А отличники сдохли первыми... (Часть 4)

Пролог. Чернейшая пятница - I

Никогда не умел спать сидя. Поэтому мало о чём мог думать в данный момент, кроме того, что сейчас мне нужен ещё один очень крепкий кофе. И о том, что вот уже через два-три часа я, наконец-то, буду на пороге своего номера. И с разбега упаду в тёплую и мягкую постель, забив на раздевание и душ.

Проблему с кофе симпатичная стюардесса пообещала решить сразу после взлёта. А пока просто раздала всем желающим карамельки. Ладно, побудем в стране бредовой полудрёмы ещё немного...

— Простите... Я могу вас побеспокоить? — Я не сразу сообразил, что рыжеволосая девушка, присевшая на соседнее место, говорит со мной. Наверное, сейчас мой воспалённый взгляд из-под полуопущенных век выглядел не вполне трезвым. Я бы со мной таким ни за что не стал разговаривать.

— Что? А? Ой, я думал вы не мне... Вас пропустить? — Вцепившись в спинку кресла передо мной, я попытался привстать, но тут же сообразил, что сижу возле иллюминатора. Теперь она точно думает, что я пьян.

Девушка очень мило хихикнула, поправила тонкие круглые очки, подчёркивающие её необычные зелёные глаза, и ещё раз извинилась:

— Простите, что пристаю... Вы наверное очень устали... Но я...

Она запнулась и немного покраснела, подыскивая слова. Приятный голос. Очень вежливая для своих лет. Сколько ей? Шестнадцать? Семнадцать? Студентка, наверное. Первый курс... Эх, золотое было время... И как с тех пор десять лет пронеслось — сам не заметил.

— Ничего страшного. — Я постарался говорить как можно более чётко, чтобы реабилитироваться. Как обычно в такие моменты, язык начал заплетаться сам собой. — Просто долгий перелёт... Сейчас мне принесут кофе — и я снова буду похож на человека. Вам что-то подсказать?

— Нет, я... — Рыжеволосая девчушка продолжала смущаться. И подтянула к подбородку высокий воротник своего пухлого свитера. — Я просто очень боюсь взлетать и садиться. Можете со мной о чём-нибудь поговорить, пока мы не взлетим. Это поможет отвлечься.

— Хм... Да, пожалуйста... — А вот в такие моменты все приличные темы для светской беседы моментально испаряются из сознания. — Вообще зря, конечно, переживаете. По статистике, у вас гораздо больше шансов подавиться карамелькой, чем стать жертвой авиакатастрофы. Это я вам совершенно ответственно заявляю. Как несостоявшийся лётчик.

— Я понимаю... Но ничего не могу с собой поделать, дрожу всё время как мышь... А вы лётчик? - В глазах девчонки вспыхнул неподдельный интерес. Как обычно, когда я как бы невзначай упоминаю этот факт из свой биографии. Для затравки.

— Несостоявшийся. Занимался в Дубках когда-то давно... Знаете такой аэродром под Саратовом?

Девушка кивнула:

— Да, там ещё с парашютом можно прыгнуть.

— Можно, да... Но, в общем, не сложилось. Как говорится, я был молод и мне нужны были деньги... Долгая и скучная история, давайте лучше о чём-нибудь повеселее поговорим.

— А вы... Вы были в Африке? — Она сама предложила новую тему, указав на рюкзак, который я положил перед собой под сиденье. На ручке, торчавшей из-под кресла, всё ещё висела метка ручной клади из аэропорта Кейптауна.

— Есть такое дело... Разбираетесь в географии, молодая леди. Похвально! Кстати, меня зовут Игорь. — Я протянул ей ладонь. Что ж, небольшая беседа со столь милой особой и мне поможет скоротать оставшиеся полтора часа перелёта... Потом минут сорок на такси — и здравствуй, долгий здоровый сон.

— Лиза. — Девушка с готовностью легко пожала руку. — А вы там отдыхали?

— Нет, всего лишь пересаживался на рейс в Москву.

— Пересаживались в Кейптауне? Это откуда же вы летите? Из Австралии? Или Америки?

— Из Антарктиды...

— Серьё-о-озно?! — Зелёные глаза распахнулись чуть ли не шире очков. Оставив в покое воротник, она уткнула веснушчатые кулачки в тонкий подбородок, опёрлась на подлокотник и придвинулась поближе. — Так вы полярник! А не похоже! Я думала они все такие бородатые, суровые. А вы... Ну вы просто выглядите как... Как обычный молодой человек...

Тут она засмущалась, очевидно, решив, что поспешила с обсуждением моей внешности.

— Обычно так оно и бывает... Это просто у меня бородёнка жиденькая растёт. Поэтому я сразу не даю ей шанса. — Вот примерно о таком разговоре я и думал в моменты скуки там, на полярной станции. Только в моих фантазиях девушки были всё же постарше. И пофигуристее. Поэтому сейчас с ней можно было позволить себе быть откровенным. Немного потренироваться на будущее в повествовании о том, как я отчаянно боролся за выживание среди морозной тьмы, ледяных торосов и суровых ветров. — И я не совсем полярник. Ну как... Слышали про озеро Восток?

— Это которое такое древнее, где-то там глубоко подо льдом? Вы его исследовали?

— И снова вам пятёрка. Но исследовали его учёные. Биологи. И им помогали техники. Те самые — суровые и бородатые полярники. В толстенных свитерах. Вот как у вас. А я всего лишь работал на станции поваром.

Эта информация её неожиданно рассмешила. Ага... Значит, для следующей подобной беседы нужно будет придумать что-нибудь посолиднее. Буду говорить, что занимался там добычей пропитания. Без уточнений о том, что добывал я его в кладовке.

— Поваром?!

— Представьте себе. — Я улыбнулся в ответ и развёл руки в стороны. — Даже суровые полярники нуждаются в регулярном приёме вкусной и здоровой пищи. Хотя готовить там особо было нечего. Сплошь консервы, да полуфабрикаты. Я не столько готовил, сколько соблюдал необходимую питательность в порциях. Калории, витамины, всё такое... И старался сделать так, чтобы результат при этом был хоть немного съедобным. Ну и мытьё посуды тоже на мне было.

— Всё равно, это же жутко интересно! Холодно там, наверное, ужасно, да? — После этого вопроса Лиза поглубже съёжилась в своём свитере.

— Сейчас не очень. В южном полушарии — разгар лета. Всего минус тридцать-сорок градусов. Даже топливо не замерзает. Поэтому сейчас можно прилететь и забрать смену.

— Кошмар... Как на другой планете жить, наверное... Настоящая космическая колония! А долго вы там жили?

— С января.

— Ого! Так долго? Это же почти целый год! И как там, не скучно?

— Год — это не так уж и долго, юная леди... Хотя да, иногда бывало скучновато. Все остальные вместе работают, а я со своими консервами, да тарелками вожусь один. Но иногда кто-нибудь помогал, если дел было немного. Например, в сильную метель все внутри сидели.

— А пингвинов вы там видели? Они там, говорят, вообще людей не боятся. Можно прямо подойти и потрогать. — За этими расспросами она и впрямь позабыла о страхе полётов. И заметила, что мы взлетаем только тогда, когда ускорение вжало нас в спинки кресел. — Ой...

И рыжеволосая девчонка испуганно схватилась за мою руку на подлокотнике, чуть не уронив с носа очки.

— Можно, да. — Я поспешил отвлечь её во время отрыва, похлопав по ладошке. — Но видел я их только один разок, когда мы были проездом у американцев на станции «Кейси». И там я их даже потрогал, как же без этого. Пингвинов, не американцев. Дело в том, что все животные антарктики живут на побережье. А от станции, где я жил, до берега почти полторы тысячи километров. Там жизни нет. Только на глубине, в озере.

Самолёт благополучно оторвался и плавно набирал высоту. Лиза немного успокоилась и, смущаясь, отпустила меня, снова закутавшись в свитер. И опять заулыбалась, поправив очки:

— Ну вот, теперь я трогала человека, который трогал пингвина! А что там в озере? Прямо какие-то рыбы?

Теперь рассмеялся уже я:

— Нет, что вы... Там же лёд четыре километра. Всего лишь какие-то микроорганизмы. В этой теме я, признаться, плаваю, прошу прощения. Знаю только, что недавно там нашли что-то настолько интересное, что аж срочным бортом в Москву отправили исследовать, как только потеплело в ноябре. Не то вирусы, не то микробы, с какими-то необычными свойствами. Кажется, об этом собирались даже где-то написать. Но, наверное, только в скучных научных журналах, которые кроме самих учёных никто не читает.

— А вот и нет, я слышала! — С гордостью заявила девушка, хитро прищурившись. — У меня двоюродный брат работает в НИИ «Микроб» в Саратове! Вот теперь припоминаю, что он рассказывал, как к ним привезли каких-то замороженных бактерий осенью. И носятся с ними, как он говорит, «как с писаной торбой». Он, кстати, тоже учёный. Биолог! Может вы его знаете? Слава Гробышевский.

— Нет, не знаю, простите. — Я пожал плечами. — Я же не учёный. Просто нанялся, по объявлению. И в Саратове уже давно не был. Гораздо дольше года.

— А вы в Москве живёте? Я теперь тоже. Поступила в этом году в МГУ! — Снова не без гордости заметила девушка. — Сейчас вот к родителям лечу, на новый год. Вы тоже?

— Нет, я по делам. — Я не стал рассказывать ей о том, что за тот год, пока я жил на другой планете, у меня в Саратове умер отец. И теперь предстояло решить некоторые юридические формальности с наследством.

— А потом опять в экспедицию?

— Не раньше, чем через год. — Грустный повод немного сглаживался тем фактом, что на банковской карте в моём кармане теперь была довольно круглая сумма. И как я проведу этот год — я ещё не решил. Но он точно будет проходить там, где тепло, море, много свежих фруктов и красивых девушек.

— Ну и правильно. Отдыхать же тоже надо. Особенно после такого... А как вы, кстати, новый год будете встречать?

— Да, наверное, никак... У меня в Саратове давно нет никого близкого. Все разъехались.

Если уж на то пошло, то год жизни вдали от людей не оставил у меня особо прочных связей и в Москве. Если не считать других полярников. Которым, также как и мне, требовался год, чтобы отдохнуть не только от ледяной изоляции, но и друг от друга.

— Ну, разве ж так можно! А вот хотите — приходите к нам в гости завтра! Сегодня-то вам, наверное, и правда не до праздника... — К счастью, Лиза, очевидно, уже прекрасно понимала, что я вовсе не пьян, а просто третьи сутки без нормального сна. — А у нас всегда первого числа к вечеру все друзья собираются и родственники — куча народу! Весело будет! И Слава там тоже должен быть — вам наверняка будет о чём с ним поговорить! Хоть вы и не учёный, но вы же для всех будете просто как космонавт!

— Просто-таки приглашённая звезда... Как-то неловко, знаете.

— Да бросьте! — Девушка замахала руками, желая показать, что я говорю какой-то вздор. — У меня и папа служил на крайнем севере. Он подводник. Сейчас на пенсии. Тоже подружитесь! А мама обожает кулинарить — вы и с ней общий язык найдёте, раз вы повар. Я им вот сейчас как приеду — сразу про вас расскажу. Так они сами вас тут же и позовут. Вот увидите! Так что приходите! А то что вы такой грустный будете совсем один в праздник. Как будто до сих пор где-то в Антарктиде... Только даже без пингвинов совсем.

— Что ж, ваша правда, сударыня... Без пингвинов совсем грустно. Давайте так. Вы всё-таки обсудите эту идею с родителями сначала, а потом позвоните мне первого числа, если не передумаете, хорошо? И если вдруг передумаете — ничего страшного, я не обижусь. — Честно говоря, я совсем не горел желанием принимать участие в чужом празднике среди кучи незнакомых людей. Я и до этого не особо общительный был. А после года в ледяной изоляции — и подавно. Надеюсь, родители всё же поумерят её пыл.

— Договорились! Диктуйте номер! — Девушка приготовила свой телефон.

После того, как мы обменялись контактами, повисла небольшая неловкая пауза. Набор высоты вроде бы кончился, и я не совсем понимал, хочет ли Лиза продолжать беседу. К счастью, стюардесса как раз принесла кофе. И на пару минут мне было чем занять рот, задумчиво глядя в иллюминатор на удаляющиеся огни Подмосковья.

— А что в Саратове за год нового произошло? — Крепкий напиток всё-таки расшевелил мозги. И я решил взять на себя инициативу. — А то нам в сводках о региональных новостях как-то не сообщали.

Лиза задумчиво наморщила лоб и потёрла подбородок.

— Да вроде ничего особенного... Снега в этом году очень много. Говорят, вообще проехать невозможно стало. Дороги не убирают почти. Или не справляются. И эпидемия эта странная какая-то... Когда в день по тысяче заболевших было — всех на карантин сажали. А сейчас уже счёт на десятки тысяч идёт — и ничего...

Тут она резко изменилась в лице, вспомнив что-то важное:

— Ой, хотя нет, случилось! А вы не слышали, да... Ну, конечно, не слышали! Там в Саратове недавно осенью какой-то маньяк пришёл к себе на работу и начал стрелять во все стороны из ружья. Вроде бы человек двадцать убил. И ещё сколько-то ранил. Потом ещё на улице с полицией перестреливался, пока его самого не подстрелили. Ужас! Прямо средь бела дня!

— Нет, не слышал... И где это было?

— Где-то около вокзала бизнес-центр. В этот день все школы позакрывали, все торговые центры. Думали, что он не один такой. Я раньше думала, что такое только где-нибудь в Америке бывает. Там вон всё время в школах дети друг друга расстреливают, не пойми за что... А теперь вот и у нас то и дело такие новости.

— Такие нынче времена... И что он, этот маньяк? Помер, я надеюсь?

— Нет, только ранили. Вроде бы в психушку посадили. Признали невменяемым в суде.

— Нормально отделался... — Я покачал головой. — Теперь ещё и жрать будет за государственный счёт всю жизнь. Как только таких земля носит...

— Да не говорите. — Лиза покачала головой. — Нелюдь просто какая-то... Говорят, он пока с полицией перестреливался — смеялся всё время, как ненормальный. Да, собственно, почему «как»...

Тут она снова изменилась в лице — ей явно хотелось задать какой-то вопрос. Но она, кажется, побаивалась. Я дал ей понять кивком головы, что заметил это желание и готов её выслушать.

— А у вас на станции таких психов не было? Там же, наверное, совсем легко с ума сойти. Я бы точно сбрендила.

— Нет, что вы... Там же очень тщательный отбор на психологическую совместимость. Почти как в космос, на самом деле. Да и обычно таким образом сходят с ума от безделья. От ощущения собственной ненужности. И обижаются за это на весь мир без разбору. А у нас всё время было чем заняться. Ненужных людей на станции нет просто по определению. Никто же их туда не повезёт на край света, если они не нужны. Даже доктор, когда все были здоровы, и то был всё время занят. Лекции по физиологии нам читал. Физкультуру устраивал. Опыты всякие свои проводил, эксперименты.

— Ну тогда хорошо... — Словно успокоившись за судьбы полярников, девушка ненадолго отвлеклась на телефон. Как выяснилось, в самолёте работал вай-фай, и ей кто-то прислал сообщение. За год моего отсутствия прогресс настиг даже региональные авиалинии.

Вскоре объявили снижение. И, пока самолёт не коснулся земли, Лиза отвлекалась от своей фобии рассказом о том, каково ей сейчас живётся в Москве. И как ей нравится учиться в университете. Ведь там оказалось гораздо больше, чем в школе, приличных и толковых ребят. Отличников.

После благополучной мягкой посадки я попрощался с девушкой на выдаче багажа, так как мне забирать было нечего. Поэтому уже через десять минут я был в такси. Где попросил включить радио погромче, чтобы не уснуть по дороге.

— Да забили уже все на вашу эпидемию! — Таксист иногда недовольно разговаривал с ведущим новостных вставок. — Всех по домам сажают, как под арест, а сами балы с парадами устраивают! Шизофрения на государственном уровне. Кто вас после такого слушать будет, вообще! Не правительство, а дети малые, ей-богу... Ничё не соображают!

Но ведущий, само собой, не обращал на его гневные выпады никакого внимания. И продолжал всё также монотонно зачитывать сводки о количестве заражений, положительных тестов, госпитализаций и смертей. А его мрачную статистику мгновенно сменила радостная реклама. Сообщавшая о том, что у меня — да-да, вот именно у меня — сейчас есть уникальный и самый распоследний шанс поучаствовать в какой-то мегараспродаже электротехники. Очередная «чёрная пятница». Наверное, восьмая за этот год. И на этот раз — прямо вот самая чёрная. Срочно всей толпой нужно было бежать в магазин и затариваться телевизорами по самым выгодным ценам. Идиотская маркетинговая калька.

— Да что ж мне тут, вторые сутки подряд дежурить? Я же специально на новый год хотела быть свободна! — Девушка, работавшая на ресепшне гостиницы, действительно выглядела очень устало. Ругаясь с кем-то по телефону, она сунула мне анкету для регистрации и продолжила разговор. — Я тоже болею и что?! Она там при смерти что ли?! Кашляет! Все кашляют, время такое! Пусть выходит! Я вот щас встану и уйду, и делайте что хотите!

Но ключи она мне всё-таки выдала. Вот и номер. Бросаю рюкзак и падаю на постель. Щас... Пару минут полежу и разденусь. А пока что к чёрту всё. Холод, снег, бесконечное полярное лето... Самолёты, пингвины, суровые бородачи, гневные таксисты, орущие ресепшионистки, у которых пропадают планы на новогоднюю ночь... Тоже мне, праздник придумали. Одно число меняется на другое. Это происходит каждый день, если вы не заметили... Лиза... Сидит в телефоне и чего-то хитро улыбается. Не очень люблю рыжих. Есть в них что-то противоестественное, что ли... И причёска у неё странная. Какая-то неровная. О, смеяться начала... Ну да они все миленькие, когда смеются. И пока ещё не поняли, что почём в этой грёбанной жизни. Но, чёрт побери, как же мелодично... Прямо как мой рингтон...

Звонок телефона ворвался в мой сон и бесцеремонно вытащил меня оттуда за ноги. С трудом разлепив глаза, я нащупал трубку в кармане штанов и ослепил себя светом экрана. Без двух минут полночь. Звонит Лиза. Ты что, решила меня с новым годом поздравить? Разочаровываешь. Ненавижу дежурные поздравления "для галочки"...

— Слушаю...

— Алло, Игорь? — Голос девушки звучал тревожно. — Вы можете... Вы можете разговаривать?

Кажется, этот факт её немного удивил.

— Могу, конечно. — Наверное, сейчас полагалось спросить о том, что у неё случилось. Но очень не хотелось. Хотелось просто обратно закрыть глаза и расслабиться. Поэтому я молчал и ждал продолжения разговора от неё.

— Игорь... Простите, пожалуйста, что я вас беспокою... Я просто уже час пытаюсь хоть с кем-нибудь связаться. Никто не отвечает. Вы последний, кому бы я позвонила... Ну, то есть... Я не хочу сказать, что вы последний... Просто... — Кажется, она даже плакала — дыхание в трубке звучало как-то прерывисто.

— Ладно-ладно, я понял, не переживай. — Всё-таки придётся спросить. — Что случилось-то?

— Мама... И папа... И дядя Витя... Они... С ними что-то случилось... Мы только сели за стол, я про вас начала рассказывать. И тут они... Они как с ума посходили... — Лиза спешно тараторила и внезапно осеклась на полуслове, словно забыв сделать вдох.

— Что? В смысле... Напились, что ли? Ну ничего страшного, праздник всё-таки... — Осталось выяснить, при чём здесь всё-таки я. — Или там этот... Как его... Дядя Витя хулиганит? Звони в полицию, пусть образумят.

— Я звонила! — Она внезапно перешла на крик. — И в скорую! И в пожарную! Даже в газовую службу! Никто не отвечает! Никто!!!

— Тихо-тихо... Ну новый год же... У них это самое напряжное время. Тебе никто не угрожает сейчас, я правильно понимаю?

— Нет! Они вообще ни на что не реагируют! Ходят по комнате, как... Как зомби какие-то! А до этого просто перестали меня слушать, накинулись на салаты и всё съели за пять минут! А папа потом в духовку полез, прямо горящую! И начал курицу поедать, сырую ещё, но горячую! Обжигается маслом, но всё равно ест! Я бегаю вокруг него, пытаюсь оттащить... А они меня отпихнули все и тоже начали её поедать... Не слушают и вообще...

Может это какой-то розыгрыш? Как там это у детей сейчас называется... Пранк. Строит из себя... А потом на ютубе выложит этот разговор с какими-нибудь смехуёчками... Вот типа, развела дурачка. Хотя, довольно натурально у неё выходит, надо сказать.

— Может у них инсульт... Слушай... Ну попробуй ещё просто в какую-нибудь больницу ближайшую позвонить, если скорая не отвечает. В частную. Там наверняка есть услуги по срочному вызову врача или что-то такое. Дорого, наверное, но точно приедут. Ну раз уж такое дело...

— Я звонила! Никто не отвечает!!! Нигде!!! — Кажется, у неё начиналась истерика.

— Может у тебя с телефоном что-то не то... Не знаю... Попробуй к соседям постучаться. Они же наверняка не спят. Позвони от них.

— Я стучалась... Лучше бы не стучалась... У них открыто было, гостей ждали... Они там все такие же...

— Тоже пьяные?

— Тоже полусырую картошку прямо из кипящей кастрюли едят! — И Лиза снова расплакалась. — А за другой дверью дети маленькие плачут, но открыть сами не могут. Я боюсь... Я не знаю, что делать... Мама! Мама, не надо, пожалуйста! Ну что ты делаешь?!

Я не стал уточнять, что же такого делала на том конце провода мама.

— Ладно, успокойся. Пока никто не умер. Выключи там у соседей газ под кастрюлей и запрись на всякий случай. Скинь мне эсэмэской адрес, я сейчас приеду.

Глава 1. Повестка дня

В кабинете Кита стоял такой галдёжь, что у меня опять разболелась голова — прямо на входе. Хотя вроде бы уже почти неделю я откисаю тут в больничке. И уже почти успел забыть про это гадкое ощущение.

Из всех присутствующих здесь детей молчал только командир кадетов. Обхватив бритую голову руками, он немного растеряно наблюдал за горячим спором Виктории со старшей амазонкой, которые стояли рядом с его письменным столом.

Но разобрать содержание этого спора я не мог — между ними и входом тоже о чём-то спорили сержант Петров и ещё одна незнакомая мне девчонка в камуфляже, на груди которой значилась вышивка «Бета-2». Разговор также проходил на повышенных тонах. Кажется они обсуждали необходимость подрыва железнодорожного моста в Заводском районе. Но я так и не смог разобрать — кто из них за, а кто против.

Невдалеке от них Лань что-то твердила капитану Чёрного отряда, пытаясь перекричать общий гвалт. Отчего суммарный уровень шума только возрастал. Дестрой, недовольно скрестив на груди руку и протез, временами отвечал ей короткими фразами, нахмуренно глядя перед собой. У вас-то что не так?

Картину заседания детского парламента завершали Слава и Джон — сидя на стульях в углу комнаты, они наблюдали за подростковым базаром с немного растерянными выражениями лиц. Похоже, что американец всё-таки был больше инженер, нежели военный — раз до сих пор всех тут не построил. А может просто не считает себя в праве здесь командовать. Или ему мешает языковой барьер.

Переместившись с Алиной в их половину комнаты, мы коротко поздоровались. И, обернувшись обратно к участникам чрезвычайного комитета, я подождал несколько секунд, в надежде, что они сами отметят моё присутствие и притихнут.

Надежда не оправдалась. Галдёж только нарастал, как и моя головная боль.

Пора.

— ПО ПЕЩЕРАМ!!! — Мой рёв предварил грохот, с которым рукоятка обреза проломила фанерную стенку, закрывающую батареи под ближайшим окном. От резкого замаха у меня снова заломило треснувшие ребра. Но уже совсем не так сильно, как неделю назад, когда я толком даже дышать не мог.

Первобытный способ привлечения внимания сработал без осечки. Все дети одновременно вздрогнули, замолчали и оглянулись на меня. И я заметил, как Кит одними губами прошептал «Спасибо».

— Вот поэтому во всех парламентах всегда есть регламент и спикер, который следит за его соблюдением. — В повисшей тишине я мог говорить уже обычным тоном. Но всё так же недовольно. — Иначе малейшая спорная проблема превратит ваше благородное собрание в птичий базар. А проблем у вас сейчас немало. Практически — кризис. Несколько кризисов.

Альфа-один, кажется, что-то хотела сказать, но встретив мой взгляд и останавливающий жест, осеклась. Поискав взглядом поддержки у соседей, она всё же решила пока помолчать. Она хоть и была себе на уме, но чем больше новостей о наших с Алиной подвигах доходило до неё, тем большим уважением она проникалась не только ко мне, но и к девочке.

— А в кризисные времена власть вообще могла добровольно-принудительно передаваться единоличному диктатору. Который наводил порядок в этом базаре железной рукой. И потом самоустранялся, если был честным. — Я не без труда вытащил рукоять из пролома и сунул обрез обратно в кобуру. — Так как очереди из других кандидатов не видно, то следующие пять минут этим диктатором буду я. А уж потом опять делайте всё, что хотите. Полагаю, сомнений в моей честности у вас нет. И возражений не будет.

Пока возражений не поступало. Значит, я всё-таки говорил разумные вещи — в том числе и в их картине мира. Хотя сам сейчас ощущал себя в центре какой-то театральной постановки. Пёстрый состав участников и средневековые наряды присутствующих «копейцев» только усиливали это ощущение. И ещё сбоку рябил оранжевый комбинезон последнего космонавта планеты. С того дня, когда мы виделись в последний раз, Джон отрастил себе роскошную седую бороду. И стал похож на похудевшего космического Санту Клауса.

На всякий случай, я уточнил у него, всё ли он понимает или нужен перевод. Он лучезарно улыбнулся сквозь кудрявую седину, махнул рукой и сказал, что «всьо хорошо понимать», немедленно продолжив с интересом наблюдать за собранием. Похоже, он тоже чувствовал себя как в театре.

— Хорошо. Тогда, во-первых, нужно выбрать спикера. Это сложная и ответственная роль, раньше времени не радуйтесь. Если есть желающие заявить свою кандидатуру — поднимите руку. Молча.

Несколько секунд никто не пошевелился — все лишь ожидающе оглядывали друг друга. В конце концов, Кит со вздохом поднял тонкую ладонь.

— Если других кандидатов нет, то этап выборов пропускаем. — Я кивнул ему в ответ, и он опустил руку. — Теперь регламент. Первым повестку дня определяет спикер. Далее каждый парламентарий может добавить к ней свои пункты, если их нет в повестке, предложенной спикером. Очередность чисто техническая. Например, по алфавиту. И после этого каждый желающий, начиная со спикера, раскрывает суть предложенной задачи или проблемы и предлагает варианты решения. Остальные тоже по очереди. Давайте опять по алфавиту, если желающих будет несколько.

Я не был уверен в том, что совещательные органы власти работают именно таким образом. Но за неимением лучшего решения, пока озвучил такой вариант.

— Так... — Я снова оглядел всех присутствующих, стараясь заметить на их лицах признаки сомнения, но, к счастью, не обнаружил ничего подобного. — Мои диктаторские пять минут подошли к концу. Спасибо за внимание. Было приятно вами безжалостно повелевать. Кит, начинай.

— Спасибо, Кир. — Командир кадетов, наконец, отпустил свою несчастную голову и выпрямился. Прошу всех садиться.

Все, включая меня, опустились на стулья. Кит обратился к Алине:

— Можно тебя попросить вести запись повестки?

Девочка с радостью согласилась выступить в роли секретаря собрания, немедленно вооружившись своей потрёпанной тетрадкой и огрызком карандаша. Командир продолжил:

— Думаю, что выражу общее мнение, если первым пунктом для обсуждения поставлю сегодняшнее происшествие. — И он ткнул пальцем вверх словно мусульманин, дающий нам знать, что на всё воля Аллаха. — Вертолёт.

По парламентариям пронеслось согласное бормотание.

— Далее... После разгрома банд поток рекрутов фактически превратился в поток беженцев. Мы больше не можем давать приют каждому. Исключение можем делать только для взрослых парней, которые могут участвовать в...

Я хмыкнул, и все вопросительно уставились на меня.

— Взрослых... Просто хотел напомнить, что пока перечислить все проблемы нужно коротко. Не бросайся сразу в детали и обсуждение. Это идёт вторым этапом.

— Хорошо... — Кит немного поразмыслил и снова тихо заговорил. — Проблема жор. Сразу несколько. Перечислю коротко. Застава на железнодорожном мосту в Заводском районе постоянно атакуется каннибалами. Центр необходимо зачистить от уничтоженных скоплений как можно скорее. Беженцы из Ленинского района подтверждают слухи о медленном распространении падальщиков. И о новом виде жор, который всё чаще замечают в северо-западных районах. Их называют "доходягами". Плюс... Сведения о том, что жоры в скоплениях изменяют своё поведение. Исполняют команды, координируют действия и... Пытаются применять оружие?

Он вопросительно посмотрел на меня и покосился на мои стволы, отобранные у дохлого четверорукого «солдата». Я кивнул, подтверждая эти сведения.

Собравшись с мыслями, Кит закончил свою речь:

— И в конце предлагаю обсудить частично решённые задачи. Проблему обеспечения продовольствием, задачи медицинского характера и установление надёжной телеграфной связи между всеми базами союзников. В том числе в Вольске. И нам нужно предпринять попытки контакта с другими городами. Хотя бы с теми, в которых тоже были крупные отделения кадетского корпуса, военные вузы и тому подобное. Теперь нам есть, что им предложить... Пожалуй, у меня всё. Может я что-то забыл?

— Кое-что из более близких целей. — Послышался бархатный голос Альфы-один. — Военная часть в поселке Светлый. Бывшая ракетная дивизия. Нам необходимо установить над ней контроль так же, как мы это сделали с запасом ядерных боеголовок на Энгельсской авиабазе. И, насколько я понимаю, эта задача пересекается с угрозой этих... Так называемых «доходяг». Они же идут оттуда, так?

Алина торопливо записала и эту задачу.

После очередного согласного ропота Кит повторил вопрос:

— Ещё что-нибудь?

На этот раз руку поднял Слава:

— Для массового производства того состава, который поставил на ноги Кира и того парнишку... Из леса...

— Болт. — Подсказала Лань.

— Да... Болт... Не буду вдаваться в сложные детали... В общем, для этого нам нужно много свежих... Эм-м... Живых куриных яиц. — Слава развёл руки в стороны, словно извиняясь. Было видно, что он чувствует себя немного неловко, выйдя из своего бункера впервые за много месяцев.

— У нас есть несушки, двадцать штук. — Снова добавила девушка в средневековых одеждах.

— Да, я помню про вашу ферму. Это просто великолепно, позвольте заметить! Но этого всё-таки недостаточно, если вы собираетесь не только спасать всех, кто рано или поздно станет фагом. Если вы собираетесь использовать состав как оружие против ульев — то его нужно будет гораздо больше. Ферментер... Эм-м... Подходящий биореактор у нас в бункере есть. И вместе с Джоном мы его более-менее наладили. Достаточно производительный получился. Не хватает только вот такого живого сырья. Белка и эмбриональной жидкости.

— ...Жид-кос-ти... — Алина тихонько проговаривала про себя слова, которые спешно записывала следом за доцентом.

Кит подождал, пока секретарь справится со своими обязанностями и снова обвёл присутствующих вопросительным взглядом. Больше дополнений не было. Командир хотел что-то сказать, но я снова взял слово:

— Хотел бы напомнить... А то как-то все позабыли, в последнее время... Что я и наш многоуважаемый временный секретарь очень скоро собираемся вас покинуть. — Алина покосилась на меня с улыбкой. — Полагаю, что все уже и так в курсе — зачем именно. А значит, можете предположить, что успех нашей миссии может стать решением целого ряда озвученных здесь проблем. Всё что я обещал... Всё что я мог сделать для вас здесь — я уже сделал. Теперь мне нужен только провиант, топливо и патроны. Добавьте этот пункт в повестку, пожалуйста.

Алина, высунув от усердия язычок, тут же нацарапала в тетрадке пару новых строк.

Кажется, ребята из Чёрного отряда всё-таки были ещё не в курсе наших буквально далеко идущих планов. И оба «копейца» удивлённо переглянулись, пожали плечами и уставились на нас с девочкой. В то же время, помалкивая и послушно ожидая обсуждения данной проблемы.

— Что ж... Если это всё, тогда...

— И ещё у Алины сегодня день рождения. — Снова перебил я кадета.

Собрание немедленно взорвалось смехом, аплодисментами и поздравлениями на разных языках. Съёжившаяся от всеобщего внимания девчонка неловко поёрзала на стуле, порозовела и ткнула меня в плечо карандашом. Но было заметно, что ей всё равно очень приятно.

Когда шум снова утих, Кит выпрямился, подождал полной тишины и продолжил вступление:

— Тогда всё-таки начнём. С вашего позволения, я бы начал и с первой и с последней озвученной проблемы одновременно. Я имею в виду твой отъезд, Кир, а не день рождения, конечно. — Он сделал свою фирменную глубокомысленную паузу. — Мы все очень ценим то, что вы оба для нас сделали. Во многом благодаря вам мы перестали жить в вечном осадном полуголодном положении. Обрели союзников. Почти очистили центр от ульев. По большинству районов города теперь можно спокойно перемещаться, не опасаясь грабежа, избиения или нападения жор. Все же видели граффити около консерватории?

— Не видел, что там? — Все как-то подозрительно посмотрели на меня ещё до того, как я задал этот вопрос.

— Там ты... — Шепнула сбоку Алина.

— Чего-о?

— Там на здании аграрного университета кто-то недавно нарисовал человека в чёрном плаще с капюшоном. — Пояснил сержант Петров. — В одной руке у него обрез двустволки, а другой он показывает вперёд пальцем, как на агитационном плакате времён Великой Отечественной. И говорит, что придёт за каждым подонком в этом городе. Таким «пузырём» говорит, как в комиксах. А за спиной у него стоит строй из вооружённых кадетов, амазонок и рыцарей. Хорошо нарисовано, похоже. У одного даже шрам есть как у меня... А и ещё Алину тоже рядом нарисовали. Красиво...

Девчонка стрельнула глазками на кадета и снова спрятала взгляд в тетрадку.

— Обалдеть...

— Ну так вот. — Кит продолжил с лёгкой улыбкой, явно довольный произведённым эффектом. — Как видишь, тебе благодарны не только мы. И я хотел бы рекомендовать тебе пока не торопиться с отъездом. Точнее, с отплытием. И не только по медицинским показаниям.

Виктория согласно кивнула, очень строго на меня посмотрев.

— Вот этот вертолёт... — Командир кадетов сделал приглашающий жест Петрову. — Сержант, вы собрали показания свидетелей? Поделитесь с нами.

— Так точно! — Кадет встал с места и без запинки рапортовал далее. — Вертолёт, предположительно модели «Ансат». Раскраска гражданская, без армейских звёзд. Синий. Бортового вооружения также замечено не было. Прилетел с севера или северо-востока, тут показания разнятся. Снизился и покружил несколько минут над центром — дольше всего в районе железнодорожного вокзала и недавнего сражения при цирке. Потом опять набрал высоту и улетел на северо-запад. Посадку не совершал.

— Это всё? — Командир явно был доволен тем, как чётко справился со своей задачей его подчинённый.

— По модели могу ещё сказать немного. У нас есть ребята, которые разбираются. Занимались моделированием. Вертолёт лёгкий, где-то семь-восемь пассажиров, поднимает примерно тонну, плюс полтонны топлива максимум. Крейсерская скорость — двести пятьдесят километров в час. Максимальная дистанция полёта — примерно пятьсот километров. Шестьсот, если есть дополнительный бак.

— Значит он базируется где-то в пределах области. — Сделал закономерный вывод Кит. — И не думаю, что ради одного только минутного облёта эти... Кто бы они не были... Люди, в общем. Не думаю, что они гнали все двести пятьдесят километров сюда и потом обратно. И сожгли ради этого полтонны авиационного бензина. Скорее всего, они где-то не очень далеко.

Я уже слишком хорошо успел изучить его повадки, чтобы понять, что он чего-то не договаривает. Но мне был слишком симпатичен этот серьёзный паренёк, чтобы портить ему выступление. Которое, судя по всему, предназначалось именно для меня. И Алины.

— Ну так вокруг была куча аэродромов, кроме авиабазы. «Сокол», «Дубки», международный «Гагарин». — Я пожал плечами.

— Мы были в «Дубках», когда ехали сюда. — К разговору подключилась Альфа-один. — Он, судя по всему, давно разграблен. Резервуары пустые, самолёты и вертолёты приведены в негодность. Даже парашюты все утащили.

— А до «Сокола» ещё зимой добрались комсомольцы. У них там с Ленинскими даже небольшая войнушка случилась. В любом случае, тоже всё разграбили и пожгли. — Неожиданно проснулся Дестрой. — Мы туда ходили на разведку, недалеко же от Кумыски.

— Ну а в «Гагарине» только лайнеры и частные джеты. — Закончил Кит. — Скорее всего, тоже уже пали жертвой мародёров. Вертолётов там, в любом случае, не было.

— Окей. — Я снова развёл руками, не вполне понимая, куда он клонит. — Три квадратных километра, на которых может сесть вертолёт, вы из радиуса исключили. Осталась ещё пара тысяч. Дальше-то что?

— Альфа? — Кит снова дал слово боевитой девчонке. Виктория, кажется, немного напряглась, пристально следя за его взглядом.

— На авиабазе в Энгельсе есть рабочие генераторы. И тонны топлива. От них можно запитать радары. — Девушка ответила коротко, по-военному. Я начал догадываться, о чём они так горячо спорили, когда я вошёл.

— А вы умеете с ними обращаться? — Я скептически сощурился. — У вас в академии вроде замов по тылу готовили, а не диспетчеров...

— Я майт помочь! — Неожиданно поднял руку Джон. — Я не думать, что русский техника сильно отличаться от та, который я видеть и работать... Э-э-э... Раньше. Если, конечно, ми будешь разрешен доступ к русский военный техника...

— Полагаю, что о политических конфликтах из старого мира мы сейчас можем забыть. — Кит согласно кивнул космонавту. Альфа-один немного помедлила, но тоже согласно кивнула.

— И каков же ваш план? Запитать радары и постоянно жечь топливо, надеясь, что этот волшебник в своём голубом вертолёте опять прилетит, и вы его засечёте? День рождения у Алины не каждый день. Долго ждать придётся.

Судя по хмыканью, раздавшемуся по обе стороны от меня, отсылку к классике советской мультипликации поняли только Алина и Слава. Эдак, скоро меня вообще никто понимать не будет. Впрочем, как и раньше.

Кит продолжил вести свой вкрадчивый монолог:

— Почти полгода в небе над Саратовом не было ни одной машины. И вдруг... Что-то произошло. Что-то, что привлекло их внимание, кем бы ни были эти люди. Что-то в районе от вокзала до цирка.

— Мупсиба... — Задумчиво проговорила Алина, а Кит плавно расплылся в улыбке, словно Чеширский кот.

— Уат? — Этого слова Джон точно не понял.

— Мупсиба! Импульс! Микроволновый излучатель, который мы нашли в подземельях между СЭПО и «Алмазом»! — Её пояснение явно не особо помогло Джону достичь полного понимания. — Ты же шёл с включённым прибором как раз по этому маршруту! А потом в цирке у тебя всё-таки сели батарейки... Во всех смыслах.

Каламбур вышел довольно мрачный, но я оценил. Люблю чёрный юмор, даже если он про меня.

— Стало быть, внимание этих людей привлекла работа прибора? Но мы запускали его и на Кумыске...

— Туда он и полетел потом. На северо-запад. — Петров напомнил свой доклад.

Лань и Дестрой забеспокоились, но Кит расслабленно махнул им рукой:

— Мы уже связались с лагерем по телеграфу. Там всё спокойно. Но они тоже видели вертолёт над лесом.

Я снова оглядел присутствующих. Кит явно хотел, чтобы я сам сделал вывод из всего сказанного раньше. Ведь тогда я как бы сам подпишусь на участие в предстоящей операции.

И я всё-таки лишил его этой радости, обратившись вместо этого к Алине:

— В общем, как ты поняла, наш фельдмаршал тут как бы говорит нам, что мы должны снова запустить «Импульс». А амазонки с Джоном в это время попробуют засечь очередной полёт этого разведчика. И, возможно, определят место взлёта и посадки. Как думаешь, кто из всех нас попрётся туда с дружеским визитом? С учётом всех тех проблем, которые нам тут только что озвучили. Думаешь вот он? — Я ткнул пальцем в сержанта. — Как бы не так. Что скажешь, Белая Вдова?

Алина сунула в уголок рта карандаш и немного погрызла его в задумчивости.

— Думаю, что в любом случае — нужно попробовать. А там видно будет.

Глава 2. Степной ультиматум

Проблему растущего потока беженцев обсудили довольно быстро. Было решено пока селить их в квартирах близлежащих многоэтажек. И сразу ставить перед выбором: либо они помогают зачищать центр от последствий недавнего сражения и получают за это свою пайку и возможность на вступление в кадетский корпус, либо просто живут рядом и, как минимум пользуются безопасной зоной вокруг больницы. А кадеты обязуются обеспечить беженцам хотя бы туалеты и водопой, чтобы не разводить вокруг базы антисанитарию. Благо, доступ к лесным родникам теперь был свободен и "квасные" цистерны с чистой водой сейчас можно было приволочь в любом количестве.

В ответ на возражения командира кадетов о том, что такие условия не сильно отличаются от рабства, в котором многие из беженцев находились под властью группировок Ленинского района, взял слово я:

- Отличаются. Во-первых, - я загнул один палец, - там их заставляли делать то, что они не хотели. Именно заставляли. Во-вторых, результат их труда целиком присваивался хозяевами.

Я дал присутствующим время на то, чтобы переварить эту информацию. И продолжил, разогнув один палец из двух:

— А здесь они свободны в своём выборе. Не хотят работать — пусть ищут счастья сами где хотят, никто не держит. — И я разогнул второй палец. — И результат общих усилий нужен им точно так же как и вам. Он будет принадлежать всем, а не только хозяевам, как раньше. Чистый и безопасный центр. Регулярные поставки чистой воды. Туалеты. Просто объясните им эти идеи. И пусть не халявничают. Либо пусть уходят.

— Тут ещё проблема... — Кит всё-таки не был вполне доволен таким решением. — Они видят в нас не только защитников и источник пропитания. Они видят в нас власть закона. К нам обращаются за решением споров и конфликтов. Которых с каждым днём всё больше. Кто-то кого-то задел. Кто-то кого-то обозвал или кому-то просто показалось, что кто-то кого-то обозвал... Воровство, мошенничество, угрозы...

— Ха! А ты думал, что если вы назвались министерством внутренних дел, то вас просто все будет бояться и слушаться? — Вот уж не думал, что когда-нибудь мне придётся участвовать в создании новой судебной системы. Но, похоже, сейчас я был единственным, у кого был хоть какой-то опыт общения с ней. Хоть и с не той стороны клетки, с которой нужно...

— Ну... Я просто не уверен... — Кит явно боялся потерять лицо. Поэтому начал нервничать.

— Бери пример в истории. Не обязательно сразу пытаться устраивать всё, как было. У вас тут сейчас что-то среднее между неолитом и феодализмом. А при феодализме нет другого права, кроме права сильного. А сильные тут сейчас — вы. Вот и судите как там. Устройте очередь из жалобщиков. Выдели пару ребят посмекалистей на должности судей. Можете даже выборы устроить, если времени не жалко. И пусть разбирают дело за делом.

— Да как же это... А адвокаты...

— Да вот так! Конечно, немедленно нарисуются те, кто будет недоволен вашими решениями. Да, в общем-то, все, кто проиграет. Но в этом деле иначе и не бывает. Вы сильные. Они слабые. Пусть утрутся. Другого выхода просто нет. Справедливость — это иллюзия. Её не бывает по определению.

— Как же так?

Меня не покидало ощущение, что сейчас я закладываю фундамент нового миропорядка. По крайней мере в границах Саратовской области. Мне даже начинало это нравится.

— Справедливость — это когда одна сторона получает всё, что хочет. А другая при этом не имеет никаких возражений. Но так не бывает. Никогда. Кому-то рано или поздно придётся ограничить себя в своих желаниях. То есть получить не всё, что он хотел. И этот кто-то тут же скажет, что это было несправедливо. Но если он слабее вас, ему придётся заткнуться и смириться с тем, что ему досталось. Иначе вы скоро снова увидите рядом с собой новых центровых, Комсу и Лётку. Вам нельзя проявлять слабость.

В повисшей тишине не поступило ни одного возражения. А насупленный взгляд Альфы-один на секунду сменился самым настоящим восторгом, когда она украдкой посмотрела в мою сторону.

Однако, весьма вольные отступления от озвученного мной регламента продолжились и на обсуждении проблемы железнодорожного моста в Заводском районе. Вместо поочерёдных высказываний на тему, снова завязалась дискуссия. В рамках которой я, наконец-то, понял, о чём спорила заместительница Альфы-один и сержант Петров, когда мы с Алиной вошли в кабинет. Но пока в споре участвовали только они и не начинался общий гвалт, напоминать о порядке проведения совета никто не собирался.

— Баррикада — временное решение. — Озвучил своё мнение Михаил — Не сегодня, так завтра они её перелезут. И опять придётся держать там круглосуточный караул и тратить патроны на отстрел этих каннибалов. Иначе они наводнят весь Заводской район.

— Но если взорвать этот мост, то у нас останется только одна переправа. Новый мост же повреждён? Вы же там были? — Бета-два вопросительно посмотрела на нас с Алиной, и мы подтвердили её сведения одновременным согласным кивком.

— Да ведь мы и так не можем его использовать! Через Мясокомбинат же просто так не пройти! — Сержант тоже обернулся к нам с Алиной. — Вы же там были?

— Угу... — Мы ответили ему точно таким же синхронным кивком, авторитетно подтверждая и эти сведения тоже.

— Есть ещё один момент... — В их спор вмешался бархатный голос Альфы-один. Оглянувшись на Кита, она сделала паузу. Но никто из спорщиков не пытался вклиниться в её молчание.

И она продолжила:

— Если мясоедам отрезать путь в Саратов через железнодорожный мост... Баррикадой или взрывом — не важно... Тогда самый короткий путь у них будет лежать через одну из наших баз. Через моих людей. Через Энгельсский речпорт и блокпост на старом автомобильном мосту. Патрули уже сталкиваются с жорами-каннибалами в этом районе, вы все знаете. И это значит, что их будет там ещё больше. И тогда осаду мясоедов придётся держать только нам. На гораздо большей площади, чем полотно железнодорожного моста, которое сейчас держат ваши люди. — Закончив свою мысль, командир амазонок снова многозначительно посмотрела на старшину, давая понять, что её слова предназначались именно ему, а не подчинённым. И варианта решения она ждёт тоже именно от него.

Кит опять начал начёсывать свой многострадальный затылок, понимая, что сейчас слово за ним. Но ему на помощь пришла Виктория. Сверля Альфу обжигающим взглядом, она, тем не менее, задала вопрос не ей, а Славе:

— Вячеслав Викторович, а мы как-нибудь можем использовать ваш состав для того, чтобы уничтожить улей на Мясокомбинате? И решить эту проблему так, чтобы никому не пришлось в итоге терять людей и патроны?

Слава задумчиво почесал бороду и развёл руки в стороны:

— Вообще его пока слишком мало... Состава, в смысле... Я же не зря завёл речь про яйца... Пока хватит только на тех, кто будет подвержен симптомам фагопатии по мере взросления... И я, честно говоря, не совсем представляю, как именно мы можем с его помощью уничтожить улей. Чисто технически... Вколоть каждому плотоядному фагу по дозе состава? Даже если предположить, что когда-нибудь у нас его будет гораздо больше, чем сейчас, такая задача видится мне весьма затруднительной... Если только не добраться каким-то образом до головного кокона. До матки. — Доцент обернулся ко мне с Алиной. — Например, так, как это получилось у вас в цирке, насколько я понял.

И в третий раз мы с девочкой одновременно кивнули, полные осознания собственной важности.

— Это уже что-то... — Альфа выдержала дуэль взглядов с Викторией до тех пор, пока главмедичка не обратила глаза на Кита, в поисках поддержки. Интенсивность почёсывания затылка увеличилась:

— Хорошо... — Заговорил кадет, хотя не совсем было понятно, что же тут хорошего. Видимо он просто вслух согласился со своими собственными мыслями. — Насколько я знаю, Кир и Алина уничтожили гнездо в цирке вовсе не при помощи состава. А более традиционным способом. Подорвали опоры купола и расплющили коконы обвалившимися конструкциями. Может и на мясокомбинате мы сможем устроить что-то подобное... Пробраться к гнезду в «Митеке»... Или где там оно... На броневике. Его же мясоеды прогрызть не смогут?

Он снова вопросительно посмотрел на нас с Алиной. Но согласием на этот раз мы ему не ответили:

— Может и не смогут. Но когда вы вытаскивали меня из цирка, Юрок забуксовал в толпе обычных жор на «буханке» ещё на подъезде. А что будет, когда на неё набросятся десятки «солдат» мясоедов, которые охраняют эту самую матку? Это всё-таки не танк. Да и за судьбу танка я бы тоже не был так спокоен, если на его пути встанет очередной мегажора. Он тогда чуть не перевернул экскаватор.

— True... — В паузе голос подал Джон. — А... Я иметь вопрос... Это оружье. Внутри... э-э-э... Буханка? Это есть пушка с... Э-э-э... Russian bomber? «Bear». Эм... «Медвед»?

— Да, это бортовая пушка с бомбардировщика Ту-95. — Я подтвердил его догадку. — По вашей классификации он вроде и правда «Медведь».

— Оукей... — Джон задумчиво погладил свою роскошную бороду. — А... Есть они на авиабазе ещчо? «Медведи»?

Альфа подозрительно нахмурилась, но ответила утвердительно:

— Бойцы Лётки успели демонтировать только одну пушку. Остальные бомбардировщики нетронуты. Стоят на полосе. Восемь машин.

— Оукееей... — Джон продолжал задумчиво поглаживать бороду. — Я бы хотеть на них смотреть, с ваш позволение? Вместе с радар.

— Конечно. — Альфа снова уставилась на Кита. — Так что решим сейчас с Мясокомбинатом? Я предлагаю пока не разрушать мост и приступить к планированию операции по уничтожению улья.

Кит хотел что-то ответить, но его прервал настойчивый стук в дверь.

— Войдите.

В приоткрывшуюся дверь просунулся незнакомый мне кадет — наверное, из новеньких:

— Из Энгельса телеграмма! — Посыльный нашёл взглядом командира амазонок. — Просят Альфу-один срочно выйти на связь!

Амазонка подскочила со своего стула:

— Откуда именно? Авиабаза, речпорт, промзона?

— Склады в промзоне. Пишут, что к ним пришла какая-то... Орда... — Эту часть сообщения кадет передал совсем неуверенно, пожав под конец плечами, как бы извиняясь за столь загадочное послание из Энгельса.

— Прервёмся ненадолго? — Альфа-один обратилась к Киту.

— Конечно... — Командир кадетов был заинтригован новостью точно так же, как и все остальные. — Объявляю перерыв. Полчаса. Бета, Кир, Алина, Слава, Джон. У нас скоро обед. Если голодны, спуститесь в столовую. Сержант вас проводит.

Участники собрания засобирались, а Алина затеребила меня за рукав:

— Я не хочу есть. Пойдём с ними, узнаем, что там за «орда»?

— Пошли. Хотя, я, кажется, догадываюсь...

Через пару минут мы с Китом и Альфой оказались в комнате, отведённой под кабинет радиста. Совсем молодой кадет, не старше двенадцати-тринадцати лет, сидел тут за столом, на котором был установлен допотопный телеграфный аппарат. Один из тех, что поисковые отряды нашли в закромах саратовского главпочтамта. И ещё парочку кадеты нарыли в запасниках краеведческого музея.

Сейчас этот аппарат был соединён с несколькими другими такими же агрегатами, установленными в Энгельсе, Заводском районе, областной взрослой больнице в Смирновском ущелье и в лагере Чёрного отряда. Для соединения союзники использовали существующие телеграфные столбы и линии, протянув от них небольшие куски кабеля до своих штабов. Самый длинный участок проложили последним, совсем недавно. Он пролегал по лесу — от завокзалья до лагеря «Звёздочка». Около каждого аппарата круглосуточно находились дежурные радисты, готовясь принять или отправить сообщение в любой момент времени, вооружившись справочником с азбукой Морзе. Кроме этого они периодически подзаряжали встроенные аккумуляторы аппаратов — для этого требовалось лишь раз в полчаса недолго покрутить ручку динамо-машины. Или непосредственно перед отправкой сигналов. Пары недель практики хватило, чтобы каждый радист — и из кадетов, и из амазонок с «копейцами» — наловчился в приёме и передаче сообщений настолько, что готовы были превращать слова в морзянку и обратно почти синхронно.

При нашем появлении, кадет стянул с себя наушники, вскочил с места и встал по стойке «смирно».

— Вольно. — Махнул рукой Кит. — Энгельс на связи?

— Так точно! — Паренёк сел обратно и снова надел старинные наушники. — Готовы принимать.

Командир кадетов повернулся к Альфе-один, предоставляя ей слово.

— Радируйте: А-один на связи... — Амазонка присела рядом со столом, а радист немедленно начал отстукивать точки и тире телеграфным ключом. — Что за орда?

Через пару минут радист схватился за наушники и, ссутулившись, начал напряжённо прислушиваться к ответным сигналам:

— Сотни... На кону... Нет, на конях! Вооружёны... Часто... Нет... Частично... Требуют... Капитал... Капитуляции... Плати... Платить... Дан... Дань... Время... Один час... Иначе... Штурм склада... Всех убить... Убьют... Во славу... Хана́... Нет... Наверное, ха́на... Готовы сопротивляться... Просим подкрепления... Конец передачи... — Кадет выпрямился. — Всё, ждут ответа.

Амазонка озадачено обвела взглядом всех присутствующих:

— Вы что-нибудь понимаете? Какие ещё кони? Во славу хана? Что за бред? К нам что, татаро-монгольское нашествие приехало?

Алина снова нетерпеливо задёргала меня за рукав, но я и сам вспомнил то, что мы с ней видели, когда выбирались из деревенской местности:

— Натурально кони. Мы их видели. Только тогда их было, конечно, не сотни... Деревенские пацаны на них истребили пару армий из конкурирующих селений. Не без нашего участия, конечно...

Вслед за моими словами Алина активно закивала, подтверждая эти сведения. И тут же выпалила:

— У меня в хрониках это есть! Вы же все читали. Всадники из села Безымянное, битва на перекрёстке!

— Да, припоминаю... — Кит снова зачесал затылок. — И что, их теперь там целая орда со степей прискакала?

— Бета-три врать не будет. — Амазонка сжала губы, напряжённо размышляя. — Если просит подкрепления, значит дело серьёзное. Нужно спешить.

— Я правильно понял, что ждать капитуляции эта «орда» будет только один час? — Кит спросил радиста и тот согласно кивнул. — Это за минусом того, сколько уже прошло... Только на машинах успеем. А их на ходу сейчас всего две. И «буханка». Это... Это человек двадцать-тридцать, если на броне поедут. Да у меня сейчас и столько нет. Все в рейдах. Только если весь караул снимать... И рекрутов без присмотра оставить... В заводском и в ущелье ещё пара десятков бойцов... Но они точно не успеют.

Пока он размышлял вслух, Альфа-один снова подсела к радисту:

— Передайте в Речпорт и Авиабазу. — Радист немедленно щёлкнул парой рычажков и положил руку на ключ. — Приказ от А-один. Все части, кроме караула, инструкторов и новобранцев... Срочно прибыть на склады. Готовность к бою. Подтвердите получение.

— Сколько там у тебя? — Уточнил Кит у амазонки, после того как радист отстучал всё сообщение и прислушался к ответным сигналам.

— Человек десять, не больше. И нас тут ещё трое вместе с бетой-два и дельтой-тринадцать.

— Знаете что... — Я собирался поделиться своей идеей, но меня перебил радист, подтверждая получение приказа от Альфы. Выждав его сообщение, я продолжил. — Знаете что... Мне кажется мы сейчас можем попробовать совместить приятное с полезным. Не нужно сейчас снимать всех с постов. И железнодорожный мост взрывать тоже не нужно.

В паузе все прислушались ко мне очень внимательно:

— На одной из машин срочно везите Джона на авиабазу — пусть займётся наладкой и питанием радаров. А на другой — езжайте к складам. Берите с собой столько людей, сколько влезет. Баррикадируйтесь в складском комплексе и наружу лишний раз не высовывайтесь.

— А «буханка»? — Во время очередной паузы, в которой я хотел убедиться, что они всё приняли и поняли, Кит не стерпел. — Она же тоже на ходу. В неё куча народу влезет.

— А на «буханке» в промзону поеду я. И она. — Я кивнул на Алину. — И «Импульс». Подадим сигнал вертолёту прямо сейчас.

— Ты что, опять хочешь светить из него по людям? — Судя по тону, Алине не очень нравилась такая идея. Не то чтобы она возражала. Но, очевидно, слишком свежи были её воспоминания об агонии дачников в лесной битве. И девочка, как минимум, не хотела снова становиться свидетелем подобного зрелища.

Но амазонка и кадет, кажется, начали догадываться, к чему именно я клоню. Я не стал разочаровывать никого из присутствующих. Хищно улыбнувшись, я проговорил успокаивающим тоном:

— Нет, ты что... Это же совсем негуманно... Вместо этого мы сейчас посмотрим, чья орда сильнее. Жоры-мясоеды или эти степные отморозки. — И я повернулся обратно к командирам. — Тащите батарейки!

Глава 3. Старый знакомый

— Что-то я всё-таки не пойму, на что они надеются... — Юрок аккуратно вёл бронированный фургон, осторожно обруливая немногочисленные машины, брошенные на старом автомобильном мосту. Часть этого металлолома амазонки спихнули в прогалы, чтобы немного расчистить путь. И сейчас на полотне остались только те тачки, которые уже успели врасти в потрескавшийся асфальт голыми колёсами.

— А я вот не пойму, кроме тебя в корпусе вообще водителей нет? Чего не научишь никого? — Глядя в окно на реку под нами, я пытался понять — действительно ли уровень воды заметно упал. Или мне кажется? С учётом того, что последние сугробы на севере - выше по течению - должны были полностью растаять только к маю, уровень наоборот должен был вырасти. Похоже, не выдержала плотина электростанции возле Волгограда. Не очень хорошо. Балаковские шлюзы тогда просто так по затопленным улицам города не обойти.

— Почему не научу? Научу! Уже научил. Улю. Она теперь Альфу возит. Сейчас вон с ней они и поехали на свободной тачке. И Джона с собой в Лётку повезли.

— Улю?

— Ну... Ульяну...

Я не мог не улыбнуться, глядя на покрасневшего пацана.

— А тот паренёк, который вас с Третей Дачной вывозил — что, не остался?

