А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы

Глава 1. Самоубийца

— Я шпроты люблю, я! — Худощавый паренёк был единственным из небольшой группы подростков, кто не носил на плече полосатую ленту. — Чур мои! Я же нашёл!

— Завали, Корж. Дошиком перебьёшься. Не отрос ещё...

Четверо. Не прячутся. Ведь это их район. Все знают, что с их пути лучше свернуть. Уверены в своей силе и безнаказанности. Бахвалятся и радуются хорошей добыче. Идеальный вариант.

— Ну чё... Даже немножко не поделитесь, что ли... — Тощий пацан постоянно шмыгал. И тогда, когда они заходили в подъезд и теперь, на выходе. Простудился в июле? Совсем у них с иммунитетом плохо.

— Вот станешь шмелём, тогда и будешь вякать. А ща заткнись, ё!

Кухонный тесак, прикрученный проволокой к длинной палке. Мачете. Топорик. И у четвёртого оружия не видно... Новобранец, которому шмели ещё не доверили собственное жало? Но нет, у него на плече есть лента. Даже двойная.

— Слышь Васян, а помнишь, как мы тут двух чуханов заловили? Мудила визжал как сука. Громче бабы своей... — Ударившийся в воспоминания пацан с топориком был покрепче. И понаглей.

— Гы... Ага... А нехуй тут шарить. Тут наше всё! — Безоружный Васян держится уверенно, не новичок. — Помню, токо, стрёмная была какая-то... Мылась последний раз ещё зимой, наверно...

— А Коржу норм было, да Корж? Ты ж такой же чухан...

— Гы-ы-ы...

Похоже, ещё какие-то одиночки недавно не пережили встречи с этими животными... А этот, с двумя лентами... Никогда не прячет взгляд в пол. Громко смеётся. И остальные смеются над его словами ещё громче. Это вожак роя. У него может быть огнестрел. Он должен сдохнуть первым.

Начинаем представление...

Брошенный вперёд камень загрохотал по крыше пыльного такси, врастающего в асфальт немного впереди группы шмелей. Одновременно с этим стукнула тетива, и болт вошёл наглому Васяну в затылок. Чёрт, слишком низко...

— Чё за... — Отшатнувшись, пацан свёл глаза в кучу и растеряно уставился на окровавленное острие, высунувшееся справа от его носа. — Э... Э-э-э... Э-э!

Движения рычага, перезарядка, и ещё щелчок. Второй выстрел более удачный. Пацан с топором, точно также озадаченно глядевший на гранёное шило, торчащее из лица своего приятеля, плавно ушёл из вида куда-то вниз. Мозг отключился как только болт с тихим стуком пробил ему висок.

— Шухер! — Высокий парень с древковым оружием среагировал быстрее. И скрылся из вида, перемахнув через капот ближайшей разбитой тачки. Как я и рассчитывал.

— Ай! Ай, сука-а-а!!! — Судя по воплям из-за капота, скрученный из толстой стальной проволоки «чеснок», предварительно разбросанный мной вокруг этих машин, вошёл ему сразу в обе стопы.

— Ы-ы-ы... — Вожак стаи шмелей заныл от боли, когда машинально схватился за болт и попытался его вытащить. Он и не думал прятаться.

Как и его младший приятель. Корж затравленно оглянулся, взмахнув ржавым тесаком:

— Чё урод, на меня? На меня?! А ну бля давай, ща ебало тебе вскрою... Выходи, пидорас!!! Экх-х-х... — Воздух перестал вырываться из его лёгких наружу только через рот. Пока он кричал грозные вызовы, я без проблем подобрался поближе со спины и проделал ему в шее новый рот.

А раненый Васян, тем временем, отпустил острие и полез куда-то за пазуху... Чёрт. Пистолет.

Тело задыхающегося Коржа полетело вперёд, прямо на вытянутую руку с оружием. И выстрел ту же отбросил его обратно. Теперь всё лицо Васяна было забрызгано кровью товарища.

Спустить курок во второй раз вожак не успел — выбитый из руки ствол забренчал по асфальту. И, толкнув пацана спиной к машине, я несколько раз уколол его в низ живота. Остановившись только тогда, когда он, закатив глаза, потерял сознание от боли и страха.

— Э-э-к-х... — Длинный пацан с ранеными ногами стремительно выползал из-за тачки в ту сторону, в которую отлетел пистолет. Но я был быстрее.

Прижав его к земле коленом, я схватил подонка за волосы, ткнул мордой в асфальт и, задрав лицом вверх, вставил лезвие в раскрытый рот.

— Шыу... Шутник? — Паникующий ублюдок замер и испуганно уставился на чёрные косые кресты, нарисованные на моей маске вместо глаз. Слёзы пацана быстро смешивались с кровью из разбитого носа.

— Значит, ты в курсе, что тебе повезло. Чё ж ты ноешь? — Из-за тканевой маски мой голос звучал немного глухо. — Раз остальные мертвы — ты будешь жить. Смейся!

Нож скользнул в сторону, легко разрезая обе щеки почти до ушей. Ещё один подонок теперь будет всегда носить мою метку.

— Ы-ы-ы-а-а-а!!! — Рефлекторно зажав ладонями свежие раны, юный шмель скорчился на земле, сотрясаясь от плача. Ни о каком сопротивлении он больше не помышлял.

Поклажу, конечно же, тащил самый младший. Подобрав и сунув за пояс пистолет, я вытащил из трупов болты и закинул на плечо увесистый рюкзак. Внутри звякнуло стекло и прогремели консервные банки. Хорошая добыча. Грабить грабителей гораздо выгоднее, чем самому бесконечно шарить по опустевшим многоэтажкам. Главное вовремя свинтить и запутать следы.

Но в этот раз выстрел привлёк чужое внимание гораздо быстрее, чем я надеялся.

— Вон! Вон там! Вон он!!! — Из подъезда ближайшей высотки выскочила ещё одна поисковая группа шмелей. Трое.

Ловушки придётся бросить... Ладно, ещё понаделаю.

Пригнувшись, я пополз за кустами вдоль тротуара к ним навстречу. И, вытащив из патронташа на поясе три небольших петарды, я провёл ими по чиркашу, приклеенному к подошве ботинка. И швырнул зашипевшие хлопушки в противоположную сторону.

— Мочи урода! — Троица из подъезда быстро приближалась к месту засады, потрясая бейсбольными битами, обмотанными колючей проволокой. — Хана тебе, козлина!!!

Но тройной взрыв моих «боеприпасов» заставил этих горячих смельчаков немного охолонуть. Все трое моментально сховались за припаркованные у подъезда машины. Пробираясь за кустами неподалёку от них, я заметил, что все внимательно вглядываются именно туда, куда мне и нужно — совсем не в мою сторону.

— Пацаны... Помогите... — Слабые всхлипы выжившего дылды дополнительно отвлекли их внимание.

— Серый, это ты шоль? Он там?

— Не... Ушёл... Пацаны, это Шутник!

— Бля... У него чё, ствол? Куда он побежал?

— Не знаю... Здесь где-то... Помогите, пацаны...

— Бля... — Продолжая прятаться за брошенными тачками, шмели поползли в сторону раненного приятеля. И я перестал следить за их нелепыми попытками разделиться и зайти с разных сторон. Мне нужно было совсем в другую сторону. Расстояние между нами благополучно увеличивалось. Отступление состоялось успе...

— У-а-а-а-г-х... — Внезапно прямо ко мне сквозь кусты ломанулся какой-то тощий жора. Женщина. Цепляясь истлевшей одеждой и длинными спутанными волосами за сучья, она с громким треском продиралась сквозь заросли, уставив расфокусированные глаза прямо на меня.

— Чёрт... — Скинув с плеча рюкзак, я быстро нашёл причину такого повышенного внимания к моей персоне со стороны женского пола. Выстрел вожака не только прикончил новобранца, но и продырявил край ранца. Вокруг дырки уже натекло масляное пятно. И даже сквозь ткань маски я почувствовал аппетитный запах копчёной кильки.

Вжикнув молнией, смог быстро убедиться, что в масле перепачкалось уже всё содержимое. Целая куча пыльных консервов, три бутылки алкоголя... Водка, виски и ликёр. Ну твою ж мать...

— Зырь! Он вон там, походу! В кустах! — Возня вечноголодной твари, конечно же, привлекла ненужное внимание. - Жора за ним чешет!

— Вот дамочка, это вам понравится больше... — Бутылка сладкого «бабоукладывателя» перелетела через жору и разбилась на тротуаре позади неё.

Заражённая остановилась, повела носом и начала торопливо продираться обратно. Сильный запах кофейного ликёра манил её гораздо сильнее, чем шпроты. Вдобавок, из-за угла многоэтажки вышла ещё пара бродяг и тоже торопливо побежала к ароматным осколкам шаткой трусцой. Ещё один жора вышел из-за припаркованных машин. Между мной и преследователями быстро образовалась целая толпа голодных одиночек, жадно облизывающих асфальт. Похрустывая сладкими осколками, жоры достаточно хорошо отвлекли внимание шмелей от того, как я перескочил с газона за ряд брошенных машин. И, засев за одной из них, снял с плеча арбалет.

Пока я добавлял болты в кассету, пацаны крадучись обошли жорское пиршество. И довольно быстро обнаружили брошенный рюкзак и рассыпанные банки.

— Убёг налегке, сука! — Расчёт сработал. Заметив добычу, голодные дети мигом позабыли про преследование. И первый из них тут же захрипел, поймав болт в шею. Щелчок рычага, перезарядка — и вторая стрела вонзилась другому растерянному пацану в живот, войдя в район печени по самое оперение. Согнувшись, шмель принялся сипло ловить ртом воздух.

Оставшись в одиночестве, плечистый паренёк в чёрно-красной мотоциклетной куртке поднял перед собой биту. И хмуро уставился на меня, когда я вышел из-за машины, убирая арбалет обратно за плечо.

— Ну давай, подходи, урод... Ща я тебе ебальник-то вскрою...

Смотри-ка, не трусит... И довольно ловко крутит своей шипастой палкой, крадучись передвигаясь вбок на полусогнутых...

Склонив голову на бок, я хмыкнул и, вытащив из-за спины пистолет, выстрелил в него «от пуза», не целясь. Классика...

— Сук-ка... — Упав на колени, пацан выронил биту и зажал рану в груди. — А-кха...

Кашлянув кровью, он потянулся за битой обратно, но тут же получил пинок прямо в лицо и затих.

Вытаскивая болты, я обнаружил, что шмель с раной в животе всё ещё жив:

— Не... Не надо... — Заметив в моих руках нож, он в ужасе распахнул глаза.

— Я смотрю, у тебя уже две ленты... С весны со шмелями тусишь.

— Н-не... Д-да... — Кажется, он так и не решил, что именно может его сейчас спасти — правда или ложь.

— Значит должен знать, почему я вашего брата никогда не жалею.

— Но... Я не при делах... Это же не я... — Парень, кажется натурально обмочился. — Я там не был!

— А мне насрать. Вам всем тогда очень весело было... И тем, кто насиловал. И тем, кто в очереди стоял. И тем, кто слушал потом хвастливые рассказы. Я до всех доберусь. Вы у меня ещё как следует похохочете. — Толкнув его в грудь, я поставил ботинок на горло и прижал нож к побледневшим губам. — Так что давай, тоже не грусти.

— Н-не-а-а-А-А-А!!! — Холодное лезвие прочертило на его побледневшем лице широкую «улыбку».

Поразмыслив секунду, пока вытирал нож, я всё-таки стянул с подстреленного шмеля его шикарную куртку. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Толстая защита на локтях и плечах. И на спине жёсткая вставка... Нужно будет потестить, какой она удар выдерживает. Не кевлар, конечно, но от ножа наверняка поможет при случае.

И, прежде чем уйти, выбрал из кучи банок одну, пока на них ещё не набросились жоры. Тщательно обтерев её о газонную траву и сырую землю, я добился вполне нейтрального запаха и сунул консервы во внутренний карман куртки. Не засыпать же теперь голодным.

Всё, пора валить. На шум скоро налетят ещё... Но до рассвета они меня здесь искать не начнут. Даже отмороженные шмели предпочитают по ночам сидеть взаперти в своих гнёздах. С ночными жорами шутки плохи... Даже мои.

Хнычущий пацан с разрезанными щеками должен был заметить, как я ухожу в сторону МКАДа. Значит, как только зайду за угол, вернусь дворами в противоположном направлении. И заночую на крыше какой-нибудь высотки на Дубравной. Дома возле метро были обысканы в первую очередь. И вряд ли туда сейчас полезет кто-то случайный. Да и вообще, с тех пор как ночные жоры полезли наружу, мало кто предпочитает ночевать возле метро. А утром пусть эти ублюдки ищут меня в стороне кольцевой трассы хоть до посинения.

К вечеру во дворах уже никого не встретишь, кроме случайных одиноких жор. Все выжившие спешат в укрытие, как только солнце начинает скрываться за горизонтом. Да и встречные одиночки слишком хорошо знают, как выглядит моя улыбчивая маска. И чем грозит встреча с ней. Даже если заметят раньше, чем я их — всегда предпочитают затихариться. А группы, подобные той, что стали жертвами моей сегодняшней охоты, обычно ведут себя слишком шумно. В мёртвом городе, где больше не работает ни одна машина, их всегда слышно издалека.

В выбранном подъезде было тихо и пахло сыростью. Ну, вперёд. Всего двадцать четыре этажа — и я смогу насладиться скромным рыбным ужином с видом на летний закат.

Одышка началась в районе пятнадцатого этажа. Слишком мало ел в последнее время... Пыхтеть начал, как паровоз... Собственных шагов не слышу... Надо передохнуть...

Опустившись на ступеньки, я перевёл дух. Но пыхтение не стихло. Более того, из-за приоткрытой двери ближайшего тамбура послышалась какая-то возня и сдавленные стоны. Я слишком хорошо знал, при каких обстоятельствах девчонки вот так напряжённо кряхтят и скулят...

Вскочив, я вытащил нож, прокрался за дверь и шагнул в открытую квартиру, из которой долетали эти звуки.

Но нет. Картины очередного изнасилования я там не увидел. Хотя эти звуки действительно издавала какая-то лохматая девчонка. Она судорожно трепыхалась в самом центре большой гостиной — в петле из кожаного ремня, закреплённого под люстрой.

Подскочив, я обхватил её одной рукой за трясущиеся ноги и приподнял. Дотянувшись до ремня ножом, быстро перепилил его и опустил скулящую девчонку на ковёр.

Ослабев, кожаная петля соскользнула с её посиневшей шеи. Девчонка рефлекторно сделала глубокий хриплый вдох и, согнувшись пополам, закашлялась, лёжа на боку.

— Кто это сделал? Они ещё тут? — Я дотронулся до её плеча и оглянулся, пытаясь разглядеть,что происходит в соседних комнатах.

Но тут же получил от неё звонкую оплеуху.

— Какого хрена?! Не трогай ме... — Подавившись, она снова закашлялась и отползла к батарее, прошипев уже немного потише, но всё так же злобно. — Даже сдохнуть нормально не дадут, суки...

Продолжая часто и хрипло дышать, девчонка вытерла выступившие слёзы и присмотрелась ко мне сквозь упавшие на лицо чёрные волосы:

— Ты... Ты из этих что ли? Из позёров, которые под Шутника косят?

Я убрал нож за спину и покачал головой:

— Нет, что ты. Мне мама не разрешает.

Прислушавшись к голосу из-под маски, брюнетка подозрительно сощурилась:

— Да ладно... — Прочистив горло, девчонка сплюнула мне под ноги. — Видела я таких дебилов... Нарисуют себе на марле такой же рот лесенкой и думают, что их все тоже ссать будут, как Шутника... Пока на шмелей не нарвутся...

— Ну... Сегодня я нарвался на семерых. — Прежде чем подняться с пола, я присмотрелся к носку ботинка и стёр с него засохшую кровь. — Пятеро из этих полосатых больше не жужжат. А двое так вообще — теперь всегда улыбаются.

Девчонка тоже покосилась на ботинок и вновь подняла взгляд. Потирая шею, она присмотрелась к арбалету, торчащему из-за плеча, и медленно проговорила охрипшим, но приятным голосом:

— Чё... Хочешь сказать, что ты прям в натуре... Шутник?

Я склонил голову набок и пару секунд молча скалился на неё своей нарисованной улыбкой от уха до уха. Больно надо мне тебя убеждать, суицидница малолетняя...

— Ну и иди тогда куда шёл, Шутник! — Неожиданно резко рявкнула хмурая брюнетка и угрюмо вытерла аккуратный носик рукавом олимпийки. — Нефига было мне мешать! Я тебя ни о чём не просила!

Я присмотрелся к юной самоубийце. Волосы хоть и спутанные, но более-менее чистые. Одежда тоже новая — и спортивная куртка и джинсы. Даже боты не особо пыльные. Сейчас не проблема менять шмотки хоть каждую неделю. Стирать без водопровода сложно, а магазины с тряпками до сих пор полные. Но опустившиеся личности не заморачиваются даже этим.

Покрасневшие от слёз тёмно-зелёные глаза смотрят ясно и уверенно. Нет той обречённости и мутной поволоки, как у тех, кто уже устал от полуголодного существования и не видит ни малейшего просвета в своём будущем. Как у тех, для кого жизнь превратилась в медленный суицид. Плотно сжатые губы и упрямо выпяченный узкий подбородок говорят, скорее, о твёрдости характера. Или наглости.

— Ты вроде не похожа на тех, кто с голодухи и депрессухи в петлю лезет... — Я подтолкнул к ней разрезанный ремень. — В твоём случае, кстати, лучше с крыши спрыгнуть. Ты слишком лёгкая для виселицы.

— Высоты боюсь. — Буркнула брюнетка в ответ.

— Чё ж такое случилось-то?

— Вот это всё случилось! — Выпалила девчонка, вскинув руки, словно указывая на мир вокруг. — Чё, не видишь что ли под своей тряпкой?

— И ты только сейчас решила, что тебе это всё-таки не вполне по душе?

— Да пошёл ты... Шутник, вот в натуре... Не смешно! — Всхлипнув, она поджала колени и, уткнувшись лицом в рукав, мелко затряслась от немого плача.

Нет. Если я сейчас уйду, то почти ничем не буду отличаться от этих зверёнышей с полосатыми повязкам. Но и успокаивать её, как малое дитя — тоже не дело. Только ещё сильнее обозлится. Это я хорошо знал на практике.

Шагнув ближе, я присел перед ней на корточки.

— Ладно. Знаешь, если бы не одно незаконченное дело, то я бы и сам, наверное, о таком варианте подумал... Давай так. Если мне понравится твоя история, то я тебе даже помогу. У меня есть пистолет. Это быстрее и надёжнее, чем петля или высота. Как тебя зовут?

Из-под спутанной чёлки выглянул один зелёный глаз, немного припухший от слёз:

— Кира. — Шмыгнув, девчонка мотнула намокшей чёлкой в сторону соседней комнаты и снова спрятала взгляд. — Вон там, в комнате моя история лежит...

Я быстро поднялся и заглянул в указанный дверной проём.

На полу спальни, спиной к входу, в луже крови валялся какой-то лохматый парень. Тоже в чистой и новой одежде. Хотя сейчас она наполовину пропиталась густеющей кровью. Судя по её количеству, у него вскрыто горло. Осмотрев комнату, я заметил подтверждение этой версии — за кроватью валялся перемазанный кровью небольшой восточный меч. Катана что ли? Не особо хорошо в них разбираюсь.

— Это ты его так?

— Я.

— Нахулиганил?

— Он... — Плечи девчонки снова затряслись от судорожных всхлипываний. — Он... Жорой стал...

— Твой друг? — Я, наконец-то, сложил два и два.

— Угу...

Что ж... Я уже успел увидеть несколько молодых жор раньше. Похоже, что эта участь рано или поздно ждала всех, кто всё-таки доживал до восемнадцатого дня рождения. И это мне теперь многое объясняло.

— А тебе сколько лет?

— Скоро восемнадцать... — Кира подняла заплаканный взгляд. — И я... И я не хочу тоже вот так... Вот так же сдуреть. И ходить по улицам...

— Да... Я бы тоже не хотел. Это должно быть очень скучно.

Брюнетка продолжала внимательно смотреть на моё нарисованное лицо, словно пытаясь определить, улыбаюсь ли я на самом деле под этой жуткой мордой или говорю серьёзно. Что ж... Это как раз одна из причин, по которой я никогда не снимаю её на людях. Я не умею скрывать свои эмоции. А маска справляется с этим просто безупречно, всегда демонстрируя моим собеседникам лишь жуткую улыбку, наспех нарисованную поверх светло-серой ткани.

Перестав всхлипывать, девчонка нерешительно спросила:

— А... А тебе вообще сколько?

— Вообще уже давно больше восемнадцати.

— Хм. Думала, что это из-за тряпки у тебя голос такой... Значит правду про тебя говорят. А почему ты жорой не стал? Я не верю в эти россказни о том, что ты на самом деле жора, только типа самый умный из них. Потому что сожрал печень у сотни этих тварей.

Я хмыкнул и пожал плечами:

— Нет, ливер я никогда не любил. Просто повезло, наверное. Не знаю. А что ещё про меня рассказывают?

— Ещё говорят, что ты вообще на самом деле неживой. Призрак или вампир. — Убрав руки от лица она поправила волосы и поспешно вытерла слёзы. — Который не успокоится, пока не отомстит за какую-то херню, которую с тобой шмели сделали.

— Это уже ближе к истине... Только не со мной.

— Погоди... — Кира помедлила и присмотрелась ко мне сквозь сощуренные ресницы. — Если ты всё-таки обычный человек... То значит... Значит, от этого всё-таки бывает иммунитет? Ну... От жорской болезни?

— Кто знает... Может быть я уже завтра на его месте окажусь. — Я кивнул в комнату с мёртвым парнем. — Я теперь так далеко не загадываю.

Но, похоже, такие новости всё-таки немного изменили её планы на будущее. Хотя, надежда, конечно так себе. Других здоровых взрослых, во всяком случае, я с зимы ни разу не видел.

Глянув через окно за её спиной на заходящее солнце, я присел рядом с глубоко задумавшейся девчонкой:

— Вот что, Кира. За эту ночь ты точно жорой не станешь. Пошли-ка отсюда на крышу, пока не стемнело. А утром на свежую голову решишь, хочешь ты заранее точку в своей истории поставить или нет. Моё предложение остаётся в силе. — Я достал пистолет и извлёк магазин. — Во. Пять патронов. На тебя точно хватит.

Пока девчонка думала над ответом, я убрал оружие и нащупал в кармане консервы.

— Вот, могу поделиться, если решишь ещё ночку пожить. На вкус наверняка дерьмо, но есть можно. О... Чё это тут... — К сырому донышку банки прилип какой-то обрывок бумаги.

Развернув его, я прочитал вслух:

— «Вестник Альянса. Номер шестнадцать. От одиннадцатого ноль седьмого...» — Дальше клочок бумаги был надорван и я перешёл ко второй строке текста. — «Издательство при кадетской школе имени В.В.»

И снова обрыв.

— Какая-то школьная стенгазета, что ли? — Девчонка равнодушно покосилась на бумажку и всмотрелась в расплывающиеся буквы. — Это чё, не твоя куртка, раз ты не знаешь, что в карманах лежит?

Но вот тот текст, который она прочла на обрывке дальше, вызвал у неё гораздо больший интерес.

Глава 2. Бойся своих желаний

— Чего-о? — Кира пододвинула мою руку с бумажкой поближе и беззвучно пошевелила губами, быстро вчитываясь в сохранившийся на липком обрывке текст. — Чё ещё за «Антижорин»?

— Похоже, что номер-то — за этот год.

— Распечатано... И на компьютере набрали... Не поняла... Ну-ка, дай прочитаю...

Я передал обрывок девчонке, и она продекламировала уже вслух:

— «Рады сообщить, что с понедельника к работе...» Тут оборвано... «...ефрейтор Степан Жуков. Наши читатели могут помнить, что Степан был одним из тех, кто участвовал в...» Непонятно, в чём он участвовал... Так, дальше... Вот. «...помог вскрыть контейнер с материалами для изготовления «Антижорина» (неофициальное название средства от фагопатии)...»

Посмотрев на меня широко открытыми глазами, она, кажется, боялась высказать догадку вслух. И я сделал это за неё:

— Или это кто-то сочиняет, или далеко не везде творится такой упитанный песец, как в Москве. Даже вон, лекарство типа изобрели. Дальше, кстати, строчка как раз про компьютеры: «...Теперь же его блестящие навыки в работе с компьютерными программами...»

— И давно ты видел работающий комп?

— В теории их можно запитать от генератора.

— Горючку-то ещё после Зимней Войны днём с огнём не сыщешь. — Махнула рукой Кира. — Только где-нибудь на трассах ещё может... Куда фиг дойдёшь до темноты.

— Ну... можно ещё где-нибудь найти новый аккумулятор для ноутбука.

— И он проработает с ним пару часов. Самое-то, чтобы сказку сочинить и распечатать, ага... — Брюнетка сморщила носик и покачала головой. — Чё-то слишком какая-то фантастика. И электричество у них есть и лекарство от... Фа-го-па-ти-и... Во придумали!

Её сарказм был вполне объясним. Если бы у меня был рабочий ноутбук, то я прежде всего изучил бы диск с какими-нибудь картами. И нашёл бы на ней отдалённые склады, воинские части, закрытые посёлки. Те, до которых можно было бы добраться в течение светового дня, если точно знать, куда идти.

Я снова взял у неё бумажку из рук и присмотрелся к тексту:

— Что ж... Тем больше вероятность того, что здесь говорится о том, что происходит где-то на самом деле. Точнее... Происходило две недели назад, судя по дате. Одиннадцатого июля.

— Только вот где? — Девчонка совсем забыла про своё недавнее недоверие и придвинулась поближе.

— В какой-то кадетской школе имени некоего «В.В.»... Или некой.

— Спасибо, кэп! Да в Москве этих кадетских интернатов, наверное, штук двадцать. И половина из них чьего-то имени. Только я не слышала, чтоб хотя бы одна до сих пор работала. Вроде как зимой говорили о том, что в какой-то из них пацанская тусовка собралась. Или в нескольких... Только всех Зимняя Война перемолола.

— Я знаю, что где-то на юго-востоке есть школа имени Шолохова. Но он не «В.В.», он Михаил.

— А кто это?

— Серьёзно?

— Ой, блин... — Кира закатила глаза и потёрла синяк на шее. — Ты ещё двойку мне теперь поставь! Небось, ботаном в школе был, да? «Шутник...» Любите вы по всем этим супергероям в масках загоняться... С трусами поверх колготок!

— Так я одеваюсь только по праздникам.

Недовольная девчонка не ожидала, что вместо того, чтобы огрызаться в ответ, я всё сведу к шутке. И всё-таки хмыкнула. А в опухшем носу у неё тут же надулся и лопнул предательский пузырь. Дико застеснявшись, она отвернулась и начала яростно вытирать свою заплаканную моську.

Я сделал вид, что ничего не заметил. И, поднявшись на ноги, глянул в окно:

— Темнеет. Ты как хочешь, а я пошёл наверх.

— Подожди... Щас... — Закончив с лицом, брюнетка тоже поднялась с пола и шагнула в комнату, где лежал её мёртвый приятель. Постояв несколько секунд перед трупом, она решительно тряхнула головой, словно отгоняя от себя тяжёлые мысли, дотянулась до японской сабли и подобрала небольшой рюкзак, стоящий у входа. Сбоку к рюкзаку были приторочены чёрные ножны — куда и отправилась сабля после того, как девчонка тщательно вытерла её о покрывало кровати.

— Красивый клинок. — Я встретил её у выхода из разорённой квартиры. — Это та самая катана, о которых я так много слышал?

— Нет. Вакидзаси. Катана слишком длинная, неудобно с ними по подъездам шариться. Это мы в одном из домов на Рублёвке нашли целую коллекцию, ещё зимой. Ромка свой потерял, правда... — Она снова помрачнела, оглянулась в комнату, но опять решительно тряхнула неровной чёлкой. — Пошли.

— А ты умеешь с ним обращаться? — Я задержался в дверях.

— Проверить хочешь? Не умела бы — не таскала лишний вес. Пошли уже.

Почти до самого выхода на крышу мы поднимались молча, экономя дыхание и прислушиваясь к возможным шумам из-за приоткрытых дверей давным-давно разорённых квартир. Я отметил, что Кира старается идти тихо, поближе к стене. И всегда заглядывает наверх, прежде чем ступить на очередной пролёт. Полезные привычки. Не просто так до лета дожила.

— Шутник! — Перед выходом на технический этаж она всё-таки подёргала меня за полу куртки — похоже, что её осенила какая-то срочная мысль. — А ты не знаешь, может...

— Тс! — Я приложил палец к нарисованному рту и указал во тьму чердачного помещения, располагавшегося парой пролётов выше.

Девчонка замерла и прислушалась вместе со мной. И, услышав наверху какой-то шорох и сиплые грустные вздохи, потянулась к своему экзотичному оружию.

Звук из темноты шёл такой, словно какой-то простуженный курильщик горько сокрушался о своей судьбе, постоянно делая глубокие вдохи и медленно выдыхая. Так дышат ночные жоры. И если мы его слышим, значит и он уже давно слышит нас. Или она. Если дневные бродяги отличаются отменным нюхом, то заражённые жители ночи прекрасно ориентируются в темноте по слуху. И если бы не закатное солнце, которое всё ещё окрашивало подъезд ярко-оранжевым светом через широкое окно между пролётами лестницы, эта тварь уже ринулась бы в атаку из своего тёмного гнезда.

— Пойдём в другой? — Одними губами шепнула Кира, коснувшись моего плеча.

Я представил себе спуск длинной в двадцать четыре этажа, а потом сразу такой же подъём. И покачал головой.

— А если их там много?

Похвальная предосторожность, конечно. Но на то, чтобы прирезать пару-тройку тупорылых жор калорий уйдёт гораздо меньше, чем на очередное восхождение. И полбанки кильки их точно не восполнит.

Сняв с пояса небольшой фонарик, я прижал его к ложу арбалета. Девчонка с чуть слышным шелестом извлекла свой роскошный клинок из ножен и, сжав рукоять двумя руками, встала в красивую стойку.

Показав жестами, чтобы она остановилась на площадке последнего этажа, я шагнул по стальной лестнице, ведущей на чердак. Решётчатая дверь, которой кончалась эта лесенка, была распахнута. А из тьмы за ней продолжались доноситься горестные вздохи. И было неясно, дышало одно существо или несколько.

— Х-Х-Х-Х-Х! — Белесые зрачки существа резко сузились, когда в них ударил луч света. — С-С-С-С-С!!!

С этим шипением тварь атаковала. Но прыжок в мою сторону был остановлен на полпути — ударив существо в грудь, арбалетный болт заставил его опрокинуться навзничь. И пока бледный уродец с хрипением сучил тощими лапками, пытаясь вскочить обратно, я хрустнул рычагом перезарядки, собираясь прикончить несчастного заражённого вторым выстрелом.

— С-С-С-С-А-А-Р-Г-Х!!! — Из тьмы откуда-то справа от входа на меня накинулась ещё одна тварь. Успев подставить под зубастую пасть правый локоть, я выронил арбалет. И, достав свободной рукой нож, вонзил лезвие в висок клыкастой мерзости.

Дёрнувшись, жора обмяк и разжал зубы. На толстой чёрно-красной коже остались вмятины. Хоть материал и выдержал, но синяк под ним точно теперь будет. Жевательная мышца у человека — одна из самых сильных.

Отбросив от себя труп, я заметил боковым зрением, что первый уродец уже смог подняться. Не обращая никакого внимания на стрелу в груди, тварь снова сиганула вперёд. Но к этому я уже был готов и пропустил тело мимо. Вылетев на тусклый свет, жора с грохотом и яростным шипением закувыркался по железной лестнице вниз. Где его встретила Кира.

— Ха! — Отступив на шаг, Кира рубанула сверху по спине твари.

Вторым движением она тут же резко потянула оружие на себя. Заметно углубив рану, клинок выскочил наружу с мелодичным звоном, брызнув на бетонный пол тонкой струйкой тёмной крови.

Продолжая злобно шипеть, жора приподнялся на руках и, волоча за собой парализованные ноги, заклацал на девчонку зубами. Но брюнетка, не меняя стойки, вонзила обратным движением острие жоре в глаз — почти на треть длины. И тощий неудачник замер с раскрытой пастью, капая на пол жёлтой слюной.

— Спасибо, что мне тоже оставил. — Клинок вынырнул из глаза и, грациозно провернувшись в руках девчонки, резким движением стряхнул с себя кровь.

— На здоровье. Что спросить-то хотела? — Подобрав фонарик и арбалет, я осмотрел чердак. Теперь точно пусто.

— Да я вот всё думаю про эту газету... Может где-то можно найти список всех кадетских школ, с полным названием? Какой-нибудь телефонный справочник... — Достав из кармана штанов аккуратно сложенный платочек, Кира протёрла лезвие и ловко отправила его обратно в ножны за спиной. — И тогда можно будет понять, где та, которая имени этого непонятного «В.В.»

— Да их всех уже на растопку пустили. И вообще не помню, когда я в последний раз видел бумажный телефонный справочник. Всё же в интернете было. — Закинув арбалет за спину, я скрестил руки на груди, выражая скепсис. — А ты уже прямо решила её непременно найти? На тот свет больше не торопишься?

— Тогда может какой-то диск найти... Или комп, где что-то подобное оффлайн сохранено было... Ну просто, ну а чё... Вдруг эта школа вообще тут где-нибудь в соседнем районе. — Девчонка без тени отвращения присела у свежего трупа и начала шарить у него по карманам. — Будет обидно склеить ласты в двух шагах от лекарства... О, смотри, «Орбит»!

— Только не жуй на пустой желудок. Гастрит заработаешь. И как распакуешь, не носи просто так...

— Слышь, Шутник! — Кира перебила меня, недовольно поморщившись. — Не надо только мне тут папочку включать. Я не в бункере последние полгода просидела. Знаю, что делаю.

Сам не понял, зачем я полез к ней со своими советам. Инстинкт, наверное, до сих пор работает.

— Охотно верю... — Равнодушно пожав плечами, я указал на труп у её ног. — Тогда, наверное, сможешь сама из него болт достать? Или мне спуститься?

— Пф! — Фыркнула девчонка и перевернула дохлого жору пинком ноги. — Напугал ежа голой задницей!

Но снаряд арбалета довольно крепки засел у твари в грудине. И почти весь успел измазаться в крови. Брезгливо потянув болт за ещё чистое оперение, девчонка не сдвинула его ни на миллиметр.

— Вообще, соседний район сейчас это всё равно что соседняя планета. — Я продолжал невозмутимо наблюдать за её неловкими попытками вытащить снаряд и не запачкаться. — И не столько из-за расстояния, сколько из-за климата, так сказать... Там другие правила. Другие понятия. Может, даже, другая фауна...

— Чего-о?

— Население.

— Я смотрю, любишь ты заумные словечки, Шутник! Не очень-то с тобой весело.

— Да не... Просто всё время забываю, что имею дело с... - Я неловко запнулся, подыскивая верное слово.

— С детьми?! Это ты хотел сказать? — Кира, наконец, расшатала болт и с хрустом вытащила его из костлявой груди ночного жоры. — На! Забирай свою игрушку, старпёр...

Она бросила его мне под ноги и снова презрительно фыркнула, скрестив руки на груди.

Вздохнув, я подобрал болт, вытер его об одежду другого жоры и воткнул снаряд обратно в кассету.

— Знаешь... Что-то мне подсказывает, что если бы в соседнем районе изобрели лекарство от жорской болезни, то мы бы уже об этом знали. — Я старался говорить примиряющим тоном. — После Весеннего Мора слухов, конечно, много ходит... Но они не особо похожи на правду.

— Ну вот мы и узнали! Да и вообще это всё шмели специально придумывают про остальных всякий бред. Чтобы от них пацаны не бежали, а продолжали ишачить. И чтобы можно было новобранцев шпынять как хочешь. — Кира снова присела возле трупа и закончила обыск. — Больше ничего... Налегке из дома вышел. Кто-то его там ждал обратно, раз у него даже ключей нет. Только проездной.

— Может потерял. У моего вот даже карты метрошной нет. А обычно у ночных всегда с собой «Тройка».

— Зайцем катался! — Девчонка забежала вверх по лестнице и юркнула мимо меня к двери, ведущей на крышу. — Хрен с ними! Давай пожрём уже! Чё у тебя там в банке?

— Погоди... — Я потратил минуту на то, чтобы примотать решётчатую дверь к косяку проволокой. Человек, конечно, откроет такой «замок» за минуту. Но ночной жора, который вдруг опять забредёт в этот подъезд, в жизни не догадается, как открыть запертую решётку. В плане ума и сообразительности они ничем не отличались от своих дневных собратьев. Никаких ума и сообразительности у них просто не было.

А от разумных нежданных гостей должны были помочь остатки «чеснока», разбросанные на полу во тьме технического этажа сразу за дверью.

— О, у меня такой же! — Воскликнула Кира, когда я достал из рюкзака плотно свёрнутый спальник.

— Хороший выбор. Хоть и тонкий, но компактный. Для лета — самое то.

— Да только лето какое-то холодное... А ты всё время в разных местах ночуешь? Или у тебя есть какая-нибудь тайная бэт-пещера? Или, точнее... Шут-пещера?

— Наверное, если бы я о ней всем подряд рассказывал, она перестала бы быть тайной.

Слова про «всех подряд» явно задели девчонку. Но она не стала дерзить в ответ. Лишь фыркнула, гордо вздёрнула носик и, завернувшись в спальник, уставилась на краешек солнца, скрывавшегося за Красногорским лесом.

— Хорошее место... Красиво... — Покосившись на меня, она всё-таки легко улыбнулась. — Ну чего ты там возишься? Давай, делись своими деликатесами, как обещал!

— Тебе никто не говорил, что ты слишком дерзкая? — Я протянул ей вскрытую банку

— Ха! Тем и живу! — Повозившись в своём рюкзачке, она извлекла наружу красный мультитул. И, выдвинув из него вилку, немедленно принялась уплетать жирную копчёную рыбу. — Вщякие шкромняги и отлищники... Типа тебя... Пе’выми шдохли! Ещё жимой!

— О, у меня такой же. — Я тоже достал свой швейцарский набор складных инструментов. — Не ешь с набитым ртом. И оставь мне половину.

— Опять папашу включил... Но вообще серьёзно! — Она передала мне банку обратно и принялась облизывать вилку, в то же время не замолкая. — Некоторые же даже из дома так и не вышли. Пока к ним самим в гости местная гопота не пришла.

— А ты сразу особняки грабить ломанулась? — В последний момент я решил всё же не упоминать лишний раз её мёртвого друга. Хотя очень хотелось воткнуть ей шпильку в ответ.

— А херли ещё делать? Отец в Питере жил. А мать на новый год с хахалем своим на курорт усвистала. Наверное где-нибудь там до сих пор на островах ходит под пальмами. Вместе с этим мудилой.

— Это что ж ты, одна в новый год осталась?

— Нет, конечно, я чё похожа на задрота какого-нибудь? Чтоб в свободной хате в одиночку тусить... — Скромный низкоуглеводный, но жирный ужин явно сделал дерзкую брюнетку более словоохотливой. — С Ромкой сидели, ждали ещё ребят после двенадцати.

— И не дождались?

— Не-а. — Убрав мультитул, Кира снова завернулась в спальник и продолжила любоваться закатом. — Связь почти сразу накрылась, ни до кого не дозвонишься, на мессаги не отвечали... Мы подумали, что они нас кинули. Да и хрен бы с ними, нам и вдвоём хорошо было... Пожрали, фильмец посмотрели, ну и... А к утру стрельба началась.

— Первые залпы Зимней Войны?

— Угу... — Девчонка покосилась на то, как я поднял нижний край маски, чтобы доесть консервы. — Ты чё, вообще её никогда не снимаешь?

— На людях — нет.

— Пф-ф-ф... — Она продолжила разглядывать мой щетинистый подбородок. — Как всё секретно... Крутой шрам. Ожог что ли?

— Кастет.

— И челюсть не сломали?

— Слабо ударили. Дети... Шипами только кожу порвали.

— Не такой уж ты крутой, как посмотрю, раз тебя пацан какой-то достал.

Я молча пожал плечами, убирая пустую банку в герметичный пакет с зип-локом. Не очень хотелось посвящать её в свою историю и рассказывать о том, что получил этот шрам ещё до того, как стал пугалом для всего Северо-Запада.

— Нафига она тебе? Насорить боишься? — Она выразительно оглядела мусор, разбросанный по углам крыши. Мы явно были не первые, кто выбрал это место для ночлега. Обрывки упаковки, такие же ржавые банки, окурки — многие из выживших не особо заботились о чистоте и до катастрофы. И уж тем более забили на неё теперь. Хотя сотни тысяч поплатились за такое отношение к гигиене во время Весеннего Мора.

— Приманка.

— М-м... — Кира покивала с деланным серьёзным выражением лица. — А я обычно жвачку использую, когда надо толпу жор отвлечь. Кстати...

Достав из кармана трофейный «Орбит», она кинула в рот пару пластинок и предложила мне.

— Нет, спасибо. Опасаюсь пломбы потерять. Других теперь никто не поставит.

— Не хошь — как хошь!

Некоторое время девчонка молча разжёвывала резинку, но заставила меня вздрогнуть, когда вдруг неожиданно надула и громко лопнула розовый пузырь.

— Не шуми.

— Да ладно! На такой высоте никто не услышит. Хоть иногда нужно себе позволять расслабиться. А то так и сбрендить можно. — Она лукаво покосилась на меня. — И начнёшь везде бегать в дурацкой маске. А там и до трусов поверх колготок недолго...

— Дались тебе эти трусы с колготками...

— А чё ты, попробуй, может тебе пойдёт! — Улыбка на лице брюнетки расплылась до ушей. — Представляешь, в каком ахуе шмели будут, когда ты в следующий раз на них в таком виде напрыгнешь!

— Хорошо, подумаю. — Разложив свой мультитул, я принялся скручивать новые ловушки из остатков проволоки.

— Только надо цвета под куртку подобрать. Чёрные колготки, красные труселя! Шик! И с маской тоже сочетается!

— Шутка, повторенная дважды, не обязательно становится в два раза смешней.

— Ой, всё... Кстати, а где ты куртку взял? В мотосалоне «Вегаса»?

— Снял сегодня со шмеля.

Кира продолжила широко улыбаться, но теперь хищно прищурилась:

— Респект! — Снова надув и лопнув пузырь, она задумчиво почесала лохматую макушку. — Интересно, где он взял эту кадетскую газету...

— У него теперь не спросишь. Последний раз, когда я его видел, он был немного мёртвый. Не шуми. Сейчас в городе далеко слышно даже такой звук.

— А! — Она снова беззаботно отмахнулась. — Может другие что-нибудь про неё знают... Хоть какой-то след. Надо взять языка!

Я пока не стал обсуждать с ней эту идею и промолчал. Планы на суицид девчонка явно отложила. Но я был не уверен в том, что хочу помогать ей в этом расследовании. На счёт банды шмелей у меня были немного другие планы. И взятие пленных в них точно не входило. Скорее наоборот.

Молчание Кира, очевидно, расценила как знак согласия. И некоторое время тоже молча наблюдала за моей работой, укутавшись в спальник поглубже. И уже скоро начала понемногу клевать носом.

Но из полудрёмы её резко выдернул металлический лязг, донёсшийся из темноты чердачного помещения.

— Бойся своих желаний... — Я отложил работу и потянулся за арбалетом. — Говорил же, не шуми.

Глава 3. Сложный выбор

— Блин... То сдохнуть не дадут, то поспать... — Злобно прошипела девчонка, выудив из поклажи свой короткий меч. — Каков план?

— Пока тихо себя ведём. — Прошептал я в ответ. — Может, это просто жоры ломятся.

— А если люди? — Кира тоже говорила почти беззвучно.

— С людьми, которые не спят по ночам, у меня разговор ещё короче, чем с жорами. Стой вон там и не лезь под выстрел. — Я указал на ближайший к ней угол будки с выходом на крышу. — Там ещё ловушки. Услышим.

— ...Ну кто-то же их замочил... — Прислушавшись к возне в темноте подъезда я смог разобрать приглушённые слова.

— Чё не видишь, тут заперто. Значит нет никого! А эти тут может уже неделю валяются... А вообще хуль я тут тебя уговариваю! Хочешь — пиздуй на МКАД, ищи там этого урода со всеми остальными. А я тут перекантуюсь спокойно.

Постоянно ловлю себя на том, что то и дело переоцениваю умственные способности выживших подростков. Иногда они не сильно отличаются от жор. Особенно те, кто умудрился дожить до лета, но так и остался на дне социальной иерархии. И ещё нужно всегда помнить, что их боссам эмоции частенько затмевают рассудок — поэтому их послали искать меня в ночь. Это отнюдь не хладнокровные злодеи из классических боевиков. Это истеричные жестокие твари с первобытным сознанием. И не менее первобытным чутьём, благодаря которому они и выживают. Хотя, вот этих дезертиров, чутьё, похоже, сейчас подводит...

— Шмели? — Кира произнесла одними губами и показала пальцем на тёмный вход.

Я кивнул и вскинул оружие.

— Да, вроде, они свежие... Зырь! В этого, кажись, стреляли... Дырка на груди...

— Если б тут щас кто стрелял, мы бы даже в Отраде услышали! — Открываясь, стальная дверь скрипнула петлями.

— Ну чё-то же тут хлопало щас...

— Вот ты ссыкло, Костян... Ай блядь! — По бетонному полу звонко застучала оброненная бита.

— Ты чё?

— С-с-сука... Гвозди какие-то... Да посвети шоль! Да не в лицо, блядь! На ноги! На ноги свети! Ай, с-с-с...

Дошипеть свои проклятья шмель не успел — болт вошёл ему аккуратно между лопаток. Крякнув, пацан шагнул вперёд от толчка в спину и снова наступил на острую проволоку. Раненые ноги подогнулись и несчастный ублюдок приземлился на шипы задницей

— Ы-Ы-Ы-А-А-А-А!!! — Завопив от боли, дезертир принялся нащупывать опору руками. И тут же посадил в ладони ещё несколько колючек. — Да чё за хуйня то!!!

Пока он визжал и кувыркался по полу, всё больше впадая в панику и цепляя на себя остальные ловушки, свет фонарика выхватил растерянное лицо его напарника, замеревшего на стальной лестнице в полной нерешительности. Хорошо одет. Не новобранец. Оружия у него в руках не было.

— Стой. Стрелять буду. — Я щёлкнул рычагом, перезаряжая арбалет.

— С-стою...

— Стреляю...

Болт вонзился ему в бедро и юный шмель загремел по лестнице вниз на площадку. Скатившись по стальным ступенькам, он приземлился на порезанный труп жоры и завыл от боли точь-в-точь как его приятель. Теперь не убежит.

Не поднимая ног, я прошаркал к истыканному шипами пацану и, ухватив его за шиворот, выволок на крышу.

— Последи за вторым. Крикни, как очухается. — Отложив оружие, я передал фонарик девчонке и продолжил путь к краю пропасти. — Летать умеешь, шмель?

Визжащий малолетний бандит почти не сопротивлялся. Но заметив, к чему идёт дело, всё-таки смог сказать что-то членораздельное сквозь рыдания и всхлипывания:

— Не надо... Ы-ы-ы... Пожалуйст-ы-ы-ы... Я больше не буды-ы-ы...

— В этом нет никаких сомнений.

— Я только еду ищу-ы-ы...

— Врёшь. — На рукаве брезентовой ветровки я заметил две полосатых ленты. Подтащив тело к невысокому бортику, я поднял его за шкирку вверх и вытащил из спины болт.

— Ай!!!

Поставив его на колени, я прижал к кривым губам лезвие ножа.

— Хорошая новость: следующие три секунды будут самыми яркими в твоей жизни. Плохая новость: они будут последними.

— Не... Не... НЕ-А-А-А-А-А-А-А!!! — Отразившись от окружающих домов, вопль пацана с разрезанным ртом быстро затихал по мере того, как он приближался к земле. И резко оборвался, как только шмель плюхнулся на асфальт.

Стряхнув с ножа кровь, я немного последил за дальнейшей судьбой несчастного. На крик со всех сторон тут же приковыляли ночные жоры. Но, приблизившись к переломанному телу, темневшему на фоне светло-серого асфальта, они лишь поводили головой из стороны в сторону, будто принюхиваясь, и тут же вновь разбежались по тёмным углам. Почему-то тела, лишившиеся жизни, для них совершенно не привлекательны. Не в первый раз замечаю. Это наводило на мысли о том, что ночные жоры охотятся на выживших вовсе не для того, чтобы питаться. Должно быть, им просто нравится сам процесс.

— Он уползает... — Негромко окликнула меня Кира. На лице девчонки застыло выражение, представлявшее собой что-то среднее между опаской и почтением. Наверное, не часто ей с приятелем приходилось применять свои клинки против выживших.

— Никогда не свети в глаза. — Я быстро подошёл к ней, забрал фонарик и прошаркал к лестнице, расталкивая в стороны оставшиеся ловушки. — Эй, чувачок! Не спеши, с тобой я ещё не закончил.

Волоча раненую ногу пацан всё-таки сделал попытку уползти вниз по лестнице, слегка поскуливая от боли и испуга. Но когда я приблизился, он замер и прижался к стене.

— Дяденька Шутник... Не надо, пожалуйста... Мы же специально сюда пошли, чтобы вас не ловить... — Паренёк рефлекторно прикрыл голову руками, когда я наклонился поближе, чтобы рассмотреть его повязку. Одну...

— То есть, я должен быть тебе благодарен за то, что ты меня пощадил, да? — Острие ножа обратилось к нему.

— Я... Я только недавно с ними...

Луч фонаря скользнул чуть вниз, высветив на его ветровке логотип «Stone Island».

— Врёшь. Салагам на такой букве ходить нельзя. — Должно быть, он успел сорвать с себя одну из повязок, пока за ним следила Кира. Они уже все хорошо знают, что ждёт старичков при встрече с Шутником.

Проследив за лучом вместе со мной, шмель нервно сглотнул и решил сменить тактику:

— Я... Я могу рассказать, где вас ищут...

— Я и так знаю. — Нож отвёл в сторону одну из рук. Замерев, испуганный пацан не сопротивлялся. Только щурился от света фонаря в лицо.

— Я ещё про схрон могу рассказать, тут недалеко... — И всё-таки он продолжал отчаянно торговаться за свою жизнь. Может и не так глуп, как мне показалось поначалу. А может даже наоборот — хотел коварно заманить в ловушку.

— Я его и так найду. — Вторая рука тоже перестала загораживать лицо, поддавшись нажиму острого куска металла.

— Может он знает что-нибудь про газету? — Сверху раздался голосок Киры. — Или про куртку. Откуда она у них?

— Газету?.. Куртку?.. Куртку! — В глазах пленника внезапно загорелась надежда, и он спешно затараторил. — Знаю! Знаю про куртку! Которую вы с Гришана сегодня сняли! Он её у крюка из Мытищ отобрал!

— Воу-воу... Помедленней. Чё тут на западе крюк делал?

— Да не тут! В Химках возле «Меги» тёрлись! — Он снова начал тараторить. — Следили за путями, по которым мы ходим. И схроны искали. Гришан со своими их там и отмудохал.

Пытаясь определить, достаточно ли этой информации для того, чтобы купить себе жизнь, шмель попробовал разглядеть моё лицо. Я придвинулся поближе, и он отшатнулся от жуткой улыбки. Кажется, снова начал понемногу паниковать из-за моего молчания. И без лишних просьб начал выкладывать всё, что знал:

— Я... Я знаю где их держат! Шершень их в жертву принести собирается! Завтра вечером!

Это было уже интересно.

— Шершень? Он сейчас тут?

— В Отраде! Там где склады "Окея" были — Пацан почуял, что он на правильном пути. — Я могу показать!

— Я знаю где это.

— Я могу показать, как там мимо патрулей пройти!

Нет, в этом ему верить нельзя. Тем более, что юный бандит опять осмелел. Думает, что выживет. И ещё думает, что я не замечаю, как он осторожно тянется одной рукой куда-то за спину...

Сделав вид, что задумался над его предложением, я подождал, пока шмель ухватится за рукоятку оружия, которое прятал сзади на поясе. И только тогда пнул его стальным носком в плечо.

— Уф...

Оброненный нож зазвенел вниз по ступенькам. Следующим движением я схватил его за щуплый затылок и вжал голову между решётчатыми перилами.

— А-А-А-А!!!

Ободрав ему уши и скулы, я всё-таки засунул голову пацана между едва разогнувшихся прутьев. И со всей силы сжал их обратно — чтобы он уже не выбрался.

— Не... Пожалуйста... Вы же всегда оставляете кого-то в живых!

— Извиняй, приятель, но на сегодня лимит добрых дел уже исчерпан. И я вообще ничего не собираюсь с тобой делать, успокойся. Только болт заберу. Будет немного больно, постарайся не кричать. А то уже совсем темно, знаешь ли...

— М-М-Г-Х-Х!.. — Когда заряд арбалета с тихим чавканьем покинул рану в бедре, пацан всё-таки сдержался и лишь сдавленно застонал. — Не... Не...

— Да, да... — Сочувствующе похлопав его по плечу, я обтёр болт о его куртку. — Знаешь... Я тебе даже нож сейчас принесу обратно. Всё-таки ты заработал право выбора. Можешь сам себе глотку перерезать. Или дождаться, пока они сюда поднимутся.

Когда я спускался за его оружием на соседнюю площадку, шмель затих. Не дыша, он прислушался к шуму, который шёл откуда-то с нижних этажей. И, конечно же, узнал эти хриплые печальные вздохи.

— Нет... Нет... — Снова начал повторять пленник, как только осознал свои перспективы. — Я не хочу... Пожалуйста... Так нельзя... Пощадите...

— Вот и она также говорила... — Я сунул ему нож за пояс модных коротких джинсов. — Смотри, не ошибись с выбором. Это будет самое важное решение в твоей жизни.

Поднявшись обратно, я снова скрутил проволоку на дверях и подобрал биту. Оказавшись снаружи, вручил трофей Кире и опустился на крышу рядом с ней:

— Крепкая штука. Схорони, пригодится.

Прислонившись спиной к чердачной будке, я подтянул к себе арбалет и принялся перезаряжать его, прислушиваясь к происходящему внутри. Судя по напряжённому пыхтению, пацан пытался вытащить голову из перил. Но безуспешно — силёнок у раненного старшеклассника не хватало. А хриплое дыхание ночных жор было всё ближе.

— Там... Там снизу жоры идут? — Кира тоже прислушалась.

— Да. — Я кивнул, отложил готовое к бою оружие и расслабился, прикрыв глаза.

— Может... Может лучше его добить? — Она выразительно легко хлопнула по ладони битой.

— Нет.

— А чё они тебе сделали, что ты их так ненавидишь?

Я оглянулся на неё. Девчонка поджала губы и нахмурилась, выражая сомнение в необходимости столь жестокого наказания.

— Не мне.

— А кому?

— Я не хочу об этом говорить. — Отвернувшись обратно, я снова опустил голову на стену и прикрыл глаза, дав понять, что разговор закончен. Но всё ещё чувствовал на себе взгляд Киры. Наверняка смотрит как-нибудь недовольно. Ничего. Это действительно не твоё дело, суицидница. И ты должна это понимать.

— Да они ж его заживо сожрут...

Я не ответил. Открыв глаза, посмотрел на яркие звёзды, показавшиеся на темнеющем небе. Красиво.

Пленный пацан бросил тщетные попытки освобождения и начал тихо скулить. Чуть позже, окончательно осознав всю безнадёжность своего положения, он продолжил рыдания уже с помощью протяжных завываний. Услышав этот вой, жоры начали поторапливаться, без устали преодолевая этаж за этажом.

И уже через считанные секунды они запрыгнули на предпоследнюю площадку.

Едва заслышав истеричные вопли пацана, который так и не решился пустить себе кровь, Кира выронила биту и зашуршала спальником. Покосившись в её сторону, я увидел, как она съёжилась, зажмурила глаза и зажала уши. Всё-таки ты ещё девчонка. Хоть и чересчур дерзкая.

- А-А-А-А-А!!! А-А-А-А-А!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Посмотрев обратно на звёзды, я впервые за долгое время улыбнулся не только нарисованным ртом. Это для тебя, бельчонок. Надеюсь, ты слышишь.

