А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы (часть 3)

Пролог

Конспект промежуточного отчёта о первой и второй фазе испытаний линии препаратов «Автоном».

Реферат подготовлен для Управления перспективных межвидовых исследований и специальных проектов Минобороны России.

При участии:

Арктический и Антарктический НИИ (г. Санкт-Петербург)

ФГБУН Научный центр биомедицинских технологий Федерального медико-биологического агентства России (Московская область, Светлые горы-1)

30.12.2021г.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Введение.

Препараты линии «Автоном» разработаны на основе культуры филотипа Parcubacteria Candidatus Adlerbacteria Antarctica (AF532061999), обнаруженных в аккреционном льду оз. Восток 20.10.2021г. экспедицией под научным руководством Коновалова С.М. Во второй фазе испытаний принимают участие две версии препарата. «Вариант-1» получен от культуры, заражённой бактериофагом Caudovirales Myoviridae Covidium-21. «Вариант-2» представлен здоровой культурой. В ходе первичного анализа хемотро...

&lt;обрыв&gt;

...первой стадии испытаний линии всем трём субъектам из основной экспериментальной группы и одному из контрольной. До приёма препарата добровольцы не имели хронических или острых физиологических патологий. В течение недели до начала приёма препарата соблюдался оптимальный режим питания и сна, физических и умственных нагрузок.

&lt;обрыв&gt;

...реакция наблюдалась почти сразу, после применения третьего варианта объёма прививаемой культуры. Все четыре субъекта проявили одинаковые изменения в поведении. Отмечается снижение интенсивности нервных импульсов, замедление реакции, отсутствие многих рефлексов. Умственные способности снижены до уровня 2-3 летнего ребёнка...

&lt;обрыв&gt;

... выделительной системой только неорганические вещества (вода, соли, минералы). Все употребляемая в пищу органика усваивается либо при помощи ферментов носителя, либо с участием новообретённой микрофлоры. Не смотря на данное обстоятельство и существенно сниженную потребность в питании, ни один испытуемый не проявляет признаки насыщения и перестаёт употреблять пищу только при внешнем воздействии...

&lt;обрыв&gt;

... состояние близкое к прострации. Но при помещении испытуемых в одном помещении наблюдается кратковременное учащение нервных импульсов, повышаются объёмы нейромедиаторов в синаптических щелях периферийной нервной системы, увеличивается кровоснабжение неокортекса. В такие моменты все субъекты лучше справляются с тестовыми заданиями...

&lt;обрыв&gt;

...осле введения «Варианта-2». Анализы кишечной микрофлоры показывают остаточное присутствие «Варианта-1» в подавленном состоянии даже спустя неделю после начала второй фазы испытаний.

Нервная деятельность восстанавливается в полном объёме. Наблюдается повышенный тонус мышц, снижение утомляемости. Положительным следствием является также сниженная потребность субъектов в приёме пищи и сне, несравнимая, однако, с теми минимумами, которые были достаточны для поддержания жизнедеятельности субъектов на первой фазе.

Но, в то же время, у всех субъектов обнаружена почти полная потеря памяти о событиях во время участия в первой фазе эксперимента и за несколько дней до его начала...

&lt;обрыв&gt;

...после повторного применения «Варианта-1» реакция отличается в основном временем, которое требуется субъектам для восстановления нормальной работы нервной системы. По-прежнему наблюдаются случаи потери памяти о событиях после начала повторного действия «Варианта-1». В отдельных случаях наблюдается образование ложных воспоминаний. Субъекты сообщают о событиях, которые не происходили с ними в реальности, но связаны с какими-то переживаниями личного характера из недавнего прошлого. А также отдалённо напоминают тесты и испытания, проводимые в ходе эксперимента во время действия «Варианта-1». Так, например, один из субъектов утверждает, что его дочь, которая после развода родителей давно живёт со своей матерью отдельно в другом городе, на самом деле всё это время жила вместе с ним в Москве. Хотя одним из условий участия в эксперименте было отсутствие у субъекта детей, находящихся под его непосредственной опёкой. При упоминании данного факта, субъект замыкается в себе и отказывается отвечать на вопросы исследователя...

&lt;обрыв&gt;

...субъект утверждал, что слышит голоса, идущие словно изнутри его головы. Но после нескольких тестов, призванных выяснить правдивость его утверждений, субъект резко изменил показания...

&lt;обрыв&gt;

В ходе третьей фазы планируется выявление факторов, способствующих ускорению восстановления высшей нервной деятельности субъектов. Гипотетически, данный процесс может быть ускорен введением в стрессовое состояние, а также увеличенными физическими нагрузками. В данный момент разрабатываются комбинированные инъекции из «Варианта-2» и набора стимулирующих веществ для принудительного ускорения...

&lt;обрыв&gt;

Глава 1. Охотники и собиратели

Давненько я не охотился. Подзабытый азарт снова приятно разгоняет сердце и наполняет мышцы энергией. Особенно, если жертва не одна. А район мне не так хорошо знаком, как тот, где я обитал и загонял своих жертв раньше.

— Вот вчера тут чайку сраную поймали. Взорванное место теперь. Сюда пока класть нельзя, другие налетят. — Рослый пацан сплюнул сквозь дырку в передних зубах и указал своим спутникам на соседний дом. — А вон там доходяга какой-то пытался на Шухера с корешами напасть. Совсем конченный... Оба теперь макулатуру варят, уёбки...

Курьеры варщиков сейчас ведут себя куда беспечнее, чем до удара эпидемии. Раньше они боялись каждого человека, который заходил в подъезд следом за ними. Сторонились каждой машины, которая зачем-то заезжает во двор ночью. А вдруг патруль? Или опера облаву устроили по чьей-то наводке? В лучшем случае — оставят без кладов и денег. Заставят кого-нибудь сдать. В худшем — здравствуй КПЗ, суд и места не столь отдалённые на несколько лет.

А вот теперь они опасаются только собственных клиентов, слетевших с катушек без очередной дозы. Поэтому всего лишь не ходят по одному. Этих, к примеру, трое. И все одеты по той же самой форме, что и остальные варщики. Значит для них эти комбинезоны — не просто защита от грязи. Это аналог шмелиных ленточек. Знак того, что вот этих лучше не трогать, если не хочешь серьёзных проблем.

Но ничего-ничего... Скоро вы снова будете шарахаться здесь от каждой тени... Потому что проблемы теперь у вас.

— Вот тут можно норм положить. — Паренёк пониже поправил сползающий рюкзак и указал на ржавеющее ограждение между тротуаром и шоссе неподалёку. — А чё, шмели на макулатуре не справляются?

— А ты чё не слышал? Они драпать от нас начали как крысы, когда слух про Шутника пошёл. Говорят, ну его нахуй, если он теперь на вас полезет. Обоссались все сразу... Куда-то на восток дёрнули. Или в поля. Лучше, мол, с голодухи там сдохнуть, чем тут его дожидаться.

— Ага! А тех, кто не успел, теперь закрыли там на бумажке плотно. — Третий курьер был довольно упитан. — А то хуль... Мы их, блядь, подобрали, подкормили, а они теперь отрабатывать не хотят, пидоры...

— В натуре, суки... Ну хоть баб их сразу закрыть догадались. Они у них ничё такие... — Мелкий закусил нижнюю губу. — Норм пайку отрабатывают...

— Хы-хы...

Все их меры осторожности связаны сейчас только с тем, чтобы никто не увидел, куда они кладут пакетики с наркотой. Иначе нищие «чайки» найдут закладки ещё до продажи. Не то чтобы эти торгаши боялись оставить клиента недовольным... Но за каждый ненаход курьер расплачивался перед своим куратором-складменом лично. Иначе бы уже давно сами начали подворовывать у своих боссов.

А если клиент на самом деле всё нашёл, но соврал, что клад был пустой — в первый раз ему поверят. В конце концов, первый раз часто бывает бесплатно. Такие издержки эти барыги и так закладывают в свой бизнес-план. Во второй раз клиенту компенсируют половину дозы. В третий раз просто не верят. Скорее всего — без разговоров отмудохают. А если их пытается обмануть девчонка — то не только отмудохают.

— Говорят, он как раз из-за тех шлюх на нас погнал.

— Кто? — Заинтересовался низкорослый. — Каких шлюх? Которые под замком?

— Ну Шутник. — Высокий курьер упомянул меня уже во второй раз. Было бы неплохо дождаться третьего. Лишний раз подтвердить их суеверия не помешает. — Из-за тех баб, которые ос с отработки вытащить пытались. Они же нескольких уже увели куда-то на север... К крюкам, наверное... Пока не попались. Ну те, ништяцкие такие. Которые близнецы.

— А-а... Блин... Ну а чё, они прикольные были. И нахера их Винт замочил, в натуре... — Паренёк оглядел ограду и прилепил маленький пакетик на магнит внутри одной из ржавых труб. — Мог же просто так уехать, раз не срослось с крюками в этот раз...

Ага. Значит я не ошибся, предупреждал Джоя и Роба о том, что это не последняя атака. Не зря они всё ещё собирали макулатуру даже в день нападения.

— Ну да... Ещё и тачку ту просрал вместе с пушками, ебанат... — Толстяк достал небольшой блокнот и чирканул в нём пару предложений, фиксируя местонахождение очередного клада.

— Да психанул, дебил... Говорят, он сам товар уже покуривал. Его Хайз поэтому и послал на убой в эту разведку. Знал, что Винт скоро конченным станет. Пошли вон там ещё положим. — Рослый варщик указал на соседний пустырь с кучей металлолома посреди зарослей сорняков. — А вы видели, чё Шутник с ним сделал?

Третий раз. Самое время мне появиться в ответ на призыв. Вы же как раз в конце своего пути. Самом, что ни на есть.

— Ага... Пиздец... — Низкорослый курьер легко вздрогнул, вспомнив внешний вид того подонка, которого они называли Винтом. — Теперь-то хуй покурит нормально с таким ртом...

— А вам не похер? Чё он нам один сделает-то? Кудахтать-то все эти петухи могут. «Уничтожу, ухуёжу...» — Пухлый курьер придирчиво оглядел кучу ржавых железяк, поправил пистолет за поясом и указал на дырявый ящик. — Порвёт его Хайз на ссаные тряпки. Вот тут норм. Сюда клади тоже.

— Ну хер знает... — Рослый парень пожал плечами и боязливо оглянулся, пока их мелкий напарник делал очередную закладку. — Шмелей-то вон почти в нулину разъебал... И в Отраде, и В Меге, и даже в Вегасе...

— Так это ж крюки, а не он один! — Толстяк проследил за нычкой и сделал ещё пару записей в блокноте. — Его там, может, ваще не было!

— Да как это не было! — Возмутился мелкий варщик. — Все, кто убежал, говорили, что он там был! И с ним ещё какой-то пёс-людоед!

— Да крюки там просто своего гровера вытаскивали, базарю! — Толстяк убрал блокнот и снова начал осматривать кучу металлолома. — И шлюху свою какую-то тоже.

— А? Чё? Слышали? Вроде ноет кто-то... — Высокий парень продолжал оглядывать окрестности цепким взглядом. И сейчас посмотрел именно туда, куда нужно. В тот самый момент, когда я менял укрытие, подбираясь поближе, он отвернулся на источник звука — разбитую витрину одного из магазинов на первом этаже длинной многоэтажки.

Из бывшего продуктового снова послышалось тонкое жалобное хныканье.

— Пиздюк какой-то шоль один остался... — Пробормотал долговязый варщик и присмотрелся к разбитой витрине ещё внимательнее. И на всякий случай вытянул из креплений на рюкзаке биту.

— Не-е-е... Это тёлка какая-то ноет... Может ещё одна из сбежавших ос? Было б ништяк... Они все прикольные... — В голосе толстяка послышались плотоядные нотки. Он было опять схватился за оружие, но теперь отпустил рукоятку своего огнестрела и торопливо зашагал ко входу в торговую точку.

Смотри, какой опытный. С ходу отличает девичий плач от детского. Часто, наверное, доводилось слышать, ублюдок жирный...

— В натуре, пацаны! Зырь какая!

Переместившись за своим новым укрытием, я смог заглянуть в сорванную с петель дверь. И хотя упитанный варщик остановился прямо в проёме, его ноги были расставлены достаточно уверенно и широко, чтобы за ним можно было увидеть то же самое, что и он.

Прямо перед собой пухлый варщик увидел съёжившуюся от страха девчонку, опасливо забившуюся в тёмный угол разорённого магазина. Торопливо размазав по лицу слёзы, хрупкая на вид брюнетка широко раскрыла зелёные глаза, ярко горящие под непослушной чёлкой.

Но, судя по наклону головы, всё внимание толстяка тут же было поглощено отнюдь не глазами. А её худощавыми, но стройными ногами, которые она испуганно подобрала под себя, обняв перепачканные в пыли коленки. Ведь из одежды на девчонке были только короткие спортивные шортики в обтяжку, да футболка не по размеру. Из-под которой выбивалось острое плечико. Сама беззащитность.

— Не боись, крошка... Ты тут что, потерялась? — Толстяк просто-таки замурчал. Властно приосанившись, он шагнул внутрь помещения. — Ну так вот мы тебя нашли... Теперь тебе будет хорошо... Даже несколько раз подряд...

— Я... Я кушать хочу... — Жалобно протянула испуганная девчонка. И стеснительно подобрала опустившийся край футболки, пряча под ним соблазнительное плечо.

— Хы... В натуре прикольная... — Протиснувшись следом за приятелем, мелкий паренёк начал метаться из стороны в строну, пытаясь обойти пухлого напарника. — Чё, кто первый её успокоит? Хы-хы...

— Слышь, пацаны... — Высокий варщик с сомнением почесал в затылке, оглядывая фасад магазина. — Скоро стемнеет уже... Пошли лучше-ЕКХ-Х-Х-Х!..

— Ты чё? — Обернувшись на странный звук, который неожиданно издал его приятель, мелкий курьер увидел прямо пред собой его посиневшее от натуги лицо. А рядом — мою маску, Нарисованная широкая улыбка выглянула на него из-за плеча задыхающегося варщика.

— Привет, пацан. Не уходи далеко. — Упираясь коленом в спину долговязого варщика, я затягивал на его шее удавку из капроновой струны, пока тот хрипел и неловко пытался дотянуться до меня битой.

— Еба-а-а... — Побледнев, мелкий паренёк отшатнулся назад и налетел спиной на толстяка.

— Те чё, не терпится шоль... — Обернувшись, толстяк среагировал на моё появление достаточно быстро. И гораздо смелее, чем его мелкий приятель. Потянувшись к оружию на поясе, он был готов выстрелить мне в лицо без лишних раздумий и испуганных криков.

Хорошо, что в этот раз я охотился не один.

— Хай-я!!!

Резко подняв правую руку, толстяк попытался нажать на спуск и выпустить пару пуль прямо в голову улыбающегося убийцы. Но обнаружил перед собой только торчащую из рукава культю. А его отрубленная правая кисть до сих пор сжимала рукоять пистолета, торчащую из-за пояса.

Из ровного обрубка на мелкого напарника немедленно брызнул короткий фонтанчик крови.

— Ы-ы-ы-а-а-а-к-х-х-р-р-г-л-г... — Удивлённо-испуганный вопль пухлого варщика сменился булькающим хрипом, когда острие короткого клинка вышло у него из шеи прямо под подбородком. И, резко провернувшись в ране, меч тут же выскочил назад.

На замершего от ужаса мелкого пацана из раны брызнула ещё одна ярко-алая струя — как ни старался толстяк зажать её уцелевшей пятернёй. Медленно осев на слабеющих ногах, пухлый варщик вскоре уткнулся носом в грязный линолеум и замер посреди быстро растущей лужи.

— Это тебе за «шлюху», жиртрест... Чё ты возишься, Пафнутий?! — Усмехающаяся Кира выглянула из-за грузного пацана и поправила чёлку, слегка испачкавшуюся в крови. — Приобнять его там решил что ль? Ты же вроде не по этой части... Х-хе!

Затравленно оглянувшись, низкорослый курьер увидел, как я распускаю удавку и роняю его высокого приятеля на асфальт лицом вниз. Дышать тот уже перестал. Выпавшая из разжатых рук дубинка звонко задребезжала по кафельному крыльцу магазина.

— Ма... Ма-а-а...

— По-твоему Шутник похож на твою мамашу? — На плечо пацанёнка легло окровавленное лезвие, заставив его снова замереть и рефлекторно поднять вверх пустые ладони. — Просто он в последнее время хорошо кушает... Не ссы, мелкий. Жить будешь. Главное не рыпайся.

— Я... Н-не-е... Не-е...

— Рюкзак сюда. — Я свернул и убрал удавку, протянув руку к пленнику. — И побыстрей. А то на улице заночуешь.

— Я... Д-да-а... Да-а...

Уронив с плеч и без того сползающую ношу, пацан протянул сумку мне и нервно сглотнул, покосившись на клинок у шеи.

— Где лаборатория Хайзенберга? — Я подобрал рюкзак и проверил содержимое. Ещё с десяток кладов не успели разложить. Вода и плотно упакованная пачка печенья. Не густо.

— Я не знаю... Он ведь... — Паренёк осёкся, когда клинок скользнул ближе к его голой шее. — Я правда не знаю... Никто не знает...

— Уже третий одно и то же твердит... — В голосе Киры послышалась досада. Не знаю из-за чего в большей степени. Из-за того, что ни один курьер из тех, что мы поймали, не знал расположение лаборатории варщиков. Или из-за того, что она всё-таки проиграла мне пари. — Где ж вы тогда товар берёте?

— У... У складменов...

— А они где берут?

— Н-не... Н-не знаю...

— Блин ты чё, обоссался что ли?! — Девчонка скорчила презрительную гримасу и шагнула от пацана подальше, оглядывая его потемневшие штаны.

— Н-н... Н-н... Д-да-а...

— Вот урод... Добить бы тебя, гниду такую...

— Погоди. — Я переложил трофеи в свою поклажу, закинул рюкзак за спину и достал нож. — Мне кажется, что ты всё-таки врёшь, пацан. Или говоришь не всё, что мы хотели бы знать...

— Я... Я правда не знаю... Она же не на одном месте стоит... Лаба... Она же на машине какой-то...

Я переглянулся с Кирой. Она кивнула в ответ, подтверждая, что третий из трёх снова повторяет одно и то же.

— Адрес твоего складмена?

— У него... — Пацан опустил взгляд на кровавую лужу, медленно выползающую у него из-под кроссовок. — У него в блокноте...

В ответ на мой жест Кира достала потрёпанную книжечку из заднего кармана толстяка, полистала и задумчиво произнесла:

— Хм... Саларьево... Далековато топать...

— Успеем. Всё, беги. — Я отошёл от входа и открыл пацану путь на свободу, лежащий через труп его долговязого приятеля.

Пацан нерешительно дёрнулся, но девчонка тут же снова прижала клинок ему к лицу:

— Не так быстро, ссыкло... — Меч медленно повернулся лезвием к уголку рта. — Девчонки, говоришь, норм тебе там отрабатывают...

— Ук-х-х! — Когда меч резко скользнул назад, на щеке пацана осталась длинная красная полоска.

— Вот теперь чеши отсюда, тварь мелкая...

Дополнительных приказов не потребовалось. Зажав кровоточащую щёку, мелкий варщик со всех ног поскакал прочь, стараясь как можно быстрее скрыться за ближайшим углом и не оглядываясь.

Пока Кира собирала трофеи и одевалась обратно в подаренную мной куртку, я распотрошил несколько пакетиков, найденных в рюкзаке.

— Я же всё правильно про Саларьево сказала? — Шагнув ближе, девчонка проверила магазин пистолета. — Блин, два патрона... Нищеброды ссаные...

— Всё правильно. Сегодня и завтра они именно там нас будут пытаться ловить.

— А мы куда?

— Заночуем тут неподалёку... Хотя... — Я поднял пару кристаллов и посмотрел сквозь них на заходящее солнце. — Видишь разницу?

— Этот прозрачный. А этот мутный какой-то.

— У них кончается сырьё. Начинают бодяжить кофеином.

— Ну это надо было ожидать... Бочки-то им так никто и не отдал. — Кира пожала плечами и заправила пистолет за пояс. — Ты мне лучше скажи, как мы теперь эту мобильную лабу найдём? Походу она и правда внутри какой-то машины или грузовика... А этих складменов по любому охраняют как крюковские плантации. А может и покруче теперь, когда мы тут шорох навели. Есть идеи как к ним вообще подобраться?

— Как обычно — сразу несколько. Но сначала глянь ещё вот на этот. — Я поднял к солнцу третий кристалл. — Видишь отличие от предыдущих?

— Этот вроде желтоватый. — Присматриваясь, девчонка приблизилась настолько, что коснулась моей маски щекой. — А те какие-то серо-белые.

— Значит, мне не кажется. Этот они сварили уже не из метиламина. Тут серой возгонку делали... Норэфедрин.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Разве это важно, когда ты влюблён... — Я выкинул кристаллы в кровавую лужу.

— Э-э-э не-е-е! — Кира недовольно скрестила руки на груди. — На меня это уже не действует! Давай колись!

— Ты и так теперь знаешь про меня чуть ли не больше, чем я сам. — Судя по поднятым бровям и закату глаз, намёк о документах моряков был понят. — Позволь мне сохранить хоть какие-то тайны. И это действительно не важно. Важно то, что я знаю, где можно сделать следующую засаду.

— На аптечном складе каком-нибудь? Да их тут на юге ещё весной все вынесли... Или зимой раздолбали. Чё там ловить?

— Вынесли только те, что для людей. Нужно найти здесь нетронутую ветеринарку. Там и заночуем. — Я повернулся к Кире спиной и подставил рюкзак. — Доставай распечатки. Сейчас отыщем, пока светло.

Глава 2. Четвёртый субъект

— А я слышала, что ветеринарки весной тоже все разоряли. Когда уже вообще было пофиг, что глотать, лишь бы не болело. — Кира окинула перевёрнутые коробки скептическим взглядом. Беспорядок в складском помещении небольшой звериной клиники намекал на то, что она была права. — Вон и тут тоже порылись. Давно уже.

— То, что нужно варщикам — не от боли. — Заглянув в очередной шкаф, я увидел внутри старые смазанные отпечатки детских ладоней. Коричневая запёкшаяся кровь. — Даже если тут давно всё перерыли в поисках болеутоляющих, спирта или перевязочных материалов, то средства с норэфедрином взяли бы только такие знатоки, как они.

— А от чего оно вообще? От блох?

— От недержания у четвероногих.

— Пф-ф-ф-у! — Скорчив презрительную мордашку, девчонка дотянулась до очередной коробки битой и перевернула её, оставаясь на почтительном расстоянии к содержимому. — Даже из такого делают кустарный мет? А потом его ещё и курят?

— Из чего только не делают. И не только курят.

— Прибереги тогда баночку для блоховоза своего. А то вдруг запоносит с твоих подачек.

— Кстати, я бы не назвал его своим. Он, похоже, решил, что ему вполне комфортно жить в яхт-клубе. Гром его там подкармливает. Вроде бы пёс теперь его тоже к себе подпускает.

— Ну и хорошо... Собаке нужен дом. Иначе это не собака, а не пойми чё. А так хоть будет их там охранять... Фу блин! Да тут наклал кто-то! — Под другой коробкой обнаружились ещё одни старые следы недолговременного пребывания человека разумного. И Кира поспешила прикрыть их обратно. — Слушай, а ты не переоцениваешь знания этих гопников? Ну, допустим, нарыли они где-то в интернетах свои рецепты ещё в мирное время. А сейчас-то им переучиваться уже не на чем.

— Ты сама видела кристалл с примесью. Уже переучились. А скорее всего, умели и раньше. В мирное время было гораздо легче достать рецептурные лекарства, чем метиламин. Поэтому варить из эфедрина и его производных они, скорее всего, умели как раз-таки уже давно. Например, вот из этого... — Я откинул очередную коробку и из-под неё выкатились несколько белых пластиковых баночек. — И я, кстати, не думаю, что у них там верховодит какой-то подросток...

— «Пропалин». — Кира подняла одну из банок и прочла этикетку. — Это оно?

— Оно.

— Но тут написано, что действующее средство... — Девчонка присмотрелась к мелким буквам и сначала прочла длинное слово одними губами по слогам. И только потом озвучила. — Фенилпропаноламин... Вот! А не этот твой норэфедрин.

— Это два названия одного и того же вещества. Бросай обратно, чтобы выглядело естественно. Тут варщики ещё не были. Всё-таки не зря метро рядом. Правильно сделали, что с него начали.

— Будем ждать здесь? И сколько?

— Думаю, недолго. Они уже этот район вовсю шерстят. И нас тут не ждут. Так что найди лестницу тут за углом и подожди на крыше. Я пока всё подготовлю.

— Так, знаешь что?! Я тебе не ребёнок! — Острые кулачки упрямо упёрлись в тонкую талию. — Давай показывай и учи, что ты тут и как устроить хочешь. Я тоже хочу всякое такое знать и уметь!

— Согласен. Извини. — Уже не первый раз она предъявляет мне эту претензию. И правда, пора бы привыкнуть.

— Да ничё... — Девчонка неожиданно смягчилась. Похоже, была настроена на спор, но моё извинение её немного обезоружило. — Что ты хочешь сделать?

— Для начала обрати внимание на план помещения. Помнишь, как мы заходили?

— Конечно.

— Тогда вспомни, что в первую очередь привлекло наше внимание. Какие указатели, какие двери, какие следы предыдущих рейдов. А куда ты, наоборот, не смотрела. Постарайся предсказать их движения и шаги. Так же учти, что варщики, скорее всего, при обыске разделятся. И пойдут одновременно по двум маршрутам. Значит, ловушки на них тоже должны сработать примерно одновременно.

— Типа того плаката с собаками на входе? Сразу в глаза бросается.

— Вроде этого да. Только нам нужно чтобы их привлекла не случайная собака на плакате, а кое что другое.

— Что?

— Для начала закрой все дверцы у шкафчиков и поставь коробки аккуратно. И замети мусор куда-нибудь в уголок. Чтобы с улицы через окно казалось, что здесь ещё никто толком ничего не искал.

— А как заставить их отвернуться от какого-то места?

— Ну например... Вспомни, что заставило тебя отвернуться совсем недавно.

— Фу-у-у... — Девчонка покосилась на коробку с застарелыми фекалиями.

— Именно.

— А если просто бедолаги какие-нибудь залезут? Или жоры?

— Таких просто отпугнём. Приступай к коробкам, не отвлекайся. У нас мало времени...

Потратив на остальной инструктаж и подготовку засады остаток светового дня, я торопливо собрал свои припасы и инструменты обратно в рюкзак:

— Всё, до рассвета уже никого не ждём. Пойдём, перекусим трофеями.

— Только смотри печенюшки не зажми! Я видела, что они там были у этого мелкого!

— От тебя ничего не утаишь.

На крышу бывшего сетевого супермаркета, к которому был пристроен небольшой зооцентр, проще всего было попасть по пожарной лестнице снаружи. И уже когда я залезал по ней вторым, от ступеней, ведущих под землю на другой стороне Боровского шоссе, отделилась пара тощих теней. И торопливо заковыляла в нашу сторону.

— Почуяли, твари... — Кира помогла мне перевалиться через парапет. — Чё-то они рано, солнце вон ещё даёт свет чуть-чуть.

— Тут тень от домов. Всё-таки они не настолько абсолютно боятся ультрафиолета. Давай помолчим, а то тут не особо высоко. Ещё полезут следом...

Ночные жоры недовольно поворчали где-то внизу ещё несколько минут. Но, к счастью, у них не хватило ума использовать дополнительные конструкции для того, чтобы допрыгнуть до нижних перекладин стальной лестницы. И вскоре они отправились прочь, сновать по тёмному городу в своих непонятных поисках.

Пока мы ужинали, Кира то и дело порывалась что-то сказать. Но каждый раз, резко набрав воздуха, задумывалась и не решалась начать. Но чуть позже всё-таки отважилась. И всё-таки прошептала свой осторожный вопрос тогда, когда мы закончили с торопливой трапезой.

— А что ты имел в виду, когда говорил, что варщиками командует вовсе не подросток?

Теперь мне стала понятна причина её нерешительности. После того, как мы ознакомились с содержанием останков документов, найденных моряками в питерском полярном институте, у нас уже был шанс побеседовать на эту тему обстоятельно. Но девчонка никак не решалась затрагивать, как ей казалось, столь чувствительную для меня тему. И в целом, пока мы с крюками, бесами и партизанами организовывали оборону от будущих штурмов, она держалась в сторонке. Постигая вместе с Майкой премудрости оказания первой помощи под руководством Веры. Или училась удить рыбу вместе с Громом и его подручными. Охранник крюков, как выяснилось, почти всё детство проводил летние месяцы с дедом — заядлым рыбаком. И неплохо разбирался в тонкостях такой тихой охоты.

Лишь однажды, по пути сюда на юг, Кира едва коснулась этой темы. Когда мы проходили мимо сгоревшей Меги, она вспомнила про мой странный паралич, приключившийся в толпе жор. И, покосившись в сторону того пустыря, где на нас наткнулись шмели, пробормотала себе под нос что-то вроде «ну теперь-то понятно...».

Вопрос про личность Хайзенберга вёл к обсуждению этих документов самым непосредственным образом. И я постарался дать ей понять, что готов к тому, чтобы обсудить с ней все её сомнения, ответив спокойным и доброжелательным тоном:

— В документах упоминаются четверо испытателей. Первого ты знаешь. Второго тоже.

— Это, наверное, Че. Да?

— Очевидно. Это именно его моряки искали в районе Зеленограда, когда юнга куда-то запропастился сразу после дела в Вегасе. Там есть филиал этого биологического центра, который упоминается в документах.

У фасада супермаркета раздалось резкое хрюканье. И парное шумное принюхивание.

Недовольно покосившись в сторону края крыши, Кира завернулась в спальник. И, недолго поразмыслив, всё-таки подсела ко мне поближе, чтобы шептать можно было ещё тише.

— Значит, думаешь, Хайзенберг тоже взрослый?

Я поднял нижний край маски, когда принимал пищу. И сейчас почувствовал на щеке её тёплое дыхание.

— Если бы в мирное время он был несовершеннолетним преступником... Вроде Джоя, Роба или Грома — ему придумали бы соответствующую кликуху. И если уж брать тот сериал... То он был бы скорее Пинкманом. Но его прозвали как пятидесятилетнего учителя химии, ступившего на скользкий путь криминального бизнеса. Который сам взял себе в качестве псевдонима фамилию учёного.

— Ясно... — Девчонка положила подбородок на колени и задумчиво наморщила лоб. — А кто тогда четвёртый? Который там типа из какой-то контрольной группы.

— Может Чёрный Жора? Кто знает... — На ум пришла только одна легенда, которая была похожа на то, что выжившие дети рассказывали обо мне или о предводителе северных партизан.

— Он же вроде где-то далеко. Не в Москве и даже не в Рязани...

— Потому он и не в основной экспериментальной группе, наверное. Нас с Че держали тут. Меня рядом с Митино. Его — в Зеленограде. А Хайзенберга, наверное, где-то здесь, на юге. Может, тут тоже есть какой-то филиал этого биоцентра. Только совсем секретный.

Помолчав, Кира осторожно придвинулась ещё ближе. Совсем вплотную.

Немного посопев у меня над ухом, девчонка решилась продолжить деликатную тему:

— А ты помнишь, с какой именно целью проводились эти исследования? — И не стерпев, тут же выпалила второй накипевший вопрос горячим шёпотом мне прямо в ухо. — И что ты вообще помнишь о том, как попал туда?

Чуть повернувшись, я встретил её взгляд. Широко раскрытые глаза горели острым любопытством.

Отвернувшись, я посмотрел на звёзды и легко улыбнулся:

— Как говорится, я был молод... И мне нужны были деньги...

— Много платили за участие?

Я кивнул:

— Ты вот меня то и дело пытаешь, где я работал до всего этого горького катаклизма, который мы тут наблюдаем... Так вот — нигде. В нормальной жизни моя профессия была не очень нужной. По крайней мере, за ту оплату, которая помогла бы мне сохранить семью и дом.

— Значит, всё-таки, ты был учителем... — Кира легонько хмыкнула. — Сохранить семью... По крайней мере ты помнишь, что был в разводе, как там написано.

— Уж лучше бы забыл. Так себе воспоминания.

— И чё... Жена ушла, потому что денег не было? Ты, конечно, извини... Но это тот ещё поступочек...

— Как бы то ни было, я здесь. А она... В лучшем случае бродит где-то по Питеру в поисках пропитания. Или тоже где-нибудь в метро...

— Фу... Ну и поделом. Как можно своего мужика из-за каких-то денег швырануть... Вообще...

Я покосился на возмущённую девчонку. Похоже, она говорила искренне. Ладно. Не буду уточнять, по какой именно причине её отец тоже предпочёл жить отдельно.

— В общем, важно то, что это я всё помню. И про то, что планировал принять участие в эксперименте, и про развод... Но до недавнего времени я точно так же был уверен, что этой зимой Белла всё ещё жила со мной. В Митино. Пока в наше убежище не заявились шмели. В том самом биоцентре... Где, похоже, я всё это время обитал один. В полубессознательном состоянии... — Я продолжать смотреть на Киру и, как только она взглянула на меня в ответ, озвучил ту мысль, которую моя собеседница никак не решалась воспроизвести сама. Ту идею, что явно немного настораживала и пугала её. — В состоянии тупого жоры.

После знакомства с текстом документов, я не раз пытался снова вспомнить подробности того, как выживал в первые дни после начала катастрофы. И смог прожить до весны. По крайней мере, как мне казалось — вместе с дочерью... Но каждый раз, при каждой попытке, события и картинки этой страшной зимы расплывались и ускользали. Словно предрассветный сон. Который, не смотря на интересный сюжет и яркие образы, быстро исчезает из памяти почти сразу после пробуждения, как бы ты ни напрягался сохранить его в памяти. Из сюжета мгновенно испаряется логика и структура, из образов и ролей — яркость и живость. И сон оставляет после себя вовсе не память о конкретных событиях, местах и людях, а скорее об ощущениях, которые ты испытывал, когда видел все эти бессознательные галлюцинации. В моём случае это была горечь безвозвратной утраты. В которой я обвинил несчастных шмелей.

Кира продолжала внимательно меня разглядывать. Сейчас на её лице не было ни тени испуга или отвращения. Ничего из того, что я заметил тогда в машине, когда мы в первый раз увидели документы.

— Сними маску, пожалуйста.

Я исполнил её просьбу. И снова в её взгляде не было ни тени отвращения или страха. Только внимательное любопытство. И, кажется, сочувствие.

— Память может врать. Но шрамы-то у тебя настоящие... — Девчонка осторожно коснулась моей щеки и провела ноготком по одному из кривых рубцов, идущему от уголка губ почти до шеи. — И шмели тебя узнавали. И Шершень узнал. Хоть и не сразу.

— Вот именно. Теперь я понимаю, что тогда в Отраде он вспомнил и узнал именно меня, а не Беллу. В тот момент, когда я показывал ему фотографию.

— Думаешь?

— Теперь уверен. Когда Шершень подыхал, он сказал «так это ты». А не «так это вы». Или «так это она».

Кира явно опять не решалась сделать вывод из этих слов самостоятельно. И я избавил её от неловкости, завершив логическую цепочку:

— В апреле они залезли в биоцентр и нашли там меня. Тупого жору. Со скуки решили поиздеваться... Хотя, может, я проявлял агрессию, кто теперь знает... Им на такие дела особых причин не нужно, ты сама прекрасно знаешь. С тех пор у меня эти шрамы. Ожоги. Порезы. Рваные дыры. По всему телу. Но, пожалуй, мне нужно быть им благодарным.

— Это ещё почему?

— Скорее всего, именно из-за их пыток и издевательств я и пришёл в себя. Ты же читала в документах про стресс и прочее. Про то, что именно выводит такого как я «субъекта» из... Из жорского отупения.

— Да... Получается так... — Кира высунула из-под спальника руку и просунула мне её под плечо, коснувшись ладони. — Но всё равно они все подонки. Правильно ты с ними. И с варщиками. Эти уроды, похоже, с девчонками ещё хуже обращаются, чем шмели... Жалко близняшек...

— Если верить бесам, Юля и Аня помогли спасти с десяток других девчонок. И отвели их на север, в деревню. Хоть Яр и ругался, что то и дело одни убегают. Никого не слушали. Бунтарки... — Я нащупал её прохладные тонкие пальцы и легонько сжал в кулаке. — Напоминают мне кое-кого...

— Хм... — Девчонка глубоко вздохнула. И на этот раз она решилась задать вопрос быстрее. — А ты же... А ты же, наверное, когда мы всё что нужно узнаем... В Питер с моряками поедешь, да? То есть в этот... в Кронштадт.

Я знал, почему она так решила. И не стал уточнять. К тому же, чуть помедлив, Кира продолжила сама:

— Ты же тут за неё тут чуть ли не половину города порвал. А она, оказывается, жива. Наверное, ждёт тебя там...

Я поднял руку и, подперев лоб кулаком, приложил её пальцы к изрезанному виску. Это прохладное чужое прикосновение было одним из самых приятных ощущений за последние месяцы.

— Кто знает... Теперь я не уверен даже в том, что она вообще хочет меня видеть. Может то, как она ко мне относилась, я тоже выдумал. Как и всё остальное в этом своём жорском полусне.

— Да как же это... Если бы я знала, что мой отец жив и здоров... Я бы больше всего на свете хотела его снова увидеть! — Эти слова девчонка горячо прошептала громче, чем следовало. И внизу снова заворчали несколько потревоженных ночных тварей.

— Может и так... Точнее, я уверен, что в твоём случае — именно так и есть.

— И наверное мне бы не понравилось то, что, вместо того, чтобы побыстрее ко мне приехать, он трётся с какой-то непонятной девкой... Из-за дурацкого клочка бумаги... Который, может быть, вообще — всего лишь чья-то больная фантазия...

Я покосился на неё из-под кулака, и Кира тут же спрятала взгляд. Вот сейчас она говорит это специально. Провоцирует. И на самом деле не хочет, чтобы я с ней согласился. Хотя, может, и сама этого не осознаёт.

— Знаешь, я вот тут подумал... Чёрный Жора...

— Что? — Она всё-таки глянула на меня в ответ. Озадаченно. — Что «Чёрный Жора»?

— Чёрный Жора... Судя по тем историям, что я про него слышал, он кошмарил всех где-то на юго-востоке европейской части страны. Скорее всего, в Повольжье. Может ещё на Южном Урале немного.

— Ну вроде бы да... — Девчонка наморщила лоб, пытаясь, предугадать ход моих рассуждений.

— И Ульяновск и Саратов — тоже оба стоят на Средней Волге. Эти области граничат друг с другом.

— Ну да, ты говорил...

— И если Чёрный Жора один из нас, из подопытных... Четвёртый субъект... Значит, где-то там тоже испытывали этот самый «Вариант-2». Препарат, который делает из жоры человека обратно.

— Похоже, что так... — Кажется, Кира начала догадываться, к чему я клоню. Во всяком случае, уголки её рта чуть поползли вверх.

— А это, в свою очередь, может означать то, что ребята из этой кадетской школы... Где бы она ни была — в Ульяновске или Саратове... Эти ребята каким-то образом смогли этот препарат получить, использовать и тиражировать. И новость про лекарство в обрывке их газеты — вовсе не шутка. И не больная фантазия. А самая, что ни на есть реальность.

— Получается так, да... — Кажется, она сама боялась в это поверить. — Но при чём тут Белла?

— А при том, что как бы она ко мне на самом деле не относилась... Ждёт она меня или нет... Ей это лекарство нужно не меньше, чем всем остальным. Бесенятам... Осам... Кешке... Партизанам... Юнге... Майке и Вере... Ивану... Да хоть бы даже и крюкам. Пусть, как ты и говорила, они те ещё засранцы, конечно...

— Это точно!

— И раз уж у нас есть лишнее подтверждение того, что зацепка реальна, то именно как отец я обязан предпринять все усилия для того, чтобы хоть попытаться спасти её от этой участи. И всех остальных. Даже если для этого нужно смотаться за тысячу километров куда-то на Среднюю Волгу.

Не смотря на то, что в ответ на мою тираду Кира расплылась в широкой улыбке, я был уверен, что это ещё не всё, что она хотела бы от меня услышать. И поэтому тихонько добавил, опустив руку и сжав уже согревшиеся пальчики:

— К тому же в моей жизни с недавних пор есть ещё один человек, которому необходим этот препарат... И ради которого я готов порвать вторую половину города.

Глава 3. Первобытное военное дело

— Хоть немного на солнышке посидел бы. А то вон скоро дождь пойдёт... Бледный как смерть! — Кира заметила, что после завтрака я натягиваю маску обратно.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое... — Заправив нижний край своего нарисованного лица под футболку, я сложил остатки утренней трапезы в мусорный пакет. — Поисковая экспедиция варщиков может заявиться в любой момент. Нужно быть готовым.

— Я вот знаю, что без солнца может быть рахит. Витамин какой-то вырабатывается только на свету. А ты всё время весь закрытый.

— Мне приятно, что тебя заботит моё здоровье. Но для получения дневной дозы витамина D достаточно провести на солнце минут пятнадцать. И для этого хватит открытых кистей рук. — Продемонстрировав ей в качестве иллюстрации руки без перчаток, я занял позицию за вентиляционным коробом. Отсюда улица достаточно хорошо просматривалась в обе стороны.

— Вот ты зануда... — Иронично покачав головой, девчонка присела рядом и принялась переплетать растрепавшуюся косу. — Утром никого не было? А то ж опять, наверное, вскочил ни свет ни заря.

— Никого. Только кошку тут заметил.

— Кошку? Живую?!

— Гуляла тут по балконам. И умчала в подъезд, как только я пошевелился. Потому и жива, что от людей шарахается.

— Толковая, значит... А я с весны ни одного кота не видела... Думала их уже всех сожрали. — Закончив с причёской, Кира достала меч и оселок. — А что если сегодня никого не будет?

— План «Б» стартует только завтра. Время есть. Пользуйся моментом, отдыхай.

— Ничего не делать я умею лучше всего на свете! — Медленно проводя точильным камнем вдоль блестящего лезвия, она то и дело смотрела вдоль клинка, оценивая угол заточки. — А как думаешь, варщики могут прямо собраться и массовый шухер устроить по районам, где крюки свой товар толкают? Типа как какая-нибудь средневековая армия.

— Насколько я могу судить, за последние полгода военное искусство деградировало даже не до средневекового или античного уровня. А до первобытного. Так что вряд ли. Ни у кого из тех, кого я знаю, нет ни организационных навыков, ни достаточного снабжения. Не говоря уж о знании тактики и стратегии.

— А как воевали первобытные люди? Разве не также, как какие-нибудь рыцари там... Ну... Толпа на толпу и всё такое. — Девчонка иллюстрировала свои слова парой изящных взмахов оружием.

— Массовые сражения во все подобные времена редко являлись целью войны. Даже в средние века. Манёвры, грабёж и осады — вот основной состав древних войн. А крупные сражения — просто очень яркие эпизоды, по сравнению с остальной грязью. Поэтому мы знаем в основном о них, а не о десятках разграбленных деревень и караванов. Или сотнях дней, проведённых в походах или осадных лагерях за строительством укреплений и подкопов. Битва — практически сакральное действие. Своего рода, божий суд. Чудовищный риск. Когда никто не знает, чем закончится начатое дело. Поэтому их старались... — Моё внимание привлёк жора, который выбрался из спуска в метро и вполне целенаправленно зашагал в заросли сквера между двумя проезжими частями шоссе. — Старались избегать до последнего...

— Да как же это... Если у меня сильное войско — я наоборот буду гоняться за врагом, чтобы поскорее ему накостылять! — При этих её словах с неба упали первые капли слепого дождика. И Кира торопливо убрала клинок обратно в ножны.

— А он тоже не дурак. И будет от тебя улепётывать... — Присмотревшись в бинокль, я проследил за заражённым, пока тот не скрылся в густых кустах. — Потому что не только слабее, но и быстрее. То есть вы, по сути, большую часть времени будете заниматься теми самыми манёврами, о которых я говорю. Возможно, месяцами. А если ты его всё-таки как-то догонишь с огромным преимуществом в силе, то это будет уже не сражение. Просто бойня.

— Интересно... Ну а что же такого особенного в первобытных войнах?

Прежде чем ответить, я проводил взглядом ещё одного жору, выбравшегося из метро на поверхность. Женщина. Облезлая дамочка тоже целенаправленно зашагала в те же самые кусты.

— Чего там? Варщики? — Всполошилась Кира, пытаясь проследить за направлением моего внезапного интереса.

— Нет... Жоры. Но какие-то странные... Ладно. О чём мы? А! Первобытная война, говоришь... Столкновения там происходят почти всегда около стоянок. То есть около места жительства того или иного племени, там где хранятся припасы. Без долгих манёвров по нейтральной территории. Это либо быстрый набег — в то время, когда противник совершенно не готов к обороне. Либо засада — когда вам тоже не смогут толком ответить. А если есть хоть какая-то вероятность напороться на равный по силе отпор — речь об атаке даже не идёт. Точно так же как ты не будешь думать — провести ли по клинку голым пальцем или пока не стоит. Ты ведь точно знаешь, что порежешься, даже если он не очень острый. И поэтому массовые сражения с равными силами при таких установках почти невозможны. Но мелкие стычки с подавляющим превосходством одной из сторон — очень часты. Примеры, я думаю, ты и сама можешь вспомнить.

— Ну вот когда варщики и шмели со своими с пушками приехали, разве они не пытались устроить сражение? — Крупные капли начали падать чаще, и девчонка натянула воротник военной куртки себе на голову, выглядывая из-под неё, словно зверёк из норы.

— Нет. Это был набег. Рейд на беззащитного против их оружия противника. Как они думали, по крайней мере. Просто мы успели заметить их раньше и подготовились.

— Хм... Ну вообще да... — Задумчиво потерев подбородок, девчонка согласно кивнула собственным мыслям внутри своей норы. — И ещё когда Чих со своими ограбил точку крюков в Водниках — они тоже, наверное, были намного сильнее.

— Вот-вот. То же самое со складом метиламина. Когда охрана просто сбежала. Ну а засаду мы с тобой уже не в первый раз сами устраиваем... Фокус в том, что главным врагом первобытного человека всегда была, прежде всего, сама природа.... Хм... — Из метро вышла целая компания. Около десятка жор неторопливо побрели в сквер, шлёпая размочаленной обувью по мокрому асфальту. — Что они там почуяли...

— Где? Дай посмотреть!

— Да вон и так видно. Возле подземки. Уже целая толпа оттуда вон в те кусты полезла.

— И правда... — Молодое зрение Киры позволяло ей достаточно хорошо рассмотреть заражённых без бинокля. — Может это... Тлю свою пасут?

— В Новопеределкино? Далековато здесь от их центральных плантаций. Хотя у деревьев ветки с южной стороны обычно длиннее... В тех кустах на рассвете какой-то жора шипел. Не слышала?

— Не... Я уж почти привыкла, что они всё время по утрам орут.

— Он не орал. Именно шипел... Как те, на яхте... Наверное ночной застрял и не смог укрыться от солнца. О, обратно пош...

— Хы! Зырь, тащат кого-то! — Снизу меня перебил звонкий ломающийся голос, и мы с Кирой мгновенно замолчали и рефлекторно пригнулись.

— Блядь, тихо ты! Ну их нахер... Странные какие-то... И чё-то много...

— Зырьте, пацаны, да там же мент! Пошли обыщем! Может у него ствол есть! Или наручники...

— Нахер тебе наручники?

— Ну хуй знает, пусть будут... Да хотя бы баб пристёгивать! А то есть дерзкие мокрицы. Из новых... Да пошли насуём этим уродам, чё зассали-то!? А потом в эту ветеринарку полезем. Там вон, походу в натуре и не было ещё никого!

— Вот урод... — Чуть слышно выдохнула Кира после слов про «мокриц».

Отсюда было видно, что среди заражённых, выбравшихся из кустов обратно, действительно ковылял сутулый мужчина в чёрной униформе. Даже кепку до сих пор не потерял. Вместе с ещё пятью особями он нёс к спуску на станцию чьё-то тело. Если у него и правда всё ещё есть оружие на поясе, это может стать проблемой...

Подкравшись к парапету на краю крыши, мы осторожно выглянули вниз на тротуар.

Шестёрка пацанов в защитных комбинезонах быстро переходила шоссе, намереваясь с ходу настучать несчастным жорам по головам и пошарить по их карманам. Пятеро в грязно-белом. И один в жёлтом. Складмен. Тот, кто отвечает за снабжение курьеров, хранит запас товара и делает из оптовой партии множество мелких пакетиков. Следующий шаг на пути к секрету лаборатории Хайзенберга.

— Пацаны, пацаны! А вдруг там Шутник! Ну их нахер, а?

— Заткнись, блядь! Ты чё?! Не знаешь, что нельзя его по имени звать?!

— Да вы успоко-о-ойтесь, ебанаты... Вы же слышали вчера этого лошару. Он щас в Саларьево. Вместе с Катаной.

Повернувшись ко мне, Кира наморщила лоб и произнесла одними губами:

— Катаной?!

В ответ я только пожал плечами. Вот тебе и прозвище.

— И чё делать будем? Может, я их опять внутрь заманю?

— Слишком их много. Сиди тут, приготовься стрелять. — Я снял арбалет с плеча и положил рядом с ней. После того, как по дороге сюда мы посетили пару моих схронов, кассета снова была полностью заряжена болтами с охотничьими наконечниками. — Целься в того, кто будет ближе всего ко мне, но ещё на ногах. Жёлтого не задень.

— А ты чё хочешь делать?

— Сольюсь с толпой. — Накинув капюшон своей серой кенгурухи, я указал на тех жор, что ещё возились в кустах. И затем пригнулся и пополз к лестнице, стараясь не издавать лишних звуков. К счастью, нарастающий шум дождя всё больше маскировал любые шорохи и шаги.

— Будь острожен.

— Ты сегодня сама забота. — Я обернулся и улыбнулся нарисованными зубами. — Не высовывайся.

Когда я сползал вниз по лестнице, со стороны улицы послышалась очередная жалобная просьба об отмене идеи нападения на жор. Просьба закончилась глухим ругательством и звонкой затрещиной. Самые действенные приёмы современного менеджмента.

Стараясь оставаться за припаркованными вдоль тротуара машинами, я достиг проезжей части. И когда подростки уже всецело были поглощены избиением неуклюжей толпы, перебежал через дорогу к заросшему скверу.

— У-у-у-э-э? — Ближайший ко мне жора повернулся на шум. И оглядел меня расфокусированным взглядом.

Около шести существ окружили ещё одного. Лежащее посреди изломанного кустарника тощее тело мёртвого жоры скрючило в позу эмбриона, словно жертву пожара. Именно в такой позе обычно на пепелищах находят людей, которые не смогли выбраться из огненного плена, если им не «посчастливилось» задохнуться до того, как их настигло пламя.

Остальные пытались освободить его одежду от колючих веток густого шиповника, в которых этот бедолага, очевидно намертво застрял на рассвете. И в итоге сдох здесь — не то от воздействия ультрафиолета, не то от шока.

Царапаясь и накалываясь на колючие ветки, жоры не обращали никакого внимания на выступившую кровь в месте уколов. Лишь флегматично снимали ветку за веткой с трупа ночного сородича.

И точно также они не обращали никакого внимания на то, что остальные их тупые приятели уже почти в полном составе валяются на асфальте у входа в метро. Уронив на землю второго погибшего ночного жору, менее агрессивные дневные особи быстро полегли под жестокими ударами бит. Сейчас шестёрка варщиков уже добивала тех, кто всё ещё неловко шевелился. Ломая заражённым рёбра и кости черепа, подростки хохотали от удовольствия и чувства лёгкой победы.

— Зырьте, пацантре! Там ещё столько же! Тоже вылазят!

Заражённые рядом со мной, наконец, освободили труп сородича из растительного плена. И, подняв его за руки и ноги, потащили тело из кустов в сторону подземки. Оставаясь позади, я зашагал за ними следом. Сгорбившись, я спрятал лицо под глубоким капюшоном.

— Ствол! У него в натуре ствол!!! — Главарь этой стаи немедленно попытался вытащить пистолет избитого патрульного из кобуры, но столкнулся с тем, что её не так-то просто было открыть, если не знать как именно. — Бля... чё не вытаскивается-то... Скользко, блин...

Дождь усиливался. Ещё двое заняты обыском и рассматриванием кобуры вместе со своим старшим. К выползающим из кустов жорам направляются только трое... Шоу начинается...

— Н-на, нах! — Подлетев к переднему заражённому, волокущему за собой мёртвое тело, невысокий щуплый подросток с размаха саданул его битой в голову. Измазанная в крови деревяшка сочно треснула по височной кости. И тут же размахнулась для удара по следующему безропотному противнику.

Последовал точно такой же хрусткий удар, пришедший жоре женского пола по переносице:

— Н-на, с-сука! — Опустив биту, пацан хищно смотрел на пошатнувшуюся заражённую. Кровь из сломанного носа мгновенно залила ей подбородок. — Н-на... Ёп...

Пока он не успел размахнуться в третий раз, я перехватил опущенную биту и, шагнув вперёд, впечатался лбом пацану в прямо в пятак.

— А-а-а-у!!! — Выронив оружие, пацан обеими руками схватился за разбитый нос. — Чё за...

Договорить он не успел, согнувшись от удара в солнечное сплетение — подтянув его к себе за воротник, я насадил его пузом на выставленное колено.

Стоящий прямо за ним парень, уложивший очередного жору ударом молотка в лоб, обернулся на сдавленный вопль. И увидел над опускающимися плечами приятеля мою улыбку.

— ШУТНИ... — Докричать свой очевидный комментарий он не успел. Как и было приказано, Кира послала зазубренный болт ему прямо в бок. Потеряв дыхание от удара болта под рёбра, варщик лишь хлопнул ртом и вытаращил глаза на летящую ему в зубы биту.

Прежде чем заорать, третий убийца жор рефлекторно проводил взглядом своего напарника. Который опрокинулся на шиповник, выпуская из разбитых губ густую кровь, пузырящиеся слюни и осколки зубов.

— Шухер, пацаны!!! — Отпрыгнув назад, этот паренёк сумел избежать очередного удара деревянного оружия. Обратным движением я отбросил биту ему в лицо — без особого вреда. Но треснувшая его в лоб деревяшка достаточно дезориентировала варщика до того момента, когда его нагнал мой кистень.

Обёрнутая вокруг левой руки цепь быстро расплелась под весом выпущенного из рукава груза. Один взмах — и цепочка обмоталась вокруг поднятой для защиты руки. Обратный тяг — и пацан уже летит горлом навстречу моему кулаку.

— Акх-х-р-р-л-р... — Удар левым локтем в висок и ещё одно тело валится в кусты.

— Шутник!!! — Пара в белых комбинезонах, помогавшая сбору трофеев, испуганно отступила от трупа бывшего полицейского.

А парень в жёлтом, оглянувшись на меня, начал судорожно дёргать ржавую рукоятку «Макарова», так и не сумев вытащить пистолет из секретного крепления:

— Мочите его, чё встали!!!

Разбрызгивая вокруг себя капли дождя, я не торопясь приближался к ним, раскручивая кистень левой рукой. А правой медленно вытащил из-за спины нож.

— Ну? Кто первый?

Второй выстрел Киры был менее удачен. Острие лишь чиркнуло одного из младших варщиков по ноге, оставив на грязно-белой штанине красное пятно. И отлетело далеко в сторону.

— Ай!

— Да ну нахер!!! — Второй пацан, быстро глянув на вякнувшего от боли напарника, принял вполне трезвое решение. И развернувшись, дал стрекача мимо лестницы, спускающейся под землю.

— Сука! Чтоб тебя разорвало, пидарас!!! — Спешное отступление подопечного привело складмена в ярость. Вскочив на ноги, он вытащил из широких ножен шикарное мачете и тоже попятился к лестнице, приготовившись к бою.

Как вдруг его проклятье исполнилось.

Когда паникующий варщик, разбрызгивая неглубокие лужи, пробегал мимо гранитных перил, из темноты подземного спуска вдруг вылетели серо-зелёные лианы. И мгновенно оплели его за руку и шею.

— А-А-А-А-К-Х-Х... — Быстро затянувшись, толстые плети перекрыли выход воздуха, превратив панический вопль в глухой хрип. Следом из-под земли вылетели ещё несколько лиан и быстро обернули вокруг ног пленника ещё пару витков. ИЮ лишив того равновесия, потащили его тело к лестнице.

Вот только первая пара плетей ухватила туловище варщика с одной стороны столба с указателем станции метро. А вторая — протянулась уже по другую сторону от этого столба. И через секунду хрипящий пацан врезался спиной в стальную трубу. Плотно сидящий в бетонном основании указатель ничуть не прогнулся после того, как вокруг него выгнуло несчастного пленника.

Даже сквозь шум крупных капель было слышно, как хрустнул его позвоночник, когда хрупкое тело вытянулось по обе стороны от металлической трубы.

— Х-х-х-х-а-а-х-х... — Не в силах издать последний отчаянный вопль, пацан лишь бессильно таращил глаза, когда натянувшиеся лианы довольно быстро протащили мимо окровавленного столба обе половины его тощего тела. Разорвав кость, плоть и ткань комбинезона, плети резво утянули в темноту и ноги и торс, волочивший за собой разматывающийся порванный кишечник.

Раненый в ногу пацан в белом побежал через дорогу в другую сторону — ещё до того, как закончилась эта душе- и телораздирающая сцена.

А к их старшему в жёлтом резко протянулась ещё пара плетей, ухватив складмена за ноги. Выронив оружие, пацан опрокинулся на живот и попытался уцепиться за ближайший труп. И орущего варщика поволокло к лестнице вместе с избитым жорой.

Ну уж нет, это моя добыча!

Глава 4. Поедание заживо

Природа, мать наша... Сколько же у вас там ещё вариантов этого чумного симбиоза...