— Остался. Нормальный пацан. И водит хорошо. Он в Заводском. К Лютому в отряд пошёл. Возят сейчас оттуда муку с портовых элеваторов. Там её столько оказалось, что камазами не вывезешь. А у нас сейчас только легковушки на ходу, да вот этот драндулет. Механиков пока не нашли.

— Как тогда доехали-то? Плечо ещё болит?

— Да нормально... Уля... Ульяна только переживала всю дорогу... А я как выпил — так и норм... Да и плечо тоже нормально. Если не дёргаться. Рулить могу, стрелять тоже. И ладно. — Юрок вытянул шею, стараясь не въехать колесом в один из провалов.

— И как только она так к тебе прикипела? А? Ты вроде не Ален Делон, прямо скажем...

— Кто-о?

— Дед Пихто! Смотри на дорогу! Вон там чё за хрень валяется... Не наедь...

— Да споку-уха... Вот и проехали... — Юрок мастерски пропустил под колёсами кусок искорёженного металла — след одного из давнишних сражений у предмостового блокпоста — ещё в тот период, когда его держали пираты. — А Ульяна... Да просто я ей тогда поверил, ночью на яхте. И отнёсся как к человеку. Кляп вытащил, развязал под честное слово, пока ты ребят вытаскивал. Она же Механа терпеть не могла. И центровых. А теперь и мы её как собаку какую-то связали.

— Эвона как... Да ты значит тогда повёлся на её красивые глазки? А если б она тебе твои выцарапала? И пацаны бы вместо эвакуации получили толпу «лётчиков» на хвост?

— Да можно было ей верить, ну я же видел... Ты бы тоже поверил, когда она рассказывала, что эти уроды там с ними делали...

— Ох, Юрок... В рубашке ты родился, так я тебе скажу. Прими совет на будущее: твоя жизнь будет намного проще и длиннее, если впредь ты никогда не будешь верить на слово политикам, наркоманам и красивым женщинам. Считай, что лимит твоего везения в отношение последних — полностью исчерпан.

— А чего это вдруг нельзя верить красивым женщинам?! — Алина, сидевшая между нами, внезапно возмутилась.

— Это ты попозже сама поймёшь.

Зыркнув на меня исподлобья, девочка насупилась и сунула ручки подмышки. Но мне не хотелось сейчас с ней спорить. Лучше о деле поговорить, пока время есть. Отходчивая же. Сразу дуться перестанет.

— А! — Юный водитель пренебрежительно махнул здоровой рукой в ответ на мои жизненные мудрости. — Так всё-таки, Кир, на что эти деревенские рассчитывают? Я же правильно понял, что это какой-то сброд, который там в полях выжил и прискакал теперь к нам с палками и камнями? И не таким рога-то обламывали...

— Не торопись выводами, обламыватель... Если их достаточно много... А их наверняка много, раз амазонки на складах закипишили... То могут и крепко нам всем поднасрать.

— И чего, прям под пули полезут на своих конях? Там же ещё капроновцы баррикад из сгоревших тягачей понастроили вокруг склада. Не только на конях — на танке-то не проедешь.

— Это вряд ли, конечно. Они наверняка отмороженные. Но не настолько. Старшего слушаются, по крайней мере, без вопросов. Как вы. Может и получше... — Я со значением посмотрел Юрку в глаза через зеркало заднего вида. — Да-да, это я про яхту. Поверил он... Вот Алин, ты как знаток истории, расскажи нам, почему даже сильнейшие государства обычно предпочитали договориться с варварами и кочевниками? Они же были более развитые, с мощными армиями. Лучше вооружены, как правило. Лучше организованы.

Насупившаяся девчонка всё-таки оттаяла, когда беседа свернула в то русло, которое представляло для ней самый неподдельный интерес. Выпрямившись, она задумчиво подняла глаза к потолку:

— Ну... Наверное, так проще было. Если они кочевники — то у них нет каких-то крепостей или городов, которые можно было бы захватить и принудить этим к миру. Или вообще разрушить. Как римляне Карфаген.

— То, что до поры никому не нужно захватывать дикую степь, это понятно. Почему проще было откупиться, чем защищать границы от дикарей?

— Потому что их много? И за всеми не уследишь?

— Именно. И они мобильны. Где упал — там и дом. Как подсказывает нам история — из такой ситуации есть ещё один выход — настроить укреплений по всей границе. Вот к слову о тех же римлянах. Слышала про Адрианов вал в Британии?

— Это они от дикарей им защищались?

— Угу. Или цепь засечных постов, как в позднесредневековой Руси. Защитить — не защитят. Но сигнал — куда надо — передать успеют. И навстречу очередному набегу вовремя выдвинется войско — ещё до того, как кочевники успеют всласть пограбить.

— Я чего-то не очень понимаю, если честно... — Приближаясь к блокпосту, Юрок четыре раза коротко посигналил. И машины, закрывающие проезд, начали медленно отползать в стороны. Амазонки, сидевшие до того в укрытии, высунулись над баррикадами и приветственно взмахнули руками.

Вытянув в ответ ладонь через открытое окно, я продолжил объяснение:

— Я, конечно, не знаю, как именно хотят действовать эти... Эта «Орда». Но я бы на их месте сделал так... Для начала заслал бы в город разведку. Можно без всякой маскировки — просто пацаны, которые хотят поторговать, пообщаться... Там же сейчас мирно в Энгельсе. Изучили бы, где что и где кто. По каким путям со складов еду в Лётку возят, например. А оттуда - патроны и горючее. Как патрули ходят. Где посты, где баррикады...

— Ну а дальше? — Юрок аккуратно протиснулся в узком проезде, умудрившись не задеть ни одну машину. — Ну покоцают они один патруль. Или конвой. И то не факт. Так подкрепление их в решето превратит. Чё они там со своими конями сделают-то?

— Это если будет один отряд грабителей. А если десять? Или двадцать? Протекут сквозь все препятствия по задам да огородам и пойдут шорох по тылам наводить. Даже не с целью пограбить. Просто чтобы там жить нормально нельзя было. Чтобы энгельсские выжившие рано или поздно сообразили, что крыша-то течёт... И не плохо было бы её сменить. На эту самую «Орду». И, рано или поздно, патрулям в спины камни полетят уже от своих. Безо всяких кочевников. Амазонки тогда сами будут бояться лишний раз из своих крепостей выходить.

— И чего ж тогда делать? Дань платить? Как в средние века?

— Это ещё один путь, да. Но он тоже ведёт к поражению. Даже если потребуют вменяемые условия — что вряд ли... Но даже если так, допустим. Если согласишься — тут же поймут, что доить вас можно долго и упорно. Как говорили мои сокам... Как говорят в уголовной среде, «поймал лоха — бей до смерти». С каждой подачкой вы будете становиться только слабее. А они — наоборот. В лучшем случае, это поможет купить время на то, чтобы найти союзников. Укрепить оборону и дать ответ. — Проезжая мимо блокпоста, я с улыбкой кивнул хмурой девчонке с лычкой «Гамма-3», за спиной которой висел длинный ствол СВД. — Смотри, Алин. Наш снайпер-хранитель. Стрелок-чемпион среди юниоров.

Алина тоже приветливо помахала амазонке и та, наконец, тоже растянула губы в вежливой улыбке и отсалютовала в ответ, узнав нас обоих.

— И, я так понимаю, это не наш план? — Юрок вопросительно посмотрел на меня и покосился на вооружение, прибавляя газ. — Где их искать-то, союзников... В Самару ехать надо... Там у меня братан двоюродный тоже в корпусе учился. Да только по нынешним временам — это как на другую планету слетать.

— На дорогу смотри, Шумахер. Нет, это тоже пока не наш план. Хотя может и получится слетать, если вертолёт этот разъясним... Не на другую планету, конечно. В Самару.

— А что же мы сейчас делать будем?

— Ответ на ультиматум будем давать сразу. Ассиметричный.

— Какой-какой?

— Такой, после которого они не то что не захотят лезть в Энгельс... Ссаться в штаны будут при одной только мысли о том, что их ждёт, если они вновь хотя бы посмотрят в сторону города.

От того, каким тоном я это сказал, на меня покосились сразу оба подростка, сидевшие со мной в кабине «буханки». И правильно... Пора напомнить, что бывает с теми, кто встаёт у меня на пути...

— Это как же? — После недолго паузы Юрок всё же решился на уточнение.

— Увидишь... Так... Сейчас сверни тут на проспект Энгельса.

— Так по Строителей же быстрее?

— Сверни, говорю. — Я вгляделся в пустой проспект, ведущий в западную часть городской промзоны, вспоминая географию родного городка. — И потом всё время прямо, пока не проедем троллейбусный завод. После него сверни влево — я покажу где.

— Так мы разве не к складам? Не к «Тандеру»?

— К складам, к складам... Но подъедем с другого края. С запада. Амазонки телеграфировали, что эта «орда» стоит там с юга. Вдоль Промышленной. За искусственным прудом, на газонах. И если не дураки... А они, скорее всего, не дураки... То ждать подкрепление будут с короткого пути. С востока — от проспекта Строителей по той самой Промышленной. Наверняка там уже и шипы приготовили и коктейли Молотова. Не зря так мало времени дали. Провоцируют на нервную реакцию.

— Окей... — Юрок прибавил газа на широком проспекте, где почти не было пыльных «брошенок». — А потом?

— А потом вы с Алиной оставайтесь в машине. Запритесь, закройте окна. Я не надолго отойду и вернусь.

— Ты чего задумал-то? — Алина возмущённо уставилась мне в глаза. — Тебе же нельзя к жорам без меня!

— Я недалеко и быстро... Увидите. И Славин инъектор у меня с собой. — Я вытащил из кармана наполненный мутным составом шприц в футляре и продемонстрировал его девочке. — Жахнусь, если что, сам. А то тебя они там сожрут за минуту. Сама же видела, что такое — Мясокомбинат.

Девчонка недовольно поджала губы, но согласилась:

— Ладно... Только не долго, пожалуйста...

— Долго и не получится. Юрок, держи ногу на газе и найди там пространство для манёвров. Возможно, на месте стоять будет нельзя. Прыгунов стряхивать, если они всё-таки заинтересуются буханкой. Хотя вряд ли, конечно...

Слева проплыл футбольный стадион при троллейбусном заводе. И сами заводские корпуса.

— Вот тут сворачивай.

— Там же тупик! — Юрок покосился на соответствующий дорожный знак у развилки

— Потому что эта дорога как раз упирается в склады, к которым мы едем. Вон видишь фуры по сторонам. — Я указал на разорённые тягачи, съехавшие с дороги на обочину. — Они оттуда ехали как раз. Ночной завоз по магазинам был.

Проехав ещё немного, мы снова увидели развилку.

— Склады вроде налево... — Кадет присмотрелся к возвышающимся невдалеке корпусам гигантского складского комплекса, хранившего в себе многомесячный запас консервированных продуктов для оставшихся в городе подростков.

— А нам — направо. Вон, видишь такой корпус с синей крышей? Сразу за ним начинается пустырь и тот самый пруд. Вот около него тормозни, на углу.

Когда фургон остановился, окружённые баррикадами склады остались слева от нас. Выйдя из машины, мы с Алиной прокрались к углу здания с синей крышей — какого-то бывшего заводоуправления — и выглянули в сторону пруда.

— Ого... — Выдохнула девочка при виде толпы на другом берегу трапециевидного водоёма. — И правда — орда...

Метрах в трёхстах от нас, за пустырём, поросшим мелким кустарником и сорной травой, расположились ряды противника. Как и сообщали охранницы складов — порядки деревенского войска выстроились на газоне, идущем вдоль всей длины улицы Промышленной, отделявшим проезжую часть от заводских корпусов южной части энгельсской промзоны.

Сотни разномастных подростков стояли группами вокруг небольших костров. В прозрачном дыму виднелись крупы лошадей, длинные заострённые пики всадников и телеги. Причём в телеги были запряжены отнюдь не кони. Идея о том, чтобы поставить себе на службу одиноких жор в качестве тягловой силы, была слишком очевидной, чтобы прийти в голову только кадетам и октябрятам.

На некоторых пиках даже покачивались какие-то рваные знамёна — грязно-белые полотна наискосок пересекала широкая чёрная полоса, внутри которой по всей длине были выведены четыре ярко-жёлтых языка пламени. У некоторых бойцов в руках были фанерные щиты, размалёванные на точно такой же манер.

Одежда большинства «ордынцев» не сильно отличалась от той, что мы видели месяц назад на перекрёстке возле Золотой Степи. Но многие фуфайки и ватники, судя по форме расплывчатых силуэтов, были обшиты не то металлическими пластинами, не то кусками покрышек. Точно также были армированы и надвинутые на глаза вязаные шапки и меховые ушанки. Скорее всего, это вряд ли заметно прибавляло защиты. Но вид у таких воинов был гораздо внушительней, чем раньше.

Ближе к центру построений плотность толпы возрастала, а в самом центре — образовывала большой круг возле яркого кострища. Отдельно ото всех у костра стояла небольшая группа пацанов. И о чём-то между собой перетирала.

— Приглядись — видишь у них огнестрел? Он обычно бликует, если за ним ухаживают. — Сам я мог различить лишь холодное древковое оружие. — Только пригнись. Сильно из тени не высовывайся.

— Вроде не вижу ничего похожего... Вилы, топоры... Ой... — Глазастая Алина, кажется, разглядела там что-то интересное и немного подалась вперёд из-за угла. — Подожди... Да это же... Да это же Шурка! И Альма там рядом с ним!

На таком расстоянии я не мог различить ни лица, ни фигуры пацанов, стоящих у костра. Но с подсказки девочки тоже распознал рядом с ними силуэт сидящей овчарки. Вот ведь... Вылез-таки из своей могилы, тварь...

— Так он же нормальный! С ним можно договориться! Заодно и за мотоцикл с ним рассчитаемся и за другие вещи. Мы же теперь можем себе позволить! — Она чуть не выскочила наружу из нашего укрытия, и я ухватил её за шкирку в последний момент.

— Тихо! Шурка... Я же говорил — он не тот, кем казался. — Пожалуй, уже можно рассказать ей подробности. — Знаешь, почему ты тогда в бане вырубилась? Потому что это он нас траванул. Как понимаешь, вовсе не для того, чтобы мы получше выспались.

— Как... Но... — Девочка растерялась и опустила руки. — Но я думала...

— Я вот тоже думал, что он уже месяц как червей кормит. А поди ж ты — живёхонек, мразь. И собака его... Наркоту она ему по посадкам отыскивала. Для Лётки. А теперь, походу — для этого сброда. Тем и живёт, гнида гунявая...

Поражённая такими новостями, Алина не находила слов. Да и не надо.

— Так.. Двигай в фургон! Всё как договорились. Сидите тихо. Вы меня увидите, когда вернусь. Сколько у нас времени до истечения срока ультиматума?

Шокированная девчонка послушно забралась обратно в кабину и вгляделась в часы на запястье:

— Десять минут...

— Хватит. — Я поднял с заднего сиденья «Импульс» и перекинул ремень прибора через плечо. И, прежде чем захлопнуть дверь фургона, вытащил торчащую из окна косу.

Пора напомнить левому берегу, что легенда о Чёрном Жоре родилась именно здесь...

Глава 4. Разгром

За то время, в течение которого мы торопились прибыть на подмогу осаждённому складу, погода ухудшилась. Небо потемнело, пошёл противный моросящий дождь, от которого почти не защищал капюшон. Интересно, как эта хреновина реагирует на влагу? А ну как ещё сломается...

Почти все заводские корпуса в этом районе были брошены и разорены задолго до удара эпидемии. В ходе совсем другой катастрофы, уничтожившей многие промышленные объекты в городе. Либо преобразовавшей их в офисные центры, оптовые рынки и склады.

Уже через пару-тройку сотен метров пути в сторону Мясокомбината среди пустых цехов начали появляться первые красноглазые твари. Один слепо прошёл мимо меня в противоположном направлении и остановился, глядя куда-то наверх. Должно быть, его внимание привлекли капли дождя, барабанящие по плешивой лысине. Ни моя персона, ни нацеленный в него дробовик существо не интересовали.

Ещё парочка доедала кого-то на пустыре перед брошенной дорожной спецтехникой. Должно быть, собака, неосторожно забредшая в этот район в поисках добычи. И сама ставшая ею. Странно, что не смогла от них убежать. Может, бешеная... Интересно, болеют ли жоры бешенством? Как-то раз Слава обмолвился, что это вообще не бактериальная и не вирусная инфекция. Бешенством заражаются от белков-прионов. У них нет ДНК. Надо будет подробнее с ним на эту тему побеседовать...

Остальные одинокие мясоеды, встречавшиеся мне на пути, просто бесцельно сидели или стояли у пошарпанных стен — уже все насквозь мокрые. Дождь быстро усиливался и тучи сгущались. Издалека послышались слабые раскаты первой майской грозы.

Ни один из встреченных жор так и не отреагировал на моё появление внутри их территории. Это хорошо — я смогу осуществить задуманное. Но это одновременно и плохо. Ведь это значит, что зараза до сих пор во мне. Фагопатия, как называет её доцент Гробышевский. И другие заражённые всё ещё её чуют. Интересно, как бы они среагировали на Болта? Надо будет тоже поэкспериментировать с парнем вместе. Может нас теперь таких двое?

Развлекая себя мыслями о будущих научных изысканиях, я довольно быстро добрался до нужного места. На фоне мрачного горизонта показались корпуса колбасного производства. И аккурат за ними в тучах сверкнула молния, ударив куда-то в реку в нескольких километрах отсюда.

На сей раз я приближался к зданию мясокомбината с другой стороны, противоположной от берега. Направленный на них включенный прибор загудел и завибрировал как обычно. В принципе, на коробке нет крупных щелей, кроме той, в которой перемещается ручка регулирования мощности. Но я всё равно переодел ремень так, чтобы гудящая коробка оказалась под полой плаща.

Жоры, облюбовавшие мясной заводик, среагировали на излучение достаточно быстро, заорав, как их сородичи, все одновременно. Хотя голоса мясоедов немного отличались от тех, кто населял НИИ «Микроб». В тёмном небе снова сверкнула молния. Уже ближе — гром сотряс пространство вокруг меня всего через несколько секунд.

В общем хоре, наполнившим заброшенные цеха жутким эхом, послышались отдельные протяжные визги прыгунов. Хорошо. Значит, не всех мы тогда с Алиной переколошматили. Но вас всех вместе что-то гораздо меньше, чем я надеялся. Не больше сотни. Должно быть, многие разбрелись по побережью, прощупывая оборону железнодорожной переправы и речного порта. А может, мы действительно неплохо проредили их популяцию в процессе спасения космонавта.

— Бежим за мной, там много вкусного! — Едва завидев толпу, перелезающую через заборы предприятия, я развернулся и спешно зашагал в обратном направлении, опустив руку с динамиком таким образом, чтобы излучающая сторона была повёрнута назад.

Не обращая никакого внимания на цепляющиеся за одежду остатки колючей проволоки, красноглазые жоры гроздями сыпались из-за забора на дорогу, ведущую прямиком к лагерю деревенских подростков уже после небольшого поворота. Неуклюже кувыркнувшись с ограды, они тут же вскакивали и торопливо шагали следом за мной. Правильно, нам надо поторопиться. Десять минут уже почти прошли. И вне зависимости от ответа амазонок, эта «Орда», скорее всего, вот-вот снимется с места.

Хриплое дыхание десятков голодных глоток за моей спиной постепенно приближалось. И уже скоро в общем гомоне я услышал возмущённые нотки — через толпу бесцеремонно прорывались «солдаты» этого улья. Интересно, эти ребята тоже будут мигрировать вслед за сигналом всем кагалом, притащив за собой и коконы? Жаль, некогда понаблюдать за тем, как они это делают...

— Ты с нами! Сожри их всех... Они — лишь пища...

Начинается... Голоса, идущие изнутри головы, перекрыли даже новый раскат грома. Ладно, во всём остальном ощущения пока в норме. И на сырое мясо, вроде бы, не тянет.

Впереди стали заметны столбы дыма от гаснущих под ливнем костров. Осталось немного. Пора войти в образ. Надеюсь, у них всё-таки нет огнестрела. Иначе придётся прятаться за своими новыми друзьями...

Надвинув капюшон поглубже, я снял косу с плеча и опустил вниз. И, оглянувшись, убедился, что фон для моей фигуры подобрался самый подходящий.

— Мы здесь сильнее всех!

По широкой проезжей части Промышленной улицы за мной шла толпа заражённых с налитыми красной злобой глазами. Хромающие силуэты, некогда бывшие людьми, почти потеряли прежний облик. Особенно хорошо смотрелись следы запёкшейся крови на опустившихся подбородках и заляпанной груди. Руки у многих тоже были буквально по локоть в чьей-то крови. Хотя хлещущие потоки воды сейчас немного смывали с них следы былых пиршеств.

Почти поравнявшись со мной, сутулые фигуры плечистых «солдат» шагали, перебирая по полу костяшками длинных лап. Тоже измазанных застарелыми кровавыми брызгами. В данный момент они не визжали и не хрюкали. Уставившись на излучатель в моей руке, всё шествие сохраняло зачарованное молчание, нарушаемое только хриплым дыханием и шлёпаньем сотен ног.

И теперь те подростки, которые расположились в наиболее западной части газонов перед заводскими корпусами, должны были заметить, что возглавляет этот кошмарный парад высокий человек в изодранном чёрном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. Медленно шагая впереди кровожадной толпы под потоками ливня, он держит в правой руке косу. Неторопливо поднимает её и кладёт себе на плечо. А подошедшая вплотную гроза то и дело освещает это шествие вспышками молний.

Фургон с Алиной и Юрком должен быть сейчас слева от меня, в тени заводских зданий, за пустырём с искусственным водоёмом. И они тоже уже должны были меня заметить. И быть наготове.

Пока моя вечноголодная армия приближалась, толпа вокруг костров пришла в движение. Послышались встревоженные крики, резкие команды, гнусавые матюки. В перерывах между грозой заржали кони. Заскрипели колёса телег. Да вы, никак, к обороне готовитесь? А вот мои ребята за спиной готовятся к атаке...

Всё-таки не зря у этого вида жор что-то с глазами. Должно быть, из-за воспаления зрение у них неважное, раз нас заметили первыми. Но вот слух у них, очевидно, нормальный — едва со стороны лагеря «орды» донеслись все эти «человеческие» звуки, прыгуны за моей спиной издали почти синхронный протяжный визг. И через миг грузные длиннорукие твари пружинисто поскакали в сторону людской толпы, обогнав меня и остальных заражённых. Немного. Всего шестеро. Может остальные как раз «руководят» перетаскиванием коконов туда, куда их зовёт сигнал включенного «Импульса»?Ну да ладно. Я видел на что они способны против испуганных и растерянных детей.

Прыгунам ответили эхом все остальные твари, оглушив меня воплями на разные лады: гортанный рёв мужских особей, хриплый визг тех, кто раньше был женщинами, и сиплые стоны стариков. Все эти существа тоже немедленно перешли на неуклюжую шаткую трусцу, устремившись вслед за скачущими чудовищами. Обгоняя, они, тем не менее, аккуратно огибали меня. Ни один даже не задел плечом.

— Разорвите их! Мы тут сильнее всех!

Однако, если моё появление и напугало подростков, расположившихся на газоне, то ненадолго. Не успела шестёрка разъярённых солдат достигнуть края лагеря, как прямо перед ними на дорогу выскочила пара всадников. Пришпорив лошадей, «ордынцы» резко скакнули от несущихся на них чудовищ в стороны, развернув между собой широкую рыболовную сеть. И когда все шестеро атакующих «солдат» влетели в препятствие, натянув сеть своими телами, всадники отпустили концы невода.

Оплетая и запутывая конечности, растянутые концы сети быстро сошлись за спинами кувыркающихся тварей. Истеричный визг и гневное хрюканье перекрыли ржание коней, которые испуганно отпрянули от клубка тел в стороны, едва не сбросив ловких наездников.

Довольно легко разрывая сеть и просовывая в разрывы длинные руки, твари, тем не менее, были на некоторое время обездвижены. И, пытаясь выбраться из опутавших их обрывков, мешали сами себе, то и дело теряя равновесие и снова падая на землю.

Из толпы выскочила ещё пара конников. И, обогнув визжащий комок ярости по сторонам, накинули на них ещё одну сеть, с помощью точно такого же манёвра.

И теперь визжащие обезьяноподобные монстры всё сильнее затягивали двойные путы, нелепо кувыркаясь по асфальту. Тут-то к ним и подскочила пешая толпа пацанов, вооружённая длинными вилами и заточенными обожжёнными кольями. Окружив мечущихся связанных «солдат», «ордынцы» начали методично протыкать тела прыгунов везде, где только доставали.

Иногда какая-нибудь могучая лапа всё-таки выбивалась из сетчатого мешка, разрывая несколько переплетённых сегментов. Но её хватало только на то, чтобы неловко оттолкнуть от себя пару мокрых от дождя кольев. На место которых тут же прилетали какие-нибудь вилы. Впившись зубцами в мясистую в руку, сразу несколько инструментов прижимали конечность к асфальту. А подоспевшие товарищи наотмашь рубили по ней тяжёлыми колунами, отделяя лапу от запутавшегося туловища. Которое только и могло, что истерично визжать, гневно вытаращив на своих обидчиков красные глазёнки. До тех пор, пока какой-нибудь кол подлиннее, в свою очередь, не протыкал их, достав до мозга.

В итоге, с "солдатами" было быстро покончено. И если бы не ливень, степняки, похоже, даже толком бы не вспотели. Не потеряв ни одного человека, ни одного коня и даже ни одного оружия, они уничтожили весь авангард моей кровожадной армии менее, чем за минуту. Похоже, что жизнь в глуши подготовила этих ребят к неожиданностям куда лучше, чем горожан, изнеженных постапокалиптичным комфортом и относительной доступностью огнестрельного оружия. С другой стороны, не помню, чтобы за те месяцы, пока я скитался по левому берегу в одиночестве, они проявляли такое рвение. Может их этот загадочный "Хан" научил? Смог же он как-то объединить чуть ли не все сёла района, судя по этой массе подростков.

Но ничего... Основная часть моего войска только-только готовилась нанести свой удар. И обрушиться на противника обезумевшей от голода толпой. Конечно, не такой многочисленной, как та, что собралась здесь вокруг костров. Но, в отличие от пацанов, она не знает усталости, боли и страха. Только голод и слепая ярость.

А строй вы держать, похоже, не умеете... Вооружённые пацаны наконец-то оставили в покое подыхающих «солдат», всё ещё слабо трепыхающихся в своих путах. И спешно начали отступать от приближающихся плотоядных ходоков, после того как откуда-то из задних рядов раздался долгий свист. Всадники точно также поспешили прочь от неуклюже подбегавших к ним красноглазых жор. Кони и сами были рады убраться от этой вонючей и рычащей толпы как можно дальше. Да, тут они вам не подмога. Заставить лошадь нестись на ватагу щуплых пацанов — ещё можно. А вот повернуть её на плотный строй плотоядных монстров, от которых просто разит смертью — это вряд ли. Хотя наездникам удалось немного притормозить толпу, когда жоры потянулись за аппетитными мускулистыми конями в стороны от дороги, вместо того чтобы продолжать переть прямо на лагерь деревенской «орды».

— Мы их разорвём!!! Сожрите их!!! Сожрите!!!

Самочувствие, тем временем, начало сдавать. Кружилась голова и отнимались ноги. Из-за растущего звона в ушах не стало слышно даже раскаты грома — только тело сотрясалось от ударных волн близких молний.

Пока я находился в окружении голодной толпы, мне уже не было никакого смысла держать «Импульс» включённым. Все жоры уже и так знали, куда и зачем им нужно. Я выключил гудящую коробку и сунул «ракетку» с динамиком за пояс. Надеюсь, сигнал длился достаточно долго, чтобы загадочный вертолётчик снова его засёк.

Достав свободной рукой инъектор, я примерился и воткнул короткую иглу себе в шею.

Мир снова наполнился звуками. И через минуту тело снова повиновалось так же хорошо, как и раньше. Однако, в течение этой минуты я мог лишь наблюдать, как моя озверевшая армия неожиданно терпит отчаянное поражение.

Между отступающими пацанами и ковыляющими им вслед по дороге красноглазыми жорами возникло препятствие. Как только вооружённые пешие степняки и всадники отбежали достаточно далеко, на дорогу с газонов выехало несколько телег. Гужевой транспорт с высокими наставленными бортами, скреплённый между собой цепями, вытащили на дорогу обычные жоры — штук пятнадцать. Словно волжские бурлаки с картины Репина, каждый заражённый был запряжён в отдельную петлю. И, протянув руки вслед какой-то приманке, болтающейся у них перед самым носом на длинном шесте, двуногая тягловая сила быстро пересекла всю проезжую часть вплоть до пустыря с прудом.

Правивший жорами пацан бросил шест и подхватил со дна головной телеги недлинный кол. А запряжённые жоры повалились в кучу, пытаясь достать вожделенный кусочек пищи, остановив собой цепь гужевого транспорта.

Проехав по инерции ещё немного, телеги упёрлись одна в другую и образовали перед толпой красноглазых самую настоящую стену. А из узких бойниц, проделанных в высоких деревянных бортах, тут же начали резко высовываться колья и вилы. Залезшие наверх с другой стороны препятствия пацаны принялись немедленно колоть и резать наступающую плотоядную толпу, протыкая глаза и шеи топчущихся внизу существ.

Сгрудившись перед телегами, жоры напёрли на них всей массой. Понемногу распределяясь в стороны от препятствия, они, тем не менее, никак не могли добраться до вожделенной живой плоти. А эта самая живая плоть изо всех сил сокращала их поголовье, наполняя пространство чавканьем проткнутого кольями мяса, хрипом умирающих жор и собственными удалыми криками.

Некоторые красноглазые каннибалы пытались пролезть к людям между колёсами, опустившись на четвереньки. И по ту сторону мобильной изгороди их тут же встречал чей-нибудь топор, отрубая щёлкающую зубами башку и протянутые грязные худощавые руки.

Уже через пару минут всё было кончено. Груда бьющегося в предсмертных конвульсиях мяса перед телегами больше не представляла для пацанов никакой опасности. И теперь крепкие парни в телогрейках добивали последних уцелевших жор по сторонам от цепочки телег. С весёлым улюлюканьем.

Дождь начал слабеть, а частые раскаты грома удалялись, постепенно превращаясь в далёкий, почти непрерывный гул. Грозовой фронт проходил мимо. А вот прямо на меня теперь надвигались десятки. Нет, сотни любопытных глаз, выставивших вперёд свои колья и вилы.

Получив возможность двигаться после укола, я, тем не менее, не спешил пятиться или бежать. Это бесполезно. На лошадях они догонят меня за несколько секунд. И им ни в коем случае нельзя показывать спину. Это меня они должны бояться, а не я их!

— Э! Ты чё, ещё живой? — С одной из телег донёсся знакомый высокий голос с простуженной хрипотцой. — Или уже тоже ни хрена не соображаешь, а, мудила?

Опустив косу, я медленно достал с бедра обрез винтовки, прикидывая, смогу ли я попасть отсюда в обладателя этого мерзкого дисканта на слух. Вылезать из-за бортов телеги он не спешил. И остальные тоже попятились, заметив моё движение.

— А ты подойди. Проверь...

— О, бля! Живой, в натуре! Хан! Иди сюда, позырь на этого уебана! Ты прикинь! Он сам нас нашёл!

Одна из телег в цепочке заметно покачнулась — с той стороны на неё, очевидно, залез довольно увесистый человек. Вот значит, где ты спрятался, ублюдок жаболицый...

Пока загадочный Хан забирался на телегу, на фоне слабеющего гула грозы послышался приближающийся шум натужно ревущего двигателя. Слева. Повернувшись туда, я заметил, как разбрызгивая слякоть и раскидывая комья вывороченной земли, по пустырю ко мне скачет «буханка». Объезжая пруд, Юрок стремился прийти на помощь как можно скорее, игнорируя объезд. Но уже через сотню метров фургон клюнул носом и провалился в слишком глубокую канаву, скрытую из вида водителя густым кустарником. Задрав по инерции задний мост на пару секунд, «уазик» с грохотом опустился назад. Скрипнула коробка передач — вперёд пути не было, и водитель врубил заднюю. Но тяжёлый броневик уже не мог выбраться из ловушки так легко и быстро, как попал в неё — после того, как земля болотистого пустыря превратилась под ливнем в сплошной кисель. Натужно вращая всеми четырьмя колёсами, он с рёвом выбрасывал перед собой целые фонтаны грязи. Но, тем не менее, оставался на месте, плотно засев в предательской канаве метрах в ста от дороги, на которой я теперь готовился принять свой последний бой.

— О, а там, небось, эта его баба! — Перекрикивая далёкие гудящие раскаты. — Ебать мой хуй, Хан! Сегодня просто охуенный денёк, я тебе скажу! Даже не смотря на погоду! Только живыми их брать! Быстро эти суки сдохнуть не должны!

Последние распоряжения были обращены уже к тем, кто сейчас мялся по сторонам от телег, всё таки не решаясь напасть на вооружённого, хоть и одинокого человека. Наверное, сейчас совещаются, как бы побыстрее обойти меня сбоку на своих лошадях. И тоже накинуть пару сетей, как на разъярённого жору... Ну что ж... Давайте, попробуйте...

Далёкие раскаты грома снова начали нарастать, превратившись в почти сплошной низкий гул. Хотя вспышек молний было уже не видно. И дождь закончился...

Стоп... Да это же не гром...

Глава 5. Мясорубка на Промышленной

После того, как начал голосить писклявый Шурка, всё внимание толпы деревенских подростков было приковано к моей одинокой фигуре. Кто-то приник к щелям на бортах телег, сквозь которые ранее просовывались колья и вилы, убивавшие жор, попавших в тупик. Кто-то пролез под повозками, пытаясь разглядеть меня позади кучи свеженарубленных тел заражённых. Часть парней опасливо пятилась по бокам от оборонительной конструкции, завидев у меня в руках оружие. Но сзади на них нетерпеливо напирали те, кто никак не хотел упустить шанс увидеть живого Чёрного Жору собственной персоной. И скопления людей по обеим сторонам от цепи телег только росли. Над многочисленным сборищем поднимался типовой гвалт возбуждённой детской толпы — взбудораженные столь лёгкой и быстрой победой, а также встречей с живой легендой, большинство этих подростков слишком поздно заметили то же самое, что и я.

Слишком поздно они начали оглядываться. И когда им, наконец, также стало очевидно, что стремительно приближающийся со стороны проспекта Строителей гул издавала вовсе не возвращающаяся майская гроза, в толпе поднялась паника. Крики усилились, немедленно началась давка и локальные драки.

Больше всего повезло тем мелким пацанчикам, которые стояли по самым краям людских масс, куда их вытеснили более рослые и наглые приятели. Побросав свои колья и вилы, они бросились в сторону от дороги. Увязнув в болотистой земле пустыря, поскальзываясь на размокшей слякоти, они, тем не менее, имели гораздо больше шансов на выживание, чем те, кто стоял ближе к телегам или находился позади них.

Те, кого я видел в щелях и по сторонам, тоже попытались бежать прочь с проезжей части, распихивая впередистоящих. И очень скоро по сторонам от телег образовались настоящие свалки из споткнувшихся и скользящих по слякоти тел. Отчаянно матерясь, наиболее сильные лезли по головам упавших, то и дело проваливаясь в кучу-малу руками и ногами.

Те, кого я не видел за телегами, возможно, тоже пытались разбежаться в стороны — крик позади повозок поднялся нешуточный. Его было слышно даже за нарастающим гулом. Некоторые взобрались на борта и посыпались с них вниз, прямо на вал из кровоточащих тел заражённых. Чертыхаясь и спотыкаясь, они скользили по мясной куче прочь от стены повозок.

Я же в свою очередь просто сделал пару шагов сторону, убрал винтовку в кобуру и лёг животом на мокрый асфальт, поплотнее прижав руки к ушам.

Нарастающий гул быстро превратился в ревущий рокот, моментально заглушивший всю пацанскую возню, испуганное лошадиное ржание и прочую панику вокруг телег. Над верхним краем деревянных бортов возник характерный угрюмый анфас с расширяющейся нижней частью фюзеляжа — словно могучая челюсть свирепого хищника. В следующее мгновение четыре двойных пропеллера разнесли всю защитную конструкцию в щепки.

Прорубившись сквозь дерево, гигантские лопасти точно также легко превратили в кровавую пыль и тех, кто ещё находился на повозках. А вместе с ними и тех кто стоял на земле позади. И тех, кто не успел достаточно далеко отбежать в стороны. По крайней мере, верхние половины тел срубило начисто. Сырой асфальт и молодая трава по сторонам от него мгновенно окрасились в ярко алый цвет. И спустя пару секунд на них посыпались отрубленные руки, головы, части грудных клеток и обрывки плотных ватников.

Бомбардировщик пронёсся надо мной, визжа покрышками своих огромных шасси. Набрав скорость по прямой пустой дороге, идущей сюда от проспекта Строителей, он, по всей видимости, начал тормозить ещё до того, как врезаться в препятствие, оставив по бокам от меня широкие тёмные полосы с багровыми краями.

Разметав колёсами невысокий вал из мёртвых жор в трёх местах, самолёт, в итоге, остановился метрах в ста позади меня. В то время как я, приподняв голову, смог увидеть результат его проезда в те прорехи, которые оставили колёса.

Кровавые следы пропеллерной рубки начинались задолго до стены укреплённых повозок. Давка на дороге позади них очень многим помешала вовремя уйти в стороны и пригнуться от лопастей достаточно низко. И теперь от них на дороге лежали лишь ноги и фарш. Как от людей, так и от лошадей. А многих из тех, кто всё-таки успел залечь на пол, точно так же, как и я — расплющили или частично переломали колёса. Поэтому кое-кто сейчас неслышно вопил за гулом работающих двигателей, пытаясь отползти без раздавленных ног или рук, панически перебирая уцелевшими конечностями по липкому от крови и дерьма асфальту, распихивая вокруг себя куски мяса. Которые всего пару мгновений назад были их ликующими приятелями.

Но многим, всё же, повезло. Десятки человек стояли по сторонам от дороги, лишь частично забрызганные багровым дождём от пропеллеров. И растерянно смотрели вслед остановившейся боевой машине. Под волнами кровавой дымки, постепенно оседающей на них сверху.

И ещё некоторые везунчики всё же смогли оказаться в самом низу спотыкающихся отступающих масс. И теперь ошалело выбирались из-под груды оторванных конечностей, одетых в плотные телогрейки, пытаясь определить, где верх, а где низ в этом кусочке ада. А самые удачливые и сметливые успели укрыться под телегами. И вылезали на свет почти не запачкавшись - лишь отряхивая с себя труху и опилки. Среди тех, кто поднял голову над разрубленными в хлам повозками, я тотчас заметил знакомое широкоротое лицо. А рядом с ним из-под телеги вылез какой-то здоровенный бородатый мужик. В ватнике с притороченными наплечниками и без того широкоплечая фигура смотрелась просто ужасающе. Я всегда дружил с физкультурой и никогда не считал себя мелким. Но рядом с ним и я бы наверняка выглядел бледновато. Из-под спадающих на лицо длинных давно не стриженных волос, холодные, глубоко посаженные под выступающие лохматые брови глаза оглядывали окружающий хаос. Широкий мясистый нос презрительно сморщился, когда наши взгляды встретились.

Но его глаза тут же скользнули куда то мне за спину и выражение на лице бородача резко изменилось на озабоченно-испуганное. Настолько резко, что я тоже невольно оглянулся.

Пара ГШ-23 на корме остановившегося бомбардировщика плавно опустилась и покосилась влево. И все четыре ствола с низким гудением извергли из себя почти непрерывную цепь из сотен снарядов. Медленно поворачивая слева направо, пушки накрыли плотным огнём тех, кому повезло уцелеть в пропеллерной мясорубке и не быть раздавленными колёсами. Гул от частых выстрелов перекрыл даже рокот останавливающихся двигателей.

Две полосы раскалённого металла смешали с землёй большую часть тех, кто всё ещё пытался отступить от дороги в сторону пустыря с прудом или в другом направлении — к заводским зданиям. И, прорезав на покрытом мясом асфальте две широкие дымящиеся полосы, выворачивая комья асфальта и земли, огненные линии повернули обратно. Прочерчивая смертоносный след справа налево, они превратили в пыль обломки телег, вместе с теми выжившими, что пытались укрыться за ними.

Лишь несколько человек смогли поймать за уздцы сбесившихся коней и, вскочив в сёдла попытались направить напуганных животных прочь из зоны обстрела.

В то время как пушки снова достигли начала сектора обстрела, добивая тех, по кому промахнулись изначально, в кровавой пыли посередине обоза показался узнаваемый широкоплечий силуэт. Чудом избежав свинцового дождя, накрывшего телеги, мужик ухватил скачущего мимо пацана за ногу и сдёрнул того с седла одним движением.

Потеряв седока, конь резко затормозил из-за того, что падающий пацан натянул поводья. Визгливо заржав — так что его стало слышно даже за гулом пушек вдалеке, он встал на дыбы и попятился, чуть не свалившись на спину.

Закинув ногу в стремя, мужик мгновенно оказался в седле взволнованного коня, дрогнувшего под его весом, когда тот снова поставил передние копыта на землю. Вдобавок к этому, бородач нагнулся и схватил за шкирку растерянного Шурку. Перекинув того перед собой поперёк седла, мужик пришпорил коня, заставив того резко скакнуть вперёд, спасаясь от приближающейся очереди 23-мм снарядов. Пушки снова медленно поворачивали вправо, в его сторону, перепахивая уцелевших «ордынцев» позади телег.

Вытаращив глаза, испуганный конь, тем не менее, повиновался всаднику и начал перепрыгивать через размолотые тела, двигаясь следом за несколькими другими уцелевшими наездниками, прочь от подступавших всё ближе полос автоматического огня. А сбоку от него поскакала прочь перемазанная в чужой крови овчарка.

Пушечные очереди снова пронеслись у меня над головой и исчезли, напоследок припечатав к земле одного из отступающих всадников вместе с конём, не достав до улепётывающего здоровяка всего пару метров. Боеприпасам, очевидно, пришёл конец.

Немедленно поднявшись с асфальта, я зашагал вперёд и вытянул в сторону убегающих обрез винтовки. Выстрел! Клик-клак! Выстрел! Клик-клак! Выстрел!

Пули лишь выбивали фонтанчики крови из мяса, которое перепрыгивал конь. Словно нарочно, животное то и дело выбирало место для приземления то правее, то левее от основного курса, двигаясь зигзагами. И мешая мне стрелять на опережение. Но четвёртая пуля приземлилась совсем близко.

Я замер, перехватился за цевьё, задержал дыхание и выпустил последний патрон по отступающей цели спустя пару секунд.

Могучий силуэт всадника дёрнулся, и от него в сторону отлетело небольшое алое облачко и кусочек доспеха. Пошатнувшись и пригнувшись к шее коня, бородач всё-таки остался в седле, всё дальше и дальше удаляясь на то расстояние, которое превращало дальнейшую стрельбу из припасённых за спиной пистолетов в бессмысленную трату патронов. И мне оставалось лишь смотреть, как загадочный Хан удаляется прочь по перемолотым останкам своей «орды».

Позади него рухнуло на землю знамя, установленное у одного из костров. Подрубленное выстрелом пушки древко не выдержало очередного порыва ветра и всё-таки окончательно сломалось. Белое полотнище с чёрной полосой и огнями накрыло собой небольшую кучку мокрого фарша у дороги. И кровь тут же проступила сквозь светлую ткань.

Уцелевшие всадники во главе с предводителем быстро скрылись из вида за углом одного из заводских корпусов. Очевидно, направились прочь в родные степи, подальше от злого города. Но что-то мне подсказывало, что они ещё вернутся.

Двигатели бомбардировщика за моей спиной постепенно стихали. И снова стал различим натужный рёв буксующей «буханки». Она, наконец, выбралась из своей грязевой ловушки. И теперь уже приближалась к дороге не так торопливо, тщательно выбирая место для проезда по пустырю.

Оглянувшись, я увидел, как из открывшихся под фюзеляжем люков на землю спустились лестницы. И по ним аккуратно сползли вниз два человека — один в ярко-оранжевом комбинезоне, а второй — помельче — в не менее знакомом армейском камуфляже.

И со стороны баррикад продовольственных складов в нашу сторону выдвинулась группа в точно такой же форме.

Джон и Альфа-один подошли ко мне одновременно с тем, как бронированный фургон, наконец, выбрался из грязи на асфальт и затормозил рядом.

Алина выскочила из кабины первой. И чуть не сбив меня с ног, бросилась в объятья и затараторила:

— Прости-прости-прости! Это я просила Юрка спешить! Из-за меня мы застряли! Мы думали, что жоры их напугают и слишком поздно поняли, что нужно ехать к тебе на помощь!

— Да брось, сам виноват. — Сунув винтовку обратно в ремни, я неловко обнял её двумя руками, оглядываясь на зрителей. — Слишком уж я был уверен в том же самом. И наоборот, думал о том, как бы жоры и на вас заодно не напали. Вы успели заметить этого мужика?

Последний вопрос я адресовал уже ко всем присутствующим.

— Yeah... Похоже, что у этих ребят теперь есть свой собственный Блэк Джордж... — Джон обошёл нас с Алиной и осматривал место побоища, скрестив на груди руки. — Well, shit... Я не видеть такого со время «Буря в пустыне»...

— О... Да это не первое ваше родео, мистер президент...

Он обернулся и с улыбкой досадливо наморщил лоб:

— Третий, если я быть точный...

— Я сначала вообще подумал, что ты их разбомбить собрался. В последний момент только сообразил, что звук не сверху идёт.

— Ноу.. Я не уметь летать на таких... Но руление почти одинаковый на любой бомбер. Как на большой авто. Очень большой. — Он скромно пожал плечами и снова приступил к осмотру последствий своего руления.

— Вы радар-то успели включить? — Задал я вопрос командиру амазонок, которая приветственно взмахнула своим бойцам, подбегающим со стороны склада.

— Так точно. Бета-два сейчас организовывает круглосуточное дежурство и фиксацию данных. — И девчонка тоже присоединилась к осмотру поля боя. — Вы раньше с ними сталкивались? Их там ещё много?

Алина, наконец, отпустила меня и тоже опасливо посмотрела мне за спину на развалины стены из повозок. И я смог повернуться к месту битвы.

— Да кто ж знает... Когда я шлялся по деревням левого берега, это были всего лишь разрозненные ватаги деревенских гопников. Примерно человек по десять-двадцать в каждом селе уцелело и сообразило объединиться. Организовали себе гаремы из выживших девчонок. А малышей подрядили воду да дрова таскать за пайку. И регулярно друг друга колотили деревня на деревню. Таким большого повода не надо. Но обычно не до смерти. Пока я их не спровоцировал.

— А теперь, значит, сообразили объединиться ещё больше... Вместе с этим... Ханом. — Альфа подошла поближе к развалинам обоза и указала на одно из знамён, повалившиеся с головной телеги на землю. — А что это за символы? Видели раньше?

— Я видел! — Заглушив двигатель фургона, Юрок неловко выбирался с водительского места, держась за дверь невредимой правой рукой. — У бабушки на работе. Она директор школы была в Степном. Это герб Советского района.

— Советского? — Алина переспросила и дёрнула меня за рукав. — А помнишь, эти... Ну которые тогда... Давно... Они тоже говорили, что они «Советские»...

— Они имели в виду село Советское, по имени которого назван и весь район. Оно было недалеко от того места, где я тебя нашёл. Как и посёлок городского типа Степное, про который говорит Юрок. Помнишь же, там были ещё и «Степновские».

— Ага... А тогда на перекрёстке... Там же победили эти... Тоже на конях... Безымянские? Это тоже такое село, да? Или они типа сами по себе, поэтому без имени?

— Тоже такое село. Безымянное — так и называется. — Я присмотрелся к разорванным и расстрелянным трупам, пытаясь заметить на них огнестрельное оружие. — Похоже, что они единственные, кто сообразил, что коней лучше не жрать, а использовать по назначению. Может, потому что у других корма не было, а эти элеватор какой-нибудь с овсом захватили.

Никаких признаков того, что им было из чего пострелять, я не заметил. В сёлах, конечно, были охотники. Да и околотки полицейские. Но патронов явно было не много. Все, похоже, ещё за зиму расстреляли в первичных замесах. Ещё оружие в этой стороне можно было найти на пограничных заставах и таможенных пунктах, которые вели в Казахстан. Но далеко отсюда. Километров двести до ближайших пограничников. Как справедливо заметил Юрок — сейчас это всё равно что другая планета.

— Что ж... Вольно! — Альфа встретила подбежавших девчонок расслабленным взмахом руки. — По крайней мере, мы теперь знаем, с кем имеем дело. А они знают, что и нас так просто на испуг не взять. Жаль, что их лидер ушёл. Если это именно он смог объединить все эти разрозненные общины, о которых вы говорите, то его надлежит уничтожить при первой же возможности.

Эти слова она адресовала своим подчинённым и те послушно кивнули.

— Подождите... — Алина подняла ладошки для придания важности своим словам. — Но ведь он тоже взрослый, я правильно поняла? Он ведь тоже как-то не стал жорой, как и Кир? Может с ним лучше как-то договориться? Может они тоже ищут способ лечения этой... Фагопатии, как Слава говорит? Ведь у нас с ними на самом деле общий враг!

Оглядывая последствия бойни вместе со всеми собравшимися, я медленно вздохнул и положил девочке руку на плечо, желая поумерить её пыл:

— Ты не забывай, что там с ним этот ублюдок... Шурка... Да и после такого... — Я обвёл рукой груды мяса перед нами. — Уже точно не договоримся.

Чернейшая пятница - II

Телефон пискнул оповещением — да... Далековато она живёт, аж в Заводском. Полчаса ехать примерно. Надеюсь, что вообще можно проехать, а то ж вон, говорила, что дороги не чищены. Ладно разорюсь ещё немного на такси, поиграю в супергероя... Хотя вот зачем я ей вообще номер дал? Совсем одурел без сна. Или это всё из-за года в тесном мужском коллективе. Повёлся на первую же симпатичную мордашку.

Пока я обувался, приложение для вызова такси так и не нашло ни одной свободной машины. Провинция, ети её... Отвык я как-то от такого, что свободных машин может и не быть вовсе... Да Новый год же, кому охота за баранку, когда все вокруг отмечают? Хоть и по тройной таксе. Когда живёшь в мегаполисе, быстро привыкаешь к комфорту. А тут придётся подождать...

Но мой заказ так и не принял ни один водитель — даже к тому моменту, когда я уже почти спустился вниз на ресепшн. Я попробовал позвонить диспетчеру напрямую. Никто не взял трубку до тех пора пока дозвон не оборвался автоматически. Похоже, Лиза говорила правду. Никто тут в новогоднюю ночь работать не собирается.

За стеклянными дверями, ведущими на улицу, поднялась метель. Выходить в морозную темень захотелось ещё меньше... О, ну хоть кофейный аппарат тут есть.

— Девушка, здравствуйте, с наступившим вас... — Я подошёл к стойке администратора, копаясь в бумажнике в поисках подходящей карты для оплаты кофе. — Можно вас попросить вызвать такси, а то что-то у меня не получается...

Когда я нашёл то, что нужно и поднял взгляд от бумажника, та самая девушка, которая недавно с кем-то ругалась по телефону, молча посмотрела на меня каким-то странным расфокусированным взглядом.

— Эм... Что-то вы и правда совсем устали... Хотите я вас кофе угощу? А вы пока помогите мне с такси, пожалуйста. Очень срочное дело появилось, видите ли. Дама в беде!

Продолжая молчать, администратор никак не отреагировала на мою очаровательную, как мне казалось, улыбку. Лишь медленно перевела взгляд куда-то мне за спину — я обернулся, но ничего, кроме усиливающейся метели за входными дверями было не видно. Пьяная что ли? Да вроде перегаром не тянет...

— Хм... Это вы так протестуете против того, что вас всё-таки заставили сидеть тут вторую смену подряд? — Я по-прежнему старался быть тактичным, но она лишь снова вернула взгляд на меня и стала равнодушно осматривать с головы до ног. — Что ж... Могу это понять. Хорошо. Сначала кофе, а потом разрешите хотя бы позвонить от вас. Вы какое предпочитаете?

Нет ответа.

Я пожал плечами и подошёл к автомату. Значит будешь пить что подешевле, раз такая гордая... Вот тебе латте за стошку. Без сахара!

После нажатия пары кнопок и оплаты картой, аппарат деловито завжикал, выкинул из себя пластиковый стаканчик и принялся наполнять его ароматной светло-коричневой жидкостью. Запах кофе, как обычно, немного поднял настроение...

— Га-а-а? — Со стороны регистрационной стойки донёсся какой-то странный возглас. И, повернувшись, я увидел, как работница отеля неуклюже перелезает через деревянную полку, неотрывно уставившись на журчащую струю. Взгромоздившись наверх, она подалась вперёд, шагнула и шлёпнулась на каменный пол. При приземлении её правая стопа согнулась под каким-то неестественным углом и отъехала в сторону. И, продолжив падение, девушка со всего размаху хлопнулась лицом на пол, даже не потрудившись подставить руки.

— Ох ты! Да что ж вы так! — Точно бухая. Шагнув к распластавшейся на полу администраторше, я сделал попытку помочь ей подняться.

— Га-а-а!!! — Задрав голову, дамочка продолжила смотреть мимо меня на кофейный аппарат, раззявила разбитые губы и выплюнула пару осколков от передних зубов — Пфэ!

— Ёлки! Да вам к врачу надо!

Отпихнув протянутые руки, она поползла на четвереньках вперёд, схватила только что наполнившийся стаканчик и мгновенно опрокинула ароматный кипяток себе в окровавленный рот.

— Эй! Обожжётесь же! Да что на вас нашло?!

Не обращая ни малейшего внимания на мои причитания, странная девушка проглотила горячий напиток за пару секунд, сплющила стаканчик и принялась обсасывать с него оставшиеся капли кофе, безумно вращая глазами и удовлетворённо урча. Не смотря на то, что со стаканчика уже начала капать её собственная кровь — из разбитых губ и сломанных зубов. И я немедленно снова вспомнил телефонный рассказ Лизы — о том, как её родители вели себя похожим образом в отношении недопечённой курятины. Если у неё там и в правду творится что-то такое, то мне следует поторопиться.

Выронив окровавленный стаканчик, девушка вновь потянулась к кофейному аппарату. И принялась доставать руками капли с разливочного устройства, немедленно отправляя из в разбитый рот. Ладно... По крайней мере, головой об пол снова не бьёшься. Может тебя, всё-таки, скоро сменит кто-нибудь...

Оставив сумасшедшую администраторшу одну, я вышел на улицу, прикидывая способы быстрой доставки своего туловища по адресу, указанному в сообщении от Лизы. Попробую маньяка поймать. Не может же быть, чтобы в такое денежное время совсем никто в городе не бомбил.

Снегопад продолжал усиливаться. Как всегда, прямо в лицо летит. Как же мне надоел снег...

Но иногда метель меняла своё направление и хлопья начинали сыпаться мне в спину. И с той стороны тут же долетал запах из кухни какого-то фастфуда, располагавшегося рядом с гостиницей, но невидимого сейчас за стеной падающего снега.

Когда я подошёл к проезжей части и разглядел её за стеной метели, стало очевидно, что тут уже давно никто не проезжал. На свежем тонком сугробе — ни одного следа. Несколько машин на парковке слева — пустые и тоже уже занесённые снегом. О, а вот справа чьи-то фары — стоит на перекрёстке и сейчас поедет по другой стороне.

Перебежав через дорогу, я приготовился махать что есть сил. Загорелся зелёный, но машина так и продолжила стоять на месте. Хм... Может там стрелка и он на неё собрался сворачивать? Тогда надо его там быстрее ловить, пока не уехал!

Добежав до машины, я поскользнулся при попытке остановиться и влетел прямо на капот заснеженной старенькой «Нивы». Давно тут стоит, если его вот так занести успело...

— Простите! Пожалуйста, срочно нужно доехать в Заводской! Заплачу, сколько скажете! — Сквозь работающие дворники изнутри автомобиля на меня уставился водитель — пожилой старикан в меховой кепке. Без тени эмоций. Ни испугался, ни разозлился.

Я нашёл равновесие обратно, поднялся с капота и аккуратно подошёл к его двери, чтобы опять не заскользить:

— Говорю, можете меня подвезти? — Я помахал водителю рукой, но он продолжал следить равнодушным взглядом за движениями руки. — Там человеку очень помощь нужна, я заплачу! Сразу вперёд! Сколько нужно? Тысяча? Две? Пять? Вы меня слышите?

Светофор снова сменился на красный, я попробовал показать сумму на пальцах и махнул в сторону заводского района. Но водитель так и не отреагировал. Потеряв интерес к моим отчаянным жестам, он отвернулся и опять принялся следить за равномерными движениями дворников.

— Да что с вами со всеми случилось, народ? У вас что, тоже приступ какой-то? Давайте я вас сам отвезу в больницу! Нам по пути! — Машинально дёрнув ручку, я открыл водительскую дверь И ветер тут же швырнул в салон пригорошню снежинок у меня из-за спины — вместе со слабым ароматом фритюра.

Старикан снова резко повернулся в мою сторону.

— Простите что вот так бесцеремонно себя веду, но дело правда срочное... Ох...

Сбив меня с ног, дед рванулся наружу. Выскочив из машины, он обронил свой меховой картуз и торопливо зашагал в ту сторону, из которой доносился аппетитный запах. И пропал из вида быстрее, чем я смог подняться на разъезжающихся ногах.

Оглянувшись, я по-прежнему не заметил на улице ни единой живой души или движущегося автомобиля... Ладно, была не была. Потом пригоню её сюда обратно. Дед, походу, не в себе. Тоже мэкнул, небось, где-то соточку за уходящий год. За руль такому всё равно нельзя. По сути, я предотвращаю преступление, а не совершаю. Гражданский арест, или типа того. Полиция-то, похоже, тоже отмечает в полном составе.

Внутри автомобиля было тепло и немного пахло машинным маслом. Двигатель работает, ключи в замке, бензин на половине. Будем считать, что это такое новогоднее чудо...

Развернувшись, я не торопясь двинулся в нужном направлении, нащупывая заснеженную дорогу фарами сквозь метель. Хорошо, хоть, что все четыре колеса ведущие. На какой-нибудь корейской мыльнице уже забуксовал бы.

О, авария... Две легковушки не разъехались на перекрёстке. И что-то никого вокруг — ни водителей, ни зевак, ни полиции. Бросили тачки и ушли топить горе в вине за праздничным столом?

О, ещё одна. Грузовик столб поймал. И ещё... Автобус собрал целую гроздь припаркованных тачек... И никому не интересно. Надо бы остановиться, посмотреть... Да у меня тут уже есть одна спасательная миссия. А раз тут никого — то уже, наверное, всех пострадавших увезли. А эвакуатор в новогоднюю ночь, да по такой метели быстро не доедет.

Но я ещё не проехал и половины пути, а аварий насчитал уже штук семь. И ещё, когда я останавливался на красный во втором ряду, то те, кто ждал зелёного в первом, так и продолжали стоять. Один раз пришлось объехать такого ждуна, когда он так и не двинулся на зелёный, не смотря на мои сигналы... Заглянув в салон автомобиля я увидел молодую пару, слепо смотрящую перед собой с таким же выражением беспечности, как у администраторши и у хозяина «Нивы».