Истерика быстро сменилась каким-то булькающим клёкотом. Должно быть, ночные твари перегрызли шмелю глотку. И вскоре жертва затихла, потеряв сознание от болевого шока. Вероятно, его сердце продолжало биться некоторое время, поскольку жоры не прекращали свою плотоядную возню ещё около минуты.

И когда тело, зажатое между прутьев, было мертво, они снова начали издавать свои горестные простуженные вздохи, потеряв к трупу всякий интерес. Медленно обыскивая последний этаж, жоры негромко стукнули дверью и убедились в том, что дальше проход закрыт. После этого, они, судя по удаляющимся вздохам, не торопясь поползли обратно вниз на улицу.

Я легонько дотронулся до плеча девчонки. Она вздрогнула и открыла глаза.

— Всё кончилось.

Нахмурившись, она немного отодвинулась. И, поплотней завернувшись в спальник, уставилась на тёмные силуэты многоэтажек. Спать ей пока что явно расхотелось.

— Всё-таки ты ни фига не смешной, Шутник. — Тихо проговорила Кира спустя пару минут молчания.

— В том-то и дело... — Я продолжил пялиться на неё своими косыми крестами.

— Чего? — Недовольно спросила девчонка, почувствовав взгляд.

— Ты всё ещё хочешь отыскать эту кадетскую школу, дочь самурая?

— Я не хочу превратиться в одного из них. — Кира угрюмо кивнула на край крыши, очевидно имея в виду жор. Но по тому, как легко дёрнулись её губы, было заметно, что ей понравилось прозвище. — И если где-то и вправду есть лекарство, то хочу его найти.

— Тогда могу в этом помочь. Насколько я понял, наши промежуточные цели пока совпадают. — Достав из кармана обрывок газеты, я повертел его в руках и принюхался. — Если не ты не против общества несмешного клоуна, конечно.

— Ты его ещё на вкус попробуй! — Она заметила мои манипуляции с бумажкой и не удержалась от очередной шпильки. Это хорошо, значит пришла в себя достаточно быстро.

— А ты сама понюхай. — Я протянул ей обрывок.

— Вот ещё! — Брезгливо фыркнула брюнетка.

— Понюхай-понюхай... Чем пахнет?

Недовольно покосившись, девчонка всё-таки протянула руку, взяла бумажку и поднесла к носику.

— Вроде... — Она неуверенно втянула носом воздух ещё раз и нахмурила лоб. — Вроде пряностями, что ли какими-то пахнет... Только сладковатыми... Или сигаретами... Нет... Может... Может лекарство какое-то?

— Что ж... То, что ты не знаешь, как пахнет марихуана, делает тебе честь. Считай, что ты прошла мой тест на годность в качестве союзника.

— А ты, я смотрю, знаешь... Тестировщик...

— Я и недельный труп легко по запаху определю. Но это не значит, что я жру падаль. — Обрывок снова оказался у меня в руке. — Знаешь, почему банду крюков так называют?

— Не-а... — Кира пожала плечами. — Наверное, они с какими-то крюками бегают вместо оружия?

— Нет. Оружие у них как у всех остальных. Но они одни из двух драгпушеров в городе, о которых я слышал. Растят эту дрянь где-то в окрестностях Мытищ. И подсаживают на неё тех, у кого ещё что-то ценное осталось. Как на крючок. Видимо, это выгоднее, чем обычные огороды разводить.

— И что из этого?

— А то, что этот шмель не во всём нам врал. — Я кивнул в дверной проём. — Насчёт того, что куртку они сняли с пленного крюка, была правда. И сейчас этот крюк где-то в Отраде.

— В торговом центре?

— Да. В одном из шмелиных гнёзд. Готовится принять смерть завтра вечером. В диких мучениях.

Кира ненадолго задумалась, мысленно приводя эти обстоятельства к выводу. И медленно заговорила, размышляя вслух:

— И он... Получается, он может знать, откуда взялась эта бумажка... А твои-то «промежуточные цели» тут какие? — Она обозначила кавычки пальцами. — Ты с крюками вась-вась, что ли?

— Про Шершня слышала?

— Ну да...

— Завтра вечером принять смерть должен будет он, а не пленный крюк. Но в точно таких же мучениях.

Девчонка немного помолчала. И, пододвинувшись чуть ближе, тихо спросила:

— Это как-то связанно с тем, о чём ты не хочешь говорить?

— Да. — И, подумав, добавил. — Я с апреля за ним охочусь.

— Понятно... И каков план?

— Пока что постарайся выспаться. После всех этих воплей сюда никто не сунется. Сегодня это самое безопасное место в городе, не считая кремлёвского бункера. А завтра... — Я вновь обратил взгляд к звёздам. — Завтра я покажу тебе свою шут-пещеру.

Глава 4. Радиорынок

Ночь прошла действительно спокойно. Поблизости ни криков, ни стрельбы, ни бьющихся стёкол. Только шум порывов ветра в деревьях и редкое пение ночных птиц, которых я то и дело слышал сквозь прозрачный тревожный сон, которым спал все последние полгода. Только с первыми лучами восхода начали завывать жоры, в изобилии тусившие по берегам реки Синички в паре километров от нашего ночлега.

— Опять разорались... — Недовольно заворчала Кира, высунув из-под мешка заспанное лицо. — Боброе утро...

— Боброе. Собирайся скорей, самое время двигаться, пока все ещё дрыхнут. Если шмели действительно искали меня ночью, то сейчас никого не встретим. Вон за той будкой есть чистое место и водосток, куда можно сходить в туалет.

— Это я уж как-нибудь сама разберусь... А далеко твоё логово?

— А как ты думаешь?

— Да ну... — Свернув спальник, девчонка довольно ловко запихнула его обратно в чехол. — В подвале каком-нибудь тут, да? Или гараже?

— Лиса никогда не таскает кур в деревне рядом со своей норой.

— Чё, в лесу что ли? — Достав из рюкзака бутылку чистой воды, зубную щётку и пачку влажных салфеток, она собиралась заняться гигиеническими процедурами, но всё-таки задержалась, заинтересовавшись загадкой. — Так себе выбор. Жоры же всю ночь шастают. Или у тебя там на дереве гнездо...

— Я надеюсь, они не ароматизированные? — Мой палец указал на салфетки.

Кира подняла брови, скривила рот и скептически покачала головой типа «а сам как думаешь?».

— Окей. Тогда ещё попытка. Куда детишки опасаются ходить даже в мирное время?

— К зубному?

— Холодно. Ладно, сама увидишь. Не задерживаю.

Ко времени выхода я успел собрать в картонную коробку свои ловушки и смотал остаток проволоки. И, пока Кира паковалась обратно, оттащил обглоданный труп Костяна в ближайшую вскрытую квартиру. Хотя залитые кровью ступеньки всё ещё напоминали о вечернем пиршестве.

Однако, закинув биту не плечо и аккуратно перешагивая через подсохшие лужи, девчонка даже не поморщилась. Её целиком поглотило какое-то напряжённое размышление.

— Всё ещё думаешь, где моё логово? — Я быстренько отпихнул в сторону кусок разорванного кишечника, пока она не заметила.

— А? А... Да не... Я тут чё подумала... — Кира почесала затылок о шершавую биту. — Ты вот говорил, что крюки травку выращивают. А я в кино видела, что её растят под специальными лампами такими... Фиолетовыми. Потому что типа у нас не такое яркое солнце, как на всяких югах, где она в природе растёт. И если просто так посадить, то ничего толком не вырастет.

— Вырастет, но беспонтовка. — Я подал ей руку там, где нужно было перепрыгнуть через особенно широкую багровую лужу.

— Ну да... — Прикосновение её тонких, но жилистых пальцев было всё равно приятным. И очень знакомым. — Но это же значит, что у них есть электричество? Правильно?

— Правильно. Они именно потому в Мытищах эту тему и развернули. Там сохранился склад какой-то крупной конторы, которая торговала тепличным оборудованием и удобрениями. В Зимнюю Войну он нахер никому не сдался. А среди прочего там, похоже, были и солнечные батареи. Не особо надёжный и мощный источник, конечно... Особенно в наших широтах. Но если их достаточно много, то уж хотя бы для ламп хватит.

— А для компьютера хватит? Или ноутбука?

— Думаешь, что это крюки газету издают? Да они, скорее, на самокрутки всю свободную бумагу пустят. И, судя по обрывку, так и случилось.

— Да не... Я думаю, если вдруг эти самые крюки нас никуда не направят в итоге... Скажут, что знать не знают, откуда эта бумажка... То нужен же план «Б»? Раз бумажный справочник уже нигде не отыскать, то может хотя бы диск какой-нибудь можно найти. И у них там на ноутбуке посмотреть, что это за школа имени «В.В.» и где она находится. Если электричества хватит. Ну... Бывают же всякие электронные справочники? Правда я уже давно не видела, чтобы где-нибудь диски продавали... Всё ж с интернета можно было быстро скачать.

— А в Митинском радиорынке ты что, ни разу не была?

— Слушай, а ведь точно... Там вроде всякое такое было компьютерное, да?

— Ну, вообще в том-то и дело, что было... Его ещё зимой основательно распотрошили.

— Да кому эти диски зимой нужны были-то?

— Не диски. Батарейки, рации, генераторы, фонари, реагенты, спирт... Шпана за этот рынок в полный рост махалась, как только поняла, сколько там этого добра. И конечно пожарище немедленно устроили. Кто-то решил, наверное, коктейль Молотова из спирта и машинного масла сделать прямо там. Пожгли к чертям почти всё. Но думаю, что цокольный этаж более-менее уцелел. Потому что пока горели верха, кислород в нём должен был кончиться. Если не рушатся перекрытия, то огонь обычно наверх идёт.

— А ты там был?

— Только в мирное время.

— Так, может, сходим сейчас по-быстрому? Нам не по пути? А то где ещё эти справочники искать... Во всяких «эльдорадах» только фильмы и игры были. Да и они тоже все внутри ТЦ. А ТЦ сейчас тоже либо сгорели, либо захвачены.

— Не совсем по пути. Это тебе ещё подсказка, кстати. Но знаешь... Пожалуй и тут наши цели совпадают. Для того, чтобы вечером всё прошло так, как я хочу, мне бы не помешала пара лишних деталей. Можем потратить время на небольшой крюк. — Я усмехнулся над невольным каламбуром.

Кира тоже оценила игру слов и заулыбалась:

— Ништяк! Только... Это... — Улыбка резко пропала с лица девчонки. — Я там в этой квартире на пятнадцатом как раз ноутбук видела. Маленький, тонкий, прям то, что надо. Я сама могу его тащить, если нужно. Только... Ты мог бы его зайти забрать? Он там прям на видном месте. В другой комнате... Ну... Не в той... Не в той, где Ромка.

— Лады. Если что — крикни.

В квартире на пятнадцатом этаже со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Обрывок ремня на полу в гостиной. Засохшая лужа крови и посиневший Ромка на полу в спальне.

Соседняя комнатка явно была каким-то девичьим логовом. Совсем как комната бельчонка. Небольшая коллекция мягких игрушек. Пыльные, но аккуратно сложенные тетрадки и учебники на письменном столе. Книжная полка над столом — вся в ярких наклейках. Мягкие тона обоев и мебели.

Небольшой ноутбук лежал открытым на краешке стола. Блок питания в розетке. Он не особо сочетался со всем остальным в комнате — строгого чёрно-серого цвета, без единой наклейки на крышке. Компьютер явно не принадлежал хозяйке этой комнатки.

Сматывая провод блока питания, я поднял взгляд на книжную полку. Охотники за растопкой ещё не добрались до этой небольшой детской библиотеки. О, «Сто лет тому вперёд», Кир Булычёв. Первая книга, которую мы прочитали вместе. Но проклятое прекрасное далёко оказалось весьма жестоко...

Повинуясь случайному импульсу, я сунул небольшую книжку в рюкзак вместе с ноутбуком.

— А где ноут? — Кира встретила меня на выходе.

— У меня. Я понесу. Пойдём скорее.

Через несколько минут мы были в самом низу. И у подъезда нас встречал не только вчерашний труп шмеля с разрезанными щеками и треснувшим от удара об асфальт черепом, но и пара пыльных великов.

— Э-э-э! Дерьмо китайское! — Кира радостно подбежала к велосипедам, но тут же убедилась в том, что за ночь у одного из них спустило заднее колесо. — Насоса-то нет!

— Да и этот тоже на ладан дышит. — Я пошевелил второй агрегат. — Люфт видишь? Конус у втулки выработан. Или даже подшипник выскочил уже. Стучать будет и колесо рано или поздно свосьмёрит впритирку к вилке. Но пока ехать ещё можно.

— И чё мне за тобой следом бежать?

— Прыгай на раму.

— Только по кочкам не ехай. А то вся задница в синяках будет!

— В порядке будет твоя задница. Прыгай.

Забравшись на раму, девчонка покосилась на мою маску, которая оказалась за её плечом почти вплотную, как только я взялся за руль.

— Осспади... С таким психом я ещё не каталась...

— Добро пожаловать на борт шутмобиля. — Если бы не маска, её лохмы уже вовсю щекотали бы мне нос. А так я лишь чувствовал лёгкий запах хозяйственного мыла. — Следующая остановка — Митинский радиорынок.

Задний подшипник нещадно трещал, и люфтующее колесо билось как рыба в сети каждый раз, когда я переставал крутить педали. Но зато мы передвигались по пустым дворам и тротуарам почти в три раза быстрее, чем пешком. В пять утра район обычно пустовал и в мирное время. А сейчас все немногие выжившие одиночки и шмели, которых мародёрские миссии застигли вне гнёзд, дрыхли по своим временным убежищам. Лишь парочка сонных жор проводила нас по пути мутными взглядами.

Я не видел лица Киры, но по приподнятым скулам было заметно, что она улыбается. Наша шаткая поездка явно доставляла ей удовольствие.

— Шутник... А как тебя на самом деле зовут?

— Разве это важно, когда ты влюблён...

— Что-о-о?! — Она сделала попытку обернуться, легонько стукнулась лбом о мой нос и немного покраснела.

— Это такой универсальный ответ на вопросы, которые ты хочешь проигнорировать. Все сразу забывают о том, о чём хотели спросить изначально. Дарю.

— Ой, блин... Какие мы все из себя секретные... — Кира приподняла плечи и легко покачала головой. — Тогда я буду звать тебя Пафнутий.

— Окей. Я буду звать тебя Евлампия. Не возражаешь?

— Разве это важно, когда ты влюблён...

— Ответ верный.

Девчонка хмыкнула и продолжила улыбаться, глядя на пыльный тротуар, убегающий под переднее колесо.

Широкий двойной перекрёсток Пятницкого шоссе и Первого Митинского переулка был пуст. Жилые кварталы остались слева. Прямо — парковка радиорынка, полная чёрных или ржавых остовов машин и сгоревшая заправка. Я притормозил на углу у бывшего автосервиса, располагавшегося справа от нас.

— Всё, дальше пешком. Скорее всего, шмели, которые вчера искали меня в этой стороне, ночуют где-то рядом. Вон в тех домах или подальше. — Я указал на ряд многоэтажек через дорогу от радиорынка. — На этой пахталке нас услышат.

— Да-а-а... Действительно, раньше он как-то иначе смотрелся... — Выглянув из-за угла, Кира увидела то, что осталось от технического торгового центра. Красно-белый сайдинг, пластиковые рамы и входные группы выгорели полностью, обнажив закопчённый бетонный скелет здания. Некоторые несущие металлические конструкции хоть и не расплавились, но, очевидно, стали слишком мягкими во время пожарища. И теперь главный вход был завален треснувшими плитами и перекрытиями. А запасные выходы превратились в застывшую смесь чёрного расплавленного пластика, битого стекла и поваленных лестничных пролётов.

— За мной. Пригнись. — Быстро перебежав через дорогу, я укрылся за кустами аллеи, разделявшей проезжие части шоссе и начал осматривать жилые дома в бинокль, пытаясь заметить движение. Караулы, часовые, случайные одиночки... Вроде бы никого.

— А как же мы внутрь попадём? — Кира продолжала изучать радиорынок. — Там же не пролезть...

— Где-то на задах должна быть пожарная лестница, ведущая на крышу. За мной.

Перебежав на парковку, я вновь остановился и осмотрелся. Вдалеке по пустой дороге ковыляла парочка жор. На крыше высоток по-прежнему без движений. Только несколько сонных голубей на самом ближайшем здании.

— И как их всех до сих пор не сожрали. — Проследив за моим взглядом, девчонка тоже заметила птиц

— Ты бы не побрезговала?

— Фу... Да это же крысы летающие.

— Абсолютно верно. Но после Зимней Войны многие не брезговали. Поэтому Весенний Мор обогатился такими замечательными явлениями, как орнитоз, сальмонелла и целый выводок кишечных паразитов. На то, чтобы приготовить птиц основательно у голодающих часто не хватало ни времени, ни терпения, ни умения. Или кто-нибудь отбирал ещё в полусыром состоянии.

— А ты ел?

— Голубей? Нет. На Синичке сейчас полно уток. Мало кто умеет на них охотиться без огнестрела.

— Уток жалко. Они прикольные.

— Зато вкуснее, чем голуби. И на помойках не питаются. Но прожаривать тоже нужно как следует. Вперёд!

Не разгибаясь, мы пробежали через парковку между сгоревших машин и вскоре оставили здание торгового центра между нами и жилым массивом. С другой стороны от нас шёл небольшой лесок, окружавший овраг, по которому текла Сходня. Прямо по курсу, через стометровый пустырь, снова шли жилые дома. Остановившись на углу, я осмотрел их передний край в бинокль.

— Вроде бы пусто... То ли дрыхнут, то ли ещё вчера всё-таки вернулись в Отраду.

— А может их тоже ночные сожрали? Это ж надо додуматься — по ночам тут шляться. В шаге от Волоколамки.

— Мы бы услышали.

Видимо, припомнив вчерашние вопли Костяна, Кира не стала спорить.

— Смотри, тут за углом лестница. - Я указал на стальную конструкцию, уходившую по стене на крышу.

— Высоковато...

— Помоги. — Вцепившись за борта валявшегося неподалёку мусорного контейнера, мы поставили его обратно на колёса. Переворачивание прошло без особых громыханий. Но вот когда мы покатили контейнер к нижнему краю стальной лестницы, ржавые колёса начали предательски повизгивать.

— Лезь первая. На крыше сразу скройся от домов. — Я подсадил девчонку на край контейнера и она легко достала оттуда до лестницы. Ловко подтянувшись, брюнетка поставила на нижнюю ступеньку ногу и быстренько полезла вверх. Действительно, хорошая физуха. Тёртый калачик.

Последовав за ней, я вскоре оказался на почерневшей крыше. Здесь было больше следов от боёв, чем от пожара. Вентиляционные блоки в дырках от пуль. Раскуроченные трубы и воздуховоды разбросаны по всей площади. Длинные куполообразные оконные конструкции не расплавлены, а снесены взрывами.

Скрывшись за коробом с гигантским вентилятором, мы снова осмотрели ближайшие дома.

— Вроде никого... — Пробормотала Кира.

— В том то и дело, что никого... Голубей на этих крышах нигде не видно. Не нравится мне это.

— Значит, там могут быть люди?

Я убрал бинокль и кивнул:

— Постараемся побыстрей дело сделать. Бери вон ту трубу за другой конец, по ней спустимся.

Немного измазавшись в старой саже, мы опустили широкий воздуховод в провалившееся окно И сползли по нему на пол верхнего этажа.

Пепел, сажа, металлические каркасы выгоревшей бытовой техники и прилавков. Грязь, хлам и разорение. Под ногами зазвенела россыпь ржавых гильз.

— Эге... Да тут просто бойня была...

— Не обязательно... Трупов нет. — Я осмотрелся и заметил испещрённое выстрелами стену в противоположном конце торгового ряда. — Вон там сидели в укрытии противники этого пулемётчика, а он отсюда не давал им высунуться.

Дошагав до павильона в конце ряда, я пнул по кучке гильз с другой стороны киоска:

— А вот тут их накрыли друзья этого пулемётчика, когда добежали под прикрытием и вдарили с тыла. — Подвинув в сторону закоптившееся окно, рухнувшее на киоск сверху, я показал на обугленные кости среди мусора. — А вот и проигравшие.

— Ох... Тут наверное на каждом этаже такая братская могила... — Кира с любопытством разглядывала небольшой почерневший череп внутри покрытой пеплом каски. Он широко улыбался нам щербатыми зубами.

— Как и в большинстве торговых центров, продуктовых складов, полицейских отделов... Пойдём. Вон туда. — В конце торгового ряда вниз шёл присыпанный пеплом эскалатор.

— Да, помню... Мы тогда с Ромкой в загородных посёлках промышляли. Со стороны города почти постоянно громыхало. И днём и ночью. Сначала никак выспаться не могла. Потом привыкла.

— Слишком много людей. Слишком много оружия. Слишком много патронов. И слишком мало еды и желания договариваться. Винтовка рождает власть. Она же её и отбирает. Другая логика у детишек была не в почёте. В итоге Зимняя Война кончилась только тогда, когда патроны стали на вес золота. А делать новые так толком и не научились. Вон, никто гильзы и не думал собирать.

Рядом с нижним краем эскалатора начиналась широкая каменная лестница, которая привела нас на первый этаж, а затем в цоколь. Ступени тоже были щедро усыпаны разнокалиберными гильзами. И около щербатых каменных перил мы нашли ещё пару сгоревших скелетов.

Внутри цокольного этажа было темно — дневной свет проникал только на небольшой пятачок вокруг лестницы. На этом же пятачке были заметны следы пожара. Но вот дальше вокруг нас луч фонаря высветил почти нетронутые огнём киоски и павильоны. Хотя они тоже сильно пострадали от боевых действий — на полу ближайшего отдела зияла воронка от взрыва гранаты, и всё вокруг было в дырках от пуль.

— А тут могут быть ночные жоры? — Когда я двинулся вперёд по торговому ряду, Кира опасливо держалась поближе, выставив вперёд биту.

Я покачал головой:

— Здесь нечем поживиться. Да и залезть, как ты видела, непросто. Вокруг полно подвалов и подземных парковок с вкусными крысами. И метро их почему-то намного сильнее привлекает, чем всё остальное подполье. Наверное, там ещё больше крыс.

Всё же я остановился и прислушался. Нет. Тишина. Вообще ни звука, кроме нашего дыхания и скрипа какого-то обломка, качавшегося на ветру где-то этажом выше.

— А что ты ищешь? — Девчонка с любопытством заглядывала внутрь киосков, следя за светом фонаря. — Батарейки?

— Маленькие свечи. Такие... Как таблетки. — Я показал пальцами примерный диаметр.

— Хе... Я надеюсь, ты не собираешься устраивать мне романтический ужин в своей пещере, Пафнутий? Зачем они тебе?

— Не обольщайся, Евлампия. Потом расскажу. — Фонарик выхватил вывеску одного из павильонов и я прочёл её вслух. — «Тысяча мелочей». То, что нужно.

— А вон там дальше вроде компьютеры какие-то нарисованы...

Перевёрнутые прилавки были уже давно обысканы. Батарейки, лампочки, фонари, сухое горючее, туристическое снаряжение — всё полезное вынесли подчистую в первую очередь.

Но кое-что осталось. Те вещи, чья полезность не так очевидна. Либо нужна не сразу. Пара упаковок скотча. Длинные гвозди. Полиэтиленовые пакеты. Рыболовные снасти. И, конечно, маленькие свечки. Которые слишком мало горят, чтобы тратить на них место в рюкзаках, если рядом есть обычные.

— Такие? — Первой их нашла Кира.

— Да, спасибо.

— Теперь за диском!

Киоск с дисками и мелкой оргтехникой был почти не тронут. Без электричества все эти диски, карты памяти и периферийные устройства были никому не нужны. Мародёры забрали только батарейки и чистящие салфетки.

— Игры... Игры... Музыка... Фильмы... Программы какие-то что ли... — Девчонка перебирала штабеля дисков пальцами. — Чё-то ничего похожего на справочник.

— Наверное, их плохо брали. Когда мир умещается в телефон на ладони, такие справочники только каким-то ретроградам нужны были... — Я высветил рабочее место продавца и привлёк внимание Киры к стопке дисков под кассовым аппаратом. — Или тем, у кого нет быстрого интернета... Например, на работе. Да ещё и в подвале.

— Точно! — Девчонка вытащила пыльную стопку и быстро перебрала диски. — Игрушка... Фильм... О, прикольный мультик... Во! «Жёлтые страницы: Москва и Московская область». Это же справочник?

— Он. Уходим.

— И-и-и-и-и! — Радуясь находке, Кира запищала и спешно проверила диск внутри коробки. Убедившись в том, что он на месте, быстро сунула трофей в карман рюкзачка, продолжая радостно пищать.

— Тихо! Слушай...

К скрипу болтающегося на ветру обломка, исходящему со стороны лестницы, добавились приглушённые голоса.

И они точно не были детскими.

Глава 5. Представление начинается

Судя по тому, как изменилось лицо Киры после того, как она замерла и прислушалась, голоса показались взрослыми не только мне. Отдельных слов было не разобрать. Но это точно не обычное безмозглое бормотание жор. Голоса интонировали вполне вменяемо. Спрашивали, восклицали, ругались. Кажется, кто-то из них даже усмехнулся.

— Пойдём поближе. Послушаем. — Шепнув, я на всякий случай погасил фонарь и зашагал к лестнице, стараясь не топать.

Когда мы оказались в пределах пятна света, пробивающегося с верхнего этажа, голоса стали слышны гораздо лучше. Похоже, что люди стояли на улице, где-то у главного входа в торговый центр. Кроме разных уровней и десятка метров пустого холла нас разделяли только обгоревшие развалины входной группы.

— ... что б там прорваться — рота нужна, а не три с половиной человека. Сам видел, что там эти дикари устроили. Не. Не вариант. — Первый голос был сиплым, словно сильно простужен. — Вить, чё по горючке?

— Надо выбрать что-то одно. Ярик, Муром или Рязань. Дальше всё, край. Иначе обратно только до Новгорода хватит. — Второй голос был гораздо моложе. Звонкий и высокий. Но он явно принадлежал взрослому мужчине. — Одинцово ещё можно попробовать захватить. Всё-таки думаешь, что тут вообще швах, да?

— Да он чудом не падает, смотри... — Раздался какой-то грохот. Видимо, сиплый демонстрировал шаткость сгоревших конструкций. — Хрен мы тут моржовый найдём, а не детали. А Одинцово... Тогда Ярик, получается, не вариант, правильно?

— Ну, может, по пути ещё бенз найдём... — В диалог вмешался третий голос, который явно находился чуть поодаль. И глубоко басил.

— Сюда не на... — Сиплый закашлялся на полуслове. И продолжил, прочистив горло. — Сюда не нашли... Судя вон по той свалке, дальше лучше не будет...

— Товарищ старшина, движение на зюйд-ост! Пятеро! Холодное оружие! — Обладатель этого голоса находился на ещё большем расстоянии от входа. И, кажется, был всё-таки подростком. На последних словах ломающийся тенорок дал лёгкого петуха.

— Юнга, Стасюк, в кабину! Вить, стартуй! Валим в... — Простуженный сказал что-то ещё, но его заглушил шум стартовавшего двигателя. Какая-то малолитражная легковушка или микроавтобус. Хлопнули двери, и шум двигателя начал плавно удаляться.

Когда шум стих, Кира подёргала меня за куртку:

— Ты чё-нить понял? Кто это?

— Я понял, что сюда идут пятеро вооружённых человек. Минимум. А на шум машины сюда сейчас полквартала сбежится. Двигаем!

Я торопливо зашагал вверх по лестнице, и девчонка побежала следом, продолжая задавать срочные вопросы:

— Но это же взрослые, да? Военные какие-то?

— Да. Хотя не все взрослые. Судя по «зюйд-осту» и «юнге»... Я бы сказал, что моряки. Или косят под них.

— Откуда сейчас в Подмосковье моряки... Ай... — Поднимаясь по эскалатору, Кира зацепилась за один из скелетов. — И чё, у них тоже, получается, иммунитет?

— Смотри под ноги. Я-то откуда знаю...

— А может они как раз те, у кого есть лекарство?! Надо их найти!

Я резко остановился — так что она налетела на меня сзади — и обернулся:

— Давай позже это обсудим. Мы без пяти минут в западне. Сейчас самое главное — быстро отсюда свинтить, пока нас не обнаружили. И запутать следы.

— Хорошо, извини... Просто...

Я снова резко обернулся на ходу.

— Ладно-ладно, сорямба. — Кира подняла руки в извиняющемся жесте. — Также через крышу полезем?

— Да. Но сначала осмотримся, чтобы сразу в их лапы не влететь.

Путь наверх был нам знаком и занял совсем немного времени. Но пока мы забегали вверх по эскалатору, со стороны главного входа вновь послышались голоса. На сей раз все они точно были мальчишеские.

— Лезь первая, я подержу. — Обхватив испачканный сажей воздуховод, я позволил девчонке взобраться по нему обратно на крышу так, чтобы искорёженная труба не перевернулась. — Теперь ты держи.

Вцепившись в свой край воздуховода, Кира раскраснелась от натуги. Но, несмотря на то, что труба ходила подо мной ходуном, она умудрялась сохранять амплитуду этих колебаний в нужных рамках, чтобы я не перевернулся на полпути. Крепкая у неё хватка для тощей девчонки.

Но вот обгоревшая труба оказалась совсем не такой прочной.

Воздуховод скрипнул, подломился и с грохотом развалился пополам. И я не только свалился пузом на пол, но ещё и получил обломком по затылку.

— Ба-алин! — Раздалось сверху раздосадованное восклицание. — Я щас что-нибудь найду похожее!

— Не кричи! — Моё предупреждение получилось сдавленным само собой. При падении я ушиб солнечное сплетение и сейчас ловил ртом воздух, пытаясь как можно скорее подняться и прийти в себя.

Подростки у входа точно расслышали этот грохот. Частота и громкость долетавших до моего слуха возгласов возросли. И кажется, начали двигаться по сторонам от входа. Ищут способ войти.

— Блин... Тут всё короткое... Или приварено... — Мечась вдоль края осыпавшихся внутрь длинных потолочных окон, Кира информировала меня громким шёпотом.

— Займи оборону у лестницы. Не высовывайся! Я что-нибудь придумаю... — На затылке росла неплохая шишка, но дыхание постепенно восстанавливалось. Вроде бы ничего не сломал.

До края окна метра три с половиной. Оглянувшись, я попытался найти что-нибудь, с чего можно было бы взобраться самостоятельно. Деревянные и пластиковые прилавки внутри ближайших павильонов сгорели.

Пробежавшись вдоль рядов дальше, я находил всё то же самое — от торговых конструкций остались в лучшем случае лишь тонкие металлические каркасы, которые ни за что не выдержат мой вес. Разбитые витрины, сгоревшие мониторы, телевизоры и всякая мелочёвка...

— Эй! Шутник! Внизу был магаз с крупной бытовой техникой! — Сверху послышался сдавленный шёпот Киры, которая наблюдала за моими метаниями и сумела разгадать их смысл. — Там холодильники, стиралки, плиты...

— Ты почему не у лестницы?!

— Да с той стороны нет никого! Все на парковку сбежались!

— Дуй обратно!

— Да ладно-ладно... — Недовольно поморщившись, девчонка вновь исчезла за краем оконного проёма.

Однако, её сведения были полезны — и на счёт техники, и на счёт того, где сейчас собиралась толпа, привлечённая неизвестной машиной. Оставалась надежда, что они не обратили внимания на грохот воздуховода...

— ...я ж говорил, что его видел!

— Да ты и вчера в каждом кусте Шутника видел. А это просто жора какой-то обосранный был.

— Ну щас-то это точно не жоры! Вы ж видели тачку!

— Да он раньше никогда на машине не ездил!

Спускаясь к большому салону бытовой техники обратно на первый этаж, я старался не высовываться за перила и прислушивался к разговорам пацанов, собиравшихся у входа. Толпа росла. И степень разумности аргументов и предложений падала вместе с ростом количества участников дискуссии.

— А щас вообще их там человек пять было!

— Я десять видел!

— Да у тя в глазах двоится, объебос...

— Чё-ё-ё!?

— Тихо, бля! — Кто-то наконец-то попытался взять на себя командирские функции.

— Хуль ты раскоман... Ай!

— Сука, бля... Попизди мне тут... — Командир был достаточно суров. После очередной пары глухих ударов бунт был подавлен. Галдёж стих настолько, что стало слышно даже тихое хныканье репрессированного бунтаря.

— Так... Кто тачку первым заметил? Рассказывай...

Дальнейший разбор пацанских разведданных я слушать не стал. И побежал к рядам сгоревших холодильников, чернеющих у противоположного конца торгового ряда, отходящего от центрального входа.

Некоторую технику раскурочало и раскидало в стороны взрывом какого-то крупного боеприпаса. Большинство приборов было изрешечено выстрелами или исцарапано рикошетами. Самыми целыми были только тяжёлые газовые плиты.

Большинство холодильников выгорели до металлического каркаса. Оптимальное сочетание высоты и веса. Если открыть дверцы всех отделений, то по ним можно забраться наверх как по ступеням. И оттуда я смогу уцепиться за раму оконного проёма.

Но если волочь этот холодильник за собой, пацаны точно услышат скрежет и скрип. Значит надо нести...

Попытавшись облегчить ношу, я смог оторвать систему труб, по которым на задней стенке циркулировал хладагент. Тяжёлый нагреватель у днища хоть и держался на соплях, но основательно запутался в толстых проводах. Дёрнув его пару раз, я решил, что и так донесу.

Поклажа оказалась не из лёгких. Перевесив рюкзак и арбалет вперёд, я взвалил холодильник на спину. После велопокатушек, упражнений на пожарной лестнице и всей этой беготни мне не хватало только тяжёлой атлетики... Маска мгновенно взмокла от пота. Ладно, шагай, Шутник, не хнычь.

— Да нет там никого, как туда войти-то вообще? И зачем...

— Да базарю! Я видел, как они чё-то вынюхивали вот прям тут. И там чё-то грохнуло, когда мы подходили!

— Да там всё на соплях. Постоянно чё-то сыпется. Ну его нахер туда лезть...

— Дык они ж не местные, не знают! Номера питерские были!

— А может в натуре кто остался? Съебнули и бросили своего? Мож возьмём его ща и тачку у них выторгуем! Прикинь, какой охуенчик будет, Серёг! А то, блядь, ещё повадятся к нам с Питера сюда шататься...

— Ну хер знает... — Голос сурового командира Серёги звучал не так уверенно, как в тот момент, когда я пробегал мимо главного входа в первый раз. — Тут же реально помойка... Чё там ловить?

Вот и хорошо, вот и правильно, нечего тут ловить... Валите к себе в Отраду, я скоро сам к вам туда приду...

Снова одышка. Ноги дрожат от перенапряжения и пальцы разгибаются сами собой... А впереди ещё два лестничных пролёта и финишная прямая... Твою мать!!!

Нагреватель выскочил из плена проводов и весело загремел вниз по эскалатору.

— Ебать! Слышали!?

— Э, кто там? Давай на выход, а то отпиздим!

— Да чё ты с ними базаришь, окружаем, пацаны! Чё, как тут залезть-то ваще...

— Да чёт нигде не пролезешь... Там тоже завал!

— Ну они-то смогли!

— Ща найдём!

Надо спешить... Давай, туловище, работай! Первым сдаётся разум и только потом тело...

Позади раздались какие-то удары и скрип гнущегося алюминия. Похоже, пацаны, недолго думая, начали попросту прорубать себе дорогу внутрь.

Тело всё-таки сдалось на верхней ступеньке последнего пролёта. Измождённые мышцы просто не смогли поднять стопу на нужную высоту, и, споткнувшись, я чудом успел рухнуть в пепел на бок, а не на живот. Снова грохот...

— Да всё, лезем, пацаны! Лезем! Там точно кто-то есть!

Да, это ошибка. Нельзя давать толпе чувствовать охотничий азарт. Если на их пути ты не приготовил им западню, то звери постоянно должны быть в страхе. Иначе даже три-четыре человека превращаются в гончую стаю, забывающую об осторожности. Не говоря уж о десятке. К счастью, у меня всегда есть пара запасных козырей в рукавах.

И теперь можно было уже никого не стесняться — тащить холодильник по полу, не обращая внимания на дикий скрежет. Распихивая гильзы и сгоревший мусор, я поволок его в конец торгового ряда, на ходу продумывая план по избавлению от погони.

— Наконец-то... Ты чё так долго?! — Кира снова встретила меня у провалившегося окна. Но на то, чтобы снова её обругать, не было ни времени ни дыхания. Где-то позади уже был слышен топот многих ног, взбиравшихся по эскалатору следом за мной:

— Наверху! Он наверху!!!

— Еба, это ж Шутник был!

Кажется, в последнем восклицании я услышал нотку страха. Пора превратить эту нотку в целую симфонию.

— Да ладно!

— Да базарю!

Сначала купим себе немного времени. В сторону эскалатора полетела гроздь сверкающих шариков — прессованная целлюлоза, плотно обёрнутая фольгой. Запалы, изготовленные из скотча и пиротехнического пороха, прогорели почти мгновенно. И «дымовухи» тут же начали с шипением выбрасывать из себя потоки едкого зеленовато-жёлтого дыма. Ещё одна причина, по которой я предпочитал не снимать маску.

— А-кха! Бля, чё за... — Погоня немного застопорилась. Кажется, на эскалаторе образовался небольшой затор. — Отойди, сука! Да бля!!! Ак-кха-кха!!!

Нырнув в тот самый отдел, в котором мы с Кирой нашли братскую могилу каких-то юных вояк, я достал из касок пару почерневших черепов и отправил их следом за дымовыми шашками. Предварительно сунув в каждый по небольшой петарде.

Проскакав по полу, черепа покатились дальше вниз по эскалатору

— Эт чё... А-А-А-А!!!

Пара не особо громких хлопков усилила смятение в рядах погони. Надеюсь, кто-нибудь словил осколок кости в любопытный глаз. Но те, кто ещё ждал своей очереди снизу, пока что не успели оценить всю прелесть моего представления. И начали гневно подбадривать своих паникующих приятелей. Среди них был и «главнокомандующий» Серёга.

— Чё встали!? Вперёд, бля! Мочите его, хуль он нам всем сделает!

— Да тут пиздец...

— Вперёд!!!

Пока командир поправлял мораль своего воинства тумаками и обещаниями будущих кар, я примотал только что найденную леску к одному из прилавков и пустил её по полу через проход. Продолжая разматывать катушку на ходу, я перелез в тот отсек, где ещё лежала парочка старых скелетов и прихватил с собой один за останки истлевшей одежды.

Запихнув скелет в холодильник, я поставил шкаф в вертикальное положение, укрылся за ним и чуть наклонил на себя, чтобы дверцы, обращённые в проход, оставались закрытыми.

— Ты чё там делаешь?! Лезь давай! — Кира снова высунулась над оконным проёмом.

— Исчезни!!!

— Ой всё...

Но девчонка всё-таки скрылась из вида — как раз тогда, когда в отражении одной из расколотых витрин я увидел, как в рассеивающемся дыму в конце торгового ряда показались первые шмели. Щурясь и откашливаясь, пацаны двинулись по коридору вперёд, грозно покачивая шипастыми битами и короткими топориками.

— Во, следы! Туда побежал! А это чё за херня?

Я отпустил холодильник и издал крик на вдохе. Дверцы распахнулись, выпуская наружу почерневший скелет. Грохнувшись пацанам под ноги, старый «орущий» труп отработал свою роль на пятёрку — отражение в витрине показало мне, как группа преследователей не только заголосила благим матом от первобытного ужаса, но и попятилась от скелета в нужное место. Движение руки и леска натянулась, поднявшись над грязным полом.

— А!!! — Споткнувшись и грохнувшись на спину, некоторые выронили оружие из рук — биты звонко загремели по каменному полу. — Чё за...

И пока пацаны неловко отползали прочь от костлявого ужаса, шаря вокруг в поисках оброненного оружия, я достал из бокового кармана рюкзака пару тонких баллонов с лаком для волос. «Прикурив» один из них от зажигалки, второй я тут же поджёг от пламени первого.

Из тучи сажи, поднявшейся после падения скелета, к шмелям шагнул их старый кошмар, извергавший из обеих рук струи гудящего рыжего пламени.

Пугало Северо-Запада. Митинский призрак. Хохочущий мститель. Или просто Шутник. К вашим услугам...

— Ма-а-а-А-А-А!!! — Спортивная синтетика на перепуганных подростках схватилась почти мгновенно. Пляшущее пламя быстро охватило их почти целиком. И паникующие вопли горящих заживо заставили замешкаться тех, кто ещё только сходил с эскалатора. Выбежав из клубов жёлто-зелёного дыма они тут же наткнулись на мою вечную улыбку, перепачканную сажей и старой кровью. А у меня за спиной проход наполнял маслянистый чёрный дым, поднимающийся от их приятелей, катающихся по полу в жаркой агонии.

— Еба-а-а-АКХ!!! — Пинок в грудь с разбега отправил первого бойца вниз по металлической лестнице. Его товарищи, замершие по бокам, тут же развернулись, получив по резкому хуку в челюсть — слева и справа.

Один тоже закувыркался вниз, а второго, я успел поймать за волосы.

— Двойная повязка... — Проговорил я ему в ухо, заставив опуститься вниз ударом стопы под колено. — Двойная радость...

Шмели, собравшиеся у лестницы снизу, попятились. А когда увидели, как коротким движением ножа я сделал рот пацана в два раза шире — не сговариваясь драпанули вниз. Последние из отступающих успели заметить, как отпустив голову рыдающей жертвы, я шагнул назад, исчезая в клубах чёрного дыма и поднявшейся сажи. Под истеричные визги догорающих подонков.

И это только начало сегодняшнего шоу. Приходите все. Будет весело.

Глава 6. Самый лучший старпёр на планете

Быстро съехав с лестницы я поймал худенькую девчонку, спускавшуюся следом и опустил её на землю. Как велосипед. Рёбра торчат.

— Туда. — Преодолев небольшое открытое пространство, мы быстро скрылись в леске вокруг течения Сходни.

— Все в саже перемазались... — Едва поспевая за мной, Кира ловко уворачивалась от хлещущих веток. — Теперь они, наверное, будут думать, что у тебя логово где-то в радиорынке.

— Тем лучше.

— А у тебя в твой шут-пещере маска запасная есть?

— И не одна.

— А помыться там можно?

— Можно.

— Тогда как придём — помойся. — Девчонка хехекнула, состроив свою фирменную хищную улыбку. — Далеко ещё?

— Километров пять. За час дошагаем.

— Лесом пойдём?

Я кивнул:

— Так быстрей будет. И безопасней. Тихо... — Остановившись перед тем, как выйти на открытое пространство, мы огляделись. — Через дорогу бегом. Вон в те кусты. И потом вдоль тех гаражей до лесопарка. Пока их не пройдём — рот на замке.

— Хорошо... Люблю по лесу гулять.

Перебежав через пустое Путилковское шоссе мы снова нырнули в посадки вокруг гаражно-складского комплекса. Когда-то здесь обитала стая бродячих собак. Но уже к весне всех сожрали те, кто боялся шарить по домам. Нарваться на шмелей где-нибудь в тупике для детей было страшнее, чем завалить дрекольем пару кабыздохов.

Обогнув гаражи, мы вошли в восточную часть Митинского лесопарка. Здесь уже трудно было встретить людей. Дети не умели кормиться лесом и лишь иногда рубили сучья или собирали хворост на опушке, чтобы обеспечить себя костром в холодную ночь. Таких лесорубов всегда можно было заметить издалека. Сейчас же в утреннем лесу были слышны только шум ветра и птичьи трели.

На широкой тропинке Кира поравнялась со мной:

— И всё-таки... За что ты их так не любишь?

— Кого?

— Шмелей.

— А за что их любить? — Я покосился на неё сквозь маску. Не похоже, что она собиралась оправдывать преступления малолетних бандитов. Просто скучает и хочет поболтать. — «Кто не с нами — тот под нами». Вот такой у них девиз. Увидят кого с грузом — отожмут без вопросов. Ещё и отмудохают, чтобы впредь делиться не забывали.

— Ну есть же у них там в гнёздах девчонки. Говорят, что вроде бы не в клетках сидят. Наверное, за что-то всё-таки они их любят?

— За пачку сухарей.

— Ну... — Кира осеклась, но всё-таки решила вступиться за женское племя. — Это же не от простой жизни...

— У тебя тоже жизнь не сахар, как я понял. Но ты сейчас не в Отраде.

— Ну... Я-то сильная...

Мне начинал немного докучать этот разговор. И я огрызнулся:

— Это ты от большой силы вчера в петлю полезла?

Но тут же об этом пожалел. Уколов меня взглядом, девчонка насупилась и, сунув руки в карманы, уставилась в землю.

Я привлёк её внимание, легонько толкнув в тонкое плечо:

— Извини. С моей стороны это было подло.

— Дурак ты, Пафнутий. А не Шутник... — Кира всё-таки легонько дёрнула уголком рта, дав мне понять, что принимает извинения. — Хоть бы анекдот какой рассказал, пока идём.

Заметив движение, я глянул наверх и успел увидеть на ветвях старого дуба рыжую белку. Да, нравился нам с ней один грустный анекдот...

— Мужчина приходит к врачу и жалуется на депрессию. Говорит, что жизнь груба и жестока. И что он чувствует себя одиноким в угрожающем мире. Врач в ответ предлагает простой рецепт: «Великий клоун Пальячи сегодня в городе. Очень смешной! Сходите на представление, это вас подбодрит!» Но мужчина взрывается слезами: «Доктор... Я и есть Пальячи».

Кира не засмеялась. Как я и рассчитывал.

— Хорошая история. Хоть и грустная. Как будто про тебя.

Некоторое время она шла молча, изредка поглядывая на меня, словно хотела что-то сказать, но не решалась. И всё-таки заговорила:

— А знаешь... Мне кажется, что ты издеваешься над шмелями не потому, что дико их ненавидишь. Точнее, не только поэтому. Просто тебе это нравится. Сам процесс. И ещё тебе нравится, что они тебя боятся.

Помолчав, я всё же ответил:

— Если я скажу, что это не так, я буду не прав. Но мне не доставляет удовольствие сам процесс охоты. Я делаю это ради мести. То, что очередной ублюдок получает по заслугам. Вот что меня радует.

Кира выпятила нижнюю губу и склонила голову, оценивая услышанное:

— Это я могу понять... Когда-нибудь расскажешь мне, за что ты им мстишь?

— Если будешь себя хорошо вести...

— О, опять папашу включил. Я тебе не ребёнок!

— Твоя правда. Не кричи только.

Девчонка снова насупилась, но в этот раз её лицо посветлело намного быстрее. Картина июльского леса и правда поднимала ей настроение. И дальше она шла молча, любуясь нашим зелёным окружением.

У самой границы лесопарка мы немного задержались возле незаметного родника, скрытого в густом кустарнике, и обновили запасы воды. Умывшись и напившись, Кира блаженно вздохнула:

— Ой, хорошо-то как... Я и не знала, что тут есть родник.

— Их тут вокруг много. Просто не все легко доступны. А вот те, про которые знают все, лучше обходить издалека.

— Да, знаю. Там для засады — самое то. А вот говорят, что даже звери друг друга не трогают на водопое.

— Это миф. Ещё как трогают. Просто всякие антилопы обычно уступают хищникам право напиться первым. И держатся на расстоянии всем стадом, пока он не уйдёт. А одинокий хищник, в свою очередь, на всё стадо сразу не нападает.

Быстро перебежав через дорогу, отделявшую парк от Митинского электродепо, мы торопливо обошли его по периметру, стараясь не высовываться из посадок. И снова вошли в густой лес, перебравшись через течение Журавки.

— Самое жуткое место на районе... — Съёжившись, девчонка то и дело оглядывалась на ангары депо. — Тут некоторые ребята в поездах ночевали часто. Когда ночные жоры в первый раз из тоннелей вылезли — всех разорвали. Никто убежать не успел.

Тут её осенила догадка:

— Погоди... У тебя тут рядом что ли логово? Сюда даже днём никто лишний раз не суётся.

— Уже теплее. Но нет. Здесь и правда слишком опасно. В том числе и для меня.

— Так... А я вроде знаю, где мы... — Кира начала активно оглядываться. — Вон там выше Журавка широкая становится. И за ней посёлок большой элитный. Мы там были с Ромкой... Почти месяц кочевали из дома в дом, пока туда шмели не зачастили. Хорошее было время... Нам не туда случайно?

— Нет. Дальше на запад. Вон туда, за ту проплешину.

— Да там же... Так вот где ты прячешься! — Осенённая догадкой девчонка хлопнула в ладоши. — На кладбище!

— Бинго.

— Да... Туда и правда народ не суётся. Это не депо, конечно... Но слухи тоже жутенькие ходят... И где ты там прописался?

— В самом центре была небольшая конторка с ритуальными услугами. Через дорогу от туалетов.

— Удобно! — Она снова выпятила губу и покивала. — А то да, с туалетами нынче напряжёнка... И чё? Неужели там никто не беспокоит?

— Одиночки боятся. Особенно после того, как я припугнул парочку... И, наверное, стал источником этих слухов, о которых ты говоришь. А шмелям там ловить нечего. Слишком близко от Отрады, давно уже всё подмели. Ещё до того, как я там прописался.

— Толково, чё...

Засыпанные прелой листвой старые могилы встречали нас торжественным молчанием. Ветер стих и даже птицы не особо старались, разомлев на жарком солнце, поднимающемся к полудню.

— Жарковато... — Кира расстегнула олимпийку, открыв чёрную футболку с дерзким принтом в виде какой-то жуткой японской маски. — Ну хоть в июле лето началось. А то весь май и июнь холодрыга... Реально, в феврале иногда ночи теплее были, чем этим летом.

— Заходи. — Незаметно дёрнув за её спиной за секретную верёвку, скрытую в зарослях дикого винограда, я открыл щеколду.

— У-у-у-у... Да у тебя тут как в избушке бабы-яги! — Войдя в тёмное помещение, девчонка первым делом обратила внимание на пучки трав, развешанных по стенам и под потолком. — Запах-то какой...

— Это от авитаминоза. И вместо лекарств. Иначе на одних консервах и печеньках долго не проживёшь. — Я снял рюкзак с арбалетом и вытащил пистолет на верстак, собираясь его разобрать и почистить. — Аптеки-то в городе уже давно полупустые. Весной заболевшие всё подряд жрали в надежде вылечиться.

— Ага... Пока печень не отказывала. — Кира покосилась на оружие и нерешительно шагнула вглубь помещения. — Вот мы с Ромкой и тогда тоже в город лишний раз не совались. Повсюду эти несчастные доходяги валялись со своей холерой или поносом. Некоторые даже уже штаны перестали снимать... Фу... Как вспомню... Куда можно сесть?

— Вот. — Я указал на старое кресло и начал выкладывать на стол перед ним свои припасы. — Вода там на крыше в баках, если нужно. Лестница сзади. Туалет знаешь где.

— С родника воду таскаешь? — Девчонка присела на подлокотник, всё ещё зачарованно разглядывая ароматные веники.

— Для душа с реки, она ближе и давно стала гораздо чище. Плюс дождевая. Для питья родник. И росу собираю.

— У тебя душ есть??? — Она распахнула и без того широкие глаза. — Я думала может просто умывальник какой...

— Бак на крыше нагревается от солнца. Сейчас, кстати самое время, если хочешь. Вон за той дверью. Уже тёплый должен быть.

— Э-э-э-э-э!!! — Издав странный звук, набиравший высоту и громкость ближе к концу, Кира распахнула указанную дверь и действительно обнаружила небольшое помещение, которое я отвёл под душевую.

Обернувшись, она опять издала этот возглас, означавший, видимо, смесь недоверия, восторга и удивления:

— Э-э-э-э-э!!!

Я протянул ей чистое полотенце:

— Давай быстрее. И много не лей, я тоже хочу. Шампунь там на полке травяной, можно использовать. Жоры на него не реагируют, я проверял.

— Э-э-э-э-э!!! — В очередной раз лишившись дара речи, девчонка метнулась к своему рюкзаку, вытащила какой-то свёрток и захлопнула за собой дверь душа. Вскоре зашумела вода и из-за двери снова раздалось приглушённое «Э-э-э-э-э!!!»

Минут через десять, за которые я успел сделать бутерброды из крекеров и тушёнки, а также вскипятить сухим горючим пару кружек с чаем из трав и шиповника, Кира вышла из душа с полотенцем на голове и расслабленно растеклась в кресле.

— Шутни-и-и-к... — Она блаженно прикрыла глаза. — Прости меня за всю херню, Шутник... Ты, мать его, самый лучший старпёр на планете...

— Никогда спеши с выводами. Ещё с утра так бы и было. Но сама слышала... Хотя я не говорю, что ты ошибаешься. Приступай к обеду. Я сейчас.

— Э-э-э-э-э... — На этот раз возглас, полный блаженства и покоя, наоборот понижался и затихал к концу.

Приняв душ, я сменил одежду и натянул чистую маску. И, присоединившись к трапезе, заметил у девчонки в руках найденную книгу:

— Не читала раньше?

— Не-а. Я фантастику не люблю. Жизнь — и так сплошная страшная сказка. Зачем ещё другие истории выдумывать... — Тем не менее, она продолжила листать книжку, рассматривая картинки.

— Ну про бабу-ягу-то ты в курсе. Значит читала сказки. Они помогают отдохнуть и отвлечься.

— Да кто ж про неё не знает... — Она пожала плечами. — А тут про что? Какие-то школьники вон бегают...

— Про будущее. Про путешествия во времени.

— Детская книжка-то... Зачем она тебе? Неужели от чего-то вообще отвлекает?

Я поспешил сменить тему:

— Интересно, а как же ты раньше отдыхала и развлекалась?

— На байке каталась! — Она закрыла и отодвинула книжку, откусив очередной бутерброд.

— В смысле на велосипеде?

— В шмышле на байке! Ма’енькый тырчшык, конешно. — Кира спешно прожевала и проглотила кусок. — На большом только с восемнадцати же можно. Но я всё равно умела. Отец меня ещё в школе научил. Сначала на скутере, а потом я его чоппер тоже освоила, как до руля смогла дотянуться.

— Обычно родители против, когда дети такими рискованными хобби увлекаются...

— А он ко мне никогда не относился, как к ребёнку. Всегда на равных общался. А вот мать — та да. Всё время на него за это ругалась. И вообще... Всегда легко повод находила. Он, наверное, поэтому и ушёл. Надоело, что его ни в грош не ставят. Я бы уехала с ним в Питер... Но тут у меня уже Ромка был... Отец сам сказал, что так нельзя, если он мне правда нравится.

Что ж. Это многое объясняет.

— Он сам по себе катался или в клубе?

— В клубе. Ромка тоже оттуда как раз был. Папка его со мной и познакомил. Вот говорит, серьёзный малый. И достаточно сильный, чтобы тебя терпеть... — Воспоминания об отце и лучшем друге нагнали на неё тоску, и девчонка понуро уткнулась носом в свою кружку.

Пора снова сменить тему.

— Вообще, конечно, феномен детства появился не так давно. Когда все вокруг ребёнка на цырлах ходят. Всего лишь в середине прошлого века, примерно. До этого почти все относились к детям точно также как к обычным людям. Просто маленького роста. И как только сможешь мотыгу держать или прут для скота — шагом марш на работу. В поле или вообще... В Викторианской Англии с 10 лет можно было в шахте работать. А если вдруг тебе повезло и ты родился в семье аристократа — то бегом на войну. Лет с четырнадцати. А то и раньше. Генрих Пятый получил стрелу в лицо в шестнадцать.

— Хе... То есть всё время прямо как сейчас жили. — Отхлебнув чай, девчонка зажмурилась. — Вкусный... Так и чего он, помер что ли, этот твой Генрих?

— Нет, вылечили. Раздвинули череп специальными тисочками и вытащили наконечник. Потому что древко он сразу сам выдернул, машинально.

— Бр-р-р... — Она покосилась на арбалет и болты в кассете. На зазубренных наконечниках ещё оставалась запёкшаяся кровь.

— Вот тебе и "б-р-р". И это ещё безо всякого наркоза. А умер он потом только через двадцать лет. Предположительно от дизентерии. Хотя всю жизнь воевал. — Закончив с обедом, я пересел за верстак и приступил к чистке оружия. Как я и ожидал, пистолет в последний раз знал эту процедуру весьма давно.

— Хе... Да... Многие из тех, кто в Зимней Войне выжил, потом ходили все из себя такие крутые... Хоть и без патронов... — Кира с интересом стала наблюдать за моей работой. — Пока половина насмерть не обдристалась.

