А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы (часть 4)

Пролог

Приложение № 3 к конспекту промежуточного отчёта о первой и второй фазе испытаний линии препаратов «Автоном».

Пояснительная записка в ответ на письмо МО РФ за входящим номером ИК-4815162342. подготовлена при участии ФКУН РНИПИ «Микроб», г. Саратов.

30.12.2021г.

СОВЕРШЕННО СЕКР...

&lt;обрыв&gt;

... только косвенные свидетельства, требующие дополнительных тестов и экспериментальной проверки. Без таковых проверок механизм возникновения данного явления остаётся неясен.

Однако, уже сейчас можно утверждать, что субъекты, будучи помещёнными в одну среду без обеспечения полной изоляции друг от друга обнаруживают ещё более странные особенности поведения, нежели описанные в основном конспекте. Так, к примеру, после выведение из первой стадии во вторую, один испытуемый делился конфиденциальными сведениями из жизни другого субъекта, которые никак не могли быть ему известны до начала эксперимента. В то время, как тщательная проверка материалов видеонаблюдения не показала каких либо попыток общения субъектов между собой в период нахождения в состоянии, условно называемом «Автоном-1». Голосовые или жестовые сигналы, используемые субъектами в данном состоянии, не содержат в себе какого-то осмысленного наполнения и носят явно несистематический, случайный характер...

&lt;обрыв&gt;

...например, помимо данных конфиденциальных сведений, субъект № 2 (специалист в области гуманитарных наук), обнаруживает достаточно точные сведения из тех разделов научного знания, которыми никогда не занимался в ходе предыдущей трудовой деятельности (физика, химия, общая биология). На вопросы о том, откуда ему известны те или иные научные факты, субъект либо затрудняется ответить, либо делится явно ложными воспоминаниями о том, что данные знания получил в ходе освоения обычной школьной программы или чтения научно-популярной литературы. Хотя, к примеру, ни в одном школьном курсе не разбирают процесс синтеза веществ, оборот которых запрещён или ограничен существующим законодательством. Равно как и в общедоступной литературе.

Любопытно, что до начала эксперимента в такого рода знаниях был достаточно сведущ субъект № 1, имеющий научную степень в области хим...

&lt;обрыв&gt;

...повторное введение субъектов в первую стадию испытаний с последующим возвратом во вменяемое состояние приводит к тому, что некоторые из проявленных ранее знаний снова становятся для того или иного субъекта загадкой. И они с искренним удивлением знакомятся с собственноручно написанными ранее формулами, уравнениями и схемами, будучи не в состоянии их понять или объяснить указанные в решениях закономерности и выводы...

&lt;обрыв&gt;

...предполагаемая причина. Наблюдаемое при сканировании изменение структур нейронных сетей субъектов трудно объяснить без дополнительных наблюдений и оборудования с более высокой раз...

&lt;обрыв&gt;

... однако у человека разумного подобного влияния феромоноподобных веществ на центральную нервную систему никогда не обнаруживалось на практике, не смотря на обилие околонаучных мифов, спекулирующих на гипотезах о подобных механизмах обмена информации. В связи с чем гипотеза обмена опытом и сознанием без непосредственного контакта разных особей выглядит крайне наивной и сырой. Однако, имеющиеся на данный момент эмпирические факты говорят о совершено обратном...

&lt;обрыв&gt;

...ничего подобного не наблюдается у субъекта № 4. Следует заметить, что контрольные эксперименты с данным субъектом всегда проводились с его полной изоляцией от внешней среды и других испытуемых. Однако данное обстоятельство не исключает его аналогичной реакции на помещение в одинаковые условия с остальными испытуемыми, т.к. ранее он демонстрировал абсолютно схожие последствия применения обеих версий препарата. Подобный эксперимент планируется уже на первую рабочую неделю 2022 года, как только будет подтверждено увеличение бюдже...

Глава 1. Живые легенды

После такого представления у местных феодалов и их клевретов не осталось ни малейшего желания к сопротивлению. В сгущающейся темноте за толпой наступающих жор виднелись только спешно удаляющиеся затылки касок, шлемов и прочей импровизированной экипировки.

Но отступление подросткового войска нисколько не смущало заражённых. И костлявые руки то и дело дотягивались до плеч и ног улепётывающих пехотинцев, увлекая их внутрь бесконечной массы вечно голодных оборванцев. То один, то другой шлем пропадал куда-то вниз, издав последний панический возглас, прежде чем десятки кое-как одетых ног выдавили из лёгких остатки воздуха.

И это была ещё не самая страшная участь. Ведь некоторых пластиковых рыцарей, которым «повезло» очутиться где-то сверху, немедленно настигал свирепый гигант.

С утробным рыком он немедленно подскакивал к ближайшему растерянному всаднику и лишал его жизни довольно изобретательными способами.

После того, как он отбросил в сторону обмякшее тело первого наездника, лишённого глаз и части мозга, второй королевский охранник лишился кадыка. Могучий убийца притянул к себе этого ошарашенного рыцаря за шкирку и, запустив пятерню в щель между шлемом и кирасой мгновенно вырвал кусок плоти из шеи, забрызгав тёмными струями всех окружающих.

Третий в это время даже попытался поднять своего коня и разбросать окруживших его тощих уродцев. Но только для того, чтобы через пару секунд сквозь их ряды к нему пробился всё тот же рычащий ужас. И ещё через миг пацан был уже мёртв, глядя куда-то мимо расфокусированным взглядом. Хотя всё остальное тело, кроме головы, по-прежнему было развёрнуто от нас в противоположную сторону.

Не было похоже на то, что эти несчастные феодалы успели как-то насолить этому чудовищу в человеческом обличье.И, вероятно, они вообще не знали о его существовании на этой искусственной горе. Скорее всего, ему просто нравилось то, что он сейчас делал. Ибо в рыке, которым гигант сопровождал свои скорые расправы, теперь слышался не только гнев и боль, но и лёгкие нотки удовольствия.

Пока я обнимал съёжившуюся Киру, проталкивающиеся вперёд заражённые лишь слегка задевали нас плечами и локтями. А наш пахучий союзник, попятившись от развернувшейся жестокой расправы, оказался в своего рода тени - и его пока тоже не затоптали. А может быть тому причиной была весьма различимая на таком расстоянии вонь, выполняющая роль своеобразной маскировки — запах его профессии.

— Надо валить! — Я дотянулся до плеча парнишки. — Без оружия я с ним не справлюсь! В какой стороне твои?!

— Не надо! — Пацан резко обернулся и продолжил внимательно наблюдать за кровавым танцем плечистого убийцы. — Это же он вас защищает!

— Чего?

— Вы с ним как бы одной крови!

Но тут перемазанные белой пылью тела всё-таки обратили внимание на наш островок покоя. Как и свирепый здоровяк.

Резко глянув по сторонам после того, как лишил жизни последнюю жертву, он встретился взглядом с ассенизатором. И тут же рванулся к нему навстречу, раскидав остальных жор по сторонам. Вместо десятков тощих лап, протянувшихся к нашему союзнику, в него теперь вцепились две могучие лапищи, легко отшвырнув в сторону тонкую пику...

Но вместо того, чтобы разорвать пацана на клочки так же быстро и изобретательно, как и всех предыдущих, здоровяк словно окаменел.

— Я... Я тебя знаю... — Хриплый низкий голос едва был слышен на фоне окружающей возни и далёких панических возгласов отступающей пехоты и зрителей. Продолжая напряжённо вглядываться в лицо вице-ефрейтора, тёмный гигант медленно опустил его на землю. Нас с Кирой он, казалось, не замечал. Хотя я по-прежнему крепко обнимал её всего в полуметре от этой странной сцены.

А паренёк точно также неотрывно смотрел на него в ответ, без тени страха на уставшем лице. Кажется, он даже был немного рад.

— Кир... Конечно! Это же я, Белый!

— Кир... — Гигант отпустил одежду пацана и вдруг ссутулился, словно на его плечи опустился невидимый тяжёлый груз. — Белый? Белый... Кадет... Кадет Белый?

Окружавшие нас жоры перестали тянуть свои лапы и тоже вдруг как-то сникли, равнодушно уставившись по сторонам в никуда.

— Да! Правильно! — Белобрысый паренёк улыбнулся ещё более радостно. — Помнишь? Кадеты! Амазонки! Альянс! Али...

Окончание его обрадованной, но совершенно мне непонятной фразы утонуло в грохоте, раздавшемся со стороны отступающих. И в ту же секунду по толпе жор слева от нас пронеслась какая-то масса, прочертив среди тощих тел кровавую просеку.

— Пушки! Ложись! — Пригнувшись, я дотянулся до паренька и пригнул его к земле.

Мрачный здоровяк лишь на мгновение перевёл на меня озадаченный взгляд. И тут же резко развернувшись, ринулся назад в грохочущую тьму. Цепляясь лапищами за плечи остальных заражённых, он проталкивал своё тело вперёд мимо них с неимоверной скоростью. И вскоре о его передвижении можно было судить только по колыхающимся головам жор, которые качались вдоль его спешного маршрута словно стебли кукурузы.

Но мы не долго наблюдали за его бегом — новые залпы звучали почти без перерыва. И по сторонам от нас разбросало ошмётки очередных несчастных доходяг, разорванных долетающими до толпы каменными ядрами.

— Ч-чёрт... — Прошипел Белый, свалившись на землю рядом со с нами. — Это тот старик, о котором мы вам говорили! Научил...

Очередной снаряд пролетел совсем близко, обдав нас тёмными брызгами из чьего-то оторванного плеча. И крупная гроздь кровавых брызг шлёпнулась пацану прямо в лицо.

— Я знаю, кто он, не отвлекайся. — Расталкивая перед собой павшие тела, я указал на ближайшие к нам посадки. — Туда! Уходим с линии огня!

— Но Кир... — Повернувшись в ту сторону, в которой исчез его взрослый приятель, боец подхватил свою самодельную пику.

— Он уже большой мальчик, сам о себе позабо... — Окончание моей торопливой речи пропало в очередном залпе. В течение которого я отпихнул в сторону ещё пару трупов с оторванными конечностями. — Ползи давай! А то нас тут щас тоже так покосят!

Прямо на расчищенное пространство красноречиво шлёпнулась чья-то голова вместе с оторванным плечом. Пару секунд она ещё жила, вращая глазами с выражением какого-то разочарования.

— Вперёд! — Оттолкнув плечо и голову, я по-пластунски показал пример первым.

— Так это... Уф... Всё-таки... Уф... Ваша газета... — Напряжённо пыхтя, Кира последовала за мной, рядом с нашим союзником. И, на секунду прильнув к перемазанному в крови асфальту после очередного залпа, закончила вопрос. — «Вестник Альянса»!

— Ну да... — Закрывшись рукой от вороха внутренностей, вывалившихся из разорванного ядром пуза падающего жоры, пацан поморщился. Словно ему не понравился вопрос. Но, скорее всего, ему не понравилось то, что шлёпнулось на асфальт прямо перед его лицом. — Она уже и до Москвы добралась?

— Частично. Ползите, не отвлекайтесь! Потом побеседуем. — Помогая пареньку, я отпихнул тошнотворный ворох ногой. — Когда нам не будет лететь в лицо говнище, кровище и каменные ядра!

— Так у вас правда есть лекарство?! — Никого терпения Кире не хватило бы, чтобы задать этот вопрос когда-нибудь потом. — Прямо с собой?!

— «Антижорин», да... Но не с собой... Хотя... — При очередном залпе он рефлекторно втянул голову в плечи. -Было... Может ещё есть у короля...

— Это всё безумно радостно и интересно, но сейчас заткнитесь, пожалуйста! — Я вцепился Кире за шиворот и бесцеремонно протащил её вперёд себя. — И ползите!!!

Девчонка, вопреки моим ожиданиям, не стала огрызаться. И послушно заскользила к краю трассы, перебирая руками по мокрому от крови покрытию. Должно быть, её настроение сейчас было слишком хорошим для того, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Однако, вопреки моим опасениям, новых залпов мы уже не услышали. Зато услышали кое-что другое. То, что могло внушить гораздо более сильный страх, нежели беспристрастный грохот самодельной артиллерии. Хотя я уже не раз слышал нечто подобное. И сам не редко был причиной появления таких звуков.

Кем бы ни был этот странный мрачный гигант, но когда речь шла о наказании разнообразных малолетних подонков, своё дело он явно знал так же хорошо, как и я. Потому что эти чванливые рыцари сейчас орали так же истерично и обречённо, как и те шмели, которых я иногда оставлял в живых. Правда, ненадолго. На миг даже захотелось посмотреть на процесс. С целью, так сказать, профессионального обмена опытом.

— Он вообще кто? — Снова не выдержала Кира, когда вопли с той стороны, откуда чуть ранее прилетали ядра, не то чтобы поутихли, но всё-таки стали немного реже.

— Герой Альянса. Если бы не он... — Голос паренька снова стал слабо различим на фоне очередного панического крика. — ...было бы никакого лекарства!

— А чё он тогда здесь делает, на этой горе? — Отпихнув от себя очередной кровавый обрывок, Кира продолжала допрос на ходу.

— Вообще это не совсем он... Точнее... Как бы он, но не целиком... Долго рассказывать...

— Вот потом и расскажешь! Давайте первыми к деревьям! — Я помог убрать с их пути ещё одного трепыхавшегося жору, невозмутимо перебирающего культями обеих ног. — Пошли-пошли-пошли!

Поднявшись на ноги, наш юный спутник ловко перескочили через небольшой кювет и подал руку Кире:

— Ждите меня тут! Я должен его отсюда увести к нашим! — После того, как вице-ефрейтор помог девчонке, он тут же засобирался в ту сторону, из которой всё ещё доносились редкие жуткие крики. — И потом мы вас тут подберём вместе с остальными...

— Фиг тебе! Мы с тобой! — Девчонка и не думала снова отступать или прятаться, когда её цель была так близко. Лишь всплеснула руками, стряхивая с одежды налипшую кровавую кашу. — У них там ещё и Викуля! И Викентий!

— Кто?! — Этот вопрос я задал ей в один голос вместе с опешившим пацаном.

— Сабля моя! — Убрав со лба налипшие пряди она обернулась на меня с фирменной хищной улыбкой на перемазанном гипсом и кровью лице. — И твой арбалет. Я ему тоже имя придумала! Нельзя же их там теперь бросать!

— Я уж думал... Ладно, пошли посмотрим, что там этот ваш герой вытворяет. — Я проскочил вдоль густых зарослей мимо них вперёд и обернулся к светловолосому пареньку. — Кстати об арбалетах. Где твои кореша, которые из кустов стреляли? Куда пропали?

— Отошли в лес вместе с теми зрителями, которые хотели сбежать. Их ещё Дельта предупредила. Иначе Кир бы их тоже тут всех порвал. Да и среди наших он тоже не факт что всех узнает... Это же всё-таки не совсем он...

— Понял... Хотя... Ладно, потом... Вперёд! Не высовывайтесь!

— Эй!.. — Внезапно со стороны дороги послышался слабый стон. — Помогите!..

Под кучей переломанных и разорванных ядрами тел стало заметно какое-то движение. И через секунду из-под чьих-то ног, развалившихся на дороге почти отдельно от туловища, показалась знакомая лохматая макушка.

— О, это же этот, который на тебя с топором кидался! — Кира тоже узнала перемазанного в крови пеона. — Ну его нафиг, пусть сам вылезает!

— И чем мы тогда лучше них? — Белый нахмурился и кивнул в сторону, где всё ещё раздавались вопли боли и ужаса.

Немедленно подскочив перепуганному пацану, он помог тому выбраться из-под мясного завала. А я на всякий случай встал рядом, чтобы подстраховать кадета от ненужных движений лохматого паренька.

— Руки-ноги целые? Идти сможешь?

— Отдавили всё... — Поднявшись на ноги с нашей помощью, пеон потёр плечи и бёдра и осторожно шагнул, проверяя, на сколько твёрдо может стоять на ногах. — Чуть не задохнулся нахер... Но вроде ничё не сломал...

И только после этого он оглянулся на дорогу, покрытую такими же кучками разорванных жорских тел, как и та, из-под которой он только что выбрался. Закатное зарево, неполная луна и потухающие угольки третьего костра ещё давали немного света, дополняя эту адскую картину багровыми тонами. Как нельзя лучше подходящими к данному натюрморту. Вдобавок загорелась одежда у некоторых заражённых, которые успели добраться до жареных поросят первыми.

— Ё-моё... Чё тут было-то? Это рыцари их так?

— И да и нет. Артиллерия ваша.

— Артиллерия?! У нас есть артиллерия?

— Теперь, может, уже и нет. — Я прислушался к всё более редким крикам невдалеке.

— Я думал, это десантура приехала с Рязани... — Баюкая ушибленный локоть, лохматый пеон продолжал ошарашено оглядывать площадку для испытаний. — Думал, что они стрел...

Его перебил очередной звонкий предсмертный вопль и какой-то металлический звон со скрежетом. Чумазый паренёк испугано вытаращил глаза:

— Это там жоры всех рвут что ли?!

— Жора. Чёрный Жора. — На лице светловолосого кадета внезапно нарисовалась гордая улыбка. В алом зареве она смотрелась не менее жутко, чем завалы из трупов несчастных заражённых доходяг. — Он теперь с нами. С Вольным Братством.

— Так ты, говночерпий, всё-таки и правда мятежник... — Удивлению лохматого не было предела. И его глаза стали ещё шире, когда осознание сказанного кадетом настигло пацана в полной мере. — Чё... Чёрный Жора?!

— Ага! — Кадет продолжал гордо ухмыляться. — Пошли с нами, сам увидишь.

Но вместо этого лохматый пеон робко съёжился и шагнул от нас в сторону. Заметив такую реакцию, белобрысый паренёк лишь пожал плечами с деланным равнодушием:

— Ну или если хочешь — можешь оставаться тут один. Мы силком за собой никого не тянем.

Такая перспектива понравилась струхнувшему пацану ещё меньше:

— Не, я с вами...

— Тебя как зовут-то? — Перехватив свою пику поудобней, Белый, наконец, перестал лыбиться.

— Колян...

— Ха. Знавал я одного Коляна... Совсем ты на него не похож. — Закинув пику на плечо, кадет поправил свой шлем-черпак. — Пойдёмте тогда уже. Кир по идее обратно на гору тут пойдёт. Но может и свернуть. Надо его успеть перехватить.

— Кир? — Кира немедленно отреагировала. — Это Чёрного Жору так на самом деле зовут?

— Это тоже прозвище, насколько я знаю... Но мы звали его именно так, да.

— Х-хе! Прикольно...

Следуя гуськом друг за дружкой, мы засеменили вдоль посадок, перешагивая через небольшие кустарники и пучки сухой травы, присыпанной белой пылью. На всякий случай я пропустил прихрамывающего Коляна вперёд, чтобы тот оставался у меня на виду.

Слева от нас вскоре кончилась изрядно прореженная толпа жор, уступив место чистому белому асфальту. Не считая нескольких кучек свежего конского навоза в том месте, где ещё совсем недавно кавалькада королевских охранников наблюдала за проходящим испытанием.

И ещё чуть поодаль начиналось совсем неприглядное зрелище.

Изломанных и разорванных тел здесь было, конечно, поменьше, чем там, где пушечные ядра врезались в толпу жор. Но переработаны в бесформенный фарш эти несчастные феодалы и их боевые холопы были гораздо более качественно.

Искорёженный металл и разломанный пластик, окрашенные в тёмно-багровый цвет. Размазанные по асфальту кровавые следы ладоней. Раздавленное ударом чугунной трубы туловище в длинной кольчуге — прямо пополам. Тело другого пехотинца валялось рядом с раструбом, головой внутри. И хотя диаметр самодельной пушки был явно меньше, чем охват этой самой головы, свирепый монстр в человеческом обличье всё равно как-то умудрился её туда затолкать.

Среди убитых я не нашёл ни одной лошади. Похоже, что королю и местному лорду удалось скрыться вместе с доброй частью своей свиты. Кроме тех, кого они отрядили на то, чтобы растоптать меня и Киру возле третьего костра.

А вот сам свирепый монстр пока что никуда не спешил. Подобрав с одной из телег чугунный осколок разбитой трубы, он не торопясь преследовал уползающего прочь пехотинца.

— Кир, подожди! Он пригодится нам живым!

Услышав голос вице-ефрейтора, тёмный гигант остановился, выронил осколок и оглянулся. Нахмуренное лицо было покрыто кровавыми брызгами. И густая тёмная слизь стекала с обеих ладоней.

Тут он резко перевёл взгляд с кадета на Киру и Коляна. И, быстро подхватив чугунный обломок обратно, здоровяк быстро зашагал в нашу сторону.

— Нет! — Белобрысый паренёк смело шагнул ему навстречу, растопырив руки. — Это друзья!

Угрюмый гигант остановился и снова нахмурился:

— У меня нет друзей. — Глубокий голос здоровяка звучал не очень громко. Словно тот сам сомневался в своих словах. — Никогда не было.

— А вот и неправда!

Этот звонкий голосок наоборот, прозвучал с абсолютной уверенностью. И с такой же уверенностью продолжил:

— Неправда! У тебя очень много друзей! И много людей тебя по-настоящему любят! — Неловко выбравшись на дорогу из-за невысоких зарослей, какая-то хрупкая пепельная блондинка в военной каске и камуфляже бесстрашно зашагала прямо к свирепому убийце, продолжая горячо восклицать. — Просто ты забыл! Но ты обязательно вспомнишь! Всё вспомнишь!

Следом за ней на дорогу выбрались ещё несколько подростков в разнообразной военной форме — как цвета хаки, так и в чёрных спецовках. И пацаны, и девчонки.

Гигант снова выронил из рук окровавленный чугунный осколок. И не шевелился, пока тонкая блондинка не подошла к нему вплотную, оказавшись ниже него на пару голов.

Я еле смог расслышать тихий бас, который долетел до нас со стороны поникшей могучей фигуры:

— Алина...

— Здравствуйте, сэр Кир. — Как только девчонка услышала это имя, то тут же заключила забрызганного кровью монстра в объятья, прижавшись щекой к его широкой груди. — Я очень скучала. Очень-очень!

Кроме кряхтящего выжившего пехотинца, все остальные наблюдали за этой сценой молча. Пришлось нарушить молчание первым:

— Самое время поделиться планами, товарищ ефрейтор. — И толкнул локтем белобрысого паренька. — Что дальше?

— Э-э-э...

— Дальше мы войдём в замок на плечах отступающего противника. — Кадета перебил один из тех, кто вышел вместе с девчонкой из зарослей. Рослый крепкий парень подошёл к уползающему солдату короля и поднял его за шкирку стальным крюком, который был у него вместо левой руки. — Вы с нами?

Глава 2. Вторая северная экспедиция

— Слушайте... — В темноте я разглядел, что парень с крюком тоже одет в настоящие доспехи. — Герои меча и магии... А сколько у вас дивизий?

— В смысле? — Чтобы полуживой пленник не рыпался, средневековый воин приставил к его горлу короткий меч.

— В смысле если это вся ваша армия, как вы надеетесь удержать эту дачную твердыню? Захватить-то может и получится... — Я ещё раз оглядел разорение, устроенное Чёрным Жорой. — Но если даже Рязань и Тула предпочитают откупаться...

Теперь на меня было обращено всеобщее внимание. И в повисшей тишине я смог, наконец, более-менее внимательно рассмотреть это подростковое воинство.

Двое пацанов в чёрной униформе, словно какие-то чоповцы. Только на рукавах были еле заметны красные «галочки» — три у одного и две у второго. Крепкие, хоть и тощие.

Третьего я уже видел раньше. И узнал его по длинному кривому шраму от щеки до лба. Глаз он, однако, при этом ранении не потерял. Этот был одет в какой-то обычный псевдоармейский камуфляж из охотничьего магазина.

И пара девчонок — эти почтив полной армейской выкладке и в шлемах. Только карманы жилетов пусты. Ни запасных магазинов, ни гранат. Но броники хорошие. В такой экипировке они на первый взгляд казались близнецами. Но при более внимательном рассмотрении стало видно, что одна — типичный угловатый подросток. В то время как второй больше подошёл бы подиум с демонстрацией купальников, чем постапокалиптическая армейская карьера. Даже в мешковатой одежде угадывались весьма впечатляющие формы.

У девчонок и «чёрных» за плечами висели автоматы — на сколько можно было разглядеть — в достаточно приличном состоянии. Но никто из присутствующих не держал огнестрельное оружие в руках. Только спортивные арбалеты, самодельные копья и щиты — примерно такого же качества, что и у воскресенских стражников. Что-то похожее на настоящий средневековый холодняк было только у однорукого. И ещё одного пацана в похожих лёгких доспехах, который осматривал нас с Кирой холодным невозмутимым взглядом из-под надвинутого на лоб бацинета. Хотя по брызгам на стёганке и алебарде было видно, что он только что вышел из довольно жестокого боя. Но при этом, кажется, даже толком не запыхался.

И ещё та девчонка, которая сейчас внимательно слушала меня, ни на шаг не отходя от тёмной фигуры свирепого убийцы. Сейчас, когда я разглядел её повнимательнее, её тонкое лицо со светло-серыми глазами показалось знакомым... И этот необычный цвет волос... Где-то я уже её видел раньше. В прошлой жизни.

А тот, кого они называли Киром, сейчас тоже медленно переводил взгляд с одного лица на другое, с угрюмо сдвинутыми бровями. Хотя в остальном он теперь выглядел довольно расслабленным. И точно не намеревался ещё кого-нибудь разорвать.

— Поймите правильно, молодёжь. Я не из тех, кто всегда ищет только проблемы, а не решения. Но я из тех, кто всегда старается быть на шаг впереди своих противников. А вы этот момент, как мне кажется, ещё не продумали. — Я ещё раз окинул взглядом всех, кто стоял рядом и постарался разглядеть ещё кого-нибудь в кустах, но не смог.

— Продумали. — Упрямо выдвинул подбородок однорукий пацан. Стало заметно, что он нередко получал по нему достаточно крепкие удары, закончившиеся рассечениями. — Но сейчас слишком мало времени. Нельзя терять преимущество. Если вы с нами — помогите с пушками. А ты... — Он глянул вниз на перепуганного пленника. — Если не хочешь, чтобы Кир закончил начатое, сейчас ответишь на пару вопросов...