Я обычно всегда старался найти рациональное объяснение всякой чертовщине и случайным совпадениям. Но тут мой материализм давал сбой. Происходит что-то совсем не то...

На очередном перекрёстке моё внимание привлекла какая-то возня за витриной круглосуточного сетевого супермаркета, располагавшегося справа. В ярком свете за стеной снега стала заметна странная потасовка в отделе с товарами на вес — колбасой, сырами и прочими деликатесами. Несколько десятков человек лезли в отдел прямо через прилавок, отпихивая друг друга и перелезая поверх тел других мародёров. Никто не пытался их остановить ни делом ни словами. Кажется, среди этих хулиганов были даже люди, одетые в униформу этой торговой сети — не то кассиры, не то грузчики. Они лезли в кучу наравне со всеми.

Безумие какое-то... А может я всё ещё сплю... Это многое бы объяснило. Но почему-то никак не просыпаюсь — ведь обычно сон заканчивается сразу после того, как ты понимаешь, что вокруг тебя совсем не реальность. Хотя, с учётом того, что я не спал почти три дня... Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Добравшись, наконец, до нужного адреса, я стал свидетелем ещё десятка аварийных ситуаций. Странный сон и не думал заканчиваться.

Заглушив двигатель, я забрал ключи и довольно быстро нашёл нужный подъезд — номера квартир были указаны на входе. И код домофона, указанный в сообщении, сработал. Вроде бы квартира невысоко, пойду лучше пешком. Ещё не хватало в лифте застрять в такую ночку...

— Лизок, а Лизок... Слышь, давай уже по-хорошему! — С третьего этажа послышался хамоватый гнусавый голос и я притормозил, прислушиваясь. — Мы ж всё равно зайдём. Ща сбегаем за болгаркой и выпилим замок, делов-то... А если вынесешь ствол, то мы не только тебя не тронем, но ещё и пацанам скажем, чтоб не совались. Скажем, что ты наша девка. С Комсы, епт. А то если узнают все, что ты теперь вся такая охуенная в этой своей ма-а-аскве, то... Пиздец тебе тогда, Лиз. Ты ж понимаешь...

Это были первые вменяемые слова, которые я услышал с тех пор, как положил трубку. Хотя как, вменяемые... Их содержание мне нравились гораздо меньше, чем безумные возгласы администраторши.

— Лизунь, ну чё ты ломаешься, ёпта! — Второй голос был не такой мерзкий, как первый, но симпатичным он мне тоже не показался. — Мы ж в одном классе учились! Не дадим тебя в обиду-то, ты чё... И не пизди давай. Все знают, что у тебя батя награждённый с головы до ног. По любому же у него ствол наградной есть! Нахер он ему теперь... А мы тогда тебя защитить сможем и ваще поднимемся! Ну пусти уже!

— Блядь, говорил же, надо было в мусарню лезть сначала... — Первый голос звучал разочарованно — Зря только время теряем, уже давно бы при стволах были.

— Ага, блядь, «в мусарню»... Туда Жмых сразу подорвался со своей братвой, как только поняли, что предки все такие. Хочешь — иди, побазарь там с ними. Скажи, что тебе тоже ствол полагается. А я посмотрю, как они твою жопу порвут.

— Ну блядь... Чё в натуре болгарку теперь искать? А если она сдёрнет?

— Ну давай я тут на шухере постою.

— Да нихуя се ты, блядь, умный...

В тишине подъезда рокот моего голодного желудка прозвучал особенно громко. Даже эхо немного послышалось.

— Тих! Там кто-то внизу...

— Да эт походу кто-то из этих дебилов... Пошли, обыщем, может он тоже отсюда — ещё одну хату вскроем по быстрому.

Послышались торопливые спускающиеся шаги. И вскоре в глаза мне ударил свет телефонного фонарика:

— Ага, мужик какой-то... Зырь, боты ништяцкие. Чур мои!

— Тогда куртку беру! Тоже зачётная!

Пара рук попыталась бесцеремонно схватить меня за грудки, и я машинально оттолкнул наглого подростка:

— Э, руки!

— Хуясе! Ещё разговаривает! — Свет от фонарика ушёл в сторону и мне в скулу тут же прилетел крепкий размашистый удар, откинувший меня к стенке.

— Сука... Сопротивляется! — Ослепнув от света, я никак не мог разглядеть противников, неловко пытаясь отмахаться от них. Ещё один удар тут же прилетел мне в солнечное сплетение. И следующий хук звонко ударил в ухо. В голове зазвенело, я потерял дыхание, равновесие и плюхнулся на пол, глотая воздух.

Решив, что с сопротивлением покончено, руки из темноты, сверкающей разноцветными кругами, начали спешно развязывать мне шнурки. А второй пацан принялся нащупывать замок молнии на куртке. И придвинулся так близко, что я услышал его пахнущее алкоголем дыхание. И смог точно определить, где у него голова.

Схватившись за неё обеими руками, я вцепился за волосы и резко двинул его затылком в ближайшую стену. Думать о превышении мер необходимой обороны было уже некогда.

— Ай бля! — Парень отшатнулся и рефлекторно схватился за ушибленную голову.

Не теряя времени, я подался всем телом вперёд на второго противника и повалил его спиной на лестницу. Нащупав левым локтем его шею, я вжал её в бетонные ступени и успел пару раз двинуть правым кулаком по носу. Прежде чем первый гопник снова ударил меня ногой под дых и заставил откатиться в сторону.

Перевернувшись, я вскочил обратно на ноги, задыхаясь и борясь с желанием согнуться пополам. В слабом свете, долетающим сюда с первого этажа, я разглядел лезвие ножа в руке того, кто стоял напротив.

— Сука... Нос мне сломал, пидор! — Распластавшийся на ступеньках пацан схватился за лицо и гневно смотрел на меня сквозь пальцы. — Порежь его, Толяс!

— Слышь... А ты чё... Соображаешь шоль? — Толяс пока не спешил применять нож и с любопытством вглядывался в моё опухающее лицо. — Слышь, чушкан! С тобой говорю! Ты с какого раёна ваще? Тут живёшь?

Дефицит дыхания не позволял мне ему ответить. Да и продолжать разговор после такого обращения в этих краях означало только одно — согласно поставить себя на роль опущенной жертвы. После такого следовали бить первым. Или продолжать бить первым...

Пошатываясь, я примерялся к ножу в его руке. Заодно нащупав в кармане связку автомобильных ключей...

— Пошли вон отсюда, гады! — С верхней площадки закричал знакомый мелодичный голосок и оба пацана повернули туда головы. — Не трожьте его!

— О, Лизунь... Ну вот, так бы сразу... Вон и ствол вынесла... Молодец... — Пацан с ножом снова приторно загнусавил. — Это чё, хахаль твой? Да не боись, не тронем мы его... Ну обознались, чё...

Он развёл руки в стороны и медленно сделал шаг по лестнице вверх, мимо лежащего приятеля.

— Не подходи!

— Всё-всё... Тихо... Давай, как договорились... Ты нам ствол, а мы за тебя впряжёмся, Лизунь... А то чё-то твой ёбырь не особо могёт... — Пацан сделал ещё один медленный шаг вверх. А его приятель, наконец-то поднялся и наоборот — отступил к стенке, злобно зыркнув в мою сторону. По-прежнему не отнимая руки от разбитого носа.

— Убирайтесь! Оба! Я выстрелю! — Сверху послышался щелчок взводимого курка.

Мне было не видно девчонку. Но её вид, судя по всему, не особо напугал гопника, продолжавшего медленно шагать вверх по ступеням. Он лишь поудобнее перехватил нож. И тут же рванулся вперёд...

Грохот выстрела внутри стен подъезда прозвучал просто оглушительно, оставив в ушах тонкий писк.

Тело вооружённого подростка откинуло вниз на площадку, прямо к ногам его приятеля. Недолго думая, тот быстро скакнул в мою сторону, отпихнул плечом и без оглядки попрыгал по ступенькам вниз. Через пару секунд пискнул домофон и входная дверь захлопнулась с негромким стуком.

А подстреленный пацан, посучив ногами несколько секунд, затих ещё раньше.

— Игорь? Это вы? Вы в порядке? — Сжимая двумя руками небольшой чёрный револьвер, Лиза, одетая в симпатичное бирюзовое платье — должно быть праздничное — спустилась и осторожно выглянула из-под лестницы.

— Я. — Дыхания хватило пока только на несколько слов. — Мне точно лучше, чем этому... Толясу...

Разглядев меня в полутьме, она ойкнула, быстро сбежала вниз и бросилась ко мне в объятья, мгновенно разрыдавшись:

— Вы всё-таки приехали... Я так испугалась... Так испугалась, что осталась совсем одна...

Глава 6. Старикам здесь не место

Похоже, что в кадетской столовой свежие овощи подали впервые за долгие месяцы. Собравшиеся на обед подростки хрустели салатом с редиской так азартно, что разговор приходилось вести на повышенных тонах. Только три пацана, сидевшие неподалёку от нас со Славой, если медленно. Из-за того, что то и дело подозрительно на меня косились. Кажется, я где-то их видел недавно, всех троих... Не помню. Надеюсь, не среди ленинских.

— Твой урожай? — Я поддел сочный красно-белый кругляшок и оправил его в рот с не меньшим наслаждением, чем все остальные вокруг. — Отличный получился!

Слава задержался в гостях у кадетов, чтобы дождаться результата нашего эксперимента с «Импульсом» из первых рук. И, заодно, читал медикам университетский курс лекций по введению в микробиологию. Пользуясь случаем, Алина позвала его отобедать вместе с нами. Она всегда надеялась, что он не преминет возможностью снова поведать что-нибудь интересно из мира науки — ей на радость. Сейчас девочка заканчивала выполнять свои обязанности дежурного по столовой и вот-вот должна была к нам присоединиться. Доцент хоть и попривык к жизни на поверхности, но всё равно сторонился местной суеты, явно чувствуя себя не совсем в своей тарелке среди десятков подростков. И обычно предпочитал принимать пищу в одиночестве. В этом ощущении я был с ним полностью солидарен. Это теперь их мир.

— Нет. Моего пока хватает только мне и студентам... — Слава задумчиво ковырялся в своей тарелке, над чем-то напряжённо размышляя. — Это вроде бы с острова привезли, где живёт девочка из Балаково. Настя, кажется?

— Так точно. Молодец, Настюха. Таки наладила обмен с материком. Ты-то чего не ешь? Аппетит среди этого детского сада пропадает? Могу понять...

— Слушай, Кир... — Доцент с сомнением почесал длинную бороду. — У меня для тебя, наверное, не очень хорошие новости... С учётом того, что вы собирались уезжать, как ты говорил на нашем собрании.

— Жги, чё уж... — В отличие от Славы, я не был уверен, что он сможет сильно испортить мне настроение.

— Состав... Сегодня пришли новые результаты тестов от моих ребят в бункере. Они показывают, что патоген очень быстро адаптируется к синтетическим... Процессы обмена веществ и размножения останавливаются... Но... В общем... — Он махнул рукой своим мыслям, очевидно, решив не углубляться в детали. — Проще говоря, это временное решение. Фагопатия всё ещё стабильно отступает под его действием. Но ненадолго. И этот срок быстро сокращается.

— Я подозревал что-то подобное. — Хорошо, что Алины рядом ещё нет, а то бы тоже нос повесила. — Я всё ещё испытываю слуховые галлюцинации рядом со скоплениями.

— Правда? — Биолог оживился и глаза за очками заблестели неподдельным интересом. — А как это слышится?

— Как голоса в голове. Хор голосов. Зовут, успокаивают, сами себя нахваливают.

— Потрясающе! А ещё что ощущаешь?

— Так себе ощущения, я тебе скажу. Мышцы немеют, голова болеть начинает, тошнит. — Я отмахнулся и, пока Алина ещё не освободилась, решил справиться насчёт деталей проблемы. — Не застольный разговор. Ты мне лучше объясни — что значит «быстро»? О каких сроках конкретно мы говорим?

— Это сильно зависит от многих индивидуальных факторов. Возраст, стресс, питание, физическая активность... Вот у этого парнишки из леса — Болта — анализы гораздо лучше твоих. Ему повторную инъекцию нужно будет делать в худшем случае раз в месяц. Но каждый следующий интервал будет на пару дней короче... Скорее всего. Но прогрессия может и ускориться.

— А мне?

— А тебе лучше не покидать город дольше, чем на неделю. — Слава снова погрустнел. — По крайней мере без такого сопровождения, которое сможет тебя... Ну... Контролировать.

— А если запастись этими инъекторами впрок?

— Срок годности маловат. Пару недель максимум, потом они станут бесполезны.

— То есть мой круиз опять откладывается на неопределённое время... Только я подумал, эти товарищи уже могут сами о себе позаботиться лучше, чем я. — Кивнув на обедающих кадетов, я заметил как подозрительная троица тут же отвернулась к себе в тарелки. — В последнем сражении от меня толку было совсем не много. Старикам здесь не место.

Доцент пожал плечами и приступил, наконец, к еде, сняв с души груз:

— Но если получится с этим вертолётом, тогда на нём, наверное, можно быстро долететь туда, куда вам надо?

— Без дозаправки не получится. Петров же рассказывал. Он максимум на полтысячи километров летает.

— А если с собой ещё несколько бочек взять, в кабину, в качестве груза?

— Это, в принцепе, вариант... Если найти безопасное место для посадки и дозаправки на полпути. Только вот где столько авиатоплива взять?

— А в Энгельсе, в Лётке? Я слышала, его там много ещё. — Я и не заметил, как Алина уже подсела рядом и тут же присоединилась к нашей беседе. Поставив перед собой свою порцию, девочка принялась хрустеть редиской, не дожидаясь ответа. Три пацана, которые подсматривали за мной, теперь всецело были поглощены наблюдением за девчонкой.

— То, что есть в Лётке — не для вертолётов. Им требуется специальный авиационный бензин, а там только керосин для турборективных двигателей. И он нужен Амазонкам, чтобы выстроить оборону со стороны степи. Джон учит их рулёжке и управлению орудиями. Хотят поставить все имеющиеся борты вокруг населённого периметра города — пушками в сторону полей. Как сторожевые башни. Чтобы ближе, чем на пару километров больше никакая «орда» не подобралась.

— Кстати об этом! — Слава поднял палец для важности. — Я же правильно понял, что вы там видели ещё одного взрослого человека, не подверженного симптомам фагопатии?

— Ага... Судя по бороде - явно старше семнадцати. Он у них там, похоже, за главного. Типа «Хан».

— Он остался жив?

— Да, сбежал. Хотя я его ранил. Может и не выжил. Кто знает, как у них там с полевой хирургией.

— Жаль... — Доцент с досадой закусил редиской неутешительные новости. — Возможно у него тоже врождённый иммунитет, как и у тебя. Его образцы помогли бы улучшить состав. Разнообразить методы провокации иммунного ответа и замедлить адаптацию патогена...

— А может он тоже просто достаточно долго жил в полной изоляции и стерильности, как ты с Джоном. В любом случае, что-то мне подсказывает, что друзьями мы с ним точно не станем. Они изначально рассматривали нас как кормовую базу, а не союзников. Буквально.

— В смысле? — Слава поправил очки и недоуменно уставился на меня.

— В прямом. — Я сделал паузу и покосился на обедающую Алину — она тоже вспомнила результат осмотра лагеря «орды» и отложила вилку. — Когда мы после сражения осматривали их стоянку, нашли недоеденных пленников.

— Небесные тела... — Слава тоже перестал есть. — А может это жоры их? Ты же мясокомбинатовский улей на них натравил. Мясоедов.

— И степняки расколошматили его, как стаю котят. Красноглазых там, конечно, успело подойти немного. Но жоры не смогли сделать даже ни одного укуса.

— Вот почему они коней своих до сих пор не съели...

— И вот почему договариваться с ними никто из нас не горит желанием. Несмотря на возможную ценность этого их "Хана" для науки.

Некоторое время мои собеседники молчали. Алина, для которой шокирующий факт о каннибализме степняков всё же не был новостью, продолжила разговор первой, сменив тему на более позитивную.

— А ведь где-то же этот вертолётчик берёт специальный бензин? Где-то недалеко же?

— Вот и я думаю — где? — Я согласно кивнул. — Все аэродромы, где могли быть запасы... И которые были рядом — разорены. Кроме Энгельса. В области есть ещё несколько небольших. Военных. Только я не помню, какие из них ещё работали, а какие уже были расформированы. Да и им ничего не мешало пасть жертвой мародёров в первые же дни катастрофы. Все они располагаются недалеко от населённых пунктов.

Эти вопросы снова поставили всех присутствующих в тупик и повисла пауза, заполненная хрустом окружающих нас едоков. На сей раз беседу продолжил я, стараясь всё-таки вернуться к обсуждению вариантов решения нашей медицинской проблемы:

— Слав. А вы не искали в НИИ какие-нибудь следы проекта «Автоном», о котором говорится в записке фээсбэшника? Улей же оттуда ушёл. Есть идеи — что это вообще такое?

- Кстати, да! Мупсиба оказалась очень полезной штукой! — Алина живо подключилась к теме. — Может и этот «Автоном» тоже как-то сможет нам помочь?

— Искали. — Доцент покачал головой. — Ничего особенного не нашли. Документацию офицер, похоже, уничтожил. Я уж не знаю, зачем... Помните же, я рассказывал?

Мы с Алиной согласно кивнули.

— Ну и вот... А какие-нибудь прототипы, образцы... В общем, в лабораториях мы со студентами не нашли ничего такого, что я не видел бы там раньше.

Снова повисла небольшая пауза, в течение которой я присмотрелся к подозрительным пацанам. И, поймав их взгляд, резко нахмурился. Спешно похватав свои тарелки, они не сговариваясь соскочили со скамей и убежали в сторону кухни. Странные какие-то...

— Но на один момент я обратил внимание... Дело в том, что мы, к тому же, не обнаружили никаких следов кое-какого другого проекта. — Слава неожиданно прервал молчание. — Вообще, я давал подписку о неразглашении... Но если уж мы пустили на стратегическую авиабазу фактического президента США, то, думаю, что и об этих формальностях тоже можно забыть.

Многозначительно замолчав, он с улыбкой наблюдал, как меняется лицо Алины — от любопытства она всё шире и шире открывала глаза. Видимо, опасаясь, что сейчас они попросту выскочат из орбит, доцент торопливо продолжил:

— В ноябре к нам в институт привезли несколько штаммов очень любопытных представителей микрофлоры. Их обнаружили мои коллеги из ААНИИ... — Последив за нашей реакцией, учёный понял, что аббревиатура нам не знакома. — Это Арктический и антарктический научно-исследовательский институт. В Петербурге.

— Их на северном полюсе нашли? Эти штампы? — Алина уже справилась с обедом и улеглась на стол локтями, положив сверху подбородок. Похоже, начиналась та самая часть беседы, ради которой она и позвала Славу.

— Штаммы. Нет, на южном. Знаете про озеро Восток в Антарктиде?

— М-м-м... Нет. — Девочка призналась с лёгким смущением. — С географией у меня не очень. Я тогда, наверное, болела...

— Я знаю. — Если слушатели были благодарными, я тоже старался не упускать шанса поумничать. А более благодарного слушателя, чем Алина, было не найти. — Самое большое из сотен других озёр Антарктиды. Оно там глубоко подо льдом, на несколько километров. И очень давно. Фактически — миллионы лет в изоляции от внешней среды. И есть подозрения о том, что там в глубине может быть жизнь — такая же древняя, как и период изоляции.

— Блестяще, коллега! — Слава хлопнул в ладоши, чем привлёк внимание многих кадетов, сидевших поблизости. — Так вот подозрения оправдались. Микрофлору привезли именно оттуда. Я с ней не работал — не вполне моя специализация. Но при случае хотел ознакомиться. Так как её свойства, о которых сообщали коллеги, были просто удивительны. Настолько, что проект по их изучению был в итоге засекречен.

— И что же в них было такого удивительного? — Алина просто сгорала от нетерпения.

— Взять хотя бы сам факт их существования! Низкие температуры, давление раз в триста больше, чем атмосферное, отсутствие солнечного света, скудный рацион... А они — живы, несмотря на всё перечисленное. И умудряются находить в этом ледяном аду источники энергии назло всему. Ведь они там миллионы лет эволюционировали совершенно независимо от остальной земной биосферы! — Тот азарт, с каким лектор занимался просвещением, привлекал всё больше внимания. — Не знаю деталей. Повторюсь — я с ними не работал. Но знаю, что они могли использовать для питания... Ну то есть для генерации энергии, поддерживающих в них разные жизненные процессы — рост, движение, размножение — почти всё, что угодно.

— Так уж прямо и всё...

— Нет, ну на стерильном куске стекла они, конечно, жить не будут. Инкапсулируются. — Заметив вопрос на наших лицах, Слава тут же пояснил. — Ну, то есть выстроят вокруг себя дополнительную защитную мембрану... Оболочку. За счёт соседних особей. И как бы уйдут в спячку. Но, стоит туда попасть хоть пылинке... Да хотя бы крупице вещества, которое может участвовать экзотермической реакции... То они снова начинают жить! И с потрясающей скоростью адаптируют свой обмен веществ под тот источник энергии, который есть в их распоряжении в данный момент.

— Действительно, любопытно. Но какая в этом польза? — Я тоже закончил с поглощением доступных мне в данный момент питательных веществ. — Кроме развития фундаментальной науки, конечно.

— Вот это я и хотел узнать, когда искал результаты этих исследований. Их же засекретили — значит что-то значительное, всё-таки, получалось.

— И что же, прямо вообще ничего не нашлось? — Алина не теряла надежду. — Никаких записей, никаких следов?

— Вот это и подозрительно. — Кивнул Слава. — Как будто их не существовало. Ни документов, ни дневников, ни образцов... Вот поэтому я и подозреваю, что...

— Что эти ледяные бактерии и проект «Автоном» — это одно и то же? — Перебив его неспешную речь, я сделал напрашивающийся сам собой вывод.

Учёный торжествующе развёл руки в стороны, с улыбкой подтверждая мою догадку.

— А ты говорил, что этот... Эм... Подполковник Тихонов? Ну, папа Василисы... — Алина нахмурилась, припоминая наш старый разговор. — Что он только документы какие-то сжигал там в бункере. А больше у него ничего с собой не было? Вот то, что ты говоришь — образцы какие-то. Как они выглядят, не знаю...

— Кстати да, больше у него ничего с собой не было. И больше он при мне ничего не сжигал. — Согласился доцент. — Он только пальто накинул, когда уходил. И пиджак забыл. Может, в карманах пальто что-то было, конечно...

— Не было. Мы же его видели в тоннелях. — Напомнил я о нашей находке. — Только кейс с «Импульсом», наручники, часы и пистолет.

— А может в часах что-то спрятано? — Загорелась девочка. — Как у шпионов! Ты их Мите отдал?

— Да...

— Нет. — Слава махнул рукой. — Не может такого быть. Образцы этих микроорганизмов хранились в специальном переносном морозильнике. Он такой круглый обычно, размером с кастрюлю. Ну может есть импортные, поменьше... С кружку. Дело в том, что при температуре не намного выше ноля по Цельсию эти культуры довольно быстро погибали. Это ещё одно их необычное свойство, которое они выработали там в Антарктиде за миллионы лет подо льдом. Морозостойкость в сочетании с крайней нетерпимостью к теплу.

— Да, морозильники мы там, конечно видели... — Разочаровано протянула Алина и легко вздрогнула, припомнив подземные склады «СЭПО» и их мерзких обитателей. — Но совсем не такие. Жалко... Может и правда чего полезного могли бы получить от этого «Автонома»...

Все окружавшие нас кадеты, которые ещё не успели доесть свой обед, неожиданно повскакивали со своих лавок и встали по стойке смирно.

— Вольно... — Тихий голос Кита долетел из-за спины, и командир вскоре опустился на скамью рядом с нами. — Приятного аппетита, друзья.

— Есть новости?

— Так точно. — Он полез во внутренний карман бушлата. — Амазонки только что радировали, что засекли вертушку в Энгельсе... Он опять не стал там садиться. Полетал над местом сражения и ретировался. Тот же самый синий «Ансат».

— Засекли взлёт?

— Да. И посадку, судя по всему, тоже. Но это разные места...

И он, наконец, нарыл в кармане кусочек чертёжной кальки, развернул и положил его перед нами на стол. На нём было нацарапано две пары координат и выведен схематический контур Саратовской области, нарисованный вместе с руслом реки и областным центром. Внутри контура были проставлены две точки. Одна на северо-востоке от центра, выше по течению реки километров на сто-сто пятьдесят. А вторая — совсем рядом, на северо-западе от города.

— Вот тут он пропал с радаров прямо сейчас. Скорее всего, совершил посадку. — Кит ткнул на точку, ближайшую к Саратову. — В Светлом.

Глава 7. Враг моего врага

— Белый, давай за тот блок! Правый фланг! Пух — налево! Не пускайте доходяг, патроны беречь! Шоттган — в тот сарай! Следи за тылом! Драйв — за пулемёт! Фронт твой! Зря не бей!

О, Юрок всё-таки получил позывной. Разложив сошки, тот немедленно водрузил «покемона» на днище перевёрнутой буханки, укрылся за разорванным колесом и выцелил те кусты, откуда в нашу сторону прилетела ракета.

Егор раздавал приказы ровным, но звонким голосом, немного приглушенным газовой маской и костюмом биозащиты. Почти месяц уже своим отрядом командует. Саратовский речпорт вместе с Горяном брал — тут хочешь, не хочешь, а научишься. Либо сдохнешь.

Распределив своих бойцов по периметру развалин какого-то метеорологического комплекса рядом с Татищевским аэродромом, он обратился ко мне:

— Кир, ты как? Цел? - В паузе между его криками поскрипывала вертушка старого флюгер, помогавшая метеорологам определять местную розу ветров.

— Съездим на разведку, говорили они... — Выбираясь из перевернувшегося транспорта последним, я не упустил шанса поворчать, отпихнув в сторону сорванную с петель дверь фургона. — Нужно спешить, говорили они... Там только жоры вокруг... Хорошо хоть Алинке костюма не досталось...

— Вообще-то у нас есть запасные... — Егор заглянул внутрь фургона, где по всему салону раскидало пакеты с белыми комбинезонами и коробки с запасными фильтрами.

— Если ты ей об этом расскажешь... — Встретив мой взгляд под стеклом маски, он всё понял без продолжения. — Есть идеи, чем это нас так? Что видно?

— Оттуда прилетело... — Сквозь основательно потрескавшееся бронированное стекло командир отряда указал на ложбинку, поросшую каким-то кустарником.

— Ну так садани туда из РГ! — Выбравшись из салона, я привалился к бронированному борту. — Ждёшь, пока перезарядят свою базуку и опять нас тут накроют?!

— А что если это охрана вертушки? Мы же с ними договориться хотим?

— Некому договариваться будет! Гаси!!!

Вместо дальнейших возражений Егор вытащил из-за спины гранатомёт из арсеналов центровых, заряженный гранатами, в изобилии найденными в опустевшей Дзержинке. Примерившись, он пустил одну гранату над днищем фургона в сторону ложбинки.

Перелёт. Заросший овражек накрыло только комьями грязи, вывороченными взрывом гранаты. Но теперь там тоже должны били вжаться в землю, как и мы.

— Попробуй ещё раз. — Я, в свою очередь, попробовал приподнять отвалившуюся дверь. — Всё равно как на ладони тут... Надо рвать когти! Юрок! Или как там тебя теперь... Драйв? Я щас туда двинусь... Пока буду корячиться, короткими их прижимай на всякий!

— Принял! — Юрок ответил не глядя, продолжая целить в свой сектор.

— Давай лучше я! — Егор схватился за моё плечо.

— Ты её не утащишь! — У меня получилось поднять тяжёлую дверь, но нести я её не мог — только переставлять перед собой мелкими интервалами. — Давай ещё выстрел и помогай крыть! Пацаны, чё на флангах видно?

— Чисто! — Белый приглушённо выкрикнул справа. И сразу после его отзыва ещё одна граната разорвалась немного не долетев до укрытия с ракетчиком.

Выждав секунду послегрохота взрыва, кадет, кроющий правый фланг, добавил:

— Пара доходяг на горизонте. К нам ковыляют!

— Не подпускай! Пух?

— Движение! — Кадет, умудрившийся сохранить весьма упитанное телосложение даже во время полуголодного периода жизни корпуса, прозванный за это «Пухом», подал более тревожный сигнал. — Вон там, за сушняком!

— Херачь, не жди пока сменят позицию!

Несколько коротких очередей скосили степной сухостой. И нам тут же ответили оттуда несколько одиночных выстрелов. Судя по звуку и характеру поднятой пыли вокруг нашего укрытия — гладкоствол.

— Ленинские, небось... — Приготовившись выдвигаться, я прислонился к поднятой двери и собрался с духом. — Тоже решили вертушку разъяснить. Походу, зачастила сюда садиться. Егор, кинь в ту сторону тоже!

— А ракетницу где они взяли, если ленинские? — Командир отряда кадетов нацелил гранатомёт в низину за сухостоем на левом фланге. — Ф-ФОМП!

На этот раз попадание было как нельзя более удачным. Вместе с комьями земли из-за жухлых зарослей вылетели ошмётки чьего-то тела.

— Да мало ли в ленинском жило криминальных граждан с базуками на чёрный день. Нашли по коттеджам, так же как и Колян свои гранаты. — Ухватившись за ручку двери правой рукой, я взял в левую обрез «винчестера». — Но вот теперь эти ублюдки обоссались как надо! Всё я пошёл. Юрок, как договорились! Пух, продолжай их там беспокоить, не давай по мне стрелять!

Глухо угукнув сквозь маски, оба кадета открыли огонь по своим секторам редкими короткими очередями. А я вышел из-за поверженной «буханки» и понемногу стал передвигаться к ложбинке, переставляя перед собой бронированную дверь — шаг за шагом — и наблюдая за кустами через те участки стекла, которые ещё были свободны от трещин.

Кажется, засевшие там противники начали что-то подозревать. По мне немедленно открыли огонь из разнообразных стволов. Судя по звуку — всё тот же гладкоствол и охотничьи карабины. Точно ленинские. Юрок, не тупи... Ты же видишь пламя точно так же как и я... Гаси их!

Юрок не тупил. Следующие его выстрелы явно срубили чью-то подававшую надежду жизнь — из кустов сначала донесся сдавленный стон. А после второй короткой очереди из ПКМ — истерический визг. Больно, должно быть... Наверное, в лицо попал. Или кишки разворотил.

Пули и картечь толкали дверь мне в плечо. Но пробить её были не в состоянии. Стрелки, которые залегли на фланге Пуха молчали — то ли граната Егора накрыла их всех, то ли контуженные уцелевшие бандиты благоразумно не рисковали высовываться из канавы, рискуя словить от упитанного ефрейтора пару пуль из то и дело плюющегося в их сторону «укорота».

Очень скоро подобная мысль посетила и тех, кто сейчас залёг прямо передо мной. Выстрелы из кустов прекратились, и я снова смог понемногу продвигаться вперёд. Теперь вам пора начинать бояться. Ведь рядом с теми, кто ещё уцелел, сейчас должна лежать пара обезображенных раненых товарищей, которые всё ещё визжали в тех кустах — как макаки в брачный сезон. А если вы боитесь, вы либо паникуете и отступаете, либо сдаётесь.

— Сдаёмся!!! — Когда я подобрался к кустам поближе, из зарослей донёсся мальчишеский вопль, приглушённый масками. — Не стреляйте!

Разглядев среди полуголых веток две пары испуганных глаз над тёмными респираторами, я немедленно выцелил одну из них и пустил туда пулю из старика «Винчестера». Второй пацан испуганно обернулся на опрокинувшееся рядом с ним тело товарища и заскулил:

— Пожалуйста! Не убивайте! Меня заставили!

Отшвырнув дверь, я прыгнул на него ногами вперёд, крутанув обрез для перезарядки. Повалив пацана на спину, я прижал его шею к земле коленом и уткнул ствол обреза между фильтрами маски:

— Хули вы тут забыли?! Чё ловите?

— Ве... Вертолёт... — Хныкающий пацан уставился на меня испуганным взглядом. — Он сюда постоянно летает...

— И чё? Сбить захотели? Даже доходяг не забоялись? — Малолетний бандит немного онемел от такого количества вопросов. — Говори, сука! Зубы отстрелю!

— Да они тупые... Главное близко не подпускать и к грибнице не соваться...

— Чё, бля? Какой грибнице? — Похоже, что пацаны с окраин Ленинского района обладали гораздо большим набором сведений об этом виде жор. Я не упустил шанса выведать что-нибудь полезное.

— Вокруг тополя сгоревшего... Тут недалеко, ближе к Светлому... Издалека только видел... Оттуда не возвращаются!

— Хуль ты несёшь? Какого ещё тополя?!

— «Тополь-М»... С-сгорел тут з-зимой... — От страха пацан начал заикаться.

— Много вас тут? — В ответ на мой вопрос бандит снова растеряно заморгал и я решил его немного простимулировать, переставив ствол с маски на его ширинку. — Второй раз не спрашиваю!

— По п-периметру вокруг аэродрома ещё п-пацанов д-двадцать... — По сторонам от глаз, видневшихся за помутневшим стеклом маски потекли слёзы. — Хотели в-вертушку з-захватить...

— И чё не захватили?

— Отстреливаются пока...

— Из чего? Вас же до хуя...

— У них там пулемёты по двум бортам... Не знаю, какие... Рвут насквозь...

А Петров говорил, что «Ансат» был без вооружения... Ну, может, не выставляли наружу просто...

— Кир, ты в порядке? — Со стороны перевёрнутой «буханки» долетел крик Егора.

— В полном! — Рявкнув ответ в сторону, я снова обратился к пленному. — Молодец, чувак. Сдохнешь быстро. До встречи в Вальгалле...

И отправил ему пулю промеж глаз:

— Егор, двигайте сюда!

Пригибаясь, отряд кадетов, одетых в белые костюмы биологической защиты, вскоре перебежал участок поля между подбитым транспортом и ложбиной, постоянно обстреливая левый фланг.

Приземлившись рядом со мной, командир отряда оглядел укрытие ленинских:

— Походу больше зарядов у них и не было... — Он кивнул на пустую шайтан-трубу рядом с одним из трупов.

— Может, у них ещё такие есть. Их тут вокруг координат посадки ещё человек двадцать, если верить вот этому. — Я кивнул на пацана с аккуратной дыркой в стекле маски. — У них тут патовая ситуация, походу. Эти утырки дали вертолёту понять, что он не сможет взлететь под их прицелом. А они пока что не могут к нему подобраться — у того с двух сторон какие-то крупнокалиберные машинки. Кроют подступы на триста шестьдесят градусов.

— А нахера он сюда вообще прилетел, интересно... — Егор оглядел окружавшие нас поля, в которых виднелись одинокие фигуры кашляющих жор, бесцельно бродившие в разных направлениях. — Гиблый райончик-то.

— А вот как раз поэтому и повадился он сюда, как я понимаю. Потому что гиблый райончик. Без людей. Не в первый раз на северо-запад же летает. Судя по всему, тут такой пиздец с самой зимы. И до этого аэродрома детишки из Татищева и Светлого так и не добрались. Потому что сдохли все ещё на подступах. А может и тоже стали вот такими же доходягами. — Я кивнул в сторону ближайшей парочки жор, неуклюже ковылявших по оттаявшей пашне. И заходившихся в тяжёлом кашле через каждые пару секунд. — А значит в резервуарах этой площадки всё ещё есть топливо. Нетронутое никем. Дозаправка у него тут после вылетов.

— Значит... Если мы снимем окружение... То они улетят? — Задавая вопрос, Егор продолжал непрестанно оглядывать окрестности. Хотя его бойцы распределились по ложбинке и крыли все направления согласно предыдущим приказам.

— Может быть. Но если даже улетят - амазонки в Энгельсе всё ещё сидят за радарами. И всё отследят.

— А если не снимем... То ленинские рано или поздно либо приведут машину в негодность, либо захватят?

— Скорее первое. Если у них есть ещё такие ракетницы, то скоро нервы не выдержат. Долго тут среди доходяг они сидеть не будут. И если вертушка не достанется им — она не достанется никому. Может, уже бы не досталась. Да только мы вот некстати приехали. И отвлекли их хотя бы с этого края.

— Я правильно понимаю, что здесь мы их кольцо окружения прорвали?

— Не факт. Но, скорее всего. Сейчас проверим. — Достав бинокль из ранца, я всмотрелся сквозь кусты в сторону Татищевского аэродрома. — Вон она, синяя птица... Вроде никого между нами не видно, укрытий нет. Всё как на ладони. Только доходяги бродят. О, а вон тот «Тополь», о котором этот пацан говорил.

— Тополь?

Я передал Егору бинокль:

— Вон туда глянь. Чуть западнее. Я не могу пока это описать... Но когда ты увидишь, ты это узнаешь...

Кадет направил бинокль в указанном направлении:

— Ебическая сила...

— Точнее не скажешь.

Почерневший остов тягача, перевозившего межконтинентальную ракету, остановился где-то на полпути от аэродрома к расположению ракетной дивизии. Что стало причиной возгорания — уже никто не выяснит. Но вот последствия... Боеголовка ракеты, к счастью, не рванула. Я не был особо силён в принципах и механизмах срабатывания ядерных боеприпасов, но что-то мне подсказывало, что простого пожара вокруг боевой части ракеты было явно недостаточно для активации цепной реакции. Но его точно хватило для того, чтобы какая-то часть радиоактивных материалов проникла наружу. И, судя по всему, осела на небольшой площади вокруг сгоревшего грузовика, перевозившего заряд для одной из ракетных шахт где-то в позиционном районе Таманской ракетной дивизии. На это намекали весьма странного вида наросты, окружавшие сгоревшую машину. Больше всего они были похожи на те грибы, что прорастают по весне первыми, прямо сквозь снег. Сморчки или дождевики... Как то так они называются, не помню. Вот только эти грибы были величиной с новогоднюю ёлку, которую обычно устанавливали на центральной площади Саратова.

Частично поглотив своими телами корпус боевой машины и цилиндр ракеты, гигантские грибы густо проросли вокруг тягача на площади, примерно равной размеру хоккейной коробки. И на ещё большей площади сквозь сырую землю пробивались молодые грибы — ростом всего лишь с собаку.

А вокруг этого биологическо-технологического ансамбля водили хороводы десятки тощих жор, то и дело сотрясающихся от сильного кашля. Пока Егор вглядывался в это необычное зрелище, парочка заражённых подошла к грибнице поближе. И, когда они натолкнулись на молодые поросли, их тут же обдало облако серых спор, выброшенных парой грибов в направлении контакта. Оказавшись внутри пылевого облака, жоры буквально задохнулись от кашля, упав на колени. Но остальные их сородичи тут же устремились в этом направлении. Проковыляв мимо надрывающихся от кашля товарищей, они опустились на четвереньки и припали к тем росткам, которые только что выкинули в воздух заряд спор. И начали спешно их пожирать.

Сожрав молодые грибы от шляпки до корня, жоры снова медленно поднялись на ноги, не спеша огляделись вокруг и снова начали разбредаться по округе, постепенно увеличивая радиус маршрутов, которыми они обходили гигантские грибы по периметру зарослей. Не переставая при этом то и дело заходиться в приступах кашля. А те двое, что приняли на себя заряд спор, наконец-то, перестали задыхаться. И улеглись на месте только что сожранной поросли, не совершая более никаких движений. Очевидно — давая этим начало новому урожаю грибов-мутантов, прорастающих по краям от сгоревшего тягача.

— Ну, по крайней мере с этой стороны выстрелов можно не ждать. — Я забрал у кадета бинокль и осмотрел другой фланг. — А вот там укрытий хватает... Вон, тоже какие-то брошенки, типа той, в которой мы схоронились сначала. Тут какие-то фермы вокруг раньше были, что ли... Причём в то состояние, в котором мы их видим, они пришли задолго до катастрофы. Тут ещё в девяностые локальный постапокалипсис наступил, наверное...

— Так что делать будем? — Пользуясь случаем, Егор поменял магазин в своём автомате на целый. — Пойдём снимать окружение или будем рваться к вертушке?

— Ребята в вертолёте изрешетят нас так же бодро, как и этих. — Я кивнул на трупы ленинских. — Надо дать им понять, что мы на одной стороне. Что их враг — и наш тоже. А, как говорится, враг моего врага — мой друг.

— Ну не знаю... — Егор закончил с перезарядкой и ткнул в плечи своих подчинённых, указывая им на необходимость того же самого действия. — Отец мне как-то рассказал народную африканскую поговорку. Если крокодил сожрал леопарда — то это ещё не делает его твоим другом.

— Вообще, толково, конечно... — Не зря я давно уже проникся к этому парнишке искренним уважением. Из всех кадетов он меньше всего вызывал у меня желание лишний раз поиронизировать над их стараниями. — Это ты к чему?

— Это я к тому, что... А мы точно с ними на одной стороне? Кто знает, кто там на борту? Может вообще такие же каннибалы, как в этой самой «орде», с которой вы на левом берегу столкнулись? — Юный командир отряда снова высказал вполне рациональное предположение.

— Может и так. Но в любом случае - они не бандитские кореша. И пока мы не попытаемся с ними подружиться — не узнаем. А там — видно будет. — Я присмотрелся в бинокль к ближайшим развалинам и, кажется, заметил движение. — А пока в любом случае, наш враг здесь — ленинские. Значит, их нужно уничтожить. Делаем так...

Глава 8. Вариант "Речвокзал"

Выслушав мой план действий, Егор возразил первым:

— Погоди... Я думал, что ты хочешь полностью снять окружение... Борт, конечно, может улететь. Как только поймут, что им больше ничего не грозит при взлёте. Но, типа, засечём посадку опять...

Досылая в патронник «Винчестера» недостающие заряды, я покачал головой в ответ:

— Может. Но, во-первых... Я, пожалуй, всё-таки не верю в то, что пилот боится взлетать, опасаясь получить в борт такую же ракету, как и мы. Ленинские бандиты хоть и отмороженные твари, выжившие в мясорубке первых месяцев пиздеца, но ни разу не спецы по этой части. Я вообще удивлён, как они сообразили, с какого конца выстрел производить.

— Ну нас-то подбили! — Белый позаимствовал у меня бинокль и разглядывал окрестности, пытаясь определить другие позиции противника вдалеке.

— Не подбили. Попали-то под днище. Потому нас и перевернуло. Значит, целиться не умеют. И это при том, что мы были почти вплотную. И ехали черепашьим темпом. А вертушка их к себе близко не подпускает. Не знаю, что там у них за стволы, но есть подозрение, что не чета нашему «покемону». Целят и бьют гораздо дальше. «Корды», небось. С оптикой. Поснимали с армейских бортов и прикрутили на свою тарахтелку. Короче, на таком расстоянии, хрена с два они по нему попадут. И пилот об этом знает.

— Так чего ж тогда не улетает? — Пух был занят тем, что вымазывал слякотью белый защитный комбинезон, позаимствованный в запасниках НИИ «Микроб». Камуфляжных вариантов в лабораториях, само собой не нашлось. И, пользуясь случаем, смекалистый пацан пытался хоть как-то свести на нет демаскирующий фактор.

— Заправиться не успел. Скорее всего, он должен был вернуться в точку вылета. Помните где она?

Пацаны кивнули. А приземистый паренёк, что крыл наш тыл, и которого Егор называл Шотганом, озвучил общую мысль:

— Где-то в Балаково, да?

Я согласно кивнул:

— Оттуда до Энгельса — больше ста километров по прямой. Плюс сюда — тридцать. Если тут он заправлялся прошлый раз и летел отсюда обратно до города химиков, то это ещё полторы сотни. С учётом его кружений над энгельсской промзоной, у него сейчас запаса горючки как раз впритык, чтобы вернуться. Или меньше. И если там, в Балаково, у него нет резерва, то больше он оттуда никуда не полетит. Даже если сможет добраться. А ему всё-таки зачем-то надо периодически заниматься разведкой.

— Ну, допустим, так. А что «во-вторых»? — Егор тоже принялся размазывать грязь по костюму и кивнул остальным. — Маскируйтесь тоже пока.

— Во-вторых, я думаю, что хрена с два мы подойдём к вертолёту достаточно близко, чтобы объясниться. — Закончив с перезарядкой винтовки, я тоже принялся наносить грязь на те части комбинезона, которые ещё не успели измазаться самостоятельно. — Даже если мы покоцаем сейчас тут почти всё окружение, пока эти гопники тупят в своих укрытиях.

— И?

— И потому, если мы не сможем приблизиться к пилоту, то пилот должен сам приблизиться к нам. И при этом, у него не должно быть даже мысли о том, чтобы предварительно перепахать нашу позицию из своих пулемётов. Сечёшь теперь?

— Ага... — Егор, наконец-то, сообразил, зачем нам нужно прорываться именно к тому ангару, на который я указал, когда делился с кадетами своим планом. — Думаешь, там топливо?

— Это ближайшее здание к точке его посадки. — Я забрал бинокль у Белого и всмотрелся в сторону ангара, располагавшегося метрах в пятидесяти слева от вертолёта. — Если бы его резервы хранились где-то ещё — он сел бы поближе к тому месту. Площадок то — вон сколько. Но сейчас он зачем-то именно здесь.

— А если всё-таки расстреляет? — Подал голос Пух. — Нам же кранты, даже если укроемся. Горючка рванёт!

Я покачал головой, одновременно размазывая по головной части защитного костюма сырую глину, смешанную с молодой травой:

— Если бы у него был запасной схрон поблизости — уже бы улетел туда. Не будет он сам себе в ногу стрелять. Да и насчёт «рванёт»... Канистры с бензином взрываются от попадания пули только в кино и играх. Протечек он испугается. Или она. Кто бы там ни был за штурвалом.

Повисла небольшая пауза, в течение которой тишину нарушало только завывание ветра и кашель доходяг, которые бесцельно бродили по полю неподалёку от нас. Кажется, их стало немного больше. То ли их привлёк недавний выброс спор, то ли шум битвы.

Первым молчаливое раздумье нарушил Егор:

— И поэтому ты хочешь пострелять ленинских только для вида? Чтобы пилот понял, что мы на его стороне?

— Нужно чтобы он, как минимум, понял, что мы не с ними. Возможно, он руководствуется той же логикой, что и африканские друзья твоего отца. И увидит в нас всего лишь крокодила, который пожирает леопарда. Но, если мы обозначим свою сторону, то он хотя бы задумается о том, что мы можем быть не настолько опасны для него, как бандиты из Елшанки. А сейчас он любое движение в свою сторону воспринимает как агрессию. И нам к нему без потерь не подобраться.

— Значит, идём по часовой, выбиваем этих мудил вон в тех фермах и потом подходим к ангару так, чтобы он был всё время был между нами и вертушкой. С запада. Правильно понял? — Егор оглядел своё отделение, убеждаясь в том, что все бойцы слышали план действий.

— И потом постоянно пасём левый фланг. Там очередной отряд ленинских должен быть, дальше по часовой. Который замыкает окружение с северо-запада. Тоже в каком-нибудь овраге засели. Или развалинах. Отсюда не видно.

— Окей, но это всё стратегия. — Егор осторожно выглянул из укрытия в строну ближайшей складки местности. — А чё по тактике? Как нам туда подобраться без потерь? Тут же всё как на ладони, травы толком нет, даже ползущих заметят. Они вон и сами не высовываются, хотя наверняка поняли, что их корешам тут кранты. Знают, что не дойдут даже до середины дистанции.

— По любому они из разных районов. Каким-то чудом договорились, но друг друга не особо жалеют. Будем пробовать вариант «Речвокзал». — Заметив недоумевающие взгляды сквозь маски, я кивнул на светловолосого паренька. — Вон Белый в курсе. Мы с ним вас так из-под Лётки вытаскивали в апреле. Тогда, конечно, темно было... Но тут доходяг можно собрать гораздо больше. Ещё и ветер разгулялся... Так... Признавайтесь, у кого хавка с собой?

Все пацаны одновременно посмотрели на Пуха.

— А чё... Вдруг мы надолго. — Упитанный автоматчик пожал плечами и полез к себе в ранец. — Своя ноша не тянет.

— Я бы всё равно не советовал тебе тут жрать. А то таким же как они станешь. — Я кивнул в сторону ближайшего жоры.

— Ну, может, потом...

— Суп с котом. Всё что у нас с собой — оружие, ранцы — в спирт на сутки. А потом ещё и в бензин, на всякий пожарный... А то и в городе вот такие грибочки прорастут. — Я кивнул на заросший тягач, вокруг которого продолжали хороводить доходяги. — Интересно, почему у него топливо в ракете не рвануло. Наверное, какая-то защита всё-таки есть на случай возгорания.

— Чё он тут вообще тут делает посреди поля... — Все кадеты повернулись в сторону сгоревшей машины. — Они по дорогам из принципа не ездят, что ли?

— Может, ехали шахту перезаряжать. К ним дорог не делают.

— А чё, где-то тут рядом ракетная шахта? — Шотган проявил любопытство, достойное любого мальчишки. — Круто!

— Где-то на семи тысячах квадратных километров вокруг нас. Если мне не изменяет память, позиционный район у этой дивизии примерно такого размера. Вот по нему и разбросаны ракетные шахты, около сотни.

— А вы откуда знаете? — Пух, наконец-то нарыл в рюкзачке непочатый шоколадный батончик и протянул мне с плохо скрываемым сожалением. — Служили там?

— Ну это не военная тайна. — Я принял лакомство и осмотрелся, пытаясь по колебанию сухостоя определить направление ветра. — Военная тайна — это то, где именно находятся такие шахты. Вот поэтому к ним и не тянут дороги. Равно как и указатели не ставят.

Достав из своего ранца пакет с запасным белым комбинезоном, я разорвал полиэтилен и приготовил для консервации остатков поспешно вскрытой шоколадки. Куском стерильной ткани, отрезанным ножом от комбинезона, обернул батончик — так чтобы не касаться его своей рукавицей и не измазать её в шоколаде. Отломав примерно треть, я быстро завернул остальное в полиэтилен. И в сторону укрытия ленинских тут же полетела пахнущая ванилью, карамелью и арахисами белая тряпка. Развернувшись на лету, она освободила ароматный кусок десерта, и он упал куда-то на землю метрах в двадцати от нас.

— Теперь ждём нашу массовку...

— Чё-то не особо быстро набегают... — Через пару минут ожидания голос подал Пух. Должно быть, всё ещё жалея о таком нерациональном использовании деликатесных продуктов питания.

— Ветер пока не туда. — Возле места падения шоколадки и правда пока никого не было. Только пара жор невдалеке заводили носами, пытаясь определить, откуда вдруг так вкусно запахло. — Сейчас опять поменяется. И дунет на «МАЗ». Оттуда их основное кубло и подтянется.

— А это«МАЗ»? — Юрок пригляделся в бинокль к заросшему тягачу. — Вот бы на таком прокатиться!

Пацаны выразили согласие дружным угуканьем.

— Дорогое удовольствие по нынешним временам. Он почти ведро солярки сжигает только для того, чтобы завестись и с места тронуться.

— Ничоси...

— Сорок тонн, «ничоси». И ракета примерно столько же.

— Да-а-а... — Поражённый мощью ядерного щита погибшего отечества, Юрок продолжал наблюдение за центром скопления. — А чё это за грибы, как думаете?

— Подтопольники... Хер их знает. Не грибник. — Я присмотрелся к сухой траве — вроде бы ветер снова менялся. — Юрок, я с тобой не то что под пулями вместе ходил... Уже даже водки глотнули на пару. Давай на «ты», а? Чё ты всё... И остальные тоже.

Пулемётчик обернулся и, улыбнувшись одними глазами, согласно пожал плечами, выразив общее мнение.

— Вроде зашевелились... — Пух снова подал голос.

Толпа, водящая неспешные хороводы вокруг грибницы развернулась против ветра, который, очевидно, наконец-то принёс к ним кондитерские ароматы. И не торопясь двинулись в нашу сторону.

— Эти совсем медленно ходят. Обычные уже бы скакали наперегонки. — Шотган выразил экспертное мнение. — У меня один раз пакет с гречкой из бомбоубежища в руках порвался, когда запасы оттуда таскали — я еле успел до ограды добежать.

— Тем лучше. — Я убрал свёрток с шоколадом в карман комбинезона, располагавшийся на животе. — Значит, ползком за ними угонимся. Сейчас как мимо пройдут — сразу вылезаем.

Тяжело дышащие и постоянно заходящиеся в надрывном кашле жоры неторопливо прошли мимо нашей ложбинки, неуклюже проваливаясь в сырую пашню. Кто-то обошёл вокруг, а кто-то пошёл прямиком через наше укрытие. Посторонившись, пацаны пропустили мимо себя пару доходяг в грязных армейских бушлатах. Ракетчики... Перейдя по яме, жоры тут же начали карабкаться наверх, стараясь не отстать от сородичей. Но один из них на минуту остановился и как следует прокашлялся, харкнув на землю мутной мокротой, совсем рядом со мной. Присмотревшись, я заметил, как в пузырящейся жиже плавают какие-то редкие мелкие чёрные точки.

— Всюду жизнь... Ладно, вроде достаточно густая толпа. Лезем! — И мы медленно поползли наверх, вслед за доходягами в камуфляжных бушлатах, всматриваясь сквозь неспешно переступающие ноги в место дислокации бандитов.

Но не успел наш отряд преодолеть и пяток метров, как за ногу меня задёргал один из юных бойцов, и послышался сдавленный шёпот:

— Кир! Кир!

— Да чё ещё... — Я раздражённо обернулся, стараясь не поднимать голову в перемазанном грязью колпаке защитного костюма слишком высоко.

— Смотри! Тягач! — Шотган указал совсем не в том направлении, где стоял сгоревший многотонный «МАЗ». Потому что тягача там больше не было. Он медленно полз следом за покинувшей его толпой в нескольких десятках метров от предыдущего места стоянки. Вместе со всеми своими гигантскими наростами.

— Срань господня... — Мне было плохо отсюда видно, но, похоже, спущенные колёса почти не крутились, раздвигая собой сырую землю. В движение огромную массу приводили явно не они. И не двигатель. Над полем по-прежнему стояла тишина, нарушаемая только ветром и покашливанием нашей массовки.

— Вот почему он тут посреди поля застрял... — Шотган, как замыкающий, начал беспокоиться раньше остальных. — Блин, прямо за нами ползёт!

— Не за нами, а за ними. — Я кивнул на толпу жор, понемногу окружающих место падения куска шоколадки. — Давай, не тормози! Ползём дальше!

Со стороны развалин, в которых прятались ленинские, послышались отдельные вопросительные восклицания. Но жоры были ещё слишком далеко от них, чтобы побеспокоить основательнее. Похоже, малолетних бандитов тоже удивил вид ползущей по полю сгоревшей машины. И теперь они могли легче нас заметить, чем если бы смотрели только на скопление вокруг лакомства.

— Может, в сторону отползём? Прям чё-то догоняет... — Шотган снова задёргал меня за штанину, постоянно озираясь на приближающуюся колёсную грибницу.

— Засекут! Лучше ползи быстрее! — Достигнув края толпы, обступившей центральную кучу-малу, пытавшуюся добраться до шоколада первым, я развернул полиэтилен, отломил куском ткани ещё треть батончика и швырнул как можно дальше в сторону развалин. Из положения лёжа бросок получился не таким далёким — перелетев через толпу, кусок батончика упал метрах в пятнадцати от нас. А до укрытия бандитов было ещё примерно в три раза больше.

Спешно завернув остаток десерта обратно в полиэтилен, измазав его для верности в грязи, я тут же пополз следом за медленно смещающейся толпой, подбадривая кадетов. Которые тоже начали опасливо вертеть головой в сторону новой угрозы:

— Э, кроты-убийцы! Не тормозим! — Но всё-таки обернулся сам и, пропуская бойцов вперёд, присмотрелся к надвигающейся махине. Между ней и той ямой, в которой до сих пор валялись трупы ленинских, осталось несколько десятков метров. И расстояние сокращалось со скоростью быстрого шага.

Очередь последнего ломтика шоколадки настала быстро. Обогнув несколько тощих тел, раздавленных сородичами в общей свалке, я подполз к остановившейся толпе и расчехлил оставшийся кусочек. Вложив в бросок как можно больше силы, я рискнул и немного привстал для лучшего замаха. Получилось лучше, чем во второй раз. Теперь толпа должна была сместиться к развалинам почти вплотную. И тогда можно будет немного посторониться, чтобы не попасть под многотонную грибницу. В тоже время оставаясь вне сектора обзора противников.

— Догоняет, Кир! Догоняет!

— Шотган, затнись! — Зашипел я на прикрывающего тыл бойца. — Сейчас сместимся, не ссы! Когда толпа поближе к бандитам подойдёт. Давай вперёд, я теперь с тыла буду.

Пропуская пацана, я продолжил наблюдение за перемещением ракетоносца — тягач, тем временем, уже начал перебираться через нашу ложбинку. Уткнувшись бампером в край ямы, машина на пару секунд остановилась. И тут же послышался весьма неприличный шум, как будто рядом с нами пускал ветры какой-то великан. С этим звуком двойная кабина тягача приподнялась, выворачивая бампером комья земли, а по сторонам от восьми пар колёс полетели брызги слякоти, словно выдуваемые из-под днища мощным компрессором. И закопчённый «МАЗ» снова продолжил движение в нашу сторону, постепенно выбираясь из низины.

— Влево! Ползите влево. Сейчас пропус... — Мне не дали договорить первые выстрелы, прозвучавшие из недалёких укрытий. К счастью, стреляли не по нам. У бандитов таки не выдержали нервы. И они начали отстреливать передние ряды приближающихся жор.

Пули и картечь с хлюпаньем входили в тощие тела задыхающихся доходяг — над головами задних рядом то тут, то там полетели кровавые брызги от лопнувших черепов и разорванных шей.

— Стоп! Дальше нельзя! На виду будем!

— А куда тогда?

Прежде чем ответить, я оглянулся. Тягач почти догнал нас. И теперь, помимо шороха и хлюпанья, которые издавали комья перепаханной земли, выворачиваемые почти неподвижными колёсами, стали слышны другие звуки. Под машиной словно работал какой-то гигантский кишечник — то и дело перегоняя газы внутри себя из отдела в отдел. Урчание и бурление нарастало по мере приближения отвратительной грибницы.

— Пух! Колись, по любому чего-нибудь ещё заначил! Нужно ещё на один бросок. — Перекрикивая редкие выстрелы и бурление приближающегося грибного «кишечника», я заметил, как кадет, замялся. И понял, что прав. — Давай! Иначе первым на штурм отсюда побежишь!

— Еды больше нет, честно! Только сок!

— Твою маму, Пух! Какая разница!? Лишь бы не минералка! Давай сюда быстрее, не тупи! — Рискуя быть замеченным, я орал уже почти во весь голос.

— Ну ты ж сказал «еда»... — Кадет снова полез в ранец и спешно вытащил оттуда двухсотграммовый пакетик яблочного сока. — Сок это же не еда...

— Да тебе ничё не еда, что меньше тысячи калорий. — Я поймал подброшенный ко мне пакетик. — Йокодзуна на минималках...

— Кир! — Шотган, пролезший вперёд почти до Егора, который двигался во главе отряда, обернулся и показал мне за спину. — Щемись!