Существо, разорвавшее одного пацана и теперь подтаскивающее к себе второго, вылезло из подземки почти полностью. Основа напоминала о тех «кентаврах», что гнались за нами по тоннелям, а потом лезли по эскалатору Комсомольской. Но вместо жор с гигантским простейшим срослись те самые подвижные лианы, наполненные густым сиропом с приторным запахом.

Первым делом растущие из аморфной основы плети подтянули к гигантскому телу ещё живую и орущую благим матом верхнюю половину туловища. Замолчал разорванный пополам пацан только после того, когда утонул внутри полупрозрачной массы. Образовавшийся вокруг тела пузырь быстро наполнился розовой смесью из крови и пищеварительного сока. Всосав следом оторванные ноги и ворох лопнувших кишок, существо протянуло новые плети к ещё упиравшемуся складмену. И тот час поволокло его по мокрому асфальту к себе уже чуть быстрее.

— Руби! — Разбежавшись, я в подкате пнул оброненное мачете к его правой руке. И, размахнувшись кистенём, обмотал цепь вокруг другой руки пацана. Пытаться остановить его продвижение к существу из подземки было бы бессмысленно. Но, подтянувшись за цепь, я сам оказался рядом гораздо быстрее. И просунув нож под одну из лиан вокруг ноги парня, рванул лезвие на себя.

Разбрызгивая густой сок, разрезанное растение начало быстро скукоживаться.

По мокрому асфальту лязгнуло мачете — и ещё одна сморщенная плеть потянулась обратно к своему гигантскому телу, закручиваясь в судорожную спираль. Почувствовав на практике, что разрезать эти лианы гораздо легче, чем пытаться разорвать, пацан рубанул ещё по одной толстой живой нити, почти освободив одну ногу.

Словно получив команду, один из тех жор, что ещё оставался на ногах, бросил свою дохлую ношу в кустах шиповника и торопливо зашлёпал к нам по лужам — явно с недобрыми намерениями.

Срезав ножом с пацана ещё одну лиану, я подогнул ноги и, когда этот заражённый приблизился, встретил пинком в голень. От которого тот грохнулся лицом в лужу прямо передо мной. Но за мои руки тут же ухватились ещё две тупых твари — из числа тех жор, которых успели растолкать пацаны до моего нападения. У одного из заражённых нос был самым натуральным образом свёрнут на бок. А у второго во лбу нарисовалась синеющая впадина от удара биты. Но ни то ни другое не мешало им пытаться остановить мои движения, вцепившись за скользкую от дождя одежду.

Ещё два ростка оплели ноги отчаянно размахивающего своим мачете варщика. И пока я стряхивал с себя скользкие лапы своих тупых противников, ещё одна плеть обвилась уже вокруг моего ботинка. И теперь пузырь тащил к себе по лужам нас двоих.

Секунда или две — и нас двоих затянет внутрь этого гигантского одноклеточного. Этого времени совершенно недостаточно для принятия логичного и взвешенного решения. Но этого более чем хватает для того, чтобы не думая о последствиях, бросится в омут с головой, поддавшись звериным рефлексам. Что я и сделал.

Перестав сопротивляться, я оттолкнулся от земли, вскочил на ноги, вдохнул поглубже и прыгнул плечом вперёд прямо в середину студенистого тела отвратительного гибрида.

Мокрая от дождя скользкая полупрозрачная оболочка легко поддалась, и я провалился внутрь гигантской клетки. Вокруг мгновенно сомкнулась пищеварительная полость, обтянув меня со всех сторон, словно пакетом для трупа. Который немедленно начал наполняться какой-то едкой субстанцией.

— Теперь ты станешь одним из нас. Мы будем вместе...

Кроме этого голоса внутри живого мешка не было слышно никаких звуков, словно под водой. Размытая тень пацана в жёлтом всё ещё барахталась где-то там снаружи, за мембранами и внутриклеточной жидкостью. Отчаянно размахивая вокруг себя широким клинком, он всё ещё пытался защититься от подползающих лиан и шаркающих к нему уцелевших от избиения жор. Но ни звука от ударов, ни от его воплей сквозь толщу органики до моих ушей не долетало.

— Добро пожаловать в семью... Здесь тихо и спокойно... Ты нужен нам здесь...

Упругие и довольно плотные стенки пищеварительной вакуоли медленно сжимались вокруг меня, всё больше сковывая движения, сжимая ноги и придавливая локти к бокам. И сейчас было не совсем понятно, то ли я снова впадал в тот самый странный паралич или просто облепленные мембраной конечности были надёжно заблокированы физически.

Сгруппировавшись и подтянув к себе ноги, я освободил немного пространства и смог дотянуться до одного из многочисленных карманов на штанах. И за миг до того, как меня стянуло со всех сторон словно какой-то бутерброд, замотанный пищевой плёнкой, успел рвануть колпачок с припасённого накануне фальшфейера.

Глухая давящая тишина вакуоли мгновенно наполнилась дымом и пронзительным шипением, которое вернуло мне потерянную часть меркнущего сознания. Зажмурив глаза, я воткнул сигнальное пламя в натянутую мембрану. И через секунду, не выдержав напора искрящего пламени, она лопнула, пропуская меня внутрь гигантской клетки. А содержимое этой клетки полилось внутрь моего пузыря.

— С-С-С-С-Х-Х-Х-А-Х-Х-Х-Х!!! — Целый хор разных голосов наполнил мою голову злобным истеричным шипением, словно я оказался в яме со змеями. Каждая из которых ненавидела меня персонально.

Густая органика, наполняющая этот гигантский живой пузырь, не сразу просочилась сквозь натянутую ткань маски перед глазами. Поэтому открыв веки на долю секунды, я смог сориентироваться по размытой тени в ярком жёлтом комбинезоне, мечущейся в окружении противников. Преодолевая сопротивление живого киселя, негаснущее пламя в моей руке устремилось к наружной мембране этого мерзкого гибрида.

Химический факел резал рыхлую плоть и упругую живую плёнку изнутри словно фантастический световой меч. И через пару секунд, когда клетка лопнула и извергла ком слизи вместе со мной, моих ушей снова коснулся мир, полный звуков. Шум хлещущего ливня, матюги сражающегося варщика, чавканье мачете по плоти недовольно ворчащих жор... И звонкий девичий крик, который пронёсся по моему сознанию словно вспышка электричества, окнчательно вырывая меня из химического забвения:

— Хай-я!!!

Свистнула острая сталь и свивающиеся в трубочку лианы зашлёпали рядом со мной по растущим лужам, выдавливая из себя густой сок.

— Х-хэ!!!

Вякнув что-то гортанное, рядом с барахтающимся варщиком грохнулся жора. Разрезанные сухожилия больше не могли держать его на ногах.

— Ха-ай!!! Ха!

Сверкнула ещё пара взмахов, сопровождающихся звонким металлическим шелестом. И передо мной упала ещё пара заражённых, разбрызгивая фонтанчики крови из надрубленных шей.

С каждый резким выкриком девчонки я всё лучше контролировал собственные движения. И, схватив пацана за шкирку, я дотянулся до последней удерживающей его лианы и прижёг её шипящим факелом. НЕ образая внимания на свернувшуюся в спираль плеть, я перекатился и потащил варщика прочь от разъезжающейся передней части бесформенного монстра. Густой поток зеленоватого киселя всё ещё вываливался из опалённой раны, но разорванная огнём мембрана всё-таки постепенно затягивалась.

Рубанув ещё по одному отростку, Кира отпрыгнула от раненой твари следом за нами.

Оказавшись на достаточном расстоянии от булькающего монстра, я бросил фальшфейер в медленно зарастающую прореху и стянул с себя облепленную слизью маску. Наслаждение, с которым я подставил лицо под хлещущие струи тёплого летнего ливня, было трудно передать. Дождевая вода довольно быстро смывала с головы и одежды сгустки мерзкого зеленоватого киселя, в котором мне довелось только что поплавать.

— Даже не думай, тварь!

Оглянувшись на голос и разлепив глаза, я увидел, как Кира упирает клинок пацану в пах. Вытаращив на неё испуганный взгляд, тот без лишних слов отбросил мачете в сторону и замер, ожидая своей судьбы.

В нескольких метрах от нас тварь из метро медленно заползала обратно вниз по лестнице во влажную темноту, шевеля свернувшимися в спирали отрубленными отростками. Напоследок существо выдавило из зарастающей раны с обожжёнными краями комок слизи, внутри которого ещё светился сигнальный огонь. Продолжая выжигать этот кисель изнутри, химический факел то и дело образовывал крупные пузыри с серым дымом, которые лопались на поверхности этого сгустка.

И вскоре в лужах рядом с лестницей остались только избитые и изрезанные тела жор да сморщенные обрубки серо-зелёных лиан.

Один из варщиков в грязном белом комбинезоне до сих пор валялся в кустах шиповника, изредка кашляя кровью из разодранных зазубренным наконечником лёгких. Но всё реже и реже — его сознание медленно меркло от кровопотери и кислородного голодания. Второй валяющийся в кустах пацан так и не пришёл в себя от удара в висок, валяясь среди переломанных кустов и жор. Ещё двое всё-таки смогли сбежать.

А от пятого обладателя белого комбинезона осталась только лужа крови и размазанное по асфальту содержимое кишечника рядом со спуском под землю. Всё это быстро исчезало под тяжёлыми каплями летнего ливня.

Затравлено оглянувшись, варщик в жёлтом испугался моего настоящего лица ещё больше, чем нарисованного:

— Бля... Т-ты же... В-вы... Я же... Не... Н-не...

— Рот откроешь, когда спросят! — Слегка надавив мечом на комбинезон между ног пацана, девчонка заставила его заткнуться. — Ну ты даёшь, Пафнутий... Я уж думала — не вылезешь! Хотела следом прыгать! Как самочувствие?

— Как будто меня только что сожрали и высрали. — Я спешно прополоскал маску в прозрачной луже, убрал мокрую, но чистую тряпку в карман куртки и стряхнул с себя оставшиеся сгустки протоплазмы. Шагнув к куче избитых трупов, я нашёл там выброшенные кистень с ножом и вернулся к пленнику. — Адрес твоего склада, быстро. Когда туда приезжает с товаром Хайзенберг?

— Да мы же... Мы его вообще никогда не видим...

— Веришь ему? — Я повернулся к Кире, наматывая кистень обратно на руку и заправляя его под рукав.

— Если повторит то же самое после того, как отрежу ему хер — тогда поверю.

— Н-не надо! Я же... Я же помогал!!! Я не вру! — Варщик горячо запротестовал, легко заикаясь — не то от пережитой встречи с подземной фауной, не тот страха расстаться со своими причиндалами. — Мы же товар точно так же в тайниках находим! Только помногу, оптом!

— А прекурсоры как к нему в лабу доставляете? — Я кивнул на ветеринарную клинику. — Вы же сюда в клинику за ними пришли. А не за противоблошиными ошейниками.

— Т-тоже... Т-тоже оставляем г-где-нибудь в прикопе... И наводку по рации даём. — Пацан сделал попытку залезть в карман комбинезона.

— Но-но! — Кира почти проткнула его штаны, ещё больше надавив на меч. — Медленно!

— В-вот... — Из кармана показался небольшой «уоки-токи».

— Бросай сюда.

Я легко поймал намокший приборчик. Игрушка. У такого дистанция для связи — смешная. Сотня метров максимум. Не чета рациям крюков. Что ж, попробуем угадать...

— Где ты сегодня должен был с ним связаться? И во сколько?

— Х... Х-х... Химический ф-факультет МГУ... — Выдавил из себя варщик.

— Где-е?

— Это д-дачи так н-называются! СНТ! С-садовое товарищество! — Пацан испуганно съёжился, когда я шагнул ближе. — Т-тут по шоссе к-километров п-пять, за Рас... Рас-с... Рас-сказовкой! Где с-сгоревший п-продуктовый... С...С-с... Селгрос... В шесть вечера.

Теперь мы знаем, где будет его лаборатория сегодня в шесть. По крайней мере, район радиусом в пару сотен метров. Уже что-то. Насчёт того, что сеанс связи был назначен на сегодня, я, конечно, не был уверен. Но блеф сработал. Дефицит сырья у них опять-таки даёт себя знать. Вряд ли их главный повар стал бы ждать новых трофеев дольше. Spice must flow...

— Опт и прекурсоры обычно тоже в лесу прячете, я правильно понимаю?

— И... Или в п-парках... Там же щ-щас обычно никого, не то что раньше... — Подождав нашей реакции, пацан немного осмелел и приступил к стадии торгов. — Я могу отдать вам партию! Вам надо? У меня ещё есть почти не начатая! Лёд-девять, старая рецептура, чистый мет!

— Сам своё дерьмо жри! — Огрызнулась на него Кира. — Где девчонок с северо-запада держите, а?!

— Погоди-погоди... — Я присел рядом с пленником, заглянув ему в глаза. — Лёд-девять? Я правильно расслышал?

— Н-ну да... — Тот снова немного опешил. — Это на метиламине сорт так называется... Девяносто шесть процентов чистоты!

— Это Хайзенберг такое название придумал?

— Ну да... Н-наверное... Н-не знаю...

— А что это значит? — Девчонка недоумевающе наморщила лоб. — Какой-то шифр?

— Нет. Но теперь я уверен в том, что Хайзенберг — взрослый. Ведь вам двоим, наверняка, ничего не говорит фамилия Воннегут.

— Это из какой-то к-книжки... — Варщик неожиданно блеснул эрудицией.

— Хуижки! — Резко оборвала его Кира. — Девчонки где?!

— Да в разных м-местах... На с-складах в основном... — Испуганный пацан спешно добавил, снова заикаясь почти на каждом слове. — Н-но я н-не знаю в-всех адресов! Н-никто н-не знает! Кроме Х... Х-хайза!

— Свой-то ты точно знаешь! — Кира пнула его по ноге, дополнительно аргументируя свои слова. — И вы сами только что говорили между собой, что у вас там есть пленницы! Говори, где!

— Г-гостиница тут н-недалеко, я не знаю, как объяснить... Там посёлок элитный был... — В ответ на его слова девчонка снова нахмурилась, и варщик спешно добавил. — Но могу проводить!

— Ага... Щ-щаз! — Её нахмуренное выражение никуда не исчезло. — Проводит он нас... Прямо к своим корешам на хату!

— На карте сможешь показать? — Я снова привлёк внимание пацана ещё одним пинком.

— Ага...

— Пошли тогда под крышу. Кира, забери пистолет у... — Я снял с её плеча арбалет и присмотрелся к трупу бывшего полицейского. — ...У товарища сержанта. И наручники... Снимай весь пояс, короче. И догоняй.

Повинуясь движению оружия в моих руках, варщик поднялся с земли и понуро зашагал под прицелом в указанном направлении — через дорогу в сторону ветеринарки.

Вскоре нас догнала девчонка, размахивая трофейной экипировкой:

— Ржавое тут всё уже... Из такого, наверное, и стрелять-то нельзя.

— Зато патроны к вчерашнему трофею подходят. Те, что в стволе, может, ещё и не отсырели. Доставай наручники. И ещё тут должен быть перцовый баллончик. Тоже пригодится.

— Вы же м-меня не убьёте? Я же п-помогал... — Неуверенно подал голос пленник.

— Заходи давай, помощник...

Оказавшись возле распахнутой двери, ведущей в приёмное отделение клиники, пацан обернулся, что бы убедиться в том, что заряженный арбалет всё ещё смотрит ему в спину. А ведь он сейчас уверен, что мы сохраним ему жизнь, пока не покажет свой склад на карте... Чёрт...

Я тут же заметил, как резко расширились его зрачки.

— Стой, придурок!!!

Рванув внутрь, варщик зацепил проволочную конструкцию с рекламными брошюрами, стоящую у входа, и не глядя опрокинул её поперёк входной двери.

Отшвырнув этажерку пинком, я прыгнул в приёмную следом за ним. Пацан уже без оглядки перемахивал через стойку регистрации, намереваясь нырнуть внутрь служебного помещения и выскочить на улицу через разбитое окно этой каморки — самый заметный и очевидный путь к свободе.

— Стой!!!

— А-ХА-ХА-ХА-К-К!..

Нервный хохот пацана резко смолк, когда тот порвал натянутую через этот проём леску. И теперь больше ничего не удерживало подвешенную над проходом скамью, насквозь утыканную длинными гвоздями.

Один из гвоздей вошёл ему прямо в глаз. И тело в жёлтом комбинезоне безвольно обмякло, сразу в нескольких местах пришпиленное к свисающей с потолка скамье.

— Вот же ж долбодятел! — За моей спиной раздался недовольный возглас девчонки. Позвякивая полицейскими браслетами, она осторожно приблизилась к повисшему в проходе телу. — Наглухо, да?

— Глуше не бывает...

— И чё теперь делать будем? До завтра другого складмена не поймать.

Я согласно кивнул, слегка отодвинул скамью с трупом и попытался разглядеть через окно пасмурное небо:

— Дождь почти кончился. Идём к тем дачам, про которые он говорил. Попробуем выйти с Хайзенбергом на связь. — Вернув труп варщика раскачиваться на прежнее место, я обернулся к девчонке и улыбнулся — настолько доброжелательно, насколько мне позволяли уродливые рубцы. — Знаешь... Вот пока я не снимал маску, от меня ещё никто не убегал.

Кира оглядела надетое на гвозди тело с ног до головы и равнодушно пожала плечами:

— Ну этот-то тоже далеко не убежал. — И уголок её рта тронула кокетливая улыбка. — И хорош уже прибедняться, Пафнутий! Боевые шрамы всегда только украшают мужчину.

Глава 5. Охота на лис

Трофейная экипировка заражённого полицейского оказалась неполной. С ремня соскочила радиостанция, фонарик и выпал запасной магазин. Пистолет, лишённый ухода в течение полугода, пришёл нерабочее состояние. Я еле-еле смог сдвинуть затвор. Но разобрав один из заряженных в него патронов, убедился, что порох остался сухим. По затопленным тоннелям сержант не шлялся.

— А если патроны намокли, их можно как-то высушить? — Оставшиеся семь пуль Кира под моим руководством вставляла в трофейный «Макаров», доставшийся нам от вчерашних курьеров. Кроме того, в один из нагрудных карманов куртки она припрятала перцовый баллончик. — Не знаю... Феном, там, или на батарее...

— Угу... Над костром, как носки. Вот сюда нажимай, чтобы легче влезали. — Я поправил её движения, коснувшись вспотевших ладошек. — Нельзя, в общем.

— А почему? Ну понятно,что над огнём нельзя. И фен щас некуда включить, кроме как в бункере у Ивана... Но на солнце, например. Чё такого-то?

— К пороху в патронах добавляют специальные составы, которые препятствуют детонации. При сушке они испарятся. И при выстреле порох не сгорит, а взорвётся. Как в моих свинках.

— Щас не поняла... А какая разница?

— Разница в долях секунды. Но взрыв порохового заряда может повредить и ствол и стрелка. А пулю плавно выталкивают продукты горения, а не детонации.

— Как всё непросто... Всё, это максимум? — Девчонка продемонстрировала полностью снаряжённый магазин.

— Так точно. Поставь на предохранитель. — Я указал на соответствующий рычажок. — И, кстати, это ещё одно обстоятельство, которое наводит меня на мысль о том, что мы имеем дело с очень опытным человеком. Обе пушки, которые успели выстрелить, именно сжигали порох. Не взорвалась ни одна. Тот, кто снаряжал картузы, знал, что делает. Идём.

Стараясь не отходить далеко от Боровского шоссе, служившего нам ориентиром в малознакомом районе, очень скоро мы вышли через пустые дворы к конечной транспортной станции. Не то Солнцевская, не то Рассказовская. Десятки синих городских и междугородних автобусов навечно встали здесь после последнего трудового дня во всём мире.

Почти все машины были целые. Во всяком случае, их никто не жёг. И интенсивных боёв за эту станцию не было — следов от пуль или взрывов тоже не видно. Должно быть, топливо слили ещё в первые дни. И с тех пор ловить тут особо было нечего. Только окна побили. И потом поснимали колёса — должно быть, в поисках подшипнико, когда в моду вошли рогатки. Тяжёлые гайки тоже шли в дело, хоть и не обладали настолько хорошими аэродинамическими свойствами.

Проходя мимо одного из спящих синих гигантов, Кира заглянула внутрь через раскуроченную дверь:

— А мне вот нравилось на наземном транспорте по городу ездить. Интереснее, чем в метро. Особенно в центре. Люблю автобусы.

— Наверное, тебе не приходилось делать это каждый день по несколько раз в часы пик? У тех, кому приходилось, отношение к ним ровно обратное.

— Ну да... У меня всё, что надо было рядом... — Девчонка задумчиво подёргала носом, наморщила лоб и потянула меня за рукав. — Слушай! А может, мы всё-таки найдём ту гостиницу, про которую он говорил? Она же явно где-то недалеко... Какой-то элитный посёлок. Тут на юге их не так уж и много, наверное...

— Обязательно найдём. Но не сейчас. Рискованно. Мы слишком мало о них знаем.

— Но там же...

— И мы не сможем обеспечить эвакуацию пленниц. Этим займутся бесы и партизаны. Уже скоро. Не переживай.

— «План Б»?

— В том числе.

Получив ответы, Кира всё равно продолжала морщиться от тяжёлых размышлений:

— Я вот ещё чего подумала... О том, что не так близко от нас... Допустим, мы узнали, где именно эта школа — в Ульяновске или в Саратове. А как мы туда доберёмся? Пешком — это же, наверное... Месяц идти, да?

— По незнакомой местности, в современных условиях... Гораздо дольше.

— Но ты же что-нибудь придумаешь?

Я отнюдь не был уверен в том, что смогу найти лёгкий путь отсюда до средней Волги. Разве что если крюки сведут нас со своими рязанскими клиентами, мы сможем проделать первые двести километров маршрута с их помощью. Наверняка десантники точно также заинтересованы в поиске лекарства, как и мы. Среди курсантов-первокурсников точно уже есть те, кого уже постигла судьба Ромки. И, судя по тому, что мы о них знаем — они вполне договороспособны.

Но как далеко они сами продвинулись дальше на юг и восток? И что нас ждёт там? Этого я не знал.

В любом случае, передавать эту неуверенность своей спутнице нельзя. Даже если ты попал в тупик, ставить об этом в известность тех, кто от тебя зависит — бесполезно и вредно.

— Ты же меня знаешь. Мне просто нужно немного больше информации. И я обязательно что-нибудь придумаю.

Лицо девчонки, наконец-то, разгладилось. Легко улыбнувшись своим мыслям, она, кажется, посмотрела на меня даже с какой-то гордостью.

— А что ты хочешь ему сказать? Этому Хазенбергу.

— Я не буду с ним говорить. Ты будешь.

— Чего-о?

— У тебя голос больше похож на мальчишеский. Но постарайся говорить погрубее.

— И чё я ему скажу?

— Да примерно так... Скажешь ровно то, что он ждёт. Координаты прикопа с норэфедрином.

— А откуда я их возьму?

— Мы его сами сейчас и сделаем. У меня всё с собой. А до шести времени ещё много.

— Ага... — Вместо удивлённо вытаращенных глаз тут же образовались хищные узкие щёлочки. — Засаду там устроим? Типа по законам первобытного военного времени, да? Тогда рассказывай, чё-как. А то опять тут мне со своей таинственностью...

— Засады не будет. Я не думаю, что забирать сырьё он явится лично. Даже складмены его ни разу не видели. А кто-то из них уже давно должен был проверить своего шеф-повара на вшивость и сделать то же самое, что хочешь ты — засаду возле клада. Хотя бы просто из любопытства. Но нет. Никто не видел. Значит, либо он забирает не сам, либо хорошо умеет выкупать такие западни заранее. И наказывать тех, кто покусился на его анонимность. Не стоит недооценивать этого человека.

— Так мы что, просто так отдадим ему эту собачью противопоносную микстуру? Зачем?

— Это страховка. На случай если мой основной план не выгорит. В этом случае Хайзенберг или его ближайшие подручные по-прежнему должны быть уверены, что мы всё ещё ищем склад где-то в Саларьево. И что поисковая экспедиция того складмена, что сейчас висит в ветеринарке, увенчалась успехом. — Заметив лёгкое раздражение на лице своей спутницы, я поспешил познакомить её с деталями основного плана. — Если сейчас мы найдём вон на той парковке пару автомагнитол со встроенным радиоприёмником, то из них я смогу собрать примитивный пеленгатор, который можно будет запитать от батареек из моего тайника. И пока ты будешь принимать от него подтверждение координат, я определю в какой стороне от нас находится второй «уоки-токи». Радиус действия у них небольшой.

— То есть... Мы сможем найти эту его мобильную лабораторию уже сегодня?

— Вряд ли он тут везде на ней рассекает. Опасно. Привлекает лишнее внимание. Скорее всего, вторая рация у того, кто принадлежит к следующему кругу его подручных. Про которых складмены не в курсе. В любом случае — мы продвинемся к цели ещё на один шаг.

— Окей... — На лице девчонки снова нарисовалась оптимистичная улыбка. — Покажешь, как ты будешь делать этот... Пеленатор?

— Пеленгатор. Покажу.

Среди вереницы машин, припаркованных вокруг многоэтажных человейников, нужные приёмники нашлись достаточно быстро. Засев на широком заднем сиденье роскошного внедорожника, я приготовил мультитул, изоленту и моток медного провода.

— Примотай батарейки сюда пока что. — Раскрутив один из приёмников, я прикручивал к магнитной антенне штырь, срезанный с капота, комментируя процесс. — Суть в том, что мы настроимся на частоту этих игрушечных раций. И попробуем поймать ответный сигнал сочетанием антенн — магнитной, штыревой и рамочной. У магнитной антенны самый слабый приём вот здесь, с торцов. А самый сильный — в виде восьмёрки по сторонам от вот этой обмотки. Видишь?

— Ага... — Девчонка сосредоточенно наматывала изоленту вокруг увесистого двенадцативольтного элемента питания. — И чё?

— Но, так как эта диаграмма направленности... «Восьмёрка» — совершенно симметрична, то мы сможем определить только один вектор источника сигнала. Например, он будет совершенно одинаково приниматься у нас ровно спереди и ровно позади. Куда именно идти — остаётся вопросом с двумя ответами.

— И чё тогда делать? Разделяться?

— Нет. Вот в сочетании с вот такой рамкой из провода... — Я продемонстрировал ей широкую круглую конструкцию, примотанную к штыревой антенне с капота. — В сочетании с этим диаграмма направленности антенны... Ну, та самая «восьмёрка»... Будет иметь как бы неравные окружности. Неравную силу приёма, если так можно сказать. И тогда при повороте всей этой кухни можно будет по силе сигнала определить — куда нам всё-таки нужно — назад или вперёд. Потому что теперь с одной из сторон — или сзади или спереди — приём сигнала от второй рации будет более чёткий и уверенный, чем с другой стороны. Понятно?

— В целом понятно... Знаешь, что, Шутник... Если я когда-нибудь ещё раз скажу тебе, что ты зануда, то разрешаю дать мне подзатыльник. Ты действительно тот ещё... Но... Без этой твоей ботанской зауми я бы до сих пор шлялась по Митино как дура какая-то.

— Смелое заявление. Проверять я его, конечно, не буду. Так... Подержи тут, я пока динамик прикручу.

Выставив на шкале приёмника ту же частоту, что была указана на задней крышке портативной рации, я сложил получившуюся конструкцию в рюкзак.

— Теперь сделаем клад в местном парке. Где-нибудь в приметном месте. И всё готово.

Место для прикопа с лекарством мы выбрали возле того самого сгоревшего торгового центра, который упоминал дохлый варщик. Оптовый универмаг пал жертвой чьего-то противостояния уже давно. Полуразрушенный почерневший фасад нёс на себе следы автоматных очередей. В борьбе за тонны продуктов на его складе патроны тогда ещё не жалели.

— Так... Значит сзади этот Селгрос... — Кира завертелась на месте, запоминая координаты. — Тут справа стройка какая-то... Слева парк. Нужен штырь на углу забора вокруг стройки, прикоп под ним. Всё, я запомнила!

— У тебя определённо талант к нелегальному бизнесу. Пошли. Вон они, те химические дачи. Осмотримся, перекусим и подождём до вечера.

— Перекусить — это всегда пожалуйста! — Очистив ботинки от налипшей земли, девчонка поспешила следом за мной. — К этому делу у меня тоже большой талант!

К вечеру тучи окончательно рассеялись, и под жаркими лучами в воздухе повисла липкая подмосковная духота. Что совершенно не мешало девчонке мирно свернуться калачиком и безмятежно посапывать в шикарном глубоком кресле, которое мы нашли в одном из дачных коттеджей.

— Подъём. Без пяти минут шесть. Готова?

Кира резко вскочила на ноги из своего ложа и тряхнула непослушной чёлкой:

— Готова... Я не слышала, чтобы кто-нибудь рядом ездил... Похоже, что и правда он не сам клады забирает. Ты же тоже ничего не слышал?

— Да вроде бы тут даже самолёт пролетел... Но я не уверен... За твоим храпом было не разобрать.

— Р-р-р-р! — Оскалившись, девчонка сделал вид, что хочет меня укусить.

— Ладно, шутки и зубы в сторону. Держи. — Я увернулся от её щёлкающих челюстей и достал приёмник с рацией. — Всё помнишь?

— Да давай уже! — Она выхватила у меня из рук «уоки токи» и закинула на плечи свой рюкзачок. — Врубай свою хреновину!

Вместе мы вышли на улицу. После щелчка кнопки на магнитоле в динамике послышалась только тихая статика.

— Шесть... Поехали. — Я кивнул и приготовился ловить ответную передачу после того, как Кира пикнула рацией и заговорила в её микрофон нарочито низких голосом.

— Приём! Приём! Как слышно? Передаю координаты клада с... — Девчонка покосилась на свою левую ладонь, где заранее написала себе шпаргалку. — С пропалином! Срок годности не кончился, четырнадцать упаковок! Как слышно? Приём?

Пару секунд игрушечная рация молчала. Но всё-таки пискнула и ответила гнусавых голосом, едва слышным сквозь помехи:

— Слышу тебя... Говори координаты!

— Пш-ш-ш-ш-ординаты! — В моём динамике послышалось только окончание фразы после того, как я повращал комбинированной антенной во все стороны. Пока неясно...

— Стройка рядом с Селгоросом! Повторяю, стройка рядом со сгоревшим Селгросом! Северный забор... — Кира запнулась и, в ответ на мой жест, запросила подтверждение. — Как поняли? Повторите!

— Поняли хорошо. Северный забор стройки возле Селгроса. Чё дальше?

— П-ш-ш-ш-альше?

Первый вектор был определён. Теперь нужно замерить разницу в сигнале с одной и с другой стороны.

— Угловой столб. Селгрос должен быть за спиной, а слева начинается парк, короч... — Кира пыталась изобразить хамоватые интонации варщиков, которые сложили свои головы возле метро. — Под столбом прикоп. Повтори, как понял, ёпта!

— Не переигрывай...

Девчонка только раздражённо отмахнулась, напряжённо прислушиваясь к ответу из рации.

— Понял тебя, ебать её... Столб, парк слева, магаз со спины, хуль тут непонятного! Под столбом прикоп...

— П-ш-ш-ш-лева... П-ш-ш-ш-нятного... Под столбом при-п-ш-ш-ш...

— Там! — Я указал направление, из которого голос в моём динамике звучал наиболее чётко. — Вон за тем синим домом!

— Там дачи кончаются, пустырь...

— Заверши передачу!

Кира спохватилась и вновь щёлкнула кнопкой на «уоки токи» на бегу, стараясь не отставать от меня:

— Всё ништяк, пацантре! Клад по красоте сделан, снимите в касание, ёпт! Отбой!

— Отбой, ёп...

На пути к пустырю, который начинался прямо за этими посадками — всего несколько низеньких заборчиков между заросшими сорняками участками. Ноги скользят по раскисшей после ливня земле. Беги, беги! Прыжок! Приземление! Скользко! Поймал равновесие и побежал дальше! Скорей!

За посадками послышалось тарахтение каких-то лёгких двигателей. Но явно не снабжённых глушителем. Чёрт, уйдут!

Ещё прыжок! Продрался сквозь кусты, проскочил мимо сырого шершавого ствола и выскочил на открытую местность! Вон они!

Два пацана на мелких пит-байках с ребристыми колёсами, приспособленные под езду по пересечённой местности. И до одного из них я точно успею добраться, пока он возится с коробкой передач и сцеплением.

Прыжок!

Повалив всадника вместе с мотоциклом на землю за миг до того, как он попытался крутануть на себя газ, я закувыркался по слякоти вместе с ним в одну сторону. А его наплечная сумка, до того накинутая на одно плечо, отлетела в другую.

Испуганный взгляд сквозь забрало шлема. Бить в голову бесполезно. Тогда лови дыхание!

Не вставая с земли, я подтянул к себе щуплого пацана и, двинув коленом в живот, обездвижил его на некоторое время.

Второй мотоциклист успел сорваться с места, раскидывая из-под заднего колеса комья грязи. И уже через секунду был от нас метрах в десяти, продолжая разгоняться.

— Сумка у меня! — Кира выскочила из посадок следом за мной и подбежала к плотно набитой котомке. — Только тут лямка порвалась... Щас я сделаю...

Оглянувшись, второй всадник резко затормозил, и, приподнявшись на переднем колесе, опустил заднее в грязь, развернувшись к нам в пол-оборота. Газанув, он отпустил сцепление и, возвращаясь к нам, полез левой рукой к себе куда-то за пазуху.

— Кира, в укрытие!!!

Пит-байк медленно набирал скорость по разъезжающейся под колёсами слякоти. А его водитель уже достал из-за пояса пистолет и прицелился.

— Кира!!!

Зашкаливающий адреналин швырнул моё тело в сторону девчонки. И в тот момент, когда я отталкивался от земли всеми четырьмя конечностями, загремели выстрелы.

Выронив из рук сумку, Кира покатилась по грязи со мной в обнимку. Остановившись в небольшой канаве, я попытался закрыть её собой полностью.

Грохот прекратился. Рокочущий двигатель пролетел мимо нас и без остановки устремился дальше вдоль посадок. Больше этот наездник не тормозил и не возвращался.

Я поднял голову и сделал попытку осмотреться. Пит-байк превратился в маленькую фигурку, свернул за посадки и исчез. Проезжая мимо нас, он подхватил сумку и положил её перед собой на бензобак.

— Ты не ранена?

— Нет! Но ты меня тут всю обмуслякал! Слезай уже!!!

Я поспешно вскочил на ноги, помог ей подняться и повернулся ко второму мотоциклисту. Тот лежал ничком, уткнувшись забралом шлема в грязь. На затылочной части шлема зияла аккуратная дырка от пули.

— Чёрт!

— Так он и не в нас стрелял... — Отряхнувшись, Кира встала рядом со мной, тоже внимательно осматривая труп щуплого пацана. — Суровые у них тут правила, однако...

— Придётся начинать всё сначала...

— Эх ты, Пафнутий... Всё дело загубил! — Не смотря на обвиняющую фразу, она и не думала хмуриться. Коварная улыбка всё шире расползалась по её озорному лицу, слегка перемазанному в грязи. — Хорошо хоть, что я у тебя есть!

С этими словами девчонка порылась в своём рюкзачке и достала из его глубин портативный GPS-навигатор — тот самый, с помощью которого Че и бесы нашли нас на плантации крюков. Продолжая улыбаться до ушей, она включила его и продемонстрировала мне тусклый экранчик. Маленькая точка рывками двигалась на нём мимо сетки координат.

— Трекер в сумку подкинула?

— А ты думал, что ты один тут такой хитрый!

И понизив голос, Кира спародировала меня, разведя руки и кивая головой из стороны в сторону:

— Спасибо тебе большое, Кира, что бы я без тебя делал! Ну какая же ты молодец! — И тут же ответила на собственные комплименты с изящным поклоном. — Что вы, что вы, мистер Шутник! Не стоит благодарности! Вы обращайтесь, если что! Я ж завсегда подмогну, мне не сложно!

Глава 6. Преследование и преследователи

— Это не мотоцикл, это какая-то кракозюлька! — Кира скептически осмотрела поваленный в слякоть пит-байк после того, как я оттащил от него труп застреленного варщика. — Барби-сайз, блин... Но это точно не кореша Майки и Лиса. Они на таких кататься побрезгуют.

— Кракозюлька или нет, но это вполне рабочие колёса. - Наскоро обыскав пацана, я не нашёл ничего полезного кроме второго "уоки-токи" и небольшого перочинного ножика. - Запрягай и поехали. Нам нужно найти их склад до того, как пацан найдёт трекер в своей поклаже. И, желательно, до темноты.

— Он нас двоих вообще увезёт? Сколько тут кубиков? Хм... — Девчонка легко подняла миниатюрный байк с земли и поискала глазами надписи с объёмом двигателя. — Сто двадцать пять... Ну может и увезёт... Давай, Пафнутий, залезай! Инструкции помнишь?

— Помню. Сейчас...

Закончив с обыском мёртвого пацана, я убедился в том, что его залитый кровью и мозгами изнутри шлем бесполезен. И еле уместился на краешке длинного сиденья заведённого пит-байка.

— Да прижимайся уже нормально, чё как маленький... — Кира спешно примотала навигатор к рулю изолентой и поёрзала на водительском месте, устраиваясь поудобнее. — А то на колесо задницей соскочишь.

Я послушно придвинулся поближе, обняв её за талию одной рукой, а вторую уложил на бензобак, чтобы опереться на него в случае резкого торможения.

— Это у тебя ракушка или ты так рад снова со мной покататься? — Заправляя косу под куртку, девчонка обернулась, вопросительно приподняв тонкую бровь. И слегка улыбнулась.

— Ракушка.

— А то я уж думала... Держись крепче! Будет трясти, амортизаторы перенастраивать некогда... — Стукнув по рычагу коробки передач, Кира всмотрелась в экранчик навигатора, прежде чем отпустить сцепление и тронуться с места. — На восток шпарит, прямо по полям! Но мы лучше по дороге поедем. Иначе увязнем тут после ливня.

— Согласен.

Крутанув газ, мотоциклистка заставила наш миниатюрный байк выбраться из вязкой почвы на траву. И подняла передачу только тогда, когда мы выехали на асфальтированную площадку вокруг продуктового супермаркета. Жёсткое сиденье и правда довольно чувствительно колотило в зад на каждой небольшой кочке.

— По Киевскому через МКАД или напрямки? — Спросила она, стараясь перекричать натужно стрекочущий двигатель

— Он как едет?

— Напрямки.

— Тогда и мы тоже. На МКАДе ещё мины могут быть. Или блок-посты. Слишком уж там удобно было проехать раньше.

— Оке-е-ей... — Вырулив с развязки на улицу, дублирующую Боровское шоссе, девчонка прибавила газу. — Как думаешь, куда он в итоге поедет?

— Может в Саларьево. Может дальше, в Бутово или Битцу. А может вообще к станции Аннино. Если я правильно помню, там у них какая-то база, куда Лис машину отгонял. Поэтому надо следить. Как у нас с топливом?

— Почти пусто уже... Но километров на десять вроде есть. Хотя он вон как надрывается... Двоих всё-таки с трудом вывозит!

— Тогда до Бутова точно хватит. Если петлять особо не будем.

Деревья и разорённые дома проносились мимо нас как серо-зелёный калейдоскоп. Загородные коттеджи сменились дешёвым новостроем и пустырями, отведёнными под строительство. Но вскоре мы свернули на недоделанную дорогу, по обе стороны от которой высились смешанные деревья Ульяновского лесопарка. И, выехав на Филатовское шоссе, стали плавно набирать скорость на свободном участке.

— Оставайся на крейсерской скорости, так дальше уедем. Не торопись. Где цель?

— Он уже около Калужки... О, на юг свернул!

— В Троицк что ли едет?

— Ща посмотрим, там у него перекрёсток скоро... — Аккуратно объехав столкнувшиеся машины, Кира снова всмотрелась в экранчик навигатора перед собой. И прокомментировала увиденное примерно через полминуты пути. — Не-а... Опять на восток свернул. Всё-таки в Бутово!

— Странно... Там же через Коммунарку можно было прямо проехать.

— Разве?

— Правда, через тоннель... Может затопило...

— В задницу твой тоннель! — Я ощутил, как девчонка слегка вздрогнула. — Я тогда тоже объеду! Накатались уже по тоннелям!

— Можно и по поверхности. На Калужке сверни налево и потом почти сразу направо съезд будет, метров через сто-двести. Там новая дорога, Юдинский бульвар или как-то так... Я пару раз успел поездить — довольно удобно. Пробок-то сейчас в любом случае нет. Не смотря на час пик.

— А чё он тогда там не поехал?

— Эту дорогу соединили с Калужским шоссе только в декабре, перед самым новым годом. До того там только пустыри под застройку и парковки были. Не знает, наверное, что теперь можно проехать. Сворачивай, срежем. Как раз до Бутова тогда бензина точно хватит.

— Оке-е-й...

Совершив все необходимые манёвры по широким пустым трассам, мы выехали на новую дорогу. Заходящее солнце, светившее нам с запада в спину, окрасило в бледно-рыжий цвет ровные ряды каких-то светлых одноэтажных корпусов, располагавшихся по левую руку от трассы. Крыши будто бы из натянутой материи, а не шифера или стали. Пластиковый сайдинг местами отслоился. От надписи на углу одного из зданий остался только номер корпуса и буквы «...апия».

Справа от дороги небольшой временный забор окружал котлован какой-то навсегда замороженной стройки.

— Какие-то теплицы, что ли... — Неожиданно Кира резко тормознула задним колесом, заблокировав его. И я еле успел опустить ногу на землю, чтобы мы не опрокинулись в заносе.

— Ты что?

— Там впереди люди!

Выглянув из-за девчонки, я действительно увидел впереди небольшое сборище человеческих фигур, бродящих вдоль проезжей части. И несколько из них сидели прямо на асфальте, привалившись спиной к припаркованным машинам.

— Спокойно. Это не засада, это жоры. Обычные. Ничего страшного, поехали дальше.

— Их там дальше по дороге всё больше. И там тоже! — Я проследил в указанном направлении и заметил ещё одно сборище за забором, окружающим белые корпуса. — Смотри сколько!

Между забором и зданиями жор было не особенно много. Хотя, конечно, больше, чем на городских улицах. Но вот в прогалах между этими странными домиками было буквально некуда упасть яблоку. Толпа жертв эпидемии занимала каждый свободный участок проходов. И, насколько я мог разглядеть через небольшие окошки — внутри этих однотипных помещений тоже колыхалась плотная масса тел, одетых в полуистлевшие останки каких-то пижам и халатов.

— Постараемся просочиться. Чтобы всё это объехать — нужно возвращаться на Калужку. — Я ещё раз оглядел странные корпуса, пытаясь понять,с чем мы столкнулись. — Видишь, что там на торце написано? Вроде вывеска какая-то?

Кира прищурилась и прочитала:

— «Резервный...» Дальше слово отвалилось... «Центр». Какой-то резервный центр...

Догадка осенила меня сразу, как только я заметил в толпе между корпусами перевёрнутый фургон характерной красно-белой раскраски. Скорая помощь...

И одновременно с этим негромкий рокот мини-мотоцикла перекрыл протяжный хриплый визг:

— И-И-И-А-А-А-Р-Р-Р-Г-Х!!!

Обернувшись в ту сторону, из которой долетел этот вопль, мы увидели, как из окна одного из корпусов выкатился какой-то бесформенный ворох. Сбив с ног бродящих вокруг здания жор, ворох выпрямился и превратился в рослое и широкоплечее существо, зыркнувшее в нашу сторону из-под надвинутых на маленькие глаза бровей.

— И-И-И-А-А-А-Р-Р-Р-Г-Х!!! — Повторив свой вопль, здоровяк опёрся на длинные руки словно обезьяна. И, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями, одним махом преодолел расстояние между корпусом и забором. И вторым резким прыжком существо легко перемахнуло через ограду, продолжая неотрывно смотреть на нас.

— Ходу!!!

Хотя никаких приказов Кире не требовалось. Выкрутив газ, она заставила пит-байк натужно взвизгнуть. И, рванув вперёд, тот чуть не выскочил у меня из-под ног вместе с ней. Я еле успел прижать колени обратно к сиденью, когда целый хор из визжащих глоток перекрыл стрёкот двигателя.

— Чё это за хрень!?

Пока девчонка петляла между удивлённо озиравшимися на нас жорами, разгоняясь по прямой дороге, я оглянулся. И ответил ей только после того, как заметил, что из других корпусов выскочило ещё несколько таких же широкоплечих монстров.

— Резервный медицинский центр! Временные корпуса для наплыва ковидных! — Все остальные странные существа точно также легко преодолели расстояние между корпусами и дорогой. И бросились за нами в погоню. — Прибавь газу!

— Это всё, что он может!!!

Плотность толпы на дороге увеличивалась, но Кира всё ещё довольно легко находила пути для объезда. Лишь пару раз она задела рулём чью-то руку или плечо, оттолкнув неуклюжего жору в сторону. И иногда она всё-таки притормаживала, играя рычагами переднего тормоза и сцепления, чтобы вписаться в очередной вираж.

Ощупав талию девчонки, я нашёл под курткой рукоять пистолета и аккуратно вытащил оружие у неё из-за пояса.

— Чё, догоняют?! — Кира резко обернулась и снова продолжила смотреть вперёд.

— Рули, не отвлекайся!

Скачущие за нами твари продолжали передвигаться на манер обезьян, опираясь на мощные руки и отталкиваясь короткими толстыми ногами. Сгущающаяся толпа тоже мешала им набрать полную скорость — то и дело в сторону отлетал зазевавшийся жора, которого могучая тварь отпихивала покатым плечом при очередном рывке.

Тем не менее, расстояние между нами неумолимо сокращалось. И вскоре первый из монстров подобрался достаточно близко для того, чтобы можно было попытаться по нему попасть.

Первая пуля ушла мимо, сбив с ног одного из обычных жор далеко позади. Вторая вошла в корпус преследователя. Но лишь заставила его немного сбиться с шага. Ещё два выстрела тоже попали в цель. В результате тварь лишь стала немного подволакивать раненую ногу. И в уголке раскрытого рта показалась струйка крови. По крайней мере, теперь отстаёт...

— И-И-И-А-А-А-Р-Р-Р-Г-Х!!! — Перескочив через хромого сородича, длиннорукое существо взвилось вверх на пару метров. И, приземлившись прямо позади нас, рванулось вперёд, ухватив мотоцикл за заднее крыло.

Уткнув короткий ствол ему прямо в глаз, я вышиб твари мозги. Отпустив крыло, уродец заскользил по асфальту, стирая об него шкуру.

Обрызганный кусочками черепа и мозгов следующий преследователь повторил манёвр. Но, вытянув вперёд лапу, смог схватить не крыло, а вращающееся колесо под ним. И его руку немедленно затянуло вперёд и зажало между задними амортизаторами.

Ребристый протектор содрал кожу и мясо с предплечья, но скорость резко упала. Изрыгающий из себя клубы сизого дыма пит-байк не был способен достаточно резво тянуть ещё и вес этого гиганта.

Я судорожно выпустил в голову твари ещё две пули. Но, прежде чем смог отпихнуть обмякшее тело, откуда-то сбоку прилетел удар. Слетев на дорогу, я покатился по асфальту, выронив оружие.

Врезавшаяся в спину тварь перекатилась по земле следом за мной и довольно резво поднялась на ноги. Не обращая на меня никакого внимания существо слегка присело, нашло глазами удаляющийся мотоцикл и вновь устремило в небо свой оглушительный визг.

Почувствовав, что осталась одна, Кира оглянулась и резко затормозила. Заднее колесо, покрытое слоем содранного с руки монстра мяса и кожи, заскользило. И мотоцикл лёг на бок, улетев из-под всадницы вперёд. Вращаясь, он сбил толпу жор впереди нас словно кегли и пропал под ворохом неуклюжих тел.

Плечистая тварь рванула к распластавшейся на асфальте девчонке. Но за миг до этого выброшенный вперёд кистень успел оплести цепью руку визжащего монстра. Используя импульс, я рванул себя следом за ним и повис на широкой спине, вцепившись свободной рукой за шкирку грязного халата. Цепь, прикреплённая к моей левой руке, оплела шею твари и затянулась.

Длиннорукий урод остановился и, захрипев, выпрямился в нескольких метрах от Киры. Неуклюже размахивая лапами, он пытался достать меня из-за спины, но сутулое телосложение никак не способствовало таким манёврам.

А я в это время пытался всё туже затянуть цепь на его короткой шее, с трудом преодолевая сопротивление могучих шейных мышц, бугрящихся под кожей существа.

Через пару секунд тварь всё-таки захотела сделать вдох. И повинуясь точно такому же рефлексу, который срабатывает у любого человека, перестала метаться и попыталась просунуть толстые пальцы под цепь, чтобы ослабить стальную удавку, потянув её в стороны.

Отпустив цепь, я позволил ему это сделать. И, вытащив освободившейся рукой нож, ударил лезвием в шею несколько раз, прежде чем гигант всё-таки отшвырнул меня прочь, разбрызгивая вокруг ярко-алые брызги из ран.

Пометавшись из стороны в сторону, тварь вновь нашла глазами Киру и шагнула по направлению к ней. Но ещё до того, как я смог подняться, урод тяжело опустился на колени. И, поливая асфальт перед собой пульсирующим фонтаном, шлёпнулся мордой вниз, в лужу собственной крови.

— О-х-х... — Со стороны девчонки послышалось слабое кряхтение. Она попыталась подняться, оглядываясь в поисках меня, мотоцикла и собственного рюкзака, который при падении отлетел куда-то в сторону.

При падении я отбил себе колено и локоть. И опухающие ушибы теперь мешали двигаться достаточно быстро. Но я всё-таки поднялся...

— Х-р... Хр-р-р... — Расталкивая скопившуюся вокруг нас толпу, к месту падения мотоцикла приближался ещё один гигант. Тот самый, которого я смог ранить в ногу и корпус. С каждым хрюком из его рта и дырок вместо носа вырывались розовые пузыри.

Опираясь на одну руку, уродец бесцеремонно отпихнул от себя мешающих жор, оглянулся и нашёл своими злобными глазками кряхтящую Киру.

— Х-р-р-р-р-р... — Протяжное низкое рычание предварило его движение в сторону жертвы. Струйка крови капнула с челюсти на землю.

Подволакивая ногу с перебитым бедром, монстр загребал асфальт только одной рукой. Вторая повисла как плеть на простреленном плече.

Преодолевая боль в ушибленной ноге, я рванулся следом за ним, отбросив в стороны мешающих заражённых. Но я продвигался слишком медленно — сутулая тварь была уже рядом с девчонкой, которая испуганно отпрянула от него назад.

— Х-р-р-р! — Подбоченившись на уцелевшей ноге, тварь размахнулась здоровой рукой и... — И-И-А-А-А-Р-Р-Р-Г-Х!!!

Едкая струя из баллончика ударила монстру прямо в лицо. Он пошатнулся и рефлекторно схватился замахнувшейся лапой за глаза.

В этот момент я уже оказался рядом. И сквозь свои толстые пальцы тварь успела лишь зыркнуть на меня воспалённым глазком, покрытым сеткой красных сосудов. Прежде чем я вонзил в него нож и отпрыгнул, заняв позицию между размахивающим рукой уродом и девчонкой.

Пометавшись, ослеплённый монстр отвесил крепкого тумака паре жор, которым не повезло оказаться поблизости. Но уже через несколько секунд измождённая тварь опустилась на колени.

Продолжая хрипло и тяжело дышать, гигант разлепил уцелевший глаз и вперил в нас взгляд, полный звериной ненависти. Протащив своё тело ещё немного вперёд, он снова хрюкнул, резко кашлянул кровью и повалился на землю. Пару раз конвульсивно дёрнув ногой, существо испустило последний выдох и, наконец, замерло.

— Не ранена? — Я повернулся в Кире, которая делала попытку подняться на ноги.

— Задницу отбила... Но вроде ничё не сломалось... Где мой рюкзак, видишь?

— Вон у тех под ногами. — Я помог ей подняться и указал на ближайшее к нам скопление равнодушных к развернувшейся сцене жор. — Рядом с мотоциклом.

Под грудой неуклюжих тел наш механический пони продолжал неровно тарахтеть.

— Смотри-ка, живой ещё, кракозюлька... Похоже, надо было всё-таки через тоннель ехать... — Кира растолкала жор и вытянула из-под них рюкзак. — Ты-то как?

— Бывало и хуже. — Я вытащил нож из глаза павшего гиганта и обтёр клинок об его тряпьё. — Давай поскорее откопаем лошадку. А то сейчас ещё набегут...

Знакомый визг, раздавшийся со стороны белых корпусов, подтвердил мои опасения.

Глава 7. Ответная реакция

– Чё-то мы не с теми воюем, похоже… – Потерев ушибленное бедро, Кира растолкала жор, пытаясь добраться до пит-байка. – И про Рязанскую больницу-то не врут, наверное! Я теперь понимаю, почему они там даже на броневиках еле проехали… Да отойди ты уже!!!

Отпихнув в сторону очередного тощего доходягу в пижаме, запыхавшаяся девчонка потянулась за мечом, чтобы расчистить себе путь более кардинальным методом.

– Осталось объяснить это всем остальным… Погоди пока с оружием. Посторонись... – Я остановил её руку и вытащил из кармана рюкзака пакет с мусором. Стоило лишь немного ослабить завязанный на нём двойной узел, как ко мне тут же повернулись все окружавшие нас жоры. Из-под двойной оболочки быстро разнёсся запах пустых консервных банок, ещё не успевший стать совсем тошнотворным.

Толпа колыхнулась, когда пакет полетел над их головами в ту сторону, из которой мы приехали. И в месте его падения быстро начала образовываться большая куча-мала из вечно голодных тварей, срочно пытающихся понять, что же это так сильно, хоть и не совсем аппетитно пахнет.

Опираясь на плечи пары проходящих мимо меня жор, я подпрыгнул повыше и на секунду заглянул над их головами в сторону белых корпусов, оставшихся чуть позади. Самих визжащих преследователей видно не было. Но их продвижение в нашу сторону легко угадывалось по нескольким волнам в толпе заражённых. Прыгучие твари шли сквозь них, словно через заросли высокой травы, расталкивая тощие тела сородичей в стороны. Но плотность скопления резко возрастала рядом с местом падения пахучего пакета. И скорость передвижения агрессивных крепышей, продиравшихся сквозь толпу, теперь постепенно замедлялась.

Но и с нашей стороны жоры пока не давали возможности снова сесть и поехать. Подняв мотоцикл, Кира могла лишь толкать его вперёд за руль, пока я раскидывал перед ней бредущих нам навстречу безумцев.

– Варщик уже где-то остановился! – Продвигаясь против потока шагающих пациентов, девчонка вгляделась в экранчик детектора. – Где-то чуть выше Южного Бутова, вроде…

– Значит, километров пять ещё… – Растолкав ещё пару прущих на нас жор, я внезапно обо что-то споткнулся и упал на четвереньки. В этот момент совсем рядом за нашими спинами раздался ещё один протяжный визг.

– Мы вместе…

– Ты чего? Всё-таки ногу повредил? – Подкатив мотоцикл ко мне, Кира поставила его на подножку и, отпихнув ещё одного жору, помогла встать. Точнее попыталась помочь – ноги меня совершенно не слушались.

– Не могу… Не могу пошевелить…

– Чёрт, опять… – Обхватив за подмышки, Кира с кряхтеньем подтянула меня к мотоциклу. – Хватайся за байк! На нём повезу!

Подтянувшись руками за руль, я так и не смог перекинуть своё тело поперёк сиденья. И когда оглянулся, заметил, что головы заражённых расталкивало в стороны уже в десятке метров от нас. И не только в одном месте. В нашу сторону быстро продвигалась уже пара визжащих гигантов.

– И-И-И-А-А-Р-Р-Г-X!!!

– Мы вместе… Пусть она уйдёт… Пусть она умрёт…

– Нет… Беги… – Теперь слабели ещё и руки. Язык тоже стал как ватный. – Беги!

– Ещё чего! – Оглянувшись, девчонка тоже заметила приближение прыгучего здоровяка. Но и не думала отступать. Взяв меч в левую руку, правой она начала стаскивать с моего плеча арбалет,

Но оружие зацепилось за один из карманов на рюкзаке. Не отводя взгляда от колышущейся толпы, Кира отчаянно рванула оружие на себя, надорвав карман. На асфальт рядом со мной высыпались наши недавние трофеи. Маленькие свёртки, обмотанные разноцветной изолентой. Завалявшаяся на дне кармана розница варщиков, которую я забыл выкинуть.

– Ну давай, тварь, только покажись… – Расставив ноги в боевую стойку, девчонка встала у меня за спиной, одной рукой наводя на толпу взведённый самострел. А в другой - сжимая поблескивающую на солнце Викулю.

– И-И-И-А-А-Р-Р-Г-X!!!

– Она должна умереть…

– Беги… Он же тебя…

– Заткнись, Пафнутий!

«… данный процесс может быть ускорен введением в стрессовое состояние… комбинированные инъекции… стимулирующих веществ…»

Трясущейся рукой я дотянулся до одного из пакетиков и рванул упаковку зубами. На ладонь выпал небольшой прозрачный кристалл.

– Ты один из нас…

Раскрошив хрупкий кусок «льда-девять» между пальцами, я затолкал осколки под маску себе в ноздрю. И резко втянул воздух как раз тот момент, когда из-за толкающихся перед нами спин показалась угрюмая морда обезьяноподобного монстра…

Воу.

Во-о-оу…

Во-о-оу!!!

Где-то справа от меня щёлкнул арбалет. И в сторону низколобого урода пронеслась стрела. А моё тело ринулось следом за ней - как мне показалось – почти с такой же скоростью.

Болт вонзился твари в грудь, но длиннорукий гигант даже не пошатнулся. Зато он пошатнулся тогда, когда я подскочил к нему вплотную, сгрёб за лацкан больничного халата, вытащил болт и тут же воткнул его твари в глаз.