Понаблюдав ещё немного, она наклонила голову на бок, перевела взгляд на меня и пристально смотрела, пока я не обернулся:

— Что?

— Знаешь, Шутник... Мне кажется я поняла, кем ты был раньше...

— И кем же?

— Скорее всего, учителем в школе. По истории. Или тренером каким-нибудь в детской секции... — Девчонка опять покосилась на арбалет. — Или и тем и другим сразу. Поэтому ты меня всё время воспитывать пытаешься. И всякие словечки заумные то и дело используешь.

Я пожал плечами:

— Может и так. А может и нет. Какая теперь разница.

Подвинувшись поближе, Кира пересчитала патроны в отложенном магазине и поинтересовалась:

— Так ты что ж... Собираешься вот так с пятью патронами и двумя стрелами на Отраду сегодня напрыгнуть? Они ж там для своих ритуалов со всего района собираются.

— Нет, конечно. Стрелы у меня тут ещё есть.

— Не, ну серьёзно! — Она придвинулась ещё ближе. — Ты и меня туда потянуть хочешь. Вот уж точно, прямо в осиное гнездо. По другому и не скажешь. На что ты надеешься-то? Сам же говорил, что одинокий хищник на всё стадо сразу не нападает.

— А вдруг я и правда бессмертный вампир? — Я обернулся к ней и подпёр рукой подбородок. — Видишь, маску вот не снимаю... На кладбище живу... Наверное, не просто так...

Девчонка отодвинулась и с подозрением начала разглядывать ухмыляющуюся маску. Кажется, она была на грани того, чтобы в это поверить.

— Да не... Не... Не! Было бы прикольно, конечно... Но ты ж вон без перчаток сегодня под солнцем шёл! — Сомнение в её голосе всё-таки окончательно исчезло. — И я не знаю, как пахнут вампиры... Но точно не так, как от тебя несло сегодня утром! Вполне по-человечески!

Я покачал головой. Она снова заставила меня улыбнуться, хоть и не замечает этого.

— Ладно... Может и так. А может и нет. Давай-ка сполосни кружки, убери со стола и разложи на нём карту. Вон из той тумбочки. Сейчас всё покажу.

Глава 7. Церемония

К вечернему представлению всё было готово. Вот только нам с Кирой предстояло сыграть свои роли с первого дубля. В себе я был уверен — я повторял этот сценарий не один раз. И давно ждал шанса устроить собственный бенефис. А её роль была небольшой. Справится.

— А откуда у тебя столько фейерверков? — Поинтересовалась девчонка, наблюдая за сборами.

— На новый год их продавали на каждом углу. Да и в каждой второй квартире был небольшой запас на праздник. До сих пор можно отыскать. — Я упаковывал свои припасы в рюкзак и рассовывал по многочисленным карманам, а Кира, кажется, начала скучать. — Хочешь пока потренироваться заряжать арбалет?

— Давай... — Она подобрала со стола запасные болты. — И чего, ты в первую очередь ринулся собирать петарды и ракеты? А чего не оружие? Там же было так, что просто руку протяни!

— И её тебе тут же отрубят другие желающие срочно вооружиться. Ты же вот не побежала в ближайший околоток оружейку обирать. Почему?

— Да мы как-то не хотели в это всё ввязываться... И надеялись, что так сейчас не везде. И скоро кто-нибудь приедет. Эвакуация, там какая-нибудь, военные... Ну как в кино обычно бывает. — Кира присела рядом с оружием. — И чего тут как?

— Открой вот тут сверху крышку и просто вставь их по направляющим до упора. — Я показал где находится фиксатор крышки кассеты. — Я вообще тоже на это надеялся. Но, как говорится, и сам не плошал. Во-первых, рассудил, что большинство гопников в первую очередь ломанётся либо за алкашкой, либо за оружием. Ну может ещё некоторые в аптеки и больницы полезут. За антидепрессантами и прочими весёлыми колёсами. И подумал, что сталкиваться с ними нос к носу в каком-нибудь охотничьем магазинчике пока не хочу. Кстати, так и вышло, насколько знаю. В первую же ночь за них натуральные бои начались.

— А что во-вторых?

— А во-вторых, если бы власть и правда сохранилась, то потом за такой грабёж можно было бы нехило огрести по закону. Не только за факт кражи, но и за незаконное хранение оружия и тому подобное.

— И тогда ты решил подналечь на пиротехнику? — Закончив с зарядкой, она подняла арбалет и хрустнула рычагом. У неё получилось не сразу, но для начала вполне достойно. — Можно куда-нибудь пальнуть?

— Как выйдем из дома.... Нет, я собирал не только пиротехнику. В первую очередь я искал и перепрятывал всё, из чего потом можно было бы сделать что-то похожее на оружие. Но чтобы в момент кражи оно бы таковым не являлось, если говорить по-протокольному. В худшем случае меня можно было бы обвинить в мелкой краже или хулиганстве.

— Ну да... В принципе, мы с Ромкой тоже поначалу старались не особо барагозить в чужих домах, даже когда уже из города убежали из-за стрельбы... Ну а эта твоя хреновина? — Кира покачала арбалет в воздухе. — Это разве не оружие?

— Когда я его выносил из магазина, формально он считался спортивным снарядом.

— А сейчас?

— А сейчас я заменил в нём несколько деталей. — Последним на своё место отправился пистолет. Я оглянулся и понял, что чуть не забыл самую важную вещь.

— Чё, всё? Выходим?

— Да, выходи пока. За домом возле лестницы раздвинь виноград. Там мишень. Я буду через минутку.

— Е-е-е-е! — Девчонка выбежала наружу и быстро затопала по гравийной дорожке, обходившей домик по периметру.

Оставшись один, я выдвинул ящик стола и достал старую полароидную фотографию. Прошлое лето. Почти случайный снимок и от того очень натуральный. Самое начало каникул, которые, наверное, казались ей бесконечными.

— Я тоже скучаю, Бельчонок. Но сегодня с меня ещё один подарок.

Оказавшись снаружи, я запер дверь и обошёл своё жилище. Кира озадачено разглядывала арбалет со всех сторон:

— Чего-то у меня не получается...

— Справа над спуском предохранитель. Он взводится каждый раз, когда ты дёргаешь рычаг перезарядки. Сначала убери палец со спуска. Теперь опусти предохранитель вниз и потом целься. Да вот так. На спуск палец ставь только перед выстрелом. Он очень чувствительный.

— Нужно, чтобы вот эта точка с мишенью совпала?

— Зависит от расстояния. Видишь горизонтальные полосы ниже?

— Ну да...

— Чем дальше цель, тем ниже тебе нужно выбрать полосу. И с целью должна совпасть уже одна из них. — Я оценил расстояние между ней и стеной дома, на которой висела толстая мишень из плотного пенопласта. — Сейчас целься чуть ниже первой.

— Тяжеловато конечно... — Дальний от неё конец оружия заметно шатался.

— Чтобы ложе сильно не качалось, упрись левым локтем себе в... В рёбра. Да, вот так. И прижми приклад к плечу посильней. Теперь можешь стрелять.

Тетива негромко стукнула и болт вонзился в мишень чуть выше центральной отметки.

— Класс... — С наслаждением выдохнула девчонка.

— Неплохо. Если не уверена с высотой, то, прежде всего, старайся попасть в центральную линию тела. Лоб, лицо, сердце, грудь, живот, пах... Любое из этих ранений станет смертельным с очень высокой степенью вероятности. И очень быстро.

— А если сбоку? — Кира отправила на тетиву следующий болт и прицелилась.

— Да то же самое. Висок, шея... Выстрел в грудь сбоку тоже, скорее всего, достанет до сердца, если ляжет по центру. Тощему подростку или жоре — уж точно. Ниже будет печень или селезёнка — смотря с какой стороны. Тоже ничего хорошего от такого ранения можно не ждать. Но некоторое время ещё будет бегать. Особенно под адреналином, алкашкой или наркотой. И лучше всё-таки стрелять в анфас. Площадь мишени больше.

— Понятненько...

Второй выстрел был уже точнее.

— Ха!

— Молодец. Теперь иди вытащи и положи болты обратно в кассету.

Наблюдая за тем, как девчонка ловко справляется с перезарядкой, я перешёл к последнему организационному моменту:

— Как ты помнишь, нам нужен будет условный звуковой сигнал. Раций у меня, как видишь, нет. Обычно я работаю один. Ты умеешь изображать какое-нибудь местное животное?

— Могу хрипеть как подыхающий жора. — Кира захлопнула крышку кассеты и отдала мне оружие.

— И как же, по-твоему, хрипит подыхающий жора?

— Э-е-е-к-х-х... — Тряся кулаками перед собой, она изобразила агонию заражённого неудачника ещё и мимикой.

— Подожди-подожди... — Я проговорил заговорщицким голосом. — Кажется, тут где-то рядом жора подыхает...

Девчонка звонко рассмеялась:

— Иногда ты всё-таки умеешь по-человечески пошутить!

— С тобой это легко. Ты совсем не узнаёшь цитат из старых фильмов.

— Может быть... — Девчонка достала из кармана свою маску. — Отец вот тоже говорил, что все шутки уже давным-давно пошучены. И самое главное — это вспомнить что-нибудь в нужное время, в нужном месте. Что бы было в тему.

— Не могу не согласится. Только давай всё-таки другой звук используем. Слышала, как я сегодня за холодильником кричал?

— Так это ты был? Я думала это скелет! — Кира нарисовала на лице деланное удивление и проворно натянула маску, убрав под неё волосы. — Пахнет лучше, чем я думала... Травами... Но я всё равно хочу себе свою собственную.

— И какую же?

— Ещё не придумала.

— В любом случае, пока что нам нужно, чтобы им всем показалось, что меня больше чем один... Так вот, сигнал... Попробуй сказать «А-а-а». Но только не на выдохе, а на вдохе.

Кира попробовала и снова рассмеялась от полученного эффекта:

— Жесть...

— Так кричат ночные жоры.

— Да я знаю...

— Значит должна знать, что на встречу такому воплю никто никогда бежать не станет. В отличие от стонов подыхающего обычного бродяги. У него-то в карманах каждый покопаться захочет. Попробуй ещё раз, только погромче.

Со второй попытки получилось совсем как надо.

— Отлично. Только постарайся не хихикать потом. Идём. Они скоро начнут.

Уже через десять минут мы были на опушке лесного массива, окружавшего Митинское кладбище. Сквозь густой строй деревьев можно было разглядеть белеющие стены гигантского торгового центра, служившего банде шмелей одной из опорных баз. Судя по доносившейся музыке и мальчишескому гвалту, приготовления к их кровожадному празднику были в самом разгаре. Ещё не больше получаса и Шершень начнёт свою церемонию.

— Так... Всё. Залезай вот сюда, готовь фонарь и жди сигнала. — Я подставил руки и помог девчонке взобраться на разлапистое дерево. — Если ночные придут раньше времени, главное — не шуми.

— Я один раз троих зарубила. Так что не ссыте, дедуля. — Оказавшись наверху, Кира отползла на край одной из веток и устроилась в развилке. Прямо над ней в кроне было небольшое открытое пространство, сквозь которое уже виднелись первые звёзды.

— Охотно верю.

Первый акт нашей основной программы был за мной. И моё место было чуть севернее. Сколько раз я уже обходил этот лес по периметру шмелиного гнезда? Двадцать? Тридцать? Я знал здесь каждый куст, каждую кочку, каждую ветку. Никто, кроме меня не лазил по этой чаще — на востоке от торгового центра было только кладбище. Но сегодня тут должно быть весьма людно.

Лес, подходивший к Отраде с севера, тоже был давно готов к нашему спектаклю. И парочка шмелей уже была здесь, согласно сценарию. Как и во все предыдущие праздничные вечера, они готовились устроить своё собственное небольшое представление, которое всегда безотказно действовало на подвыпившую толпу стремительно дичающих подростков, отвыкших от ярких зрелищ. "Вызов духа Повелителя Шмелей", как они это называли. И сегодня церемонию должен был возглавить тот, чьей смерти я желал больше всего на свете.

Засев в кустах неподалёку от опушки, они готовились запустить этого своего «Повелителя Шмелей» — большой жёлтый летучий фонарь, раскрашенный в широкую чёрную полоску. Свеча, зажигалка — всё наготове. Ждут сигнала. Подожду и я.

— Слышь, Дрон... Как думаешь, перекинут нас в Мегу завтра? — Голос низенького, коренастого паренька, одетого в какую-то зелёную спецовку, был достаточно низким. Уже давно сломался. Одна повязка.

— А чё нет-то? Шершень же обещал. — Его напарник был наоборот — настоящий дылда. Головы на две выше своего приятеля. Но тощий. Такая же спецовка висела на нём как на вешалке. На правом рукаве две полосатых ленты.

— Ну так-то да... Ну прост... Ну блин... Ты видел кого-нибудь, кого туда забирали? Ну, в смысле... Потом когда-нибудь?

— Да херли тут делать после Меги! Конечно никто оттуда сюда не возвращается. Там-то вообще ништяк, а тут сухари эти грызть каждый день. Зубы вываливаются уже... И дома почти везде обысканные... Лошьё тоже пустое ходит. Хоть и ссыт нас. Не знаю как ты, Вадос, а я до Зеленограда и обратно бегать заёбся уже.

— Не, ну прост... Я вот никого не видел... — Коренастый пацан продолжал упрямствовать, как бычок.

— А Гришан? Он же там был.

— Гришан... И где он теперь...

— Да-а... Сраный Шутник, с-сука... — Высокий гневно сорвал какую-то травинку. — Мудила залупастая...

— Да тихо ты! — Его приятель опасливо заозирался. — Ты чё?! Не знаешь шоль? Нельзя его вечером по имени называть!

— Да пиздёжь это всё! — Дылда рассеяно махнул рукой и выбросил травинку. — Мы вон этого духа ебучего щас будем запускать, а ты всё в сказки веришь? Вадос, ну уж вроде не маленький, ёпта...

Вадос угрюмо насупился:

— Ну... Шершень же говорил, что это просто из-за него... Из-за призрака как раз дух может не появиться. Столько пацанов за раз укокошил... И щас остальных ваще никак нельзя огорчать...

— Блядь, ты реально в это веришь что ли? Ты ж слышал, там у радиорынка вообще на тачке какие-то мужики были. С пушками! Это они всех положили, по любому. А Серёга со своими уёбками в штаны наклал и чешет про этого Шутника ебучего...

— Да тихо ты шоль!

Высокий пацан некоторое время смотрел на своего приятеля, растянув рот в саркастической усмешке. И, пригнувшись поближе снова заговорил с ним, как как с малым дитя:

— Так это же всё время точно такой же фонарь был, ты чё?! Блядь, Вадос, ну ты в натуре ебобо!

— Да хуль ты выёбываешься?!

Может быть они сейчас и без меня друг с дружкой управятся?

— Ай... — Высокий Дрон отмахнулся и расслабленно прилёг, опираясь на тощие локти. — Ладно, забей... Следи за жорами лучше. А то вон уже закат. Сожрут тут нас и не будет тебе ни духа, ни Меги.

Разгневанный Вадос вроде бы успокоился и прислушался к происходящей на крыше торгового центра церемонии. До нас долетали только обрывки фраз, которые выкрикивал знакомый мне гнусавый голос. Действительно. Эта тварь здесь. Я тебя помню. И ты меня тоже.

— Избранные... Всегда... Всех... Во имя... — Отдельные возгласы иногда пропадали в шуме возбуждённой и, как следует разогретой алкоголем толпы. Вот ради таких гулянок многие и прибивались к шмелям. Чтобы почувствовать себя частью стаи не только на бесконечной охоте, но и во время общего пира. И всё бы ничего. Но их главарям этого было мало. Каждый раз, когда шмели устраивали подобный праздник, они повязывали всех участников кровью какой-нибудь случайной жертвы. Чтобы никто не мог считать себя лучше других. И чтобы в следующий раз, когда нужно будет убить какого-нибудь несчастного одиночку в процессе охоты за его пожитками, ни у кого не дрогнула рука.

Подношение духу Повелителя Шмелей. Так они это называли. И, после того, как призванный дух взлетал в ночное небо над северным лесом, каждый участник церемонии, который ещё не получил ленту, должен был отпилить от обездвиженной жертвы кусок мяса или палец и бросить в костёр. Сегодня эта незавидная роль отводилась пленному крюку.

Жертву резали по очереди — сначала самые юные новобранцы, потом постарше. Каждый раз свежую рану прижигали раскалённой в костре металлической пластиной. Чтобы жертва не померла раньше времени от кровопотери. А чтобы не теряла сознание от болевого шока — её предварительно подпаивали или накуривали трофейной марихуаной. Смотря чего было больше.

Если после новобранцев жертва всё ещё была жива, то к церемонии приступали те, у кого на плече уже была одна лента. В случае, если пленник оставался жив и после их очереди — то у каждого был шанс на то, чтобы получить вторую. Вместе с прилагающимися к ней привилегиями. Например, доступом к гарему. К осам, как они их называли. Такой чести удостаивался тот, кто победит в драке с двумя новобранцами. Если же победу одерживали салаги — то по одной ленте получали уже они. И могли после этого носить оружие. Получали право на собственно жало, как они говорили.

— ...Огня... Священный... Жало... Осы... Повелителя Шмелей!!!

— ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ!!! — Нестройный, но громкий хор повторил следом за своим лидером.

— Так, всё. Пора. Давай сюда... Поднимай! — Длинный Дрон засуетился и приготовился поджечь свечу внутри фонаря. А коренастый Вадос приподнял полосатый фонарь за верхушку, чтобы дать тому наполниться горячим воздухом от свечи. Ему я позволил умереть быстро.

— Бля, ну ты чё не держишь! — Когда Вадос выпустил из слабеющих рук фонарь, его приятель гневно уставился вверх. — Ты чё...

Ещё секунду Дрон непонимающе смотрел в мёртвые глаза своего приятеля. И заметил окровавленный наконечник болта, торчащий из правого виска, лишь за миг до того, как дохлый приятель рухнул на фонарь всем своим грузным телом. Отскочив назад, дылда выронил зажигалку и открыл рот в немом крике ужаса, всё ещё пялясь на труп напарника.

Отталкиваясь от земли ногами и руками, парень пятился прочь от мёртвого тела, но быстро наткнулся спиной на препятствие. И поднял взгляд вверх.

— Что-то ты совсем не рад. — Я ухватил его за раскрытую верхнюю челюсть и вставил в рот лезвие ножа. — Праздник же у вас... Улыбайся шире.

Оружие скользнуло в сторону, легко разрезая не только щёки, но и язык.

Переходим к основному действию нашего представления, почтенная публика. Занимайте передние места. Сегодня их хватит на всех.

Глава 8. Джонни, они на деревьях!

— ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! — Дети на крыше настойчиво скандировали свой сумасшедший призыв, поддавшись влиянию алкоголя. И не менее пьянящему действию толпы единомышленников. Конечно, вы же одна стая, вы здесь сильнее всех. Все вас боятся. А значит и каждый в отдельности чувствует себя властелином мира. И не смотри, что тебя разорвут собственные приятели, если твоему боссу вдруг что-то не понравится. Ведь ты точно также готов исполнить любой его приказ вместе со своими корешами, чтобы доказать верность стае. Доказать, что ты с ними одно целое. Доказать им и самому себе. Убивать и насиловать вместе со всеми, безо всяких душевных терзаний.

— ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! — Взлёт их тотема откладывался по какой-то неясной причине. Частота повторов хоровых призывов увеличилась. В ломающихся и писклявых голосах послышались гневные нотки. Они жаждали увидеть долгожданное зрелище. Жаждали получить потустороннее доказательство своего могущества. Доказательство неоспоримой удачи своих лидеров. А значит — и их собственной.

— ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! ПОВЕЛИТЕЛЬ ШМЕЛЕЙ! — Кроме того, явление полосатого духа означало старт самой долгожданной части вечера — жертвоприношения. В ходе которого можно было не только вдоволь помучить и поунижать несчастного пленника, отводя тем самым угрозу издевательств от себя самого. Но также можно было попытаться стать чем-то большим. Заслужить новые права, новые выгоды и ещё большее уважение сверстников.

И вот, в чаще, подходившей к зданию торгового центра с севера, показалось неясное свечение. Крики переросли в смешанное ликование, состоящее из гневных боевых кличей и радостного восторга. Больше всего сгрудившиеся с края крыши подростки, желающие узреть явление духа первыми, напоминали не шмелей, а толпу хвастливых макак бандар-логов из сказки про Маугли.

Под усиливающиеся крики большой жёлтый фонарь медленно поднялся над кронами деревьев. И тут же крики стали слабеть. Спустя несколько секунд, раздались ещё несколько отдельных растерянных возгласов и повисла тишина. В ней я услышал даже то, как гудит пламя в гигантском костре, разведённом на крыше.

Фонарь, поднявшийся ещё выше, медленно развернулся к подросткам своим нарисованным «лицом». Моим лицом.

Толстые косые кресты вместо глаз. И широкая багровая улыбка в виде одной линии — от уха до уха, перечёркнутой короткими штрихами.

— Шутник... Шутник... Призрак... Шутн... Ай! — Кажется, в озадаченной толпе кто-то отхватил подзатыльник за то, что упомянул моё имя на ночь глядя. Ведь я мог услышать и явиться за их душами лично. Что я, собственно, немедленно и сделал.

На опушке леса все те, кто следил за полётом фонаря, тут же увидели высокую человеческую фигуру. В слабом зареве заката на фоне тёмных деревьев её выделяла светлая маска. Чёрные кресты и широкая тёмно-красная улыбка с кровавыми подтёками. Выйдя из-за деревьев, фигура, стоящая по пояс в высокой траве, на секунду замерла, словно в нерешительности. Но тут же бросилась к зданию, размахивая руками и вопя какие-то нечленораздельные фразы.

— Это он! Он! Стреляйте! Стреляйте!!!

В ответ на испуганные крики толпы караульные шмели, располагавшиеся на постах по периметру крыши, подняли своё оружие к плечам. Немногочисленные реликты Зимней Войны. Гражданское и служебное огнестрельное оружие, которое чудом умудрилось сохранить свою функциональность, пройдя через руки десятков бывших хозяев, понятия не имевших об уходе за своими трофеями. Чаще всего это были помповые дробовики, охотничьи винтовки с продольно-скользящими затворами и почти неубиваемые полицейские «укороты». Даже если у шмелей или прочих банд ещё были патроны к каким-то другим видам вооружения, опасность того, что они заклинят в самый ответственный момент или вообще разорвутся прямо в руках, была слишком высокой. И мало кто решался использовать их без особой нужды.

Однако выстрелов пока не было. Либо постовые не верили в эффективность огня против Митинского призрака. Либо ждали приказов своего лидера. И панических призывов к убийству от пьяной толпы им было мало.

— Уби-и-и-ить!!! — Гнусавый приказ откуда-то сзади не заставил себя долго ждать. И загрохотали первые выстрелы.

Меткость непристрелянных изношенных стволов в руках неопытных стрелков оставляла желать лучшего. Но плотность огня была достаточно высокой, чтобы человек в маске сначала резко затормозил, а потом начал дёргаться от множественных попаданий. Поразить статичную цель было уже легче.

Я наблюдал за ним из тьмы леса. Обряженный в одну из моих масок долговязый Дрон поверил, что я, как обычно, отпускаю его обратно к своим — в качестве изуродованного предупреждения. Он не видел взлёта фонаря за спиной и, очевидно, не рассчитывал на такую жаркую встречу.

Первая удачная пуля пробила навылет левую сторону живота, вытолкнув наружу не только фонтанчик крови, но и желтоватое содержимое желудка. Часть облака дроби оцарапала согнувшемуся пацану лицо и шею, сорвав половину маски и превратив ухо в кровавые лохмотья. И ещё одна пуля попала в центр массы, опрокинув длинного шмеля спиной в траву. После чего он скрылся из вида стрелков, но те ещё продолжали некоторое время тратить патроны в то место, где он только что стоял.

— Сто-о-о-п!!! Не стреля-а-а-ать!!!

Грохот стих. Толпа зрителей еле слышно бормотала и перешёптывалась, словно боясь поверить, в то, что здесь и сейчас они все стали свидетелями смерти Пугала Северо-запада. Что страх, который всегда преследовал их в те моменты, когда приходилось выходить в город, за пределы своих цитаделей, внезапно перестал существовать. Среди тихого бормотания послышались щелчки и хруст перезарядки.

— Смотри! Там! Вон! Что... Как... Кто... — По толпе вновь пронеслась нестройная волна криков, переходящих в отдельные озадаченные возгласы. Чуть восточнее я поджёг ещё одну свечу и запустил следующий фонарь. Точно такой же как тот, что продолжал набирать высоту, ухмыляясь моей жуткой улыбкой всей округе. Большинство из вас свято верит в свою нелепую мистику. Я дам вам возможность поверить и в мою.

— Вон он! Там! Опять!!!

На сей раз из-за деревьев вышел уже я сам и приветливо помахал толпе рукой. И как только стрелки, не дожидаясь приказов, вновь подняли своё оружие, зашёл обратно за толстый дубовый ствол.

На сей раз грохот выстрелов прекратился чуть раньше. Судя по треску веток, ломающихся рядом со мной, и по стуку пуль, приземляющихся в окружающие стволы, я мог и не прятаться. Пока стрельба не затихла, в дуб не попал ни один снаряд или дробинка.

— ...Не стрелять!!! — Гневные приказы командира снова затихли. И зрители тоже хранили молчание. Должно быть, Шершень сейчас лихорадочно соображает, что ему делать дальше. Ждать продолжения спектакля под защитой стен или заставить своих миньонов принять в нём более активное участие, бросившись за мной в погоню. Ведь все они знали, что и та и другая стратегия обычно была одинаково опасна. Они прекрасно помнили, что от меня можно ожидать разных фокусов. И вне зависимости от того, прячешься ты, убегаешь или пытаешься сопротивляться — все они приводили либо к смерти, либо к вечной улыбке на изуродованном лице.

А теперь я впервые пришёл к ним сам. И кажется, сейчас они не особо верили в надёжность своей цитадели... А дальнейшее промедление и нерешительность со стороны командира может разом перечеркнуть весь его сакральный авторитет. Ведь это они здесь самые сильные. Нельзя позволять какому-то одинокому психу вселять ужас и смятение в сердца подданных. Последствия такого падения морали были бы катастрофичны — прежде всего для него самого. И, скорее всего, Шершень это знал. Или чувствовал инстинктивно. Иначе никогда не забрался бы на верхушку их иерархии.

— ...Уби-и-ить!!! Среди резких гнусавых окриков, донёсшихся с крыши, я смог разобрать далеко не все. — ... Голову!!!

Кажется, для начала он применил положительную мотивацию, обещая тем, кто добудет свидетельство моей смерти какие-то немыслимые блага. Вроде безлимитного доступа к осам или бесконечного запаса самой вкусной и самой свежей еды.

Повинуясь приказам и соблазнившись обещаниями, толпа снова поверила в свою силу. Снова поднялся шум и гам. И стая шмелей пришла в движение. Отхлынув от края крыши, они, очевидно устремились вниз, чтобы устроить загонную охоту на дерзкого одиночку. Да конечно! Ну чего бояться! Нас много, как никогда, а он один! Мы вооружены и опасны! Мы его разорвём! Призраков не бывает! Да? Ведь правда, да?

Спустившись, кучки подростков разбились по отдельным роям под предводительством какого-нибудь двуленточного шмеля. И, осторожно ступая в сторону леса по высокой траве, ощетинились разнообразным холодным оружием — от шипастых дубин до длинных квази-копий, сделанных из садового инвентаря.

Ничего, сейчас я вас подбодрю.

Из всей моей экипировки, приготовленной для этого вечера, Киру больше всего озадачил длинный половник, который я закрепил между рюкзачными ремнями. Сам черпак был одет в мягкий войлочный чехол. И теперь настало его время.

Не особо сильно размахиваясь, я смог отправить небольшую майонезную банку, наполненную мелкими гвоздями с обкусанными шляпками, гораздо дальше, чем просто одной рукой. Дополнительный рычаг, образованный половником, перекинул снаряд не только через мелкую поросль на границе леса, но и через головы подступающей к ней толпы. И ещё один. И ещё.

Толпа озадачено проследила за пролетевшими над ними шипящими бенгальскими огнями, воткнутыми в крышки банок. Упав в траву на сырую землю за их спинами, ни одна из банок не лопнула. Разлетаться на куски они начали только тогда, когда новогодние огни догорели до небольшой упаковки из-под таблеток, установленной в центре каждой из банок. Порох внутри упаковок взорвался, осыпав тыл шмелей битым стеклом и гвоздями.

Самые трусливые дикари, старавшиеся идти позади всех, взвыли от боли, когда осколки и гвозди вонзились им в лица, шеи и руки.

И чтобы у остальных не появилось неправильных идей насчёт отступления, я продолжил бомбардировку, снова зашвырнув все оставшиеся снаряды в тыл их построения. И толпа спешно побежала подальше от шипящих в траве бенгальских огней, спасаясь от новых осколков и шрапнели. Ближе к лесу. Тем более, что среди толстых стволов и кривых веток они уже через несколько секунд ясно увидели свою цель.

Дёрнув шнур, я осветил себя красным огнём фальшфейера так, чтобы было видно и улыбающуюся маску и свободную руку. Которая немедленно вытянулась вперёд и показала им самый обидный для каждого реального пацана жест.

— Вон он!!! Мочи суку!!! Клади урода!!! Ща запинаем мудилу!!! — Разьярённые подростки, многие из которых были даже повыше меня ростом, обрели второе дыхание. Да, их страх вновь материализовался. Но теперь он точно был всего один против десятков их верных корешей. С которыми они уже не раз точно также охотились на каких-нибудь невезучих одиночек. И небольшие отряды смело ринулись в погоню в прогалы между деревьями

— Гони козла!!! Мочи... Ай бля!!! — То тут, то там грозные вопли резко обрывались ругательствами. Многие из тех, кто забежал в тёмные заросли первым, вдруг провалились одной ногой в неглубокие круглые ямки. Споткнувшись о столь несерьёзное препятствие, пацаны гневно матюкались и немедленно попытались тут же продолжить погоню. Но в их ноги быстро впивались наточенные гвозди, установленные по сторонам ямки под небольшим наклоном вниз. Легко пропустив стопу внутрь ловушки, при обратном движении гвозди жадно впивались в ногу. И чем сильнее раненый шмель в панике пытался выдернуть конечность из ямки, тем сильнее гвозди заходили ему под кожу, расцарапывая мясо до кости.

Но далеко не все охотники придали значение тому, что их товарищи вдруг начали отчаянно ныть, просто споткнувшись на какой-то мелкой кочке. И, как только шмели обежали попавших в ловушки неудачников погоня продолжилась с прежней яростью.

— Гони суку!!! Загоняй!!! Слева заходи!!! Не сбежит, тварь!!!

Быстро взобравшись по заранее вбитым колышкам почти на самую вершину приземистого дуба, я заставил их поверить, что на сей раз сам оказался в ловушке. Уже через несколько секунд я был окружён. И в меня полетели камни и грозные проклятья. А самые отчаянные преследователи быстро заметили удобные лесенки из вбитых в ствол колышков и немедленно полезли по ним следом за мной, тыча вверх остриями своих длинных копий.

Бросив фальшфейер вниз, я пропал из их зрения в темноте и потянул за шнур, распустивший сразу несколько узлов на верёвке, повязанной вокруг ствола дуба. И утыканные гвоздями брёвна, подвешенный под кроной, больше ничего не держало. Полетев вниз по широким дугам, ловушки припечатали тела нападающих к стволу, вонзившись им в бока, спины и ноги, переламывая тощие рёбра.

Как только кряхтение раненных немного стихло, превратившись просто в протяжный плач, тьму над лесом разорвал пугающий крик ночного жоры. В моём исполнении. И Кира тут же ответила, подтверждая получение сигнала. В кроне дерева, на котором она до этого сидела словно в гнезде, вспыхнул красный огонь её фальшфейера, окрасивший лес на востоке от торгового центра в хищные багровые тона. И окружившие мой дуб подростки увидели, как над алеющей чащей взлетает ещё один улыбающийся фонарь.

— Чё за... Бля, он уже там что ли? Да ну его наху... — Озвучивание мысли об отступлении прервалось, когда ещё один красный огонь вспыхнул совсем в другой стороне. Отвлекаясь на взлёт фонаря, за кряхтением и рыданиями раненых никто не заметил, как я спустился вниз по верёвке, натянутой между кроной моего дерева и стволом другого дуба. Кончался мой спуск на краю небольшой проплешины, которая теперь находилась между мной и толпой преследователей. И сейчас у них был выбор — либо снова ломануться за мной в погоню, либо отступить в противоположном направлении.

Мнения разделились. Но любое из двух решений было одинаково ошибочно.

В спины или задницы тех, кто испуганно попятился от меня прочь, вонзились гвозди, закреплённые на лёгких досках с метр длиной. Наступив на один конец доски — без гвоздей — отступающий шмель немедленно проваливался в неглубокую ямку, вырытую прямо под ней, заставляя другой конец доски резко взлетать вверх. Споткнувшись о ловушки, многие теряли равновесие. И падали на впившиеся гвозди сверху, вбивая их себе в задницу ещё глубже.

Тем же, кто решился преследовать жуткую, но одинокую цель, повезло ещё меньше. Не смотря на то, что, разозлённые очередным оскорбительным жестом и наученные горьким опытом своих рыдающих от боли товарищей, они поступили умнее. Выхватив у младших напарников длинные палки с примотанными к нем ножами и тесаками, ряд довольно крепких пацанов — вероятно самых сильных и хитрых представителей шмелиного племени, медленно двинулися на меня, постукивая палками по земле перед собой. И проверяя — нет ли у них на пути какой-нибудь очередной волчьей ямы. Нет, ничего подобного на их пути не было. Они просто тратили время.

Чтобы немного подстегнуть энтузиазм охотников, я отбросил шипящий факел и достал из-за плеча арбалет. Щёлкнув рычагом, я отправил первый болт в живот одному из осторожных нападающих. Второй выстрел не потребовался.

Между мной и преследователями оставалась узкая полоска земли, почти лишённая растительности — сверху нависали густые кроны и без солнца тут почти ничего не всходило. Можно было легко увидеть, что здесь нет никаких замаскированных дёрном ям или досок-перевёртышей.

— Сука, кранты тебе! — Подняв свои ковыряла в боевое положение, пацаны ринулись в атаку, собираясь опустить их на мою голову. И вот тут зазвучали выстрелы.

Нет, огнестрельное оружие я по-прежнему не применял. В ход пошла пара упаковок патронов двенадцатого калибра, которые мне посчастливилось найти во время одной из вылазок ещё весной. Без ружья толку от них было, конечно, не много. До сегодняшнего вечера.

Вкопанные вертикально в землю патроны располагались чуть выше уровня почвы, внутри небольших бамбуковых контейнеров, которые я напилил из какого-то дачного кресла. В донышко каждого контейнера был вкручен короткий саморез, который исполнял роль бойка — как только очередной тяжёлый ботинок с размаха наступал на патрон.

Примерно каждый второй пацан в ряду атакующих немедленно лишился пальцев, пятки или всей стопы целиком. А та картечь, которая вылетела из-под ботинок в стороны, нашпиговала дымящимися кусками металла ноги, задницы и промежности их приятелей. Судя по истерике, кому-то даже яйца оторвало. И поделом. Таким как вы размножаться нельзя.

Остатки кровожадного воинства окончательно растеряли те крупицы боевого ража, что совсем недавно гнал их вперёд. Подвывая от ужаса и боли, раненые подростки, в зависимости от тяжести ранения, расползались, разбредались или разбегались по ночному лесу в разные стороны.

И в следующем акте роль охотника полностью отходила уже ко мне.

Не спешите разбегаться, почтенная публика. Шоу продолжается.

Глава 9. Второй акт

Чтобы скрыться из вида уцелевших противников, достаточно было отойти от шипящего красного факела на несколько шагов в сторону. Хотя уже никто особо не горел желанием меня преследовать и следить за моими перемещениями. Быть опасным бандитом тут больше никому не нравилось.

Те, кто не мог идти, старались хотя бы заползти в какие-нибудь кусты и забиться под кочку, в надежде на то, что Митинский призрак их не найдёт. А те, кто ещё сохранял способность к передвижению, разбегались по сторонам, рыдая и кряхтя от боли. Намереваясь как можно скорее вернуться под защиту стен торгового центра, они и думать забыли о щедрой награде за мою поимку. Возможный гнев предводителя или будущее наказание за трусость пугали их гораздо меньше, чем молчаливый, но улыбчивый страх, охотившийся за ними в ночном лесу.

Разыгранный мной сценарий был далеко не единственный. И вскоре начали срабатывать ловушки из запасных сюжетных ходов. То там, то тут в темноте раздавались сдавленные стоны тех, кто наступал в очередную западню или, сорвав натянутую леску, получал удар от резко распрямившейся ветки, утыканной заострёнными бамбуковыми обрезками.

Неподалёку от меня, пара пацанов отходила по просеке, обозначенной в моём запасном сценарии как «План С» — третий вариант развития событий. И вскоре в единственном проходе между густыми подлесками, они заметили прямо перед собой несколько широких досок, утыканных гвоздями. Но не по всей площади — между рядами острых кусков металла были оставлены пустые места, ширины которых как раз хватало для того, чтобы поставить ногу и пересечь препятствие без последствий. Радуясь тому, что обнаружили ловушку до того, как наступили на гвозди, пацаны спешно шагнули в пробелы. И их ноги немедленно провалились в неглубокие ямы. А отдельные доски, соединявшиеся как раз в месте пробела, резко поднялись вверх. И надёжно вцепились в провалившиеся ноги с двух сторон. Больше по этой тропе никто отступать не хотел.

Сейчас, прежде всего, нужно было позаботиться о тех, кто поступил умнее остальных. И попытался ретироваться тем же путём, каким забегал под кроны лесополосы, надеясь на то, что все ловушки на этом пути уже сработали. Расчёт был верный. И в итоге вы всё равно должны добраться до входа в укрытие. Но не слишком рано. По моим прикидкам, мне нужно было задержать вас всего на пять минут.

Двинувшись следом за смекалистыми шмелями наперерез, по безопасной тропе, я дал Кире новый сигнал.

И, услышав ответное подтверждение, присел за ближайшим деревом и прикрыл уши.

Еле заметный искрящий огонёк быстро пополз от гнезда девчонки к тому краю леса, через который наружу надеялись выйти самые смекалистые шмели. Зашипел первый шнур на пути огонька... Второй... Третий...

И тёмный лес наполнился волшебной россыпью разноцветных огней, чей полёт сопровождался пронзительным свистом и оглушительным грохотом. Три дорогих салютных установки, вкопанные среди корней деревьев на краю лесного массива, стартовали одна за другой с разницей в несколько секунд. Снаряды вылетали из новогодних батарей прямо в нестройные ряды отступающих шмелей. Сталкиваясь с людьми, ветками и стволами, ракеты начинали с шипением метаться по всей чаще, пока не взрывались снопами красных, синих, зелёных и золотых огней.

Когда подобный заряд взрывается высоко над вами — это очень красиво и весело. Но когда ракета детонирует у вас где-то под ногами — о красоте как-то сразу забываешь. Забываешь вообще обо всём, ошалев от грохота, обжигающих искр и клубов удушливых пороховых газов.

Пёстрая канонада продолжалась примерно минуту. И после того, как разорвалась последняя ракета, отступающие скорее всего уже не особо понимали, в какой стороне находится их цитадель. Кашляя, хныча и призывая на помощь, уцелевшие пацаны либо медленно шагали в разные стороны, пытаясь нащупать путь в задымлённой темноте, либо в панике забились куда-то между корнями.

Когда, согласно основному сценарию, я заспешил обратно в сторону укрытия Киры, у меня уже не было особой нужды охотиться за контужеными шмелями. Солнце полностью скрылось за горизонтом. И теперь, после такого грохота, на нашей сцене вскоре появятся новые действующие лица, которые всё сделаю за меня. Нужно было им просто не мешать. Они не любят лишнего шума из зала.

Хотя по пути паре подростков всё-таки не повезло наткнуться на меня. Хотя, как сказать, не повезло... По сравнению с тем, что ждало всех остальных...

Растерянному белобрысому одноленточнику я свернул тонкую шею за пару секунд. А его командир, как только заметил моё лицо, вынырнувшее перед ним из пиротехнического тумана, аж завизжал. И, попятившись, налетел на обломанный острый сук. Нет, его вовсе не пронзило деревянным колом насквозь от такого слабого удара, как в дешёвых слэшерах.

— Поберегись... — Его пронзило насквозь только тогда, когда я немного добавил нажима, сдвигая его с тропы. И пацан остался висеть тут и дальше, в ужасе задыхаясь от кровавого кашля. Уставившись на торчащую из груди окровавленную деревяшку, он наверное остро жалел о своём выборе бандитской карьеры.

— Ты чего так низко! Дуй наверх! — Добравшись до нужного дерева, я заметил девчонку притаившуюся на самой нижней ветке. В моей маске, в свете гаснущего фальшфейера, она выглядела жутковато даже для меня.

— Сюда трое прибежали. На свет, наверное. — Клинок в руке Киры указал на труп в кустах неподалёку. — Я одного порезала сверху, а остальных не достала. Только пятки сверкали... Они и правда тебя ссут до одури.

— Ещё не вечер... Точнее уже вечер, конечно... Но ты меня поняла. — Я вцепился за ветки и подтянулся. — Лезь вон туда выше, дай дорогу.

Цепкая девчонка быстро взобралась на более тонкие ветви, словно мартышка, и притаилась среди шумящих на ветру листьев. Забравшись следом за ней, я устроился чуть ниже в развилке понадёжней и достал бинокль.

— Теперь тихо. — Я напомнил Кире о том, как наш спектакль должен развиваться после небольшого антракта. — Если я всё правильно рассчитал, через пару минут наша массовка заставит постовых шмелей потратить остатки выданных им патронов. И тогда продолжим.

— А как ты планируешь пролезть внутрь? Они же сейчас точно законопатят все щели и двери.

— Я же призрак, не забывай. Умею ходить сквозь стены.

— Ой, тоже мне, призрак...

— Так всё, тихо. Идут.

Света от звёзд и растущей луны было немного. Но даже его хватало, чтобы разглядеть, как сутулые тощие тени быстро трусят по шоссе со стороны плотной застройки Митино. Кустарник по сторонам от асфальта тоже то и дело подрагивал, когда ночные жоры перелезали через него, углубляясь в лес. Как я и рассчитывал, салют привлёк чуть ли не всю популяцию, которая обитала в тёмных тоннелях и переходах электродепо. Десятки агрессивных тварей спешили узнать, что же тут так громко и неоднократно бумкнуло после захода светила.

Мои наблюдения показывали, что агрессивность ночных жор растёт прямо пропорционально громкости звука, который привлёк их внимание. Складывалось впечатление, что эти странные существа не столько хотят поохотиться на выживших, сколько жаждут наказать их за то, что те мешают им наслаждаться ночной тишиной подыхающего мегаполиса.

Посмотрев в противоположном направлении, я заметил, как те, кто остался на постах вокруг праздничного костра, тоже увидели движение на шоссе. Начались какие-то еле слышные переговоры и совещания. А разбросанные по лесу раненые и контуженые шмели медленно, но верно всё-таки находили правильный путь обратно к пустырю вокруг их базы. Хотя время от времени в чаще снова раздавался сдавленный хрип или панический вопль — в зависимости от типа ловушки, в которую попадал отступающий.

Несколько тёмных силуэтов проскакали прямо под нами. И мы с Кирой следили за дальнейшим развитием ситуации затаив дыхание.

Возможно те, кто спешил снова попасть под надёжную защиту стен, подозревали о приближающейся опасности. А может, они и забыли о ней, после пережитого ужаса. И всего лишь пытались забиться обратно в свою койку внутри торгового центра, подальше от хохочущего ужаса, спешно хромая в высокой траве к запертым дверям, ведущим на бывший склад якорного супермаркета. Но, когда первые уцелевшие подростки, наконец, доковыляли до спасительных дверей, створки оказались надёжно заперты.

Ведь первые худощавые тени уже допрыгали до этого же пустыря. И никто внутри торгового центра не горел желанием встречать этих хриплых убийц внутри. Тем более, что контингент бандитской цитадели был основательно прорежен. И внутри сейчас должны были оставаться только осы, больные, раненные и те, кто занимал свои посты на крыше. Шмелиная элита. Шмелита. Хе-хе...

Ну и конечно гвоздь программы. Гундосый Шершень. Здоровенный, даже по моим меркам, подонок, взобравшийся на вершину иерархии этого отребья благодаря силе, отборному цинизму и звериной хитрости. Ходили слухи, что до катастрофы он был каким-то мажором, родившимся с серебряной ложкой во рту. И уже тогда не особо ценил человеческие жизни и химеру совести. Покровительство уважаемых родителей многое спускало ему с рук. И эта тварь брала от жизни всё ещё до того, как это стало можно всем вокруг. Конечно, после того, как настал бесконечный праздник непослушания, комфорта в его жизни, наверняка, поубавилось. Но вот безнаказанность осталась практически в прежнем объёме. И привыкший к цинизму недоросль легко сколотил вокруг себя беспринципную банду единомышленников — первый состав шмелей, ухитрившийся проскочить между огнями Зимней Войны и пересидеть Весенний Мор почти без потерь.

И это его лощёная харя ржала во весь голос, глядя мне в опухшее от побоев лицо. Когда я с вывихнутыми руками, переломанными рёбрами и отбитыми ногами мог только бессильно смотреть, на то, что его подручные подонки творили с той, ради которой я жил... Сегодня я тебе об этом напомню, сволочь гундосая...

Добравшиеся до входа, младшие шмели начали гневно требовать открыть двери. Но, не смотря на то, что среди постовых, скорее всего, находились их старые друзья, двери им так никто и не открывал. Своя шкура дороже.

Всё, что готовы были сделать для своих корешей стрелки — так это попытаться пристрелить пару-другую жор ещё на пути к израненной толпе у входа. Как и до этого, стрельба не отличалась особой эффективностью. Скачущие через заросший травой пустырь жоры изредка подёргивались от попаданий. Некоторые даже споткнулись, закувыркались и навсегда скрылись в высоких зарослях. Кажется, мои ловушки в лесу — те, что ещё не были разряжены пацанами — схватили за ноги и укокошили гораздо больше этих агрессивных тварей. Судя по хриплым возгласам, раздававшимся в чаще то тут, то там, в них угодило не меньше десятка заражённых — из числа тех, что бежали к месту салюта через лес.

А некоторые существа сейчас явно настигали в лесу тех, кто так и не смог доползти обратно к своей крепости. Первым снова завизжал тот двуленточный подонок, которого я насадил на сук. Не повезло ему всё-таки, что до сих пор не подох.

И вскоре почти вся восточная и северная чаща наполнилась истеричным визгом и злобными хрипами. Жоры быстро добивали раненых, перегрызая им глотки и потроша животы. И тоже вряд ли несли при этом существенные потери от тех, кто ещё мог попытаться отмахнуться.

То ли запас патронов был уже исчерпан, то ли рано или поздно последовал приказ о прекращении огня, но стрельба прекратилась довольно быстро. И уцелевшие ряды ночных жор беспрепятственно понеслись к хнычущей под дверями толпе. После шмелиного обстрела и моих ловушек, уцелевших тварей оставалось заметно меньше, чем было видно на самых подступах от Митино. Но теперь все эти остатки точно были здесь, привлечённые грохотом выстрелов.

— Вот в депо также весной было, говорят... — Чуть слышно выдохнула Кира, наблюдая за тем, как жоры, не обращая никакого внимания на слабые попытки сопротивления, приступили к методичному уничтожению выживших.

Некоторые отчаянные тычки копий и удары дубинок всё же нашли свои цели. Но даже с пронзённым пузом, с гвоздями в плече или груди, с надрубленной шеей и сломанной челюстью, жоры всё равно тянули свои когтистые лапы к паникующим подросткам. Боли они не чувствовали точно также, как и их дневные сородичи. И, рано или поздно, всё-таки скопытятся от кровопотери. Но сейчас их может остановить только смерть мозга, травма позвоночника или отрубание ног.

Я убрал бинокль. Совсем не хотелось наблюдать за тем, как заражённые вгрызаются в вопящие глотки.... Обгладывают лица и уши... Вырывают и поглощают кишечник, словно гроздь кровяных сосисок... Это скучно. Я предпочитал карать подонков собственными руками. Чтобы перед смертью они видели не тупую зубастую рожу с подслеповатыми глазами, а широкую багровую улыбку на серой ткани.

Но вот те, кто остался на крыше, наблюдали за истреблением во все глаза. Раздалась ещё пара выстрелов — вопреки приказам, кто-то хотел всё-таки помочь остаткам сопротивления. А может, хотел прекратить страдания раненых.

С выжившими в лесу шмелями, сумевшими добраться до входа в торговый центр, было покончено уже через несколько минут. Быстро потеряв интерес к куче распотрошённых подростков, оставшиеся ночные твари некоторое время предпринимали безуспешные попытки залезть на крышу, привлечённые звуками выстрелов. Но, злобно похрипев около минуты, тоже быстро стали равнодушны к недоступным целям. И медленно начали разбредаться по округе, то и дело замирая и прислушиваясь к ночным шорохам. Залезть на крышу снаружи было действительно довольно трудно. Особенно, если ты тупой жора. И все внешние пожарные лестницы шмели предусмотрительно спилили.

Оглядев их в бинокль, я отметил, что почти все оставшиеся на ногах твари были довольно серьёзно ранены выстрелами, холодным оружием шмелей или моими ловушками. И, одна за другой, время от времени опускались на колени и исчезали в высокой траве, принимая холодные объятья смерти от кровопотери. Невредимыми или почти невредимыми оставалось не больше десятка тощих уродцев.

— Всё, выдвигаемся. — Я коснулся ноги Киры, привлекая её внимание. — Как спустимся, держись сзади и ни шага в сторону.

Оказавшись на земле, мы с Кирой осторожно зашагали в обход оставшихся ловушек, к северной стороне леса. Некоторые капканы действительно не сработали. Но по пути по обе стороны от безопасной тропы постоянно попадались обглоданные тела тех, кто застрял ногой в очередном ведре с гвоздями и не смог убежать от ночных хищников.

В противоположную сторону от нас по земле снова бежал маленький шипящий огонёк. Сейчас он должен был запустить последнюю батарею салюта и отвлечь внимание как жор, так и тех стрелков, у которых, возможно, ещё оставались патроны.

Первые залпы разноцветных ракет раздались как раз тогда, когда мы с Кирой почти дошагали до той самой опушки, с которой шмели планировали запускать свой полосатый летучий тотем. И все уцелевшие ночные твари тут же стремглав бросились в сторону взрывов. А мы, пригибаясь в высокой траве, прокрались к закрытому входу никем из них незамеченные. Даже если бы кто-то смотрел в нашу сторону с крыши, на контрасте за яркими огнями салюта никто не разглядел бы движение почти в кромешной темноте.

Держа свою экзотичную саблю наготове, девчонка, судя по коротким движениям головы, оглядывала разбросанные перед входом истерзанные тела.

— Ну и как мы войдём? — Шепнула она, перешагнув через очередной труп, и прижалась спиной к стене. — Я-то сквозь стены ходить не умею...

— Суеверия нам тут действительно не помогут. — Я подсел к толстым дверным петлям и запустил руку в карман рюкзака. — Вся надежда только на детские игрушки, ржавые трубы и бенгальские огни. И силу науки, конечно...

Глава 10. Последний подарок

— Ты что бредишь что ли? Какие ещё игрушки? — Кира опасливо озиралась по сторонам и иногда посматривала наверх, вот-вот ожидая, что нас заметят и оттуда опять начнётся стрельба. Но всё внимание постовых было приковано к цветастой канонаде. И к тому, как оставшиеся ночные жоры пытались отыскать признаки жизни среди грохочущих ракет, мечущихся по чаще. Возможно это выглядело весьма комично.

— У тебя был в детстве такой серебристый экранчик для рисования? — Я достал четыре стальных банки из-под специй и прилепил их на магниты возле каждой дверной петли. — Поводишь по нему специальной палочкой, потом щёлкнешь ручкой — а он снова чистый. Рисуй — не хочу.

— Ну... У меня не было... У друзей был. Рисовать что ли будем?

— Нет... — Зажигалка воспламенила короткие бенгальские огни, торчащие из баночных крышек. — Будем поджигать. Ну-ка, в сторонку. Ещё дальше.

— Так причём тут эти экранчики? И ржавая труба?

— Внутри этих экранчиков — алюминиевые опилки. А с трубы можно накрошить напильником оксид железа. Ржавчину, говоря попросту. Потом смешать один к трём. И поджечь чем-то, что горит достаточно горячо и долго. Например, бенгальским огнём.

— Поджечь алюминий и ржавчину? — Кира укрылась за ближайшим мусорным баком вместе со мной и скептически склонила голову, покосившись сквозь маску. — А они разве горят?

— Сама смотри. — Я махнул рукой на разгорающиеся термитные шашки. Треск бенгальских огней, еле слышный в перерывах между залпами салюта, быстро перерос в гудящие потоки ослепительного пламени и разлетающиеся снопы раскалённых искр. Полкилограмма термитной смеси в каждой банке прогорели за считанные секунды. И жар от этого интенсивного горения мы почувствовали даже в укрытии.

— Кла-а-асс... — Кира зачарованно уставилась на расплавленные дыры вместо петельных креплений. Края продолговатых отверстий ещё светились, когда широкие стальные створки медленно рухнули на опалённый термитом асфальт. — Ты, значит, ещё и химик? Чё, заходим?

— Нет, просто я вырос в девяностые. Сейчас... — Достав из широкого кармана на штанах связку небольших ракет, я дождался последнего залпа салюта в лесу. И только потом поджёг скрученные фитили, забросив импровизированную свето-шумовую гранату внутрь.

Ракеты резко свистнули почти одновременно и с грохотом осветили бывшее складское помещение яркими вспышками. Изнутри послышался множественный девчачий визг. А в лесу снова хрипло заорали выжившие ночные жоры — совсем как мы с Кирой, когда обменивались условными сигналами. Предыдущий источник громких звуков уже должен был разочаровать их своей пустотой. И сумрачные твари сейчас вовсю неслись обратно ко входу, желая исследовать новое грохотание.

— Вперёд. Держись сзади. — Я вскинул арбалет, прижал к ложу фонарь и шагнул ко входу, заглянув внутрь из-за угла.

Ещё весной я внимательно разглядел в бинокль то, что было здесь у самого входа — широкое пустое пространство. А вот за ним начиналась общая шмелиная спальня. Трёхуровневые кровати были устроены на широких складских стеллажах. Спали они на них, должно быть, в соответствии с иерархией. Салаги и новобранцы внизу, а обладатели полосатых лент — вверху. У главарей, скорее всего, были отдельные апартаменты, где-то в менеджерских кабинетах бывшего супермаркета. А в торговом зале, насколько я знал от тех, кто был достаточно словоохотлив перед смертью, располагались общая столовая, прачечная и целый палаточный городок — осы жили по отдельности, по двое или трое в палатке. Вход на территорию этого городка разрешался только двуленточным шмелям и элите. Остальных, ступивших внутрь осиного гнезда, прежде всего отмудохали бы сами девчонки. А потом и другие старшие пацаны.

Тому, кто хотел попасть на крышу, предстояло преодолеть все эти пространства, распугать выживших и дойти до лестницы в холле — неподалёку от пространства, занимаемого супермаркетом. И только после этого можно было найти где-то на втором этаже торгового центра технический проход наружу.

Так как в мирное время меня никогда не интересовало наличие такого помещения, я закономерно понятия не имел о том, где именно оно там находится. А пленники толком объяснить не могли. Единственное, что я знал — то, что оно не близко. И в дополнение, сейчас по этому пути к нам навстречу с крыши ломанутся все те, кто ещё не принял участие в уличном веселье. Особенно после сноса дверей и нашего свето-шумового проникновения. Поэтому у меня был другой план.

Шагнув внутрь, я первым делом заметил улепётывающую кучку девчонок, продолжающих испуганно визжать.

— Это Шутник!!! Шутник здесь!!! Он здесь!!!

Должно быть, их привлек звук горения термитных шашек, но канонада из фейерверков и появление в дверях самого главного ночного кошмара, да ещё и не одного, однозначно лишило их всякого интереса к происходящему на бывшем складе. Пошарив фонарём по сторонам, я убедился, что спальня пуста и убрал оружие.