Я откатился влево не оборачиваясь — на столько, на сколько позволяло наше живое прикрытие, чтобы не оказаться на виду у стрелков. И на то место, где я только что лежал, бухнул ком земли, вывороченный передним колесом тягача. А через секунду по нему проползла серо-чёрная масса грибного тела, волочащегося по бокам от машины. В полуметре от моего лица.

Сморщенная поверхность вибрирующей массы внезапно резко надулась и разгладила на себе все складки. Послышалось характерное урчание — газы быстро перетекали из глубины грибного тела к этому краю. И надувшийся серый пузырь тут же лопнул, выдохнув мне в лицо серое облако спор.

— Мы вместе...

Живая пыль облепила весь прозрачный визор головной части защитного костюма. Но какая-то часть этого дерьма всё-таки проникает сквозь все препятствия — я сделал попытку протереть визор, но тут же понял, что мышцы рук отказываются мне повиноваться. Хоть язык ещё ворочался:

— Пух! — Упитанный кадет был ко мне ближе остальных. — Пух! Ползи сюда!

— Зачем? Сам давай отползай!

— Сука... Ползи, тебе говорят!

— Пух, блядь! — Обернувшись, Егор рявкнул на него гораздо сильнее, чем я. — Ты у меня всё лето в наряде по толчкам будешь! Ползи!

— Да ладно-ладно. — Кадет развернулся на пузе и опасливо приблизился, брезгливо косясь на продвигающуюся мимо нас серую бурлящую массу. — Ты чего? Ранило?

— Возьми сок... — Пришлось сделать паузу, пока звучала особо длинная череда выстрелов, косивших первые ряды доходяг. — Пробей дырку и швыряй через толпу в укрепления.

Пока кадет неловко возился с упаковкой рукавицами, отрывая соломинку, прилепленную к ней сбоку, я продолжил инструктаж, перекрикивая сиплым голосом бурление внутри ползущей мимо грибницы и выстрелы:

— Потом вытащи из кармана ранца инъектор и зафигачь мне его в шею. Прямо через одежду!

— Окей... — Пух, наконец, справился с соломинкой, кое-как перехватил её скользкими от грязи руками и проткнул фольгу на верхней части коробочки. — Кидать?

— Кидай!

Размахнувшись, кадет швырнул коробку в сторону останков строений, из которых ленинские вели беспорядочный огонь по толпе заражённых.

— Ох! — Красный фонтанчик выплеснулся на землю позади бойца. И грязно-белый бок его защитного комбинезона медленно начал окрашиваться в тёмно-красный цвет.

Глава 9. Тебя зовут Егор Прохоров?

В такие моменты полезно остановиться и взять паузу на размышление. Или, как говаривал мой бывший начальник, «отпустить ситуацию» - особенно в ответ на вопросы о том, почему мы вынуждены бесплатно перерабатывать по три-четыре часа почти каждый день. Редкостный идиот. Не зря я размазал его по стенке одним из первых. Потому что никто и ничто не даст вам возможности остановить время, и «отпустить ситуацию» тогда, когда ситуация сама берёт тебя мощной пятернёй за яйца и делает своей сучкой, не смотря на слабые возражения. И на самом деле всё будет выглядеть примерно так, как виделось мне сейчас сквозь мутное стекло визора, залепленное грязью и грибной пыльцой.

— А-А-А-А-А-А!!! — Пух орал рядом со мной, перекрикивая и канонаду и работу грибного «кишечника», деловито проползающего мимо нас с ним в направлении брошенной упаковки сока. — Я ранен! Ранен!!!

— Заткнись, блядь!!! — Все пацаны, кроме Юрка, развернулись и поползли к нам обратно. По приказу Егора, пулемётчик снова разложил сошки и нацелился сквозь медленно переступающие ноги толпы жор в сторону развалин.

А из остатков ветхих построек в нашу сторону продолжалась стрельба.

Толпа неумолимо редела. Но теперь тела, подкошенные выстрелами ленинских, образовывали что-то вроде укрытия между нашей позицией и их. Было не ясно, услышали ли бандиты вопли раненого кадета, но видеть нас они пока что точно не могли.

Да и стал бы кто-то вглядываться куда-то под ноги наступающей толпе доходяг, когда за ними прямо на тебя прёт закопчённая махина на восьми ведущих осях. С водружённой на неё ядерной межконтинентальной ракетой. Обросшей гигантскими сморчками, то раздувающимися, то сдувающимися обратно. А ведь у них нет даже костюмов. Только школьные противогазы из кабинетов ОБЖ.

— А-А-А-А... Ай! — Пух, наконец, заткнулся, словив от Шотгана крепкий подзатыльник — коренастый паренёк дополз до нас первым. И тут же принялся распаковывать свой ранец — на такой случай у каждого была припасена упаковка скотча.

— Рёбра болят? Или только по верху прошло? — Заклеивая прорехи в комбинезоне, Шотган пытался определить тяжесть ранения. — Кровь, вроде тёмная, артерий не задело...

— Не знаю! Всё болит! Весь бок! — Пух, почуяв заботу, продолжил истерить с удвоенной силой. — Мне чё, край, пацаны, да?! Только не бросайте меня здесь, вместе с этими! Ай!

На этот раз отрезвляющим подзатыльником его наградил Белый, добравшись до нас вторым:

— Кир ты как?

— Ин... Инъектор... — Язык уже начал заплетаться.

Паренёк всё понял и полез ко мне в карман ранца за славиным чудо-зельем.

— Куда колоть?

Мой сиплый ответ заглушил гул, исходящий со стороны тягача. Оказавшись посреди расступившейся толпы жор, «МАЗ» наехал на участок пашни, усыпанный подстреленными телами. Грибница остановилась и мелко завибрировала, постепенно сдуваясь в размерах. И тут же резко снова распухла, натянув все складки сморщенных шляпок пузырями воздуха. Некоторых убитых жор, валяющихся по обе стороны от вездехода, затянуло под колёса вместе с комьями земли.

После этого грибница стихла и продолжила работать в обычном режиме — медленно раздуваясь и сдуваясь то тут то там. Вперёд за запахом сока тягач пока не двигался.

— Ш... Ш-шея...

Белый каким-то чудом не только смог расслышать моё слабеющее шипение, но и правильно его трактовать. Он быстро снял защитный колпачок и ткнул инъектором мне под маской сбоку. Убедившись, что резервуар опустел, кадет вытащил иглу и принялся заклеивать дырку скотчем. Который как раз освободился после того, как Шотган подлатал им прорехи в костюме Пуха:

— По касательной, вроде... Или навылет. Раз ты не кашляешь, значит, лёгкие не задело.

— Перевязать же надо!

— Хочешь, чтобы мы прямо тут тебя раздели? Под грибочками?

— Нет... Но когда... Где? — Пух вроде подуспокоился, но продолжал ныть. — Я же кровью истеку...

— Прижми локоть к ране. Крепче! — Ко мне вернулся дар речи. — Шот, прилепи ему руку,чтобы сам себе зажимал. Примотай вокруг, а левой пусть автомат тащит.

— Да как же я стрелять буду!?

— Прояви смекалку, боец! — Чувствительность понемногу возвращалась к конечностям — очень захотелось тоже отвесить ему отцовскую оплеуху. — Иные и без рук стреляют!

Но времени на воспитание не было. Выстрелы со стороны укрытий стали редки и через пару секунд прекратились, не смотря на то, что оставшиеся на ногах жоры всё ещё ковыляли в ту сторону, неловко переступая через раненных и убитых сородичей. А тягач всё ещё стоял на месте.

— Перезаряжаются! Самое время атаковать! Егор, давай гранату туда и все разом с длинными очередями — на штурм! — Приподнимаясь, я достал из-за спины свой «калашников» и взвёл затвор. — Пли!

— Ф-Фомп! — Четвёртая граната за сегодня выскочила из широкого дула РГ-6. С такого расстояния было несложно попасть прямо в центр защитных позиций.

— Блеа... — Одновременное восклицание нескольких мальчишеских голосов прервал грохот взрыва, выбросивший из-за пошарпанных кирпичных кладок комья земли и растерзанное туловище какого-то неудачника. Хлопнувшись в нескольких шагах от подступающих жор на землю, тело больше не двигалось, лишь выпуская лёгкий дымок из тех мест, где сквозь одежду в тело вонзились раскалённые осколки.

— Ура-а-а-а!!! — Вскочив на ноги, все, кроме раненого Пуха, побежали вперёд к стенам, непрерывно покрывая их рядами отметин от выстрелов. Ветхие стены из дешёвого размокшего кирпича с такого расстояния пробивались насквозь даже кадетскими «укоротами».

Поднимаясь, я протёр визор и потянул наверх тяжеленного раненого:

— Подъём! В морге отоспишься! В атаку!!! — Придерживая Пуха одной рукой, второй я зажал приклад подмышкой и тоже начал расстреливать тот край стен, который ещё оставался необработанным, показывая кадету пример того, как он может стрелять с одной свободной рукой.

— Ура-а-а-а!!! — Пух, наконец, воспрял духом от грохота шепелявых очередей и тоже зафиксировал свой ствол под левой рукой. — Эта вам за сеструху мою, твари!!!

Длинная очередь из его автомата легла поперёк ряда дырок, которые оставило на стене моё оружие.

Егор, Юрок, Шотган и Белый быстро достигли границы укреплений и попрыгали за невысокие стенки, оставшиеся от какого-то коровника. И, к тому моменту, когда мы с Пухом доковыляли до укрытий, они уже добивали последних противников.

Нашему виду предстали замызганные кровью стены и бетонные полы. Многие здесь были мертвы ещё до того, как за стены проникли кадеты. Тела валялись вдоль стен, словив автоматные очереди или осколки гранаты.

Одному пареньку с голубой повязкой на плече взрывом оторвало обе ступни. И от мучений его сейчас избавлял Егор, методично расплющивая страдающее лицо стальным прикладом.

Белый сидел верхом на другом раненом гопнике и душил его своим "укоротом". Выпустив изо рта сгусток крови, раненый пацан довольно быстро затих и перестал перебирать изрезанными голыми ногами — осколки и взрывная волна практически лишили его чётких штанов с тремя козырными полосками на лампасах.

Юрок в это время полоснул короткой очередью с рук дальнее сооружение, в разбитом окне которого стало заметно движение. Пулемёт пробил и эту стену, достав укрывшегося за ней противника. Судя по сдавленным стонам — наглухо.

А Шотган без затей воткнул ствол в зубы тому недобитку, что был поближе, и выдал ему в рот короткую очередь, опустошив остатки магазина. Превратив нижнюю часть лица малолетнего бандита в дымящийся обожжённый фарш с фрагментами зубов.

Все почти одновременно обернулись на меня, когда мы с Пухом неуклюже перевалились через укрытие. В их глазах сейчас не оставалось даже тени того пацанского задора, который я то и дело замечал у кадетов в те апрельские деньки, когда мы с Алиной впервые оказались в их расположении. Сейчас на меня смотрели четыре пары глаз угрюмых стариков, повзрослевших за месяц на десятки лет. Глаза хладнокровных убийц.

Даже Пух не особо расчувствовался при виде того, что обычно представляет из себя зачищенное укрепление. В отряде Егора он тоже видел такое далеко не в первый раз:

— Это все что ли? — Кажется, он даже был немного разочарован тем, что мы не успели принять участие в ближнем бою.

— Все. — Юрок повёл стволом за дальнюю стену, чтобы убедиться в эффективности своей стрельбы. — Тут только двухсотые.

— Втыкайте новые магазины и бегом к ангару! — Я отпустил упитанного кадета. — Всё время постреливайте по левому флангу, чтобы не могли прицелиться.

— Может лучше ползком? — Егор сначала помог перезарядиться Пуху, который лишь неловко поводил оружием в свободной руке.

— По бегущим труднее попасть. Травы там тоже нет, внизу всех увидят. И постарайтесь как можно быстрее забежать за ангар так, чтобы он был между вами и вертолётом. — Я поискал глазами упаковку сока, которую зашвырнул сюда пухлый кадет — к ней уже подбирался один из доходяг. — Щас там тоже массовку сделаем, на всякий...

Подбежав к порваной коробке, я отпихнул жору с разбега так, что того перекинуло обратно за стенку. И, предварительно обхватив сок тряпкой из разрезанного комбинезона, кинул его остатки в сторону вертолёта. Сама вертушка располагалась от нас в паре сотен метров, если не больше. Но если жоры сейчас столпятся в том месте, куда упал сок, то пилот так и не успеет понять, что мы направились в его сторону. И не станет пытаться нас остановить из своих снайперских пулемётов.

Вместе с уцелевшими доходягами в новом направлении двинулся и обгоревший тягач. Выбросив из под себя брызги слякоти мощными потоками воздуха, он повернулся и неспешно пополз в сторону. На том месте, где он стоял раньше, осталась только тёмная влажная почва и следы от колёс. Ни одного трупа жоры, подстреленного ленинскими, на этом пятачке больше не лежало.

— Не расслабляйтесь, всё только начинается! — Наблюдая, как плотность толпы растёт в том месте, где приземлилась приманка, я дал дальнейшие команды. — Друг за другом. Бегом, не останавливаться! Дистанция пять метров. Короткими — вон по тем кустам. Егор, пальни гранату туда же, пусть пыль между нами поднимет. Хоть какая-то завеса...

Взрыв выпущенного боеприпаса, упавшего примерно посередине дистанции между нашим маршрутом и следующим укрытием ленинских, поднял вверх крупные и мелкие комья грязи. Вместе с которыми вниз медленно оседали мелкие частицы испарившейся слякоти.

Кадеты двигались чуть пригнувшись, постоянно плюясь огнём в сторону указанных кустов. Не сразу, но оттуда тоже начали отвечать. Автоматического оружия не было и у этой кучки гопников — по земле вскочили одинокие фонтанчики грязи, поднятые недолетавшими пулями, выпущенными из охотничьих карабинов. Несколько пуль прожужжало мимо между бегущими кадетами.

Несколько участков земли рядом с нами вспахали заряды картечи. И один такой всполох пришёлся аккурат на то место, где передо мной бежал замыкающий Шотган.

— Уф-ф... — Боец запнулся, но не упал. Прихрамывая на правую ногу, он продолжил спешно шагать следом за товарищами. Но перестал стрелять, опираясь одной рукой на колено уцелевшей ноги.

— Задело? — Я быстро догнал его и подхватил под руку слева.

— В пятку... Вроде не пуля, могу идти.

— Стреляй вон как Пух. Одной рукой. — Я кивнул на бойца, которому помогал идти с другой стороны. Теперь я тащил на себе двоих кадетов, которые по обе стороны от меня палили короткими очередями в сторону огрызающихся ленинских бандитов.

— КДУХ-ТУХ-ТУХ! КДУХ-ТУХ-ТУХ-ТУХ! — Неожиданно застрекотал пулемёт со стороны вертолёта. К счастью — не по нам, а по идущему параллельным курсом тягачу с грибами, за которым нас ещё не было видно. Крупнокалиберные пули точно ложились в шляпки грибов, пробивая их навылет. И вылетая по другую сторону наростов, снаряды оставляли за собой шлейфы из завитых в спираль облачков спор. Несколько пуль отрикошетили от кабины и корпуса ракеты, кое-где ещё видневшегося между наростами.

— Вот это он зря... — Закончить мысль мне не дал дружный вой тех доходяг, которые шли рядом с ракетовозом.

— Защити нас!!!

Вскоре, с перерывом на короткое откашливание, завыли не только те особи, что были поблизости, но и все одиночки, бродившие по полям, окружающим Татищевский аэродром. Нарастающий ор даже заставил бандитов на некоторое время прекратить стрельбу. Сейчас они, должно быть, пытались понять, что произошло. И не является ли бунт заражённых доходяг вокруг них новой опасностью.

Эта пауза позволила нам легко преодолеть остаток пути до ангара и спешно скрыться за его углом из сектора, доступного для обстрела из кустов с бандитами.

— Чё они орут? — Шотган первым озвучил общий вопрос, когда мы остановились, привалившись к стене здания.

— Переживают за пахана. Вон смотри. — Я указал на отдельные кучки жор, которые спешно начали ковылять в сторону сгоревшего тягача. Движение всех доходяг, разошедшимся по полям, тоже резко стало направлено в одну точку — к страдающей грибнице. Дрожа, пыхтя и раздуваясь, шляпки гигантских наростов ещё немного увеличились в размерах. Не смотря на то, что пулемёт продолжал проделывать в ней новые дырки редкими короткими очередями.

— Кажется, нам надо искать укрытие... — Пух высказал вполне рациональную мысль. Под продолжающимся обстрелом со стороны вертушки, грибы начали напоминать надувные шарики, которые раздулись уже гораздо больше расчётного объёма.

— Вон вход! — Шотган потянул нас вслед за остальными пацанами, которые тоже не сговариваясь, поспешили к двойным дверям в боковой стене ангара.

Достигнув их первым, Егор снёс ржавую щеколду с навесным замком парой ударов приклада. Сама по себе щеколда была толстой, но вот скобы, в которые она была вставлена, держались на прогнившей деревянной основе.

Ввалившись в распахнутый вход, мы услышали снаружи громкий хлопок, от которого сотряслись окружавшие нас стены. И, затворяя дверь, я успел заметить, что большая часть шляпок грибов разметалась по сторонам от тягача крупными лоскутами. А вокруг машины оседала тёмная туча спор — разносясь ветром на десятки метров в стороны. Ближайшие доходяги немедленно набросились на опавшие сморщенные серые лоскуты и принялись жадно их пожирать. Я не стал вести дальнейшие наблюдения и прикрыл двери.

Обнаружив себя в полутёмном помещении, свет в которое проникал только через приоткрытые ворота в передней части ангара — в той стороне, которая выходила на место посадки вертолёта — мы огляделись.

Как я и предполагал, почти весь ангар был уставлен бочками с топливом. Эскадрилье вертолётов, обслуживающей ракетную дивизию, такого запаса хватило бы на пару недель ежедневных полётов. А нашему одинокому лётчику — на десятки подобных разведывательных экспедиций.

А в центре просторного здания стоял ещё один тягач. Точно такой же МЗКТ-79221, что стоял сейчас недалеко от нас в поле, покрываясь сейчас ровным слоем грибных спор. Но этот был целый, без груза. И покрыт он был лишь тонким слоем обычной степной пыли.

— Ну чё... Все целы? — Егор обвёл взглядом вверенное подразделение. — Пух, ты как?

— Норм... — Плотный пацан окончательно пришёл в себя после шока. И в его взгляде начало проявляться то же настроение, что и остальных молодых бойцов. — Болит, но терпимо.

— Я тоже. — Шотган уже самостоятельно лепил скотч на пятку своего комбинезона, порванного ударом картечи. — Что дальше?

— Дальше пойдём на контакт. — Я тоже осмотрел всех присутствующих в поисках признаков добровольцев. — Развернём белую тряпку и посмотрим на реакцию.

— Я пойду. — Егор сразу понял, зачем я всматриваюсь в глаза его подчинённым.

— Не торопись, командир... Пух?

— А? — Пацан уже понял, что сейчас его попросят сделать то, от чего он не сможет отказаться. Но инстинктивно пытался тянуть время.

— Ты ранен и это по тебе видно. И ты... При всём уважении... Не выглядишь как пёс войны. — Я достал обрывки запасного комбинезона и вручил ему. — Тебя они испугаются с наименьшей вероятностью. Помаши сначала из-за дверей, а потом медленно выходи. Ствол сразу повернётся в твою сторону, будь готов и не дрейфь. Помни, что он ссыт стрелять в сторону ангара. Его калибр тут сразу целые ряды бочек продырявят. Ему это совсем не нужно. И у тебя будет шанс объясниться.

— Всё равно я пойду с ним! — Егор продолжал упрямствовать. Встретившись с ним взглядом, я сразу понял, что мне его не переубедить.

Я мог только развести руками:

— Шуруйте. Пока ленинские не очухались. — Вдалеке раздавались одинокие редкие выстрелы. Должно быть гопники отстреливали тех жор, что спешили мимо их укрытий к лопнувшим грибам. И пока не спешили нас преследовать.

Пух вздохнул, принял у меня белую тряпку и обречённо захромал к приоткрытым воротам. Егор пошёл рядом с ним, готовый поддержать товарища в любой момент.

Просунув руку между створок ворот, упитанный кадет несколько раз резко взмахнул полотном. И лишь потом осторожно выглянул наружу.

— Вроде пока всё как надо... — Шотган еле слышно выдохнул свои мысли вслух.

— Эй! Мы вам не враги! — Шагнув за ворота, Пух начал приглушённо кричать сквозь двойной слой защиты. — Мы представляем Министерство Внутренних Дел Российской Федерации! Кадетский корпус!!!

— Вас окружают бандитские формирования! Мы поможем вам снять осаду! — Егор присоединился к его воплям. Будучи целым, он голосил гораздо громче. — Назовите себя!

Пока было неясно, расслышал ли их пилот. Но выстрелов по-прежнему не было. Ни предупредительных, ни на поражение. И двигатели вертолёта всё также молчали.

— Будьте тут, кройте дверь. Пойду гляну, чё там творится. — Я всё же решил тоже поучаствовать в переговорах. И для начала посмотреть на их ход из укрытия.

Достигнув щели в воротах, я выглянул наружу. Выдвинутый из салона ствол пулемёта был нацелен в нашу сторону, как я и ожидал. Точно «Корд». Щуплая фигура стрелка, одетая в лётную куртку с меховым воротником — совсем не по размеру — сейчас прильнула к оптике оружия и разглядывала кадетов через неё. Наверное, в прицел сейчас можно было разглядеть даже цвет их глаз. Лицо же самого стрелка, скрытое маской, было не разобрать. Но из-под лётного шлемофона пулемётчика выбивались длинные рыжие волосы, заметные даже на таком расстоянии.

А с другой стороны вертолёта отделилась невысокая фигура в такой же лётной куртке и ватных штанах со множеством карманов. И на голове лётчика был точно такой же шлем, а лицо тоже закрывала газовая маска. Поэтому трудно было сказать, какого он возраста. В руках пилот сжимал какой-то небольшой тёмный пистолет, нацелив его в кадетов.

Постояв пару секунд и выслушав всё, что имели ему сообщить пацаны, лётчик оглянулся на стрелка в салон, словно что-то выслушивал. И через пару секунд медленно двинулся в нашем направлении.

Не опуская ствол, он осторожно приблизился на расстояние, достаточное для того, чтобы мы услышали его слова:

— Ты! — Пилот ткнул стволом в командира отряда. Голос взрослый. — Тебя зовут Егор Прохоров?

Паренёк немного опешил, но через секунду согласно кивнул:

— Да... А мы знакомы?

— Мы нет... Но... — Тут лётчик осёкся и склонил голову, явно прислушиваясь к тому, что ему говорил напарник через встроенную в шлем рацию. И через миг он уставился в дверной проём, прямо на меня. Тут же перенацелив ствол в мою сторону. Револьвер какой-то... Военным лётчикам такие не выдают.

— Точно? Но он же... Точно он? — Пилот, продолжая беседу по рации, нерешительно отступил на шаг. И взвёл курок своего оружия, продолжая пялиться на меня. — Ладно-ладно. Спокойно... Может в Пугачёве всё-таки ещё найдём... Да, держу их. Заводи.

И он начал пятиться уже поспешнее. А вертолёт за его спиной внезапно ожил и загудел, медленно набирая обороты. Я заметил, что пулемётчик перед этим бросил оружие и нырнул в кабину. Значит их тут только двое.

— Эй, вы чего? Подождите! — Егор, заметив столь спешное отступление, сделал попытку приблизиться.

— Стоять!!! — Ствол тут же уставился на кадета. Но в следующую секунду снова перешёл на меня, когда я всё-таки полностью вышел из укрытия. — Не подходить, иначе будем стрелять!!!

Командир отряда замер в нерешительности.

— Чего это он? — Пух заметил, что я рядом, и обратился ко мне с закономерным вопросом.

— Это может прозвучать слишком высокомерно... Но они как будто бы меня испугались...

Лопасти начали медленно раскручиваться, а рыжий пулемётчик снова вцепился в рукоятки оружия и прильнул к оптике, нацелив ствол прямо не меня.

И через несколько минут мы только и могли, что озадаченно наблюдать неторопливый взлёт синей стальной стрекозы. Быстро набрав высоту, машина плавно развернулась и поплыла на север.

— Ну здрасьте... Ну и какого хрена... — Пух продолжал разочарованно недоумевать.

А когда стрёкот вертолётного двигателя начал затихать, мы услышали шум других приближающихся машин. Переваливаясь по сырой пашне, в нашу сторону двигались четыре пикапа — из тех точек, которые замыкали окружение аэродрома с севера и востока. И, судя по направлению стволов в руках тех, кто сидел в кузовах, эти пацаны с нами дружить тоже не собирались.

Глава 10. Отцовская гордость

— Правду говорят — бойся своих желаний — могут исполниться... — Я повернулся к любопытствующим кадетам и указал пальцем на Юрка. — Лезь в кабину и попробуй завести этого монстра. Там коробка — автомат. Справишься, я уверен.

— А в какую именно кабину? Там вроде везде рули... Я в таком габаритов-то не почувствую...

— В любую лезь! Похер на габариты. На таких ездят не по дорогам. Дорога будет там, где он едет!

— А чё там вообще? — Белый принял у пулемётчика оружие и закинул свой автомат за спину.

— Сам смотри. Вертушка улетела и ленинские даже не попытались её сбить, все на нас попёрли. Если у них есть ещё ракетница или гранатомёт, то жить нам осталось минут пять. От взрыва бензин точно загорится. — Я вышел за дверь и пропустил внутрь Егора, придерживающего раненого Пуха. — Раненые — забирайтесь во вторую кабину. Егор, помоги им и крой дверь, через которую вошли! Белый, пойдём, попробуем вместе гостей задержать.

— Ё... Да тут труп в кресле... Военный какой-то... — Юрок влез по лесенке к двери ближайшей из кабин и заглянул внутрь.

— Блядь, ну отдай ему честь теперь! Первый раз что ли видишь?! Выбрасывай нахер! — Я ответил не глядя, засев за одним из бетонных блоков, расположенных у входа в ангар и прицелился в приближающиеся пикапы. — Белый, давай туда дальше к взлётной площадке. Меняй позицию каждые пять секунд в том направлении. Я за тобой.

Кадет послушно лёг за бордюром в указанном месте — в десятке метров дальше от ангара — и разложил сошки ПКМ. А из здания послышался вжикающий звук стартёра. Который что-то никак не переходил в рёв мощного дизеля. Неужели пустой... Или там надо подгазовывать, чтобы завестись? Надеюсь, у нашего водилы хватит ума.

Пикапы приближались не особо быстро, неуклюже переваливаясь по крупным комьям земли, вывороченным плугом ещё в прошлом году.

— Белый! Старайся по колёсам. Короткими. Огонь!

На таком расстоянии попасть в цель было трудно — колёса то и дело скрывались за рыхлой почвой. И разброс пуль был довольно сильный. Но пара зарядов всё-таки попала в капот ближайшего автомобиля. Этот факт, плюс звук очередей с нашей стороны вынудили машины остановиться. Попрыгав из кузовов на землю, ленинские пацаны тут же начали отвечать, укрывшись за бортами.

Несколько выстрелов послышалось изнутри ангара — кто-то всё-таки увязался за нами. Надеюсь, Егор как следует наказал его такую дерзость.

К этому времени мы с кадетом уже сменили позицию. И все выстрелы со стороны пикапов безобидно легли туда, где мы с Белым сидели пару секунд назад

Но вот земля под нами затряслась самым натуральным образом — все двадцать шесть литров объёма двигателя тягача, наконец-то, жадно глотнули топлива. И он заработал, оглашая округу поистине демоническим рёвом. Стукнула коробка, переводимая Юрком в режим езды.

— Р-Р-Р-У-Н-Н... Р-Р-Р-Р-Р-Р-У-Н-Н-Н... — Неуверенный юный водитель понемногу давил на газ, заставляя автомат медленно переключиться на вторую передачу.

— Белый, давай дальше вперёд! — Пригнувшись, я сам побежал в указанном направлении, выпустив в сторону пикапов ещё пару очередей. И как раз вовремя — ворота ангара заскрипели и разлетелись в стороны, не выдержав напора исполинской мощи. Распахнувшаяся металлическая створка ударила как раз по тому блоку, за которым я сидел изначально. В проёме появилась тёмно-зелёная морда тягача, окутанная чёрными клубами дизельного выхлопа. В левой кабине Юрок нависал над широким рулём, вглядываясь вперёд, а в правой на сиденье жались друг к другу Шотган и Пух. Егор висел сбоку от этой кабины на подножке, уцепившись за зеркало заднего вида одной рукой. А второй, почти не целясь, стрелял в сторону открытых боковых дверей ангара, не позволяя войти в них нашим пешим преследователям. Вокруг этих дверей уже начало растекаться топливо из соседних бочек, пробитых шальными пулями и рикошетами. Если до сих пор не вспыхнуло, то может так и не загорится. И тогда у вертолёта ещё будет шанс вернуться сюда за дозаправкой. Вряд ли ленинские после сегодняшней попытки предпримут ещё одну. Уж точно не скоро.

Поймав взгляд Белого, я указал ему на проезжающую мимо меня подножку кабины Юрка, а сам вцепился на ходу в лестницу, расположенную между вторым и третьим мостом тягача.

Белый точно также дождался момента и, ухватившись за зеркало, заскочил на подножку кабины. Приоткрыв дверь, Юрок впустил товарища внутрь. И, увидев меня в зеркало, он вопросительно взмахнул головой — в ответ на это я махнул ему рукой и указал на кузов — мол, поеду «на броне». И дверь захлопнулась обратно.

В противоположную кабину точно также влез Егор. И когда тягач повернул с бетонки аэродрома на юг аж тремя передними осями сразу, в открытых окнах обеих кабин уже торчало по паре стволов, готовых встречать тех, кто мог приблизиться к машине с флангов. А мне предстояло прикрывать наш тыл.

Взобравшись в кузов, я удобно улёгся между двумя рядами конструкций, возвышавшихся позади кабин — не то грузовые отсеки, не то топливные баки. Выехав на поле, тягач заревел ещё сильнее, набирая скорость по рыхлой сырой земле и оставляя за собой широкие глубокие колеи. Меня трясло, словно на гигантском массажном кресле. Пожалуй, это могло быть даже приятно, если бы не адский рёв двигателя, расположенного, судя по всему, почти прямо подо мной.

Установившись на курс, ведущий в объезд посёлка Татищево, в границах которого располагался закрытый военный городок «Светлый», вездеход развернулся кормой к нашим преследователям.

Ленинские пацаны, немного ошарашенные таким явлением, к этому моменту уже опомнились и снова попрыгали в кузова. И пока мы перемещались по пашне, у них не должно было быть преимущества в скорости — пикапы по-прежнему вязли в сырой земле, неловко переваливаясь через вывороченные комья. Я использовал минутную передышку для того, чтобы подползти к пространству между кабинами и сориентировать водителя.

Постучав в стекло, я привлёк его внимание. Пацан обернулся с растянутым до ушей ртом — управление таким чудовищем приводило его просто в щенячий восторг. И я невольно вспомнил эмоции Алины в тот момент, когда она смогла совладать с рычагами и педалями нашего "могучего Коматсу".

О том, чтобы докричаться до него, не могло быть и речи. Я соскрёб с комбинезона тонкий слой грязи в руку и начал выводить на стекле серые буквы — так чтобы изнутри их можно было прочитать в правильном порядке. аксымуК. ОЧ ьрегаЛ. Вопросительный знак.

Юрок нахмурился, вчитался в буквы и снова расплылся в улыбке, показав большой палец. Значит понял. Маршрут он должен был помнить — от дороги, ведущей вглубь леса к лагерю Чёрного Отряда, мы ехали сюда на «буханке». Нам нужен был их запас газовых масок, которые они собрали для Болта. Так что теперь лишь бы хватило топлива. И патронов...

Пока я коммуницировал с водителем столь затейливым образом, мы достигли шоссе, ведущего мимо Татищева к Саратовской кольцевой автодороге. И тягач с рёвом развернулся, выбравшись с грунта на асфальт. Водитель не сразу попал в дорожные рамки, повиляв по сторонам от шоссе и с хрустом подмяв под себя какую-то застрявшую на обочине малолитражку. Но всё-таки выровнял движение и поехал в нужном направлении посреди трассы.

Конечно, лучше было бы поехать по полям и дальше. Так мы бы по-прежнему были на равных с пикапами в плане скоростных возможностей — они не могли сильно разогнаться по пашне. Иначе повылетали бы из кузовов на кочках. А мы не могли разогнаться в принципе — по любой поверхности вездеход выдавал максимум около сорока километров в час. Но в голой степи без ориентиров Юрок мог заблудиться. И по пути мы вполне могли упереться в какой-нибудь глубокий овраг или реку, заросшую по берегам деревьями. Это раньше было хорошо — ехать по спутниковой карте и заранее знать, что ждёт тебя впереди. А теперь и по дороге-то не всегда без проблем проехать можно.

По шоссе до СКАД — около пятнадцати километров. Это минут двадцать нашего хода. А догонят нас по асфальту минуты за две. Без крови всё-таки не обойдётся...

В подтверждение моих мыслей, по коробам за кабинами тягача тут же зазвенели редкие рикошеты. Стрелять нам по колёсам нашим преследователям смысла не было — даже если бы гопники умудрились пробить все шестнадцать баллонов по обеим сторонам нашей машины и дождаться того момента, когда они достаточно спустят, то у нас оставалось ещё несколько дублей на задних мостах. И, скорее всего, военная техника обладала какой-никакой пулестойкостью. Уж от охотничьих мелкашек и дробовиков ленинских бандитов мы точно сильно не пострадаем.

Пикапы тоже вырулили на асфальт и быстро начали приближаться. Выпустив по ним остаток магазина, я не добился особых результатов. На ходу, по движущимся целям... Хорошо если хотя бы стёкла им потрескал.

Перезаряжаясь, я залёг за коробами, лихорадочно продумывая дальнейшие действия. И с гораздо большей скоростью осознавал, что от меня сейчас мало что зависит. Даже если бы я родил сейчас какой-то гениальный тактический план, то раздавать приказы при помощи художественной росписи грязью по стеклу — было бы не слишком эффективным решением. В очередной раз моим союзникам предстояло самим сделать свои ходы, чтобы избавиться от противников до того, как у нас кончится топливо. Что ж, амазонки с Джоном в энгельсской промзоне выступили на все деньги. Посмотрим теперь на вашу смекалку, бойцы лопоухие...

А бойцы, тем временем, активно обменивались жестами из кабины в кабину, по всей видимости, договариваясь о целой череде каких-то оборонительных мер — но я ничего не мог понять в этом мельтешении рук. А вот им, походу, всё было понятно — жесты то и дело сопровождались согласными кивками и кровожадными улыбками. Сразу было видно, что они далеко не в первый раз вместе воюют. И эта пятёрка провела под пулями гораздо больше времени, чем я с ними.

Заметив мой недоумевающий взгляд, с которым я оглядывал эти немые переговоры, Егор улыбнулся и показал мне большой палец. А из соседней кабины точно такой же жест продемонстрировал Белый. Вы чего это затеяли, сорванцы? Ладно, я тут со всех сторон прикрыт, меня-то точно не подстрелят пока. Посмотрим.

Ревущий тягач изо всех сил нёсся по центру шоссе, а догоняющие нас пикапы выстроились в пары — и друг за другом начали объезжать нас по флангам. Пока я перезаряжался, трясясь между коробов, машины подъехали уже настолько близко, что высовываться из своего укрытия было уже опасно.

Лавируя между асфальтом и обочиной, постепенно приближаясь к передней части грузовика и почти непрерывно обстреливая обе кабины, гопники в кузовах, очевидно, пытались помешать ответному огню из открытых окон тягача. Если они сейчас поравняются с передней частью ракетовоза, то вы либо попадёте под пули, либо начнёте палить друг по другу прямо в упор. Точнее, враг по врагу. Чего не отстреливаетесь то?!

Внезапно Юрок ударил по тормозам. И меня немедленно потащило между двумя кабинами вперёд — так резко, что я еле успел вцепиться за край одной из башен, чтобы не слететь на асфальт перед тягачом.

Пикапы, быстро оказавшиеся вровень с кабинами, не успели перенацелиться, выпустив несколько выстрелов куда-то вперёд в пустоту.

Но Егор и Белый были полностью готовы к такому повороту событий. Уперевшись плечами в лобовые стекла, они выстрелили из своих орудий по ближайшим машинам почти в упор.

Длинная очередь из «покемона» в руках Белого прошила весь ближайший к нему пикап от носа до кормы и обратно. Лобовое стекло покрылось изнутри кровавыми брызгами, извергнутыми из раненных водителя и пассажира. А засевшая в кузове толпа задёргалась, разбрызгивая кровь и раскидывая обрывки одежды. Получив по паре-тройке пуль каждый, гопники опали на днище, выпучив глаза от боли и выронив своё оружие. В спусковой скобе одного из карабинов повисла оторванная кисть, зацепившись указательным пальцем за крючок.

Предпоследняя граната, выскочившая из широкого дула РГ-6 в руках Егора, пробила боковое стекло ближайшего пикапа, приблизившегося по другую сторону тягача. Командир отряда и его раненые товарищи, ехавшие с ним в одной кабине, тут же нырнули на дно, скрываясь из вида ленинских бандитов, покрывших стёкла кабины дружным залпом из всех стволов. А через пару секунд граната рванула.

Слегка подпрыгнув, пикап съехал на обочину, раскидывая вокруг себя металлические обрывки кабины и обгоревшие фрагменты тел тех пацанов, которые ехали внутри взорванной кабины. Пара гопников вылетела из кузова подскочившего пикапа и, кувыркаясь по асфальту, скрылась под колёсами машины, ехавшей следом. А остальных накрыло осколками — и на дне остановившегося грузовичка распластались четыре дымящихся мёртвых тела.

Подпрыгнув на подвернувшихся под колёса товарищах, водитель второго пикапа дал по тормозам, заставив людей в кузове прижаться к кабине и забыть про стрельбу.

Но про неё не забыл командир отряда кадетов — снова выскочив из укрытия как чёрт из табакерки, Егор запустил последний заряд гранатомёта под капот остановившегося прямо перед ним транспорта. И опять юркнул вниз.

Подлетев вверх после взрыва, пикап сделал красивое заднее сальто и со скрежетом придавил собой всех тех, кого вёз в кузове, ломая шеи и спины несчастных стрелков. А тем, кто сидел в кабине, скорее всего оторвало ноги вместе с днищем.

За то время, которое потребовалось последней гранате для срабатывания, Юрок вновь вжал в пол педаль газа, одновременно крутя широкий руль влево.

— Р-Р-Р-Р-Р-Р-У-У-У-У-Н-Н!!! — Отпихнув передней частью кабины пикап, который Белый расстрелял из пулемёта, тягач наехал на вторую затормозившую машину всеми тремя повернувшимися мостами.

Пару секунд колёса лишь отпихивали этот автомобиль в сторону. Но вскоре высокие ребристые колёса наклонили борт пикапа к себе. И, зацепившись за край кузова, тут же подмяли грузовичок под себя вместе с теми, кто ещё не успел выпрыгнуть из кузова на другую сторону.

Скрежет металла, сминающегося под многотонной махиной, стал слышен даже сквозь рёв дизеля подо мной. Троих подростков, которые замешкались при эвакуации, затянуло под буксующие колёса также быстро, как и кузов пикапа. Брызнувшие из раздавленных черепов мозги окатили тех, кто всё же успел соскочить на асфальт. И, вместе с останками их товарищей, им в спины тут же ударила ещё одна очередь пулемёта, отбросив на обочину уже мёртвых противников.

Кабину пикапа ракетовоз смял также быстро как и кузов. И теперь по полю в сторону от дороги бежал только водитель этой машины, успевший выскочить в свою дверь. Патроны в рожке пулемёта Белого, похоже, закончились. И этого водителя не спеша выцелил уже я. Удачно попав ему из обреза винтовки прямо в затылок, я покончил с его мучениями гораздо быстрее, чем хотел. Ну да ладно. И так неплохо получилось. Из "Светлого" снова никто не вернётся. И следующую вылазку сюда ленинские предпримут ещё не скоро.

Выровняв тяжёлую машину, Юрок вернул нас с обочины обратно на проезжую часть и снова двинулся прямо по курсу к СКАД, спихнув в сторону ещё пару пыльных брошенок.

Обернувшись ко мне одновременно с Егором, водитель на сей раз получили одобрительный жест уже от меня. Лёжа на животе между двумя кабинами, я кивнул и показал им большие пальцы белых рукавиц обеими руками.

Этим парням и в правду всё меньше нужна была моя помощь в преодолении своих проблем. Наверное, примерно так раньше чувствовали себя отцы, когда их дети получали диплом какого-нибудь престижного учебного заведения, зарабатывали золотую медаль или занимали ответственный и весьма денежный пост без всякого блата.

Но теперь в нашем мире умение разорвать на части пару десятков противников за пару секунд было куда как ценнее...

Чернейшая пятница - III

— Давай-ка я лучше это подержу. — В спину мне упёрся барабан револьвера, который девушка всё ещё сжимала в руке, и я аккуратно вынул его из тонкой ладошки. — Подожди... Как одна? А где родители?

Лиза подняла взгляд и разрыдалась с новой силой. И в коротких перерывах между горестными завываниями, она всё-таки рассказала, что случилось.

С её родителями и дядей произошло тоже самое, что и с водителем позаимствованной «Нивы». Пытаясь проветрить квартиру, в надежде, что свежий воздух вернёт родственникам хоть какие-то проблески сознания, Лиза открыла форточку. И через пару минут, вместе с морозным сквозняком в квартиру ворвался запах от кондитерской фабрики, располагавшейся неподалёку. Едва почуяв аппетитный аромат ванили и свежей выпечки, все трое разом повскакивали с дивана, куда дочь еле смогла их усадить, чтобы никто не наступил на разбитую посуду, пока она пыталась прибраться.

Не обращая никакого внимания на крики девушки, взрослые разбили окно собственными телами и выбросились наружу. Так как это был всего лишь третий этаж, а сугробы - весьма глубоки, то никто не погиб. Но прежде чем Лиза попыталась догнать своих родителей, покинув квартиру более традиционным и медленным путём — через подъезд — изрезанные битым стеклом и искалеченные при падении родственники уже убежали в темноту заснеженных улиц.

Пытаясь найти их по следам, девушка, в итоге, наткнулась на пару гопников, один из которых сейчас валялся рядом с нами. И еле успела убежать от них обратно — сначала в подъезд, а когда они вскрыли домофон — то и в квартиру.

Выложив свою мрачную историю, девушка, вроде бы, немного успокоилась в моих объятьях. Но я понятия не имел, что вообще можно сказать в такой ситуации для утешения. Рассказать о том, что, теперь, судя по всему, почти все вокруг такие же, как и её родители? Сказать банальные утешения. Нет. Это всё пустое. Ей нужна помощь — и я, похоже, единственный, кто может её предложить. Этим и займёмся.

Всхлипывания немного затихли, но где-то совсем рядом я услышал ещё один детский скулёж.

— Подожди... По-моему тут за дверью кто-то плачет.

— Да... — Девушка заговорила, размазывая слёзы рукавами платья. — Я говорила по телефону. Тут живёт одна женщина, с двумя детьми... У неё муж на войне погиб недавно. Сын в кадетской школе учится, с завтрашнего дня у них там каникулы... Должен приехать на побывку. А это её дочка маленькая... Она не может дверь открыть. И говорит, что мама тоже в окно выскочила. Я сказала ей, чтобы оделась потеплей и дождалась Егора.

— Егора?

— Это её брат. Он хороший парень, воспитанный. Не то, что эти... — Она кивнула на труп гопника. — Его мой папа в школу устроил, через знакомых. Дружил с его отцом раньше. Они же оба офицеры... Тут в доме много у кого квартира от армии.

И вспомнив про своего отца, она немедленно снова разревелась.

Сунув пистолет в карман, я обнял её двумя руками:

— Так... Пойдём-ка для начала и тебя получше оденем...

Пока девушка возилась с одеждой в соседней комнате, я оглядел квартиру, напряжённо соображая, что же теперь делать со всем этим горем.

Разбитая посуда, перевёрнутая мебель, колышущиеся занавески у разбитого окна. На праздничном столе — вылизанные дочиста тарелки, а на полу кухни — противень из-под жареной курицы. Похоже, они даже косточки сожрали.

В серванте — открытый оружейный сейф. Внутри, помимо лакированной шкатулки из-под наградного оружия — открытая пачка 9-мм патронов. Осталось десять штук.

В самом револьвере обнаружилось ещё пять, плюс стреляная гильза. Я не особо хорошо разбирался в оружии и не мог определить модель по виду. Надписи вокруг барабана подсказывали, что это либо некий «РСА», либо «ОЦ-01». И на нижней части рукоятки обнаружилось гравировка с именем. Наверное так звали отца Лизы: Валерий Гробышевский. Ладно, буду звать тебя Валерой.

— Это папу наградили, когда он на пенсию вышел. — Лиза вышла из комнаты и заметила, что я пытаюсь заменить стреляный патрон на целый. Получилось не очень — экстрактор вытолкнул все сразу, и медные цилиндрики весело зазвенели по паркету.

— Наверное, ты с ним лучше умеешь обращаться, чем я. — Я заметил, что девушка даже на миг улыбнулась, наблюдая мои неловкие движения. — Я вот даже не могу понять, он на предохранителе или нет?

— Вот это предохранитель. — Она взяла у меня пистолет из рук и, указав на рычажок рядом с рукояткой, начала ловко крутить открытый барабан и забрасывать туда патроны. — Вот так — не стреляет, а так — можно стрелять.

Закончив перезарядку, она всё-таки вручила мне его обратно:

— Вообще, я его тоже побаиваюсь... Пусть лучше у вас будет.

— Хорошо... — Я примерился к стволу и пощёлкал предохранителем. — Только давай на «ты».

Она снова легко улыбнулась, кивнула и поправила очки, немедленно соскочившие на кончик носа.

— В общем, план пока такой... Во-первых, думаю, что в полицию идти смысла нет. Судя по тому, что говорили эти двое, — я кивнул в сторону выхода и убрал оружие в карман вместе с запасом патронов, — там творится примерно тоже самое, что и везде. Всем вдруг стало на всё плевать. И ближайшее отделение сейчас грабит такая же гопота. Которые, как и мы с тобой, вроде бы ещё что-то соображают. Какой-то там "Жмых".

— А почему вы... Почему ты не такой? Может это потому, что ты долго жил в экспедиции?

— Может быть. Я тоже думаю, что это какая-то болезнь. Как будто в кино про зомби. Ты и сама говорила... Только на людей заболевшие не бросаются. И это не ходячие мертвецы, а вполне живые люди. Я тоже нескольких видел по пути сюда. И ни одного вменяемого, кроме этих утырков и тебя.

— Может тогда нужно в больницу? Может там организуют какую-то помощь для заболевших? Те, кто точно также ещё может...

— Нет, это было моё «во-вторых». Что-то мне подсказывает, что и врачи от этой участи не убереглись, так же как и полиция. И аптеки с больницами тоже скоро станут объектом нападения мародёров. Некоторые рецептурные лекарства обладают рядом весьма весёлых побочных эффектов. И там мы напоремся на очередные неприятности.

— И что же тогда делать... — Глаза Лизы снова наполнились слезами.

— Так... В-третьих... Ты знаешь, где тут эта фабрика, от которой запах шёл?

— Конечно... — Она быстро вытерла глаза и постаралась всё-таки собраться, подозревая, к чему я клоню. — Там магазин хороший был при ней, мы часто там выпечку покупали с мамой...

— Вот поехали сначала туда. Найдём твоих родственников хотя бы. А потом будем думать, как им помочь. Может, всё это лечится обычными антибиотиками. Или само со временем пройдёт. Пойдём.

Вкупе с моим спокойным голосом, эта идея её окончательно утихомирила. Шмыгнув, она согласно тряхнула рыжими локонами и натянула капюшон зимней куртки.

Подходя к "Ниве", я на всякий случай держал пистолет наготове.

— Слушай... А ты говорила, что у тебя двоюродный брат есть. Это сын дяди Вити, правильно понимаю? — В ответ на вопрос девушка кивнула, опасливо озираясь. — А почему тогда его не было с вами сегодня?

— Он чем-то опасным заразился на работе... Точнее, может заразился, а может и нет. И его срочно положили в институте в изолятор. Недели три назад, как мне сегодня рассказали.

И она тут же схватила меня за рукав — похоже ей пришла в голову точно такая же мысль, как и мне:

— Думаешь, он тоже может быть здоров, как и ты?

Я кивнул и открыл машину, пропуская девушку внутрь:

— Значит НИИ «Микроб» будет нашим «в-четвёртых». — Запустив двигатель, я немного подождал, пока он прогреется. Поймав взгляд Лизы, я положил ей руку на ладошку. — Вот видишь. Некогда грустить. Главное — всё спланировать. И действовать. И тогда всё будет в порядке.

Она улыбнулась в ответ и кивнула, снова стряхнув очки на кончик носа.

Но когда мы подъехали к зданию кондитерского цеха, я понял, что несколько поторопился с выводами.

Небольшое старое здание с магазином на первом этаже и производством на втором, окружала гигантская толпа людей. Остановившись метров за пятьдесят до предприятия, мы вышли из машины и попытались разглядеть происходящее. Подъехать ближе было нереально — ото всех окружающих нас многоэтажек к толпе постоянно присоединялись всё новые и новые люди. Кто-то был тепло одет. Но многие были в таком виде, в котором, скорее всего, выскочили на улицу и родители Лизы.

Совсем рядом мимо нас проковылял какой-то здоровяк в деловом костюме, подволакивая ногу со сломанной лодыжкой. С другой стороны машины Лизу мягко отпихнула в сторону какая-то низенькая бабулька. Закутанная в домашний халат, она топала по снегу в пушистых тапочках, строго в направлении кондитерского производства.

Достигнув края толпы почти одновременно, эти люди тоже сделали попытку протиснуться между теми, кто тоже устремил свои взгляды в сторону разбитой витрины. Но толпа была уже такой плотной, что более-менее получилось протиснуться только у здоровяка. С треском порвав себе пиджак, мужчина отпихнул в сторону пару граждан помельче и вжался в образовавшийся промежуток. Сквозь негромкий гул толпы стало слышно, как у кого-то рядом с ним треснули рёбра.

Приподнявшись на пороге машины, я попытался разглядеть то, что творилось у самого магазина. Там толпа переходила в смешанную кучу изломанных, но ещё шевелящихся тел, по головам которых лезли особо ловкие мародёры. Периодически кто-то падал вниз и уже не поднимался, будучи затоптанным десятком ног.

Я, конечно, подозревал, что пекарня привлечёт внимание и других заболевших. Но то, что их тут будет столько... Пожалуй, предлагать девушке поиск родителей, было ошибкой. В лучшем случае они сейчас истекают кровью где-то посреди этого скопления. Или уже лежат внизу, с раздавленными животами и грудными клетками.

Поняла это и Лиза. Когда тоже привстала на порог, огляделась и тут же опустилась обратно, растерянно посмотрев на меня. К её чести, новой истерики с ней не случилось. Должно быть, девушка уже подозревала, что мы можем найти тут что-то подобное. И прекрасно понимала, что отыскать её родителей в этой толпе мы не сможем ни при каких условиях.

— Давай... Давай скорее поедем в НИИ... — Она лишь едва слышно выдохнула эти слова и села обратно в машину, уставившись прямо перед собой. — Может... Может хотя бы Слава...

И Лиза молча спрятала лицо в ладонях, запустив веснушчатые пальцы под очки.

Обратный путь в центральный район города занял у нас примерно полчаса. Объезжая остановившиеся машины, я всматривался в пролетающие улицы. И пару раз заметил похожие скопления, освещённые витринами какого-нибудь продуктового супермаркета. А когда мы проезжали мимо автозаправочной станции, нас проводила угрюмыми взглядами кучка молодых ребят, окружавших несколько машин. И ещё парочка активно шурудила внутри кассы.

— Кажется, они её грабят... — Лиза тоже всмотрелась в происходящее на заправке.

— Если в ближайшее время никто не выздоровеет... То ли ещё будет... — Я машинально пощупал пистолет в кармане. К счастью, у нас было ещё примерно полбака и останавливаться пока нигде не требовалось.

Ответив толпе подростков таким же неприветливым взглядом, я постарался побыстрее скрыться за поворотом. И решил проверить одну гипотезу:

— Лиза, вопрос не из вежливых, но сколько тебе лет?

— Семнадцать. В июне исполнилось. А что?

— А тем... В подъезде... Они вроде говорили, что вместе с тобой учились. Им столько же?

— Да, наверное... Не знаю. А что?

— Вот и этим, на заправке, тоже явно не больше. Некоторые там совсем дети. И я ещё не видел ни одного школьника в таком же состоянии, как... — Тут я запнулся, пытаясь подыскать пример поделикатнее.

— Как взрослые? — Подсказала девушка.

— Да. Сдаётся мне, что всех детей эта хворь пожалела. Ну или большую часть.

— То есть сейчас в городе одни только дети что-то соображают? — Лиза пару секунд переваривала эту мысль. — Какой кошмар...

— Ну да может не всё так плохо. — Я поспешил не разводить панику. — Видишь, раз кого-то эта болезнь жалеет, то, может, это вообще только в Саратове так. Может сейчас приедут войска, устроят эвакуацию, лагеря для тех, кому нужна помощь. Ну или как там в таких случаях положено...

— Я пробовала звонить нашим родственникам в Волгоград. И однокурсникам в Москву. Но никто трубку не взял. — Лиза отрицательно покачала головой.

— Это тем, которые тоже отличники? Ну это пока означает только то, что им может быть не до телефона в новогоднюю ночь.

— А ты пробовал кому-нибудь звонить?

Я мысленно вспомнил, кому бы я мог позвонить после того, как надолго пропал из вида немногочисленных приятелей. На самом деле я почти перестал общаться с друзьями задолго до экспедиции. Все уже успели жениться. И после этого как-то резко пропали с радаров.

— Да как-то нет... Только в такси. Мне и некому, в общем-то...

— А твои коллеги из экспедиции? Вдруг они тоже здоровы! — Девушка аж подпрыгнула. — Давай попробуем!

— Эм... Видишь ли... Мы, так сказать, немного устали там друг от друга. Совместимость совместимостью, но когда живёшь с одними и теми же людьми в паре чуланов целый год, то как-то не особо горишь желанием поддерживать с ними связь после того, как, наконец, выберешься на свободу.

— И что же, у тебя нет ни одного номера?

Я немного стыдливо пожал плечами и покачал головой:

— Только рабочие контакты из арктического института. Отдел кадров... Бухгалтерия... Отдел, от которого снаряжалась экспедиция... Личных номеров нет.

— Жаль... А в Саратове больше никто из ваших не живёт?

Я снова покачал головой.

Припарковавшись у здания НИИ «Микроб», мы сразу заметили, что и тут скопилось довольно много заболевших людей. Многоэтажный корпус окружала хоть и не такая плотная толпа, как вокруг кондитерской фабрики, но тоже весьма многолюдная. И никто не рвался куда-то в конкретное место — люди лишь бесцельно прохаживались вокруг здания, смотря в никуда. И иногда сталкиваясь друг с другом плечами.

— Жуть какая... Попробуем пробраться внутрь? — Лиза всмотрелась за распахнутые двери главного входа, опасливо прижавшись ко мне, когда мы покинули автомобиль.

Внутри толпа была уже плотнее. Более-менее свободно было только в фойе. По крайней мере, сюда можно было зайти, лишь слегка отодвинув кого-нибудь в сторону. Оба коридора и широкая лестница были забиты битком. Люди в верхней одежде и белых халатах стояли вперемешку, плотно прижавшись друг к дружке, словно шпроты в банке. Своды коридоров оглашал негромкий гул сотен тихих голосов, которые что-то неразборчиво бормотали себе под нос.

Пытаясь понять, как нам продвинуться из фойе хоть куда-нибудь, я вдруг услышал сверху громкий натужный кашель. И он приближался — кто-то явно спускался по лестнице к нам. Не только то и дело кашляя, но и тихо матерясь. Голос был определённо взрослым.

Я достал револьвер и завёл Лизу за спину:

— Слышишь? Смотри! — Сквозь плотные ряды, оккупировавшие лестницу, с трудом пробивался мужчина средних лет. Лысоватый, с плотной спортивной фигурой, одетой в дорогое на вид пальто, он бесцеремонно распихивал окружающих, пытаясь спуститься — так, что некоторые люди перелетали через перила и шлёпались на каменный пол с недовольным бурчанием.

— Вашу мать... Да что ж такое... Какого ляда вы сюда все лезете... — Пыхтя от натуги, мужчина пробился на последнюю ступеньку, вылетел на свободное пространство и тут же зашёлся тяжёлым приступом кашля. Согнувшись пополам, он опёрся одной рукой в колено. А в другой он крепко сжимал рукоятку какого-то странного вида контейнера, напоминающего не то какую-то кастрюлю, не то круглый керосиновый фонарь.

Откашлявшись и сплюнув на пол, он с трудом распрямился и тут же его взгляд упал на меня. Озадаченно нахмурившись, он опустил взгляд на пистолет в моей руке и, в следующий миг, тут же выхватил из наплечной кобуры свой собственный. И уставил мне его в лицо:

— Брось оружие! — Его снова согнул пополам кашель. Припав на одно колено, он пытался не сводить с меня взгляд и прицел. Но с каждой секундой это получалось у него всё хуже и хуже.

— Олег Игоревич?

Мужчина снова сплюнул, с трудом выпрямился и озадаченно уставился мне за спину, не опуская ствол:

— Лиза? Ты что тут делаешь? Отойди от него!

— Олег Игоревич! Всё в порядке! — Лиза вышла у мня из-за спины и зашагала к мужчине. — Ну... то есть не всё, конечно... Это Игорь, он мне помогает!

— Чё ещё за Игорь... Акха! — Он снова зашёлся в кашле, и девушка поддержала его за руку, в которой тот продолжал сжимать странный предмет.

— Мы недавно познакомились, он полярник... Не волнуйтесь, он вам не угрожает. Просто там сейчас опасно, вот мы и вооружились. — Лиза замахала на меня рукой, давай понять, что пистолет лучше всё-таки убрать.

Видя такой расклад, я убрал ствол в карман и поднял руки, подтверждая слова девушки.

Олег Игоревич тоже устало опустил своё оружие. Но пока не спешил убирать его обратно в кобуру. Утерев губы, он сощурился и присмотрелся ко мне повнимательней:

— А ты что же, Игорь... Даже не кашляешь?

— Как видите... А вы вот тоже не такой как они. — Я опустил руки и указал на окружавших нас людей, не выражавших никакого интереса к развернувшейся сцене.

— Скоро буду... — И он снова раскашлялся.

Лиза, тем временем, спохватилась и принялась нас знакомить:

— Игорь, Олег Игоревич — папин знакомый. Мы в тир все вместе ходили. Он в полиции работает.

— Служит, а не работает... И не в полиции... — Олег с улыбкой поправил девушку, убрав, наконец, пистолет обратно под пальто. — Полярник, говоришь... И давно с полюса?

— Вчера.