— На него что ли надеетесь? — Я вновь легонько толкнул белобрысого паренька и кивнул в сторону здоровяка.

— Нет, им рисковать нам нельзя. Он уже один раз погиб... Пойдёмте, поможем. — И, проигнорировав удивлённый взгляд Киры, он невозмутимо направился к остальным бойцам, которые принялись резво разворачивать телеги с привязанными к ним орудиями. Те, что ещё оставались целыми и не набитыми мозгами недавних противников мрачного крепыша.

— Ты чё-нибудь понимаешь вообще? — Девчонка всё ещё делала неловкие попытки счистить с себя налипшую грязь. — Чё происходит?

— Что-то вроде встречи выпускников... — Я неожиданно поймал взгляд Кира. До этого он всегда скользил им мимо меня, как мимо пустого места или обычного бессмысленного бродяги. Но теперь смотрел прямо в глаза. Не смотря на то, что они были скрыты от него куском грязной марли. Смотрел спокойно, без былой угрюмости. Изучал.

Державшийся возле нас лохматый Колян тоже закономерно не обнаруживал ни малейшей степени понимания. Опасливо ёжась, он только и мог, что растерянно оглядывать поле битвы, да потирать ссадины от каблуков основательно прогулявшихся по нему жор.

— Эй, Колян! — Обернулся к нему Белый, взявшись за борт телеги. — Давай помогай, если хочешь с нами остаться. У нас тоже надо трудиться. Хоть и добровольно.

— Пойдём и мы поучаствуем. — Я подтолкнул Киру к телегам.

— Ща погодь... — Она присмотрелась к разбросанным по асфальту свежим трупам и их фрагментам. — Ща-ща... А, вот он!

Подскочив к одному из мёртвых пехотинцев, она бесцеремонно перевернула его пинком ноги:

— Будешь знать, как меня лапать! Ишь, обыскивает он... — Нагнувшись, она извлекла у него из-за пояса свои ножны, и благородная Викуля тут же хищно засияла в слабом лунном свете. — Я тоже по тебе скучала, милая моя... О, а вон и Викентий! Вроде целый...

Обратив внимание на указанное место, я заметил плечи своего арбалета, торчащие из-за спины одного из пластиковых рыцарей, который участвовал в нашем разоружении. Привалившись к одной из перевёрнутых телег, он сидел совсем как живой. Если не считать коленей, выгнутых в обратную сторону, как у кузнечика.

— Слишком длинно. — Сняв оружие с тела, я проверил заряды и механизм. Всё в порядке, Чёрный жора был достаточно аккуратен. — Пусть будет просто Вик.

— В честь Джона Вика! — Изящный меч с тихим шелестом вернулся обратно в ножны. — Обожаю этот фильм!

— Согласен, Киану красавчик. Вот видишь, не такие уж у нас и разные вкусы.

— Не подлизывайся, Пафнутий! — На секунду она состроила серьёзную мордашку и, понизив голос, спародировала однорукого парня. — У нас тут слишком мало времени, понимаешь ли...

Вооружившись, мы поспешили на помощь к остальным. Пушки уже развернули и теперь тянули их по дороге обратно — в сторону двухэтажного пригорода, в границах которого находился замок сэра Феникса. А те, кто не исполнял роль тягловой силы, спешно подбирал и на ходу складывал в телеги оставшиеся ядра и картузы с порохом.

— Это что ж вы, собираетесь устроить там бомбардировку? — Пристроившись к одной из повозок я стал толкать её рядом с Белым и Коляном. А Кира подхватила одно из ядер и поспешила с ним к борту.

— Главное пробить пару брешей в стене.

— А ров?

— Забросаем фашинами. — Кадет кивнул в сторону посадок. Закончив с ядрами и порохом, свободные подростки принялись перекидывать друг другу и грузить на телеги объёмные пучки хвороста и веток, спрятанные в зарослях. И Кира быстро встроилась в цепочку. — Я же говорю, мы уже давно всё запланировали. Правда думали, что с Киром нам поможете не вы... Но получилось даже ещё проще, ведь этот нас помнит.

— Из последнего предложения я мало что понял.

— Ну... — Паренёк запнулся. — Я не особо хорошо понимаю, как это работает...

— Да всё просто! Слава же объяснял, чем ты слушал? — К нашему разговору присоединился пацан со шрамом, который толкал соседнюю телегу. — Прежде чем Кир убил в Самаре главжору, его сознание давно стало частью общего разума улья. И после того, как Алина не позволила ему стать новым главжорой, воспоминания Кира рассеялись почти по всему балаковскому улью. Не по всем сразу, а по тем особям, у которых эти... Э-э-э... А! У которых нейронные структуры типа похожи. И могли быстро... Это... Ну типа быстро приспособиться под фрагменты памяти и личности Кира. Под хранение этой информации. Поэтому они все на него немного похожи даже внешне. Но ни один из этих... Эм... Ну типа «Киров» не помнит всё сразу. Только частями. И поэтому некоторые вообще не помнили ничего из того, что было весной. Не узнавали никого из нас. Даже Алинку не узнавали.

«Алинку». Та самая блондинка в камуфляже, которая показалась мне знакомой. Её имя тоже звенело в голове, словно какой-то назойливый колокольчик... Что-то из не такого уж и давнего прошлого...

Я покосился в сторону здоровяка. Тот теперь не отходил от блондинки ни на шаг. И сейчас тоже помогал толкать одну из телег с пушкой.

— Из того, что ты сказал, скарфейс, я понял каждое отдельное слово. Но вот общий смысл пока что от меня ускользает... То есть «чёрных жор» на самом деле несколько?

— И да и нет. — Бесхитростно пожал плечами паренёк со шрамом. — Кстати, можно просто Скар. Это мой позывной.

— Окей. Можно просто Шутник. Это мой позывной.

— Да мы слышали... Никто не знает точно, сколько жор носят в себе фрагменты личности Кира. Но Слава считает, что чтобы вернуть его воспоминания полностью, хватит примерно четырёх. Но только тех, кто узнаёт хотя бы Алинку. Потому что если не узнают даже её — с ними уже невозможно договориться. В голове у таких только то, чем был Кир до того, как они с ней встретились...

— Кажется, я понемногу начинаю что-то понимать... Было нечто похожее в бумагах про «Автоном».

— О, вы тоже их читали?

— Фрагменты. А кем он был до того, как повстречался с вашей братией?

— Это он вам сам пусть расскажет. — Беззаботное выражение на лице паренька внезапно сменилось на серьёзное. И он коротко оглянулся на бойню, оставшуюся позади. — Если мы сможем всё сделать правильно.

— Так значит... — Я постепенно складывал два и два. — Значит ваш отряд тут прежде всего за этим? А вовсе не ради народно-освободительной борьбы местных невольников?

— Ну вообще одно другому не мешает... Часть нашего отряда вообще изначально планировала просто добраться до Москвы. Это потом мы выяснили всю эту историю про расщепление сознания, когда нашли одного из «Киров» возле АЭС в Балаково. Он тогда меня узнал. А когда нашли второго около Самары, который узнал Петра, — Скар кивнул в сторону одного из пацанов в чёрной форме, — тогда-то Слава и выдвинул эту гипотезу про то, что Кира можно вернуть полностью.

— Насколько я понимаю, до Москвы в итоге добрались только обрывки вашей газеты. Это из-за них? — Я тоже оглянулся на то, во что превратилась свита лорда Феникса после встречи с Чёрным Жорой.

— Ага. До этого первая экспедиция нашла новых союзников в Тамбове. Там кадеты вместе с курсантами авиационного института быстро порядок навели. У них учебный аэродром с топливом кое-каким и оружием прямо под боком был. И они теперь тоже часть Альянса. Вот мы и думали, что в Туле тоже так. Но даже не дошли. Напоролись на этих подонков... — Пацан со шрамом гневно сплюнул. — Думали сначала, что с ними можно договориться.

— Да говори как есть — напарили они нас, как детей! — Белобрысый пацан был абсолютно серьёзен и не уловил каламбура. Повернувшись обратно ко мне, он закончил мысль. — Наши пацаны тогда дали Алинке и амазонкам убежать, а сами пропали. То ли в плену, то ли убиты. Вместе с партией «Антижорина».

— Это лекарство, которое не даёт совершеннолетним стать жорой, я же правильно помню?

— Да. Тамбовские вон, когда узнали, что у нас теперь такое есть, вообще без всяких разговоров в союз вступили. Нормальные пацаны. И девчонки. А эти... Этот их король теперь строит из себя мессию. Типа может исцелять преданных вассалов от проклятия силой веры или типа того.

— Это многое объясняет... Теперь понятно, почему они его так фанатично слушаются.

— Ага. Так-то у него тут постоянно проблемы были со своими «рыцарями». То и дело кто-то думал, что пора бы самому начать править. И перестать едой делиться. А то и прихватить у соседато,что плохо лежит. Они поэтому и в замках своих прячутся — от таких же вот сволочей... А теперь...

— А теперь он в их глазах что-то среднее между Мерлином и Папой Римским. — Я закончил мысль вместо него. — И тот, кто покушается на установившийся порядок — исцеления уже не получит.

— Ага. — Согласно кивнул пацан со шрамом. — В общем, девчонки отступили обратно до Тамбова. И оттуда уже связались с Сызранью, а те — с Самарой и Саратовом. И вот мы теперь здесь. Вторая северная экспедиция.

— Только мы пока не рассказываем об этом всём местным. Пеонам. — Торопливо добавил белобрысый, оглянувшись на Коляна, который тоже внимательно слушал наш разговор, хотя явно понимал ещё меньше меня. — Только тем, кто теперь с нами. Потому что если Егор со своими бойцами всё ещё у короля в плену, то его могут использовать против нас как заложников. Для всех местных мы типа революционеры. Повстанцы. «Вольное Братство», которое освобождает пеонов от рабства.

— Не слишком ли опрометчиво. — Я тоже повернулся к лохматому пареньку. — Колян, ничего личного, но я бы и таким как ты не особо доверял.

— А пусть он сам расскажет, что делают с теми, кто типа предал своего лорда. — Скар улыбнулся, но как-то недобро. — А, Колян?

— Ничего хорошего. — Буркнул бывший пеон. — С беглыми не разговаривают. Они прокляты и их даже трогать нельзя. Кроме как оружием. Иначе сам зашкваришься.

— Не очень логично, конечно... Но видимо, вся эта муть с сувериями и проклятиями бьёт таким образом в обе стороны. — Сменив плечо, я повернулся обратно к Скару и осторожно задал вопрос, который давно засел у меня в уме. — А вот скажи мне, командир. Раз вы можете позволить себе все эти экспедиции, производство лекарства и тому подобное, то в это время кто-то же должен снабжать вас едой? Выращивать овощи, охотиться, рыбачить, мародёрить то немногое, что ещё может быть где-то осталось в квартирах или деревнях. То есть... По сути такие же пеоны?

— Ну... Справедливости ради скажу, что после весенних войн у нас много военнопленных. Но некоторые из них уже заслужили свободу. И всё равно остались с нами. На островных фермах. Потому что там безопасно, сытно, есть всё что нужно... Да и охоту с рыбалкой почти никто не воспринимает как работу.

— А остальных добровольцев мы насильно не держим. — Добавил белобрысый, обращаясь и ко мне и Коляну, который продолжал внимательно слушать. — И если к нам приходит одиночка, который не хочет жить и работать на фермах, то он может стать строителем, плотником, медиком, солдатом, разведчиком... После обучения, конечно. У нас и школа теперь есть, почти настоящая. Алинка организовала. Правда ещё далеко не все предметы... Но всему нужному там постепенно научить можем, было бы желание. Никаких смертельных турниров для этого мы не устраиваем. Можно даже с Джоном и Славой исследованиями заняться, если знания позволяют. Им всегда помощники нужны. Или вон к Сане в бригаду — электричество проводить по всему Альянсу. Или ещё телеграфистом можно стать...

— Электричество? От солнечных батарей? — Поверить в эту подростковую утопию было крайне сложно. Но лица моих собеседников были абсолютно искренни и открыты. А лохматый Колян так вообще раскрыл от удивления рот. Нет, этот теперь точно не сбежит.

— Да не-е-е... Ну то есть от них тоже есть, но это ж мало... От балаковских станций тянут понемногу. И Жигулёвскую ГЭС в Самаре тоже есть планы наладить... Работы ещё очень много, конечно...

— И почти всё, что у нас теперь есть — это благодаря им. — Пацан со шрамом кивнул в сторону мрачного здоровяка и блондинки. Пока он молча толкал телегу, она что-то торопливо ему рассказывала. — Поэтому наш долг — вернуть его к нормальной жизни. Ну... насколько сможем.

— Вот как... А откуда вы знали, что один из них будет здесь, на это горе?

— Нето чтобы знали... Предполагали. Тут слабая радиация... Тянутся жоры к ней почему-то. — Пожал плечами Белый. — И ещё остатки балаковского улья понемногу кочуют к Москве.

— Ага. — Согласился Скар. — Слава говорит, что это в них всех та изначальная идея из сознания Кира засела. Самая яркая. Найти там дом Алинки.

— Так она из Москвы? — Я начал подозревать, почему девчонка кажется мне знакомой. В своё время со мной половина района при встрече здоровалась...

— Ага. В Саратовской области у бабушки на новый год была...

— И у вас уже есть идеи, где искать четвёртого?

— Есть несколько...

Из темноты рядом с нами вдруг возник однорукий:

— Пётр, Гамма! — Он поманил к себе пацана в чёрном и одну из девчонок в армейской форме и, дождавшись, продолжил. — Язык раскололся, почти всё, как и думали. Но вашу часть плана придётся немного изменить. В замке всё ещё полно мирняка. Благодаря Дельте они все знают, что мы не за ними и попытаются попрятаться кто куда. Но бездумно шмалять точно нельзя. И у них там минимум ещё одно такое орудие. Всё-таки не все сюда приволокли...

— Вот об этом я и говорил, когда просил понять меня правильно... — Отпустив борт телеги, я перевёл дух. — К счастью, эти пластиковые рыцари совершили одну небольшую ошибку, когда я у них гостил. Позволили нам свободно ходить по их территории. Так что могу предложить пару изменений в вашу стратегию...

Глава 3. Рльех вгах нагл фтагн!

— Калима! Балима! Галима!

— КАЛИМА!!! БАЛИМА!!! ГАЛИМА!!!

Нестройный хор ломких детских голосов отвечал своему заводиле пока что не очень дружно. Пляшущие язычки пламени придавали хороводу теней вокруг него поистине демонические очертания.

— Чума на оба ваши дома!!! Калима! Балима! Галима!!!

— КАЛИМА!!! БАЛИМА!!! ГАЛИМА!!!

Однако, с каждым новым завыванием совместные камлания проходили всё лучше и лучше. Голоса подростков начинали сливаться в одну зловещую мелодию, далеко разносившуюся по тихому опустевшему ночному пригороду Воскресенска.

Пока не пришлось перейти к более сложной, но более пугающей части:

— Рльех вгах нагл фтагн!

— Чё... — На секунду хор запнулся. Но достаточно быстро спохватился. — А-а! РЛЬЕХ ВГАХ НАГЛ ФТАГН!!! РЛЬЕХ ВГАХ НАГЛ ФТАГН!!!

Не смотря на тьму и пугающие звуки, долетавшие из ночи до нашего укрытия, Кира еле сдерживалась, чтобы не заржать. Периодически затыкая себе рот руками, она выпучивала глаза и трясла головой, словно не веря в происходящее. Кадет Белый, сидя в засаде рядом с нами, внутри одного из пустующих разорённых домов, тоже с трудом сохранял невозмутимость, глядя на заразительные ужимки девчонки.

— Рльех вгах нагл фтагн!

— РЛЬЕХ ВГАХ НАГЛ ФТАГН!!!

Не выдержав, Кира всё-таки прыснула из-под пальцев и, после непродолжительного немого хохота, утёрла выступившие слёзы:

— Как ты эту белиберду вообще придумал?! Чё за вгах-нах-втах?!

— Это не я придумал. Это Говард Лавкрафт.

— Кто-о? — Этот вопрос озвучили оба улыбающихся подростка.

Я покачал головой и медленно вздохнул:

— Вы слишком мало читаете, молодёжь...

— О, зажужжал, зажужжал, жук майский... — Отдышавшись от сдавленного хохота, Кира всё-таки никак не могла перестать улыбаться до ушей. — А ты уверен, что они поведутся? Ну это же бред! Бре-ед!

— Судя по тому, что мы уже знаем, эти дети и не на такой бред ведутся. Да вон, вспомни хотя бы шмелей в Отраде.

— Кого-о? — Нахмурился белобрысый кадет.

— Да... — Беззаботно отмахнулась девчонка. Однако, не без гордости. — Отморозки с северо-западного округа. Мы их уже порвали, не боись. — И она снова повернулась ко мне. — Но ведь даже среди них были те, кто не верил в пургу про духов и всё такое!

— Я уверен, что и среди этих неофеодалов тоже многие, мягко говоря, сомневаются во всей этой чуши о жорском проклятии и волшебной силе их короля. Особенно те, кто присутствовал при пленении первой экспедиции. И в том, что их от проклятия хранит верность своему сюзерену - они тоже сомневаются. Но тех, кто всё-таки верит — там за стенами гораздо больше. — Я пригляделся в бинокль на небольшой пригорок к западу от замка. Разворачивающаяся на нём сцена тёмного ритуала была достаточно далеко, чтобы не попасть под обстрел из рогаток или арбалетов охранников твердыни. Но достаточно близко, чтобы все они слышали эти жуткие выкрики и песнопения точно так же, как и мы. — А после сегодняшней ночи, может быть, поверят даже они...

— Короче я поняла,. Это мы тут типа представление устраиваем. Как Писистрат, да?

— Кто-о-о? — Протянув вопрос, Белый продолжил недоумённо хмуриться, прислушиваясь к нашему шёпоту. Хотя и с его лица не сходила улыбка. Особенно после очередного ктулхианского заклинания, которое мы согласовали с первой группой «культистов» ещё в момент обсуждения нашего плана там, на белой дороге.

— Пхунглуи нафх! Пхунглуи нафх!!!

— ПХУНГЛУИ НАФХ!!! ПХУНГЛУИ НАФХ!!!

— Ну Писистрат! Древний грек такой главный был. Ну ты чё, историю в школе не учил, что ли? — Девчонка с умным видом цыкнула языком, вздохнула с деланным возмущением и чванливо выпятила нижнюю губу. — Вы слишком мало читаете, молодёж-ж-жь...

— Так, ну-ка тихо, эксперт-античник... Вроде бы суета поднимается... — За высоким забором замка лорда Феникса Фосфоритного фонарики и тени начали метаться вокруг той стены, что возвышалась со стороны тёмного ритуала. — Белый! Похоже пора! Радируй!

Проявив завидную выучку, паренёк за долю секунды снова стал серьёзен. Хотя до этого весь трясся от немого смеха после пародии Киры.

Подтянув к себе трофейный «уоки-токи» варщиков — один из прикопанных мной возле замка — он щёлкнул переключателем и сдавленно прошептал в микрофон:

— Первый! Готовят залп, отходите! Второй, ваша очередь! Готовьтесь!

Зловещие голоса на пригорке тут же смолкли. А на разгорающиеся угли невидимые нечистивцы быстренько опрокинули ведро воды. Резкое шипение гаснущего огня прозвучало в ночи не менее зловеще, чем странные заклинания.

Со стороны замка послышались голоса. Слов было не разобрать. Но интонации однозначно содержали в себе вопросы и лёгкую тревогу. И уже через пару секунд к озадаченным возгласам прибавились чьи-то строгие окрики. Спустя миг, тени торопливо порскнули по сторонам. А на том месте, где только что проходило это совещание, заискрил запальный фитиль.

— Ща рванёт...

Грохот и всполох пламени на мгновение осветили укреплённый забор и отверстие в нём, проделанное под самодельную пушку. И где-то во тьме картечь обсыпала склон ритуального пригорка, измочаливая садовые деревья и хлипкие оградки в хлам. Хотя многие из них уже и так давным-давно почти полностью разобрали на дрова и растопку.

— Та-а-ак... Первый залп бахнул удачно... К сожалению... — Я ткнул локтем кадета. — Спроси, там все целы?

— Первый! Доложите обстановку!

Рация пискнула и ответила пацану голосом, искажённым хриплой статикой. Но в нём легко угадывался тот самый заводила, что только что верховодил ужасными песнопениями:

— Всё хорошо, мы все успели!

— Принято! — Ефрейтор Белов всё ещё был серьёзен. — Отходите, как условились! Второй! Начинайте!

Убрав рацию, он переместился вместе с нами к соседнему окошку, откуда в слабом свете тонкого месяца был едва виден перекрёсток между двумя дачными улочками на востоке от замка. Из-за углов заборов и домов на него высыпал пяток тёмных силуэтов. Чиркнула зажигалка. И на асфальте перекрёстка быстро разгорелась пятиконечная звезда, сложенная из обрывков синтетики внутри не очень ровного круга.

А от теней, заплясавших на фоне горящей пентаграммы, тут же долетел новый хор из неровных мальчишеских и девчачьих голосов:

— Проклятье пало на этот замок! Проклятье!!!

— ПРОКЛЯТЬЕ!!!

— Энис атис аниматис! Энис атис аматис!!!

— ЭНИС АТИС АНИМАТИС!!! ЭНИС АТИС АМАТИС!!! ПРОКЛЯТЬЕ-Е-Е-Е!!!

— Да сбудется воля Чёрного Жоры!!!

— ДА СБУДЕТСЯ!!!

Кира опять не выдержала и прыснула сквозь ладони. Белый покосился на неё с улыбкой и легко покачал головой:

— Я всё-таки чё-то сомневаюсь, что это сработает...

Я пожал плечами:

— Вы же и сами прекрасно знаете, как они суеверны. И во что именно верят. Вот и пусть теперь на своём примере убедятся, что в эту игру модно играть вдвоём.

— Да, но... Как-то... Я не знаю...

— Но вообще ты, конечно, в чём-то прав. Для полного эффекта нам надо бы добавить кое-что ещё...

— Смотри-смотри, какой он загадочный! Я тебе говорю, Шутник просто обожает такую херню! — Кира, продолжая улыбаться во весь рот, заговорщицки толкнула Белого локтем и кивнула в мою сторону. — Щас нагонит интриги и выдаст чё-нить эдакое! Никогда просто так сразу не объяснит...

Я скептически склонил голову, дожидаясь окончания её подколки.

— Давать готовое решение непедагогично.

— Мистер шутник, дамы и господа! — Разведя руки в стороны, девчонка словно продемонстрировала меня невидимым зрителям, как заправский конферансье. — Комедиант, который даже на соревнованиях скучных клоунов занял второе место! А всё потому, что был слишком скучный!

— Да я тогда просто порешал с жюри. И первое отдали тебе.

— Ой, всё! — Острый кулачок привычно ткнул меня в плечо. — Следи лучше за тем, что там в замке творится!

Я снова приложился к биноклю:

— Тащат пушку на запад, судя по всему. Плохо видно, тучи... Жалко, что сегодня не полнолуние, конечно... Эффект был бы сильнее.

— Так, а что ещё нужно-то? — Кадет заёрзал от нетерпения, пока его друзья на тёмном перекрёстке хором зачитывали свои мрачные заклинания. — Ну всмысле, добавить-то что ещё надо, чтобы точно сработало? Вроде всё по плану делаем...

— Не знаю, заметил ли ты или эта ваша Дельта... Но этот местный самодержец — на редкость самовлюблённая скотина.

— Ну это трудно не заметить. Но он вообще так-то... Ну если честно... Поймите меня правильно... Действительно, как говорится, хорош собой. Разве нет? — На этих словах кадет вопросительно глянул на девчонку, словно желая получить мнение всей женской половины уцелевшего человечества.

— Пф-ф-ф... — Презрительно сморщилась женская половина. — Не люблю таких. Только о себе и думают.

— Фыркай — не фыркай, а Белый дело говорит. Авторитет таких альфачей во многом держится на внешности. Рост, фигура, правильные черты лица... Но я сейчас не совсем об этом...

— ЭНИС АТИС АНИМАТИС!!! — Особенно громкий хор на секунду заглушил мой шёпот.

— Во надрываются... Там ещё не пора?

— Нет, всё ещё волокут... И перезаряжать её тоже не быстро. Время есть, пусть поют... Так о чём бишь я... А. Самовлюблённость. И непоколебимая уверенность в собственной правоте и удаче — вот чем этот король берёт своих подданных, кроме суеверий. Да как и многие другие монархи в своё время... Всё это его соратники тоже остро чувствуют. На интуитивном уровне. Животном, если можно так сказать. И пока он весь из себя такой крутой, успешный и уверенный — то и мне, как бы, надо рядом потусить. Чтобы часть его удачи как бы на меня перекинулась. Такая логика работала веками — срабатывает и сейчас, как видим. Стоило вам, детишкам, полгода пожить без интернета...

— Так, давай-ка мне тут не обобщай! — Вступилась за всю союзную молодёжь Кира. — Лучше прямо уже скажи, чё делать-то надо, что бы они точно обосрались?

— Сбить с него спесь. Опозорить. Чтобы ударил в грязь лицом прямо на глазах у соратников. У приматов иногда одного промаха достаточно, чтобы альфу мигом разжаловали. А то и вообще прогнали из стаи или убили. Стая после такого всегда слабеет... — Я снова начал наблюдать за суетой в замке. — Так... Белый, готовься. Сейчас подпалят.

— Ага... — Паренёк придвинул рацию ко рту. — Но они же всё-таки не обезьяны...

— Поэтому убить они его — не убьют. Но осадочек, как говорится, останется... Уверенности в правоте — как у лидера так и у них самих — резко поубавится. Только у меня пока нет идей, как именно это сделать... Всё, палят фитиль! Командуй!

— Второй! Отступайте! Третий! Приготовиться! — Кадет получил из динамика подтверждающие ответы и задумчиво потёр подбородок. — А вот у меня может и есть...

Я и Кира одновременно повернулись к нему, когда вдалеке снова зашипел самодельный фитиль.

— Ну... В смысле... У нас же сейчас два варианта. Либо они сами испугаются всех этих плясок и уйдут из проклятого замка... — Паренёк покосился на перекрёсток, на котором догорающая пентаграмма осталась в одиночестве. А пляшущие тени немедленно скрылись от залпа картечи за каменными домами. — Либо пушка всё-таки не выдержит, рванёт и снесёт для нас забор так, чтобы никого не задело... Приманим туда жор, и тогда они точно обосрутся... Я же правильно помню?