— Лезем тут. — Я указал светом на самую ближнюю многоярусную койку — из тех, что находились под длинными потолочными окнами. По моим расчётам это окно было наиболее далеко от костра.

С двух сторон мы быстро вскарабкались на третий ярус стеллажей, я отдал Кире фонарь и отвязал от рюкзака скрученную в бухту альпинистскую верёвку. В своё время я вынес её из магазина спорттоваров вместе с арбалетом и запасными болтами. И пытался сделать из них что-то типа гарпуна, но у меня так ничего и не получилось. А обычные ружья для подводной охоты все расхватали ещё тогда, когда Зимняя Война только разгоралась. Ведь продавались они обычно в тех же магазинах, что и охотничий огнестрел. Но при использовании на воздухе, без сопротивления воды, гарпуны очень быстро ломались и рвали фалы.

Однако сейчас закинуть кошку, скрученную из нескольких косых кронштейнов, нужно было не особенно высоко — примерно на высоту второго этажа обычного дома.

— Накинь капюшон и прикрой голову. Сейчас могут посыпаться стёкла. — Раскрутив верёвку, я постарался разбить окно чуть в стороне от нас, чтобы не попасть под тяжёлые осколки. И всё получилось. Не зря я расколошматил множество стеклянных потолков на чьих-то дорогих дачах, пока тренировался выполнять подобный трюк.

«Кошка» вылетела на крышу и на обратном ходе надёжно зацепилась за массивную пластиковую раму.

— Гаси фонарь. Я первый. — Вытащив из-за пояса пистолет, я зацепился свободной рукой за шпагат и поставил ноги на узелок. Такие были завязаны по всей длине верёвки, чтобы заползать по ней было легче.

Вскарабкавшись вверх за несколько секунд — благодаря всё тем же тренировкам — я быстро убедился в том, что крыша действительно практически опустела. Услышав взрывы внутри здания и девичьи призывы на помощь, большинство шмелей, остававшихся наверху, поспешили вниз традиционным путём. А значит, скоро они встретятся у вскрытого входа с остатками жор и будут надолго заняты делом, расходуя оставшиеся патроны.

Перевалившись через раму, я дождался Киры, которая лезла следом с фонарём в зубах, помог ей взобраться и отдал арбалет.

— Не высовывайся из-за оконных рам. Двигаем к костру. Пленник должен быть там. — Я подобрал кошку, скрутил верёвку и сунул её в карман рюкзака обратно.

Пригнувшись, мы поползли в сторону гаснущего кострища, от которого доносились еле слышные голоса и напротив света от огня иногда ходили неясные тени.

А вот внизу вскоре завязалась куда более громкая возня. Проскочив между двух огней, мы стали свидетелями очередного побоища между выжившими шмелями и стаей жор, забежавшей на склад через вскрытый дверной проём.

Старшие представители этого бандитского сообщества действительно отличались хорошей физической формой. Ведь питались не в пример лучше остальных. Да и звериной отваги им было не занимать. Точно так же как отчаянный Гришан и не подумал бежать при встрече со мной, оставшись в одиночестве, его старшие соратники точно также смело встретили ночных тварей. Тем более, что за их спинами продолжали визжать девчонки, увидевшие жуткие силуэты в дверном проёме. И в руках некоторых представителей этой «шмелиты» был огнестрел.

Однако, немногочисленные выстрелы быстро прекратились. Должно быть, запас патронов на сей раз был исчерпан полностью. И те жоры, что смогли пробиться сквозь короткий огненный шквал, были встречены ударами прикладов и топоров. Понаблюдав по пути за тем, как парочка жор всё-таки успела вцепиться зубами в лица защитников, не обращая внимания на вывороченный выстрелом дробовика кишечник, мы не стали тратить время на то, чтобы узнать победителей. Лично я ставил на шмелей. Хотя был бы рад иному исходу.

Костёр был уже близко. И сквозь замызганное стекло ближайшей к нему оконной конструкции мы разглядели семерых.

Стреноженный пленник валялся неподалёку от очага. Судя по блуждающему взгляду, он точно был ещё жив. Но при этом либо мертвецки пьян, либо вусмерть накурен.

Пятеро охранников — таких же крепких и закалённых, как те, что добивали заражённых на первом этаже. Все напряжённо смотрели в сторону небольшой каменной будки — должно быть там был вход на технический этаж, чердак или что-то подобное. Это тот самый первый состав шмелиной банды. Я бы с удовольствием разобрался с каждым в отдельности. Но сейчас нужно действовать по обстоятельствам.

Ведь по другую сторону от огня стоял ещё один силуэт. Его было видно хуже остальных. Но у меня не было никакого сомнения в том, что это Шершень.

— Крюк живой... — Шепнула Кира, присев рядом со мной.

— Вижу. Тихо. Стреляй первой по ближайшему и потом сразу бросай здесь арбалет и прыгай вон туда, подальше. Я сниму остальных. Целься как показывал. На счёт три. Готова?

— Ага.

— Раз... Два... Три.

Болт вонзился ближайшему охраннику в районе правой почки и тот охнув, схватился за спину свободной рукой. И ещё по две торопливых пули я успел отправить в тех, кто стоял рядом с ним — прежде чем остальные развернулись и открыли по нашей позиции лихорадочный огонь.

Киры в этом месте уже не было. А я подхватил арбалет и отпрыгнул прочь за миг до того, как стекло этого окна лопнуло от многочисленных попаданий.

Перекатившись, я вскочил над длинными оконными рамами совсем в другом месте и снял последним патроном ещё одного стрелка.

Раненый в почку шмель и не думал сопротивляться или отстреливаться. От боли он не смог устоять на ногах и катался по крыше, воя от боли и страха. А единственный оставшийся на ногах охранник неловко задёргал затвор охотничьего карабина. Неухоженное оружие, похоже, заело. И я без проблем успел перезарядить арбалет и отправить болт в шмелиную шею, как только пацан справился с перезарядкой и поднял взгляд, пытаясь снова разглядеть подвижную цель.

— Замри. — Щёлкнув рычагом, я отправил на тетиву последний болт в кассете и нацелил оружие в голову Шершня. — Руки в гору.

Тот перестал пытаться вытащить что-то из-за спины и медленно поднял ладони над головой, напряжённо вглядываясь в мою маску.

Смазливое лицо. До сих пор на нём нет и тени испуга. Лишь лёгкая раздражающая улыбка. Привык быть на коне. Никак не поверит, что его история кончилась. Может, думает, что я приму выкуп?

— Кира. Собери оружие и отойди подальше.

Девчонка послушно вылезла из укрытия и обежала трупы. Раздав тяжёлыми ботинками хороших пинков тем, кто ещё был жив, она развесила по плечам пару дробовиков, заедающий карабин и ржавый «укорот». Ещё один полицейский автомат девчонка держала в руках, когда снова скрылась за оконной конструкцией.

— Шершень. Повернись спиной.

— Я смотрю, у тебя необычные вкусы, шалун... Поэтому вы в масках, да... Любите ролевые игры?

Нет. Я не дам тебе шанса снова надо мной глумиться. Тетива стукнула и болт вонзился ему в бедро.

— Акх... — Дернувшись, парень всё-таки попытался опустить руки обратно за спину. Но я был быстрее.

Нет, я вовсе не подлетел к нему ниндзя-стайл и не ударил ногой с разворота по морде. Не швырнул россыпь сюрикенов или метательных ножей. Я просто выдернул из кармана куртки маленький игрушечный водяной пистолетик, шагнул в сторону и послал в наглое лицо пару тонких струек.

— А-а-а-а-а!!! — Повинуясь рефлексу, пацан схватился за лицо свободной пятернёй. А правой неловко вытащил из-за спины какой-то блестящий револьвер весьма грозного вида и сделал выстрел вслепую — примерно в ту сторону, в которой я только что стоял. Мощное оружие грохнуло и, задрав ствол вверх, выскочило у него из руки. Сомневаюсь, что он смог бы удержать его и двумя руками.

И в следующую секунду я заставил его согнуться ударом стального носка в пах.

— Экх.... Хххх... С-сук... — Опустившись на колени, сквозь боль в лице и яйцах, главарь шмелей мог только глухо стонать, пытаясь перехватить дыхание. Очевидно, почувствовав жжение не только на лице, но и на ладони, он отнял её в сторону и всмотрелся на дымящуюся кожу уцелевшим глазом. Другой глаз, половина щеки и почти вся шея, точно также как и ладонь, стали напоминать собой блинное тесто, которое только что вылили на раскалённую сковородку.

— Д-д... Д-да... К-к... Кто т-ты...

Я снял маску и наклонился к нему чуть ближе, доставая нож и старую выцветшую фотографию.

— Помнишь меня, гнида? Нет, не помнишь...

Уцелевший глаз широко раскрылся. Но вряд ли от того, что он меня узнал. Скорее от страха. Слишком много шрамов. И слишком мало времени он видел меня без этих ран.

Я шагнул к нему за спину и прижал нож к его искривлённым гримасой боли губам:

— А её? — Фотография опустилась сверху перед его зрячим глазом.

— Т-так... Т-так... Эт... Т-ты...

— Её помнишь, значит... Помнишь, как весело тебе было тогда, да? Как громко ты хохотал и призывал меня к тому же. А я ведь говорил, что ещё приду. И что ты у меня ещё похохочешь...

— М-м... М-м... М-м-а-а-А-А-А-А!!! — Нож привычным движением скользнул вправо, раскрывая обожжённые кислотой губы ещё шире.

Отшвырнув от себя бьющееся в агонии тело, я подобрал валяющийся рядом тяжёлый револьвер, прочёл гравировку на никелированном стволе и открыл барабан. «Python 357». Ещё три патрона.

Подняв взгляд, я увидел встревоженные широко раскрытые глаза Киры. Она стояла напротив, сжимая в одной руке трофейный автомат, а в другой — снятую маску. И с опаской разглядывала моё лицо.

— Эка они тебя... — Она покосилась на стонущего Шершня, согнувшегося пополам и дрожащего от боли. — А что у него на лице?

— Вечная радость. — Я сунул револьвер в рюкзак. За поясом такое чудовище носить невозможно.

— Не... Я имею в виду... Кислота какая-то, да?

— Плавиковая.

— А можно... — Кира неотрывно следила за тем, как я подобрал арбалет, выдернул обратно потраченные болты и подошёл к связанному пленнику. — Можно мне посмотреть фотографию?

— Потом. — Я натянул маску обратно и привлёк внимание пленного крюка лёгким пинком. — Идти сможешь?

Осовелый взгляд покрасневших глаз уставился на меня снизу вверх. Веки полуприкрыты, не в тонусе. Марихуана.

— Чува-а-а-ак... — Лохматый бледный парень, одетый в безразмерные штаны и такую же широкую яркую кенгуруху говорил медленно и протяжно. — Ну ты жжошь, чува-а-а... Ай!

Я пнул его ещё раз, покрепче:

— Идти, спрашиваю, сможешь?

Он медленно перевёл взгляд на связанные ноги:

— Так нет... Не смогу...

— А так? — Я чиркнул ножом по верёвкам.

— А так смогу! Хы-хык! — Тонкие бледные губы расплылись в широкой улыбке. — Чува-а-а-а-к... Спасибо тебе, чува-а-а... Ай!

— Вставай. — После очередного пинка, крюк всё-таки стал неловко подниматься на ноги, слегка пошатываясь. — Надо уходить. У нас мало времени.

Пока пленник принимал шаткое вертикальное положение, я присмотрелся к Шершню. Он скрючился ещё сильнее и продолжал трястись с глухими завываниями от парализующей боли. Кровь стекала с лица пополам с растворёнными до костей мягкими тканями. Из раны на бедре уже успела натечь широкая ярко-алая лужа, в которой играли отблески пламени. Артерия задета. Через несколько минут скопытится. Но свои последние минуты эта гнида проведёт именно так, как я хотел.

Как мы с тобой хотели, Бельчонок. С днём рождения. Извини, что так задержался с подарком.

Глава 11. С видом на Альдебаран

— Чуваки! Чуваки-и-и... Подождите... Я не могу так быстро... Я ж тут щас чую как Земля вращается...

Когда мы спустились на землю с фасадной стороны торгового центра, канат и самодельную «кошку» пришлось оставить на стене. Снять её не представлялось возможным. В добавок, спуская накуренного крюка первым, я потянул себе плечо, пока всё время придерживал его за шкирку. Так как за верёвку засыпающий на ходу пацан держался весьма номинально. Ладно... Мне уже, пожалуй, без нужды.

И вот теперь, когда мы с Кирой торопливо семенили на полусогнутых ногах по парковке, парень едва поспевал за нами. Больше всего раздражало то, что всё происходящее его, похоже, только веселило.

— Давай быстрей, укурыш долбанный! — Я вернулся назад, схватил его за шкирку и потащил вперёд вдоль пыльных брошенных тачек.

— Эхе... Ну чуваки-и-и... Да я ж ваще не курю, вы ч-о-о-о-о.... Хе-хе-е-е... Нам же нельзя ваще-е-е... Не ну вы чо-о-о-о... Мы ж торгу-у-уем... Барыги же не употребля-а... А-а-а... Бля-а-а... Хы-ха-а-а... — Рождавшаяся на ходу игра слов его опять весьма развеселила. — Не, ну ты понял? А? А?

— Ага! — Я снова отвесил ему пинка и подтолкнул в сторону леса. Погони видно не было. Ближайший фасадный выход из торгового центра, ранее представлявший собой конструкцию из зелёного стекла, пластиковых рам и металлических балок, давно обрушился. Выйти из него за нами вдогонку было невозможно. Да и вряд ли сейчас было кому гнаться. Если кто-то и уцелел после атаки ночных жор, то сейчас у него были проблемы поважнее немедленной мести призрачному Шутнику, который только что перебил большую часть этого гнезда. Да и вакуум власти сам себя не заполнит, знаете ли...

Тем не менее, медлить при отступлении было ни к чему. Конечно, после всех взрывов и выстрелов ночные жоры уже сбежались сюда со всех ближайших подвалов. Но опасность нарваться на стаю раздражённых хищников, которые опоздали к основной раздаче, всё ещё сохранялась. И я продолжил подгонять опьянённого крюка живительными пенделями, желая добраться до укрытия как можно скорее:

— Давай, двигай булками, чувак! Или хочешь опять на шашлык пойти?!

— Не-е-е-е... Я шашлык не люблю-ю-ю... Я вообще ровный парень так-то, ё-о-опт! — Шагая неровным, но всё-таки ускорившимся шагом, худощавый паренёк обернулся на меня. — Слушь... А мы куда ваще идём-то? И чё ты в моей куртке-то, а-а?

— Кстати, да. Мы сейчас куда? — Кира, мужественно сопевшая под весом своих трофеев, обернулась. И остаток вопроса проговорила еле слышно, одними губами. — В шут-пещеру? С ним?

Пожалуй, рано было ей говорить о том, что я не рассчитываю особо долго задерживаться в этом жилище. И о том факте, что меня не особо заботит то, что в нём побывает какой-то обдолбанный мытищинский укурыш.

— Больше некуда. Иначе придётся отбиваться от ночных жор, которые скоро снова набегут с дальних тоннелей.

— Еба-а-а-а... А темно же уже да-а-а? — Внезапно среагировал крюк. — Бля-а-а-а... Нам край, ребята-а-а-а... Еб... Чуваки... Есичо... Я вас люблю! Вы ваще просто огонь оба! Хоть и страшные... Я всмысь ваще чуть не обоссался, когда вас увидел... Думал всё, высад какой-то начался! Хы-ха!

Кира поморщилась и покосилась на улыбающегося крюка, который, замедляя шаг, начал разглядывать звёзды, проглядывающие сквозь кроны деревьев.

— О-о-о... Всегда хотел прогуляться по лесу с видом на Альдебаран...

— Слышь ты, Альдебаран! Давай шагай резче! — Девчонка нетерпеливо толкнула крюка в плечо. — А то жоры задницу откусят!

— О-о-о... Это же самое мясное место... Ягодичная мышца, чтоб вы знали... Одна из самых больших в человеческом теле! — Судя по вытаращенным красным глазам, этот факт сейчас казался пацану невероятно важным. — А ещё широчайшая мышца, кароч... Она ваще самая широчайшая! Хы-ха!!!

Интересно, веселился бы он сейчас точно также, если бы шмели нарезали его ягодичную мышцу по кускам?

— Мне кажется, сегодня с ним бесполезно разговаривать... — Высказала Кира свои сомнения.

— Наоборот. Сейчас он, скорее всего, гораздо более словоохотлив, чем по трезвой.

— Слышь, братиш... Невежливо говорить о человеке в третьем лице, когда он рядом... — Крюк сделал обиженное лицо.

— Смотри какой воспитанный. — Я ещё раз ускорил его тычком в спину и поморщился от боли в плече. — Тебя как зовут-то, третье лицо?

— Денис... Для друзей Денчик... Мы ж друзья?

— Это мы ещё посмотрим. Не тормози.

О банде крюков я знал не много. Точнее, о них ходило великое множество отвратительных слухов, как и о всех остальных группировках, сумевших сохранить хоть какое-то единство и влияние. Одиночки, которым было отказано во вступлении, всех их закономерно ненавидели и боялись. И если рассказам про шмелей я верил, так как не раз лично убеждался в том, что особой чувствительностью к жертвам они не отличаются, то истории про крюков были мало похожи на правду. Насколько я понимал, им было ни к чему мотаться по городу и посёлкам в поисках остатков чего-нибудь полезного. Подсевшие на их урожай подростки несли к ним всё сами. И вряд ли они были настолько глупы, чтобы продавать в долг тем, кто каждый день ходит по краю. Поэтому и россказням про жестокие пытки, которым крюки подвергают должников, я тоже не особо доверял. К тому же запытанный до полусмерти клиент уже точно никогда не расплатится.

И рабов на своих плантациях они, скорее всего, не держали. Это явление вообще отмерло довольно быстро. Весной именно невольники, которых банды держали в антисанитарных условиях, стали основным рассадником всяческой заразы. И юные рабовладельцы очень плохо закончили, вместе со своими говорящими инструментами.

А что касается крюков, то местонахождение их плантаций вообще держалось в строжайшем секрете. И знали о них только представители их высшей касты — так называемые гроверы. Самые охраняемые и привилегированные пацаны и даже девчонки. Потому что только они точно знали, как правильно выращивать дурман-траву в условиях отечественной средней полосы, сохранив это знание из мирной жизни. И это были не те знания, которые можно было передать, например, под пытками. За ними поначалу охотились, конечно. Но другие бандиты быстро убедились в том, что умению определить оптимальное время созревания соцветий, сушки и прочих процедур, нужно учиться годами. Правильный запах и внешний вид растений, внешний вид почвы и степень освещённости теплицы и тому подобные нюансы. Всё имело значение. В итоге, вырастив пару урожаев бесполезной дички, все остальные поняли, что с крюками лучше дружить. Если, конечно, хочешь иногда быстро и относительно недорого создать себе хорошее настроение посреди всего этого горького катаклизма. А дети, оставленные без присмотра — хотели. И ещё как.

Всё это приводило меня к мысли, что держать рабов для них не только невыгодно, но и опасно. Плодить свои знания, опыт, а, значит, и конкурентов, они не спешили.

В то же время я не испытывал никаких иллюзий и по поводу их возможного дружелюбия и гуманизма. Они прекрасно осознавали последствия того пристрастия, распространению которого способствовали. Прекрасно видели, во что постепенно превращаются их постоянные клиенты, и не испытывали к ним никакого сочувствия. И именно поэтому среди самих членов банды — всех уровней — употребление их собственной продукции было под жёстким запретом. Слухам о наказании тех, кто изредка всё-таки нарушал запрет, я верил охотно. Например, о казни через посадку на дырявый стульчик прямо над молодым побегом бамбука. В итоге бамбук врастал в жертву примерно на метр за сутки. Вряд ли современные детишки могли выдумать такую историю самостоятельно.

— А вас как зовут чуваки? — Пленник был всё также словоохотлив и улыбчив, но быстро перескакивал с одной мысли на другую, теряя нить повествования. — Хотя говорят, что нельзя настоящие имена незнакомцам называть... И вообще нельзя использовать настоящие названия... Люди раньше в такое верили... А многие и сейчас тоже... Вот медведь, например... Это же прозвище, а не название. Если назвать медведя правильно, то он может услышать и прийти... А если назвать медведем, то он не догадается...

В течение этого увлекательного этнографического экскурса мы, наконец-то дошли до моего убежища.

— А чё это мы, на кладбище шоль... Ё-ё-ё-ё... Ребят, вы чё готы?

— Еноты... Заходи давай!

— Ха-а-а-а... Еноты... Да ты в натуре шутник, чувак... А-ха-ха...

Оказавшись внутри, крюк замер посреди комнаты. И, как только ночник на солнечной батарее осветил комнату тусклым светом, парень начал с любопытством разглядывать мой гербарий, то и дело потягивая носом:

— А ты чё... Тоже растишь шоль, чувак? Хотя... — Он ещё раз принюхался и недовольно поморщился. — Не-е-е... Сорян, но какой-то фуфел тут у тебя...

— А ты разбираешься? — Я прошёл дальше и снял с себя рюкзак и арбалет.

— А я... — Крюк отвлёкся на созерцание необычного оружия и снова повернулся ко мне только через несколько секунд. — Чё?

— Растить умеешь?

Судя по блуждающему взгляду, внутри его затуманенной головы разразилась какая-то нешуточная борьба между желанием похвастаться и стремлением сохранить тайну. В любом случае, если бы ответ был однозначно отрицательным, он бы сказал сразу.

В итоге вместо ответа пленник остановил взгляд на вскрытой пачке крекеров:

— А есть чем попуститься, ребят? Печенюшки вот... Они норм? А то чёт я ща бледного поймаю, походу...

— Денчик, да ты садись, не стой. — Я мягко подтолкнул его к креслу и парень плюхнулся в него нескрываемым наслаждением.

— О-о-о... Вот это ништяк... А то ноги ваще затекли... Интересно почему так говорят... Затекли... Хе... Куда затекли... — Улыбаясь потоку своих мыслей, он опять расслабленно прикрыл глаза.

— Кира, вскипяти нам чайку, пожалуйста. Давай сюда. — Я снял с неё гирлянду из оружия и, поставив все стволы у стола, присел рядом, проверяя наличие патронов в магазинах. — Вон те таблетки — это горючее. Заварка там в шкафу. Вода в бутылке там же.

— Спроси про куртку! — Шепнула девчонка, шагнув мимо меня к настенному шкафчику. — Он же её узнал! Откуда у него газета? И про электричество...

— Не торопись. — Я несколько раз щёлкнул помпой одного из дробовиков. Он оказался пуст, но хруст оружия взбодрил нашего собеседника.

— А?! Чё?! — Выпучив глаза, парень встрепенулся и уставился на ружьё в моих руках. Но осознав, что оно нацелено в пол, снова успокоился. — А... А есть попить?

— Сейчас будет. — Я проверил следующее ружьё. В ответ на движение помпы из ствола выскочила стреляная гильза и один целый патрон. — Ты как к шмелям-то в лапы угодил?

— Да мы там в Химках халявные кропали раздавали ребятам... Там у нас почти никто ещё не берёт... А эти уроды как напрыгнут... Целый пакет, суки, отобрали... Хер им теперь чё продадим... Пусть и дальше свою синьку глушат... Чмошники ебучие... Ещё и куртку отобрали, пидоры... — Денис недовольно поморщился, но его лицо быстро снова приняло умиротворённое выражение, когда он вернул взгляд на меня. — А вы вроде ровные ребята... Оставь себе... Тебе ништяк прям идёт, базарю... Только...

Некоторое время он молчал, увлечённо наблюдая за тем, как я быстро проверил остальное оружие, оказавшееся пустым. И закончил мысль лишь тогда, когда я отставил в сторону последний ствол.

— Только... Нахера тебе эта маска? У вас тут чё, все под Шутника заделываются шоль? Мода такая теперь?

— Типа того. А что, про Шутника и в Мытищах знают?

— Да кто ж про него не знает... Но к нам он, вроде, не суётся. Только шмелей гасит. Так что мне он даже нравится, можно сказать... Я б с ним потёр за жизнь...

— А откуда у тебя эта куртка? — Поставив перед нами дымящиеся ароматные кружки, Кира всё-таки не стерпела.

— Да выменял у кого-то на пару граммов позавчера... — Денис расслабленно пожал плечами и, подтянув к себе одну из кружек, принялся сосредоточенно на неё дуть, наблюдая за разлетающимися клубами пара.

— А у кого? — Я пододвинул печенье.

— Да кто ж их всех упомнит-то... Какой-то чел... То ли с Новокосино, то ли с Реутова... — Запихав себе крекер в рот целиком, крюк с наслаждением прикрыл глаза. — Зашибись печенюшки...

— Неужели прямо так товар отгружаете? Учёт-то наверняка ведётся, а? Кто, кому, когда, сколько...

— Ну да... — Он немедленно съел ещё одно печенье, с не меньшим удовольствием. — А чё?

— А вот эта бумажка уже была в куртке, когда тебе её отдали? — Я показал ему обрывок «Вестника Альянса».

Присмотревшись к обрывку, Денис ответил на удивление быстро:

— Ну да... Это у меня пакет для Химок порвался. Я её нашёл тогда и оторвал, чтоб завернуть. Не просыпать... Реклама какая-то, вродь... Я не читал. Сыпалось всё... А чё?

— Этот пакет у тебя потом шмели отобрали?

— Ну да, сегодня всё и скурили там на крыше... Так чё в ней такого то? Чё, прям что-то важное? — В нём определённо была коммерческая жилка, раз он смог догадаться до этого в таком состоянии. И настаивал на деталях в третий раз подряд.

— Да пока сам не знаю... — Я быстро убрал обрывок обратно в карман. — Ты ешь, ешь...

— Ага... Печеньки ваще огонь!

— Слушай, Денчик... — Я покосился на Киру. Кажется её немного расстроило подтверждение того факта, что другая часть газеты всё-таки ушла на самокрутки. — А можешь нам выяснить — у кого ты эту куртку выменял?

— Нафига тебе? — Он сощурился с подозрением, но продолжал улыбаться. — Всё-таки тоже банчишь, да? Клиента хочешь отбить? Хе-хек!

— Да не, ты чё... Хочу такую же для неё найти. — Я кивнул на Киру. — Тут нигде нет. А там может ещё будет. В Новокосино или Реутове.

— А... Ну... В принципе вы ребята ровные... Ну если клиента не тронешь, могу разузнать.

— Да я ж не ращу.

— Ну да, ну да... — Крюк оглядел сушёные веники, висящие под потолком, и снова расслабленно улыбнулся. — Хотя чаёк у тебя заебок... Чаёк-заебок... Хе-хек! Можно ещё?

Кира забрала у него пустую кружку и хотела подвинуть свою, к которой так и не притронулась, пока внимательно слушала нашу беседу. Но полная кружка вдруг остановилась на полпути.

— А у вас где-нибудь можно ноутбук к электричеству подключить? — Она словно предлагала ему расплатиться этой информацией за новую порцию моего чая.

— Ну да... — Расслабленно пожал плечами Денис, неотрывно следя за парящим напитком.

И когда понял, что кружка пока не спешит оказаться в его руках, поднял озадаченный взгляд на девчонку:

— А-а... Ты в смысле сама хочешь, шоль? — Он удивлённо задрал брови и поднял ладони в извиняющемся жесте. — Эт сорян, ребят... Сами понимаете... Святая святых же, ёпт... Без вариантов... Мы туда своих-то никого не пускаем...

Закончив с извинениями, он широко зевнул и потёр закрывающиеся глаза:

— Слушайте, ребят... Я щас наверно вырублюсь прям тут... Прям кроет чё-то... — После еды его закономерно потянуло в сон. — Можно тут у вас где-то приземлиться? А то я чё-то уже ничё не соображаю ваще...

— Там.

Выдав ему войлочное одеяло, я запер нашего гостя в душевой с кружкой недопитого чая. Рассыпавшись в благодарностях, паренёк и не заметил, как на двери за ним щёлкнул шпингалет.

— Думаешь, ему можно верить? — Кира продолжала сидеть у стола, задумчиво глядя в кружку на остатки заварки.

— Думаю, что он либо гровер, либо ученик. И у него есть доступ не только к их торговому реестру, но и к плантации. А за его спасение тебе полагается награда куда больше, чем какая-то старая куртка.

— Мне? — Девчонка обернулась с озадаченным выражением лица.

— И ещё я думаю, что мы можем, наконец, отдохнуть... Шмели точно не бросятся опять в ночь в погоню. Вообще не скоро очухаются после сегодняшнего... — Я кивнул Кире на своё спальное место. — Вон там на лежаке можешь устроиться. Я и на полу покимарю. А пока пойду, осмотрюсь.

Оставив девчонку одну, я вышел наружу, прихватив с собой рюкзак.

Тяжёлый револьвер очень удобно лежал в ладони. Как будто прямо под меня делали. Три выстрела... Для того, чтобы сделать то, что я давным-давно собирался, хватит и одного. Магнум. Такой не пробивает дырки. Такой сносит череп почти под корень... И вместе с ним — все мучительные воспоминания. Отвратительные картины. И боль потери.

И кто знает... Может я снова буду рядом с ней. Буду слышать её смех и видеть озорную улыбку не только на...

— Шутник? — Скрипнула дверь и закутавшаяся в спальник Кира шагнула наружу. Косясь на оружие в моих руках, она осторожно приблизилась. — Шутник... А ты говорил, что покажешь мне фотографию.

Чтобы расстегнуть карман и достать кусочек картона, пистолет пришлось убрать обратно в рюкзак.

— Хм... Симпатичная... — Девчонка повернулась к свету из дверной щели. — У вас глаза похожи. Это... Это твоя дочь?

— Да.

— И это... Это из-за шмелей она не с нами?

— Да.

Кира вложила фотографию обратно мне в руку. Но не отошла, а тут же юркнула под плечо и, обняв, прижалась сбоку. Положив голову мне на грудь, она глубоко вздохнула.

— Мне очень жаль, Шутник... Она весёлая. Мы бы с ней наверняка подружились. — Девчонка немного помолчала и подняла взгляд. — И ещё... Спасибо, что не дал мне вчера сдохнуть. Самоубийство было бы ужасной глупостью... Да?

Запах полевых трав от её волос приятно дополнил сыроватый ночной воздух. В огромных зелёных глазах отражались звёзды и кусочек луны. Наверное, где-то среди них и правда был этот Альдебаран.

— Да.

Глава 12. Стратегии выживания

— Ты чего это там с моим рюкзаком делаешь? — Кира выглянула из-под спальника и подозрительно прищурилась.

— Не беспокойся, внутрь не лазил. Пришил тебе петли для дробовика. — Я подкинул ей рюкзак, и она ловко поймала его прямо перед носом.

— Петли? Мне? Для дробовика? — Протерев глаза, сонная девчонка присмотрелась к двум кожаным лямкам на боку своей походной сумки. — Да эта пушка весит как слон! Как я его таскать буду-то?

— Не весь. Приклад и ствол я сейчас отпилю.

— Хм... Вообще я один раз стреляла из ружья... У папы друг охотник был. — Кира с сомнением наморщила нос. — Оно у меня чуть на небо не улетело. И я вместе с ним. Плечо потом неделю болело. Может лучше карабин? Или автомат там ещё был. Такой небольшой...

— Обрез к плечу не прижмёшь при всём желании. Но держать надо крепко, да. Зато промахнуться сложно. Главное направить ствол в сторону врага. — Подхватив с верстака один из карабинов, я продемонстрировал его при дневном свете. — А это всё вообще не пойми как вчера стреляло... Кривой, ржавый... Да и патронов к ним всё равно нет.

— Ну дробовик, так дробовик... Потренироваться бы...

— Патрон у нас к нему только один. Так что считай, что это твоё оружие судного дня. Последний довод. Может заставить целую толпу забыть о всякой агрессии. Раны от обжигающей картечи небольшие, но болят сильно. — Я достал ножовку и зажал ружьё в тиски. — А вот по жоре — только в упор. Чтобы порвало. Иначе он не остановится.

— Жору я лучше так порежу... Тише и надёжнее. — Девчонка понаблюдала за работой и глянула в окно, заросшее виноградом. Из-за тёмно-зелёных разлапистых листьев уже давно пробивалось яркое июльское солнце. — Чё-то я разоспалась... Вот уж точно говорят — на кладбище отоспишься... Так тихо тут у тебя... А сколько времени?

— Около девяти. Я ж говорил, что тут нечего ловить. Вот и не шумит никто.

— А ты чего, вообще не спал?

— Мне нужно не так много времени, чтобы выспаться. — Я пожал плечами. — Это, наверное, возрастное.

— Да хорош прибедняться, дедуля... А этот там живой? — Кира кивнула в сторону запертой душевой.

Кажется, Денчик проснулся, когда ножовка начала резко вжикать по прикладу. До этого из-за двери слышалось только негромкое похрапывание. А сейчас оттуда раздался тактичный кашель, когда юный крюк догадался, что речь в нашем диалоге пошла о нём.

Расслышав кашель, Кира хищно улыбнулась и спросила у двери:

— Альдебаран, ты там живой?

— Кхм... — Парень за дверью снова стеснительно кашлянул и всё-таки заговорил. — Если вы ко мне, то я был бы крайне признателен разрешению сходить в туалет. Спасибо-пожалуйста!

Я шагнул к душевой, щёлкнул шпингалетом и толкнул дверь в сторону:

— Сортир на улице через дорогу. Давай пошустрей.

— Ой ё-ё-ё... — Денис, закутавшийся в одеяло, протёр глаза и испуганно уставился на мою маску . — А я думал, что это меня вчера так приглючило...

— Реальность ещё страшнее, чем тебе кажется. Давай не тормози.

— Погоди... Так это... Так это ты... Вы... Правда что ли... — Взъерошенный парень осторожно выглянул за дверь, оглядел комнату и, наткнувшись на ехидный взгляд Киры, немного застеснялся. — Драссте...

— Здорова, Альдебаран!

Это обращение заставило паренька окончательно смутиться и покраснеть.

— Я что... Наверное нёс вчера всякую ерунду, да?

— Не беспокойся. Не считая рассказов о звёздах, ягодичной мышце и истинном имени медведя — ничего необычного. — Я решил проверить свою гипотезу. — Ты даже ни разу не проговорился о том, что ты гровер.

После этих слов Денчик резко побледнел. Похоже, гипотеза подтверждалась.

— Так, хамелеон... Заканчивай тут мимикрировать и давай быстрее беги до ветру. Солнце уже высоко.

Паренёк засуетился, подобрал одеяло и вышел с ним из душевой наружу. Шагнув в сторону входной двери, он остановился посреди комнаты, восхищённо осмотрел висящие под потолком ароматные веники и снова остановил взгляд на моей маске. Я продолжал аккуратно отпиливать приклад, но тоже покосился в его сторону и склонил голову набок, желая дать ему понять, что жду вопроса.

— Так... Так ты... Вы... И правда... Шутник? — Сбивчивый вопрос последовал немедленно.

— Можно на «ты». Да. Я — Шутник.

— А-а-а... — И Денчик перевёл вопросительный взгляд на Киру.

— «Ты». — Подсказала ухмыляющаяся девчонка.

— А-а-а... ты?

— А я — не Шутник. — Хищная улыбка Киры стала ещё более издевательской.

— Ага... — Денчик задумался, шагнул к двери и застыл на пороге, когда всё-таки её открыл. — Это мы чего... И правда на кладбище?

— Труднее всего отвечать на вопросы, ответ на которые очевиден. Кончай тупить. Вроде трезвый уже.

— Да... Просто... Ну да. — Решительно запахнувшись в одеяло, паренёк шагнул на улицу и потопал в сторону туалетов.

— Может, надо было ему мешок на голову одеть? — Кира с сомнением провожала его взглядом из под спальника, пока дверь не закрылась. — Ты не боишься ему своё логово показывать? Вдруг сбежит?

— Никуда он сейчас не побежит. — Справившись с прикладом, я принялся за ствол. — Сейчас он, скорее всего, вообще ничего не хочет.

— В смысле?

— У него сейчас сильный дефицит мотивирующих нейромедиаторов. Допамина, окситоцина, серотонина... Слишком много их вчера синтезировалось в его мозге под воздействием каннабиоидов.

— Я, честно говоря, мало что поняла из твоих слов... — Вместо того, чтобы ёрничать, Кира, кажется, всё же заинтересовалась этой информацией. — Это что-то вроде похмелья от травы?

— Не совсем. Похмелье — это процесс переработки токсинов, образовавшихся после расщепления спирта, плюс сильное обезвоживание. А то, что он испытывает сейчас... Это как взять у жизни счастье в кредит. Который нужно вернуть уже наутро. И с очень большими процентами. В такой момент ты не можешь испытывать удовольствие ни от чего. Даже от того, что сильно радовало тебя раньше. Тебе просто нечем его испытывать. Счастье.

— Паршиво, наверное...

— Конечно. Именно это и заставляет наркомана возвращаться к дилеру за новой дозой нейротоксина. Это превращается в единственное верное средство от вечной депрессии. Быстро, легко, надёжно. Пока есть на что выменять, конечно.

Кира закуталась в спальник и, задумчиво выпятив нижнюю губу, покивала:

— Интересно... — Девчонка прислушалась к вжиканью ножовки. — Ну а всё-таки... Вдруг он расскажет своим, где тебя можно найти?

— Крюки не станут предпринимать сюда вылазку только ради того, чтобы ограбить избушку Шутника. Далеко. Опасно. И это вообще не их стратегия, не смотря на все россказни. — Остановив ножовку, я повернулся к девчонке и предупреждающе покачал пальцем. — Только не подумай, что они какие-то там благородные и совестливые добряки. Как говорится, где совесть была — там давно хер вырос. Они точно такие же хищники, как и шмели. Которым хватило хитрости, силы и здоровья, чтобы пройти сквозь жернова Зимней войны и чудом увернуться от Весеннего Мора. Разница между ними только в том, что шмели выжимают дань насилием. Грубо, жестоко, не особенно эффективно. Но по-своему — честно. Они просто реализуют единственное работающее сейчас право — право сильного. Как умеют. А эти — подсаживают выживших на нейротоксин. И точно также выжимают из своих жертв последнее, хоть и без единого удара. Хитрее. С дружелюбной улыбкой. И с первой дозой бесплатно. Слышала же вчера, что он про Химки рассказывал?

— Ну да... — Кира выбралась из спальника и присела на лежанке, с любопытством прислушиваясь к моему рассказу.

— По его словам, они туда только ещё заходят со своими «подарками»... Кстати, организуй-ка нам чайку и завтрак. — Я перевёл дух и указал на один из веников, висящих под потолком. — И кинь туда пару вон тех цветочков. Это зверобой. Поможет нашему гостю немного в себя прийти.

— Он типа полезный? — Девчонка достала до сушёных цветов, вытянувшись как струнка. Хорошо, что сквозь маску не видно, куда невольно скользнул мой взгляд, когда у неё задралась футболка.

— Способствует естественной выработке серотонина... Мягкий антидепрессант, короче. — Я отвернулся и снова принялся за отпиливание ствола.

— Вкусно пахнет... — Кира принюхалась к сушёным цветам, прежде чем добавить их к остальным травам. — Лимоном... Летом...

— Да... Так вот в Химки они ещё только пытаются проникнуть. И шмелям это очень не нравится. Ведь в Долгопрудный, к примеру, крюки уже зашли. И на этом власть шмелей там кончилась.

— Это город, который на севере между Химками и Мытищами?

— Да, ближе к Химкам. Там ведь раньше тоже шмели свой порядок наводили. Они вообще оттуда родом, можно сказать. Видела там торговый центр «Дирижабль»?

— Не-а. — Поставив кружки на огонёк от таблеток сухого горючего, она оставила в руках одну веточку зверобоя и постоянно к ней принюхивалась. — Я там вообще ни разу не была.

— Все эти их тотемные верования там зародились. А Шершень со своими кунаками уже на готовый культ верхом запрыгнул, по сути. На этом комплексе был нарисован большой жёлтый овал, как дирижабль — во весь фасад. Зимой там бои были. И нижний этаж кое-где горел. Из-за поднимающейся копоти на этом фасаде образовались вертикальные чёрные полосы.

— И получился типа такой большой шмель во всю стену?

— Именно. Весной там группа подростков каким-то образом спаслась от эпидемии. Вроде бы под завалами нашли почти нетронутую аптеку и продуктовый. Там в разломе ветер так задувал... С гудением. Приползли на звук и сообразили, как убрать рухнувшие перекрытия с помощью домкратов из хозяйственного универмага неподалёку. И жили там месяц по тихой, пока все вокруг загибались от тифа или холеры. В этой изоляции развлекали сами себя сказками про «великого шмеля», который указал им путь к спасению своим "голосом". Там образовалось их первое гнездо. Опорный пункт, как тут в Отраде.

— А теперь? Ты говорил, что их власть там кончилась. Вынесли их оттуда, типа как мы вчера? Но крюки же не воюют, ты тоже сам говорил.

— Так и есть. Не то чтобы не воюют. Сами ни на кого не лезут. А в Долгопрудном все выжившие теперь просто несут всё найденное добро крюкам. Все, включая бывших шмелей. Лишь бы им ещё немного травки отсыпали.

— Хм... — Кира посмотрела на травинку в своей руке. — Неужели прямо так легко подсаживаются... Я слышала, что травка - это так... Фигня.

— А вот вспомни, что этот наш Денчик тут ещё говорил. Самим-то им строго-настрого запрещено употреблять. Под страхом изгнания или казни. Не просто так, от жадности. У них же этого добра как у дурака фантиков. Просто прекрасно знают, что вся эта растительность способна сотворить с нервной системой при регулярном употреблении. Особенно с несовершеннолетней. Да и других развлечений нынче негусто. Вот и тянутся к ним бедолаги, у которых не хватило ни ума, ни воли "нет" сказать.

— Понятно... — Сняв закипевшие кружки с огня, девчонка насыпала туда заварки и несколько ягод шиповника. — А что если он расскажет про тебя не своим? Что если его опять поймают шмели? Или ещё кто?

— А вот это как раз и будет нашей с тобой задачей. Сделать так, чтобы он добрался до остальных крюков целым и невредимым. Хотя бы до Долгопрудного.

— Нашей? — Кира снова принюхалась к веточке зверобоя и, кажется, на долю секунды как-то несмело улыбнулась, без своего фирменного хищного прищура. Но тут же снова стала серьёзной и сосредоточенной. — Ты... Ты всё-таки поможешь мне пойти по следу этой бума...

Её перебил звонко задребезжавший по верстаку отпиленный ствол дробовика.

Крутанув вертел тисков, я вытащил из них обрез. И, прежде чем приступить к чистке укороченного ствола, пригляделся к её лицу. Ждёт ответа.

— Как ты, возможно, догадываешься, здесь меня больше ничего не держит. Кроме, разве что, тёплого душа. И я бы уже ушёл куда подальше... Но Долгопрудный для начала тоже сгодится.

— Долгопрудный? Вы собираетесь в Долгопрудный? — Появившийся на пороге Денчик проявил живой интерес к окончанию нашей беседы. — А можно с вами?

— А что нам за это будет? — Я попытался выяснить, многое ли он помнит из вчерашней беседы.

— Ну... — Паренёк немного стушевался. — Вот такую же куртку вы же искали. Могу найти того пацана. Но это нужно дальше идти. До... Эм-м... Почти до Мытищ.

Похоже, он только что чуть не выдал расположение одной из их плантаций.

— Маловато будет.

— Не, ну вообще товара тоже можем подкинуть. От души, чё! — Юный крюк с мягкой улыбкой полез на любимый торговый конёк.

— Сам свой товар долби. Нам ещё электричество от вас нужно. Ненадолго. Минут на пять.

— Блин... Да это ж надо... Не, ребят...

— Слушай, крюк. Нахер мне ваши плантации не сдались. И плевать я хотел на ваш бизнес. — Я проверил, как ходит помпа, и от хруста оружия в моих руках Денчик вздрогнул и отступил к двери. — Но если уверен в своих силах — скатертью по жопе. Мы тебя не задерживаем. Погода хорошая. Догуляешь сам как-нибудь.

— Ну... Ну, наверное, всё-таки можно устроить...

Слишком легко согласился.

— Только пока я буду у вас в «святая святых», ты немного поскучаешь с Кирой. В укромном месте, с клинком у горла. — Я покосился на девчонку, и она еле заметно кивнула, продолжая принюхиваться к веточке полевого цветка. — И если я не вернусь во время, она знает, что с ним делать дальше.

Денчик тоже покосился на Киру и встретился с тем самым фирменным прищуром.

— Ладно... Устрою... — Спорить и активно торговаться после вчерашнего ему точно не хотелось.

— Вот и ладно. Завтракаем и выдвигаемся.

— А шмели сейчас тут повсюду разве не бегают после вчерашнего? — Усаживаясь за стол, паренёк проявил достойную прозорливость. — Может лучше переждать денёк?

— Я уже сходил на разведку к Отраде, пока вы дрыхли. Те, кто там уцелел, эвакуируются в Химки. В Мегу.

— Это как ты понял? — Кира поставила перед нами кружки и тоже присела за стол.

— Я знаю их тропы. Ими мы, кстати, и пойдём.

— Э-э-э... А может не надо? — Денчик замер с кружкой у рта. Нет, не боец совсем. Но соображает. Поэтому его и взяли в садоводы.

— Сейчас это должна быть самая безопасная дорога отсюда до Химок. На их пути никто не хочет лишний раз появляться. И, насколько мне известно, со времен Весеннего Мора от Красногорска до Долгопрудного нет никого, кто смог бы им что-то противопоставить. Засад там давно некому делать.

— А если навстречу кто пойдёт?

— Вчера уже пришли. И сейчас из Меги точно никто не выдвинется. А вот как раз завтра оттуда придёт карательная экспедиция. Будут пытаться меня найти. Так что ждать ни к чему.

— И как же они отсюда туда ходят? — Кира подсела поближе, когда я развернул на столе карту с планом вчерашнего мероприятия.

— Вот тут грунтовая дорога по лесному массиву Захарьинской поймы до Новогорска. Потом через коттеджи до Заречной улицы. Тоже мимо всяких загородных посёлков. Там уже давно никого, кроме жор. И после этой улицы — прямая дорога по Машкинскому шоссе до самой Меги. Её обойдём по северу — по Химкинскому кладбищу. Вот здесь.

— Любишь ты по кладбищам тусить, всё-таки... Настоящий вампир. — Девчонка хихикнула, косясь на реакцию Денчика. Тот старался не дёргаться, но опять немного побледнел. — А дальше?

— А дальше видно будет. Нам бы сначала тут где-нибудь до темноты ночлег найти. — Я показал на карте на промышленную застройку чуть севернее гигантского торгового комплекса. — Здесь был крупный склад всякой фармацевтики. Логистический центр, областная таможня... Можно заодно найти что-нибудь полезное. Кислоту я там нашёл, например.

— Э-э-э... — Снова проблеял паренёк. — Я бы туда наоборот не совался. Слухи ходят совсем нехорошие про северные Химки.

— А может это я их и распустил? — Свернутая карта Подмосковья отправилась обратно в рюкзак и, не дожидаясь ответа, я принялся рассовывать по карманам свои оставшиеся после вчерашнего пожитки и боеприпасы. — Выходим через пятнадцать минут.

Глава 13. Кладбище домашних животных

— А как ты понял, что шмели с утра именно в Мегу ушли? — Кира опасливо покосилась в сторону Отрады, когда мы вышли через лес на грунтовую дорогу до Новогорска. Хотя со стороны бывшего торгового центра не раздавалось ни звука.

— Не говори так громко... — Я всё время прислушивался к звукам леса, стараясь услышать возможную засаду у нас на пути. — По следам я это понял.

Притихший Денчик понуро шагал впереди всех, обрядившись в выданную мной камуфляжную накидку — иначе его модную кенгуруху вырвиглазной расцветки было видно даже из космоса. И после моих слов он начал с любопытством приглядываться к заросшей свежей зеленью лесной колее:

— Чё-то не вижу я тут никаких следов...

Раньше в этом лесу то и дело можно было встретить гуляющих пенсионеров, бегунов-зожников, велосипедистов или собачников со своими питомцами. Но теперь, безо всех этих ездоков и ходоков, по густоте молодой поросли дорога почти не отличалась от своей собственной обочины. К тому же сильных дождей уже давно не было, и наши ноги действительно не оставляли на высохшей почве никаких отпечатков даже там, где колеи ещё не успели зарасти полностью.

— Вот, например. — Я присел рядом со следами, придерживая импровизированную кобуру с револьвером, который непривычно оттягивал пояс справа. И привлёк внимание своих юных спутников к пучку невысоких былинок, проросших среди мелких камешков. — Здесь прошёл человек. Сегодня после восхода солнца. В ту же сторону, куда и мы сейчас идём. И, скорее всего, это была девчонка.

Оба подростка остановились и, наклонившись, внимательно присмотрелись к указанному месту.

— Вот тут? — Парень неуверенно указал на дорогу нашей трофейной битой, которую ему выдали за неимением лучшего оружия.

— Именно.

— Да ладно... Прикалываешься, небось! — Кира тоже не замечала там ничего необычного. — Нет тут никакого следа!

— Вот посмотри поближе. — Я указал на камешки. — На них есть зеленоватый отпечаток примятых стеблей. И на этих. А вот на этих нет. Хотя трава рядом с ними тоже растёт. Значит, стопа делала шаг туда.

— Но трава же не примята совсем...

— Она ещё слишком короткая, чтобы сломаться. Но достаточно нежная, чтобы оставить на камне сок. И его ещё не смыло росой. Значит примяли сегодня с утра.

— А как ты понял что след оставила девчонка?

— Вот тут дальше ещё след видно. И тут. Можно прикинуть длину шага и ширину стопы.

— Узкая, да... — Кира оценивающе посмотрела на мои рабочие ботинки, модные кроссовки крюка и свои высокие шнурованные боты, размер которых, не смотря на агрессивный фасон, был явно меньше нашего.

— Малышей шмели, как вы оба знаете, у себя не держат. Субтильных парней-андрогинов — тоже не жалуют. Значит тут шла девчонка. Пойдёмте дальше.

День обещал быть достаточно тёплым и даже жарким. Благодаря знойному штилю смешанный лес почти не шумел своими высокими кронами. И птичье пение было слышно издалека. А это значит, рядом с нами сейчас не было больших групп людей.

Денчику поначалу, похоже, было не совсем уютно идти под нашим неусыпным наблюдением — он то и дело с подозрением оглядывался. Но после этой познавательной беседы, вроде бы, немного расслабился. И даже осмелел настолько, что, подхватив с обочины небольшой фиолетово-жёлтый цветок, повернулся и вручил его Кире с робкой улыбкой.

— Ещё чего! — Неожиданно фыркнула девчонка. Очевидно, совершенно вопреки ожиданиям юного романтика.

Но, заметив то, как тот снова смутился и робко ссутулился, она всё-таки снисходительно приняла подношение:

— Да ладно, чё ты прям... Давай сюда... Не выбрасывать же, раз уж сорвал. Хорошо, хоть маленький. — Поразмыслив, Кира воткнула цветок в петельку на рюкзачной лямке. — Просто... Вот вы все такие, пацаны. Всё время когда видела вот такого вот типа с цветочком, который кого-то ждал у метро, то сразу понимала, что он сейчас будет весь из себя такой довольный — смотри вот, какой я дофига джентльмен, аж цветочек подарил! А девчонке потом с этой дебильной розочкой в руках ходить весь вечер как дуре. Ладони зелёнкой пропахнут, исколешься вся... А откажешься — обидится ещё...

Заметив, как я хмыкнул над её рассуждениями, она недовольно покосилась:

— А чё ты хмыкаешь?! Эгоизм это, вот что я тебе скажу! Дарят эти цветуёчки для того, чтобы прежде всего себя порадовать, а не других!

— Да как же это?

— Да вот так! Хотели бы мне приятно сделать — сначала разузнали бы, что да как. Что человеку на самом деле нравится. Или наоборот — не нравится. Может я бы лучше мороженку какую съела... Или вообще бургер! А не цветок ваш этот таскать теперь весь день как проклятая. Но не-е-ет! Так же вот положено! Это... Как его... Стереотип, вот что! И всё! На, ёптыть, девка! Таскай теперь, нюхай и радуйся! «Тыждевчонка»! А значит — обязательно должна любить эти ваши цветочки до посинения!

— Ну так правда же красивый цветок. — Заметив как стыдливо запылали уши отвернувшегося Денчика, я поспешил вступиться за его романтический жест. — Тебе на самом деле идёт. Говорю совершенно искренне.

— Ну может быть... — Кира придирчиво осмотрела себя в сочетании с фиолетово-жёлтой веточкой. — Ты знаешь, как он называется?

— Марьянник дубравный. Или ещё Иван-да-Марья.

— Хм... Ну ничё так... Как в сказке какой-то... Он хотя бы полезный? А то чё-то я у тебя таких в гербарии не видела.

— Ничего особенного. Но даёт много нектара. Мёд из него хороший получается. И пахнет он поэтому очень хорошо.

— Погоди... — Девчонка замерла на месте и покосилась на цветок с опаской. — А жоры на него не бросаются? На мёд же бросаются!

— Если бы бросались — уже бы всю эту поляну сожрали. Шагай спокойно. — Я легонько подтолкнул её вперёд. — На нектар они почему-то не особо реагируют. Скорее всего, у полевых цветов концентрация сахаров слишком низкая. Не на много больше, чем в других частях растений. И они трудно усваиваются.

— А я видел один раз, как жора траву ест. — Неожиданно заявил переставший краснеть Денчик. — Не так быстро и жадно, как другую еду, но всё-таки...

— Тоже видел, да. — Я согласился с его наблюдением. — Правда не траву, а почки. Ещё в апреле. Возможно это ответ на вопрос о том, как они умудряются до сих пор не передохнуть от голода. Ведь всё легкодоступное они сожрали ещё зимой... Хотя травой особо сыт не будешь.

— Ну а как же всякие там коровы? Они ж едят только траву и весят по двести кило? Ещё и молока ведро каждый день дают. — Кира всё-таки принюхалась к разноцветной веточке и, кажется, осталась довольна как запахом, так и внешним видом.

— Чтобы усваивать сено, у травоядных в кишечнике есть целый отдельный орган, битком набитый всякими специальными бактериями, которые помогают им переваривать такую пищу. У нас такого органа нет. И мы же очень мало про них знаем. Про жор, в смысле, а не про коров. Исследовать-то теперь некому. Может у них тоже что-то похожее развилось в кишках... — Я вгляделся вперёд. — Так, юные натуралисты... Теперь давайте малость помолчим. Коттеджи скоро начинаются.

— Ты ещё и биологию преподавал что ли... — Ехидно прошипела девчонка. — Я ж говорила — ботан...

— А ещё один раз я видел, как один жора другого... — Продолжил делиться занимательными наблюдениями Денчик, но я резко его оборвал.

— Тихо!

Известные мне пригородные посёлки, как и эти, были в массе своей давно разорены. Пустые коттеджи молча взирали на нас разбитыми окнами. И примерно каждый пятый дом сгорел. А то и вся улица. Скорее всего, из-за попыток детей согреться, разведя костёр прямо на ламинатном полу. А может и в ходе перестрелки. Некоторые фасады действительно несли на себе явные пулевые отметины.

Поэтому встретить тут выжившего было крайне маловероятно. Тем более рядом с маршрутом шмелей. Но это не значило, что теперь можно спокойно горланить во все тяжкие. Кто знает, что за гастролёры могли пожаловать сюда из соседних регионов. Да и жоры, как выяснилось этой весной, далеко не всегда представляют собой лишь безобидных кретинов. Наверняка здесь где-нибудь по подвалам сидят несколько ночных особей, которых ранний летний восход застал слишком далеко от тоннелей метро.

Прошагав мимо нескольких поворотов, мы миновали некогда роскошное поле для игры в гольф. Которое сейчас заросло нестриженой газонной травой. Но по бетонным дорожкам, утопавшим в траве, и песчаным ямам ещё можно было догадаться, что здесь когда-то проводили свой досуг какие-то претензионные столичные толстосумы.

Рядом со зданием гольф-клуба высилась небольшая рощица аккуратно постриженных деревьев. Точнее, их ветви уже успели обрасти свежими побегами, словно запойный алкоголик неровной щетиной. Но по общей форме угадывалась рука садовника, касавшаяся их прошлой осенью.

И среди этих «заросших» ветвей мы внезапно обнаружили свидетельство того, что даже на этой тропе следует вести себя потише. Метрах в трёх над землей на лёгком ветерке покачивался свежий мальчишеский труп.