— Это многое объясняет... Ак-ха! Уф-ф... А тут вы что делаете?

— Мы хотим найти моего двоюродного брата, Славу. Вы его не знаете, наверное. Он тут работал.

— Он старше семнадцати?

— Да...

— Тогда не найдёте... — Мужчина покачал головой. — И тут выше второго этажа не подняться уже. Там этих... Не протолкнуться. Чуть не раздавили — еле выбрался. Лучше валите из города... Куда угодно... Ак-ха!.. Тут скоро ад будет...

Очередной приступ кашля снова заставил его согнуться пополам.

— А вы как же? — Лиза помогла ему разогнуться обратно, после того, как мужчина снова откашлялся и вытер рот. — Давайте с нами, у нас машина есть!

— Не могу... Да и мне скоро край... Ак-ха... Надо кое-что успеть... — Он перевёл взгляд на предмет в своей руке и аккуратно поставил его на пол перед Лизой. — Но вы можете мне помочь... Точнее... Всем вокруг помочь. Тем, кто ещё не болен... Ак-ха!.. Я всё равно не успею, похоже... И больше, походу, некому...

— И как же? — Я подошёл к ним поближе и присмотрелся к предмету. Кажется, я видел что-то похожее у биологов на станции.

— Вот тут все подробности... — Олег достал из внутреннего кармана пальто свёрнутые в трубку папки с бумагами и передал мне одну из них. «Проект „Автоном“. Вариант 002», гласил титульный лист под прозрачным жёлтым пластиком. — И ещё это...

Убрав вторую папку обратно, он пододвинул контейнер ногой к Лизе:

— У вас примерно сутки на то, чтобы найти для этого морозильник. Который будет работать даже тогда, когда всё остальное отключится. Иначе уже ничем никому...

Его слова перебил мелодичный рингтон моего телефона. Звонил какой-то незнакомый номер. Не саратовский и не московский.

Глава 11. Новые подвиги и старые грехи

После обмена условными сигналами мы вышли из-за деревьев и спокойно направились к ограде детского лагеря, без риска быть утыканными стрелами и болтами как ёжики.

— Это Кир с кадетами! — Караул на вышке нёс смуглый Атос. — Открыть ворота!

Когда наш отряд подошёл поближе он обратился уже к нам:

— Э! Да вы как будто пешком прямо со Светлого идёте? Гиде уазик-джан потерял?

— В бою, ёпт! — Встреча с одноклубниками всегда поднимала мне настроение. — Подвеска в хлам, глушитель разорвало, кардан отлетел. Чудом ушли.

— Чё, серьёзно пешком? Я думал, что вы, может, вообще — прилетите...

— Не. Реквизировали другой наземный транспорт. Бросили его там на съезде с шоссе, чтобы баррикады ваши не ломать.

В открывающихся воротах показался Лейт — заместитель Дестроя — и я обратился уже к нему:

— Там на шоссе, на асфальте, со стороны Новоузенской — тягач военный. Отправь бойцов — пусть постерегут. Но ближе, чем на пару десятков метров — не подходить. И никого не подпускать.

— В смысле? — Лейт помогал открыть ворота пошире. — Чё с ним не так?

— В лучшем случае — он немного радиоактивный. В худшем... У него в почве на колёсах ещё могут оставаться споры доходяг. И у вас тут тогда такие же грибочки вырастут, как и в Светлом. А они, поверь мне, совсем несъедобные.

— Окей... А чё у вас там вообще случилось? Вы костюмы тоже в Светлом потеряли вместе с «буханкой»?

— У тягача оставили. Их бы вообще сжечь, вместе с масками. Короче, новости будут позже... — Зайдя за ворота, я огляделся. — Где у вас лазарет? У нас тут раненые.

— Пошли. — Лейт подставил плечо Шотгану, которому с другой стороны помогал хромать Юрок. И махнул рукой к белому домику неподалёку. — Туда. Вертолёт нам оказался не друг, что ли? Стрелял?

— Стрелял, но не по нам. Там ленинские тоже за ним охотились. — Я вместе с Егором помогал идти Пуху. Кровь с правого бока залила ему уже всю штанину до колена. Паренёк заметно побледнел.

— А чё доходяги? Много их там?

— Потом, Лейт. Всем всё потом сразу расскажу. Где Алинка? А, вон...

Девчонка, в окружении всего собачьего семейства, тискала на руках одного из щенков. Но, едва заметив нас, она отдала зверёныша матери и заторопилась к нам на встречу.

Собираясь в поход, она взяла с собой ранец, на который красной изолентой наколеила медицинский крест. Помимо сухпайка и небольшого запаса патронов, рюкзачок был битком набит аптечками и перевязочным материалом. Подаренную энгельсскими амазонками военную каску — с таким же красным крестиком — она прицепила к ранцу снизу. Помимо ножа в поясном чехольчике и «Глока» в кобуре на плечах, её арсенал теперь дополнял болтающийся за спиной лёгкий охотничий карабин — один из первомайских трофеев Чёрного отряда.

— Сколько раненых? — Выпустив щенка из рук, она немедленно начала кружить вокруг нас в поиске ранений. Прежде всего — на мне.

— Двое. Да в порядке я, в порядке... У них вроде ничего сильно серьёзного, органы и артерии не задеты. Но кровь надо остановить. Займись ими. Ты тут по этой части самая опытная. И подтяни потом ремешок у карабина. Он не должен так болтаться.

— Хорошо... Это мне тут Дестрой подарил... Давай, я помогу. — Она приняла у меня руку Пуха. Почувствовав нежные объятья девочки вместо моей железной хватки, сбледнувший упитанный кадет засмущался и, вроде бы, даже немного порозовел. Во всяком случае, тут же перестал обречённо стонать.

Шунка и Рой составили компанию покалеченной процессии, кружа вокруг усталых подростков с озабоченным видом.

Освободившись от ноши, я, наконец-то, расслабился и стянул с себя автомат, который исколотил мне уже всю спину. И тут же почувствовал осторожное прикосновение к плечу. Лань подошла неслышным шагом настоящего разведчика.

— Привет... — Когда мы сегодня посреди дня нагрянули в лагерь с кадетами, мне было совсем некогда обратить на неё должное внимание. И вот она сама проявила инициативу. — Как себя чувствуешь?

— Не всего... Привет. — На сей раз у меня была тема для разговора. Даже несколько. — Слушай, а у вас тут есть шоколад?

Немного опешив от такого поворота, девушка улыбнулась и пожала плечами:

— Наверное, только гематоген из аптек остался...

— Это даже лучше. Можешь попросить дежурных, чтобы вон тому пухлому ветерану выдали пару плиток, как с перевязкой закончат. Я ему должен.

— Хорошо... — Лань продолжала неловко улыбаться. Она явно была рада меня видеть, но немного стеснялась этого. И я снова не дал ей шанса продолжить разговор в неудобном для меня русле:

— И скажи-ка... А то как-то всё закрутилось-завертелось после нашего собрания... О чём вы там в больнице с Дестроем спорили?

— Хочешь, я подержу... — Прежде чем ответить, она указала на автомат, который висел на ремне в моей руке.

— Не надо, испачкаешься. Он весь в солярке. Мы все стволы сполоснули после этого грибного заповедника... Хотя я бы ещё и паяльной лампой по ним прошёлся чуть погодя, как обсохнут. Ты рассказывай, давай. Чего не поделили?

Девушка перестала улыбаться, нахмурилась и вздохнула:

— Пойдём к костру. Расскажу, пока они все на тренировке...

У того самого кострища, вокруг которого мы пару недель назад праздновали кельтский первомай, Лань грациозно присела на одно из поленьев, разложенных вокруг вместо скамеек. Я без затей плюхнулся на землю рядом, протянув к тлеющим углям руки и сапоги. По другую сторону пара девчушек в чёрно-белых коттах колдовала над котлом с кипящим ужином. Кокетливо стрельнув глазками в нашу сторону, они тут же продолжили невозмутимо выполнять обязанности дежурных по кухне после того, как Лань ответила им суровым взглядом исподлобья.

— В общем... Болт почему тогда с нами не пришёл... Совсем не потому, что якобы ещё не оклемался. — Лань сделала паузу, подобрала палочку и поворошила угли. — Из-за другого...

— Я его не знаю, но почему-то мне он уже не очень нравится. Продолжай. — Искры от потревоженных углей взлетели мне прямо на сапоги, но тут же погасли, приземлившись на сырую кирзу.

— Во-первых, он должен обратно принять командование. Он же был капитаном с самой зимы. А Дестр и Лейт — лейтенантами, каждый со своим взводом. — Лань отложила палку и сложила руки на коленях. — А когда он... Ну... Жорой стал. Тогда Дестр по старшинству стал капитаном.

— А Дестрой, я так понимаю, против?

— В том-то и дело, что нет... — Девушка вздохнула и поджала губы, раздумывая над дальнейшим ответом. — Он верен уставу. Раз Болт снова нормальный, то так и должно быть.

— И в чём же тогда проблема? — Жар от тлеющих углей приятно грел уставшие ладони, протянутые к огню.

— Это у тебя от чего? — Должно быть, Лань впервые увидела мои руки вблизи при дневном свете. И заметив шрамы от гвоздей, осторожно прикоснулась к ним пальчиком. — Как будто распяли...

— Бандитская пуля... Точнее, гвозди. Не отвлекайся. — Я вытер свою пахнущую топливом мозолистую лапищу о штаны и положил на её протянутую ладонь. — Что там у тебя «во-вторых»?

Лань смутилась, но не убрала свою ладошку из моих рук. Помолчав пару секунд, она продолжила:

— Болт говорит, что мы зря связались с кадетами и амазонками. Что не надо было высовываться из леса. Что мы тут сами по себе и пусть все нахер идут. Типа раз так Шеф говорил ещё зимой, то значит так и надо дальше жить. Сами себя кормим, сами себя нормально защищаем. А теперь вот делиться должны. И работать на них всех...

— Работают рабы. — Оборвал я её речь. — Союзники трудятся. Ради общего дела.

Девушка пожала плечами:

— Да я-то примерно понимаю... Но некоторые у нас тоже так думают. Что, типа, жили мы тут сами по себе, горя не знали. А теперь урожаем делиться надо. Подрываться по каждому шухеру. Типа как тогда около Крытого.

— Кстати как там Морж? Поправился?

— Да на нём всё как на собаке заживает. Тоже на тренировке сейчас.

— Молоток. — Я переложил её ладонь вместе со своей себе на плечо, подтянул согревшиеся ноги и облокотился на бревно, уставившись в сполохи пламени. — Что ж... Проведём с вашим Болтом беседу тогда. Разъясним, так сказать, современную политическую обстановку. С учётом вновь выявленных обстоятельств.

Придвинувшись ко мне поближе, девушка тоже сползла с бревна на землю. И, прижавшись, положила голову мне на плечо и еле слышно шепнула:

— Кир... Это, наверное, не очень вежливо... Но я должна тебе кое-что сказать...

Ну вот... Главное не отреагировать как обычно, какой-нибудь глупостью... Думай, прежде чем ляпать...

— Я слушаю...

— Ты извини... Но от тебя воняет, как от бомжа.

Мой резкий хохот испугал дежурных поварих настолько, что они аж уронили в огонь свои половники. И спешно выхватив их из углей, озадачено уставились на нас с девушкой.

— Это запах победы... — Отсмеявшись, я повернулся к девушке и, неожиданно уткнувшись носом ей в щёку, немного отпрянул. Хотя от неё-то пахло очень приятно. Никакого парфюма, конечно. Просто запах женщины.

— Да я понимаю. — Её это нисколько не смутило — она лишь хитро прищурилась и улыбнулась. — Давайте мы вам баню затопим. Кадеты, небось, уже забыли, что такое нормальное мытьё. Или вы торопитесь?

— Ну это ты зря. С гигиеной у них строго. — Повернувшись обратно к огню, я почувствовал, как её волосы снова начали щекотать мне ухо — положила голову обратно на плечо. — Но да, бани они не топят. Греют баки с речной водой и пускают по душевым сверху.

— Ну такое...

— Знаешь, вот никогда не любил это выражение...

— Какое?

— «Ну такое».

— Почему? — Девушка хихикнула и подняла голову.

— Это же всего лишь указующее местоимение, а не определение. Оно ничего не означает, а лишь указывает на нечто определённое. Но когда вы это говорите, вы же ни на что не указываете!

— Кто «вы»?

Я помедлил, раздумывая над наиболее подходящим вариантом ответа в текущей ситуации. И решил оставаться самим собой:

— Дети!

— Ой... — Лань делано покачала головой. — Тоже мне, старик нашёлся...

— Да я же... — «В два раза старше тебя», хотел я сказать. Но что-то мне всё-таки подсказало, что сейчас для этого не время и не место. — Да, на самом деле... Говори, как хочешь. Это всего лишь моё мнение. Не больше и меньше. Я тебе не папаша, чтобы жизни учить.

— Вот именно...

Очевидно, мои слова в данной ситуации были как никогда верными. Потому что Лань снова положила голову мне на плечо, продолжая держать мою ладонь в своих руках. Смотри-ка, тоже кое-чему учусь в этой новой жизни...

— И ты права. Мы сейчас не торопимся. Не только из-за раненых. Вертолёт не смог дозаправится на аэродроме ракетной части. Скорее всего, улетел обратно в точку взлёта, где-то около Балаково. И теперь сядет там почти пустым. Амазонки в любом случае ещё следят за радарами сегодня. Наверное, скоро выйдут на связь, подтвердят. И если так, то у нас есть время. А у меня — есть примерный план дальнейших действий. Который надо будет ещё подкорректировать. В зависимости от того, что мне расскажут твои командиры.

Примерно через десять минут, в течение которых я молча наблюдал за всполохами костра, а Лань медленно поглаживала шрамы на моей ладони, к очагу подтянулись все остальные «копейцы» и кадеты. В течение этого времени девушка лишь раз окликнула Атоса, который проходил мимо нас, сменяясь с караула. И попросила его найти для раненых гематоген. А также сказать дежурным, чтобы затопили для гостей баню.

Кучерявый пацанёнок с улыбкой исполнил затейливый поклон и пообещал обеспечить всё в лучшем виде. Назвав девушку «Лань-джана».

Помимо уцелевших бойцов, через десять минут к костру прихромали и свежеперевязанные Шотган и Пух. Упитанный кадет уже что-то жевал на ходу. Наверное, у Алины какой-нибудь десерт из пайка выцыганил. Жить будет, определённо.

Светловолосая санитарка, прибежав вместе с ними, плюхнулась к костру справа от меня. Тоже прижавшись потеснее, как и Лань, но с другой стороны, она повернулась ко мне и уставилась испытующим взглядом. И заговорила только тогда, когда я покосился и вопросительно поднял бровь:

— А вот Пух сказал, что вы там кидались его едой при помощи рваного запасного комбинезона. — Девочка наклонила голову и вопросительно подняла брови. — То есть у вас был запасной комбинезон, да!? Может даже не один?!

— Рваный. Ты же сама только что сказала.

Поджав губки, Алина засопела носом и отвернулась к огню. Но тут же снова резко повернулась обратно и заглянула мне в глаза своим фирменным гневным прищуром. Я не выдержал и улыбнулся:

— Если бы мы отдали его тебе, то нечем было бы кидаться. Если только тебя пулять в толпу доходяг. Глядишь, может и позарились бы на такую красотку!

— Ой... — Девочка расплылась в улыбке и делано покачала головой. — Ладно уж... Расскажи, что там произошло? Почему вертолёт улетел? А то я чего-то не поняла.

— Чуть позже... Сейчас кое-что нужно разъяснить для начала. — Я перевёл взгляд на высокого длинноволосого парня, который уселся по другую сторону очага прямо напротив меня. — Болт?

Глаза бывшего капитана теперь были совсем не такими бессмысленными, как во время болезни. Дерзкий взгляд из-под густых чёрных бровей был полон решимости. Сосредоточенное выражение точёного лица и плотно сжатые губы говорили о том, что парень готов к серьёзному разговору.

— Кир? — По сторонам от парня уселись Лейт и Дестрой. Остальные ребята по очереди набирали из котла рагу, приготовленное из прошлогодней картошки и курятины, и тоже рассаживались вокруг кострища. Должно быть, сегодня не повезло ещё одному петушку из их зверинца.

— Значит, будем знакомы. — Без лишних расшаркиваний, я перешёл прямо к делу. — Скажи, ты слышал про «Орду»?

— Эм... — От такого напора паренёк немного опешил, но быстро собрался. — Это которые к Энгельсу с востока подошли? Амазонки про них радировали на всех, да. Их отбили же?

— Отбили. Же. — Я сделал паузу, продолжая сверлить его взглядом. — В фарш. А вам сообщили, сколько их там было?

— Ну... Нет... Но, раз отбились, то наверное немного?

— Раз в десять больше, чем вас. — В паузе не прозвучало ничего, кроме пары удивлённых вздохов. — И они уничтожили целый улей плотоядных жор быстрее, чем ты бы доспехи надел.

Помолчав, Болт всё же ответил вопросом:

— И как же вы тогда от них отбились?

— Плодами совместных усилий. Кадеты обеспечили транспорт, амазонки — завоевали авиабазу и предоставили доступ к бомбардировщикам. Я... Я просто отвлёк в нужный момент. Но это всё не важно.

Парень, уже было приготовившийся спорить, снова немного растерялся от такого заявления. И я продолжил:

— Сколько человек совалось к вам в лес? Максимум, одновременно.

Пока Болт растеряно оглядывался на своих товарищей, ответил Дестрой:

— Тогда в Бельтэйн. Пара десятков. До этого максимум три-четыре идиота сюда лезли. Может пять.

— А теперь, внимание, вопрос. Если в голых степях левобережья какому-то неизвестному «Хану» удалось собрать столько народу под свои знамёна... То сколько отморозков рано или поздно придёт сюда с правой стороны? С Петровска? Ртищева? Балашова? А может, вообще из Воронежа какая-нибудь их собственная версия центровых подвалит — посмотреть, чем тут у нас можно поживиться. Может пешком. Может тоже на лошадях. А может и на танках. Пара сотен. Попрёшь на них с копьями и луками?

— Ну чё-то до сих пор не подвалили... — Болт предъявил вполне резонный аргумент. Для подростка.

— Во-первых, потому что вас пока кроет улей в Светлом. И это ни разу не хорошо, спешу тебя расстроить. Потому что кто-то уже пытался там пройти. Не сами же доходяги этот «Тополь» там сожгли... — Сидящие рядом кадеты дружно угукнули. — И пока вы тут никого страшнее жор не встречали, все эти правобережники там варятся в собственном соку. И это моё тебе «во-вторых»: период раздробленности, в который нам всем повезло жить, когда-нибудь кончится и у них тоже. Уже кончается, судя по всему. Когда пара гоповских бугров додумается до того, что сначала неплохо было бы поговорить, и только потом — стрелять. Или прикинут хер к носу. И поймут, наконец, что к зиме кроме коры и желудей жрать будет уже нечего.

Болт помолчал, глядя в огонь. Но через пару секунд снова дерзко уставился мне в глаза:

— Так это ты всё к чему? Что теперь нам вон на них ишачить надо, без вариантов? — Он махнул рукой в сторону кадетов, которые сидели у костра отдельной кучкой. — И всё им отдавать без разговоров? Всё что мы тут еле-еле сохранили и вырастили?

— Не хочешь кормить союзную армию — будешь кормить вражескую. Вон «Орда», например, уже решает вопрос голодной зимовки. Знаешь как? Вот таких гордых как ты на котлеты пускают. — Краем глаза я заметил, как Алина достала из внутреннего кармана куртки свою тетрадь и делает там какие-то записи. — И пока вы тут были заняты благородным сельским трудом и прикладным фехтованием, эти парни сегодня пули за вас ловили. Для того, чтобы отсрочить тот момент, когда вы сами с доходягами в полный рост сойдётесь. И если тебе нужно сейчас их подлатать, накормить и обеспечить ночлег, то, блядь, просто прояви грёбанную благодарность!

В повисшей тишине слышалось лишь потрескивание горящих поленьев. Я продолжил напирать:

— И разговариваешь ты сейчас со мной только потому, что их командир умеет смотреть дальше собственного носа. И уже сделал всё от него зависящее, чтобы тебя было чем ширнуть от этой ебучей жоровой болезни. Иначе ты бы до сих пор кидался на запах жрачки как кобель на течную суку. Да и я вместе с тобой, чё уж там...

Немного ссутулившись под моей рунаью, Болт всё же собрался и вскоре снова выпрямился:

— Ага... Значит, вы теперь будете нас всех этой своей микстурой как на крючке держать, да? Сначала урожай вам за неё отдай? А потом чего?

— А вот даже если и так. Ну просто допустим. — Неожиданно в разговор вмешался тихий голос Егора. — Пусть мы все тут такие злодеи, что спим и видим, как бы с вас всех по три шкуры содрать. И типа больше не дадим вам ни одной дозы за просто так. И что дальше, если так и будет? Если мы оставим вас один на один с жорами? Через полгода-год вы почти все тут сдуреете. И Кумыску займут либо ленинские, либо доходяги. И вот оно нам всем надо, как думаешь?

В отличие от меня он говорил спокойно и размеренно. Но, похоже, его выступление, возымело существенно больший эффект, чем моя патетика. Болт помолчал и тихо заговорил спустя полминуты размышлений:

— Мне нужны гарантии. Что не кинете. — На самом деле ему нужно было показать своим, что он не сдался просто так. Что заботится, прежде всего, о них. И остаётся достаточно сильным, чтобы не подчиняться чужой воле беспрекословно.

Егор пожал плечами и всё также тихо проговорил, глядя в огонь:

— Я точно знаю, что мы все друг без друга пропадём. Гарантированно. Вот в чём твои гарантии.

Теперь они не только воевать без меня научились, но ещё и договариваться. Растут детишки.

— Так а что там с вертолётом-то? — Убедившись, что Болту больше нечего сказать, слово взял Дестрой.

— Улетел. И не обещал вернуться.

— Всё-таки не успели на контакт выйти?

— Ещё как успели. И пилот вроде бы даже узнал Егора. — Я вопросительно посмотрел на кадета. — Во всяком случае, назвал его по имени...

— Но у меня таких знакомых никогда не было. — Сержант покачал головой. — Отец из другого рода войск... И ещё сосед подводник был, дядя Валера. А лётчиков я не знал.

— А может там этот дядя Валера как раз за пулемётом сидел?

— Да не, — Егор махнул рукой, отметая такую версию, — он хоть и подводник, но крупный был. А пулемётчик какой-то тощий. Куртка на нём, как на вешалке.

— А дети у него были? — Неожиданно спросила Алина.

— Да, дочь. Лиза. Но она в Москве живёт и учится... Училась.

Пока мы беседовали, Лань сходила к котлу и принесла нам с Алиной по тарелке рагу. Девочка поблагодарила её и снова озорно сощурилась, когда Лань присела обратно рядом со мной. И ответила Алине короткой смущённой улыбкой. Что-то у них тут без меня произошло. Какой-то девичий заговор.

—Спасибо... — Я тоже принял свою порцию и продолжил беседу. — Ладно, это нам всё равно сейчас не поможет. Мало ли кто мог тебя узнать...

— Так чего ж он всё-таки улетел-то? — нетерпеливо вмешался Болт. — Раз даже узнал...

— Потому что Кира он тоже узнал... — Егор, похоже, был единственным из своего отряда, кто решился высказать такую мысль. — И как будто бы испугался... Может тоже наслушался историй про Чёрного Жору, конечно... Но мы в костюмах были. И пол-лица под газовой маской...

— Хм-м... — Морж, сидевший неподалёку, уже прикончил свою порцию и лениво глядел в пламя. А рядом с ним я разглядел и Каната с Тимуром — похоже, он был у них личным наставником. — А я ведь тоже всё думал — где ж я тебя раньше видел, Кир... В клубе ты при мне не был точно... А теперь вот вспомнил...

Бритоголовый паренек медленно перевёл свой вечно равнодушный взгляд на меня, продолжая задумчиво бормотать:

— Только ты тогда с волосами был... И не такой худой... Без шрамов...

Я неосознанно сжал челюсти и неотрывно смотрел ему в глаза, ожидая дальнейшего рассказа о моих прошлых подвигах. Готовясь к реакции окружающих.

Морж некоторое время поиграл со мной в гляделки, легко улыбнулся, пожал плечами и отвёл взгляд обратно на огонь:

— Ты вроде какие-то там соревнования по стрельбе выиграл осенью... Или летом... Да?

— Ага. — От того, как прозвучал мой ответ, Лань тихонько вздрогнула. — По движущимся мишеням. Ты смотрел?

— Смотрел... Мне понравилось... — В глазах пацана демонически отражались пляшущие язычки пламени. — Я бы тоже так хотел...

Потрескивание угольков и тихие стуки ложек о тарелки наполнили напряжённую паузу. И послышался неуверенный голос Пуха:

— И что, он испугался того, что ты умеешь стрелять? — Откусив плитку гематогена, он философски пожал плечами. — Да мы все умеем, чего такого-то... Лучше всяких утырков, конечно...

— Пух, от скромности не помрёшь! — Хохотнул Белый.

— Так а что ж теперь делать думаете? — Веселье снова прервал вопрос Болта.

— Это зависит... Расскажите мне подробно про аэродром «Сокол». Дестрой говорил, что там у Ленинских с октябрятами, вроде, какая-то заварушка приключилась?

— Не с октябрятами. С Комсой. В феврале то и дело канонада стояла — несколько дней... Дело было так...

После ужина и предварительного составления плана дальнейших действий, нас с кадетами отвели в растопленную баню, выдав чистые полотенца и простыни. Всех, кроме Пуха — ему пока нельзя было мочить свежую рану. А Шотган просто затянул перебинтованную стопу в полиэтиленовый пакет.

Пацаны помылись быстро, по военному — я ещё даже не успел раздеться, как они уже выскочили из парной обратно, вытирая головы и ковыряясь в ушах. Давно привыкли к жизни в казармах, ещё до катастрофы.

Обернувшись в простыню, я зашёл в жаркую парную. Но, в отличие от них, не собирался никуда спешить. Когда в последний раз можно было вот так расслабиться? Уже и не помню... Всё тело просто гудит от усталости.

Медленно вдыхая горячий воздух, я присел на деревянные полки, раскинул руки и, закрыв глаза, запрокинул голову. Рядом в полутьме тихо гудел котёл. Изредка щёлкало подброшенное под него полено. С потолка на грудь капал тёплый конденсат. Вокруг разливался пряный запах каких-то трав и горьковатый аромат дубовых веников.

Открываясь, легонько скрипнула дверь.

— Пар не выпускайте... Чего забыли, бойцы?

— Ничего. — Быстро прикрыв дверь, нагая фигурка оседлала мои колени и прижалась к груди. — А я ведь тоже тебя сразу узнала...

Подняв голову, я увидел прямо перед собой большие тёмные глаза, смотревшие на меня с лёгким озорным прищуром. Обрамлявшие лицо недлинные волосы уже успели слегка намокнуть.

— Я...

— Молчи, убийца... — И Лань не позволила мне продолжать самых приятным из способов. Поцелуем.

Глава 12. Остатки былого величия

— Любопытный факт. Историческое название посёлка Сокол, в район которого мы сейчас направляемся — Разбойщина. Вот бы знать, почему... — Говорить приходилось немного громче обычного. Двигатель перегруженного внедорожника, дополнительно обшитого металлом, звучал натужно даже на небольших скоростях. Его пригнали рано с утра из Заводского района по нашей просьбе. И в долговязом водителе я узнал того самого парня, который вёз раненного Юрка, Ульяну и освобождённых малышей с Третьей дачной на этой же самой тачке. Только тогда она не была утыкана кривыми шипами. А вместо расстрелянных стёкол теперь стояли стальные листы с узкими бойницами.

За то недолгое время, которое водитель провёл в рядах кадетского корпуса, бывший раб заработал себе кличку Форсаж. Или просто Форс. Очевидно, водил неплохо.

— Это ты нас так подбодрить хочешь? — Егор иногда бросался фразами, которые были старше него на пару десятков лет. Но ему я был готов простить и большее.

— Да расслабься. Приключение на двадцать минут — зашли и вышли. — Я повернулся назад в багажное отделение и обратился к Моржу с его смуглым падаванами, составившим нам компанию в путешествии к разорённому аэродрому. — Судя по тому, что вы мне вчера рассказали — Комса и ленинские в ходе своего столкновения пожгли и попортили там всю технику. По крайней мере то, что не смогли утащить или угнать. И когда пытались достать бензин из резервуаров — наверняка потравили всё вокруг.

— Дымище даже из леса было видно. — Морж согласно кивнул. — Не знаю, кто в итоге победил, но они больше сожгли, чем смогли увезти. Пару дней всё выгорало.

— Конечно, там же не просто так — кран открыл и только знай бочки подставлять. Так что жить и базироваться в этом месте никто не станет. Даже до пожара тут неудобно было бы выживать. До родников — далеко, многоквартирников, по которым всё ещё можно пошарить, рядом нет. Техника — в хлам. Вокруг — только дешёвые пенсионерские дачи с бедной землёй. На которых и в мирное время брать было нечего, кроме дичающих яблок и малины. Да и до них ещё дожить надо.

— Но ты же всё-таки надеешься там что-то найти? — Тимур хоть и был обряжен в чёрно-белый стегач, но в руках держал трофейный дробовик. Как и его друг-казах.

— К счастью, до февраля дожили не самые блестящие и эрудированные умы. Особенно в Комсе и на задворках Ленинского района. Я уверен, что никто из гопоты понятия не имеет о том, как именно на объектах такого масштаба хранят топливо. И хочу проверить это на практике.

— И как же там всё хранится? Вроде бы обычные резервуары на поверхности. Большие, конечно, были. Наверное, из них только в заправщик можно было как-то набрать? Их-то они угнали в первую очередь.

— Примерно так, да. Но кроме простых резервуаров на аэродромах такого уровня всегда есть ещё и сложная инфраструктура, позволяющая хранить такие запасы правильно. Дренаж, отстойники, фильтрационные станции, лаборатория, целая сеть трубопроводов. Всё это обычно находится на приличном расстоянии от цистерн. А то и вообще под землёй. Точнее, наоборот — цистерны располагают подальше от того места, где стоят воздушные судна, и, собственно, происходит заправка. Вот на то, что эти объекты уцелели, я и надеюсь. И на то, что гопарям не хватило ума как следует пошуршать по скучным и сложным переплетениям труб, насосов, фильтров и тому подобного.

— А чё, там прям такой большой аэропорт? — Поинтересовался Канат, выглядывая над задним сиденьем из багажного отсека внедорожника. — Я там просто не был ни разу...

— Ещё б ты там был... Режимный объект. Когда-то принимал рейсы из Москвы вместо основного городского. Тех же вертолётов учебных там было полсотни, если не больше. Не то, что в «Светлом». Вертушки ракетчикам нужны были только для того, чтобы командование да спецназ по шахтам развозить... А тут целая эскадрилья: «Ансаты», Ми-2, Ми-8, Ка-226...

— Откуда ты всё это знаешь? Ты ещё и лётчик, что ли? — Морж недоверчиво сощурился.

— Не... Отец там учился.

— Так у тебя папа военный лётчик? — Алина, сидевшая на заднем сиденье рядом с Егором, была в полной боевой готовности. О том, чтобы опять оставить нашу санитарку в безопасности лагеря, на этот раз не могло идти и речи. Всё утро, пока мы ожидали кадетский транспорт и собирались в поход, она то и дело таинственно улыбалась и хитро щурилась то на меня, то на Лань. Не иначе как сговорились, подруженции.

— Нет. Перешёл в гражданские. До девяностых на Ан-24 облетел почти все страны соцблока. От Варшавы до Улан-Батора.

— Круто... — Белый сидел вместе с «копейцами» в багажнике. — Это чё, раньше из Саратова так далеко летали?

— Раньше вообще почти в каждой деревне свой аэродром был. — Я повернулся к Алине и напомнил ей про знакомое нам двоим село. — Даже вот, например, в Советское можно было на «кукурузнике» из Саратова долететь. По цене десятка трамвайных билетов. И треть гражданских самолётов в мире была нашего производства.

— А чё ж такого случилось, что перестали так летать?

— Да примерно тоже самое, что и сейчас. Одурели все. И думать начали только о том, как бы пожрать послаще, да поспать помягше. И срать все хотели не то что на малую на авиацию... Вообще на страну. И страна платила гражданам взаимностью. Вот и отец мой сгорел за пару лет, когда его сократили. Не смог без неба.

В паузе, в течение которой пацаны задумались о прошлом их некогда великого государства, я присмотрелся в зеркало заднего вида. Позади за нами ловко поспевал Юрок, ехавший на другой постапокалиптичной тачке в гордом одиночестве — ему предстояло вывозить то топливо, которое мы надеялись найти в объектах инфраструктуры учебного аэродрома. Шотган и Пух остались в расположении Чёрного отряда. Толку от раненых сейчас было бы немного. Да и всё свободное место в машине Юрка было забито пустыми канистрами.

— Так... Форс, тормозника тут в посадках. Дальше пешком.

— Да вроде ещё далеко...

— Если то, что мы не ждали засады в Светлом, ещё хоть как-то можно оправдать репутацией этого гиблого городка, то сюда без разведки соваться нельзя. Сначала осмотримся. Оставайтесь с Юрком на связи. — Я указал на рацию, валявшуюся у него на торпеде. — Как будем готовы грузиться — вызовем.

— Кир, а почему было не вернуться за топливом в Светлый? — Поинтересовался Тимур, проспавший большую часть вчерашнего совета. — Вы же сами рассказывали, что его там навалом.

— Без счётчика Гейгера и огнемёта я туда больше возвращаться не хочу. И вам не советую. Хотя, как вы, возможно, подозреваете, скоро придётся. Когда будете готовы выстоять против тех, кто ломанётся сюда с запада — без зачистки этого района не обойтись. Иначе Светлый рано или поздно сам к вам придёт. И с ним уже точно не договоришься.

Отойдя от посадок на пару сотен метров, наш сводный отряд затихарился у придорожных кустов. Деревьев или посадок вокруг полос аэродрома, само собой, не было. И дальше нужно было идти в открытую.

Сканируя местность в бинокли, мы получили возможность насладиться ещё одним незабываемым и необычным видом, которые мог подарить только такой мир, как наш.

Обгоревшие останки разнообразных летающих машин, разбросанных по всей территории погибшего аэропорта, напоминали остовы каких-то доисторических монстров. Покрытые копотью погнувшиеся от жара лопасти повисли над обугленными каркасами как кости кожистых крыльев. Порывы степного ветра трепали в них куски уцелевшей обшивки и проводки, словно не до конца истлевшую шкуру и сухожилия. Уткнувшись носами в землю, могучие мёртвые гиганты стояли на своих подломившихся шасси так, как будто в момент гибели они всё ещё пытались сопротивляться напору неведомой силы, прибивающей их к выжженной земле.

Пара топливных резервуаров хорошо выделялась на фоне ярко-голубоко безоблачного неба — закопчённые цилиндры не оставляли никаких сомнений — если в них что-то ещё и было после набегов враждующих группировок, то потом топливо выгорело досуха.

С другой стороны посадочных полос темнело несколько казарм и ангаров. Парковка рядом с ними была уставлена несколькими чёрными скелетами легковых автомобилей, посреди которых возвышался костяк грузового «Урала».

— Вроде движения нет. Как ты и говорил, никого тут не видно уже давно. — Егор внимательно рассматривал ещё и ближайшие окрестности. — Трава не примята нигде. Пыль на дорогах без колеи и следов. Птицы там поют...

Смотри-ка. Разведка для них и впрямь не впервой.

— Вон, гляди правее. Заправщик видишь? — Я шепнул пацану, указав направление пальцем.

— Чё-то нет... — Сержант всмотрелся сквозь бинокль в указанном направлении. — А... Это что ли заправщик?

— Ну, был когда-то. Разорвало. И потом выгорел так, что аж кабина оплавилась. «КрАЗ», судя по решётке. Старичок. Постарше меня будет... Был. Поэтому им и побрезговали.

— И чё там смотреть?

— Заправочная станция рядом должна быть. В стороне от резервуаров и казарм. Больше негде. Там рядом ещё и лаборатория. Её тоже посмотрим.

— А там вон рядом, видишь? Тоже каркас какой-то. Вроде легковушка. — Егор указал чуть левее расплавленного грузовика. — "Нива" что ли? Чё она делает на взлётке? Остальные вон — на парковке.

— Да кто ж теперь знает... Может на ней бандиты тут зимой рассекали. Для снежного бездорожья — самое то.

— А в казармы не пойдём? — Поинтересовался Тимур.

— Слишком очевидная цель, можно не тратить время. И оружейку и столовые там давно обчистили. Или сожгли в ходе стычек. А вот если заправщик так поплыл, то рядом с ним довольно долго даже стоять нельзя было. Как в сталеплавильном цеху.

И оглядев своё малолетнее, но послушное воинство, я скомандовал:

— Вперёд.

Пустота мёртвого аэродрома не была иллюзией. Ни люди, ни жоры тут действительно давно не появлялись, вполне логично рассудив, что после такого пожарища поживиться тут больше нечем.

Продвигаясь вдоль одной из бетонных полос мы заметили на ней пару истлевших трупов в модных спортивках. Грязные пуховики были в нескольких местах продраны пулями. Бандиты никогда не заморачивались сбором своих убитых товарищей.

Были тут и более старые мумии лётчиков-курсантов, очевидно, ставших жорами. И подвернувшихся под перекрёстный огонь враждующих сторон. Их легко можно было опознать по синим лётным курткам с характерными высокими меховыми воротниками — точно таким же, как у той парочки на «Ансате». И такой же, как у моего отца.

— Какой-то бункер, что ли. — Достигнув останков заправщика, Егор, шедший в цепочке первым, заметил небольшое приземистое строение из бетона. — То что надо?

— Так точно. Заправочная. Вон, видишь трубы под землю уходят в сторону резервуаров, с той стороны. А вон, наверное, и лаба.

Вход обнаружился достаточно быстро. Дверь была открыта. Внутри нас встретил ряд ярко-голубых агрегатов цилиндрической формы, напоминавших бочки для продажи кваса. Только вместо колёс они были установлены на толстые стальные ножки. Передняя часть «бочек» была прикручена к основанию парой десятков внушительных болтов, а к задней из стены подходили две трубы. «FASM» — гласила надпись на передней панели.

— Фильтры. — Пояснил я пацанам, рассматривающим загадочные приборы со всех сторон. — Вот тут внизу у них сливной клапан. Закрыт. Значит не сливали, как я и думал. Егор, вызывай Форса.

Пока командир сводного отряда переговаривался с водителем по рации, мы продолжили осмотр здания. Но кроме покрытой пылью аппаратуры, управлявшей подачей топлива в заправщики, не нашли тут больше ничего интересного.

Через минуту подъехали автомобили и пацаны приступили к заполнению канистр. Через сливные клапаны с фильтров действительно что-то полилось. И, судя по душному запаху, мгновенно наполнившему тесное помещение — то, что нужно. Понаблюдав за их действиями, я убедился в том, что они всё делают правильно. И раздал дополнительные ценные указания:

— Никому не курить и не стрелять. Пойду лабораторию гляну, может там ещё чего полезного есть. Кто со мной?

— Белый. — Егор кивнул светловолосому кадету и тот беспрекословно побежал следом за мной наружу.

— А зачем тут вообще лаборатория? Чтобы опыты какие-то проводить? — Поинтересовался поспевающий за мной кадет.

— Нет. Тестировать топливо надо постоянно. На примеси, на конденсат. Не разложилось ли на фракции за время хранения. Не смухлевал ли поставщик. Это если в автомобиль залить бензин, разбавленный ослиной мочой — то он в худшем случае потребует капремонта движка. Или просто заглохнет посреди поездки. А если у тебя на паре тысяч метров вдруг заглохнет вертолёт... — Я развёл руки в стороны, намекая на очевидные последствия такого происшествия.

— О как... То есть то, что мы тут собираем, может оказаться уже и негодным? — Белый начал обходить строение в поисках входа вместе со мной, постоянно крутя головой по сторонам как заправский телохранитель.

— Фифти-фифти, как говорит наш друг-космонавт. Но другого авиационного бензина у меня для вас нет.

— А чё, он сильно отличается от обычного? Ну, тот, который просто для машин?

— Октановое число у него больше ста.

— Эге...

— Вот тебе и «эге»... Вон вход. Пошли.

Внутри действительно оказалась лаборатория. По крайней мере, на это указывали расколоченные в хлам реторты, пробирки, ректификационные колонны, спектрографы и прочие тонкие инструменты и аппараты, составлявшие матчасть данного подразделения. Резервуаров с тестируемым материалом видно не было. Ещё топлива мы тут не найдём. Моё внимание привлекла лишь небольшая пластиковая бутыль. Судя по виду - с машинным маслом. Гопники, очевидно, проигнорировали густую вязкую жидкость, совсем не похожую на бензин. Но нам она была как нельзя кстати. Масло вертолётные двигатели жруг гораздо быстрее, чем автомобили. И наверняка у нашего знакомого пилота был дефицит и по этой части.

Также внутри прямо у входа нас встретил истлевший труп в некогда цветастом пуховике, ватных штанах и весьма приличных зимних ботинках с «чёткими» тремя полосками по бокам. Он лежал животом на полу, изогнувшись назад и уткнувшись лицом в стену. Судя по старым следам запёкшейся крови на стене рядом с ним, парня пристрелили в затылок, почти в упор.

— Как думаешь, кто это? — Толкнул я Белого. — Комсомолец или ленинский? Кто тут победил?

— Да хер их знает. — Пацан пнул труп, откинув того от стены на пол. — Они примерно одинаково одеваются, как и все гопники... О, смотри! Читал что-то, когда его кокнули.

Когда кадет отпихнул тело, нашему виду открылась его иссохшая рука, всё ещё сжимавшая клочок бумаги. На разорванном примерно пополам белом листе было видно лишь несколько символов, напечатанных посередине свободного пространства: «...ариант 002.».

— Какой-то протокол испытаний, наверное. Нахер только он был ему нужен... — Я присмотрелся к трупу — ничего необычного, кроме того, что нигде рядом я так и не увидел гильзы от смертоносного выстрела.

— Может посрать тут хотел. И бумагой запасся. Да не срослось.

— Очевидно, Ватсон. — Кивнул я кадету. — Ладно, пошли. Нечего тут ловить. Зацепи только вон ту бутыль.

Снаружи кадеты и «копейцы» уже заканчивали погрузку заполненных канистр в машину Юрка. Алина помогала им тем, что придерживала дверь багажного отделения, которая то и дело норовила закрыться под весом привинченных стальных листов.

— Мы счастливы? — Я подошёл к Егору, руководящему погрузкой, и попытался на глаз оценить найденный объём топлива. — Литров триста хотя бы есть?

— Да тут все четыреста. Там и ещё льётся, но уже некуда набирать.

— Норм. Это килограмм триста, как раз... Чуть меньше. Больше в яхту всё равно загрузить не получится. Иначе сами не влезем.

— Всё-таки поплывёте? — Егор глянул на меня с лёгкой улыбкой и тутже покосился на девчонку.

— И чем скорее — тем лучше. Чтобы наш знакомый пилот не натворил глупостей в поисках топлива где-то там, на балаковском фронтире. — Я, в свою очередь, покосился на кадета — он продолжал смотреть на меня с тёплой улыбкой. — Теперь у меня есть, что ему предложить... Ты чё?

— Кир... Я буду скучать. Ты клёвый.

Неожиданное признание паренька заставило меня несколько опешить. А ведь вчера вечером он почти что узнал, с кем по факту имеет дело.

— О как. Ну что могу сказать... Детей я никогда не хотел. Но если бы у меня был братишка — я был бы рад, если бы он хотя бы наполовину был таким, как ты. Береги себя, дружище.

— И вы там тоже... — Кадет как-то необычно замялся, продолжая поглядывать на Алину. — И ещё... Кир...

Никогда не видел его таким. Холодный и уверенный взгляд вдруг подёрнулся какой-то абсолютно детской смущённостью.

— Так, хорош мне тут голубятню разводить, боец!

— Да не... Я... В общем... — Егор проследил взглядом за Белым и подождал, пока тот отойдёт к остальным, помогая процессу загрузки. — Раз уж вы уедете... Как думаешь, как ко мне Алина относится?

Моя наполовину шрамированная левая бровь взлетела вверх, как только я понял, к чему он клонит:

— Так же, как я. Даже лучше.

— Правда? Слушай... А ты можешь у неё... Ну... Уточнить...

— И не подумаю. — Перебил я запинающегося кадета. — Будь мужиком. Прямо сегодня подойди и выскажи всё, что имеешь. По-другому это не работает.

Егор нахмурился и покосился на меня:

— А вдруг... Ну... Ты понимаешь...

Было крайне непривычно наблюдать его в таком состоянии. Это точно тот самый паренёк, который со мной под пули совался уже несколько раз?

— Похуй. Не спросишь — будешь всю жизнь жалеть. Ошибёшься — будешь жалеть пару дней. Пока мы не отчалим. И какая-нибудь сестричка не помашет тебе хвостиком. А они уже это делают. Просто ты не замечаешь.

Поджав губы, пацан решительно кивнул через секунду:

— Хорошо. Только...

Его перебил грохот канистры, которая неожиданно выскользнула из уставших рук Тимура, когда он пытался в одиночку закинуть её в багажник на крыше автомобиля. Но обругать или посмеяться над ним никто не успел. Издалека тут же послышалась короткая канонада ружейных выстрелов.

Со стороны Кумысной поляны.

Глава 13. Нам нужна помощь

— Это чё, опять что ли дачники? Они вообще когда-нибудь успокоятся... — Тимур снова подтянул уроненную канистру и закинул её в багажник. — Я уж думал, что после вашего рейда в Светлый эти гады надолго потухнут. Вы же их там вроде как целую кучу положили? Пару десятков, нет?

— Может кто-то выжил и вот теперь припёрся яростно мстить? — Я повернулся к Егору. — Те, что в дверь ангара лезли. Ты там не всех перестрелял?

— Наверное не всех... С одной руки особо не прицелишься. Но это ж каким долбанутыми нужно быть, чтобы на Кумыску опять за нами лезть. Как жоры, в самом деле... Ни хера не соображают! — Юный сержант тут же взял ситуацию в руки. — Так, все по машинам. Быстро обратно!

— А может это просто Пух жрать захотел и охоту в лесу устроил? — Белый предпринял попытку пошутить.

Но Егор не понял юмора, проявив рассудительность:

— Там в лагере со стволами только он и Шотган. А звуки явно не от двух стрелков.

Канонада и правда звучала довольно частыми выстрелами. Не очередями, но стволов, чьи голоса мы слышали издалека, и правда было явно больше двух.

Забравшись обратно в обшитый металлическими листами внедорожник, бойцы сосредоточенно проверили свой огнестрел и взвели затворы. Практически безоружным оставался лишь Морж, имея на себе только короткий меч.

— Вот. — Тимур протянул ему тот самый «Грач», который мы сняли в тоннелях с трупа Олега Тихонова. — Тут предохранитель...

— Да знаю я, ёпта... — «Копеец» принял оружие и прицелился с ним в бойницу брони на корме. — Шеф нас в тир тоже водил.

— И тебя? — Я удивлённо обернулся на бритоголового паренька.

— И меня... — Ответил он мне после недолгой паузы и дерзко заглянул в глаза. — А чё? Думаешь не надо было?

Я молча покачал головой и всмотрелся обратно вперёд, сквозь щель в лобовой броне.

— Форс, едем по той же дороге, как и сюда — мимо тягача до древесных завалов. Оттуда до лагеря быстрее всего.

Пока мы мчались, скача по ухабам грунтовых дорог, канонада, доносившаяся сквозь шум двигателя, стала реже. И, вскоре, совсем затихла.

— Может уже положили всех и без нас? — Егор тоже прислушался.

— Ага... Только пока открыт вопрос, кто кого... — Машина натужно рявкнула и взгромоздилась с полевой дороги на шоссе — совсем недалеко от брошенного ракетовоза. — Вон, смотри чё...

Я указал на другую сторону шоссе, неподалёку от военной машины.

— Твою мать... Это ж Рысь... — Морж первым опознал одноклубника, одетого в такую же чёрно-белую стёганку. — Его же Лейт сюда с утра дежурить отправил, вместе с Пегим...

Всё ещё сжимая в руках разряженный арбалет, караульный лежал на земле, прислонившись к корням могучего дуба. Машина затормозила рядом с ним и все тотчас выскочили наружу, оглядывая окрестности сквозь прицелы.

— Никого... Чисто... — Присев за деревьями или транспортом, кадеты продолжали прикрывать свои сектора, коротко оглянувшись на меня.

Сжимая в руках обрез «Винчестера», я подошёл к Рыси.

— Ой... Бедный... — Алина выглянула у меня из-за плеча, опустив «Глок» в землю. - Я его помню. Он танцевать хорошо умел...

Всё тело бойца было покрыто огнестрельными ранами. Уже переставшие кровоточить дыры были на груди, руках, бёдрах. Пара попаданий пришлось в лицо, разорвав щёку и проделав аккуратную дыру под глазом. Почти ни одного живого места на теле. Половину живота оторвало близким выстрелом картечи. Его явно целенаправленно расстреливали здесь почти в упор, даже после того, как паренёк уже испустил дух. Рядом с некоторыми ранами ткань даже немного обуглилась от пороховых газов. Несколько пулевых отверстий покрывали корневища дуба, на которых лежало истерзанное тело. Меткость расстрельной команды явно оставляла желать лучшего.

— До встречи в Вальгалле, брат... — Только и смог выдохнуть я, оглядывая павшего соратника. — Морж, не высовывайся!

Обернувшись, я заметил, как пацан взобрался на пороги джипа и начал вертеться по сторонам. И через миг он завопил:

— Вон!!! Там в кустах мужик какой-то валяется!!! Замочил всё-таки кого-то Рысёнок!

Мы переместились в указанную сторону, не забывая выцеливать каждый куст. Но движения или засады заметно не было.

— И правда, взрослый мужик... — Егор присмотрелся к трупу в грязной зимней армейской куртке и ватных штанах. Измазанные слякотью дырявые берцы были сильно стоптаны. Тело лежало в молодой траве у дороги, уткнувшись лицом в землю. Из затылка у него торчало острие арбалетного болта — войдя в лицо, снаряд пробил череп и остался в голове, зацепившись за что-то внутри оперением. Рядом с трупом валялся окровавленный охотничий карабин с оптическим прицелом.

— Чё ещё за армия тут к нам привалила... — Егор первым приблизился к телу и перевернул его ногой. — Ё... Это ж жора!

— Доходяга... — Белый, прикрывавший тыл командира, всмотрелся в лицо, проткнутое болтом. — Они там в Светлом такие же все... Какие-то желтушные...

— Отойдите лучше... — Я потянул пацанов за плечи назад и присмотрелся к трупу. И правда, жора. Тощий, болезненный, волосы клочками, глаза белесые... Если бы он словил арбалетный заряд пару дней назад — то его ещё можно было бы принять за старый протухающий труп. Но Рысь явно прикончил его буквально только что. Прежде чем... Прежде чем что?

— Там в Светлом чё, такие же твари, как тот, что меня возле цирка нашатнул? — Морж встал рядом, но приближаться к телу ближе не рискнул. — Ну... Тот, который стрелять научился...

— Мы там таких не видели. — Я присмотрелся к окровавленному оружию рядом с телом жоры. — Но трофеи с ленинских мы не собирали. Некогда было. А вот эти грибные эльфы, походу, нашли время... И потом попёрлись по следам нашего тягача.

Словно в подтверждение моих слов прозвучали редкие выстрелы со стороны дороги, ведущей от шоссе вглубь леса к лагерю. Той самой дороги, что была завалена срубленными деревьями почти по всей длине.

— И много вы там трофеев оставили? — Поинтересовался Тимур, оглянувшись в сторону выстрелов.

— На полный взвод хватит... Двигаем! Рысь потом похороним. — Я обернулся к кадетам. — Останьтесь здесь кто-нибудь. Ни тачки, ни тягач нельзя оставлять без присмотра.

— Форс, Драйв, останьтесь. — Егор принял решение мгновенно. — И Алина...

Тут он замялся, но девчонка среагировала мгновенно:

— Если мы сейчас будем иметь дело с толпой жор, то я должна быть рядом с ним! — Безапелляционно ткнув в меня пальцем, она упрямо насупилась, глядя кадету прямо в глаза.

Юный сержант окончательно застеснялся и покосился на меня. Я кивнул, и он не стал спорить.

Пока мы торопливой трусцой двигались в нужную сторону, над деревьями зазвучал протяжный вой.

— Это... Фу-ух... Рой... — Морж бежал впереди всех рядом со мной. И, отдуваясь под тяжестью кольчуги, легко узнал голос пса. — Щас второй раз завоет... Уф... Разведку позовёт... Хотя и так, наверн... Уф-ф... На выстрелы пошли...

Но второго собачьего сигнала мы так и не дождались. После очередного плавного поворота асфальтированной дороги, мы вылетели прямо в тыл разношёрстной толпы, неуклюже перелезавшей через засохшие поваленные стволы следом за отступающим бойцом Чёрного отряда.

— Пегий! — Узнал его Морж.

— Ложись!!! — Потянув паренька вниз, я укрылся вместе с ним за толстым стволом дуба, который, возможно, помнил ещё дореволюционные времена. И через секунду раздались новые выстрелы. Не особо торопясь, вооружённые жоры развернулись на крики, подняли оружие и начали стрелять в нашу сторону. Куски коры, отколотые попаданиями пуль и картечи от могучего ствола посыпались нам за шиворот.

Бежавшие позади нас остальные участники экспедиции, заметив нашу реакцию, тоже залегли за поваленными стволами. Хотя в их прямой видимости жор ещё не было.

— Пег ты как?! — Прижавшись к дереву, Морж заорал в паузе между залпами. Несколько опилок попало ему в глаза, и он протирал их, зажмурившись.

— Ранен! — Послышалось по ту сторону. — Рыся замочили, суки!!! Он мне дал отойти!

— Пидоры!!! — Морж, так и не разлепив глаза, вытянул над поваленным стволом руку с пистолетом и начал палить в сторону жор не глядя. — Нате, твари!!! Жрите!!!

— Хорош!!! — Я одёрнул пацана и вырвал у него из руки оружие. — Экономь патроны! И не высовывайся зря! Меняем позицию!

Как только он снова разлепил глаза, я вручил ему оружие обратно и показал в сторону за соседнее бревно:

— Туда!

Под возобновившимся обстрелом, мы ползком двинулись в указанном направлении, вновь осыпаемые опилками и кусками коры. Меткостью жоры не отличались — пули, дробь и картечь ложились по площади в паре метров вокруг того места, из которого Морж только что производил свои отчаянные выстрелы.

— Чё-то до хера их там... Фух... Успел заметить? — Привалившись к тому бревну, которое было вне зоны медленного обстрела, бритоголовый паренёк спешил отдышаться.

— Угу... — Мою речь оборвали выстрелы с нашей стороны — выскочив из укрытий Егор, Белый, Тимур, Канат и Алина выстрелили в толпу за нашими спинами по паре раз. И быстро нырнули обратно в укрытие. Так как неровные залпы теперь начали щербатить те брёвна, за которыми укрывалась эта часть нашего сводного отряда.

— Мне кажется, у нас патронов меньше, чем этих уродов... — Морж извлёк из пистолета магазин и пересчитал заряды. — У меня вот десять осталось...

— Херня не в том, что патронов мало... Херня в том, что нам больше некуда отползать... — Ответные выстрелы со стороны жор затихли. И с их стороны иногда слышался только характерный натужный кашель, который определённо приближался. — От Пегого мы их отвлекли, конечно... Но теперь нам отмахиваться.

Вдалеке снова послышался собачий вой.

— О, а это Шунка... — Морж вставил магазин обратно, дослал патрон и прислушался. — Тоже кого-то заметила... Там, дальше... Они чё, ещё и откуда-то с другой стороны прут?

— Хер его знает, кто там... Может просто из города какой ходок припёрся... Похуй... На счёт три — встаём, разворачиваемся к толпе и прицельно гасим сколько успеем. До того, как они снова стволы поднимут. Всяко лучше, чем прятаться, пока они к нам дохромают и обкашляют с ног до головы. Готов?

— Готов!

— Три! — И мы одновременно разогнулись над укрытием.

Прежде чем мой юный одноклубник вновь нырнул в укрытие, «Грач» торопливо выплюнул пяток пуль в разные стороны. Особенно тщательное прицеливание не требовалось — толпа, неспешно перешагивающая через поваленные деревья, была совсем рядом. Но весь залп пришёлся кашляющим тварям в корпус и конечности. И, лишь отшатнувшись или выронив оружие, на землю не осыпался ни один из жор, подстреленных из пистолета Моржа.

Я успел разрядить в толпу три винтовочных патрона. Прошивая хлипкие тела в камуфляже насквозь, три «семёрки» отбросили назад несколько особей из задних рядов. И одного переднего доходягу я срубил попаданием в глаз. Обрызгав мозгами толпу своих товарищей, ковыляющих позади, тварь опала на подогнувшихся коленях, выронив из рук дымящийся дробовик.

И, прежде чем скрыться в укрытии следом за пацаном, за спиной убитого наповал жоры я увидел одного из тех, кто, похоже, был тут у них за главного.

Неловко переступая среди засохших веток, сутулый жора, одетый в синюю лётную форму, корячился в сторону под весом огромных наростов на своих плечах и шее. Форма этих наростов напоминала шляпки грибов, покрывавших приснопамятный сгоревший тягач возле татищевского аэропорта. Только были они гораздо меньше — примерно с голову этой твари, безвольно висящей на левом плече. Заметив движение стволов в руках жор и уже падая вниз, я успел увидеть, как резкий кашель, вырвавшийся из этой головы, выбросил изо рта твари не только фонтан слюней, но и лёгкое облачно спор.

— Пиздец... — Похоже, что Морж тоже успел заметить это существо. — В натуре, блядь, грибной эльф какой-то... Я думал, ты шутишь...

И речь паренька заглушила новая канонада выстрелов, застучавшая по нашему укрытию гроздями пуль и облаками дроби. Не позволяющие нам пошевелиться выстрелы звучали всё ближе и ближе. Кажется, в пробелах, я даже смог расслышать звук перезарядки... Как же быстро, вы, твари, эволюционируете...

Сержант и его команда снова выскочили из своих укрытий позади наших позиций. И, не дожидаясь окончания ответной пальбы по нам, скорее всего, успели срезать ещё несколько особей, прежде чем скрыться обратно за своими брёвнами. Дольше всех над укрытием находилась Алина, прицельно разряжая свой «Глок» в подступающих тварей до последнего патрона, пока Егор не обнял её за плечи. И не увлёк девчонку вниз вместе с собой.

Приближающиеся ответные выстрелы покрыли испещрённое предыдущими залпами бревно, за которым укрылись кадеты, Алина и Тимур с Канатом.

— Сейчас хотя бы одну гранату... — Посетовал я Моржу, досылая новые патроны в магазин винтовки, пользуясь перерывом. — Эту толпу раскидало бы на...

— Ф-Ф-Ф-Ш-Ш-Ш-У-У-Х-Х-Х... — Откуда-то издали, по ту сторону наступающей толпы, раздался резкий характерный шелест динамореактивного заряда, выпущенного из ручного гранатомёта. Точно такой же звук я успел расслышать, прежде чем от разрыва подобной гранаты перевернулась наша бронированная «буханка».