Выдернув стрелу назад вместе с глазом, я легко нырнул вниз от размашистого, но довольно медлительного удара могучей лапы. И снова поднялся, затолкав острый наконечник уже под нижнюю челюсть твари. Оскалив кривые и редкие зубы, существо резко выдохнуло, брызнув мне в лицо кровавой пылью. И осело на землю.

– Х-р-р-р…

Не дожидаясь его падения, я метнулся вправо – ещё к одному сутулому уроду, который раскидал перед собой жор и шагнул на свободное пространство перед мотоциклом, утробно хрюкая.

Налетев плечом на длинную руку, которой тварь опиралась о землю, я потянул на себя её запястье. И, услышав треск, увидел прямо перед собой торчащую из могучего предплечья сломанную кость. То, что надо.

Ухватившись за кость, я увернулся от удара другой руки и рванул скользкий осколок на себя. И тут же воткнул оставшийся в руке острый обломок в шею гиганта. Три раза.

Отскочив назад, я пропустил перед собой ещё несколько неуклюжих взмахов уцелевшей руки, прежде чем тварь тоже потеряла равновесие и шлёпнулась на асфальт, слабея от быстрой кровопотери.

Только тогда я обернулся и заметил перед собой испуганный взгляд Киры.

Действия были быстрее мышления. Кровь стучала в голову изнутри, грозя расколоть мне череп и выдавить глаза. Бешеное сердце нестерпимо кололо. Но движения ещё никогда не давались мне так легко и свободно. И никогда я не был так уверен в правильности своих действий.

– За мной!

Не дожидаясь ответа, я прыгнул вперёд и двумя ударами расчистил пространство перед мотоциклом. Ещё шаг, ещё пинок. И ещё один жора повалился в сторону, освобождая дорогу.

За спиной застрекотал двигатель. Подскочив к следующему заражённому, я крутанул его вокруг себя и опрокинул на нескольких собратьев, убирая их всех в сторону. Оглянувшись, я успел заметить, как раскрасневшаяся от натуги Кира торопливо толкает пит-байк следом за мной.

Ещё прыжок. Удар. Пинок. Поворот. Бросок. И ещё несколько тощих бедолаг валяются по сторонам от дороги, которую я прорубал в толпе собственным телом, превратившимся в несгибаемое оружие. Ещё. И ещё! И ещё!!!

Но с каждым движением боль под черепной коробкой усиливалась. Пульс зашкаливал. Лёгкие разрывались от напора воздуха… Но нет… Я ещё могу… Я всё могу… Я сильнее вас всех, твари!!! Я…

Темнота.

Секунда. Вторая…

– …чнись же! Ну! – Взволнованное лицо Киры было прямо передо мной. – Ну давай… О! Ты меня слышишь? Шутник! Скажи что-нибудь!

Прохладная мокрая ладошка легко шлёпнула меня по щеке… Разве я был без маски? Стоп… Где мы? Где толпа? Мне же это всё не приснилось? Или опять…

– Что… Что случилось… Где мы…

– Фу-у-ух… Ну ты дал… - Отпрянув, девчонка выдохнула и покачала головой. Налив немного воды из бутылки в руку, она умыла своё вспотевшее лицо и протянула минералку мне. – Эти твари перестали гнаться, когда мы отъехали ещё немного. Ты всё равно не слушал и продолжал этих несчастных жор раскидавать ещё пару минут, хотя они уже не мешали и совсем не сопротивлялись… И потом резко вырубился. Кровь из носа пошла так сильно... Я думала, всё, кранты… Инсульт какой-нибудь или инфаркт… Не знаю… Испугалась… Затащила на байк и вывезла сюда.

– Сюда – это куда? – Я попытался осмотреться, заодно прислушиваясь к ощущениям в теле. Как будто катком переехали. Ломит каждую мышцу. Жжёт в носу и горле. Тупая пульсирующая боль в затылке.

А вокруг нас какие-то палеты… Мешки с цементом, кирпичи…

– Да недалеко… Тут стройка какая-то… Да тут везде сплошные стройки… Главное, что далеко от этой чёртовой больницы!

И как я мог забыть про то, что в Коммунарке был городской антиковидный центр…

– Ну ты и более важные вещи забывал… – Кира ответила на мои мысли, которые, я, как оказалось, произнёс вслух.

– Сколько... Сколько прошло времени? – Я сделал попытку подняться. Голова слегка закружилась, но у меня почти получилось. – Нужно идти дальше… Трекер всё ещё стоит на месте?

– Да, всё там же – около Бутова… Мне кажется, что тебе лучше ещё отдохнуть…

– Не время… Я в порядке…

– Вот упрямый… – Наблюдая за моими попытками принять вертикальное положение, девчонка снова покачала головой. Но поднялась сама и помогла мне.

– Мне есть у кого учиться. Поехали. – Я обнаружил свой рюкзак и арбалет поблизости и накинул их на плечи.

– Бензин кончился.

– Тогда пошли…

Выйдя из недостроенного подъезда следом за мной, Кира задержалась возле мотоцикла, прислонённого к стенке. И ласково погладила узкое сиденье:

– Пока, кракозюлька. Спасибо за старания. Ты молодец. Извини, что сначала обидела...

Забрав с руля навигатор, я попытался определить кратчайший пеший маршрут до той точки, которая замерла на экранчике в нескольких километрах от наших текущих координат:

– Там после вон тех дач как раз какая-то промзона начинается. Нам туда.

– Похоже, что всё-таки доехал этот варщик до своего склада. Наверное, они специально так близко к этим тварям его сделали. Случайных людей тут вряд ли встретишь...

– Но дальше лучше идти молча. Ок?

– Да я понимаю, чё… - Кира пожала плечами, подтянула лямки рюкзака и поправила ножны. – Куда дальше? Через лес срежем?

– Нет, не вижу там просек. И река ещё… Замучаемся по оврагам и зарослям лазить вверх-вниз. Лучше по открытой местности. Всё равно тут никто не ходит. – Я указал на расчищенное пространство, приготовленное под продолжение строительства новой трассы, соединявшей Калужское и Варшавское шоссе. – Ни одних свежих следов. Ни на глине, ни на песке. Кроме наших.

– У меня только ещё вопрос. Ты заметил, что эти твари тебя игнорировали? Пока ты сам на них не напрыгнул, конечно…

– Наверное, ты просто вкуснее пахнешь.

– Х-хе! Это уж точно! Знаешь, чё ещё странно… Почему мы ничего не слышали раньше про эту Коммунарку? В метро-то понятно – никто не совался, нечего там ловить. А тут такое… И никто ничего не рассказывает…

– Может они тут только недавно… Эм-м… – В памяти всплыли пульсирующие пузыри, которые мы встретили на платформе Проспект Мира. – Вылупились?

– Это что ж тогда дальше тут вылупится, если их так и не трогать… Ладно, пошли. Ты точно в порядке?

– Идти могу. Но не быстро. – Вытерев лицо от воды и кровавых разводов под носом, я решил не одевать маску. Каждый глоток свежего воздуха придавал сил. И чем больше я шевелился, тем слабее была боль в затылке и ломота в мышцах.

Проверив надорванный карман рюкзака, я достал оставшиеся пакетики с товаром варщиков и выкинул их в ближайший котлован. Проследив за этим, Кира вопросительно посмотрела на меня, но так ничего и не спросила.

Кое-где на строительном пустыре, по которому мы шли, стояла спецтехника – бульдозеры, экскаваторы и самосвалы были давно освоены выжившими. Колёса сняты, крышки бензобаков откручены, стёкла кабин разбиты.

Некоторые грузовики стояли с откинутыми кабинами – заглянув в один из таких, я увидел, что из машины забрали аккумулятор.

Особенно осторожно мы прошли мимо бытовок для рабочих, установленных вдоль будущей трассы в несколько этажей. Но и они на поверку оказались давным-давно разорены.

По обе стороны от недостроенной дороги высились такие же недостроенные многоэтажки. Монолитные основы будущих человейников были похожи на разлагающиеся трупы обычных домов, с которых уже успела слезть кожа и плоть из кирпичей и облицовки.

«Время жить!», гласил оптимистичный слоган на одном из гигантских плакатов, натянутых вдоль стены пустого дома, никогда не знавшего своих жителей. Нижнюю часть баннера с продолжением текста и данными застройщика сорвало ветром. А заходящее солнце добавило к выцветшей гамме старой рекламы немного рыже-багровых тонов.

Глянув на плакат, Кира покачала головой. Но удержалась от устного комментария, помня уговор о соблюдении тишины. Поймав её взгляд, я коротко покивал, показав, что понимаю её и без слов. Улыбнувшись, девчонка продолжила молча шагать рядом, слегка прихрамывая ушибленной ногой.

Хорошо, когда вам есть о чём поговорить с человеком. И ещё лучше, когда есть о чём помолчать.

Вскоре пустые новостройки сменились готовыми домами, вокруг которых располагались широкие парковки, полные разорённых машин. А недостроенное шоссе перешло в одну из заасфальтированных пригородных улочек. И когда до нужных координат оставалось около километра, с той стороны послышался звук работающих двигателей. Сразу нескольких.

– Туда. Прячемся. – Достав с плеч арбалет, я поспешил уйти с открытой местности и затеряться среди ржавеющих легковушек. Слегка пригнувшись, Кира вытащила меч и поспешила следом за мной.

– Не… Не сюда едут. – Прислушавшись к далёкому рокоту, девчонка пришла к тому же выводу, что и я. – Вроде бы удаляются… Трекер двигается?

– Нет.

Звук моторов действительно не только слабел, но и понижался, явно свидетельствуя о том, что работающие машины были всё дальше от нас. Но точка на экране навигатора по-прежнему стояла на месте.

– Вперёд, чуть-чуть осталось.

Оставшуюся часть пути мы крадучись проделали по небольшому дачному посёлку, располагавшемуся по одну из сторон дороги, ведущей к нужным координатам. По другую сторону шёл бетонный забор с колючей проволокой, окружающий какие-то гигантские производственные помещения или склады. Судя по тому, что ни забор, ни ворота не пострадали от каких-либо боестолкновений, внутри этих зданий не хранилось ничего, что представляло бы срочную ценность для выживших. Скорее всего, стройматериалы или какая-нибудь сантехника для новых районов.

Судя по карте на наших распечатках и по деталям местности, отображающимся на экранчике навигатора, трекер находился внутри огромного здания, начинавшегося сразу за забором дачного посёлка. Но за деревьями его было толком не разглядеть.

– Давай-ка вон оттуда осмотримся. – Я указал на высокий коттедж, чердачное окошко которого располагалось чуть выше садовых деревьев. – Датчик где-то там, за забором.

Проникнув в дом через разбитое окно, как и те, кто когда-то давно разорял этот посёлок, мы поднялись мимо перевёрнутых шкафов и стульев на самый верхний этаж.

Окуляры бинокля заскользили по окружающим здание грузовикам и фургонам. Все с одним и тем же логотипом компании, которая когда-то занималась доставкой продуктов. Похоже у неё тут был распределительный центр. Крупный склад с едой. Неудивительно, если варщики в итоге основали тут один из своих складов.

Между машин никакого движения. У выезда с территории на улицу – тоже. В окнах офисного крыла пусто… А вот на круглом балконе перед главным входом, кажется, кто-то есть… Сидят на перилах, что ли… Человек десять… И что-то написано по всей длине…

– Ну чё там? – Кира сгорала от любопытства. – Ну?!

– Сейчас… – Я перенастроил фокус и, наконец-то разглядел фигуры на балконе. Нет, они вовсе не сидели. – Твою мать…

– Да что там?! – Девчонка не стерпела и выхватила бинокль у меня из рук. Хотя я его уже не особо сильно держал. – Твою мать… Сволочи… Сволочи!

По периметру входной группы были развешаны голые девичьи тела. Без голов.

А под ними выведено крупными багровыми буквами:

«Прочь из моего района, Шутник. Или их будет больше.»

И подпись:

«Хайзенберг.»

Глава 8. Гнев, богиня, воспой

Я всегда старался обращать против врагов их собственные слабости и пороки. А чтобы они не могли сделать то же самое — лишал себя таковых. Отчасти поэтому многие до сих пор сомневались в том, что я на самом деле живой человек из плоти и крови, а не какой-то мстительный призрак, который не может обрести покой, пока не утолит жажду крови.

Но вот теперь мой противник безошибочно нащупал мою единственную слабость. Появившуюся с недавних пор. И немедленно её использовал.

Нельзя сказать наверняка, как бы я отреагировал на подобную акцию раньше, когда охотился один. Но вполне допускаю, что мне было бы просто наплевать. И я продолжил бы идти к цели, словно машина. Или, скорее, как ходячий мертвец, лишённый жалости и сострадания. Нежить, лишённая болевых точек и особо уязвимых мест.

Ведь, по сути, я и был уже мёртв. Опять-таки — до недавнего времени.

И теперь меня смогли лишить самого главного и самого действенного оружия — способности посеять панику в стане противника. Внушить страх и неотвратимость мести. Раздавить остатки морали и обратить в бегство при одном лишь появлении.

Что ж... В процессе естественного отбора выживает вовсе не сильнейший. Выживает тот, кто лучше других умеет приспосабливаться под изменяющиеся обстоятельства.

Значит, пришло время меняться.

— Как так можно... Что они им сделали... Что? — Эти слова Кира тихо повторяла себе под нос уже не в первый раз. Отказавшись от ужина, она завернулась в спальник, уселась на пол в уголке мансарды и просто смотрела перед собой в пустоту. — Это ведь из-за нас они их... Сволочи... Какие же сволочи...

Вряд ли кто-то сможет спокойно заснуть после такого зрелища — даже такой тёртый калачик, как эта девчонка. Больше полугода она наблюдала вокруг себя смерть, глупость и подлость. Чёрт подери, да она сама перерезала горло самому дорогому человеку на свете... Хоть тот уже и не вполне был человеком.

Но, выживая на окраине, вдали от эпицентра жесточайшей резни всех против всех, она явно ещё никогда не сталкивалась с подобными методами убеждения.

Хотя я был уверен в том, что где-нибудь в центральных районах зимние армии не брезговали и такими способами ведения войны, без оглядки на любые кодексы — писанные и неписанные. Показательные массовые казни, террор и устранение малейших рисков — вплоть до убийства собственных побратимов при первом же шухере. Не такие уж и новые приёмы, если подумать. Они всегда неплохо работали.

Я, в свою очередь, всё ещё испытывал побочные действия перенесённой передозировки. Поэтому сейчас тоже не испытывал ни голода, ни сонливости — не смотря на поздний час. К тому же любая попытка принять горизонтальное положение вызывала сильную головную боль и тахикардию. Повышенное давление спадёт только к утру.

Чтобы немного успокоить шокированное сердце, а заодно и свою спутницу, я принялся ходить туда-сюда по небольшой комнатке и рассуждать вслух. Но шёпотом, чтобы не привлечь лишнее внимание ночных тварей, рыскавших неподалёку:

— Они знали, что мы будем здесь. Значит, точно нашли маячок...

— Это ведь я его подкинула... Это из-за меня...

— Нет. Из-за маячка они просто смогли подсунуть нам эту... — Я затруднялся подыскать слово, описывающее то, что варщики устроили на входе в офисный центр. — Смогли отправить это послание прямо сейчас, а не позже. Причина не в трекере. Причина в том, что я угрожаю их бизнесу. Ты сама видела, к кому они обратились.

Кира не стала ни возражать ни соглашаться. Продолжая смотреть перед собой, она погрузилась в тяжёлые размышления. И лишь украдкой шмыгнула и вытерла нос.

Я продолжил наворачивать круги по чердачной комнатке, озвучивая мысль, которая, скорее всего, и так сидела в её голове:

— Мы больше не можем такого допустить. — После этих слов девчонка глянула на меня и чуть заметно кивнула. — А это, в свою очередь, означает, что мы больше не можем действовать так, как раньше. Открыто и агрессивно.

— А как же тогда? План «Б» придётся отменить? Мы ещё успеваем...

— Нет. Оставлять такие действия безнаказанными тоже нельзя. Иначе их станут использовать не для защиты, а уже для нападения.

Кира снова кивнула, резко шмыгнув.

— И нам некуда отступать. — Продолжил я размышлять вслух. — В любом случае варщики когда-то снова организуют новую пушечную атаку. Для чего-то же они до сих пор собирают макулатуру. Только в следующий раз будут осторожнее. Потому план «Б» нужно не отменить, а модифицировать.

— А как? Если они потом опять кого-нибудь вот так вот...

— Первая фаза остаётся прежней. Лис устраивает Куску побег. Предварительно при нём кто-то из крюков якобы проговорится о месте хранения метиламина. Рано или поздно, Кусок сдаст информацию об этом месте варщикам... Скорее рано, чем поздно...

Девчонка перебила меня недовольным тоном:

— Это я помню! Только когда наши накроют их в этом месте из засады, Хайзенберг, рано или поздно, другим девчонкам головы... — Судорожно всхлипнув, Кира не стала доводить мысль до конца и отвернулась к стене. — Скорее рано, чем поздно!

— Именно эту часть плана мы и модифицируем.

Мои слова вновь привлекли внимание собеседницы:

— И как же?

— Над этим я ещё думаю. Но у меня впереди вся ночь. Спать я сейчас всё равно не могу чисто физически.

— Я тоже... Я никак не могу перестать думать о том... О том, что если бы не мы, они были бы ещё живы...

Что может мужчина сделать в такой ситуации? Лезть со стандартными успокаивающими клише? Объяснять, словно трехлетней, что войны без жертв не бывает? И что иногда лучше пожертвовать несколькими жизнями, чтобы спасти тысячи? Что жизнь этих девчонок и так была тяжела и, возможно, смерть для многих из них была облегчением?

Или, может, напомнить о том, что мы пережили чертовски длинный день, после которого нам необходим отдых? Сначала меня чуть не переварила гигантская амёба, а потом нас обоих чуть не разорвали какие-то гориллообразные уроды. И под конец я чуть не сдох от передозировки кустарными стимуляторами. Наверное, сегодняшнее «ускорение» стоило мне минимум десятка лет жизни.

Но всё это — то же самое, что просто сесть сейчас рядом с ней и тоже расплакаться. Ничего из этого не заставит её чувствовать себя менее тошнотно. Да и не такой она человек. Не нужны ей ни мои, ни чьи-либо утешения. Не нужны занудные объяснения. И уж точно она не будет сейчас сочувствовать моим маленьким трагедиям. Ей нужен ответ на вопрос — что мы можем сделать, чтобы такое больше не повторилось. И что нужно сделать для того, чтобы те, кто в ответе за это преступление, сдохли в страшных мучениях.

Что сделать, чтобы перестать винить себя в чужой смерти? Кому, как не мне знать, что пустые слова здесь точно бессильны.

Я перестал курсировать по комнатке и остановился прямо перед уставившейся в стену девчонкой:

— Может у тебя есть какие-то идеи?

— Что? — Она явно не ожидала, что я подключу её процессу так просто. — Какие идеи?

Привыкла, что с ней все по умолчанию обращаются или как с ребёнком или как со слабой женщиной. Поэтому и не любит такое отношение. И именно поэтому я не собираюсь повторять чужие ошибки.

— Мне интересны твои идеи о том, как победить противника, когда у тебя связаны руки. Как уничтожить эту подпольную империю так, чтобы не дать им загубить ещё больше невинных душ? Ты же хочешь отвлечься от своих мрачных мыслей. Вот и подумай вместе со мной. Вспомни о том, чем мы располагаем. Какими средствами. Каким оружием. Какими союзниками. И попробуй придумать план.

Кира недоверчиво нахмурилась. Наверное, думает, что издеваюсь.

Я присел напротив, приблизил лицо и заглянул ей в глаза:

— Если не план целиком, то просто предложи идею. Любую. Пусть даже самую бредовую. Мозговой штурм. Просто озвучь первое, что приходит в голову. Давай! — Я щёлкнул пальцами прямо перед её носом. — А? Что нам нужно сейчас сделать?

— Порвать их всех на ссаные тряпки! — Раздражённо выпалила Кира.

То что надо. Гнев иногда неплохо подстёгивает воображение.

— Это несомненно отличная стратегическая цель. А нам нужны тактические действия, которые приведут нас к этой цели. Предлагай дальше! Давай! Не расслабляйся!

— Ну... — Девчонка продолжала хмуриться. Но теперь без подозрительного прищура. — Во-первых, они не должны знать, что мы что-то замышляем. И что вообще что-то делаем против них... Иначе...

— Иначе они проведут ещё одну публичную казнь. — Во время затянувшейся паузы я резанул по живому. Не маленькая. — А потом ещё одну. И так до тех пор, пока мы всё-таки не остановимся. Окей, принято. Как это сделать? Как действовать скрытно, но результативно? Ведь даже если мы не будем оставлять свидетелей и будем всегда прятать трупы — они не станут применять к нам презумпцию невиновности. Правило «нет тела — нет дела» больше не работает. Каждый пропавший варщик — дело рук проклятого Шутника и баста! Что тогда?

— Ну... — Кира немного помрачнела при упоминании о массовых экзекуциях. Но всё-таки медленно продолжила. — Тогда обычно в кино кто-нибудь внедряется в банду... Какой-нибудь полицейский, которого никто из бандитов не знает... И до последнего они все думают, что за ними никто не следит. Ну, в смысле... Следит, но не больше, чем обычно...

Кажется, она всё ещё стеснялась того, что её идеи могут показаться слишком бредовыми. Я поспешил вселить в неё больше уверенности:

— Это интересно. Это мы запомним. Что ещё?

Девчонка озадаченно почесала в затылке. Но зато перестала шмыгать и судорожно вздыхать, глотая слёзы.

— Ещё... Ещё когда освобождают заложников, то пускают в помещение какой-нибудь усыпляющий газ... — Присмотревшись к выражению моего лица, она спешно поправилась. — Ну то есть... Стараются отвлечь террористов хоть как-то. Переговорами или ещё чем-нибудь. Обещают всё что угодно. Или обмен устраивают... А в это время какие-нибудь спецназовцы пробираются к заложникам и спасают их.

— Тоже идея. — Я снова поддержал её согласным кивком и показал большой палец для пущего подкрепления уверенности. — Ещё?

— Блин... Ну не знаю... — Тщательно вытерев нос, Кира заговорила уже с бо̒льшим азартом. — А вот ещё есть такая легенда, как однажды какие-то греки подарили своим врагам статую коня. А сами пролезли внутрь. Ну, в смысле, внутрь этого коня. Он был большой, как дом, и пустой внутри. И потом ночью, когда враги этого коня к себе в крепость закатили, то эти греки вылезли наружу и всех там перерезали.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих...

— Что?

— Это строчка из поэмы, посвящённой событиям, о которых ты говоришь.

— А... Я только мультик такой видела. Ещё когда маленькая была.

— В общем, это тоже вариант... По крайней мере, у греков он сработал, насколько я знаю. Пожалуй, пока этого достаточно. — Я поднялся с корточек. В голове опять застучало от резкой смены положения тела. — Но если ещё что-нибудь придумаешь — обязательно дай знать.

— Хорошо... — Кира расслабилась и, завернувшись в спальник, опустила подбородок на коленки и снова стала смотреть перед собой в пустоту.

Шагнув к окну, я остановился на полпути и резко обернулся:

— А что «во-вторых»?

— Что? Что «во-вторых»? — Девчонка даже немного растерялась, покосившись на меня с лёгким удивлением. Именно этого я и добивался. «Метод лейтенанта Коломбо». Задать главный вопрос тогда, когда человек уверен в том, что разговор закончен. Этот приём не только обезоруживает искусного лжеца, но и помогает собеседнику выложить идею, которая, как говорится, «вертится на языке», но никак не может быть сформулирована в спокойном состоянии.

— Ты начала с того, что сказала «во-первых, они не должны знать...» и так далее. А что «во-вторых»? У тебя были ещё какие-то соображения на этот счёт?

— Ну... Не знаю... — Она снова наморщила лоб и схватилась за подбородок. — Я хотела сказать, что нужно как-то их обезоружить. Как тех же самых террористов.... Ну это глупо, наверное...

— Сейчас у тебя нет шанса дать неправильный ответ. Выкладывай, не трусь.

Кира снова зыркнула на меня исподлобья с лёгким раздражением. Но всё же ответила:

— Если всякие там террористы угрожают что-нибудь взорвать, то в кино иногда достаточно вовремя перерезать какой-то важный провод. Или там... Свет им выключить. Как-то обезвредить бомбу за секунду до взрыва. В воду кинуть... Или как-то так... Ну... Это просто пример. Как-то можно их лишить способности нанести вред заложникам. Как-то так, что они сами до последнего не будут знать, что у них теперь ничего не получится. Ничего не взорвётся, не вылетит ядовитый газ, не выстрелит оружие, не упадёт самолёт... Или наоборот — не взлетит... Ну и всё такое...

— Да, это тоже имеет смысл. Молодец. — Поймав её осторожный взгляд, я улыбнулся и подмигнул. — Не такой, конечно, молодец, как наш могучий кракозюлька. Но тоже стараешься.

Девчонка фыркнула и, наконец-то, улыбнулась. Впервые с того момента, как заглянула в бинокль.

— Дурак ты, Пафнутий... — Вздохнув, она облокотилась плечом на стенку, опустила на неё голову и устало прикрыла глаза.

— Тем и живу. — Шагнув к окошку, я подобрал свою оптику и снова присмотрелся к бывшему офисно-складскому центру продуктовой кампании.

— Как думаешь, они ещё там?

Обернувшись, я увидел, что Кира задала этот вопрос не поднимая головы и не открывая глаз.

— Варщики?

— Ага. — Она вытерла нос.

— Скорее всего мы слышали то, как они уезжали отсюда. Бросали этот схрон.

— Вот так легко... — Девчонка зевнула и продолжила говорить всё медленнее и медленнее. — Место-то, вроде, надёжное... Зачем бросать...

— За всё то время, пока я наводил ужас на жителей северо-запада, я ни разу не слышал о том, что у варщиков где-то есть постоянная база. В то же время я почти сразу узнал, где базируются все шмели. Узнал, что у крюков где-то есть постоянные плантации. Торговые точки и штаб-квартира. Хоть и понятия не имел, где именно... До недавних пор. Но точно знал, что они есть. А вот про эту метамфетаминовую сеть не слышал ничего подобного. Ни точек, ни крепостей, ни складов... Купить дозу можно было только при личном общении с курьером. Даже не саму дозу по сути, а её адрес. Закладку. Поэтому я склонен думать, что у них вообще нет каких-то постоянных баз, за которые они держатся. Только временные схроны. Одноразовые ночлежки. И мобильная лаборатория. Может даже и не одна. В конце концов, нельзя отнять у тебя то, чем ты не владеешь... И это наводит меня ещё на одну мысль... — Я снова настроил фокус на балкон, где была выведена предупреждающая кровавая надпись и вчитался в неровные буквы. — «Хайзенберг...» Знаешь, кажется, я примерно понял, что нам нужно делать... Всё это время мы действительно шли в никуда. Не так с ними надо. Хотя нам и казалось, что мы делаем всё правильно... Слышишь?

Я убрал бинокль и оглянулся на девчонку. Уронив отросшую чёлку на закрытые глаза, она опустила голову на плечо и мирно посапывала, делая глубокие ровные вдохи. Усталость после длинного дня её всё-таки одолела. И моё бормотание, конечно же.

Остаток ночи я провёл сидя на окне, прокручивая в голове варианты развития событий. Время от времени мимо шагали безразличные к моей персоне жоры, шлёпая по слякоти куда-то в поля. И пару раз по кустам прокрались ночные твари, шумно вынюхивая какую-нибудь беспечную жертву, которая не смогла по какой-то причине найти надёжное убежище.

Кира проснулась, когда восходящее солнце уже почти полностью выползло из-за горизонта на востоке. А со стороны Коммунарки донёсся нестройный многоголосый вой.

— Боброе утро.

— Боброе... — Девчонка машинально ответила, зевнула и, протирая слипающиеся глаза, попыталась разглядеть меня получше, щурясь от света. — Чего... Уже и правда утро? Вроде только на минуту глаза закрыла...

— Уже. И ещё я уже придумал, что нам нужно делать дальше. Переходи сразу к водным процедурам. У нас мало времени. Перекусим по дороге.

Глава 9. Дары данайцев

— Здесь не всё, конечно... Но гораздо больше, чем можно утащить с собой без транспорта. — Че наклонил ветки густого кустарника и продемонстрировал мне ряд сине-белых бочек, уложенных под транспортной развязкой. — Ну или без помощи этих грузчиков...

С этими словами он кивнул в сторону одинокого жоры, ковыляющего по съезду с МКАДА в сторону Новорижского шоссе.

— Как и требуется. А здесь что? — Я шагнул к одной из больших картонных коробок, стоящих под развязкой рядом с бочками. Но коробка неожиданно рванулась в мою сторону со злобным шипением. — Воу!

Опрокинувшись на бок картонный ящик остановился. Но продолжил прерывисто шипеть и мелко трястись.

— Ночной сторож. — Командир партизан еле заметно улыбнулся. — Пока сюда попадает солнечный свет, он безопасен и наружу не вылезет. Но руку внутрь лучше не совать. Ты же понимаешь, что мы не можем рисковать жизнями наших друзей и оставлять здесь караул. А если варщики увидят метиламин совсем без охраны, могут что-то заподозрить. Вот мы их тут и пристегнули под эти коробки.

— Ночными тварями тебя тоже командовать научили в этих лабораториях?

— Нет. Ведь этот вид тогда ещё не существовал. — Улыбка пропала с лица Че. Он медленно протянул руку в сторону коробки, и та мгновенно перестала трястись. — Я сам.

— Как-нибудь в спокойной обстановке расскажешь мне, как ты это делаешь?

— Это примерно как если бы попросил сороконожку объяснить, почему она не спотыкается при ходьбе. — На фоне выкрашенного в защитный цвет лица снова сверкнула белозубая улыбка. — Но я уверен, что ты и сам отчасти чувствуешь то же самое. Ты же говорил, что слышишь их приказы. И мои тоже.

— Есть такое дело... И обычно при этом меня словно парализует... Не знаю... Как во сне. Когда не можешь пошевелиться или ноги сами собой подгибаются в тот момент, когда хочется бежать как можно быстрее. — Покосившись на коробки, я отошёл от них подальше.

— Тобой начинает владеть рой. Слишком большая концентрация феромонов... Кажется об этом что-то было в бумагах из Питера.

— Что-то было, да... Только там точно не сказано о том, как с этим бороться. Кроме стресса или приёма стимуляторов. Но повторять этот опыт я больше не хочу.

— Жоры в этом плане — что-то среднее между собаками и насекомыми. — Че пожал плечами и тоже отошёл от коробки, после чего она снова начала мелко трястись и тихо шипеть. — Они живут в мире запахов, а не зрительных образов. Общаются с их помощью. Чувствуют окружение. И друг друга. Обмениваются информацией. Поэтому, чтобы не стать частью роя — нужно защитить себя от его запаха. Или их от своего.

— Противогаз на мне вызовет у варщиков подозрение.

— А респиратор — нет. Вот. — С этими словами он достал из нагрудного кармана униформы небольшую чистую маску с клапаном сбоку. — Зимой многие в таких просто так в магазин ходили. Этого будет достаточно, хоть и не надолго.

— Спасибо. А где твои гаврики?

— То, что ты их не замечаешь, говорит о том, что они всё делают правильно. — Че снова сверкнул зубами. — Не беспокойся, они дадут сигнал, как только заметят варщиков. И потом оповестят остальных, чтобы те начали реализовывать следующую часть плана.

— А вот, кстати, и остальные. Легки на помине. Как настоящие дьяволята.

— Привет, Шутник! Привет, Че! — Из-под транспортной эстакады выехали два небольших велосипеда, на которых крутили педали Яр и Серый. Затормозив возле нас, пацаны соскочили с сидений. — Ты плохо выглядишь!

— Здорово, пацаны. Просто давно не спал. — После бессонной ночи под моими воспалёнными глазами нарисовались шикарные тёмные круги, которым позавидовал бы любой жора. Как раз то, что надо для предстоящего дела. — Как жизнь молодая?

— Да ничё... О, и тут тоже их привязали? — Ярослав указал на коробки. — Хорошая придумка! Мы теперь по ночам можем только одного дежурного на стенах оставлять. Если вдруг чё — они сразу шипят как гадюки! И бросаются на любого!

— Вы что... Уже все их как псов используете?

— Я надеюсь, тебя это не смущает? — Вкрадчиво вмешался в наш разговор Че. — Я же говорю. Они давно перестали быть людьми. Что-то среднее между насекомым и собакой.

— Ага! Насобаки! — Яр расплылся в улыбке. — А? А?!

— Над шутками тебе ещё нужно поработать, дружище... Смотрите, осторожно с ними. А то ещё призовут своих сородичей из метро... Как там девчонки? Многие согласились?

— Да все почти! Отговаривать даже пришлось. Надо же кому-то за огородами следить. Так они вообще тогда все разорались! Типа говорят, чё, значит мы не такие красивые, раз вы нас не берёте, а их берёте! Скажи, Серёг!

— Угу. — Подтвердил Серый. — Многие хотят варщикам за близняшек отомстить. Особенно те, кого Аня с Юлькой к нам вывели из шмелёвских районов.

— Они же понимают, как это опасно? Кира им всё рассказала? И про трупы на балконе и про то, как варщики вообще с девчонками обращаются?

— Конечно. — Кивнул Яр. — Но многие этих мудил и раньше ненавидели. А когда Кира рассказала, что они там творят... То вообще...

— А что, кстати, у вас там с огородами?

— Первую партию овощей и зелени клиенты крюков расхватали быстрее, чем травку. Как вы и говорили. Хорошо, хоть, что на этих... — Яр указал в сторону всё того же жоры, который остановился на дороге над нами, словно размышляя, куда пойти дальше. — ...На этих удобрениях всё гораздо быстрее растёт. А то бы и нам ничего не осталось.

— На этих удобрениях? — Я поднял взгляд на одинокого заражённого. И он посмотрел на меня в ответ. Но тут же что-то равнодушно булькнул и зашагал дальше в своё никуда.

— А ты ему не рассказывал? — Яр и Серый повернулись к Че.

Тот перестал оглядываться по сторонам и кивнул в ответ на вопрос беса:

— Не рассказывал. Ты, Шутник, никогда не замечал, как быстро разлагаются тела мёртвых жор?

— Да как-то было недосуг за этим следить.

— Если коротко, то из них получается превосходный компост. Любые культуры растут как на дорогих удобрениях. Сорняки, конечно, тоже. Но главное вовремя пропалывать. И урожай тогда получается даже немного быстрее и крупнее, чем обычно. Особенно, если достаточно света, тепла и воды...

— А крюки нам с этим как раз помогли. — Перебил его старший бес. — Когда просекли чё почём. Так что теперь все девчонки при деле. И новые тоже. Возятся на грядках в своё удовольствие. Цветочки даже всякие растят...

— Они точно делают это добровольно?

— А чё ещё щас делать-то? — Бесхитростно заметил Серый, разведя руки в стороны. — На рыбалку вот ещё ходим, на пруд... Луки тренируемся мастерить, чтобы уток стрелять. Но пока не очень получается. Слабоваты... Надо как-то специально деревяшки готовить...

— И ещё мы даже типа кинотеатр сделали! — Подхватил Яр. — Днём ноут от солнечных батарей заряжается — и хватает, чтобы вечером кинчик какой-нибудь посмотреть всем вместе! Круто ваще! Я уж думал никогда больше кино не посмотрю!

На лице пацана светилась искренняя радость. Более полугода без электрических развлечений сделали этих ребят весьма невзыскательной публикой. Возможность просто посмотреть какой-нибудь фильм даже с небольшого экрана вызывала теперь неподдельный восторг.

— Значит вам понравится моё новое задание. Там ещё и игры есть, вроде как... Только у вас будет мало времени на них.

— В натуре?! — В один голос выпалили пацаны.

— В натуре. Про карты области, кстати не забывайте, которые я вам дал. Наверняка в отдалённых районах можно что-то ценное найти.

— Ага! Шам с пацанами ездил на великах кое-куда. Но пока что там уже всё разграблено. У нас на этот счёт тоже план. Всё по порядку проверяем. Но осторожно. А то пару раз уже пересекались с сельскими...

— И как?

— Да никак, разошлись по тихой. Они как стволы увидели, сразу съеблись. — Яр постучал по автомату за плечами. — Фиг знает, чё от них ждать. Может они там в полях уже друг друга жрут...

— Тоже верно... Как раз хотел спросить — где велики-то нашли? Спорттовары-то давно уже от них избавили.

— Дык на картах твоих и нашли! Помнишь, до пиздеца повсюду курьеры с едой рассекали на таких вот небольших дришпалётах? — Яр показал на свой велосипед.

— Конечно.

— Они, оказывается, их все в конце рабочего дня складировали на специальных точках. Типа прокат или как-то так... Покупать свой собственный дорого — вот доставщики их и брали там только на день, как таксисты. А прикол в том, что эти прокаты для курьеров — они снаружи вообще просто никакие. Так, чисто, будка какая-то посреди двора и всё. Никаких вывесок. Туда в итоге и не лазил почти никто. А на твоих картах они все были указаны! Так что мы теперь все на колёсах! Даже девчонки!

— Ну вот, хоть какая-то польза от этого диска.

— Так а чё за новое задание? — Обещание новых развлечений разожгло в пацанах дополнительный энтузиазм.

— Доберитесь по дамбе вниз по реке до Сити. Там можно более-менее пройти. Хоть и не быстро. И будьте готовы к встрече со шмелями или варщиками. Но на глаза им не суйтесь.

— Да там в центре же пиздец! И дерьмодемон! — Пацаны нахмурились. Энтузиазм быстро угас.

— Именно с ним вам и нужно будет встретиться.

— Чего-о?!

— Не дрейфите, он мой союзник. Около башни «Федерация» есть электрический подъёмник. Подождите где-нибудь возле него, но не отсвечивайте. А как увидите демона — не пугайтесь. И его тоже не пугайте. Вежливо поздоровайтесь и скажите, что вы мои друзья. Если не поверит, напомните, что недавно мы были с ним в Доме книги и Федерации самолётного спорта.

— Оке-е-ей... — Неуверенно протянул Яр. — И чё нам с ним дальше делать?

— Скажите, что вам нужен отпугиватель для ночной операции. Он поймёт, о чём речь.

— А что это?

— Специальная мазь, которая сделает вас и партизан невидимыми для ночных жор. Как её правильно нанести, демон вам расскажет. А будете хорошо себя вести, может и луки научит правильно делать. Он там давно собирает знания ушедшей цивилизации.

— Круто...

— Именно. Кроме того в его бункере можно будет подзарядить навигатор. И вы будете знать, где искать меня и девчонок на следующую ночь. Переночуете сегодня у него, встретитесь завтра вечером с остальными, как условились. И тогда перейдём ко второй фазе.

— Бункер? Чё за бункер? — Оба пацана заинтересованно подняли брови. И Че, до того осматривающий местность вокруг нас со скучающим видом, тоже прислушался.

— Я его не видел, но уверен, что вам понравится. Все удобства. Фактически, президентский люкс. Только глубоко под землёй.

— Офигеть... Ну чё, мы тогда поехали?

— Вперёд. Не высовывайтесь лишний раз.

— Да нас фиг кто догонит!

— Пуля любого догонит. Помните, что без вашего подкрепления мне будет гораздо труднее вытащить девчонок. Мы все на вас рассчитываем.

— Хорошо. Мы постараемся. До завтра тогда! — Яр протянул мне кулак, и я ткнул его в ответ. — Пока, Че!

Командир партизан ответил пацанам тем же жестом.

— Сильно рискуешь, всё-таки. — Проводив взглядом уезжающих бесенят, Че покачал головой. — Ты уверен, что не хочешь сделать всё как-то иначе?

— Хочу. Но иначе точно не получится так, как мне надо. Эти отморозки перебьют ещё с десяток девчонок при первом же шухере. Помоги мне лучше этого фрукта раздеть. — Я указал на одинокого жору, который продолжал брести по эстакаде куда-то на север. — Лицо-то у меня сейчас как надо, а вот одёжка слишком чистая и целая.

— Не вопрос.

Через несколько минут я уже наряжался в пыльные джинсы и потёртую зимнюю куртку. Зачерпнув воды из мутной лужи возле дороги, я растрепал себе волосы, оставив на них следы глиняных разводов.

— Ну как? Похоже на его стиль? — Я кивнул на оставшегося без одежды заражённого, который уже снова невозмутимо брёл дальше на север в растянутых подштанниках и пожелтевшей майке-алкоголичке.

— Даже лучше. — Кивнул Че, заталкивая мою куртку и штаны в свой рюкзак. — Респиратор не забудь надеть. И трекер.

— Точно... — Натягивая на лицо пластиковую маску, я принял у него из рук ещё один маячок, снятый с химической тары и сунул в карман. В этот момент из небольшой рощицы на юге от трассы долетел хриплый клёкот. — Твои сигналят?

— Да. Варщики идут.

— Значит байкеры не подвели и Кусок сыграл свою роль. До скорого, Че.

— Удачи, Шутник. До завтра. — Командир партизан кивнул, закинул рюкзак на плечи и соскочил с эстакады на землю. Когда я подошёл к краю, его уже нигде не было видно.

Опустившись на асфальт, я вгляделся в сторону южной трассы и стал ждать. Че был прав. Авантюра крайне рискованная. Я бы никогда не провернул её в одиночку. Но, как я уже говорил, теперь я охочусь не один.

— Вон там проспект Жукова идёт! А туда — Рижское! Мы на месте! — Целая ватага вооружённых подростков приближалась к развязке, под которой были укрыты бочки с драгоценным сырьём. Каждый в традиционном защитном комбинезоне — белом или жёлтом. Причём те, что в белом, тащили за собой несколько пустых автомобильных прицепов.

На это дело они не стали брать новобранцев из бывших шмелей. Лишь один пацан среди этой толпы был одет в какую-то обычную одежду. И когда толпа приблизилась, я узнал в нём бывшего бегунка крюков. Кусок.

— И чё тут где? — Крепкий на вид парень в жёлтом костюме толкнул перебежчика. — Показывай!

— Да вон там, наверное... За кустами. Не на виду же они их сложили... — Похоже, ему быстро дали понять, чего он здесь стоит. Судя по его сутулой осанке и по тому, как Кусок взрогнул после безобидного тычка, предателей варщики не особо уважают.

— Ну тогда сам туда и лезь! — Очередной тычок отправил пришибленного пацана вперёд в сторону зарослей.

— Да ладно-ладно... Ща... — Сгорбившись, Кусок медленно шагнул к зарослям и осторожно их раздвинул. Но тут же отпрянул назад, когда из-под автомобильной эстакады раздалось злобное шипение. — Бля! Там ночной!

— Какой, блядь, ночной! Светло ещё!

— Да базарю! Чё, не слышите?!

Варщик в жёлтом оглянулся на свою команду, неуверенно шагнул к кустам поближе и присмотрелся.

— С-Х-Х-Х-А-А-Х-Щ!!!

— Ой, бля! — Отпрянув от зарослей, пацан споткнулся и шлёпнулся на задницу прямо в слякоть. И его падение немедленно было прокомментировано дружным хохотом. Заржал и Кусок.

— Заткнитесь, суки! — Вспыхнув от ярости, варщик немедленно вскочил на ноги. И тут же схватил тощего перебежчика за плечо и пихнул его в сторону тайника. Дополнительно наподдав крепкого поджопника. — Давай, бля! Лезь первым! Ржёт он, с-сука...

Залетев в кусты с разбега, Кусок затормозил прямо об коробку и свалился на неё, сминая своим весом. Из разорванного картона тут же высунулась тощая, но когтистая лапа и вцепилась ему в шею. В сопровождении испуганного хрипа и яростного шипения, вторая лапа немедленно вылезла из другой дырки и сжала в кулак щёку паникующего пацана. Загнав большой палец прямо в левый глаз

— Х-х-х-е-е-а-а-а-а!!! — Отчаянно заколотив руками по коробке, придушенный перебежчик смог оторвать от себя тощие лапы. Но на лице и шее у него остались довольно глубокие царапины. А вместо глаза теперь была кровоточащая тёмная дырка.

Но ночной жора и не думал отступать. Заверещав от боли, которую наверняка испытывал от обожжённых рук, он снова рванулся внутри коробки в сторону отпрянувшего пацана, хватая того за одежду.

— Бля, да добейте его уже! — Варщик в жёлтом пихнул в сторону схватки нескольких подручных. И пацаны тут же подскочили к боровшейся парочке. Очевидно, они не поняли, кого именно имел в виду командир. Но не стали задавать лишних вопросов, раздавая звонкие удары битами и тому и другому.

— Ай! Да вы чё! Пацаны! Не н... не надо!!! — Закрываясь от ударов руками, Кусок повалился на землю. Отогнав его пинками, пацаны ещё около минуты увлечённо гасили коробку со всего размаха, пока находившийся в ворохе размочаленного картона жора не перестал подавать признаки жизни.

Стоявшие по другим сторонам от нычки точно такие же коробки тоже зашипели и задёргались. Но они были достаточно далеко, чтобы представлять опасность.

— Пиздец они придумали охрану... — Варщик в жёлтом подошёл к остальным и осмотрел окровавленный картон. - Ёбнутые...

— Пацаны... Пацаны... Помогите... У меня... У меня глаз, походу, вывалился... — Жалобно потянул Кусок, валявшийся в сторонке. Зажимая раненое лицо руками, он хныкал и давился кровавыми слезами.

— Пошёл нахуй, пидор! — Недовольно огрызнулся предводитель поискового отряда. — Радуйся, что тебя так же не отмудохали, уебан крюковский...

Осмотрев бочки, он перевернул одну из них:

— Хм... В натуре трекеры сняли, ублюдки... То-то их хер найдёшь... — Повернувшись к остальному отряду он махнул рукой. — Телеги сюда! Грузите всё!

— Чё, жор ловить шоль? — Один из пацанов с окровавленной битой шагнул к нему поближе.

— Канеш, блядь! Не самим же тащить... Э! — Он снова помахал пацанам, которые толкали под мост телеги. — Вон там наверху обрыган какой-то сидит. Давай его сюда! И там в овраге ещё были. Запрягай всех!

Я постарался смотреть как можно более безразлично куда-то мимо парочки в белых комбинезонах, которая направилась в мою сторону, помахивая битами.

Операция «Троянский жора» начинается...

Глава 10. Единожды солгавший

— И чё, это все что ли? — Пацан в жёлтом, которого подручные называли Хорхе, презрительно сощурил тёмные глаза, оглядывая кучку жор перед собой. — Больше никого не нашли?

Верёвочная упряжь обхватывала меня и моих безумных коллег за плечи. А другие концы верёвок были привязаны к прицепам в разных местах. Согнанные к повозкам жоры безразлично таращились по сторонам и иногда пытались сделать шаг в сторону. Но пока их движения были разнонаправлены — телеги не двигались с места.

Я, в свою очередь, изо всех сил старался им подражать, тоже глядя куда-то за горизонт. И время от времени шумно вздыхая, выпуская воздух обратно с хриплым протяжным стоном. Почти искренне.

— Да тут пустошь вокруг! И ни речки, ни озера. С собой надо было гнать, я ж говорил...

— Давай-давай, ещё мне тут поговори чё-нибудь... — Под взглядом своего босса смуглый пацан в белом, которого остальные называли Мекс, отвёл глаза и продолжил заниматься упряжью. Хорхе же, в свою очередь, снова скептически оглядел толпу заражённых, иногда переводя взгляд на бочки, заполнившие прицепы.

Как и было условлено, Че увёл отсюда почти всех жор. В качестве страховки — чтобы варщики не смогли увезти слишком много сырья. И кроме меня, пацанам удалось поймать лишь дюжину полудохлых доходяг.

Походив между двумя запряжёнными телегами, жёлтый командир пересчитал уже погруженные бочки и те, что ещё оставались под мостом, бормоча себе под нос:

— Они хоть эти вообще утащат, хер знает...

— Ребя-а-ат... — Его мысли вслух перебил жалобный стон Куска, долетевший из-под моста. — Ребя-а-ат... Я же вам помог... Не бросайте меня... Мне же тут край...

Зажимая исцарапанное лицо и вытекающий глаз, он ёжился у опоры, словно боясь выйти наружу. Похоже, что и байкеры его не особо жалели перед тем, как устроить «побег».

— Да заткнись ты, гнида! — Огрызнулся на него Хорхе. — Без тебя проблем хватает...

— Но я же помог... — Повторил раненый пацан в упрямом отчаянии.

— И чё? — Возмутился старший варщик. Шагнув в сторону Куска, он вынудил того сжаться от страха ещё сильнее. — Ты уже одну банду швыранул! Или даже две... Хуй знает... Думаешь, мы теперь тебя к себе возьмём?! Кому ты нахуй нужен, крыса ебаная! Сиди, блядь, обтекай молча... Заебал...

— Хорхе... — Осторожно привлёк его внимание смуглый паренёк.

— Чё?!

— Тут эта... Может, мы его тоже впряжём? — Мекс кивнул на скорчившегося от страха и боли Куска. — Тогда ещё одну бочку можно будет погрузить. Понятно, что сами пешкодралом обратно попрёмся... Но хоть не тащить. Десять километров всё-таки...

При этих словах у меня чуть снова не подогнулись ноги. Но вовсе не из-за того эффекта, о котором говорил Че. Респиратор надёжно защищал почти от любых запахов. А от осознания того, что после всех вчерашних приключений и бессонной ночи, мне предстоит тащить все эти бочки пару десяток километров по пересечённой местности. Ладно, терпи, Шутник. Кому сейчас легко...

— Мне тут вообще хуёво, пацаны... — Снова подал голос Кусок, услышав, что в данный момент решается его судьба.

— Слышал? — Хорхе обратился к Мексу. — Он же дохляк. Толку, блядь, от него...

— Но я смогу! Я смогу потащить! Только не бросайте! — Раненый наконец-то просёк, что жалобы ему не помогут. И сменил стратегию. — Только дайте хоть чем-нибудь глаз перевязать...

Хорхе недовольно покосился на скорчившегося пацана, глянул на Мекса и, отвернувшись, вернулся к пересчёту и осмотру бочек, буркнув себе под нос:

— Дай ему бинт. И пусть впрягается побыстрей. Времени уже мало...

Судя по солнцу, день действительно давно перешёл середину. И если они хотят дойти до цели засветло, следовало поторопиться.

Через несколько минут Кусок кое-как справился с самостоятельной перевязкой, обмотав чистый бинт вокруг головы, закрыв раненый глаз и щёку. И, ведомый Мексом, понуро залез внутрь ещё одной упряжи. Совсем рядом со мной.

Смуглый варщик тут же заскочил на соседнюю повозку и достал со дна длинный телескопический спиннинг. Распаковав какое-то небольшое бисквитное пирожное, он быстро подвесил его на большой крючок и вытянул удилище перед носом у возбудившейся толпы жор:

— Н-но, блядь!

Подавшись вперёд за приманкой, заражённые натянули упряжь. Верёвки глубоко врезались в плечи, и через секунду телега медленно сдвинулась с места

За управление нашим прицепом взялся Хорхе. И тоже вытянул на удочке какую-то сладко пахнущую приманку прямо перед моим носом.

— Ну чё тупишь?! Тащи давай! — Эти слова были адресованы Куску, который удивлённо наблюдал за приманкой единственным глазом. — Даже не думай, блядь, просто так рядом с ними шагать, сука! Я за тобой слежу! Будешь стараться, так и быть, скормлю это дерьмо тебе, а не жорам, хе-хе...

Правильно, пусть тащит... Симулировать тут планировал я. И других халявщиков в моей упряжке не нужно...

Однако, пока я тоже не потянул за лямки, изображая искренний интерес к подвешенной передо мной сладости, телега так и не тронулась с места. Смотри-ка... Точно рассчитали, твари. Давно уже двуногую скотину используют. Может быть, даже с самой зимы.

Узкая упряжь явно не была рассчитана на то, чтобы быть удобной. Жоры всё равно не чувствовали то, как верёвка впивается им в тело сквозь одежду. А вот я чувствовал... И начал потихоньку ненавидеть Че за «блестящую» идею со страховкой и отводом других заражённых из этой местности... Хотя, если бы их было слишком много, до меня дело могло и не дойти. Оставалось только сцепить зубы, упереться и признать его правоту.

Однако, когда телега набрала свою крейсерскую скорость, стало немного полегче. Но лямки всё равно время от времени врезались в плечи и грудь на каком-нибудь ухабе или подъёме — даже сквозь толстую зимнюю куртку, снятую со случайного доходяги.

Вдобавок в этом пуховике стало чертовски жарко. После вчерашнего ливня стояла повышенная влажность. И очень скоро с меня градом покатился пот.

Через пару тянущихся к печеньке тварей рядом со мной пыхтел от усердия несчастный Кусок. Бинты быстро пропитались кровью, но красное пятно на глазу вроде бы больше не расширялось. Кровотечение ему всё-таки удалось остановить. Но что-то мне подсказывало, что шагать так все два часа он не сможет. Вряд ли он хорошо питался в последние дни...

Пацан тоже быстро вспотел. И почти сразу выдохся — его упряжь теперь то и дело ослабляла натяг. И Хорхе это сразу заметил:

— Э, крыса! А ну не филонить!

Ошалело оглянувшись по сторонам, Кусок снова отчаянно натянул верёвки. И вдруг вернул взгляд на меня.

Стараясь сохранять максимально равнодушный вид, я скользнул расфокусированным взглядом по нему и остальным двуногим коням в нашей упряжи. И понял, что именно привлекло его внимание. Из полудюжины человек, запряжённых в телегу вместе с нами, потели только я и он.

Продолжая пыхтеть от натуги и коситься вытаращенным глазом, паренёк оглядел меня с головы до ног и задержал взгляд на обуви. Чёрт...

На мне были всё те же удобные и прочные рабочие ботинки, что и обычно. Со стальными вставками в носках, которыми было так сподручно расквашивать носы и отбивать чужие яйца. Поэтому от обуви окружающих нас жор мою пару отличало ещё кое-что.

Следы запёкшейся крови.

— Ш... Ш-шутник?

Я постарался сделать вид, что не расслышал и вообще не понял этот сиплый шёпот.

И у Куска, конечно же, хватило дури повторить свой вопрос:

— Шутник? Это ты? Ты чё, жорой стал?

— Заткнись, блядь...

— Э! Ты чё там бормочешь? — За нашими спинами раздался бодрый голос Хорхе. — Бредишь уже? Тяни давай, не отвлекайся!

Затравленно оглянувшись, бывший крюк вытаращил глаз, раскрыл рот и выдавил из себя какой-то нечленораздельный звук. Но кроме этого ничего не сказал.

— Чё? Устал наверное? — Хорхе продолжил над ним глумиться. — Ну хочешь, я тебя пожалею... Отстегну, отпущу... Вон в той канаве и сдохнешь!

Помотав головой, задыхающийся паренёк снова вернул взгляд на меня и опять открыл рот...

— Смотри вперёд, Кусок! — Прошипел я скороговоркой.

Он всё-таки не только расслышал, но и воспринял мой совет. И, уставившись прямо перед собой, снова засипел вполголоса, перемежая слова частыми вздохами:

— Это точно ты... Фух... Фигура... Обувь... Фух... И ты потеешь! Значит... Фух... Значит ещё не жора...

— Блестящее открытие... Продолжи делиться им с миром и я вырву тебе второй глаз...

Стартовал очередной подъём, и верёвочные лямки снова врезались мне в тело. А пацан начал совсем задыхаться от натуги.

— Я... Фух... Мне всё равно пиздец... Фух... Я не дойду...

— Глазом я могу и не ограничиться. Слышал про шмелей в Вегасе? Знаешь, как один из них сдох? — Я продолжал время от времени протягивать руки к приманке и не отворачивался от неё ни на миг.

А задыхающийся пацан опустил взгляд на свои штаны. Значит, знает...

Некоторое время он шёл молча. Лишь всё тяжелее пыхтел, пока подъём не кончился. И, немного отдохнув на небольшом спуске, пацан вновь подал голос:

— Шутник... Фух... Мне похер, чё ты задумал... И нахера ты здесь вообще... Фух... — Кусок старался говорить тихо. Но так, чтобы я точно его расслышал. — Но я, блядь, тебя щас сдам... Это же ты, сука... Фух... Это же из-за тебя я тут...

— Ты тут из-за того, что кинул своих корешей.

— Да, сука, много ты знаешь! — Уцелевший глаз снова гневно вперился прямо в меня.

— Э! — Хорхе опять прикрикнул на него со спины. — Ты с кем, блядь, разговариваешь?!

Поспешно отвернувшись, Кусок некоторое время продолжил молча пыхтеть, пытаясь перевести дыхание и успокоить бдительность погонщика.

— Это всё Джой... Фух... — Сбоку от меня снова послышался сдавленный шёпот. — Он Вере про меня хуйни наговорил, сука... А я ей нравился!

— И поэтому ты решил их вместе со всеми остальными скормить ночным жорам?

— Если бы... Если бы не ты со своим детектором лжи... Фух... Я бы с ней с корабля уплыл заранее...

— И ты лишил бы её полного пансионата и любимого дела? Или думаешь, она бы с тобой вместе частную практику где-нибудь в городе открыла? Так, по-твоему, женщин очаровывают? Скармливают заживо всех своих корешей?

— Мы бы ушли обратно к рязанцам... Я бы их научил траву растить. Я умею... Не так хорошо, но...

— Ты похоже совсем ебобо уже, да? — Хорхе снова рассмеялся позади нас. — Чё ты там бормочешь-то? Песни шоль поёшь? «Эх, дубинушка, ухнем?» А ты точно дойдёшь, а, крысёнышь?

Кусок оглянулся и, покосившись на меня, шумно выдохнул:

— Дойду... — И, отвернувшись, проворчал уже потише. — Чтобы ебало тебе потом вскрыть, сука жёлтопузая...

Отдышавшись, он продолжил сипеть, уставившись вперёд:

— Короче, Шутник... Фух... Мне всё равно пиздец... Что сейчас ты меня кончишь, что они, когда дойдём.... Фух... Но если ты мне поможешь... Фух... Я тебя не выдам...