Посиневшее лицо с вывалившимся языком ещё не тронуло разложение. И тело было такое же худощавое, как при жизни. Ничуть не опухло. Одежда грязноватая, но совсем не тронутая тлением и ещё не обвисла вдоль тощих конечностей после дождя. Возможно, он тут висит какие-то считанные часы.

И на правом рукаве — две черно-рыжие полосатые повязки.

Так как под висельником не было никаких поваленных лесенок или помостов, Кира сразу пришла к совершенно верному выводу о том, что он покончил с бренным существованием отнюдь не самостоятельно:

— А зачем его так высоко повесили?

— Наверное, чтобы умер посильнее. — Я снял с плеча арбалет и отошёл к забору. — Сюда. Пригнитесь.

— У него что-то на груди приколото. — Глазастый Денчик и не подумал прятаться, а наоборот шагнул поближе к повешенному телу. То-то тебя шмели схомутали. Привык, что у вас на районе все стараются твою братию лишний раз не трогать. Чтобы дилера не лишиться.

— Ден! В сторону! — Я дёрнул его за шкирку к забору.

Но предосторожность всё-таки оказалась напрасной. В садике ближайшего особняка птицы щебетали всё-так же беззаботно. А больше тут спрятаться было негде.

— Вон он там за сучок привязан. — Юный крюк шагнул к дереву и дёрнул за конец верёвки. Узел мгновенно распустился, и труп немедленно рухнул на асфальт пацану под ноги. — Ой, ё!

— Как ты вообще до лета дожил, а? — Я отодвинул его в сторону и шагнул к телу.

Каких-то ранений или заметных побоев на пацане не было. Похоже, умер от удушения. А в центр грудной клетки мёртвого парня был действительно приколочен небольшой жёлтый листок бумаги. Буквально приколочен. Гвоздём-соткой.

— Э-э-э... Это какой-то логотип? Или ребус? — Кира выглянула у меня из-за плеча.

«:b с:».

Вот что было выведено крупными символами на бумажке.

— Мягкий знак и «эс»? — Прочитал Денчик.

— Не. Это, наверное по-английски. «Би» и «си». И двоеточия... — Поделилась своей версией Кира. — Что они значат?

— Это смайлики. — Подытожил я. — Один показывает язык, а второй — улыбается.

— Так это же шмель! — Денчик обратил внимание на повязки и опасливо оглянулся. — Мы точно всё ещё на их тропе? Это они её так метят?

— Свои наказали? — Кира всё ещё надеялась на лучшее.

— Нет, не их метод. И что-то мне подсказывает, что выжившие из Отрады сегодня так и не дошли до Меги.

Пятна на асфальте впереди, которые мой мозг чуть ранее на автомате заботливо воспринял как небольшие высыхающие лужицы, теперь ясно виделись как следы запёкшейся крови. Дождя-то давно не было.

— Ты же говорил, что тут на них никто не решается напрыгнуть?

— Я говорил «насколько мне известно». Очевидно, мои сведения устарели. И кто-то всё-таки дерзнул. Да ещё и успешно. Может твои? — Я повернулся к Денчику.

— А причём тут тогда эти знаки? — Он дотянулся до бумажки и сорвал её с гвоздя. — Я понятия не имею, что это значит.... О... Да это же... Ты?

Перевернув листок, паренёк продемонстрировал нам нарисованную круглую улыбающуюся рожицу. Косые кресты вместо глаз и рот лесенкой, от уха до уха. Совсем как моя маска.

— Ты сюда на разведку утром не ходил? — Кира присмотрелась к рисунку и сравнила его с моим лицом. — Далековато, конечно... Но кто знает, во сколько ты сегодня вскочил.

— У меня он бы он не остался таким грустным. — Я указал на посиневшие губы дохлого шмеля. Целые. — Подражатели. О которых ты сама говорила.

— Хм... Ну значит что-то да всё-таки могут твои фанаты! Караван шмелей завалили! Респект, чё...

— Невелик подвиг. После вчерашнего в Отраде выжили почти только одни осы. Девчонки. — Пояснил я Денчику. — Бойцы из них так себе, сама знаешь.

— Значит, они их освободили? — Кира недоумённо оглянулась, словно желая увидеть разбегающихся по сторонам счастливых бывших пленниц. Или хотя бы их следы.

— Это всё равно, что отпускать на свободу канареек в тундре. Им свобода не нужна. Они на свободе не выживут.

— Ну... — Пожала плечами девчонка. — Других убитых тут вроде бы нет...

— Тут нет. Пойдём дальше. Только не по дороге. — Я кивнул на забор. — Дворами. И рот на замке.

Задние дворы особнячков и коттеджей были небольшими. Это совсем не региональные дачи. Никаких огородов на несколько соток. В лучшем случае — песочница для малышей, клумба для их мам, беседка для бабушек и дедушек да очаг для папаш-шашлычников. И каждый заросший травой закуток был отделён от соседского участка высоким забором. Поэтому перелезать через них приходилось довольно часто. Что сильно сказалось на скорости нашего путешествия. Но это время я сразу закладывал в наш маршрут. До захода солнца было ещё долго.

Оказавшись на вершине очередной ограды, я всегда осматривал местность вокруг. По-прежнему ни одного нового шмелиного трупа или тела растерзанной девчонки. Никакого движения. И беззаботное пение птиц в придорожных деревьях.

А пока мы пересекали ровные участки, я всегда косился в окна домов. Если бы там кто-то прятался, то точно бы начал выглядывать на нас в момент нашего появления. Но и в окнах тоже никого — ни движения, ни тени, ни силуэта.

Преодолев таким макаром пару километров пути, мы оказались на обочине довольно широкого шоссе.

— Машкинское? — Шёпотом осведомилась Кира.

— Она самое. Пошли за посадками. Тишина.

Посадки. Лесок. Коттеджи. Опять Посадки. Большой пустырь, уставленный дорожной спецтехникой.

— Производственная база ГБУ «Жилищник» района Куркино... — Шёпотом прочитала Кира табличку на заборе перед пустырём. — Может уже можно перестать прятаться? Вроде никого вокруг... А то уже вечереет, пока мы тут крадёмся как мыши какие...

— До Меги отсюда уже пара километров всего. Сейчас слева от шоссе будет кладбище. Там побыстрее пойдём.

— А вдруг твои подражатели тоже на кладбище прячутся? Есть другой путь? — Денчик явно не горел желанием пересекаться с моими неизвестными фанатами-душегубами.

— С юга от Меги плотная жилая застройка. Там днём шмели то и дело снуют. А после захода солнца — жоры из Ховрино.

— Вообще да... Там-то меня и сцапали... О, а это что? Тоже какое-то кладбище? — Денчик указал на ряды небольших могильных памятников, начинавшихся после лесопосадок впереди. — Ты ж говорил, что оно слева от шоссе?

— Это кладбище домашних животных.

Я резко обернулся на незнакомый голос, стягивая с плеча арбалет, и увидел дуло автомата, смотревшее мне прямо в грудь. И ещё два вооружённых парня уставили свои стволы в моих спутников. Все они вылезли словно из-под земли там, где мы только что прошли.

— Спокуха, не рыпайтесь. Патронов у нас хватит на каждого. Шмот на пол, руки в небо! Позёры ебучие... — На лице злобно процедившего эти слова парня была точно такая же маска, как у меня.

Глава 14. Не похвальная инициатива

Одеты эти пацаны были тоже очень похоже на меня. Штаны-карго со множеством карманов из плотной, совсем не летней ткани. Удобные толстовки тёмного цвета с капюшонами. Тяжёлые рабочие ботинки из какого-нибудь магазина спецодежды. Наверняка тоже со стальными защитными вставками в носах. И небольшие, но плотно набитые рюкзаки.

— Ну чё замерли! Чё, непонятливые, шоль? Считаю до трёх, оружие на пол, руки за голову! — Голос центрального парня — самого крепкого на вид, уже сломался. Но пока звучал совсем не по-мужски. Лет пятнадцать, не больше. — Раз!

Судя по всему, они крались за нами с того момента, как мы нашли труп и свернули с дороги. То-то мне показалось, что вокруг становится подозрительно тихо. И если сейчас эти подражатели решили себя открыть, значит мы слишком близко подошли к их схрону или какой-то базе. Скорее всего во-о-он в той ветеринарке при этом небольшом кладбище для состоятельных столичных котеек и пёселей.

— Шутишь, да? — Я не спешил исполнять их приказ. Кира сжала кулачки, насупилась и смотрела на пацанов в масках сквозь упавшую на глаза чёлку словно угрюмый бычок. Денчик опять побледнел. Ну вот правда — чисто хамелеон. Меняет цвет кожи в зависимости от настроения за секунду. Хотя нужно отдать ему должное — свою биту пока не выронил. Покосившись на решительную девчонку и видя мой расслабленный настрой, он, вроде бы, тоже воспрял духом.

— Я те щас пошучу, ёпта! — Автомат поднялся от пуза к плечу, и его хозяин грозно подвигал мышцами. — Вечно смеяться будешь! Рот закрыть не сможешь! Два!

Ладно, пора заканчивать эту нелепую комедию. Вместо того, чтобы поднимать руки, я расслабленно положил их на пояс:

— Крутые автоматы у вас, пацаны. Это же АК-12? Новьё... Жалко только, что без патронов. — Я покачал головой с деланным сочувствием. — Вы же не знаете, что такое затворная задержка, да? Конечно... Ведь на старых «калашах» её нет.

Лидер наших противников шумно засопел, мучительно приходя к выводу, что его блеф не удался. И слегка покосился на свой шикарный, но бесполезный ствол, видимо, стремясь сообразить, что именно его выдало. Ещё чуть-чуть и может сделать какую-нибудь глупость. А я пока даже не знаю, сколько их тут поблизости. Сейчас выясним:

— А у тех, кто сидит в ветеринарке, даже пустых стволов, похоже, нет. Раз вас тут всего трое.

Глаз за масками было не видно. Но лицо одного из пацанов чуть дёрнулось в сторону здания больницы для животных. Всё правильно, там кто-то есть.

— А вот у меня, как видите, есть не только оружие, но и патроны. — С этими словами я без особой спешки вытащил из кобуры кольт и уставил его в голову центральному противнику. — И, как вы можете заметить, их в барабане столько же, сколько и вас.

Щёлкнув курком, я подвинул крайний патрон в барабане к стволу. По грозному никелированному оружию пробежал яркий солнечный зайчик.

— Яр... — Сдавленно шепнул центральному тот паренёк, что стоял справа. — Это же Шершня ствол... Он же им постоянно везде сверкал...

— Да вижу! — Огрызнулся на него лидер этих разбойников и потом обратился уже ко мне. Но гораздо менее злобно. — Так... Так ты правда что ли Шутник?

— А ты чё, не видишь что ли сквозь свою тряпку?! — Внезапно выпалила Кира, вытащив из петлей обрез. Но не стала брать их на прицел, а лишь солидно закинула дробовик себе на плечо и гордо задрала нос. — «Позёры...» От позёров слышу!

— Да ладно, чё вы... Ну, ошиблись, с кем не бывает... — Лидер пацанов в масках опустил своё бесполезное оружие. Остальные сделали то же самое. — Мало ли кто может так прикинуться...

Я, в свою очередь, пока продолжал держать его на мушке:

— С тобой решительно невозможно спорить, приятель. Вы вот, к примеру, прикинулись. Кто такие? И почему на вас моё лицо?

— Мы — бесы. — Судя по наклону его головы немного назад, он произнёс это с некоторой долей гордости.

— Щас не поверишь, что послышалось...

— Да, бесы. Из Зеленограда. — Осанка пацана в маске продолжала оставаться гордой, не смотря на огромный пистолет, который смотрел ему прямо в лицо. Не робкого десятка, этого не отнять.

— Далековато же вас занесло, бесы из Зеленограда. Но это ответ только на первый вопрос.

— А мы тоже шмелей гниздим, как и ты. Вот и решили тоже так прикинуться. Чтобы они ещё сильнее ссались при нашем виде.

— Да-а? Прямо так вот шмелей? Прямо так вот.. Гниздите? И давно?

— Ну... — Парень переглянулся с приятелями. — Не очень... Они в Зеленоград стали часто набегать в последнее время. Вот мы с пацанами и решили, что надо их как-то уже озалупить. А то заебали там уже всех!

— А что, Зеленоград разве до этого был островком мира и спокойствия?

— Ну не... Ну просто, ну а хули они!? Чё, блядь, Москвы уже мало?!

— И снова с твоей железной аргументацией не поспоришь, дружище. Хотя Зеленоград так-то частью Москвы вполне официально был... Ну да ладно. — Я всё-таки опустил пистолет и плавно снял курок со взвода. И парни напротив нас сразу немного расслабились. — Там на дереве — ваша работа?

— Ага! — Снова гордый вид.

— Это шмель из утреннего каравана? Из Отрады?

— Ага! Вчера вечером там стреляли же, ваще атас! Даже у нас было слышно!

Все выжившие делились на два типа. На тех, кто при звуках стрельбы бежит от них со всех ног куда подальше, пока не словил пулю или заряд картечи. И на тех, кто, едва заслышав канонаду, тут же стремится выяснить, а не упал ли с жертвы перестрелки какой-нибудь интересный лут. Первая категория обычно жила дольше. Но весьма скучно и на грани голода. А вот вторые обычно проживали очень яркую, но, как правило, очень короткую жизнь.

И эти парни явно были из второй половины.

— Ну мы и решили проверить с утра, чё случилось. — Лидер зеленоградских бесят продолжил своё захватывающее повествование. — А это там шмелей в Отраде и правда кто-то дёрнул! Прям по натуре - разнесли всё в хлам. Повсюду трупаки искалеченные! — Тут главный бес немного запнулся и задумчиво почесал затылок. — Но... Раз у тебя ствол Шершня... Это ты их там так что ли?

— Не только. — Я переглянулся с Кирой. Она просто лучилась радостным самодовольством, оскалив зубы в своей фирменной хищной ухмылке.

- А я свидетель... - Нерешительно поднял руку Денчик.

Пацаны в масках, судя по коротким движениям голов, уставились на девчонку, разглядывая её с головы до ног, пока она купалась перед ними в лучах жуткой славы. И после небольшой паузы, зеленоградец снова продолжил свой рассказ:

— Ну и вот, короч... Мы когда пришли — они с девками своими как раз паковаться закончили и уже отходили по лесу. Ну мы их и догнали в районе этих новогорских посёлков... Ну там, где деревня олимпийская. И отмудохали. Они-то когда стволы увидели — сразу зассали. — Командир бесят снова покосился на свой автомат, видимо, всё ещё пытаясь догадаться, что это за затворная задержка такая. — Сами шмели только с палками были.

— Вот на этот рычажок нажми. — Я решил всё-таки пояснить им особенности конструкции новых автоматов. Бесята сдвинули задержки, и все три затвора со звонким металлическим хрустом вернулись в исходное положение. — Когда вылетает гильза от последнего патрона, затвор у этой модели остаётся открытым. И после того, каквтыкаешь новый рожок, его не надо снова взводить, чтобы дослать первый патрон. Сам закрывается и патрон толкает. Понятно?

— А-а-а... Пасиба...

— А вы что, даже девчонок там отмудохали? — Кира снова набычилась и перекинула обрез с плеча на руку.

— Да не... Чё мы звери чтоли... — Главный бес покачал головой. — Ведь Шутник же девчонок никогда не трогает. Вот и мы тоже их отпустили. Тут же до Меги уже недалеко. И до темноты ещё долго. Дойдут. Да уже дошли, наверное.

— Дай-ка угадаю... Вы явно не планируете рейд на Мегу. Если только вас тут рядом не сотни... Не сотни же?

— Да не. Там в ветеринарке ещё трое. — Кивнул главный бес в сторону здания больницы для животных.

— Ага... Значит, рассчитываете на то, что в ответ на вашу акцию карательный отряд выдвинется не завтра, а сегодня. Срочный, кипешный, не подготовленный и небольшой. Сейчас же днём там все по городу шарят... И вы их тоже подкараулить где-то на маршруте хотите... Там, где висельник был, да?

— Ну да... Примерно такой расклад. Пацаны в ветеринарке должны были проверить, сколько их выйдет. И пойти по следу, если немного. Дать нам сигнал, чтобы мы из своей засады там тоже напрыгивали. А они — сзади. А если бы сигнала не было, то значит их много. И мы бы их пропустили тогда.

— Тогда понятно, зачем вы труп на такую верхотуру затащили. — Я повернулся к Кире, как бы отвечая на её старый вопрос. — Чтобы все, кто увидел, бошки задрали и по сторонам не особо смотрели... Но тут в ваши наполеоновские планы неожиданно вмешались мы. И вы решили действовать также, но в обратном порядке.

— Ну типа того, да.

— Ладно, трое из ларца... Одинаковы с лица... — Я убрал револьвер в кобуру и Кира последовала моему примеру, засунув обрез обратно в петли на рюкзаке. — Тогда последний вопрос. Почему «бесы»?

— Ну... «Шутники» как-то не то... Мы ж всё-таки не прикидываемся именно прямо Шутником... Ну, в смысле... — Паренёк начал путаться в мыслях. Не вполне был готов к диалогу с живым настоящим Шутником.

— Да продолжай, я понял. «Шутники» действительно было бы не круто, раз уж вы сами по себе, а не мной прикидываетесь. Но почему же «бесы»?

— Ну потом мы решили сначала типа как в кино себя назвать. Комедианты.

— Как в «Хранителях»?

— Ну да.

— Ценю ваш вкус. Но это пока очень далеко от «бесов». Как же вы к ним пришли?

— Потом вот Серый предложил, — Кивок в сторону приятеля справа, — что типа, а давайте будем плохие комедианты. Ну типа... как Бэдкомедиан... Потом подумали, что это как-то длинно. Язык сломаешь. И сократили до двух букв английских. «Би» и «Си».

— Как на бумажке?

— Ага. Ну вот так вот бесы в итоге и получились. А на бумажке это типа наш логотип такой. Ну, чтобы шмели знали, кто их в этот раз накуканил. Решили оставить. Прикольно получился.

— Что есть, то есть. Но не особо много же вас со всего Зеленограда собралось.

— Да там почти все, кто уцелел, ссут этих уёбков полосатых. Крысят сами себе по углам и глаз не поднимают, чё я сделаю... — Парень закинул автомат на плечо и развёл руками. — А мы с пацанами с зимы всегда вместе. В одном классе учились, в одном дворе жили. Чё разбегаться-то теперь. А потом про тебя весной узнали.

— Да и сам про себя только весной узнал... Яр? Я правильно расслышал?

— Ага. Ярослав.

— Ты, стало быть, Серый. Сергей? — Я указал на правого пацана и, после его кивка, перевёл палец на левого. — А ты...

— Шамиль. Шам. — Голос этого паренька был сиплым, как будто он его сорвал или был простужен.

— Шам, значит... За смелость и столь дерзкий план, конечно, хвалю, бесята... Но зря вы девчонок отпустили.

— В смысле?! — Кира воззрилась на меня с гневным удивлением.

— Не кипятись, сейчас объясню... Зря вы вообще на этих беженцев напрыгнули...

— Ну не знаю... Хавки-то норм с них набрали! — Яр постучал по своему увесистому рюкзаку, не дождавшись окончания моей фразы. — Дело-то — верняк! И они все замученные там были какие-то, зашуганные...

— И ещё вы зря ждёте их обратно. — Я всё же закончил.

— В смысле? Чё, думаешь не выйдут сегодня?

— Ещё как выйдут. Но вот... Сколько вы думаете из там в Меге? — Вопрос был обращён в том числе и к Кире.

— Ну... Наверное, как в Отраде. — Пожал плечами Яр, и Кира молча согласилась с его версией коротким кивком головы. — Человек писят... Чё, больше? Ну сто... Ну плюс девчонки, конечно... Но они же у них не боевые, чего их было не отпускать-то... И все щас в городе же, на вылазках. Ты сам сказал.

Судя по тому, как Денчик покачал головой, он знал правильный ответ. И понимал, почему не стоило ворошить это гнездо до того, как мы сможем пробраться мимо. Я приглашающим жестом попросил его взять слово.

— Да там всегда было не меньше, чем полтыщщи! — Крюк усугубил свою информацию, широко расставив руки в стороны. — Даже если почти все сейчас по городу шарят, то сюда не меньше полусотни полезет! И будут каждый дом тут в округе прочёсывать. Осы же видели, что вас мало. Уж в больнице-то этой точно не отсидитесь. Они туда в первую очередь пойдут. И сначала ваш дозор порвали бы, а потом этой вашей «засаде» засадили бы по самые гланды!

— Блин... Ну чё... — Бес-командир переглянулся с корешами и снова невозмутимо пожал плечами. — Значит обратно в Зелик валить надо.

— Вам-то хорошо, «в Зелик»... А нам чё теперь делать? — Возмущённый вопрос Денчика был направлен, похоже, и к пацанам и ко мне одновременно. — Тоже назад теперь переться?

— Если только в Зеленоград. Или ещё дальше. Митино и окрестности теперь будут обыскивать и опрашивать до посинения. И с утра завтра ещё партия припрётся. Сотня-другая. — Я обернулся к бесятам — Тогда и до вас тоже доберутся.

— Блин... Ну кто ж знал...

— Вот именно, «кто ж знал»... Разведка и долгая тщательная подготовка в нашем деле — это половина успеха. А вот без них — сразу кранты.

— Ну... — Яр заозирался в поисках поддержки от приятелей. — Если на юге МКАД, то может тогда на север пока срулить в сторону? Чё там, Шам?

— Планерная. — Глухо просипел Шамиль из-под маски. — И всякие дачи. Но там, наверное, тоже шмели промышляют? Это тут в деревнях уже брать нечего, а там-то новые высотки есть. Плотно.

— Кажется, я вижу, кто у вас мозг операции... Только с севера сейчас обратно в Мегу поисковые партии пойдут, ближе к вечеру. И ещё легче нарвёмся. Да и там тоже могут вас сегодня искать.

— Блин... И чё ж теперь делать... Под землю уходить? Там ночные...

— Импровизировать, комедианты... Импровизация в нашем нелёгком деле — это вторая половина успеха. И третьего не дано. — Достав карту из кармана, я поманил их поближе. — Вот тут единственное место, куда никто сейчас не сунется. Ни шмели, ни случайные свидетели-одиночки.

— Это же те склады и таможня, о которых ты говорил? — Кира тоже склонилась над картой. — Думаешь, всё-таки проскочим туда через кладбище?

— Про эти склады... — Начал было Шам.

Но я его перебил:

— Ходят жуткие слухи, да. Я знаю. Именно поэтому там нет шмелиных патрулей.

— А на кладбище?

— И на кладбище не было бы, если бы не ваша грабительская инициатива. Но теперь по тихой проскочить не получится... Да ещё и вдевятером... Кстати, сбегайте кто-нибудь за вашими корешами. Пусть вылазят уже со своего дозора и сюда идут, пока не поздно.

Серый быстро кивнул и побежал вдоль небольших могилок с портретами котов и собак к зданию ветеринарной клиники, старясь держаться ближе к тени посадок.

— А как тогда, если не по тихой? Вдевятером против сотни? — Денчик, кажется, начинал сильно нервничать. Перспектива оказаться обратно в шмелином плену его отнюдь не прельщала. В этот раз участия в ритуале в качестве жертвы ему точно не избежать.

Все остальные тоже подняли на меня взгляды. Две разукрашенные маски, скорее всего, скрывали глаза, полные надежды. А во взгляде Киры читалась холодная уверенность в том, что я точно знаю, что делать.

— Да у тебя, наверное, тут тоже куча всяких ловушек понатыкана, да? — Сделала она вполне логичное предположение.

Я, конечно, готовил запасной вариант поимки Шершня и для этого гнезда тоже. Но сразу после вчерашнего, напуганные рассказами ос, второй раз они за мной в лес точно не побегут, даже если я запущу сотню провокационных фонарей вместо этого их «Великого Шмеля». А вот в осаду взять смогут. С учётом того, сколько их здесь. Или вообще просто спалят всю чащу около Машкинского ручья без всяких затей. Во всяком случае, я бы так и сделал.

— Нет. Действовать будем иначе. Раз по тихой проскочить теперь не получится — будем проскакивать по громкой. — Я похлопал стоящих рядом с нами бесят по пухлым рюкзакам. — Только придётся вам расчехлить награбленное, комедианты. И давайте-ка побыстрей.

Глава 15. Последний ресурс Зимней Войны

Юные командиры и стратеги Зимней Войны не стеснялись использовали для победы любые доступные ресурсы и технологии. По крайней мере, те, которые могли освоить со своим неполным образованием — средним, средним специальным или высшим.

Тонны разнообразных боеприпасов и оружия — от мелкашечных патронов до гранат и мин, от карабинов, годившихся только для охоты на крыс, до ракетниц и миномётов. Танки и артиллерию тоже пытались освоить. Кажется, я даже пару раз слышал где-то вдалеке стрёкот вертолётов. Но, рано или поздно, всё это ломалось, уничтожалось противником или навсегда застревало где-нибудь на подступах к очередной цитадели без горючего и боекомплекта. Бесполезные танки пылились на МКАДе вместе с остальными брошенными машинами. Сгоревшие броневики то тут, то там встречались посреди высоток какого-нибудь спального района, располагавшегося неподалёку от гаража той или иной военной части. Рассыпающиеся ржавые орудия стояли на высотах в окружении пустых снарядных ящиков, мешков с песком и истлевших трупов расчёта.

Ведь если кто-то и соображал, как водить бронетехнику или перезаряжать гаубицы, то о том, как починить заглохший двигатель или сделать новый патрон из старой гильзы — не знал почти никто. Не говоря уж о том, как добыть нефть, переработать её в бензин, выточить снаряд или сконструировать гранату. Всезнайки и отличники, способные разобраться в наследии цивилизации и наладить хотя бы производство пороха, как верно заметила Кира, сдохли первыми. По крайней мере, в наших краях.

Вместе с боеприпасами, оружием, техникой и горючим стремительно редел и человеческий ресурс. Сотни тысяч московских школьников и первокурсников, способных держать оружие, быстро превратились в военизированные мегабанды, объединившиеся по географическому признаку. И крошили друг друга с усердием, достойным лучшего применения. Беспринципность, безалаберность и безответственность, в сочетании со звериной жестокостью и бесконечной глупостью, усыпали столичные улицы свежими трупами за считанные недели. Пленных не брал никто. Ведь их нужно было кормить. А многие из минутных победителей уже сами забыли, когда ели досыта. И когда все стороны точно поняли, что сдаваться в случае поражения бессмысленно — количество потерь возросло ещё выше.

И только один ресурс, который активно использовали все многочисленные стороны конфликта, можно было легко найти до сих пор. Этим ресурсом были миллионы бывших совершеннолетних москвичей. Отцы и матери, бабушки и дедушки, старшие братья и сёстры юных солдат Зимней Войны часто принимали в сражениях самое активное участие. Хоть и совершенно не осознавали этого факта.

Кто-то использовал их для перевозки обозов и артиллерии, когда прочая техника уже отказывала или останавливалась с пустым баком. Некоторые пытались сделать из жор эдаких шахидов, аккуратно приманивая увешанных взрывчаткой заражённых на вражеские укрепления. Часто применялась тактика живого щита, когда собравшаяся вокруг приманки бессмысленная толпа позволяла безопасно сменить позицию прямо под носом у вражеского пулемётчика или снайпера. А также никто не стеснялся создать очевидную проблему для врагов, выплеснув на их головы какое-нибудь консервированное рагу. Как минимум — потратят патроны, силы и время. Как максимум — полягут с обглоданными лицами и руками. Всяко хорошо!

И до сих пор среди выживших ходят истории о том, что кое-кто пытался использовать несчастных жор в качестве пищи или сексуальных партнёров. Чем чаще такая история передавалась из уст в уста, тем более грязными и отвратительными подробностями она обрастала. Острый дефицит таких привычных развлечений, как фильмы, сериалы и видеоигры, очень способствовал буйству фантазии уцелевших подростков.

И теперь, когда мы вместе с нашими новыми приятелями оказались в цугцванге, я тоже планировал использовать именно этот ресурс.

— Да блин... Тут хавки на месяц! — Яр попытался протестовать, наблюдая, как неотвратимо худеют их рюкзаки.

— Не жадничай, иначе вы и столько не проживете. — Я обратил внимание на большую вздутую банку каких-то сардин. — А вот это вообще уже есть нельзя. За солью и специями не почувствуете, конечно. Но блевать потом будете дальше, чем видите. Если не хуже...

— Да я знаю... Мы думали, может, махнёмся с кем-нибудь потом... — Яр всё-таки не просто так дожил со своими корешами до лета. — Ну вот галеты хотя бы оставь! Они же почти не пахнут!

— Зато каждая в отдельной пачке. Будем использовать для перемещения. Вскрывайте всё и вытрите потом ножики вот этим. — Я выдал им пачку проспиртованных чистящих салфеток, найденную в радиорынке.

— Ну зачем так много еды-то то гробить...

— В этих посёлках жор почти нет, если вы не заметили. И до реки далеко. А сейчас нужно хотя бы пару десятков собрать. Поэтому нужно им закатить пир горой. Буквально. — Выпотрошенные консервные банки летели в одну кучу с их содержимым.

— А я вот чего думаю... — Неожиданно повёл разговор Денчик, который до этого только молча и послушно делал то, что скажут. — Когда у нас ещё были Макдаки на каждом углу, то туда стоило на пару минут зайти, чтобы от тебя потом жареным жиром несло полдня...

— И?

— И мы вот сейчас тут этой рыбой, случаем, не пропахнем так сильно, что жоры и от нас захотят кусочек отгрызть?

— Ты главное не замарайся в ней. И ножик оттирай тщательнее. — Под маской я не видел взгляды зеленоградских бесенят, но уверен, что они были весьма скорбными в тот момент, когда я вскрыл банку красной икры и вывалил драгоценное лакомство в центр растущей вонючей кучи. — А на эту тему я, кстати, экспериментировал. Жоры всегда выбирают прежде всего то, что пахнет интенсивнее. И сразу после того, как что-то сожрут, некоторое время чуют запахи гораздо хуже. Типа как можно съесть перец чили и сразу после этого какую-нибудь не особо острую горчицу хоть ложками жри — всё нипочём будет. При сильном воздействии чувствительность рецепторов на некоторое время притупляется.

— Ну ок...

Вскоре из посадок вокруг столичного кладбища домашних животных показались первые заражённые. Спотыкаясь о невысокие надгробия чьих-то драгоценных любимцев, жоры спешили поглотить внезапное изобилие как можно быстрее. Однако, один из хромающих к нам бродяг остановился на несколько секунд и, задрав голову, издал протяжный гортанный клич.

— Чего это он? — При виде тощих уродцев Кира с опаской шагнула ко мне за спину и схватилась за рукоять меча.

— Зовёт сородичей.

— Нафига? Ему же меньше достанется.

— Так делают все стайные животные. И человек — не исключение. Помнишь звук, который ты издала, когда поняла, что можешь принять душ?

— Ну... Да... — Кажется девчонка немного смутилась, но тут же улыбнулась. — Ну просто было так неожиданно и приятна-а-а...

— И ты тут же немедленно известила об этом всю округу. Хоть и не так громко, как он. Потому что этот жора, похоже, сейчас чувствует то же самое. А миллионы лет естественного отбора научили всех нас тому, что делиться часто выгоднее, чем точить в одну харю. В них этот рефлекс всё ещё достаточно силён.

Пока мою мини-лекцию с любопытством слушала не только Кира, но и все остальные, к неожиданному и приятному сюрпризу со всех сторон начали быстро стекаться новые особи. То ли услышали действительно сильный запах рыбы, то ли сработал призыв сородича. И достаточное количество заражённых набралось гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Как будто до этого они специально прятались где-то неподалёку по кустам и подвалам. Хотя по пути сюда мы видели хорошо если двух-трёх тощих бродяг.

— Я ж говорил, не надо так много вываливать! — Командир бесят немедленно отметил этот факт вместе со мной. И пятёрка его товарищей солидарно угукнула.

Тройка зеленоградцев, которая прибежала вместе с Серым из ветеринарки, почти ничем не отличалась от своих приятелей. И я быстро стал их путать. Тем более что маски они, как и я, не снимали. Запомнил я только их имена — Тончик, Лёха и Евген. Хотя я ни в жизнь не поручился бы — кто из них кто.

— Так, братцы... Все, кто хочет сегодня увидеть звёзды — слушай мою команду! Сейчас они пусть всё сожрут. Как начнут опять разбредаться, я поведу их в нужную сторону. И тогда втискивайтесь в центр толпы. Тех, кто боится жор, среди нас нет?

Ответом мне было молчание.

— Я так и знал. Помните, что они просто так не кусаются. Но могут сильно наподдать, если им вдруг покажется, что вы встали у них на дороге к еде. Старайтесь не мешать жорам двигаться к цели, держите тот же темп, что и они. Иначе получите по шеям и окажетесь за пределом толпы. И тогда нас... Нет... Тогда вас, скорее всего, сразу заметят. В этом случае — каждый сам за себя. Без геройств. А то в итоге всех схомутают. С целой ротой шмелей без подготовки нам не справиться.

— А шмели не зададутся вопросом, что тут посреди кладбища делает целая толпа жор? — Поднял руку Денчик.

— Наверняка зададутся. Но поставь себя на их место. Представь: ты видишь посреди кладбища толпу вечноголодных зомби. Твои действия?

— Да ну их нахер...

— Вот именно.

Я присмотрелся к толпе заражённых, которые лезли друг у друга через головы, чтобы успеть добраться до консервированных лакомств, прежде чем их товарищи сожрут всё вместе с упаковкой. И когда куча-мала начала понемногу разваливаться и разбредаться в стороны, продолжил раздавать ценные указания:

— Так... Последнее. В толпе — ни слова по-человечески. Перед тем, как бросить галету, я буду говорить вот так... — И я издал хрип подыхающего жоры в интерпретации Киры. — Это значит, что толпа сейчас двинется вперёд и к этому нужно быть готовым. Всем понятно? Хорошо. Вперёд. Точнее... Э-е-е-к-х-х!

Протискиваясь между тощими плечами, одетыми в истлевающие останки зимней и демисезонной одежды, я старался не терять из виду своих спутников. Кира в итоге вцепилась за один из ремней куртки:

— Ничё, если я так подержусь? Чтобы не потеряться...

— Держись. Так... Э-е-е-к-х-х! — Разломив галету вместе с индивидуальной упаковкой, я немедленно швырнул её как можно дальше вперёд.

Поймав несколько крошек, тощая толпа принюхалась и безошибочно выбрала направление в сторону кусочка сушёного хлеба. Прошагав метров десять, первые ряды упали на колени перед разломанной упаковкой, и галета мгновенно исчезла в желтозубых ртах тех, кому посчастливилось добраться до неё первым.

— Э-е-е-к-х-х! — Новый кусок полетел вперёд и все мы двинулись следом за толпой.

Таким макаром вместе с нашей массовкой мы постепенно пробрались сквозь редкие посадки и перешли через шоссе на другую сторону — туда, где начиналось Химкинское кладбище. Дальнейший путь лежал в проходе между рядами человеческих могил. Галета за галетой, мы постепенно продвигались к Новосходненскому, а далее — к Ленинградскому шоссе. Подростки старательно держали общий темп и не создавали нашему прикрытию ненужных препятствий.

Время от времени тот или иной жора останавливался и, запрокинув голову, оглашал округу гортанным воплем. И от этих приглашений к скромному пиршеству окружающая нас бессмысленная толпа понемногу росла — со всех сторон к ней то и дело присоединялся то один заражённый, а то и целая стайка.

— Э-е-е-к-х-х! — Очередной полёт кусочка хлеба продвинул нас ещё немного вперёд.

— Мы вместе...

— Что? — Я обернулся к Кире, которая поспешала следом за мной, продолжая цепляться за ремень на куртке.

Но она ответила мне только недоумённым взглядом:

— Что «что»? — Шепнула девчонка, вжав голову в плечи.

— Ты что-то сказала?

— Нет. Ты ж сам сказал помалкивать!

— Правильно... Э-е-е-к-х-х!

— Мы твоё счастье...

Что за чёрт! Голос словно идёт изнутри черепной коробки. Типичная слуховая галлюцинация. Похоже, начинает сказываться хронический недосып... С апреля не спал дольше, чем четыре часа в сутки... Хотя раньше мне это не особо мешало. Адреналин, наверное...

В том месте, куда упала запущенная мной галета, быстро нарисовался новый жора, выскочивший из зарослей вокруг какого-то широкого мемориального комплекса. Наверное, братская могила каких-нибудь ветеранов.

Проворно схрумкав кусок хлеба, жора тут же получил по темени увесистой дубиной.

— Чё они рыпаются... Ох нихера се... Зырь, Стасян! Вот это толпа тут собралась! — Из-за тех же зарослей вышла пара пацанов с полосатыми повязками на плечах.

— Чёт херня какая-то... — Тот, кого называли Стасяном, вложил в рот два пальца и залихватски свистнул два раза.

В ответ на его позывной к ним немедленно сбежалось ещё человек десять. Все с повязками. Вот и поисковые отряды карателей. Ну ничего. Рано или поздно мы должны были с ними столкнуться. Надеюсь, все помнят инструкции и не станут паниковать на ровном месте.

— Чё их тут столько?

— А я ебу? Я вообще тебя спросить хотел. — Одноленточный Стасян обратился к какому-то рослому пацану с двумя лентами. — Ты такое видел раньше?

— Видел... Когда у Ерёмы пачка мармелада в рюкзаке лопнула. Набил тогда под завязку, долбоёб. Полрайона на запах сбежалось. Пришлось всё бросать, иначе задавили бы.

— И чё тут... Кто-то среди жмуров сахар рассыпал?

— Ну кладут же на могилы конфетки...

— Не с зимы же они тут лежали... Бля, ладно, пацантре... Давайте нахер их обойдём лучше... Стрёмно чё-то как-то...

Полосатая гопота начала осторожно обходить толпу заражённых по периметру, стараясь держаться на почтительном расстоянии.

— Вы по сторонам-то смотрите, ёпта! — Рослый двуленточный шмель отвесил подзатыльник какому-то мелкому пацанёнку без единой ленты на рукаве, который всё время с опаской косился на бессмысленную толпу. — Хорош на жор пялится, они не убегут! Ищите этих уродов в масках!

В ответ на его приказ, все остальные тоже начали активно вглядываться в могильные комплексы и посадки вокруг нас, словно специально отворачиваясь от странного скопления заражённых. Именно так, как нам и надо.

Я пока что не рисковал кидать новый кусок хлеба вперёд. Пригнувшись за спинами нашей массовки, я ждал, когда прочёсывающие местность шмели пройдут мимо и окажутся у нас за спиной. И бесы, и крюк, и Кира — все тоже затаились и благоразумно старались не высовываться.

— Э-е-е-к-х-х! — Ещё одна распакованная галета пролетела над головами толпы жор только тогда, когда взгляды всех патрульных шмелей оказались позади нас.

Массовка медленно двинулась вслед за запахом хлеба, и я осторожно шагнул вперёд.

— Мы вместе...

Точнее, попытался шагнуть. Но ноги отказывались мне повиноваться. Словно меня по пояс залили бетоном. Я изо всех сил напрягал мышцы, но не мог сдвинуть стопу ни на сантиметр. Проходящие мимо жоры равнодушно задевали меня плечами. Бесенята и Крюк ушли вперёд с той же скоростью, что и окружавшая их толпа.

— Что за...

— Ты чего застрял?! — Кира жарко шепнула мне в ухо. — Пошли, а то щас нас всех обгонят!

— Не... Не могу пошевелиться...

— Чего-о-о?!

Когда я машинально попытался пожать плечами, то обнаружил, что меня перестали слушаться не только ноги, но и руки.

— Какой-то... П... Пара... П-п-п... — Теперь перестал ворочаться язык.

— Блин, дедуль, ну ты нашёл время инсульт словить! — Кира опасливо обернулась. — Мы щас прямо у них под носом окажемся!

Я всё понимал, но ничего не мог ей ответить. Ни словами, ни жестами. И вдобавок, после очередного толчка плечом от жоры, потерял равновесие и оказался на земле.

— Да ёшкин кот!!! — Злобно шипя, девчонка схватила меня за воротник куртки и потащила по кладбищенской травке вперёд, следом за мерно шагающими заражёнными. Но я весил чуть ли не в два раза больше, чем она. И, не смотря на отчаянные рывки, мы перемещались гораздо медленнее окружающих.

— Оп-па... — Стасян обернулся на шум и встретился взглядом с раскрасневшейся от натуги девчонкой. — Это чё это у нас тут?!

Глава 16. Совпадение?

История повторялась... В памяти снова всплыло отвратительное ощущение абсолютной беспомощности — как тем самым апрельским утром, когда я остался один. Точнее... Тогда я тоже умер. Вместе с Бельчонком умерло и моё прошлое. Мои мечты, мои надежды и страхи — без неё всё это стало совершенно неважно. И вместо нас тогда начал жить Шутник. Беспощадный мстительный призрак с наглухо отбитой психикой отправился в долгую дорогу к столь желанной цели.

— Да это же Шутник!!! Мочи его!!!

Как и тогда в апреле, я не мог пошевелиться. Но сейчас меня не держал целый десяток пьяных малолетних ублюдков, повиснув на руках и ногах словно смирительная рубашка. Сейчас меня предало собственное тело. Бессилие помноженное на гнев просто разрывает мозг и заставляет рычать до срыва связок. И ещё мне очень хотелось заглушить этот голос в голове, который начал без умолку твердить одно и то же:

— Мы вместе... Ты — это мы... А мы — это ты...

Но вместо моего сдавленного рыка совсем другой звук заглушил этот призрачный голос. Который просто-таки с мясом вырвал меня из дурмана, наполненного отвратительными видениями того апрельского утра. Девчонка, которая была рядом со мной сегодня, была отнюдь не так напугана и беспомощна...

— Р-Р-Ы-Ы-Ы-А-А-А-А!!! — Кира со звоном выхватила свой короткий меч из ножен и рванулась вперёд — к неосторожно шагнувшему ко мне Стасяну. — Ху! Ха!

Два быстрых взмаха сверкающего клинка, два веера тёмно-красных капель, сорвавшихся с кончика лезвия — справа налево и снизу вверх — и опешивший пацан попятился, уставившись вниз на два глубоких пореза. Из одного выглядывал коленный сустав. А из другого — на внутренней стороне бедра — сразу брызнула ярко-алая кровь. Бейсбольная бита выпала из слабеющих от ужаса пальцев.

Не останавливаясь ни на миг, яростная девчонка подскочила к другому шмелю, который тоже имел неосторожность оказаться ко мне слишком близко. Он, казалось, угадал её намерения. И задрал древко своего псевдокопья вверх, когда Кира, крутанув меч над головой, была готова опустить клинок ему в лоб со всего размаха. Но, вывернув кисть, девчонка пронесла клинок вдоль локтя. И сверкающая сталь наоборот вспорхнула снизу вверх, порезав пацану лицо от подбородка до брови, обнажив щербатые зубы и выколов несчастному неудачнику глаз.

— Хай-я!!!

Замерев на долю секунды с поднятым вверх клинком, девчонка, похоже, глянула в него словно в зеркало заднего вида. Иначе я не мог объяснить то, как именно она поняла, что следующим движением нужно шагнуть ближе к пацану с разрезанной мордой и припасть на ногу, пропуская над собой размашистый удар колючей дубины.

— Ха-ай!!!

Одновременно с этим, Кира повернулась и, перехватив рукоять двумя руками, чуть отвела её назад. Для того, чтобы в следующий миг выпрямить согнутые ноги, прыгнуть на противника, словно хищный кузнечик, и вонзить тому клинок в живот. Обратное движение дубины не получилось — локти пацана упёрлись в плечи девчонки. И он выронил оружие, когда Кира всем телом надавила на свой клинок, заставив его опуститься внутри пуза жертвы почти до паха. Оскалившись, она при этом опять что-то прорычала и заглянула прямо в вытаращенные глаза вспоротого шмеля.

Отпрыгнув назад, девчонка выдернула из разрезанного живота окровавленный меч, позволяя сизым внутренностям свободно вывалиться наружу следом за ним.

— Ху-у-у...

Весь этот танец занял у Киры не больше трёх-четырёх секунд. Но не только вывел из игры троих шмелей, а ещё и заставил остальных остановиться или попятиться.

Развернувшись спиной к толпе разбредающихся в разные стороны жор, девчонка сделала своим оружием замысловатый взмах. И, стряхнув с него багровые капли, пригнулась, замерев на полусогнутых ногах, словно маленькая стальная пружинка, готовая выстрелить в любой момент:

— Кто ещё хочет узнать, какого цвета у него кишки?!

Меч она держала в правой руке, опустив его вниз и назад, а левую ладонь, залитую кровью последней жертвы, подняла перед собой и поманила струхнувших шмелей коротким движением тонких пальцев.

Но, кажется, никто не горел желанием получить урок анатомии. Тем более, что за спиной девчонки на шмелей сейчас уставились не только случайные жоры. Но и нарисованные на масках глаза шестёрки зеленоградских бесов. Вместе с тремя автоматными дулами. Сделав очередное усилие, я смог не только приподняться на локтях, но и обернуться, чтобы разглядеть эту психоделическую картину. У меня как будто в глазах двоилось. Точнее, шестерилось.

Не знаю, почему я опять смог понемногу двигаться. Для начала лучше бы узнать, почему меня вообще парализовало...

— Бля... Их в натуре шестеро уже... — По отступающей ватаге пацанов с полосатыми повязками пробежал испуганный ропот.

— Семеро... — Один из шмелей указал на меня.

— Восемь... еро... — Где-то надо мной послышался не особо уверенный голос Денчика.

— Зырь, это ж тот крюк из Долгопы! Шутник чё, на крюков работает шоль? Или шутники...

— Да нет у них патронов! Откуда им взяться-то?!

— Хочешь проверить? — Ярослав старался говорить как можно более низким и зловещим голосом.

Но и на этот раз его блеф, похоже, опять не сработал.

— Э! Пацаны!!! Они ту... — Вопль какого-то двуленточного дылды прервал оглушительный выстрел.

«Питон», с помощью которого я решил помочь блефу главного бесёнка, жахнул так, что все аж присели. Кроме равнодушных жор и того долговязого шмеля, который хотел позвать на помощь. Экспансивная пуля влетела ему в корпус и, раскрыв лепестки при ударе о грудину, вышла из спины вместе со здоровенным шматом мяса, перемолотыми костями и обрывками лёгких.

Пацан покачнулся, но удержался на ногах. Больше ему нечем было гнать воздух через гортань, поэтому парень смог только открыть рот как рыба и растерянно опустить взгляд на дыру в груди. И, прежде чем он осел вниз на подогнувшихся коленях, сквозь дыру на меня успел посмотреть кто-то из тех гопников, что стоял у него за спиной.

В следующую секунду все окружающие нас подростки не сговариваясь рванули в рассыпную. На земле, кроме моей жертвы, остался выпотрошенный Кирой шмель. Хнычущие раненые спешно ковыляли следом за товарищами, рефлекторно зажимая свои порезы, но никто не спешил прийти к ним на помощь.

Что ж... Время мы выиграли. И теперь можно не прятаться. Этот грохот слышали не только в Меге, но и в доброй половине Химок. У меня до сих пор от него звенело в ушах. А может и не только от него... Хотя бы голоса пропали. Но я не сразу расслышал вопросы Яра, который вместе с Денчиком помогал мне подняться:

— ...утник, ты чё? Чё с тобой? Ранен?

— Морально. — Контроль над собственными мышцами возвращался медленно, но уверенно.

— С голодухи так бывает. — Авторитетно просипел Шам, помогая мне надеть обратно рюкзак и арбалет. — Я сам видел.

— А вот я ж говорил! Нехер было всё на жор переводить! Чё, куда валим теперь?

— Туда же. — Я кивнул в сторону Ленинградского шоссе, за которым зияло пустыми окнами многоэтажное здание фармацевтической компании. И когда окончательно принял вертикальное положение, голова немного закружилась, а к горлу подступила тошнота. Может и правда это всё из-за недосыпа и плохого питания? Да я с апреля почти ничего не ем... И вот только сейчас взяло?

— Может, снять маску? — Кира протёрла меч припасённой салфеткой и ловко сунула его обратно в ножны. — Хоть подышишь...

Я с сомнением оглядел редеющую толпу жор рядом с нами и покачал головой. Разложением от них, конечно, не пахло. Но воздух вокруг нас их тела отнюдь не озонировали. Да и снимать своё лицо на людях...

Пока я приходил в себя, остальные бесы с любопытством рассматривали последствия танца с саблей. Негромко переговариваясь, они то и дело поглядывали на Киру. И если поначалу зеленоградцы её просто игнорировали, автоматически приняв за какой-то непонятно зачем нужный мне балласт, то теперь в их голосах слышались нотки некоего уважительного согласия.

— Скорее. — Я махнул им, давая понять, что готов двигаться дальше, и указал на вывеску многоэтажки за шоссе. — Доберёмся до «Катрена» — считай дома.

— Блин, Шутник... — Просипел Шам. — Вот именно про «Катрен» говорят, что место гиблое...

— Конечно гиблое. Я там лично пятерых прирезал ещё в мае.

— Да там не про то...

— У страха глаза велики. Ходу!

Стараясь не выбегать на открытые пространства, мы перемещались по восточной части Химкинского кладбища короткими перебежками — от одного участка до другого. Но уже через несколько минут до нас долетели первые признаки возвращающейся облавы. Отдельные возгласы и крики были ещё почти неразличимы. В них угадывались только какие-то резкие приказы, ругательства и иногда обиженные всхлипывания.

— Надо их как-то отвлечь... — Поделился Яр очередной тактической мудростью.

— Если только тебя тут оставить... Беги давай!

Судя по направлению голосов, мы вполне успевали перебежать открытое пространство между кладбищем и Новосходненским шоссе. Далее до Ленинградки оставалось ещё примерно двести метров поросшего кустарником пустыря. Возможно, там придётся потратить ещё один патрон.

— Вон они!!!

Когда наша группка выскочила из под прикрытия рощицы у Машкинского ручья, нас сразу заметили.

Сотня, не меньше. Разрозненная цепь вооружённых дрекольем пацанов — от мала до велика — ринулась в погоню. Нет, не успеют. Хотя некоторые, кажется, вооружены...

— Ай! — Кира взвизгнула и схватилась за ухо.

— Рогатки!

Не самое грозное оружие, как может показаться. Вот только многие лишённые патронов и исправного огнестрела гопники оттачивали мастерство владения этими микро-катапультами в течение долгих месяцев. Металлические рогатки изготавливались настоящими знатоками своего дела, специально под заказчика. С прикладом, упирающимся при натягивании в локоть и крепкими тугими жгутами, способными выстрелить шарик от какого-нибудь подшипника с начальной скоростью не меньше полусотни метров в секунду.

Девчонке повезло — расстояние было ещё приличным, и она словила такой шарик уже на излёте. Ухо опухнет и будет синяк. Но я видел последствия более близких выстрелов. Особенно залпом. Сломанные лицевые кости, треснувшие рёбра и отбитые до контузии мышцы — этого, конечно, было недостаточно, чтобы убить жертву с расстояния. Но обездвижить до полной беспомощности — запросто.

— Надо убегать зигзагами! — Яр выдал очередной шедевр молодёжной тактической мысли и сделал попытку сменить направление движения.

— Беги прямо, блядь!!! — Я еле успел ухватить его за капюшон толстовки и толкнул в нужном направлении. — В два раза больше выстрелят, пока ты тут петляешь, как заяц!

Разрозненные выстрелы стучали по листьям кустов вокруг нас. Ещё не пристрелялись... Но одному из бесенят всё-таки прилетел удар в икру. И уже через несколько шагов он стал сильно прихрамывать. Подхватив приятеля с двух сторон, остальные тоже начали передвигаться медленнее.

Пока я доставал оставшиеся дымовые шашки и на ходу поджигал запалы, сразу два шарика ударили мне в спину. К счастью, защита куртки справилась с такой нагрузкой. А вот по спине Денчика металлический шарик ударил куда чувствительнее.

— Ай, с-с-ук-ка... — Схватившись за ушиб, юный крюк всё же продолжил бег почти без перерыва.

— Вот теперь в сторону!!! — Жёлто-зелёный дым с шипением вырвался из запаянных в фольгу шариков, подарив нам несколько секунд без новых ранений. Немного сменив курс, мы ненадолго ушли из-под обстрела, который теперь вёлся вслепую туда, где мы должны были бежать раньше.

Этих секунд хватило, чтобы дохромать до посадок на другой стороне Новосходненского шоссе и скрыться в них из вида стрелков. Последний рывок...

— Шухер! На железке!!! — Ярослав первым выбежал на открытое пространство и заметил толпу шмелей, которая двигалась нам наперерез по железнодорожной насыпи, идущей параллельно с Ленинградским шоссе. Некоторые из преследователей уже начали натягивать жгуты и прицеливаться.

— Под мост! — Я занял позицию между стрелками и Кирой и указал на эстакаду, под которую уходило Новосходненское направление при пересечении с Ленинградкой.

Но, прежде чем мы успели укрыться под опорами, нас настиг организованный залп. От боли зашипели сразу несколько бесенят. И снова глухо ругнулся Денчик, хромая теперь на обе ноги. Пара выстрелов легла мне на локоть, которым я заслонил голову. Толстая кожа сделала всё, что смогла. Но синяки будут.

Добравшись до моста, раненые бесы и Денчик споткнулись и повисли на руках уцелевших товарищей. Отбитые ноги их явно уже не слушались и должны были сейчас сильно прижигать в местах попаданий. И хотя пацаны не стонали, а лишь мужественно сопели сквозь свои маски, бежать мы больше не могли.

— Ползите дальше! Задержу! — Револьвер снова заблестел на солнце, и я повернулся в сторону лихо гикающей погони.

— Я с тобой! — Кира вытащила обрез и щёлкнула помпой, дослав единственный патрон под боёк.

Пока я подыскивал слова, которые могли бы отправить упрямую девчонку отсюда куда подальше, шум настигающей нас толпы внезапно начал постепенно стихать. И металлические шарики перестали стучать по асфальту около угла, за которым мы спрятались.

В тишине издалека начал доноситься совсем другой звук. Двигатель. Автомобиль. Едет по Ленинградке сюда с севера.

— Бесы! Ложись! Не высовывайтесь из-под моста!!! — Я еле успел крикнуть уползающим пацанам до того, как автомобиль затормозил где-то почти над нами.

Прижавшись к опорам, мы затаили дыхание и прислушались.

Открылась и хлопнула дверь.

— ...шугани их короткой, Стасюк! Задолбали, едрить их через коромысло... Как саранча, ей-богу...

— Моряки? — Привалившись к стенке рядом со мной, Кира тоже узнала сиплый голос того, кого остальные называли «старшиной». И успела шепнуть только одно вопросительное слово, прежде чем сверху раздались звуки басовитой стрельбы. Что-то тяжёлое.

Выстрелы грохотали всего секунду. Но этого хватило, чтобы погоня превратилась в паническое отступление. Эти пацаны дожили до лета вовсе не потому, что были готовы бежать голым пузом на пулемёт.

— Хорош... Вроде все драпают... Вить, Юнга, вы тут? Выходите, чисто!

— Здравия желаю, тыщ старшина!

— Эта шпана за вами что ли гналась?

— Да не, мы тут с утра ждём. Ни на кого не наткнулись. У них какие-то местные разборки...

— Блядь, на костях уже живут, да и те никак не поделят... — Сиплый старшина зашёлся в приступе кашля, шумно прочистил горло и сплюнул. — Проклятые рудники...

Раздался звонкий мальчишеский смешок.

— Что, юнга, радуешься... Хорошие новости?

— Так точно, товарищ старшина! — В отличие от своего взрослого напарника, паренёк выговаривал слова чётко. — Разделиться было отличной идеей. В Одинцове нам повезло, всё нашли. Точнее, не совсем там, а в Сколково. Но это рядом.

— Да я знаю... Хорошо... Вить, до ночи починишь? Надо на связь сегодня выйти, кровь из носу.

— Будет сделано! Разрешите поинтересоваться?

— Про НЦБТ? Картотека, к счастью, почти целая. НИИ закрытый, на отшибе в лесу. Эти детишки им и побрезговали, походу. Пограбили, конечно. Но как-то без огонька. В отличие от радиорынка, туды их в качель...

— И-и-и? — Кажется тот, кого звали Витей, просто сгорал от нетерпения.

— Похоже, это действительно то, что надо. Этот парень и правда где-то тут жил, в Митино. Всё правильно Белла предположила.

— А-а-а...