Взрыв, прогремевший позади нашего бревна, мог означать только одно — невидимый гранатомётчик удачно попал прямо в центр скопления жор. В подтверждение этой догадки, пространство перед нами с Моржом тут же покрылось градом оторванных конечностей и изрезанных осколками тел, переброшенных взрывной волной через бревно позади нас. Повиснув на засохших ветвях, изломанные фрагменты жор и обрывки их внутренностей образовали довольно органичную композицию, достойную лучших закоулков ада.

— Ебать меня в корягу!!! — Морж весьма эмоционально отреагировал на неожиданную поддержку от неведомого гренадёра. И я мысленно записал данное выражение в свой воображаемый блокнот мизантропа. На будущее. Надежда на которое сейчас снова забрезжила где-то далеко позади толпы жор.

Разрыв гранаты оборвал череду выстрелов со стороны заражённых. И я, и Морж и все остальные поспешили воспользоваться этой паузой. Высунувшись из укрытий, мы снова открыли стрельбу по тем особям, которые уцелели после взрыва гранаты. Валяющиеся или пошатывающиеся по сторонам от кровавой воронки живые твари получили ровно то количество свинца, которое всё-таки оборвало их жалкое существование.

— Вы не ранены? — Убедившись, что в куче перемолотого мяса больше никто не шевелится, Алина перескочила через своё бревно и поспешила к нам с Моржом, на ходу перезаряжая свой миниатюрный пистолетик.

Я обернулся к ней и, убрав разряженный обрез обратно в ремни, поспешил её успокоить:

— Обделались лёгким испугом... — Тут я заметил, как её радостное лицо резко поменяло выражение.

Тревожно сдвинув брови, девочка немедленно взметнула перезаряженный пистолет вверх, нацелив его куда-то мне за спину:

— Руки вверх!!!

Окрик Алины заставил меня вновь выдернуть обрез из импровизированной кобуры и развернуться. Тоже самое движение сделал Морж и все остальные участники топливной экспедиции.

Примерно в двадцати метрах позади развалившейся на куски толпы доходяг из-за стволов деревьев показалась пятёрка подростков. Одетые в каком-то недешёвом спортивном стиле, парни послушно подняли руки вверх. И один из них перед этим отшвырнул в сторону ещё дымящуюся шайтан-трубу, к одному из концов которой была примотана широкая белая тряпка.

Кроме них, по ту сторону древесно-мясного развала, у противоположного края дороги, к одному из дубов привалился паренёк в чёрно-белых доспехах. И целился в неизвестных пацанов из арбалета, крепко сжав зубы от боли. Белый рукав стёганного доспеха был перемазан в крови.

— Не стреляйте, мы сдаёмся... — Проговорил тот пацан, что избавился от реактивного гранатомёта. — Нам нужна помощь. И вам тоже...

Глава 14. Памятники войны

— С какого района? — Убедившись, что руки пацанов пусты, я задал им ещё один вечный вопрос рабочих окраин.

Кучка довольно рослых парней, лет шестнадцать или старше, выглядела как их типичные жители таких окраин По крайней мере в текущих реалиях. Не яркие олимпийки со стоячими воротниками или лёгкие ветровки, простые синие или чёрные джинсы. Свежие кроссовки — на рынках такой одежды до сих пор было навалом — гораздо больше, чем тех, кто мог её носить. И одеваться с иголочки нынче было довольно просто.

Короткие неровные стрижки — наверное, сами себя чем-то стригут. У пары человек разбитые, но уже заживающие губы. У одного — роскошный фингал. На шеях у всех серебряные или золотые цепочки. Примерно так же выглядели те, кого я уже много раз встречал в своих приключениях вокруг ленинского района.

— Солнечный... — Белобрысый паренёк, бросивший шайтан-трубу, отличался от остальных холодным расчётливым взглядом. Расплющенный нос и сбитые брови с несколькими шрамами от старых рассечений. Плотное телосложение. Да, он у них за главного, определённо. Боксёр или что-то вроде того.

«Боксёр» перевёл взгляд мне за спину, опустил одну руку и показал толстым коротким пальцем куда-то назад и добавил:

— Вон он меня знает.

— Удивлённо обернувшись, мы посмотрели на Егора — именно на него был направлен палец.

Опустив автомат, кадет присмотрелся к парню:

— Сёмыч?

— А подробнее? — закинув обрез на плечо, я заинтересованно поглядывал то на одного пацана, то на другого. Похоже, тут была какая-то история.

— Мы... Мы зимой вместе из школы ушли. — Егор надел автомат на плечо и подошёл ближе, не сводя взгляд со знакомого. — Я в заводской к матери тогда добирался... Я рассказывал уже... А Семён недалеко от школы в солнечном жил. Но вместе со мной до «Техстекла» дошёл. Помог мне там, по пути кое с кем...

Со стороны Пегого раздался деликатный кашель, перешедший в лёгкий стон от боли. Алина тут же спохватилась, сунула пистолет обратно в кобуру. Опасливо косясь на ленинских пацанов, она торопливо зашагала к раненому, снимая с плеч ранец с перевязочным материалом. Движение привлекло внимание всей группы наших гостей. И мне не понравились взгляды, с которыми они пялились на девчонку.

— Морж, будь другом... Составь ей компанию, пока мы тут ещё потолкуем... — Я подтолкнул одноклубника к Алине, и он, продолжая держать пришельцев на мушке, двинулся следом за девчонкой. — Ну окей. То, что ты бывший кадет, пока означает только то, что больно мы вас не убьём...

Почти одновременно раздался парный вой Шунки и Роя. Они были где-то рядом и всё ещё чуяли присутствие чужаков, дожидаясь теперь разведчиков со стороны лагеря.

Гости вздрогнули и поёжились. Не то от воя, не то от моих слов. И снова начали разглядывать нашу компанию. Тимур, Канат и Белый поравнялись со мной, тоже не опуская стволы.

— Так мы ж этих доходяг тут при вас замочили... — Заспорил «боксёр» и указал на кучи дымящегося мяса вокруг взрыва гранаты. Некоторые истерзанные осколками тела всё ещё шевелились, но, с каждой секундой, всё медленней.

— А может ты просто промахнулся? Рассказывай давай, чё припёрлись?

— Дык, эта... — Семён опустил вторую руку и сделал попытку упереть кулаки в пояс.

— Не-не-не-не-не... — Движением ствола я попросил пока этого не делать.

Состроив недовольную гримасу «боксёр» снова подняв руки перед собой:

— Говорят, что Чёрный Жора живёт на Кумыске со своими... — Он покосился в сторону «копейцев» и Алины. — Херни много говорят, конечно... Но ещё все знают, что и кадеты с тобой вась-вась... И эти бабы, на лодках...

— Амазонки? — Похоже, что пацаны с Ленинского района сталкивались с девчонками только тогда, когда пытались подойти к берегу. И наверняка при этом попадали под предупредительный обстрел девчачьих патрулей на лодках «Воруй-города». Дипломатией Альфа-один с ними не занималась точно.

Пацан кивнул и продолжил:

— И ещё говорят, что вы умеете от этой хрени лечить... И вообще с жорами чё-то решаете. А у нас теперь вообще пиздец на районе... Да и не только у нас. По всему ленинскому. Вот мы и решили сюда притусить. Иначе всё равно помирать. Или в сёла уходить... Но там, говорят, вообще голодуха...

— Ну так сами виноваты. Зимой-то, небось, классно погуляли за счёт вот таких ребят. — Я кивнул на Тимура и Каната. — А теперь как прижало — так «нам нужна помощь». Раньше думать надо было. Нет вам веры.

— Бля, да отвечаю...

— Смотри не проотвечайся! — Перебил я паренька и кивнул на гранатомёт у его ног. — А может это мы ваших вчера в Светлом накуканили? Там ваши обезьяны с такими же игрушками бегали. И вот теперь у вас вольница-то и кончилась. Вместе со стволами и патронами. А?

Пацан недовольно поморщился:

— Не только наших... Это Елшанка с Жасминкой к нам сунулись. Типа, говорят, пошли вертолёт посадим побырому. Тачек на ходу надыбали у Затона. Там их много ещё. Только людей у них ни хуя. Одни малолетки. Как доходяги к ним повадились — помёрло много от чахотки. И Шуст согласился с ними поехать. А мы на стрёме остались...

Я перебил его рассказ:

— И когда узнали, что этот ваш Шуст с корешами теперь червей в Светлом кормит, решили, что быть крутыми бандитами вам больше не нравится, да?

Пацан ответил мне лишь угрюмым взглядом из-под сбитых бровей. Значит всё так, как я говорю.

— Ну, что ж... Пока что я услышал, только то, что помощь нужна вам. — Я равнодушно пожал плечами. — И пока, мягко говоря, не уверен, что вы её заслуживаете. А что значит «и вам тоже»? Чем вы можете нам помочь? Вы же даже дерьмо за собой сами не убирали. А тут вдруг решили поработать? Обратно не верю.

— У нас рабов не было... Сами по себе всё время жили. Это дачники на базаре наживались, у них хавка лишняя была всегда, чтобы другие чёрную работу за них делали. — Остальные пацаны за спиной переговорщика согласно кивали по ходу его торопливого рассказа. — И тут ваще чё... Затонские-то тачки Елшанке не просто так отдали же. Накроют вас скоро наглухо. И на островах и в больничке этой вашей.

— Опять со своими пукалками на пулемёты попрётесь? У кадетов и амазонок теперь арсенал из оружейки Дзержинки. И не только... Не таким рога уже обломать успели. Так что нет. Голой задницей вам этого ежа больше не напугать. Чё ещё предложишь?

— Да не... — Сёмыч раздражённо поморщился, махнул рукой и заговорил более торопливо, стремясь объяснить нашу выгоду от сотрудничества. — Это уже все поняли, чё мы дебилы шоль...

Я с трудом удержался от едкого комментария и позволил ему продолжить.

— Елшанские махнулись с Затоном снарядами, которые в вэвэшной учебке нашли ещё давно. Они для пушки с Журавлей подходят. У Росгвардии такие на вооружении были. И вот, короч, теперь у затонских есть и пушка и снаряды . Вот из неё они вас всех накрыть и хотят. Потому что знают, что у вас теперь хавки навалом. И на острове чё-то мутите — они с утёса видели, что повадились туда плавать. А патрули эти бабские там тоже не просто так же.

— Воу-воу... Полегче... — Я остановил торопливую речь Семёна. — Кто на ком стоял? Елшанские? Учебка? Пушка? Снаряды? Затонские? Остров? Ты что-нибудь понимаешь?

Последний вопрос я задал Егору, который подошёл поближе, наморщив лоб и прислушиваясь к рассказу своего знакомого. Вместо ответа сержант задал вопрос Семёну:

— Так это пацаны из Затона пушку с Соколовой сволокли? Которая на «Журавлях» стояла? — Похоже, что кадет всё-таки понимал детали рассказа нашего гостя.

Хотя дальнейшая речь Семёна только расширила список моих вопросов:

— Угу... Ещё зимой, первее всех. Пока остальные за танк на СХИ пиздились... Думали, что он на ходу и стрелять может... Ебанашки... И ещё они там в музее несколько снарядов нашли, в запасниках. Но холостые. Те, которыми палили на горе раньше. Зато заряжать и стрелять с ними научились.

— А у Росгвардии к ней боевые были? В учебке... Это в той, что возле памятника воинам-водителям?

— Ага... Елшанские тот район держат. Оружейку там давно вскрыли, но учебные пушки разобранные были. Как их собрать — никто так и недотумкал. Взорвали пару снарядов в костре для прикола, да и забили на них. Но тут... — Семён снова посмотрел на меня со смесью уважения и страха. — Тут вы дачников порвали... И затонские, наконец-то, смогли побазарить с елшанскими раз на раз. Ведь на горе, на монументе, пушка-то целая стояла. Не охолощенная, как везде. И вот вчера с утра затонские тачки к ним пригнали. Те, что вы вчера же и нашатнули... А уехал Затон к себе на утёс с несколькими ящиками боевых снарядов...

— Так, стопэ... Давайте по порядку. — Я снова перебил торопливый рассказ и опять обратился к Егору. — Я правильно понимаю, что речь идёт о Д-44, которая стояла на монументе «Журавли» в Парке Победы на Соколовой горе? Из которой лет пять стреляли каждый полдень, пока, якобы, в конец не задолбали окружающих жителей, а на самом деле просто кончилось бабло на холостые выстрелы?

Кадет кивнул:

— Это единственное рабочее орудие из тех, что по всему городу стоят как памятники. Зенитка на Улешах, например, охолощенная. Как и Т-34 на СХИ. На улице Танкистов. Да и там же в Парке Победы на горе тоже куча машин боевых стояло. Но они все — просто экспонаты. Не на ходу и охолощенные. Кроме этой пушки. Её оставили как есть, видимо. Не заморочились обезвреживанием.

— И теперь, получается, у пацанов, которые живут в Затоне, на берегу... — Я медленно продолжил складывать кусочки пацанского ребуса. — Ну, те, которые её к себе умыкнули... Получается у них теперь рабочая дивизионная артиллерия вместе с боеприпасами?

— Вот со вчера, получается, да... — Согласно кивнул Семён, вытерев сплющенный нос. — Можно уже руки опустить? А то затекают.

— Погоди минутку... — Я пока не спешил убирать с них прицел и продолжил делать вид, что ещё не до конца понимаю всю историю. — И теперь... Теперь они зачем-то хотят обстрелять из неё... Какой-то остров? Чё за остров?

— Да не какой-то, а ваш, походу... Не знаю, я сам не видел, мы к реке не суёмся. — Ленинский «боксёр» недовольно поморщился. — Я ж говорю, затонские со своего утёса запалили, что кадеты куда-то в Тёмные Воды повадились плавать. Сами-то они туда не суются. Им не на чем, кроме плотов каких-нибудь... Да и бабы эти... Как их... амазонки? Патрули эти бабские и, короче, гоняют там всех.

— «Тёмные воды» — это... — Егор попытался внести ясность, но я остановил его жестом руки.

— Знаю... Архипелаг рядом с новым мостом. — И, наклонившись к кадету, добавил потише. — Там где Настя свою плантацию развела.

Егор молча кивнул в ответ.

Семён сделал попытку прислушаться, но неудачно. И снова продолжил:

— Ну и вот, короч, затонские хотят подождать, когда вы опять там все скучкуетесь. И с утёса вас всех накрыть фугасами. Чтоб потом на плотах перебраться спокойно и позырить, чё вы туда ваще повадились. Ходят слухи, что у вас там склад хавки и оружия. На тот случай, если вдруг жоры по всему городу расползутся, то вы все на острова переедете, где их нет. — Кажется, пацан пытался определить по нашей реакции — правда это или нет. — А ваще они оттуда могут и базу вашу раздолбать, наверняка. С горы и вы и энгельсский берег у них как на ладони. Рано или поздно начнут попадать. Или мост разъебут, просто так, назло.

— Когда следующая поставка от Насти? — Я снова чуть слышно шепнул Егору, не сводя взгляда с ленинских пацанов.

— Завтра... Салат, горох и ещё редиска должны уже поспеть.

— Возвращайтесь с Белым в больницу и пока что отменяйте рейс. Амазонкам мы сейчас отсюда телеграфируем, чтобы патрули пока в кучу не сбивали и Настю оттуда вывезли предупредили.

— Думаешь, им можно верить? — Егор с сомнением осматривал гостей. — Сёмыч мне тогда, конечно, помог... Но... Из школы он свинтил не для того, чтобы к своим домой попасть. Родителей он ненавидел. Как ты и говорил — погуляли они зимой...

— Это я ещё обдумаю. В любом случае, игнорировать такие новости нельзя. Давай, не медли. И как приедете — загрузите горючку в яхту и будьте на связи. Я телеграфирую отсюда, когда что-то решу.

Приглядевшись к нашим гостям, я отметил, что они не особо горят желанием расслышать то, о чём мы тут шепчемся. И действительно никуда не торопятся. Возвращаться в свои края им, походу, действительно некуда.

— Можете на карте показать, где именно пушка стоит?

Семён пожал плечами:

— Сами не видели. Да и утёс за Затоном большой — в любом месте удобно будет. Могу только сказать, что просто так к ним не подлезешь. Обложились по полной там у себя. К ним даже центровые не совались. Себе дороже на эту высоту лезть мимо баррикад и ям волчьих.

Прежде чем кадеты отправились назад к оставленным машинам, из зарослей послышался приглушённое рычание. И за деревьями показались чёрно-белые хитоны разведчиков. Окружив раненого одноклубника и Алину, они быстро выстроились в боевой порядок, выставив вперёд копья и арбалеты.

— Вы поздновато... — Я привлёк внимание Лейта, возглавлявшего отряд разведчиков. — Не пускайте собаку к трупам.

Но Шунка и так не горела желанием подходить к мясному развалу, устроившись рядом с девочкой, занимавшейся перевязкой пострадавшего «копейца». Тихонько заскулив, она лизнула раненого в подбородок и сунула ему голову под уцелевшую руку.

— Эти?! — Лейт указал копьём в попятившихся ленинских пацанов. — Где Рысь?!

— Нет. Эти. — Я указал на кучу мёртвых жор. — Стрелять научились, твари. Рысёнка расстреляли.

— Их надо спалить побыстрее. — Встрял в разговор Семён. — Мы с такими уже месяц то и дело сталкиваемся. Если не сжечь, то за пару дней вокруг трупа грибы прорастают. И на третий день пыль начинают выбрасывать. От которой новые растут. А если вдохнуть хоть чуть — всё, пиздец. Лёгкие выхаркаешь и сдохнешь за день. Задохнёшься просто.

— Да... слышали мы такие истории. Да и сами видели кое-что... Вот вам и шанс стать сейчас полезными. — Я обратился обратно к командиру разведчиков. — Лейт, организуй тут костерок побольше. Эти пусть дрова помогут собрать, но пока держите их на прицеле. Потом приведите в лагерь, ещё потолкуем. Я пока туда — помогу раненого доставить.

— Рысь сказал, что задержит этих... — Когда мы с Моржом подняли раненого на щите, тот принялся слабо оправдываться. — И чтобы я бежал всех предупредить... Но меня тоже зацепили, еле уполз сюда

— Да тихо-тихо, отдыхай боец, никто тебя не винит...

— И что теперь делать будем с этой пушкой? Они же и нам не дадут мимо проплыть, если острова захватят, я правильно поняла? — Алина поспешала рядом с нами, оттирая кровь с рук обрывками бинтов. — Она вообще большая там была, эта пушка? Ты её видел раньше?

— Конечно, видел. 85-мм калибр. Бьёт на пятнадцать километров. Хотя, конечно, чтобы так далеко попадать, одного умения заряжать и стрелять, мягко говоря, мало. Но у них задача куда проще. Бить будут прямой наводкой, без карт и таблиц. Десять раз промахнутся, один раз попадут — даже не в цель, а просто рядом — и нам хватит. — Перехватившись поудобней, я уже жалел, что не взял с собой третьего носильщика. — Штурмовать их будет сложно. Но другого варианта я пока не вижу...

Другой вариант мы увидели, когда пришли в лагерь. Как только Пегий прописался в лазарете рядом с Пухом и Шотганом, нас перехватил Дестрой:

— Кир, тут телеграмма от амазонок. Из авиабазы. Что-то я не совсем пойму, что они имеют в виду...

И вручил мне клочок бумаги, где торопливым почерком радист записал переданное сообщение:

«Орда обходит кордоны по северу. Сотни. Идут на Шумейку. Переправа на правый берег.»

Глава 15. Высадка на Шумейка-бич

— И когда они только умудрились собрать такую толпу... — Оглядывая противоположный берег в бинокль, Егор не мог поверить глазам. — И как?

Сквозь голые кроны затопленных деревьев берег просматривался неплохо. По крайней мере, мы легко могли различить отдельные фигуры людей, то тут, то там мелькавшие между дачными домиками. Занятые сооружением плотов, сельские парни не проявляли особых инженерных изысков. Просто сволокли со всех окрестных дач заборы и двери, да привязывали ним брёвна или пустые пластиковые бидоны. По воде до нас то и дело доносились отдельные возгласы, смешки, стук топоров и молотков.

Копошение плотостроителей растянулось по всему участку берега, который мы могли разглядеть в свои бинокли. Сотни людей. Если не больше.

И всё те же белые флаги с косой чёрной полосой и четырьмя огнями. Значит, бородатый здоровяк тоже где-то здесь...

— Вообще, я скорее удивлён, что мы наблюдаем нечто подобное только сейчас. Думал, что такие орды соберутся ещё зимой. Но, видимо, и селянам давно успели привить такой же индивидуализм, как и городским детям. Это уже потомки тех, для кого с детства частное было важнее общего. На уровне идеологии. — Покосившись на кадета, я понял, что он не совсем понимает и чём я, и поспешил перевести речь в более интересное для него русло. — История знает тому примеры. Десятки. Скудные ресурсы, молодецкий задор, воинская корпорация и первобытное мышление — добавьте к этому коктейлю могучего лидера и какую-никакую идею — и всё, готова очередная кочевая орда, готовая вечно идти вслед за солнцем в поисках богатства и славы. Одни — впитывают чужую культуру и строят великие империи. Другие — лишь вгоняют в каменный век всех на своём пути. И просто идут дальше, сожрав и вытоптав все накопления и достижения предыдущих поколений.

— Первобытное мышление?

Любопытно, что из всей моей мини-лекции, юного сержанта заинтересовало именно это понятие. Я помедлил, пытаясь понять, почему именно. Но всё же пояснил:

— Кажется, его ещё называют «дологическим». Или как-то так. Если коротко, то такой разум живёт по принципу «после этого — значит, вследствие этого». И не ищет сложных путей. В нашем мире такое мышление характерно для примитивных людских сообществ. Папуасов, южноамериканских индейцев, некоторых африканских племён... И почти всех несовершеннолетних.

— Не совсем понял про «после этого...». А как же ещё?

— Вот тебе простой пример. Голубь сидит в клетке, в которую время от времени сыпется корм. С разными интервалами. И так случилось, что перед тем, как насыпалась очередная порция, голубь топтался и крутился по часовой стрелке в поисках выхода. И тут раз — еда! Хорошо, но мало. И голубь на всякий случай пробует покрутиться так ещё разок. И — оп! Снова корм! И снова хорошо, но опять мало. И он начинает вращаться как заведённый, будучи окончательно уверенным в том, что корм сыпется именно вследствие его танцев. Хотя на самом деле его сыпет какой-нибудь лаборант-биолог, типа нашего Славы.

— А... Ну да, так понятнее.

— Таких людей очень легко заставить верить во что угодно — с помощью пары простых фокусов. И потом повести за собой в любом количестве и в любом направлении. Именно отсюда растут уши у многих обрядов, традиций и верований, в которых невозможно увидеть хоть что-то полезное и прагматичное. Ведь, с точки зрения голубя, он всё делает правильно. Корм же сыпется. Значит, продолжаем вальсировать, пока не нажрёмся.

— Ну а если корм после этого больше не сыпется? Неужели не доходит рано или поздно?

— Вот, смекаешь... — Я глянул на пацана с уважением, но тот не заметил, продолжая пялиться в бинокль. — Если корм не сыпется, то, конечно, можно попытаться найти что-то неверное в своих действиях. Засомневаться в их эффективности. Начать что-то подозревать... Проявлять зачатки критического мышления. Но гораздо легче обвинить в этом что-то другое. Или кого-то. А если рядом есть достаточно ушлый лидер, то он с удовольствием сам подскажет тебе, кто у вас сегодня виноват в том, что корм так и не упал. И тогда такая вот орда запросто снимается с места, готовая рвать, топтать и насиловать. Пока корм снова не упадёт.

— Думаешь, этот самый «Хан» им всем что-то подобное объяснил?

— Не могу знать, что именно. И не обязательно всем. Достаточно для начала собрать небольшую, но верную гоп-компанию. И вломить как следует паре таких же авторитетов на районе. Остальные заметят твою удачу и быстро захотят её разделить, вместо того, чтобы рано или поздно тоже огрести. Ваши подвиги станут слухами. Слухи — легендами. Легенды — религией. А потом уже и анекдотов всяких понапридумывают. Кажется, когда мы с Алиной выбирались к новому мосту, то стали свидетелями как раз какого-то подобного события. Когда две банды как следует огребли от третьей. Не без нашего участия, конечно...

Вспомнив про девчонку, я невольно всмотрелся в сторону старого моста. Нет ли фальстарта или ненужного движения?

Широкий участок реки между новым и старым мостами оставался пустым. Патрули отменили. Кадеты и амазонки ждут нашего сигнала — каждый на своём берегу. И сейчас на тёмной воде были лишь мелкие волны и рябь от резких порывов ветра.

— Это ты про то, что случилось на перекрёстке у Золотой Степи? Помню, я же читал ваши хроники... А ещё... Мне кажется у нас вот с тобой примерно так и вышло. Ну, в смысле, у Альянса и Чёрного Жоры.

Я чуть не расхохотался:

— «Альянса»?! Это вы теперь так себя называете?

— Ну это же как... Не знаю... Ты играл в «Варкрафт»?

— В это, наверное, трудно поверить, но, когда то я тоже был таким же пацаном, как ты. И да, я играл в «Варкрафт», потому и ржу. Ещё в первый и второй. Которых ты, наверное, даже и не видел.

Егор пожал плечами:

— Наверное не видел, если они старые... Ну и, короч, вот... Это мы вчера, когда всё готовили с пацанами, прикинули. Если против нас Орда, а мы тут все вместе — кадеты, амазонки, Чёрный отряд и ваш с Алиной орден — то значит мы типа как бы Альянс.

— Ох, ребятня... Помрёшь с вас. А эти ленинские со своей пушкой тогда кто? Демонический легион?

— А жоры — нежить. — Подхватил кадет, растянув рот в улыбке. — До того, как они стали частью Орды.

— Ну, частично они ею уже стали, хоть и сами того не подозревают. — Я кивнул на Шумейковский берег. — Вон там справа присмотрись, стоят в телегах запряжённые. Развили вашу идею.

— Ну... Мы тогда эту телегу прямо так и нашли в дачах. Это кто-то из ленинских придумал. А мы со Скаром тогда раненых сами нести уже не могли... Вот и решили, чего зря пропадать.

— Да ладно, не оправдывайся. Послужила нам тогда ваша нежить верой и правдой. Без них ещё хрен знает, как выбрались бы. Может, вообще, вплавь пришлось бы...

Некоторое время кадет молчал, продолжая разглядывать неблизкий берег и ход подготовительных работ. Но очень скоро опять проявил любопытство:

— А чё бы им ещё куда-нибудь не пойти. Ну... В другую сторону... Зачем морочиться с переправой?

— А что там в другой стороне? Разорённые сёла и городки типа Маркса или Ершова. Балаково ещё более-менее, вроде Энгельса по размеру. Так там всё затопило. Наверняка, какая-нибудь холера уже гуляет. В Самару или Волгоград — дней десять на их телегах топать, на подножном корму. На восток в Оренбург — ещё дольше. На юге вообще полупустыня начинается. Там и в мирное время кроме сусликов жрать нечего было. И, возможно, вообще конкуренты из Казахстана жмут. Вот и прут к ближайшему городскому раздолью... Ты давай заканчивай отвлекаться. Ищи этого бородача тоже.

— Ищу-ищу...

Пискнула и захрипела рация. И заговорила голосом Кита:

— Кир, это Кит. — Смотри-ка, привык к кликухе. — Как обстановка? Приём!

— Пока всё по-прежнему... Хотя нет, погодь... — Не отпуская кнопку передатчика, я толкнул Егора и показал налево. — Вон там видишь? Вроде уже на воду спускают?

— Ага... И вон там в центре тоже толпа у берега собралась. С конями...

— Они ещё и коней с собой тащат... Значит с концами перебираться намерены... Кит? Боевая готовность! Как слышишь, приём!

— Боевая готовность! Понял тебя! Альфа-один, как поняли? Приём!

Через пару секунд рация ответил ровным суховатым голосом командира амазонок:

— Кир, Кит, вас поняла. Боевая готовность. Ждём сигнала. Отбой.

— Они там какими-то деревянными лопатами грести собрались... — Поделился наблюдениями Егор. — Но гребцов много...

— Всё равно их течением снесёт вон туда. — Я показал на южную оконечность острова, на котором мы с сержантом сидели в засаде. — Судя по тому месту, откуда они отчаливают, они так и рассчитывали изначально. Если сразу через всю реку поплывут — их снесёт к мосту, а то и ниже. И там их с двух сторон накрыли бы. Поэтому они хотят тут в «тёмных водах» от островка к островку плыть. Подниматься по суше обратно вверх по течению — и снова на плоты. Чтобы в итоге примерно на пляж в Затоне высадиться... Так, давай чутка переместимся...

Пригнувшись, мы зашагали ближе к южной оконечности острова, косясь на нестройные ряды десятков разномастных плотов, отчаливших от Шумейки. Увлекаемые течением, самодельные конструкции медленно плыли по диагонали в указанное мной место.

— Кит, Альфа! Старт первой фазы! Как поняли? Приём!

Знакомые голоса по очереди прохрипели подтверждение старта операции.

— Так, тут давай стопэ... Палим их дальше. — Я остановил пацана и мы залегли в зарослях высокой сухой травы. — Во-он выдвинулись наши...

Егор поднял бинокль и всмотрелся в сторону старого моста. По обе стороны от ажурной конструкции, из энгельсского речпорта и от причалов речного вокзала на саратовском берегу, отчалило по пять моторок — из той коллекции, что досталась нам в наследство от «Воруй-города». В каждой лодке можно было заметить по десятку или больше людских силуэтов. Энгельсские были одеты в камуфляж амазонок, а саратовские — в чёрную кадетскую форму. Все в сборе.

— Болт, Скар, как слышите? Сейчас самое время начинать наблюдение. Приём!

— Нормально слышу тебя! — Сначала рация ответила мне голосом сержанта Петрова. — Наблюдение не прерываем.

— Наш фланг тоже на стрёме. Пока ничего. — Голос Болта, казалось, прозвучал недовольно. Но, может это просто искажение от дешёвых раций.

— Не нравится он мне, всё-таки... — Поделился Егор своими сомнениями, когда очередной сеанс связи был закончен. — Вот Дестр ровный пацан. А этот чё-то какой-то... Не знаю... Типа умнее всех.

— Ему нужно сохранить авторитет в глазах своих людей. Или, скорее, восстановить, после того, как он обезумел. Вылечить-то мы его вылечили, но осадочек, как говорится, остался... А Дестрой до сих пор не чувствует себя начальником. Поэтому и общается с вами по-простому... Ну-ка... Глянь туда. Видишь? — Я направил окуляры кадета чуть в сторону. — Он?

— Похоже... Да точно, высокий мужик, с бородой, как ты и говорил. У него рука, похоже, перевязана. Ранен.

— Значит он... Теперь следи только за ним, я проконтролирую остальное.

— Есть!

Армада плотов медленно приближалась к южной оконечности острова. Десятки конструкций с сотнями людей. Сидя или стоя, сельские подростки молча сосредоточенно гребли в сторону острова. Над водной гладью, кроме тихого плеска, сейчас время от времени звучал только один голос — низкий басовитый и хриплый. Голос взрослого мужчины, отдававшего резкие приказы, плохо различимые на таком расстоянии.

Лодки с силуэтами, одетыми в чёрное и хаки, степняки заметили только тогда, когда начали поочерёдно причаливать к узкой полоске суши, всё ещё остававшейся здесь над водой. Одинокие выкрики мужчины смешались с разноголосым галдежом десятков пацанов, которые уже успели сойти на берег и затянуть на него свои плоты.

— Блин... Заслонили... Не вижу... — Егор попытался привстать, но я резко дёрнул его обратно вниз.

— Лежать! Запомни примерно и следи за местом. — Щёлкнув передатчиком, я отрапортовал остальным командирам «Альянса». — Кукушка в гнезде! Командуйте сброс!

— Есть! — Прохрипел динамик рации. С лодок с кадетами и амазонками спрыгнуло по одному человеку. И медленно поплыли в сторону ближайшего берега. Время от времени, сверкая надувными нарукавниками, облегчавшими им предстоящий долгий заплыв. Ничего... Середина мая уже. Вода градусов пятнадцать, за десять минут не замёрзнут.

Сами же перегруженные лодки продолжили движение по курсу. И вскоре выскочили на берег — в паре десятков метров от спешно подступающей толпы сельских гопников, ощетинившейся разнообразным дрекольем. Побросав плоты, шумная ватага издала что-то вроде боевого клича и явно отправилась в штыковую. Но пока никто из кадетов и амазонок не спешил открывать по ним стрельбу. Или хотя бы спрыгивать с бортов на песок. Хотя озверевшая орда уже вот-вот готова была воткнуть в них свои вилы и колья...

— Ф-Ф-У-Х-Ш-Ш-Ш!!! — Водная гладь рядом с южным берегом острова резко взметнулась вверх. И только через долю секунды со стороны саратовского берега послышался выстрел орудия. — К-У-Д-У-У-У-М!

— Пошла жара! — Невольно вжав голову в плечи, я всмотрелся в бинокль. — Д-44 при должной сноровке может делать по двадцать выстрелов в мину...

— Ф-Ф-У-Х-Ш-Ш-Ш!!! — Зеленовато-белый фонтан снова взлетел над водой — уже ближе к скоплению людей в чёрном и хаки. И ему тут же гулко ответил выстрел с утёса.

— Да, действительно приноровились...

На этот раз меня оборвал разрыв снаряда, врезавшегося в сушу — немного в стороне от ряда лодок и струхнувших рядов «ордынцев». Взметнувшиеся вверх и в стороны комья земли и спрессованного песка частично обсыпали ближайших подростков.

— Болт, Скар? Есть контакт? Приём!

— Видим выстрелы! Позицию засекли! Начинаем фазу два...

Договорить рации не дал четвёртый разрыв, накрывший одну из причаливших лодок. Теперь, вместе с комьями сырой земли, в разные стороны разлетелись куски пластика и тела в чёрных бушлатах...

— Начинаем фазу два! Как поняли, приём!

— Понял, вас! Отбой!

Взрыв! Снаряд приземлился прямо перед опешившей толпой, рядом с причалившими лодками. Взрывная волна и осколки опрокинули первые ряды степного десанта, посрывав с них фуфайки и шапки. Выронив оружие, ошалевшие и контуженные подростки пытались уползти назад к плотам. А лодки повалились на бок, выбросив из себя пассажиров на мокрый песок.

— К-А-Д-У-У-М-М! — Над водой пронеслось эхо от очередного выстрела, накрывшего самый центр построения «Орды». На сей раз, разбросав по пляжику не только грязь и обрывки одежды, но и фрагменты тел.

Череда взрывов продолжала бить по пляжу всё точнее, превратив все причалившие лодки в щепки и бесформенные куски пластика за пару десятков секунд. Тела, одетые в хаки и камуфляж разбросало по всему берегу. И несколько силуэтов можно было заметить за лодками на воде — покачиваясь на волнах, поднятых взрывами, пассажиры лодок не шевелились. Как и их фрагменты.

Толпа степняков, несколько поредевшая после пары попаданий, подалась назад к плотам, которые только ещё причаливали к берегу. На узком пятачке песчаного плёса создалась давка. Гвалт и паника мгновенно овладела не только теми, кто уже успел высадиться, но и теми «ордынцами», которые только-только заскрипели своими брёвнами и бидонами по отмели. Пацаны, которые лишь готовились выйти на сушу, начали спешно грести в обратную сторону. А отступающая с берега толпа пыталась взобраться обратно на их переполненные плоты, сбрасывая вводу тех, кто был послабее. Если не знать контекста происходящего действа, его можно было бы принять за момент, когда какой-нибудь пионерский лагерь впервые за смену подпускают к водным забавам. И смешанные отряды школьников радостно несутся в воду, почти не раздеваясь.

Вот только обычно следом за ними не идут разрывы 85-мм снарядов. После недолгой паузы, последовавшей за уничтожением сводного флота амазонок и кадетов, затонские артиллеристы всё же решили продолжить уничтожение живой силы неизвестного противника. И вполне здраво. Ведь по слухам здесь должны быть какие-то несметные по нынешним временам богатства. Совершенно негоже оставлять их в руках толпы каких-то незнакомцев с энгельсского берега.

— Вижу! — Завопил Егор, оглушённый грохотом разрывов. — Вон ползёт! Его, походу задело...

В указанном направлении я разглядел того самого здоровяка, который сейчас выглядел совсем не так бодро, как раньше. Расталкивая тела, изломанные осколками и взрывной волной, обсыпанный песком бородач полз на четвереньках обратно к воде, следом за своим паникующим воинством.

А снаряды били по воинству уже гораздо более метко, чем раньше. Ни ветер, ни силу Кориолиса невидимым артиллеристам на таком расстоянии можно было не учитывать. И каждый новый выстрел ложился аккуратно в центр скопления плотов, людей и лошадей — то и дело разбрасывая по берегу новые и новые грозди орущих и визжащих ошмётков.

Часть плотов успела отплыть назад. И теперь редкие конструкции относило течением дальше на юг, к старому мосту. Где, как я знал, их готовились встретить стрелки детского «Альянса». Как и тех, кто не смог забраться на плоты и решил вернуться на энгельсский берег вплавь. Хотя, многие барахтающиеся контуженые пацаны то и дело скрывались под зеленоватыми волнами. И уже не всплывали, не в силах справиться с весом намокших ватников вместе с нашитыми элементами доспехов.

Когда на берегу не осталось никого, кроме разорванных и разбросанных трупов, а так же единичных уцелевших везунчиков, слепо ползущих в разных направлениях, мы с Егором приготовились подняться из своего укрытия.

— Болт, Скар! Доложите ситуацию! Приём! — Прокричав в рацию, я напряжённо прислушался. Сейчас всё станет ясно...

— Фаза три! Повторяю, фаза три!!! — Голос сержанта Петрова звучал чуть взволнованно, в предвкушении огневого контакта. — Затон оставил орудие и выдвинулся к своим лодкам! Как поняли? Приём!

— Начинайте мочить козлов... То есть... Вас понял! Начинаем фазу три! — Я обернулся к Егору. — Пошли!

Вскочив с места, мы рванули к пляжу, покрытому дымящимися воронками. По пути нас встретила пара ошалелых взглядов искалеченных, но ещё живых «ордынцев». Один волок за собой оторванные по колено ноги. А другой пытался запихнуть обратно сизые внутренности, выпавшие из разорванного осколком живота.

— Может хоть теперь поймёте, что к нам лучше не соваться... — Сжалившись, я всё же потратил пару патронов на то, чтобы прекратить их мучения. Совсем размяк, убийца...

Моим выстрелам вторила частая канонада с саратовского берега. Сводный отряд кадетов и «копейцев» накрыл из засады затонских гопников, когда те готовились отплыть к обстрелянному острову. Выстрелы и очереди быстро прекратились. Очевидно, дать ответного боя ленинские бандиты не успели. Может сдались? Семён говорил, что затонские, вообще, трусоваты...

— Не двигаться! — Дошагав до медленно отползающего мужика, я отпихнул с дороги одно из «тел» кадетов, приплывших сюда на лодках. Набитый тряпками обугленный мешок, одетый в рваный чёрный бушлат, отлетел в воду и начал медленно тонуть вслед за остальными чучелами, наряженными в разнообразную военную форму. — Я очень хочу тебя пристрелить. Но так уж получилось, что ты нужен нам живым, людоед паршивый...

Обернувшись, мужчина гневно уставился на меня из-под кустистых бровей. И вдруг резко оттолкнулся руками от земли и бросился мне в ноги, проявив необычайную проворность.

Оказавшись на спине, я выронил обрез винтовки и тут же получил горсть песка в глаза.

— Сука!!! — Пытаясь разглядеть противника сквозь песок и слёзы, я рефлекторно согнулся и смог вцепиться за его одежду. И тут же получил удар лбом прямо в нос. К рези в глазах добавилась острая боль в переносице.

Зато теперь я знал, где его голова. И его подбородок — в который я тут же ударил снизу коленом, резко потянув ногу на себя. А руками схватился уже не за одежду, а за бороду. Потянув густые кудри правой рукой вниз, левой я нащупал глаза противника и быстро вдавил в них пальцы.

Брызнув мне в лицо не то слюнями, не то кровью, мужик заревел как раненый медведь. И принялся колотить меня одной рукой по рёбрам, пока я лишал его зрения. Только-только зажившие трещины снова укололи в грудину. И от ударов в печень перехватило дыхание.

Но вскоре он уже не мог терпеть боль в глазницах и отпрянул в сторону, оставив у меня в руке клок своей бороды.

Спешно вытерев горящие от песка глаза, я вытащил двустволку и с силой уткнул её в пах рычащего противника:

— Замри, сука!!! — Таращась на него сквозь песок, я пытался определить — не промахнулся ли. — Ты и без хера сгодишься, падла!

С другой стороны к нему подскочил Егор и щелчком взведённого затвора прибавил к моим словам ещё немного весомости.

Противник замер. И через миг опустился на песок с поднятыми руками, продолжая хрипло стонать от боли в глазах.

Чернейшая пятница-IV

Олег уставился на телефон в моей руке, время от времени вздрагивая от позывов к кашлю.

— Брать будешь?

— Может это автоматический спам... Кредиты впаривают... Алло?

— Алё, Гошан?! Ты живой! — Это точно был не вопрос, а радостное восклицание. Александр Горюшин, бодрый рыжебородый парень лет тридцати, работавший на станции электриком, редко общался с использованием других интонаций. Он был единственный, кого не смогли вогнать в депрессию ни полгода полярной ночи, ни гнетущая теснота, ни однообразие нашего быта. «Человек-праздник», как называли его все остальные. Или просто Саня.

— Саня? Ты как? Ты где? Номер чё-то у тебя не московский...

— Я в Самаре! Если коротко, то та дамочка, про которую рассказывал, таки пригласила меня на новый год! Ну... Под ёлочку... И вот я значит, приезжаю, красивый как павлин! Даже побрился! А она дверь не открыла! А потом такое началось... Ты в столице? У вас там тоже такой же ералаш? Все как с ума посходили! Звоню по всей книжке, но никто больше трубку не берёт...

Из всех моих коллег дружелюбный и жизнерадостный Саня был единственный, кто ещё пользовался бумажной записной книжкой. И единственный, кому были интересны другие контакты коллег, помимо рабочих. В его засаленной книжечке в итоге оказались телефоны всего персонала станции.

— Нет, так получилось, что я в Саратове. Дела семейные... И, судя по тому, что ты говоришь, тут тоже самое, что и в Самаре... — Я огляделся и заметил, что при упоминании другого города интерес Лизы и Олега многократно возрос. И перевёл телефон в режим громкой связи. — Тоже все странно себя ведут. Кроме детей... И некоторых взрослых.

— О, так ты недалеко! Там ещё с другой стороны недалеко от тебя Ханыгин должен быть сейчас — в Казахстане, в Уральске. — Я вспомнил нашего мрачного техника. Здоровенный бородач был полной противоположностью легкомысленного Сани — угрюмый, неразговорчивый, но очень исполнительный. — Так это что везде теперь так? Это вообще надолго? А то у меня планы!

И коротко хохотнул. Даже в такой ситуации он находил повод для смеха.

Откашлявшись, Олег отвернулся обратно, показал на трубку и спросил одними губами:

— Это кто?

— Саня, тут рядом со мной ещё мои... Мои знакомые. Лиза и Олег Игоревич... Олег, Лиза, это Александр. Он работал со мной на станции, электриком.

— Э-э-э... Дратути! — Спустя секунду бодро ответила трубка.

Лиза смущённо поздоровалась в ответ, а Олег спросил, указав на трубку:

— Он тоже вчера с полюса?

Я кивнул.

— Тогда советую вам объединить усилия, раз он даже не кашляет... Тем более, если он электрик. Может, сообразит, где питание найти после того, как сеть отрубится. Вас таких сейчас по пальцам... Ак-ха! — Договорить мужчина не смог, снова зайдясь в тяжёлом приступе надрывного кашля.

— Саня... Ты там вообще как?

— Да вот забурился в какую-то гостинку. Тут весь персонал разбежался, так что я сам себя прописал. Сижу вот, опустошаю мини-бар и всех обзваниваю. А вдалеке уже чё-то бабахает. Новый год, конечно... Но не очень похоже на салют... — И он снова заразительно рассмеялся. Неисправимый оптимист. — А чё, в смысле, за питание? Электричество или еда?

— Скоро вам остро понадобится и то и другое... — Олег откашлялся и снова повернулся к трубке. — Александр... Вы электромонтажник или электромонтёр? Какого разряда?

— Монтёр, шестого! Фирма веников не вяжет, ёптыть!

Прочистив горло, Олег продолжил опрос:

— Вы имеете представление о работе внутреннего контура гидроэлектростанций?

— Вы там в «Кто хочет стать миллионером» что ли играете?

— Имеете или нет?

— Ну в теории... Чё там сложного-то... Сеть она и в Африке сеть... И в электростанции... А что?

Олег указал на контейнер:

— Не знаю насчёт атомной... Но ближайшая ГЭС сможет снабжать вас энергией даже после обрыва линий, если вы разберётесь с внутренней сетью. Рекомендую направиться туда. Там сейчас только дежурный персонал... Акх... И в столовой должен быть запас консервированной еды... Акх-ха!

И он снова задохнулся от кашля.

— Так может вы с нами? — Лиза сделала попытку приблизиться к мужчине. — Ближайшая ГЭС, это в Балаково?

Но тот быстро поднял руку в останавливающем жесте и отступил на шаг, отрицательно качая головой:

— Нет... И лучше поторопитесь! Не знаю, как вы вытащите вашего друга из Самары, но сделать это нужно до тех пор, пока работает связь. И пока не погиб образец. — Он кивнул на контейнер у наших ног. — А я должен уничтожить то, что положило начало всему этому... Чтобы больше никто... Ак-ха!

— Положило начало?.. — На сей раз вопрос задал я.

Он снова закашлялся, отступив ещё на шаг. И просипел сквозь спазмы, указывая на папку в руках Лизы:

— Всё что нужно — там... Спешите...

Толпа бессмысленно уставившихся в пустоту людей вокруг нас сгущалась — со стороны входа то и дело заходили новые мужчины и женщины. Совсем рядом мимо нас прошаркала шлёпанцами полуодетая дамочка в халате нараспашку. Судя по её формам — беременная, месяце на шестом. Плотная толпа на лестнице немного расступилась перед ней и, пропустив внутрь, тут же снова сомкнула ряды. Глядя на колебание голов дальше в толпе, можно было понять, что женщина продолжила целенаправленное движение куда-то вверх по ступеням.

— Ребя-ат... А поговорите со мной тоже, пожалуйста... — Саня снова хохотнул, и из трубки послышался звук вылетевшей из бутылки пробки. — Чё за образец? И зачем вам балаковская ГЭС?

Это отвлекло меня от странной картины с беременной. Поднеся трубку ко рту, я торопливо заговорил:

— Сань, сбрось свой адрес текстом. И будь там всё время!

— Так вы щас ко мне? Ништяк! А то я уж думал в Саратов переться придётся... И когда вас ждать? А то я, может, пока в магаз смотаюсь?

— Мы скоро. Ты нас услышишь... И лучше никуда не выходи. — Я заметил, как оба моих собеседника озадаченно уставились на меня, и пояснил. — До Самары по трассе почти пятьсот километров. По таким сугробам — это часов десять езды даже на "Ниве". И там в городе ещё не пойми что творится... А у нас бак полупустой. И на заправках сейчас, похоже, легко нарваться на неприятности.

— И чё вы на великах поедете? — Снова хохотнул Саня. Но в глазах Лизы промелькнула догадка. И страх.

Я подтвердил её мысль:

— Я ж тебе рассказывал про свою бурную молодость, когда к американцам летали... Попробуем найти воздушный транспорт. И если всё получится, будем у тебя уже часа через три-четыре. Без необходимости плутать по самарским улочкам.

— Шикардос! Ну, давайте, жду! Оставлю вам пару бутылочек, если поторопитесь! — В трубке что-то забулькало. — Щас скину адрес... И пока попробую ещё до кого-нибудь дозвониться...

После этого разговор был завершён. И через пару минут мы с Лизой уже снова сидели в машине. А Олег, спешно попрощавшись с нами и пожелав удачи, ушёл куда-то в обход здания НИИ.

— Сможешь пока прочитать, что там? — Включив мелкие лампочки, расположенные возле дверей, я завёл двигатель и начал прогревать машину, соображая, как лучше проехать туда, где я когда-то учился.

— Да, могу разобрать... Только тут такой текст... Почти ничего не понимаю... Вот послушай. — Лиза ещё несколько секунд близоруко вчитывалась в мелкий шрифт на первых страницах документа и, наконец, начала медленно произносить незнакомые слова. — «Секвенированием РНК было обнаружено 49 филотипов. Критерии загрязнения прошли два филотипа: w125-10 (источник варианта 001) и w125-11 (источник варианта 002). Их филогенетическое отнесение к соответствующим отделам также было неудачным, за исключением того факта, что он показал надежную кластеризацию с неопознанной бактерией AF232071, ранее обнаруженной в аккреционном льду. У него менее 81% сходства с известными образцами...»

— Посмотри, что там дальше... Может после бюрократических подробностей всё-таки идёт что-то на человеческом языке? — Плавно стартовав, я двинулся по заснеженным улицам в сторону Новоузенской улицы, ведущей к выезду из города в сторону Кумысной Поляны. — Какие-нибудь общие выводы? Для простых смертных.

И, пока мы ехали по тёмному городу, Лиза углубилась в изучение документа, перелистывая страницу за страницей. Боковым зрением я иногда замечал там какие-то массивные таблицы и сложные графики с перечнем совершенно незнакомых формул. А по пути мы встречали лишь брошенные машины и новые аварии. И пару раз где-то вдалеке, кажется, прозвучали выстрелы... Действительно, фейерверки звучат немного не так...

— В общем... Насколько я могу понять... Тут у нас те самые бактерии, о которых ты рассказывал... — Девушка похлопала по контейнеру, покоившемуся у неё в ногах. — Которые вы там в экспедиции из-подо льда достали. Замороженные. Не совсем понимаю, что в них такого... Как тут написано, они «антагонистичны» по отношению к какому-то «варианту 001». Что это значит?

— Ну... Антагонист — это противник. — Аккуратно объезжая очередную аварию, я вывел машину на нужную улицу, ведущую прочь из города, и начал набирать скорость в гору. — Наверное, они как-то вредят или убивают этот самый вариант номер один... О, смотри...

Привлекая внимание девушки, я указал на панораму города, открывавшуюся со склона холма слева от нас, по мере того, как «Нива» цепко взбиралась всё выше и выше.

— Так темно... — Лиза приблизилась ко мне и всмотрелась в левое окно. Я почувствовал на своей щеке её дыхание.

— Свет уже вырубился в некоторых районах... Наверное, они от ТЭЦ питаются. И угля на конвейер больше никто не подбрасывает.

— Ой, что это? Салют? — Девушка указала куда-то дальше за окно. Но, обернувшись, я увидел там отнюдь не разноцветные искры и взрывы. Темноту городских кварталов то тут, то там прочертили пунктиры трассирующих пуль. Летящие навстречу друг другу искорки то и дело взмывали вверх или отлетали в сторону, отрикошетив от препятствий. И следом мы услышали характерные звуки далёких автоматных очередей.

— Нет... Это совсем не салют... — Я прибавил газа и машина натужно заревела, с трудом поднимаясь по заснеженному склону. — Это твои одноклассники осваивают арсеналы полицейских околотков. Прав был Олег...

— Ой, стой! Стой!!!

Засмотревшись на далёкую перестрелку, я в самый последний момент заметил, как фары выхватили на дороге перед нами пару машин, развернувшихся поперёк шоссе. Но, благодаря движению в гору, затормозить удалось довольно быстро — даже по скользкой от снега трассе.

А по краям дороги из-за присыпанных снегом машин тут же показались тёмные силуэты, одетые в пуховики. Они не попали в конус света от фар, но в руках у них угадывалось что-то похожее на оружие...

— Пригнись! — Недолго думая, я врубил задний ход и машина натужно зажужжала, набирая скорость в обратном направлении. А Лиза принялась бороться с заевшим ремнём безопасности, всё время повторяя своё «ой-ой-ой».

Удар вжал нас в спинки кресел и тут же отбросил вперёд, врезав ремни в грудь. Но я всё-таки ткнулся носом в руль, и «Нива» резко бибикнула. Глянув в зеркало, я увидел ещё одну машину, выехавшую на дорогу позади нас. В неё мы и врезались.

К капоту "Нивы" подскочила парочка грабителей. На лица натянуты цветастые лыжные шапки с прорезанными глазами. В руках — длинноствольное оружие. Нацеленное на нас. И в зеркало я заметил ещё одного стрелка, который вылез из своей машины с какой-то винтовкой.

— Всё, приехали, ёпта! Руки на руль!!! Вылазь давай, чепушила! — Голос левого стрелка звучал крайне мерзко. Он словно специально гнусавил так, словно у него был хронический гайморит.

— Зырь, там тёлочка! Ничё так! — А у правого гортань только-только оформилась. И от волнения его ломкий голос дал петуха на слове «ничё».

— Лиза, по моей команде ныряй вниз. — Я старался говорить, не шевеля губами. — Проскользни под ремнём, не отстёгивай...

Нащупав в кармане револьвер, я снял его с предохранителя. Что ж, Валера, настало твоё время...

— Руки на руль, сука!!! — Гнусавый гопник сделал шаг ближе и грозно потряс стволом.

Если они не стали стрелять сразу, то у них либо нет патронов, либо не хотят повредить и запачкать машину. И тогда пристрелят нас, когда мы выйдем, чтобы не рисковать. Грамотно выбрали место, волчата... С одной стороны высокий холм, с другой — отбойник и обрыв. Выезд из города. Ведь тут поедут те, кто бежит. И такие обычно берут с собой самое ценное...

Сердце ходило ходуном, дыхание участилось, выступил пот... Да, это тебе не в игрушке всех налево-направо укладывать... Знай только регенерируй в укрытии, если ранили. Здесь всё решится за секунду... Выдох... И...

— Бля, ещё кто-то едет... Чё-то большое! — Тот что был помладше, похоже тоже не на шутку переживал. Для него это точно впервые.

Пару секунд его старший товарищ растерянно вглядывался в медленно приближающийся свет фар. И снова перевёл взгляд на меня, поднимая ствол... Сейчас сделает глупость...

— Вниз! — Потянувшись за руль, я быстро нырнул под приборную панель. Лиза сделала тоже самое.

Дробь пробила лобовое стекло в нескольких местах, покрыв его широкой паутиной трещин. И сверху на меня посыпались ошмётки поролона и обшивки из разорванной спинки кресла. А со стороны пассажирского сиденья в стекле появилась мелкая дырочка от одинокой пули.

После грохота выстрелов, снаружи послышался хруст помпы. Сил и умения у пацана явно не хватало для того, чтобы дослать патрон одним быстрым движением. И, пользуясь возможностью, я вытянул руку с оружием над приборной панелью.

— Зажми уши!!! — Нацелившись примерно в то место, где стоял гопник с дробовиком, я сделал пару выстрелов. Ещё два патрона я отправил туда, где стоял его младший приятель и последние две пули улетели назад — в то место, где я в последний раз видел того парня, который не дал нам отступить.

Раскрыв барабан, я вытолкнул пустые гильзы и спешно полез в другой карман за пачкой с оставшимися девятью патронами. Звон в ушах постепенно сменился каким-то скулежом — его издавала Лиза, свернувшись от страха на полу калачиком и зажимая себе уши ладонями. И, пока я судорожно вставлял в пистолет патрон за патроном, всё вокруг заглушил другой звук — натужный рёв двигателя, поднимавшего в гору какую-то тяжёлую машину. Мощные фары осветили наши разбитые стёкла. И ещё один громкий звук тут же ударил по ушам — резкий стук и скрежет металла.

Невидимый тяжеловоз протаранил заднюю машину, которая, в свою очередь, толкнула нас вперёд и влево. «Нива» ткнулась капотом машину напротив, а я — затылком в край панели, выронив горсть патронов куда-то под сиденье. Я успел вставить в барабан всего два.

Скрежет металла и рёв двигателя не стихали — тяжёлая машина протиснулась справа от нас. И в окне над съёжившейся Лизой я увидел боковые стёкла рейсового автобуса. Из-за них на нас вниз с любопытством смотрела целая ватага каких-то подростков. И, как мне показалось, все они были одеты в какие-то средневековые чёрно-белые доспехи или одежды. Некоторые даже были в шлемах...

Протиснувшись между холмом и протараненной машиной, нещадно царапая себе левый бок, автобус с лёгкостью отпихнул вперёд и другую легковушку, стоящую у него на пути. Кажется, перед этим я услышал какой-то истерический визг. И его источником точно была не Лиза.

Если мои противники уцелели после обстрела, то сейчас самое время в этом убедиться. Искать оброненные патроны некогда.

Щёлкнув барабаном, я толкнул свою дверь и вывалился на снег. Прямо передо мной стоял старший противник — судя по всему его не задел ни один из моих выстрелов. Но, как я и рассчитывал, всё внимание гопника поглотил проезжающий дальше по дороге автобус. Именно в него он попытался сделать ещё один выстрел из дробовика. Но я выстрелил раньше.

Пуля оставила в пуховике широкую рваную дыру, из которой вылетели ошмётки белого синтепона и тёмные капли крови. Пацан вскрикнул и повалился от удара вперёд, выронив оружие.

Поднявшись на разъезжающихся ногах, я обернулся назад — там ничего не было видно, кроме подпёршей нас тачки. Зато справа от капота «Нивы» я заметил второго стрелка, того самого, с ломающимся голосом. Точнее то, что от него осталось.

Судя по всему, по нему я тоже не попал. Сейчас это было невозможно определить. Так как отступив назад к одной из машин, загородивших нам дорогу, пацан попал между этим автомобилем и автобусом. Стальные жернова размазали его тушку по багажнику протараненной легковушки. И на смятом металле валялась только верхняя половина туловища. Которая ещё была жива и сейчас что-то жалобно хрипела из-под надвинутой на лицо шапки. Вниз от разорванного пуховика и куда-то дальше в темноту отходил длинный кровавый след — вдоль колеи, оставленной в снегу широкими колёсами сухопутного лайнера. Должно быть, автобус зацепил и протащил за собой то, что осталось от нижней части туловища. Винтовку, выпавшую у пацана из рук, тоже куда-то уволокло.

Раненый стрелок рядом со мной закашлялся, сделал попытку подняться, но тут же снова плюхнулся в розовый от крови снег, застонав от боли.

Спешно нагнувшись, я подобрал его дробовик. И, выпрямившись, увидел, что Лиза тоже вышла из машины, замерев у открытой двери — прямо напротив разорванного пополам пацана.

Бешено вращая глазами в прорезях шапки, юный бандит приподнял голову и встретился с ней взглядом:

— Я... Я... Ноги... — И он снова уронил голову на багажник. — Ноги не чувствую... Мама... Мама-а...

Стоны сменились всхлипами и рыданиями. А Лиза стояла, вцепившись в дверь «Нивы». И смотрела на него, не в силах пошевелиться и отвести взгляд.