Я не отвечал, напряжённо размышляя над тем, как бы так аккуратно его вырубить, чтобы не заметили остальные.

А пацан, тем временем, не останавливал свой отчаянный торг, продолжая натужно пыхтеть:

— Но я тоже могу тебе помочь... Фух... Ты же полюбому хочешь этих уродов нашатнуть... Я слышал от байкеров про нападение с пушками... Фух... И про девчонок... А я же успел про этих пидоров кой-чего узнать, пока у них был... Фух... Могу и тебе рассказать, чё у них там как устроено...

— Например?

— Э, не-е... Сначала... Фух... Сначала дай слово, что не кинешь! Что вытащишь меня из этой жопы... Фух... И что расскажешь остальным, что... Фух... Что я тебе помогал их напарить! Особенно Вере! Обещай!

Он снова начал гневно на меня коситься из-под повязки, я поспешил с ответом. Иначе он сейчас выдаст меня даже сам того не желая.

— Хорошо. Только смотри вперёд! Повисни на лямках, чтобы верёвка натянулась. Но не напрягайся, а то и правда не дойдёшь. Даю слово, что попытаюсь тебя вытащить. Большего гарантировать не могу. И если выберемся и ты мне правда дашь что-то полезное, то всё расскажу остальным. — Я сделал паузу, гортанно крякнул и оглянулся вокруг, пытаясь определить, не привлекаем ли мы ненужное внимание. — И Вере тоже расскажу, так и быть.

Некоторое время пацан шёл молча, пытаясь применить мой совет на практике. И в итоге всё-таки более-менее удобно повис на верёвочной упряжи и даже немного расслабился. И вскоре перестал задыхаться.

Прошагав ещё немного, он начал еле слышно шептать, глядя себе под ноги:

— Я знаю, что у них нихера нет ни одной постоянной базы. Они нигде не живут дольше нескольких дней. Всё время кочуют по уцелевшим складам со всякой химией и техникой, которые нахер никому не нужны были. И поэтому целые остались. — Отдышавшись ещё немного, бывший крюк продолжил. — А лаба у Хайзенберга — вообще мобильная. Ездит по южным районам туда-сюда постоянно. Чтобы нигде не накрыли. И ещё он, походу, тоже взрослый! Как ты! И не стал жорой!

— От живого от тебя пока что толку меньше, чем от мёртвого, Кусок. Всё это я уже и так знаю. — Пацан опять покосился на меня с удивлением, и я поспешил на него пришикнуть. — Вперёд смотри!

Когда парень снова уставился на дорогу, я продолжил:

— Как охраняются их стоянки и склады? Как выглядит лаба? Как охраняется? Как часто приезжает за сырьём?

Кусок помолчал, пошарил глазом по округе, словно вспоминая детали и подыскивая слова. И начал медленно цедить информацию, старясь говорить потише:

— Они не ждут нападений, как шмели... Никто же не успевает узнать, где они в этот раз встали. Поэтому с охраной у них не так плотно... Пара человек у каждого входа-выхода. Но все караулы с огнестрелом... И с патронами...

Что ж... Это и хорошие новости и плохие. Но я был готов и к тем и к другим.

Прошагав молча ещё немного, Кусок снова выдал немного разведданных:

— Саму лабу я не видел. Но слышал, что она внутри какого-то дома на колёсах. Как в кино... Хайзенберг в ней и варит и живёт, походу... А сырьё по-разному забирает. Если его мало, то часто. Если много — то редко. Сейчас, я слышал, что мало. Но теперь... — Пацан покосился себе за спину на бочки. — Теперь много будет... Они же не пустые? И не вскрытые... Иначе они бы заметили... Значит, в следующий раз нескоро будет забирать...

— Прямо сам к складу приезжает?

— Не... На варщиков работает несколько бывших байкеров. Те, что на спиды подсели, в отличие от банды Лиса. Жёсткие чуваки... Они отвозят сырьё на байках куда-то. Или находят его в лесу — там где складмены закопали. А потом готовый товар по лесам раскладывают. Складмены его забирают и...

— Это я уже знаю, не трать воздух. Девчонок где держат? Вместе со всеми на временных стоянках?

— Я видел, что да...

— Всех в одном месте или в разных?

— В одном. Я слышал, что раньше были в разных. Но до них без разрешения всякая мелочь домогалась. Какая-то поножовщина из-за этого была, тёрки между своими... В итоге всех в один гарем согнали.

— Я же правильно понимаю, что вы сегодня как раз оттуда и выехали? И сейчас мы двигаем туда обратно?

— Ага...

Ну вот. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Я и так был уверен, что всё ценное сейчас хранят под усиленной общей охраной после того, как мы с Кирой навели в их районе шухер. Но то, что Кусок лишний раз это подтвердил, придало мне уверенности. И даже немного сил.

— Ещё что-нибудь? Чем вооружены караулы?

Кусок подумал, утёр пот с подбородка и зашептал:

— Дробовики, охотничьи винтовки под пятёрки. «Калаши» тоже видел, укороты. Но какие-то они ржавые... И пистолеты под девятки. Других патронов-то сейчас не делают.

— В смысле «не делают»?

Пацан покосился и даже слегка улыбнулся от осознания того, что сейчас выдаст что-то, что я точно ещё не знал. Немного помедлив, он не то предвкушал этот момент, не то сомневался в том, стоит ли делиться такими важными сведениями.

— Ну? — Я не выдержал первым.

— Короче, Шутник... Тут как... — Пацан снова мельком глянул на меня и покачал головой, словно сочувствовал. — Если ты всё-таки варщиков нашатнёшь... Или даже достанешь Хайзенберга... То будь готов к большим проблемам с Тулой. Это же туляки их патронами снабжают. В обмен на мет. Они тебе это не простят.

Глава 11. Предложение, от которого ты не сможешь отказаться

К вечеру стало прохладнее. Но пот перестал лить с меня ручьём вовсе не из-за этого. А из-за того, что сейчас во мне было на пару литров воды меньше, чем нужно. И организм включил режим жёсткой экономии, наплевав на возможный перегрев.

А на измождённого Куска было жалко смотреть. Даже принимая во внимание все его былые художества. Повязка на глазу давно насквозь промокла от пота и окрасилась в грязно-красный цвет. Пацан хоть и пытался экономить силы по моему совету, но, судя по тому, как он еле переставлял ноги, держался только на страхе. Что ж... Не самый слабый мотиватор.

— Чё, Кусок, радуйся! Почти пришли! Так и быть, угощу тебя пироженкой. Заслужил, крыса! — Под нестройные смешки своих подручных Хорхе не упустил шанс ещё немного поиздеваться над беззащитным изгоем. Непременное условие лидерства в стае таких зверёнышей, как они — постоянная демонстрация доминантного статуса. Как только начнёшь проявлять гуманность по отношению к слабым или чужакам — твои дни как лидера сочтены. Любопытно, он делает это просто по наитию или осознанно?

Бывший крюк был уже не в силах ни ответить, ни глухо ворчать. Лишь тяжело дышал, уставившись в одну точку перед собой. И только что чуть не упал, запнувшись о глубокую трещину в дорожном покрытии. Еле ноги волочёт.

Вот это мне сейчас точно не нужно... Если он тут упадёт и не встанет, его прямо здесь и прикончат. Но даже если он не сможет при этом указать на меня, то вполне успеет бросить ненужный взгляд...

— Шагай, Кусок, шагай. Ещё чуть-чуть... — Пытаясь его подбодрить, я перебирал в голове все прочие мотивы, которые могли подействовать на него сильнее страха смерти. — Если дойдёшь, расскажу Вере, каким героем ты был. Да к чёрту, сам расскажешь! А я всё подтвержу. И Джой ничего не сможет сделать. Будет молчать в тряпочку. Ты только шагай, не падай!

Упоминание его зазнобы, кажется, сработало. Сжав пересохшие губы, пацан упрямо воззрился на горизонт уцелевшим глазом. Гневно пыхтя, он делал шаг за шагом, повиснув на верёвочной упряжи.

— Чё, подыхаешь там уже, гнида? Допизделся, мудак... Допизде-елся... — Хорхе за нашей спиной всё никак не унимался.

Зато этот глумёж дал мне возможность ещё немного подбодрить своего невольного напарника:

— Молодец, Кусок... Так держать... Я дам тебе возможность прикончить этого урода лично. Ты только иди, Кусок, иди...

Жажда мести вытащила меня из могилы. Уж как-нибудь и ему поможет прошагать ещё немного.

Когда караван подходил к развязке МКАДа и Киевского шоссе, в руках нашего погонщика пикнула игрушечная рация:

— Хорхе, приём! — Голос в дешёвом динамике был сильно искажён статикой. Но, вроде бы, ещё молодой. — Статус?

— Всё ништяк, нашли! Скоро будем... — Судя по звукам, пацан за моей спиной поёрзал на месте, будто бы оглядываясь и пытаясь определить текущее местоположение каравана. — Уже около Киевского... Да точняк, около развязки с Киевским!

Значит, мы вошли в зону уверенного приёма их «уоки-токи». И временный склад уже совсем близко.

— Принято. Хвост был? — Его собеседник был немногословен так же, как и невозмутим.

— Ну я ж не первый раз, ёпта! Ты чё? Нет никого!

— Ладно, ждём... — После этого из динамика долетел какой-то скрип и стук. Похоже, что включенную рацию на том конце связи не то уронили, не то её выхватили из рук у связного.

И тут же из динамика прозвучал уже совсем другой голос. Низкий, глубокий. С хрипотцой, которой не могло быть у старшеклассника, даже если он уже вовсю пил и курил:

— Почему так долго, Хорхе?

Медленно, как бы невзначай оглянувшись, я успел заметить, как изменилось лицо вожака. Вместо наглого самодовольства — бегающие глазки. Словно вызванный к доске отличник, который по какой-то причине забыл подготовиться к уроку. И теперь понимает, что позорной двойки не избежать.

— Да это... Там жор рядом почти не было. А те, кого всё-таки поймали — еле идут...

— Не было жор? Около МКАДа не было жор? — Взрослый голос переспрашивал вкрадчиво. Словно экзаменатор, который загоняет списавшего студента в коварную ловушку дополнительными вопросами с подвохом.

— Ну... Я не знаю... — Пацан учащённо запыхтел, словно пожалев о своих словах. И выпалил следующую фразу скороговоркой, как будто вспомнил правильный ответ. — Там ещё ночные были! Да точно!

— Ночные жоры? Днём? — Невидимый преподаватель на том конце связи продолжал расставлять ловушку. — И никакой охраны и хвоста... Ты точно уверен в своих словах, Хорхе?

Старший варщик снова зашелестел своим комбинезоном, нервно заёрзав на прицепе:

— Да... Я думаю... Да нет... Наверное... Нет, никого не было... Не знаю... — От волнения у юного варщика начал заплетаться язык.

— Ты не знаешь?

Этот вопрос прошелестел словно шипение змеи. И пацан тут же выпалил, дав от волнения петуха:

— Не было! Никого не было! Только ночные жоры в коробках, к земле пристёгнутые! Но они только этого мудилу порвали! Который из крюков! Отвечаю, не было за нами никого!

Рация молчала.

— База? — Голос вожака продолжал неуверенно подрагивать. — База, приём?

— Торопись, Хорхе... — Снова раздался змеиный шелест. — Скоро стемнеет.

— Конечно-конечно! Мы щас уже будем!!! Мы быстро!

Нового ответа не последовало.

Пристыженный Хорхе сопел через нос, убирая рацию обратно в карман. Остальные пацаны тоже хранили молчание. Но он наверняка прекрасно понимал, что именно сейчас думают о нём подручные. И постарался немедленно поправить пошатнувшийся авторитет единственным доступным ему способом.

— Э, шкура! Ты чё там лыбишься?

Кажется, этот вопрос был обращён к Куску. Хотя на его лице сейчас было всё, что угодно, кроме улыбки.

— Ты чё, сука, попутал?! Сюда смотри, ёп! С тобой базарю! — Слова вожака звучали со звериной злобой.

Но Кусок не оборачивался. Лишь вжал голову в плечи и еле слышно зашептал:

— Ты обещал, Шутник... Ты обещал...

— Заткнись...

— Э, ты чё там? На хуй меня послал штоле, а?! — Судя по звукам, Хорхе передал удило с приманкой второму погонщику. — Мекс, ну-ка подержи...

— Может не надо... И так опаздываем...

— Ты ещё, блядь, мне тут попизди! Веди давай! — По асфальту брякнули резиновые подошвы — Хорхе спрыгнул с прицепа, подхватил с него биту и спешно зашагал к измождённому пленнику с моей стороны упряжи. — Ты слышь, гнида?! Сюда смотри, ёп!

— Ты обещал... — Съёжившийся Кусок повторял эти слова, словно заклинание. — Ты обещал...

Не люблю, когда приходится менять план на ходу... Но, с учётом вновь выявленных обстоятельств... Может, оно и к лучшему.

— Н-на, нах!.. — Размахнувшись, варщик метил пленнику прямо в голову. — Уф!..

Перехватив биту в момент замаха, я сжал его кулак с рукояткой одной рукой, а второй вывернул дубинку словно рычаг. Глухо хрустнув, запястье пацана приняло неестественный угол. И в следующую секунду развернувшаяся бита врезалась вожаку в затылок.

Когда Хорхе рухнул прямо под ноги Куску, я успел заметить, как в единственном глазу пацана сверкнул чистый неподдельный гнев. Но наблюдать за последствиями вспышки ярости было некогда.

Подпрыгнув, я схватил удочку и, отломив тонкий конец с приманкой, швырнул её на телегу Мекса. Проводив ароматную приманку расфокусированными взглядами, жоры немедленно перестали тянуть прицеп и полезли к нему наверх.

— Мочи его! — Отдав приказ, смуглый варщик отбросил уцелевшее удило и попытался подхватить с повозки своё оружие, но вечноголодные твари немедленно спихнули его на землю. А запряжённые в мою телегу двуногие кони тут же образовали живой заслон между мной и остальными пацанами в грязно-белых комбинезонах, которые всю дорогу шли пешком позади.

— Да ебашьте их, чё встали!!! — Поднимаясь, Мекс пытался принять командование. — Ебашь, бля!!!

Справа от меня раздалось какое-то приглушённое чавканье. Пользуясь замешательством противников, я сорвал с себя упряжь и покосился в ту сторону, откуда исходили странные звуки.

Пока Хорхе пытался прийти в себя после удара, Кусок немедленно его оседлал и, схватив за волосы, начал размашисто бить головой об асфальт. С каждым чавкающим ударом лицо вожака всё больше превращалось в сплющенную кровавую маску. А на асфальте перед ним росла густая багровая лужица с островками отколовшихся зубов.

— Сука, мочи его!!! — Численное преимущество всё ещё придавало смелости моим врагам. Но в спешке они совершили трагическую ошибку — побежали вокруг столкнувшихся прицепов с разных сторон, по трое с каждой.

— Как закончишь, найди у него рацию. — Перешагнув через наслаждавшегося местью Куска, я встретил первую тройку.

Выброс адреналина почти убрал усталость, позволяя совершить решительный натиск. Сократив дистанцию, я принял пару не слишком сильных ударов по корпусу и поднятым рукам, но зато с разбега сбил с ног одного из пацанов. И, уходя от повторного замаха сзади, прошёл в ноги второму, боднув в печень.

Перекатившись, я с разворота опустил биту ему шею, ломая кадык и трахею. И без того задыхающийся варщик теперь мог только хрипеть, вытаращив глаза.

Подтянув к себе за шкирку одного из тощих заражённых, пытающихся залезть на прицеп за приманкой, я закрылся им от удара того противника, что всё ещё стоял на ногах. И, толкнув несчастного доходягу вперёд, прыгнул за ним следом. Оттолкнувшись от спины падающего жоры, я подпрыгнул и приземлился коленом на ключицу растерявшегося варщика. И тонкая кость легко хрустнула под моим весом.

Взвизгнув, пацан отшатнулся и шлёпнулся на спину, выронив оружие. А тот, которого я повалил первым, так и не успел подняться, получив короткий, но сильный тычок по центру нижней челюсти. Схватившись за деформированное из-за перелома лицо, пацан опрокинулся и тоже завыл от боли.

Остальные трое торопливо приближались к бывшему крюку с другой стороны застрявшего каравана, еле-еле растолкав жор. Кусок уже слез с отключившегося Хорхе и, косясь на подступающих пацанов, неловко пытался выпутаться из верёвок. Но они замерли на месте, как только на его фоне показалась моя фигура.

Крутанув биту, я сорвал надоевший респиратор.

Мекс вгляделся в моё изуродованное шрамами лицо:

— Ты, блядь, кто ваще?!

— Say my name... — Кривая улыбка явно не оставила в нём никаких сомнений. Вместе со шрамами на щеках она была очень похожа на ту, что я рисовал на своих масках.

— Ш... Шутник?!

— Ты, сука, прав...

Я не стал ждать, пока они придут в себя и сориентируются для совместной атаки. Встреча с живым призраком лицом к лицу сделала своё дело — на мой рывок они среагировали на долю секунды позже, чем нужно. И этой кучи времени мне хватило с избытком.

Присев в глубокий выпад, я ткнул Мекса битой в солнечное сплетение. И, уходя от неловкого удара слева, достал размашистым ударом в голень того варщика, что стоял справа. Споткнувшись, тот заверещал от боли, выронив оружие.

Откатившись вбок, я тут же вскочил на колено и швырнул биту в голову третьего противника, который опрометчиво сделал шаг навстречу, пытаясь достать меня повторным ударом. Крутанувшись, дубинка стукнула его по уху — не сильно, но достаточно для того, чтобы парень на миг замешкался. За этот миг я оказался достаточно близко.

Пинок коленом в живот и удар локтем в затылок заставил его шлёпнуться на асфальт и затихнуть. Подхватив биту из слабеющих рук, я развернулся и наотмашь врезал в висок пацану с ушибленной ногой. Тот, кряхтя от боли, пытался отползти в сторону и закрыться руками. Больше не пытается.

— С-сука... — Скрючившись, Мекс всё ещё валялся на земле и пытался вернуть дыхание.

— Второй голос по радио... Это был Хайзенберг? — Шагнув в его сторону, я уставил забрызганную кровью биту ему в скулу. — Он где-то рядом?

Смуглый паренёк лишь сдавлено сипел. Но короткий затравленный взгляд в сторону дал мне нужный ответ.

— Значит и правда рядом... — Проследив за направлением его взгляда я увидел над деревьями широкую синюю крышу какого-то склада, примерно в полукилометре от нас. Продолжая наблюдать за реакцией, я снова медленно заговорил. — Торопится ведь, да... Раз сам за этим дерьмом сюда приехал... Конечно... С Тулой сделка горит... Эфедриновое дерьмо им просто так не впаришь...

В глазах задыхающегося пацана не было непонимания. Лишь удивление и страх. Значит, и тут мои догадки верны... Всё-таки сведения, полученные от Куска, оказались полезны. Но стоит ещё разок перепроверить...

— Я всегда оставляю одного в живых. Так что сегодня тебе повезло. Давай. Вали. — Я убрал с его лица биту, пнул в сторону оброненное им оружие и отступил на шаг, давая понять, что путь к бегству свободен.

Второго приглашения не потребовалось. Поспешно поднявшись на ноги, пацан отскочил и, согнувшись, посеменил по шоссе в ту сторону, из которой виднелась синяя крыша.

Что и требовалось доказать...

Проводив его взглядом, пока варщик не соскочил с эстакады на землю и скрылся из вида, я обернулся к одноглазому пленнику.

Тот уже давно стащил с себя веревочную упряжь. И, судя по всему, только что закончил обыск бездыханного Хорхе. В одной руке пацан сжимал маленькую игрушечную рацию. А в другой рукоять пистолета.

И как только я шагнул в его сторону, дуло оружия тут же взлетело вверх и уставилось мне в лицо. Из-под грязной повязки на меня глянул испуганный взгляд единственного уцелевшего глаза.

Я остановился и вопросительно поднял бровь. Точнее то, что от неё осталось после нескольких рассечений. Тишину нарушал только тихий скулёж раненных и глухое ворчание привязанных жор.

— Вот... Я всё нашёл... — Пацан опустил оружие и протянул его мне рукоятью вперёд вместе с рацией. — Спасибо... Спасибо, что сдержал слово.

— На здоровье. — Я забрал оба предмета и указал на отползающих прочь варщиков, вручив Куску свою биту. — Обшарь пока остальных. Мне нужна зажигалка или спички. Наверняка у кого-нибудь есть. Будут возражать — накажи по своему усмотрению.

Сунув ствол за пояс, я вытащил из разрезанной подкладки пуховика GPS-трекер и сложенную маску. И, вернув себе своё настоящее лицо, избавился, наконец, от жаркого зимнего одеяния. Налетевший ветерок приятно охладил взмокшую спину.

— Н-не-а-а...

— ТУНК! — Не принимая возражений, Кусок молча добил пацана со сломанной ключицей и шагнул к следующему. — ТУНК!

Должно быть, это были те самые варщики, которые избили его под мостом заодно вместе с ночным жорой в коробке.

Пока пацан занимался казнями и обыском, я подобрал с дороги отколовшийся от покрытия камень и пробил им дырку на боку одной из бочек. От сочащейся сквозь неё жидкости резко потянуло спиртом и кошачьей мочой.

И ещё одну бочку я скатил на землю.

— А дальше чё? — Протянув мне найденную на свежем трупе зажигалку, паренёк устало прислонился к телеге, наблюдая за моими действиями. — Они ж щас сюда набегут... Валить надо...

— Успеем. Откати-ка её вон туда к ограждению, подальше. — Я легонько оттолкнул бочку от телеги и набросил пуховик на ёмкость с пробоиной. — Сначала устроим небольшое представление...

Щёлкнув зажигалкой, я поджёг куртку и зашагал следом за одноглазым пареньком и катящейся перед ним бочкой. Синтетический пуховик, пропитавшийся спиртовым раствором метиламина, быстро объяло голубоватое пламя. И волна огня резво разбежалась по натёкшей под прицепом луже.

Обернувшись, Кусок хотел ещё что-то спросить. Но его перебил резкий всполох ярко-синего пламени, взвившийся в закатное небо:

— Ф-ФУМ! — Прищурив уцелевший глаз, пацан продолжил с открытым ртом смотреть на то, как у меня за спиной одна за другой вспыхивают емкости с ценным огнеопасным сырьём. — Ф-ФУМ! Ф-ФУМ!

Каждый всполох дышал мне в спину волнами жара.

— А теперь немного побеседуем с этим преступным гением. — Поравнявшись с Куском и бочкой, я присел на ограждение и приблизил рацию ко рту, щёлкнув переключателем. — Хайзенберг, приём! Это Шутник, если ты вдруг ещё не понял. У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться...

Глава 12. Скучные взрослые разговоры

Игрушечная рация варщиков не отвечала довольно долго. За это время Кусок успел выхлестать почти всю воду, которую мы нашли в рюкзаках поверженных противников. Немного оживившись, он начал нервно вертеться по сторонам, сидя на бочке, словно ожидая нападения.

Остатки воды ушли в меня как в сухую землю. После этого жажда и не думала исчезать. Но язык теперь ворочался пободрей. И в затылке немного ослабла пульсирующая боль.

— А вдруг это не он был? Вдруг вообще не ответит? Валить надо... — Кусок продолжал крутиться во все стороны, усиленно потея после восстановления водного баланса.

— Да не суетись ты... Ответит, у него нет выбора. А этот чернявый щегол и полпути до их убежища не пробежал, чтобы плохие вести передать. И до темноты у нас ещё время есть. Сейчас поговорим и потом укроемся где-нибудь вон в той деревне. — Проверяя работоспособность найденного ствола и пересчитывая остаток патронов, я кивнул на крыши домиков, видневшиеся с эстакады за лесом. — Ночью нас искать не будут. Да и днём им тоже будет не до того... Увидишь. Точнее, услышишь. Отдыхай пока.

Когда я вставил полупустой магазин обратно, в динамике всё-таки затрещала статика от входящего сигнала:

— Я слушаю. — Знакомый баритон с хрипотцой благоразумно избежал ненужных вопросов, угроз, ругательств и патетических восклицаний. Похоже и правда не глуп.

Хотя из-за жажды говорить и мне не особо хотелось. Но сейчас нельзя было позволить себе такую же деловую лаконичность. Ведь прежде чем делать ставку, нужно убедиться в том, что карты на руках противника слабее моих. На кону множество жизней. И слепому шансу я никак не мог довериться.

Поэтому предстояло быть очень многословным.

— Я надеюсь, что из той норы, где ты сейчас сидишь со своими шакалами, хорошо видно это замечательное файершоу, которое я тут для вас устроил. Угадаешь с трёх раз, что же это так красиво горит синим пламенем?

Рация помолчала ещё с десяток секунд. И потом из динамика зазвучал тот самый зловещий змеиный шелест, который так напугал Хорхе:

— Переходи сразу к делу, Шутник.

Что ж, настроен серьёзно. Без лишних угроз и вопросов, не смотря на провокацию. Значит этот разговор ему нужнее, чем мне. Не зря он сам примотал сюда ещё до того, как пацаны подвезли сырьё, вопреки отработанной схеме. Ох, не зря... Ладно, попытка не пытка.

— Не проблема, я подскажу! Это, гений ты наш сумрачный, горит твой долг перед Тулой. — Я старался сохранять бодрый тон, не смотря на пересохшее горло и медленно возвращающуюся головную боль. Загустевшую от обезвоживания кровь сердце вынуждено гнать во все сосуды с усиленной мощью, повышая и без того зашкаливающее давление. — Но сегодня на самом деле твой счастливый день, Хайзенберг! Так уж получилось, что прямо за секунду до пожара с телеги упала одна бочка... Целая и непочатая. Сколько в ней... Литров сто, наверное, не меньше... Я уверен, что тебе этого хватит, дабы сварить партию необходимого объёма и качества. Уверен, что туляки ждут "лёд-девять", а не ту мутную дрянь из собачьих тоников, которая получается у тебя сейчас... Но ладно-ладно... Я тебя услышал. Сейчас расскажу, как тебе получить эту бочку.

И прежде чем рация ответила, я снова щёлкнул кнопкой передачи сигнала:

— Только на всякий случай, если вдруг сам не понял... Там, где твои гаврики сегодня нашли эту нычку... Там больше ничего нет. Всё то, что они не смогли забрать, сейчас горит точно таким же красивым синим факелом. — Чуть помедлив для должного эффекта, я продолжил. — Наверное, где-то в городе или в области можно найти ещё... Но сколько нужно времени на то, чтобы отыскать уцелевший склад с такими же реагентами? День? Два? Неделя? Я знаю, что у тебя нет столько времени. Или, всё-таки, думаешь поискать сам? А то что-то всё молчишь...

Очередной пробный шар запущен. Что же ты мне ответишь? Я прав?

— Ты перейдёшь к делу или нет? — Прошипел динамик.

Да, я прав... Другого выхода у тебя больше нет. И теперь ты будешь делать то,что я скажу. Ну что ж... Слушай и запоминай, упырь сиплый...

— Завтра в течение светового дня я выйду с тобой на связь в этом же районе. Так что далеко не уезжай. И тогда ты узнаешь, где забрать своё драгоценное сырьё... Но сразу один небольшой, но очень полезный совет... Сейчас в твою голову может закрасться идея, которая покажется весьма действенной.... Что-то вроде... — Я постарался изобразить его манеру речи, что, с учётом пересохшего горла, было легко. — «Почему бы мне не перевернуть шахматную доску и не предъявить этому наглому выскочке встречное предложение... Пусть он отдаст мне эту бочку прямо здесь и сейчас, а я — так и быть — оставлю девчонок с головой на плечах...» Да? Ты правда об этом сейчас думаешь? Да... Думаешь... Так вот зря. Если кто-то из них пострадает, мне, конечно, будет грустно, не скрою... А потом я очень разозлюсь. И, рано или поздно, прикончу тебя наиболее неприятным способом, какой только смогу придумать... Но это, конечно, только в том случае, если Тула не взыщет с вас должок пораньше. С тебя и твоих пацанов. Потому что в этом случае метиламина тебе не видать.

Последние предложения я постарался сказать как можно громче. Его подручные, которые находятся неподалёку, должны понимать, что в случае нарушения сделки, он рискует не только своей шкурой, но и их тоже. И теперь они десять раз подумают, если вдруг их босс всё-таки отдаст приказ об очередной террористической акции.

— Почему не сегодня?- После недолгой паузы последовал хриплый ответ, полный подозрения. —Я мог бы уже сегодня отдать тебе всех пленниц, раз уж они тебе так дороги, как я понял... Зачем ты тянешь время?

— Ты можешь мне не поверить... И имеешь на это все права. Но этим я хочу помочь, прежде всего, тебе и твоим подручным. Знаешь... Обычно ведь как... На такие встречи просят приходить в одиночестве и без оружия. Но это такое избитое клише... Нет. Приходите все. И оружия с собой возьмите побольше. — После этих слов Кусок стал смотреть на меня как на психа. — Потому что забрать у меня бочку будет совсем не просто... М-м-м... Нет. Не хочу портить сюрприз... Узнаешь завтра. Пока что собирай всех своих юных химиков. И эту самодельную артиллерию тоже не забудь. Точно пригодится. А сейчас я вынимаю батарейки. Так что засечь меня также, как я запеленговал твоих мотокурьеров — не получится. Не трать время. У тебя его очень мало. Отбой.

Вытащив из рации пару пальчиковых аккумуляторов, я сунул её в карман и обернулся к одноглазому пареньку:

— Последний рывок, изгой. Слезай и покатили.

— Ты правда собираешься им её отдать? — Спрыгнув с бочки и оценив расстояние до тех крыш, которые были нашей целью, пацан чуть не зарыдал. — Да нафига?! Может хотя бы сольём это дерьмо тут?

— Знаешь... Без обид, но думаю, что ты и сам понимаешь. Ты не из тех, кого следует посвящать в свои далёкие планы, Кусок.

Пацан поджал губы и насупился, тут же сморщившись от боли в раненой щеке:

— С-с-с... — Схватившись за перевязанное лицо, он покосился на оставшуюся на пальцах красноватую влагу. — Я же тебя не выдал...

— Перевязать бы тебя нормально, Нельсон... Ну да ладно. Смотри. Во-первых, завтра он должен будет лично увидеть, что метиламин ещё существует. Убедиться, что я не блефую и что тара не повреждена. Понять, что ему ещё есть за что бороться. — Толкнув тяжёлую бочку на бок, я проделал первые метры пути, не дожидаясь его помощи. — А во-вторых... Знаешь... То, что во-вторых, тебя всё-таки не касается. Давай помогай, Кутузов.

От спуска с развязки до деревни через лес вели сразу несколько тропинок. По пути пришлось побороться с торчащими из-под земли корнями, но минут через двадцать мы уже были на чердаке одного из разорённых домов, оставив поцарапанную, но целую бочку в чулане на первом этаже.

С юго-запада садившееся за горизонт солнце освещало мансарду рыжими лучами. Измождённый Кусок свалился на пыльный топчан у окна, подняв в воздух сверкающие в этих лучах пылинки:

— Лицо болит... Устал как собака... Жрать хочу...

— Утром будет тебе и завтрак и перевязка. А сейчас отдыхай. — И, пока он не успел отреагировать, я закрыл за собой дверь комнаты и подпёр её стулом.

— Эй! Не бросай меня здесь! — Пацан тут же вскочил и начал колотить в дверь. — Ты же обещал!

— Не ори, всех жор с округи соберёшь. Обещал, сделаю. Но пока посиди под замком.

— Дай хоть в туалет сходить!

— Там у тебя в углу ворох пакетов. Прояви смекалку. Только потом в окно её выброси. Спокойной ночи, Кусок.

Спальных принадлежностей всегда было в избытке даже в разорённых домах. Соорудив из набора подушек конструкцию, которая позволяла мне держать голову вертикально, я постарался сделать так, чтобы давление било в затылок как можно слабее. И, не смотря на тупую боль, отрубился почти сразу, как только расслабился. Даже такая неудобная поза не была помехой для организма, который не спал уже дольше суток. И, вдобавок, только что прошагал в упряжи десяток километров, словно какой-то волжский бурлак.

Кажется, за секунды до пробуждения мне опять снились Петербург, берег Финского залива и Белла. Память не сохранила содержание нашего разговора. Помню только, что мы всё время смотрели на звёздное небо. И она почему-то то и дело называла меня Пафнутием.

— Эй, Пафнутий! Ты тут что ли? Прибор говорит, что тут! Открывай!

Это уже точно был не сон. С трудом разлепив глаза, я увидел, что солнце давно взошло и в окно бьёт яркий, почти полуденный свет. И, выглянув наружу, увидел внизу улыбающуюся до ушей Киру. С большим рюкзаком за плечами и навигатором в руках.

— Ты почему одна?

— Бесы с девчонками тут рядом в соседнем доме пока обустраиваются. И ещё де... Иван всё-таки с ними увязался. Говорит, что герои должны всегда бороться за справедливость вместе. Начитался своих комиксов... Позвать их?

— Не надо, я сам к ним зайду. У тебя с собой есть аптечка?

— Ага... Ты чего, ранен? — Девчонка начала стаскивать с плеч рюкзак, но тут её взгляд резко переместился куда-то на соседнее окно.

Бросив лямки рюкзака, она спешно начала вытаскивать из-за спины арбалет:

— А он тут чё делает?!

— Тихо-тихо, охолони... Кусок тут со вчерашнего дня искупает свои грехи кровью. Буквально. Сейчас спущусь, не стреляй.

Через несколько минут я наконец-то смог утолить жажду родниковой водой из фляжки Киры. А одноглазый изгой, напряжённо сопя, мужественно принимал муки, когда Кира начала менять ему повязку.

— Ничоси... — Сняв грязные бинты девчонка даже присвистнула. — Это ты его так отделал?

— Нет. Ночной жора дотянулся... Долгая история. — Насладившись очередным прохладным глотком, я передал флягу раненому. — Иван дал бесам свой отпугиватель?

— Ага. Как раз на пару человек хватит обмазаться. Ну и он сам в своём балахоне. Не знаю, как он в нём ходит... Хорошо, хоть сегодня прохладно.

— Схрон в Митино нашла?

— Да, всё на месте. — Кира кивнула на рюкзак, открывая бутылочку с перекисью водорода. — Всё принесла, как ты и говорил. Так, Кусок... Допей и приготовься. Сейчас будет больно. И не немного.

— В рану тампон не суй. — Я подтянул к себе рюкзак. — По краям протри аккуратно.

— Да я знаю... — Высунув от усердия язык, девчонка начала осторожно чистить подтёки и царапины вокруг заплывшего глаза. — Верка же показывала...

— Как она? С ней всё в порядке? — Неожиданно заговорил паренёк, но тут же сдавленно зашипел от жжения на лице.

— А тебе-то чё? — Кира убрала тампон от ран и удивлённо приподняла бровь. — Ты ж её, практически, сам чуть жорам не скормил! Вместе со всеми остальными на корабле!

Пацан не стал отвечать. Лишь сжал зубы и продолжил мужественно сопеть.

— На её счёт у него были совсем другие планы. Которые я, как выяснилось, нарушил. — Расстегнув рюкзак, я начал проверять содержимое моего тайника. — Но это личное. Давай не будем его мучать сверх необходимого. Ему и так, как видишь, досталось.

— Да мне-то чё... Ну, в общем, она в порядке. Вот даже научила меня немного таких как ты правильно штопать. — Пожав плечами, девчонка вернулась к обработке ран. — Кстати о планах... Раз мы нашли тебя вовсе не внутри их базы... Да ещё и бочки спалил... Значит, опять всё меняется, правильно понимаю?

— Правильно понимаешь. Спалил, да не все. Пришлось немного импровизировать из-за новых переменных в уравнении. Но свежий план нравится мне даже больше прежнего.

— А чё за новые переменные?

— Варщики торгуют с Тулой. А туляки, как я и подозревал, частично восстановили работу патронного завода. А может и оружие какое-нибудь вытачивают.

— Да я помню про это... Что, вроде бы, рязанские с ними тоже как-то связаны... Чё-то такое Майка рассказывала и крюки. А интересно — как они их делают? Ну — патроны. Там же, наверное, электричество нужно? Чтобы всякие станки работали, которые гильзы делают?

— Металлические гильзы и пули делали без всякого электричества лет сто, если не дольше. Да и потом автоматизация коснулась далеко не всех стран. А патроны при этом всё равно делали почти везде. Так что есть технологии... Правда, в Туле их, наверное, можно найти только где-нибудь в музее... — Достав из рюкзака консервы на завтрак, я пододвинул одну из банок к раненому. — Мне больше интересно, где они берут новые капсюли. Их тоже, в теории можно делать всякой механикой... Но там вещества нужны посерьёзнее пороха. На коленке просто так не смешаешь.

— Я знаю где. — Кусок покосился уцелевшим глазом на банку и сглотнул голодную слюну. — Из Мурома возят. Там же капсюльный завод был. Я только не знаю, местные их там и правда делать тоже как-то научились или просто готовые запасы захватили. И теперь распродают.

— Вот как? От Мурома до Тулы — не ближний свет. Вот, значит как они с Рязанью законнектились. Похоже, что десантники на себя транзит замкнули. У одних капсюли, у других патроны. А они — в центре этой триады с огромным запасом оружия.

— Это я уже не знаю. — Дёрнул пацан здоровой щекой. — Может, Роб с Джоем могут больше рассказать. Кроме них с рязанскими почти никто не общался.

— А тебе не интересно, как они там поживают? — Съехидничала Кира после упоминания лидеров банды.

Но Кусок снова упрямо поджал губы и продолжил молча сопеть.

— Да ладно, не дуйся. На вот лучше, подержи. — Приложив к глазу и щеке чистые тампоны, девчонка ловко обвязала бинтами голову насупленного пацана. — Ты же не думаешь, что они теперь тебя назад примут?

— Давайте решать по одной проблеме за раз. — Я поспешил вмешаться. — Давай жуй скорей и пойдём — пообщаемся со сводным контингентом. Нужно рассказать о новом порядке действий. А то время уже полдень. И мне ещё нужно успеть метнуться с нашим грузом в Коммунарку и обратно.

— В Коммунарку?! — Изумилась девчонка, затягивая узел на повязке так сильно, что пацан даже немного ойкнул. — Мало тебе, что ли там в первый раз насовали? Снова захотел размяться?

— Как ты, возможно, помнишь — именно меня местное население почему-то игнорировало. Поэтому непосредственно в госпиталь я полезу один.

— Ещё и в госпиталь полезешь?! — Всплеснула руками Кира. — Совсем ебобо? Опять же окочуришься на полпути! Чё ты там забыл?

— Пока ничего... — Застегнув рюкзак, я поднялся и накинул его на плечи вместе с арбалетом.

— А что там за население в Коммунарке? — Кусок перестал хмуриться. И теперь с любопытством переводил взгляд с меня на девчонку и обратно, пока мы разговаривали. — Тоже какая-то банда? Я чё-то не слышал ни про кого оттуда...

— Не мудрено... Хотя, по большому счёту, там такое же население, как и везде. Тупое, агрессивное, вечно голодное... Но сегодня кое-кому придётся его изрядно проредить...

Глава 13. Слишком хорошо, чтобы быть правдой

— О, ты вовремя! Они, походу, тут всех своих ублюдков собрали... — Коротко оглянувшись после того, как я вошёл в недостроенную квартиру, Кира снова вернулась к своим наблюдениям. Покрутив фокус у бинокля, она шагнула ближе к окну. — Бесам с девчонками там вообще ничего делать не надо будет... Сколько их там осталось на складе? Пара человек?

— Побольше, конечно. Но бесы с Иваном наверняка справятся. И ты давай-ка смотри из глубины комнаты. Не подходи к окну. — Я снял газовую маску с шеи и бросил её к нашим вещам в угол вместе с рюкзаком. — Могут заметить блик на линзах.

— Да ладно, тут же далеко...

— Человеческое зрение заточено под то, чтобы рефлекторно переводить внимание на необычные элементы, выделяющиеся из общей картинки. Даже очень маленькие. В этом доме нет ни одного стекла, блестеть тут больше нечему.

— Ой, ну хорошо-хорошо... А то щас опять лекцию про какую-нибудь теорию эволюции читать начнёшь... — Недовольно поморщившись, девчонка всё-таки шагнула назад от окна и тут же налетела на Куска, который тоже пытался разглядеть происходящее на улице, вытянув тощую шею у неё из-за спины. — Блин! Ты чего под ноги лезешь!

— Сорян... Я посмотреть хотел...

— Не шумите, вы оба! — Я снял арбалет и шагнул к ним. — И как вас ещё не заметили тут без меня...

— Да их там смотри сколько! Тут песни можно петь — всё равно не услышат!

— Давай только не будем проверять, окей? — Я отобрал у Киры бинокль и тоже всмотрелся за окно. — А то я сегодня не в голосе. Кусок, слышишь?

— А?

— У меня к тебе два вопроса. Первый. Как на самом деле тебя зовут? А то я себя каким-то пятиклассником-уголовником чувствую с этими вашими барыжными погонялами...

— Ну... Константин... Ну или просто Костян.

— Хорошо, просто Костян. Тогда второй вопрос. Когда ты был у варщиков в гостях, сколько ты там народу вообще успел заметить?

— Ну... Они тогда на другом складе базировались. Я ж говорил, что они их меняют...

— Это я помню. Сколько там их было всего?

— Ну так... — Паренёк задумчиво потёр подбородок и пожал плечами. — Человек десять-пятнадцать. И ещё заходили-выходили несколько раз. Не знаю... Они в этих своих комбезах все на одно лицо казались... Так что я не особо уверен... А, ну ещё эти, шмели бывшие... Тоже человек десять, наверное...

— Значит человек тридцать, говоришь...

— Ну... Примерно да...

Сейчас на пустыре между четырёх телег с эрзац-пушками я мог насчитать не меньше полусотни пацанов. Как в защитных комбинезонах, так и без. Бывшие шмели сновали вокруг самодельной артиллерии, а большинство варщиков держалось поодаль. Сразу было видно, кто присутствовал на испытаниях этих шайтан-труб, а кто нет.

Помимо телег, запряжённых жорами, на пустырь медленно подъезжал небольшой автобус. Дом на колёсах переваливался по сырой глине в сопровождении нескольких кроссовых мотоциклов. Почти у каждого из юных байкеров за плечами была винтовка или ружьё. А у тех, кто был без видимого издали оружия — наверняка где-нибудь за поясом пистолеты.

— А то тут этого мяса сейчас явно больше собралось... Кстати, о мясе... Иван передал целый сухпаёк. — Я легонько подтолкнул Киру локтем. — Специально для тебя приберёг, хоть и не признаётся. А то бесы там с девчонками уже почти все припасы схарчили, пока вечера ждали.

— Да я не голодная. — Девчонка равнодушно дёрнула плечом.

— Тогда ты, фельдмаршал, если хочешь жрать — налетай. — Я обернулся на Куска-Костяна и указал на свой рюкзак в углу. — Вон там, в большом кармане, спереди.

— Ага, спасибо... — Измождённого долгим пленом и длинными переходами паренька не нужно было упрашивать. Он немедленно отошёл к рюкзаку и полез в указанный карман.

— Чё, как там девчонки-то? — Кира шагнула поближе ко мне. — Без проблем внедрились?

— Всё по плану. Умеют себя показать. Красотки, что и говорить...

— Да уж... — Ухмыльнулась брюнетка. — Они когда вчера в деревне репетировали, как всё выставить и всё такое... Я аж чуть не всекла там одной козе, когда услышала случайно! Показалось, что она и в правду думает, что это Шутник всем подряд тут на юге головы режет!

— Вот и охранники съели эту легенду как миленькие. И, конечно же, приютили таких несчастных красавиц, которые теперь боятся выживать сами по себе. В то время, как по округе шляется злой и страшный Шутник. «Ах, мальчишки... Вы же все такие сильные и крутые... Вы же нас от него защитите...» — Я попытался изобразить интонации бывших ос, которые звучали в тот момент, когда девчата втирались в доверие к оставшимся на складе варщикам.

— Ну не такие уж они и красавицы... — Фыркнула девчонка, дёрнув плечом.

— Тебе виднее... — Я в очередной раз порадовался тому, что маска скрывает выражение моего лица.

За нашими спинами раздался шелест и треск вскрываемой упаковки. За которым немедленно последовало азартное хрумканье. Покосившись через плечо, Кира шагнула ко мне ещё чуть ближе и заговорила вполголоса:

— Слушай... Я, конечно, всё понимаю... Типа, решаем тут одну проблему за раз и всё-такое... И я не знаю, чё там у вас с ним по пути случилось... — Она указала одними глазами на источних хруста и щелеста. — Не знаю, нафига ты его вообще пожалел... Но... Но что ты думаешь с ним вообще делать после всего? Крюки его же ни за что обратно к себе не возьмут. Да Джой его, наверное, сам пришьёт, как только увидит! И Яр сегодня мне сказал, что тоже Куску не верит. К себе в деревню бесы его точно не пустят.

— Я обещал ему только то, что попытаюсь спасти из лап варщиков. А потом расскажу всем остальным о том, что он нам помогал и вообще был молодец. Куда он после этого сунется — это только его личное дело. — Я обернулся на пацана, который продолжал уписывать галеты с тушёнкой за обе щёки. — И, кстати, там на дороге... В общем, у него был шанс не только выдать меня варщикам, но и пристрелить к херам, когда все были уже в отрубе. Вряд ли бы это у него получилось, конечно... Но он даже не попытался. Сразу сам отдал мне оружие и поблагодарил за спасение.

— Ну не знаю... — Кира опять покосилась на Куска через плечо, и тот теперь явно почувствовал, что речь идёт о нём. Перестав жевать, он вопросительно воззрел на нас уцелевший глаз. — Пусть тогда идёт уже куда хочет. Не до него сейчас.

Я покачал головой, тоже повернулся к Куску-Костяну и поспешил развеять возможные подозрения паренька:

— Адмирал, ну-ка подойди, глянь сюда... — Я протянул бинокль торопливо подскочившему пацану. — Вон тот автобус позади всех — это и есть та самая передвижная лаборатория Хайзенберга?

Приставив только один окуляр к здоровому глазу, паренёк сощурился и кивнул, спешно дожевав и проглотив мясо:

— Ага, она... А вон, походу, он сам и вылазит...

— Ну-ка... — Я отобрал прибор обратно.

На таком расстоянии даже бинокль не позволял разглядеть черты лица человека, который вышел из машины. Фигура в жёлтом защитном костюме не выделялась ничем особенным. Некоторые из его охранников были даже немного выше ростом. Единственное, что точно отличало босса варщиков от остальных рослых пацанов вокруг, так это поблёскивающие на лице небольшие очки.

Как только главный варщик вышел из своего дома на колёсах, к нему тут же подлетела пара мотоциклистов с ружьями в руках. Прямо личная гвардия какая-то... И чуть погодя, в сопровождении ещё одной вооружённой пары, к ним приблизился смуглый пацан в белом. Вроде бы, тот самый Мекс, которому повезло выжить тогда, после встречи со мной на дороге.

— Хм... И правда... Я даже без бинокля замечаю отсюда какие-то блики у него на лице. — Прокомментировала появление босса варщиков глазастая девчонка. — Он в очках что ли?

— Полное соответствие образу.

— Жалко, что нет такой штуки, чтобы на расстоянии подслушать, чего они там говорят... — Шагнув к окну поближе, Кира присела у подоконника. — Изобрели же вот бинокли. Почему для звука ничего такого не изобрели?

— Почему же... Изобрели. Есть такие специальные параболические микрофоны... Но к ним нужна не менее специальная аппаратура, которую сейчас нечем запитать. — Я поиграл фокусом оптического прибора, но так и не смог разобрать деталей лица взрослого мужчины до того, как он отвернулся от нашей стороны к подошедшему смуглому парню. — Да, знаешь, я, пожалуй, и так могу сказать, о чём они там сейчас базарят.

— Да? И о чём же?

— Виновного ищут. В том, что всё вот так получается.

После того, как Мекс что-то долго и горячо высказывал Хайзенбергу, активно жестикулируя, мужчина в очках коротко глянул на одного из своих охранников. И, вернув взгляд обратно, медленно покачал головой, словно с сочувствием. Затем резко выдернул из-за пазухи небольшой пистолет и приставил его к голове смуглого паренька.

Между скелетами новостроек прокатилось эхо от выстрела.

— Ну вот... Уже и нашли. — Прокомментировал я произошедшую казнь, когда Кира и Костян вжали головы в плечи.

Медленно разогнувшись, Кусок снова отвлёкся от еды и осторожно подошёл к окну поближе. Вытянув шею, он попытался разглядеть свежий труп, валяющийся вдалеке посреди столпившихся на пустыре варщиков:

— Это же... Это же Мекс был, да?

— Похож на него, да. — Я согласно кивнул.

— Странно... Странно, что они его ещё раньше не пришили.

— Это специально. Чтобы все видели, чем грозит трусость и непослушание. В этом бизнесе по-другому нельзя. Тебе ли не знать...

Паренёк коротко зыркнул на меня глазом из-под повязки. Но промолчал.

— А где ты там бочку оставил? — Привлекла моё внимание Кира. — Я так и не разглядела. Отсюда её видно вообще?

— Только в бинокль. — Я передал ей прибор. — Вон там, где карета скорой помощи между корпусами застряла. Внутри неё.

— А-а-а... Да, вижу. И чего? Думаешь, они прям вот просто так туда попрутся? Прямо в лапы к этим жорским гамадрилам?

— Нет. Я думаю, что они прекрасно знают о том, что их там ждёт. Иначе тот байкер, за которым мы ехали, не стал бы объезжать Коммунарку так далеко. — И, не дожидаясь новых уточняющих вопросов, я поспешил изложить своё виденье ситуации. — Тут ведь как получается... Либо они остаются без сырья и едут обратно...

— Э-э-э! Там же девчонки и бесы! Какой «обратно»?!

— ... Либо зачищают поголовье этого жоровейника под ноль. — Поспешил я успокоить девчонку. — Всем вокруг на радость. И, поскольку Хайзенберг из-за Тулы в цейт-ноте, вариант у них остаётся только один.

— «Цейт-ноте»?

Я вздохнул:

— Это термин из шахмат. Ситуация, когда у игрока нет времени на обдумывание следующего хода.

Кира возвела глаза ко лбу и поджала губы, всем своим видом выражая отношение к моему занудству. Но она всё ещё помнила, что обещала меня так больше не называть.

— Погоди... — Девчонка с сомнением поморщилась. — Но ты же эту бочку туда сегодня сам прикатил. И тебя, как и раньше, все эти твари игнорировали? Ведь так?

— Так.

— А что если этот Хайзенберг такой же... Ну... Такой же, как ты и Че... Если он и правда третий из вас... Третий субъект! То его же тоже тогда жоры будут игнорировать, если он пойдёт туда за бочкой один! — В глазах Киры угадывалась тревога. — И он её спокойно достанет! И тогда все эти отморозки уедут обратно на склад, к девчонкам и бесам!

Кусок снова перестал хрустеть и чавкать, слушая этот разговор. Обернувшись к нему, я увидел, что он вопросительно смотрит то на меня, то на Киру, и расслаблено махнул рукой:

— Забей, Костян. Долго объяснять. — Повернувшись к девчонке обратно, я забрал у неё бинокль и снова нацелил его на далёкий дом на колёсах. Группа людей возле него всё ещё о чём-то разговаривала. — Это, конечно, может быть третьим вариантом развития событий, ты права. Но он слишком хорош и по этому, слишком маловероятен, чтобы я на него надеялся.

— Это почему? Я бы так, наверное, и сделала на его месте, если бы могла просто пройти мимо всех этих жор!

— А потому, что поход в этот жоровейник за бочкой в одно рыло будет для него путешествием по очень тонкому льду. Под которым его буду ждать я... И эта встреча ему точно не понравится... — Продолжая разглядывать людей возле жилого автобуса, я заметил, что мужчина в очках неожиданно отделился от общей группы. И, не торопясь, зашагал один по пустырю в сторону бывших антиковидных корпусов. — Вообще, я думал, что этот мужик достаточно умён, чтобы понимать риск такого поступка.... Но, наверное, я ошибался...

— Это же он туда щас идёт, да? — Вкрадчиво спросила Кира, снова осторожно выглядывая на пустырь из-под подоконника.

— Именно... Что ж... Похоже, сегодня мой счастливый день... — Я передал ей бинокль и быстро метнулся к рюкзаку. — Не высовывайтесь, что бы ни случилось. Если не вернусь до темноты, ждите меня здесь. Закройте на всякий случай вход паллетами и мешками с цементом.

Когда я уже натянул на себя лямки походной сумки и подобрал арбалет, со стороны входного проёма в недостроенную квартиру послышались торопливые шаги и натужное пыхтение. Кто-то быстро топал снизу вверх по подъездной лестнице, совершенно не заботясь о том, чтобы оставаться незамеченным.

Приложив палец к нарисованному на маске рту, я замер у входа с оружием наготове. Кира потянулась к рукоятке меча, а Кусок отступил в ближайший угол, нащупывая там свою биту.

Пыхтение и топот быстро приближались...

— Шутник! Кира! Фух... Вы тут? Я забыл... Фух... Я забыл на каком этаже вы должны быть! На восьмом или... Фух... Или на восемнадцатом?! — Со стороны лестницы послышался задыхающийся голос. Знакомый.

— Иван?!

— Да... Фух... Это я... — Через несколько секунд паренёк добежал до нашего этажа и ввалился в квартиру. Придерживаясь за голые косяки, он явно чуть не падал от усталости, шумно пытаясь отдышаться.

— Ты чего здесь делаешь? — Я опустил арбалет, помогая ему остаться на ногах.

Наша вторая команда, которая должна была заняться эвакуацией заложников из опустевшей временной твердыни варщиков, конечно, знала, где в это время будем мы сами. Но никто из них не должен был ломиться сюда. Место встречи в случае успеха обеих частей операции было совсем в другом месте.

— Я приехал... Фух... На велосипеде... Как можно быстрее... — Иван попытался зайти внутрь, но ноги его всё-таки подвели, и паренёк едва не шлёпнулся на колени, продолжая задыхаться. — Я успел?!

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь, а не как ты сюда добрался! — Я отложил арбалет и помог ему снова принять нормальное вертикальное положение. — Куда ты хотел успеть? Что там возле склада? Что-то случилось?

— Нет... Там... Фух... Там всё по плану... Фух... — Ошалело оглянувшись, он заметил Киру, которая наморщив лоб смотрела на него с тревогой во взгляде. И сразу после этого пацан попытался выпрямиться самостоятельно и перестать пыхтеть как паровоз, оттолкнув мои руки. — Точнее... Фух... Не всё... Там на складе почти никого нет!

— Ну так же и должно же быть. — Кира тоже подошла к пареньку и помогла ему устоять на ногах. Её помощь он принял гораздо охотнее, мгновенно расплывшись в улыбке. — Почти все варщики же сейчас тут, на пустыре! А вы там добиваете оставшихся и вытаскиваете девчонок, пока совсем не стемнело! Если что — у вас же есть отпугиватель! Что не так-то?!

— Не... Фух... Не варщики... Там на складе нет почти никого из девчонок! Они у них там! — Иван указал за окно. — Там... Фух... В этом автобусе! Я как увидел, что их на нём увозят, так сразу следом и поехал, чтобы вас об этом предупредить! Я успел?!

— Ты молодец, Иван. Ты успел... — Подобрав арбалет обратно, я накинул его на плечо и поправил пистолет за поясом. — Так и знал, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой...

Глава 14. Один из двух

— Ты же что-нибудь придумаешь? Ты же всегда что-то придумываешь! — Сбивчиво заговорила Кира, подхватывая свой рюкзачок, когда я замер в дверном проёме. — Да ты уже что-то замыслил! Ну! Давай, колись! Чё делать? Командуй!

Обернувшись, я заглянул им всем по очереди в глаза. Полные ожидания молодые лица замерли с выражением надежды на то, что единственный взрослый человек в комнате сейчас как обычно всё решит. Всё исправит.

Нахмуренная нетерпеливая Кира. Полный решимости Иван. И легко угадывающаяся тревога в единственном целом глазе Куска-Костяна.

И только под моей улыбающейся до ушей маской сейчас был совершенно растерянный человек. Ведь я единственный сейчас среди них знал, что у некоторых ситуаций попросту нет хорошего решения. И выбор есть только между несколькими плохими развязками.

Ведь изначально у меня было всего два варианта развития событий. Часто этого более чем достаточно.

Можно было бы спокойно пронаблюдать за тем, кто окажется сильней — сборные силы банды варщиков или население бывшей инфекционной больницы, которое варщикам предстояло истребить на пути к добыче.

Или, раз уж их босс решил забрать химикат в одиночку, сейчас можно было бы устроить Хайзенбергу очную ставку. К этому я тоже был готов.

И любой из этих вариантов занял бы у бандитов достаточно времени для того, чтобы бесы и внедрившиеся в расположение банды девчонки освободили заложниц на складе у МКАДа. Пользуясь численным преимуществом и беспечностью охраны по отношению к своим рабыням.

Но при таком раскладе... Теперь без жертвы не обойтись. Вопрос только в том, кто ею станет. Заложницы в автобусе или кто-то из нас.

— Ну?! — Кира никак не могла поверить в то, что у меня нет плана на такой случай. — Чего замер?!

— Мы не сможем обезвредить всю эту толпу вчетвером... В лучшем случае зацепим с десяток моими подарками. А остальные прикончат либо нас, либо девчонок, либо всех вместе...

— Тогда надери задницу этому очкарику! — Боевому задору девчонки можно было позавидовать. — Он же один туда идёт! Ты его одной левой положишь!

— Если я возьму в заложники Хайзенберга... Или убью его... Этим отморозкам тем более будет уже нечего терять. Передерутся как пауки в банке. И тогда судьбе пленниц тоже не позавидуешь...