— А кроме бумаг — ничего. Ни препаратов, ни пациента, ни его останков. Ни гнилых, ни горелых.

— Вот же ж... И что теперь?

— Проверим прописку. Вдруг этот Шутов-старший туда подыхать приполз. Может ещё что найдём... А там видно будет. Всяко лучше, чем вообще ничего... Стасюк, в машину!

— Товарищ старшина! — Снова звонкий голос юнги. Но вторую часть фразы он сказал понизив голос до еле слышного. — Разрешите обратиться...

Ответа мы не услышали. Наверное, старшина просто кивнул.

— Мне кажется, что там под мостом эти кого-то загнали... Не то жор, не то людей...

— Когда кажется — креститься надо, юнга! Срать мне на эти большие разборки в маленькой песочнице... Только патроны тратить... Грузитесь, поехали!

Стукнули двери, стартовал двигатель и шум мотора постепенно удалился от нас по шоссе обратно на север.

— Фух... — Шумно выдохнула Кира и переглянулась с пацанами, которые всё это время сидели, застыв у противоположного выхода из-под моста. — Вроде пронесло... Лезем в этот твой «Катрен»? Эй? Ты чего? Опять в аут выпадаешь?

Девчонка потеребила меня за рукав, когда я не отозвался:

— Блин, да ты чё?! Давай уже бежим! Щас же опять шмели приползут!

— Белла.

— Чё-о-о? — Кира нахмурилась.

— Он сказал Белла, так?

— Ну да, а чё?

Я медленно спустил курок, убрал пистолет в кобуру и дрожащими руками достал уже знакомую ей фотографию:

— Это Белла.

Девчонка некоторое время попереводила озадаченный взгляд с фотографии на меня и обратно. И пожала плечами:

— Ну... Редкое имя, конечно. Но, всё-таки, не Даздраперма какая-нибудь. Бывают совпадения, чё...

Я бережно убрал фото обратно в карман и повернулся обратно к Кире:

— А Шутов — это моя фамилия.

Глава 17. Страшные истории

Пока мы пробирались на территорию бывшей фармацевтической компании, небо потемнело. И начал накрапывать мелкий дождь. Судя по приближающемуся тёмно-серому фронту, скоро ливанёт по-настоящему. До заката было ещё часа три. Но во время таких ливней часто становится темно. Почти как ночью. Во всяком случае — достаточно для того, чтобы под струями дождя ночные жоры покинули свои дневные укрытия в поисках очередного теплокровного источника шума.

К счастью, я прекрасно знал, как быстрее всего пробраться на закрытую территорию складского комплекса. Одна из десятков фур, которыми было уставлено почти всё свободное пространство перед складами, стояла совсем близко к небольшому окошку. Стремянка, примотанная скотчем к днищу этого тягача, была на месте. Разложив её вдоль, по всей длине, мы без проблем перебрались с кабины грузовика до окошка.

Преследователей мы больше не видели. Надёжнее, чем пулемёт неизвестных «моряков», шмелей отпугивала недобрая слава этого места вкупе с приближающейся темнотой. До утра их точно можно было не ждать. Да и днём они сюда больше не лазят.

Раньше здесь был настоящий клондайк. С этих складов снабжалась медикаментами вся область и окружающие регионы. И зимние армии немедленно вонзились друг в друга в битве за многолетний запас таблеток и микстур от всего на свете. Но, когда в результате ряда взрывов и пожаров многие здания оказались неприступны, банды успели растащить только то, что было погружено в фуры. И слили с них всё топливо, навечно превратив грузовики в неподвижный металлолом.

Хранившиеся внутри запасы препаратов по большей части сгорели или были испорчены каким-нибудь обрушением. Но кое-что ещё можно было найти.

Конечно, внутрь старались пролезть и другие ушлые ребята, кроме меня. Особенно во времена Весеннего Мора. Пришлось показательно вывесить на воротах несколько особо наглых шмелей. В таком виде, чтобы ни у кого не оставалось сомнений о том, что поселившееся в «Катрене» зло лучше лишний раз не беспокоить.

Этому мнению отлично помогал тот факт, что после зимних сражений и весенних попыток найти антибиотики, территория комплекса была просто усеяна трупами, которые никто не спешил хоронить или хотя бы сжигать. Сотни убитых юных солдат и тысячи жертв тифа, холеры и дизентерии превратились в небольшие истлевшие мумии. Больше всего их накопилось там, где окна вторых этажей уцелевших зданий были наиболее легко доступны. У кого-то так и не хватило сил, чтобы залезть туда по верёвкам или по кучам мусора. А у иных — не хватило сил остановить конкурентов.

Вот и вокруг нашей фуры лежали десятки жертв, когда-то совершенно напрасно пренебрегавших личной гигиеной.

— Это ты их всех? — Кира помнила о том, что зловещие слухи об этом месте — во многом моя заслуга. Ожидая, пока все остальные переберутся по лестнице внутрь, она не выглядела напуганной.

— Нет.

— А кто? — Вот теперь девчонка немного поёжилась и оглянулась в тёмное пространство за спиной.

— Настоящие хозяева этой планеты. — Я держал стремянку, пока по ней перебирались бесы и крюк. — Бактерии и вирусы. Умножь плохое питание на антисанитарию. Вот и результат.

— Так они тут с весны?

— Не все... — Я оглядел сверху площадь вокруг фуры и заметил пару изломанных скелетов в истлевших пуховиках. — Вон тех, похоже, ещё зимой миной накрыло. Видишь воронку?

— Далеко же их отшвырнуло...

— Некоторое время ещё сами ползли. Хотели под фурой укрыться, наверное.

Оказавшись внутри, я отцепил с рюкзака маленький ночник. За день он должен был достаточно подзарядиться, чтобы давать тусклый свет хотя бы пару часов. Голубоватое свечение открыло нашим взглядам широкое офисное пространство без переборок. Когда-то здесь трудились десятки всяких менеджеров по продажам, снабженцев и логистов. Перевёрнутые стулья, вытащенные из тумбочек ящики, разбросанные бумаги. Но ни одного тела. Прежде чем оборудовать тут одно из своих временных укрытий, я немного прибрался.

В тишине, которую нарушал лишь шум набирающего силу дождя за окном, внезапно очень отчётливо прозвучало тихое утробное урчание. Все одновременно посмотрели на Денчика.

— Сорян... Жрать охота...

— Да, я бы тоже чего-нибудь заточил... — Судя по лёгкому наклону головы, Яр явно смотрел на меня из-под маски с укором. — Да только где ж теперь найдёшь...

— Вон там под панелями в полу кабельный канал. — Я поставил ночник на высокую книжную полку, чтобы немного света долетало до указанного места. — Бери всё, что хочешь.

— В смысле?

— В смысле у меня там тайник. Консервы, сухари, вода. — Я повернулся к Кире. — И для тебя чистая одёжка найдётся. А то мало ли что у этих шмелей в крови было. И в кишках.

Оглядев забрызганную чужой кровью олимпийку, девчонка развела руки в стороны:

— Да, есть такой косяк у моей Викули... Чистой редко получается остаться.

— Викули?

— У каждого хорошего меча должно быть имя.

Через несколько минут бесы и Денчик уже распотрошили мою заначку и, рассевшись на офисных креслах вокруг стола какого-то начальника, увлечённо хрустели сухарями, закусывая консервированную фасоль. Без масок в полутьме пацаны были похожи друг на друга так же, как и с нарисованными лицами. Заметно отличался от остальных только смуглый Шам.

— Ты давай тоже ешь, Пафнутий. А то опять в обморок ляснешься посреди всех дел. — Кира поставила рядом со мной вскрытую банку и присела рядом на подоконник. — Чё думаешь? Про то, что мы услышали?

— Да. Тебе идёт.

Девчонка оглядела куртку, стилизованную под американскую военную «М65»:

— Большевата. Но если рукава подвернуть, то удобно. Карманов много. И тепло. — Кира запахнулась в куртку поглубже и залезла на подоконник с ногами. — Спасибо!

— Носи на здоровье.

Она немного помолчала, наблюдая за струями дождя. Потом подтянула к себе свой рюкзачок и, вытащив из из него небольшой оселок, принялась медленно поправлять своё экзотическое оружие. Периодически глядя на свет вдоль клинка, Кира начала размышлять вслух:

— Эти там на мосту... Они сказали какое-то сокращение... Я не запомнила. Какой-то ДЦП что ли...

— НЦБТ.

— И что это, знаешь? Они ведь вроде бы искали тебя там... Ну... Точнее некоего Шутова.

— Научный центр биомедицинских технологий. Недалеко от Митино. Как они и говорили — почти в лесу, на отшибе. Знаешь, где Светлые Горы?

— Где-то по дороге на Зеленоград вроде такая деревня есть? Там остановка автобусная. — Вжикнув по лезвию очередной раз, девчонка попробовала разрезать им салфетку. — Но мы туда с Ромкой не совались. Это же Отраду пришлось бы обходить. Нарваться легко.

— Вот на окраине этой деревни центр и находится. Он вроде бы жутко секретный был. Там исследовали какие-то защитные технологии от биологического оружия. Или наоборот, разрабатывали его. Я в нём жил до апреля. Вместе с Беллой.

Казалось, что это было совсем недавно. Но сейчас с памятью творились странные вещи. Ещё и этот внезапный паралич сегодня... Голоса в голове... Может, я всё-таки схожу с ума? Ведь сумасшедшие никогда не понимают, что они не такие, как все, потому что больны. Это все вокруг кажутся им психами.

Воспоминания о том периоде нашей жизни словно подёрнулись дымкой. Наверное, потому что спокойные дни были очень похожи друг на друга. Точно также невозможно вспомнить, что ты ел на завтрак в прошлый вторник. Помню, что мы перебрались из города в закрытый исследовательский центр почти сразу. Мало кто понимал его ценность. Мало кто из детей вообще знал о его существовании. Снаружи это был просто серый бетонный забор и ржавеющие железные ворота, за которыми виднелись лишь несколько старых двухэтажных зданий, обшитых крашеным деревянным сайдингом. Больше всего это было похоже на какую-нибудь контору, занимающуюся вывозом мусора, ремонтом дорог и прочим коммунальным хозяйством. Но внутри не было видно техники. И туда никто не полез даже в надежде найти горючее.

Но внутри было всё, что нужно для жизни в условиях катастрофы. Огромные запасы чистой воды, дезинфицирующих средств, антибиотиков и витаминов. Столовая с приличным запасом тушёнки, макарон и круп. Мы почти ни в чём не нуждались. И туда почти никто не совался. До тех пор, пока в Отраде не завелись новые жители.

— А потом?

— А потом туда как-то раз пришёл Шершень с целой толпой своих отморозков.

Кира помолчала, вероятно, ожидая подробностей. Но, не услышав продолжения, не стала на нём настаивать:

— Да... Пожалуй, и правда многовато совпадений. — Убрав оселок, девчонка отправила свою смертоносную Викулю обратно в ножны. — И чего... Думаешь они и правда с ней говорили?

— Это невозможно.

Иногда я больше всего на свете хотел забыть то, что видел тем апрельским утром. Но понимал, что должен был помнить всё до мельчайших подробностей. Чтобы выжить. Найти силы. Выползти. Выкарабкаться. И чтобы каждый ублюдок рано или поздно получил то, что заслужил.

И поэтому точно помнил, что в живых тогда остался только я один. Хотя шмели довольно долго думали иначе.

И снова Кира не дождалась подробностей. Пожав плечами, она ещё глубже закуталась в куртку и положила подбородок на колени.

— Невозможно... Мало ли, что невозможно. Я вон полгода назад мечтала с Ромкой когда-нибудь уехать в путешествие по Америке на мотоциклах... От океана до океана, про трассе 66. А теперь... — Девчонка снова глянула в окно на тёмный дождь. — Наверное, нужно их как-то найти и расспросить, да? А я... Я и сама смогу добраться с Денчиком до Долгопы.

Запах дождя наполнял пыльный офис через разбитое окно. Вместо того, чтобы как обычно задрать маску только до половины, я снял её полностью. И с наслаждением вдохнул сырую свежесть.

— Нет. Я не хочу больше оставаться один на один с собой. Это слишком тошно. — Я попробовал бобы — вроде бы есть можно. — Сам себя великий Пальячи веселить совсем не умеет, ты же знаешь.

Кира хмыкнула и покосилась от окна на моё лицо:

— И искать этих моряков ты тоже не хочешь?

— Как я понял, они сами меня ищут. И думаю, что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что Шутов и Шутник — это один и тот же человек. По крайней мере, у них должна появиться такая версия, после того, как найдут квартиру, в которой я был прописан. Если конечно, они ищут не какого-нибудь тёзку.

— А что там в квартире?

— Один из моих тайников. Среди прочего, там есть запасная маска.

Девчонка задумчиво выпятила губу и почесала в затылке:

— Ну тебя не так-то просто найти. Некоторые вообще не верят в то, что ты существуешь.

— Значит нужно заставить их поверить в сказку. И указать к ней дорогу. Только на наших условиях. — Я натянул маску обратно и кивнул в сторону пацанов, которые активно что-то обсуждали. — Может, новые приятели нам в этом помогут. Пойдём-ка к ним. А то после этих проглотов на завтрак ничего не останется.

— ... А потом обоссыт! — Судя по выражению лица, Серый рассказывал своим приятелям какую-то страшную историю.

— И вам приятного аппетита... Об чём речь ведёте?

— О! Шутник! А ты знаешь Чёрного Жору? — На меня обратилось семь любопытных взглядов.

— Первое правило нашего с ним клуба — никому не говорить о том, что он существует.

— Не, ну серьёзно! — Серый пододвинулся, почтительно уступая хихикающей девчонке место на подставленном к столу диване. — Он же вроде тоже взрослый, как и ты. И не стал жорой... Ну, точнее... Разное говорят. Что вроде бы стал и не стал одновременно, и теперь может ими как бы командовать...

— А я наоборот слышал, что он везде только один ходит. — Поделился своими сведениями Денчик. — И если кто его увидит — то всё. Придёт ночью и замочит.

— А кто же тогда о нём рассказывает, если он мочит всех, кто его видел? — Заметил прозорливый Шамиль.

— Наверное, только тех, кто называет его по имени. — Я тоже присел на диван, пододвинул к себе пачку сухарей и кивнул Денчику. — Как твой медведь.

Кира прыснула газировкой через нос и, закашлявшись, отвернулась.

— Смотри не подавись... — Я отобрал у неё бутылку и тоже утолил жажду.

Конечно, я слышал эти страшилки, когда охотился по вечерам за очередным шмелиным патрулём. Но не особо верил в то, что где-то по средней полосе шляется огромный живой мертвец в плаще и с косой. В историях про Чёрного Жору часто фигурировали слишком невероятные вещи. То он одним махом убивал целые банды, то проходил сквозь стены или спокойно стоял под градом пуль.

С другой стороны и обо мне иногда рассказывали что-то похожее. Что я умею бесшумно убивать одним взглядом. Или то, что обязательно приду за тем, кто три раза назовёт меня по имени. Так что, скорее всего, и у рассказов про Чёрного Жору была какая-то тривиальная основа. Может, какой-то заражённый и правда не стал до конца безумен и навёл где-то шороху — не то в Поволжье, не то на Дону. И если вспомнить о том, что этот персонаж иногда выступает в историях как хранитель слабых и беззащитных малышей, то можно предположить, что они-то его и выдумали. Чтобы хоть как-то скрасить свою печальную реальность надеждами на то, что какой-то сильный взрослый когда-нибудь придёт и, как обычно, всё исправит.

В новом фольклоре меня больше всего удивляло то, как пацанское сарафанное радио разнесло эти слухи почти на тысячу километров от тех мест, где это существо якобы видели.

Воспользовавшись паузой, Денчик снова повёл беседу:

— А ещё к нам с месяц назад из Рязани пацаны за травой приезжали...

— Приезжали? — Перебил его Яр. — У них чё там, бенз ещё есть?

— Да на великах. — Отмахнулся крюк. — Так вот они рассказывали, что там, где видели Чёрного жору, появляются какие-то мутанты.

— Мутанты? Жоры-мутанты? — Уточнил Шам.

— Ага... Типа, меняются там как-то... Руки-ноги новые отращивают, рога, клыки, хвосты... И на людей даже днём нападают. Ядом плюются... И ещё...

Пацаны перестали хрустеть сухарями и притихли, ожидая продолжения.

— Ещё вырастают такие... — Денчик помахал ладонью над головой. — Выше человека... И сила как у гориллы. Подскочат, схватят за руки и могут разорвать прямо пополам... Или голову открутить...

Процесс разрывания и откручивания он тоже сопроводил характерными жестами.

— Жесть... — Выдохнули бесенята.

— И это ещё не всё... Некоторых не убивают, а волокут куда-то к себе в логово. Обычно девчонок. И там подсаживают им личинку изо рта в рот... — На этих словах все окончательно перестали жевать. — В итоге у человека тогда вырастает что-то прямо в животе, раздувается... И потом вылазит наружу...

— Бр-р-р... — Кира тряхнула головой. — Гадость какая... А дальше чё?

Подобные истории — то немногое, что могло заменить выжившим телевизор и интернет. И многие стали ценить труд таких рассказчиков, как Денчик, гораздо сильнее, чем полгода назад.

Он пододвинул к себе тусклый ночник так, чтобы под глазами у нарисовались жуткие тени. А звуковым фоном для его страшной сказки стал нарастающий шум дождя за окном.

— И такие вот зародыши потом по тихой пробираются туда, где живут люди... И прячутся где-нибудь в тёмном углу, пока никто не видит... А ночью начинают тихонько плакать, совсем как маленький ребёнок... Так жалостно... Как будто испугался и на помощь зовёт... И когда кто-нибудь подойдёт посмотреть... И наклонится поближе... — Паренёк говорил всё медленнее, наклоняясь над лампой. — Хвать за глотку!!!

— Ой, ё! — Пацаны отшатнулись, а Кира лишь снова заржала.

— Да брехня!

— Ну не знаю... У рязанских так кого-то однажды нашли с утра с разорванным горлом. В луже кровищи. И от неё в сторону следы такие маленькие отходят, как детские ручки... Только с когтями... И потом...

Денчик не договорил, так как резко обернулся в сторону входа в офис. Как и все остальные. Сквозь шум дождя мы отчётливо услышали, как там скрипнула дверь. И увидели, как в тёмном проёме на секунду застыла какая-то низкая сутулая фигура. Она была похожа на большую серую сардельку, которая словно присела корточки — ни рук, ни головы видно не было. Только тёмная дыра там, где должно было быть лицо. Повернув эту дыру в нашу сторону, фигура тут же юркнула обратно в темноту коридора.

Кроме торопливо удаляющегося топота, из темноты послышался испуганный детский скулёж.

Глава 18. Незваные гости

— Может, ночные жоры пролезли? Темно же уже... — Кира немедленно вытащила меч, готовясь отражать неизвестную угрозу. Но угроза и не думала возвращаться, а торопливо убегала от нас всё дальше. Вскоре стихли и шаги и испуганное хныканье.

— Ни разу не видел, чтобы они бегали от людей. — Я покачал головой. — И уж точно они никогда не плачут...

В отличие от Киры пацаны были под большим впечатлением от того, как на их глазах ожила рязанская страшная история.

— Ну вы чё... Не поняли шоль? — Яр со своими корешами вытащили короткие ножики, а Денчик схватил со стола биту. — Это же тот самый зародыш! Глист какой-то в скафандре!

Все семеро машинально потёрли свои шеи, подсознательно желая прикрыть их от нападения коварного жорского паразита.

— Да слушайте вы этих торчков рязанских больше! — Девчонка была непреклонна. — У них там по-любому кто-то сам своего прирезал и теперь по ушам другим ездит с этими зародышами. Это же просто сюжет фильма про "Чужих"!

Она повернулась ко мне:

— А ты здесь вообще давно в последний раз ночевал?

— Чуть больше недели назад. Правда, на крыше, не внутри. Тогда дождя не было.

Хотя я тут же вспомнил, что тогда мне показалось странным, что баки для сбора дождевой воды были почти пусты, не смотря на то, что почти неделю до этого лило не останавливаясь - лето было не только холодным, но и дождливым. Пополнять запасы воды мне в тот раз пришлось в другом месте. Тогда я грешил на невидимую течь, но времени на поиски щели не было.

Но теперь это подсказывало мне, что версия Киры больше похожа на правду. Вряд ли у каких-то недоразвитых жор хватило бы навыков, чтобы не только добраться до крыши, но и открыть водосборники. К тому же они прекрасно обходились водой из рек и ручейков. Разнообразный боевой понос, который легко можно было бы подцепить из грязной воды, их почему-то не брал.

— Может мы и сейчас лучше на крыше заночуем? — Паранормальная версия всё ещё пленяла умы пацанов. — У тебя тут где-нибудь нет палатки?

— Нет. Но у меня есть понимание, куда побежал этот ваш зародыш.

— И ты хочешь за ним туда идти? — Следя за моими движениями, пацаны сделали правильный вывод. — В темноту?

— Нет. В темноте придётся поскучать вам. — Я подхватил со стола ночник и кивнул на Киру. — Она за вами пока присмотрит.

Пристыдившись под довольной улыбкой девчонки, пацаны, всё-таки, расслабились. Но оружие благоразумно не убрали.

Толкнув панель в полу, скрывающую скопление розеток, я вытащил оттуда две пластиковые банки из-под таблеток и высыпал их содержимое на стол.

— Это чего это? — Кира перестала улыбаться и, вместе со всеми, озадачено уставилась на две кучки белого порошка. — Опять какая-нибудь кислота?

— Ничего особенного. Гидроперит и анальгин. — Я разделил кучки перемолотых таблеток на две равные половины и пересыпал обратно в банки по половине от каждой.

— А зачем?

— И на что вы только своё детство потратили, молодёжь... — Закручивая крышки, я с надеждой глянул на Денчика и Шамиля, чьи умственные способности больше всего внушали мне оптимизм. — Не? Никаких идей?

— Отрава какая-то получится?

— И да и нет... Ладно, я скоро. Будьте на чеку и за мной лучше не ходите. Если только не позову.

Так как звуки убегающего от нас существа сместились от входа влево, то другие этажи можно было не обыскивать. Лестница к ним была справа. Кроме большого офиса на этаже было ещё одно пространство, пригодное для комфортного ночлега — небольшой конференц-зал со множеством мягких кресел и диванов. И там рядом у меня была ещё одна нычка с продуктами.

Нет, пожалуй, это точно был не мифический зародыш жоры-мутанта. Может эти твари и умеют хныкать, как человек, если существуют... Но точно не умеют ставить ловушки. Хотя бы и такие очевидные, как та, что я увидел в свете ночника: через коридор был натянут обычный полиэтиленовый шпагат, привязанный к настенным кабельным каналам. Второй конец шпагата был лишь слегка обёрнут вокруг трубки с проводами. И к его свободному концу было прикреплено несколько пустых консервных банок. Это даже не ловушка, а сигнализация. От ночных жор, которые в теории могли бы сюда как-то пробраться между нижними завалами.

Осторожно перешагивая через шпагат, я присмотрелся к банкам и узнал консервы из моего второго тайника. Сообразительный попался незваный гость...

Замерев, я перевёл взгляд на то место, куда только что собирался поставить ногу.

Умно. Я сделал бы точно также. Всё-таки это была ловушка и для людей тоже.

Этот шпагат было бы куда проще натянуть чуть впереди — между ручками двух дверей, расположенных друг против друга. За одной из них была тесная серверная, а за другой — подсобка для уборщиков. Через верёвку на уровне щиколоток жора мог вообще случайно перешагнуть. А мимо такого препятствия — никак.

И в тусклом свете ночника я всё-таки разглядел что примерно на полметра линолеум, сразу после натянутой сигнализации, был немного неровный. Хотя во всём остальном коридоре ни кочек, ни ямок на нём не было. И сбоку как бы случайно валялся сломанный стул. Чтобы, перешагивая через сигнальную ловушку, я мог наступить только на ту часть пола, которая оставалась свободной.

Снова встав на две ноги перед шпагатом, я осторожно приподнял край напольного покрытия . И из-под щели блеснули торчащие из досок саморезы и донышки расколотых бутылок, «розочкой» вверх. Ими был утыкан весь широкий кабель-канал, по которому провода расходились из серверной по всему этажу. Сейчас провода из него убрали и прикрыли всё это сверху куском линолеума. Похоже, срезанного из такого же коридора где-то на другом этаже.

Аккуратно перешагнув через обе ловушки, дальше по коридору я пошёл ещё осторожнее, ощупывая взглядом не только пол, но, на всякий случай, и стены с потолком. Однако, плавно дошагав до дверей конференц-зала, больше не нашёл ничего опасного. Из-за прикрытых дверей не доносилось ни звука. Значит, меня ждут.

Замок на дверях был сломан ещё тогда, когда по этим этажам носились вооружённые бандитские армии. И после того, как я несколько секунд потряс банки, перемешивая нагретый в руках порошок и запуская реакцию, отодвинул одну створку ногой и кинул снаряды внутрь.

Газ разорвал покатившиеся по полу банки с двойным громким хлопком уже через миг после того, как смесь зашипела. И всё помещение заволокло белым дымом с резким запахом сероводорода.

Девчачий визг, который раздался следом за хлопками, тут же перешёл в натужный кашель. По полу задребезжали оброненные палки, которые явно кто-то до этого держал наготове.

— Выходите пока можете. Иначе щас ещё кину.

Отступив от распахнутых дверей, я приподнял ночник. В тусклом свете из вонючих клубов выскочили две взъерошенные девчонки, одетые в засаленную униформу работников «Ашана» — якорного супермаркета в химкинской Меге. Одинаковыми у них были не только одежда, но и лица. Согнувшись пополам от душащего их кашля, близнецы и не думали о сопротивлении или бегстве.

Одна из них с трудом выпрямилась, ошалело огляделась вытаращенными покрасневшими глазами и, продолжая кашлять, начала тыкать пальцем в загазованное помещение, пытаясь что-то сказать:

— Кхе... Кхешка! Там... Акха-кха-кха!!!

Сквозь их кашель удалось разобрать за дверями ещё один задыхающийся голосок — совсем детский.

Метнувшись внутрь, я разглядел за оседающим дымом ту самую серую сардельку с чёрной дырой вместо лица. Которая на поверку оказалась закутанной в серый пуховик с капюшоном маленькой девчонкой. Она забилась в дальний угол и с кряхтением оседала по стенке, закрыв глаза руками. Не в силах сделать вдох.

В два прыжка оказавшись рядом с ней, я подхватил малышку на руки и не останавливаясь побежал мимо кашляющих девчонок обратно в офис. Перепрыгнув через ловушки, я уже через несколько секунд снова был рядом со своими приятелями.

— Это чё? Зародыш?! — Кира удивлённо уставилась на хрипящий свёрток в мох руках.

— Это Кешка. Подержи ей руки. — Схватив со стола воду, я плеснул задыхающейся девочке минералку на ладони и лицо. — Ототри.

Кира без лишних вопросов принялась тереть мокрые ладошки, я вылил ещё немного воды на покрасневшие глаза судорожно пытавшейся зарыдать девчонки.

— Э, а ну стопэ! — Яр среагировал на появления в дверях близнецов. — Стопэ, я сказал!

Но те, не обращая никакого внимания на угрозы, подбежали ко мне и вырвали маленькую девчонку у меня их рук. Пару раз судорожно чихнув, она, наконец, сделала полный вдох и разревелась уже во весь голос.

Попятившись в угол, сёстры обняли друг друга и, заслонив собой ревущую малышку, опасливо уставились на нашу компанию. Одна из них торопливо вытащила из кармана небольшой перочинный ножик и, пытаясь открыть его одной рукой, обронила на пол. Щурясь слезящимися глазами, она гневно воскликнула:

— Не подходите!!!

— Спокойно. Вот. — Я примиряюще поднял руки, медленно сделал шаг вперёд и протянул им бутылку с остатками воды. — Умойтесь. А то глаза так и будет щипать.

Отступив, та, что пыталась вооружиться, всё так подскочила обратно и, вырвав у меня из рук бутылку, прежде всего отдала её сестре. Та принялась умываться.

— Ты... Ты Шутник? — Продолжая жмуриться от рези в глазах, более активная близняшка решилась начать диалог.

— Он самый. А вы, я так понимаю, сбежали сюда от шмелей? — Я указал на униформу. — Осами быть настолько не понравилось, что даже меня не испугались?

— Они Кешку хотели выгнать. Типа бесполезная совсем... — Приняв остатки воды у сестры, девчонка тоже умылась. — А мы знали, что тут нас искать не будут... И ты никогда не тронул ни одну девчонку.

Обеим на вид около пятнадцати. Может меньше. Худые, чумазые. Как и многие вокруг. Растрёпанные волосы криво обрезаны чуть ниже ушей. У той, что со мной говорит — старый синяк на острой скуле и трещина на пухлой нижней губе. Тоже от удара. Тёмные миндалевидные глаза, смуглая кожа. Один из родителей — азиат. Симпатичная смесь получилась.

— Понятно... Будете плохо себя вести, я, конечно, не стану изменять своим принципам. Но попрошу её вас наказать. — Я указал на Киру, которая как раз убирала меч обратно в ножны.

— Да ну тебя с твоими шутками дурацкими... — Девчонка взяла со стола ещё бутылку и шагнула к напуганным сёстрам. — Не слушайте его. Вот возьми ещё. Есть хотите?

— Э, а на завтра... — Яру не дал договорить Шамиль, ткнув его локтём в бок. И старший бесёнок всё-таки не стал продолжать высказывать претензии.

Через несколько минут, когда с водными процедурами было покончено, их младшая сестра быстро успокоилась и уже увлечённо лакомилась сухарями с газировкой. Мы тоже все расселись обратно за стол.

— И давно вы тут моими припасами пробавляетесь?

— Пару недель... Мы не знали, что это твоё... — Побитую близняшку звали Юля. — Мы вообще хотели куда-нибудь в посёлки уйти. Но потом Кешка еду тут отыскала. А на крыше, когда осматривались — воду в баках нашли. И в туалет тут есть куда сходить...

— О, как. Это значит ты мой тайник ломанула?

Семилетняя Иннокентия, их младшая сестра, довольно кивнула, не отрываясь от ванильного сухаря. Похоже, что моя маска её не пугала, а наоборот веселила.

— Голова, что сказать... Может и ловушку тоже она устроила?

— Не-е-е... — Юля тоже легко улыбнулась, немного расслабившись от мирного тона. — Она искала, чем поиграть. И в подпол этот с проводами залезла. Мы сначала обрадовались, а потом подумали, что кто-то же за этим всем может сюда вернуться. И тогда, на всякий случай, ловушку там сделали не только от жор.

— Вот и совершай после этого добрые дела... — Я деланно покачал головой и обернулся к Кире в поисках сочувствия. — На ходу подмётки режут!

Но она только махнула рукой:

— А вас тут прямо совсем не искали? Мега же прямо через дорогу.

— Шмели... Они суеверные все, как бабки старые... Боятся «Катрена» как огня. Да и зачем мы им? Мы же кроме одежды и бутылки воды ничего у них не украли. А вместо нас в гнездо уже на следующий день новые осы пришли... Сейчас одним же вообще почти никак не прожить. Совсем мало чего осталось...

— Ну мы вот, например, ничё так... Справляемся! — Яр, кажется, начал испытывать к девчонкам симпатию. И не преминул возможностью похвастаться своей мини-бандой.

— Вы не одни... — Чуть слышно заметила Аня — вторая близняшка — и окинула взглядом всех бесенят. — Вам, мальчишкам, проще...

— Мы вообще думали, что сейчас в лесу вокруг посёлков грибы можно пособирать. — Продолжила Юля. — Порыбачить там на речках... Скоро должна малина поспеть. И вообще всякие фрукты в садах. Посёлки же уже давно обысканы и там сейчас нет никого.

— А вы умеете отличать съедобные от ядовитых, грибники?

— Ну... — Аня пожала плечами. — Я знаю как выглядят шампиньоны. И ещё боровик... Опята...

— Они все бывают ещё и ложные. Без тренировки не отличишь. И такие можно только один раз есть. А за фруктами скоро и все остальные по садам полезут, не обольщайтесь особо.

— Ну... — Юля упрямо поджала губы. — Не назад же к этим придуркам возвращаться...

— Но как-то же вы среди них оказались? Сами они к себе никого сейчас не тащат. Вы сами говорили — желающих и так хватает.

— Если бы Кешка не голодала... — К поджатым губам добавились обиженно нахмуренные брови. — Мы бы туда никогда не пошли...

Тема для них явно была больная, и я не хотел больше давить на мозоль. Но кое-что ещё всё-таки следовало уточнить.

— А сколько вы в Меге успели прожить?

— Тебе не всё равно?! Чё ты пристал! — Вспыхнула Кира, заступаясь за девчонок.

Я медленно оглянулся:

— Расслабься. Я по делу.

— Чё-то опять задумал? — Гнев на её лице сразу сменился на хищное любопытство.

— Терпение... — Я повернулся обратно к нашим новым знакомым. — Так как давно вы там чалились?

— С середины июня примерно...

— Из осиного гнезда вас выпускали?

— Не сразу... Но да... Там много магазинов, где ещё одежда всякая есть. И «Детский Мир» с игрушками для Кешки. Мы там почти всё обошли.

— А чего ж налегке сбежали? Да ещё и в этих робах?

— А что б никто не подумал заранее. Там до нас ещё девчонки хотели убежать. Набрали всякого да их сразу и вычислили... И...

— Ясно. — Я прервал Юлю, не желая слышать рассказ о том, как шмели наказывают девчонок за проступки. — Если дам вам карандаш и бумагу — сможете нарисовать план Меги? Где шмели тусят, где склад с хабаром, где оружейная? Посты охраны и всё такое... Сможете?

— Ну... Да, наверное... — Девчонки переглянулись и пожали плечами. — А зачем?

Покосившись на Киру, которая оскалилась ещё шире, я расслабленно пожал плечами:

— Мне нужно заставить одних моряков поверить в сказку, пока не поздно. А то уплывут от нас не солоно хлебавши... — И повернулся к бесенятам. — А у вас будет шанс осуществить задуманный грабёж. И как следует поквитаться со шмелями за их бесчинства в Зеленограде. Готовы?

— Ну а нафига ещё мы сюда пёрлись?! — Окончательно расхрабрившись перед миловидными близняшками, Яр широко улыбнулся, подмигнул девчонкам и гордо задрал подбородок. И, судя по реакции его товарищей, он выразил общее мнение.

— Денчик. — Я перевёл взгляд на юного гровера. — А тебе придётся подождать ещё немного, прежде чем мы вернём тебя на вашу территорию.

— А разве у меня есть выбор? — Паренёк стоически пожал плечами и развёл руки в стороны.

— Ответ тоже верный.

Я поднял с пола несколько пухлых документов, которые были покрыты цифрами и буквами только с одной стороны листов, и вытащил из кармана пару карандашей. Положив пачку бумаги перед близняшками, я поставил ночник поближе и вручил им один из огрызков:

— Тогда приступаем к планированию операции «Мегаштурм».

Глава 19. Первая половина успеха

— У тебя точно всё с головой в порядке? — Кира с сомнением присмотрелась к резиновым игрушкам-пищалкам, выложенным из очередного тайника.

— Ты всё ещё сомневаешься?

— Ну не то чтобы... — Девчонка подняла одну из розовых резиновых свинок и с сомнением пошевелила пальцем петарду, торчащую у свинки из-под хвоста. — Но всё-таки я верила, что не настолько...

— Ты главное запомни... И все остальные тоже... — Я оглядел собравшихся вокруг пацанов. — Розовые делают большой бум и разбрасывают вокруг себя картечь метров на десять. А после взрыва зелёных забываешь обо всём, кроме попыток снова научиться дышать без постоянных соплей и слёз.

— Опять какие-то чудеса науки?

— Ничего особенно. В этих, кроме картечи, всего лишь удобрения, сера и угольная пыль. — Я уложил одну из свинок себе в карман. — В нужных пропорциях, само собой.

— А в этих? — Убрав свинку к себе в куртку, Кира приподняла зелёную лягушку. Петарда, залитая для верности герметиком, была у резинового земноводного в том же самом месте.

— С этими пришлось немного повозиться, конечно... — Я тоже упаковал к себе похожую жабу, твёрдую от распиравшего её газа. — Хозяйственное мыло, дешёвый стиральный порошок, спиртовая горелка и немного мороки с разной посудой. Этих кидать только при отступлении. Противогазов у меня столько нет. Попадёте под облако — сами идти не сможете. И на жор не действует. Хотя нюх неплохо отбивает.

— А где ты взял столько серы? — Поинтересовался Денчик, взвесив в руке небольшого розового слона. — Это ж заманаешься спички обтачивать... Да их и не найдёшь уже... Все на поджиги пошли. "Брата" второго-то все видели почти.

— А тебе скажи — знать будешь.

— А я вот знаю! — Гордо просипел Шамиль, рассовывая по карманам свою долю игрушек. — У бати своя шиномонтажка была... Она же для вулканизации нужна.

— Не умеешь ты секреты хранить, приятель! — Я пощупал все свои карманы, чтобы определить — ничего ли не забыл. — Чиркаши все приклеили?

— Ага.

— Щиты?

— У всех. — Яр приподнял дверцу одного из офисных шкафов, ручка которого была переприкручена на середину. — Тяжеловато...

— Зато точно не пробьют. И от картечи, если что, укроешься. — Я повернулся к близняшкам, ждавшим сигнал около лестницы, ведущей на крышу. — Лезьте. Примерно через пять минут начинайте крутить ручку. Понеслась...

Спустившись с помощью всё той же стремянки и фуры на землю, я, бесы, Денчик и Кира спешно залезли в кабину. И, как только утрамбовались на широких сиденьях и задней лежанке достаточно плотно для того, чтобы захлопнуть за собой дверь, завыла сирена.

До восхода оставалось ещё около получаса. Самый тёмный час. Да ещё и небо всё в тучах. Ни одной звезды. Только светлое пятно вместо месяца.

Нарастающее завывание, исходившее с крыши «Катрена», немедленно привлекло внимание всех ночных жор в округе. Хотя здесь, достаточно далеко от метро, их было немного. Мимо кабины тягача сначала проковыляла пара дёрганных заражённых. Через минуту ещё один тощий жора протиснулся сквозь ограду к зданию, задрав голову вверх на источник раздражающего звука. Основная масса агрессивных уродцев подтянулась со стороны торгового центра только через пару минут жуткого непрерывного воя. Как и рассказывали близняшки, шмели довольно быстро забили на зачистку подземной парковки торгового центра. Гораздо проще было раз и навсегда закрыть решётки в самом главном выходе внутрь первого этажа, чем изолировать все лестницы и лифты, ведущие из парковки на поверхность. Тем более, что ловить на парковке было нечего. Машин — единицы. И все давно с пустыми баками.

Там быстренько нашли дневное укрытие достаточно много особей, имевших неосторожность забрести сюда в течение ночи от тоннелей станций Ховрино и Планерная. И сейчас вся эта злобная стая вылезла на шум, перебежала через Ленинградку и столпилась вокруг задней часть здания фармацевтической компании. Пытаясь найти путь наверх, жоры то и дело выстраивали небольшие живые пирамиды. Но их тощие собратья, оказавшиеся внизу, не выдерживали веса более резвых существ и падали на мокрый асфальт вместе со всеми.

Подождав для профилактики ещё минуту, мы убедились, что сквозь ограду больше никто не лезет. Почти все жоры, которые всё ещё могли достаточно быстро бегать, и кому посчастливилось быть поблизости, уже были здесь. А хромые доходяги не создадут нам больших проблем.

— Вперёд!

Быстро выпрыгнув из кабины через обе двери, мы не привлекли ненужного внимания — сирена на крыше гудела гораздо громче, чем наша обувь шлёпала по свежим лужам.

Шоссе и дублёр мы пересекли без проблем. Постовые на крыше «Ашана» никак не могли разглядеть нас здесь в темноте. Но, как только спустились с асфальта на лужайку, отделявшую дорогу от наземной парковки, от одного из лифтов отделилась тощая фигура. И быстро двинулась к нам навстречу, вытянув вперёд мосластые руки.

— Мой! — За рёвом, который всё ещё долетал до нас со стороны «Катрена», я еле расслышал крик Киры.

Вытащив меч, девчонка побежала прямо навстречу ночному жоре. И, за миг до столкновения, нырнула влево. Пригнувшись, она пронесла меч рукояткой вперёд у себя над плечом, вспарывая правый бок существа. Шагнув по инерции вперёд, жора сделал попытку повернуться, но Кира с разворота перерезала ему сухожилия под коленями. И, немедленным обратным движением, рубанула прямо по шее, которая оказалась на уровне её груди, когда жора осел вниз, потеряв опору.

Викуля впилась твари в горло до самого позвоночника. И тут же выскользнула назад. А несчастный жора упал лицом в лужу от пинка в спину.

Крутанув клинок, девчонка стряхнула с него кровь, но не стала убирать обратно в ножны. Довольно ухмыльнувшись, она поспешила убедиться в том, что все видели её короткий танец.

— Туда. — Перекрикивая сирену, я указал на ближайший лифт, выходивший на поверхность. Стеклянные двери давно расколоты. Кабина, в соответствии с автоматическим аварийным протоколом — внизу, на минус первом. Ржавый потолочный люк был открыт и я спрыгнул в него первым.

В порядке всё того же аварийного протокола, двери были открыты. И фонарик тут же высветил пространство пустой парковки. В новогоднюю ночь, в час, когда планета остановилась, магазины хоть и работали допоздна, но посетителей здесь было немного. На сотнях мест стояло лишь около десятка пыльных автомобилей. Все давно вскрытые. На некоторых — следы от выстрелов. Колёса демонтированы — чтобы вытащить из подшипников боеприпасы для рогаток.

Если какие-то не особенно расторопные жоры ещё и не успели покинуть это помещение, то сейчас делали это через более удобные лестницы. И, пока вниз спускались все остальные, рядом с лифтом так никто и не нарисовался.

Сориентировавшись по указателям на потолке, мы заспешили к главному выходу на первый этаж.

— Ждите внизу.

— Тоже расплавишь? — Киру ничуть не смутила толстая косая решётка, перекрывавшая наверху всю ширину лестницы. Охраны возле неё не было. Никто никогда не планировал открывать её снова.

— Нет. Она выдвигается, а не на петлях. А замок в стене. — Я полез в рюкзак и осторожно достал увесистую жестяную коробку из-под какого-то дорогого коньяка. — Да и близняшки должны услышать, что мы вошли.

— Тоже какое-нибудь удобрение?

— То же самое, что в свинках. Только больше и без картечи. Прячьтесь за перилами. Как подожгу шнур — закройте уши как можно плотнее. Наберите воздуха побольше и откройте рты.

Просунув коробку под центр решётки, я размотал импровизированный бикфордов шнур из скотча и пороха и спустился к остальным вниз.

Искристый огонёк добежал до заряда за несколько секунд. Грохот сотряс своды подземелья. И всё вокруг нас быстро заволокло клубами серого дыма.

— Вперёд!

Подростковый отряд резво побежал следом за мной по ступенькам. Сейчас, находившаяся в стороне от работающей сирены Аня должна была расслышать глухое «к-кум-м-м» из-под поверхности парковки и подать знак Юле. Судя по стихающей сирене, так и произошло. Скоро забрезжит рассвет, и жоры поползут от «Катрена» обратно в укрытие. А из него у них теперь есть проход внутрь цитадели шмелей.

Наверху, я попытался нащупать в дыму остатки решётки, чтобы не врезаться. Но её раскурочило во все стороны почти до стен и проход был полностью свободен. Дешёвая сталь. На всём экономили.

При выходе на уровень первого этажа, первый пост охраны должен был быть у нас сразу за спиной — у главного входа в центральный блок. Он был одним из немногих проходов на улицу, которые не были завалены наглухо. Через этот сюда доставляли дрова и прочий полезный, но несъедобный хабар.

Прежде, чем, согласно заученным ролям, бесы рванули к выходу справа, а мы с Кирой и Денчиком обошли лестницу слева, в ту сторону полетела первая розовая свинка. И мы выскочили из клубов дыма прямо на ошарашенных постовых только после того, как услышали громкий хлопок, с которым игрушка рассыпала вокруг себя обкусанные гвоздики и мелко порезанную жесть.

На ногах — восемь человек. И двоим оторвало стопы — должно быть, свинка упала к ним прямо под ноги. Как и предупреждали близняшки — караул у главного входа был самый большой. Ночью сюда в любой момент могли полезть жоры. И пацаны были готовы отбиваться от них разнообразным древковым оружием.

Но сейчас они совершенно не ожидали атаки с тыла. Все их мысли и внимание было занято множественными кровоточащими ранками и звоном в ушах

Первый шмель выронил свои вилы, как только болт вошёл ему в шею по самое оперение. Схватившись за горло, он отступил к заколоченным дверям и осел по ним на пол. А его приятель, стоявший ближе ко мне, успел только судорожно замахнуться своей палкой, прежде чем я с разбега поднырнул под его замах и сбил с ног. Перехватив арбалет в левую руку, правой я коротко ткнул его ножом в шею. А рядом тут же осел на задницу ещё один постовой, которому Кира прочертила длинный порез от плеча до пояса, пока пацан был занят судорожным осмотром обжигающих ранок от картечи.

Денчик с разгона вонзил гвозди, торчащие из биты, прямо в висок ближайшего к нему шмеля. И тот отлетел от удара вместе с застрявшей в черепе дубинкой.

А бесы, словно маленький ураган, налетели на оставшихся ошарашенных постовых, с разгона столкнув их своими щитами на пол. И, прижав их дверьми сверху, тут же начали колоть ножами им в бок с частотой швейных машинок. Уставив в паникующие лица свои нарисованные глаза и улыбки.

Оставшиеся без противников двое бесенят, подскочили к тем, у кого оторвало ноги. Подняв головы уползающих прочь шмелей за волосы, они коротким движением оставили им мои фирменные улыбки.

— Дрова! — Перезарядив арбалет, я указал на ближайший к входу магазин, когда-то продававший спортивную одежду. А теперь служивший шмелям дровяным складом. Тащить хворост и поленья ещё дальше от входа никто не хотел.

Кивнув, освободившиеся от своих противников бесы, подхватили щиты и забежали в магазин, пока мы с Кирой и Денчиком обходили его по коридору, уходившему от входа направо — в крыло с «Ашаном». И вскоре к свету наших фонариков добавились рыжие отблески пламени из спортивного магазина. Масло, слитое с фур, взялось довольно быстро. А вместе с ним и запас дров.

Дальше по коридору шло несколько небольших разорённых магазинчиков. А из того, который был нам нужен, выглянули испуганные лохматые головы. И тут же юркнули обратно, как толькоразглядели в отблесках разгорающегося пожара мою маску.

— Шутник!!! — Девичий визг дал нам понять, что и тут ориентиры Юли и Ани были весьма точны. Осиное гнездо.

Как только я оказался в дверях большого магазина модной одежды, в котором девчонки обустроили себе общежитие, визг резко стих, уступив место испуганному молчанию. В свете скачущих рыжих отблесков и тусклых ночников на меня смотрели десятки широко раскрытых глаз, опасливо выглядывая из-за своих не особо надёжных укрытий. Все, как и близняшки, настоящие симпатяги. Не младше четырнадцати. Других шмели в свои гаремы не брали. Их здесь примерно столько же, сколько в этом гнезде двуленточных ветеранов. Два-три десятка.

Они знали, что я их не трону. Но чего ещё от меня ждать — никто не мог и предположить.

— Все, кто хочет жить — идите за нами. С собой — по одной пустой сумке и то, что на вас надето.

Бесы в это время выскочили из разгорающегося дровяного склада и, согласно плану, заняли оборону немного дальше по коридору, подняв перед собой все шесть щитов. Денчик и Кира встали у них за спиной и приготовили свои розовые гранаты.

И уже через несколько секунд они пошли в дело. Чиркнув головками петард по приклеенным к подошвам картонкам, крюк и девчонка швырнули поросят прямо в набегающих из темноты бойцов. Это ещё не те, кого удалось поднять по тревоге. Это, скорее всего, охрана продуктового склада, своевольно решившая разобраться с шумом у входа. Их должно быть восемь или меньше.

Услышав хлопки из коридора, девчонки снова взвизгнули. И пока не спешили исполнять указания.

— Повторять не буду. Останетесь — вам конец. Кто не сгорит — пойдёт на завтрак жорам.

И я пошёл следом за моими союзниками, которые начали продвигаться вперёд быстрым шагом. Достигнув расползающихся раненных шмелей, каждого из них они добили, не теряя лишнего времени. Дорога к запасу продуктов была открыта.

Обернувшись, я увидел, как из входа в жилище ос всё-таки высунулись хоть и напуганные, но любопытные мордашки.

— Это теперь ваше. — Я указал им на вход продуктового склада дальше по коридору. — У вас две минуты. Время пошло.

— Девчат, там еду можно забрать!!! — Мордашки тут же нырнули обратно внутрь. И вскоре в коридор, сбиваясь с ног, высыпал весь осиный контингент, размахивая пустыми пакетами, рюкзаками и сумками.

По дороге несколько девчонок пнули истекающих кровью охранников. И тут близняшки оказались совершенно правы — никакой любви осы к своим хозяевам не испытывали.

Продвинувшись до входа на продуктовый склад, бесы снова заняли оборону, выставив щиты в сторону прохода в «Ашан» и приготовив своих свинок. А Кира и Денчик принялись курсировать между залежами продуктов и расстёгнутыми рюкзаками на спинах пацанов в масках, наполняя их жестяными и стеклянными банками, пакетами с крупой, макаронами и кондитерскими изделиями.

Осмелевшие осы тоже заполнили обширный склад, набивая под завязку свои сумки и пакеты всем, до чего дотягивались.

По полу уже начинал стелиться дым, долетающий из вовсю пылающего дровяного склада. А со стороны бывшего супермаркета послышались множественные гневные вопли.

— Ждём...

Приготовив оставшуюся у меня свинку, я выглядывал из-за щитов на первые лучи фонарей, показавшиеся в темном проходе в крыло «Ашана». Там, как и в Отраде, на складских стеллажах была общая казарма. А в ряде небольших магазинчиков напротив касс — жилища старших шмелей. Ближайших последователей Шершня. И тех, кто изобрёл этот сумасшедший культ ещё в Долгопрудненском «Дирижабле».

— Ждём...

Рюкзаки были наполнены припасами уже почти под завязку. И в сумки ос уже летели последние пачки, банки и бутылки.

— Ждём...

Фонари, наконец, высыпали в коридор. За ними угадывались вооружённые силуэты разномастной толпы, спешившей положить конец бесчинствам неизвестных, вторгшихся в их крепость самым возмутительным образом. В отблесках пожара, расползающегося за нами по пластиковым дверям, полкам и стенам, шмели уже должны были увидеть перед собой небольшой строй щитов.

— Ждём!

Выхватив из темноты наше скромное воинство особо мощными лучами, все пацаны взревели почти одновременно. Они ждали столкновения с какой-то армией. А жалкая кучка противников, отважившихся нарушить их покой, просто привела их в бешенство. По полу, стенкам и щитам стукнул первый разрозненный залп металлических шариков. И первые ряды атакующих ринулись со своим дрекольем нам навстречу.

— Ждём!!!

Ещё залп. Перекошенные от ярости рожи. Поднятое оружие, утыканное гвоздями или обмотанное колючкой. От одной стены до другой. Всё ближе и ближе... Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Двадцать.

— РВИ-И-И-И-И!!!

Семь розовых свинок отправились в свой последний полёт, испуская из-под хвостов сизый пороховой дымок.

Глава 20. Вторая половина успеха

Семь громких хлопков превратили озверевшую толпу в откровенно жалкое зрелище. Клубы порохового дыма начали смешиваться с дымом, долетающим из пылающего дровяного склада и нескольких соседних отделов. И в этом дыму начали задыхаться скошенные тучами картечи шмели. О том, чтобы задержать дыхание не могло быть и речи. Боль и контузия, страх и растерянность быстро перерастали в агонию и панику. Многие были не в состоянии подняться — вместо ног торчали голые кости и повисшие на кусках кожи стопы. Другие изрезанные осколками бандиты, ползали на четвереньках и слепо шарили в дыму руками, постоянно натыкаясь на таких же оглушённых соратников.

Кашель, крики, стоны, судорожные рыдания. От былого задора не осталось и следа. Больше гранат у нас не было, но других и не требовалось.

— Вперёд!

Наш план не предполагал непременную казнь каждого шмелиного бандита, уцелевшего после взрывов. Хотя каждый из них её заслуживал, их текущее состояние меня более чем устраивало. Тем более, что сейчас мы торопились отойти от пожара ещё дальше — в холл одной из боковых входных групп. Чтобы не задохнуться самим и приступить к следующему этапу — эвакуации.

Но потянувшиеся следом за нашим отрядом осы слишком хорошо помнили все заслуги тех, кто сейчас корчился в агонии на каменном полу, забрызганном кровью. Не придавая значения густеющему дыму и тяжёлой ноше, не смотря на то, что шмели уже и так мало что понимали, почти каждая из девчонок сочла своим долгом потратить лишнюю пару секунд на то, чтобы остановиться рядом с теми пацанами, которые ещё подавали признаки жизни. И отвесить им крепкого пинка в живот, который и так сводило удушающей судорогой. Растоптать израненное картечью лицо. И, конечно же, расплющить ботинками то, с чем им постоянно приходилось иметь дело в этом отвратительном гареме.

Ведь вот этот гад был среди тех, кто толпой избивал её парня. А этот участвовал в групповом изнасиловании её подруги. И эти отобрали последнее у их младших сестёр и братишек, чудом доживших до лета. Обрекая их всех на голодную смерть.

Каждая из девчонок сейчас осуществляла свою собственную месть. Кто, как не я, мог их понять самым лучшим образом. И поэтому никоим разом не торопил разъярённых пленниц, позволив осам сполна насладиться этим вкуснейшим из холодных блюд.

Бесы побросали щиты и первыми достигли холла. Согласно плану, они тут же приступили к разбору баррикады, блокирующей боковой выход. Как и рассказывали близняшки, сваленные в кучу прилавки, ряды вешалок, столы, стулья и прочий мусор достаточно надёжно защищали этот проход от ночных жор. Или других двуногих, желающих пробраться сюда снаружи через разбитые стеклянные двери входной группы. Но изнутри эту кучу растащить было вполне возможно. Требовалось лишь время. Как раз примерно столько, сколько сейчас оставалось до первых лучей рассвета. Которые, в свою очередь, должны были загнать всех жор, окруживших «Катрен», обратно в подполье.

И примерно столько же времени должно было пройти, прежде чем нас настигнет пламя разрастающегося пожара. Огонь и дым медленно расползались по торговым рядам, отходящим от центрального входа и дровяного склада во все стороны. В том числе и следом за нами.

А с другой стороны — от «Ашана» — нас вот-вот должны были атаковать стрелки, покинувшие посты на крыше. А прежде них — старшие шмели, которые сейчас добрались до своей оружейки и распределили немногочисленные запасы огнестрела. Судя по плану, нарисованному Юлей и Аней, нападения стрелков можно было ожидать в любой момент. И деревянные двери от них нас бы не защитили.

Защитят нас от них зелёные резиновые лягушки, раздувавшиеся от переполнявшего их самодельного слезоточивого газа.

Пока шестёрка бесенят резво растаскивала мусор в стороны, подбежавшие осы без лишних слов начали помогать им, отталкивая элементы баррикады ещё дольше в холл. А мы с Кирой и Денчиком швырнули свои последние боеприпасы в проход к супермаркету — по одной лягушке от каждого. В той стороне уже заметались лучи фонарей. Стрелки уже почти готовы были высыпать в холл и превратить дерзких налётчиков в решето.

— Кройте! — Пока где-то там в тёмном проходе тлели петарды, я натянул единственную газовую маску и отдал арбалет Денчику. Засев за массивный прилавок, он нацелился в сторону прохода вместе с Кирой. Которая, по такому случаю, вытащила свой трофейный обрез.

Все мы были готовы к следующему этапу нашего плана. В рамках которого мне предстояла сольная импровизация. Великий Пальячи ещё заставит вас как следует просраться, ублюдки полосатые...

Мой выход был сразу после того, как раздался тройной хлопок мощных петард — прямо под ногами у бегущих стрелков. Разорванные лягушки выпустили наружу газ, от которого у шмелей после первого же вдоха мгновенно невыносимо зачесались глаза, забило нос, а лёгкие наполнились густой мокротой.

Задыхаясь от кашля и ослепнув от слёз, старшие шмели перестали светить в сторону холла — лучи их фонариков судорожно заметались в разные стороны. И вскоре один из них поймал в голубоватый круг меня.