— Правильно. Давай ближе к делу... — Когда картечь со звоном и стуком осыпала опустевший перекрёсток, я перевёл окуляры на третий заранее подготовленный пятачок — совсем рядом с нами, на юге от замка. Там вот-вот должен был собраться очередной мятежный шабаш.

— Ага! Во-от! Самому-то не нравится, когда кто-то долго никак не телится! — Снова воткнула шпильку Кира.

Третий ритуал зазвучал сразу после её слов. Вспыхнувшие тряпки, уложенные в форме рогатого козлиного черепа, стали фоном для новых адских плясок и завываний:

— Сегодня Чёрный Жора придёт за всеми, кто прячется в этом замке! И никто не уйдёт обиженным! Никто!!! Все станут детьми Чёрного Жоры! Все станут детьми Проклятья!!! Слава Чёрному Жоре!!!

— СЛАВА ЧЁРНОМУ ЖОРЕ!!! СЛАВА ЧЁРНОМУ ЖОРЕ!!!

От этих истеричных визгов в ночи даже мне стало немного не по себе. В ком-то среди сводного отряда этих партизан со Средней Волги явно умирает великий актёр.

— Ну, не то чтобы у меня прямо есть идея... Это я всё просто к тому, что знаю, где можно взять много грязи... — Торопливо добавил кадет, когда ритуальные вопли немного утихли. — В которую король может, как вы сказали... Ударить лицом. При отступлении или ещё как-то...

— Имеешь в виду... — Кира помедлила, не особо желая заканчивать мерзкую мысль, которая и так пришла нам всем на ум одновременно.

— СЛАВА ЧЁРНОМУ ЖОРЕ!!!

— Угу. — Кивнул Белый. — Мои-то бачки никто никогда не сторожит. И, само собой, никто не крадёт. Они тут рядом. Там точно щас никого нет. Только вот как...

— Радируй отступление! — Я толкнул задумавшегося парня. В этот раз расчёт самодельной пушки оказался куда расторопнее. Хотя степень тревожности возгласов за стенами замка явно возросла. И суета стала заметна не только возле орудия, но и в других участках широкого внутреннего двора. Как мы и предполагали — никто из защитников замка не хотел сегодня становиться детьми Чёрного Жоры. Что бы это для них не значило...

Кадет немедленно щёлкнул игрушечной рацией:

— Третий! Разбег!!! Скорей!!!

Но, к счастью, очередной залп из чугунной трубы оправдал уже имевшуюся у нас статистику. Как во время обстрела яхт-клуба, так и в битве при Коммунарке, да и сегодня у белой горы — результат стрельбы показывал у этой самодельной артиллерии одну и ту же погрешность. Каждая третья или четвёртая пушка не выдерживала давления пороховых газов. И лопалась, разбрасывая вокруг себя раскалённые чугунные осколки.

Вот и сейчас просунутая в узкую бойницу труба разлетелась в стороны крупными тяжёлыми кусками, вместо того, чтобы плюнуть зарядом картечи в очередной шабаш проклятых мятежников. Расчёт благоразумно успел отбежать, и никто из защитников местного лорда не попал под раскуроченный чугун. Но в южной стене — почти прямо напротив нашего укрытия — теперь образовалась достаточно большая брешь — в пару человеческих силуэтов. И теперь не надо было стрелять по укреплениям из наших стволов, рискуя зашибить ни в чём не повинных пеонов или попасть под ответные залпы.

— Сработал твой «план Б»! — Кира немедленно проконстатировала увиденное. — Но пока чё-то никто не отступает... Кидаем приманку?

— Как и условились... Только погоди-ка минутку. — Я убрал бинокль и снова повернулся к Белому. — Слушай, а эта... Алина, правильно же?

— Ага...

В памяти снова возникло лицо блондинки. Где же я её видел...

— А какая у неё, кстати, фамилия?

— Эм-м... А! Ну Кузнецова же!

— Кузнецова? — Фамилия тоже показалась мне знакомой. — Вроде бы где-то видел совсем недавно...

— Так на газете же было написано! — С нетерпением воскликнула Кира, перестав шептать. Благо в замке поднялась такая кутерьма, что нас уже точно никто не мог услышать. — Она ж там типа редактор.

— Ага. — Подтвердил белый, пряча «уоки-токи» в карман. — Это она её и придумала выпускать, вместе с хрониками своими, чтобы все могли прочитать типа нашу новую историю.

— Угу... Но где-то ещё читал... Ну да ладно. Это я к чему... Она точно удержит этого здоровяка с горы?

— Предыдущие осколки улья её во всём слушались.

«Осколки»... Вот как они называли тех, кто, наверное, и не подозревал о том, что остаться в живых из них должен только один...

Отогнав мысли, для обсуждения которых было другое место и время, я снова всмотрелся в перепуганную суету в темноте за искорёженным забором.

— Тогда у меня есть идея насчёт того, как использовать это твоё... Хм... Добро...

Глава 4. Скверна через край

— В этот раз палок не было. Поэтому вот...

Когда мы с Белым вернулись на наш пост и продемонстрировали Кире мусорный пакет с крайней неприятным содержимым, она лишь брезгливо фыркнула и отодвинулась:

— Он не дырявый? Смотри не расплескай!

— Как тут наши дела?

— Эти построились около пробоины. — Девчонка кивнула в окно. — Наверное, всё ещё думают, что мы будем их штурмовать. Или жоры... Они, кстати, всё дальше разбредаются. Пора приманивать!

Приняв у неё бинокль, я разглядел в тусклом свете неполной луны отдельные кучки заражённых, гулявшие неподалёку от замка. От подножья горы удалось приманить сюда пару дюжин бродяг. Но, быстро расправившись с объедками, большинство бессмысленных тварей теперь действительно разбредалось в разные стороны по опустевшему пригороду.

— Наверное, пока верят, что нас тут много... Разговорчиков не слышно?

— Только этот глашатый орал что-то про то, что главное дождаться рассвета. И что король спасёт их всех от проклятья. Чтобы не ссали, короче.

Я повернулся к ефрейтору:

— Спроси — маскарад готов?

Паренёк немедленно щёлкнул переговорным устройством:

— Первый! Как пациенты?

— Честно говоря, не особо похожи... — Хрипло ответил динамик рации. — Но в темноте должно прокатить... Чё, выпускать уже? Приём?

Кадет перевёл на меня вопросительный взгляд. Я кивнул:

— Давай.

— Выпускайте!

На западе от замка — в той стороне, где ещё затухали угли от первого «нечистивого» ритуала — стало заметно движение. Из раскрытой двери одного из сараев шагнула небольшая кучка жор, кое-как одетая в элементы доспехов тех пластиковых рыцарей, чья феодальная карьера навсегда прервалась после встречи со свирепым обитателем белой горы. Действительно, выглядят так себе... Но главное, что шлемы на них натянули. Сине-жёлтая расцветка, кое-где запачканная чем-то тёмным, тем не менее, не оставляла сомнений в том, что эти доспехи когда-то носили обитатели замка воскресенского лорда.

Порывшись в своих припасах, я вытащил трофейную рогатку шмелей и небольшой свёрток, найденный на их продуктовом складе. И надорвал его, добираясь до содержимого.

— Чё это? — Кира наморщила лоб и задёргала носом, принюхиваясь. — Тоже из параши, что ли?

— Нет. Это кондитерское изделие, которое навсегда поделило мир на две половины. Одна его ненавидит. А вторая — обожает чуть ли не больше всего остального.

— Странно как-то пахнет...

— Значит, скорее всего, ты из первых.

— Лакрица?! — Голос Белого прозвучал с радостными интонациями.

— А вот ты, похоже, из вторых...

— Ну вообще да, мне нравится... — Пацан немного смутился, заметив, что Кира так и не перестала брезгливо морщить нос.

— Как будто маслянные краски смешали с какой-то блевотиной... — Безапелляционно заявила девчонка, смутив кадета ещё больше. — Жоры на это точно среагируют? Да они щас ещё дальше убегут от этой гадости!

— Проверял уже. Реагируют как миленькие. В лакрице достаточно много глюкозы, и они это чуют. — Размотав тетиву рогатки, я разделил лакомство раздора на несколько частей и выложил на подоконнике. — Ну или те жоры, на которых я проверял эту приманку, тоже были из второй половины человечества... Белый, командуй!

— Первый! Фаза два! — Кадет с готовностью отдал приказ по рации, косясь на разложенное лакомство. — А они вам прям все нужны будут? А то я с утра ничего не ел...

— В пачке ещё столько же. Хочешь — жуй. Только через рот потом не дыши.

— Да я в курсе...

— У-э-э-э! — Кира с отвращением пронаблюдала, как паренёк спешно умял остатки приманки. — Ну ты даёшь... Я теперь понимаю, почему тебя выбрали на эту работу...

Беззаботно пожав плечами, паренёк спешно жевал конфеты. И тоже прислушался к завываниям, долетевшим до нашего поста с запада:

— Дети Чёрного Жоры! Вперёд! Ваш дом теперь здесь! Этот замок проклят! Этот замок теперь ваш!

Не особо убедительно. Но с учётом темноты и всего прочего...

Первый кусочек приманки, смятый в плотный шарик, улетел в сторону одетых в доспехи тварей. И они довольно быстро его унюхали.

— Вот, говорил же. Жорам тоже нравится. — Проследив за движением группы заражённых, я запустил в их сторону ещё один шарик, вынуждая приблизится к пролому ещё на несколько метров.

— Да жоры чё только не жрут... — Пожала плечами Кира.

— Кфтати, да... — Неожиданно отозвался Белый, продолжая спешно прожёвывать лакрицу. — У ваф в Мофкве ефть падальфики?

— Ещё до эпидемии было сколько угодно... Но ты же не про людей, да?

— Не-е... Это фворы, которые гнильём фяким питаюфя. Они это... — Он, наконец-то, проглотил конфету и продолжил. — Как там Слава говорил... Типа в симбиозе с какими-то заражёнными «автономом»... Этими... гель-чёто там...

— Гельминтами?

— Ага, точно!

— Интересно... Но нет, не видел таких. В Москве, кроме людей, зараза перекинулась ещё на какие-то растения в Ботаническом Саду. И ещё слизевиков. И вроде бы ещё на крыс в метро. Но это не точно.

— А что такое гельминты? — Спросила Кира.

— Эм-м-м... — Мы с кадетом одновременно покосились на принесённый пакет с нечистотами. — Это... Ну... Кишечные паразиты.

— Да вы точно хотите, чтоб меня тут стошнило нафиг! — Возмутилась девчонка и отодвинулась подальше от пакета.

— А ещё у нас есть доходяги! Которые с грибами какими-то срослись... — Кажется, Белый виновато попытался сменить сортирную тему. Но не особо удачно. — И ещё каннибалы, красноглазые такие... А вот ночных, кстати, нет.

— Наверное, потому что в Саратове нет метро... — Я запулил ещё один комок приманки к толпе жор. Постепенно к одетым в доспехи заражённым присоединялись и обычные бродяги. — Надо было у юнги спросить, есть ли в Питерском метро ночные жоры.

— Юнги? — Заинтересовался кадет.

— Ваши коллеги и в Питере тоже порядок наводят, насколько мы знаем. Нахимовцы.

— Серьёзно?!

— Не то слово... — Ещё один кусочек приманки отправил толпу жор поближе к пролому в стене. — У них там ещё и экипаж атомной подводной лодки выжил. Правда, не в полном составе.

— Взрослые?!

— Взрослее некуда. — Я подхватил пакет и приготовился к тому, чтобы выскочить из окна на улицу. — Но давайте-ка потом это обсудим...

— Конечно...

— Осторожно там... — Кира позабыла про свою брезгливость и легко коснулась моего плеча. Но, словно застеснявшись своей минутной слабости, она тут же убрала руку и хищно улыбнулась. — Смотри, не убей никого!

— Не переживай. Хватит на сегодня смертей. Скоро будем ночевать в каюте капитана... — Я перекинул ноги через подоконник и спрыгнул.

— Это по любому тоже из какого-нибудь старого фильма цитата. — Авторитетно заявила Кира кадету. — Он до смерти их любит.

— А я внаю... — Запихав в рот очередную конфету, паренёк снова невозмутимо пожал плечами. — Это «Офтров фокровифь». Только не фильм, а мульфик...

— Ой, всё... — Скептически поджав губы, девчонка, похоже, окончательно убедилась в том, что ни за что не найдёт в кадете союзника по насмешкам надо мной.

— Дети Чёрного Жоры!!! Возьмите то, что ваше по праву!!! — Пока я крался вдоль садовых зарослей поближе к пролому, команда западного ритуала продолжала изо всех сил нагонять жути на оставшийся гарнизон замка. — Возьмите этот замок!!! Слава Чёрному Жоре!!!

Небольшой строй пехотинцев, выставивший щиты в сторону пробоины, явно занервничал ещё сильнее. Творившаяся вокруг замка чертовщина пока не лишила их присутствия духа окончательно, но явно заставила задуматься о смысле своего служения. Хорошо быть солдатом, когда ни с кем не надо воевать. И очень плохо, когда тебе предстоит защищать себя и своих командиров от какой-то непонятной, но довольно зловещей угрозы... Посреди ночи... После той бойни, что Чёрный Жора устроил там, на белой дороге... Ведь вы ещё дети, как ни крути... И рано или поздно вам захочется просто всё бросить и побежать... Куда-нибудь подальше от всей этой чертовщины... От этого ночного кошмара... Под прочную и надёжную защиту тёплого одеяла...

Ведь прямо сейчас далёкие вопли и проклятья обретут плоть. Прямо перед вашими глазами. Обретут плоть в виде ваших же товарищей... Ну или, по крайней мере, в виде каких-то сутулых тощих тел, одетых в доспехи ваших товарищей. Вот они. Уже подходят к вам из темноты. Уже шагают к краю рва — так же неуклюже и расслабленно, как и остальные жертвы «проклятия». Лиц под забралами шлемов не видно... Темно же. Но ваше живое воображение сейчас мигом нарисует именно те лица, которые вы так боитесь увидеть. И это же воображение быстренько нарисует вам вашу собственную судьбу... Судьбу жертв жорского проклятия...

— Вперёд, дети Чёрного Жоры!!! Этот замок проклят!!! Проклят навсегда!!! Теперь он ваш!!! Как и все те, кто остаётся внутри!!!

Следуя за приманкой, упавшей в ров, вниз полетели первые тела. И, повиснув пузом на кольях, они, видимо, всё ещё продолжали пытаться дотянуться до пахучего лакомства где-то там, на дне канавы. Гортанное ворчание явно внушило в сознание пехотинцев ещё больший ужас, чем далёкие завывания мятежников. Ещё чуть-чуть и быть крутыми охранниками им больше не будет нравиться.

— Прочь!!! Прочь, нечистивцы!!! — Сильный голос раздался по всей площади замкового двора. Как и за сотни лет до этого момента — очередной король почувствовал необходимость поддержать боевой дух личным присутствием. И неосторожно поднял забрало. — Спокойно, воины! Ваш король защитит вас от проклятия! Мятежники обречены на...

Но никому не было суждено узнать, на что же именно обречены проклятые мятежники. Как только я заметил высокую фигуру в доспехах, показавшуюся за спинами пеших солдат, в пакет тут же отправилась небольшая петарда, зажжённая о шершавую картонку, приклеенную к моему ботинку. И, мгновенно затянув горловину мусорного мешка, я крутанул его и подкинул над забором в ту сторону, из которой доносился бархатный баритон юного монарха.

Особой меткости в данной ситуации не требовалось. Пакет с отвратительным содержимым ожидаемо рванул почти в самой высокой точке своего полёта. И забрызгал этим самым содержимым достаточно широкую площадь.

Речь монарха предсказуемо оборвалась на полуслове. Интересно, что он почувствовал раньше — запах или вкус дерьма, которое наверняка залетело ему не только в забрало, но и в широко раскрытый рот...

— Слава Чёрному Жоре!!! Замок проклят!!! Проклят!!! — Спустя миг после взрыва петарды донеслось со всех трёх сторон. Согласно плану, все три маленьких отряда мятежников начали отыгрывать финальную часть представления.

Даже сами заражённые как нельзя лучше исполнили свою роль. Очередная группа одетых в сине-жёлтые доспехи тварей попадала в ров, желая добраться до пахучей приманки. И один тощий доходяга даже успел уцепиться за противоположный край канавы. Протяжно захрипев из-под решётчатого забрала прямо на забрызганный строй щитовиков, он окончательно лишил их боевого настроя.

— Да ну нахер!!! — Первый пехотинец бросил дощатый щит, развернулся и дал стрекача к главным воротам. — Я не хочу так же как они!!! Не хочу!!! Откройте!!! Бежим!!!

— Бежим!!! — Ещё пара его товарищей последовала примеру. И торопливо поскакала следом за своим приятелем мимо своего обдристанного короля.

— Замок проклят! Проклят!!! Бежим! Бежим!!!

— И-и-и-и-м-м-м... — Почти в унисон вторил им жора, уцепившийся за край канавы. — М-м-х-х-р-р...

Первая реакция униженного монарха была вполне закономерной. Сразу после того, как парень закончил отплёвываться и вытирать лицо, он тут же схватился за меч, висевший на поясе, словно желая немедленно покарать дезертиров. Но, к его чести, достаточно быстро сообразил, что толпа перепуганных детей запросто затопчет и затыкает своими ковырялами его самого — в том случае, если он попытается остановить их один, без подмоги своих телохранителей. Которых сегодня стало намного меньше.

Развернув упакованный в полиэтилен остаток приманки, я запустил её с помощью рогатки во двор замка. Чем вынудил остатки жор карабкаться из канавы наверх следом за специфическим запахом лакрицы — тех, что ещё не наделись на колья, благодаря более торопливым сородичам. А короля это действие вынудило принять единственно верное решение. Единственно верное для меня.

Остаться среди немногочисленных защитников замка, которые ещё не вдарили по тапкам, ему теперь тоже не улыбалось:

— По коням!!! — Окончательно вытерев с лица вонючие веснушки, молодой король обратился к своему немногочисленному воинству. — Я спасу вас! Открыть ворота!

Правильно, правильно... Как говорится — не можешь победить — возглавь. Даже если возглавить нужно отступление...

— Вперёд! Открыть ворота! — Наконец-то он начал достаточно сильно нервничать. И от волнения даже дал предательского петуха.

Но, судя по всему, его уже никто особо не слушал. Жуткая ночь, жуткие твари, которые вот-вот должны были проникнуть в брешь, и невидимые во тьме, но не менее жуткие полчища мятежников-жоропоклонников... Которых, судя по всему, не брала даже картечь... Вот уж точно «да ну нахер».

Все те суеверия, которые монарх, судя по всему, усердно насаждал среди своих вассалов, теперь били в обратную сторону. И всё перепуганное малолетнее воинство теперь резво отступало в единственно верную сторону — ту самую, где так и не разгорелись огни нечистивых ритуалов. Вдоль по широкой улице, начинающейся прямо за воротами, группа детей бежала в ночь, стараясь держаться вместе — прочь от жуткого проклятого замка. Прочь от мёртвых проклятых товарищей, которые пришли к ним обратно. Прочь от жуткого колдовства. Прочь от кошмарной армии Чёрного Жоры...

И, что характерно, всем им было абсолютно плевать на судьбу тех пеонов, которые сейчас прятались где-то на закрытой территории замка. Они уже давно были для них просто ресурсом. Расходным материалом. Говорящими инструментами. В очередной раз убеждаюсь, что люди очень быстро возвращаются к основам первобытного бытия...

— Эй! Свои?! — Садовые заросли рядом со мной зашуршали. И из них показалось знакомое лицо с роскошным шрамом. Сержант Петров, или просто Скар, командовал ближайшей к нам западной ритуальной площадкой.

— Свои. Вперёд!

Из соседних кустов повыскакивали и прочие члены Альянса. Девчонки в камуфляже, пацаны в чёрной форме из Самары и саратовские кадеты — каждый тащил с собой пухлую охапку хвороста. Даже лохматый Колян смог перебороть свои суеверия и теперь тоже бежал ко рву вместе со всеми. Хотя, в отличие от остальных, всё ещё с опаской озирался на тех жор, что пока не успели попрыгать в канаву.

Фашины полетели вниз. Вместе с телами заражённых, которые повисли на кольях, охапки хвороста быстро образовали шаткую, но достаточно высокую насыпь. По которой подростки тут же стали заскакивать внутрь пролома один за другим. Те, кто перебрался на другой берег первым, принялись помогать остальным. И только пара самарцев сдёрнула с плеч автоматы, присев с ними у пролома по обеим сторонам:

— Эй! Стоять! Руки вверх! — Один из них, похоже, заметил очередного отступающего феодала. И дёрнул затвор.

— Да пусть бежит, не трать патроны. — Выбравшись наверх, сержант Петров расслабленно махнул рукой в сторону бегущего к распахнутым воротам человека. — Он уже вон и так покоцанный. Весь в бинтах...

Перебравшись через ров следом за ним, я принял руки помощи и торопливо заскочил в пролом:

— Где?!

— Что «где»? — Недоумевающе оглянулся на меня пацан со шрамом.

— Где в бинтах?!

— Да вон... — Кадет расслабленно указал туда, куда нацелились оба самарца.

Человек, чьё лицо и руки были плотно замотаны грязными бинтами, явно не обладал щуплой детской фигурой. Затравленно оглянувшись, он тут же подбежал к одному из всадников, который всё ещё пытался справиться с перепуганной лошадью. И пока я судорожно стаскивал с плеча арбалет, забинтованный мужчина без затей стащил юного всадника из седла и заскочил туда сам.

Болт безобидно ударил в створку ворот — ту самую, за которой скрылась моя цель за миг до выстрела. Но, пока вскидывал оружие, я успел заметить между бинтами знакомый взгляд, полный презрительной ненависти.

Взгляд Хайзенберга.

Глава 5. Саратовские обычаи

— Хоть бы дождь пошёл... Вонища на весь двор от твоего пакета... А после дождя всегда везде пахнет небом.

Кира старалась держаться как обычно — дерзко и уверенно. Но было видно, что ей немного неловко от того, что все вокруг мгновенно занялись делом, а её вроде бы игнорируют. Поэтому не нашла ничего лучше, чем встать рядом со мной, пока я выковыривал болт, глубоко засевший в забор.

— Это не от пакета. Это от скотины, городская девочка. Навоз. В деревне так пахнет любой двор, в котором живут коровы, свиньи и куры. И дождём этот запах не смыть.

— Днём вроде не воняло...

— Потому что скотину пригнали сюда вечером, перед нападением. Как и всех оставшихся в посёлке пеонов...

Чуть в стороне из дворовых построек потихоньку выходили перепуганные дети, одетые в грязное рубище. Открыть двери своего убежища брошенные господами работники согласились только тогда, когда услышали знакомые голоса миниатюрной Дельты и лохматого Коляна. Вместе у них хоть и не сразу, но получилось убедить своих товарищей в том, что сейчас ничего не угрожает ни их жизням, ни здоровью. И Чёрный Жора вовсе не собирается их всех сожрать.

Хотя он был здесь. И снова почти довёл их до паники своим появлением в створках ворот. Грузно шагая рядом с Алиной, он молча прошёл мимо нас. Лишь на секунду задержав взгляд на моей маске.

— Я вот насчёт него немного не поняла... — Девчонка проводила странную парочку взглядом. — Он вообще жора или нет?

— И да и нет, я думаю. Он как я.

Во взгляде Киры на миг проскочила тревога — такая же, как тогда в машине, когда она в первый раз заглянула в документы из арктического института. Но тут же снова лицо девчонки приняло расслабленное выражение:

— Да ну... Ты-то точно человек. — И теперь на её губах снова заиграла фирменная ухмылка. — Хоть и псих!

— Мне бы тоже хотелось в это верить. — Я бросил свою возню с забором до того как найду подходящий инструмент, иначе лишусь наконечника. И тоже посмотрел вслед мрачному здоровяку и хрупкой девчонке. — Кто знает... Может где-то вокруг Обнинской АЭС сейчас бегают ещё с десяток Шутников. И каждый из них помнит о моей прежней жизни что-то своё. Или наоборот, то, чего не было.

— Хе... А почему вокруг АЭС?

— Ребята говорят, что их манит технологическое излучение. Слабая, но повышенная радиация, микроволны, электромагнитное поле вокруг ЛЭП...

— А, да... Белый говорил, что когда они провели свет от Балакова до Саратова, то те жоры, которые раньше тусили по берегам Волги теперь трутся вокруг столбов с проводами. И их поэтому охранять не надо. — Прислонившись к забору, девчонка накинула капюшон куртки и сунула руки в карманы, наблюдая за деловитой суетой внутри двора. Августовские ночи были уже довольно прохладными. — Он, кстати, когда рассказывал, всегда говорил только «Балаково». Не склонял, почему-то.

— Наверное региональные особенности языка. Я вот ещё кое-что заметил... Вот ты бы назвала Кира «стрёмным»?

— Ну... Пожалуй, да... Жутковатый мужик...

— А вот они никогда его так не назовут. «Стрёмный» для них это не «страшный» или «пугающий», как для тебя, москвички. У них это слово означает скорее что-то мерзкое, некрасивое, дешёвое. Оно оскорбительное, как я понял.

— Хе... А ведь точно! Я тоже сначала не поняла, почему они местный сортир стрёмным назвали... — Выглянув из под капюшона, она обнаружила гораздо менее унылое лицо, чем раньше. — И ещё, ещё! Когда обсуждали, сколько каши на всех варить, однорукий сказал «по питтят грамм на каждого». «Питтят»!

— В смысле «пятьдесят»?

— Ну да, только коротко. Все же говорят обычно «писят». Писят грамм — то, стописят — это... А эти все говорят «питтят»! — Кира не выдержала и рассмеялась.

— Уверен, что столичные «писят» для их слуха кажутся таким же смешным и нелепым словечком. — Попробовав раскачать болт ещё раз, я окончательно сдался. — Что ж, это лишнее свидетельство того, что они именно те, за кого себя выдают. А не какие-нибудь фантазёры, которые тоже нашли чужую газету и решили сколотить банду, чтобы пограбить местных феодалов... Пошли, вольёмся в коллектив. А то стоим тут, как два тополя на Плющихе...