— Значит надо как-то натравить на них жор! — Кира озвучила довольно очевидную версию. — Они отвлекутся, а мы угоним автобус! Я машины тоже умею водить!

— Для этого же нужна еда? — Иван торопливо стянул свои рукавицы и полез в карманы, тут же выудив из них какие-то свёртки. — У меня есть вот шоколадка... И ещё печенье! Этого хватит?

А Кусок с виноватым видом покосился на опустошённую им упаковку сухпайка.

Я отрицательно покачал головой:

— На еду сбегутся только безобидные бродяги. Даже если они как-то помешают варщикам, те снесут их всех парой залпов из своих пушек. Чтобы приманить из больницы настоящих монстров, нужно кое-что другое...

— Что? — Иван и Кусок спросили в один голос.

— Не «что», а «кто». Люди нужны. — Тихо проговорила Кира, когда поняла, что я не особо тороплюсь с ответом. Она и сама всё уже поняла. — А на Шутника эти твари не реагируют. Кто-то должен пойти к жорятнику вместе с ним. И потом приманить этих уродов к варщикам. Приманить самим собой.

— Но... — Послышался голос Куска. — Но если всё так, как вы говорите... Если эти чудища и правда так реагируют на людей, то... То как только кто-то зайдёт в эту толпу вместе с Шутником — его же там сразу порвут...

— А вот и нет! Не сразу! — Иван шагнул в пространство между нами и гордо потряс перед Куском своими нашивками, обмазанными выделениями тварей из метро. — В этом костюме меня жоры не чуют! И не понимают, что я их цель, пока не сниму маску или перчатки! Это такая специальная научная разработка!

Пару секунд он с ликующим видом оглядывал всех присутствующих. И только спустя эти мгновения, понял, что это на самом деле означает.

— Значит... — Немного растерявшись, паренёк украдкой глянул на Киру, а потом решительно повернулся ко мне. — Значит, я должен пойти с вами! Поехать на велике! А потом — когда меня почуют — я помчу обратно к этим бандитам! И натравлю на них чудовищ! Я быстро езжу! Меня не догонят!

— Нас на мотоцикле догнали... — Снова тихо пробормотала Кира.

Иван глянул на неё и нахмурился. Но тут же решительно тряхнул своими торчащими кудрями и снова гордо выпрямился:

— Ну а я не сразу открою свой запах! Понемногу... Отъеду, а потом опять застегнусь. Потом опять сниму что-нибудь... И так всё время, пока мутанты не нападут на варщиков. Или варщики на них! А от их пушек можно прятаться за машинами! Их же там вон сколько вдоль дороги!

Повисла пауза, в течение которой я размышлял, стоит ли лишний раз говорить храброму пареньку, что для него это, скорее всего, будет билет в один конец. Вне зависимости от его смелости и умения ездить на велике. Ведь он наверняка и сам это понимает...

Глянув за окно, я увидел, как вдалеке в сторону временных ковидных бараков по пустырю всё ещё двигается одинокая фигура Хайзенберга. Уже скоро он доберётся до больничного комплекса. И до припрятанной там бочки...

— Нет. Я поеду. — Кусок шагнул к Ивану и подёргал его за один из лоскутов, пришитых к костюму, привлекая внимание. — Давай, снимай эту свою разработку.

— Что... — Кудрявый паренёк немного растерялся, но тут же упрямо выдвинул челюсть и выдернул лоскут из рук бывшего крюка. — Не-а! Костюм мой, значит, мне и ехать!

— Снимай, ёпта бля! — Бывший житель Мытищ был явно более опытен в уличных спорах, чем интеллигентный Иван, воспитанный где-то в пределах Садового кольца. Шагнув ближе, Кусок навис над жителем кремлёвского бункера, пользуясь преимуществом в росте. Угрюмо уставившись на оппонента единственным глазом, бывший крюк скривил губы в угрожающей гримасе. Если бы дело происходило ночью где-нибудь среди спальных районов на окраине, то Ивану уже давно пора было либо бежать, либо бить первым.

— Охолони, бандит... — Я поспешил вмешаться и обратился к Ивану. — Будь так добр, Вано — выполни его просьбу. Ему нужнее.

— Но...

— У нас очень-очень мало времени, Иван.

Возмущённо выдохнув, паренёк опять покосился на Киру. Потом на меня. И, прежде чем начал развязывать шнурок на воротнике своего костюма, всё-таки ответил Куску не менее дерзким взглядом. Хоть и снизу вверх.

— Велосипед я спрятал в квартире на втором этаже... Налево от лифта.

Пока Кусок обряжался в наряд, перемазанный продуктами жизнедеятельности жор, я отдал Кире пистолет Хорхе:

— Дождитесь хотя бы первого залпа, прежде чем лезть к автобусу. Перезарядить пушки они уже не успеют. И все те, у кого есть стрелковое оружие, будут заняты. Ели кто-то полезет в кабину за руль — значит хочет сбежать. И либо у него есть ключи, либо они там уже в замке. Пристрели его только тогда, когда заведётся. И постарайся палить одновременно с ними, чтобы вас заметили как можно позже.

— Это всё я и сама понимаю. — Девчонка приняла оружие и примерилась к пистолету, прицелившись в стену. — Удобный...Вот это предохранитель?

— Да. Если получится угнать автобус — езжай той же дорогой, по которой тогда от нас уходил мотоциклист. В объезд. И потом по Боровскому шоссе до Солнцева. Как стемнеет, укройтесь в домах, где повыше. Рано с утра сожгите лабораторию и выбирайтесь на северо-запад пешком через лесопарки. Обратно к бесам в Олимпийскую деревню. И ждите меня там.

— Хорошо... — Кира сунула пистолет за пояс джинсов. — А если не получится угнать? Что если ключи у этого очкарика с собой? Что если они полезут к девчонкам? Что тогда? Импровизировать?

— Вот и это ты тоже сама понимаешь.

— Ладно... — Девчонка с сомнением глянула на Ивана, который с восхищением смотрел на оставленный для них арбалет, словно детсадовец на Деда Мороза. Похоже, что она не очень надеялась на паренька, как на боевую единицу.

К больнице мы с Куском подошли с противоположной стороны квартала, чтобы остаться вне поля зрения варщиков. Плотность бродящих по периметру жор резко росла ближе к забору комплекса — чтобы протиснуться между ними с велосипедом, нам приходилось основательно потолкаться. Но, не смотря на наше агрессивное поведение, мы не слышали ничего похожего на угрожающие хриплые визги. Даже когда перелезли в небольшой пролом внутрь больничного периметра.

— Неужели в этой больнице лежало столько народу... — Голос моего юного напарника звучал глухо из-под противогаза. — Тут их, наверное, миллион!

— Обрати внимание, что не все здесь в больничной пижаме. Остальные, похоже, стянулись в этот жорятник из города. — Распихивая возмущённо ворчащих жор, я прокладывал путь вдоль забора перед велосипедом, придерживая свою газовую маску. Как и в том момент, когда я катил сюда бочку, она действительно защищала меня от того странного паралича. И никаких голосов в голове... Никаких визгов... Может это потому, что в прошлый раз мы прикончили всех этих гориллообразных уродов?

— Ёп... — Пацан замер — Глянув куда-то мне за плечо, Кусок замер на месте. — Чё за...

Проследив за его взглядом, я понял, что если запас могучих уродов и исчерпан, то у этого жорятника ещё было чем удивить случайных посетителей.

Навстречу нам вдоль забора шагало существо, которое я сначала принял сразу за нескольких уже знакомых сутулых крепышей. Но это была одна особь. С двумя парами рук и ног. И когда распихивающая сородичей тварь тяжёлой поступью подошла ближе, стало понятно, что это своего рода сиамские близнецы. Вторая пара конечностей принадлежала телу, приросшему к спине существа. Маленькая низколобая голова безвольно свисала позади основной, за правым плечом. Но руки и ноги «близнеца» были немногим меньше, чем те, на которые сейчас опиралась тварь.

— Спокойно, Кусок. Не шевелись.

Сквозь стёкла его противогаза был виден один широко раскрытый глаз. А учащённое дыхание говорило, что пацан на грани приступа паники. Я на всякий случай шагнул вперёд и встал между ним и чудовищем:

— Пусть идёт... Тихо... Тихо...

Провожая взглядом сутулого мутанта, паренёк прижался спиной к забору. Но урод даже не посмотрел в нашу сторону. Шумно выдохнув, он отпихнул очередного зазевавшегося жору и продолжил передвигаться вдоль стены больничного корпуса куда-то в противоположную сторону.

— Что ж... Теперь ты знаешь, от кого тебе нужно будет убегать. Надеюсь, ты умеешь быстро крутить педали.

Кусок не ответил. Лишь когда сутулый гигант скрылся в толпе, он сбросил с себя оцепенение и снова зашагал следом за мной, придерживая велосипед за руль.

Через несколько минут мы смогли пробраться вдоль забора к тем самым временным корпусам. Между ними жор было ещё больше. Но, поднявшись на короб с вентиляционным оборудованием возле одного из бараков, я смог разглядеть происходящее возле кареты скорой помощи.

Мужчина в жёлтом комбинезоне был к нам спиной — можно было разглядеть только морщинистый затылок, покрытый седой щетиной. Гневно чертыхаясь, он пытался выволочь тяжёлую бочку изнутри фургона наружу. Но я специально накидал в проходе найденное внутри машины оборудование — какие-то металлические шкафы с экранчиками, дефибриллятор и складные носилки.

Кроме этого, к бочке был примотан скотчем иссохший скелет фельдшера. Левой рукой он словно обнимал тару, а правую руку трупа я сложил на крышке в неприличном жесте. Потрясывая черепом в такт дёргающимся движениям, ухмыляющийся скелет словно издевательски сокрушался над судорожными усилиями Хайзенберга.

— Оставайся здесь. — Я остановил пацана, когда тот хотел двинуться к «скорой» следом за мной. — И готовься ехать.

— А когда?

— Когда бочка взорвётся. — Я достал из кармана один из моих припасов, которые сегодня доставила Кира — маленький пульт от дешёвой радиоуправляемой машинки. И, продемонстрировав его напарнику, убрал обратно. — Это и есть то самое «во-вторых», о котором я тебе не сказал тогда на МКАДе...

— Подожди... — Кусок ухватился за мой рюкзак. — Шутник... Можешь передать Вере, что я... Что я её... Ну...

— Я всё передам, Костян. — Не став дожидаться, пока он поделится со мной самым сокровенным, я пригнулся и начал осторожно протискиваться между ворчащими бродягами в сторону фургона. И, прежде чем они окончательно заслонили от меня паренька, оглянулся и показал ему большой палец. В ответ он только вздохнул, отвернулся и стал изучать щербатую дорогу, по которой ему предстояло манить за собой агрессивные полчища.

Оказавшись неподалёку от натужно пыхтящего главаря варщиков, я присел за рядами жор и попытался рассмотреть мужчину получше. Да, он старше меня. Далеко за сорок...

— Бог в помощь!

Очкарик мгновенно развернулся, выхватил пистолет и послал на звук в мою сторону несколько торопливых выстрелов. Пули вошли в тела несчастных пациентов, опрокинув их туда, где я только что пролез на четвереньках.

По толпе прошла волна возмущённого ропота. И где-то в глубине больничных корпусов раздались знакомые приглушённые визги.

— Не горячись, старик... — С этими словами я толкнул одного из жор перед собой. И следующие выстрелы улетели туда, куда этот доходяга упал, расталкивая остальных сородичей. Забрызгав кровью и без того грязные больничные халаты, пули снова застряли лишь в телах тупых тварей.

Ещё несколько протяжных воплей. Уже ближе.

— Просто хочу кое-что уточнить...

В этот раз череда пуль чавкнула у меня прямо над головой, прошив навылет какую-то тощую дамочку в форме медсестры. И когда она повалилась на меня сверху, я услышал характерные холостые щелчки бойка внутри пустого патронника. Теперь у меня больше времени на разговор. И я даже смогу высунуться и проследить за его реакцией на свои слова...

Но речь внезапно повёл мой противник. Тем самым сухим змеиным шелестом, приглушённо долетавшим из-под респиратора:

— Только я знаю, какой регион был на номерах той машины! — Всё внимание Хайзенберга было сконцентрировано на оружии, у которого он судорожно пытался заменить магазин. — Убьёшь меня — и никогда не узнаешь сам! А заложниц начнут убивать прямо сейчас! По одной в десять минут! Пока ты не уберёшься из моего города!!!

Словно в подтверждение его слов со стороны пустыря долетели далёкие звуки редких выстрелов. Услышав их, седой очкарик, довольно оскалился. И, защёлкнув магазин в рукоятку, дёрнул затвор и снова прицелился в толпу. Но немного не в ту сторону, из которой я сейчас всматривался в его лицо из-за ряда тощих тел.

— Я знаю, что это был Ульяновск...

Услышав мой голос, Хайзенберг торопливо выстрелил ещё несколько раз, и расхохотался:

— А вот и нет! Ни хрена ты знаешь! — Сжимая пистолет двумя руками, он крутил его из стороны в сторону, пытаясь угадать моё положение. — И не гадай — не угадаешь! Твой блеф бесполезен, Шутник! Твои ненаглядные девки кончаются там одна за другой! А я сейчас прикончу тут тебя! И этот город теперь будет только мо...

Я не дал ему договорить, нажав кнопку на пульте от машинки. Контакты игрушечного электродвигателя замкнулись, и самодельный заряд, собранный из капсюля и пороховой бомбочки внутри кармана мёртвого медика сработал. Теперь я знал всё, что нужно. В Ульяновске нам делать нечего.

— Ф-ФУМ-М!!! — Мгновенно воспламенившийся раствор выбросил из открытых задних дверей фургона гигантский синий шар пламени, который тут же устремился вверх, быстро превращаясь в жирную чёрную сажу.

Но перед этим огненный шар полностью поглотил фигуру в жёлтом комбинезоне. Ведь именно у раскрытых задних дверей фургона главарь варщиков остановился, шагая вокруг «скорой» следом за моим голосом.

— Говорил же, не горячись...

Я ждал, что сейчас услышу вопли обожжённого старика, если тот умудрился выжить внутри химического ада. Но пространство вокруг меня тут же разорвал хриплый хор, заглушивший все звуки вокруг:

— И-И-И-А-А-А-А-Р-Г-Х!!!

Кусок начал свою гонку со смертью.

Глава 15. Битва при Коммунарке

Быстрый взгляд обратно в сторону горящей машины скорой помощи — в клубах дыма, валящих из распахнутых дверей только закопчённые силуэты жор. Кто-то повалился на колени, ощупывая лицо, покрывшееся чёрной коркой, поверх которой стекает жидкость из лопнувших глаз. Кто-то продолжает невозмутимо шагать куда-то в одежде, объятой пламенем. Несколько чёрных тел на земле прямо возле дверей. Вроде бы один в чём-то ярко-жёлтом... К чёрту, некогда. Кто и зачем стрелял возле позиций варщиков?

Варщики действительно начали расстрел заложниц? Кира добывает ключи от автобуса? Или завязала с ними перестрелку, сразу, как только когда пацаны полезли внутрь дома на колёсах?

Гадать можно до бесконечности. Беги, Шутник, беги. Плевать на этого жалкого диктатора, сдох он там среди остальных опалённых безумцев или нет... Все ответы ждут тебя в конце этой дистанции.

Вот только забег предстоит с массой препятствий.

Растолкав ближайших заражённых, я добрался обратно до блока вентиляционного оборудования у входа в один из бараков и заскочил наверх.

Визжащие гиганты отмечали свой путь, раскидывая полудохлых сородичей то там то тут. Несколько сутулых тварей выпрыгнули из окон первых и вторых этажей больничных корпусов. Некоторые проделывали путь сквозь толпу возле ограды. А на ограду неподалёку от меня заскочило то самое существо с четырьмя конечностями. Оглядев колышущееся море из бормочущих тел, «близнецы» быстро обнаружили нарушителя спокойствия.

Нет, этот урод даже не задержал взгляд на горящей машине и полыхающих сородичах неподалёку от нас. И по мне его взгляд скользнул также быстро и равнодушно, как и по остальным жорам. Только когда он уставился на скрипевшего педалями Куска, сразу из двух глоток вырвался протяжный хриплый визг:

— И-И-И-А-А-Р-Р-Г-Х!!!

И тварь тут же перемахнула через ограду, подмяв при приземлении пару несчастных доходяг. Раскидывая остальных в стороны, существо устремилось вслед за пацаном.

Прежде чем снять с себя противогаз и привлечь внимание обезьяноподобных охранников этого жорятника, парень выбрался на более-менее свободную часть шоссе, идущего вдоль больничных корпусов. И теперь довольно резво разгонялся, лавируя между редкими телами бывших пациентов и примкнувших к ним взрослых жителей южных пригородов. Привстав на педалях, он наклонял велосипед то вправо, то влево, уворачиваясь от бредущих мимо него тварей, и не оглядывался. И не замечал, что со стороны больницы к нему быстро стягиваются плечистые уроды.

Единственный путь, который позволил бы мне двигаться примерно с той же скоростью — это вереница припаркованных вдоль шоссе машин. Как и у большинства новых домов, количество парковочных мест оставляло желать лучшего. И, поскольку их жители были вынуждены бросать свои кредитные вёдра здесь, между ржавеющими бамперами почти не было прогалов.

Протолкнувшись к ряду тачек, я запрыгнул на ближайшую и поскакал с одной на другую. Перепрыгивая с капота на багажник, далее я опирался на руки и проскальзывал по крыше кабины. Мои движения чем-то напоминали технику передвижения гориллообразных уродов, которые тоже использовали все четыре конечности. Или, иногда, восемь.

Тем временем Кусок ненадолго застрял, когда ему под переднее колесо неожиданно шагнул один из жор. Наехав на его ногу, парень не смог вырулить и врезался в следующее тело, чуть не слетев на раму. Отпихивая с дороги тощего бродягу, пацан быстро оглянулся и заметил одного из гигантов совсем неподалёку. Протискиваясь сквозь толпу между корпусами больницы и оградой, урод ритмично хрюкал, отбрасывая в сторону то одного, то другого мелкого сородича, приближаясь к забору.

Заметил его и я. Так как тоже уже успел допрыгать до него по своей тропинке из ржавеющих иномарок. Отпихнув в сторону ещё пару доходяг, тварь влезла на ограду, ухватившись за стальные прутья всеми конечностями. И, вытянув шею над верхним краем забора, мутант протяжно завизжал:

— И-И-И-А-Р-Г...л-р-к-х... хе-е-е...

Я не дал ему закончить боевой клич, подпрыгнув с крыши малолитражки повыше. И, вцепившись за затылок твари, потянул вниз и надел низколобую голову на один из стальных штырей, торчащих над забором. Штырь пробил подбородок и вышел из глаза твари, обтекая тёмной кровью. Нечленораздельно булькнув, существо так и осталось висеть на ограде, разжав ладони и медленно выпуская наружу воздух из могучих лёгких.

Заскочив обратно на машину, я увидел как Кусок снова торопливо раскручивает педали. Не оглядываясь, он вытянул над головой руку и показал большой палец.

Продолжая прыгать по машинам следом за ним, я увидел, как со стороны больницы к нему приближается ещё одна плечистая тварь. Это существо перемахнуло через забор далеко от меня и не стало тратить время на боевые кличи. Пружинисто оттолкнувшись от земли, гигант врезался в редеющую толпу. Ещё три прыжка и он доберётся до парня.

Соскочив на землю, я побежал за ним следом по проделанной в телах заражённых просеке. А тварь, отпихнув от себя сразу несколько тел, утробно хрюкнула и сделала последний длинный прыжок к цели.

Кусок заметил его за секунду до броска и рефлекторно завалился вправо. Сутулый урод загрёб ручищами воздух над головой велосипедиста и с хрустом врезался мордой в боковое окно одной из машин, припаркованных по другую сторону трассы. Влетев в салон по плечи, тварь тут же схватилась за дверь и вытащила голову обратно наружу, расцарапывая себе лицо и шею об остатки стёкол. В этот момент я и налетел на него всем телом, выставив вперёд локоть.

Когда защитный мотоциклетный наруч воткнулся в затылок урода, тот ударился лбом о крышу. И шея твари вывернулась кадыком внутрь салона с негромким хрустом. После пары конвульсий мутант перестал двигаться.

Соскочив со спины существа обратно на землю, я помог пацану подняться:

— Надевай противогаз обратно! Слишком быстро к себе их манишь!

— Я его уронил где-то там... — Кусок кивнул куда-то за спину. Оглянувшись в ту сторону, я увидел, как ещё в трёх местах по толпе идёт волна от приближающихся тварей.

— Чёрт...

Недолго думая, я стянул через голову свою кенгуруху вместе с пропотевшей футболкой. После вчерашнего потного похода в упряжи и всей сегодняшней беготни они пропахли мной целиком — до последней нитки. Поэтому, когда сырая одежда оказалась на голове пацана, тот попытался высказать неловкий протест. Хотя почти сразу понял, что к чему.

— Заткнись и задержи дыхание! — Обмотав рукава вокруг его головы, я постарался не оставлять в этом пахучем головном уборе ни одной щели. — Шагай!

Взяв парня за плечо, я повёл его вперёд, расталкивая перед велосипедом мешающихся жор. А за нашей спиной уже были слышны утробные хрюки.

Оглянувшись, я увидел, как протолкнувшиеся к сородичу со сломанной шеей две прыгучие твари шумно втягивали воздух. Выдыхая с негромкими хрипами, они исподлобья оглядывали бродящих между нами жор, словно пытались понять, куда вдруг пропал источник человеческого запаха.

Уже скоро толпа перед нами стала совсем редкой. И сквозь тела заражённых я разглядел ряды варщиков вокруг телег. Все они прятались за своими телегами с нашей стороны. И кое кто, похоже, был ранен — по белым комбинезонам расползались алые пятна.

А позади телег у повёрнутого боком дома на колёсах валялись два тела... Нет...

Нет. К счастью — они тоже были в белых комбинезонах. Приподнявшись на цыпочках, я разглядел, что у одного из них метким выстрелом снесло полчерепа. А у другого из окроваленной груди, торчало яркое оперение арбалетного болта. Защищая заложниц, Иван и Кира импровизируют как и обещали. Но теперь самое время им помочь — скорее всего патронов и болтов у них уже почти не осталось. И противники уже скоро это поймут и вылезут из своих укрытий.

— На педали! — Как только Кусок исполнил приказ и приготовился ехать дальше, я сорвал с его головы свою одежду — Гони!

Старательно раскручивая колёса, паренёк рефлекторно съёжился, когда округу снова огласило множество визгливых воплей. А прячущиеся за телегами варщики оглянулись и начали показывать пальцами в нашу сторону. И ещё куда-то, чуть в бок. Давайте, давайте. Готовьте встречу...

Но сейчас нужно дать пацану возможность отъехать ещё немного. Двое уродов позади нас вскоре снова взяли след. В голове промелькнул вопрос о том, как именно запах пацана так быстро до них долетел. Но теоретизировать сейчас было некогда...

Ближайший к нам гигант оттолкнулся могучими лапами, перескочил через труп сородича и понёсся вдоль ряда машин в погоню за набирающим скорость велосипедом. Забравшись на крышу какого-то внедорожника, я дотянулся через разбитое стекло до рычажка замка и распахнул дверь прямо перед мордой сутулой твари.

Врезавшись, существо сорвало дверь с петель и перекувыркнулось вместе с ней вперёд. Подскочив к распластавшейся на асфальте твари, я подхватил тяжёлую дверь, приподнял и с рёвом обрушил её на шею мутанта. Пытаясь прийти в себя после столкновения, урод слегка приподнялся на руках, но тут же снова врезался мордой в землю. Грузное тело пару раз резко дёрнуло ногой и, потеряв контакт с мозгом, обмякло.

Развернувшись, я перехватил дверь поудобнее, размахнулся и встретил ею ещё одного бойца жорятника, пытавшегося проскочить мимо. Стальная конструкция выскочила от удара у меня из рук, оцарапав ладони. Но и сутулый гигант на пару секунд опешил. Шагнув назад, он упал на задницу и уставился куда-то в мою сторону мелкими расфокусированными зрачками. Из рассечённого лба на безносое лицо твари пробежала алая струйка.

Этого короткого замешательства мне хватило на то, чтобы подскочить к ошарашенному существу и вонзить ему в глотку нож. Но, отмахнувшись, урод легко отбросил меня на ближайшую машину. И рукоятка оружия так и осталась торчать из толстой шеи, выскользнув из моих окровавленных ладоней. А в голой спине теперь, похоже, застряло несколько стеклянных осколков от треснувшего окна автомобиля...

Опираясь на капот, я с трудом приподнялся и увидел, как тварь продолжила скакать следом за Куском, с каждым прыжком всё дальше унося от меня мой верный клинок. Но, вместе с тем, с каждым движением плечистый гамадрил терял всё больше крови. И постепенно замедлялся. Нет... Уже не догонит...

Но пока я пытался продвинуться в ту же сторону, опираясь на ржавые машины и борясь с шатающимся после удара миром, вокруг меня раздалось ещё несколько визгливых воплей. Сливаясь в один протяжный крик, в погоне явно приняло участие уже гораздо больше тварей.

Кусок продолжал вилять между редкими телами жор, приближаясь к рядам прицепов. А варщики, которые давно заметили не только его, но и перепрыгивающих через толпу преследователей, начали возиться со своими эрзац-пушками. И пара вооружённых мотоциклистов, из числа личной охраны Хайзенберга, крадучись полезла куда-то за автобус...

Сорвав с себя газовую маску, я вдохнул свежий воздух полной грудью. Ни намёка на паралич или голоса в голове. Толпа достаточно поредела. Вперёд...

Мимо меня пронеслась пара грузных существ, совершая трёхметровые прыжки. И следом за ними чуть медленнее поскакал тот самый урод, сросшийся со своим близнецом.

Вспышка и струйка дыма возле одной из телег...

— Кусок, в укрытие!!! Ложи...

Залп картечи заглушил мой крик и накрыл толпу на дороге. Оставляя за собой длинные дымовые полоски, металлические осколки и шарики вылетели из чугунной трубы широким конусом и, пролетев за долю секунды пару десятков метров, врезались в жор. Выбив из тощих тел куски плоти, стальной град собрал первую жатву.

Остатки редкой толпы перед затормозившим Куском смахнуло словно метлой. Развороченные лица, оторванные конечности и куски мяса усеяли перед ним всю дорогу. Но теперь она была свободна. Между пацаном и пушками не было никаких препятствий. А варщики явно готовили второй залп. Ведь кроме одинокого велосипедиста к ним теперь приближались и его преследователи.

— Костя, в укрытие! В укрытие!!!

Оглянувшись на мой крик, паренёк сверкнул целым глазом и коротко улыбнулся:

— Не забудь мою просьбу, Шутник! Ты обещал!

И отвернулся обратно. Пригнувшись к рулю, паренёк налёг на педали и начал быстро разгоняться.

А следом за ним, соскочив с заборов и окон, устремилась уже целая толпа сутулых монстров. Десять метров. Пять. Три... Самый резвый урод оттолкнулся всеми конечностями и в прыжке занёс могучие лапы над головой, готовясь обрушить их на отчаянного велосипедиста...

Грохот. Дым. Жужжание осколков и свист стальных шариков. Шлепки оторванной плоти. Глухой стук кувыркающихся по асфальту изрешеченных шрапнелью тел.

И в конце — лязг упавшего на землю велосипеда, который прокатился ещё немного по инерции, лишившись своего всадника.

Судя по дымящимся стволам, в этот раз выстрелили все пушки, что были в наличии. Разогнувшись, я снова побрёл вдоль ржавых автомобилей вперёд к рядам пацанов в защитных комбинезонах, которые начали стягиваться обратно к своим дымящим орудиям.

Ноги дрожали и подгибались от перенапряжения, хотя дыхание постепенно возвращалось в норму. Оттолкнувшись от крайней в ряду машины, я, пошатываясь и спотыкаясь, начал пересекать пространство, усеянное израненными телами.

Кое-кто из поверженных жор и гигантов ещё шевелился. Перебирая культями и слепо шаря ими по асфальту, твари, когда-то бывшие людьми, поднимали к заходящему солнцу остатки своих лиц. Сорванная кожа свисала с черепов короткими лоскутами, дрожа вокруг застрявших в костях дымящихся осколков. Где-то под ними было погребено долговязое тело несчастного паренька...

Споткнувшись о туловище одного из плечистых уродов, я заметил у него в горле свой нож. И, вытащив клинок, зашагал к противникам уже немного быстрее. Приятная тяжесть острой стали в руке словно придавала сил. И гасила боль в изрезанной спине. Хотя по руке от плеча бежала тонкая струйка крови. Устремляясь к кулаку, кровь капала с клинка вместе с тем, что осталось на лезвии от дохлой твари.

Вскоре меня заметили пацаны, суетящиеся возле пушек. Заорав что-то на разные лады, они начали показывать в мою сторону, привлекая внимание вооружённой охраны. Наконец-то, сообразили, что сейчас к ним нетвёрдой походкой шагает не какой-то жора, а сам Митинский призрак? Нет. В этот раз их напугало вовсе не Пугало Северо-Запада...

За своей спиной я уже слышал новые хриплые выдохи. И вскоре мимо меня вперёд пронеслись плечистые силуэты. Охранники этого жорятника каким-то образом смогли сообразить, что пока они не устранят угрозу в виде грохочущих чугунных труб, периметр их тухлой тусовки не останется в безопасности. И немедленно приступили к ликвидации проблемы.

Редкие выстрелы из охотничьего оружия и дробовиков смогли остановить нескольких тварей, которые подскочили к телегам первыми. Выбив из могучих тел фонтанчики крови, пули и дробь опрокинули ещё пару уродов, которые запрыгнули на прицепы следом за самыми резвыми сородичами.

Но следующий ряд прыгучих существ обрушился уже на самих стрелков и жмущихся к автобусу пацанов в комбинезонах.

Разметав в стороны пару байкеров, сутулый мутант раздавил череп одного из варщиков о стенку дома на колёсах.

Другой схватил ближайшего противника за лицо, и задрав хрупкое мальчишеское тело на секунду вверх, обрушил варщика на асфальт. Из под толстых пальцев брызнули осколки черепа и ошмётки мозга.

Часть толпы ещё некоторое время пыталась сопротивляться натиску. Пока твари были заняты поломкой пушек или тел неудачливых напарников, топоры, дубины и копья обрушивались на них со всех сторон. Парочка мутантов рухнула от меткого удара, перерубившего или сломавшего позвоночник. Ещё несколько устало опустились на землю после потери крови из многочисленных порезов. Хотя до этого успели раскидать атакующих варщиков по сторонам и свернуть пару шей.

И уже вскоре остатки сопротивления были сломлены. Я не успел добрести до ряда развороченных телег несколько метров — а все варщики уже либо бежали, либо погибали под тяжёлыми ударами израненных преследователей. Лучше всего отступление получилось у тех байкеров, которые успели запрыгнуть на мотоциклы и, пришпорив своих стальных лошадок, унеслись прочь по недостроенной трассе, раскидывая из-под колёс комья глины.

Ближайший ко мне истекающий кровью урод подтянул к себе за ногу визжащего от ужаса пацана в жёлтом комбинезоне. За секунду до этого варщик пытался открыть боковую дверь автобуса, но её кто-то изо всех тянул на себя изнутри. И теперь мутант без затей размахнулся худощавым пацаном словно кнутом. И хлопнул им о дверь с такой силой, что она прогнулась внутрь.

Отбросив переломанное тело, тварь оглянулась на меня, сделала неуверенный шаг в сторону, покачнулась и осела на колени, роняя на грязный асфальт густые багровые капли. Слабея, урод что-то гулко проворчал и хлопнулся на спину.

Чуть в стороне ещё несколько сутулых уродов были заняты добиванием тех, кто так и не смог убежать, без затей выворачивая и отрывая тощие конечности у орущих от ужаса и боли пацанов. Шагнув к ним, я перерезал одному глотку, а второму вогнал нож в висок. И повалился на землю следом за ними — мышцы на бедрах сковало судорогой от усталости. Тело всегда сдаётся раньше, чем воля.

Вскоре затихли последние твари — как заражённые, так и те, что перед смертью были здоровы. И из-за искорёженной двери автобуса послышались приглушённые девичьи голоса.

В одном из окон откинулась в сторону шторка и сквозь стекло на меня выглянула испуганная мордашка. Кажется, я её уже видел...

— Это же Шутник! Девчата! Это Шутник! — Голос внутри автобуса тоже показался знакомым. — Не бойтесь! Он нас спасать пришёл! Я его знаю! Открывайте!

— А там же эти...

— Нет тут уже никого... — Я попытался подняться хотя бы на одно колено, придерживаясь за автобус. — Выходите...

Погнутая дверь приоткрылась и наружу осторожно выглянула та самая блондинка, которую мы когда-то вытащили с остальными осами из гнезда шмелей в «Меге»:

— Да это точно он! Здрасте... — Девчушка немного растерялась и оглянулась с опаской. — Тут точно больше никого?

Из-за противоположного угла внезапно выпало тело в белом комбинезоне. В боку у него торчало знакомое яркое оперение.

— Теперь точно никого! — Кира шагнула из-за угла следом и хрустнула рычагом, перезаряжая арбалет. — Ты чё это тут заголение устроил, а, Пафнутий? Перед девчонками мышцами поиграть решил?

И на перемазанном серой глиной лице тут же нарисовалась фирменная хищная улыбка.

Глава 16. Постапокалиптичный пионерлагерь

— Доброе утро, Иван!

Впервые за долгое время я проспал почти до полудня. И когда вышел из своего домика, жизнь в Олимпийской деревне уже кипела вовсю. Отвлекаясь от работы, конопатый паренёк широко улыбнулся и взмахнул рукой:

— Доброе утро!

— На этих харчах ты там у себя годы мог бы прожить без проблем. Не жалеешь, что всё отдаёшь? — Гора коробок с сухпайками стремительно уменьшалась, пока девчонки перетаскивали их с телеги в свои кладовые.

Иван отложил очередную коробку, убрал со лба прилипшие кудри и бесхитростно пожал плечами:

— Да вы что! — Паренёк аж задохнулся от того количества аргументов, которое собирался выложить в ответ на мой вопрос. Но сбивчиво выговорил только несколько слов. — Я же... Тут же... Это же друзья! Как же...

— Да ладно-ладно, понимаю... Это я так. Разговор поддержать. Давай на «ты» уже. Опять «выкаешь».

— Простите... Прости. Хорошо... — Внимание кудрявого пацана тут же отвлеклось на миловидную блондинку, которая поймала его стеснительный взгляд. Прихватив с собой очередную коробку с телеги, она немедленно стрельнула глазками на него в ответ и обворожительно улыбнулась:

— Привет, Вань!

— Привет...

С тех пор как паренёк впервые побывал в укреплённой деревне бесов, я ни разу не видел, чтобы он грустил или переживал о чём-то. Скорее наоборот. Два последних дня были для него едва ли не самыми счастливыми в жизни. Ведь, похоже, что и до катастрофы он вёл не особо богатую социальную жизнь. А теперь, после полугода одинокого существования на безлюдных развалинах, он не только узнал, что человечество всё ещё худо-бедно, но существует. Но и познакомился с настоящими местными героями. Затем за пару дней приобрёл целую компанию верных друзей в лице юных бесенят. И, в завершение своих внезапных приключений, попал в крепость, население которой почти полностью состояло из симпатичных девчонок его возраста. Которые, конечно, знали о нём не так много. И поначалу относились недоверчиво. Наверное, даже побаивались «дерьмодемона из центра». Но сейчас уже все точно знали, что он один из тех ребят, которые самоотверженно спасли их от ужасной участи в битве при Коммунарке. И теперь платили ему взаимным интересом, то и дело кокетливо шушукаясь между собой при его появлении.

В тот вечер, когда со стороны больничных бараков прозвучала пальба Хайзенберга по мне, для варщиков это было сигналом к началу казни заложниц. И, заметив такой расклад, Иван выстрелил по наркоторговцам первым. И потом отвлек ответный огонь на себя, чтобы Кира смогла уложить с другого фланга ещё троих. И в результате они всё-таки заставили варщиков и недобитых шмелей отойти от автобуса в укрытие. Где противники и просидели как раз до того момента, когда в дело вмешался Кусок и жоры.

Постепенно эта история обрастала новыми подробностями. В том числе и теми, которые вряд ли имели место в реальности. Например, один раз я слышал, как парочка девчонок обсуждала то, что Иван чуть ли не с голыми руками на бегу свернул шею паре варщиков. Сразу после того, как одним выстрелом из моего арбалета пронзил троих одновременно.

— Да и потом это же не всё... — Проводив юную красотку всё тем же бесхитростным взглядом, Иван снова повернулся ко мне. — Я небольшой неприкосновенный запас там в бункере ещё оставил, если нужно будет вернуться и заночевать. А то мало ли что...

— Разумно. Ты что ж, насовсем сюда перебраться решил?

— Ну а чего мне там одному делать... Тут моя помощь нужнее. И народу теперь много надо кормить. А с моими запасами до нового урожая точно продержимся.

После освобождения рабынь варщиков население Олимпийской деревни действительно выросло вдвое. И хотя теперь тут было в два раза больше рабочих рук, но жить своими огородами, рыбалкой и охотой подростки пока были не готовы. И вот теперь совместными усилиями они перетащили все его подземные запасы сюда.

— Ну что ж, с новосельем. Киру не видел?

— Она там, на кладбище. — Паренёк указал на небольшой участок с несколькими памятниками около пруда. — С Кешкой, вроде.

Дошагав до берега искусственного водоёма, я увидел, что девчонки занимаются посадкой полевых цветов вокруг свежих могил. Точнее, занималась этим преимущественно Кира, перекладывая выкопанные кустики в подготовленные ямки. А мелкая Кешка стояла наготове с небольшой лейкой.

— Вот сюда полей. — Уложив очередной куст в ямку, Кира присыпала его землёй.

Каменные плиты, вокруг которых теперь прорастали цветы, бесы приволокли сюда, демонтировав их с порога какого-то магазина неподалёку. И на каждой плите высекли зубилом имена похороненных здесь людей вместе с небольшими эпитафиями. Неровный рубленый шрифт напоминал скандинавские руны.

— Доброе утро, Пафнутя! — Сверкнув редеющими молочными зубами, маленькая сиротка заметила моё приближение первой. Она быстро привязалась к брюнетке за то время, которое мы провели в этом постапокалиптичном пионерлагере. И почти не отходила от неё ни на шаг. Несмотря на то, что каждая из жительниц деревни обожала с ней нянчиться, девочка почему-то тянулась именно к Кире — к человеку, который относился к ней максимально холодно, как к взрослой. И вот теперь Кешка многое повторяла вслед за ней. Хоть и со своим детским акцентом.

— Доброе...

На ближайшей к малышке могиле было два имени. «Анна Ким. Юлия Ким. Любимые сёстры. Спаслись сами и спасли многих.»

— Ну ты и дрыхнуть! — Обернувшись, Кира вытерла руки о клеенчатый передник.

— Я же говорил — как доберёмся до сюда, буду есть, пока не устану. А потом спать, пока не проголодаюсь.

— Как спина?

— Чешется.

— Крылья растут?

— Если только перепончатые. — Я оглядел другую могилу, возле которой врастали в землю свежепересаженные разноцветные кустики. «Роман Стародубов. Лучший друг. Верный до конца.» гласила надпись на памятнике. — Я думал, что ты не любишь цветы.

— А это не для меня...

Я поспешил сменить неприятную тему:

— Крюки вчера вечером всё-таки пришли?

— Ага. И до двух ночи с бесами тёрли за какие-то свои овощные дела... Тоже спят ещё, наверное.

— Про рязанцев что-нибудь слышала от них?

— Да там же Роб пришёл. От него мало что услышишь. — Кира пересадила ещё один кустик к соседнему памятнику и указала на него малышке. — Поливай тут.

Пока Кешка щедро орошала из лейки какую-то ромашку, я прочёл надпись и на этом камне. «Константин „Кусок“ Кусков. Совершил ошибку из-за безответной любви. Попрал смертью смерть. Заслужил наше прощение.»

— Он же не один пришёл?

— Не один. Ещё пара незнакомых пацанов. Охранники крюковские, вроде... Не знаю. И вон этот ещё за ними увязался. — Кира указала на кустарник возле берега. Из-за редких зарослей на меня глянули тёмные глаза под густыми космами.

— Привет, лохмач. Теперь тут будешь жить?

Пёс лишь вздохнул и, положив косматую морду обратно на лапы, вернулся к созерцанию водной глади. Очевидно, это означало согласие.

— Наверное, ему не нравится, что там все всё время на корабле, а он один на берегу тусит. Мне бы тоже не понравилось. — Пожала плечами Кира, утрамбовывая землю вокруг очередного куста. — Всё-таки надеешься дождаться рязанцев и поехать с ними?

— Всяко лучше, чем в одиночку. Плюс неплохо было бы их расспросить насчёт того, что ждёт нас южнее или восточнее от их районов.

— У тебя как обычно два варианта пути? — Девчонка с любопытством приподняла бровь.

— Даже три. На юг от Рязани — это через Тамбов. От него до Саратова почти прямая трасса. Самый короткий путь. Вопрос только в том — насколько опасный. Может там вообще уже никто не живёт, а может и засады на каждом повороте.

— У нас тут сейчас на юге, кстати, полный пи... — Кира покосилась на Кешку и запнулась. — Чёрте что творится, в общем. Вчера ещё пара девчонок до нас добралась оттуда. Говорят, местные наркеты теперь без товара звереют. Повылазили из своих притонов и...

Девчонка снова замолчала, глянув на малышку. И махнула рукой, принявшись за очередной куст:

— В общем, кошмар. Ближайшее время туда лучше точно не соваться... — Смахнув со лба непослушную чёлку, Кира указала на ближайший дом. — Тут юнга, кстати, тебя с утра пораньше искал. Он всё пытается со своими связаться, но после обстрела их радиостанция не алё вообще. Говорит, что обязан доложить о том, что мы узнали, где можно найти средство от болезни.

— А этому матросу... Виктор, кажется? Ему лучше не стало? Ничего не слышала? — Я шагнул к последним камням в ряду. Рунические надписи на них гласили: «Тимофей „Старшина“ Егоров. Станислав Стасюк. Герои-подводники. Пережили апокалипсис. Искали ключ к спасению человечества. Нашли.»

— Слышала, да. Роб чё-то вякнул про то, что Вере нужны для него какие-то другие антибиотики. Те, что есть — плохо помогают. Но их можно найти только в Рязани, потому что там больница почти нетронута. И то не факт. У него там этот... Скепсис.

— Сепсис. Заражение крови. Хреново...

— А что это такое — «хреново»? — Внезапно подала голос Кешка.

— Во-о-от... — Недовольно протянула Кира. — Научил ребёнка плохому...

— Ну почему же... — Я присел рядом с малышкой. — Это есть такое растение. Горькое на вкус. Его добавляют к еде как горчицу или кетчуп. Хрен называется. Поэтому, когда происходит что-то горькое... Ну, то есть, плохое или грустное, то говорят, что это как-то хреново.

— Поняла. — Маленькая девочка кивнула и указала на камень с именами её сестёр. — Это вот хреново, да?

— Не то слово...

— Кеша, полей тут, пожалуйста. — Кира поспешила отвлечь ребёнка от грустных мыслей, указав на очередной пересаженный куст. — А какой второй путь? Что там на востоке от Рязани?

— Туда дальше по трассам из крупных городов — Пенза. И ровно на восток от неё можно добраться до Сызрани. Это уже берег Волги. Оттуда можно по течению спуститься до Саратова на какой-нибудь лодке.

— Но это вроде как крюк получается? Разве нет?

— Получается. Но путь по воде намного безопаснее, чем по суше. Даже на обычной вёсельной лодке вниз по течению можно делать километров десять-пятнадцать в час, особо не напрягаясь. И Волга широкая — там засад при всём желании не сделаешь. Минимум на километр во все стороны всё просматривается.

— Она чё, прям настолько широкая эта Волга? — Кира недоверчиво наморщила лоб.

— После строительства каскада гидроэлектростанций, река, фактически, превратилась в систему проточных озёр. Местами ширина разлива больше десяти километров.

— Ничоси... Мне этот вариант нравится больше! — Девчонка активно закивала, и Кешка тут же повторила за ней. — Хочу на такое посмотреть! Ну а третий какой?

— До Волги можно добраться, если поехать от Москвы ровно на восток. Через Владимир и Нижний Новгород. Всего километров четыреста с лишним.

— Владимир... — Кира задумчиво потёрла лоб тыльной стороной ладони. — Я только песню слышала про Владимирский централ. Чё-то там про тюрьму...

— Вот поэтому я не думаю, что это достаточно хорошая идея. В той стороне действительно было немало тюрем...

— Ну и что? — Девчонка перебила меня и равнодушно пожала плечами. — Там же теперь все жорами стали — и охрана и заключённые.

— ...в том числе немало колоний для несовершеннолетних. — Я закончил свою мысль. — Там, как ты понимаешь, жорами стали только охраники. И если обычные городские пацаны устроили в Москве... То что устроили... То что там сейчас во Владимирской стороне — даже не могу представить.

— А Муром разве не в той стороне? Если, как ты говорил, Муромский завод меняется с Тулой через Рязань, то может и с ними можно договорится?

— Муром заметно южнее этой трассы. Но о нём я бы тоже с рязанцами поговорил, да. — Я поднялся с земли и отряхнул штаны. — Ладно, пойду, пообщаюсь с крюками. Выясню, какой из вариантов лучше. Ты тут будешь?

— Ага. Как досажаю, ещё посижу немножко. Тут красиво. Хорошее место. — Девчонка снова покосилась на камень с именем её мёртвого друга. — Да, Кешка?

— Ага. — Девочка «агакнула» точь-в-точь как Кира. И, проследив за тем, как я отошёл от них назад к домам, помахала рукой вслед. — Пока, Пафнутя!

Проходя мимо главных ворот, закрывающих въезд на территорию посёлка, на построенных по сторонам от них башнях я увидел не только дежурного беса, но и четырёх девчонок. Шамиль отсалютовал мне автоматом, когда заметил моё приближение.

— Здорово, бандиты. — Я помахал в ответ. — Что-то вас много на посту. Достали где-то ещё стволы?

— Не-а. — Покачал головой смуглый татарин. — Точнее... Вот.

Он кивнул на одну из девчонок, и та в ответ приподняла с пола тяжёлый блочный арбалет, продемонстрировав его мне.

— Ого! Где такого красавца нашли?

— В спорттоварах в области. По твоим картам. И ещё пару офисов ЧОПов там вскрыли. Туда, походу, даже никто не лазил. Думали, наверное, что обычная контора какая-то. Патроны там нашли, прикинь! Пятёрки для «калашей» и двенашки для дробовиков.

— Отсыпьте Кире немного для обреза.

— Уже!

— Молодца. Дежурьте, не отвлекайтесь! — Я шутливо пригрозил девчонкам пальцем, и по ним тут же пролетел журчащий смешок. — А то я слышал, что сейчас неспокойно. С юга могут полезть всякие отморозки.

— Да пытались уже. Но они как видят, что тут по периметру с оружием стоят, так сразу свинчивают.

— Это могла быть просто разведка, не расслабляйтесь. В область, кстати, только на север пока гоняли?

— И на запад, за Зеленоград подальше.

— И как там? Кроме жор кто-то есть?

— Встречали пару раз. Зачуханные какие-то ребята. Не стали приближаться. А другие сами от нас шарахнулись. Твоего лица все кроме нас боятся. — Шамиль указал на свою маску с нарисованной улыбкой, торчащую из кармана куртки.

— Не стоит благодарности...

— А про королевство! Про королевство расскажи! — Девчушка рядом с Шамилем толкнула его под руку.

— Чё... А... Да... Да возьми сама и расскажи!

— Я стесняюсь... — Девчонка покрылась пунцовыми пятнами и смущённо потупила взгляд.

— Да чё ты... Ай-х... — Шамиль раздражённо махнул на неё рукой. — Короче ездили мы с Серым и вот со Светкой до Истры. И остановились в каком-то сельпо на привал. Обыскали, залезли на второй этаж, закрылись. Сидим, едим. И тут снизу голоса — пацаны какие-то тоже обыскивают. И говорят между собой про какое-то «королевство».

— Прямо так и говорили? Королевство?

— Ага. Я не особо хорошо расслышал. Чё-то там про баронов, рыцарей... Сначала подумал, что какой-то фильм обсуждают, типа как мы тут недавно на ноуте смотрели. Там про средние века, всякие рыцари, сражения... Но потом прислушались и поняли, что нет. Что где-то, короч, на юге, далеко за областью, прям есть какое-то в натуре королевство. И они туда собирались пойти. Типа там можно записаться на турнир. И если победишь, то тебя сделают типа рыцарем. И тогда больше никогда не надо будет хавку по погребам искать. Всё готовое будет, если ты у них там рыцарь. Ты ничего такого не слышал?

— Ни разу. Но я мало что про юг и юго-запад слышал. Вообще рыцари не просто так жили на всём готовом. Им полагалось самим себя вооружать и по первому зову являться на войну. Так что я бы на их месте не обольщался... — Оглянувшись на гостевой дом, я увидел, что из него вышел Роб и ещё какой-то парень в мешковатой одежде, которую так любили крюки. Заметив меня, они приветственно взмахнули руками. — Ладно, я пойду. Спасибо за рассказ.

— Да пожалуйста... — Равнодушно пожал плечами флегматичный Шамиль и повернулся к стеснительной девчонке. — Ну и чё ты жмёшься-то прям...

Девчонка в ответ только коротко хихикнула, продолжая краснеть и коситься в мою сторону.

Я ответил на приветствие крюков:

— Здорово, Роб. Хотел спросить про...

— Рязанцы. — Неожиданно перебил меня бородач. — Они пиздец как хотят с тобой пообщаться, Шутник. Собирайся.

Глава 17. Телохранители или конвой?

— Приедем — поговорите об этом со старшими. Я не уполномочен. — Командир небольшого отряда отказывался отвечать практически на любой вопрос о том, что ждёт нас на юго-востоке от столицы. Ни при встрече, ни сейчас, в дороге. Угрюмый бритоголовый крепыш, словно сошедший с агитационного плаката, явно был наследником целой армейской династии. Да, может быть, как и все остальные в его подразделении. Скорее всего, в мирное время в Рязанское училище было далеко не так просто попасть, даже при наличии необходимых физических данных. Элита.

Двое из состава наших сопровождающих были на полголовы выше меня. А поджарая и спортивная Кира рядом с ними выглядела совсем хрупкой девчонкой. Хотя, наверняка, была немного старше каждого из этих атлетичных парней. В последнее время они точно не испытывали нехватки продовольствия. В отличие от многих выживших, которых я встречал раньше.

И на бандитов эти суровые парни совсем не были похожи. Чистая и аккуратная форма с непременной тельняшкой не оставляла сомнения — перед нами были именно бывшие курсанты рязанского военного училища. Или как оно там теперь называется... Ну, хотя бы без голубых беретов. То ли они слишком сильно демаскируют, то ли это привилегия, которую ещё нужно заслужить.

И глаза... Разные, конечно. У одного смуглого десантника, которого все называли Равшан — миндалевидные тёмно-карие. У другого, с позывным Борз — жгучего брюнета с лёгким кавказским акцентом — почти такие же чёрные, как и волосы. У третьего белобрысого паренька, что был ниже всех ростом — светло серые, почти белесые. Этого звали Тойво. Финн, наверное.

Но у всех них, включая немногословного командира по кличке Череп, взгляд был намного старше их физического возраста. Эти точно не только повидали всякое дерьмо, но и активно в нём поучаствовали. Скорее всего, их не особо много там, в Рязани. Если бы это сообщество было бы таким же многочисленным, как шмели или варщики — они уже давно захватили бы всю европейскую часть мёртвой страны.

— А вы зимой в Москву не совались? Выглядите так, как будто совались...

Череп даже не посмотрел в мою сторону. Лишь коротко отрицательно мотнул каменным подбородком, продолжая усердно крутить педали и мерно дышать. Вдыхая через нос и резко выдыхая через рот.

Что ж... На их месте я бы тоже не особенно легко мне доверился. Что они обо мне знают? Что за несколько месяцев я навёл ужас на одну из тех частей столицы, что ещё не была опустошена на все сто процентов. Уничтожил пару банд, образовавшихся уже после войны всех против всех. И вынудил их старых торговых партнёров резко сменить условия контракта. Хоть и, как выяснилось, в более выгодную для всех сторону.

А теперь ещё вдруг, ни с того ни с сего, прошу их сопроводить меня до их собственной цитадели. Или даже немного дальше, по возможности. Якобы потому, что ищу средство, которое способно побороть эпидемию. По словам Роба, узнав об существовании шанса на нечто подобное, Череп лишь легко пошевелил одной бровью. И потом поднял вторую — когда узнал про базу подводников в Кронштадте. И, в итоге, не дал никаких официальных комментариев. Лишь озвучил те распоряжения, что были ему поручены командованием: срочно доставить меня в Рязань на переговоры с их руководством. К счастью, тут наши планы полностью совпадали. И, собравшись, мы отправились с ними в обратный путь от плавучей штаб-квартиры крюков уже на следующее утро.

Там, до отъезда, я улучил минутку и навестил Веру, выполнив последнюю волю Куска. Девушка-медик только грустно вздохнула, покачала головой и, пряча взгляд, прошептала в ответ что-то вроде «спасибо».

В итоге, крутя педали следом за ними, сейчас я бы не поручился за то — кто они для меня. Телохранители или конвоиры? Вооружены, по крайней мере, до зубов. У каждого за спиной ухоженный автомат, оставляющий на одежде масляные следы. Разгрузка с целым набором запасных магазинов. Кобура и ножны на поясе. Слухи о том, что они не испытывают дефицита с огнестрелом и боеприпасами — полностью оправдались.

Насчёт Киры у них инструкций не было. Но против её компании они не стали возражать. Просто полностью игнорировали, словно пустое место. Как будто я взял с собой какую-то наложницу или домашнего питомца. Просто часть багажа.

И это не смотря на всю её отчаянную дерзость:

— Слышьте, пацаны! А у вас там много народу жорами стало? — Расспросы девчонки были совершенно бесцеремонны. — А девушки типа Веры тоже? Тоже такие были? Тоже тупеют?

В отличие от моих вопросов, этот явно задел суровых десантников за живое. Знала, что спросить, чтобы прошибить эту холодную стену игнора, чертяка. Ведь наверняка каждого из них коснулось то же самое, что и её саму. Потеря лучшего друга или подруги. И не на поле боя. И не от суровых лишений, вызванных окружающим нас катаклизмом. А от подлой невидимой заразы, которая явно сидела во всех. И в них тоже.

И поэтому все наши сопровождающие даже слегка обернулись в её сторону после этих слов. Но, по-прежнему, никто не ответил ничего нового, кроме всё того же сдержанного «Не уполномочен. Поговорите потом со старшим.»

— Ну хотя бы расскажите уже, как вообще поедем-то? — В данный момент Кира оглянулась на пустую улицу, разделявшую Новокосино и Реутов. — Прямо по трассе дальше? Или какими-нибудь козьими тропами? Там как вообще по дороге? Опасно?

— Просто езжайте за нами и не отставайте. Мы знаем безопасный путь. — Помедлив, Череп добавил. — Если устанете — скажите, сделаем привал.

— Ну и на том спасибо... — Девчонка недовольно дёрнула носом и вздохнула. При расставании бесы выделили ей из своих трофеев новый и достаточно качественный велосипед с хорошо смазанными втулками и отличным накатом. И поэтому, в отличие от всех остальных всадников, дыхание позволяло Кире легко выражать весь спектр эмоций. Не смотря на то, что мы крутили педали уже пару часов, она не проявляла ни малейших признаков усталости. Тем более, что пока мы с ней гостили в Олимпийской деревне, оба успели и отдохнуть и как следует отожраться офицерскими сухпайками из кремлёвского бункера, с комплиментами из свежевыращенной зелени. Я тоже давно не чувствовал себя так хорошо, не смотря на быстро заживающие порезы на спине.

Предположение о козьих тропах оказалось верным. Наша небольшая кавалькада ещё до полудня покинула опустевшие городские кварталы, встретив по пути кроме жор лишь пару испуганных одиночек. И вскоре мы уже тряслись по каменистым тропинкам, пролегающим через подмосковные лесопарки. Скорость нашего передвижения здесь была гораздо меньше, чем где-нибудь на шоссе. Особенно с той поклажей, которую десантники везли на себе обратно — на спине, на багажниках и в сумках под рамами. Но вокруг не было ни малейших признаков того, что недавно здесь были люди. Утоптанные тропинки успели кое-где зарасти тонкими пучками травы. Никакого мусора на обочинах. И большое количество непуганых белок, которые продолжали хладнокровно грызть жёлуди даже тогда, когда наша процессия уже вот-вот должна была проехать совсем рядом.

Когда мы проехали под путепроводом центральной кольцевой автодороги, я понял, что безопасный путь лежит немного восточнее кратчайшего пути. Иначе нам бы уже пришлось пересечь Москву-реку, но её течение явно оставалось где-то справа от направления движения.

Ещё через час мы выехали по полевым дорогам на какую-то асфальтированную трассу шириной в две полосы. И когда она привела нас к мосту, перед которым ржавел указатель «р. Нерская», я примерно понял, где мы.

— Мимо Воскресенска полями тут не проедем. Там что, никого в живых не осталось?

— Там, где поедем мы — никого.

— Тоже зимой резня была?

— Не уполномо...

— Да ладно-ладно, понятно.

В принципе, я тоже не торопился раскрывать им все карты. Всё что они знали о цели нашего путешествия — так это то, что она находится где-то на юго-востоке от Рязани. Поэтому оставлял за ними взаимное право относиться к нам с осторожностью.

И похоже было на то, что и крюков они точно также держали в своеобразном информационном вакууме. Сообщая им весьма скудные данные о состоянии дел в их регионе. Когда я спросил Роба насчёт слухов о некоем южном «Королевстве» — тот не мог рассказать больше, чем бесы. И вообще не особо верил в подобные слухи, считая, что это просто какая-то краткоживущая банда, которая заигралась в рыцарей и принцесс. До тех пор, пока у них не кончатся остатки пропитания.