— Лиза, садись обратно в машину. Мы сейчас уедем.

Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

— У тебя кровь... Из носа.. — Пробормотала она и снова растерянно уставилась на хнычущего пацана на смятом багажнике. — Нельзя так... Так нельзя...

— Садись внутрь, пожалуйста. Ему уже не поможешь.

— Нельзя так... — Продолжала он чуть слышно бормотать. — Нельзя его так оставлять...

— Я всё сделаю. Садись. — Сунув ружьё в салон, я убедился в том, что подстреленный мной бандит больше не шевелится. Должно быть, уже захлебнулся от ранения лёгких.

Девушка, наконец-то, послушалась и опустилась обратно на сиденье, продолжая таращиться на тело перед собой.

Вытирая кровь, медленно бежавшую из разбитого носа, я обошёл машину сзади, и убедился в том, что третий напавший на нас подросток тоже мёртв. В него попали оба спешных выстрела, один из которых оставил широкую дыру в тонкой шее, наполненную густой кровью и перемолотым мясом. Этот умер быстрее всех.

Приблизившись к подыхающему хнычущему юнцу, я заслонил его собой от взгляда Лизы.

— Мама-а... — Пацан поймал мой взгляд за миг до того, как я спустил курок. Всхлипы и стоны мгновенно стихли. Если бы я что-нибудь ел, кроме кофе, меня точно стошнило бы. И сколько ещё вас там таких в темноте? Которые решили, что они уже достаточно взрослые, чтобы наводить свои порядки. Но теперь точно также валяются на снегу, истекая кровью и призывая маму на помощь...

Обернувшись, я подал Лизе через окно пистолет и пачку с оставшимися зарядами.

— Перезаряди, пожалуйста.

Я надеялся, что пока она будет возиться с оружием, я успею вырулить из западни. Так и получилось. Она подняла взгляд только тогда, когда три разбитые машины и три свежих трупа остались позади.

— Вот. — Девушка передала мне заряженный пистолет. — Но осталось только три патрона...

— Да... Тут ещё под сиденьем четыре. Вперемешку с гильзами. Потом найдём. — Я отвлёкся от дороги и глянул на свою спутницу. В глазах у неё стояли слёзы. Которым она, тем не менее, явно пыталась не давать воли. И я не стал комментировать прошедшие события.

— Далеко ещё? — Сделав вид, что поправляет очки, Лиза украдкой вытерла глаза и подобрала с пола жёлтую папку.

— Сейчас свернём влево... И там ещё километров пять по прямой. Несколько минут.

Всё время впереди нас по дороге шла колея от автобуса, лишь слегка присыпанная свежими снежинками. И там, где мы ушли по шоссе влево, широкий след свернул вправо — куда-то в лес.

— Интересно, кто это был на автобусе? — Девушка проводила взглядом уходившую во тьму двойную полосу.

— Я не уверен, что мне не почудилось... Но, кажется, внутри были какие-то... Рыцари?

— Что-о? — Она даже немного улыбнулась. — Какие рыцари?

— Серьёзно. Самые настоящие. Только молодые. Один вроде бы был даже в шлеме-горшке. Ну, знаешь, такой — как ведро с дырочками.

— Сумасшествие какое-то... Сначала родители... Толпы... Потом все эти бандиты... Теперь вот ещё рыцари на автобусе... Может я тоже с ума сошла? И мне всё это кажется?

— Тогда мы с тобой и в этом тоже вместе. — Я сделал попытку улыбнуться в ответ. — Мне кажется всё то же самое, что и тебе. Хотя бы не по одиночке сдурели... Уже что-то.

Впереди показались огни учебного аэродрома. Здесь электричество ещё было, это хорошо, не будем в темноте плутать.

На КПП пусто. Остановившись перед закрытыми воротами, я заглушил двигатель, вышел и прислушался — тишина. Ни шума двигателей, ни хруста шагов. Только где-то вдалеке поскрипывает флюгер возле метеобудки.

В караульном помещении тоже ещё горел свет. Я быстро нашёл управление воротами и открыл их. Уже рядом с воротами стояли целые ряды разнообразных вертолётов.

— Ух ты... Какие красивые... — Лиза зачарованно рассматривала проплывавшие за окном военные машины, развернувшие над нами длиннющие лопасти.

— Да... Оружие всегда выглядит красиво. — Я не мог не согласиться.

— Интересно, почему?

— Потому что в нём нет лишних деталей. Это самый лучший пример идеальной формы.

— А зачем мы едем мимо? На таких ты не умеешь?

— Такие топливо жрут тоннами... Нам бы чего-нибудь полегче найти. И чтобы с собой хотя бы пару бочек ещё взять.

— А топливо в бочках хранится? Я думала, что как в «Гагарине»... — Девушка указала за окна на белеющие вдалеке цистерны. — Мы когда сегодня садились, там тоже видно было такие резервуары.

— В основном так, да. Бочки можно найти около лаборатории по проверке качества. Или даже кое-что получше... — В темноте перед нами, прямо на взлётной полосе, показался оранжевая цистерна автозаправщика. От заднего конца автомобиля по асфальту шёл широкий гофрированный шланг. И другим концом он был вставлен в приёмное отверстие небольшого учебного вертолёта.

— Вроде этот поменьше, чем те, на въезде... — Лиза с любопытством разглядывала небольшой синий вертолёт. — Подходит?

— Вполне. Я на таком как раз и учился. «Ансат» называется. Выходим. — Тормознув около заправщика, я вышел, на всякий случай, сжимая пистолет в руке. Но на освещённой целой сетью прожекторов полосе не было заметно никакого движения. И свежих следов на снегу тоже было не видно. Валера снова оказался обратно в кармане.

Забравшись внутрь вертолёта, я бросил трофейное ружьё на задние сиденья, включил питание приборов и убедился в том, что баки заполнены под завязку. Должно быть, заправщиков охватило безумие после того, как они стартовали насос. И он автоматически отключился, как только баки наполнились.

— Ой... Я же просто с ума сойду... — Лиза осторожно заглянула в кабину и поставила круглый контейнер возле задних сидений. — Я на самолёте-то помираю от страха... А тут вообще всё вокруг видно... Даже под ногами...

— Не бойся, я же с тобой. И могу снова отвлечь тебя беседой. — Я подал ей один из шлемов, оборудованных радиосвязью. — Вот, давай потестируем. Надевай.

Девушка, вытаращив глаза, оглядела шлем и аккуратно натянула его на свою рыжую голову, сняв капюшон.

— Затяни ремешок. Вот включение связи. — Я дотянулся и щёлкнул переключателем. — Раз-раз? Как слышно?

— Ой... Забавно... Я тебя так не слышу, а только через наушники. Но дужки от очков больно прижимает...

— Поэтому у пилотов должно быть идеальное зрение. А со звуком так и должно быть. Иначе за двигателем мы друг друга не услышим. — Я повернулся к приборной панели, вспоминая порядок действий. — Так... Вот давай-ка стартанём, прогреемся. Сейчас сама всё почувствуешь, когда этот стрекозёл заработает... А мы пока сходим в лабораторию. Посмотрим, чем там можно поживиться.

— Как в этом вообще можно разобраться... — Девушка сняла мешавшие очки и убрала их в карман куртки. И теперь близоруко разглядывала множество приборов, рычажков и кнопок, нагнувшись над сиденьем второго пилота.

— Многие лётчики считают, что летать проще, чем ездить на машине. В небе нет ни сплошных полос, ни перекрёстков, ни пешеходов, ни соседей по дороге, ни гаишников... Сплошное раздолье!

Мило хихикнув, Лиза оглядела темноту вокруг нас:

— А далеко лаборатория?

— Вон тот бункер. — Я кивнул в сторону приземистого здания, еле видневшегося метрах в пятидесяти от нас, и начал щёлкать нужными рычажками. — Ты лучше сюда смотри и запоминай. Может когда-нибудь пригодится, сможешь сама стартануть.

— Да я в жизни это всё не запомню... — Девушка, тем не менее, стала зачарованно наблюдать за моими движениями, щелчками тумблеров и дёргающимися стрелками приборов. — Ой...

Стартовавший двигатель привёл кабину в лёгкую вибрацию, которая пропадала по мере набора холостых оборотов. И, после ещё нескольких щелчков, понемногу начали раскручиваться длинные лопасти.

— Класс... — Выдохнула Лиза.

— Придумай пока тему для беседы на взлёте. — Я вылез наружу и открутил шланг, оттащив его обратно к старому заправщику. И, обойдя вертолёт с другой стороны, подал девушке руку на выходе.

— Расскажешь мне, почему ты так и не стал лётчиком? — Выбираясь наружу, девушка споткнулась о порог и чуть не упала, если бы я не подхватил её в свои объятья. — Упс... Прости.

— Май плэжа, как горят американе... — Нужно признать, что обнимать хрупкое тельце было чертовски приятно. Особенно после года в тесной мужской компании. Поэтому отпустил я её не сразу. — Пойдём.

Оставив стрекочущий вертолёт за спиной, мы быстро дошагали до лаборатории и спустились вниз. Внутри тоже горел свет. И тоже не было ни единой живой души.

— О! Госпожа удача снова на нашей стороне! — Я кивнул на ряд бочек у дальней стены. — Хотя, вполне ожидаемо. Вроде бы нужная марка... Насколько помню... Ладно, некоторое время он и чужой бензин поест, не закашляется. Ещё и масло есть... Побудь тут пока. Тепло, вроде. А я бочки к вертолёту покатаю.

— Хорошо. — Лиза устроилась в одном из кресел рядом с химическими приборами, достала папку и стала листать её, используя очки как увеличительное стекло. — Пока ещё изучу этот «Автоном».

Прикатив первую бочку к заведённому вертолёту, я на минуту задумался над тем, как бы мне поднять её на уровень салона. Заодно переводя дыхание.

Решение нашлось быстро — на боку цистерны заправщика висел набор противопожарных инструментов. И я наскоро соорудил сходни из багра и лопаты, поднимающиеся от асфальта на порог открытой двери, зафиксировав их на земле при помощи стояночных башмаков бензовоза. Не без труда, но у меня всё-таки получилось закатить по ним бочку внутрь.

— Да не рыпайся ты, шмара! — Эти слова долетели до моего слуха сквозь шум работающего двигателя, когда я вернулся ко входу в лабораторию. — Те понравится!

И знакомый скулёж.

Валера снова оказался у меня в руке. Чёрт... Надо было всё-таки сначала отыскать патроны...

Спустившись по лестнице, я распахнул дверь и увидел, как какой-то парень в адидасовских трениках вцепился в куртку отчаянно сопротивляющейся девушки, очевидно, пытаясь её раздеть. На полу вокруг них валялись разбросанные листы из жёлтой папки. И сверкали осколки раздавленных очков.

Подскочив к ублюдку, я, не задумываясь, схватил его за капюшон яркого пуховика и дёрнул к стене.

— Ай, бля! — Это были последние слова пацана, прежде чем он хлопнулся носом о стену, а Валера проделал в его затылке аккуратную дыру.

Освободившись от чужой хватки, девушка отлетела к противоположной стене и, потеряв равновесие, плюхнулась на пол. Но тут же вскочила обратно, испуганно оглядывая развернувшуюся перед ней сцену преступления.

Перестав конвульсивно дёргать ногой, гопник быстро затих.

— Собери бумаги и уходим. Он тут наверняка не один шарится. — Не убирая пистолет, я подобрал канистру с маслом и встал у выхода, время от времени поглядывая на то, как Лиза спешно подбирает рассыпанные бумаги. Все, кроме порванного титульного листа, что оказался прямо под трупом. Собрав бумаги в папку, девушка выпрямилась и растерянно посмотрела на меня. Глаза снова на мокром месте.

Выглянув за дверь, я убедился, что путь до вертушки свободен. И, убрав оружие, протянул своей спутнице руку:

— Я же говорил. Не бойся. Я с тобой.

Глава 16. Ужин на закате

Солнце уже почти зашло за высокий правый берег. Ровная водная гладь залива, серая лента нового моста и едва зазеленевшие деревья — все элементы островного пейзажа подёрнулись оранжевыми тонами. Раньше в это время волжские турбазы, в изобилии располагавшиеся на островах разлива, открывали высокий сезон майскими шашлыками и весёлым гомоном отдыхающих пенсионеров. Бодрые старички вертели шампура, обсуждали большой спорт и геополитику, а также готовились отправиться рано поутру на похмельную рыбалку. Их почтенные супруги обсуждали проблемы и достижения своих детей, занимаясь нарезкой свежайших салатов из ранних овощей и зелени. А немногочисленные внуки, сбагренные счастливыми родителями «на природу», устав от тщетных попыток поймать сигнал сотовой сети, начинали с опаской озираться на окружающий пейзаж, неизбежно смиряясь с судьбой. И понемногу начинали знакомиться друг с дружкой.

Сейчас же всё население турбазы, на территории которой обосновалась Настя, составляла она сама, мы с Алиной да небольшой отряд амазонок во главе с Альфой-один. Прицепившись к нашей «Маленькой надежде», лодка боевых девчонок везла на себе груз, состоявший из закатанного в банки тушёного мяса с фермы Чёрного отряда и трёх мешков муки из элеваторов саратовского речпорта. И в данный момент Альфа командовала погрузкой ящиков, наполненных свежей зеленью, которая успела созреть на островной плантации. Вместо суровой командирши энгельсским гарнизоном батальона теперь управляла Бета-два. С Джоном, в качестве стороннего консультанта.

Командир амазонок гордо отказалась от моей помощи в погрузочных работах, сославшись на то, что в Вольске её бойцам никто помогать не будет. И пусть привыкают. Отряд из трёх девчонок, не считая командира, больше чем на половину состоял из новых энгельсских рекрутов.

По совету Славы, Настя удобрила свои и без того плодовитые илистые огороды компостом из дохлых жор. После чего редис, к примеру, созрел на несколько дней раньше обычного. А размер красных корнеплодов при этом достигал параметров куриного яйца. Остальная зелень тоже росла не по дням а по часам. Поэтому амазонкам было что погрузить.

Помимо провианта, боевые девчонки везли на вольскую базу большой моток кабеля и один из винтажных телеграфных аппаратов, с помощью которого нужно было наладить постоянную связь с северным оплотом нашей небольшой цивилизации. С саратовской стороны все нужные монтажные работы уже были выполнены.

Кроме этого, в лодке амазонок лежала небольшая коробочка с несколькими инъекторами — для тех, кому в их вольском подразделении вот-вот должно было стукнуть восемнадцать.

— Киль-то починили? А то ж без него черпанёте воды при сильном ветре. — Настя подсела к котелку и принялась мешать густой рыбный суп, подбрасывая туда мелконарезанный укроп и зелёный лук. Аромат варева, смешиваясь с дымком от костра, пьянил не хуже пива, которым мы понемногу угощались с позволения радушной хозяйки острова.

— Конечно. В Чёрном отряде инструменты нужные нашлись. — Наблюдая за тем, как горит огонь, течёт река и трудятся амазонки, я испытывал просто-таки тройное наслаждение. — А хозяйственные магазины-то почти нетронутые. Шпатлёвка, мастика, герметик — всё что хочешь. Только руку протяни. Сделали в лучшем виде. И царапины замазали.

— Так классно, когда парус тянет, а не просто мотор! — Убедившись, что никому сейчас не нужна её помощь, Алина активно делилась впечатлениями от первой в жизни поездки на яхте. — Необычно... Ничего не тарахтит, а вдруг вперёд как потянет! Он ещё так хлопает, парус... Я даже испугалась немножко, думала может что сломалось...

— Эх... Надо тоже себе парусник надыбать. — Опустив крышку котелка, островитянка отсела от очага, примостившись на сидушке напротив нас. — А то загреблась уже гребсти всё время... Ручищи вон как у мужика уже...

Продемонстрировав нам крепкие натруженные предплечья, Настя достала из посылки от кадетов очередную банку пива и щёлкнула ключом:

— Алинка, ты чё не пьёшь? Неужто он тебе не разрешает?

— Да я... Не знаю... Можно? — Девочка смущённо посмотрела на меня.

Я махнул рукой:

— Давай, только понемногу, для аппетита. Крепче спать будешь. А то завтра вставать рано.

— А вы чё, хотите за один день прям до Балакова доплыть? — Отхлебнув из своей банки, Настя подкинула другую Алине. Ловко поймав банку, девчонка принялась бороться с ключом.

— С таким грузом и прицепом, да против течения — вряд ли. Завтра нужно до захода солнца доползти хотя бы до излучины у Маркса. Амазонки хотят Маркс по пути разведать. Судя по этой книжке, — я указал на «Лоцию...» которую листал до того, как Настя присоединилась к нашим посиделкам, — тут около шестидесяти километров по фарватеру. А мы ещё и немного в объезд поплывём. По Березняковской воложке. Чтобы из Маркса нас не было видно.

— Ну рано или поздно же всё равно заметят, когда мимо пойдёте... В чём прикол? — Настя хохотнула, заметив, как Алина, наконец, справилась с ключом банки и пшикнула себе прямо в лицо.

— Сначала мы их заметим. Если есть кого, конечно... — Наблюдая за тем, как девчонка спешно вытирает свою моську, я тоже невольно улыбнулся. — Высадимся на правом берегу, около Березняков. За поворотом. И прогуляемся по утёсам до Хлопковой горы. Знаешь такую?

— Неа...

— Прямо напротив Маркса через Волгу высокий утёс. Красиво там... Вот с него и разведаем, что там да как в городе. Ты вот когда сюда плыла — что видела?

Настя отхлебнула пиво и пожала плечами:

— Да чё-то ничё такого... Там затопило всё, островки тоже под воду ушли — одни деревья торчали. И дома, которые у берега — в воде наполовину. Хотя сейчас вроде уровень немного спал.

— Вот и я тоже заметил. Всё думал, что мне кажется... Наверное дамбы в Волгограде размыло. Или там местные племена плотину раздолбали. Кто знает, что там вообще творится... А вот кстати об этом... Сейчас, погоди... — Амазонки как раз закончили с погрузкой и подходили к костру — я подождал, пока они присоединяться к нашим посиделкам и продолжил. — Расскажи подробнее про Балаково. Что нас там ждёт?

— Ну... Вы учтите, что я оттуда ещё в марте свинтила. Уже два месяца прошло... Даже больше, наверное... — Снова подсев к котелку, Настя помешала своё произведение кулинарного искусства и осторожно попробовала дымящийся бульон. — Вроде норм по соли... Если чё, сами досолите... Алинк, а, Алинк? Притащи вон оттуда плошки. И ложки тоже там сбоку, увидишь. А то бабоньки-то наши совсем ухайдокались, поди...

Вспотевшие амазонки расселись вокруг костра, сняв с плеч оружие. Все очень разные — одна низенькая брюнетка, другая наоборот — светло-русая. И чуть ли не с меня ростом. Третья подопечная Альфы — смуглая азиатка среднего роста — наверное, была родом из Казахстана. Четвёрка девчонок с самого утра старалась держаться в полном соответствии манерам своей командирши — максимально холодно и сосредоточенно. Но сейчас и они тоже поддались чарам атмосферы вечера, наполненной красками заката, тихим плеском воды, потрескиванием угольков и аппетитным запахом настиной ухи. Даже Альфа-один, высвободив ноги из тяжёлых армейских ботинок и протянув их к огню, немного изменилась в лице, глядя на небольшие язычки пламени под котелком. Насупленный лоб смягчился, а уголки пухлых губ немного дёрнулись вверх, когда девушка пошевелила пальцами, чувствуя жар от углей. Она будто бы вспомнила какой-то похожий момент из своей прошлой жизни. Которой жила до того, как ей пришлось возглавить молодую армию возрождающегося государства.

— Сушите ноги. А то запреете. И мозоли будут. — Все три девчонки с готовностью последовали её примеру. И, когда амазонки освободились от тяжёлой обуви, на всех трёх вспотевших мордашках тут же образовалось точно такое же блаженное выражение. И три пары ножек принялись активно шевелить миниатюрными пальчиками. Меня здесь уже давно никто не стеснялся.

— Так значит, чего вам рассказать-то... — Настя приняла у Алины принесённые плошки и начала разливать уху. — Я так поняла, что как только лёд встал, начали крошиться дамбы вокруг судоходного канала и ГЭС. Там вообще как... С правого берега плотина мощная — такую и за сто лет не размыть. А вот тот конец ГЭС, что к городу подходит, на левый берег — он пожиже...

Закончив с раздачей, Настя вернулась на своё место и придвинула упаковку пива к девчонкам:

— Угощаю, бабоньки! За вашу службу. За то что даёте мне тут пожить спокойно.

Амазонки нерешительно переглянулись и вопросительно посмотрели на командира. Та спокойно кивнула:

— По одной. — И тоже дотянулась до упаковки, выудив банку для себя. — Остров, который отделялся от города судоходным каналом, весь ушёл под воду. Мы туда плавали на разведку пару раз. Второй раз под обстрел попали со стороны плотины. И больше пока не совались. В Вольске и без того забот хватало...

— Ф-ф-ф-ф... А Вольск рядом с Балаково? — Алина с нетерпением ждала, когда рыбный суп в плошке хоть немного остынет, время от времени дуя на ароматный парящий бульон.

— Двадцать километров — и по воде и по суше одинаково. — Альфа-один ловко открыла банку одной рукой, принимая второй свою порцию супа. — Ближе всего плыть по Девушкиной воложке...

Алина чуть не прыснула пивом со смеху:

— Девушкиной воложке?! Что это? Смешно звучит! И очень мило...

Амазонка равнодушно пожала плечами:

— Это так называется протока от Вольска до Балаково. Хотя тяжёлые суда обычно ходят по Балаковскому рукаву. Основной фарватер там. Но через него дольше. И течение там сильнее.

— Хм... Всё равно мило... Девушкина воложка... — Алина повторила название протоки, смакуя словосочетание. Похоже, она начинала понемногу хмелеть. — Забавно...

— А ещё от цементного завода до ГЭС прямая железнодорожная ветка идёт. — Равнодушно продолжила своё повествование Альфа. — Там тоже разок скатались на дрезине, чисто проверить. Она вся пустая, без составов. Но близко к ГЭС уже не подъезжали. Там, скорее всего, тоже всё под обстрелом. Во всяком случае, я бы так и сделала.

— Так вы там на заводе базируетесь? — Прикончив свою банку, я швырнул её в костёр. — А чё не в академии?

— Академия слишком пострадала в ходе... В ходе наведения порядка. — Лицо амазонки снова стало насупленным. — Там нельзя было оставаться. А на заводе есть всё что нужно — там, практически, небольшой городок за забором. Запас еды в столовке и детском саду. Даже клиника своя есть. К воде близко. В карьере родники кое-где пробиваются. Профильтровать, прокипятить — и можно пить. И оборонять легко.

— А есть от кого?

— Зимой было... — Альфа насупилась, вспомнив что-то ещё более тяжёлое. — Но к весне местные всё-таки поняли, что с нами лучше не связываться. И девушки к нам потянулись ото всюду. Вон, Дельта-пять тогда и пришла.

Высокая девчонка, на груди которой была приторочена соответствующая лычка, согласно кивнула. Она не могла сейчас говорить, занятая осторожным разжёвываем щучьего бока — так, чтобы не проглотить вместе с мясом ещё и кости.

— Я тоже слышала стрельбу со стороны ГЭС. — Настя также швырнула пустую банку в костёр и принялась за уху. — Я же там как раз и жила — на островке. Недалеко. В ту сторону мимо пару раз проплывали какие-то отморозки на плотах — уже в марте. А потом я их опять увидела — как назад возвращались. Не все. Покоцанные. И с тех пор, пока я сама сюда не отчалила, больше туда никто не совался.

— А что там в Балаково с жорами? — Я, наконец, попробовал уху. — М-м-м... Божественно, Настён!

— Хе-хе... Я ж говорила! — Девчонка довольно зарделась. — А жоры... Зимой ходили туда-сюда. А как затопило — то только иногда у меня под окнами в виде трупов мимо проплывали. Плавать-то они не умеют, я уже рассказывала.

— Ну, знаешь... Мы вот до недавнего времени были уверены, что они и ходить толком не умеют. А поди ж ты — вспомнили как стрелять... Правда, пока что от пуза, не целясь.

— Да... Кадеты рассказывали... Пипец... — Настя дотянулась до очередной банки и немного помедлила, прежде чем открыть её и продолжить речь. — Ещё и эти грибы в Светлом... А, кстати, этот, бородатый, которого вы взяли. «Хан». Чё с ним?

— Молчит, сволочь. Альфа предлагала пытать. И я тоже. — На этих моих словах командир амазонок глянула на меня с выражением, которое можно было бы назвать благодарностью. — Но наш чрезвычайный комитет проголосовал за гуманность в обращении с пленным. Хорошо хоть Вика успела с него крови набрать для Славы, пока этот урод в отключке был. Даже подлатать смогли, пока не очнулся. У него два осколочных ранения. Ходить нормально вряд ли скоро сможет. Сухожилия перебило на ногах.

— Он чё, прям вообще ничего не говорит? Ни как зовут, ни откуда и чего?

— Неа. Злобный, как хорёк. Его к батарее наручниками пристегнули — так он её чуть не оторвал, когда очнулся. Пока над ухом не пальнули — так и не успокоился. Сидит теперь там у кадетов взаперти. Ну да ничего... Посидит неделю-две, глядишь, станет посговорчивей.

— А зачем Славе его кровь? — Настя отставила банку, принявшись хлебать свой суп, увлечённо слушая мой рассказ.

— Как я понял — чем больше у него образцов тканей и жидкостей от тех, кто не стал жорой вместе со всеми — тем лучше получается этот его «состав». Который может на время помочь от болезни. Дольше действует. Поэтому я теперь могу себе позволить отплыть от Саратова дальше, чем на пару километров.

— А эта его орда? Всё теперь, я надеюсь? Больше не ждать? А то их прям чёт богато было... Ссыкотно, если ещё раз полезут...

— Те, кто после обстрела смог переправиться обратно на левый берег, ушли в поля. — Вместо меня ответила Альфа-один. — В обход наших кордонов. На север.

— Блин, так это ж они как раз к Марксу попёрли! — Воскликнула островитянка.

— Не исключено... Вот поэтому мы сначала хотим разведать там обстановку. — Согласилась амазонка. — Маркс находится как раз на полпути между Вольском и Саратовом. От него день пути по воде в обе стороны. Со стороны Саратова теперь препятствий нет — по «тёмным водам» можно спокойно проплыть хоть на барже, если знать фарватер. Затон теперь контролирует сводный отряд кадетов и «копейцев». И эти... Ленинские ребята, которые нас предупредили — они там у них на испытательном. Семён, кажется?

Я кивнул и Альфа продолжила:

— Со стороны Вольска до Маркса на берегах тоже нет крупных посёлков. Все пустые и давно разграбленные. Поэтому в Марксе нам нужна перевалочная база. Чтобы можно было безопасно переночевать, организовать стоянку лодок прозапас. Продуктовый склад... Форпост, одним словом.

— А что насчёт него говорит сарафанное радио? — Пока амазонка рассказывала о своих планах, я успел доесть свою порцию. — Насчёт Маркса. Какие слухи?

Заметив, с каким аппетитом я прикончил её угощение, Настя немедленно отреагировала:

— Добавки?

— Отож!

Заразительно взоржав, девчонка пододвинулась к котелку и быстро обновила мою плошку:

— Ещё кому?

Альфа-один вручила островитянке и свою посуду:

— Настя, мне тоже, пожалуйста, половинку... Очень вкусно, спасибо! — И, повернувшись к миниатюрной темноволосой амазонке, командирша кивнула. — Вот Дельта-пятнадцать как раз из тех мест. Расскажи, что знаешь.

Маленькая девчушка, которая ела медленнее всех, немного смутилась от всеобщего внимания. Спешно проглотив кусок рыбы, она заговорила тихим голоском:

— Я... Я с другом там жила до апреля, на окраине... У него родители много всего запасли на зиму. Он сразу ко мне прибежал, как всё началось и к себе позвал... Если бы не он, я не знаю, как бы вообще выжила...

Она замолчала, отложив свою миску. Поджав ноги, она обняла колени, положила на них подбородок и продолжила, глядя в тлеющие угли:

— У него ружьё было... Поэтому к нам не совались... Вокруг и так полно пустых домов было...

Когда девочка снова замолчала, я не выдержал и задал вопрос:

— Там какие-нибудь банды в итоге сколотились?

— Ну не то что бы банда... Мародёры как-то сами собой кончились ещё зимой. А какие-то мальчишки поселились на пивзаводе. — Дельта-пятнадцать подняла перед собой банку, словно иллюстрируя свой рассказ. — Укрепили его и даже вроде бы наладили производство. К ним с окрестных деревень за пивом приходили меняться на всякое. На еду, на патроны... Лекарства. Мы тоже с Серёжей ходили разок, когда он заболел...

В глазах девчушки неожиданно заблестёли слёзы:

— Но... Но у них не было ничего нужного... Никто не мог помочь. Не умел. И он умер...

Повисла тишина. Я решился нарушить её первым:

— А чем заболел?

— Не знаю... Живот сильно болел. Вот тут. — Девочка указала на свой правый бок.

— Аппендицит?

— Наверное... Не знаю... — Миниатюрная амазонка быстро смахнула с глаз слёзы и отвернулась.

— Пивной завод должно быть хорошо видно с горы. — Вмешалась Альфа-один. — Посмотрим, что там, за банда...

— Не банда! — Внезапно выпалила Дельта-пятнадцать. — Они... Они никого не грабили никогда. И не обижали. Сами по себе жили. И помогли мне Сережу похоронить.

— Если так, то, может, и правда сможем договориться... — Выдержав паузу, я обратился к мелкой девчушке. — А почему ты там не осталась с ними?

— Я слышала, что в Саратове есть те, кто пытается всех вылечить. И хотела им... Вам помочь. Чтобы больше никто вот так, как я не смотрел в глаза своему другу... Который... — Девочка больше не смогла выдавить из себя ни слова. Но всем и так всё было понятно.

— Спасибо, Дельта. — Командир амазонок повернулась ко мне. — Я тоже думаю, что мы сможем с ними договориться. Они же уже торгуют с деревнями. Значит, сначала говорят, потом стреляют. Хоть я и не одобряю подобную тактику...

— Не забывай, что этих пивных баронов ждёт встреча с осколками «орды». — Отставив пустую плошку в сторону, я почесал заросший подбородок. — После которой они могут стать менее благодушны. Если выживут... Ладно. Как говорится — будем посмотреть.

Глава 17. Один отдельно взятый город

Путь по воде от острова Насти до селения Березняки занял больше времени, чем мы планировали. Скорость небольшой яхты, под завязку нагруженной авиационным бензином, и привязанной к ней лодки с провиантом для вольских амазонок редко превышала скорость неторопливого шага. Западный ветер был достаточно сильный — как обычно в мае. Но попутным он стал только к полудню, когда за пять часов маневрирования и гребли против течения, мы преодолели всего около пятнадцати километров судоходного фарватера. И причалили для отдыха на одном из песчаных островов у села Чардым.

Дикий полузатопленный пляж был надёжно скрыт густым кустарником от тех, кто ещё, возможно обитал в этих краях.

— Говорим потише. — Выбравшись на берег, я примотал швартовочный канат к ближайшей коряге и размял ноги. — Тут полно турбаз вокруг было. Которые и зимой работали, особенно на новый год. Алкашки и еды навалом. Может до сих пор не всё выжрали.

— Красиво тут... — Алина, спрыгнув с борта, тоже принялась упражняться. — Столько островов...

— Потому и популярное место было. — Я повернулся к амазонкам, достающим из рюкзаков обеденные припасы. — Вы тут не были, когда в Саратов ехали?

— Нет, по трассе обошли. — Альфа-один осмотрела в бинокль правый берег. — Вроде бы пусто. Тут тоже неплохо было бы форпост устроить. Есть где закрепиться... Видимость неплохая и на юг и на запад. Если тут вот кусты порубить...

— Правильно мыслишь. Тут ещё если не знать, как плыть к берегу — на мель сесть — проще простого. Особенно сейчас, после очередного половодья. — С поклоном приняв от девчонок галету с консервированной ветчиной и зеленью, я присмотрелся к деловитой командирше. — Слушай, Альфа... Давно хотел спросить. А почему вы так себя называете? По буквам, а не именам или званиям?

— Так проще. — Убрав бинокль, амазонка принялась спешно жевать свою порцию. — И имя и звание в одном. Запомнить легко.

— И обезличено. Не находишь?

Девчонка пожала плечами, отбросив со лба прилипшую неровную чёлку:

— Мы в армии, а не на конкурсе красоты.

— И что, никто никогда не возражал?

— Единоличники и приживалки уходят почти сразу. — Командирша окинула взглядом своих подчинённых и те согласно закивали. — Но остальные понимают, что в одиночку девчонке сейчас не выжить. Даже Настя в итоге тоже с нами всеми в союзе. И стелиться перед бандитами мы не хотим.

— Не поспоришь... Обычно, в таких случаях, я бы раньше иронично заметил, что раз вы такие умные, то чего строем не ходите. Но вы именно что ходите... Неужели никто не устаёт от такой жизни?

— У нас есть график увольнительных. Он может меняться, в зависимости от обстановки на фронтах. Но мы прекрасно понимаем, что отдых так же важен, как и труд. Этому и в академии успели научить. — Стальной взгляд амазонки не расслаблялся ни на секунду. Даже беседуя со мной, с бутербродом в руках, она продолжала сканировать местность, цепко оглядывая ближайшие островки. В нашей текущей среде обитания отбор проходят только такие стальные кнопки.

— У тебя отец тоже военный был?

Альфа-один коротко оглянулась. Как мне показалось — с недовольным лицом. Хотя строгость почти всегда сквозила в её взгляде. И всё же она тихо ответила:

— Нет... Не знаю. Бросил мать ещё до моего рождения.

Это многое объясняет... Но делиться этим выводом с ней я не стал.

Полюбовавшись разливом ещё минут десять, мы снова отчалили и подняли парус. На этот раз движение немного ускорилось. Глубина разлива позволяла идти недалеко от берега — там, где течение было слабее. И ветер теперь дул преимущественно в корму — больше не нужно было то и дело скакать с борта на борт, перекидывая гик паруса то влево, то вправо. Оставшиеся двадцать с лишним километров водного пути мы преодолели к пяти часам вечера.

Высадившись в небольшом прибрежном лесочке, чуть севернее Березняков, мы укрыли лодки в полузатопленной чаще. И выдвинулись на разведку вместе с миниатюрной Дельтой-пятнадцать — той самой амазонкой, что была родом из этих мест. Альфа и остальные две девчонки остались караулить лодки.

Двигаясь вдоль берега, мы постоянно косились на крыши редких домов, то тут, то там выглядывающих над прибрежным откосом метрах в двухстах от нас. Но признаков жизни заметно не было. Ни дыма, ни лая собак, ни мычания скотины или куриного кудахтания. Не было каких-либо шумов, которые мог издать человек — стук калиток или топоров, жужжание пил, голоса... Даже жор не было слышно или видно. Только беззаботный щебет полевых птиц и угуканье степных горлиц. Да жужжание первой мошкары, очнувшейся от зимней спячки.

Такие мелкие деревушки обычно быстро опустошались. И если рядом не было большой фермы или элеватора, то сельские пацаны тут же перемещались в соседние поселения — в поисках погребов и выжившей на подножном корму беспризорной скотины. И я тоже. Но в другую сторону.

— Ой, какой красавчик... — Прошептала Алина и показала в сторону небольшой ярко-рыжей птицы с чёрно-белыми полосатыми крыльями и длинным, слегка загнутым клювом. — Смотри! Вон, побежал, побежал!

Спешно улепётывая от нас по пляжику, птица остановилась на почтительном расстоянии, оглянулась и распустила высокий рыжий хохолок.

— Вот это да... — Совершенно очарованно уставилась на него девочка. — Я и не знала, что у нас такие живут!

— Это удод. — С авторитетным видом пояснила Дельта, поправив выбившиеся из-под каски волосы. — Тут их много летом.

— Удод... А чего он, не летает что ли? — Осторожно шагнув к птице, Алина снова спровоцировала её на небольшую пробежку. — Чего это он всё бегает?

— Это он прикидывается. Хочет, чтобы мы за ним погнались. От гнезда отвлекает. Где-то оно у него тут рядом, на земле... Они сейчас как раз гнездятся в это время. — Поправив автомат, висевший на плече, подкованная в знании местной фауны амазонка заозиралась.

— Кажется, я нашёл...

— Правда? Где? Ой...

Зацепившись расстёгнутым пуховиком за кустарник, на берегу, ногами в воде, лежал опухший бледно-синий труп. Лицо и голова скрылись под налипшими водорослями и прибрежной тиной. Одна из сторон куртки порвалась, вывалив наружу кусок синтетической ваты, посреди которого птица уложила несколько тростинок и отложила пяток мелких полупрозрачных яиц.

— Изрядный пример круговорота жизни... — Сняв автомат, я оглянулся и шагнул ближе, присмотревшись к деталям. А птица издала беспокойное верещание. — Да не боись, не трону я твоих детишек...

Амазонка тут же тоже взяла оружие наизготовку и присела на одно колено, прикрывая мне спину.

Пацан. Лет пятнадцать, может больше... Оружия не видно. Штаны, обувь — вполне обычные. Поверх левого рукава куртки была привязана ярко-красная лента, на которой жёлтой краской через трафарет были выведены полустёршиеся буквы «КККМ».

— Это не жора? Утонул, наверное, да... — Алина тихонько шагнула ближе и присмотрелась к телу из-за моей спины.

— Нет, не жора. И вряд ли он сам в воду полез... Даже обувь не снял. — Отодвинув дулом автомата тину с головы трупа, я понял причину смерти. — Горло вскрыли. И не хило так отдубасили перед этим...

— Он с пивзавода... — Дельта, убедившись, что мы по-прежнему на берегу одни, тоже подошла поближе. И указала дулом на повязку.

— И что это значит?

— Красная Коммуна имени Карла Маркса. Они так себя называют.

— О как... Тогда у меня плохое предчувствие... Пойдёмте скорей на гору, осмотримся.

— А может... А может это его свои наказали за что-то? — Поспешив за мной, Алина высказала робкое предположение.

— Нет, тогда бы повязку сначала забрали. — Замыкающая наш отряд Дельта снова поделилась знанием местных обычаев.

Минут через пять мы полностью минули деревушку и взобрались на прибрежный утёс. Шагая вдоль обрыва, белеющего выходами известняковой породы, мы вскоре смогли разглядеть пёстрые домики городка на левом берегу — за двумя километрами водной глади. Лодок или какого-либо движения на берегу заметно не было.

— Вон гора, оттуда сверху больше увидим.

Основательно запыхавшись, мы торопливо обошли ближайший овраг и забрались на самый высокий утёс. Устроившись на краю, я достал бинокль.

— В какой стороне пивзавод? А... Похоже уже сам нашёл... Вон там слева, да? Где дымок...

— Да... — Дельта, присев рядом, прищурилась, разглядывая северную часть города, располагавшуюся сейчас немного слева от нас.

— Тогда у нас для Альфы и хорошая и плохая новость одновременно. Договариваться насчёт оборудования форпоста, похоже, тут больше ни с кем не надо.

— Что там? — Алина подсела с другой стороны.

— Вот глянь. — Я передал ей бинокль. — Во-о-он туда. Пожарище видишь?

— Ага...

— Там посреди него ряд вертикальных резервуаров. Раньше это было пивзаводом.

— Ох... Да там же всё черным-черно... Ой, вроде движение вижу!

— Это жоры. Сбежались на запах и сгоревших обгладывают. Опоздали мы. Судя по тому трупу — примерно на день. Нет больше Коммуны. И по городу тоже посмотри — дым то там, то тут. Не от костров. От пожаров. Всё разорили, твари. Тех, кто как Дельта, сам по себе тут жил. И дальше пошли.

— На север? — Алина вспомнила вчерашнюю вечернюю беседу. — Это остатки «орды»?

— Больше некому. До сих пор кто-то у них там командует, даже без неистового бородача. И они точно не пойдут обратно на юг. А на востоке уже, наверное, всё выжрали, раз мы о них так долго не слышали.

— Можно? — Дельта потянулась за биноклем.

— Ага... — Алина передала ей прибор и вздохнула. — Ужас... Вот так живёшь-живёшь... Что-то стараешься наладить... И тут...

— У каждого своя стратегия выживания. И своя правда. Но это не значит, что мы смиримся с их вариантом. Идём обратно.

— А что там дальше на том берегу если идти на север? — Поднимаясь, Алина отряхнулась и поправила свою каску.

— Около дюжины деревушек разного масштаба, очень близко друг к дружке. И потом Балаково. Плотина.

— Подождите... — Дельта, похоже, что-то заметила внизу под утёсом и перешла на шёпот. — Там в кустах человек лежит!

— Жора? Или ещё утопленник?

— Нет... Рядом с ним угли от костра. Грелся... Может ещё живой?

— Прикрой нас отсюда. Мы пойдём спустимся.

— Есть. — Амазонка отдала бинокль и залегла на краю обрыва с автоматом наготове.

Вернувшись к оврагу, мы сошли по его склонам к берегу и вернулись обратно по низу, под белыми известняковыми скалами.

Приглядевшись к парню, который съёжился у потухшего костра, сунув руки в карманы и прислонившись боком к скале, я сначала подумал, что мы всё же ошиблись. И это очередной труп. Всё лицо пацана, видневшееся из-под капюшона демисезонной куртки, опухло и было залито густыми синими гематомами. Но, подойдя ближе, заметил, что он мерно дышит. Спит. Или в отключке. На левом рукаве виднелась знакомая красная повязка. Всё пространство внутри небольших карманов занимали его сжатые кулаки. Очертаний ствола заметно не было. И рядом с ним тоже не лежало ничего опаснее палок и камней.

— Эй, марксист... Живой?

Пацан дёрнулся и попытался разлепить заплывшие глаза. И, едва заметив наши с Алиной вооружённые фигуры на фоне опускающегося солнца, он резко попятился и выхватил из кустов заострённую палку:

— Не подходи! Убью! — Выставив вперёд своё оружие, он мелко затрясся и тихо закряхтел. Не то от страха, не то от боли.

— Смотри сам не убейся. Ты нам не враг. И мы тебе тоже.

Продолжая кряхтеть, пацан тихо просипел:

— Из Березняков?

— Из Саратова. Ты с пивзавода? — Я качнул стволом, указав на его левую руку. — Что там было? Орда?

— Да... — Помедлив, паренёк ответил сразу на оба вопроса и расслаблено опустил палку. — Позавчера пришли. Типа им тут все дань платят и мы тоже должны.

— И вы не согласились?

Продолжая натужно дышать, пацан покачал головой.

— Ты ранен? — Девочка шагнула ближе, зайдя в тень и снимая свой ранец.

Услышав её голосок и увидев перед собой девчонку, пацан принял весьма удивлённый вид — насколько это было возможно в его состоянии. И просипел в ответ:

— Ребра... И рука... — Выронив палку, он приподнял руку и показал окровавленную подмышку. Похоже, его ткнули туда чем-то острым в момент, когда он замахивался. Значит сражался, а не просто сбежал.

— Раздевайся! — Алина бесстрашно присела рядом с ним, потроша аптечку.

— Только медленно... — Продолжая держать его на прицеле, я махнул наверх Дельте, и она побежала спускаться к оврагу. — Как всё было?

— Город начали жечь. — Медленно стягивая куртку, пацан морщился от боли. — Ребят перебили, которые там сами по себе при нас жили... Кто к нам убежать не успел. Или в клетки посажали... Потом, когда жоры на гарь сбежались — натравили их на нас.

— Это как же?

— Оттеснили их телегами, а к нам в это время за ворота горелое мясо покидали. Издалека, рогатками.

— Рогатками?!

— Ну... Ай-с-с-с-с...

— Терпи... Тебя как зовут? — Ловко орудуя своими инструментами, Алина разрезала прилипшую к телу рубашку и начала промывать рану.

— Евг... Женя. Женёк.

— Меня Алина. Очень приятно. А это Кир. Сейчас будет немного больно...

— Надо сделать это своим девизом... Так что за рогатки?

— Вкопали в землю по два столба и между ними широкую резиновую ленту с корзиной привязали. Не знаю... Из тракторных камер, наверное, нарезали. Середину резинки — верёвкой к телеге с лошадьми. Оттягивают, кладут в корзину горелое и рубят верёвку.

— Так выбросили бы обратно за забор.

— Да пока всю эту... — Пацана передёрнуло — не то от ожога антисептиком, не то от воспоминаний. — Пока эту россыпь соберёшь... Там же и внутренности ещё... Они ещё три раза стрелять успевают. Жоры ворота снесли... И тех, кто сопротивлялся, эти козлы потом перерезали.

— А ты что же? Судя по ране, тоже сопротивлялся...

— Меня Кузьма спас. Они когда уцелевших к воде отвели, начали этот свой ритуал проводить... Он там на них рыпнулся, и некоторые успели в воду попрыгать, пока его не скрутили. Он здоровый был. Повалил целую толпу.

— А выплыл ты один?

— Не знаю... Темно уже было.

— Мда... Короче не удалось вам в отдельно взятом городке коммунизм построить...

К этому времени вниз подоспела амазонка. И страдающее от боли избитое лицо пацана опять преобразилось в удивлённую гримасу.

— Дельта, это Женёк. Женёк, это Дельта. — Я быстро их познакомил. — А что с теми, кто не сопротивлялся?

— Тоже по клеткам распихали. И некоторых на этом... Ритуале... Типа в свои посвятили. — Женёк продолжал с удивлением разглядывать экипировку девчонок. Кажется, они произвели на него даже больший эффект, чем вменяемый жора. А может он просто не мог меня толком разглядеть на фоне солнца.

— Чё за ритуал-то?

Марксист помедлил и с сомнением ещё раз оглядел девчонок. Алина закончила накладывать повязку и принялась паковать аптечку обратно в ранец.

— Говори, они и не такое видели.

— В общем... От тех, кто их нахер послал, отрезали мясо. Заживо. И скармливали тем, кто согласился с ними теперь ходить.

Замерев, Алина медленно перевела взгляд на меня, потом обратно на Женька. И лишь грустно покачала головой. Да. Такое её уже не особо шокирует. Только печалит.

Достав из ранца бутылку минералки, девочка протянула её раненому:

— Вот. Только быстро не пей. Потихоньку...

— Спасибо... — Пацан, кажется, всё не мог поверить своему везению и присмотрелся к моей фигуре. — А вы... Вы вообще кто? Вы взрослый?

— Про Чёрного Жору слышали тут у себя?

Подбитые брови Женька снова взлетели вверх, и он поперхнулся минералкой.

— Значит, слышали... Орда дальше на север пошла?

Откашливаясь, парень покивал:

— Я не видел... Но слышал, что до Балаково хотят дойти. Там же ещё даже электричество есть. На плотине ГЭС. Или на атомной тоже... Не знаю...

— Ещё что-нибудь?

Отпив новый глоток, паренёк перевёл дух.

— Говорят, что там на ГЭС кто-то с кучей пулемётов окопался. Они хотят заставить их сдаться. И потом с этими пулемётами обратно на Саратов идти. Хана своего освобождать.

— Это как же они их заставят? Опять мясом из рогаток забросают? Много надо будет жор, чтобы через пулемёты пройти. Да и на ГЭС ограда покрепче вашей будет, наверняка.

Женёк отпил ещё немного. И покачал головой:

— Не... Хотят... Хотят типа если не сдадутся, атомную поджечь. Чтобы им там второй Чернобыль устроить. Чтоб ни нашим, ни вашим.

Глава 18. Остаток пути

Обратный путь до лодок занял несколько больше времени — не смотря на то, что Женёк упрямо отказывался от помощи, было видно, что идти ему тяжело. И отбили ему не только морду и рёбра — хромал пацан на обе ноги. Вдобавок, остановившись у трупа своего приятеля, он потратил минуту на то, чтобы аккуратно снять с рукава ленту. Под возмущённые крики хохлатой птицы, которую уже во второй раз согнали с насеста.

— Мы пришлём сюда кого-нибудь из Вольска. Сейчас некогда, сам понимаешь. — Я видел, что он очень не хочет оставлять его в таком виде и поспешил успокоить нашего нового приятеля. — Похоронят по-человечески. Никто его тут не тронет.

— Удоды метят свои гнёзда специальным мускусом. Он отпугивает хищников и грызунов. — Дельта-Пятнадцать снова поделилась знаниями о местной природе, подтверждая мои слова. Очевидно, тоже сочувствуя пареньку.

Экстренный военный совет состоялся незамедлительно, как только мы расселись по лодкам и приступили к вечернему перекусу.

— Я думаю, они блефуют. — Угрюмо заметила Альфа-один, как только Женёк закончил короткий пересказ вчерашних событий. — Нам по ГО в академии рассказывали про станцию. Там столько степеней защиты, что устроить поджог просто нереально. Даже в автономном, аварийном режиме без охраны. Да даже если на реакторы самолёт упадёт — это тоже учтено.

— Быструю диверсию эти оборванцы устроить не смогут. Тут согласен. — Я присел на борт яхты рядом с ней. — Попасть к пультам управления и начать на них играть как на пианино — тоже не получится. Без спецтехники двери не вскрыть. Но вопрос сейчас не в том, верим ли мы им. Вопрос в том, поверят ли им те, кто засел на плотине ГЭС. С вертолётом, пулемётами, да ещё и электричеством.

— Можно? — Амазонка азиатской наружности, которая до этого вообще не сказала при мне ни одного слова, внезапно подняла руку.

— Не «можно», а «разрешите». — Альфа, похоже, порядком устала за сегодня. И продолжала ворчать с угрюмым видом. — Что?

— Извините... Я вот подумала... Во всяких фильмах...Или там... Играх... Реакторы вечно перегреваются из-за чего-то. Какой-нибудь злодей отключает систему охлаждения или переводит их в режим повышенной нагрузки. Или и то и другое одновременно. Могут эти дикари что-то подобное устроить?

— Для этого как раз нужно добраться до управления. И сообразить, на какие кнопки жать. Да и в этом случае тоже вскоре сработает защитная автоматика, которая вернёт всё в норму, как только они оттуда усвистают. — Заметив, что марксовский паренёк нерешительно поглядывает на приготовленные бутерброды, я пододвинул ему пару. — Налетай, коммунар. Со вчера же ничего не ел.

— Благодарю... Я вот чего подумал... — Хрустнув сухим хлебцем, он тут же схватился за челюсть. — Уф... Зуб шатается...

— Крепко били?

Все девчонки, кроме непреклонной командирши, смотрели на раненого паренька словно на бездомного котёнка. Отчего тот окончательно смутился:

— Да ладно... Другим больше досталось... Я вот чего сказать хотел. У меня тётя там рядом в Натальино жила. Это деревня прямо у охладителя. Часто у неё в гостях были...

— Охладителя? — Заинтересовалась Алина.

— Это так называют пруд возле станции, из которого берётся вода для охлаждения реакторов. - Переместив пищу на другую сторону рта, пацан продолжил утолять голод.

— А он что, радиоактивный получается? — Недоумевала девчонка. — Как же там люди живут?

— Да не... — Помотал головой Женёк. — Ну если только немного... Радиоактивная вода — она вроде как внутри реакторов, в таком специальном закрытом кольце. Как это... Герметичном контуре, во. Там она нагревается, испаряется, пар вращает турбину, опять охлаждается и стекает куда-то там обратно. Всё по кругу. А вот вода из охладителя как раз и охлаждает этот самый герметичный контур. И с радиацией, вроде бы, не контактирует. Не знаю, как именно устроено и как это вообще выглядит. Мне самому просто примерно так рассказывали.

Подняв руку, он обозначил паузу и, спешно прожевав и проглотив кусок бутерброда, продолжил:

— Вот я и думаю... Мы там с пацанами на великах часто катались по дамбе вокруг пруда. И оттуда было видно, что вода внутрь станции заходит через один небольшой канал и выходит рядом с ним через другой. Точнее... Ну как небольшой... Вот как отсюда до тех камышей.

— Метров пятьдесят. — Заключил я, догадываясь, к чему он клонит. — А глубина?

— Не знаю. Но сам охладитель вроде максимум пару метров глубиной. А канал, наверное, помельче.

— То есть, самый простой способ устроить диверсию — это нарушить систему охлаждения, путём возведения там плотины примерно в сто квадратных метров площадью. Может меньше.

— Это вообще реально? — С сомнением подняла брови Алина. — Я бы вот сроду не догадалась до такого.

— Их там много. И наверняка по пути встретят тех, кто точно также, как Женёк, немного понимает в том, как там что устроено. Может уже встретили. Может в самом Балаково поймают кого-нибудь типа Насти, с родителями-атомщиками. Там же чуть ли не полгорода на этой станции работало. А по времени... Раскурочат какое-нибудь здание неподалёку кувалдами и завалят канал битым кирпичом. Ломать — не строить.

— Кстати о времени. Когда дикари ушли на север? — Альфа обратилась к пареньку. — Сегодня?

— Не знаю точно... Я ночью грелся и сушился. И под утро меня вырубило. Но судя по кострам, они всю ночь ещё в городе были. Да и орали так, что над водой на километры разносилось. Только под утро затихли. — Пацан потянулся было ко второму бутерброду, но предпочёл сначала спросить. — Можно ещё?

— Лопай-лопай. Бражку вашу, небось, пока всю не высосали — не успокоились... — Встав с борта я принялся отвязывать швартовы. — И поэтому ушли точно не спозаранку. Значит, время у нас ещё есть. Идти такая толпа будет медленно. По пути рыскать по деревням. Раньше завтрашнего дня они к городу не дойдут, даже с лошадьми.

— Значит, до Вольска нужно доплыть сегодня. — Альфа с амазонками тоже принялась собираться. — Настроить связь, переночевать. И утром выдвинемся на разведку.

Женёк тоже поднялся и нерешительно отошёл в сторонку, прихрамывая.

— В Вольск с нами поедешь? — Я повернулся к нему, сворачивая канат.

— А можно?

— Не «можно», а «разрешите». — Усмехнувшись, я повернулся к Альфе. — Приютите у себя ветерана?

— Дельта-пятнадцать говорит, что вы, вроде бы, не бандитствовали... — Амазонка с сомнением всмотрелась в заплывшие от побоев глаза стеснительного паренька. Но, в итоге, равнодушно пожала плечами и указала на свою лодку. — Ладно, садись на нос. Расскажи по дороге всё, что знаешь про их тактику. Как дерутся, как строятся, как коней используют... Всё.

После поворота реки на север ветер снова дул нам в левый борт. Петлять как с утра уже было не нужно, но скорость оставляла желать лучшего. Стараясь идти подальше от левого берега, мы медленно скользили вдоль белых известняковых утёсов там, где встречное течение было медленнее.

— А мел же вот из этого делают, да? — Алина зачарованно разглядывала скалы и утёсы, проплывающие над нами.

— Из известняка, да.

— Значит и тут раньше было морское дно? Ты же говорил, что это всё мелкие осколки ракушек.

Я кивнул, подруливая яхту к берегу и пытаясь разглядеть сквозь прозрачную воду начинающуюся мель, пока ещё позволяло закатывающееся солнце

— Обалдеть... Их же тут метров двадцать в высоту... Этих древних ракушек...

— Больше на самом деле. Если будет возможность — попроси амазонок показать карьер цементного завода, на котором у них база. Вот там увидишь реальные масштабы геологической истории.

— И чего он, прямо жуть какой большой?

— Километра полтора в диаметре. И в глубину метров пятьсот, наверное...

— Хочу посмотреть! — Алина оглянулась на лодку с боевыми девчонками, но решила пока их не беспокоить — все они с интересом слушали подробный рассказ Женька о трагических событиях вчерашнего дня. Медицинская помощь, вода и питание явно пошли ему на пользу. Восседая на носу буксируемой лодки, он перестал стесняться, расшевелился и активно сопровождал свой рассказ жестами. По всей видимости, обозначающих нанесение ударов каким-то самодельным холодным оружием.

Поразмыслив, девочка достала из ранца свою тетрадку и принялась там что-то писать.

— Подумать только... — Остановившись, она уставила кончик карандаша в подбородок. — Как же у вас тут много всякого интересного и красивого... Я раньше думала, что всякие интересности только за границей можно увидеть. Всякие достопримечательности, там... А тут... Место приземления первого космонавта... Степи — ни одного деревца до горизонта. Мосты... Волга — как море. Кумыска тоже красивая... Подземелья... Самолёт, на котором Джон приехал... Я такого никогда не видела. Удод... Ещё вот карьер посмотрю... А плотина большая?

— Пара километров примерно. Но именно гидроэлектростанция занимает где-то половину.

— Класс... Ох, если б только не эти дикари... И чего им мирно не живётся...

— Голод. И полная уверенность в том, что виноваты в нём те, кто сейчас живёт сыто. И кто ещё знает, что там этим несчастным детишкам залил в головы их предводитель. Так густо, что они ради него готовы половину области в радиоактивную пустыню превратить.

— А до Саратова тоже достанет, если там что-нибудь взорвётся?

— Вряд ли. Ветер тут, как видишь, в основном с запада дует. АЭС строили как раз с таким расчётом, что в случае чего — осадки унесёт в малонаселённую степь на восток. Но Балаково тогда точно зацепит. И воду из реки нельзя будет использовать.

Всмотревшись в противоположный берег, Алина с опаской спросила:

— А нас оттуда не заметят? Они же где-то там сейчас идут, да?

— При таком разливе нормально пройти можно только вдоль автомобильной трассы. А между нами и трассой — километров пять. Не заметят. Расслабься. Можешь даже поспать в каюте. Нам ещё часов пять пилить такими темпами.

Закончив свои записи, Алина убрала тетрадку, закуталась в тонкий спальник, притороченный к ранцу и юркнула в каюту. Остаток медленного путешествия прошёл без приключений. Борясь со сном, я периодически умывался речной водой из-за борта. И уже после полуночи на берегу на фоне звёздного неба показались контуры невысоких многоэтажек Вольска.

— Руки вверх! — Как только парусник приблизился к грузовому причалу цементного завода, до нас долетел грозный девичий окрик. — Назовитесь или открываю огонь на счёт три! Раз!

— Вольно, Гамма-шесть. — Послышался усталый голос Альфы. — Свои...

— Альфа! — Тот же самый голос из темноты теперь звучал совсем иначе — с искренней радостью. — Здравия желаю!

— Симметрично... — Разглядев на причале хрупкий силуэт в надвинутой на глаза каске, я бросил рядом с ним швартовочный канат. — Принимай конец, Гамма-шесть!

Машинально схватив канат и примотав его к вантам, девчонка не выдержала и озадаченно произнесла:

— А... А это кто с вами?

— Мы нашли союзников. Гамма, отправь посыльного в штаб. Срочное совещание через десять минут со всеми бетами и гаммами. А сюда пусть пришлют парочку дельт. У нас много груза. И есть раненый. Пусть организуют койку в лазарете.

Рассудив, что ничего нового на их совещании услышать будет нельзя, я решил заночевать на яхте. И, поздоровавшись со спешно прибывшим отрядом дельт, разложил спальник на втором лежаке в каюте. И уже через несколько минут забылся, легко покачиваясь на волнах под негромкие переговоры амазонок, занимающихся разгрузкой своей лодки. А Алина так и не проснулась, всё это время мирно посапывая, свернувшись калачиком в своём углу.

— Кир!