— Пошли... — Оттолкнувшись от забора, Кира схватила за рукав пробегавшего мимо нас белобрысого ефрейтора. — Слушай, Белый! Посчитай быстро! Сколько будет семьдесят пять умножить на два?

— Чё? А... Ну... Сто питтят. А чё?

— Сто питтят!!! — Расхохотавшись, девчонка махнула на него рукой. — Ничё, спасибо! Беги дальше.

Паренёк хмыкнул, пожал плечами и снова заторопился к дворовым постройкам. Но, остановившись через пару шагов, обернулся и указал на многоэтажный коттедж:

— Там сейчас ужин будет готов... Или скорее полуночник... Приходите!

— А ты куда?

— Там в погребе ещё несколько малышей прячутся, оказывается. — Он указал на один из сараев. — Пойду достану. Меня-то они знают...

— Эти господа ещё и мелкотню тут работать заставляли? — Кира снова стала серьёзной.

— Я же тебе рассказывал про то, что детство — социальный конструкт новейшего времени. А тут старые времена, похоже, очень быстро вернулись в свои права. Права сильного.

Когда мы проходили мимо пролома в стене, на нас оглянулись несколько пацанов, которые спешно занимались его баррикадированием.

— Мы с Ромкой как-то раз видели, как шмели рядом с нами на ночлег устраивались. Так они чуть не передрались, пока решали, кто и когда дежурить будет. А эти — как роботы. Пошушукались чего-то пару минут и разбежались все по своим делам. Никто права не качает, не борзеет...

— И это опять-таки очередное доказательство того, что они те, кто мы думаем. Они же с младшей школы в казарменных условиях воспитывались. Субординация и дисциплина во всём. По другому они просто не умеют. Или не хотят.

— Но они же не все кадеты. Белый, Скар, самарцы — те да. Девчонки ещё — из военного училища, вроде... Но многие к ним уже потом прибились.

— От того и прибились, что тоже хотят жить при порядке, а не в полудикой банде. И детям свойственно очень быстро перенимать обычаи стаи, членами которой они становятся. А других, я так понимаю, они у себя и не держат. Потому и контролируют уже почти всю Среднюю Волгу, как я понял. Порядок бьёт число.

В полутьме прихожей шикарного коттеджа на нас наскочила миниатюрная брюнетка Дельта с огарком свечи в руках.

— Ой, драсте... А я как раз за вами! Вы извините, пожалуйста, что я от вас убежала и даже спасибо не сказала. Вы меня очень выручили!

— Да брось... Чего, куда тут?

— Пойдёмте. Дверь только закрывайте поплотней. А то сейчас рядом жор слишком много.

— Да тут забор. — Кира первой проскочила следом за ней дальше внутрь роскошного жилища. — И ров...

— Тех, что уже туда нападали, завтра хоронить замучаемся. Ещё больше — ни к чему.

— Это точно... Тут и так воняет. Ещё и дохлятиной будет тянуть...

— Зато навоз хорошо маскирует запах кухни. — Дельта улыбнулась и пожала плечами. — Если сквозняков не устраивать, пока готовим.

На первом этаже резиденции местного лорда располагалась просторная столовая — рядом с кухней, из которой доносились ароматные запахи и звон посуды.

Несколько разнокалиберных столов были составлены вместе в один длинный. За ним смирно сидели робеющие пеоны и покорно дожидались своей участи, осторожно прислушиваясь к разговорам мятежников.

— ...В четыре вас сменит Морж и Атос. — Однорукий командир стоял в окружении нескольких бойцов — самарских чернорубашечников и армейских девчонок. — Гамма, вы после них с шести.

— Принято! — Козырнув, самарцы выбежали из комнаты, по пути поприветствовав нас лёгкими кивками. Мы ответили им тем же.

Парень взмахнул уцелевшей конечностью, дав понять, что тоже нас заметил. Сняв с себя кольчугу и стёганку, он остался в простой холщовой рубахе. Под которой угадывалась довольно развитая спортивная фигура:

— Я до конца не верил, что получится... Мы ваши должники.

— Уж в этом не сомневайся! — Кира гордо выпрямилась и скрестила на груди руки. Но всё-таки легко улыбнулась. — Одной кашей не отделаетесь!

— Конечно... Вот об этом я как раз хотел с вами поговорить... — Парень указал нам на край стола со свободной лавкой. И задержал взгляд на ножнах с Викулей. — Настоящий или реплика?

— На накаго вроде бы как нэн Мэйдзи. Сильно ржавое... — Девчонка слега прищурилась в ожидании реакции на эти слова. Которые для меня мало что означали.

— Да ладно! — Однорукий, судя по всему, понял из этой загадочной фразы гораздо больше. Выражение лица командира сменилось на удивлённое и потом на почтительное, когда он снова перевёл взгляд на оружие. — Можно посмотреть?

Кира, в свою очередь тоже удивлённо приподняла бровь:

— Ну держи...

Вытащив клинок, она аккуратно протянула его рукоятью вперёд.

— Красота... — Восхищённо выдохнул парень и осторожно принял оружие. Отступив на шаг, он ловко крутанул его движением кисти. А Кира приподняла вторую бровь. — Ему же лет сто, не меньше... Как зовут?

— Ей, а не ему. Вика. Для друзей — Викуля.

— Очень приятно, Викуля... — Приблизив клинок к глазам, он посмотрел вдоль лезвия. — У острия немножко поправить надо бы...

— Я ещё не успела после всего... — Теперь на лице дерзкой девчонки было гораздо больше интереса, чем раньше. — А у тебя что?

Командир покосился на свой короткий меч, висящий на поясе, и отмахнулся:

— Да это мы сами в мастёрке делаем такие...

— Реконы, что ли?

— Ну да...

— Хе... А то я думала, что ты такой же позёр, как эти местные «хоккесты»... Респект, чё! — Выстави вперёд кулачок, она, видимо ожидала ответного удара. Но тут же поняла, что кроме той руки, в которой парень держал меч, другой у него нет.

Заметив её смущение, однорукий беззаботно легонько ткнул в её кулак закруглённым концом крюка:

— Да не парься, я уже привык. Кстати, меня зовут Дестрой. Для друзей — Дестр. Держи, спасибо!

— Да я не парюсь... Дестр. — Приняв оружие обратно, Кира ловко сунула его обратно в ножны. Но взгляд всё-таки ещё прятала.

— Вообще, жалко, конечно... Это была моя любимая левая рука... — Паренёк, продолжая демонстрировать отсутствие переднего зуба, улыбался всё также беззаботно. — Жоры погрызли.

— Жесть... — Теперь девчонка с любопытством разглядывала жутковатый крюк.

— Ели бы Кир с Алиной меня тогда не притащили в бункер Славы, пришлось бы отрезать по самую шею... — Парень продолжал уничтожать остатки её смущения ненавязчивым юморком.

— Кстати о нём... — Я уже начинал чувствовать себя лишним и поспешил вмешаться в их диалог. — Вы планируете рассказать ему о том, что собираетесь его... Эм-м-м... Прикончить?

Улыбка пропала с лица парня, а на расправленные плечи снова вернулся вес проблем.

— Мы с ним честны. — Присев на край лавки он повторно пригласил нас присоединиться к трапезе. — И на этот счёт уже думали. По идее, можно сделать так, чтобы все осколки уснули в одном помещении. И чтобы потом проснулся только один. Уже с целой памятью и сознанием. Но каждый из них будет думать, что проснулся именно он... Точнее... Ну, в общем, тут я плаваю, если честно... Слава лучше бы объяснил, он умеет... Но это не то, о чём я хотел с вами поговорить. Точнее, не только...

— А что за Слава? Только и слышу.

— Без него, как и без Кира, мы бы тоже не смогли получить средство от фагопатии. Тоже герой Альянса. Министр науки и образования. Постоянный участник Чрезвычайного Комитета.

— Чрезвычайного комитета???

— Министр???

Парень снова заулыбался до ушей под наши вопросы.

— Вам ещё очень много нужно про нас узнать... Но это если захотите, конечно... Я же сначала вот о чём... — Лицо паренька снова стало серьёзным. — Как и говорил, мы ваши должники. Благодаря вам, удалось не только найти, но и наладить с Киром контакт. Ну и вот это вот всё теперь наше. Хоть и временно...

— Временно? Планируете сдать?

— Да не... Наш дом там — на Волге. Тут, как и раньше, будут жить они. Только сами, без хозяев. — Он кивнул на притихших пеонов, которые сейчас тоже прислушивались к нашей беседе. — Кир всегда и везде уничтожал рабство. И наш долг — следовать его примеру.

— Это легче сказать, чем сделать... Свято место, как известно, пусто не бывает. Не будет одних хозяев — прискачут другие.

— Мы научим их за себя постоять. А когда наладим связь с Альянсом — будем помогать и дальше. Обмениваться опытом, знаниями. Наладим торговлю. Как и со всеми, кто к нам присоединился.

— Наполеоновские планы... И всё это силами одного отделения? Или сколько вас тут?

— Скорее взвода... Неподалёку в лесу ещё несколько человек. И освобождённые местные. Завтра будут здесь.

— Окей, взвода. Против армии. Сегодня мы видели ополчение одного только Воскресенска. А прочие вассалы этого желторотого короля на сотню километров во все стороны расселились. Соберёт хотя бы треть... Сделает ещё пушек и зарядов... И сомнёт вас как жуков. Или вон только их, если вы к тому времени успеете свинтить.

— Мы своих не бросаем. — Угрюмо буркнул Дестрой. Но тут же снова выпрямился и глянул на нас открыто. — Белый рассказал, что вы давно нас ищете. И знаете об «Антижорине» из газеты.

— Которого у вас теперь нет... — Тихо проговорила Кира с лёгким укором в голосе.

— Здесь нет. — Кивнул однорукий. — Но мы раздаём инъекции всем нашим союзникам. И мирным соседям. Бесплатно. Хотя нам часто что-нибудь всё-таки дарят в ответ... Когда снова видят своих друзей, братьев и сестёр здоровыми и вменяемыми. Только вот не эти...

Дестрой махнул рукой куда-то за спину, имея в виду местных правителей.

— Это Белый нам уже тоже рассказал. И про заложников. И про то, что у короля теперь есть ваш запас... Эм-м-м... Инъекций?

— Да. «Антижорин» вводится внутримышечно. И да, есть. И, как понимаете, ему нужно ещё. Иначе будет отправлять к нам заложников по частям.

— Как же вы это допустили?

— Да как... Расслабились после Тамбова. Там-то ребята нормальные живут.

— Но вы же видели, что они тут устроили с ними. — Я кивнул на чумазых пацанов и девчонок, которые уже жадно приступили к внеплановому ужину.

— Да у нас у самих такие фермы есть. Исправительные. С военнопленными и преступниками. Нам сначала рассказывали, что они все именно такие... — Дестрой досадно махнул рукой. — Да ну понятно, что облажались! Рты раскрыли, уши развесили и ага... Меня там вообще тогда ещё не было. Я-то уже со второй экспедицией сюда добрался.

— Да чё ты пристал, действительно! — Неожиданно вступилась за него Кира. — Мы же тут не за тем, чтобы на них бочку катить. Сами так же чуть не попали с крюками...

— С крюками? — Удивился Дестрой и покосился на свой протез.

— Да, местные... — Махнула рукой девчонка. — Тоже своего рода фермеры... На севере от Москвы обитают.

— Ага... Вот об этом я и хотел спросить. Или точнее... Попросить. Вы всё правильно говорите, что одним нам тут не справиться. Освобождённые ребята, конечно, не против помочь... Но их ещё учить и учить... Вот мы и можем, что только партизанить на грани выживания...

— С нами у вас, конечно, будет на пару штыков больше... — Глянув на Киру, я получил от неё согласный кивок. — Но это не то, что спасёт вашу маленькую миссию.

— И это тоже так... Вы только поймите правильно! — Командир будто бы спохватился. — Мы не собираемся выдвигать вам ультиматумы или шантажировать дозой «Антижорина». Была бы — уже бы дали... Но нам нужна помощь. Вы же наверняка знаете местные расклады лучше нас. И сможете помочь нам наладить контакты с Москвой. С Рязанью. Я слышал, что с этим... Королевством ещё как-то связана Тула и Муром. Какой-то у них торговый союз или типа того. Может с ними можно вместе одолеть этих сатрапов? Или хотя бы показать им, что мы теперь будем говорить как равные... Не знаю... Вам точно лучше знать.

Мы снова переглянулись. Кира вопросительно приподняла брови, словно предоставляя мне право решать.

— И ещё я слышал... — Торопливо добавил Дестрой. — Ну, конечно всякое рассказывают... Но я слышал, что Шутник терпеть не может всяких подонков. И недавно освободил из бандитского рабства кучу народа...

— А про меня? Про меня что, до сих пор ничего не рассказывают?! — Возмутилась девчонка.

— Рассказывают. — Неожиданно к нашему разговору присоединилась блондинка, шагнув у нас из-за спины к свободному местечку рядом с Дестроем. — Говорят, что Кира тоже ненавидит тех, кто обижаете девочек и малышей. Совсем как твой тёзка.

Присев на краешек лавки, Алина уставилась на нас своими огромными серыми глазами. Сколько ей? Как Белле. Лет пятнадцать, не больше. Но взгляд... Намного старше.

— Поэтому я вот думаю, что вы нам всё-таки поможете. Да? — Поджав губы, она пару секунд помолчала. Но тут же продолжила, немного смущённо. — И ещё... Скажите, Павел... А ваше отчество, случайно, не Сергеевич?

Глава 6. Идеальная инфекция

Когда я разлепил глаза, то понял, что произошло немыслимое. Кира проснулась раньше, чем я. Гораздо раньше. Так как сейчас сидела в кресле напротив, уписывая за обе щёки гречку с парным молоком.

Заметив, что я не сплю, она спешно проглотила очередную ложку и улыбнулась, обнажив зубы с не очень эстетично налипшими чешуйками гречки:

— Значит, физрук...

Ещё ночью мы выяснили, почему Алина казалась мне знакомой. Оказалось — не казалось. Она не только жила в Митино. Но, в добавок, её класс был одним из тех, в котором я когда-то преподавал физическую культуру. Её имя и фамилию я регулярно видел в классном журнале, выставляя оценки за очередную сдачу нормативов.

— И не только. — Я по привычке потянулся за маской. Но, взяв её со стула, решил пока не одевать. Кроме девчонки в выделенной нам комнатушке сё равно никого не было. А она меня уже и не таким видела.

— Всё-таки не угадала... — Запустив в рот ещё одну ложку с верхом, Кира продолжила с набитым ртом. — Наверное, ефё и турифтичефкий крувок какой-нибудь вёл? Типа там как раввефь кофтёр конферной банкой... Или добыть воду в пуфтыне... Ф помофью дефяти фекретных морфких увлов?

— Наверное.

— Ну да... — Девчонка проглотила кашу и отставила тарелку в сторону. — У меня вот у мамаши подруженция тоже учительницей была. Говорила, что на одну ставку никак не прожить. По любому нужна ещё какая-нибудь халтурка. Кружок там или репетиторство...

— Для меня это была не халтурка. Мне нравилось, то, что я делал. И у меня хорошо получалось.

— Не сомневаюсь... Поэтому ты со всеми вокруг так ловко общий язык находишь... Ты ж, получается, всю жизнь вот с такими работаешь... Работал. С детьми.

— Не всю. Но долго, да. — Поднявшись с кровати, я почувствовал, что и тело толком не отдохнуло. Мышцы ныли как после долгой тренировки.

— Ну чё ты дуешься-то всё. Я тебе вот кашу оставила. И физра, кстати, у меня вообще была — любимый предмет!

— Это заметно.

Во взгляде Киры на секунду промелькнула тень гнева. Но она быстро расслабилась и снова улыбнулась:

— Ладно, ворчун! Приму за комплимент! Я никогда задротом-ботаном не была, чё уж там...

— Так это он и был. И я не дуюсь. Просто немного не выспался, не обращай внимания.

— Я думала, что такого не бывает... Может этот второй «Автоном» не навсегда работает...

На самом деле я вообще почти не спал. И, когда мы расположились на ночлег, остаток ночи раздумывал над тем, как поступить в сложившейся ситуации. Но не жаловаться же на это девчонке... Жаловаться вообще бесполезно. А для мужчины — ещё и унизительно.

Нет, конечно, этим ребятам нужно помочь. Над этим я голову не ломал. Чем дольше мы разговаривали вчера с ними за поздним ужином, чем больше я слышал их собственные рассказы о том, чего они достигли за месяцы после удара эпидемии, что пережили, что потеряли и что обрели... Тем меньше у меня оставалось сомнений на этот счёт. Как и у Киры. Их командиры явно умели думать наперёд. И заботились о своих подопечных, а не гребли под себя всё, до чего дотягивались, погрязая в жадном потреблении остатков благ цивилизации и в животном доминировании над беззащитными слабаками, малышами и одиночками.

В то же время их методы руководства были достаточно жёсткими для текущих времён. Кто не работает — тот не ест. А ещё не получает медицинской помощи и не имеет доступа к школе. Плюс, нулевая толерантность к предателям, дезертирам и преступникам.

И если для раба, который знает, что такое свобода, она обычно является самым заветным желанием, то для участников этих сообществ изгнание было самым страшным наказанием. Страшнее казни. Как я и предполагал, все граждане этого «Альянса» трудились сообща добровольно.

Но и проблем у них, конечно, тоже хватало. Уже появлялись те, кто считал свою долю несправедливо низкой. Или свой участок работ — несправедливо тяжёлым или непрестижным. Пока такие выступления были редки — их удавалось решать в индивидуальном порядке. Благо работы всегда хватало. Не нравится садоводство — иди на зачистку городских улиц от жор-падальщиков. Боишься заразы — медикам всегда нужны санитары и помощники. Не любишь вида больных и раненых? Тогда ремонтируй не людей, а машины или лодки. Руки растут не из того места? Грузчики и курьеры тоже всегда нужны. И так далее... Чем больше благ цивилизации восстанавливали эти ребята, тем больше разнообразных занятий находилось для всех тех, кто больше не хотел выживать поодиночке, как бродячие кошки.

И уже сейчас они приступили к разработке собственного свода законов. Так как времени у их совещательного органа было всё меньше. И решать бытовые вопросы нужно было поручить кодексам и правилам, а не отдельным людям.

Вместе с этим, чем лучше они жили — там больше жадных и завистливых глаз смотрели на них из-за аморфных границ их протогосударства. Отнюдь не все выжившие были готовы пожертвовать своим новым статусом в этом диком мире, не смотря на полуголодное существование и угрозу со стороны жор. И предпочитали находить в обороне Альянса слабые места, чтобы безнаказанно и бесплатно отщипнуть себе кусочек от их общего счастья.

Вот и этот странный безымянный король решил просто взять своё, не отдавая ничего взамен. Потеря авторитета для нарцисса — страшнее смерти. А ведь здесь он, похоже, даже не первый среди равных, как настоящие средневековые правители Западной Европы. Здесь он среди своих вассалов чуть ли не полубог. Особенно после того, как внезапно научился обращать молодых восемнадцатилетних жор обратно во вменяемых людей.

И ещё он обрёл крайне опытного и ценного советника... Добить которого мы с Кирой хотели чуть ли не больше, чем помочь Альянсу со всеми остальными задачами.

В общем, вопрос — помогать им или нет — не стоял. Проблема была в другом. За всю ночь, пока Кира безмятежно посапывала на соседней кушетке, я так не смог составить хотя бы примерный план действий с учётом всех обстоятельств. Единственное, что приходило на ум — так это то, чего точно нельзя делать.

Нельзя дать понять нашим противникам, что мятежники дорожат жизнями пеонов. Я уже видел, что Хайзенберг делает с теми, чью жизнь мы пытались сохранить...

Нельзя сидеть на месте. Это укрепление, конечно, выглядит достаточно комфортным и надёжным. Но только не против того ополчения, которое эти неофеодалы смогут собрать со всех своих доменов. И уже очень скоро. Вчера они струсили и поддались своим суеверным страхам. Но человек такая скотина, которая ко всему привыкает. Привыкнут и к мысли о том, что не так страшен чёрт, как его малюют. И тогда ни ответный штурм, ни осаду эти ребята не выдержат.

Что ж... Это уже что-то. Когда точно знаешь, что нельзя делать — можно начинать хотя бы действовать от обратного...

Под утро от пережитых впечатлений и напряжённых раздумий начала побаливать голова. И потом я и сам не заметил, как всё-таки уснул. И, судя по всему, пробыл в забытье немногим больше часа.

— Кстати... А ты точно уверен, что это был Хайзенберг? — Воспоминание о препарате, который испытывали на нас с этим стариком, навели девчонку на новый вопрос. — Он же весь забинтованный был.

— Там в Коммунарке, среди ковидных корпусов, я видел его достаточно близко, чтобы запомнить взгляд. Это точно он. Да и пушки с порохом они наверняка не сами делать научились, сама понимаешь.

— Ну да... Хреново... Вот ведь живучая тварь! — Поразмыслив пару секунд, Кира всё-таки решилась на рискованную шутку, сощурившись так, словно собиралась лопнуть воздушный шарик. — Прям как ты!

— Приму за комплимент.

Девчонка расслабилась и рассмеялась. Её мелодичное хихиканье даже немного придало мне сил.

Резво перепрыгнув с кресла на мою кровать, Кира качнулась в мою сторону и легонько толкнула плечом:

— Ты же понимаешь, что я это всё не со зла? — Коротко заглянув мне в глаза, она быстро отвела взгляд куда-то на пыльный пол. — Так, просто... Из врождённой вредности...

— Понимаю.

Я бы многое мог рассказать ей о том, что все эти её подколки и вся дерзость уходят корнями в вовсе не во врождённую вредность. А в страх показаться слабой и одинокой. А ведь быть слабой и одинокой она ненавидит больше всего на свете.

Но зачем открывать эти карты? Чтобы самоутвердиться в её глазах? Эффект будет прямо противоположным.

Лучше дать ей понять, что на самом деле она вовсе не слабая:

— Что бы помочь этим ребятам, мне необходима твоя помощь. — И ещё нужно дать ей понять, что она вовсе не одинокая. — Только вместе с тобой мы сможем провернуть то, что я задумал. — Чуть помедлив, я добавил. — Мне нужна именно такая вредина, как ты.

Улыбка немедленно осветила лицо девчонки:

— Да куда ж я денусь с подводной лодки!

— Ну мало ли... Если постараться, то можно убедить наших новых друзей ретироваться обратно на Волгу. Там ты получишь то, что тебе нужно. Этот... «Антижорин».

Кира немедленно нахмурилась:

— Ты серьёзно думаешь, что я на это способна?

— Я не про тебя, я про них.

Она ненадолго задумалась, продолжая хмуриться.

— Не-а. — Кивнув собственным мыслям Кира снова заявила весьма категорично. — Не-а! Нифига они не... Э-э-э-... Не ретируются! Они своих не бросают. Я это вижу!

Я в свою очередь видел, как она всю ночь смотрела на наших собеседников, слушая рассказы Дестроя и Алины о былых свершениях. И о том, как они устроили жизнь на своих территориях. Недоверие постепенно сменялось на лице Киры восхищением и белой завистью.

— Да. Я тоже склонен так думать. — Решив подкрепиться, я потянувшись за тарелкой с остатками завтрака. — В этом их сила. Но в этом и слабость.

— Это почему?

— Ты же слышала. Стоит только королю пронюхать о том, что мятежники — это не просто восставшие пеоны, а представители Альянса, заложникам несдобровать. А рано или поздно — он об этом узнает.

— Значит надо, чтобы для него было поздно! — Придвинувшись поближе, девчонка положила голову мне на плечо, защекотав щёку копной волос. — Давай уже рассказывай, чего задумал!

Покосившись на неё, я помедлил с ответом, отправив в рот ложку разваренной каши. Конкретных идей у меня по-прежнему не было.

— А может у тебя есть какие-то соображения? — Прожевав, я купил себе ещё немного времени. — А то что я всё тут занимаюсь этим... Как его... Мэнсплэйнингом.

Кира отпрянула от меня с изумлённым выражением на лице:

— Ни фига себе ты феминистические словечки знаешь!

— Ну... Если ты физрук, то должен быть в курсе таких вещей...

— Х-хе! — Знакомая хищная ухмылка сменилась очень даже мило улыбкой. И она продолжила, немного запинаясь, словно от стеснения. — Я тебе по секрету скажу... Не знаю, как у всяких там феминисток принято... Если они вообще ещё выжили... Но мне нравится, когда парень... Когда мужчина ведёт себя как мужчина. А не какая-то тряпка...

— С этим решительно невозможно спорить!

— Ну и не спорь! — Девчонка снова придвинулась поближе.

— И тем не менее... Может ты что-нибудь хочешь предложить? Тогда около Коммунарки твои идеи были весьма полезны.

— Хм. Ну не знаю... — Она обхватила руками подбородок. — Я вообще тоже хотела подумать, но чё-то отрубилась почти сразу... Устала... А!

— Да?

Кираещё пару секунд помолчала с напряжённым выражением лица, ворочая мыслями.

— Вот этот их Кир. Он же как-то умеет жорами командовать. Прям как Че, да? Ну или типа того... Может это как-то можно использовать?

— Натравить на соседние замки кучу заражённых? Они порвут и рыцарей и пеонов... — Заметив по лицу, что энтузиазм девчонки резко снизился после этой критики, я поспешил её ободрить. — Но в этом всё-таки что-то есть... Заражённые... Вирус... Знаешь, какой вирус самый опасный?

— Э-э-э... Ну... Наверное самый смертельный? Который вообще не лечится. Чума там, какая-нибудь... Или СПИД? Он же не лечится?

— Нет. Идеальный вирус — это тот, который не убивает своего носителя. По крайней мере — далеко не сразу. Ведь вирус не может полноценно существовать и размножаться без своего носителя. Идеальная инфекция — это та, которую носитель даже толком не замечает. И продолжает функционировать, как ему кажется, вполне обычным способом. Так... Покашливает немного... Или ещё что-то в этом роде.

— Поносит или тошнит? — Подсказала девчонка, снова озорно улыбнувшись.