На ровном асфальте велосипеды шли плавно и не дребезжали, а хорошо смазанные педали и цепи — почти не скрипели. Стало слышно даже пение полевых птиц. И ещё то, как у Киры урчит в животе. Но девчонка упрямо продолжала крутить педали, не собираясь демонстрировать слабость и призывать к привалу первой.

Однако, когда Равшан на ходу вытащил из кармана какой-то питательный батончик, развернул и начал есть его на ходу, она всё таки запротестовала:

— Э, не-е-е! Так не пойдёт! Вы хоть и двужильные, но я на ходу жрать точно не собираюсь! Я ж не корова! Давайте остановимся!

Рязанцы молча переглянулись, и Череп указал на небольшую проплешину между невысокими зарослями, окружающими речную пойму:

— Привал полчаса.

Съехав с дороги, мы расположились на отдых возле поваленного ветром ствола старой ивы.

Достав свои припасы, бойцы приступили к приёму пищи и управились с этой задачей за считанные минуты — мы с Кирой даже ещё не успели распаковать свои пожитки. Череп молча толкнул в плечо Борза, и тот остался сидеть спиной у ствола, лениво глядя по сторонам. А остальные немедленно откинулись на упавшее бревно, положив головы на высокие рюкзаки. И, прикрыв глаза, почти мгновенно уснули.

Им не мешало ни журчание реки, ни птичье многоголосье, ни скрежет наших с Кирой вилок по жестяным банкам. А также наша с ней беседа, с помощью которой я попытался разузнать хоть что-то. Если не прямо, то хотя бы косвенно:

— Слышала от бесов про это «королевство»? — Я спросил Киру так, чтобы всем остальным точно было слышно. Глядя на мою маску можно было подумать, что я смотрю девчонке прямо в лицо. Хотя на самом деле всё внимание моих глаз, спрятанных под нарисованными крестами, было сосредоточенно на часовом. И за движениями остальных я тоже следил, хоть они и казались спящими.

— Думаю, не больше чем ты. Чё-то там они слышали, про то, что какие-то турниры южнее области проводят... Рыцари, какие-то... Бред, короче... — Кира пожала плечами и отправила в рот большой навильник тушёнки. — Только я не поняла, где это. Где-то не в области даже. Далеко на юге.

На этих словах чернявый часовой коротко зыркнул в нашу сторону. Но он отвёл взгляд слишком торопливо, чтобы у меня сложилось впечатление, что эта тема его не интересует и не касается. Тот, кто начал греть уши на вашем разговоре, всегда так делает. И потом всё время усиленно избегает того, чтобы смотреть в сторону тех, кого подслушивает. Делая вид, что его внимание привлекает что-то совершенно иное. Как правило, какой-то предмет, выбранный впопыхах. И поэтому, на самом деле, не представляющий совершенно никакого интереса.

— Не подавись. — Я продолжил наблюдать за реакцией часового,стараясь говорить чётко и неторопливо. — Кстати, я слышал, у этих... Эм... Рыцарей... Что у них нет никаких проблем с едой. Кто-то их снабжает. Прямо как в настоящем средневековье. Может, какие-то крестьяне... Кто-то же эту еду добывает... Или производит.

Борз перевёл взгляд с голого куста на дорогу и обратно. И по прежнему инстинктивно старался не смотреть в нашу сторону.

— Скорее какие-нибудь рабы. — Кира недовольно сморщила нос. — Подпрягли кого-нибудь на себя работать. Кто будет добровольно с грядками возиться, если остальные ничем не заняты? Только из-под палки. Вот у бесов все чё-то делают. Пацаны по округе добычу ищут, например, пока девчонки с огородами возятся. Или в дежурстве, на стене стоят... Да даже Кешка почти всё время чем-то занята вместе с девчатами!

— Так вот рыцари, по идее, именно этим и вносили свою долю в общее дело выживания, так сказать. Всё свободное время проводили в воинских упражнениях или охоте. Чтобы быть всегда готовым защитить своих крестьян от грабителей. Или от враждебных соседей... — На этих словах часовой опять дёрнулся. Интересно... Это вы для «королевства» враждебные соседи? Или они для вас?

— Да уж конечно! — Девчонка скептически пожала плечом. — Они ж на всём готовом, нафига напрягаться? Я слышала, что наоборот — пьянствовали и разврат устраивали.

— Не без этого. Грабителей среди аристократии тоже хватало. Особенно в кризисные времена... Но вообще не стоит прямо так сразу примеривать современные понятия о морали и совести на средневековые реалии. Война для феодала — смысл жизни. Битва — праздник. Военный подвиг — лучшая награда, после которой и помереть не жалко. А воинская корпорация... Как бы это проще сказать... В общем, если будешь отлынивать от службы и вести себя не по понятиям — пацаны не оценят.

Кажется, наш часовой машинально легко кивнул, словно одобряя такое мнение. Точно подслушивает.

— Ну так ты ж сам говоришь — это всё про тех рыцарей, которые фиг знает когда жили. — Кира, наверняка основательно заскучала за время нашего молчаливого заезда и теперь с удовольствием поддерживала беседу. — А современные отморозки? Какая там, нафиг, воинская корпорация... Вон как у шмелей — грабежи и пиздюли для всех, кто слабее. Или ещё чего похуже... Вон с девчонками поговори, как-нибудь на эту тему... Как они их там защищали... Если они захотят, конечно... Вот их корпорация!

Я согласно склонил голову:

— Твоя правда. — Присмотревшись к спящим, я заметил, что командир дышит не так глубоко и ровно, как остальные. Тоже слушает. — Вообще, знаешь ли... Любопытный факт... При всём том негативе, которым несомненно сопровождается рабство... В своё время это было одним из величайших гуманистических достижений человечества.

— Чё-ё-ё?

Командир точно нас подслушивает. Это провокационное сообщение заставило его затаить дыхание точно так же, как и часового. Который продолжал усиленно изучать скучный куст. Всё-таки в вас ещё сильна детская любознательность, не смотря на всю внешнюю суровость...

— До того, как человек научился производить достаточно много пищи собственным трудом, в пленении рабов не было никакого смысла. Пленник — это просто лишний рот. Его же нельзя брать с собой на охоту или на поиск чего-нибудь съедобного. В лучшем случае — за него можно получить выкуп. Но далеко не всегда. Поэтому очень долгое время единственным разумным поступком по отношению к пленным было убийство. Казнь. Часто — прямо на поле боя. Зачем далеко ходить...

Кажется, сейчас меня слушали уже все наши сопровождающие. Смуглый Равшан даже не стал делать вид, что ему не интересно. Разлепив глаза, он откровенно уставился в нашу сторону.

Проглотив очередной кусок тушёнки, я закончил мысль:

— Ну а когда человек научился не только забирать у природы её богатства, но и сам кое-что выращивать... Или кое-кого, с рогами, пятаками и копытами... То и раб стал способен сам производить пищу. Причём гораздо больше, чем мог съесть он сам или его надсмотрщик. Это позволило высвободить из производства еды не только воинов, которые начали захватывать и покорять новые земли. Но и мыслителей, которые начали изобретать и покорять новые рубежи научных знаний. И с этого момента человеческая цивилизация начала расти, как говорится, не по дням, а по часам. Ведь за сотни тысяч лет до этого мы еле-еле освоили каменные и деревянные инструменты. Пригляделись к металлу... А вот уже за следующие десять тысяч лет — расщепили атом и добрались до космоса.

— Ага... А потом и вот до этого всего добрались! — Кира развела руки в стороны, демонстрируя окружавшую нас пустошь. — Браво, человечество! Так держать...

— Вот только рабам от этого лучше не стало! — Неожиданно подал голос часовой, перебив сарказм девчонки. Теперь он смотрел на меня — дерзко и открыто. Провокация сработала.

— Борз! — Череп мгновенно открыл глаза и строго окликнул своего подопечного. Тот ответил ему не менее дерзким взглядом. Но через пару секунд всё же отвёл глаза в сторону, презрительно сжав губы. Сорвав травинку, он начал измельчать её короткими резкими движениями. С современным рабством этот парень был знаком не понаслышке. И он точно не считает его гуманистическим достижением.

— Что-то мне подсказывает, что в этом королевстве крестьяне живут не сильно лучше рабов... — Хотя мои слова вроде бы как были обращены к Кире, но теперь я открыто смотрел на командира, провоцируя его на дальнейшую реакцию. — Средневековый крестьянин часто был искренне рад своей доле. Отщипнёшь от урожая господину на новый доспех и всего делов... На войну-то ходить не надо. Пусть они сами там друг другу черепа крошат... Да?

Последний вопрос был обращён уже не к Кире. И командир десантников, кажется, был уже готов выдавить из себя хоть что-то, кроме своего вечного «не уполномочен». Как вдруг голос подал Борз. Вскочив на ноги, он пригнулся и указал куда-то вдоль трассы:

— Легки на помине, мудилы...

Глава 18. Странные заположняки

— Борз, спокойно... Тойво! Подъём! — Командир толкнул спящего белобрысого парня. А я про себя отметил, что, с учётом их комплекции, никак не мог назвать этих ребят «пацанами» даже в мыслях. Хотя большинство из них ещё даже не испытывало необходимости в регулярном бритье.

— А? Чё? — Блондин проморгался и осовело огляделся. — Разве уже прошло полчаса?

— Союзнички идут... — Прошипел Череп, перекидывая автомат с плеча на руки. О том, как именно он относится к союзникам, его тон и движения говорили мне куда больше, чем слова. Да и поведение всех его подчинённые тоже.

Тойво не стал задавать лишних вопросов, поднялся и тоже взял оружие наизготовку. Борз и Равшан точно так же вооружились и приняли вертикальное положение. Смуглый среднеазиатский паренёк продолжал сохранять спокойствие. Но чернявый кавказец то и дело напряжённо сопел и играл желваками, не сводя угрюмый взгляд с участка шоссе, скрывавшегося от нас за густыми зарослями. То, что он там видел, ему явно не нравилось.

Переглянувшись с Кирой, мы без лишних слов сделали то же самое, что и остальные. Я вытащил из-за спины арбалет, а она извлекла из самодельной кобуры обрез помпового дробовика, полностью заряженный трофейными патронами.

— Не-а... — Череп проследил за нашими движениями и указал на низину, заросшую густым кустарником чуть поодаль. — Вам туда. Вас видеть не должны.

— С фига ли? — Кира продолжала дерзить, оглянувшись на не вполне уютные кусты.

— Просто поверьте. Всё будет норм. Но если они увидят вас — могут быть проблемы, которые нам сейчас не нужны.

Я тоже не горел желанием лезть в эти кусты. Но всё-таки потянул девчонку за собой в низину:

— Командир дело говорит. И пара человек в засаде никогда не помешает. Пошли.

— Да... Блин... — Кира рефлекторно поупиралась ещё секунду. Но, взвесив мой аргумент, всё-таки поддалась. — Ну ладно...

Протиснувшись между густыми зарослями, мы притаились, разглядывая проплешину и участок шоссе возле неё сквозь лиственную завесу. А курсанты выстроились за своим командиром. Никто не жался к потенциальным укрытиям. Но и оружие не убирали.

Вскоре на видимом нам участке дороги появилась целая пешая процессия. Подростки, из которых состоял караван, выглядели весьма разнообразно.

Впереди и позади всех два рослых пацана передвигались на лошадях. Даже городскому жителю, не особо хорошо разбирающемся в качестве подобного живого транспорта, было бы очевидно, что животные отнюдь не из породистых. И жизнь их была не легка. Торчащие кости, понурый вид, спутанные гривы. Вряд ли их диета состоит из всех необходимых элементов.

Однако им вполне хватало сил на то, чтобы нести на себе всадников, хоть и шагом. Сидящие верхом парни действительно издалека напоминали старинных рыцарей. Хотя при их приближении стало заметно, что их «доспехи» состоят из разнообразной спортивной или мотоциклетной защитной экипировки. Наручи, наголенники, пластиковые наплечники и мягкие жилеты для хоккейных вратарей надеты одновременно с наколенниками для любителей покататься на роликах. У одного на голове был хоккейный шлем с решётчатым забралом, а второй носил мотоциклетный шлем-модуляр, с откинутой наверх защитой подбородка.

На куртки и штаны, бывшие ранее частями какой-то прочной спецодежды, были нашиты стальные пластины. Не особо ровно вырубленные — не то из кровельных листов, не то из заборов — пластины были приделаны к плотной ткани на удивление грамотно. Заходя одна на другую, они не оставляли между собой промежутков. До этого я тоже наблюдал похожие попытки подростков защитить себя с помощью чего-то подобного. И все они крепили металл на основу так же, как на фентезийных доспехах из дешёвых сериалов или фильмов - словно окошки на стену, оставляя между пластинами уязвимые участки. Иногда я видел такие "доспехи" на трупах, которые сдохли как раз после того, когда первый же удар по этим пластинам съезжал в промежутки и разрезал ткань вместе с плотью.

Завершали этот эклектичный ансамбль яркие эмблемы, намалёванные вручную на шлемах, наплечниках и грудных пластинах. У переднего всадника на боку мотошлема виднелось что-то вроде перекрещенных сабель. А у замыкающего можно было разглядеть на груди какую-то злобную клыкастую морду с острыми ушами.

Вооружение всадников, которое я замечал на таком расстоянии и в таком ракурсе, тоже было весьма разнообразным. Короткие широкие клинки на поясе — кажется, мачете. К сёдлам приторочены самодельные копья. На ремне через плечо — заброшенные за спину круглые щиты. По всей видимости, сделанные из нескольких дорожных знаков, скреплённых по центру чем-то вроде умбона. Стрелкового оружия пока заметно не было - ни на всадниках, ни на сёдлах.

Не было его видно и у других вооружённых участников процессии — по сторонам от каравана шагали пешие бойцы. Тоже разодетые в детали различного защитного оборудования и спортивной экипировки. Голову им защищало всё подряд — от строительных касок и велосипедных шлемов до глубоких кепок, на которые по периметру тоже были нашиты металлические пластины. Одна половина из шестёрки пехотинцев несла в руках щиты с зубастой мордой, а щитах другой тройки были такие же скрещенные сабли, как у переднего всадника.

Кроме того, в руках пацаны сжимали разнообразный холодняк — мачете, тесаки, топоры или короткие копья из черенка и примотанного к нему ножа.

А сам караван тоже состоял из людей. Не меньше десятка, насколько я мог разглядеть. Вот только эти пацаны не были вооружены или одеты в доспехи. Руки и ноги понуро бредущих пленников были связаны крепкими верёвочными кандалами, длина которых позволяла совершать лишь короткие шаги. И вдоль всего построения от наручников к наручникам был протянут плотный канат, начало и конец которого крепились на сёдлах лошадей. Одежда на тех пацанах, которых можно было разглядеть в толпе, была преимущественно новая. Кажется, на одном из них был даже жёлтый комбинезон варщиков. Но сами пленники были довольно измождёнными и потасканными. Круги под глазами, впалые щёки. Типичный вид потерянных одиночек, которые не смогли вовремя прибиться к какой-нибудь стае. И, в то же время, оказались достаточно удачливы, чтобы дожить до августа.

— Гуманистическое достижение, говоришь... — Еле слышно выдохнула Кира, тоже во все глаза разглядывая процессию на дороге.

Всадники не сразу заметили людей в камуфляже, встречавших их в проплешине на фоне яркой приречной зелени. Но как только взгляд головного «рыцаря» упал на командира курсантов, он резко дёрнул поводья и потянулся левой рукой куда-то поясу:

— Тпр-р-р-у! — Сощурившись он, кажется, узнал наших спутников и расслабился. Вместо того, чтобы вытащить невидимое мне оружие, он выпрямился и приветственно поднял свободную руку. — Здорово, десантура!

— И тебе не болеть. — Еле слышно процедил сквозь зубы Череп. В отличие от всадника он и не думал расслабляться и улыбаться, продолжая держать автомат на груди. Хоть и стволом вниз.

— И тебе не боле-е-еть... — Всадник помахал рукой в воздухе, делая паузу так, словно ожидал продолжения фразы... — Ну? Что нужно ещё сказать?

Череп помолчал пару секунд, оглянулся на стоящих по сторонам парней и всё так же еле слышно выдавил:

— И тебе не болеть, сэр Тесак.

— То-то же... И Сэра Вампира тоже не забудьте поприветствовать! — Головной всадник ухмыльнулся и кивнул в сторону второго наездника. — Ну? Не слышу!

— Привет, Сэр Вампир. — После этих слов Череп презрительно сплюнул.

Но всадники лишь продолжали расслабленно ухмыляться. Поёрзав в седле, замыкающий «рыцарь» немного подался вперёд и прошепелявил, с любопытством разглядывая курсантов и их сумки сквозь решётку хоккейной каски:

— В Москву или узе домой едете? Многовато везёте...

— Это наше дело. — Череп сохранял угрюмый тон. — Какого хрена вы тут делаете? Выше Коломны охотиться по договору нельзя.

— А кто сказал, что мы там охотились? — На лице Тесака нарисовалось деланное удивление. — Эти пеоны сами нас призвали. А, пеоны? Вы же сами хотите крышу над головой, защиту и кормёжку? Разве не так?

С этими словами он повернулся к связанным подросткам, словно ожидая от них ответа:

— Ну?!

По понурой толпе пленников пролетел неуверенный согласный гул. Кажется, где-то позади построения кто-то всё-таки попытался выразить протест. Но недовольное ворчание оборвалось после глухого удара.

— Вот видите! — Тесак повернулся обратно к десантникам. — Может быть среди них сейчас вообще — будущий рыцарь! Мы же всем даём шанс, вы знаете... Многие ведь, идут за ним, а не хавкой... Да что там... Я и сам когда-то...

— А почему они тогда связаны? — Неожиданно его перебил чернявый десантник.

— Борз! — Шикнул на него командир.

Но пацан в хоккейной каске лишь невозмутимо пожал плечами и ответил вместо своего напарника:

— Да стоб не потерялись по дороге, хы-хы! — Вампир широко оскалился. После чего стало видна причина его шепелявости — отсутствие четырёх передних зубов на верхней челюсти и правда делало клыки визуально немного длиннее. — А то мало ли... Говорят, на юге от Москвы сяс опасно... Какой-то призрак завёлся, сто ли... Тула за его поимку награду даёт нехилую. За зывого. Уз больно сильно накосясил как-то... А у них и так дела сяс хуёвые...

— Так это за ним вы на север полезли? — Череп продолжал сохранять спокойный тон речи. — Думаете, его так легко найти?

— Да мы так, чисто... Разузнать, чё-почём — хоккей с мячом... — Хмыкнул Тесак в ответ командиру курсантов. — А Тула и так Королю уже прилично торчит, без всякой награды...

Как только он произнёс это не то звание, не то кличку, все пешие войны почти одновременно два раза стукнули оружием по щитам. Всадники оглянулись на них с довольным выражением на лицах.

— Так что нам её будет маловато... Хотя патроны лишними, конечно, не бывают... — Вернув взгляд на поклажу десантников, сваленную в кучу около велосипедов, «рыцарь» задумчиво приподнял бровь. — А может вы за них сейчас часть отдадите, а? А то пеоны уже давно без нормального отдыха... Работают плохо... А от этого же всем нам только хуже... Чё у вас там, а?

— Какого хрена они их не перестреляют?! — Прошипела Кира у меня над ухом, пока всеобщее внимание снова перешло на сумки. — Чё эти придурки им сделают со своими палками...

— Может и не только палками... У всадников наверняка есть огнестрел. Может и остальных тоже. И мы ещё слишком мало знаем про местные заположняки... — Я приложил палец ко рту. — Тише. Опять говорят...

— Ну? Тё там в баулах-то? — Нетерпеливо выкрикнул шепелявый Вампир. — Оглохли сто ли? Вы нам тозе уже давно нисё нормального не привозили. А то как позрать — так всегда впереди, ёпт...

Желваки на щеках Борза задёргались. Кажется, я почти слышал, как он гневно скрипит зубами.

— Того, что вам нужно, у нас всё равно ещё нет. — Его командир, напротив, всё ещё сохранял завидное спокойствие. — Мы ещё не были в Москве.

— Да? А если найду? — Снова оскалился беззубый Всадник. — Ну-ка... Хомяк, Гаврила — гляньте, чё там вон в том мешке!

Когда пара пехотинцев с зубастой рожей на щитах шагнула к поклаже и потянула на себя ближайшие рюкзаки, Борз дёрнулся к ним:

— Это не по договору! — Ухватив рюкзак за лямку, он потянул его обратно.

— Ты чего дерзишь, рядовой? — Тесак снова положил руку куда-то на пояс. Вампир сделал тоже самое и чуть подал коня вперёд, укрываясь за толпой из пехоты и пленников.

— Борз, отставить! — Прошипел Череп.

— Обмен только на заставах! — Продолжал упрямствовать чернявый паренёк, не выпуская лямку из рук.

— Так то обмен... — Ухмыльнулся Тесак. — А мы просто забираем, то, что уже давно наше. По договору.

Воспользовавшись замешательством курсанта, один из пехотинцев ещё раз дёрнул рюкзак на себя. И из раскрывшегося полога на землю шлёпнулось несколько увесистых пактов — марихуана, салат и редис.

— Не были они в Москве, ага... — Из-под решётчатого забрала на бойцов глядели узкие щели. И Вампир кивнул головой за спину в сторону моста, через который мы недавно проехали — Следы-то ваши вон там ещё не высохли...

— А это ещё что такое... — Внимание Тесака привлек отнюдь не пакет травки. — Это откуда ж в Москве такое счастье? Вы там с планосадами решили, что мы вам больше не нужны?

Гаврила и Хомяк вывалили на землю остальные пухлые пакеты со свежим урожаем с делянок крюков и из деревни бесов — лук, морковь, петрушка, горох — всё то, что успело созреть к приезду рязанцев на удобрении из жорского компоста.

— И вы нам тут ещё предъявляете за охоту на севере? А сами контрабас хотите провезти? — Тесак окончательно перестал улыбаться. — Давно не голодали, как посмотрю... Пора, значит, Королю, к этим вашим травникам наведаться... Нахер нам такие новости не нужны! Конфисковать всё!

— Да какого хера!? — Дуло автомата в руках Борза глянуло в лицо ближайшего пехотинца. Резко хрустнул затвор. — Нахуй идите!

Тот испуганно отступил. Как и все остальные пешие бойцы за его спиной. Подняв оружие, они в два шага оказались за спинами измождённых пленников, выставив их перед собой как живой щит. А всадники, наконец-то, тоже вытащили стволы, до этого висевшие у них на поясах вне поля моего зрения. Оба пистолета смотрели в лицо возмущённому курсанту.

— Борз, отставить! — Тихо проговорил командир, шагнув из-за спины бойца и встав между ним и одним из пистолетов. — Тесак, Вампир! Сейчас никому война не нужна!

— «Сэр Тесак»! — Пацан в мотошлеме перенацелил пистолет в голову командира. — И «сэр Вампир»! Повтори!

Череп плотно сжал губы и оглянулся на своих подчинённых. И Равшан и Тойво тоже подняли приклады к плечам.

— Отставить. — Командир повернулся обратно и поиграв желваками, продолжил. — Сэр Тесак. И сэр Вампир. Возврат долга происходит только на заставах. Так же, как и обмен. Иначе это считается разбоем. И вашему... Вашему Королю это не понравится...

— Это если он узнает... — Прошепелявил Вампир. Но всё-таки плавно спустил курок первым и убрал пистолет обратно в кобуру. — Ладно... Хомяк, Гаврила! Бросайте эти гнилуски. Всё равно насыми будут. Пусть сами до заставы их тасят, хых...

— И Король точно узнает, что вы пытались нас обмануть... — Тесак тоже убрал оружие после того, как курсанты опустили стволы. — Вот тогда и поговорим... Может ещё пожалеете, что сразу не откупились... Воины! Стройся!

— Баджер... — Неожиданно выдохнула Кира, наблюдая за тем, как пехитинцы снова расталкивают пленников в линию и выстраиваются по сторонам от них. — Это же Баджер...

— Кто?

— Парень Майки! Там в толпе, связанный!

— О как... Я думал, что она с Лисом...

— Лис её бывший... Да какая разница! Баджер ни за что бы сам с ними не пошёл! — Дрожащие руки девчонки перехватили обрез поудобней. — Его надо освободить!

— Не горячись... — Я положил руку на ствол ружья, неотрывно наблюдая за тем, как караван понемногу снова начал двигаться дальше по дороге.

— Да ты чё, тоже этих ублюдков боишься?! — Горящий взгляд прожигал меня насквозь.

— Сейчас не то место и время...

— Да какого...

— Подозди-ка! — Проезжая мимо кучи вещей, Вампир натянул поводья и остановил коня.

Конь Тесака недовольно хрюкнул, когда натянувшаяся верёвка дёрнула его за седло. И головной всадник тоже обернулся с лёгким раздражением:

— Ты чё там тормозишь?!

— Подозди-ка, подозди-ка... — Оглядев сложенные рюкзаки и прислонённые к кустам велосипеды, беззубый наездник перевёл озадаченный взгляд обратно на курсантов. — А почему вас сетверо, а великов сэсть?

И тут же он снова потянулся за оружием на поясе, вместе со своим конным напарником.

Но Кира их опередила. Подняв оружие к плечу, она с грохотом выпустила стремительное облако дроби в спину шепелявого «рыцаря».

Глава 19. Слоны в посудной лавке

Если бы нужно было подобрать одно слово, как можно более точно описывающее события нескольких секунд, после отчаянного выстрела Киры, я бы выбрал «бедлам».

Следующим оглушительным звуком после грохота выстрела было протяжное ржание коня. Поймав в круп часть заряда дроби, несчастное животное пронзительно завизжало и, пару раз хрюкнув, окончательно сбросило с себя седока. Которого и без того отшвырнуло в бок после удара облака дроби в доспехи. И теперь, застряв ногой в стремени, сэр Вампир шлёпнулся на асфальт и побряцал по нему шлемом и наплечниками вслед за истерящим конём.

Но далеко тот ускакать не смог. Верёвка, притороченная к седлу, тут же натянулась и рывками потащила за собой вереницу связанных пленников. Потеряв равновесие, чумазые пацаны загорланили на разные голоса от боли в перетянутых икрах и запястьях. И протащившись по асфальту вслед за паникующим животным, собрали на себя половину охранников. И к воплям пленников немедленно прибавился благой мат воинов, подлетевших вверх тормашками от удара под ноги.

Тут же загрохотали новые выстрелы на фоне нового ржания: натянутая верёвка вынудила встать на дыбы коня Тесака. И всадник в мотоциклетном шлеме, недолго думая, развернулся и выдал в сторону десантников торопливый залп из своего пистолета.

На такой дистанции, да ещё и в руках человека, который с трудом удерживался в седле, короткоствол обладал крайней низкой эффективностью. Все четверо парней в камуфляже мгновенно нырнули в стороны, а пули легли по всей проплешине широким веером, выбивая пыль из земли и щепки из поваленной ивы. Перекатившись по траве, курсанты сейчас же вскинули свои автоматы к плечу.

— Не стрелять!!!

Рёв Черепа слился с остальной какофонией, состоящей из хрипа испуганных коней, ора волочащихся за ними пацанов и новых выстрелов. Приказ командира возымел действие только на двоих подчинённых. Тойво и Равшан поспешили найти более надёжное укрытие. А Борз и Кира продолжили пальбу.

Длинная автоматная очередь срубила тех пехотинцев, которые шли по правую сторону от вереницы пленников. И которым «повезло» не попасть под удар натянутого между лошадьми каната. Автоматные пули не встретили ни малейшего сопротивления, врезавшись в самодельные доспехи. И пробили навылет не только их, но и щуплые тела пеших воинов.

Вопящую кучу-малу за ними обильно окропило красными брызгами, после чего ор многократно возрос. Отпихивая друг друга в стороны, в панику ударились и связанные пленники и запутавшаяся между них охрана.

Второй выстрел Киры задел руку Тесака, вырвав из ладони оружие и несколько кусочков кожи из холки его коня. Ошалев от грохота выстрелов и боли, животное продолжило истерично визжать и подпрыгивать на месте, пытаясь освободиться и от всадника и от привязи. С каждым рывком то одного, то другого коня распластавшихся на асфальте пацанов дёргало за руки и за ноги в разные стороны. И все они тут же покрылись не только чужой, но и своей кровью из ссадин и ушибов. А Вампира продолжало хлопать об асфальт как тряпичную куклу. И в добавок, в одном из отчаянных прыжков, конь удачно лягнул своего наездника прямо в шлем. После чего, неестественно выгнув шею, пацан всё-таки вылетел из стремени. И, откатившись в сторону, замер. По его позе было понятно, что целых костей в его организме осталось меньше, чем сломанных. И среди них точно не было позвоночника.

— Не стрелять!!! — Череп допрыгнул до чернявого подручного и выбил оружие у него из рук. — Тойвой, Равшан, ко мне!

Пока командир кричал указания, чудом удержавшийся в седле Тесак перехватил поводья раненой рукой. А уцелевшей выхватил из-за пояса мачете и пару раз рубанул им по натянутому канату. После чего, освободившись от привязи с пленниками, его конь скакнул вперёд и припустил по шоссе галопом прочь от нас.

— Уйдёт ведь, гад! — Судорожно передёрнув помпу, Кира выбросила пустую дымящуюся гильзу и снова прицелилась вслед удаляющемуся коню.

— Не трать патроны, не попадёшь... — Я шикнул на неё, целясь в торопливо отступающего всадника из арбалета. Но тут же заметил движение слева и послал болт туда. Снаряд лишь оцарапал лицо одного из охранников, которому повезло выбраться из кучи тел на дороге. Но тянуться к изломанному телу второго «рыцаря» за пистолетом он теперь передумал. И теперь лишь зажимал рану на щеке, подвывая от боли вместе со всеми остальными.

Избавившись от застрявшего седока, конь Вампира перестал хрипеть и прыгать.

— Всем лежать!!! — Тройка вооружённых курсантов взяла на прицел кучу-малу. — Не дви...

Окончание приказа пропало в протяжном гудении, раздавшемся со стороны улепётывающего Тесака. Вытащив из седельных сумок длинную вувузелу, тот оглашал всю окружавшую нас пустошь противным жужжащим звуком, который так полюбился многим футбольным болельщикам со времен мирового чемпионата в Южной Африке. И ему вскоре ответил похожий звук — где-то вдалеке прямо по шоссе.

— Чёрт... — Выдохнул Череп, оглянувшись вслед спешащему прочь всаднику. — Чёрт...

Второй раз он чертыхнулся, когда его взгляд упал на дерзкого кавказца. Тот и не думал подбирать выбитый автомат, а опустился рядом с ним на землю, осматривая окровавленную ладонь. Второй он сжимал левый бок. Сквозь пальцы медленно текла тёмная кровь.

— Чёрт! — Череп снова оглянулся на толпу. — Тойво, держи их на мушке! Равшан — аптечку!

Смуглый азиат без промедления рванул к своему раненому другу, на ходу вынимая из разгрузки оранжевую коробочку.

Услышав треск кустов, командир оглянулся на нас с Кирой:

— Какого чёрта?! — И тут же вскинул автомат в нашу сторону. — Руки!!!

— Это вы какого чёрта стелитесь перед этими ублюдками?! — Кира и не думала подчиняться приказу. Дуло обреза тут же взлетело вверх и уставилось в лицо бритоголового парня. — Они вас дерьмом мешают, а вы утираетесь! Что вы за десантники-то такие?!

— Да вы хоть понимаете, что натворили!!! — Кажется, командир курсантов постепенно терял самообладание. Автомат в его руках дрожал, а лицо покрылось красными пятнами. — Как, блядь, ёбаные слоны в посудной лавке!!!

Белобрысый Тойво покосился в нашу сторону, но продолжал исполнять приказ, держа на мушке медленно приходящую в себя толпу из пленников и уцелевших пехотинцев. А Равшан замер с аптечкой на полпути к раненому товарищу. И тоже потянулся за оружием на плече.

Пора вмешаться, пока они тут друг друга не перестреляют.

— Самое время нам об этом рассказать. — Я уронил арбалет на землю, коснулся ствола обреза и медленно опустил его вниз. И, кивнув в сторону раненного, постарался сказать как можно более спокойно. — Как раз пока вон его штопать будем. У меня тут есть начинающий санитар. Неплохо справляется.

Я кивнул на насупленную Киру. Та тоже постепенно расслабилась и глянула на Борза, сжимающего зубы от боли:

— Надо посмотреть... Я пулевыми ещё сама не занималась... Только смотрела, как Вера моряка обрабатывает. Подавала там всякое...

Череп ещё несколько секунд гневно сопел через нос. Но, тоже глянув на раненого подчинённого, всё-таки опустил оружие. Покачав головой, он вытер ладонью пот с лица:

— Блядь... Чё ж вы наделали... Москвичи, блядь...

— Вот бы знать! — Не дожидаясь посвящения в курс грядущей трагедии, я шагнул к азиату, вытаскивая нож. — Равшан, не тормози. Обезболивающее у вас ещё есть?

— Промедол. — Тот покосился на клинок в моей руке.

— Коли сразу несколько. Видишь, ему край как хреново. — Я обратился к побледневшему раненому. — Руку убирай, джигит. Дай всем посмотреть.

Как только Борз убрал окровавленую ладонь от живота, я вспорол ему куртку снизу до рукава. Тёмная кровь сочилась из круглого неровного отверстия на левом боку.

— Норм, дерьма нет, кишечник не задело. Кира, тоже не тупи! Сыпь антисептик! Тампон!

Пока мы втроём занимались раной, а Борз блаженно прикрыл глаза, когда подействовали инъекции обезболивающего, командир оглядывал происходящее из-за наших спин. И через несколько секунд тихо заговорил.

— Сейчас на сигнал тревоги сбежится всё ополчение из Воскресенска. И ещё кто-нибудь, если рядом были. Человек тридцать, не меньше.

— Да вы их из автоматов ещё на подходе срежете! Вон как этих! — Кира мотнула головой в сторону трёх расстрелянных трупов, достала упаковку бинтов и разорвала зубами. — Хоть шотня прибежит! Вшех положим!

— Сидеть! Не двигаться! — Тойво как будто бы подтвердил её правоту, легко контролируя толпу в одиночку. Хотя среди ошарашенных пленников и пехотинцев никто уже не пытался предпринимать каких-то враждебных действий. Все только потирали ушибы и ссадины. А окончательно успокоившийся конь Вампира принялся безмятежно пощипывать травку на обочине.

— Может и так... — Череп отстегнул на своём жилете карман, вытащил оттуда ножницы и протянул их девчонке. — Только... Только потом... Блядь... Транзит... Снабжение... Мурманск, Тула. Тут же всё завязано на этом долбаном договоре...

Шагнув в сторону, чтобы не мешать перевязке, я повернулся к командиру:

— Я правильно понимаю, что у вас тут что-то вроде хрупкого перемирия? Эти... Эти рыцари не мешают вам обмениваться с Москвой и Тулой, а вы, в свою очередь, не мешаете их работорговле?

Тот покачал головой:

— Не всё так просто. Это не рабы. Это пеоны...

— Да хоть гладиолусы! — Огрызнулась Кира. — Связанные, работают на них из-под палки, значит рабы!

— Не из-под палки. — Череп продолжал упрямо мотать подбородком. — Под охрану рыцарей и короля всякие бедолаги стекаются со всей округи сами. Им дают всё для того, чтобы можно было нормально жить. Куры, скотина, инструменты. Дома с огородами и садами вон и так повсюду пустые стоят... А самое главное — охрана. Если кто-то вдруг захочет ограбить ферму или отдельного пеона — будет иметь дело с рыцарем, который держит эту ферму. И всеми его вассалами. А если кто-то поднимет руку на рыцаря... Вот как сейчас... Тогда за ним придут все его братья. Вассалы короля из соседних наделов.

— Однако... Да тут у вас действительно натуральное средневековое королевство образовалось... Только я одного не пойму. Вы-то реально со своей огневой мощью можете положить всю эту кодлу, заигравшуюся в рыцарей, на раз-два.

— И потом сдохнуть с голоду. — Угрюмо подытожил командир курсантов. — Если только у нас и Мурома раньше не кончатся патроны. А у Тулы — капсюли и исправные стволы. Нас слишком мало, чтобы контролировать фермы. И слишком мало, чтобы каждый раз прорываться с боем через все наделы между нашими городами.

— И между собой вы с Тулой и Муромом нормально договориться тоже не можете?

Череп не стал давать очевидный ответ. Он молча понаблюдал за ловкой работой Киры и тяжело вздохнул:

— Всё производство в одно место, в любом случае, просто так не перетащишь. Туляки ещё вроде ничё... Суворовцы бывшие, по большей части... А в Муроме шпана с владимирских колоний завод держит. Они нас с ними вообще за людей не считают. АУЕ, блядь, у них там это, ебаное... Смерть легавым от ножа и всё такое... Если бы не король со своей хавкой — вообще не знаю, как бы добазарились...

— Суворовцы? — Кира отвлеклась от перевязки. — В Туле суворовцы? Это, в смысле, кадеты? А это... Там кто-нибудь есть из Сар...

Я легонько пнул её по ноге:

— Вяжи, не отвлекайся.

Девчонка тут же гневно вспыхнула и возмущённо зыркнула на меня снизу вверх. Но достаточно быстро сообразила, что к чему. И посопев, лишь еле слышно проворчала в ответ:

— Ты мне ещё тут попинайся... Нос откушу...

— Жду — не дождусь...

Понаблюдав за этой странной сценой, Череп лишь вытер пот со лба и пожал плечами:

— Там вроде самое большое в стране училище было. И самое новое. Целый городок построили несколько лет назад. Вот они все почти оттуда. Сразу сообразили, что надо оружейные цеха и патронный завод под контроль брать, когда поняли, что этот пиздец везде и надолго. С цехами чё-то не срослось. Туда и гопота местная сразу тоже двинула. Воевали в полный рост, расхерачили всё... А патронный частично уцелел. Вот на нём и сидят теперь...

— Всё, дальше сам вот ту завяжи. — Девчонка передала перевязочные материалы Равшану и резко вскочила на ноги. Повернувшись к толпе на дороге, она заголосила. — Баджер! Ты там живой? Покажись!

— Баджер? — Командир и Тойво озадачено оглянулись на девчонку.

Но она, не обращая на них никакого внимания, зашагала к шоссе:

— Баджер! Не ссы, свои!

— Кира? — По центру сидящей на дороге вереницы пленников приподнялся лохматый пацан в джинсовой жилетке. Во всю щёку у него сверкала свежая ссадина.

— Сидеть! — Рявкнул верный приказу Тойво.

— Да хватит, шоль! — Кира махнула на него рукой и смело подошла к пленникам. — Баджер, только не говори, что ты и правда с ними добровольно пошёл! Я тебя щас тогда сама тут пришью!

— Да чё я, совсем что ли ебобо по-твоему! — Немного обиженно проговорил лохматый байкер, коснувшись ободранной щеки и покосившись на кровавый отпечаток на пальцах. — Мы с Лысым в Видном хаты вскрывали, а тут эти ушлёпки наскочили на своих лошадях. Байки перевернули, Лысого затоптали нахер... До сих пор там, наверное валяется... Мне, блядь, копыто прям рядом с головой ебануло!

— А чё в смысле «ебобо»... — Обиженно прогнусавил кто-то из толпы. — Сами же говорите, что у них там пожрать дают и вообще охраняют... Я вот уже пиздец как заёбся по помойкам шариться!

Неизвестному пеону тут же начали вторить другие голоса:

— Ага!

— Точняк!

— И я тоже!

— И в турнире можно поучаствовать! Тогда ещё и оружие дадут! И вообще!

— Он с нами! — Кира повернулась к белобрысому курсанту, вытащила меч и указала тонким пальцем на Баджера. — На остальных мне насрать! Особенно вот на этого!

Её палец сменил направление и упёрся в пацана в жёлтом комбинезоне. Тот глянул на неё исподлобья, но промолчал.

— Тебя б вообще прямо тут зарезать надо, тварь... Чё зыришь?! — Девчонка замахнулась на него клинком, и пацан опасливо втянул голову в плечи. — Я тебя помню! Первым тогда ринулся девчонок стрелять, урод желтопузый! Вовремя свинтил, пока жоры вас всех не порвали! У, бля!

Замахнувшись ещё раз, она вынудила его отшатнуться в сторону. Но лезвие Викули опустилось не на его тонкую шею, а на верёвочные кандалы Баджера. Быстро освободившись от пут, лохматый паренёк неуверенно посмотрел на Тойво и остался на месте. А тот, в свою очередь, коротко глянул на командира, не опуская оружие.

— Баджер, ты умеешь ездить верхом? — Я поспешил вмешаться в неловкую ситуацию, привлекая всеобщее внимание. Даже конь отвлёкся от придорожной травы и покосился на меня тёмным глазом, словно почуяв, что дело начинает касаться его самым непосредственным образом.

— В смысле на лошади? Ну... Немного... — Пожал плечами байкер. — А чё?

— А то, что до Рязани Борз не доедет. — Эти слова я адресовал уже к командиру курсантов. — Даже если мы не встретим сопротивления этого рыцарского ополчения, у него нет столько времени. И педали крутить он уже вряд ли сможет нормально.

Череп продолжал согласно молчать, ожидая завершения мысли.

И я немедленно её завершил:

— Баджер, садись с ним на эту клячу и дуй трусцой к своим в Люберцы. Пусть привезут Веру от крюков, она вытащит пулю и вообще сделает всё по красоте. Через неделю-две будет как новый.

Немного забалдевший от наркоза Борз поднял вопросительный взгляд на командира. Тот попереводил взгляд с него на меня, с меня на байкера и с байкера на лошадь. Конь теперь покосился на него, окончательно забыв про траву.

В очередной раз вытерев пот со лба, бритоголовый курсант тяжело вздохнул:

— Равшан, помоги ему. — Снова взглянув на меня, Череп устало покачал головой. — Хоть одного вывезем...

— Без паники, командир. Всех вывезешь. — Я помог смуглому пареньку поднять раненого. — Хоть я и не похож на человека, у которого есть план... Но смею тебя заверить — он у меня всегда есть. Даже на такой случай...

Глава 20. Никто, кроме них

Проводив мерно цокающего коня с двумя всадниками в обратную сторону, Череп вернулся к нам в тот момент, когда мы обыскивали переломанный труп одного из «рыцарей».

— Так в чём план-то? Думаешь завалить всё ополчение и не оставлять свидетелей? — На последних словах Командир курсантов понизил голос и покосился на толпу пленников.

— Сейчас расскажу, терпение... А я же правильно понимаю, что в плане огнестрела вы их на голодном пайке держите? — Осматривая пистолет Вампира, я убедился, что он в ужасном состоянии. Стрелять из такого просто опасно. — Тут пуля может застрять в дуле. И пороховые газы разорвут ржавую ствольную коробку ко всем чертям.

— Да я в курсе... — Череп рассматривал трофей вместе со мной и Кирой, пока Тойво и Равшан связывали уцелевших пехотинцев вместе с теми пленниками, которые не пожелали отправиться на свободу так же, как Баджер. — Это тоже часть договора. А то ж они нас точно сомнут тогда — к гадалке не ходи. Что сами нашли, с тем и шляются.

— Стало быть, за еду вы им платите только столичной наркотой?

С ответом на этот вопрос юный десантник помедлил. И я не стал пытать его дальше:

— Расслабься, командир. Я уже давно сложил два и два. Хочешь, я сам расскажу тебе всё то, что ты мне тут недоговариваешь?

— Я хочу! — Кира тоже опередила курсанта с ответом.

Я вытащил из ржавого оружия полупустой магазин и отдал его девчонке:

— Американский калибр, к твоему не подходят. Но всё равно схорони, пригодятся. — Повернувшись обратно к Черепу, я стал наблюдать за его реакцией на мои дальнейшие слова. — Вы ведь знали обо мне ещё до того, как крюки вчера рассказали вам о моей цели. И слышали вы не только все эти детские страшилки о призраках из северо-западного округа.

Пока что курсант оставался на зависть невозмутим. Но после паузы всё-таки оглянулся на своих подручных, которые заканчивали работу с пленниками.

— Угу... Тут ведь как... Сами-то вы точно не употребляете, ни траву ни мет. Это видно и по вашим дыхалкам и по глазам. Педали крутите, как заведённые. И со сном всё в порядке. Не-е-е-т... Эту дрянь и вы и Тула берёте не для себя. А раз эти так называемые рыцари не видят от вас оружия и, судя по всему, патронов тоже... Значит, за еду и транзит вы с туляками платите им этим дешёвым кайфом.

— И чё? — Командир курсантов, кажется, опять немного напрягся. — У тебя с этим проблемы?

— У меня? У меня нет... Вот у вас... Но я ещё не закончил... — Пнув труп Вампира, я указал на его мертвые застывшие глаза. — Не знаю, как тот, что ускакал... Но этот тоже не фанат развлекательных веществ. Хоть и беззубый. Скорее всего, они кормят ими вот таких неудачников...

Мы все обернулись на связанную толпу, сидящую на дороге под дулами Равшана и Тойво.

— Пеонов... Вот тоже придумали название... Жизнь-то у этих бедолаг явно не сахар. Вот и подсадили их на вещества. Травка — для отдыха и забытья. Мет — для работы. Под стимулятором человек может заниматься любой рутиной как заведённый, сутки напролёт. Оставаясь счастливым и даже не испытывая чувства голода. Главное подсказать и увлечь. А после травы — уснёт сладким сном даже с нездоровым мышечным тонусом. Правда, в таком режиме через год-два сердце и сосуды станут как у прединфарктника... Не говоря уж о психике, расшатанной такими химическими качелями... Но дольше вам всем всё равно не прожить. Если, конечно, у нас с Кирой не получится найти то, что мы ищем.

— Вы правда в это верите? — Осторожно поинтересовался бритоголовый десантник.

— Ну а зачем ещё, по-твоему, мы проделали весь этот путь... Ты бы знал, что мы на нём видели... — Я переглянулся с Кирой, и она улыбнулась в ответ с гордостью в глазах. — Но сейчас не об этом. Вернёмся к тому моменту, что вы прекрасно знали, что через крюков сможете найти не только новую партию травки, но и меня. А почему?

Я не стал дожидаться ответа на риторический вопрос. Командир нахмурился как мальчишка, которого вот-вот собираются отругать за какую-то шалость, которую он пытался скрыть.

И я снова поспешил его успокоить:

— Спокуха, никого не виню. Пока... Я сам, в какой-то мере, виноват. Это ведь из-за меня у Тулы обломалась очередная партия «льда-девять». И они об этом знают, судя по словам этого феодала. — Я снова пнул сапог дохлого Вампира. — Кто-то из их поставщиков доложил... Поэтому и назначили за меня награду.

— А чем, интересно, они эту награду платить собираются, если мета у них нет, а патроны вы этим не даёте? — Кира закончила осмотр тела. Но пока не убирала меч в ножны. Боковым зрением я заметил, что она при этом постаралась обойти Черепа с фланга. И напряглась как стальная пружинка.

— А вот может наш новый друг подскажет? — Я обратился к командиру десантников. — Или мне опять всё самому рассказать?

Парень перевёл взгляд с меня на меч в руках девчонки. Потом глянул за наши спины — туда, где на горизонте ещё виднелся силуэт коня с двумя всадниками. И всё-таки тихо заговорил, продолжая хмуро глядеть исподлобья.

— Туляки давно в долг еду берут. Как начались перебои с поставками мета. Они там уже на краю. Могли и сдурить — выдать за тебя запас патронов. Нельзя было этого допускать.

— Поэтому наши новые друзья... — Я сделал ударение на последнем слове, вновь повернувшись к Кире. — Наши новые друзья решили помочь тулякам. А заодно и получить награду за мою поимку вместо кого-нибудь из вот этих хоккейных рыцарей. Как говорится, никто, кроме них...

— Да пофиг нам на награду! — Кажется, парень был даже немного оскорблён. Но выместил чувства на безответном трупе, пнув его в бок. — Главное чтобы у них патронов не было! Или ещё у какой-нибудь швали...

— Похвальная осторожность. Но во всей этой замечательной схеме остаётся ещё один нюанс... Который как раз и приводит нас к вопросу о моём плане. — Обращаясь к командиру курсантов, я старался сохранять дружелюбный спокойный тон. — И ты его точно знаешь. Может, сам уже расскажешь?

Но Череп ответил мне совершенно искренним непониманием. Перестав хмуриться, он снова оглянулся на пленников. Может и догадывался...

— Ладно, подскажу. Тулякам я был нужен живой... Зачем?

— Череп! Идут! — Тойво окликнул командира и не дал тому выдать версию. Белобрысый юный десантник продолжал контролировать толпу на дороге.

А Равшан тут же отбежал с дороги в укрытие за поваленный ствол. И нацелил автомат куда-то на горизонт — в направлении, противоположном тому, в котором скрылись Баджер и раненый Борз.

Там вдалеке из-за плавного поворота шоссе показался целый отряд всадников. Идущие шагом лошади двигались в сопровождении толпы, ощетинившейся длинными кольями. И, кажется,над ними даже развевались какие-то знамёна, поднятые всадниками на копьях.

— Тойво, давай тоже в укрытие! — Бритоголовый курсант повернулся обратно к нам. — Ну так что делать собираешься, Шутник?

— Под ваши автоматы они сразу близко не сунутся... Даже если у них тоже есть какие-нибудь пукалки, они точно менее дальнобойные, так?

— Так.

— Тогда прикройте меня, пока я с ними побеседую.

— О чём?! — Череп и Кира выпалили одновременно.

— О награде за мою голову. — Я повернулся к девчонке. — Собери остатки бинтов и намотай вон на ту ветку поскорей. Мне нужен флаг парламентёра.

Кира пока не спешила выполнять поручение:

— Я уже, конечно, как-то привыкла к тому, что ты вечно замышляешь что-нибудь эдакое... Но ты уверен, что с ними можно о чём-то договориться? Уверен, что они захотят оставить тебя в живых? Это же не Тула, я же правильно понимаю?

— Правильно. Но более того... Чтобы быстро и беспрепятственно пройти через те сотни километров, что лежат между нами и нашей целью, нам нужна настоящая армия. И я намерен её получить. — Обернувшись к курсанту, я примирительно развёл в стороны открытые ладони. — Без обид, командир. Но при всех ваших достоинствах, вы на неё не тянете. Так что я тебя не задерживаю. Вон в тех кустах будет удобно всю дорогу под прицелом держать.

Тот отреагировал именно так, как я и рассчитывал. Решительно двинул рубленым подбородком, парень снова насупился:

— Я не буду прятаться!

— Как пожелаешь.

Быстренько смастерив из ветки и остатков бинтов некое подобие белого флага, Кира присоединилась к нам. И, как только вручила мне обмотанное длинными белыми полосками ткани древко, вытащила из ремней обрез дробовика. Закинув его на плечо, она прищурилась в сторону приближающихся всадников:

— На что надеешься-то?

— На то, что феодальная эпоха была весьма скудна на развлечения. По крайне мере, по сравнению с тем, к чему привыкли все эти ребята. — Закинув перезаряженный арбалет за спину, я поднял развивающиеся на ветру бинты над головой. — И ещё кое на что... Но это там дальше будет виднее. Череп?

— А?

— Этот турнир, на котором пеонам дают шанс стать рыцарем... У него есть какое-нибудь специальное название?

— Да нет... Просто королевский турнир...

— А у этого их короля имя есть?

— Я никогда не слышал, чтобы его звали как-то иначе.

— Ты его хотя бы видел?

Командир десантников покосился на меня:

— Он не такой как ты, если ты об этом. Просто здоровый пацан.

— Здоровее тебя? — Я смерил взглядом парня. Он был одним из тех наших спутников, что был немного выше моего роста.

— Ну так... — Череп пренебрежительно повёл могучим плечом.

— Акселераты... Что ж... Человек, имя которого превратилось в этот титул, стал правителем, когда был всего на пару лет старше, чем вы...

— Король — это чё, и правда такое имя было? — Кира недоверчиво приподняла бровь. — Каролина, я вот слышала...

— Карлус. Шарль. Или просто Карл. Смотря на каком языке читать.

— А-а... Ну да, че-то такое помню. Что царь — это от Цезаря. А король, значит, от какого-то Карла. Было вроде по истории...

— И вот на это я тоже надеюсь, кстати. На то, что вы, ребята, ни хрена не помните её уроков.

— Ой, всё... — Девчонка отмахнулась с лёгкой улыбкой. — Опять умничать начал... Вон смотри, вроде уже эти отправили к нам кого-то. Боятся автоматов-то, рыцари...

По шоссе медленно приближались три всадника в таких же доспехах, как и предыдущие наши знакомые. Собранные из разнообразной защитной экипировки полимерные «латы» были раскрашены в одинаковые яркие цвета — синий и жёлтый. Правый латник держал над собой длинное копьё с привязанным к нему полотном ткани, на котором была изображена эмблема в точно такой же цветовой гамме — ярко-жёлтый не то орёл, не то феникс на синем фоне.

— Ну а ты бы их месте что сделала? Не испугалась?

— Я бы по боку обошла.

— Тут с двух сторон не пройти толком, только по дороге. Вон там Москва-река. — Я указал направо. — А слева — Нерская пойма. Болото. Да и что-то мне подсказывает, что они нас не боятся. Но вполне предусмотрительно не бросаются пузом на пули, тут согласен.

Остановившись примерно в десяти метрах от нас, сине-жёлтые всадники перекинулись парой слов. Их лиц не было видно за закрытыми забралами мотоциклетных шлемов. Но лёгкие движения головы не оставляли сомнений — они о чём-то совещаются.

Тойво и Равшан сидели по флангам, но не скрывались и не прятали оружие. Чтобы переговорщики видели, что под прицелом находятся и они и сидящие на дороге пленники.

В конце концов, после недолгой паузы, центральный всадник поднял руку в плотной войлочной перчатке и указал на командира десантников:

— Его я знаю. — После короткой паузы вытянутый войлочный палец передвинулся на нас с Кирой. — А вы кто такие?

— А кто спрашивает?

Всадники молча переглянулись. И после того, как центральный чуть заметно кивнул, тот, что нёс флаг, громко заголосил звонким, хорошо поставленным голосом:

— Сэр Феникс Смелый! Лорд Воскресенска, Хорлово и Фосфоритного. Победитель девятого королевского турнира...

— Воу-воу! Пожалуй, я узнал достаточно... — Я поспешил перебить голосистого знаменосца, помахав ему рукой. — Только не говорите мне, что никогда не слышали про Шутника.

Всадники опять переглянулись. И снова глухо заговорил центральный. Медленно, словно взвешивая каждое слово:

— Это имя овеяно легендами, незнакомец... И я знал тех, кто пытался выдать себя за него... Все эти трусы уже мертвы... Ты хочешь стать одним этих лжецов?

— Я хочу только того, чтобы ты понял — сегодня твой счастливый день, лорд фосфоритный! Потому что в твои войлочные лапы попал вовсе не подражатель. Вот сэр Череп не даст соврать. — Я повернулся к командиру десантников, и тот медленно кивнул. — Перед тобой самый что ни на есть настоящий Митинский Призрак. Пугало Северо-Запада. Хохочущий мститель. Как видишь, у меня тоже много титулов.

— А это... Это Катана? — Знаменосец указал на Киру.

— О... Страна знает своих героев...

— Сам ты Катана! — Девчонка вспыхнула праведной яростью. — Меня зовут Кира!

«Рыцари» опять неслышно посовещались.

— Ты... Ты сдаёшься? — Немного неуверенно спросил сэр Феникс после короткой паузы.

— Нет. Я хочу оплатить королю долг Тулы.

И снова всадники переглянулись. Хоть мне и не было видно их лиц, но уверен, что на них сейчас было искреннее удивление. Точно такое же, как на лице Черепа.

Я не стал дожидаться ненужных вопросов:

— Но этот приз достанется тебе не просто так, Феникс...

— Сэр Феникс! — перебил меня знаменосец.

— Как угодно. — Я пожал плечами. Мне уже и самому начинала нравиться эта игра в средневековую куртуазность. — Вместе с этим, я уверен, сэр Феникс, что ты желаешь получить компенсацию за смерть своего верного вассала... Я же правильно понял, что он был именно им?

Мы все посмотрели в сторону переломанного тела Вампира. И, убедившись в своей правоте, я продолжил, указав на связанных пленников:

— Плюс один из этих ваших пеонов-новобранцев решил, что быть крепостным ему больше не нравится. Сбежал сам и украл коня сэра Вампира. Ты уж извини, мы тут в суматохе как-то зазевались... Недоглядели...

Кажется, сине-жёлтый лорд слегка кивнул. И я снова повёл неторопливую речь:

— Так вот я полагаю, что такой подарок королю с твоей стороны будет весьма достойно вознаграждён. И награда с лихвой покроет не только долг Тулы, но и безвременную кончину сэра Шепелявого. Плюс все прочие досадные издержки в виде потери коня и трёх ваших воинов, павших в результате этого досадного недоразумения.

— Недоразумения?! — Внезапно взорвался возмущением знаменосец. — Сэр Тесак сказал, что вы напали первыми! Исподтишка, со спины! Бесчестно!

— Погоди... — Феникс легонько хлопнул его по плечу. Склонив голову, он снова медленно заговорил. — Не спорю... Такой пленник, как ты, дорогого стоит... Но почему же ты думаешь, что этим ты закроешь ещё и долги патронной фабрики? Ведь получается, что это я тебя пленил, а не они...

— На сколько я знаю, у вашего королевства сейчас существенный дефицит... Эм... Скажем так, счастья для верноподданных. И в ближайшее время пополнения запасов не предвидится... А без стимуляторов пеоны наверняка заскучали, не так ли? Плохо работают... Ворчат... Депрессуют... Может даже уже идут разговорчики о каком-нибудь бунте?

Раскрашенные рыцари слева и справа легко кивнули. Но когда центральный лорд бросил на них резкие взгляды, оба замерли в своих сёдлах, словно почётный караул.