— Привет... — Выхватив из слабеющих рук ружьё, я одним движением перевернул его в сторону источника света и выстрелил. Фонарик резко отнесло назад вместе с владельцем. А на стекло маски упали первые мелкие брызги.

Пытаться стрелять из ружья во второй раз нельзя. Если оно уже пустое, то лишь выдам своё положение хрустом помпы. Поэтому — мгновенный прыжок в сторону. Несколько слепых выстрелов отрикошелтило от пола в том месте, где я только что был.

Удар прикладом чуть выше второго фонарика, который метался совсем рядом со мной. Хруст ломающейся переносицы. И ещё пара капель шлёпнулась на пластиковое стекло маски.

Кувырок в другую сторону. Снова панические выстрелы в темноту. Кажется, кто-то даже попал. Но не по мне, а по шмелю со сломанным носом.

Перехватив ружьё за ствол, я наотмашь рубанул им как дубиной чуть ниже света ближайшего фонаря. Лишившись опоры, шмель выронил фонарь с оружием и шлёпнулся мордой в пол.

Одной рукой бросаю ружьё, другой — хватаю его винтовку и перекатываюсь назад во тьму. Вскидываю приклад, стреляю вместе со всеми остальными. И ещё один фонарь покатился по полу.

Бросаю оружие и, пригнувшись, убегаю обратно в холл. Произведённого эффекта было достаточно для того, чтобы за моей спиной поднялась паника. Слепые выстрелы, мечущиеся источники света, кашель и агония. Конечно, ведь Митинский призрак сейчас где-то здесь, среди вас.

За это время в баррикаде образовался достаточно широкой проход. Небо, видневшееся сквозь прореженные завалы, уже подёрнулось предрассветным заревом.

— Осы! Туда! За машины!

Девчонки без лишних слов полезли по одной в проход наружу, пока бесы пытались его ещё хоть немного расширить.

Пока я бежал до укрытия, Денчик высунулся из-за прилавка и выпустил мне за спину болт. Перескочив через поваленный стол, я обернулся и увидел, как на полу рядом с тёмным проходом скорчился выбежавший оттуда шмель. Выронив ружьё и фонарь, он рефлекторно схватился за торчащий из живота болт.

Теперь в сторону загазованного коридора смотрел не только арбалет с обрезом, но и мой трофейный револьвер. Паника в тёмном проходе затихала. Сейчас газ рассеется и сюда доберутся стрелки с крыш. Их, если верить близняшкам, не меньше трёх десятков. Нужно прижать их всего на пару минут...

В противоположном проходе — том, где уже почти затихли искалеченные гранатами шмелиные пехотинцы — показались первые языки пламени, быстро распространявшегося по пластиковым и деревянным витринам.

Первые лучи фонарей, принадлежащие постовым с крыши, показались в проходе со стороны «Ашана». Кольт грохнул в первый раз. И стрелки, только что готовые смело выбежать в холл, тут же передумали. Фонари перестали светить из прохода — похоже, что все расселись по укрытиям. Пройдёт не меньше минуты, пока кого-нибудь не отправят приказами и пинками вперёд. Разведать обстановку в холле.

За эту минуту наружу выбрался ещё десяток девчонок. Последний выстрел револьвера подарил нам ещё не меньше половины минуты.

— Бесы — наружу! — Следом за последними осами в проход полезли пацаны в масках. — Кира, Денчик, приготовиться!

Забрав у крюка арбалет, я прикрыл их отход, выпустив болт темноту коридора. В кассете оставался ещё один. И ещё несколько секунд в запасе, прежде чем стрелки поймут, что больше здесь бояться некого.

Пожар уже вовсю гудел и трещал по киоскам и магазинчикам внутри круглого холла.

И когда в проход начал протискиваться я, Кира встретила меня у выхода, прижимая к боку обрез:

— Пригнись!

Как только я присел, она грохнула своим единственным патроном куда-то в холл. Судя по воплям долетевшим из полутьмы, освещённой огненными всполохами, выстрел даже кого-то задел. Во всяком случае, он обеспечил нам несколько драгоценных секунд на то, чтобы добраться от выхода до ближайшего ржавеющего остова.

Перескочив через капот брошенной машины, я прижался спиной к пыльному борту и поднял взгляд. Небо уже целиком раскрасилось в нежные рыже-голубые оттенки. Ни одного ночного жоры на поверхности быть не должно.

А за спиной в предрассветное небо уже начинали подниматься жирные серо-чёрные клубы дыма — пожар перекинулся на второй этаж.

Вооружённая охрана сейчас уже должна была убедиться в том, что последнее сопротивление внутри холла пропало. И стрелки наверняка занимают укрытия за полуразобранными баррикадами, готовясь расстреливать прижатых к машинам налётчиков и сбежавших предательниц.

— И что теперь? — Рядом со мной к машине жалась какая-то симпатичная блондинка в «Ашановской» униформе. Испуганно покосившись в сторону выхода, она покрепче обняла свой рюкзачок, полный разнообразной еды. — Они же сейчас по нам оттуда стрелять начнут... Мы в ловушке?

— Нет. — Я стянул с себя забрызганную кровью газовую маску и медленно покачал головой. — Это они в ловушке.

Истошные вопли, долетевшие из пожарища даже до нашего слуха, подтвердили мою правоту. И осторожно выглянув из-за капота блондинка, должно быть, увидела поистине инфернальную картинку. Тревожный прищур сменился широко распахнутыми от удивления глазами.

Засевшие в укрытиях стрелки тоже немедленно обернулись на эти крики. И увидели, как к ним несутся десятки ночных жор, размахивая объятыми пламенем рукавами истлевшей одежды.

Убежав от стен «Катрена» и укрывшись от рассветных лучей внутри подземной парковки, заражённые точно должны были расслышать всю эту канонаду, сопровождавшую наше отступление. И взорванная решётка больше не сдерживала привлечённых стрельбой агрессивных тварей. Проникнув на тёмный первый этаж, жоры ломанулись к источнику шума прямо через пожар.

Ни боль от ожогов, ни удушливый дым, ни свет от огня — ничего из этого не могло остановить их стремление во что бы то ни стало добраться до нарушителей спокойствия. Боли они просто не чувствовали. Дефицит кислорода и угарный газ не убивали их мгновенно — так же как и обычных людей. А лишённые ультрафиолета отблески пламени, в отличие от лучей солнца, совершенно не пугали этих существ.

Перескакивая через дохлую пехоту, первые агрессивные твари уже встретили отпор со стороны опешивших пацанов. Лихорадочная стрельба опрокинула нескольких существ, ещё с десяток — лишь дёрнулись от попаданий в корпус. И через пару секунд горящая волна заражённых обрушилась на шмелей всей своей хищной мощью.

Удлинённые зубы впились в вопящие от боли и страха лица. Мосластые лапы отшвыривали от себя выставленные в отчаянной попытке защититься приклады. И хотя пара слабых ударов всё-таки приземлилась на головы жор, они лишь немного дёрнулись, прежде чем вцепиться обидчикам в глотки.

Вонзив большие пальцы в глазницы подмятого под себя шмеля, какой-то особо крупный жора запустил ему зубы в скальп. И оторвав кусок кожи от черепа вопящего подростка, встретился со мной взглядом сквозь остатки баррикады.

На секунду заражённый замер. Продолжая держать в зубах оторванный скальп, он смотрел мне прямо в глаза. И вдруг, судорожно дёрнувшись, заорал — задрав голову и выпуская изо рта кусок лохматой кожи. Огонь с одежды перекинулся на его собственные волосы. И орущий жора начал напоминать летающие огненные черепа из игры «Doom».

Вскоре сцена расправы скрылась из вида за жирными клубами дыма. Пожар охватил весь холл и побежал дальше в супермаркет, окончательно уничтожая это гнездо шмелей. Если на крыше сейчас ещё кто-то и оставался, то теперь их ждала участь не на много лучше, чем у этих бандитов. Стремясь сделать свою цитадель неприступной снаружи, они, точно также как и в Отраде, отпилили все пожарные лестницы. И на выбор у этих бойцов теперь было только три пути: задохнуться в поднимающихся клубах дыма, спуститься вниз в жаркие объятья жор или попрыгать на асфальт с пятнадцатиметровой высоты.

А вот путь к нашему отступлению теперь был совершенно свободен.

— Уходим. — Я тронул завороженно глядевшую на огненную расправу блондинку за плечо.

Она вздрогнула и обернулась:

— А куда мы теперь? Сюда... Сюда же другие шмели придут... Может уже скоро... Из Тушино. Или Красногорска...

Её вопрос услышали и многие другие, прячущиеся рядом с нами девчонки. И точно также вопросительно посмотрели на меня, явно ожидая от мифического пугала какого-то волшебного решения.

— После такого они не будут искать вас далеко. Скорее всего, подумают, что вы тоже сгорели. А пойдёте вы на запад отсюда. Будете учиться жить сами по себе. Они вам помогут. — Я оглянулся на бесенят, засевших за соседней тачкой. — А если вдруг будут плохо себя вести, я их из могилы достану. Мне не впервой.

Девчонки переглянулись и начали с любопытством разглядывать бравых парней. Те, заметив такое пристальное внимание, тут же перестали съёживаться в укрытии, поднялись на ноги вслед за остальными и гордо выпрямились.

— Мы пойдём в Олимпийскую деревню! — Помня наш план, Яр проявил лидерские качества и взял слово. — Там стена хорошая вокруг посёлка... Пруд рядом, родники... Дома норм.

— А они... Они тоже Шутники? — Озадаченная блондинка разглядывала пацанов с некоторым сомнением.

— Нет. Это бесы. Но шмелей ненавидят также, как и я. И, как видите, могут за себя постоять. И вас научат. Пойдёмте.

— А ты с нами? — Девчонки вылезли из укрытий и торопливо обступили меня со всех сторон, прижимая к себе свои драгоценные сумки и рюкзаки.

— Нет.

— Здесь останешься?! Ты что! Пойдём с нами!

— Нам в другую сторону! — Кира встряла, словно пыталась меня от них защитить. — Пора уже самим выживать, тетери! Не маленькие!

— Ой, смотрите! — Кто-то из девчонок указал в сторону шоссе. — Юлька с Анечкой! И Кешка! Живые!

Подбежав к нам, близняшки первым делом принялись обниматься со своими подружками. И мелкую Кешку тоже немедленно задушили в объятьях со всех сторон. Ох, детский сад...

Юля, освободившись от радостной встречи первой, подбежала ко мне.

— Всё сделали, как ты сказал!

— Молодцы. Пойдём. Нам пока что немного по пути.

Обойдя разгорающийся супермаркет, прежде чем разделиться, мы пожали руки бесам и помахали нагруженной ватаге девчонок.

— Пока Шутник! Спасибо!!!

— Спасибо, Шутник!!!

— Пока!!!

Поднимающееся из-за города солнце осветило высокий столб белого дыма, поднимающийся от торгового центра. Это пожарище сейчас видно не только из Тушино, как предположила оса-блондинка. Но и из Митино. Там, где должны были заночевать эти загадочные моряки после обыска моей бывшей квартиры.

А на фасаде здания фармацевтической компании первые утренние лучи высветили большую красную вывеску «apteka.ru». Прямо над ней, на краю крыши, близняшки поставили два больших чёрных косых креста, сколоченные вчера из обломков офисных шкафов. На таком расстоянии вместе с вывеской эти кресты были очень похожи на моё лицо.

И теперь те, кто меня искал, могли найти там следующую подсказку.

Глава 21. Занимательная география

От северной границы Химок до Долгопрудного раньше быстрее всего можно было добраться через платный участок трассы М-11, проходящей через Химкинский лес. Но сейчас этот вариант не годился — мост, по которому трасса пересекала канал имени Москвы, был разрушен ещё зимой. А чтобы пройти по югу, нужно было спускаться вниз до МКАДа через весь город — в тушинском направлении. Навстречу отрядам шмелей, которые рано или поздно должны были подтянуться в Химки, как и предполагала оса-блондинка.

Переправиться через канал вплавь сейчас было, конечно, можно. Вода, не смотря на холодное лето, была вполне терпимой. И пиротехнику можно упаковать в герметичный пакет. Но только пока бесы держали оборону в Меге, Кира и Денчик успели набить провиантом и свои рюкзаки тоже. И чтобы переплыть канал с таким весом, пришлось бы искать какое-нибудь не гнилое полено или свежий валежник. Да и тот всё-равно нечем рубить.

Поэтому ещё вчера мы договорились, что Денчик поведёт нас на другой берег по тому же маршруту, по которому он сам со своими приятелями пробирался в Химки пару дней назад. Через Химкинский лес какими-то козьими тропами мы не торопясь шли на северо-восток, чтобы попасть на большую лодочную станцию около посёлка Водники. По словам Денчика, там у крюков было что-то вроде дальней торговой фактории, куда регулярно наведывались как продавцы, так и клиенты. И там он был бы уже почти как дома. А переправиться к станции можно было на припрятанной на нашем берегу лодке.

В течение всего утреннего штурма наш юный барыга держался стойко и не выказывал признаков усталости. Особенно, когда попадал в поле зрения Киры. Но сейчас, когда мы сначала обошли жилые с массивы, а потом углубились в лес всего на пару сотен метров, он начал заметно прихрамывать. Видимо, давали себя знать вчерашние ранения из рогаток. Хотя, плотно сжимая зубы на каждом шаге, паренёк всё-таки старался не подавать вида. Ведь он снова шёл первым, у всех на виду.

Поэтому, когда мы зашли в лес достаточно далеко, то всё-таки решили сделать небольшой привал и перекусить чем-нибудь из трофеев. После всей беготни и душной гари свежий лесной воздух разжигал просто зверский аппетит. В дело пошла тушёнка и пара упаковок лапши быстрого приготовления. Запивали настоем шиповника, который я прихватил с собой ещё со своего кладбища.

— Водники, говоришь... Символично. — Убедившись в том, что в кустах нигде не шебуршатся случайные жоры, я вскрыл тушёнку ножом и отдал её подросткам. В вышине сосен и берёз вокруг птицы начинали свои утренние трели, как только поняли, что мы не представляем опасности. Рядом явно не было ни одного живого человека или заражённой твари. И можно было есть не торопясь. А не так, как обычно где-нибудь в городе — поскорее глотая недожёванные куски, словно собака.

— Слушай, Шутник... — Кира не поняла каламбур про Водники, что, опять-таки, скорее делало ей честь. — А ты точно уверен, что в этой деревне девчонок и бесов не достанут? Она же, я так понимаю, совсем рядом с той шмелиной тропой, по которой мы к Меге шли.

Подхватив своим мультитулом щедрый говяжий навильничек, девчонка умяла тушёнку прямо с жиром. Дети давно перестали брезговать и быть слишком разборчивыми в еде, как раньше. Банка ушла дальше по кругу к Денчику.

— Именно поэтому их там ещё долго никто не побеспокоит. Скорее всего, до осени.

— Как так? — Кира разломила лапшичный брекет и азартно захрустела своей половиной.

— Не торопись, жуй тщательнее. По этой тропе шмели ходили между Мегой и Отрадой. Больше ходить, как понимаешь, некуда. А все остальные будут ещё долго по привычке огибать этот путь стороной. И больших подвалов там рядом нет. Ночные твари не будут сильно беспокоить.

— И что, там действительно так хорошо, как Яр говорил? — Денчик тоже ничего не имел против жирной тушёнки и сухой лапши. В качестве приборов он сломал себе две тонких веточки и ловко ел ими всё подряд, как заправский китаец. Выковыривая только горошины чёрного перца.

Конечно, если бы такой вопрос сейчас задал любой другой пацан, я бы напрягся. Но крюки, насколько мне было известно, попросту брезговали силовыми методами добычи продовольствия. Считали, что это не особо рентабельное предприятие. Чёрная работа, которая является уделом менее талантливых и менее трудолюбивых выживших. За это их многие недолюбливали, но сделать ничего не могли. Если не хотели навсегда лишиться поставщика почти единственной нехитрой радости.

Так что вряд ли он планировал воткнуть бесам нож в спину. Скорее всего, этот куркуль уже прикидывал, как бы включить их в свою сбытовую территорию. И тут ещё как посмотреть — что именно из этих вариантов опаснее для моих отчаянных подражателей.

— Посёлок довольно компактный. И ещё в мирные времена был огорожен так, как будто его жители готовились к штурму. Может что-то подозревали. Родник прямо на территории. Пруд. Это не душ, конечно, но до конца сентября проблемы с помывкой у них не будет. А там, глядишь, баньку наладят, огороды разведут... Если уж вы смогли свои фазенды развести, то чего бы и бесенятам с девчонками делом не заняться. Только знаешь что... — Я помедлил и наклоном головы дал парню понять, что смотрю ему в глаза. — Давай-ка ты туда лишний раз не суйся. По-хорошему. Они и без вашего добра нормально проживут. Считайте, что это моя территория.

— Да я чё, я ничё... — Денчик немного смутился. Похоже, что я угадал его намерения. Всё-таки не нужно забывать, с кем имеешь дело. Сейчас мы полезны друг другу. Но после того, как обменяемся любезностями, друзьями вряд ли расстанемся. Он продолжит толкать свою дрянь, а я продолжу, при случае, охотиться за такими, как он.

— А вы выращиваете что-нибудь кроме этой своей травки? — Тушёнка снова дошла до Киры и, прежде чем съесть очередной навильник, она мечтательно подняла глаза. — Я бы щас закусила чего-нибудь свежего... Огурчик там или помидорку... Да хоть бы и лучку зелёного...

Денчик пару секунд задумчиво помолчал, нахмурив лоб и поджав губы. Но в итоге, наверное, решил, что это не ахти какой секрет:

— Немного выращиваем, да. Но только для себя. Не на продажу.

— Конечно... — Я усмехнулся. — Наверное сейчас за пакетик дури можно получить столько же добра, как за мешок помидоров. При такой выгоде, удивительно, что вы вообще что-то кроме неё растите.

— Ну как сказать... Свежих помидоров-то сейчас просто не найти. Так что ещё вопрос, что в итоге дороже окажется.

— А как у вас вообще происходит ценообразование? Как определяете, что почём? Сейчас же многое в цене упало, то что раньше не укупишь... Электротехника, например, или дорогая одежда — этого добра по магазинам навалом. И наоборот. Те же самые свежие овощи. Когда-то они в сезон копейки стоили, а сейчас за банку квашеной капусты могут горло перерезать и не поморщиться.

— Ну... Вообще по-разному... Смотря какое качество... Какой урожай вышел... Бывает подороже, бывает подешевле. Ну и торговаться никто не запрещает. Можно грамм на пару банок тушняка сменять. А можно и на мешок гречки. От клиента тоже зависит. Насколько ему вот прямо сейчас нужно. И что он вообще может достать... Оптом дешевле, опять-таки.

— Вы ещё и оптом продаёте?

— Ну вот рязанским, например. Я про них говорил. Они редко приезжают, но сразу много берут.

— А чем платят?

— Это, Шутник, сорян. — Крюк помахал в воздухе своими палочками. — Коммерческая тайна!

— Справедливо. А что они ещё рассказывают, кроме этих страшных историй про мутантов? Как там у них в Рязани вообще? Как у нас тут? Может, ещё куда-нибудь гоняют на своих великах?

— А там есть кадетская школа? — Вклинилась в разговор Кира.

— Не знаю... Наверное... Я так понял, что там бывшие курсанты-десантники верховодят. Ещё зимой организовались и всех под себя подмяли. Сразу, как только поняли, что помощи не будет. И что везде так. Там же училище какое-то было вэдэвэшное. И в учебном центре чего только не было. И оружие, и патроны, и техника с топливом. Каски, броники... И укрепления сразу вокруг них кое-какие были. К ним и не совался почти никто. Знали, что огребут. Только если прибиться хотели или как-то засоюзничать.

— Оружие и техника, это конечно хорошо. Но сыт ими не будешь. Они также как шмели, грабежами и рэкетом живут?

— Не... Они как на Москву посмотрели, так и поняли, что такие движения толком не окупаются. Только врагов наживёшь. Для того у нас товар, кстати, и берут. Сами тоже не юзают и своим не разрешают. Меняют его там как-то на хавку у деревенских.

И скорее всего расплачиваются с вами рязанцы тоже едой из местных колхозов... Тоже мне секрет фирмы... А может ещё и патронов отсыпают. В их же интересах, чтобы вас никто отсюда не сковырнул, пока вы исправно им свою зелёную валюту поставляете. Если они такие толковые — то может и новые пули уже лить научились. В Подмосковье Климовский патронный завод практически уничтожили в феврале. Ближайшее похожее производство — в Туле. А от Рязани до неё даже ближе, чем до Москвы...

— Всё-таки голова у гвардейцев-десантников не только для того, чтобы кирпичи колоть. А что там в деревнях? Голода, судя по всему, нет?

— Вроде как кое-где даже какую-то скотину разводят. Куры, там, козы, коровы. Которые сейчас могут сами себя кормить, когда пасутся. А зимой в каждом деревенском доме запас сена можно было найти. Хотя овёс или там какой-нибудь комбикорм жоры вроде бы почти весь сожрали. Они между собой иногда упоминали в разговоре какие-то элеваторы, где ещё много зерна осталось. Вот вроде бы оттуда им и подтаскивают понемногу те деревенские, которые на эти элеваторы там сели по итогу делёжки.

— Чё, прям настоящие коровы? Круто... — Кира доела тушёную говядину и я забрал у неё банку, чтобы сплющить и спрятать в герметичный пакет. — Я думала, что везде такой же пиндык, как у нас... Разорение и разруха... Ну, плюс-минус... А там-то, практически, жизнь бьёт ключом!

— Так у нас тут одни рынки, автосалоны да понтовые коттеджи на сто километров вокруг. — Пожал плечами Денчик и привычным жестом воткнул свои палки в сырую землю, чтобы скрыть запах. — Да и особо далеко не поищешь же. Даже на великах. Хотя вот рязанцы, кстати, здоровые все как кони. Двести километров оттуда сюда за один световой день наворачивают.

— И ночуют где-то в Москве?

— Ага.

Денчик явно не торопился продолжить путь. Нахмурившись, он потирал больную ногу. А после беготни, прыжков и кувырков у меня тоже тянуло мышцы. И хотелось посидеть ещё немного, прежде чем отправляться дальше.

Кира же, разомлев от налетевшей сытости, привалилась к широкому сосновому стволу и, кажется, задремала под нашу тихую беседу. Ладно, никуда от нас переправа не сбежит. Тут идти часа три максимум, даже нашим черепашьим темпом. Пусть тоже отдохнёт.

— Я так понимаю, что весенний боевой понос их стороной обошёл, раз такие здоровые. — Я тихо продолжил разговор. — А раз ночью не передвигаются, то и до Рязани ночные жоры доползли. Как там у них с ними вообще? Только давай то, что точно известно, без сказок и легенд. Слышал?

— Ну вообще интересная история на этот счёт есть. — Поболтать на отвлечённые темы Денчик явно любил. И радовался возможности посидеть ещё немного. — Уж не знаю, насколько правдивая, конечно... Как говорится — почём купил, по том и продаю. Там у них, короче, Медуниверситет есть. И вообще вокруг него несколько кварталов всяких клиник, колледжей, больниц и тому подобного. Ну и общаги при них там же. Курсанты туда ещё зимой почти сразу сунулись — у некоторых же там девчонки учились. Ну и вообще, за лекарствами, оборудованием... А там — жор... Просто... Вот как вчера мы собрали, только раз в сто больше. Да в тысячу! Как со всего города сбежались. Пацаны, говорят, пытались сами пробиться хотя бы к общагам — но вообще никак. Потом всё-таки БМД пригнали из учебки, так она в этом мясе просто чуть не застряла! Гусеничная, представляешь! Хорошо, она типа амфибия — и ничё там кровищей не залило. Доползли до жилых корпусов на ней еле-еле и всё-таки вытащили девчонок. Говорят, что те кто там был, чуть с катушек не съехали от того мяса, что на машину навернулось — обратно-то на броне выезжали. Внутрь девок утрамбовали кое-как. Медички тоже в итоге шоке все... До техники и лекарств уже и не добрались... Рады, что живые ушли и машину не потеряли. И вот до сих пор там так. Обходят все теперь этот район за километр. Ну и рассказывают всякое. Типа вот как про этих зародышей.

— И чего ещё рассказывают? — Кира неожиданно открыла сонные глаза.

В отличие от меня, девчонку жуткие истории всё-таки интересовали. Хотя она и относилась к ним довольно скептически, но слушать явно любила. Как тот зритель, который постоянно говорит всем, что его нисколько не пугают фильмы ужасов и вообще вгоняют в скуку, но всё равно не пропускает ни одной такой премьеры. Точнее, не пропускал...

— Ну... Не особо подробно... Мы всё-таки о делах больше... Говорят, там видели каких-то больших таких жор, как гориллы. Люди прям вот точно такими раньше не были, ну... Когда ещё взрослые все нормальные ходили. Уже потом изменились как-то что ли... И в отличие от обычных, таких же как у нас тут, эти гориллы не отходят далеко от больничных кварталов.

— Ну мало ли чего там издалека покажется... — Кира включила ожидаемый скепсис и дала понять, что пока не особо впечатлена. — А ещё?

— Ещё видели каких-то тварей, похожих сразу и на человека и на собаку. Ходит на четвереньках, низенько так... Морда вытянутая немного, но больше на человеческую похожа. Рычат и лают.

— Да тут некоторые здоровые с голодухи себя точно так же ведут! — Кира засмеялась собственной чёрной шутке. — Короч, ничё у них там особенного. Я такие байки и тут слышала. А по факту кругом только обычные бродяги. Про метро вот ещё говорят, что там есть что-то такое жуткое, кроме ночных...

Речь девчонки прервал заливистый лай где-то неподалёку. И к нему тут же прибавился ещё один злобный рык. Кажется, там завязалась драка.

Денчик резко вскочил с места, схватив свою биту. Даже не поморщившись от боли в ушибленной ноге, он испуганно повернулся в ту сторону, из которой слышалась собачья возня.

— Ты чё? Собак боишься? — Кира удивлённо подняла брови и пацан, кажется, немного застыдился своей внезапной реакции. — Да они давно уже сами людей стремаются. Для многих встретить собаку — это удача! Или ты думаешь, что это из Рязани сюда кто-то прибежал? Хе! Увязался за велосипедами!

Девчонка снова начала хихикать над собственными остротами.

— Да не... Ну а вдруг там стая большая... — Не смотря на смущение, Денчик не спешил расслабляться. — Нам-то как раз в ту сторону.

— Успокойся, боец. — Я тоже попробовал встать и немного пожалел об этом. Мышцы продолжало ломить. — Мы порохом пропахли так, что от нас сейчас даже носорог в панике убежит. Все зверушки ещё с зимы прекрасно знают, как пахнет человек с бум-палкой в руках.

— Ну не знаю... — Пацан поёжился. Похоже, нехорошие у него воспоминания с собаками связаны. — Без патронов даже бум-палка превращается просто в палку. А я так понимаю, их у вас больше нет...

— Ничёго, от парочки блохастых я тебя уж как-нибудь отобью. Пойдём лучше спугнём их. А то щас ещё кто-нибудь на лай прибежит, не ровен час. Кира-то правду говорит. Это ж для многих еда на пару дней. Сама, считай, на ножках пришла.

Пока мы не торопясь хромали по тропинке в сторону шумной собачьей свары, драка, кажется, окончилась победой одной из сторон. Истошный скулёж резко сместился в сторону и продолжил удаляться, шумно продираясь через молодую поросль и кустарник.

Когда тропинка вывела нас на небольшой пустой пятачок вокруг густой кроны старого дуба, мы заметили победителя. Здоровенный рыже-бежевый кобель не собирался отступать. Заметив нас, он взъерошил свалявшуюся грязную шерсть на загривке и припал к земле рядом со своей добычей. Вокруг оскаленной пасти ещё оставались следы крови поверженного оппонента.

Добыча представляла собой бледную человеческую руку, высовывающуюся из мелкой могилы, едва присыпанной сырой каменистой почвой. На рукаве разорванной грязной олимпийки виднелась полосатая лента.

Глава 22. Новый приятель

— Труп... — Исполнив роль Капитана Очевидности, Денчик с опаской шагнул чуть назад, мне за спину. Всё-таки он почему-то очень боится собак

— Тут чё, шмелиное кладбище? — Кира наоборот не выказывала ни малейшего признака страха. Лишь медленно потянулась к рукоятке своей Викули.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы они кого-нибудь хоронили? — Шагнув вперёд, я убедился, что пёс не желает сдавать позиции так легко. Хотя он уже должен был почуять порох и железо, которыми от нас несло на десяток метров вокруг. Рычащий лохмач лишь ещё ниже пригнул к земле оскаленную морду.

— Да я как-то не следила...

Я исполнил жест, который до этого заставлял всех встречавшихся мне собак отбежать на приличное расстояние — резко присел и сделал вид, что собираюсь поднять что-то с земли. Но и сейчас пёс отреагировал точно так же, как и раньше — чуть дёрнулся и продолжил злобно глядеть из-под нависших над глазами слипшихся косм.

Упрямый. И раз дожил до лета — сильный, ловкий и хитрый. Его недавний противник не дал бы соврать. Но раз готов закусить даже падалью — должен быть невероятно голоден.

— Денчик, раз уж ты всё равно где-то там позади... — Я тоже на всякий случай не отводил взгляд от свирепого пса. — Глянь у меня в рюкзаке... В главном отделении... Среди сегодняшних трофеев такая жёлтая банка...

— Ты чё его кормить собрался?! — Кира явно не сочувствовала братьям нашим меньшим, в отличие от многих сентиментальных девчонок. — Самим мало!

— Я думаю, что вы ещё не готовы жрать то, что в этой банке...

— Чё-то не найду... — Денчик расстегнул рюкзак и начал ворошить мою долю трофеев.

— Ближе ко дну раскопай. Такая... С Пёсиками.

— Фу-у-у... Шмели чё, собачий корм у себя на складе держали? Чё-то я не заметила в суматохе...

— Да ничего страшного, не до разборчивости было... Хотя есть мнение, что в нём белка и витаминов побольше, чем в тушёнке. Собаку вкусовыми добавками обмануть труднее... Ну нашёл что ли?

— Ага, вот... — Из за спины высунулась рука с банкой собачьего корма.

— Так, лохмач... Давай меняться. Мы тебе деликатес... — Начав диалог с собакой, я забрал банку и коротко покосился на название. — Пишут, что с бараниной... А ты мне тогда — этого неудачника.

— Только не говори мне, что ты тоже из тех придурков, которые думают, что собаки их понимают... — Кира хоть и не горела желанием есть собачий корм, но всё ещё на автомате ворчала, подсознательно выражая недовольство такой расточительностью.

— Конечно же, он не понимает ни слова, ты права. Но собаки с нами в симбиозе уже около десяти тысяч лет. И прекрасно умеют чувствовать настроение и слышать интонации. — Открыв ключ на банке, я снял крышку и, протянув угощение вперёд, осторожно сделал шаг.

Пёс снова дёрнулся и выдал особенно зловещий рык. Я продолжил медленно приближаться к нему с банкой на вытянутой руке и говорить примиряющим тоном:

— Этот шельмец уже понял, что ты, к примеру, на него злишься. И ещё он почуял, что Денчик его боится.

— Ничё я не боюсь!

Игнорируя обиженное восклицание из-за спины, я сделал ещё шаг вперёд:

— Эти две эмоции в сумме он воспринимает как однозначный признак слабости. Страх и ненависть по отношению к нему может испытывать только враг, который слабее. Поэтому он не собирается отступать.

— А в тебе он что чует?

— То, что я спокоен. Не испытываю злобы, стресса или страха. От меня не пахнет ни адреналином, ни кортизолом, ни свежим потом. Я ему не враг. И не добыча. Я такой же как он. Одиночка, который просто пытается выжить. — Сделав ещё шаг, я медленно поставил банку на землю, выпрямился и немного отступил. — Одиночка, который потерял свою стаю... Да?

В ответ на моё предположение, пёс не сразу, но всё-таки перестал скалить зубы. Рык стал тише и более утробный. Сделав осторожный шаг вперёд, он понаблюдал за нашей реакцией на такой поступок.

— Не шевелитесь. — Я снова начал говорить с дружелюбными интонациями. — Поверь мне, приятель, это гораздо вкуснее и питательней, чем протухший дохлый шмель. Давай, не стесняйся. Приятного аппетита.

— Отойди дальше, чёты там встал-то? Он же боится! — Голос Киры всё ещё звучал раздражённо. И от него пёс снова напрягся и задёргал верхней губой.

— Нет. Он не боится. — Я продолжал стоять на месте и говорить спокойно. — Он проверяет — действительно ли я такой, каким кажусь. Действительно ли я такой же, как он. Или просто размазня, которая пытается казаться чем-то большим, подняв шерсть на загривке.

Через пару секунд пёс перестал рычать и принюхался. И голод всё-таки победил остатки осторожности. Шагнув к банке, зверь схватил её зубами за край и, отбежав в сторонку, скрылся за жидкими кустами.

— Всё, это теперь наше. — Я кивнул на посиневшую руку, торчащую из-под земли. — Давайте посмотрим, кого это тут прикопали.

— Тебе чё делать нефига? Пойдём дальше, пока этот блохастый не вернулся. — Кира отпустила меч и подошла поближе.

— Я хочу понять, кто его тут прикопал. И зачем. Неужели тебе не любопытно? — Шагнув к бледной конечности, я взялся за рукав и потянул на себя. — Они же своих в лучшем случае в реку скидывают. А если его тут кто-то кокнул в лесу, то почему заморочился с похоронами... Ты бы вот стала его закапывать, если б прирезала тут при случайной встрече?

— Да нахер надо!

— Вот именно.

Едва присыпанный труп легко вылез из-под своей недомогилы после пары рывков. Мёртвые глаза, засыпанные бурыми крошками, глянули в небо с каком-то испуганным выражением, навсегда застывшим на бледном лице.

— Чё-то крови нет, вроде... Как он умер-то? От инфаркта?

— Задушили. — Я указал на синяк под воротником спортивной куртки. — Судя по цвету следа от удавки... Примерно сутки назад. Вчера утром.

— Смотри... — Денчик копнул рыхлую землю носком кроссовка. — Тут, походу, ещё один...

Из-под отброшенного в сторону комка почвы тоже показался кусок грязной одежды.

— Ну-ка... — Раскидав землю, мы вытащили на свет второго пацана. Тоже шмель. Тоже задушен. Но с двумя лентами на правом рукаве. И в целом — поздоровее первого.

— А может тут в лесу тоже какой-нибудь мститель в маске живёт, типа тебя? — Поделилась версией Кира, рассматривая дохлых гопников поближе. — Химкинский душитель... Может он тоже в одном клубе с тобой и Чёрным Жорой?

И заметив то, как побледнел озиравшийся Денчик, она ухмыльнулась и немедленно развила успех своей пугалки:

— Или вообще... Слендермен какой-нибудь... — Плавно помахав руками в воздухе, словно конечностями мифического душителя, она улыбнулась ещё шире. — Жора-мутант... Из Рязани!

— Ну конечно. Жора-мутант, который никогда не забывает похоронить свои жертвы. — Оглянувшись, я осмотрел участок земли вокруг дуба. — Псы, когда дрались, конечно, основательно тут наследили. Да и дождь сквозь крону всё-таки пробился... Но вчера здесь было минимум четверо человек...

— Опять следы видишь? — Девчонка тоже осмотрелась. — И где?

— Вон там у корней. Один рисунок подошвы. Там правее сохранился другой. И там, где я поставил банку, было ещё два. Разных. — Я присел у ног трупов и глянул на их обувь. — Ага... Это они там стояли.

— То есть тут их какая-то парочка замочила?

— Может и не парочка, может больше. Но они с ними, скорее всего, хорошо друг друга знали. Чтобы задушить человека, к нему нужно или незаметно подобраться сзади, или обездвижить. Или быть намного тяжелее. А все следы примерно одного размера и глубины. И у этих двоих больше никаких синяков. Ни на руках от верёвок или стяжек... — Я пощупал черепа мёртвых шмелей под девчачье «фу-у-у-у!». — Ни на голове, от ударов.

— Думаешь, свои мочканули? — Предположил Денчик, постоянно оглядываясь. То ли тоже искал следы, то ли всё ещё опасался нападения жуткого химкинского слендермена.

— Скорее всего.

— За косяк какой-то казнили, что ли? — Кира тоже заозиралась, желая поучаствовать в поиске следов.

— Нет. Виноватых шмели казнят публично. Ведь все должны видеть, что бывает за непослушание. Эти как раз ничего запрещённого не сделали. Скорее наоборот.

— В смысле?

Я припомнил беседу, подслушанную в кустах возле Отрады, и решил поискать доказательство своей версии. И, когда начал хлопать по карманам мёртвых пацанов, снова услышал возглас отвращения:

— Да чё ты их всё щупаешь-то?! Теперь пока руки не помоешь — ко мне не прикасайся!

Но все карманы уже были вывернуты наизнанку. Их тщательно обыскали после убийства и забрали всё, что представляло хоть какую-то ценность.

— А вон там вроде чё-то белеет... — Глазастый Денчик всё-таки разглядел очередной след раньше меня. — Вон у конца корней, где отпечатки.

Шагнув в указанную сторону я увидел в траве маленький засаленный блокнот, размокший от утренней росы.

— Чё там? — Любопытное лицо Киры высунулось из-за плеча, когда я поднял и открыл книжечку.

На титульной странице было аккуратно выведено слово «Жиган». С чёрточками по бокам и короной, нарисованной над кличкой.

— Список должников этого Жигана. — Я кивнул в сторону трупов, продолжая изучать перечень имён, кличек и цифры напротив них. — Опытный рэкетир этот двуленточный, походу. Был. Всех записывал, кто ему должен.

— А почему ты думаешь, что это его?

— Те, кто обыскивал, выкинули за ненадобностью. А однолеточный ещё не дорос, чтобы такие короны над кликухой рисовать. — Я перелистал несколько страниц. Кое-где пацан оставлял другие записи о своих бандитских «подвигах». Сколько и чего его команда нашла в очередном рейде. Наверное, запоминал, кто достоин поощрения, а кому следует прописать целебных тумаков, чтобы был порасторопней и понаглей.

И интересней всего была самая последняя запись, после которой шли только чистые страницы.

«Пчёла берёт нас к себе в Вегас после ритуала. Не забыть вытрясти с Димана бутылку водки, пока не ушли»

— «Пчёла»? «Вегас»? — Денчик, похоже, не очень хорошо разбирался в устоях северо-западного округа. Перестав озираться, он тоже подошёл ближе и вчитался в надпись. — Чё за бред?

— Пчёла — это кореш Шершня. — Кира знала местные расклады немного лучше. — Второй, после него у этих уродов.

— Теперь первый. — Я закрыл книжку и убрал её в карман под молнию. — А Вегас — гнездо шмелей из Тушино. Чуть южнее, около метро Мякинино. Тоже бывший торговый центр. Там-то этот Пчёла и командует.

— А, да... Был там в прошлом году... И чё все это значит?

— Одновременно с Отрадой вечер ритуала был и в Меге. А эти двое запускали "дух великого шмеля". Как я понял, тех, кто на личном опыте убеждается в том, что все эти шмелиные суеверия придумал Шершень со своими ближайшими корешами, они по тихой мочат. А остальным рассказывают, что перевели их за какие-то заслуги в другое гнездо.

— Хе... — Кира присмотрелась к трупам. — И не жалко своих-то мочить? Ну в смысле... Мне-то не жалко, конечно... Но они ж вроде опытные. Вон сколько добывали.

— А вот может потому их и назначают на эту роль в ритуале. Слишком поднялся этот Жиган. Наверное, стал представлять опасность. Или начал подозревать, что вся эта потусторонняя муть, которую старшие шмели льют в уши своей молодёжи — полная чушь. Вот ему и рассказали, как на самом деле всё обстоит. Якобы в обмен на новые привилегии в новом гнезде.

— Опять он... — Денчик первым заметил нашего знакомого пса, который высунул морду из кустов неподалёку. Посмотрев на нас пару секунд, он отвёл взгляд, широко зевнул и, покружив, улёгся на мягкую траву под кустами.

— За добавкой пришёл, что ли? — Кира, потянувшись было к мечу, расслабилась одновременно с собакой. — Халява кончилась! Давай, гуляй отсюда, блохастый!

Не обращая на неё никакого внимания, пёс ещё раз зевнул и, положив косматую морду на лапы, начал рассматривать травинки, качавшиеся у него перед глазами.

— Пойдём-ка и мы. А то такими темпами и до вечера не дохромаем до этих водников.

День обещал быть жарким. Сырой после вчерашнего дождя лес быстро наполнил воздух душной влагой. Под тяжёлой ношей мы все быстро вспотели.

— Фу... Духота... — Кира вытерла лоб, собрала волосы в пучок и принялась на ходу заплетать себе толстую косу, открыв взмокший затылок.

— А этот-то всё за нами идёт... — Денчик опасливо оглянулся на пса, который двигался следом на почтительном расстоянии.

— Наверное, решил стать частью нашей стаи. Собаки тоже не любят одиночество. Как и люди.

— А может ждёт, пока мы сдохнем! — Оскалилась Кира, стягивая с себя куртку. — Чтобы свежим мяском поживиться!

Закончив с косой, девчонка сняла куртку и повязала её на поясе, оставшись в одной футболке. И я заметил, как Денчик тайком скользнул взглядом по её тонкой фигуре.

— Может и так. Пусть идёт. Если впереди какая-нибудь засада, он её раньше нас почует.

Но до места переправы мы добрались без проблем, не считая ломоты в мышцах и хромоты Денчика. Сторонясь дачных посёлков, мы старались не покидать лесного укрытия. И не спеша прошли последний километр по берегу канала — до того места, где к его течению прибавлялись воды Клязьмы.

Спрятанная лодка была на месте — небольшая пластиковая плоскодонка быстро перевезла нас с западного берега на восточный. Мы продолжили путь, когда Денчик оттащил лодку и снова спрятал её в прибрежных зарослях.

Собака, наблюдавшая из кустов за нашими манипуляциями, недолго думая, плюхнулась в воду и переплыла канал самостоятельно, как только мы отошли от берега чуть дальше.

— Ну и где-тут ваш притон? Далеко ещё? — По пути Кира оглядывалась на довольно симпатичный пейзаж, образованный течением канала с одной стороны и Котовским заливом с другой

— Сейчас ещё где-то километр по этой косе. Как мимо Водников пройдём, через дорогу будет яхт-клуб большой. И стоянка речных трамваев. На одном из них у нас всегда кто-то есть. Долгопу отсюда снабжаем и Лобню. Удобно.

— Тогда давай-ка сюда свою дубинку. Уговор помнишь?

— Угу... — Денчик послушно отдал биту.

— Иди между нами и постарайся не делать резких движений, когда придём. Кира, держи его на острие. Я первый пойду.

Перестроившись, уже минут через двадцать мы переходили то самое шоссе, которое отделяло посёлок от стоянки разнообразных лодок, яхт и теплоходов, окружённой сараями, ангарами и различными подсобными помещениями. Большинство мелких судёнышек было вытащено на берег для зимнего хранения. В распахнутых воротах разграбленных ангаров виднелись яхты со сложенными мачтами. Зимой это место не пострадало. Немногочисленные запасы топлива и продуктов в кафешках жители Долгопрудного освоили довольно быстро. А пока лёд не сошёл, лодки и яхты не представляли никакого интереса для воюющих мегабанд. И теперь судёнышек тут было гораздо больше, чем тех, кто ещё мог на них прокатиться при желании.

— Вон там, на самом дальнем. — Денчик остановился перед строем речных трамваев, стоявших у берега на приколе борт к борту. — Там с одного на другой пароход сходни сделаны, можно нормально дойти. Ща предупрежу, что ты клиент, чтобы не морочили с проверкой...

Заложив в рот два пальца, он коротко свистнул два раза подряд. И ещё раз — длинно.

— Я очень надеюсь на то, что ты сейчас наоборот, не сказал своим, что меня нужно прирезать. Потому что если я не вернусь или не подам знак через десять минут... — Я обернулся к девчонке, и она тут же приставила клинок к горлу крюка. — Кира тебя нашему новому другу скормит. Кстати, чёго-то он подотстал...

— Погоди... — Денчик поднял руку и покосился на меч, который тут же подвинулся ближе к его кадыку. — Сначала мне ответить должны.

— Никто тебе не ответит, уебан мытищенский...

Из-за ближайших сараев вышел с десяток разномастных пацанов. Прижимая к плечам охотничьи ружья и винтовки, они медленно обступили нас вокруг. На каждом правом плече были заметны полосатые повязки.

Глава 23. Дикая карта

Существует одно очень расхожее глубокомысленное выражение. О том, что если слишком долго вглядываться в бездну, она рано или поздно начнёт вглядываться в тебя. Многие любят им козырнуть при случае. Но не многие понимают о чём оно. Вот я начал забывать.

Начал забывать, что если слишком долго охотиться за одной и той же добычей — рано или поздно она начнёт перенимать твои методы. И когда-нибудь сможет охотиться уже на тебя. И добычей станет сам охотник. Я стал слишком беспечен. Слишком высокомерен. Слишком пренебрегал тем, на что способен хваткий молодой мозг, если действительно хочет выжить.

И вот эти молодые зверята меня переиграли. Совсем как в то злосчастное апрельское утро, когда я умер, а Шутник родился. Совсем как тогда, я снова не могу пошевелиться под прицелом чужого оружия. И не могу помочь тому, за кого взял ответственность. В бессилии наблюдая то, на что способны эти волчата, если их как следует раззадорить...

— Стоять! Руки за голову! На колени!

Удар прикладом в скулу. Картинный. Как в кино. Если хочешь действительно навредить — нужно бить в горло. Ломать челюсть, висок или выбивать глаз. И только в кино каскадёры бьют друг другу в самое безопасное с точки зрения травматизма место.

Цепкие руки снимают с меня оружие и поклажу. Отбирают рюкзак, меч и биту у Киры, грубо положив конец её отчаянному бунтарскому сопротивлению ударом кулака в солнечное сплетение. Не хотят портить девчонке лицо. У них на неё большие планы. И вот передо мной снова стоит на четвереньках хрупкая девчонка. Задыхаясь от удара, она ловит ртом воздух под дружный хохот глумящейся стаи.

Денчику просто пнули сзади по коленям, чтобы долговязый пацан побыстрее опустился на землю — не дожидаясь, пока он исполнит приказ самостоятельно. И с его плеч тоже сорвали полный рюкзак.

— Еба-а-а-а... Вот это у них хавки... Живём, пацантрэ!

— Меч заебок, зырь! Это чё, катана?

— Чё-то знакомая бита... Где взяла, сука, а?! Зырь, как злобно смотрит... Хе... Ничё... Ещё повеселимся с тобой, манда лохматая... Станешь доброй и ласковой...

— Ништяк всё-таки идея была сюда метнутся... Ещё и травы набрали... — Самый мелкий из вооружённых шмелей постоянно крутился возле угрюмого рослого парня с двумя лентами на рукаве. И сейчас, после того как он заглянул внутрь нашей поклажи, пацан мечтательно поднял взгляд. — Наконец-то можно пожрать как следует после покура... А то вечно на хавку пробьёт, а жрать нечего!

— Съебись в туман, Вжик... — Угрюмый пацан наблюдал за нашим обыском издалека, переложив свой дробовик на плечо. Заложив палец свободной руки за широкий кожаный ремень, он расслабленно присмотрелся ко мне. — Неужели сам Шутник тут у нас на блюде... Чё-то не верится... Тебя говорят, пули не берут... Ты ж вообще как мертвец ходячий должен быть... Сдох вроде, да не сдох... А теперь чё-то сдулся совсем... Ты чё, на крюков работаешь шоль?

— Говори, сука! Старший тебя спрашивает! — Мелкий Вжик подлетел ко мне и ткнул пыром по голени. Не высоко. Уж докуда достал.

Вот только обут он был в модные резиновые кеды. А на коленях и голени под штанами я всегда носил мотоциклетные щитки — всё из того же спортивного магазина, который ограбил при первой возможности. И пацан тут же скорчился и запрыгал на одной ноге от ушиба пальцев:

— Ай, бля... С-сука... Он как каменный, тварь...

— Бля, Вжик, тебе говорят, съеби нахуй! — Крупный парень раздосадовано покачал головой и отпихнул скачущего шмеля в сторону. — Ну-ка по карманам у них пошарьте!

Обыскивая Денчика, один из пацанов не преминул возможностью немного позлорадствовать:

— Чё, крюк, хуёво тебе, да?! Привыкли с нами через губу разговаривать... Элита, блядь... Барыга ебучий... Сдал вас твой кореш с потрохами! А мы его всё равно по кускам зажарили позавчера! А-ха-ха-ха...

Позавчера ритуал был ещё и в Меге. Это мы теперь знаем из книжки Жигана. Значит они оттуда. И ещё не знают, что Меги больше нет... Может они как раз из тех, кто задушил Жигана с напарником? Хотя нет... Их слишком много. Тех, кто посвящён в тайну «духа великого шмеля» по тихой мочат старшие. Уж точно без участия таких салаг, как этот дёрганный Вжик. Наверное, вчера утром эти выдвинулись сюда сразу после ритуальной ночи. Подобрались к торговому форпосту крюков через какое-то слабое место, которое им раскрыл пленник. И разом их тут всех накрыли. Остались ночевать. И, наверняка, случайно или специально подстерегли тут ещё и парочку клиентов, полных товара на обмен. Вот и решили задержаться подольше, чтобы снова кого-нибудь подкараулить. Пока весть о том, что здесь больше нельзя торговать, не разлетится достаточно широко.

Кира снова попыталась протестовать, когда её начали обыскивать. Но пацаны опять без лишних церемоний пнули девчонку ногой в живот. И пока руки шарили по карманам её куртки, бесстыдно лапая обтягивающие джинсы, она скорчилась на земле и могла лишь бессильно хрипеть, сжимая зубы от злости.

Очередь обыска дошла и до меня.

— Да снимите с него уже эту маску сраную... — Угрюмый шмель подошёл поближе. — Хоть посмотреть на тебя, мудила... Еб... Ну ты и в натуре урод... Это тебя Шершень так в апреле отделал или ты всегда такой был, а? Гы-гы...

Денчик, морщась от ушибов на ногах, покосился на меня и удивлённо открыл глаза пошире, увидев, на что похоже моё лицо без маски. А ещё говорят, что шрамы украшают...

— Если хочешь, я попозже устрою тебе тоже самое.

— Зырьте, пацаны, ещё залупается, гнида... Дай ему по роже, Диман!

Ещё удар. И ещё. Вкус крови во рту. Из носа течёт. Но до сотрясения далеко. Бить от бедра вы не умеете. Толкаете кулак только плечом. Тоже как в кино.

— Смотри, Евген! Тут жигановская книжка у него! — Один из обыскивающих меня парней вытащил из куртки засаленный блокнот и протянул его угрюмому здоровяку. — Он же вроде с кентом своим в Вегасе щас должен быть...

— Ну-ка... — Суровый Евген взял блокнот и торопливо пролистал его до чистых страниц. — Хм... Ну да, его... Диман, тут вот и про тебя Жиган не забыл. Что ты ему пазырь водяры торчишь... Ты ж так и не отдал, да?

Тот, кто нашёл книжку, пожал плечами:

— Да он с Пчёлой ушёл прям сранья, я чё-то с похмела как-то не успел...

— Да зажал, так и говори... Не успел он... — Угрюмый Евген перевёл взгляд на меня. — Слышь, ты чё, Жигана нашатнул, мудила? Когда, блядь, только успеваешь...

— Пчёла его ваш нашатнул. — Я сплюнул набежавшую кровь. — Задушил в лесу возле Меги, вместе с тем самым кентом.

— Чё-ё-ё-ё? Ты чё несёшь, ебобо? Пчёла Жигана задушил? Нахуя?

— А ты подумай. А то может он и тебя скоро пригласит в лесок прогуляться. Я вот смотрю, твои ребята удачно выступили. Крюков нагнули. Травки с хабаром награбили... Теперь у многих в авторитете будешь, да? А Пчёла-то таких везунчиков не любит... — Здесь я ступал на тонкий лёд, так как не был уверен на все сто в их заположняках. Но кроме блефа сейчас ничего не оставалось. — Жиган-то тоже в последнее время поднялся. Судя по его записям — нормально с лошья поднимал. Поговаривали, что скоро он Пчёлу-то того...

Судя по напряжённому молчанию, блеф попал в цель. Все пацаны призадумались, складывая два и два. И я плеснул ещё немного масла в огонь их сомнений:

— Теперь по такому поводу внеочередной ритуал проведут, да? Шутка ли... Евген самого Шутника изловил. Есть теперь кого как следует на куски порезать. А тебе за это пообещают перевод в самое сытое гнездо, да? В Вегас... Вот как Жигану... Показать, где его могилка теперь? Вон там карта в рюкзаке, в кармане. Если собаки ещё не сожрали, можешь сходить, отдать другану последние респекты. Тут недалеко.

— Да гонит он, Евген! — Вжик наконец перестал скакать на одной ноге и подскочил к своему предводителю. — Пиздит как дышит! Это он его вчера и замочил! Где-нить в Тушино, по пути в Вегас!

Я ухмыльнулся, и мелкий пацан немного побледнел от того, как при этом стало выглядеть моё лицо:

— У меня алиби, Евген. Видишь ли, я был немного занят... Позавчера вечером Отраду вырезал. Вместе с Шершнем. А сегодня с утра — Мегу спалил. Как-то, знаешь, не до Тушино было в перерыве... Но ничего... И до Вегаса доберусь когда-нибудь. Если будешь плохо себя вести...

— Пиздишь, сука... — Чуть слышно выдохнул Евген.

— Револьвер узнаёшь? — Я кивнул на наши пожитки и вооружение, которые пацаны свалили после обыска в одну кучу. — Вон там глянь, в кобуре.

Здоровяк шагнул к вещам и вытянул оттуда мой пояс с самодельной кобурой.

— Бля... Это ж в натуре Шершня «Питон»... — Вжик мельтешил у него за спиной, пытаясь разглядеть оружие.

— Ну и чё... — Суровый Евген открыл барабан, вытряс пустые гильзы и отбросил бесполезный пистолет обратно в кучу. — Может он его где-нибудь проебал там в Митино... Или ты одного только Шершня где-то нашатнул...

— Ну а крюка-то нашего ты тоже знать должен. — Я кивнул на Денчика. — Его болтливого приятеля вы, судя по всему, на куски в Меге позавчера разделали. А этого гаврика в тот же вечер в Отраде должны были нашинковать. А он, как видишь, бегает. Почти как новый. Как думаешь, почему? И его тоже где-то по дороге проебали?

Хмурый гопник присмотрелся к Денчику. По напряжённому лицу старшего шмеля было видно, что он узнал пленника. И понемногу начинает мне верить.

— А чё с Мегой... В каком смысле, ты её спалил?

— В прямом. Думаешь, откуда у нас столько хавки. Покопайся, может, тоже что узнаешь. Что-нибудь из того, что ты или твои поцыки в общак скидывали.

— Бля, смотри, Евген! — Не дожидаясь своего предводителя, Диман сунулся в один из рюкзаков и извлёк оттуда какую-то цветастую бутылку. — Я ж эту текилу неделю назад нашёл! В общаке таких больше не было! Вообще текилы не было, водяра же одна оставалась!

— Так что возвращаться вам больше некуда, пацаны... — Я сделал закономерный вывод вместо них. — Если только жор сегодня вечером покормить не желаете. Они там теперь не только по парковке, но и по всему первому этажу лазят. Те, кто не сгорел.

И пока пацаны напряжённо обдумывали сложившуюся ситуацию, я постарался окончательно лишить их твёрдой почвы под ногами:

— А вы тут, я так понимаю, уже больше суток крюковскую клиентуру кошмарите? Не думаю, что его корешам нужно больше времени на то, чтобы сообразить, что точка накрылась. Да? — Я повернулся к Денчику, и он кивнул, подтверждая мою мысль. — Да-а-а... А это значит, что скоро они сюда приплывут разбираться, кто же это тут такой дерзкий мешает их респектабельному бизнесу... Как думаешь, на кого они подумают? На несчастных полуголодных одиночек с камнями и палками, которые чудом смогли завались охрану торгового форпоста? Или на единственных дерзких пацанов в округе? Таких... С полосатыми ленточками на рукавах. Не знаю, как ты, приятель... Но если вы охрану этого форпоста именно пристрелили, то я ставлю на номер второй. Сдюжите против подкрепления из Мытищ, а, Евген? Я слыхал, у крюков-то с патронами всё в порядке, в отличие от вас... Рязанская десантура их подогревает как надо. Уж на вас-то точно пуль хватит.