— Не без этого. Любой новый вирус рано или поздно приходит к такому состоянию в ходе естественного отбора. Потому что те, кто сразу убивает носителя — не успевают размножиться достаточно широко. А те варианты и штаммы, которые слишком щадят своего хозяина, тоже не успевают толком воспроизвестись. Их слишком быстро убивает иммунная система.

— Поэтому жоры такие живучие?

— Очень вероятно. Как я понял из документов арктического института, вирус... Или, точнее, заражённые вирусом полярные бактерии... Они, по сути, укрепляют человеческий организм. Делают его выносливее, экономичнее, более устойчивым к внешним невзгодам и к другим инфекциям. За счёт эдакой обратной эволюции.

— Я помню, да. Отключают мозг. Он же типа много энергии потребляет, ты рассказывал. И типа зараза к заразе не пристаёт...

— Ага. А потом мы в добавок встретили этих тварей в Коммунарке... У них ещё и тело как-то изменилось. Обратно в сторону каких-то питекантропов...

— Точно! — Воскликнула Кира, немного подскочив на кровати. — Они ж прям как гориллы какие-то! Голова низколобая... И на руках ходят... Ну, в смысле, на четырёх лапах!

— Ага... Это очень интересная мысль, кстати, но я сейчас не совсем об этом... Я это всё к чему... Отличная метафора для иммунной системы — это как раз типичный замок. Укрепление. Внутри которого есть гарнизон, который постоянно тренируется над тем, чтобы вовремя распознавать противников и эффективно оказывать им сопротивление. Отбивать штурмы, прорывать осады, обеспечивать снабжение... Но, вместе с этим, не пускать внутрь лазутчиков и шпионов. Тех, кто сможет раскрыть врагу слабые места или открыть ворота.

Девчонка пока никак не комментировала эту мысль, явно ожидая продолжения. Замерев, она даже немного приоткрыла рот.

И я не стал томить её ожиданием:

— Так вот, чтобы победить королевство, мы... Точнее, мы и эти ребята... Мы все должны стать для королевства чем-то вроде идеального вируса. — Отложив тарелку в сторону, я поднялся с кровати, почувствовав, как ко мне вроде бы возвращаются силы. С каждым словом своей короткой лекции я не только делился соображениями со своей спутницей, но и сам параллельно генерировал новые идеи, постепенно кристаллизуя в сознании план дальнейших действий. — Как тот самый идеальный вирус, мы должны внедриться в каждый их замок. В каждый защитный гарнизон...

— А потом вовремя откроем ворота?

— Не-е-ет... Мы, знаешь ли, будем очень хитрым вирусом... Мы уничтожим их изнутри таким образом, чтобы эти ублюдки сами до конца так и не поняли, что на самом деле вокруг них происходит. И ни в коем случае не предпринимали никаких попыток к сопротивлению. А скорее наоборот — думали, что всё идёт именно так, как им нужно... Пока в один прекрасный момент...

— Шутник?

Вопрос Киры неожиданно отвлёк меня из захвативших раздумий о деталях тактики и стратегии будущей тайной революции:

— Что?

— Знаешь... Кроме шуток... Я очень рада, что встретила тебя.

Её внезапная сентиментальность немного обескураживала. И в то же время бодрила. Присев обратно рядом с ней, я заглянул ей в глаза:

— Я тоже, Кира. Я тоже.

Глава 7. Ловля на живца

— Слышь, Косой? — Рыцарь, чей висевший за спиной щит был выкрашен в красно-жёлтых тонах, попытался привлечь внимание одного из пацанов, составлявших гарнизон небольшого блокпоста. Баррикада из кирпичей и мешков с песком и небольшие башни, сколоченные из грубых досок, перекрывали трассу, ведущую из королевских владений в сторону Мурома. По крайней мере, это направление было кратчайшим. Хотя была и куча других дорог, по которым муромские могли бы попытаться пройти или проехать в сторону Рязани или Тулы. Хоть и менее удобных и более длинных, но вполне проходимых. Однако, как мы узнали, их использование приравнивалось бы к нарушению договора между королевством и триадой Муром-Рязань-Тула. И любой рыцарский отряд, повстречавший торговый караван на одном из таких объездных маршрутов, имел полное право присвоить себе его груз в полном объёме. Да и дальнейшая судьба контрабандистов была бы весьма незавидна. Не говоря о том, что очередная партия продуктов от королевских поставщиков тоже была бы для нарушителей договора под вопросом.

А вот проезд через заставу был гарантированно безопасным. И оплачивался по фиксированному королевскому налогу.

— Да чё?! — Стражник, у которого один глаз действительно всё время смотрел куда-то в другую сторону, не спешил отвлекаться от наблюдения за парочкой служанок. Особенно за одной из них, чьи пышные формы не могло скрыть даже грязное рубище. А разорванная суконная юбка словно нарочно то и дело приоткрывала стройное белое бедро. Стараясь никому не глядеть в глаза, пеонки раскладывали на небольшом столике принесённый завтрак.

— «Чё»? «Чё», блядь?! Ты как, сука, разговариваешь? — Отложив свой шлем, рыцарь торопливо зашагал в сторону пехотинца.

— А? Чё? — Стражник наконец-то отвлёкся от девушек и ошарашено глянул в ту сторону, откуда его только что позвали. По крайней мере, одним глазом точно глянул. — Простите, сэр Змей!

Вскочив с места, он торопливо оправил вылезший из-за пояса ватник и схватился за некое подобие алебарды, которое до этого валялось в сторонке.

Пара других пехотинцев, сидящих в дозоре на башнях, обменялись тихими смешками. И из-за грубых конструкций на шум с любопытством выглянула ещё пара пацанов с копьями.

— Чё-то они тут все пипец как ярко раскрашены... — Кира, наблюдавшая за блок-постом из укрытия вместе с нами, перехватила дробовик поудобней. — Чё за идиотизм? Надо же наоборот как-то маскироваться... Разве нет?

— Не обязательно. Некоторые насекомые наоборот стараются быть как можно ярче. Потому что их нельзя есть. Отравишься. Божья коровка например. Или те, что умеют жалить, тоже все яркие. — Я плавно снял арбалет с предохранителя. — А ещё бывает, что некоторые безобидные жуки или мухи просто похожи на опасных тварей... В расчёте на то, что их поэтому тоже не станут есть.

— И чё, это работает? — Недоверчиво покосился на меня лохматый Колян, сидевший в кустах чуть слева от меня.

— Раз они прошли естественный отбор, значит работает... Вот и у этих красно-жёлтых, похоже, такая же логика. — Я оглянулся на остальных участников засады и, встретив множество любопытствующих взглядов, наступил на горло собственной песне. — Так... Ну-ка не отвлекайтесь, следите за сигналом!

Закончив с приведением себя в боевой вид, Косой снова взволнованно затараторил:

— Простите, сэр Змей! Вы что-то спросили?

— Ещё нет, не спросил... — Красно-жёлтый рыцарь остановился и, неторопливо наклонившись чуть в бок, заглянул за спину стражника, чтобы выяснить, что же там так привлекло внимание постового. И едва он разглядел хлопочущих над столом девчонок, как и его взгляд тут же подёрнула такая же похотливая поволока, как и у незадачливого подопечного.

Заложив большие пальцы за пояс, парень сразу горделиво приосанился. И вразвалочку приблизился к напряжённому стражнику поближе. Однако при этом он продолжал неотрывно наблюдать за служанками. У одной из которых шаловливый ветер снова приподнял порванную юбку. Обнаружив тот факт, что трусиков она не носила.

— Косой, Косой, Косой, Косо-о-о-й... — Задумчиво протянул местный лорд. И когда рыцарь остановился возле постового, стало очевидно, что он не только существенно выше ростом, но и немного шире в плечах. Даже с поправкой на полицейские наплечники, напяленные поверх похожего ватника. Только поновее и почище. — Не туда ты смотришь Косой... Не про тебя эта задница... Кстати о задницах... Это ж ты ходил по следам из Воскресенского замка?

— А? А... Ну да... И ещё Жека со мной ходил, Комар, Ждан... Нас сэр Феникс лично отправил! Он командовал ополчением!

— Блядь, я тебя разве об этом спрашивал? Может ты думаешь, что я дебил, а? Что сам не помню, кого из своих в королевское ополчение выделил? — Змей с лёгкой досадой был вынужден перевести взгляд с оголённого бедра служанки на взволнованное лицо туповатого подопечного. — Феникс-хуеникс, блядь... Да драл я его в рот, пидора этого...

— Он Фениксу на тринадцатом турнире в полуфинале проиграл... — Чуть слышно пояснил нам Колян. — А вообще я с ним в одной школе учился, в Егорьевске. Он ещё тогда никому жизни не давал. В полиции на учёте стоял. Говорят, мотоциклы воровал... Ну и так, гоп-стопил по мелочи... Только по малолетке ему ничё почти за это не было. Поэтому всегда при бабле был. И корешился с какими-то урками, они его отмазывали. Никто ничё ему сделать не мог из пацанов со школы... А Феникс хоть и слабее вроде, но на фехтование ходил в Москве...

— Это всё безумно интересно, Колян, но пока помолчи.

— Ага...

Паренёк похоже, сильно волновался. И наверное пытался отвлечься своей болтовнёй от мыслей о предстоявшем мероприятии. Дело предстояло и вправду рискованное. И я решил его немного подбодрить:

— Шлем застегнул? А то обидно будет, если слетит. Тебе идёт. Прям настоящий рыцарь.

Стеснительно улыбнувшись сквозь прорезь барбюта, выданного Дестром, Колян пощупал кожанный ремешок под подбородком:

— Да вроде норм...

— Ну и красота. Давай дальше послушаем, о чём они там трут...

Стоящий по стойке смирно стражник покрылся испариной. Хотя утро было уже почти осенним. И их ватники как нельзя лучше подходили к промозглой пасмурной погоде.

Побегав разными глазами из стороны в сторону, Косой, наконец, начал сбивчиво отвечать:

— А... Ну да... Вот я ходил с ними, да... По следам, да... Вот... Почти весь день!

Красно-жёлтый рыцарь помолчал и ещё пару секунд полюбовался работающими девушками. Легко покачав головой, он оценивающе прищёлкнул языком и снова презрительно поглядел на Косого:

— Ну и чё нашли?

— Дык... Эта-а-а... Ничё... — Паренёк в ватнике пожал плечами и даже малость побледнел.

— Прям вообще ничё? Прям ничё-ничё? — Змей недоверчиво сузил глаза и шагнул к пехотинцу вплотную, глянув на того сверху вниз.

— Ну эта-а-а... Там всю дорогу говны коровьи... Какашки козьи... Были... А потом пропали...

— В смысле?

— Ну не знаю... Может они всё высрали...

Красно-жёлтый рыцарь глубоко вздохнул и покачал головой:

— Емана, Косой... Ну какой же ты тупой, а? Чё я тебя кормлю вообще... Вот надо тебя вместе с ними отправить в стойла, те самые говна разгребать... — Смерив пехотинца очередным презрительным взглядом, Змей снова уставился на девчонок. — Хотя не... С ними тебе точно не надо. Не отрос ещё...

— Врёт он... — Авторитетно озвучил очевидную версию Колян. — Зассали они просто по проклятым следам идти...

— А то мы не знаем! — Фыркнула Кира. — Мы ж сами там почти на каждом столбе жор развешивали...

— Ну прост... Это я к тому, что Змей же тоже понимает... Блин, он ваще тот ещё отморозок... Я же не знал, что он на свою заставу с проверкой припрётся... Думал, ему потом доложат... — Снова тревожно зашептал Колян. — Боюсь, как бы чего с девчонками не вышло...

— Не бойся. Ульяна и не таких обламывала... — Позади нас послышался тихий голос одного из саратовских кадетов, сидевших вместе с нами в засаде. Смуглый худощавый паренёк не отрывал стальной взгляд от хамоватого рыцаря, сжимая в узловатых ладонях поцарапанный автомат. Под воротом лёгкой рубашки я заметил у него на плече широкий шрам от огнестрельного ранения. Кажется, его звали Юрок.

Колян тоже оглянулся на тощего сурового кадета:

— А это... А у неё парень есть?

— Есть. — Стальной взгляд Юрка из-под насупленных бровей переместился на бывшего пеона. Но тот не стал отводить глаза в сторону.

— А чё ты...

— Так, заткнитесь, пожалуйста... — Я поспешил пресечь возможный конфликт на почве ревности. — Не слышу из-за вас ничего!

Тем временем красно-жёлтый рыцарь, презрительно сплюнув под ноги подопечному, снова испытующе заглянул тому в глаза сверху вниз и медленно задал очередной вопрос:

— И чё... Прям вот так все взяли и ушли? Ушли из захваченного замка?

— Коровы?

— Блядь, Косой...

Стражник спохватился и снова начал торопливо тараторить — запинаясь почти на каждом слове, но явно стараясь дать как можно более полный ответ:

— Ну, в смысле... Ну да... Никого не было... Ополчение пришло всё, собрались в осаду брать, пушки приготовили... Герольд требования начал орать. А никто не отвечает... И это... Ни звука, ни дыма... Ни куры не орут, ни козы... Ни коровы... Они ж всё время орут! А тут — ваще тишина... Только жоры дохлые во рву валяются... Ну и потом уже нашли следы от скотины...

— Куда именно след вёл?

— А? Ну... — Пацан снова вспотел так, что отдельная капля даже пробежала у него по виску. — Не знаю, он же кончился...

— Блядь, Косой, не беси меня! — Змей, похоже, начинал терять терпение. — В какую сторону? На север, на юг? В какую?

— Да это... — Стражник ухватился за алебарду двумя руками, словно защищаясь ею от гнева своего господина. — Вроде это... На север... К Москве...

— Москва на северо-западе.

— Значит на северо-запад... Мы до Бронниц дошли, и там дальше дорога вроде на Люберцы... Вот туда, скорей всего...

Вот тут Косой не соврал. Как только мы обсудили с Дестроем план действий, все освобождённые пеоны вместе с провиантом, скотиной и прикрытием в виде парочки вооружённых мятежников спешно откочевали в Люберцы, к лагерю Лиса и компании. И к тому времени, пока король собрал подкрепление, уже должны были выйти с байкерами на контакт, передав привет Баджеру от Киры и Шутника. И потом с помощью Борза мятежники должны были передать детали нашего плана рязанцам. Надеюсь, он выжил... И надеюсь, что юные десантники не струсят в нужный момент...

Змей ненадолго задумался. Шагнув в сторону, он снова явно начал раздевать девчонок глазами.

— Люберцы, значит... — Его задумчивый шёпот едва можно было расслышать. Хорошо, хоть ветра нет и листва почти не шумит. — Давно пора к этим говнарям наведаться... А то повадились кататься почти до нашей земли... И не делятся...

Сделав пару шагов в сторону симпатичных служанок, красно-жёлтый рыцарь вдруг резко остановился и повернулся обратно к пехотинцу. Тот вроде бы уже расслабился и чуть не выронил оружие, когда презрительный взгляд его лорда снова заглянул ему прямо в глаза.

— А чё король?

— А чё король? — Недоумённо переспросил Косой.

— Чё он на это сказал? Почему замок пуст? Почему по следу никого не нашли?

— А... Ну это... Типа, говорит, что там нужно провести обряд очищения... Тогда можно опять жить... И в других замках тоже... Чтобы эти мятежники больше не могли ничего никому сделать с этими своими ритуалами... А про след... Про след ничё не сказал...

— А этот старикан ещё с ним? Ещё живой?

— Обгоревший который?

— Ну да.

— Живой... С ним вроде был, да.

— Вроде или был?

Косой снова виновато втянул голову в плечи:

— Был! Точно был!

Рыцарь недовольно поморщился:

— И чё? В Егорьевск король тоже собирается со своим очищением приехать?

— Ну... не знаю... Наверное... — Стражник пожал плечами. — Он не говорил...

— Очищение, блядь... Себя бы, блядь, сначала от говна очистил... Нахуй он мне там щас нужен... Опять всё сожрут... — Задумавшись на секунду, Змей снова перевёл взгляд на растерянного пехотинца, который, казалось, жалел, что стал невольным свидетелем не вполне верного поведения одного из королевских вассалов. — Ну и чё ты тут теперь встал? Или нахуй отсюда! Давай на передок пиздуй! Трёшься тут, блядь, на задах всё время... Не скажу куда смотрю, с-сука...

Проводив взглядом перепуганного стражника, который, казалось, был только рад скрыться от внимания своего сурового лорда, красно-жёлтый рыцарь повернулся обратно к служанкам. Которые уже заканчивали накрывать завтрак.

— Эй, тёлочки! Вы чьих будете-то? Чё-то я вас раньше не видел... Из воскресенских чтоль?

Девчонки резко выпрямились и обернулись:

— Да, милорд... Пока наш замок не очищен, нам милостливо позволили пожить возле вашей твердыни...

Услышав такой учтивый ответ, Змей расплылся в довольной улыбке. И, продолжая держать пальцы за поясом, снова не торопясь зашагал в их сторону:

— Твердыня-то у меня да... Хоть куда... Крепко стоит...

Оглянувшись, я заметил, как побелели костяшки на пальцах Юрка.

— Спокуха, боец. — Я поспешил приободрить смуглого кадета. — Ты ж сам говорил — и не таких обламывала.

— Спокоен... — Чуть слышно выдохнул Юрок. И вроде бы немного расслабился.

Я оглядел всех остальных. Всё внимание на блок-посте, стражниках, рыцаре и девчонках. Никто не зевает.

— Напоминаю. Змея не мочить. Хотя у меня у самого руки чешутся.

Участники засады чуть заметно кивнули.

Тем временем красно-жёлтый рыцарь приблизился к служанкам почти вплотную:

— И как зовут?

— Таня... — Чуть поклонилась та, что была повыше.

— Уля... — Ульяна сделала небольшой книксен. Да так, что из разорванной юбки снова выглянуло аппетитное девичье бедро.

— Уля, значит... — С лица местного лорда не сходила похотливая улыбка. — А пойдём-ка, Уля, со мной во-он туда...

Не дожидаясь ответа, он схватил фигуристую служанку за руку и потянул её в сторону одной из башен. Под которой было оборудовано небольшое помещение для ночлега караула.

— Милорд, пожалуйста... Я не хочу... — Девчонка предприняла неловкую попытку сопротивления.

— Чего-о-о?! — На лице обернувшегося рыцаря нарисовалось искреннее изумление. Он явно не привык к такой реакции на свои распоряжения со стороны пеонов.

— Я... Я не так хочу... — Обворожительный голос Ульяны заставил Змея снова улыбнуться до ушей. И он снова расслабился. — Я сейчас...

С этими словами она медленно полезла свободной рукой к себе под юбку, продолжая неотрывно смотреть рыцарю прямо в глаза. А он, приподняв брови, с любопытством следил за её изящным движением.

— Я вот как хочу... — В руке, резко высунувшейся из прорези в юбке, блеснуло лезвие. И в следующую секунду суровый рыцарь завизжал как один из тех поросят, которых готовили для нашего испытания.

— СУКА-А-А-А-А!!! — Схватившись за порезанное лицо, Змей отпрянул от Ульяны назад.

— Нападение!!! Нападение!!! Тревога!!! Тревога-а-а!!!

Эти вопли раздались совсем не со стороны раненого рыцаря или одного их его подчинённых. Это со всей дури вопил Колян.

Выбежав из кустов на дорогу перед блок-постом, он начал размахивать руками, привлекая внимание всего наличного караула:

— Тревога!!! Мятежники!!! За мной гонятся мятежники!!! Спасите!!! Спаси...

Его истеричный визг оборвал вылетевший из моего арбалета болт. Стукнув в затылок стального шлема, снаряд его, конечно, не пробил. Но удар был такой силы, что паренёк потерял равновесие и растянулся на асфальте во весь рост:

— Спасите...

Щёлкнув рычагом, я дослал новый заряд в ложе и натянул тетиву, оборачиваясь к остальным:

— Отступаем!

Глава 8. Тайная вечеря

— Гром? — Шорох в кустах соседнего сада затих и продолжился неуверенным сдавленным шёпотом.

— Молния! — Я немедленно отозвался. — Выползайте, всё чисто. Точнее... Не измажься смотрите, тут в саже всё.

Сгоревшие ещё зимой дачные посёлки и пригородные малоэтажные жилые комплексы были одними из самых надёжных мест для тайных лагерей. Никто не совался в разорённые огнём развалины. Искать тут было нечего и некому. Почерневшие остовы, в которых то тут то там попадались обугленные костяки бывших жителей, даже на меня нагоняли немного жути. Особенно как сейчас — в вечерних сумерках. Что уж говорить про гораздо более впечатлительных детей.

Однако бравый сержант Петров либо уже давно привык к подобным мрачным натюрмортам, либо мужественно не подавал вида. Перелезая через остатки стального забора, он всё-таки измазал руки и штаны. И теперь, пока занимался докладом, пытался их оттереть.

А вот его белобрысый напарник умудрился остаться чистеньким. И сразу приступил к небольшому перекусу, пока командир делился информацией о событиях дня.

— В общем, Колян чётко сработал. Наш человек, всё-таки. — Плюнув на руки сначала в прямом, а потом и в переносном смысле, когда их так и не удалось толком очистить, кадет устало опустился прямо на пол, застеленный наломанными еловыми ветками из соседнего леска. И принял у товарища полупустую банку тушёнки вместе с ножом.

— Поверили ему без проблем?

— Ещё бы не поверили... Он конечно, не пулю поймал от нас. Но типа того. Прямо у них на глазах. И ещё это... Ну... — Вице-сержант неожиданно замялся, совсем не характерно для себя. — В общем, чтобы они прям совсем поверили в то, что он с нами тут жути хапнул по-настоящему, что мы его пытали и всё такое... Он даже это... В общем...

— Да чё он сделал-то?! — Не выдержала Кира. — Чё ты мямлишь?

Паренёк покосился в её сторону и стеснительно пожал плечами:

— Ну короче... Когда мы эту заставу шуганули выстрелами, то он там в штаны себе напрудил. — Пацан тут же отправил кусок мяса в рот.

— Вот это да! — Девчонка хохотнула, но тут же изменилась в лице. — То есть... Фу, конечно... Но блин... Молодец, Колян. Прям Штирлиц!

— Всё-таки я был не прав. — Неожиданно подал голос Белый, который, казалось, уже немного задремал после еды. — Этот Колян тоже по своему крут. Как и энгельсский.

— Да уж. Мастер перевоплощения... - Я вручил им изсвоих запасов пачку засохших галет, в нагрузку к мясу. - Самарцы его точно вытащат сегодня?

— Да считай уже вытащили. — Активно закивал сержант. — Как только он скормил Змею нашу легенду, тпа вот подслушал планы мятежников, все дела... То его тут же в свинарник отправили с глаз долой. Типа на нём скверна и на других работах такому не место. А там же такая вонища, что стража всегда второпях мимо проходит. Шлем отобрали, конечно, твари... Морж теперь расстроится...

— Мне казалось , что ему даже если ногу отпилить — он не особо расстроится.

— Да я шучу... — Рассеяно махнул рукой кадет со шрамом. — А вот Змей там теперь ходит пипец какой злобный! Свирепый стал как насекомое!

— Интересный эпитет... Я запомню. Ему лицо-то заклеили? А то Ульяна малость перестаралась, по-моему... Не подох бы раньше времени.

— Вообще-то я хотела ему кое-что другое отрезать! — Прильнув в противоположном углу к своему смуглому парню, юная красотка обворожительно улыбнулась в свете тусклого фонарика, зарядившегося за день на солнце. — Но раз этот мудак нужен живым, то хоть так...

— Так чё у него с лицом-то? — Юрок явно очень хотел убедиться в том, что пацан, посмевший грубо коснуться его ненаглядной, всё-таки получил сполна.

— Да перевязали всю морду как у мумии. Медиков-то нормальных там щас нет. Все у кроля. Зашить некому, клея тоже уже не найти. Шрам будет теперь. — Петров невозмутимо закинул в рот ещё кусок мяса. — Почти как мой.

— А он у тебя, кстати, откуда? — Полюбопытствовала Кира и мельком глянула на меня, скользнув взглядом по подбородку. — Тоже с отморозками какими-нибудь подрался?

— Да, долгая история...

— Да мы вроде не торопимся? — Она снова вопросительно глянула на меня.

— Нет. Ещё полчаса-час, не раньше. Пока остальные подтянутся.

— Ну вот видишь, не торопимся! Давай, рассказывай!

Кадет снова застеснялся. Набив рот тушёнкой, он явно изо всех сил старался оттянуть момент повествования о своих подвигах. И я в очередной раз убедился в том, что все они не только привыкли к армейской дисциплине, но и воспитаны людьми старой закалки. Среди которых хвастливые рассказы о собственных достоинствах — неприемлемый моветон. У большинства других людей я, до недавнего времени, наблюдал скорее наоборот — принцип «сам себя не похвалишь — день зря». А скромность считалась чуть ли не постыдным недостатком.

— Давай я расскажу. Ты жуй пока. — Сонный Белый протёр глаза, поднялся и уселся на ароматных хвойных ветках поудобней. — Короче, это ещё в январе было. Почти сразу после того, как всё началось... Ну или закончилось, тут как посмотреть. Мы тогда ещё в старой школе жили, в Солнечном. Еда кончалась уже, вода пока была, но уже снег топить приходилось. Хорошо, хоть, что он чистый был. Без людей - никто не топчется и не ездит, ни пыли, ни выхлопов. Нападало тогда сугробов, конечно... Ну в общем, отправил нас Кит на вылазку по квартирам пошарить...

— Кит? — Кира тоже устроилась поудобнее в предвкушении хорошего рассказа. Информационный голод в обесточенном мире теперь делал захватывающими даже обычные пожизнёвые байки. И хороший рассказчик, как и на протяжении многих тысячелетий до этого момента, теперь был на вес золота.

— Старшина Владимир Китов. Командир нашей школы. Ну, точнее он тогда ещё не был командиром... Но кроме него никто толком не понимал, чё вообще делать теперь. Многие по домам разбежались, кто местный, из Саратова. Кто-то вернулся потом, когда поняли, что дома в одиночку ловить нечего, кроме пиздюлей... Но тогда же было как... Фиг кто вообще знает — может со дня на день прилетит какой-нибудь МЧС или военные там... Никто не хотел отвечать потом за кражи и всё такое. В отличие от гопников всяких, конечно... Те ломанулись мародёрить — только в путь! А Кит тогда всем сказал, что если типа чё — говорите, что это всё я. Ну, то есть он. Типа вы ни при чём,я вас подговорил и заставил хаты и магазины грабить. Взял на себя сразу ответственность, короч. И заодно распределил тех, кто готов был сходить в рейды. Объяснил, где лучше и что искать. Например то, что надо сразу идти на последние этажи самых высоких домов, потому что гопота туда часто вообще не доходила — ведь уже на первых куча жрачки и алкашки была. Тогда ещё ленились... Ну и вообще объяснял, как не напороться на лишние неприятности...