— Иду-у-ут... Так вот я не просто хочу стать вашим пленником... Пеоном. После того, как ты передашь меня королю, я хочу воспользоваться правом участия в королевском турнире. — После этих слов и Череп и Кира резко обернулись на меня одновременно. — Что ещё сейчас может развлечь ваших слуг с такой силой, как участие в турнире легендарного Митинского Призрака, а? Прикинь!

— И я тоже тогда участвую! — Кира сделала шаг вперёд, гордо задрав подбородок.

— Я бы предпочёл, чтобы ты подождала меня у наших друзей в Рязани... — Шепча ей эти слова, я знал ответ заранее.

— Фиг тебе, Пафнутий! Воевать — так вместе!

Глава 21. Мятеж не может кончиться удачей

— Я, конечно, не надеялась, что дорога будет прям совсем лёгкой... А-Кха-кха! — Глотнув дыма, Кира закашлялась, щуря слезящиеся глаза. — Но что... Кха... Что придётся воевать почти за каждую деревню...

— Пригнись!

Снова услышав в промежутке между звуками битвы множественный характерный стук спущенной тетивы, я дёрнул девчонку за куртку вниз, за круп упавшей лошади. И тут же небольшой арбалетный болт ударил в забор позади нас в полуметре над головами, выбив небольшую щепку из крашенной доски. Навылет не пробил, застрял едва по наконечник. Плечи у этого оружия стандартные, не как у моего.

Несколько болтов вонзились в щиты парней, которые сгрудились вокруг своего павшего лорда рядом с нами. Остальные помогали ему вылезти из-под рухнувшей на асфальт перепуганной лошади.

— Знамя!!! Поднять знамя!!! Занять оборону!!! — Из-под перемазанного грязью и кровью из ран лошади сине-жёлтого шлема раздавались приглушённые приказы сэра Феникса Смелого. Но все, кто ещё мог его услышать, уже и так были рядом. Остальные бойцы либо поддались панике, как и пленники, либо слепо пытались сориентироваться где-то в густом дыму вдалеке от нас.

И сейчас же где-то позади этой душной дымовой завесы раздалось истеричное ржание ещё одной раненой кобылки под радостные вопли атакующих нас противников. Похоже, ещё один всадник так и не смог протоптать себе дорогу из окружения.

— За мной. Вон туда! — Я указал на небольшую прореху в ограде у самой земли, скрытую смородиновыми кустами. Похоже, тут раньше был какой-то собачий лаз. — Подкопаем чуть и пролезем. Надо отсюда выбираться...

— Да ладно! Я думала ещё посидим, посмотрим, как они тут друг друга режут! — Сделав на миг большие глаза, Кира снова поймала в них клуб дыма и сажи, закашлялась и немедленно пожалела о своей иронии. — Кхе... У них же тут вроде мир... Договор этот... Едрить его в корягу!

— Я так и знал, что не всем нравится эта их аграрная идиллия... — Торопливо выгребая землю и гравий руками, я сделал нору под забором достаточно широкой для тонкой девчонки. — Далеко не только Баджер к ним в лапы против своей воли попал. Всё, лезь первая! Только рюкзак сними, я подам, как пролезешь...

Пока девчонка без лишних слов протискивалась в узкую щель между высоким забором и землёй, я огляделся. Да... На этой земле тоже всё ещё нет мира...

Всего пару минут назад мы спокойно шагали вместе со всеми воскресенскими феодалами в центре строя из всадников, разномастной пехоты и связанных будущих пеонов. По сторонам от нас маршировали угрюмые воины с щитами и шлемами, раскрашенными в сине-жёлтые цвета своего сюзерена. А в голове и хвосте пешей колонны мерно цокали всадники — по трое в каждом направлении. И сам лорд Фосфоритный звенел подковами по асфальту рядом с нами, гудя из-под шлема в ответ на наши вопросы.

Вокруг медленно проплывали двухэтажные домики частного сектора Воскресенска. По словам нашего сопровождающего, уже скоро мы должны были вернуться в его личный замок. Наверное, выбрал себе здесь какой-нибудь коттедж побогаче и укрепил. Посмотрим...

— Конечно, просто так на турнир вам не попасть... Это привилегия только для рыцарей... — Приглушённый голос юнца из-под закрытого забрала и впрямь звучал с какими-то чопорными интонациями, словно мы действительно имели дело с настоящим благородным лордом. Хоть и несовершеннолетним. — Шанс есть у каждого, но пеоны и чужаки сначала участвуют в испытании. Хотя может быть...

И вот на этом моменте закончить мысль молодому лорду не дал арбалетный болт. Просвистев из зарослей впереди улицы, снаряд чиркнул его лошадь по морде, оставив вдоль носа несчастной животины длинный порез. Пролетев дальше, болт отрикошетил от наплечника воскресенского рыцаря и улетел в кусты.

Завизжав от боли, кобыла взвилась на дыбы, попятилась и рухнула вместе с седоком набок, подмяв под себя его ногу.

И в это же время целый залп ударил по окружавшим нас воинам. Казалось, что обстрел идёт со всех сторон.

Но, как и тот заряд, который только что просвистел у нас над головами, все эти стрелы были выпущены из стандартных спортивных снарядов, а вовсе не из грозного средневекового оружия. Разрешённого законом натяжения в сорок два килограмма не хватало для того, чтобы пробить щиты или даже самодельные эрзац-доспехи на таком расстоянии. Однако застрявшие в защитном снаряжении болты внесли достаточно большую сумятицу в ряды воинов. Особенно когда заржали и остальные раненные лошади, а следом за выстрелами в нашу сторону полетели бутылки с зажигательной смесью.

Меткость этого огненного залпа тоже оставляла желать лучшего. Все огнеопасные коктейли лопнули в стороне от построения, лишь частично пролив горящую жидкость под ноги бойцов, окружавших пленников. Но гарь мгновенно окутала всё пространство узкой улицы густым душным смрадом. И дополнительно напугала и без того паникующих лошадей.

Ещё пара седоков оказалась на земле, вылетев из сёдел и стремян, включая голосистого знаменосца. И его сине-жёлтый стяг быстро скрылся из нашего вида вместе с ним. Всё-таки эти клячи — совсем не боевые рыцарские дестрие. Робкие тощие кобылки были совершенно не предназначены для горячего боя. И тем всадникам, которые всё-таки остались в сёдлах, потребовалось ещё несколько секунд на то, чтобы совладать с расплясавшимися под ними животными.

— Смерть мятежникам!!! — Первый всадник, который смог вернуть себе контроль над своей лошадью, вскинул длинное копьё и пришпорил возбуждённую скотинку. — За мной! В атаку!!! За короля!!! За Золотого Феникса!!!

Скрывшись из моего вида в густом дыму, оставшиеся в сёдлах всадники ускакали куда-то вперёд по улице. И из той стороны снова послышалось истеричное ржание, вопли и стук падающих на асфальт тел, закованных в пластиковую броню.

— Знамя!!! Поднять знамя!!! — Под вопли сине-жёлтого лорда, который, наконец-то, принял вертикальное состояние с помощью своих солдат, я воочию убедился в том, насколько сложным был контроль средневековых воинств. Даже столько немногочисленный отряд уже никак не мог расслышать его отчаянные приказы в поднявшемся хаосе.

Те, кто был поближе, заняли круговую оборону, спрятавшись за щитами. Те, кто был подальше — уже давно потерялись в дыму. И либо отчаянно пёрли куда-то вперёд вслед за ускакавшими всадниками, либо прижимались спиной к ближайшему забору, пытаясь не задохнуться от гари.

А паникующие пленники просто повалились рядком на землю. Прикрыв голову руками, они просто старались спрятаться от обстрела и клубов чёрного дыма. Уже второй раз за день вокруг них свистели смертноносные снаряды и калечились их будущие хозяева. Вы думали, что там, в новом каменном веке вам было тяжело? Что ж, добро пожаловать в волшебный мир средневековья, ребята...

— Акх... Кхе... Да ты чё... Н-на! Н-на!!! — За забором послышалась какая-то возня, закончившаяся грозным рыком Киры и чьим-то сдавленным стоном.

Спешно зачерпнув новую горсть земли, я расширил дыру ещё немного и мысленно воздал благодарности байкерам за подаренную мотоциклетную экипировку. Если бы не их крепкие перчатки, уже сорвал бы себе об эту мелкую щебёнку все ногти.

Просунувшись под забор, я увидел причину всех этих странных звуков. Похоже, что как только Кира выползла из подкопа, её тут же схватил сзади какой-то светловолосый парень в грязной чёрной одежде. Но не на ту напал... Судя по тому, что скрюченный подросток теперь держался и за нос и за пах одновременно, она сначала боднула его затылком, а потом лягнула ногой прямо по яйцам. Лицо пацана было не видно целиком не только из-за рук, но и из-за мокрой ватно-марлевой повязки, которой он, судя по всему, защищался от дыма.

— Рюкзак! — Протискиваясь в щель, я кинул Кире её поклажу. И та, поймав сумку, мгновенно извлекла из притороченных ножен свою грозную Викулю.

— С-с-с-и-н-н-нь... — Увидев свет, блестящее лезвие радостно пропело звонкую приветственную ноту. И тут же вспороло воздух прямо перед лицом второго нападающего. — Вшух!

Вовремя отшатнувшись, второй паренёк оступился и шлёпнулся задницей в кусты крыжовника. И не дожидаясь, пока Кира сделает в его сторону новый смертоносный выпад, с треском перекатился через голову назад, нещадно царапая себе и одежду и ту часть лица, которая не была скрыта за точно такой же мокрой маской, как и у его напарника. Зацепившись за шипастые ветки, пацан оставил на них чуть ли не половину своей чёрной рубахи.

И, когда он снова вскочил на ноги, я успел заметить, что его исцарапанную морду и без того украшал длинный кривой шрам, проходивший через весь глаз и лоб до кромки волос.

— Эй! Вы чего?! Вы же не из этих! Не из рыцарей! Вы же пленники! Мы вас спасаем!!! — Отпрыгнув ещё на шаг, парень со шрамом поднял перед собой открытые ладони в примиряющем жесте.

— Может и не из этих! — Пока я с кряхтением протискивался в дыру под забором, Кира не собиралась расслабляться. Обернувшись к пацану с расквашенным носом, она шуганула его от меня взмахом клинка. — А вы кто такие?! А?!

— Присоединяюсь... К вопросу... — Зацепившись за забор, я всё никак не мог вылезти из слишком узкого для меня подкопа. Но тоже привлёк внимание пацанов в масках.

— Мы? — Паренёк со шрамом продолжал держать руки перед собой и с удивлением покосился на меня, когда услышал мой голос. — А вы... Вы взрослый?

— С виду не скажешь, да? — Прокряхтел я, натужно протискиваясь в дыру всё дальше.

Быстро переглянувшись с напарником, паренёк отступил от ограждения ещё на шаг и опустил руки:

— Мы... Мы из а...

Остаток его фразы пропал в грохоте рухнувшего за его спиной забора и в диком лошадином ржании.

— Смерть мятежникам!!! — Всадник, проломивший забор, эффектно размахнулся в клубах сажи и ткнул копьём в обернувшегося на шум парня в рваной рубашке. — За короля!!!

Но удар прошёл мимо ловко отшатнувшегося пацана, и острие длинного оружия безобидно вонзилось в сухую землю рядом с ним. Но вместо того, чтобы как-то попытаться перехватить оружие или нанести ответный удар, пацан в чёрном вдруг вытащил откуда-то из-за пояса баллон с небольшим раструбом и загудел им прямо в морду лошади:

— Б-И-И-И-И-И-П!!!

Ошалевший от шума конь вскочил на дыбы и сбросил с себя седока на обломки забора. Выронив копьё, «рыцарь» грохнулся спиной на сломанные доски с хрустом и громким матом:

— А, БА-ЛЯТЬ!!! С-СУКА!!!

И ещё громче он начал орать тогда, когда в пролом следом за ним побежали щитовики. Не особо разбирая дороги в густом дыму, они наступали тяжёлыми берцами прямо на валяющегося на досках всадника.

— Да мать вашу!!! — Изворачиваясь под поступью пехоты, свалившийся наездник пытался привлечь их внимание к тому факту, что всё ещё был жив. — Съебите с меня!!! Они там! Взять!!!

— Уходим! — Пока я всё ещё пытался выползти из подкопа, парень со шрамом привлёк внимание напарника,который всё ещё сутулился от боли в паху. И отступая, он ткнул пальцем в Киру, занявшую оборонительную позицию возле меня. — Мы вас ещё найдём!

— Жду — не дождусь!

Через секунду они оба пропали за густыми клубами дыма. Щитовики предпочли не бросаться за ними в погоню, а лишь окружили упавшего с коня «рыцаря», защищая того от новых возможных обстрелов.

— Знамя!!! Знамя!!! — Продолжал вопить сине-жёлтый лорд где-то в дыму за проломом. Но, кажется, все остальные соратники этих странных парней в масках тоже уже решили ретироваться с поля боя, когда поняли, что никто из связанных пленников не желает устремиться навстречу свободе вместе с ними. Ведь у них уже был такой шанс, ещё там, на шоссе. Но им так никто и не воспользовался, кроме Баджера.

В дыму просвистел ещё один арбалетный залп, ударив в щиты и поцарапав несколько пеших солдат. И окончательно лишив их желания заниматься преследованием отступающих противников. Сгрудившись вокруг уцелевших «рыцарей», пехотинцы лишь плотнее сомкнули щиты и глубже пригнулись. Но один из них всё-таки подобрал и поднял знамя с нарисованным фениксом.

А я, наконец-то, выбрался из-под расшатанных досок и смог подняться на ноги.

— Ну ты прям как Винни-пух, ёлы-палы! — Кира продолжала щуриться от клубов дыма, но не могла сдержать свою фирменную хищную улыбку. — Похоже, что кто-то слишком много ест!

— Ты не ранена? — Подобрав свой рюкзак из подкопа, я оглядел поле боя.

— Да расслабься, толстяк! Этот, который в маске, меня только облапал. И зря!

Дым постепенно рассеивался, а уцелевшие бойцы королевства продолжали собираться вместе под знаменем со всех сторон. Хотя уже не было слышно, чтобы кто-то из противников желал продолжить внезапную атаку.

— Что это вообще было? — Я подошёл через пролом к сине-жёлтому лорду, который стоял в окружении щитовиков и потирал отдавленную лошадью ногу.

— Мятежники! — Стянув с себя раскрашенный шлем, паренёк вытер вспотевший лоб и взъерошил мокрые русые волосы. — Разбойники, которые не хотят жить по закону короля! Пеоны, предавшие своих хозяев!

— Хозяев, значит... — Кира недовольно поморщилась. Убирая меч в ножны, она покосилась на обрывок чёрной рубашки, застрявший в кустах крыжовника и сделала шаг в его сторону. — Может, тогда и было из-за чего предать...

— Да они просто неблагодарные ублюдки! Всех их ждёт королевский суд! И потом казнь! — Возмущению потного рыцаря не было предела. — Как и каждого, кто поворачивает оружие против хозяина!

— То есть, другого исхода у королевского суда быть не может? — Я скептически склонил голову. — Даже в теории?

— Ну... — Лорд Феникс Воскресенский замялся, отряхивая доспехи от дорожной пыли. — Это королю решать... Но предательство никто никогда не прощает! Нет ничего хуже!

— И часто у вас так? Когда нет ничего хуже? — Покосившись, я заметил, как девчонка всё-таки принялась осторожно выуживать из шипастых кустов кусок чёрной ткани.

— Да недавно совсем началось... Недели три назад... — Оглядев своих подопечных, сине-жёлтый лорд натянул шлем обратно и быстро потерял к нам интерес. — Стройся!

Из рассеивающегося дыма начали подтягиваться остальные пехотинцы и всадники, ведущие успокоившихся коней под узцы. Подняв пленников, они вновь построились в прежний порядок.

Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, никто даже особенно и не пострадал. Застрявшие в щитах или доспехах болты не нанесли урона больше, чем на пару порезов. Да вдобавок некоторые «рыцари», включая своего сюзерена, потирали ушибы, полученные при падении. Больше всего досталось лошадям, так как в них, очевидно, было легче всего попасть из того оружия, которое использовали нападавшие мятежники. Поцарапанные болтами животные иногда жалобно фыркали и дёргались, когда их хозяева пытались вытереть кровь и успокоить свою скотинку.

— Смотри... — Кира подёргала меня за рукав, привлекая внимание тайком ото всех . — Смотри, чёго нашла...

Кусок чёрной рубашки оторвался от одежды своего хозяина вместе с небольшим карманом, застёгивающимся на маленькую пуговицу. И из этого кармана девчонка выудила небольшой клочок бумаги, свёрнутый вчетверо.

Развернув листок, мы вгляделись в напечатанный на принтере текст:

Газета «Вестник Альянса». № 16, от 11.07.2022г.

Издательство при кадетской школе им. В.В. Талалихина, МВД РФ, г. Саратов.

Гл. ред. Кузнецова А.

Распространяется бесплатно.

И после небольшого отступа начинался текст уже знакомой нам статьи:

Новый помощник главного редактора.

Рады сообщить, что с понедельника к работе над свежими выпусками нашего издания приступает новый сотрудник...

Глава 22. В противном случае его зовут иначе

— Как думаешь, это были... Ай! Ты чего!?

— Вы о мятежниках? — Пацан на лошади постоянно потирал ушибленное колено. Но явно прислушался к нашей беседе ещё до вопроса. Шлем мешал ему слышать нормально, и всадник рефлекторно чуть поворачивал голову каждый раз, когда мы что-то говорили.

— Там у тебя колючка какая-то прицепилась. — Ущипнув Киру за бок, я поспешил отвлечь внимание наших сопровождающих от её неосторожного вопроса. — Сэр Феникс?

— Да?

— Мне вот любопытно... Почему мы ничего не слышали о вашей... О вашем королевстве раньше? Вы никогда не совались в Москву раньше?

— А что там делать? Гиблое место... Проклятое... — Покачиваясь в седле, «рыцарь» говорил медленно, выдерживая задумчивые паузы. Словно играл роль в какой-то любительской постановке. — Пыль, асфальт, бетон и дикари... И эти... Ночные твари.... С лошадьми невозможно остаться где-либо на ночлег. Даже если надёжно запереться — животные боятся их запаха и всю ночь не спят. Нервничают, шумят. А на шум сбегаются новые твари...

— А здесь их нет?

— За центральным автокольцом почти не встречаются. Еще в начале июля точно не было ни одного случая... Но сейчас иногда приползают и к нашим замкам... По одному, по двое... Словно что-то разнюхивают...

— А как вообще с жорами в... В ваших владениях? Где-нибудь есть какие-то необычные экземпляры? Или скопления? — Этим вопросом я пытался убить сразу трёх зайцев. Прежде всего нужно узнать, как далеко простираются земли, на которых хозяйничают эти пластиковые рыцари. Кроме этого, выяснить ситуацию с заражёнными за пределами ближнего Подмосковья. Всё это нужно было знать, чтобы точнее прикинуть дальнейший маршрут следования — максимально короткий и безопасный.

И, вдобавок, я хотел ещё надёжнее отвлечь мысли нашего сопровождающего от неосторожного вопроса Киры. К счастью, этот «заяц» убился самым наилучшим образом. Юный феодал явно любил тему. И, отвечая, даже приподнял прозрачное забрало:

— Я посвятил исследованию этого вопроса немало времени! Только мы предпочитаем называть их проклятыми. — Он сделал ударение на первый слог и слегка поморщился. — «Жоры»... Звучит как-то по пеонски...

Смотри-ка... Быстро же они разделились на два народа, прямо как настоящие феодалы и податная чернь... Даже речь у вас разная уже...

Перестав морщится, сэр Феникс продолжил своё пафосное выступление:

— Эти существа обитают в основном среди городских построек... Поэтому туда мы тоже почти не суёмся. Давно всё разорено. На улицах большинства городов сейчас только мёртвые и проклятые. А эти... Как вы сказали? Скопления?

— Ну или ещё жоровейники. Есть такие? — Кира поддержала беседу. — Где их прям сотни или тысячи? И там внутри всякие разные...

— И в каких именно городах можно напороться на такие скопления? — Я поспешил внести ясностьв вопрос распространения их владений.

— Ну... — Пластиковый рыцарь ненадолго задумался. — Почти во всех более-менее крупных. От Тулы, до Мурома точно. И от Коломны до Скопина... Рязань, само собой... Там особенно много... Шилово, Касимов, Выкса... Дальше не знаю, никогда не были не знаком с теми, кто был за этими пределами... Но вообще мы называем их очагами скверны. И к ним точно нельзя приближаться. И не только из-за проклятых солдат.

Похоже, что вы сели ровно на маршрут, по которому капсюли можно доставить из Мурома в Тулу. И потом готовые патроны обратно. И то и другое через Рязань, само собой...

— Солдат? Это которые такие — на горилл похожи?

— Не только... Королевский совет пришёл к выводу, что очаги скверны организованы как муравейники. Как и в муравейниках там есть рабочие, солдаты и разведчики. И... — Парень снова поморщился. — И матки...

— Матки? — В моей памяти тут же всплыли странные пульсирующие пузыри, которые мы видели в метро.

— Да... Возможно вы знаете их под другим именем... Это проклятые женщины. Которые не повезло быть беременными в начале конца света... Обычные проклятые не могут так сильно измениться за такое небольшое время. А вот то, что ещё не родилось...

— А почему к ним нельзя приближаться не только из-за этих монстров? — Любопытство девчонки разгорелось так же сильно, как и желание юного феодала поговорить на данную тему.

— Из-за проклятья же... — Парень пожал плечами так, словно ответ был очевиден. — Тот, кто суётся в очаги скверны, сам быстро становится проклятым.

Кира коротко глянула на меня. И по её погрустневшему лицу я понял, о ком она думает.

— Но разве те, кому ещё нет восемнадцати, тоже могут быть подвержены этому... Хм... Проклятью?

— Только те, кто не сторонится скверны! И не соблюдает кодекс короля! Пеон, который предаёт своего рыцаря, вассал, который предаёт сюзерена — скверна быстро овладевает такими презренными негодяями!

Вот, значит, как они объяснили себе неизбежное превращение в жору после определённого возраста... Хотя эта возрастная граница, очевидно, плавает. И даёт богатую почву для детских суеверий... И для сакрализации власти местного царька за одно, кем бы он ни был... И этот его «совет»... Что ж, следовало ожидать, что шмели не одиноки в деле возрождения примитивных культов.

— Вы чё, правда в это ве... Ай! Да ты задолбал! — Кира ткнула меня в ответ острым кулачком после того, как я снова остановил её дерзкий вопрос.

— Да ты вся вывалялась в этих колючках. Сэр Феникс? — Я снова обратился к нахмурившемуся пацану в доспехах. — У нас будет возможность привести себя в порядок в ваших покоях?

— Конечно. — Подозрение на лице всадника сменилось чванливой гордостью. — Кодекс короля обязывает меня чтить законы гостеприимства! Хоть вы и мои пленники... Но вы дали слово, что не будете предпринимать попыток к бегству. А я слышал, что Шутник держит свои обещания так же надёжно, как и королевский рыцарь. Ведь это так?

— Грешен, что есть, то есть... — Я всё-таки решил не ёрничать в ответ о крепости слова вассалов-предателей, которых настигло жорское проклятие.

Однако сам лорд Воскресенска действительно не соврал. Примерно через полчаса, когда небо уже порыжело от предзакатного солнца, наша процессия всё-таки достигла его резиденции на окраине малоэтажной части подмосковного городка.

За десять минут до прибытия нам на встречу прискакала ещё группа всадников — видимо, в ответ на зов вувузел, которые наши сопровождающие расчехлили после атаки мятежников. И после этого на улочках стали попадаться те, в ком мы безошибочно определили состоявшихся «пеонов».

Прежде всего их можно было узнать по поведению. Как и их собратья по классу сотни лет назад эти чумазые мальчишки и девчонки со всех ног стремились убраться с дороги, едва только слышали цокот копыт и видели раскрашенных всадников над заборами окружающих дач и коттеджей. В том случае, если ширина улочки не позволяла отбежать как можно дальше, они опасливо жались к заборам или торопливо протискивались в малейшие прорехи, даже если ничем не мешали движению. Не обращая внимания на то, что иногда их и без того обветшавшая одежда рвалась, зацепившись за какую-нибудь занозистую доску.

И очень быстро стала понятна причина такого поведения. Стоило одному пареньку зазеваться и не успеть протиснуться сквозь забор с пути колонны всадников, как ему тут же хлопнули по рукам древком копья. Прикрывая голову, тот даже не пискнул. Лишь присел пониже и съёжился — до тех пор, пока все остальные не прошли мимо.

— Какого... — Кира мгновенно вспыхнула, когда увидела подобное поведение со стороны головного отряда. Но, оглянувшись на меня после одёргивания, всё же сдержала свой праведный гнев. И продолжила молча шагать мимо побитого паренька, сжав зубы и скривив недовольную гримасу.

Для своего «замка» юный лорд закономерно выбрал, наверное, самый богатый особнячок в округе. Хотя от прочих домиков его отличало ещё и то, что он был окружён довольно большим свободным пространством. Ранее всё оно находилось за забором этого «поместья», но теперь укреплённые досками, стальными листами и колючей проволокой ограждения перенесли вплотную к жилому зданию. А вместо широкого газона и аккуратных дорожек вокруг «замка» стояли теперь ряды палаток, в которые при виде свиты своего лорда прятались пугливые пеоны. Между тентами наблюдались и другие признаки обжитой территории — дымящие мангалы с деревянными скамейками вокруг них, столбики с умывальниками и баки с водой, вкопанные в землю. Невдалеке, но явно на отшибе, располагался уличный туалет, представлявший собой четыре столба с натянутым вокруг них сукном.

— Ваши подданные живут прямо здесь?

— Здесь живут те, кто занимается работой в замке. Остальные ночуют неподалёку от огородов. — сэр Феникс махнул рукой куда-то в сторону на соседние домики и участки.

— А жоры огороды не разоряют? Овощи и фрукты в момент созревания обычно весьма аппетитно пахнут...

— Заборы и караул. Без этого никуда, конечно. Но тут в деревнях проклятых мало. И многих мы уже перебили.

Глядя на нехитрый быт замковых пеонов во время нашей беседы, Кира продолжала мрачнеть. Их затравленный внешний вид действительно не внушал зависти. Хотя, городские одиночки не сильно отличаются от них по поведению. Точно также боятся каждой тени и предпочитают не контактировать с незнакомцами. Хотя у этих, вроде бы, нет проблем с пропитанием. Вокруг некоторых мангалов были явные следы недавнего ужина в виде овощных очисток и грязной посуды.

Достигнув высокого забора вокруг рыцарской резиденции, головной отряд коротко дунул в свои трубы. И тяжёлые стальные ворота начали медленно открываться.

Пока створки со скрипом обнажали внутренний дворик, мы подошли поближе и увидели, что замок обнесён самым настоящим рвом с мостиком, ведущим к воротам. Канава, выкопанная вокруг забора, была сухой. Но дно двухметровой ямы было утыкано заострёнными деревянными кольями. На паре из которых повисло какое-то высохшее тело, одетое в потрёпанные лохмотья.

— Ночной проклятый. — Феникс проследил за нашими взглядами и прокомментировал увиденное. — Примерно неделю назад... Услышал лошадей за забором и даже не остановился возле палаток. Хотя в них ночевало несколько пеонов...

Процессия медленно прогарцевала по мосту внутрь и разделилась. Пешие воины повели связанных пленников куда-то за коттедж. Всадники спешились и повели лошадей в другую сторону — к невысоким надворным постройкам, внутри которых, похоже, была оборудована конюшня.

Вручив свои поводья одному из подручных, сэр Феникс слез со своей лошади и указал на небольшой гостевой домик посреди яблочного сада:

— Вы можете расположиться там. Я пришлю кого-нибудь чуть позже с ужином.

— И долго нам тут... Эм-м... Гостить? Мы бы хотели отправиться... Эм-м... Ко двору вашего короля как модно скорее.

— К счастью, нет. — Отстегнув шлем, лорд Воскресенска, наконец-то, предстал перед нами во всей красе. Лицо темноволосого паренька несло на себе явные признаки близкого знакомства с каким-то видом кулачных единоборств. Слишком впалые щёки там, где были выбиты коренные зубы. Сплющенный боксёрский нос и брови со следами множественных рассечений. И когда он продолжил речь, мы увидели, что и передних зубов у него тоже не хватало. Хотя не так много, как у дохлого сэра Вампира.

— У короля нет постоянной резиденции. — Взяв шлем подмышку, парень взъерошил вспотевшие волосы. — Он и его преданные воины постоянно путешествуют между владениями своих вассалов, удостаивая их чести принять королевскую свиту в качестве гостей. И так уж получилось, что король осчастливит меня своим присутствием со дня на день. Может быть, уже завтра.

— Что ж... Тогда, пожалуй, я более не смею злоупотреблять вашим гостеприимством, сэр Феникс. — Я заметил, что пацану чертовски нравилось, когда я соблюдаю правила этой странной игры и сохраняю куртуазный тон общения. — Надеюсь, завтра мы сможем обсудить участие в турнире подробнее... Может быть даже с самим королём?

— Не исключаю такой возможности. Доброй ночи! — Галантно поклонившись, юный феодал проследовал к своему многоэтажному замку в сопровождении пары пеших воинов.

— Ты чё в натуре хочешь участвовать в этом их дебильном турнире?! — Как только мы остались одни внутри небольшого домика, Кира, наконец-то, дала волю эмоциям. — Да ты видел, чё эти мудилы с ребятами творят?! Они ж не просто так такие забитые!

— Спокойно, Катана... — Я устало стянул с себя маску и перчатки, бросив их на ближайшую кровать.

— Да ты!.. — Пара острых кулачков немедленно стукнула меня в грудь. — Я серьёзно!

Я перехватил её руки и служил вместе внутри своих ладоней, стараясь говорить как можно мягче:

— Нам нельзя было продолжать бойню там на дороге, ты же понимаешь. Это сделало бы для нас проход по их территории просто невозможным. Не говоря о том, что рязанцам и крюкам тоже пришлось бы несладко. Ты же слышали про местные расклады.

Лицо Киры пока не смягчалось:

— Это я тогда поняла... А что значит «нам нужна настоящая армия»? Ты с ними как-то хочешь засоюзничать? С этими напыщенными ублюдками?

— Тут как... — Я отпустил её руки и опустился на кровать. — Ты бы тоже присела что ли...

— Мне-то зубы не заговаривай! Чё задумал? — Девчонка осталась стоять. Хотя было видно, что она чертовски устала за день, проведённый в пути.

— Ты присядь, присядь... Отдохни и послушай. — После этого Кира всё-таки последовала совету и опустилась на соседнюю койку. — Помнишь, я же говорил, что уроки истории ничему никого не учат.

— Ну да.

— Но она всегда очень жестоко наказывает за их незнание. Вот и эти ребята закономерно не смогли избежать типичной феодальной раздробленности. Как бы не был велик и влиятелен этот их король... Мятеж, следы которого мы сегодня видели — лишь дело времени. И в этот бред про проклятье и соблюдение кодекса явно верят не все.

Кира залезла на кровать с ногами и положила подбородок на колени:

— То есть ты хочешь как-то закорешиться с этими мятежниками?

— При выборе союзника Макиавелли советовал сначала поддерживать слабого...

— Кто-о?

— Не важно. Важно то, что для начала нам нужно узнать немного больше о местных реалиях. И прежде всего о том, как эти повстанцы связаны с Саратовом.

— Кстати да! — Девчонка аж подпрыгнула. — У них такая же газета, только целая! Ты успел прочитать эти статьи? Они там, походу, и правда лекарство изобрели! И ещё с его помощью с жорами борются как-то! Это же, наверное, можно и эти наросты в центре зафигачить?

— Не будем торопиться с выводами. Но ты права — похоже, что мы всё-таки на правильном пути.

— А эти пацаны в масках... Как думаешь, кто они?

Прежде чем я успел поделиться своими мыслями в дверь постучали.

— Да? — Я поспешно натянул маску обратно. — Открыто!

В сопровождении пары одоспешенных охранников внутрь гостевого домика прошла миниатюрная темноволосая девчушка лет пятнадцати, одетая в невзрачное серое платьице. На руках она несла поднос с тремя глубокими тарелками, одна из которых была накрыта блюдцем:

— Ваш ужин. Тут... Тут гороховая каша... — Уставившись на моё нарисованное лицо, девчонка запнулась. Но чуть позже перевела взгляд на Киру, и, задержав глаза на секунду, чуть заметно ей подмигнула: — И под крышкой — куриные отбивные. Обязательно попробуйте! Приятного аппетита! Доброй ночи!

— Спасибо... — Кира проводила её слегка удивлённым взглядом. И когда за прислугой и стражниками закрылась дверь, девчонка чуть придвинулась к поставленному на стол подносу. — Хм... И правда курицей пахнет...

— Ну-ка... — Я дотянулся до закрытой тарелки и поднял крышку. Снизу под ней на маленький кусочек скотча был прилеплен клочок бумаги.

Развернув тайное послание, мы прочли короткий текст вместе:

«Мы знаем, кто вы, Павел. Завтра на самом рассвете возле туалета для пеонов. Вы нужны Революции!»

Глава 23. Пахучий связной

Я по привычке проснулся незадолго до рассвета и тихонько вышел на улицу, наслаждаясь прохладным ночным воздухом августа. Всё-таки даже среди конца света можно найти свои удовольствия. Никогда раньше я не вдыхал столь свежий воздух в пределах столичного региона. Наверное, тысячу лет назад наши предки чувствовали здесь примерно то же самое. Поднявшись среди подобного поселения навстречу новому трудному дню примерно в такое же время суток.

Звёзды всё ещё усеивали небосвод, и восходящее светило не успело их заслонить своими лучами, когда Киру пробудил совсем непривычный для жителя мегаполиса шум. Крик петуха. И через секунду ещё один. И ещё. По всему одноэтажному Воскресенску пернатые глашатые нового дня устроили разноголосую протяжную перекличку.

— Это чё... Петухи так орут что ли? Настоящие? — Девчонка немного хрипела спросонья, приподняв над подушкой взъерошенную голову и сощурив слипающиеся глаза. Не смотря на столь бесцеремонную побудку она, кажется, даже была немного рада услышать живых домашних птиц, а не очередной завывающий хор вечноголодных жор.

— Не знаю, я думал это кто-то рэп читает...

— Ой... — Она пренебрежительно махнула рукой, но, тем не менее, хихикнула. — Опять эти твои старпёрские шуточки!

— Ну... Это точно не китайский говорящий будильник. Голоса-то разные. Теперь понятно, откуда у крюков настоящие куриные яйца на завтрак. А у нас — курятина на ужин.

— Класс... Петухи... Настоящие... — Кира снова плюхнулась на подушку и сладко потянулась. — О-о-ох... А мне такой сон здоровский снился... Как будто мы уже добрались до Саратова и сидим на берегу какого-то озера... Или реки... Другого берега даже не видно... Она же там широкая, как озеро, да?

— Вообще я никогда не был на Волге. Но думаю, что там именно так, да.

— Класс... Обязательно туда сходим, хорошо? Прям на берег!

— Да там, наверное, куда не глянь — везде берег. Но обязательно сходим. Вставай, скоро рассвет.

Выбравшись из-под своего спальника, Кира свесила ноги с кровати, протёрла глаза, широко зевнула, почмокала и осмотрела наш гостевой домик немного осовелым взглядом:

— И чего они сами сюда не могут прийти... Щас же все спят, небось... Заговорщики, блин...

— Может быть им сюда нельзя. Да и петухи наверняка разбудили не только нас. Это в городе раньше десяти утра жизнь не начинается. А сельские ребята по любому привыкли просыпаться вместе со своей скотиной. Она сама себя не накормит и не подоит.

— Подоит? — Встав с кровати, девчонка поправила заплетённую косу и накинула куртку. — Думаешь, тут даже есть кого доить?

— Лошадей они сберегли. Было бы странно, если бы при этом не спасли хотя бы коз или овец.

Словно в подтверждение моих слов где-то вдалеке раздалось протяжное мычание.

— Корова! — Восторженный возглас Киры подтвердил тот факт, что мне тоже не послышалось. — Это ж корова!!!

— Или бык. Не кричи. А то и правда весь замок проснётся.

— Да я никогда в жизни живую корову не видела!!! — Девчонка принялась торопливо натягивать ботинки. — Мы с Ромкой только один раз дохлую видели в каком-то сарае... Там, в Ангелово... Рядом с Митино... Но живую — ни разу!

— Помнится мне, ты неплохо разбиралась в том, сколько они весят и сколько молока дают ежедневно...

— Да это мне тоже Ромка всё рассказал тогда ещё... Он же в детстве каждое лето в деревне жил у бабушки. И много такого знает! — Замерев со шнурками в руках, девчонка мигом помрачнела. — Знал...

— Ладно... Будет возможность — попросим этого лорда форфоритного показать нам живую корову. — Мне захотелось любым путём отвлечь её от мрачных мыслей. И я указал на шнурки. — Неправильно завязываешь.

— В смысле? Обычный бантик же, чё тут неправильного?

— Такой развязывается, если шнурки скользкие. Или когда сожмутся на холоде. Вот так надо. — Я присел рядом и показал ей последовательность завязывания двойного рифового узла. — Эту петлю сюда — на себя. А эту через тот же круг - наружу. И обе в стороны. А тот узел, что ты тут навязала, называется «бабий».

В ответ я услышал только многозначительное сопение. С одной стороны, Кира явно была рада узнать новую полезную премудрость. Но с другой стороны всё её естество протестовало против такого сексистского названия.

Я поспешил успокоить вскипающую бурю:

— Ну или скорее «бабушкин». Бабушки платки так завязывают на скорую руку. Завязывали...

Посопев ещё немного, Кира завязала правильный узел на втором ботинке самостоятельно и подвигала ступнёй:

— Хм... И правда, не растягивается... — Поставив ботинки на пол носок к носку, она почесала затылок. — А ведь сейчас, наверное, во всём мире не осталось ни одной бабушки...

— Не факт. — Шагнув на улицу я придержал для неё дверь. — В некоторых странах среди офицеров-подводников были и женщины. Может быть, они тоже были в походе и остались здоровы, как мурманские моряки. И некоторые при этом вполне могли быть чьими-то бабушками.

— Хорошо, если так... — Выйдя наружу, Кира поёжилась от прохладного утреннего воздуха. — Было бы прикольно с такими познакомиться... Боевые, наверное, бабулеты!

В предрассветных сумерках у самых ворот можно было разглядеть караул, состоящий из двух пластиковых пехотинцев с длинным оружием. Судя по всему, это были обычные тяжёлые колуны, но насаженные не на стандартное топорище, а на специально выструганные длинные черенки.

— Как будем их вырубать? — При виде стражников, девчонка напряглась и ссутулилась.

— Ты всегда такая кровожадная, когда не выспишься? Охолони, вежливостью возьмём. — Я успокаивающе похлопал её по плечу и открыто шагнул в поле зрения сторожей. — Доброе утро, уважаемые! Будет ли нам позволено ненадолго покинуть пределы сего гостеприимного замка? Как вы, возможно, знаете, мы с вашим лордом связаны словом чести. И обязались не покидать владений сэра Феникса до встречи с королём.

Сонный караул переглянулся сквозь решётчатые забрала хоккейных шлемов. Но мой куртуазный тон им явно понравился. Похоже, что и для этих пацанов всё происходящее тоже было чем-то вроде игры.

— А куда вы? — Спросил тот, что был повыше. И явно — главнее.

— Хотим посмотреть живую корову! Слышали,что мычит где-то там, на улице. — Кира неожиданно мне подыграла, состроив пацанам глазки. — У вас тут так много всего классного и необычного! Не подскажете, в какой стороне она живёт?

— Корова? — Стражников нахмурился. — Чё там смотреть-то... Вон там сначала прямо, мимо палаток. Потом налево. Рядом с синим домом хлев. Там по запаху будет понятно, мимо не пройдёте. Там ещё и козы есть... Только осторожнее за воротами. Пока не совсем рассвело, можно напороться на ночных проклятых...

— Благодарю вас, благородный сэр! — Очаровательно улыбнувшись, Кира юркнула в приоткрытые створки вперёд меня. — Хорошего вам дня!

— Ага... — Лениво протянул стражник, пожал плечами и заразительно зевнул. Облокотившись на древко, он ещё некоторое время смотрел нам вслед. Но, убедившись в том, что мы спокойно идём по указанному маршруту, закрыл за нами ворота.

— Как думаешь, они все и правда верят в это проклятье и всё такое? — Кира заговорила, как только по ту сторону ворот лязгнула задвижка. — Это ж бред!

— Дети верят в чудеса гораздо легче взрослых. Как и какие-нибудь дикари. — Оглянувшись, я убедился,что за нами больше не следят и свернул на тропинку, ведущую к туалету на отшибе. — А одичавшие дети — верят тем более. И всякие ушлые персонажи этим прекрасно пользуются, чтобы укрепить свою власть и добиться каких-то целей. Слышала про Писистрата?

— Это то место, куда мы идём? — Девчонка озорно улыбнулась.

— Ха-ха. Нет. Это всего лишь древнегреческое имя такое. Переводится как «убеждающий войско» или что-то вроде этого... Но не суть. В общем, был в древних Афинах такой правитель. Тиран. Так там называли того, кто захватил власть не по воле горожан, а силой или хитростью. Но как-то раз афиняне этого тирана-хитреца всё-таки свергли. И чтобы снова вернуться к власти, среди прочих хитростей, Писистрат фактически совершил форменное святотатство. Вместе со своим корешем, который помогал ему вернуться в город, он нарядил обычную, но статную и красивую женщину в доспехи. И заехал в её сопровождении в город на колеснице. А его подельники в это время выставили перед горожанами всё так, словно это сама богиня Афина снова поставила его во главу города. И сама туда привезла.

— И чё, хочешь сказать, что им поверили? В то, что эта бабища — настоящая богиня?

— Вот к этому я и веду. Хотя даже многие античные авторы никак не могли поверить в то, что мудрые и лишённые суеверий афиняне повелись на такую нелепую разводку. Но, тем не менее, факт остаётся фактом. После этого представления во второй раз его прогнали из города только через несколько лет.

— Вот ведь ловкач! Писистрат, значит... Подходящее имечко-то!

— Это я всё к тому,что эта история — далеко не единственный пример того, как отдельные беспринципные ребята пользуются массовыми заблуждениями и суевериями, чтобы добиться своих целей. Думаю, что здесь, — я указал рукой на ряды палаток, внутри которых ночевали местные крестьяне, — мы имеем дело с чем-то подобным. Этот самый король и его «совет» наверняка ни черта не верят в собственные бредни про жорское проклятие и тому подобное. Но многие из этих подневольных ребят и пластиковых «рыцарей» — вполне могут быть искренне в этом убеждены. И поэтому будут делать всё, чтобы не стать жертвой проклятия.

— А как же мятежники?

— Ну так и Писистрата же в итоге выгнали, не смотря на якобы волю псевдо-Афины. Значит, нашлись горожане, которые поняли, что их обманывают. Вот и тут, похоже, такая же история повторяется.

— Значит надо однозначно выбирать их сторону. Правильно этот твой Макиавелли говорит. Они хотя бы честные.

— Это мы ещё посмотрим... Восстание мог организовать и кто-то из этих «рыцарей». Решил, что быть чьим-то вассалом ему больше не нравится. И пора самому занять главный престол. Мало ли... Может обделили кого наделом или добычей. Погоди-ка... — Я остановил Киру и указал на тент, натянутый вокруг выгребной ямы. — Видишь отсюда, кто это там у входа тусит?

Девчонка присмотрелась зоркими глазами:

— Стражники вроде... Типа тех, которые на воротах стояли. Это чё... Нам с ними нужно встретиться?

— Не думаю... Может просто нужду справляли. Давай-ка пока просто понаблюдаем... Вон оттуда. — Я указал на декоративный кустарник, окружающий газон особняка.

— Уже вон восход. — Кира указала на рыжий край горизонта. — Как раз самое время вроде... Подстава, походу... Или ту девчонку раскрыли. Которая нам еду принесла....

Сине-жёлтые стражники у туалета о чём-то вполголоса переговаривались, внимательно осматривая ближайшие палатки, которые стояли от сортира на приличном расстоянии. Но вскоре их внимание привлекло какое-то движение на дороге, проходившей между натянутыми убежищами пеонов.

— Видишь, кто там? — Я указал в ту сторону

Сощурившись, Кира попыталась разглядеть тёмную фигуру сквозь кустарник:

— Вроде пацан какой-то... В маске! — Чуть не перешла на крик девчонка, но вовремя зажала рот сама себе. И продолжила уже горячим шёпотом сквозь пальцы. — Один из тех, что вчера на нас напали! Который светлый такой!

— Вот он, похоже, и есть наш связной...

Вскоре и я разглядел бредущего по тропинке блондинистого парня в грязной одежде и всё в той же ватно-марлевой маске. Мерно шагая по декоративной насыпи, он понуро тащил за собой какую-то бадью, поскрипывавшую маленькими колёсиками. А на плече нёс длинный большой черпак.

— Фу, бля... Говночерпий прётся... — Один из стражников высказался в полный голос и повернулся к напарнику. — Может... Может пойдём обход что ли пока сделаем, а? Он же щас там всё разворошит... Тут на километр не подойдёшь... Потом пропахнем и весь день сами будем как он...

Тот из двух караульных, что явно был старшим, с сомнением склонил голову на бок, продолжая разглядывать приближавшегося к ним золотаря:

— Блин... В натуре... — Оглянувшись на туалет, он согласно покачал головой. — Ладно, пошли пока.

Сойдя с тропинки, стража обошла юного ассенизатора на почтительном расстоянии и пропала из вида за палатками.

Парень в маске не обратил на них никакого внимания — лишь продолжил тащить бадью к своей цели. И оглянулся лишь тогда, когда оказался рядом с туалетом.

Открыв крышку, он поморщился и крикнул в сторону входа.

— Эй, там кто-нибудь есть? Уборка!

Но ему никто не ответил.

Не смотря на это, к работе говночерпий пока не приступал. Отложив черпак, он сделал вид, что поправляет шнурок на высоком ботинке. Хотя даже я видел, что с ним было всё в порядке.

— Ну чего, идём? — Кира вопросительно глянула меня.

— Погоди-ка... Одолжу ненадолго, с твоего позволения... — Я осторожно вытащил из ремней на её рюкзаке обрез дробовика. — Теперь идём. Вон туда. За теми кустами выйдем позади туалета, так, чтобы он не видел. Я справа, ты слева.

Прокравшись в полутьме к натянутой вокруг выгребной ямы ткани, я вышел из-за неё ровно в тот момент, когда ассенизатор поднял взгляд от своего ботинка. И уставился прямо в чёрное дуло.

Кира шагнула к нему другой сторону, обнажив клинок с тихим шелестом.

— З-зачем вы это... — Его голос слегка дрогнул. — Мы же...

— Это меня успокаивает.

— А меня вот нет...

— Перестань думать о себе и просто отвечай на вопросы. Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Эм-м... — Нахмуренный взгляд поверх маски расслабился. — Значит это и правда вы...

— Это не ответ на мой вопрос. — Я хрустнул помпой, выкинув стреляную гильзу для пущей убедительности.

— Мы так и подумали, что вы один из тех, кто участвовал в проекте «Автоном»! — Спешно затараторил светловолосый паренёк. — И вы же не тот старик, что сейчас в гостях у короля... Он-то нам точно не поможет... И вы точно не Кир...

— Чего-о? — Теперь нахмурилась уже Кира.

— ...Значит вы либо Павел, либо Дмитрий! — Не обратив внимания на её вопрос, пацан развёл руки в стороны. — И мы просто угадали один из двух оставшихся вариантов...

— Кто это «мы»? — Я не спешил опускать оружие. — Откуда вы знаете про «Автоном»?

— Да... Как и все, из отчёта... Мы... — Парень немного помедлил, словно ещё раздумывая, стоит ли раскрывать все карты.

— Если вас тут много, то ведь могу спросить и у других... — Я придвинул ствол немного ближе к его лицу.

— ...а он короч, такой — хер тебе! Дерзкий, тварь! Ну так я ему сразу и прописал по шее, чтоб знал место! — Со стороны палаток послышался знакомый голос одного из стражников.

— Чёрт, быстро они... — Парень в маске оглянулся на голос и тут же снова повернулся ко мне. — Сейчас некогда! Но вы должны знать главное! Во время испытания вас собираются казнить! У всех на виду, типа как в качестве представления! Подстроят всё так, как будто само получилось...

— Вот как? Рекомендуешь бежать? — Я пока не спешил прятаться от приближающихся голосов местной охраны.

— Нет! Кроме вас нам больше никто не сможет помочь! — Не смотря на глядящий в него ствол, пацан подхватил черпак и, повернувшись к своей бадье принялся размешивать содержимое, подняв вокруг себя невыносимый запах. — Уберите оружие! А то будут лишние вопросы!

— Мне кажется, что ты ещё не закончил отвечать на мои... — Я привлёк внимание говночерпия тычком ствола в плечо.

Из-за палаток снова послышалось недовольно ворчание:

— Фу блин! — Похоже, что утренний ветерок донёс вонь даже до патруля. — Он ещё не закончил там что ли... Ему чё, нравится? Удовольствие растягивает?

Продолжая распространять вокруг себя тошнотворный смрад, юный ассенизатор нервно оглянулся на меня через плечо:

— Мы вам тоже обязательно поможем! Но вы точно должны участвовать в испытании, не отказывайтесь сегодня, когда встретитесь с королём! Только так у нас, наконец, всё получится... А сейчас уходите! Скорей! Нас не должны видеть вместе, иначе ничего не получится!

Глава 24. Плохая примета

Как только мы скрылись за ближайшими палатками, юный ассенизатор перестал поднимать вонь из бадьи и приступил, наконец, к работе — стал вычерпывать в неё содержимое выгребной ямы.

— Погоди-ка... — Я осторожно задержал Киру и пригнулся за углом натянутого тента. — Давай-ка посмотрим, что будет дальше.

— Блин, Пафнутий, ну ты нашел чем любоваться, ёлы-палы... — Девчонка, тем не менее, присела рядом, вглядываясь в происходящее возле уличного туалета.

— Я не особо ему доверяю... Думаю, как и ты.... Тихо...

Стражники возвратились на свой пост только тогда, когда пацан в маске плотно закрыл зловонную ёмкость и достал из наплечной котомки пыльный пакет с каким-то белым порошком. Вернувшись вместе с ним в туалет, он вскоре вышел оттуда с наполовину пустым пакетом.

— Смотри-ка, Весенний Мор научила этих ребят профилактике... Может у них тут и не было никакого мора...

— А чё это такое белое?

— Хлорная известь, скорее всего. Самое дешёвое и распространенное по нынешним временам средство для дезинфекции. Насыпал там, чтобы мух в этом сортире не плодить. Если это и правда местный агент сопротивления, то конспирацию соблюдает по полной, не халтурит. Но если провокатор — то тоже.

Встретив пацана на выходе, один из стражников отпихнул его тупой стороной копья к бадье:

— Давай быстрей тащи отсюда свою парашу! Развонялся на весь город, поносник сраный!

— Да как будто я сам туда нагадил... — Угрюмо буркнул пацан в ответ.

— Ты мне, блядь, побазарь тут, шваль чумазая! — Палка снова ткнула золотаря в спину — на этот раз явно чувствительнее.

— Чё-то не похоже, что он с этими заодно... — Прошептала Кира.

— Согласен. Уходим...

— Погоди! — На сей раз уже девчонка задержала меня. — Пошли всё-таки до коровника дойдём! А то стража расскажет кому-нибудь, что мы туда ходили — а мы даже не будем знать, как он выглядит!

— Твоя правда. Помнишь дорогу?

— А ты чё, забыл уже, старикан? — Её хищная улыбка всегда поднимала мне настоение.

Последовав по подсказанному маршруту уже в открытую, впереди мы увидели нескольких сонных ребят, выбиравшихся из палаток. Протерев глаза, она похватали сложенные у их жилищ инструменты и, взвалив их на плечи, понуро побрели туда же, куда нужно было идти нам.

— Чё-то они совсем не выглядят так, словно сами согласились тут жить... — Кира с сомнением прокомментировала внешний вид худощавых пацанов, одетых в какие-то потёртые робы.

Оглянувшись на её голос, пеоны опасливо ускорили шаг и быстренько скрылись за углом ближайшего здания.

— Цепей на них, тем не менее, нет. И надсмотрщиков тоже не видно. Только вон — стража в нескольких местах стоит. Чисто так — за порядком следят, похоже...

— Ну мало ли! — Пожала плечами девчонка. — Может, тоже верят в эти сказки о всяких проклятиях. Заморочили людям голову... А может их тут ловят, если сбегут... И потом наказывают!

— Ты сама-то не думаешь о побеге? После такого предупреждения...

— Ещё чего! — Кира раздражённо отмахнулась. — Я вот думаю о том — чё этот говночерпий там нам ещё нагородил. Кто такой Кир? Он же явно не меня имел в виду, да?

— Я не верю, что у тебя у самой нет версии. Рассказывай.

— Ну... Кир — это четвёртый субъект из тех документов? — Кажется, она сама удивилась своей дерзкой гипотезе. — Чёрный жора, что ли?

Я кивнул:

— А Дмитрий — это, наверное, настоящее имя Че. А старик, который где-то там у короля...

— Это Хайзенберг. — Кира закончила фразу, когда я сделал паузу. — Выжил, сволочь такая. Вас всех четверых, походу, фиг просто так замочишь...

Задумавшись, она потёрла подбородок и тут же вскинула палец, придя к очередному выводу:

— Этот пацан типа знает, как на самом деле зовут Чёрного Жору... Да ещё и так говорил о нём так, как будто прям лично знаком... Значит он точно не местный! Раз у них ещё и газета точно такая же с собой была!

Я снова с ней согласился:

— Я не удивлюсь, если он на самом деле один из тех, кто входит в этот самый «Альянс», который выпускает газету.

— Кадет из Саратова?

— Не обязательно именно кадет. И не обязательно из Саратова. Там же в статье ещё город Балаково упоминался. Но машина, которую нашли байкеры — похоже, его бывший транспорт. Или, точнее, их...

— А какого фига он тогда тут с дерьмом возится... Ни фига себе! — Когда мы повернули на улочку, ведущую к коровнику, между домами открылся далёкий горизонт. Замерев на месте, Кира протёрла заспанные глаза и указала вдаль. — Ты это тоже видишь?!

— Никогда не была раньше в этом районе?

— Не-а... Это чё... Вулкан какой-то что ли? Там снег наверху? Или меня глючит? Это какой-то мираж, может быть? Рано с утра...

— На все твои вопросы ответ — нет. Это всего лишь отходы местного производства.

— Дай бинокль! — Не отрывая удивлённый взгляд от плоской белой вершины, возвышающейся над горизонтом, девчонка потянулась к моему рюкзаку. — Это чё ж там за высота...

— Да не много, метров сто всего. — Я передал ей прибор. — Тут просто местность плоская как тарелка. Вот и кажется, что это словно какой-то Килиманджаро. Но это не снег. Это гипс.

— Офигеть... — Покрутив фокус, Кира прильнула к окулярам, внимательно разглядывая белую гору. — Ну вообще да, так вот заметно, что там не особо высоко... Деревья вон... А что, разве гипс просто так выбрасывают прямо горами? Он же нужен для всякого... Лепить там всякие статуи или на сломанные руки-ноги накладывать...

— Если быть точным, то это фосфогипс. Побочный продукт производства форсфорной кислоты. Он немного радиоактивен.

— Радиоактивен?! — Девчонка убрала бинокль и перевела на меня недоверчивый взгляд. — Хочешь сказать, что тут прямо рядом с городом целая гора радиоактивных отходов?

— Излучение от них очень слабое. И гипсовая пыль тяжёлая, далеко ветром не разносится, задерживается в посадках. На таком расстоянии угрозы не представляет. Но делать из этого гипса штукатурку ил статуи, сама понимаешь, не следует.

Покрытый осыпающейся красной краской хлев обнаружился за следующим поворотом. И к нему уже со всех сторон спешили заспанные малолетние крестьяне. Кто с метлой, кто с деревянной лопатой, кто с вёдрами или мешками, полными не то сена, не то соломы. Тут были как пацаны, так и девчонки. Некоторые даже шли парами.

У входа на скотный двор стояла четвёрка сине-жёлтых стражников с вилами, копьями и длинными топорами. Было похоже на то, что один караул сменял другой. Но освободившаяся пара пока не спешила покидать пределы этого поста. Подхватив стоящие у входа большие щиты, они наоборот, будто бы подготовились к чьему-то нападению.

— Уж не нас ли ждут... — Кира с сомнением замедлила темп ходьбы.

Изнутри помещения для скотины послышался мерный звук жестяного ведра, звенящего под тонкими струями.

— Нет, не нас. Слышишь звук?

— Что это?

— Дойка началась. Наверное, на запах парного молока может прибежать какой-нибудь случайный жора.

— А-а-а... То-то они все с пустыми вёдрами. — Кира указала на пару юных доярок, которые уже подошли ко входу в коровник. — А то говорят, плохая примета.

— Ты вроде недавно рассуждала о том, как глупо быть суеверным.

— Да чё ты нудишь... Я ж так — разговор поддержать. Пошли, посмотрим, как доят! Я ж тоже ни разу не видела!

Похоже, что обжитый посёлок давно был зачищен от заражённых. И стражники оставались довольно расслаблены, не смотря на то, что к вжиканью и плеску изнутри большого сарая добавлялись всё новые звуки. А может парной запах тёплого молока весьма хорошо маскировался свежим коровьим и лошадиным навозом, который, судя по следам на деревянных лопатах, пацанам в робах предстояло выгребать в качестве утренней трудовой вахты.

— Маришка! А, Маришка! Опять на меня не смотришь совсем... — Один из стражников — самый крупный из четвёрки — даже не преминул возможностью пофлиртовать с подошедшей к входу дояркой. — Не любит она меня, пацаны...