— Да замочить их и дело с концом! — Подал голос Диман, потрясая найденной бутылкой для солидности. — А бабу в Вегас отвезём! Прикольная, чё... Я б её б ёб! Гы...

Снизу раздался злобный хриплый шёпот:

— Я тебе твои яйца скомлю, козлина...

— А вот это не советую, Евген... — Я перебил гневное хрипение девчонки. — Не принимай скоропалительных решений. Ты парень смекалистый, как я вижу. Вот и прикинь, остановятся ли крюки после того, как поймут, что вы не только их барыгу на куски порезали, а ещё и точку разграбили. Плюс клиентов на хабар нашатнули без меры. Они же не потому до сих пор на плаву, что прощают такие выкидоны. А с учётом того, что ваше поголовье сейчас малость того... Подсократилось... Дойдут до Вегаса и вырежут вас там под корень. В лучшем случае опять будешь по крышам крыс жарить вместе с остальными лохами. А в худшем — на бамбук присядешь.

— Да мы их дёрнём, хули! — Суровый Евген презрительно осмотрел Денчика с ног до головы. Тот действительно не был особо атлетичен.

— Не знаю, не знаю... Не справятся сами, привлекут рязанцев. Крюки вас терпели-то только потому, что будущих клиентов в вас видели. А раз вы прыгать на них начали, да ещё и кусаться... — После этих моих слов сомнение снова отразилось на хмуром лице главного шмеля. — Повторю, Евген, не торопись с выводами. Этот паренёк сейчас, возможно твоя единственная надежда. Не только на то, что с крюками дело миром уладите. Но и на то, что Пчёла тебя в лесочке всё-таки не задушит...

Евген молчал, напряжённо обдумывая сложившуюся ситуацию. Пацану требовался последний толчок к правильному решению. К тому, которое было нужно мне.

— Евген. Прикинь хер к носу. Тут всё просто, как трусы в горошек. Верни крюкам Денчика целым. И сдай им Пчёлу. Скажи, что это его идея была точку накрывать. Глядишь, миром всё обернётся. Да? — Я опять повернулся к Денчику, и он снова кивнул, соглашаясь с моими идеями. — Да-а-а... И хозяйничать в Вегасе дальше будешь ты. А кто ж ещё?Думаешь, кто-нибудь из твоих после этого будет возражать? Особенно когда ты им труп Жигана покажешь и книжку. Я вот думаю, нет. Не будет.

Окружавшим нас пацанам явно понравилась идея о том, что их рой станет самым старшим в самом богатом районе Северо-Западного округа. И они уже почти были готовы поддержать такие начинания своего сурового предводителя. И уж точно все присутствующие хотели этого больше, чем войны с крюками.

— Шутник дело говорит, Евген... — Тихо проговорил один из шмелей, который до этого стоял чуть поодаль, целясь в нас из охотничьего ружья. В отличие от остальных у него на плече тоже было две ленты. — Если Пчёла в натуре такую хуйню с пацанами мутит, я бы и сам его на перо поставил... Не по понятиям ваще... А так да — пусть крюки тогда чё хотят с ним делают. Добазаримся, хуль. Не впервой...

— Ну может и так... Только вот... — Евген опустил дробовик с плеча вниз и нацелил его мне в лицо. — Ты-то в этом раскладе нам нахер не нужен, клоун... Вон Чих правильно за понятия вспомнил. За Шершня... За Отраду... За Мегу... За всё это тебя прямо тут надо на куски порезать, ёпта. И бабу твою заодно... Только сначала у тебя на глазах её по кругу пустим.

Тут он был прав. Вся эта схема может выгореть у них и без моего участия. Более того, мёртвый я ему даже полезнее, чем живой. Не только потому, что Евген понимает — даже если вся эта схема выгорит — я, скорее всего, не дам им спокойно жить и в Тушино. А потому, что ещё один жирный трофей в виде моей головы возведёт его рой на вершину куда надёжнее, чем один только слив Пчёлы.

И здесь мне предстояло сыграть самой ненадёжной картой в моей колоде. Этот джокер сейчас мог легко завершить всю комбинацию и защитить как меня, так и Киру. А мог и слить всю партию одним неправильным ответом. Но, суммируя все свои наблюдения, я был готов поставить на эту дикую карту всё.

— Без меня и Киры у вас ничего не получится. Крюкам мы нужны так же, как и Денчик. Да?

И я в третий раз повернулся к нашему юному приятелю после этого вопроса.

Денчик с сомнением покосился на меня и поджал губы. Но потом паренёк перевёл взгляд на скорчившуюся у наших ног Киру, которая еле-еле смогла всё-таки перевести дыхание. И по тому, как изменилось выражение его лица, я понял, что не прогадал с этой ставкой. Меня он, может, и недолюбливает. Но девчонку он точно ни за что не сольёт. И теперь сможет стать в её глазах настоящим героем.

— Да-а-а... — Я расслабленно кивнул и пожал плечами. — Так что не горячись Евген. Я вашему брату крови, конечно, попортил, не спорю. Но у меня личные тёрки были только с Шершнем и его роем. И сейчас они в Отраде червей кормят. И ещё Шершень с Пчёлой всегда был заодно, ты же знаешь. И он тоже не одного правильного пацана вот так в лесочек сводил после ритуала. Так что, был бы он жив — и его тебе тоже пришлось бы сливать. А так — считай, что я за тебя грязную работу сделал. Можешь не благодарить. Мне было приятно.

Я дал ему несколько секунд на то, чтобы переварить весь тот массив информации, который обрушился на его голову за последние несколько минут. И продолжил чуть погодя, медленно опуская руки:

— Только ты давай не думай слишком долго, Евген. А то приятели нашего Денчика могут нагрянуть сюда со своими вопросами с минуты на минуту, сам понимаешь. И лучше бы тебе сразу дать им правильные ответы...

Глава 24. Двойные игры

Умственное напряжение в голове Евгена ощущалось почти физически. Ещё чуть-чуть и станет слышно, как скрипят шестерёнки, скрытые от глаз под его черепной коробкой. Он постоянно морщился и чесал лысый затылок, уже успевший немного обгореть под полуденным солнцем.

Попереводив взгляд с меня, на Денчика и обратно, он остановил глаза на том самом двуленточном парне с винтовкой. Лениво щурясь, словно сытый кот, этот пацан, кажется уже пришёл к какому-то решению.

— Чих, так чё думаешь?

Похоже, что этот незаметный тип был мозгом их небольшой компании. Чих опустил винтовку, шагнул из тени ближе ко мне, потёр свою свёрнутую набок переносицу и еле слышно заговорил:

— Да чё я думаю, ёпт... — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Я думаю, что если Шутник и правда так нужен крюкам, как говорит... То пусть он их к нам сам и приведёт.

— В смысле? — Евген, в свою очередь, явно был лишь мышцами этого странного тандема.

Парень с винтовкой продолжал неотрывно смотреть на меня презрительным прищуром:

— Берём с собой крюка и тёлку. И валим с хабаром в Вегас по каналу на лодках. На шлюзах по берегу перетащим, там наши должны быть уже. Потому что, чё-то мне кажется, что если мы отдадим этих фраеров прямо тут... То прямо тут нас крюки и положат. Хер знает, сколько их тут щас будет... — Чих помолчал, задумчиво почесывая тонкий подбородок. — А там в Вегасе они нам сначала пусть Пчёлу сковырнуть помогут. Если и правда такие мощные, как вон ему кажется...

И Чих призрительно сплюнул мне под ноги.

— Это как? — Евген явно не ожидал такого финта от своего напарника. — В смысле — Пчёлу сковырнуть помогут?

Тихий пацан закинул винтовку на плечо и осмотрел всех присутствующих, как бы приглашая их к беседе. И давая понять, что следующие слова предназначены и для них тоже:

— Ну смотри, Евген... Если мы щас там ему за Жигана предъявим на ровном месте — нас всех сегодня же на запчасти разберут. В Меге ещё прокатило бы... А в Вегасе дохера народу за Пчёлу впишется. Им же срать и на труп Жигана и на блокнот. Пчёла их там кормит, поит, баб подкладывает... Им хоть ссы в глаза... Скажут — пиздёж это всё.

Окружавшие нас подростки согласно покивали и выдохнули тихие «ага». Почесав бритый затылок, Евген тоже выразил согласие:

— Ну так-то да... И как именно думаешь они нам помогут?

— А так... — Чих снова уставил на меня свой подозрительный прищур. — Павшинский мост знаешь где? Пешеходный.

— Знаю.

— На левом берегу там рядом с ним лодочная стоянка. Где какой-то понтовый ресторан раньше был или клубешник... Вот туда пусть крюки и подгребают. С белым флагом. — Пацан перевёл спокойный взгляд на Евгена. — А мы скажем скажем Пчёле, что крюки стрелку на этой стоянке сами забили, типа на наших условиях. На нашей территории. Чтобы этого своего лошпеда выкупить. Ну... За полкило травы, например.

Презрительный взгляд Чиха упал на Денчика. И шмель легко улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Хм... Ну да... — Евген снова почесал многострадальный затылок. — Пчёла-то со своими кентами за травищей сами ломанутся вперёд всех,даже говорить ничё не надо. Никому не доверят.

— Вот именно. Подсели уже на это дерьмо... Мажоры ебучие, блядь... — Чих снова сплюнул. — Короче... Пока он на эту стоянку со своими попрётся рамсить — мы наших пацанов по тихой подготовим. Про Жигана расскажем. И про то, какие Пчёла с Шершнем мудилы. Как будто, блядь, кто-то не знал... — Чих снова перевёл взгляд на меня. — Вы с крюками начинайте их первыми валить, сразу как подставятся. Мы устроим. А потом с тыла их нашатнём. И если всё будет ништяк, то отдадим вам крюка с тёлкой и разбежимся на старых заположняках. И никто никому ничё не должен.

Шагнув к нашим вещам, пацан поднял из кучи мою маску и подбросил её мне в руки:

— Ты, Шутник, главное не забудь сказать крюкам, что это Пчёла на них тут напрыгнул. И мы его сами хотим сдать. Типа оборзел без меры. И ещё что Шершень этого фраера крюковского с его другом в Химках опиздюлил. Чтобы к нам и тут предъяв ниаких не было. А то... — Он покосился на Киру. — Сам, короче, понимаешь, не тупой... И это... Пусть плывут прямо сегодня. Иначе Пчёла на стрём сядет, если до ночи никого так и не будет. Почует подставу. Косякнёте, начнёте херню мутить и опоздаете — до завтра твоя тёлка не доживёт. Понял?

Я молча кивнул и встретился взглядом с Кирой. Впервые за время нашего знакомства в её глазах отразилась лёгкая тревога.

Евген тоже сообразил, что разговор окончен:

— Ну чё, всё тогда! По тапкам, пацаны! Валим отсюда!

Уже через несколько минут шмели вытащили из ближайших сараев три вёсельные лодки и спешно побросали в них награбленное. Пленников шмели погрузили в одну из них, всё также под прицелами своего разномастного огнестрела.

— Меч заебатый, канеш! — Спрыгнув в лодку следом за заложниками, Диман выхватил из кучи награбленного добра оружие Киры. Вытащив клинок из ножен, он ухмыльнулся, покосился на хмурую девчонку и попробовал пальцем остроту.

— Апчхи!!! — Кира, сидевшая напротив, явно чихнула нарочно.

От резкого звука Диман вздрогнул и ойкнул. На пальце прочертилась ярко-алая полоса.

— Ты её лучше не трогай. Кусается... — Кивнув не то на Викулю, не то на её хозяйку, я шагнул к краю причала. Но вынужден был снова замереть, так как сразу три ствола тут же посмотрели мне в грудь. — А то потом я тебя потрогаю. Пойдёшь по жизни с улыбкой. Но смешно тебе не будет.

— Да пошёл ты, урод... — Диман недовольно буркнул в ответ и сунул порезанный палец в рот.

Пацаны подналегли на вёсла, и лодки, увлекаемые ещё и течением, довольно быстро скрылись за поворотом канала. И я снова остался один.

Как выяснилось, внутри разграбленной торговой точки на последнем речном трамвае не было даже трупов. Только кровь на полу, следы от выстрелов, гильзы и перевёрнутая мебель. Наверное, скинули весь персонал магазина в воду.

Когда я вернулся обратно на причал, заросли высокой прибрежной травы зашуршали, и из них высунулся знакомый пёс. Коротко глянув на меня из-под косматых бровей, он подбежал к берегу и, остановившись на почтительном расстоянии от меня, принялся лакать прохладную воду.

— Надо было получше за тобой приглядывать, приятель. Что ж не предупредил-то? Хоть бы тявкнул разок.

Пёс напился, облизал морду и, улёгшись на нагретые солнцем доски, принялся равнодушно смотреть на волны.

— Толку от тебя... — Я последовал его примеру, и, свесив ноги с причала, принялся ждать, размышляя о своих дальнейших действиях.

Встреча с крюками меня не страшила. Если они хотя бы вполовину такие же вменяемые, как Денчик, то договориться с ними можно будет без проблем. Но вот спокойствию Чиха я не верил ни на секунду. Хорошо знаю этот тип. Осторожный. Хитрый. Любит загребать жар чужими руками. И идёт по головам безо всяких сомнений при первой же возможности. Во всей нашей затее его привлекает именно возможность скинуть Пчёлу за счёт того, что задницу будет рвать кто-то другой. Он наверняка уже давно замышляет что-то подобное. И вот удача, наконец, сама пришла в руки.

Однако, в отличие от сурового, но простоватого Евгена, Чих ничуть на испугался возможной карательной операции со стороны крюков.

И нет. Это не глупость и не пустая бравада. Он прекрасно понимает, что крюки сильнее. Особенно сейчас, после моих ударов по Отраде и Меге. Прекрасно понимает, что войну с ними шмели проиграют в пух и прах. И даже не столько из-за превосходства в огневой мощи. Крюкам стоит лишь перестать снабжать своей дурью одиночек на северо-западе. И показать пальцем на тех, кто в этом виноват. Количество проблем при вылазках в город у них возрастёт кратно. А там и до массового дезертирства недалеко — стоит только рядовым шмелям заподозрить, что удача и сила больше не на стороне их лидеров.

А вот почему же он этого не боится... Потому что на самом деле у него совершенно другой план в отношение меня, крюков и заложников. И это мне предстояло сейчас объяснить тем, кто должен был приплыть оттуда, где кончались длинные причалы лодочной станции и начинался разлив Клязьмы. Водохранилище простиралось вдоль севера столицы — отсюда и до Мытищенского района. Самый безопасный путь и быстрый путь.

Но крюки пока что не торопились узнать, почему их западный форпост уже дольше суток не подаёт признаков жизни. Судя по солнцу, я загораю тут уже около часа.

— Эй, лохмач. — Задремавший пёс поднял морду с лап в ответ на зов. — Пошли пока поищем вон в том сарае кое-что.

Внутри, как я и предполагал, была мастерская ближайшего яхт-клуба. На стенах — грамоты и наградные листы, плакаты с загорелыми яхтсменами, превозмогающими ветреную стихию среди солёных брызг. Сваленные в кучу оранжевые спасательные жилеты, верстаки. На стапелях лежит недошпатлёванный корпус какой-то небольшой яхты.

Проследовав за мной внутрь, пёс принюхался к одному из верстаков. Но не нашёл там ничего интересного, а лишь пометил ножку рабочего стола.

Все инструменты, которые можно было использовать как холодное оружие — давно вынесли. Банка ржавых гаек и шурупов, линейка, пластиковые лопатки для нанесения всяких мастик, малярный скотч, кисти... А вот и то, что нужно. Эту банку по резкому душному запаху мог найти даже я.

Расслабленно наблюдавший за моими поисками лохматый зверь вдруг встрепенулся и прислушался, задвигав ушами. Затем, шагнув к выходу, он выглянул на улицу и тут же потрусил обратно к кустам. Выйдя наружу следом за собакой, я успел заметить, как она скрылась в траве, некоторое время пошуршала там сухими стеблями и затихла.

К причалу приближались две большие вёсельные лодки, полные вооружённых людей.

— Это ещё чё за пугало? — Высокий патлатый парень, стоящий на носу первой лодки, удивлённо вытаращил на меня глаза из-под надвинутой на лоб вязаной шапочки, когда я вышел из сарая им навстречу. — Секи сюда, пузан! Ты новый сорт вывел, что ли? Чё-то у этого чувака высад какой-то от него... Завязывай со своими экспериментами!

Из-за спины парня выглядывал с десяток бойцов. Кто с пистолетом, кто с винтовкой. Пара полицейских «калашей». С миру по нитке. Но на первый взгляд всё оружие было довольно ухоженное. Во всяком случае, точно в масле и без ржавчины, как у шмелей.

Ближе всего к хамоватому блондину сидел упитанный паренёк, который уже успел отрастить не особо густую тёмную бородку. Похоже, что "пузан" — это он. Повернув свою белую кепку козырьком назад, бородач молча взял меня на прицел небольшого карабина и что-то неслышно проворчал дылде в ответ.

— Чё-ё-ё? Какой такой Шутник? — Высокий крюк вновь прислушался к словам бородача и потом повернулся ко мне. — Э, Шутник! Ты чё, Шутник? А ну-к пошути чё-нить!

— У вас магазин ограбили.

— Чё-то не смешно!

— А и не шучу.

Как только одна из лодок тюкнула носом в причал, пацаны тут же начали выскакивать на берег один за другим, продолжая держать меня на мушке. Второй раз за день я оказался с пустыми руками в окружении вооружённых подростков. Точно пора что-то менять в своей тактике...

Пяток бойцов развернулся, осматривая периметр сквозь прицелы. Пассажиры второй лодки высадились на бывший торговый корабль и забежали внутрь точки.

— Тут кроме меня никого. И я не вооружён.

— Чисто! — Крик со стороны речного трамвая подтвердил мои слова.

— А чё ты тут один делаешь, Шутник? — Патлатый опустил пистолет и скептически приподнял бровь. — Ты ж не так упорот, чтобы откисать тут после того, как наш шоп выставил, а? Вон Роб говорит, что ты шмелей обычно гандошишь! Да так, что они от воют как побитые шлюхи! Аж в Мытищах слышно! За это респект ваще!

— Вот они-то вас и грабанули.

— Вот с-суки! Какого хера эти ублюдки на нас баллоны катят?! У нас же всё ровно было! — Дылда повернулся к своему упитанному приятелю, разведя руки в вопрошающем жесте.

Бородач, который только что выбрался на причал, оказался почти на голову ниже своего приятеля. Опустив винтовку, он глянул на высокого крюка снизу вверх и молча пожал плечами с весьма равнодушным видом.

— Я могу сказать, какого хера. Вы зашли на их территорию. Денчик зашёл. И чуть не вышел ногами вперёд. В отличие от его кореша. — Я повторил жест толстяка. — Уж не знаю, как его звали.

— Сука бля, долбанный Денчик! — Дылда снова возмущённо повернулся к Робу. — Говорил ему, нехуй в Химки лезть! Там же одни шмели и нищеброды! Хватило бы с него Долгопы!

Бородач флегматично дёрнул уголком рта, достал сигарету и закурил, продолжая рассматривать меня с расслабленным любопытством.

Оглянувшись, высокий парень снова обратился ко мне:

— А ты-то тут вообще каким боком, Шутник? Ты ж точно не с ними!

— Не с ними. Денчик там с ними. В заложниках. И мой человек. В Вегасе.

— Какого хера они его вообще тронули?! Ещё и точку накрыли! — Патлатый крюк задрал пистолет и гневно дёрнул затвор. — Они все, суки бля, заплатят! Когда мы приедем в Вегас и найдём этих шмелиных сук, грабящих наших пушеров, мы накормим их своим дерьмом! Потом они высрут наше дерьмо и сожрут своё дерьмо, оставшееся от нашего, которое мы заставили их есть! Они все, суки бля, следующие... Да чё ты, пузо!?

Прервав свою яростную тираду, дылда покосился на бородача, который молча толкнул его в бок и указал на меня. В отличие от своего распалившегося приятеля, молчаливый Роб заметил, что у меня ещё есть что сказать.

— Тебя как зовут-то, убийца? — Я кивнул заносчивому блондину.

— Джой моё имя! — Крюк гордо сложил на руки на груди и мотнул головой в сторону курящего бородача. — А это — мой друг-натурал, молчаливый Роб! Мытищенский профсоюз гроверов-самосадов — никакой химозы с две тыщи двадцатого!

— Рад знакомству, Джой. Так вот, не всё так просто... Вас будут ждать. Сегодня. У Павшинского моста. Шмели хотят сдать вам Пчёлу, который якобы устроил этот рейд. Типа в знак доброй воли. И потом выдать вам Денчика обратно. Опять-таки, якобы.

— Ну вообще это вариант... — Джой озадаченно нахмурился. И его бородатый приятель тоже. — А что значит, «якобы»?

— Значит, что это подстава. Там такие ребята... Ушлые. Не будут рисковать. Дождутся, пока вы загасите Пчёлу, израсходуете людей и патроны... Потому что он точно будет готов к такому раскладу. А потом ударят по вам. Может замочат, может на цепь посадят. Тут уж как повезёт.

— Ага... Разводят, с-суки... — Джой закивал и, поправив шапочку, глянул вниз на приятеля. — Чё думаешь, пузан? Надо остальных пацанов подрывать, да?

Молчаливый Роб снова пожал плечами и задумчиво повёл бородой, прикидывая в уме план действий.

— Да надо, да! Чё думать-то! — Не дождавшись ответа, рослый крюк указал на меня пистолетом. — Ты-то с нами? Там же твой кто-то у них, правильно я просёк?

— Правильно. С вами. Но обратно в Мытищи сплавать не успеете. Пчёла будет ждать вас сегодня. До утра заложники могут не дожить.

— Бля, а чё ж делать? Не прыгать же пузом на ножи, если всё как ты говоришь! Да и Денчика бросать тоже не дело... Пацаны не оценят, ёпт...

— Расскажу план по дороге. Грузитесь пока обратно. А мне сейчас кое-что нужно тут изобразить по быстрому...

Под озадаченными взглядами Джоя и молчаливого Роба, я вытащил из кармана найденную банку краски. И, шагнув к широкой стене ангара, которую было хорошо видно со стороны шоссе, принялся торопливо рисовать на ней очередную подсказку для тех, кто зачем-то меня искал. Но опоздал на это место встречи.

Глава 25. То, что было в Вегасе

— Давай шагай, пугало!

Резкий толчок в спину сбил меня с ног. Но, еле успев повернуться боком, я проехался по пыльному асфальту плечом, а не мордой. Тем не менее, падение вышло не из ловких. Жалкий вид дополняла засохшая кровь, размазанная по маске и куртке.

Основательно извалявшись в пыли, я остановился прямо перед ногами, одетыми в какие-то ультрадорогие кроссовки.

Когда-то они были вполне однозначным показателем статуса владельца. И хотя сейчас за них никто не требовал денег на пустых кассах, свободных пар было всё равно больше, чем желающих их носить. Позволить себе носить такую нефункциональную обувь могли только те, за кого под молотки лезут другие. Так что высокий статус владельца они и сейчас определённым образом подчёркивали.

— Да ла-а-адно... — Голос Пчёлы звучал совсем по-взрослому. Хотя, насколько я знал, он был ещё не старше семнадцати. Хрипловатый баритон, должно быть, был следствием пристрастия к курению. — Чё, серьёзно? Это точно тот самый? Не подражатель?

— А то! — Где-то позади довольно хвастался Джой. — Мы его вообще в шлюзы сбросить хотели, но потом решили, что чё бы вам не отдать. Я слыхал, это пугало вам тут какой-то жёсткий шухер устроило недавно.

— Ага... И не один... — Судя по неуверенным интонациям, предводитель шмелей всё никак не мог поверить в то, что видел перед собой настоящего Шутника. На полу и со связанными руками. — Бля, пацаны... Вот это, конечно, от души...

Подняв взгляд, я заметил, что сейчас расположение шмелиных бойцов несколько изменилось. До этого пара десятков вооружённых пацанов стояли рядом с чем-нибудь, что могло бы послужить им укрытием. Вытащенные на берег лодки, припаркованные машины, бетонные парапеты или клумбы — территория элитного лодочного клуба у павшинского моста была полна подобных предметов. Как будто специально создавалась для подобных напряжённых встреч, а не для расслабленного отдыха.

Сейчас каждый из ближайших соратников Пчёлы хотел взглянуть на Митинского призрака поближе. Недоверчиво щурясь, пацаны шагнули из-за укрытий и всё-таки убедились, что перед ними вовсе не очередной подражатель.

Тем более, что бояться им было особо нечего. Коме меня и Джоя к берегу в лодке приплыл лишь ещё один стрелок.

Чуть поодаль от берега позади всех выстроились уже знакомые мне подростки из отряда Евгена и Чиха. Как я и предполагал, они не собирались отдавать заложников — ни Денчика, ни Киры рядом с ними не было.

И вот эти пацаны сейчас наоборот замерли на месте, как вкопанные, лишь озадаченно оборачиваясь на своих боссов.

Ведь встреча проходила совсем не так, как они планировали плану. Вместо того, чтобы без разговоров атаковать Пчёлу и его охрану, немногочисленные крюки спокойно выбирались из лодки на берег, пока предводитель гнезда в торговом центре «Вегас» пытался поверить в свою удачу, разглядывая своего самого злобного врага. Который сейчас валялся в пыли у его ног, представляя собой весьма жалкое зрелище.

Тень удивления проскочила даже на лице невозмутимого Чиха. Но он быстро собрался, что-то коротко произнёс в сторону Евгена и поудобней перехватил винтовку...

— Погоди-погоди, Пчёл... — Джой говорил всё также бодро и громко, чтобы слышали все присутствующие на стрелке. — Это ещё не всё! Помнишь, у Шершня волына такая понтовая была? Кольт вроде?

— А то... Это ж он её и притырил! — Пчёла совсем осмелел и даже несильно пнул меня ногой в плечо. Не для того,чтобы нанести вред. А словно проверяя, не пройдёт ли она насквозь. — Чё, её тоже нашли?

— Ага... Только она не у нас... — Джой мгновенно перестал улыбаться. — Она сейчас у тех крыс из твоей шайки, которые с ним спелись. Вон у тех!

Понеслась.

Ушлый Чих и угрюмый Евген не стали ждать, пока Пчёла устроит разбор полётов и неминуемо подавит их мятеж в зародыше, когда выяснит, что Джой прав. Вскинув оружие, они тут же выдали залп в сторону оборачивающейся охраны предводителя.

Если драки не избежать — бить нужно первым. Улица научила их этой простой мудрости задолго до конца света.

Хотя меткостью шмели по-прежнему похвастаться не могли. Прежде чем охранники обратно достигли своих укрытий и начали отвечать, пули достали только четверых. Самого Пчёлу и тех, кто был ближе всего к своему предводителю.

Парень слева от Пчёлы потерял лицо. Буквально. Заряд мелкой дроби превратил его анфас в дымящийся фарш. А правый охранник получил пулю в грудь навылет. Опрокинувшись на спину, пацан кашлянул бордовыми пузырями и попытался отползти. Но ноги его больше не слушались — должно быть, перебило позвоночник. Ещё один выстрел разорвал ему бедро до кости. И охранник в панике забулькал, не в силах выдавить из себя крик лёгкими, которые захлёбывались его собственной кровью.

И ещё одному старшему шмелю Чих хладнокровно прострелил голову — тот неосторожно оказался всего в паре шагов от группы заговорщиков.

Крюки, заранее заняв позиции по краям асфальтированного спуска к воде, шагнули в стороны и скрылись за бетонными блоками причала, стоя по колено в реке. По их лодке тоже пришлась пара случайных попаданий, лишь выбив из судёнышка несколько щепок.

Сразу после слов Джоя про крыс, не поднимаясь с земли, я перекатился за бетонный бордюр и сбросил веревку с запястий. Специальный узел мгновенно распустился от одного короткого движения кисти. И рядом с верёвочными кольцами на асфальт тут же грохнулся подстреленный Пчёла. Своё оружие пацан выронил при ранении — какой-то импортный пистолет зацокал пластиковыми деталями по асфальту далеко в сторону.

— Ай... С-сук... — Злобно шипя, старший шмель заползал в укрытие следом за мной, зажимая рану на плече. И, оглянувшись, Пчёла слишком поздно понял то, что я теперь свободен. — Какого...

— Где пленники? — Прежде чем он успел среагировать, я заломил ему локоть, прижав к земле ногами. — Крюк и девчонка. Где?!

— Ай... Падла...

— Ещё одно «ай» и руки у тебя не будет. Где крюк и девчонка?!

— В кладовке... Где фуд-корт... Второй этаж... Ай... А-А-А-А!!! — Переломанный локоть хрустнул, и я отбросил от себя орущего пацана двумя ногами обратно под огонь заговорщиков. Отталкиваясь ногами, раненый пацан попытался доползти до другого укрытия. Несколько пуль выбили асфальтовые крошки совсем рядом с ним. Но по низкому контуру никто толком попасть не мог.

Несмотря на то, что они пропустили первый удар, лояльные Пчёле шмели были всё ещё в большинстве. Не особо смело, но пацаны всё-таки начали отвечать на редкие выстрелы, выставив своё оружие из укрытий и почти не целясь.

Пользуясь тем, что свора Чиха и Евгена сначала отвлеклась на Пчёлу, а потом — спряталась от ответных залпов, я сменил позицию. Перебежав за корпус ближайшего автомобиля, я заодно подхватил с земли пластиковый пистолет. Убедившись в том, что теперь у меня прикрыт не только фронт но и нужный фланг, я проверил магазин. Три патрона. Совсем у вас дела при мне стали плохи, ребят... Но, если у вашего командира так пусто, значит и у остальных сейчас не больше. И скоро неуклюжая перестрелка прекратится сама собой.

— Подорвались пацаны!!! Мочи мажоров!!! — Нырнув за ближайший каменный вазон, Евген заревел оттуда во весь голос. И на уцелевших подручных Пчёлы тут же обрушился фланговый удар — как раз той стороны, с которой я его и ждал. Густые заросли под Павшинским мостом. Лучшего места для засады здесь не было.

Дружный залп металлических шариков застучал по лодкам, машинам и головам прячущихся за ними подростков.

Должно быть, это были те самые шмели, которых Чих и его приятель успели поставить на свою сторону. Вооружённые кто во что горазд, эти пацаны были явно далеко не самые высокоранговые в своей стае. Но точно самые обиженные и обделённые. А зависть часто бывает отличным мотиватором. Особенно если вдруг образуется совсем не иллюзорная возможность раскроить голову тому, кто совершенно незаслуженно имеет доступ ко всем благам их дикарской цивилизации, в то время как ты делаешь для них всю чёрную работу и таскаешь каштаны из огня.

Выскочив из засады в зарослях, сейчас они должны были окончательно опрокинуть вооружённый отряд, лояльный прежней власти. И, заодно, взять в заложники немногочисленных крюков, которые словно сами пришли к ним в руки. Иначе их молодая демократия рискует быстро рухнуть под напором карательных экспедиций из Мытищ. Чих не мог этого не понимать.

Туча шариков, выпущенная во фланг с расстояния в пару десятков метров, сделала своё дело гораздо лучше, чем огнестрел Евгена сотоварищи. Который, судя по отсутствию выстрелов с его стороны, был уже пуст.

Отбитые руки корешей Пчёлы не могли толком держать оружие, простреленные щёки и выбитые зубы кровоточили. Ближайший ко мне стрелок машинально пытался запихнуть обратно в глазницу выбитый глаз. Но ему, похоже, мешал застрявший там шарик.

Ни о каком продолжении сопротивления речь идти не могла. Даже если у подручных главаря этого гнезда ещё и оставались боеприпасы, то стрелять они уже толком не могли. И сидевшие в засаде юные шмели высыпали на открытое пространство, на ходу меняя рогатки на палки и заточки.

— Джой! Роб точно понял, куда идти?! — Я попытался докричаться до крюков, скрывающихся за парапетом. — Пора бы уже...

— Не ссы, пугало! Пузан своё дело знает! — Высунувшись из-за бетона, патлатый крюк и его охранник открыли огонь по кучке приближающихся пацанов. Чем произвели весьма ожидаемый эффект: обрызганные кровью своих подстреленных товарищей, подростки опешили и через миг поняли, что осмелели слишком рано. Попадав за ближайшие укрытия, пара десятков низкоранговых шмелей оказалась совсем рядом с раненными шариками противниками. И из-за лодок и машин немедленно послышалась какая-то сдавленная возня, кряхтение и крики боли. Раненых немедленно начали добивать, злобно припоминая им все обиды и лишения.

Заглянув в щель между дном машины и асфальтом, я увидел, как Пчёла, всё-таки сумевший доползти до бетонного блока, попал в лапы каких-то мелких новобранцев, спрятавшихся от выстрелов Джоя там же. У этих отчаянных неудачников не было даже нормального оружия. И пацаны немедленно затыкали мажора какими-то тупыми самодельными ножиками со всей яростью, на которую только были способны.

— Э! Крюки! Сдавайтесь, вам всё равно хана! — Евген не спешил покидать укрытие. — Ща с рейдов народ потянется на выстрелы!

Несомненно, он рассчитывал нас напугать этим фактом. Но на самом деле вселил меня уверенность в том, что мой план сработает. Ведь если большинство населения Вегаса всё ещё ищет пропитание и занимается грабежами в «полях», то внутри никто не сможет оказать мне достойное сопротивление. Только бы Роб успел...

— Хер тебе в рыло, сраный урод! — Джой по-прежнему не терял присутствия духа и веры в надёжность своего приятеля.

Молчаливый бородач должен был высадиться с остальными мытищенскими бойцами с противоположной стороны торгово-развлекательного комплекса. Затем пробраться от Спасского затона через парк и обойти Вегас с юга, ударив заговорщикам во фланг.

И резкий свист, долетевший до нас со стороны всё тех же зарослей под мостом, дал нам понять, что Роб всё сделал почти всё сделал правильно. Почти...

Залп со стороны бывшей засады снова заставил многих восставших шмелей вжаться в укрытия. Вот только толстяк со своими корешами должен был атаковать отряд Евгена и Чиха, а не эту мелюзгу с рогатками и палками.

Лидеры мятежа, заметив такой расклад, и не подумали помогать своим сторонникам. Вместе с уцелевшими пацанами из своего отряда, они поползли обратно ко входу в торговый центр, стараясь не высовываться из-за машин на парковке и проезжей части. Тем самым подтвердив, что после рейда на точку крюков и сегодняшних событий патронов у них не осталось.

А если они доберутся до входа и забаррикадируются внутри, мы не сможем попасть внутрь достаточно быстро, до возвращения городских патрулей. Не говоря о том, что в этом случае Киру и Денчика не ждало ничего хорошего.

И задержать их сейчас — было уже моей задачей. Связанный боем Роб теперь явно не успевал действовать на два фланга.

Из своего укрытия я успел заметить, что кроме Чиха и Евгена уцелело ещё пять шмелей из их отряда.

Вперёд! Адреналин — твой союзник. Вы вдвоём справлялись с большим количеством мелких отморозков. Беги быстрее, чем когда либо! Не обращая внимания на ноющие мышцы, на пульсирующую боль в разбитом лице. Забудь об усталости!

Перескочив через капот машины, служившей мне укрытием, я выпустил все три заряда вслед отступающим. Попасть с такого расстояния было нереально. Но это заставило их вновь вжать голову в плечи и замедлить темпы своего отступления.

Рывок...

За моей спиной крюки подавляли последнее сопротивление. Но, судя по обрывающимся мольбам, пленных они не брали.

Прыжок через машину...

Отступающие выглянули из укрытий и заметили, как к ним приближается тот, чьё имя нельзя называть.

Разбег...

И вот я уже вцепился в шиворот одного из пацанов. Крутанувшись, я использовал инерцию, чтобы швырнуть его головой в ближайшую тачку. С грохотом он промял дверь и сполз по ней вниз с неестественно выгнутой шеей. Осталось шесть.

Удар топора сбоку! Ныряю вниз и оружие, пролетев в сантиметре от головы, разбивает остатки стекла в помятой двери.

Дёргаю ручку вверх и распахиваю дверь, отталкивая ею нападающего. Но за миг до того, как запястье с топором, просунувшееся сквозь окно двери, отлетает назад вместе с хозяином, ловлю руку и резко тяну её вниз. Локоть ломается о дверь и топор выпадает из ослабших пальцев. Панический визг при виде открытого перелома. Осталось пять.

Подхватываю топор и швыряю его вслед очередному убегающему. Нет, так же ловко, как в кино, вонзить острие в затылок или спину не получается. Подросток получает удар обухом, но сбивается с шага. И в следующий миг я перескакиваю через капот вслед за ним и падаю вместе с панически орущим шмелём на асфальт. Зря ты открыл рот... Приподнимаю голову за давно немытые лохмы и вставляю ему в зубы бордюр. Удар локтем по затылку. Больше зубов у тебя нет. Осталось четыре.

Очередной смельчак отважился на атаку вместо отступления. О, да это же Евген... Перекатываюсь в сторону вместе с ревущим от боли шмелём и удар приклада приходится тому в грудь. Кашлянув кровью, беззубый пацан задыхается. И я бросаю его в ноги нападающему здоровяку, откатываясь назад и, вскакивая на ноги, цепляю валяющийся рядом топор. Бритый затылок споткнувшегося Евгена прямо передо мной. Удар сверху вниз. Осталось три.

С чавканьем вынимаю топор из треснувшего затылка и оборачиваюсь. Но сейчас вижу только двоих — Чих и Диман почти у входа. Уже не прячутся. Плевать на третьего, догнать этих важнее. Бегу следом.

Удар откуда-то снизу в голень. Щитки по-прежнему надёжно хранят от травм. Но из-за древка под ногами спотыкаюсь и растягиваюсь животом на асфальте. Скользкий от крови топор отлетает в сторону.

Не отрывая взгляд от убегающих пацанов, делаю спешную попытку подняться и получаю удар чем-то тупым в затылок. Мир пошатнулся, но выстоял. Лишь асфальт словно сам поднялся стеной и ударил в лицо. Делаю ещё одну попытку встать и оборачиваюсь...

— На, сука!!! — Острая боль в спине. Лезвие пробивает куртку и застревает слева, где-то между рёбрами и лопаткой. Вверху над собой, сквозь разлетающиеся по краям зрения искры, вижу ликующее лицо мелкого Вжика, сжимающего своё самодельное копьё.

— Пацаны! Пацаны!!! Я его убил! Я убил Шутника!!!

Глава 26. ...остаётся в Вегасе

Восторг на лице мелкого шмеля сменился маской гнева. Как только он осознал масштаб своего подвига, пацан тотчас забыл о том, что в тылу у него крюки добивают его приятелей, а в цитадели, возможно, поднимает голову полуголодный бунт. Всё, о чём сейчас думал дрожащий от боевой горячки мелкий Вжик — это то, как он велик и страшен.

Из оскалившейся пасти вырвался победный мальчишеский рык и острие провернулось в ране следом за движением древка. Кусок металла скрежетнул по кости. И это движение отразилось обжигающей болью по всей грудной клетке. Раненные мышцы сковало судорогой. Бешено колотящееся сердце словно что-то сдавливало.

Я не видел, как Чих и Диман обернулись на радостный вопль. Но хорошо слышал их приближающийся топот и учащённое дыхание. Они видели, что я ещё жив. И торопились немедленно присоединиться к добиванию.

Лезвие выскочило из раны, и я снова получил возможность пошевелиться. Преодолевая судорогу, я сделал попытку подняться на скользких от моей и чужой крови руках. И обернувшись, увидел, как пацан двумя руками заносит копьё вверх, чтобы вонзить мне его в шею...

— Р-Р-Р-А-В!!!

Рыжая тень выскочила откуда-то слева из-за перевёрнутого автомобиля и обрушилась на щуплого Вжика. Извернувшись, лохматый пёс приземлился на все четыре лапы, не выпуская из зубов тощую руку. Оброненное копьё задребезжало по асфальту рядом со мной.

Продолжая сжимать челюсти, зверь резко дёрнул головой и отпрыгнул, волоча за собой орущего от боли и страха пацана. Светлая кровь из разорванного предплечья брызнула на лохматую морду. Ещё пара рывков — и в окровавленной пасти осталась тонкая кисть с торчащими наружу переломанными костями. Оскалившись, пёс пригнул голову к земле и, не выпуская кусок плоти из зубов, на секунду замер. Набрав воздух в лёгкие, он с рычанием выдохнул, уставившись на пацанов, замеревших у входа в торговый центр.

— Э! Ты чё!!! — Только и успел крикнуть Диман, когда мгновенно сориентировавшийся Чих толкнул его в сторону пса. Пацан проскакал вперёд пару шагов и, размахивая руками, всё-таки остался на ногах.

Но собака расценила такие движения как однозначную агрессию. И тут же атаковала в ответ.

Истерика Димана с лёгкостью перекрыла ноющие стоны Вжика. Ведь пёс, отбросив оторванную кисть, двинулся по кратчайшему пути. И кривые окровавленные зубы вцепились пацану в пах.

Отворачиваясь, я успел заметить только то, как повалив шмеля на землю, зверь снова начал пятиться и резко дёргать могучей шеей, волоча за собой визжащую жертву.

Левая рука шевелилась. Но каждое движение сковывало грудь резкой болью. Не вставая, я дотянулся до копья правой и швырнул его в сторону Чиха. Конечно, бросок из положения лёжа не причинил пацану никакого вреда. Но, стукнувшее его в спину древко упало между двумя зарешёченными дверями. И не позволило им сомкнуться следом за убегающим.

Теперь, чтобы закрыть двери и задвинуть засов, ему нужно потратить пару лишних секунд на то, чтобы выпихнуть палку наружу и лишь тогда снова попытаться захлопнуть створки.

Этих секунд мне хватило, чтобы подняться и бросить тело вперёд. Вытянув правую руку, я успел сунуть её между дверьми и снова помешал ему их закрыть. Теперь стало больно шевелить ещё и правой...

Заглянув сквозь щель внутрь я увидел не только напуганный взгляд попятившегося Чиха, но и кучку подростков, которые наблюдали за входом со второго этажа. С балкона, вокруг которого раньше располагался фудкорт торгового комплекса. И сейчас где-то там был продуктовый склад с постоянной охраной. И пленники.

— Пацаны!!! Он ранен! Мочите его, пацаны!!! — Отступая, Чих начал визгливо звать на помощь. Но когда оглянулся, увидел, что охранники склада совершенно правильно расценили тактическую картину. Скорее всего, оттуда им было хорошо видно, что от лодочной пристани ко входу двигается вооружённый отряд крюков, только что разметавший как остатки гвардии Пчёлы, так и мелких мятежников. А в расширяющийся дверной проём прямо сейчас протискивается их худший кошмар. С повисшей левой рукой, весь перемазанный в крови... Но от этого ничуть не менее страшный. Особенно, если принять во внимание визг Димана и рыдание Вжика, всё ещё долетавшие до дверей прямо у меня из-за спины.

И если с крюками они ещё могли бы договориться, то от меня откупиться не получится. И охрана это прекрасно осознавала.

Поэтому, не смотря на панические призывы единственного старшего шмеля, оставшегося на ногах, подростки переглянулись и юркнули с балкона вовсе не в сторону ближайшего спуска, а куда-то вглубь второго этажа. Скорее всего, рассчитывали урвать хоть что-то со склада и дать дёру через запасной выход — со второго этажа над улицей от торгового центра к надземной станции метро Мякинино шёл стеклянный тоннель. По нему и можно было убежать навстречу новой вольной жизни, раз уж бандитская карьера, очевидно, не задалась.

— Пидоры!!! — Заметив такой расклад, Чих вспыхнул праведным гневом. И перестав пятиться, со всех ног помчал к ближайшей лестнице.

Прежде чем поспешить следом за ним, я подхватил измазанное в крови копьё и оглянулся. Пёс, сжимая в зубах кусок парусиновых брюк и что-то ещё, оторванное от Димана, встретился со мной взглядом.

— С меня причитается, лохмач.

Коротко оглянувшись на приближающийся к дороге отряд Джоя и Роба, пёс презрительно фыркнул, выплюнул кусок ткани и торопливо скрылся за припаркованными у входа машинами. Значит, мне всё-таки не казалось, что, пока мы сюда плыли, за прибрежными кустами постоянно мелькало что-то грязно-бурое.

— Шмели!!! В атаку!!! За Пчёлу!!! За Вегас!!! — Забегая по лестнице Чих попробовал сменить тактику и призвать на помощь остатки лояльного населения этого гнезда.

— Пошёл ты на хуй, Чих!!! — Эта тактика тоже, очевидно, не сработала. Сверху доносились какие-то суетливые переговоры, топот, мальчишеские и девчачьи восклицания и переругивания. Грабёж продуктовых запасов гнезда был в самом разгаре.

Я двинулся на второй этаж по другой лестнице — дублирующей ту, по которой забегал Чих, но справа от входа. Чтобы не встать между убегающими мародёрами и путём к отступлению. Зажатые в угол крысы способны на отчаянные поступки. А я не горел желанием сейчас снова вступать в тяжёлый бой.

Перехватив копьё поудобней, я поднялся наверх и увидел, что Чих растерянно наблюдает за тем, как подростки один за другим выбегают со склада — продукты хранились внутри кухни одного из ресторанов быстрого питания. И пацаны и девчонки сжимали в руках пухлые пакеты, набитые всякой съедобной всячиной. Не обращая никакого внимания на ругань единственного двуленточного командира, они все как один устремились в проход к тоннелю, как только заметили мой силуэт, поднимающийся над лестницей. В узком коридоре, ведущем от фудкорта к запасному выходу, мгновенно образовался небольшой затор. И суетливая толкотня в проходе усилилась, когда я шагнул с лестницы в их сторону.

Бросив попытки собрать сопротивление, Чих попробовал применить силу, чтобы успеть пробиться к выходу, но его лишь грубо отпихнули прочь, обсыпав руганью и проклятьями. Вдобавок, чьи-то цепки лапы стянули у него с плеч винтовку. И оружие тут же скрылось в толпе вместе с ловким мародёром.

— Суки... — Бросив бесплодные попытки к бегству, пацан обернулся, оценил расстояние между нами и вытащил нож.

Но вовсе не для того, чтобы вступить со мной в последний честный бой. Отпихнув с дороги одну из зазевавшихся ос, он ринулся к продуктовому складу.

Поспешив следом за ним, скользя по мраморным плитам на мокром от крови левом ботинке, я вошёл на склад вторым.

— Стой, сука! Не подходи!!! — Чих держал за шкирку Киру, приставив острие ножа к её шее. — Бросай копьё!!!

Обе руки девчонки были пристёгнуты пластиковыми стяжками к ножке тяжёлой газовой плиты. Сидя на полу, она подняла над лезвием подбородок, испачканный в крови, натёкшей из разбитой губы. Левая половина лица заплыла от побоев. И сейчас только один глаз мог достаточно широко открыться, чтобы сверкнуть наверх взглядом, полным чистой ярости.

Денчик сидел на полу, привалившись к противоположной стене. На его лице вообще не было живого места. Кажется, он тоже был пристёгнут к какой-то трубе.

— Не глупи, Чих. Умрёт она — сдохнешь и ты. Только больнее. — Я медленно отложил копьё вправо и шагнул от входа в другую сторону. — Просто уходи.

— Ага... Уходи... Там щас крюки снизу зайдут... Или псина твоя... Отойди! Я с ней выйду!— Дождавшись, пока я шагну ещё дальше в сторону, пацан резким движением перерубил стяжки и снова поднял нож к горлу девчонки.

Точнее, попытался поднять. Как только он отвлёкся на стяжки, Денчик вскочил с места и, бросившись на Чиха, толкнул его всем телом к стене позади девчонки. У места его привязи осталась раскрученная на стыке труба.

— Сдохни, мразь!!! — Не давая шмелю опомниться, юный крюк вцепился стянутыми руками за волосы и несколько раз ударил того головой о стену. И отпустил только тогда, когда я подхватил копьё обратно и вонзил его Чиху в живот.

Захрипев, пацан согнулся пополам, схватившись за древко. Ножа в руках уже не было.

Провернув древко, я вытащил острие обратно. И ударом ноги отправил подонка подыхать в дальний угол.

— Цела? — Проследив за полётом шмеля, Денчик повернулся обратно к Кире и сделал попытку подняться. Но тут же осел обратно на пол и перевёл взгляд туда же, куда вытаращилась девчонка — себе на живот. Из которого торчала рукоять ножа Чиха. — Охтыж...

Как только копьё разорвало стяжку на руках Киры, она попыталась броситься к раненному пацану, но я в последний момент успел зацепить её за воротник:

— Не трогай!

— Да как это... Надо же что-то... Как-то...

— Нельзя вытаскивать просто так. Кровью истечёт. — Говоря это, я заметил, как и под моей левой ногой уже успела натечь небольшая багровая лужица.

— Шутник! Ты где? — Снизу послышался голос Джоя. — А... Наверху, судя по следам...

— Кто это? — Кира с тревогой посмотрела в сторону выхода со склада.

— Свои... — Чуть слышно выдохнул Денчик, узнав зычный голос патлатого приятеля.

— Святая грёбанная библия!!! — Появившись в проходе в окружении своих бойцов, Джой оглядел склад. — Ну, Ден, ты даёшь...

— Сорян, Джой...

— У вас есть медик, способный ему помочь? — Задавая вопрос, я пытался нащупать и зажать рану на спине.

— Есть... Из Рязани гирла... Но бля... До Мытищ часа три плыть, если не дольше... Против течения же... — Лидер крюков покосился на лужицу с сомнением на лице. — У-у-у... Да тебя самого штопать надо, чувак...

Багровый круг у левой ноги продолжал медленно увеличиваться. Переведя взгляд с него на заходящее солнце, я кивнул в сторону выхода:

— Успеем. Идём обратно к мосту. Сейчас подадут карету.

Все наши вещи, кроме еды, были заперты в отдельном шкафу, ключ к которому мы быстро нашли, пошарив по карманам дохлого Чиха. В это время крюки соорудили носилки из длинного пальто молчаливого Роба, и вынесли на них Денчика наружу. Свободные от ноши парни вынесли остатки запаса продуктов.

— Стой! Не убивай его! — Оказавшись снаружи, Кира крикнула Робу, который замахнулся прикладом над скорчившимся Диманом.

Невозмутимый бородач покосился на девчонку, отступил на шаг, опустив оружие, и вопросительно поднял бровь.

— Я ему кое-что обещала... — Кира осмотрела скулящего пацана и, пошарив взглядом вокруг, быстро обнаружила кусок штанов, который выплюнул пёс.

Безо всякой брезгливости, Кира подобрала оторванный кусок вместе с содержимым, шагнула к дрожащему от боли пацану и глянула на меня:

— Подержишь?

Когда пацан понял её намерения, то попытался сопротивляться. Но я легко скрутил ему руку за спину и наступил на вторую ногой.

Девчонка присела рядом и, нажав дёргающемуся Диману на щёки, заставила его открыть рот:

— Я же тебе говорила... — Запихнув содержимое куска ткани ему за щеку, она хищно улыбнулась разбитой губой. — Вот и жри теперь...

Наблюдавший за этой сценой молчаливый Роб лишь философски пожал плечами. И, развернувшись, зашагал следом за приятелями, тащившими Денчика к съезду с Павшинского моста.

— Ну, чё, чувак, где твоя карета? — Джой добежал до моста первым. С несколькими бойцами, он укрылся за перилами, внимательно глядя по сторонам. Вот-вот на выстрелы начнут сбегаться те шмели, которые сейчас были где-то в городе.

— Вон оттуда едет уже... — Шагнув на полотно моста, я остановился в центре и кивнул в сторону многоэтажек на красногорской стороне реки. — Прислушайся.

Джой навострил уши и всмотрелся на западный берег. Вскоре, даже на фоне шума ветра в прибрежных зарослях, стал различим звук работающего двигателя. И он приближался.

— Это чё, в натуре, тачка? На ходу?! — Патлатый крюк радостно обернулся. — Отпад!

Я, конечно, не был уверен, что эти незнакомцы поймут все намёки и последуют инструкциям в подсказках. Тем более, что пришлось погонять их от Химок до Водников и потом обратно на юг к Вегасу. Но если они приехали сюда аж из Питера, то лишняя пара десятков километров не должна была их отпугнуть. И то, что они всё-таки здесь, лишний раз подтверждало тот факт, что я им зачем-то очень сильно нужен. Непонятно только, живым или мёртвым. Поэтому выяснять это предстояло на моих условиях. Под прикрытием десятка соратников Денчика.

— Кира, иди в укрытие.

— Не командуй, Пафнутий... — Дёрнув подбитой щекой, девчонка упрямо сложила руки на груди и осталась стоять рядом. Глядя единственным открывающимся глазом на приближавшийся по мосту небольшой пыльный микроавтобус. На капоте — три красных ромбика и надпись «Delica».

— Тогда хотя бы руки подними... — Я покосился на девчонку. — И мне тоже. Левую.

— Чё, вообще не шевелится?

— Шевелится. Но болит малость, когда двигаю.

А вот язык у меня шевелился всё хуже. Сухость во рту. Слабость. Озноб. Сколько я потерял крови? Ладно... Ещё пару минут хотя бы постою. Бывало и хуже...

Взяв меня за мокрую от крови ладонь, Кира подняла её и свою свободную руку. От её неожиданно нежного прикосновения сознание немного прояснилось. И я приветливо помахал тому, кто был внутри микроавтобуса, своей свободной правой.

Увидев нас, водитель притормозил в паре десятков метров. Внутри стала заметна какая-то торопливая возня, от которой фургон слегка покачнулся. Кажется, что-то там стукнуло об пол с приглушённым металлическим звоном.

В итоге сверху открылся люк. И в него неловко просунулся сначала пулемёт Калашникова, а затем, отчаянно чертыхаясь и пыхтя от натуги, пролез и сам пулемётчик. На фоне заходящего солнца мне был виден только довольно щуплый силуэт, сгорбившийся над тонким стволом. На голове у него была тёмная пилотка.

— Павел Шутов? — Спросил пулемётчик звонким мальчишеским голосом. Похоже, этот тот, кого незнакомцы называли «юнгой».

— Кто спрашивает?

Помолчав немного, паренёк неуверенно кашлянул. Но всё-таки довольно бодро отрапортовал:

— Вице-старшина первой статьи Горюнов. Санкт-Петербургское Нахимовское военно-морское училище. Министерство обороны РФ... — Помолчав пару секунд, юнга продолжил менее уверенно. — Вы должны поехать со мной... У меня приказ...

— Значит, я всё-таки нужен им живым. — Пробормотав это так, чтобы было слышно только Кире, я оглянулся на крюков и показал им жестом, чтобы опустили стволы.

Джой высунулся из укрытия, широко раскрыв рот от удивления. А молчаливый Роб, на сей раз, поднял вверх сразу обе брови.

— Хорошо, вице-старшина Горюнов. — Говорить было всё труднее. — Но только сейчас мы поедем туда, куда нужно нам, а не тебе...

— Это исключено! — Перебил меня неуверенный, но всё такой же звонкий голос. — Мы должны немедленно проследовать во временный штаб...

— Юнга! — Из последних сил я постарался рявкнуть как можно громче, чтобы прервать его речь. — Иначе... Иначе я уже никуда с тобой не доеду...

В глазах потемнело. И поднявшийся на дыбы асфальт снова хлопнул меня в лицо со всего размаха.

________

Конец первой части. Продолжение следует.

Content

А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы

Глава 1. Самоубийца

Глава 2. Бойся своих желаний

Глава 3. Сложный выбор

Глава 4. Радиорынок

Глава 5. Представление начинается

Глава 6. Самый лучший старпёр на планете

Глава 7. Церемония

Глава 8. Джонни, они на деревьях!

Глава 9. Второй акт

Глава 10. Последний подарок

Глава 11. С видом на Альдебаран

Глава 12. Стратегии выживания

Глава 13. Кладбище домашних животных

Глава 14. Не похвальная инициатива

Глава 15. Последний ресурс Зимней Войны

Глава 16. Совпадение?

Глава 17. Страшные истории

Глава 18. Незваные гости

Глава 19. Первая половина успеха

Глава 20. Вторая половина успеха

Глава 21. Занимательная география

Глава 22. Новый приятель

Глава 23. Дикая карта

Глава 24. Двойные игры

Глава 25. То, что было в Вегасе

Глава 26. ...остаётся в Вегасе