— Но у вас, судя по всему, это не особо хорошо получилось.

— Ну да... — Белый пожал плечами и с загадочной улыбкой покосился на приятеля. — Ленинские тогда в основном на Третьей Дачной тёрлись, возле рынков. А центровые в Солнечный ещё не заглядывали — далеко всё-таки от центра. Мы тогда вообще не знали, что они там уже всех нагибают в Кировском... Короч, наш район в принципе, можно сказать, пустовал. Особенно рано с утра, пока вся гопота с похмелюги где-нибудь валялась. Кит нас как раз в такое время и отправлял на рейды. Плюс пока с утра ещё темно было — то сразу было видно, где кто-нибудь уже прописался. Потому что костры тогда всё время жгли — и в окошках угли красным слегка светились. Без отопления-то в панельках как не кутайся — к утру окочуришься... Вот в такие подъезды мы тоже не совались, чтобы лишних приключений на задницу не найти.

— Толково, чё. — Согласилась Кира. — А мы зимой по дачам в основном тусили. Там где камины есть или печки.

— Саратовские дачи — это не московские. — Улыбнулся Белый. — Мы тут офигели, честно говоря, от вашего комфорта. Наши дачи в большинстве — это какой-нибудь сарай из говна и палок. И уж точно без камина. Я вот ненавидел на свою ездить, когда совсем маленький был... Сначала в автобусе битком, потом километров пять по жаре пешкодралом... А вечером — обратно также, только с полными вёдрами какой-нибудь картошки или яблок... Смотря какой месяц. Но понимал, конечно, что без неё родители меня тупо не прокормят. Они-то вообще все выходные там проводили. То поливают, то пропалывают, то собирают, то сажают... Не, ну есть, конечно, и норм дома загородные. Многоэтажные, со всеми удобствами. И даже камины, вроде, были в некоторых. Но такие варианты ленинские и комса быстро расхватали.

Остальные саратовцы, сидящие вокруг нас, выразили полное согласие с рассказом белобрысого кадета, кивая в ответ на каждое предложение. Среди них явно не было тех, чьи родители владели настоящим загородным домом, а не просто шестью сотками с вагончиком и туалетом.

— Хм... Тут так-то в основном цветочки да деревья... — Девчонка махнула рукой за окно, как бы иллюстрируя свои слова. Хотя все клумбы и сады в этом посёлке сейчас напоминали какой-нибудь пейзаж времён Первой Мировой Войны.

— Во-во! А у нас — огурцы, помидоры, картошка, лук, всякие кабачки, дыни...

— Дыни? В Саратове растут дыни?

— А чё? В Москве не растут?

— Только в магазинах.

— Хм... Да на некоторых дачах только бахча и росла нормально. Настя вон говорит, что земля у нас почти везде сухая и бедная. Не удобришь, не польёшь — и вместо огурцов в итоге какие-то писюльки вырастают. А дыни и арбузы всегда норм растут, лишь бы жара была и солнце.

— Круто... Дыньки бы щас поела, конечно... А кто такая Настя? — Кира всё-таки решилась на уточняющий вопрос. Хотя и про ленинских, центровых и загадочную «комсу» мне тоже хотелось узнать подробности. И ей, наверняка, тоже.

— Она у нас островными фермами заведует... Так уж повелось... Прикольная девчонка, из Балаково. Но щас не об этом! — Белый снова с улыбкой глянул на своего боевого товарища, явно готовясь перейти к сути его подвига. — Так вот, значит, попёрлись мы тогда в январе в рейд с утра пораньше. Холодно — жесть! На улицу выходишь — как в космос! Но зато всё то, что люди на новый год наготовили — так на столах и заледенело. Ну, то что они сами не успели сожрать, конечно... Набрали тогда прям в одном подъезде кучу котлет замёрзших, отбивных, курятины, пару тазиков салатов всяких...

— Некоторые подробности можно и не рассказывать! — Не смотря на гневные интонации, Кира всё-таки улыбалась. — А то я щас тут слюной насмерть захлебнусь!

— Хе... Окей. Ну вот, значит, спускаемся. Тяжело, но радостно. И тут внизу какое-то хныканье. Не то малой какой, не то девчонка. Так вот Скар сразу и подорвался. Пакеты бросил и поскакал по пролётам как сайгак! А пакеты порвались — и вся эта заморозка вниз следом за ним с лестницы посыпалась!

— Ну и?

— Ну и там в натуре внизу девчонка хнычет. Она тогда, походу, уже следом за нами в подъезд залезла. Пряталась ото всех и голодала. И вдруг перед ней прямо целый дождь из хавки валится. А следом — вот этот герой на всех парах! — Белый кивнул на своего приятеля. — «Чё-кого здесь спасать», типа того!

— И?!

— Ну и напугал её до усрачки. Она как увидела, что к ней какой-то пацан отмороженный руки тянет — так схватила не глядя какую-то рыбу и ка-а-ак херанёт прямо по лицу хвостом! А рыба-то замороженная была, вся во льду! И когда падала — откололась с одного края. И вот как раз острой ледышкой-то и порезала прямо поперёк хари!

— Пф-ф-х-ха-ха-ха-ха! — Прыснув со смеху, Кира зажала рот руками, заметив реакцию оскорблённого сержанта. Всё-таки откровенно смеяться над своими друзьями она не любила. И, справившись с первой реакцией, она с виноватым видом добавила. — Ну так вы же её всё-таки спасли?

— Конечно. Отвели к нам в школу. До сих пор с медиками работает. Извинялась потом...

— Гром! — Сдавленный девичий шёпот с улицы заставил всех всполошиться.

— Молния. — Я выглянул из окна и помахал очередным заговорщикам. — Опаздываете.

— Да разъезд встретили. Пришлось в овражке отсиживаться, пока мимо не проехали совсем... — Миниатюрная брюнетка Дельта приветливо улыбнулась, показавшись из своего укрытия. И следом за ней шагнула ещё одна амазонка. Тоже одетая в рабочую форму пеонов, а не в более привычный армейский камуфляж.

— Как всё прошло?

— Как и планировали. — Девчонка примостилась на ветках и с благодарным кивком приняла из рук Киры очередную банку с тушёнкой. — Сразу три герцога теперь думают, что они единственные, кто в курсе доставки новой партии «Антижорина».

— Три?!

— После того, как выяснилось, что ополчение, в общем-то, ни к чему, и замок Феникса оставлен, то в Коломне потом заночевали ещё и лорды из Луховиц и Михнево. Стриж и Сокол. Они тоже из ближнего круга. Типа герцоги. Все в курсе, про наше лекарство. И про то, что нет никаких чудесной королевской магии, которая не даёт им стать жорами. Все уже уколотые. И теперь у каждого есть супер-секретные сведения о том, где люди из Альянса оставят для короля выкуп за заложников. Ну... Точнее, они будут знать, где искать ориентиры... А где, кстати, в итоге мы их всех лбами столкнём?

— Может и не всех. Это вот Змей, как я понял, короля терпеть не может. И по любому попытается вперёд своего сюзерена отхватить ценный груз. А остальные могут проявить лояльность, про них мы мало знаем. Но раз их уже трое, то шансы только растут...

— Ну, может и так. — Пожала плечами брюнетка. — Но всё же. Куда их в итоге всех собирать-то потом?

— Постараемся совместить полезное с полезным... Я тут повспоминал на досуге над тем, где рядом со столицей есть слаборадиоактивные места. И есть у меня один могильничек...

— Гром!

Даже в таком коротком пароле всё равно послышался лёгкий кавказский акцент. Между «Г» и «Р» вопрошающий вставил краткий звук «А».

Переместившись обратно к окну, я дал отзыв очередным гостям:

— Молния. Здорово, Борз. Как самочувствие?

— Как говорила моя бабушка — твоими молитвами. Ну и Вера тоже молодец. Она у нас многих с того света вытянула. Здорово, Шутник.

Юный чернявый десантник слегка прихрамывал, когда вышел из-за обгоревших зарослей ко входу в помещение. И был донельзя серьёзен. А вот показавшийся следом за ним беззаботный Баджер сиял как пятак:

— Ребзя, а есть чё пожрать? Мы ж весь день сюда пёрлись! Сто лет так много пешком не ходил!

— Раз вы здесь, значит у вас там в Люберцах теперь целая ферма. И ты не наелся?

— Ну так это когда было! — Юный байкер тут же выхватил взглядом банку тушёнки в руках у Дельты. — Э-э-э... Оставишь?

— Ну ты и хамло, Бадж... — Кира достала из рюкзака третью банку и кинула её в руки паренька. — На, лопай! Только всё сразу не жри! Оставь десантнику.

— Оке-е-ей! — Вскрыв консервы встроенным ключом, он немедленно приступил к трапезе прямо руками. И продолжил уже с набитым ртом. — Ковоче! Двой и Воб в кувсах. Лиф тове подтянетфя. Наффёт них токо не внаю... — Байкер кивнул на чернявого десантника и протянул ему банку. — Будеф?

Но тот с гордым видом покачал головой:

— Нет, благодарю. Я завтра буду у наших. Раз все в деле, то считайте, что договорились. Мои не зассут. Давно пора этим уродам вставить, как следует. Нужно только время и место. Вы точно сможете их всех вместе собрать?

— Не только всех вместе собрать. Но ещё и так, что они в идеале друг другу глотки грызть начнут — задолго до того, как мы на сцене покажемся.

— Хорошо, если так. — Борз с лёгким презрением покосился на Баджера, который продолжал доставать жирную тушёнку из банки руками. — А где именно?

— Слышали про Раменскую аномалию?

— Аномалию? — Удивлённо подняла брови Кира. — Это чё, типа как в «Сталкере»?

— Не совсем. Но похоже. Как я и говорил — там есть шанс совместить полезное с полезным...

Глава 9. Аномалии, мутанты и теория эволюции

Небольшой мыс, вдававшийся в озеро на десяток метров, стал нашим местом сбора. Высокий кустарник вдоль берега надёжно скрывал меня и кучку подростков от тех, кто должен был сегодня собраться на небольшом пляже на сотню метров южнее.

— Ну и где аномалия? Лес обычный. — Разочаровано воскликнула Кира, разглядывая противоположный берег в бинокль. — Он тут везде одинаковый — что вокруг Митино, что на юге. Ёлки-моталки, да осины с дубами... Забор только... Да и тот уже весь обвалился почти. Даже пляж прямо рядом!

— Но жор-то тут явно больше, чем в остальных ебенях! На каждом повороте кто-нибудь трётся. Чуть не врезался в одного! — Воскликнул Баджер. Из всех юных байкеров, которые прибыли на место встречи первыми, паренёк был наименее стеснительным. То ли потому что знал Киру ещё до того, как она стала местной легендой, то ли в силу простецкого характера. Уверен, что в потёртой косухе, драных джинсах и с криво выбритым самому себе ирокезом он ходил ещё до апокалипсиса. Настоящий панк. Наверное, от болезней весной его спас довольно крепкий иммунитет, выработанный ещё в мирное время. Так как гигиеной он явно не особо заморачивался. И сейчас, пользуясь свободным временем и регулируя что-то в двигателе своего стального коня, он уже успел измазать половину лица в машинном масле, когда чесал укусы комаров на носу или щёках.

— Тут в чём дело... — Я начал отвечать ему и Кире, но когда заметил, что остальные люберецкие мотоциклисты тоже навострили уши, обратился сразу ко всем. Ощущение было такое, словно я снова вёл урок. — Когда наши начальнички... Те самые, что теперь бегают где-то вокруг жилища Ивана... В общем, когда они боялись назвать вещи своими именами, то в ход обычно шли благозвучные эвфемизмы...

— Чего? Эфемизмы? — Бесхитростно перебил меня неряшливый байкер, щурившийся под полуденным солнцем. — Это что-то про феминисток что ли?

— Эвфемизмы. Это слова, которые означают очень плохие вещи, но звучат не так страшно. Не взрыв, а хлопок. Не наводнение, а подтопление. Не лесной пожар, а термоточка...

— Не пиздец, а фиаско! — Ухмыльнулся паренёк, обнажив сколотые передние зубы. Либо при падении, либо в драке.

— Типа того. Так вот не помню точно когда... Где-то в середине восьмидесятых, вроде... В этом леске внезапно обнаружили повышенный радиоактивный фон... В несколько раз выше естественного... И тогда назвали это не загрязнением. И не преступным фактом того, что кто-то тайно закопал здесь какие-то ядерные отходы. А назвали это место аномалией. — Я развёл руки в стороны, подчеркнув свой саркастичный тон. — Дескать, ну надо же, как удивительно! И неожиданно! Ведь никто! Никто ничего не знал! Само насралось, не иначе.

— Хм... Так если там отходы, то, может, не надо тогда тут сидеть? — Один из парней в мотоциклетной экипировке с подозрением осмотрел свои штаны и обувь, словно собирался разглядеть на них радиоактивное загрязнение.

— Забор как раз поставили перед той зоной, куда не стоит ходить. А здесь безопасно. Хранилище подземное и лес вокруг. Пыль не разносится.

— И чё там? Прямо мутанты были? — Баджер окончательно отвлёкся от своего мелкого ремонта.

— Ага. И «Долг» со «Свободой» перестреливаются каждый день!

— А в центре — монолит!

— И бюреры хороводом!

— Вон смотри, снарк побежал!

— Поплыл, поплыл!

— Тихо... — Негромкий голос Лиса мигом остановил нараставшую волну детского стёба. — В Москве теперь и без снарков всякой дряни хватает. И если жоры в том леске теперь кучкуются также, как в метро или Коммунарке...

Он не стал заканчивать мысль, продолжив задумчиво жевать травинку. Но все всё и так поняли. И никто из его команды не стал огрызаться в ответ или пытаться продолжать прикалываться над Баджером. Все напряжённо начали всматриваться за далёкую сетчатую изгородь. Но за проваленными ржавыми секциями с колючей проволокой не было заметно иного движения, кроме раскачивающихся на ветру деревьев. И за шумом ветра не было слышно ничего подозрительного.

— Так и чё? Я правильно поняла, что там в лесу какой-то радиоактивный могильник? — Первой тишину нарушила Кира, продолжая искать признаки аномальной активности через бинокль.

— Именно так. И никто толком не знал, откуда он взялся. По крайней мере, официально.

— А неофициально? — Тихо спросил Лис.

— А неофициальных версий много. Вплоть до самых фантастических. Типа пришельцы оставили, когда стартовали отсюда на своём межзвёздном лайнере. Но, как говорится, если не знаешь, из-за чего что-то произошло, значит — произошло из-за денег.

— Это как?

— Да как... Говорят, местный приборостроительный завод хоронил без документов и разрешений, по тихой. Чтобы не то сэкономить, не то освоить бюджет на грамотное захоронение. А может, посреди начинающейся разрухи и кончающегося социализма кто-то оформил левый контракт на захоронение импортных отходов. Оплату за ввоз взял полностью, а чтобы не платить за сам факт легального захоронения по регламенту — тупо прикопали в глуши. Даже не особенно заморачиваясь на счёт того, чтобы отвезти подальше от пункта приёма. Не удивлюсь, если рабочие, которым заплатили какие-нибудь копейки за рытьё ям и разгрузку контейнеров, даже не знали, что именно они в этом лесу хоронят. И в течение нескольких лет кончились — кто вроде бы как от рака, кто и просто спился. Страна тогда активно сама с собой кончала. И народ не особо отставал в этом процессе.

— Так и что? — К разговору присоединилась Майка. Она уже давно вернулась в Люберцы из Мытищ, когда перемирие между крюками и байкерами подтвердилось не только словом, но и делом. И теперь сидела рядом с Лисом, прижавшись к нему плечом. — Потом, когда эту аномалию всё-таки нашли — что, никто ничего не сделал кроме заборчика? Почти за сорок лет? Тут же вокруг люди жили! Там вон — аэропорт, в другой стороне — Раменское. Дачи вон вообще почти вплотную к забору! Дорога, по которой машины ездили...

— Дезактивация таких могильников — дело дорогое и сложное. И опасное. А лишних денег никогда ни у кого не бывает. Гораздо проще и дешевле сорок лет сочинять отчёты и отписки о том, как мы вот-вот, вот сейчас, вот уже, вот прям почти... А по факту всё ограничилось взятием проб, составлением заключений о том, что там за забором форменный... Форменное фиаско. И заборчик, да. На него денег всё-таки дали. Ещё при советах. Поэтому он уже тоже не вполне живой.

— А чё, там в натуре никаких мутантов, да? — Констатация бездействия прежних властей была слишком скучна для Баджера. И он с надеждой продолжал вглядываться в лес на другом берегу озера.

— Отсюда не видно, но если посмотреть на этот пятачок на спутниковых картах... Ну... Тогда, когда можно было это сделать.... То можно было заметить, что растительность на нём заметно отличается от окружающих деревьев. Помельче, пожелтее... — Я огляделся и отметил, что все до одного подростки слушают меня очень внимательно. И не без удовольствия продолжил. — Радиация не превращает живые организмы в супергероев, к сожалению. Чаще всего излучение просто разрушает молекулярные связи в живых клетках. Или меняет. Это можно назвать мутациями, конечно. Чисто технически. Но эти изменения тоже ни к чему хорошему, как правило, не приводят. Нарушается последовательность самокопирования генетического механизма. И эти ошибки в теории, конечно, могут оказаться полезны. Но шанс на это ничтожен. А вот шанс на то, что все новые клетки с этими ошибками в генах в итоге станут раковыми или просто нежизнеспособными — просто огромен.

— А зачем тогда жоры в такие места лезут? — Один из юных мотоциклистов кивнул в сторону кучки заражённых, которые плелись по дороге, проходящей вдоль чахлого ограждения. — Они, конечно, тупые. Но не самоубийцы же. Вон у воды постоянно тусят, но на глубину просто так не лезут. Значит, всё-таки, чё-то понимают.

— А если еду кинуть, то лезут не только в глубину, но даже в огонь! — Кира явно вспомнила недавнее испытание с поросятами. — Сама видела!

— Да, голод в них сильнее самосохранения. — Согласился я, украдкой наблюдая за поведением девчонки. Находясь в кругу байкеров, она явно попала в зону собственного комфорта. Такое благостное выражение лица у неё я видел только в тот раз, когда она воспользовалось моей душевой на Митинском кладбище. — Думаю, в этом и нужно искать ответ на то, почему жор привлекает излучение. Точнее, не их самих по сути, а захваченную инфекцией нервную систему.

— В смысле, они лезут к радиации потому что надеются найти там пожрать? — Предположил Баджер. И пригляделся к противоположному берегу с ещё бОльшим интересом.

— Не так всё просто, но в главном ты прав. Где в современном мире можно найти много питательной еды?

— Ну... Щас-то уже почти нигде... — На лице паренька нарисовалось искреннее сожаление. — Но раньше... На складах всяких... Овощебазах, там... Элеваторах со всяким зерном. Так?

— Ещё внутри разных плантаций! Я рядом с такой жил — там всё время небо от неё светилось! — Один из юных мотоциклистов неожиданно решился поучаствовать в беседе, но тут же стушевался, когда все обратили на него внимание. — Ну... В смысле там теплицы были...

— Всё так, правильно. И все эти места — создали люди. И все эти места нашпигованы электропроводкой, лампами и всякого рода излучениями, если можно так сказать.

— То есть... То есть, жоры типа надеются найти там какую-нибудь теплицу или овощебазу? — Баджер оглянулся на своего приятеля и, похоже, высказал общую с ним мысль.

— Они уже ни на что не надеются. Точно так же, как, к примеру, растущий подсолнух тоже ни о чём не думает и на что не надеется. Но всегда разворачивается соцветием к солнцу. Просто потому что запрограммированный в его генах обмен веществ заставляет клетки ствола быстрее расти в тени, чем под светом. И теневая часть от этого становится немного больше, наклоняя цветок в сторону солнца. И энергия света в итоге помогает ему лучше набирать массу семян или привлекать на согретое лучами солнца соцветие больше насекомых для опыления. И в итоге — лучше размножаться.

— А кто это запрограммировал? — Чумазый байкер снова выступил голос поколения.

— Естественный отбор. Те растения, у которых такое движение по каким-то причинам не получалось — размножались меньше и хуже. И исчезли, уступив место более приспособленным собратьям.

— А почему у одних этот прикол с растущими в тени клетками появился, а у других — нет? — Кира проявила похвальную прозорливость.

— А вот как раз тут всё дело в тех самых случайных мутациях при копировании генетического материала. Не только радиация может стать причиной ошибок в этом процессе. Любой внешний фактор может повлиять. И если мутация окажется полезной — скорее всего она пройдёт отбор и широко распространится в популяции. Так работает эволюция. Но очень медленно. По крайней мере — на уровне таких больших существ как подсолнухи. Или мы с вами. Которые размножаются раз в год, а то и реже. Но работает всегда. При каждом копировании.

Некоторое время все подростки задумчиво молчали, переваривая основы эволюционной теории. И первым не выдержал всё тот же любопытный Баджер:

— Ну так а жоры и радиация-то тут при чём? Они что? Хотят как-то особо быстро... Это... Эволюционировать?

— Никто не хочет сознательно эволюционировать точно так же, как никто не хочет сознательно вымирать. Хотя... Пожалуй, кроме одного вида.

— Какого?

Я простёр руку вокруг, указывая на всех присутствующих:

— Кроме тех, кто смог осознать работу всего этого механизма. И получил возможность подкорректировать его искусственно.

— В смысле... Люди? — Баджер уже знал, что его версия верна. И поэтому просто просиял от радости познания.

Я кивнул:

— Это называется генная инженерия. — И спустя секунду наблюдения за реакцией своей аудитории, добавил необходимое уточнение. — Называлось.

Вновь повисла пауза. Даже внешне спокойный и равнодушный Лис замер со своей травинкой во рту, переваривая услышанные тезисы.

Дав ребятам несколько секунд на усвоение полученного материала, я продолжил:

— Но жоры, конечно, не занимаются генной инженерией. Хотя они тоже в какой-то мере люди. Некий химический процесс в их организме... Какой-то новый рефлекс... Он побуждает их теперь собираться в стаи не только возле воды, но и возле источников искусственного излучения. Они тянутся к нему как, своего рода, подсолнухи, потому что это для них выгодно. Для отбора.

— А как они так быстро это... Э-во-лю-ци-о-ни-ро-ва-ли... — Баджер тщательно выговорил сложное слово по слогам. — Я же правильно понял, что эти самые... Ну... Типа ошибки могут случится только когда кто-то новый рождается? И проверяться на полезность только один раз за такое рождение?

— И да и нет. — Этот ответ снова заставил всех замереть в ожидании уточнения. — Копирование генов происходит не только при рождении новой особи. В ядре каждой клетки, из которых мы состоим — будь то клетка кожи, печени или глаза — находится одна и та же молекула ДНК. Хранилище нашей генетической информации, если так можно сказать. И каждый раз, когда клетка делится — происходит копирование этой молекулы. Которое может содержать ошибки и мутации. Фактически, примерно через пять лет с этого момента в вас не будет уже ни одной той клетки, из которых вы состоите сейчас. Все они погибнут и уступят место новым.

Эта информация вызвала просто фурор. И бурное обсуждение подростками того факта, того, что через несколько лет их собственное тело полностью исчезнет и воспроизведётся вновь, было пресечено лишь суровым шиканьем Лиса.

— Погоди... То есть, получается, мы все можем стать мутантами прямо сейчас?! — Немного испуганно выпалила свой вывод Майка. — А чё тогда не становимся?

Я поспешил её успокоить:

— Потому что это крайней маловероятно. Клетка с вредной или бесполезной ошибкой в ДНК не доживёт до следующего деления и не даст потомства. Точно так же, как и отдельная особь. В худшем случае у тебя может появиться новая родинка. Ну или в совсем плохом варианте — раковая опухоль. От этого до конца, конечно, никто не застрахован. Но третья рука не вырастет, нет.

— А ты же слышал, что кадеты рассказывали. — Вступила в беседу Кира. — Там в Самаре не только третья рука у жор вырастала...

— Насколько я понял, это происходило вовсе не в следствии естественного воспроизведения их клеток... Но ты, на самом деле, на правильном пути. Ведь в людях эволюционируют не только их собственные клетки. Помнишь наш разговор про симбиоз с бактериями?

— Ага...

— Микроорганизмы эволюционируют гораздо быстрее нас и подсолнухов. А вирусы — ещё быстрее бактерий.

— Так это... — Тихий голос Лиса прозвучал почти в полной тишине. — Это всё из-за того что жорская зараза постоянно развивается? Ну... Как это... Эволюционирует?

— И не только это. Судя по рассказам саратовцев и самарцев... Да и судя по тому, что мы сами видели в Коммунарке... — Я покосился на Киру, и она медленно кивнула, подтверждая мои слова. — Эта так называемая жорская зараза не только активно рекомбинирует свои гены, будь это бактерия или вирус... Но ещё и транслирует свой генетический материал в клетки носителя. И отбор при этом идёт на микроуровне. Гораздо быстрее, чем на уровне отдельных особей. Поэтому жоры так быстро меняют не только поведение, но иногда и физиологию - в зависимости от среды обитания. Да и не только жоры...

— Шухер! — Один из байкеров, который сидел ближе всего к воде, подал универсальный сигнал тревоги. — Идут!

— Не наши? — Все одновременно подались поближе к берегу, желая рассмотреть пришельцев.

— Наши на тот берег не должны... Не, точно не наши!

Теперь это видели и мы. На небольшой пляж возле Раменской аномалии неторопливо выезжали несколько всадников и шагала толпа пехотинцев в красно-жёлтых доспехах.

— Егорьевские. — Я отобрал у Киры бинокль и осмотрел вооружённую толпу. — Змей всё-таки решил сильно заранее припереться... Что ж... Тем веселее будет, когда он увидит всех остальных.

Глава 10. Конец капо из Капотни

— Гром?