Приторно улыбнувшись из-за решётки шлема, пехотинец смерил фигуру девчонки плотоядным взглядом. Даже под её бесформенным комбинезоном угадывались весьма соблазнительные формы.

Однако юная доярка оставалась равнодушна к его знакам внимания. Скорее наоборот — она явно не желала продолжения этого подката. Немного ссутулившись, она перехватила ведро двумя руками перед собой, словно защищаясь. И, опустив взгляд, пошла дальше ко входу вдоль стены, стараясь обойти ухажёра на как можно большем расстоянии.

— Брезгуешь, да? — Пацан неожиданно преградил ей вход копьём. — Может уже рыцаря себе какого-то нашла, а? Хочешь прямо вот так сразу, из грязи в князи? Не-е-ет, милая моя... Сначала надо мне понравиться как следует...

Замерев, девчонка испуганно поджала пухлые губки. И осторожно отступила на шаг. Её спутница, которая не могла похвастать такой же привлекательностью, оглянулась, потупила взгляд и молча проскользнула ко входу. Копейщик не обратил на неё никакого внимания. И сделал шаг к испуганной доярке:

— Ну ты что напугалась-то... Я ж не обижу... Я ж любя... Мы вас тут наоборот вон защищаем всё время, да пацаны?

Пацаны не отозвались.

— Я говорю, да, пацаны?! — Рявкнул на них копейщик, развернувшись в полоборота.

— Ага... — Ответил ему нестройный хор голосов.

Поворачиваясь обратно к доярке, здоровяк поймал ещё пару взглядов со стороны — от остальных парней в рабочей одежде, которые тоже шли по направлению к коровнику. Но теперь нерешительно замерли на дороге, став невольным свидетелем этой сцены, как и мы с Кирой.

— Хуль уставились, быдло?! Чё бля, работы нет?! Вперёд, нах! Говно само себя не уберёт!

Стушевавшись, щуплые подростки опустили взгляд в пол и безропотно проскочили мимо охранников внутрь коровника.

— Во-о-от... — Командир караула снова расплылся в приторной улыбочке и шагнул к девчонке ещё ближе, заставив ту упереться спиной в стену. — Видишь, сами себя не жалеем. И день и ночь... А от тебя — совсем никакой благодарности... Как же так, а, Мариш? Я думал, ты хорошая, а ты вон какая...

Подойдя к испуганной доярке вплотную, стражник пресёк её неловкую попытку отползти подальше вдоль стенки, уперев острие копья в доски слева от её головы. И медленно приблизив острый металл к побледневшей щеке, он снова медленно заворковал, пододвинувшись к дрожащей девчонке вплотную:

— Чё-то я проголодался, Мариш... — Сбросив щит с левой руки на землю, пехотинец тут же схватил освободившейся пятернёй девчонку между ног. — Может, угостишь своего защитника сладеньким, а?

— На те сладенького, ёпт! — Прежде чем я успел среагировать, Кира подскочила к небольшому коровьему кизяку, размокшему от утренней росы, и метким пинком отправила его в спину похотливому стражнику.

Шмат навоза шлёпнулся пацану прямо в затылок. И, оставив на шлеме жирную бурую кляксу, часть кизяка свалилась пацану под ноги. А другая часть скользнула за шиворот пластиковой «черепахи».

— Чё, кому здесь!!! — Резко обернувшись, пехотинец угрожающе вскинул копьё и шагнул к девчонке.

Кира тут же схватилась за рукоятку меча и отпрянула на шаг назад. Чуть присев, она напряглась как стальная пружинка, готовая в любой момент распрямиться в смертельном выпаде.

Но пыл оскорблённого ловеласа немного поугас, когда на её фоне он разглядел мой силуэт. Чуть склонив голову набок, я испытующе уставился на него своими нарисованными крестами. И слегка покачал головой, словно отвечая на не заданный вопрос.

— Дрюха, это не пленники Феникса... — Пробормотал в повисшей тишине наиболее осведомлённый стражник.

— И чё бля?! — Дрюха буквально выплюнул этот вопрос, брызнув слюнями сквозь решётку шлема.

— Это типо... Пленники короля... — Судя по реакции, это не означало для пылающего гневом копейщика ничего хорошего. — Мы с Саньком их вчера конвоировали и сами слышали...

Стоявший левее Санёк еле заметно кивнул.

На покрасневшем лице Дрюхи проскочил целый спектр эмоций — от ярости к раздражению, а затем до испуга и обратно к раздражению. Подвигав плечами он, очевидно, почувствовал, как мерзкий кусок навоза скользит дальше вниз по его спине, покалывая кожу прилипшей соломой.

— С-с-сука... — Сипло выдохнул стражник сквозь зубы. Сорвав с себя перемазанный дерьмом шлем, он брезгливо бросил его на землю и развернулся обратно к доярке. — А ты хуль ржёшь, блядина!

И с размаху влепил съёжившейся девчушке пощёчину. Настолько сильную, что она, взвизгнув от боли, отлетела вдоль стенки на землю. Пустое ведро задребезжало по земле нам под ноги.

Кира атаковала стремительно и бесшумно. Подпрыгнув к спине охранника, она с размаху толкнула его вперёд, и пацан с глухим стуком врезался носом в шершавые доски.

— Ы-Ы-А-А-А-А!!! — Упираясь коленом ему в поясницу, девчонка обеими руками схватила его свободную руку и, прежде чем стражник опомнился, заломила её за спину. Но не остановила движение в той точке, в которой обычно прекращают залом работники правоохранительных органов. А, продолжив яростно реветь, она со всей силой толкнула локоть дальше вверх, пока плечевой сустав пацана не выскочил из положенного места. И истеричный визг пехотинца перекрыл все остальные звуки.

Ближайший к ней стражник спохватился и попытался приблизиться на расстояние, достаточное для тычка своими боевыми вилами. Но за миг до того, как он смог ударить девчонке в спину, в решётку его шлема полетела горсть дорожной пыли. Которую я зачерпнул, когда тоже сокращал дистанцию. И, сократив, перехватил и выкрутил оружие из его руки, развернув вилы зубцами под подбородок хоккейного шлема:

— Стоять!!!

Остальные пехотинцы присели в боевые стойки, выставив острие своих ковырял в мою сторону. Но благоразумно не приближались. А замерший с вилами у шеи пацан мог лишь испуганно отплёвываться, вытаращив на меня покрасневшие глаза сквозь забрало.

За своей спиной, сквозь сдавленные матюки пострадавшего стражника, я услышал характерный звон, с которым кровожадная Викуля обычно покидала ножны. И Кира присела с ней в стойку чуть правее. Очевидно, шокированный от боли Дрюха где-то там даже не помышлял о каком-либо продолжении сопротивления.

На несколько секунд вокруг нас повисла почти полная тишина. Заслышав звуки драки, доярки остановили работу и выглядывали наружу из темноты хлева. Все те пеоны, что ещё не успели приступить к работе, тоже замерли на месте, не решаясь на какие либо действия или слова.

Тишина была неполной лишь из-за нытья перемазанного в дерьме Дрюхи, который где-то позади нас перебирал ногами в пыли, баюкая вывихнутую руку. Ту самую, которой он столь бесцеремонно вторгся в личное пространство перепуганной Маришки.

А где-то вдалеке нарастал глухой топот. И ещё до того, как он стал достаточно хорошо различим, пространство взорвалось противным гудением множества пластиковых вувузел.

И когда жужжание и гудёж прекратились, где-то у себя за спиной среди бряцанья конной упряжи и множественного лошадиного фырканья, я услышал звонкий, хорошо поставленный голос, прозвучавший с лёгкой ноткой иронии:

— Нападение на солдата короля!

Обернувшись, я увидел над собой гордый взгляд холодных светло-серых глаз из-под приоткрытого забрала самого настоящего стального рыцарского шлема. А позади, в пыли, поднявшейся из-под гарцующих копыт, угадывались силуэты десятка других всадников. Все они, в отличие от тех, что я видел раньше, тоже были одеты в самые настоящие средневековые доспехи.

Тот же самый звонкий голос, доносившийся из-за блестящего перфорированного металла, закончил мысль:

— Это ведь нападение на самого короля! — Светло-серые глаза слегка сузились. Парень в стальном шлеме, похоже, легко улыбнулся. — Приветствую тебя, Митинский Призрак! Давно хотел познакомиться...

Глава 25. Король и шут

— Вы весьма вольно трактуете мои законы, уважаемые гости...

Парня, сидящего во главе стола, никак не получалось назвать подростком. Не знаю, сколько именно ему было лет. Но холодный взгляд его серых глаз напоминал тех немногих ветеранов Зимней Войны, которых я успел застать живыми в апреле. Взгляд стариков, неведомо как оказавшихся в молодом теле. Успевших повидать некоторое дерьмо.

Да и что касается тела... Человек, называвший себя ни много ни мало — королём, был на голову выше всех присутствующих. По крайней мере так казалось из-за того, что он всегда держал горделивую осанку — и стоя и сидя. А все вокруг предпочитали смотреть в пол или по сторонам, сутулясь и съёживаясь — в зависимости от величины их статуса. Только если этот человек не обращался к ним лично.

Своим голосом... Глубоким и бархатным. Таким голосом в кино разговаривают герои-любовники, суперагенты с правом на убийство и дикторы в фильмах «BBC» о природе. У нынешнего поколения сирот я ни разу не слышал такого тембра.

— Законы — это всего лишь воля правящего класса, возведённая в абсолют. — Отвечая, я старался отзеркаливать горделивую позу короля подростков из дальнего Подмосковья, поднимая подбородок чуть выше обычного. — Ситуация сейчас целиком в вашей воле. Неужели вы бы предпочли какое-то другое решение?

— «Неужели вы бы предпочли какое-то другое решение, Ваше Высочество»! — Возмущённо подсказал мне сине-жёлтый лорд, сидящий справа от монарха.

Парень в доспехах едва заметно улыбнулся, и задумчиво взъерошил себе тёмный ёжик коротко стриженых волос. Виски и затылок были тщательно выбриты. И от этого на них была хорошо заметна парочка солидных шрамов, оставленных каким-то колюще-режущим оружием. Наверняка у них есть какая-то шикарная история.

— Спасибо за уточнение, сэр Феникс... Но правильно говорить "Ваше Величество". Я же не какой-то там принц...

Сине-жёлтый лорд дико смутился:

— Прошу прощения, Ваше Высоч... Величество! Никак не могу запомнить...

— Уж вы постарайтесь, друг мой... — В глазах юного монарха сверкнула искорка негодования. Интересно...

— Но наши гости не являются моими поддаными и не обязаны соблюдать этикет... — Спокойный взгляд снова уставился в мою маску, и рука короля сместилась на узкий длинный подбородок, потерев едва обозначившуюся щетину. — Что ж... В главном вы, конечно, правы... Стражник нанёс урон подданному сэра Феникса. Свидетели это подтверждают. А это значит, что он заслуживает ровно такого же повреждения...

— Да он её ещё и облапал!!! — Не выдержала Кира. Она вообще явно с трудом сдерживалась при виде всего этого чванливого подросткового собрания, состоящего из короля, местного лорда и их свиты. — Это типа не урон, да?! Может тогда и вас так же может любой уебан за хер схватить без вопросов? Может вам даже такое нравится, а?! Тогда конечно, говно — вопрос!

— ...Но право осуществления кары в этих землях есть только у их лорда. — Парень в доспехах невозмутимо закончил мысль, вежливо выждав, пока Кира закончит свою гневную реплику. — И у меня, как у его сюзерена. Равно как и обязанностей, у вас такого права здесь нет.

— Тогда считайте, что мы оказали ему услугу! — Кира недовольно скрестила на груди руки. — А то, судя по всему, он не особо следит за тем, что творят эти его стражники! Этот урод там явно не в первый раз такую херню устраивал!

— Да... Я... — Сине-жёлтый лорд вспыхнул краской — не то от стыда, не то от гнева. — Да он...

— Наша уважаемая гостья в чём-то права, сэр Феникс... — Перебил его король, продолжая легко улыбаться и с любопытством разглядывать нахмуренную Киру. — В итоге преступник понёс вполне заслуженное наказание. Хм... Вывихнуть ту самую руку, которая не только ударила, но и обесчестила девушку... Я бы и сам не придумал ничего лучше... Однако есть одно «но».

Выдержав паузу, он так и не дождался от нас уточняющего вопроса. Поэтому, поправив свой голубой хитон с белой полосой посередине, продолжил сам:

— Вы попросту превысили свои полномочия, уважаемые гости. И за это должны понести наказание. — Король повернулся к лорду Фениксу. — На усмотрение хозяина этих земель...

Тот сразу вернул себе самообладание и медленно закивал в ответ.

— ... Или на моё. Как его сюзерена. — После этих слов короля сэр Феникс снова замер в нерешительности.

— Но, думаю, для вас, уважаемые гости, не секрет что короля делает свита. Я доверяю своим вассалам. И понимаю, что без взаимного доверия, мы все снова превратимся в мелкие полуголодные кучки грязных оборванцев, грызущихся между собой за кусок заплесневевшего хлеба... Поэтому оставляю вашу судьбу на усмотрение хозяина этих земель.

Ловко... Вроде бы как оказал почтение вассалу... Но в тоже время очевидно, что Феникс не будет посягать на целостность собственного подарка королю.

Пока сине-жёлтый лорд раздумывал над нашей судьбой, я присмотрелся к местному монарху.

С каждой фразой, с каждым новым движением и взглядом этого харизматичного парня я всё больше понимал, как именно ему удалось сколотить из тех самых полуголодных оборванцев целое государство. Хоть и весьма архаичное. Судя по цветастости речи, которой я давно не слышал из уст молодёжи, у него было весьма приличное образование. Выдающиеся физические данные вызывали не зависть, а уважение и, как я заметил по взглядам прислуживающих нам девчонок, что-то вроде восхищения. Ведь всё это сопровождалось уверенным спокойствием светло-серых глаз и тем самым глубоким баритоном.

Он точно знает, как играть на детских суевериях, страхах и слабостях. И не смотря на внешнюю доброжелательность — наверняка жесток тогда, когда этого требует ситуация. В конце концов, их кажущееся благополучие, судя по всему, основано на труде сотен слабых и забитых детей, замороченных какими-то сказками о страшном проклятии или чём-то подобном, грозящим тому, кто посмеет нарушить устоявшийся порядок. И единственная их радость — дневной паёк да редкая наркота. И, возможно, какие-то зрелища... Какие именно — нам ещё предстоит узнать. Но явно — уже совсем скоро.

Но и у тебя должен быть свой криптонит... Слабое место, которое я рано или поздно найду. И ударю по нему в самое неподходящее для тебя время... Идеальных людей не бывает, у каждого есть свой яд... Вот только что это?

И ещё... Не может быть, чтобы ему было меньше восемнадцати... Я видел подростков, которые казались намного старше возраста в недавно полученном паспорте. Те же рязанцы, например. Но этот... Слишком густая щетина — и в то же время он явно не кавказских кровей. Наклёвывающиеся мимические морщины у глаз и губ — у тинэйджеров таких не бывает. Но как? Неужели...

— Ваше величество... — Перебил мои размышления сэр Феникс. — Это ведь мой вам подарок. Это ваши пленники, и я не смею распоряжаться их судьбой. Но, конечно же, благодарю за оказанную мне честь.

Сдаётся мне, что и среди вассалов самого короля тут тоже прошёл неплохой естественный отбор. И свои владения удерживали не только самые изворотливые и сильные. Сообразительность, образование и верность тоже служили важными факторами селекции среди этих куртуазных подростков.

— Что ж... Не могу не согласиться с хозяином этого гостеприимного замка... — После кивка и лёгкой улыбки со стороны своего сюзерена, Феникс просто воссиял. — А что до вас, уважаемые гости... — В отличие от остальных, он упорно не называл нас с Кирой пленниками. — Наказанием за превышение полномочий является либо лишение надела, либо штраф, либо перевод на менее приятную службу... В зависимости от того, кто именно виновен — лорд, рядовой воин или пеон.

Сделав паузу, парень в доспехах опустил руку на лежащий перед ним шлем и задумчиво побарабанил узловатыми пальцами по поднятому забралу.

— Несмотря на то, что властитель этих земель великодушно позволил вам остаться при оружии, но воинами моего домена вы не являетесь. И уж тем более не являетесь лордами или рыцарями...

— Но мы точно не присягали на верность ни одному из ваших землевладельцев. — Мне переставало нравится то, куда заходит этот разговор. — И не подряжались ни на какие работы. Так что мы точно не ваши пеоны.

— Вы несомненно правы, уважаемый гость... Вы... — Лицо парня приобрело будто бы извиняющееся выражение. — Вы, фактически, ниже пеонов, друзья мои... Вы изгои. Аутсайдеры. Чужаки.

Моего лица он видеть не мог. Но точно заметил, как меняется выражение Киры. Сузившиеся глаза и плотно сжатые губы не оставляли сомнения в том, что и ей такие речи не по нраву.

Коротко глянув на неё, юный монарх снова чуть заметно улыбнулся, явно довольный произведённым эффектом. Теперь он попытается нас как-то ободрить... Извечный приём: хочешь сделать кому-то хорошо — сделай хуже, а потом верни как было. Интересно, он применяет все эти фортели осознанно или интуитивно?

— В то же время вы воспользовались правом участия в испытании... И, если вы, конечно, его пройдёте, то сможете поучаствовать в турнире. Победа на котором может дать вам многое...

Сделав паузу, парень окинул взглядом всех присутствующих, словно желая узнать их настроение. Но все его телохранители по-прежнему не снимали шлемов и их реакция оставалась невидимой. Сине-жёлтый лорд со своими солдатами сгорал от любопытства, желая узнать развязку. А прислуга вообще старалась делать вид, что их тут нет. И всё время смотрела в пол. Все, кроме одной девчушки. Той самой миниатюрной брюнетки, что принесла нам вчера ужин. Она тоже старалась прятать взгляд. Но точно внимательно слушала всю беседу, стараясь не отходить далеко от стола под тем или иным предлогом. И периодически всё-таки украдкой зыркала на лордов, меня и Киру. На её лице не было ни тени смущения или опаски — в отличие от остальных забитых подростков-прислужников.

— Поэтому... — Король снова на секунду задумался и словно бы согласился с собственными мыслями. — Поэтому мы вернёмся к этому вопросу тогда, когда ваши испытания закончатся. Тогда, когда у вас будет что-то, что можно отнять в качестве наказания за проявленную своевольность. Возможно...

Сидящий рядом Феникс поджал губы совсем как Барак Обама на меметичной картинке с подписью «Not bad!».

— И это, в свою очередь, означает, что в предстоящих испытаниях мы все желаем вам только удачи. — Теперь его улыбка выглядела совсем не такой дружелюбной как в начале нашей беседы. — И в то же время... Теперь вы лишены права отказа от участия в испытании.

— Но мы ведь даже не знаем, в чём его суть! — Снова вспыхнула Кира. — Вдруг там что-то непотребное?!

— О, ни в коем случае! Невозможно стать рыцарем, если перед этим кандидату предстоит перенести какое-то бесчестие. — Тон голоса юного монарха стал ещё ниже. Таким тембром те самые суперагенты обычно разговаривали с соблазнительными красотками. — Будьте уверены, вашей чести ничего не угрожает, моя очаровательная гостья...

Очаровательная гостья лишь коротко фыркнула в ответ. Глянув в сторону, она неожиданно для себя поймала взгляд низенькой брюнетки и вопросительно подняла брови, прежде чем служанка успела отвести глаза.

На этот жест немедленно среагировал парень в доспехах. И с подозрением уставился на темноволосую девчушку.

— И вместе с этим... Раз уж мы все согласны с вашим текущим статусом в пределах моего королевства... Вы не можете участвовать в испытании на равных с остальными кандидатами. — Медленно произнося эти слова, парень продолжал сверлить взглядом миниатюрную брюнетку. — Ведь все они, как минимум, уже поклялись в верности своим рыцарям или лордам. И являются либо пеонами, либо воинами... Сэр Феникс?

— Да, ваше величество?

— Как давно она у вас работает? — Узловатый палец короля указал на мгновенно побледневшую девчушку.

— Эм... Парень в сине-жёлтых доспехах присмотрелся к низенькой служанке. — Честно говоря не помню... Но могу узнать... Ваше величество хочет пообщаться с этой пеонкой поближе?

— Не сейчас... — Король не сводил холодного взгляда с девчушки. От былой благости на его лице не осталось и следа. — Так о чём это я... Ах, да! — Холодный взгляд на миг перескочил на мою вечно смеющуюся маску и снова вернулся к разглядыванию маленькой служанки. — Вы не сможете участвовать в испытании на равных с остальными. С собой у вас не будет никакого оружия, кроме собственных рук. И ног, конечно же...

— Но извольте не беспокоится. — Поспешно добавил сэр Феникс. — Все ваши вещи будут под надёжной охраной. И в случае вашего успеха — возвращены вам в полном составе, в наилучшем виде. Даю вам моё слово!

Вот ради чего они ломали тут эту комедию со своим чванливым законодательством и правосудием. Похоже, что юный ассенизатор не врал. Теперь нам никак не отвертеться от участия в этих их непонятных весёлых стартах, даже если захотим. И,судя по тому,что остальные претенденты будут вооружены, они подразумевают чьё-то смертоубийство. Или, как минимум, нанесение тяжких телесных. Если бы не случай со стражником и дояркой — приплёл бы нападение на дороге. Не было бы нападения — повесил бы на меня долг Тулы. Ведь мы с Кирой имеем к нему самое непосредственное отношение. Без нашего вмешательства в естественный ход вещей Хайзенберг отгрузил бы им очередную партию своего «льда-девять». И вся их хитрая обменная схема продолжила бы идти своей чередой. И он прекрасно об этом знает...

Что ж... Надеюсь, что у мятежников есть план на этот счёт. Не зря же они вышли с нами на связь. А то в моём пока что слишком много переменных...

И ещё у вас явно проблемы с конспирацией, кем бы вы на самом деле не были, юные заговорщики... Парень в доспехах упрямо продолжал сверлить испытующим взглядом напуганную брюнетку. Ладно, хотя бы с этим я могу вам попытаться помочь прямо сейчас.

— Тогда у меня только два вопроса к уважаемому собранию. — Я стукнул ладонью по столу, привлекая на себя всеобщее внимание.

Сероглазый король глянул на меня с плохо скрываемым раздражением:

— Что? Вопросы? — Но тут же спохватился и снова расплылся в лёгкой благожелательной улыбке. — Конечно-конечно... Слушаю?

— Эта девушка... — Я обернулся к миниатюрной брюнетке. — Вчера она прислуживала нам за ужином. И начала рассказ о том, как именно под началом вашего величества была построена эта... Хм... Небольшая, но очень симпатичная мне империя. — Как никогда я сейчас был благодарен самому себе за идею с маской. Такую бесстыдную лесть мой голос не выдавал. Но на лице можно было бы прочесть всё и сразу. — И если у нас ещё есть время, то мы с моей спутницей хотели бы дослушать эту историю до конца, прежде чем решится наша судьба. Я нижайше прошу вас позволить ей сопроводить нас до домика для гостей и скрасить ожидание этими интереснейшими сведениями о подвигах вас и ваших верных рыцарей. Кто знает, может быть эти истории помогут нам в предстоящем испытании...

Холодный взгляд светло серых глаз напротив меня неожиданно подёрнула какая-то томная поволока... Во-о-о-от... Вот он твой порок... Любишь лесть, ваше величество... Любишь, когда другие беспрекословно признают твою силу. И это значит, что обратное поведение выбесит тебя как нельзя лучше. Мгновенно лишит холодного рассудка и заставит совершать ошибки... Но — всему своё время...

— В этих стенах это не мне решать... Ведь здесь я такой же гость, как и вы... — Король повернулся к своему вассалу. — Сэр Феникс?

— Да пожалуйста... — Тот лишь бесхитростно пожал плечами. — Эй! Ты всё поняла?

— Да, милорд... — Еле слышно ответила темноволосая девчушка.

— И не забудь рассказать про мою победу на девятом турнире!

— Будет исполнено, милорд...

Да вы тут все те ещё нарциссы, ребята... Ладно. Теперь к делу.

— И второе. Можем мы хотя бы примерно узнать заранее, в чём суть этого испытания?

Взгляд короля снова стал холодным. Но с его губ не слетала всё та же лёгкая улыбка. Которая теперь выглядела немного зловеще.

— Всему своё время, уважаемые гости... Нам необходимо закончить кое-какие приготовления... — Подняв со стола обеденный нож, парень в доспехах ловко покрутил его пальцами. — Могу лишь обещать, что зрелище будет достойным вашего внимания...

— А хотя бы где это всё будет-то? Где-то тут в поле? Или у вас есть турнирная площадка какая-нибудь? — Не выдержала Кира.

— Ни то ни другое. Испытание будет проходить во-о-он там. — Нож в руках парня указал куда-то за наши спины.

Обернувшись, мы выглянули в широкое окно. Со второго этажа этого коттеджа вид открывался прямо на далёкую ослепительно белую гору из фосфогипса.

Глава 26. Три поросёнка

Посреди дороги, белой от гипсовой пыли, у самого подножья искусственной горы столпилось чуть больше десятка пацанов, одетых в грязные потёртые робы. В свете заходящего солнца циклопическая конструкция приобрела красивый персиковый оттенок — там, где на неё ещё не успело нанести тонкий слой почвы с чахлой растительностью. И ещё там, где белый гипс не закрывали собой разрозненные толпы заражённых. Отсюда, от шлагбаума на въезде в закрытую территорию свалки, некоторых из них мог различить даже я. Вроде бы без всякой видимой цели, жоры периодически поднимались с насыпи и совершали небольшой переход по съезду с вершины, опоясывающему всю гору по периметру несколько раз. И потом снова опускались на укатанный гипс, словно для подзарядки.

Пеоны-кандидаты были не похожи друг на друга. Высокие и низкие, плечистые и астеничные. Кто-то забил на стрижку, а кто-то тщательно выбрил себе весь ушастый череп. И в то же время у всех них было кое-что общее. Взгляд. Смесь страха, любопытства и решительности — все эти три выражения то и дело проскакивали в их глазах, когда они осматривали толпу зрителей, самих себя и нас с Кирой.

Сжимая в худых руках самодельное оружие, которое им позволили взять на испытание с собой, пацаны как-то невзначай образовали вокруг нас пустое пространство. Не смотря на то, что у нас, как и обещал молодой монарх, были пустые руки — после тщательного обыска. А у пеонов с собой были черенки от лопат, утыканные кривыми гвоздями, тупые плотницкие топоры на рассохшихся топорищах, ржавеющие лопаты и мотыги. Вот и весь нехитрый арсенал, с помощью которого испытуемым предстояло доказать право на нечто большее, чем беспросветная жизнь, состоящая только из работы, наказаний, полуголодного пайка да редких доз весёлой травы или кристаллов.

И было совсем не похоже, что кто-то из этих взволнованных подростков сейчас планировал моё убийство. С их стороны я не поймал ни одного оценивающего взгляда, достаточно внимательного, расчётливого и холодного. Никто из них не знал, что нас ждёт. И никто из них не готовил мне ту судьбу, о которой нас предупредил ассенизатор.

Похожее пустое пространство образовалось вокруг ещё одного участника — как раз того самого светловолосого золотаря. Вряд ли участники испытания опасались его так же, как и нас с Кирой. Причина совсем в другом. Даже сквозь маску можно было почувствовать лёгкий, но отвратительный запах его профессии. И когда пацан чуть приблизился к нам с девчонкой, я сразу почувствовал, что запах не такой уж и лёгкий. В руках паренёк сжимал всё-тот же черпак на длинной деревянной ручке. Хотя сейчас его орудие труда было тщательно отмыто, и объёмный стальной ковш даже немного поблескивал в лучах заходящего светила.

— Спасибо, что отвлекли их от Дельты... — Шепнул пацан, продолжая с любопытством разглядывать разодетых в цветные доспехи всадников, приближающихся к нам по дороге между кучками зрителей, облепивших пригорки по сторонам от белой трассы. Рассевшись там, где было повыше, парни и девушки тихо переговаривались или молча перекусывали какими-то кусками, спешно пряча их обратно в полиэтилен после каждого укуса. Даже если рядом не было жор — у многих это давно вошло в привычку. А сейчас вдоль дороги стояли ещё и две шеренги пеших воинов со щитами и копьями, готовые остановить любого случайного жору, который мог бы вывалиться на дорогу из каких-нибудь кустов и испортить зрителям заслуженный отдых.

— От чего отвлекли? — Нахмурила лоб Кира и удивлённо уставилась на пахучего подростка.

— Не смотрите на меня, смотрите на всадников! А то раньше времени начнут подозревать... — Снова резко шепнул пацан, продолжая глазеть по сторонам — куда угодно, только не на нас. — И не от чего, а от кого. От Дельты! Вашей служанки! Не вовремя она прокололась, конечно...

— А-а... Да она не особо нам прислуживала. — Пожала плечами девчонка. — Сбежала почти сразу, как только ушли стражники. И мы остались в домике одни.

— У неё не было выхода, вы уж извините... Если кого-то подозревают в связях с мятежниками, то... — Пацан осёкся, заметив, что на него смотрят. И продолжил только тогда, когда какой-то невзрачный бритоголовый пеон снова отвёл брезгливый взгляд. — В общем, нет тут никаких адвокатов или присяжных. Всё решают лорды или король. А они любят перестраховываться в этом плане. И любят наказания...

— И куда она теперь тут пойдёт? — Кира снова нахмурилась, но теперь с тревогой за судьбу миниатюрной девчушки.

— Туда же, куда и мы... Но только после того, как закончится это представление.

— А кстати, может расскажешь нам, в чём его суть? — Девчонка оглядела толпу претендентов. — Чё вообще происходит? Какой план?

— Я пока точно не знаю, что они на этот раз придумали... Но не переживайте, мы готовы к разным вариантам.

— Да кто «мы»-то?!

— Тише! — Шикнул на неё паренёк. — Вон они сейчас всё расскажут. — Пацан чуть заметно кивнул в сторону всадников. — А потом уж я... Вы главное, как начнётся, держитесь ко мне побли...

Закончить он не успел — пространство огласило протяжное жужжание нескольких вувузел. Зрители притихли и тоже обратили всё внимание на всадников.

— Почтенные жители Воскресенска и прочих владений сэра Феникса Смелого! Рыцари, воины и пеоны! Рады приветствовать вас на тринадцатом королевском испытании! — Сине-жёлтый герольд поднял знамя с золотой птицей повыше. И, прочистив горло, он продолжил оглашать округу своим звонким, хорошо поставленным голосом. — Участники испытания, внемлите же Его Королевскому Величеству!

Шеренги пехотинцев одновременно пару раз хлопнули по щитам древками. А остановившиеся в паре десятков метров от нас кавалеристы расступились. И вперёд выехал конь, несущий на себе того самого юного здоровяка в полном латном доспехе.

Приподняв забрало, парень не сразу начал говорить. А некоторое время вместе со всеми наблюдал, как из-за строя конников выбежали несколько солдат и пеонов. Пехотинцы тащили на плечах трёх свежезарезанных и выпотрошенных поросят. А рабочий люд пёр охапки дров, мешки, грязные от угольной пыли и какие-то деревянные колья.

— Вот бы кто-нибудь щас ему в рожу стрелу загнал... — Чуть слышно пошипела Кира. — Как этому принцу, про которого ты рассказывал...

— Генриху Пятому?

— Ага, точно.

— Однако, он явно опасается чего-то подобного, раз никогда не снимает всю эту кухню, даже в окружении своих телохранителей и вассалов... Может даже и от них чего-то подобного ждёт... Чёрт его знает, чем он их всех тут держит. Одной только силой и харизмой? Сомневаюсь...

— Да так себе у него харизма. Посимпатичней видала... И шрамы у тебя круче.

В течение пары минут на белом асфальте были организованы три кострища. Одно прямо перед нами. Второе — на полпути между кандидатами и всадниками. И третье — совсем рядом со строем лошадей. Сухие дрова быстро взялись, а уложенные поверх них угли начали раскаляться докрасна. И над потрескивающими кострами пеоны принялись ловко сооружать из кольев стойки для вертелов.

— Как вы все знаете... — Наконец-то по округе прокатился знакомый красивый баритон. И всё внимание снова обратилось в сторону местного монарха. — В ходе испытаний кандидаты должны доказать не только свою смелость и решимость... Но и умение защищать подданных своего лорда и результаты их трудов... Как от наших противников, так и от проклятых... Ведь никто кроме моих верных рыцарей и их солдат не стоит между вами и этими мерзкими ордами... Только их верность хранит вас от растерзания и голодной смерти! Только их верность хранит их самих от того, чтобы не стать жертвой этого ужасного проклятия... Ведь все вы знаете, что ещё ни один верный рыцарь не стал проклятым!

— Ну да... А ещё вокруг нет ни одного крокодила... Наверное тоже рыцари всех распугали...

— Хе-хе... — Кира оценила старую шутку, сказанную мной вполголоса.

— Поэтому сегодня кандидатам предстоит доказать ещё и свою верность... — Последние слова парень в доспехах уже выкрикнул. — Верность своему королю!

Возможно, он ожидал того, что зрители взорвут атмосферу этого собрания аплодисментами. Но хлопать никто не спешил. И ситуацию снова спасли пехотинцы, опять загрохотав своим оружием на всю округу.

Под этот стук поросят надели на три вертела и протянули их над раскалёнными углями. У каждого костра осталось по паре пеонов, один из которых следил за огнём, а второй медленно вращал освежёванные тушки.

Когда по сигналу герольда стук прекратился, округу снова огласил его звонкий голос:

— Кандидаты! Сегодня вам предстоит защищать это угощение от проклятых!

Аппетитный запах свиного шашлыка долетел до толпы испытуемых. И все тут же задёргали кадыками на тощих шеях, сглатывая голодную слюну.

— Если до захода солнца ни один поросёнок не достанется проклятым — вы все не только получите доступ к участию в тринадцатом королевскому турнире... Но и получите в награду всех этих кабанчиков!

Эти слова вызвали всеобщий одобрительный ропот.

— Если мерзкие твари всё-таки доберутся до одного кабана... — Продолжил голосистый всадник после короткой паузы. — То дополнительной награды не будет.

Снова ропот. Чуть менее одобрительный.

— Если проклятые наложат свои лапы на второго поросёнка... — Герольд снова сделал многозначительную паузу. — То к участию в турнире будут допущена только половина кандидатов! Та, что останется стоять на ногах!

На этот раз ропот зрителей был громче. И, вроде бы, снова одобрительный. Ибо наблюдать за тем, как пацаны будут отгонять от костров жор, наверное, было бы интересно. Но вот смотреть на то, как они при этом начнут мутузить друг друга...

Пацаны вокруг нас с опаской заозирались друг на друга. Кто-то встал поближе к приятелю. А кто-то наоборот, отошёл подальше от тех, кого явно не считал своим другом. И от нас с Кирой отошли ещё подальше.

— Вот уроды... — Чуть слышно прошипела девчонка на фоне всеобщего шума.

— Вы, конечно, можете сдаться и сами, если не захотите сражаться дальше после этого! — Пояснил глашатый, когда ропот чуть стих. — Но тот, кто хочет стать воином или даже рыцарем — должен оставаться в строю и продолжать нести свою вахту не смотря ни на что! И показать, что умеет принимать сложные решения... Ведь если проклятые доберутся и до третьего поросёнка...

Пацан снова подождал, когда всеобщее внимание будет приковано к его персоне и судьбе претендентов в том случае, если все три приманки пропадут в зубах заражённых. И только после наступления полной тишины он продолжил:

— Если все три поросёнка достанутся проклятым... И вы не сможете защитить их до захода солнца... То тогда уже всех кандидатов ждёт не турнир... И, само собой, никакой награды. А только достойное наказание за бездарно потраченные ресурсы!

Было похоже на то, что кандидаты знали о чём-то подобном. Паники это заявление не вызвало, и никто не спешил отказываться от своего шанса. Но судя по побледневшим лицам, наказание будет отнюдь не словесным.

Косвенно это подтвердила шумная реакция толпы. После драки с жорами некоторые зрители явно радостно предвкушали зрелище другого рода — публичную казнь или пытки. Как и их лорды. Совсем вам теперь без интернета развлечься нечем...

— Да начнётся испытание!!! — Пытаясь перекричать всех остальных, голосистый пацан всё-таки дал петуха на последнем слове. И небольшая кавалькада медленно попятилась, освобождая обзор площадки с тремя кострами.

— Мда-а-а... — Протянула Кира, недовольно оглядывая толпы чумазых подростков по сторонам от дороги. И остановила взгляд на кучке сине-жёлтых пехотинцев, стоящих в сторонке, которые охраняли изъятые у нас средства обороны. Те, что я не успел припрятать заранее в садах рядом с замком. — А мы тут, значит, без оружия...

— Говори за себя... — Я скинул куртку и быстро стянул с себя несколько футболок, в которых парился до сих пор. И, подобрав с обочины пару крупных кусков щебня, соорудил из них кистени, сунув булыжники внутрь маек и завязав их узлом. — Держи.

— Значит, вот такая у нас будет драка... — Приняв оружие, девчонка скорчила брезгливую гримасу. — Пропотел-то весь насквозь...

Но всё-таки не выдержала и расплылась в довольной улыбке. Особенно после того, как заметила реакцию окружавших нас парней при виде моей фигуры. Некоторые из них были с меня ростом. Может даже повыше. Но похвастать достаточно развитой мускулатурой не мог никто из пеонов, ведущих полуголодное существование.

Кроме, разве что, юного ассенизатора. В его хватких и сноровистых движениях читался не только ежедневный тяжёлый труд, но и привычка к спортивным тренировкам. Он явно был местным батраком не так давно, как все остальные.

— Эй, повелитель параши, тебе сделать такой же? — Я крутанул кистенем, проверяя получившийся вес и возможную силу удара.

— Не у меня своё... — Светловолосый пацан подошёл к нам поближе и продемонстрировал свой длинный черпак.

— И много ты тут навоюешь этой поварёшкой?

— Мне хватит. — Улыбнувшись, он разогнул и вытащил из гнезда на рукоятке небольшую перемычку, удерживающую втулку ковша на древке. И, наступив ногой на черпак, стащил его с деревяшки, обнажив вставленное в древко блестящее лезвие ножа.

Но на этом его приготовления не кончились. Под нашими удивлёнными взглядами, он извлёк из кармана толстую вязаную шапочку и короткий кожаный ремешок. Нахлобучив шапку, он продел ремень в прорези по краям ковша и надел его себе на голову, застегнув пряжку под подбородком. Втулка ковша теперь представляла собой что-то вроде широкого наносника.

— О, прям как ты! — С любопытством наблюдая за приготовлениями паренька, Кира ткнула меня локтем в бок. — Буквально из говна и палок всё собрал!

— Я ж говорил! — Продолжая улыбаться, паренёк ловко крутанул свою короткую пику, примерившись к изменившемуся весу. И поправил шлем, сдвинув стальной купол поближе к затылку. — Держитесь ко мне побли...

На этот раз ему не дал договорить дружный рёв жор. Ароматный дымок впервые долетел от костров до склонов белой горы. И едва различимые тёмные пятна на них пришли в торопливое движение.

Далеко не все заражённые смогли сразу определить источник шашлычного запаха, пока ветер приносил в сторону белой вершины лишь дымные обрывки. И идти по их следу у них пока не получалось. Но ближайшие к нам жертвы эпидемии, которых мог разглядеть даже я, уже начали кучковаться в довольно приличном количестве.

А вот защитники трёх поросят напротив, отходили друг от друга всё дальше, опасливо озираясь на тех, кто из союзников мгновенно превратился в конкурентов. Но, разбившись на пары или тройки, они пока что повернули своё нехитрое оружие в сторону гипсовой горы.

— Самое время поделиться с нами твоим планом, боец... — Мы с Кирой встали по сторонам от говночерпия, рядом с первым костром. — А то с этими вояками мы тут и пяти минут не выстоим...

Кира покосилась на спешно отступающих шашлычников, когда пацан в ответ приложил палец к губам. И задала свой нетерпеливый вопрос тогда, когда никто из них уже не мог нас слышать:

— Мы же правильно понимаем, что у вас тут засада? Как твои кореша собираются одолеть это войско? — Она кивнула в сторону всадников и пехотинцев. — И тебя хоть как зовут-то?

— Вице-ефрейтор Сергей Белов. Можно просто Белый. — Пацан коротким движением приставил ладонь к шлему и оглянулся на войско, столпившееся вдоль покрытой гипсом дороги. — И вы всё правильно понимаете. Но сегодня наша главная цель — совсем не эти рабовладельцы. Наша цель среди них!

И его короткая пика указала на редких жор, торопливо приближавшихся к шлагбауму со стороны белой вершины.

Глава 27. И страшный серый волк

Первые заражённые, которые успели доковылять до шлагбаума, были весьма немногочисленны. И тощие пеоны-претенденты легко пресекали их неуклюжие попытки добраться до первой подрумянившейся на углях тушки.

Чаще всего несчастных голодных бродяг просто без затей валили на землю. И либо рубили позвоночник, либо пробивали плешивые головы.

Подступающие к нам существа уже мало напоминали людей. Припорошенные белой пылью лица обвисли, мутные глаза с тёмными мешками глубоко впали, губы высохли и обнажили гниющие дёсны с осколками рыжих зубов. Поэтому подростки не испытывали к этим уродцам никакой жалости,избивая их без малейшего промедления. И перед шлагбаумом быстро росла куча несвежих трупов, а по белому асфальту расползались тёмные лужицы из вскрытых шейных артерий.

Каждый удар или комбинацию, приводившую к гибели заражённого, далёкие зрители встречали довольно сдержанными восторгами. Они явно ожидали чего-то более захватывающего.

Ведь ещё быстрее, чем гора трупов, росла толпа, сбивающаяся со всех сторон вдоль узкой полосы проезжей части. Спускаясь со склонов искусственной горы — кто пешком, а кто и кубарем — жоры протискивались сквозь посадки на белую дорогу, образуя всё более плотное построение. И чем больше их маршировало сейчас к нам на встречу, тем более уверенной и торопливой становилась походка этих существ, измазанных гипсовой пылью.

— В каком смысле «среди них»?! — Кира подскочила к одному из жор и с размаху опустила камень ему на нос. Пошатнувшись, бродяга отступил на шаг. И ефрейтор метко проткнул ему горло своей пикой.

— Долго объяснять! — Сунув древко под ноги очередному ковыляющему к приманке существу, Белый заставил того споткнуться. И, крутанув своё оружие, пригвоздил тощее тело к земле, достав острием до сердца. — Я и сам не знаю, как он... Как оно будет выглядеть... — Вытащив пику обратно, он крикнул в мою сторону, стараясь переорать возгласы зрителей. — Для этого вы нам тут и нужны!

— Чем больше ты отвечаешь на вопросы, тем меньше я понимаю! — Я опрокинул перед ним нового жору, и лезвие пики тут же вскрыло покрытую белым порошком глотку. — Что ещё за «оно»?!

Отскочив от ярко-алой струи, ударившей из перерезанной артерии, пацан хотел что-то ответить, но налетел плечом на одного из наших соратников.

— Ты чё, урод! — Чуть не упав, лохматый пеон перехватил свой топорик и замахнулся на ассенизатора, очевидно решив, что тот уже перешёл ко второй стадии боя, когда нужно было избавляться от конкурентов. — Чё, на меня, да?!

— Сзади! — Отшатнувшись, Белый честно предупредил пацана об опасности. Но тот не успел или не захотел среагировать. И тут же полетел под ноги паре заражённых, которые сшибли его, разогнавшись мимо остальных на пути к вожделенному поросёнку.

Перед ними тут же появилась Кира. Ударив одного под колено, она двумя руками крутанула майку с камнем и впечатала кистень жоре в затылок с глухим хрустом. И тут же подскочив к другому, схватила уродца за шиворот, заставив его застрять в метре от приманки и нелепо размахивать руками:

— Режь!

Ефрейтор без лишних приказов ткнул своей пикой в тощую запрокинутую глотку, и девчонка тут же отпустила полетевшего на землю жору, поливающего асфальт красной струёй. Повернувшись к сбитому с ног парню, она подала тому руку:

— Вставай уже!

Покосившись на окровавленный кистень в её руках, лохматый паренёк всё-таки принял помощь и поднялся на ноги:

— Пасиб...

Этот жест заметили и остальные пеоны, на миг отвлекаясь от своей драки. И, отвешивая плетущимся на них жорам очередные удары, понемногу попятились в нашу сторону, оставляя перед собой всё новые и новые бьющиеся в конвульсиях тела.

— Оно... — Начинавший задыхаться паренёк спешно оглядел поле битвы и подступающую к шлагбауму плотную толпу. — Оно... Я не знаю... Оно само должно вас узнать! А вы - его! И главное — его нельзя убивать! Ни в коем случае!

— Такими темпами мы и не сможем... — Я тоже оглядел напиравшую на шлагбаум кучу жор. Если до этого они хоть и неуклюже, но перелезали через препятствие, то сейчас этого не позволяли сделать тела, наседающие сзади. И животы тех заражённых, которым «повезло» оказаться впереди всех, сейчас всё больше вдавливало в стальную балку. Раскрыв гнилые пасти, они с хриплым бульканьем начали выплёвывать кровь из раздавленных кишечников и лёгких. А по бокам от ограждения к ближайшему костру ковыляли более сообразительные твари, спотыкаясь о тела своих павших сородичей.

— Братва! Все сюда! Назад!!! — Заревев со всей силы, я привлёк внимание пятящихся от шлагбаума пеонов. — Их там не сдержать, затопчут!

— А чё делать?! — Тот самый лохматый пацан, которому помогла Кира оказался ближе всех.

— К чёрту первый костёр, пусть жрут!

— Да как так-то... Награда же... — Пацан оглянулся на ароматную тушку почти с такой же жадностью в глазах, как у жор.

— Да никто не собирался вас тут награждать! А пока эти твари не сожрут приманку — будут лезть по головам и давить друг друга! Часть сгорит на углях! А остальных будем резать, пока они заняты и ещё не унюхали следующего! — Заглянув на западный горизонт, я примерно оценил время до полного захода солнца. — Всего минут десять-пятнадцать надо продержаться!

Среди этих подневольных работников явно не было дерзких лидеров. Никто и не думал спорить. Каждый согласно отошёл вместе с нами за костёр, оставив первого поросёнка на растерзание жадной толпе. И когда она, наконец, снесла хлипкое заграждение, накинувшись на румяное угощение со всех сторон, в глазах пацанов я заметил голодную злость. Отлично. Как раз то, что надо.

— Мочи козлов!!! — Я первым подал пример, треснув камнем по темени одного из жор, подобравшихся к костру в обход препятствия. И он тут же пропал под новыми телами, которые лезли к шашлыку, пропавшему под грудой обожжённых существ. Эти первые «счастливчики», даже сумели вонзить зубы в аппетитное угощение, прежде чем их раздавили задние ряды.

— Ы-А-А-А-А-А-А-А!!! — Пацаны яростно набросились на кучу-малу, отвешивая размашистые удары по ползущим друг на друга жорам. То один, то другой заражённый навсегда замирал, повиснув на телах своих сородичей с проломленной головой или перерубленной шеей.

Восторги публики, долетавшие до нас сзади, тоже стали гораздо громче, чем раньше.

— Фланги! Фланги!!! — Светловолосый ефрейтор первым занялся теми жорами, у которых хватило ума не лезть в общую кучу, а постараться обойти её по периметру. Хотя, скорее всего, запах первого поросёнка, погребённого под горой тел, был уже гораздо слабее, чем мясной аромат, доносившийся от второго костра.

С нашей помощью он ловко зарезал троих наступающих слева от кучи. А с другой стороны спохватившиеся пацаны приземлили ещё пяток.

Но теперь на нас лезли ещё и по центру — проваливаясь между изломанными телами, всё новые и новые жоры пробирались по головам своих павших сородичей, унюхав следующую приманку.

Сшибая их своими палками, пацаны всё-таки тоже были вынуждены попятиться, чтобы не попасть под валящиеся сверху тела. И вскоре мы уже все чувствовали за спиной жар второго костра. А поток ворчащих безумцев только крепчал...

Пятясь, задыхающиеся от усталости подростки уже начали оглядываться. Вскоре каждый начал подозревать, что и вторая приманка всё-таки достанется жорам. И все помнили, что это для них значит...

— Н-на!!! — Первым не выдержал самый мелкий пеон. И попытался заранее избавиться от конкурента, вонзив палку с окровавленными гвоздями в спину одному из товарищей — немного повыше и поплечистей. От неожиданного удара, коренастый пацан подался вперёд. И на нём тут же повисла пара покрытых гипсовой пылью тел, полностью подмяв под себя уже через миг.

— Блоха, тварь ты вонючая!!! — Заметив такой расклад, лохматый паренёк с топориком — тот самый, которому помогла Кира — немедленно покарал коротышку ударом в темя. И, выдергивая топор из головы мелкого пацана, он наподдал ему ногой в бок, толкая под ноги подступающей толпе.

— Прекратить!!! Отходим!!! — Схватив за плечи Киру и ефрейтора, я потянул их назад от разгорающейся междоусобицы. Но уже никто кроме них меня не послушал. Позабыв про жор, чумазые пацаны немедленно сцепились друг с дружкой под восторженный вопль зрителей. И через пару секунд тех из них, что ещё стояли на ногах после неуклюжих обменов тычками и ударами, сбили на землю подпрыгивающие жоры.

Движения заражённых стали не в пример более проворными, чем в начале нашего противостояния. Они уже не ковыляли словно престарелые паралитики, а довольно ловко перепрыгивали через истекающих кровью сородичей, устремившись по головам и телам навстречу новой приманке. И мы еле успели отбежать от них за второй костёр, прежде чем хрипящая толпа затоптала остатки сопротивления и набросилась на следующего поросёнка со всех сторон.

— Где твои-то!? — Кира перевела взгляд на Белого, на миг отвернувшись от ворчащей кучи, разрывающей поджаристую тушку на части. — Пора уже!!!

— Ещё рано! — Отступая к третьему костру, парень тоже не мог оторвать взгляда от развернувшегося пиршества.

— Скоро поздно будет! Нам втроём их уже точно не остановить! — Оглядываясь на строй всадников и пехотинцев, девчонка продолжала медленно пятиться. — Щас от этого даже костей не оставят — и чё дальше?! Обратно в лапы этим вассалам-обоссалам?!

Пацан тоже оглянулся, покачал головой и пробормотал уже еле слышно:

— Неужели его здесь нет...

— Да кого его-то?!

Ефрейтор отступил ещё на шаг выставив пику в сторону твари, которая уже отвлеклась от пожирания второго поросёнка. И уже было открыл рот для ответа, как вдруг вечернее небо разорвал протяжный вопль, перекрывший своей силой не только его слова, но и возню вокруг приманки вместе с криками зрителей:

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А-А-А-Р-Г-Х!!!

Этот раскатистый рёв, исходящий откуда-то со стороны белой горы, не был похож на те хриплые визги, которые мы уже слышали ранее возле Коммунарки. И, конечно же, не имел ничего общего с пронзительным шипением ночных жор.

Полный звериной ярости рык был похож на человеческий. Но лёгким и гортани, способным на такие децибелы, позавидовал бы любой оперный певец. И кроме вполне людского тембра, в ревущем звуке слышалась неподдельная звериная ярость. Воображение тут же нарисовало картину, на которой здоровенный медведь защищает добычу от стаи волков, обнажив в протяжном рёве длинные клыки и брызгая слюной с подрагивающих губ.

Но в то же время я готов был поклясться, что почувствовал в этом вопле ещё кое-что очень знакомое... Чувствовал настоящую боль и отчаяние. Боль человека, безвозвратно потерявшего самое дорогое. Потерявшего вместе с этим смысл своего существования. И теперь готового нести эту боль любому, кто отважится встать у него на пути.

Когда вопль оборвался, вокруг повисла абсолютная тишина. Затихли даже жоры, на несколько секунд совершенно позабыв о своей аппетитной добыче.

— Он здесь... — Чуть слышно выдохнул Белый и, оглянувшись на меня, расплылся в хищной улыбке.

Прежде чем я успел что либо сказать, вокруг нас снова разразилась буря.

Жоры — все как один — вдруг подняли глотки к небу и протяжно завыли, словно отвечая на этот кошмарный зов.

Позади нас протяжно заржали лошади.

Оглянувшись, я заметил, как юный монарх спешно разворачивает своего коня. Привлекая внимание телохранителей короткими спешными приказами, он поймал мой взгляд и, прежде чем скрыться за спинами вассалов, указал в нашу сторону латной перчаткой.

Опустив копья и забрала, его свита немедленно двинулась к нам навстречу. Пришпорив коней, всадники перешли с шага на рысь.

Но уже в следующее мгновение по их стальным и пластиковым доспехам ударил целый дождь стрел и болтов, вылетевших откуда-то из густых посадок по сторонам от нас. Некоторые снаряды ранили не только людей, но и животных. И напуганные неожиданной болью лошади затормозили и взвились на дыбы, а их хозяева с трудом пытались удержаться в сёдлах.

Залп накрыл и пеших воинов, поднявших щиты и копья по обе стороны от кавалькады.

Однако несколько всадников продолжали разгоняться прямо на нас, почти не пострадав от выстрелов невидимой засады мятежников. Наверное, они их даже не заметили и, само собой, не услышали за воем толпы жор.

Вскинув пику, ефрейтор прыгнул вперёд, отчаянно выставив свое оружие, которое никак не могло помочь против тонн живого веса, готового растоптать жалкое препятствие.

Расстояние между уцелевшими рыцарями и нами быстро сокращалось. Блестящие концы копий неслись вперёд, нацелившись нам в корпус. Кира съёжилась и, подавшись назад, инстинктивно закрыла голову руками. Я обнял её и...

Визг! Вой! Ржание! Стук, грохот и рвущаяся на части плоть...

Но перед этим я почувствовал по сторонам от меня лёгкие толчки. Десятки ловких теней проскочили мимо, аккуратно огибая мой силуэт, сжавшуюся в моих объятиях девчонку и пацана, сгорбившегося перед нами в защитной стойке.

С проворством, которому позавидовали бы иные кошки, жоры метнулись навстречу всадникам и врезались в них плотной толпой в нескольких метрах от нас, заставив животных ошалеть от ужаса. Нанизавшиеся на копья тела продолжали упрямо ползти по древкам вперёд, стремясь остановить движение кавалеристов, завалить их живым мясом, повиснуть на уздечках и сёдлах и заполонить всё пространство кучей переломанных и раздавленных копытами тел.

Спотыкающиеся лошади отшатнулись от наскочившей толпы. А их хозяева, выронив бесполезные копья, увешанные живым шашлыком, достали с поясов боевые топорики и тесаки. И принялись раздавать хлёсткие удары налево и направо, подминая под копытами коней остатки сопротивления.

А с флангов на толпу жор начали наседать подоспевшие щитовики. И часть пеших воинов развернулась в сторону посадок. Прикрываясь от стрел, они явно желали добраться до немногочисленной засады мятежников.

Тесаки вспарывали воздух и тела заражённых всё ближе к нам. И сквозь опущенное забрало одного из рыцарей, я увидел гневный взгляд, нацеленный на меня. Ещё пара шагов, и он начнёт рубить уже нас. Позади — куча трупов, по сторонам — сжимающееся кольцо пехоты...

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А-А-А-Р-Г-Х!!!

Оглушительный рёв, полный злобы и боли, раздался совсем рядом. Прямо у нас за спиной.

И снова всё вокруг замерло. Уцелевшие жоры мгновенно застыли в каком-то оцепенении. А атакующие подростки — в ужасе.

Оглянувшись туда, куда они все уставились, я увидел на фоне почти закатившегося солнца знакомый могучий силуэт с покатыми плечами и сутулой шеей. Но, поднявшись над кучей переломанных тел, существо вдруг резко выпрямилось во весь рост, обнаружив вполне человеческие, хоть и довольно выдающиеся пропорции. И тут же рвануло над нашими головами вперёд, прямо на ближайшего рыцаря, преодолев одним махом те немногие метры, что отделяли от нас его смертельный тесак.

Подмяв под собой и всадника и его коня, тёмный гигант задрал хрипящего рыцаря вверх, держа того за шею одной рукой. А второй лапой он сделал то, что немедленно заставило обратиться в бегство всех остальных королевских солдат. Вонзив пальцы в глаза несчастного сквозь приоткрытое забрало мотоциклетного шлема, гигант обхватил переносицу изнутри черепа и вырвал её наружу с резким хрустом, вытянув заодно и небольшой кусок мозга.

И я готов был поклясться, что прежде чем мир вокруг нас снова наполнился паническими воплями убегающих солдат и воем атакующих жор, мы все услышали со стороны тёмного гиганта короткую хриплую фразу:

«До встречи в Вальгалле, ублюдок...»

________

Конец третьей части. Продолжение следует.

Content

А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы (часть 3)

Пролог

Глава 1. Охотники и собиратели

Глава 2. Четвёртый субъект

Глава 3. Первобытное военное дело

Глава 4. Поедание заживо

Глава 5. Охота на лис

Глава 6. Преследование и преследователи

Глава 7. Ответная реакция

Глава 8. Гнев, богиня, воспой

Глава 9. Дары данайцев

Глава 10. Единожды солгавший

Глава 11. Предложение, от которого ты не сможешь отказаться

Глава 12. Скучные взрослые разговоры

Глава 13. Слишком хорошо, чтобы быть правдой

Глава 14. Один из двух

Глава 15. Битва при Коммунарке

Глава 16. Постапокалиптичный пионерлагерь

Глава 17. Телохранители или конвой?

Глава 18. Странные заположняки

Глава 19. Слоны в посудной лавке

Глава 20. Никто, кроме них

Глава 21. Мятеж не может кончиться удачей

Глава 22. В противном случае его зовут иначе

Глава 23. Пахучий связной

Глава 24. Плохая примета

Глава 25. Король и шут

Глава 26. Три поросёнка

Глава 27. И страшный серый волк