Стук приклада автомата по каюте бесцеремонно выхватил меня из крепкого сна. Было уже светло.

— Кир? — Снова стук.

— Слышу, слышу, хорош яхту ломать! — Высунувшись из каюты наружу, я протёр глаза и увидел на причале Дельту-пятнадцать. — Сколько времени?

— Около восьми... Альфа сказала, что связь с Саратовом налажена. Разведотряд готов выдвигаться в любое время. — И на этих словах девчонка развернулась и зашагала обратно к жилым помещениям посёлка при цементном заводе.

— Погоди! Новостей из Саратова нет? Хан не заговорил?

— Ой, да... — Дельта остановилась. — Что-то там вроде есть, только я не знаю подробностей. Альфа сказала, что передаст лично.

— Она с нами в разведку?

— Ага...

— Не «ага», а «так точно». Ладно, беги. Скажи, что минут через пятнадцать будем готовы. — Я повернулся к Алине, которая тоже выползла наружу из-под своего спальника. — Да?

— Так точно! — Улыбнулась девочка. — Доброе утро!

— Это мы сейчас ещё посмотрим...

Пока мы принимали водные процедуры и наскоро перекусывали, амазонки разгрузили яхту, сложив канистры с топливом неподалёку, в тени огромной кучи цемента, готового к погрузке на железнодорожные составы ещё зимой. Но так и застывшего тут навечно.

Под попутным ветром, без перегруза и прицепа лёгкая яхта бежала по волнам гораздо быстрее. Мы снова двигались с запада на восток, обходя полузатопленный архипелаг перед плотиной по той самой Девушкиной воложке.

— Да, в общем-то, не так уж много нового. — Сидя рядом со мной у руля, Альфа делилась новостями, полученными из Саратова по телеграфу. — Сказал, что его зовут Дмитрий Ханыгин. Что он бывший полярник. И что срать он хотел на наш альянс и на представителей власти. Что скоро нам всем всё равно... Конец, в общем. Что если мы сами напоследок пожить не хотим, то остальным хотя бы не мешайте.

— Полярник, значит... Вот как он выжил. А насчёт «пожить» это он про каннибализм, очевидно... И хрен знает, что ещё, чем они там в этой своей «орде» занимаются...

— Сворачивай вон к тому мысу направо. — Альфа толкнула руль. — Когда мы тут дальше прямо плыли, по нам стрелять начали.

— Да тут до плотины ещё пара километров... Точно «Корды» у них там. Успели где-то с других вертушек поснимать, похоже. Ладно, попробуем с островка разглядеть, что у них тут и как.

Причалив к берегу острова, разделявшего реку на воложку и Балаковский рукав, мы достали бинокли.

Течение реки прямо по курсу — на севере от нас — перекрывала длинная приземистая плотина — от берега до берега. Особенностью местной ГЭС было отсутствие водосброса — никаких ниспадающих с верхотуры водопадов. Разница уровней воды до плотины и после была всего в несколько метров. Но этих метров хватило, что бы волны весеннего половодья размыли стыки городских дамб. И весь левый берег теперь был покрыт водной гладью — плотина кончалась не сушей, а мутным болотцем, из которого поднималось многоэтажное здание администрации электростанции и голые верхушки деревьев. И немного правее, метрах в пятистах от них, начинались приземистые крыши каких-то складов и гаражей, которые располагались на более высоком уровне земли — и вокруг них было почти сухо. Между этими строениями мы скоро заметили движение.

— Быстро же они сюда примаршеровали... — Очевидно, Альфа видела в свой бинокль тоже самое, что и я.

— Похоже, что и правда голод гонит. Деревеньки по пути сюда давно разорены, наверное. Раз не задержались нигде, кроме Маркса.

То тут, то там, у стен гаражей укрывались кучки людей, стараясь лишний раз не показываться на местности, доступной для обстрела из пулемётов, установленных на рельсовых кранах ГЭС, располагавшихся по краям плотины.

— Уже делегатов отправили. — Альфа легонько толкнула мой бинокль влево, чтобы я мог увидеть плот, который медленно подплывал к плотине. Посредине плота был водружён длинный шест с широким белым полотнищем — Правильно я всех сюда созвала...

— Чего? — Я убрал бинокль и уставился на неё. — Кого всех? Куда — сюда?

— Ночью, по телеграфу... Кадетов. Чёрный отряд. Мой гарнизон. Всех, кроме тех, кто держит базы. Должны прибыть сегодня на мост Королёва... Который через судоходный канал проходит. — Командир амазонок взглянула на меня своими холодными глазами. — Пока они все здесь, пора дать эти дикарям генеральное сражение. Раз и навсегда.

Глава 19. Огонь, вода и полная труба

Ожидая моей реакции, амазонка и не думала отводить стальной взгляд. Алина, следившая за продвижением плота с парой парламентёров на нём, притихла. Прекрасно понимая, что сейчас лучше помалкивать.

Ещё месяц назад я бы лишь одобрительно похлопал командира амазонок по плечу. Разумом я понимал, что её решение было единственно верным, хоть и вынужденным. Но в остальном — не узнавал сам себя. Что-то внутри оставляло ощущение неправильности происходящего. И остро хотелось с ней поспорить.

Неужели мне стало жалко это озлобленное полуголодное отребье, которое сажает пленников в клетки, возя их с собой в качестве живых консервов? Исключено. Одного только вида деревянных телег, внутри которых лежали обречённые на съедение малыши, хватало, чтобы кровь начинала медленно закипать в предчувствии знакомого приступа неконтролируемой ярости.

Да и не ты ли совсем недавно утверждал в ответ на их вопрос, что подобные вопросы надлежит решать силой. Речь, конечно, шла о жорах... О существах, безнадёжно потерявших остатки человеческого разума и морали. О существах, которые, по сути, стали другим видом, конкурирующим с человеком за доступные ресурсы. Но так ли сильно отличаются от них эти подростки с промытыми мозгами, живущие за счёт поедания человеческой плоти. И претендующие теперь на то, что наше по праву. По праву сильного.

Тогда остаётся только одно... Признайся уже, убийца. Тебе просто понравилось быть главным. Быть эдаким мудрым «папашей», которого все и всегда слушают, затаив дыхание. Тем, кто выступает в роли третейского судьи, за которым всегда остаётся последнее слово.

И вот твои «детишки» внезапно начинают проявлять самостоятельность. Повзрослев не за годы, а за дни, они сами решают свою судьбу, без оглядки на твоё мнение. Иногда дерзят. И, наверное, уже не особо рассчитывают на твою помощь. Хотя, конечно, будут благодарны, если ты им её предложишь.

Но не этого ли ты хотел изначально? Чтобы они сами справились со своими проблемами и предоставили тебе право самому свободно решать — что делать дальше. Вот они и справляются. В который раз. Так что давай-ка, убийца, сверни своё самолюбие в трубочку и засунь куда поглубже. Это теперь их мир. Ты сам так говорил. Старикам здесь не место.

— Из тебя получится неплохой правитель, Альфа. — Перестав хмуриться, я продолжил смотреть ей в глаза и легко ухмыльнулся. — Если доживёшь... Только смотри, не сожри Кита. У него не так громко звенят яйца, как у тебя... Но лучшего премьера-управленца тебе сейчас не найти.

Черты лица девчонки смягчились. Похоже, это был тот ответ, который она ждала.

— А Чёрный отряд?

— А Чёрный отряд станет твоей самой верной личной гвардией, если ты предоставишь Болту хоть немного свободы действий. Все они тоже уважают силу. Но если их лишить воли — не остановятся не перед чем, чтобы вернуть её обратно.

— Спасибо. — Она кивнула и снова глянула в бинокль. — Плот уже почти у ворот. Их встречают...

— Подожди... А когда примерно мы ожидаем подкрепление?

— Они дали сигнал о выезде около пяти утра. Из Лётки, как только там заправились.

— Значит, буквально с минуты на минуту... Может уже в городе, если по дороге приключений не нашли... Хотя вряд ли за ордой остались те, кто оказал бы сопротивление нашим. — Я тоже всмотрелся в сторону въезда на плотину. — Чёрт... Действительно... Разговаривают. Не... Уже стоят думают... Если поверят в их угрозы, то могут сдаться прямо сейчас... И тогда нам всем придётся лезть пузом на пулемёты.

— Это я тоже предусмотрела. — Альфа хитро улыбнулась.

И, не отнимая от лица бинокль, нажала кнопку на рации, прикреплённой к лямке жилета с разгрузкой:

— Бета-один. Командую старт операции «Разгром». Руководство операцией бери на себя. Связь со мной по отдельному каналу. Как поняла, приём?

Рация пикнула и зашипела в ответ незнакомым девичьим голосом:

— Вас поняла, Альфа-один. Приказ принят. Операция «Разгром» начата. До связи!

Убрав бинокль, Альфа хитро взглянула на наши с Алиной озадаченные лица. Не отрывая взгляд, она снова загадочно улыбнулась, сложила ладонь пистолетиком и медленно направила «дуло» из пальцев в сторону переговорщиков:

— Бах...

— БТУ-УХ-Х-Х... — Долю секунды спустя с берега прогремел знакомый звук выстрела. СВД, которую везла с собой одна из наших попутчиц. Я уже слышал точно такие же выстрелы, когда объединённые силы подросткового альянса вытаскивали меня из улья в цирке.

Немедленно вернув взгляд к воротам ГЭС, я убедился в том, что от ордынских переговорщиков остался только один. Второго, видимо, снесло метким выстрелом.

Оставшийся в живых пацан — довольно щуплого вида — соскочил с плота в воду. Но поплыл он не обратно к своим, а почему-то в сторону запертых ворот. Которые немедленно открылись. И пара человек, стоявших по ту сторону, торопливо запустили парламентёра внутрь. Опустевший плот медленно поплыл прочь в сторону разлива.

— БТУ-УХ-Х-Х... — Следующий выстрел был нацелен уже не на ворота. Судя по тому, что толпа на берегу, скрывавшаяся между гаражей, внезапно пришла в какое-то сумбурное движение, попадание легло куда-то туда.

— БТУ-УХ-Х-Х... — Снайпер продолжал наводить хаос в рядах противника, стреляя примерно раз в пять секунд.

— Где у него позиция? — Я оглядывал берег в поисках вспышек выстрелов.

— Вон та водонапорная башня. — Альфа указала на высокую конструкцию, располагавшуюся среди дачных домиков, метров на пятьсот южнее затопленного гаражного комплекса.

— Да её же там сейчас схарчат! — Я, наконец, заметил вспышку на вершине указанной башни. Звук выстрела долетел до ушей только через несколько секунд. Толпа, кажется, тоже сориентировалась. Укрываясь за строениями, деревьями и телегами, группы оборванцев начали продвигаться на юг короткими перебежками.

— Поэтому мы её сейчас эвакуируем. — Альфа уже убрала бинокль в ранец, поднялась и направилась к яхте. — Ветер попутный. Успеем.

— Рискованно, однако... — Поднявшись, мы с Алиной поспешили следом.

— Зато на станции теперь знают, что они не одиноки. И скоро увидят, насколько именно. — Перепрыгнув через борт, амазонка начала поднимать парус, оглянулась и снова посмотрела на меня с хитринкой. — Только не говори, что не хочешь как следует вломить этим нелюдям...

Расстояние от мыса, на котором мы высадились, до берега с позицией снайпера было в несколько раз больше, чем дистанция между снайпером и толпой противников. Но приближались мы гораздо быстрее. Утренний западный ветер дул прямо в корму и наша «Маленькая надежда» скользила по небольшим волнам быстрее иной моторки. А толпа так и продолжала переползать от укрытия к укрытию. Сейчас они были по большей части открыты для пулемётов ГЭС. Но те почему-то не спешили открывать по ним огонь. Может пытались для начала разобраться в том,что происходит?

— Алина, держи руль. Курс на башню. Когда снайпер побежит к нам от башни — хватай весло и разворачивайся. — Я поднялся и переполз к парусу, готовясь спустить его неподалёку от берега. — И потом готовь карабин к бою.

Девочка послушно заняла место на корме, сосредоточенно вглядываясь в приближающийся берег.

— Альфа! — Я окликнул амазонку, которая засела на носу, приготовившись к десантированию. — Что Женёк успел рассказать? Есть у них огнестрел?

— Без патронов! — Крикнула девчонка в ответ не оборачиваясь. — Коммуна все свои по жорам расстреляла во время штурма. И потом в рукопашке сошлись.

Чем ближе мы подплывали, тем лучше был заметен состав толпы. Глянув в бинокль, я разглядел всё те же стёганки с нашитыми на них кусками металла или резины. Строительные каски, «монтажки» или кожаные треухи вместо шлемов. Колья, топоры, вилы, кистени. И весьма измождённый вид. Почти такой же, как у их пленников, сидевших внутри деревянных клеток, водружённых на телеги, запряжённые жорами. Коней видно не было — должно быть, всадники ещё прятались вместе с ними где-то за гаражами, предоставив охоту на снайпера пехоте.

Когда до берега оставалось уже совсем немного, я разглядел на вышке силуэт, одетый в хаки. В свою очередь, увидев приближающийся парус, девчонка-снайпер прекратила стрельбу и начала осторожно спускаться вниз по ржавой лестнице.

— Да что ж она там... Вообще без прикрытия? — Я отвязал фал и начал спускать парус.

— Обижаешь... — Альфа, готовившаяся спрыгнуть вводу, снова обернулась с загадочной улыбкой. Уже в который раз только за утро.

Пацаны из переднего края разрозненной толпы быстро сообразили, что обстрел прекратился насовсем. И многоголосый вопль тут же слился в один нарастающий ор жажды крови. Теперь разъярённые дикари со всех ног ринулись к башне через заросший травой пустырь, отделявший гаражи от дачного посёлка:

— Р-Р-Р-Я-А-А-А-А-А!!!

Снайперша спускалась всё-также неторопливо, внимательно выбирая скобы, на которые ставила ноги. Не смотря на то, что расстояние между башней и взбешённой толпой сократилось уже до ста метров. Ещё десяток секунд и её разорвут... А мы были ещё слишком далеко от берега, чтобы прийти ей на помощь.

Наскоро примотав парус к гику, я выхватил из-за спины автомат:

— Пора!

— Не-а... — Амазонка ещё даже не достала своё оружие. И лишь снова обернулась на нас с Алиной. Снова с усмешкой.

Из кустов, окружавших башню, поднялся ещё один силуэт в камуфляже...

— Ф-Ф-У-Х! — Из трубы на плече второй амазонки вырвалось пламя — причём, сзади. А вперёд улетел реактивный снаряд — опустившийся в самый центр подступающей толпы

Гул взрыва не был похож на то, что я слышал раньше, когда очередная граната рвала осколками жор или каких-нибудь бандитов. Дыма от разрыва было гораздо больше обычного, а короткий жар от пламени, пробившегося сквозь серые клубы, почувствовал даже я.

— Шмель?

— Ага! — Загадочная усмешка на лице девчонки переросла в хищный оскал. — Пусть теперь прячутся...

Сильный ветер быстро снёс дым в сторону, обнажив результат действия термобарического снаряда. На месте разрыва не было привычной воронки и изрубленных осколками тел вокруг неё. От тех, кто оказался в эпицентре секундного адского пламени, остались лишь обугленные бесформенные кучки. А тех, кому не повезло быть поблизости, переломало резким перепадом давления. Самые «везучие» подростки, которые были на немного большем расстоянии, теперь ошалело поводили вокруг обугленными руками, лишившись глаз от жара и барабанных перепонок — от хлопка давления.

Те, до кого поражающие факторы огнемёта не достали, споткнулись от неожиданности. И в дальнейшем отреагировали по-разному. Многие бросились обратно в укрытия, к гаражам. Но некоторые фанатики, снова вскочив на ноги, не оглядываясь ринулись вперёд. Видимо, заметив, что врагов всего двое — причём гранатомётчица уже отбросила бесполезную дымящуюся трубу в сторону, снова склонившись над землёй, скрытой кустарником.

— Вот теперь пора... — Сжав автомат и вглядевшись в прозрачную воду, амазонка выбрала момент, когда яхта тюкнулась днищем в песчаное дно. И девчонка прыгнула с носа вперёд именно в этот момент. Используя инерцию, она пролетела вперёд несколько метров, опустилась на руки и плавно перекатилась. Мгновенно присев на колено, амазонка вскинула оружие и открыла беглую стрельбу прямо во фланг наступающим, задорно хохоча. Никогда не видел её в таком настроении. Это напомнило мне кое-что из прошлого...

— Береги патроны!!! — Спрыгнув с яхты гораздо менее грациозно, я зашагал по пояс в воде, поддерживая напарницу одиночными выстрелами на ходу. Заметив, что она целит в тех, кто подобрался совсем близко к башне, я начал выбирать жертвы бежавшие позади них. На таком расстоянии и в движении точность стрельбы по бегущим оставляла желать лучшего. Не часто, но наши пули всё-таки жалили одного смельчака за другим, пуская по ветру облачка микроскопических капелек крови и ошмётки ваты из разорванной одежды.

Заметив такой расклад, даже самые отчаянные «ордынцы» поспешили заползти в укрытия — за кочки, за мусор, за деревья, за столбы — не важно... Страх и растерянность понемногу охватывали эту часть толпы, лишая их остатков рассудка. Это и стало сейчас нашей главной целью. Ведь там, позади, было ещё не меньше трёх сотен одичавших подростков. Которые скоро начнут принимать меры против одиноких стрелков. И на всех у нас патронов не хватит, даже если мы будем палить со стопроцентной точностью. Нужно было удержать их в укрытиях до того, как мы сможем отчалить. Вплавь им нас точно не догнать, даже если у них в запасе есть ещё плоты.

Многие отступающие уже успели достигнуть края гаражного комплекса и укрылись за его стенами. А амазонка, сидевшая в кустах под башней, наконец-то приготовила к стрельбе вторую трубу из стандартного парного комплекта «Шмелей».

— Ф-Ф-У-Х! — На этот раз она не стала пытаться достать разрозненных атакующих смельчаков, которые расползлись по канавам. Дым и пламя вырвались из снаряда, перелетевшего через пустырь и врезавшегося в один из гаражей. И объёмный взрыв просто сложил хлипкое строение, оставив стоять лишь небольшие фрагменты кирпичных углов. Других последствий на таком расстоянии видно не было. Но в рассеивающихся клубах серого дыма не было заметно какого-либо движения вокруг этого гаража. Досталось всем.

— Вот теперь они точно обосрались! — Альфа продолжала заливаться злобным смехом.

Девчонка-снайпер, меж тем, наконец-то достигла земли. И пара воительниц, оставив пустые «шайтан-трубы» у подножия водонапорной башни, спешно потрусила в нашу сторону, придерживая оружие, закинутое за спины.

Обернувшись, я хотел напомнить Алине, что пора разворачивать нашу посудину, но девочка уже и так усердно работала веслом — когда с яхты спрыгнули мы с Альфой, судно поднялось и само слезло с прибрежной отмели. И теперь, гребя с одной стороны, запыхавшаяся Алина понемногу разворачивала яхту к нам кормой, как и было велено. Но, вместе с этим, течение постепенно сносило её в сторону, всё дальше от нас, на глубину.

— Альфа, отступай! Помоги с вёслами, я прикрою! — Присев в воде на колено, я выцелил очередного смельчака, неосторожно поднявшего голову на крик. И парой выстрелов заставил его снова залечь. — А то не догоним лодку!

Оглянувшись посреди перезарядки, командир амазонок быстро оценила обстановку и, как только примкнула новый магазин, спешно захлюпала по воде — обратно в сторону отплывающей яхты.

Когда следом за ней, поднимая вокруг себя брызги и буруны, мимо прошли снайперша и её напарница, я снова оглянулся. Амазонка всё-таки догнала яхту, набиравшую скорость вместе с течением, и вцепилась в корму, оказавшись в воде уже почти по грудь. Алина бросила весло и принялась помогать ей забраться.

Прицелившись обратно, я заставил укрыться ещё пару человек, высунувшихся было из-за своих кочек. И, перезаряжаясь, заметил, что со стороны гаражей в нашу сторону выдвинулось несколько телег с клетками. Бредущие перед ними жоры тянули руки к какой-то приманке. А позади клеток угадывались ряды вооружённых «ордынцев», скрывавшихся за деревянными бортами и живым щитом из своих пленников. Посеять среди них панику надолго, очевидно, так и не удалось.

— Кир! Скорей! — Оглянувшись на крик, я заметил, что и Альфа и снайперша уже поднялись на борт. И теперь выуживают гранатомётчицу, подав ей весло. Ногами до дна невысокая девчонка уже не доставала. И, перебирая руками по веслу, понемногу приближалась к борту.

— Отступа-А!!!

Потеряв равновесие, обе амазонки попадали с борта на днище — разогнавшись по течению, яхта налетела боком на мель. И, проскользнув по илистому песку около метра, села на днище ещё плотнее, когда гранатомётчица, наконец, добралась до борта и повисла на нём, уцепившись руками за край. С её стороны всё ещё было достаточно глубоко.

— Вынимайте вёсла!!! Сбросьте ранцы!!! Толкайтесь!!! — Не имея возможности долго наблюдать за тем, что происходит на яхте, я снова сделал несколько выстрелов - по тем пацанам, которые тоже заинтересовались происходящими на берегу событиями.

— Не получается! — За спиной раздался плеск сброшенной в воду поклажи. Коротко оглянувшись, я заметил, что девчонки вынули вёсла из уключин, как я и говорил. И вчетвером упёрлись ими в дно, пытаясь столкнуть судно с песка. Но безуспешно — сил у них не хватало.

Не тратя ни секунды, я закинул автомат за спину, развернулся и пошлёпал по воде к ним. А телеги уже начали пересекать пустырь. И заметив, что обстрел прекратился, остальные пацаны быстро повскакивали с мест. Потрясая оружием, гопники заорали, снова побежав к берегу.

— Залезай! — Алина бросила весло и протянула мне руку, как только я дотолкал до них своё туловище сквозь толщу воды.

— Нет! Со моим весом точно не слезем! Бери весло обратно!!! Толкайте!!! — Нащупав ногами начало отмели, я упёрся плечом в корму. — На счёт два! Раз... Два!!! Раз... Два!!!

Закряхтев, девчонки начали отталкиваться вёслами от песка в такт вместе со мной. А застрявшее днище начало понемногу сдвигаться.

— Раз... Два!!! Раз... Два!!! — Холодная вода заливала глаза и уши. Но я всё равно замечал, как толпа дикарей подбегает к берегу всё ближе. — Раз... Два!!!

С тихим шелестом яхта соскочила с песчаной ловушки и немного прыгнула от совместного толчка вперёд, снова заскользив в бок. Расстояние между мной и спасительным бортом быстро увеличивалось. Быстрее, чем я мог бы сейчас плыть сам, неся на себе килограммы смертоносного металла. А сзади, помимо яростных воплей, уже послышался плеск забегающих вводу «ордынцев».

И хотя девчонки тут же принялись прилаживать вёсла обратно в уключины, чтобы в восемь рук пригрести против течения обратно ко мне, другого выхода сейчас не оставалось:

— Не подплывайте!!! Опять сядете! Кройте издали! — Перекрикивая бурлящую уже совсем невдалеке воду, я зашагал обратно к берегу, готовясь к ближнему бою...

Глава 20. Ближе не подходите

Когда на принятие решения у вас остаётся пара секунд, то за него отвечает не разум, а рефлексы. Привычки, выработанные многократными тренировками или ежедневной рутиной. Или даже те, что запрограммированы в генах. Наследие тысяч поколений ваших предков.

И какие рефлексы срабатывают, когда вы видите несущихся на вас кровожадных хищников, обезумевших от злобы и полностью поддавшихся настроению толпы? Когда они уже полностью поверили в то, что жертва обречена.

Бей или беги — вот два возможных варианта действий в такой ситуации. И мои не вполне здоровые рефлексы выбрали оба варианта одновременно.

Взобравшись из глубины на отмель, с которой только что сползла яхта, я двинулся к берегу широкими шагами. С каждым движением уровень воды понижался и идти было легче. И когда ко мне приблизились первые противники, река была уже почти по колено.

Оружие, размашисто опущенное на меня сверху, представляло собой черенок с прибитой к концу цепью. На конце цепи была примотана проволокой какая-то ржавая шестерня, размером с блюдце.

Увернуться или отскочить в воде было нереально. И я просто повалился под удар вперёд, приняв на спину середину деревяшки, а не импровизированный кистень.

Увидев под водой ноги атакующего, я схватился за них и оттолкнулся руками вправо, чтобы придвинуться ближе ко второму противнику, подобравшемуся сбоку. И в итоге удар колуна плюхнулся в воду рядом со мной. По спине ударило только топорище.

Вынырнув между двумя пацанами, я схватил их за глотки и, пользуясь существенным преимуществом в весе — опрокинул в воду.

Выронив оружие из мокрых рук, они начали рефлекторно дубасить меня по плечам. Но, быстро осознав, что это не даёт никого эффекта, они забулькали и попытались отталкиваться от топкого дна всеми конечностями. Правильно, покричите. Теперь вы гораздо быстрее захотите сделать вздох.

— Дышите глубже, ребята... — Вжимая их головы в ил, я сидел в воде по плечи, наблюдая, как ко мне подбегают их товарищи, разбрызгивая вокруг себя мутную воду. Десять метров. Семь. Пять. Конвульсии утопленников, наконец, затихли.

— Стоять! — Сдёрнув с плеча оружие, я рявкнул на пацанов и взвёл затвор. Но стрелять не спешил. Вода всё ещё вытекала из щелей механизма. И стрельба в данный момент — лотерея. «Калашников», конечно, славится своей неприхотливостью. Но даже небольшая водная пробка в стволе может сделать первый же выстрел последним.

Но вот на яхте сухое оружие ещё было. Отрикошетив от поверхности воды, промах первого выстрела, долетевшего с паруника, ушёл далеко в пустой берег. Однако, даже неудачный выстрел смог то, что не получилось у меня — «ордынцы» всё-таки остановились и оглянулись на стрелка, стоя по пояс в воде. Коротко оглянулся и я.

Альфа спешно разматывала парус одной рукой, а второй вцепилась в рацию, крича в неё что-то неразборчивое. Её подопечные сели на вёсла и изо всех сил боролись с течением. А Алина улеглась на носу, удерживая свой карабин именно так, как я показывал. И несколькими короткими движениями она выбросила гильзу и задвинула новый патрон в казённик, сделав ещё один выстрел после пары секунд прицеливания.

Снова промах. Но он окончательно лишил пацанов решительности. На отмели укрытий не было, и им оставалось только растеряно пятиться, отчаянно преодолевая сопротивление воды.

Шагнув к ним, я ускорил этот процесс. А Алина сделала третий выстрел — и, наконец, ранила одного из атакующих. Споткнувшись от удара пули в бедро, пацан плюхнулся вводу. Но его приятели и не думали бросаться на помощь, спеша найти укрытие на берегу. Нагнав подранка, я навсегда успокоил его ударом приклада в затылок. И, пока остальные не опомнились, поспешил выбраться на берег. Со стороны реки прогремела ещё пара выстрелов, удерживая пацанов на месте, пока я не зашагал по твёрдой земле. Теперь тебе нужно перезарядиться, Алина. Постарайся побыстрее...

Глянув на реку, я увидел как яхта, подняв парус примерно наполовину, стоит почти на одном месте, метрах в двадцати от берега, уравняв скорость течения и силу давления ветра. Если не рвутся меня спасать, значит ждут подкрепления с минуты на минуту. И тоже сушат стволы.

Телеги с пленниками остановились почти сразу после того, как приманки для жор вернулись в герметичную упаковку. И большинство «ордынцев» скрылось от обстрела со стороны яхты за ними. Со стороны телег на меня уставились сотни глаз, горящих чистой ненавистью. Похоже, что мясорубка степных пустошей оставила в живых только таких же психов, как и я. Жалеть своих поверженных врагов они не собирались ни при каких условиях. Судьба марксовской коммуны не даст соврать.

Но чем дольше я стою и бездействую, тем больше я буду похож на жертву. Тем меньше они будут меня бояться. И тем выше вероятность того, что ненависть победит страх. Страх попасть под обстрел. И страх передо мной. Ведь я же грёбанная легенда, в конце концов...

— Вы все уже мертвы... — Я решил не использовать дешёвых угроз, а просто уверенно констатировал факт. И медленно зашагал вперёд.

Толпа, прячущаяся за клетками, попятилась. Да-а-а... Первобытное сознание, как оно есть. Вы верите в то, что я не просто человек. Что я сама смерть во плоти. Вы месяцами пересказывали друг другу истории о том, что я делаю с такими как вы. Вы видели меня в своих страшных снах. И вот теперь я иду прямо к вам. Чёрный Жора, собственной персоной.

А вот пленники в клетках, кажется, оживились. Одетые в какие-то трухлявые рубища и замызганные куртки, измождённые рабы и малолетние ходячие консервы, очевидно, видели во мне нечто совершенно иное. Должно быть, среди них тоже ходили истории о моих подвигах. Но совсем другого толка. Для них я тоже был чудовищем. Призраком. Демоном. Который готов разорвать их поработителей и скормить им их собственное дерьмо.

Для них я был надеждой на спасение.

— Чёрный Жора малышей в обиду не даёт!!! Это все знают!!! — Многоголосый пронзительный крик раздался над клетками то тут то там. — Вам конец, гады!!!

Вопли пленников добавили нервозности толпе сельских гопников. Они начали озадаченно переглядываться. Над головами, одетыми в треухи и монтажки полетел тревожный ропот. И пацаны снова немного отступили.

А я продолжал медленно идти вперёд, перехватив автомат поудобней. Если я и погибну сегодня, то как легенда, а не загнанная в угол жертва... Раньше я о таком даже не мечтал.

Далёкий нарастающий гул. Грохот. Скрежет металла. Откуда-то справа. Знакомый натужный рёв разгоняющегося дизельного двигателя. Похоже, Рохан, наконец-то, пришёл на помощь Гондору.

Разбрасывая в стороны пыльные легковушки, припаркованные у дачных домиков, по дороге вдоль пустыря нёсся широкий многотонный тягач. Внутри одной полосы исполинскому вездеходу было тесно. Ну или Юрок так и не привык к габаритам могучего ракетовоза.

Между парой кабин угадывалась целая гроздь силуэтов, одетых в чёрные бушлаты. Сидящие «на броне» кадеты выставили свои стволы в сторону толпы гопников как только оказались на расстоянии прицельного выстрела.

Развернувшись к нам боком, тягач резко затормозил. И притороченную к его корме пушку немного протащило вперёд по инерции. Соскочивший с кузова десяток бойцов в чёрно-белых хитонах, отстегнул станины и быстро развернул за них орудие в сторону толпы.

А слева — со стороны реки — почти одновременно с этим разнеслось жужжание скользящих по воде моторок. Коротко глянув в ту сторону, я заметил три лодки, вдоль бортов которых сидели ряды щуплых бойцов в армейском камуфляже. Примерно по десятку на каждой лодке. У некоторых из-под надвинутых на глаза касок выбивались криво постриженные длинные волосы. И у каждого солдата в руках было огнестрельное оружие. Вольский гарнизон батальона «Амазония» прибыл к сражению в полном составе.

Увидев такие явления, толпа сельских гопников окончательно струхнула. Продолжив движение вперёд, я уже не замечал в их взглядах ненависти. Постепенно на её место приходил страх. Обречённость. Желание забиться под одеяло и позвать маму. Ведь прямо сейчас сбывались их худшие кошмары.

Чего совсем нельзя было сказать о тех, кто сидел в клетках. Пленников, наоборот, охватила настоящая фанатичная жажда мщения. Под яростные визги, писклявые грозные вопли и хор, скандирующий моё имя, кто-то начал совместными ударами ног выламывать деревянные решётки. Кто-то принялся раскачивать клетку из стороны в сторону вместе с телегой.

И в итоге, когда шаткие конструкции упали на бок и развалились, группы оборванных рабов похватали обломки досок и начали от души дубасить ими растерянных поработителей. И к ним быстро присоединились те, кто смог проломить решётки. Попрыгав на землю, пацаны и девчонки тоже вооружились обломками или ринулись на опешившую толпу с голыми руками, раздавая тумаки и царапая лица. Острые концы сломанных деревяшек ткнулись в голые шеи, торчащие из них гвозди воткнулись в плечи и руки.

Явно не ожидав такого напора со стороны собственного тыла, «ордынцы» инстинктивно попытались сопротивляться. Несколько рабов немедленно получила неловкую обратку в виде ударов кистенями, топорами или кольями. Кто-то заработал перелом ключицы, кто-то словил шестерню на цепи в висок. И одному отчаянному парню кол вонзился прямо в голое пузо, заставив того блевануть кровью прямо в лицо своему убийце. Топоры тюкали по плечам, головам и рукам, оставляя кровавые порезы.

Но тут до толпы дошагал я.

Перехватив автомат за дуло левой рукой, правой я вытащил из-за сапога любимый обоюдоострый нож. И врубился в ряды испуганных подростков.

Первый словил от меня удар прикладом по темечку — даже во всей этой сутолоке я услышал, как хрустнули кости его черепа.

Следующим движением я вонзил нож в почку пацана, который неаккуратно повернулся ко мне боком, пытаясь ткнуть своим колом одного из рабов. И, вынимая нож обратно, боднул его лбом в переносицу, когда он обернул ко мне свой взгляд, полный паники и боли. Уронив своё оружие, гопник осел на землю, схватившись руками за сломанный нос и пронзённый бок.

Отступив на шаг, я как следует размахнулся автоматом и опустил его сверху на шапку ближайшего противника. Содрогнувшись, он обернулся, подняв руки в неловкой попытке защититься. И тут же получил удар ножом в глаз.

Не успев выдернуть нож обратно, я заработал удар кистенём по правой руке и выронил рукоять финки. Выпустив из левой руки ствол автомата, я развернулся к обидчику и вонзил ему свободную ладонь в горло, ухватив кадык. И, подтянув его к себе, я впечатал ему колено в пах, завершив дело ударом локтя в затылок, который оказался прямо передо мной, как только пацан согнулся от боли.

Отскочив назад, я оценил обстановку. Рабы и будущий корм продолжали напирать на хозяев без оглядки на потери — ответное сопротивление то и дело пробивало какую-нибудь несчастную голову или протыкало тонкое измождённое тело. Но когда кадеты открыли огонь, а дивизионная пушка грохнула по каннибалам прямой наводкой, гопники окончательно поддались панике.

Те, кто не успел словить пули из кадетских «укоротов» и те, кого не раскидало по сторонам разрывом 85-мм снаряда, явно начали что-то подозревать, когда их забрызгало ошмётками павших товарищей. Попадав на колени, те ряды «ордынцев», что были ближе всего к тягачу, слёзно запросили пощады.

А ту сотню, которая всё ещё сопротивлялась отчаянному напору пленников, быстро привел в чувство десант амазонок. Успев высадиться с лодок и повскакивав на перевёрнутые телеги, боевитые девчонки пару раз пальнули над головами бунтующих рабов в центр скопления противника.

Десятки степняков осыпались на землю. А остальные, мгновенно сообразив расклад, тоже рухнули на колени, крича что-то о пощаде.

И если альянс кадетов, «копейцев» и амазонок был вполне готов к тому, чтобы предоставить пощаду и брать пленных, то те, кого орда обрекала на съедение, совсем не желали останавливаться. Доски и острые щепки продолжали протыкать пацанские шеи и разбивать головы под гневные вопли корма, получившего свободу.

Набрав в лёгкие воздуха, я завопил во всю силу собственного голоса:

— СТОЯ-А-А-АТЬ!!!

Сработало. Бывшие рабы замерли и уставились на меня. А уцелевшая сотня «ордынцев» съёжилась и обхватила голову руками в инстинктивном защитном порыве.

— Стопэ, блядь... Всё... Хватит. Наубивались по самые гланды. В себя придите уже, детишки...

— На колени! Руки за голову!!! Бросай оружие!!! — Среди кадетов, амазонок и «копейцев», обступивших сдавшуюся толпу, я начал замечать знакомые лица. Егор. Михаил. Юрок. Белый. Шотган. Пух. Дельта-пятнадцать. Ульяна. Бета-два. Гамма-три. Болт. Морж. Лейт. Атос. Пегий. Лань. Почти полный сбор. И куча новичков вместе с ними. Те трое, которые всё пялились на меня в столовой кадетской твердыни, тоже тут. До сих пор держатся вместе. Повезло им. Начинают карьеру сразу с крупной победы. Но ничего. На вашу долю ещё хватит жестокой детской войнушки...

Помогая подняться раненым, бывшие рабы тоже с любопытством уставились на сводную армию Альянса. Кажется, кто-то кого-то тоже узнал. Пошли перешёптывания и указующие жесты. Должно быть, народная молва уже распространяла истории не только о моих подвигах. Но тут почти все освобождённые рабы уставились в одну сторону — куда-то мне за спину.

Обернувшись, я увидел, что пока снайперша и её напарница привязывают яхту к небольшому деревцу, с берега ко мне спешат Альфа-один и Алина.

— Вот тебе и первая задачка по управлению вверенным недогосударством. — Подобрав свой нож, я отёр с него грязь и кровь и указал им на командира амазонок. — Попробуй решить, что прямо сейчас делать с сотней пленных. Или их тут больше... Подсказка: геноцид популярности тебе не прибавит. Но особо дерзких казнить придётся.

Но всеобщее внимание было приковано вовсе не к ней, а к светлоголовой девочке. Снова началось перешёптывание:

— Вдова... Белая вдова... Красивая... Ага...

— Чего они... — Заметив это, Алина засмущалась, ссутулилась, надвинула на глаза каску и шагнула мне за спину.

А Альфа тут же принялась раздавать приказы - кому срочно оказывать первую помощь, кого согнать в кучу с поднятыми руками. Дёрнув рацию, она спешно протараторила:

— Бета-один! Операция «Разгром» завершена. Спасибо за службу!

— Не прячься. — Я повернулся к Алине и мягко подтолкнул за плечо вперёд. — Знаешь... Если ты когда-нибудь сможешь опубликовать свои хроники, у тебя будет очень много читателей.

Оставив руку у неё на плече, я оглядел чумазые лица побеждённых, опустившихся на колени, задрав руки вверх. Я тоже хотел найти среди них одно знакомое лицо, но не видел никого похожего. Может всё-таки сдох на острове при обстреле? Или сегодня под полёт шмеля попал... Жаль.

— Ты не ранен? — Девочка отвлекла меня от поисков.

— По хребтине схлопотал пару раз. Ничего страшного. Но уже начинаю мерзнуть. Холодная тут вода ещё. — Так и не увидев в толпе знакомого лягушачьего лица, я махнул рукой в сторону плотины. — Ладно. Пойдём. Донесём хорошие новости до жителей станции. Скажем, что второй Чернобыль отменяется. Достань-ка бинт.

— Всё-таки ранен, да? — Девочка тревожно начала осматривать меня со всех сторон.

— Да нет, успокойся. Сделаем из него белый флаг, чтобы нас на подходе не покрошили. Если уж они этих к себе подпустили, — я кивнул на растерянных сельских гопников, — то уж нас-то должны хотя бы выслушать. Нам же есть что им предложить.

Наскоро намотав бинт на приклад, я отомкнул магазин и закинул оружие на плечо, держа его за ствол — так, чтобы белые обрывки развевались у меня над головой по ветру.

— Смотри, Альма! — Когда мы неторопясь пошли к плотине вдоль перевёрнутых телег, возле одной из них обнаружилась знакомая собака. Овчарка сидела на короткой привязи, облизывая окровавленную морду. Никто не решался приближаться к ней — труп жоры с перегрызенным горлом, валявшийся рядом с ней, красноречиво говорил о том, почему этого лучше не делать. Значит, хозяин всё-таки где-то тут...

За закрытой решёткой, нас встречали два взрослых силуэта. Один из них — высокий худощавый парень в лётной куртке, с жидкой щетиной на усталом лице, целился в нас из уже знакомого мне револьвера.

— Ближе не подходите!

Эпилог. Чернейшая пятница - V

— Гошанчик, у меня для тебя две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

За всё то время, которое мы пытались выжить после катастрофы, спровоцированной первым вариантом «Автонома», я так ни разу и не заметил, чтобы Саня хоть на миг загрустил. Бывало, что он злился — как тогда, когда мы попали в засаду каких-то отморозков в очередном походе за пропитанием. Много раз я видел его за работой, когда он был просто сосредоточен и абсолютно серьёзен, колдуя со своими проводами, клеммами и всяческими транзисторами-резисторами. Несколько раз мы даже ссорились из-за какого-то пустяка — особенно по началу. Но бодрый рыжебородый блондин никогда, ни единого раза не впадал в уныние.

Вот и сейчас, вылезая из ОЗК и улыбаясь остатками зубов, частично выбитых в той самой засаде, он просто светился оптимизмом.

— Давай с плохой. — Я закрыл ворота за машиной и огляделся. Вроде бы хвоста нет. В зацветавших полях правого берега было пусто — на сколько хватало глаз.

— Там на полигоне и правда какая-то утечка случилась, правильно вы туда не совались раньше. Не растёт вообще ничего. И ни птички, ни мухи, ни суслика. Пара трупешников на ближнем крае. Высохли уже — с зимы там чилят. И почва какая-то... Не знаю. Желтоватая. Цвета детской неожиданности.

Я глянул на колёса машины — чистые. Проследив за моим взглядом, Саня воскликнул с деланной обидой:

— Ну ты чего, я ж не дебил! Дурак тот ещё, признаю... Но не дебил! Покатался по пути сюда по броду, пока всё не смыл. И ОЗК тоже. — Сбросив резиновый костюм, он остался в своих любимых брюках-карго с кучей карманов и такой же лётной куртке, как у меня. — В общем, жизни там нет и лишний раз лучше не соваться.

— Тогда, мне кажется, я знаю, что у тебя там за хорошая новость. Бензин на аэродроме в Шиханах ещё есть.

— Есть! — Саня улыбнулся ещё шире и открыл багажник внедорожника. Внутри на боку лежали две бочки с нужной мне маркировкой. — Целый склад нетронутый. Их тоже сполоснул, если чё. Надо будет грузовик надыбать и сразу всё вывести. Не испытывать судьбу лишний раз.

— Ой, как хорошо! — Из технического корпуса вышла Лиза. Щурясь под ярким утренним солнцем, она всё же разглядела оттуда бочки. — А то я так переживала, что пришлось из Светлого улететь ни с чем... Всё из-за меня...

— Прекрати, я же уже говорил. — Я встретил её лёгкими объятьями и поцелуем. — Кто знает, чего от нас этот маньяк со своей бандой хотел... Хорошо, что ты его вовремя опознала.

— Лизавета, моё почтение! — Саня подмигнул девушке. — Как спалось?

— Хорошо. — Лиза улыбнулась ему в ответ. — Спасибо, что всё починил.

— Ну а то ж! Совсем ведь без меня пропадёте, лётчики криворукие! — Щербатая улыбка ни на миг не пропадала с лица электрика. — Не знаю, чего вы там на этой кровати вытворяли... Но надеюсь, вам было весело! Не то что ей!

— Кхм... — Я сделал вид, что всецело занят осмотром бочек.

— Саня, я всегда говорила, что ты настоящий герой! — Ничуть не смутившись, Лиза подпорхнула к электрику и чмокнула его в обветренную щёку. — С меня блинчики! Кстати, уже готовы. Поторопись, а то близнецы сейчас всё без тебя съедят. Как всегда первые вскочили, на запах.

— Да я им ноги переломаю! — Гипертрофированные угрозы никогда не приводились в действие. И лишь веселили всех тех ребят, которых мы приютили на станции ещё зимой — когда в ворота ГЭС то и дело стучались замёрзшие и оголодавшие подростки. Среди десятка мальчишек и девчонок, от десяти до четырнадцати, была даже пара близнецов. Саня быстро заработал у них авторитет эдакого «любимого дядюшки», организовав им целую комнату развлечений после рейда в ближайший салон бытовой техники. Питания от единственной функционирующей турбины ГЭС с лихвой хватало для того, чтобы у нас работал целый компьютерный клуб с локальной сетью. По которой все регулярно резались во что-нибудь яркое и весёлое, когда были свободны от дежурств. И хотя бы на пару часов забывали про окружающий катаклизм. Про то, какая судьба постигла их родственников и друзей, не сумевших найти спасение в голодную зимнюю стужу.

Или о тех, кто так и не захотел попытаться продолжить жить по-людски. А предпочёл использовать внезапную анархию на всю катушку. Грабя, убивая и насилуя. Поэтому, сразу после того, как мы вытащили электрика из Самары, безопасностью нашего убежища — озаботились в первую очередь.

— Первый! Говорит Четвёртый! — На погоне куртки зашипела рация и детский голос продолжил взволнованный доклад. — На горизонте движение! Очень много людей... Десятки... Нет, сотни! И не только... У них... У них там жоры в телеги запряжены!

Четвёртый — это номер пулемётного гнезда, прикрывающего юго-восток. Сейчас там дежурил мой тёзка — Игорь. Серьёзный коренастый паренёк, прибившийся к нам одним из первых. И одним из первых он освоил стрельбу из снайперских «Кордов», которые мы с Саней демонтировали с боевых машин в Светлом ещё зимой.

— Четвёртый, это первый. Поднимаюсь к тебе. Отбой!

— Может это какая-то сезонная миграция жор? Потеплело — вот и потянулись на севера. — Саня не торопился становиться серьёзным. — Он уверен, что там есть люди?

— Сейчас проверим... Лиза, подними всех и собери в столовой пока. Сань, ты тоже с ними побудь, хорошо?

— А я говорил — не надо было второй раз в Саратов летать. По любому оттуда кого-то привлекли. — Вытащив из машины свой дробовик, электрик закрыл все двери и стал необычно серьёзен. — Точно же глюк какой-то, а не сигнал. Чё там Иванову делать-то, в Саратове?

Я отмахнулся и поспешил к лестнице, ведущей на один из рельсовых кранов, обслуживающих турбины:

— Парфёнова вообще в Борисоглебске нашли. Тебя вон — в Самаре. Кто ж знает, куда и как нас раскидало...

— Угу... Нашли... Хорошо хоть осталось, что похоронить. Ладно. Радируй, чё там за орда к нам пожаловала, как разглядишь... — Саня повернулся к девушке. — Лизочек, давай, показывай, где там твои блинчики козырные?

— Пойдём, Сань... — Лиза перехватила меня и на секунду прижалась к плечу. — Осторожней, хорошо?

— Конечно... Оставьте мне там парочку. — Я подмигнул девушке, поцеловал её в лоб и поспешил дальше к лестнице.

Наверху дул довольно крепкий ветер. Паренёк, ежившийся в меховой куртке, быстро замахал рукой, как только заметил меня:

— Скорей, скорей! Вон, смотри! — Он подвинулся, уступая мне место у оптического прицела снайперского пулемёта. — Я сначала думал, что какое-то скопление опять с места снялось... Как тогда, на охладителе, помнишь? Но у них там ещё и кони... Кони же не болеют жоровой болезнью?

— Насколько я знаю, нет... — Глянув в прицел, я действительно увидел целую толпу людей, бредущих рядом с повозками. Повозки тянули за собой кучки запряжённых в них человеческих фигур. Жоры.

— И там у них в клетках ещё кто-то сидит, видишь?

— Похоже... Раненые, что ли... — Я пригляделся и отрегулировал прицел. — Вроде без руки один. Какой-то крестовый поход детей...

— И чего делать? — Игорь потёр озябший на утреннем холодке нос. — Прямо на нас же идут.

— Подождём. Может мимо пройдут. Огонь без приказа не открывать.

— Есть!

Дети быстро втянулись в жизнь по уставу. Кажется, для них это временами тоже было своеобразной игрой, как в нашем компьютерном клубе.

— Говорит первый. Всем постам, всем постам. Доложите обстановку. Приём! — Нажав кнопку на передатчике, я продолжил разглядывать подступающее шествие.

— Первый, говорит второй! — По порядку сначала откликнулся пост на северо-западе. Девичий голос ответил немного медленно — совсем Дашка засыпает перед концом вахты. — В моём секторе пусто.

— Первый, это третий! — Бодро откликнулся Ромка — самый младший среди нас десятилетний пацан, дежуривший на северо-востоке. — Всё чисто!

— Первый, говорит пятый! — Торопливый голос принадлежал Степану — подвижному мальчугану, который на днях отпраздновал своё двенадцатилетие. Он дежурил на юго-западном направлении. — У меня тут парусник!!! Реально парусник! Яхта какая-то. Далеко, у самого острова. Со стороны Девушкиной воложки приплыли.

— Пятый, продолжай наблюдение. Сообщи, если пойдёт на сближение с нами. Без приказа не стрелять.

— Есть!

— Игорёк, если толпа подойдёт ближе, чем вон тот красный гараж — хлопни в него предупредительный.

— Понял...

Спустившись в столовую, я всё-таки успел урвать порцию ещё тёплых блинчиков. Хотя Саня и ещё шестеро ребят уписывали их за обе щёки, на радость нашего веснушчатого кулинара.

— Харч богов! — Электрик с поклоном вышел из-за стола и снова стал серьёзным. — Ну чё там?

— На нас идут, правда. Люди, жоры, кони...

— Смешались в кучу... Бородино, прям. — Саня налил себе стакан воды из кулера и быстро утолил жажду. — Погоди, в смысле — кони? Реально кони?

— Реально...

Выстрел.

— Первый! Дошли до гаража! — Захрипела рация встревоженным голосом Игорька. — Предупреждающий залп, согласно приказу выполнил! Остановились... Прячутся...

— Принято, четвёртый. Молодец. Дальнейшая стрельба — только по приказу. — Я отпустил кнопку передатчика и махнул электрику. — Пошли на восточные ворота. Поглядим, чё дальше будут делать. Лиза, ребята... Отнесите дежурным завтрак.

Я старался сохранять спокойствие. Хотя не каждый день у твоего порога вдруг нарисовываются сотни каких-то кочевых подростков. Но это не первое наше родео...

Девушка кивнула и тоже начала спокойно распоряжаться о том, кто и куда должен сейчас пойти.

Когда мы дошагали до ворот, выходящих на городскую сторону плотины, подростки уже опустили на затопленный участок какой-то самодельный плот. На который осторожно влезла парочка одетых в ватники пацанов, прихватив с собой высокий шест с притороченной к нему белой тряпкой.

— Всё-таки мимо не прошли... — Вздохнул Саня и опустил дробовик. — Но хотя бы поговорить сначала хотят...

— Четвёртый, держи их на мушке. — Я на всякий случай повторил команду в рацию. — Без приказа не стрелять.

— Здравствуйте! — Паренёк, который держал шест с белой тряпкой, бодро поприветствовал нас высоким, но хрипловатым голосом. Словно был простужен. Почти на половину лица у него протянулся жуткий шрам — не то от ожога, не то от содранной кожи. И, кажется, с этой же стороны не было уха.

— Ближе не подплывайте. — Услышав мои слова, второй парень — поздоровее — перестал толкать плот шестом и спокойно встал с ним за спиной обожжённого.

— Меня зовут Шурка. Мы хотим попросить у вас помощи! — Паренёк сразу перешёл к делу.

— Тёзка... — Вполголоса протянул Саня, продолжая вглядываться в парламентёров с нескрываемым подозрением. — И чё вам надо?

— Саратов захватила очень опасная банда. У них там настоящие психи командуют. Убивают всех без разбора — чуть только что не понравится. Мы думаем, что они скоро и к вам придут. Если мы слышали о том, что вы тут так хорошо живёте, то и они скоро узнают. И наверняка захотят у вас всё отнять. Как и у нас.

— Кто «мы»? — Саня продолжил угрюмую беседу. Обычно я доверял ему роль переговорщика — неутомимый электрик мог переспорить почти любого.

— Ну... — Паренёк немного помедлил. — Мы объединились против них со всех деревень в Советском районе... И немного дальше тоже... Они уже всех там достали... У нас был лидер. Взрослый, как вы. Не жора. Так они и его в плен взяли. Пытают, наверное, там сейчас.

— Взрослый? — Я переглянулся с Саней и вмешался в их диалог. — Как его звали?

— Хан... Ханыгин. Дмитрий Ханыгин. Он полярником был, поэтому не заболел, как остальные. — Чуть помедлив, пацан вкрадчиво продолжил. — Как и вы, наверное?

Мы снова переглянулись.

— Ханыгин... Живой... — Шепнул Саня.

— И что, он сейчас в Саратове у этих бандитов? — Я торопливо переспросил. — Точно?

— Ну да... — Пацанёнок вдруг загадочно заулыбался, но быстро спохватился, и его лицо снова приобрело испуганно-озабоченный вид. — Эти психи его захватили. И кучу наших ребят перебили. Из пушки... Из пулемётов каких-то... Вот поэтому мы к вам и обращаемся. Предупредить хотя бы. У вас же тоже пулемёты есть, да? Вы же сможете с ними справиться? А мы поможем... Только нам тогда тоже пулемёты нужны, а то что же мы — с голыми руками будем, что ли...

Стоящему за его спиной парню внезапно разорвало грудную клетку. И, обрызгав кровью нашего собеседника, он рухнул в воду. И пару секунд спустя со стороны левого берега долетел грохот выстрела.

— Это они! Они уже здесь!!! — Пацан в панике оглянулся.

— Давай сюда! — Я начал открывать ворота.

Не медля ни секунды, паренёк ринулся в холодную воду и поплыл в сторону ворот.

Ещё один выстрел. Мы с Саней спешно укрылись за столбами, на которых крепились тяжёлые решётчатые створки. И ещё. Но, похоже, стреляли уже не по нам.

Толпа на берегу пришла в движение. Должно быть, они определили, откуда вёлся обстрел и поспешили в связи с этим что-то предпринять — отсюда не было видно.

— Руку! — Как только я вытянул пацана из воды, электрик спешно захлопнул ворота обратно. — Саня будь здесь!

— Замётано... — Он засел за столбом и всмотрелся в сторону берега.

— Пошли, обогреешься... — Я повёл паренька за собой внутрь наших жилых помещений.

Поручив его Лизе, я спешно взобрался обратно на четвертый пост.

— Что видно? — Запыхавшись, я опустился рядом с пулемётом.

— Там какая-то буча поднимается... — Игорёк был не на шутку взволнован. И уступил мне место у прицела. — Яхта с острова плывёт к берегу. И вон от той башни только что выстрелили из гранатомёта... Или типа того, не знаю... Прямо по толпе! Раскидало всех прям как в кино!

— К-У-У-М-М-М... — Вдалеке снова раздался глухой взрыв. На этот раз я тоже стал свидетелем выстрела со стороны водонапорной башни. И свидетелем того, во что он превратил кучу подростков, пытавшихся укрыться за стенами старых гаражей.

— На башне снайпер. — Озвучил я свои наблюдения. — А гранатомётчик его прикрывал... Девчонки, что ли?

— Вот и мне тоже показалось. — Пожал плечами Игорёк. — А на яхте ещё двое. И мужик какой-то.

— Мужик?! — Я перевёл прицел в сторону парусника. И правда. Здоровый. Коротко стриженный. Даже бритый, что ли... Весь увешан оружием. Это те, о ком говорил Шурка? Погодите... Да это же... Да это же тот самый маньяк из Светлого! Тот, которого узнала Лиза! Который должен был сгнить в психушке. А теперь, похоже, сколотил свою банду и сейчас добрался уже до нас...

Дальнейшие события на берегу потрясли даже моё воображение. А мы всякое повидали за эти месяцы... Похоже, что всё, что говорил об этой банде Шурка — было правдой. На побережье развернулась настоящая бойня, в которой этот псих принял самое непосредственное участие. Полез один на толпу...

А потом началось просто что-то невероятное... Целая орава вооружённых подростков вдруг выехала из-за дач на военном тягаче и начала расстреливать практически безоружных пацанов, столпившихся у своих телег. Да у них там настоящая артиллерия!!!

— Первый! Это пятый! — Захрипела рация голосом Степана. — Тут в сторону берега быстро движутся лодки, полные вооружённых солдат! Но не к нам...

— Пятый, не стрелять! — Прежде, чем ввязываться в драку, я хотел разобраться в происходящем.

— Мне тоже? — Нерешительно спросил Игорь.

— На таком расстоянии попадём по всем сразу...

Тем временем лодки достигли побережья, и из них высыпал взвод одетых в камуфляж солдат. Они тоже немедленно присоединились к бойне.

За то время, которое ушло на переговоры по рации, в толпе пацанов что-то произошло и теперь они, похоже, дрались сами с собой. Телеги, по большей части, были уже перевёрнуты. И только запряжённые в них жоры равнодушно взирали на развернувшееся побоище. А все остальные лупили друг друга во все тяжкие — палками, топорами, кольями или просто голыми руками.

К драке присоединился и бритоголовый маньяк, за считанные секунды лишив жизни сразу нескольких подростков.

— Мать тво...

— СТОЯ-А-А-А-ТЬ!!! — Рёв этого мужика услышали даже мы с Игорьком. Кажется, он ещё что-то сказал после этого. И драка, вроде бы, действительно понемногу улеглась. Часть уцелевших пацанов вытянула вверх руки и опустилась на землю.

— Гош, чё там твориться? — В рации послышался взволнованный голос Сани. — Мне отсюда не видно ничё! Взрывы какие-то... Это не по нам?

— Нет, это они между собой... — Я присмотрелся в прицел на то, как мужик спокойно разговаривает с какой-то беловолосой девчонкой. Очуметь... Он только что чуть ли не голыми руками минимум троих пришил. А теперь спокоен, как слон... О, в нашу сторону пошли...

— Саня! Готовся к встрече... Вроде у них тоже белый флаг... Но чё-то я ни хрена не доверяю этим психам... Сейчас спущусь! — Повернувшись к Игорьку я вручил ему гашетку пулемёта. — Держи их на мушке. Жди приказа.

— Есть.

Быстро сбежав вниз, я столкнулся с Лизой.

— Что там?

— Бойня какая-то. Ещё одни переговорщики к нам идут.

— Будь осторожен...

— Это они пусть будут осторожны. Я их близко не подпущу.

Вот и ворота. Саня с дробовиком наготове. А на берегу, позади затопленного участка — этот псих и рядом с ним хрупкая девчонка в военной каске с красным крестиком.

Я достал Валеру и прицелился в этого мужика:

— Ближе не подходите!

________

Конец четвёртой книги. Продолжение следует.

Content

А отличники сдохли первыми... (Часть 4)

Пролог. Чернейшая пятница - I

Глава 1. Повестка дня

Глава 2. Степной ультиматум

Глава 3. Старый знакомый

Глава 4. Разгром

Глава 5. Мясорубка на Промышленной

Чернейшая пятница - II

Глава 6. Старикам здесь не место

Глава 7. Враг моего врага

Глава 8. Вариант "Речвокзал"

Глава 9. Тебя зовут Егор Прохоров?

Глава 10. Отцовская гордость

Чернейшая пятница - III

Глава 11. Новые подвиги и старые грехи

Глава 12. Остатки былого величия

Глава 13. Нам нужна помощь

Глава 14. Памятники войны

Глава 15. Высадка на Шумейка-бич

Чернейшая пятница-IV

Глава 16. Ужин на закате

Глава 17. Один отдельно взятый город

Глава 18. Остаток пути

Глава 19. Огонь, вода и полная труба

Глава 20. Ближе не подходите

Эпилог. Чернейшая пятница - V