— Хе! И правда Гром! — Воскликнула Кира приглушённым голосом, когда среди кустарника разглядела парней из Мытищ. И поспешила назвать отзыв. — Молния! Здорово, пацаны! Ползите сюда!

— Только тихо. — Я тоже поприветствовал крюков взмахом ладони. — А то тут над водой звук хорошо разносится.

Боевики крюков гуськом проследовали в наше укрытие. Последним через кусты протиснулся Роб и молча приподнял козырёк кепки в качестве приветствия.

— А где все-то? — Шепнул старший охранник, оказавшись поблизости. — Чё, зассали, что ли? Даже десантура? Верка-то вроде этого их чёрного откачала...

— Все уже на своих местах. А где Джой?

— Ну надо же кого-то на хате оставить, вы чё...

— Понял. Как добрались?

— На «Делике» до Люберец домчали норм. Хоть и тесновато. Фил с бесами обратно бенз повезли. У байкероты там отработанный маршрут. Чистый. Да и на юге теперь более-менее безопасно. Варщики-то рассосались совсем... Без Хайзенберга нахер никому ничё не надо. Оставшиеся похватали всё добро — и по углам. — Паренёк оглянулся в сторону аэропорта и указал на него Робу. — Хе... Знакомый райончик, да?

Тот оглянулся и молча кивнул.

— Вы же вроде не из этих краёв? — Вопросительно подняла брось Кира.

— Да было дело... — Гром переглянулся с остальными, и те тоже мрачно ухмыльнулись общим воспоминаниям. — Тут на Жуковском сидела братва из Капотни. Я зимой с ними недолго бегал, остались кореша... И поэтому потом ещё по делам тут встречались. Жёсткие пацаны, хуль... Чё, не слыхали про них ваще?

Кира равнодушно пожала плечами. А я кивнул:

— Немного. Ещё в мае, вроде бы, про них рассказывали. Что выжили и в войне и во время эпидемий. Порядок у себя как в мафии завели. Солдаты, капо, боссы... Вся эта сицилийская романтика.

Гром кивнул, подтверждая слухи:

— Босс только один был. Но менялся... И под ним — эти их "капо«.Типа старшие. Кина насмотрелись тоже... Но на старте очень грамотное движение сделали. Пока все за ментовские околотки и армейки в кровь бились — они по тихой добрались до схронов тех бандосов, которые темы вокруг «Садовода» держали. Туда же весь Черкизон перебрался, когда его прикрыли. А некоторые пацаны у них шнырями бегали... Огнестрела навалом там было, гранаты даже... Наркоты, палёнки всякой... Наше, импортное — всё чё хошь. И в итоге-то да, почти до лета тут сидели. Сделали себе типа крепость из аэропортовских зданий и вон того склада. С трёх сторон река — хрен подберёшься просто так, а вода всегда под рукой. Главное прокипятить. А с четвёртой — взлётка открытая. Тоже просто так не напрыгнешь — всё видно. Горючки натаскали — на сто лет вперёд. Ещё до того, как сюда прочие армии добрались. Ну и потом понемногу менялись своим добром на хавку и ништяки... Да вон хотя бы с теми же говнарями люберецкими...

Роб легонько пнул старшего охранника.

— Да ладно, чё ты... Всё равно их тут нет. — Но потом Гром виновато покосился на недовольную Киру и немного смутился. — Ну не нравятся мне их эти заположняки, чё теперь? Партаки, серьги... Ай, ладно! Мне так-то похуй...

Разочаровано махнув рукой, он продолжил свой рассказ в полголоса:

Ну, короч, вроде и с области тогда ещё к ним заезжали со всякой хавкой — с теплиц и элеваторов. Ну и мы тоже иногда кое-чего брали по старой памяти. Хоть отсюда и далеко, но к концу весны уже больше негде было нормального бенза достать. Лис тогда ещё свои коптильни не наладил толком. А на тех заправках, которые уцелели — бодяга какая-то, а не горючка. Не знаю почему...

— Потому что бензин недостаточно просто так налить и хранить годами. Он окисляется, испаряет присадки, расслаивается на фракции, выделяет смолы... Так а что же с ними случилось, с этими мафиози? К маю их уже вряд ли их кто-то штурмовать стал в полный рост, если уж раньше не смогли.

— Раньше пробовали да, но это всегда себе дороже было. А чё с ними случилось... Да вот хрен его знает. Разное говорят. Не то все их боссы и капо жорами стали — прям все сразу, почти одновременно. И младшие без них вроде как перегрызлись. Как говорится, слово за слово, хуем по столу... Кто-то психанул и устроил пальбу возле склада с керосином...

— А я слышал, что на них жоры напали. — Поделился другой версией один из подручных крюков. Он тоже шептал, из-за чего его история приобрела дополнительный зловещий антураж. — И не просто бродяги, а какие-то прям мутанты. На людей вообще не похожи. И когда пацаны отбиться не смогли, то последние выжившие рванули свой склад нахрен, вместе со всеми этими мутантами. Типа уж лучше так было сдохнуть... Чем то, что эти твари с людьми делали...

— А чё именно делали? — Эта версия заинтересовала Киру гораздо больше банальных пацанских разборок.

— Да просто мочили всех без разбора. Но как-то так... Как сказать... Необычно. — Охранник крюков продолжил свой зловещий щёпот, радуясь интересу девчонки. — То оторвут чё-нибудь, да так подыхать и оставят. И не просто там шею свернут или руки-ноги переломают... А так, чтобы побольней как-нибудь. Или вообще собственными кишками задушат...

— Ага! Одному, говорят, челюсть вырвали и обломок в глаз воткнули! — Поделился слухами один из подручных Роба и Грома. — По крайней мере на пожарище такой череп нашли.

— Или шланг от огнетушителя в горло запихали и газовали, пока пузо не треснуло! — Ещё один крюк вспомнил что-то из пацанских страшилок.

— А это точно жоры были? — Недоверчиво нахмурилась Кира. — Чё-то я не видела, что бы они огнетушителями пользовались.

— А вот мне как раз рассказывали, что это не просто жоры... Точнее... Не только жоры. — Неожиданно подал голос Роб. — Это их кто-то так конкретно наказал за то, что чернуху начали творить. Там у них с апреля босс сменился. И беспредел пошёл творить. Пиздюков щемил, девчонок пиздил... Может, конечно, просто совпало...

— А так когда, говорите, это было? — При вопросе Кира покосилась в мою сторону. Явно думает о том же самом, о ком и я. Да и все остальные тоже. Просто, подчиняясь детским суевериям, это имя все старались лишний раз не называть. — В конце мая?

— Ну или в начале июня. С того времени эта их крепость нахер никому не нужна. До сих пор там одни кости обгоревшие валяются. Разные... — Гром осторожно переместился поближе к берегу и кивнул в сторону пляжа на котором расположилась толпа в красно-жёлтых доспехах. — А это чё там за петушня тусит? Тоже наши?

— Не, это не наши. Это те самые, из-за жадности которых всех остальных, возможно, ждёт судьба капотненской мафии. Если мы их сегодня не разъясним.

— А... Так это и есть те самые «рыцари» что ли? — Крюк скривился и презрительно сплюнул сквозь щель между зубов. — А разговоров-то было... Сколько их тут? Человек двадцать?

— Почти тридцать. И это ещё далеко не все, кого мы сегодня ждём. Скоро будет гораздо больше.

— Гораздо? — В глазах крюков промелькнула лёгкая тревога. — А чё нас тогда так мало-то? Остальных наших сколько вообще?

— Не ссы, нам хватит. Если всё пойдёт по плану, то эти рыцари и без нас найдут чем заняться. У нас тут совсем другая цель.

Парень продолжал озадаченно разглядывать возню на том берегу озерца:

— А чё они там ваще делают? В песочек играют что ли?

На небольшом пляже развернулись самые настоящие раскопки. И чем больше пустых ям было выкопано в грязном песке, тем более громкие и гневные выкрики Змея долетали до нашего мыса.

— Прикоп ищут. — Усмехнулась Кира, используя понятные крюкам термины. — Только у них пока что жёсткий ненаход.

— Варщики же больше своё дерьмо не делают. Чё за прикоп?

— Мы скормили им дезу о том, что для их короля здесь оставили выкуп за пленников. Большую партию лекарства от жорской хвори.

— Так... — Гром нахмурился и обменялся встревоженными взглядом с Робом. — Я чё-то не понял... В смысле «дезу»? Оно вообще есть или нет? А то чё мы тут тогда делаем...

— Есть. У их короля. Но большинство его так называемых рыцарей думают, что он умеет лечить молодых жор какой-то магией. Поэтому и остаются ему верны. Там у них практически секта какая-то сложилась, почти как у шмелей.

— Не хера понял. А у него лекарство откуда? Это он из кадет Саратова что ли?

— Лекарство у него из Саратова. А сам король вроде местный. Кинул саратовцев и теперь ждёт от них новую партию в обмен на пленников.

— Так ты ж говоришь, что это деза! — Крюк продолжал напряжённо хмурить брови. — Я чё-то ваще запутался...

— Да чё ты тупишь-то! — Вступила в наш диалог девчонка. — Короч! Из всего этого дурацкогокоролевства про то, что нет никакой магии, точно знают так называемые «герцоги». Самый первый уровень вассалов...

— Типа этих капо из Капотни. — Я тоже поспешил говорить на языке, более понятному нашему приятелю, чтобы тот окончательно не потерял нить.

И это вроде бы помогло:

— Ага... Ну и чё дальше?

— Так вот дезу про прикоп мы так или иначе скормили этим герцогам. Кому-то рассказал якобы сбежавший от саратовцев пленник. Кому-то, якобы, посчастливилось найти другие следы. Или подслушать переговоры саратовских пацанов по радио. И, судя по тому, как они среагировали, в отличие от остальных подданных, они и сами не прочь занять местный трон.

— У него чё, в натуре прям трон?

— Фигурально выражаясь... Прикол в том, что никто из них не поделился этой дезой ни с другими герцогами, ни со своим королём. Каждый теперь надеется урвать партию единолично. Потому что все прекрасно понимают, что тогда как минимум сравняются по влиянию со своим боссом.

— И чё они все тут сейчас будут? Сколько их?

— Мы знаем про пятерых. Но дезу слили только троим. Тем, кто держит основные маршруты между Рязанью и Муромом. Остальные, которые кроют пути до Тулы — слишком далеко. Да и если этих троих ослабить — жругие сами окуклятся. С ними эта огнестрельная триада уже без нас свои проблемы с доставкой порешает. Но это не наша основная цель.

— А какая?

— Какие. Их несколько. В каждом замке этих трёх герцогов сейчас живёт спящая ячейка мятежников. Саратовцы и бывшие местные рабы... Они называют их пеонами. И как только до них дойдут новости о сегодняшних событиях — там поднимутся бунты против оставшихся гарнизонов. Весьма немногочисленных. На помощь к ним уже некому будет прийти, чтобы подавить мятеж. Это раз...

— Так этот король их же потом поодиночке всё равно выстегнет, если он такой понтовый, как я понял. — Гром аргументировал свои доводы лёгкой распальцовкой. — Разве нет? Я бы так и сделал.

Я покачал головой и продолжил:

— Цель номер два как раз связана с лекарством и королём. Нам нужно освободить его саратовских заложников. Это подорвёт защиту короля от внешнего влияния. И волжане смогут полноценно помочь восставшим рабам — и с самообороной и с хозяйством. И когда тут станет безопасно — «антижорин» будут поставлять оптом для всех желающих бесплатно.

— А это тогда как сделать? — Гром глянул на Роба и тот тоже кивнул, подтверждая своё непонимание. — Ну, заложников освободить. Как ваша деза этому поможет? Не вкурю чё-то...

— Всё просто. Сюда сегодня и сам король припрётся. Всё тот же выкуп ему тут должны вручить лично. В обмен на пленников. Для этого мы тут с вами и нужны. Чтобы проконтролировать их вызволение.

— Хм... Ну такое... Не особо надёжно выглядит. — На лице обоих крюков нарисовалось неподдельное сомнение. — А если эти петухи щас тут не передерутся, а по-хорошему до чего-нибудь добазарятся? Как-то же они всё это время жили и не перегрызлись до сих пор. Вот и щас порешают. Нет?

— Вы же знаете. У меня всегда есть запасной вариант. К тому же у нас есть ещё и третья цель. Опциональная...

— Чего-о?

— Это значит — не обязательная. Но ваши байки про пацанов из Капотни убеждают меня в том, что и её мы здесь, скорее всего, достигнем. Знаете, что находится вон там за обрывками колючки и рабицы?

Все крюки кроме одного помотали головами после того, как присмотрелись в указанном направлении.

— Лес какой-то? Заповедник, что ли?

— Я слышал. — Прошептал паренёк, который рассказывал про огнетушитель. — Какая-то там свалка с отходами вроде была.

— Там она и осталась. Возможно, она и погубила крепость этих мафиози. И сегодня погубит этих «рыцарей».

— Это как?

— Увидим...

— Туда смотрите лучше! — Кира вновь привлекла наше внимание к пляжу и немедленно сама прильнула к окулярам бинокля, продолжая хищно улыбаться. — Следующие придурки пожаловали! Щас тёрки начнутся!

Красно-жёлтые бойцы первыми заметили новых пришельцев. И, после небольшой кутерьмы и пары очередных гневных окриков, сделали попытку построится в некое пдобие защитной формации. Побросав лопаты, пехота вытащила из-за спин щиты и выставила вперёд копья, вилы и топоры. А менее многочисленные рыцари повскакивали на коней, постепенно заставляя их подойти ближе к своему лорду. А сам змей вытащил из крепления на седле охотничий дробовик.

С запада, из-за прибрежных насаждений показалась сравнимая по размерам кавалькада и пехотный строй. Точно так же, как и Егорьевское ополчение, все бойцы были обряжены в разнообразные защитные приспособления — от хоккейной или мотоциклетной экипировки, до реконструкторских кирас и обычных ватников в роли стёганок. И вооружение их представляло собой точно такой же набор разнокалиберного дреколья и сельхозинвентаря, снабжённого дополнительными остриями или утяжелителями. Только щиты и доспехи этой процессии были раскрашены в синих и зелёных тонах.

И почти у каждого всадника в руках было не копьё или топор, а ружьё или небольшой карабин.

Лишь один — самый рослый конник — продолжал правой рукой держаться за седло, а левую расслабленно уткнул в пояс.

— Сэр Лось из Спас-Клепиков... — Тихо прошептала Кира в ответ на немой вопрос на лицах крюков.

Остановившись метрах в двадцати от построения егорьевских бойцов, сине-зелёный лорд приветственно поднял свободную руку. И открыл забрало тусклого шлема.

— ...ова, Змей! — Обрывок приветствия долетел до нас над водной гладью.

— ...ова, Лось...

Тон ответа нельзя было назвать дружелюбным. Оба лорда прекрасно понимали, зачем они собрали здесь своё ополчение. И оба не ожидали увидеть соседа.

Не ожидали они увидеть и третьего. Ещё до того, как неловкий диалог смог получить какое-то развитие, из арьергарда построения егорьевских бойцов раздался предупреждающий окрик. И в поле нашего зрения показалось ещё одно самодельное воинство. На этот раз оно остановилось на дороге, ведущей к пляжу с востока.

Это сравнимое по величине и составу войско было раскрашено в жёлто-синие цвета, как и солдаты сэра Феникса. Но если у того оба цвета были представлены в равных пропорциях, то у этих синий центр был заключён между двумя узкими жёлтыми полосами.

Вот и отряд Змея теперь оказался заключён не только между проволочным ограждением и берегом озера, но и между своими заклятыми друзьями.

— Касимовские приехали. Как раз вовремя... У этого герцога погоняло Варяг. — Кира вновь блеснула знанием местных авторитетов, полученным от саратовцев и Коляна. — Он самую западную дорогу от Мурома до Рязани держит.

— Еба... — Гром открыл от удивления рот. — Вот это, блять, гей-парад... И чё дальше?

— А дальше вечер перестанет быть томным... — Из-под своего рюкзака я достал небольшой чёрный кейс с кодовым замком, который оставили мне кадеты. — Если бы их тут так и осталось трое, то после небольших расшаркиваний, двое из них быстро решат дружить против третьего. Вот только скоро на сцене появится четвёртая партия... А потом и мы сыграем тут пару эпизодов...

Глава 11. Пацаны не оценят

— Я ж говорил, добазарятся... Суки... Не зря даже рязанские с ними так и не порешали до сих пор...

Припав к земле, мы все затаили дыхание, пытаясь расслышать беседу всадников на другом берегу озерца. И это было довольно не просто — их спокойный тон речи не оставлял сомнений в том, что Гром прав. И дипломатическое решение назревшего между ними вопроса явно будет в приоритете.

С самого начала, лишь обменявшись угрюмыми приветствиями, пластиковые «герцоги» не стали тратить время на выяснение причин такой внезапной встречи. Все трое и так понимали, что именно здесь забыли все остальные. И, судя по тем обрывкам фраз, которые всё-таки долетели до нашего слуха, прежде всего феодалов интересовало то, насколько самостоятельны конкуренты в своих поисках. И не стоит ли за появлением кого-нибудь из них их общий сюзерен.

Довольно быстро они пришли к пониманию, что каждый тут сам за себя. Но, судя по всему, ни один из них не доверял другим настолько, чтобы экстренно объединиться с кем-то против третьего. Здесь я был вынужден признать, что мой изначальный план дал слабину. Я ждал, что владельцы не смежных земель всё-таки не упустят шанса придавить своего общего соседа, чьи владения разделяли их зоны контроля.

— Ничего. Я же говорил, есть запасной вариант. Пока ждём...

После этого Варяг — судя по всему наиболее сообразительный из троих — озвучил вполне закономерное предположение о том, что на самом деле на этом пляже никому ловить нечего. Их всех по-прежнему было очень плохо слышно. Но по совокупности взглядов и жестов мы поняли, что и Лось с ним согласен. Осмотрев перерытый вдоль и поперёк берег, он предположил, что их всех троих развёл кто-то четвёртый. И в данный момент лорды по очереди выдвигали версии насчёт того, кто именно вдруг захотел столкнуть их тут лбами. В то же время начав активно вертеть головой по сторонам в поисках возможной засады. Хотя войско, способное противостоять сразу трём герцогским дружинам, было бы сложно спрятать на этом берегу. А между деревьев за колючей проволокой было видно только несколько тощих фигур, бесцельно слонявшихся от ствола к стволу. Если бы оттуда собирался кто-то атаковать — жор бы уже давно убрали с пути.

— Щас соберутся и уйдут! Нахрен мы сюда пёрлись тогда? — Крюк подполз поближе. И, когда Гром продолжил, Роб присоединился к его вопросу, молча приподняв бровь. — А чё в этой коробке? Оружие? Может уже пора бахнуть?

— И да и нет. Увидите. Но пока рановато... Ждём четвёртого...

— А если не придёт?

— Придёт, у него нет выхода. — Я пригляделся в бинокль на один из флангов совместного воинства. — И уже пора бы...

Дисциплиной разноцветная пехота не отличалась. Убедившись в том, что их лорды не ищут драки, пацаны расслабились, опустили своё дреколье и тут же стали негромко переговариваться между собой, соглашаясь с выводами герцогов о подставе. Кое-кто с опаской озирался на жор за колючей проволокой. Но особого беспокойства бессмысленные твари ни у кого не вызывали.

Но вот с того края, куда я смотрел, сразу несколько человек обернулись на запад — туда, где дорога, идущая между озерцом и огороженным лесом, скрывалась за прибрежной растительностью. Оттуда явно приближалось ещё одно крупное ополчение. И, судя по реакции пехоты на данном фланге, оно выглядело достаточно опасно. Все, кто стоял с этой стороны, попятились, рефлекторно выказывая нежелание оставаться на переднем крае обороны.

— Чё там? Не вижу... — Гром тоже заметил сместившийся фокус всеобщего внимания и нетерпеливо заёрзал на месте, ожидая моих комментариев.

— Тот самый король. Как раз вовремя.

— А у него чё, даже погоняла нет? Просто «король»? Дебильно как-то звучит...

— Скорее всего, это оно и есть. Может, просто фамилия Королёв. Тебе ли не знать, как оно обычно бывает, Громов.

— Э! Тише вы там! — Огрызнулась на нас Кира, притаившаяся чуть поодаль. — Опять вон чё-то трут!

Стихийное движение рассредоточенных пацанских войск быстро привлекло внимание беседующих лордов. И, подобрав поводья, все трое тоже развернулись навстречу новоприбывшей толпе, одновременно с этим озвучивая резкие приказы и пытаясь навести порядок в построении своих пеших солдат. Остальные всадники, пасущиеся вдоль деревьев, пытались успокоить своих животных, которым передалось всеобщее волнение. И вскоре присоединились к своим командирам единым фронтом. А те принялись давать им какие-то указания, то и дело указывая в сторону приближающихся гостей.

— Не первый раз к такому бою готовятся. — Я отдал должное спокойствию командиров, поясняя шёпотом происходящее. — Сразу какую-то тактику проговаривают... Наверное те, что верхом — какие-нибудь десятники. Или как они их называют — рыцари. У каждого здесь свой небольшой отряд.

— Значит, всё-таки, будет у них драка! — Злорадно прошипел Гром.

— Тихо, блин! — Опять шикнула на него девчонка. — Не сглазь!

Из-за зарослей на западной стороне дороги показались первые ряды новых гостей. Только всадники. И почти все — в настоящих стальных доспехах, кольчугах и стёганках. Стальные шлемы с опущенными забралами либо глухие «горшки». Хотя и в их нарядах было достаточно современного. Например, армейские ботинки с нашитыми стальными пластинами вместо сабатонов. Полицейские щиты вместо деревянных или деревянных или фанерных реплик средневековых средств индивидуальной защиты. У пары всалников и шлемы представляли собой современные спецназовские каски с одной узкой прорезью на уровне глаз.

На переднем краю эти рыцари несли на себе королевские цвета — коронованная белая колонна в окружении широких голубых полос. Гербы и раскраска остальных всадников были весьма разнообразны. Я узнал только жёлто-синих фениксов из Воскресенска. Кроме них довольно многие щиты несли на себе пару белых крыльев на синем фоне или жёлтый молот на красно-зелёном.

— А монарх не дурак... — Заметив, немой вопрос на лицах крюков, я пояснил. — Притащил с собой остальных двух герцогов. Из Михайлова и Новомосковска. Оба держат дорогу на Тулу. И поэтому тут только конница. Пехота оттуда не успела бы дохромать так быстро.

— То есть тут сейчас почти все те, кто держит юг области? — Чуть слышно подал голос Роб. — Не особо то и много... И почти без огнестрела...

— Тут те, кого им удалось мобилизовать в срочном порядке. Когда закидывали дезу, слишком много времени мы им на это не давали. — Пока новоприбывшее воинство выстраивалось на почтительном расстоянии от дружин Змея, Лося и Варяга, я решил ещё немного пояснить за местную геополитику. — Их гарнизоны растянуты по всему маршруту между Муромом, Рязанью и Тулой. Потому что им не столько земля нужна, сколько этот торговый путь. Как и раньше, когда древняя Русь собралась вокруг путей из Скандинавии в Византию или арабский Халифат. А вот, например, от Рязани до Москвы у них пока никого нет, кроме кучки гопников. Поэтому для десантуры ваше снабжение было спасением.

— Византия — это там, где щас Турция? — Гром внезапно блеснул эрудицией. — Ну в смыле... Была Турция.

— Пятёрка.

— Да вы чё там как бабки базарные?! — Снова возмутилась Кира. — Хорошо шушукаться!

Причина её гнева была ясна. События на противоположном берегу озерца развивались стремительно. Как только новоприбывшая кавалерия продвинулась по шоссе чуть дальше, ряды конников расступились. И стоящий перед ними строй пехоты ахнул почти одновременно десятками голосов. Потому что, наконец, увидели то, что в боковой проекции со своего берега мы заметили немногим раньше — последние в кавалькаде лошади не несли на себе всадников. А тащили телеги с примотанными к ним самодельными пушками. И, когда рыцари короля расступились в стороны, телеги уже разворачивались дулами прямо в сторону воинства трёх герцогов.

— Это чё? Варщики? — Повернулся в мою сторону Гром.

— То, что от них осталось

— Сколько же они их понаделали... — Чуть слышно выдохнула Кира почти одновременно с ним.

— Сырья для чёрного пороха вокруг навалом. Главное знать, где искать. А Хайзенберг знает...

— Не могу сказать, что рад вас видеть, благородные сэры... — В повисшей напряжённой тишине звучный баритон юного монарха далеко разносился над водной гладью. И его статная фигура в центре построения заметно возвышалась над остальными. — Что-то мне подсказывает, что вы здесь вовсе не для того, чтобы помочь мне наказать мятежников...

— На его месте я бы уже съебнул. — В полголоса поделился своими соображениями Гром, одновременно прислушиваясь к переговорам. — Сразу же понятно, что не будет тут никакого обмена!

— Это было бы его концом. Испугаться собственных вассалов? Ты-то должен понимать.

— Ну вообще да, это зашквар...

— Хотя, может, я ошибаюсь? — В это время молодой король решил подарить своим герцогам презумпцию невиновности. — И причина вашего присутствия в данном месте здесь и сейчас вполне приемлема? Так озвучьте же...

— Как! Ты! Заебал!

Злобное ворчание Змея разнеслось вокруг точно также широко. И если до этой фразы по рядам пехоты и всадников ещё проносились чуть слышные шепотки, то теперь на берегу повисла полная тишина. Нарушаемая только позвякиванием упряжи и редким фырканьем ездовых животных.

— Серьёзно, блядь! — Змей продолжил гнусаво горланить, не давая опомниться королю, опешившему от такой наглости. — Достал со своими церемониями, блядь! Мы, сука, делаем всю работу! Отлавливаем караваны муромской гопоты, которые всё время хотят без налога просклизнуть! Рязанская десантура повадилась кормиться в Москве у травосадов! Блядь, чё там Туляки скоро придумают, я не знаю ваще!

Этими словами он явно попытался присоединить к своему протесту Михайловских и Новомосковских. Но, так и не дождавшись их реакции, Егорьевский герцог продолжил свою гневную тираду:

— Пеоны ебучие то и дело хуй на работу забивают! И мятежники эти, блядь! — На этих словах он рефлекторно поправил кривую повязку на лице, закрывающую порез, оставленный Ульяной. — Какие-то сраные бомжи! С которыми ты, блядь, нихуя не можешь сделать!!! Ваще нихуя! Тоже мне!

— Сэр, я попрошу... — Послышался не особо уверенный в себе голос сэра Феникса, решившего вступиться за своего короля.

— Да ты ваще заткнись, пидорас! — Решительно перебил его Змей. — Проебал замок — сиди и обтекай теперь!

Даже с нашего берега стало видно, что большинство солдат трёх герцогов, чьи лица не были закрыты забралами, вдруг заулыбалось. Историю про то, как я набросил вонючие припасы Белого на защитников зама, похоже, ушла в народ. Как я и рассчитывал. Даже тот факт, что резиденция Феникса уже вернулась под его контроль, не мог смыть с его репутации данного позорного факта. Как и с репутации короля.

— Серьёзно... — Варяг легонько тронул плечо негодующего Змея, прежде чем взять слово. Пацан с перевязанным лицом недовольно зыркнул в его сторону, но потом продолжил молча сверлить взглядом своего монарха, позволяя приятелю договорить. — Давно пора перетереть за всю эту херню. Раз ты здесь, то ты же, блядь, знал, что тут будет... Точнее... Должно вроде как быть...

На этих словах он неловко замолчал и оглянулся на своё воинство. Явно не желая раскрывать перед ними всю истинную суть саратовского лекарства.

И продолжил речь только после короткой паузы:

— Ты, короч, тоже знал, что мы можем тут найти. Но ни хера нам об этом не сказал. Это не по понятиям!

— Да и Змей ваще-то прав. Ты чё в последнее время нихуя мышей не ловишь... — Голос Варяга был удивительно скрипучий. Как у советского Шерлока Холмса. — Всё на нас держится. Людей теряем. Пеоны буровят, наглые стали, как обезьяны... Турнира не было уже хер знает сколько... Ещё и Москва, говорят, теперь Рязань кормит... С этим-то чё делать собираешься, а? Травы уже две недели от них нет. Да и Тула мет перестала подтаскивать, я слышал... Ты-то, блядь, на земле не живёшь... Не знаешь, как эту шваль работать заставить. Кочуешь тут у нас, блядь, на всём готовом!

Вновь повисла долгая тишина. Во время которой Гром тихонько заметил:

— Чё-то ни хера они ему не преданы, я тебе скажу... Ваще же в хуй не ставят...

— Русь рассыпалась на отдельные княжества и упала в пучину феодальной раздробленности именно тогда, когда путь из варяг в греки потерял своё значение. Европейские крестоносцы тогда прорубили более удобную дорогу на восток. И поток товаров через Балтику, Волгу, Дон и Днепр почти иссяк. Вот и у этих возникли похожие проблемы. История в который раз повторяется...

— И наказывает за незнание своих уроков... — Довольно прошептала Кира, припомнив мои недавние слова.

Её фразу завершил чуть слышный шелест стали. Но это вовсе не хищная Викуля покидала свои ножны. Это на противоположном берегу оскорблённый юный монарх вытянул из ножен длинный блестящий полуторник.

Но, как только воины по сторонам от него тоже потянулись к оружию, а их противники вновь вскинули к плечам свои карабины и ружья, он резко поднял вверх сжатый кулак:

— Стоп!

Все замерли в тишине, по-прежнему нарушаемой только шумом слабого ветра в кронах деревьев и еле слышным позвякиванием упряжи.

Очень медленно король вытянул вооружённую руку вперёд, направив острие меча в сторону мятежных герцогов:

— Вы все в чём-то правы... Мы окружены врагами. И предателями... Но наши верные подданные... — На этих словах монарх оглядел оба воинства, стоящие друг против друга. — Они не обязаны гибнуть из-за этого в братоубийственной войне... Но слова прочь! Вы имеете право подвергнуть мою власть сомнению. — Клинок чуть погулял из стороны в сторону, поочередно указывая на всех трёх противников. — А я имею право вызвать вас за это на дуэль. И доказать свою власть по праву. По праву сильного. Без лишних жертв.

— А ведь он, сука, прав... — Не отрывая взгляд от острой сцены, прошептал Гром. — Чтобы поставить себя в новом классе — нужно сразу выстегнуть самого наглого быка. Нахер не надо пиздить всех подряд...

— Вы готовы? — Меч короля продолжал смотреть на трёх всадников, словно воплощая этот вопрос.

Мятежные герцоги переглянулись.

— Трое на одного? — Мы услышали скрипучий голос Варяга, когда он медленно покачал головой. — Не по понятиям. Пацаны не оценят...

Не опуская оружие, король оглянулся на своих соратников:

— Благородные сэры. Найдётся ли среди вас два чемпиона, способных постоять со мной плечом к плечу за мою честь?

— Конечно, милорд! — От резкого движения сэра Феникса его лошадь чуть дёрнулась, немного потоптавшись на месте. Вытянув из-за пояса свой топорик, лорд Воскресенска поднял его над головой. — Даже смерть — не повод изменять присяге! Таков мой девиз!

Скривившись под повязкой после этих пылких слов, Змей сплюнул под копыта своей лошади точно так же презрительно, как и тогда на заставе. И что-то неслышно проворчал.

— Давно хотел этому мудаку ебало вскрыть... — Негромко проговорил довольно упитанный парень, сидящий чуть справа от монарха. Достав из-за спины красно-зелёный щит, он вытянул из крепления на седле что-то похожее на клевец — метровое древко кончалось молотком с одной стороны и острым шипом с другой. — Я с вами, пацаны.

Кивнув в его сторону, король вновь обратился к всадникам напротив:

— Ни к чему калечить животных. Пеший бой. Без огнестрела. — Чуть помедлив — явно для пущего драматического эффекта — он закончил. — До смерти.

— Принято. — Буркнул Змей, оглянувшись на приятелей. И, спешившись, он надвинул на голову трофейный бацинет саратовских реконструкторов, отобранный у Коляна.

Лось и Варяг тоже спустились на землю, как и их противники. Один снял с седла недлинное копьё, а второй вооружился круглым щитом и вытащил из-за пояса короткий зазубренный тесак.

И под одобрительный гул всего остального воинства, противники начали медленно сходиться на широком свободном участке трассы.

Глава 12. Трое на трое

— Хе... Всё-таки не зря в такую даль приехали... — И Гром, Роб и все их подручные одинаково довольно улыбались, наблюдая за тем, как на пустом пространстве дороги и пляжа медленно сходятся две тройки бойцов. — Хоть на махач тут позырим.

— И чё, они в натуре прям до смерти биться будут? — Поинтересовался один из крюков. — Они ж вроде заодно... Нахер им это надо?

— Может и не до смерти. — Я тоже внимательно наблюдал за противоположным берегом, стараясь разглядеть всех тех, кто там заведовал пушками. — Зависит от победителя.

Пристально наблюдавшая за начинающейся битвой Кира скептически пожала плечами:

— Да они, я вам скажу, походу, ни хера не умеют... — Авторитетно заявила девчонка, скорчив презрительную гримасу. — Тот, который «король» вроде ещё более-менее двигается... И этот, у которого мы жили.... Феникс. Они с ним хотя бы ходить умеют. Может и фехтовать тоже... А остальные вообще не понимают, чё делают.

— А ты чё, понимаешь что ли? — Неосторожно поинтересовался тот же самый сомневающийся пацан.

— Чё, хочешь проверить?! — Девчонка резко зыркнула в его сторону.

— Фингал, завали уже, блядь... — Гром чувствительно ткнул своего подручного в плечо. — Она тебе кишки за пять секунд выпустит. — И, покосившись в мою сторону, суровый паренёк добавил. — А Шутник прямо тут на них тебя и повесит.

Словно в поисках защиты, тот, кого звали Фингалом, возмущённо оглянулся на Роба. Но увидев красноречивое выражение его богатого на мимику лица, всё же благоразумно решил не продолжать спор. А агрессивное презрение на лице Киры сменилось всё той же фирменной хищной улыбкой. Стрельнув в мою сторону глазками, она, похоже, осталась полностью удовлетворена той репутацией, что успела сложиться в узких кругах столичной шпаны.

Тем временем оба воинства на противоположном берегу ещё немного расступились, освобождая как можно больше пространства для шестёрки дуэлянтов. Объединённый отряд под предводительством трёх герцогов-бунтарей, который прибыл сюда первым, попятился, опасливо поднимая щиты. А конное ополчение короля расступилось по обе стороны от развернувшихся телег с пушками. И теперь за всадниками было совсем не видно — что именно происходит позади этой самодельной артиллерии. И кто же там заведует снарядами и порохом.

Выставив вперёд оружие и щиты, лорды пока не спешили сходиться. Неслышно перекинувшись парой фраз, тройка взбунтовавшихся герцогов под началом Змея немного разошлась в стороны друг от друга, явно не собираясь встречать противников единым строем. А сам егорьевский властитель явно выбрал себе в качестве жертвы сине-жёлтого лорда из Воскресенска, нацелив на него и взгляд и свой короткий, но широкий клинок.

Заметив это, противостоящие им подростки вместе с королём тоже тут же тоже разбежались в стороны и разбились на пары. Отдалившись от своих партнёров на достаточное расстояние, чтобы не мешать, Лось нацелился на упитанного лорда из Новомосковска, чьего имени мы так и не узнали. А сойтись с королём теперь явно предстояло хриплому Варягу. Трудно было сказать — рад он этому или нет. Но юный монарх, в свою очередь, как только над ним перестала нависать опасность флангового удара от остальных противников, атаковал быстро и решительно.

Подскочив к поднятому щиту Варяга, он размашисто опустил на него целую серию ударов, глухо врезавшихся в деревянную поверхность. И с каждым движением выбивая из него всё больше и больше щепок.

После чего Варяг торопливо увеличил дистанцию, неловко отскочив назад. И, продолжая пятиться, он пока не предпринимал новых попыток принимать удары от наступающего короля. То ли никак не мог свыкнуться с моментом, в котором внезапно оказался против своего правителя, то ли и правда чувствовал себя слабее, инстинктивно пытаясь играть от обороны

Следуя решительному примеру сюзерена, упитанный лорд тоже стремительно атаковал своего партнёра по драке первым. По крайней мере, настолько стремительно, насколько ему позволяла грузная конституция. Довольно ловко и резко махнув боевым молотом пару раз прямо перед щитом противника, пухлый парень в итоге смог зацепить острие копья кривым шипом. И, пригнув его к земле, сам с разгона врезался всей своей массой в щит Лося.

Тот, не выдержав такого напора, неуклюже опрокинулся на землю. После чего молот перед ним немедленно взлетел вверх и с размаха опустился на неловко выставленный щит. Выломав из него почти треть деревянных досок, тяжёлое оружие пролетело дальше, ударив поверженного противника в пластину на животе. И хоть удар и не пробил доспех, он явно был достаточно чувствителен, чтобы выбить из упавшего на землю Лося дух.

Свободной рукой упитанный боец немедленно перехватил за древко неловко взлетевшее вверх копьё и, отодвинув его в сторону мимо себя, снова шагнул вперёд, придавив сломанный щит ногой. Последовавший взмах молота был не столь быстрым, так как выполнялся только одной рукой. И кривой шип целиком безобидно вонзился в рыхлую обочину в сантиметрах от головы задыхающегося Лося. Так как тот, бросив бесполезный щит, всё-таки успел выскользнуть из-под толстяка в сторону. И тут же выдёрнул копьё на себя двумя рукам.

— Ух-х! С-с-сука... — Выскользнув из руки толстяка, острие копья, похоже, порезало ему ладонь сквозь обшитую чепраком рукавицу. Ведь это снаружи она была почти непробиваема. А вот внутренняя поверхность — ничем не защищена.

Зашипев от боли, пухлый герцог Новомосковска попытался снова ударить противника своим молотом, но острие копья тут же скользнуло в него назад. Не вставая с земли Лось перехватил древко у самого края и выставил своё оружие вперёд как можно дальше. Прямо в живот раненого противника.

— Х-хэк!... — Толстяк сдавленно хрюкнул и отшатнулся назад, снимая своё пузо с острия. С нашего пункта наблюдения видно было не очень хорошо. Но, похоже было на то, что удар всё-таки добрался до живой плоти сквозь щели в пластиковой кирасе и плотный ватник под ней. Хоть и не глубоко. Наверное, он даже не преодолел жировые отложения, служившие новомосковскому лорду защитой не хуже доспехов.

В это время, наконец-то, сошлись Змей и Феникс. Обменявшись с противником безобидными ударами по щитам — вверх, вниз, вверх, вниз — лорд Воскресенска взмахнул топором над головой. Он сделал это точно таким же размашистым движением, которое я уже однажды видел в исполнении Киры возле логова шмелей в Меге. И, точно так же как и тогда, боевой топорик сине-жёлтого рыцаря опустился вовсе не на голову Змея, которую тот рефлекторно поспешил прикрыть щитом.

Описав широкую дугу, изогнутое лезвие топора свистнуло резко вниз — наискосок, прямо в колено противника.

— Ук-х... — От удара выставленная вперёд нога Змея подогнулась. И противник Феникса оказался прямо перед ним, опустившись в песок на одно колено. А воскресенский рыцарь немедленно развил успех: зажав неловко выставленный клинок между своим щитом и топором, он шагнул назад, выкрутив оружие из слабеющих от боли ладоней противника.

Короткий широкий меч шлёпнулся на пляжный песок в паре метров от дуэлянтов. Однако, сэр Феникс Смелый не собирался давать передышку своему обезоруженному врагу и благородно позволить снова вооружиться. Тут же он подскочил к нему обратно и опустил топор по широкой дуге, метя в плечо или шею поверженного на землю Змея.

Успев выставить щит, противник отшатнулся от удара ещё ниже. И не упал только потому, что успел упереть позади себя в песок свободную правую руку.

И, когда Феникс размахивался для очередного могучего удара сверху вниз, этой же рукой Змей швырнул ему сквозь решётчатое забрало горсть пыльного песка прямо в радостно распахнутые глаза.

— Ай! — Неловко отшатнувшись назад, сине-жёлтый лорд рефлекторно потянулся рукой к лицу. Но, конечно же, не смог достать до воспалённых глаз сквозь забрало хоккейного шлема. И той секунды, на которую он из-за этого замешкался, Змею вполне хватило.

Вскочив с земли, он отбросил свой бесполезный щит и вцепился двумя руками в опущенное топорище. Толчок плечом — и вот ослеплённый Феникс уже повалился на землю, потеряв на этот раз уже своё оружие.

В этот миг король снова настиг своего противника чуть поодаль от этой сцены. И тот, вместо того, чтобы продолжать пятиться под разящими ударами тяжёлого полуторника, решил контратаковать. После очередного шлепка меча в разваливающийся щит, Варяг хрипло взревел и поднырнул под удар. Шагнув вперёд, он со скрежетом подставил свой зазубренный тесак под благородное лезвие монарха у самой гарды. И, оказавшись со своим королём лицом к лицу, недолго думая, боднул его шлемом прямо в стальное забрало, используя всю имеющуюся инерцию.

Прсле этого, снова скрипуче рявкнув, лорд Касимова со всего размаха опустил свою короткую, но тяжёлую пилу на плечо отшатнувшегося от удара короля. И зубастый клинок попросту сорвал один из наплечников, обнажив стёганную подкладку.

Не останавливаясь, Варяг продолжил натиск, повторно ударив своим тесаком в оголённое плечо, вонзив зубья тяжёлого клинка глубоко под войлочный доспех.

Однако король не обратил на этот несомненно болезненный удар почти никакого внимания. И, перехватив свой длинный меч за острие латной перчаткой, коротким, но резким движением, монарх вонзил один из оструых концов перекрестия в щель между шлемом и кирасой приблизевшегося Варяга.

— Г-х-х-а-а-к... — К хрипу пацана прибавилось ещё и какое-то бульканье. — Г-л-э-к-х!

Этим звуком Варяг сопроводил обратное движение рук монарха. Которым тот вырвал из шеи своего мятежного вассала не только кадык, но и кусок гортани.

Загремев доспехами, Варяг из Касимова шлёпнулся лицом в песок следом за движением рукояти королевского полуторника. Заливая всё вокруг брызгами ярко-алой крови, захлёбывающийся подросток не мог уже ни кричать, ни хрипеть.

Тем временем Лось смог быстро вскочить на ноги, пока толстяк из Новомосковска приходил в себя после ранения в живот. И, сжимая копьё двумя руками, рослый парень начал весьма резво скакать из стороны в сторону, используя всё своё преимущество в мобильности против упитанного и неповоротливого противника. Который, к тому же, теперь не мог держать тяжёлый молот двумя руками. Похоже, что порез на ладони достал до сухожилий. И сжать на древке раненую руку пацан просто не был способен,как ни старался. Парализованная ладонь лишь беспомощно скользила по деревяшке, не позволяя как следует схватиться за него и размахнуться.

— Хоп! Хоп! Хоп! — Скакнув в сторону в очередной раз, Лось без проблем увернулся от медленного и неуклюжего удара молота, занырнул под следующий и, оказавшись рядом с противников почти вплотную, без затей вонзил тому острие копья прямо под забрало мотоциклетного шлема-интеграла.

Дёрнувшись, толстяк выронил оружие и отлетел на землю от удара коленом, когда Лось вытаскивал оружие обратно. И больше уже не встал.

— Н-на, нахуй!!! — Совсем рядом с ними Змей всё-таки напрыгнул на ошеломлённого и ослеплённого Феникса. И ткнул тонким топорищем ему между прутьев забрала. Протиснув деревяшку сквозь решётку, он явно попал противнику прямо в глаз. Так как повалившийся на песок воскресенский лорд тут же истерично заорал и схватился за древко обеими руками, пытаясь вытащить его из забрала, несмотря на то, что Змей повис на нём всем своим весом. И, продолжая пропихивать оружие всё глубже, явно норовил достать сквозь глазницу до мозга.

— Сдохни, пидарас! Сдохни!!! — От напряжения под повязкой на лице Змея явно разошлась свежая рана. И по раскрасневшемуся лицу пробежала вниз тонкая струйка крови.

— Змей, шухер!!!

Отчаянный крик Лося ничем не помог его приятелю, который продолжал всё так же азартно выдавливать глаз своего противника. Коротко свистнув, полуторник короля резко описал широкую дугу и вошёл в затылок Змея почти до середины шеи.

Потеряв контакт с головным мозгом, тело пацана мгновенно осело вниз на подогнувшихся коленях. Разжав потерявшие чувствительность руки, лорд Егорьевска шлёпнулся пузом прямо на лицо своего вопящего от боли противника — как только юный монарх с влажным шелестом вытащил меч из его шеи обратно и перестал удерживать его в вертикальном положении.

Проследив за падением тела, Лось вновь поднял затравленный взгляд на своего сюзерена.

— Милорд... — Пацан испуганно попятился, когда король шагнул к нему навстречу, вновь подняв перед собой окровавленный полуторник. — Милорд, я сдаюсь! Я сдаюсь!!!

И в подтверждение своих слов он немедленно бросил копьё на песок.

— Зря, сэр Лось. Зря...

Резко сократив дистанцию, правитель быстро крутанул свой длинный клинок одним только движением кистей. И край меча, свистнув, с хрустом врезался мятежному лорду туда, где никакой защиты у всадников обычно нет — прямо между ног, снизу вверх. Пробив ткань штанов, лезвие поднялось почти до пупа. И тут же выскочило назад.

— Й-А-А-А-А-А!!! — Завизжав, пацан схватился за окровавленный пах, как только меч короля скользнул прочь обратно. И, согнувшись пополам, вопящий лорд Спас-Клепиков повалился на бок, содрогаясь от своей последней агонии.

— О-ху-ен-но... — Чуть слышно выдохнул Гром, как и все неотрывно наблюдавший за этой короткой, но жестокой схваткой. Повернувшись ко мне, он продолжал восхищённо таращить глаза. — И чё теперь?

— Теперь мы снова восстановим единство нашего великого королевства!!! — Юный монарх шагнул чуть назад от поверженных противников, выпрямился и задрал свой меч высоко над головой. Своим звучным глубоким голосом он обращался к притихшему воинству по обе стороны от завершившегося поединка — и к пехоте и к всадникам. — Ни проклятье, ни мятежники... Никто! Никто не сможет противостоять нашему вели...

— КУ-ДУ-У-УМ-М-М...

Окончание напыщенной фразы утонуло в грохоте одной из пушек, развёрнутых в сторону юного правителя южных земель. И хотя вылетевшее из неё ядро не совсем точно попало в высокую фигуру в блестящих доспехах, теперь эта фигура лишилась своего шикарного оружия. Как и правой руки.

Опустив взгляд на брызгавшие из разорванного плеча фонтанчики артериальной крови, монарх молча сложился на песок лицом вниз, рядом со своими дохлыми вассалами.

— Бросай!

Хозяина этого суховатого голоса я не мог сейчас рассмотреть где-то там, за рядами растерявшихся пехотинцев и всадников. Но безошибочно мог узнать его и на один только слух.

— За Хайзенберга!!!

Над головами конных рыцарей короля мгновенно взлетели какие-то небольшие чёрные предметы, с шипением извергавшие из себя искры и дым. Перелетев через свободное пространство, они упали среди рядов пехоты прямо им под ноги. И разорвались почти одновременно с очередным залпом самодельной артиллерии.

Клубы порохового дыма, вырвавшиеся как из гранат, так и из чугунных стволов, мгновенно заволокли почти весь противоположный берег озерца. Лишь редкие комья асфальта, ошмётки плоти и оторванные конечности вылетели из-за дымовой завесы и гроздью шлёпнулись в воду.

— Это тоже входит в твои план?! — Ошарашенный Роб повернулся ко мне, поправляя перевёрнутую кепку.

— И да и нет... — Я потянулся к чёрному чемоданчику и обернулся к девчонке. — Кира, радируй остальным старт. План "Б".

— Есть... — Не отрывая взгляда от противоположного берега, где в расползающихся клубах дыма к воде шагали контуженные пехотинцы, визжали раненные лошади и хрипели умирающие, она щёлкнула переключателем на рации. — Саратов! Саратов! Мы начинаем! План "Б"!

Глава 13. Внезапный удар

Тайное внедрение в каждый значимый замок. В каждый ключевой гарнизон. Так, чтобы никто не предпринимал никаких попыток к сопротивлению. Чтобы противник сам до конца так и не поняли, что на самом деле вокруг него происходит. А наоборот — думал, что всё идёт так, как ему нужно... До тех пор, пока в один прекрасный момент...

Хороший план. Рабочий. И поэтому его применили не только мы. Но и осколки варщиков во главе со своим пожилым предводителем. Похоже, что его так же не просто убить, как и меня. Или Чёрного Жору.

Вот только они сделали ещё проще. Втёрлись в доверие не к отдельным герцогам или мелким рыцарям в придорожных заставах. А к самому безымянному королю. Подарили ему свою пороховую вундерваффе из бумажной целлюлозы и чугунных труб, которое нехило увеличило и его и без того безмерное эго. Пока в один прекрасный момент...

Самодельные гранаты и ещё несколько пушечных выстрелов разметали не только воинство мятежных герцогов, но и тех, кто пришёл с королём. Удар в спину со стороны варщиков, собравшихся у телег с пушками, был крайне эффективен не только в плане физического уничтожения живой силы противника, но и в моральном.

Среди тех, кто остался на ногах и ещё мог соображать хоть что-то, не осталось ни одного человека, который желал оказать сопротивление внезапной атаке предателей. Гибель их непогрешимого предводителя и самых влиятельных авторитетов местного масштаба даже у конных десятников не оставила никакого стремления к битве. Каждый думал только о спасении собственной шкуры.

Самым надёжным способом спастись в таких условиях была лошадь — стоило только посильнее пришпорить своего скакуна и, растолкав контуженных подопечных, поскорее смотаться с поля битвы куда подальше.

Вот только часть животных, ошалев от грохота и ранений, быстро посбрасывала с себя лёгких седоков. И, раздав пару весьма увесистых ударов задними копытами зазевавшимся в душном дыму пехотинцам, эти лошади решили продвигаться к спасению самостоятельно — куда глаза глядят.

Кто-то тут же попытался поймать их за болтающиеся поводья. И у кого-то это даже почти получилось. Пока в процесс не вмешалась пары бывших соратников, ухитрившихся сговориться в этой сутолоке. Приятели обрубили или переломили своими алебардами руки, хватающие спасительную упряжь. И тот час поспешили сами воспользоваться замешательством испуганного ездового животного. Первый вскочивший в седло паренёк тут же наградил своего недавнего союзника пинком и попытался убежать один.

Разглядев такую перспективу, ещё один парень не стал дожидаться, пока его приятель, залезающий в седло, то ли подаст руку, то ли наградит таким же пинком. И зарубил его в спину, немедленно взобравшись на мерина, как только раненый пехотинец неуклюже свалился на землю с переломанным хребтом.

Я, конечно, ждал, что они сегодня проредят собственное поголовье. Но что настолько, и так быстро... Действовать надлежало стремительно.

— Чё делать-то?! — Крюки поползли по берегу следом за нами с Кирой. — Стрелять по ним?

— Нет, берегите патроны. Тут в кустах лодка. Вытаскивайте и готовьтесь переправиться на тот берег. — Я указал на ту часть заросшего подлеском берега, где скрывались из вида химики-артиллеристы. — Там заложник на обмен, которого нужно вытащить. Стартуйте, когда дым чуть дальше по воде пойдёт. Вас будет оттуда не видно. Кира там точнее покажет, куды бечь.

— Да там за этими кустами может ещё сотня осталась! А то и больше! Нафиг нам туда?!

— Там наши с другого фланга помогут. Да и мы тут не просто так это место для встречи выбрали. Увидишь. У них не будет пути отступления.

— А ты чё? Тут хочешь отсидеться?!

— А я отсюда ещё жорам посигналю вот этой хреновиной. — Я начал распаковывать чёрную коробку. — Они с третьей стороны напрут. И потом я к вам вплавь.

— Да вы чё, ссыте, что ли?! — После этого окрика со стороны девчонки никто уже не пытался спорить или задавать лишние вопросы. И крюки принялись выталкивать небольшую плоскодонку на воду, лишь тихо матерясь на царапающиеся ветки.

И как раз в это время с противоположного берега послышались первые одиночные выстрелы. Саратовцы, рязанцы и байкеры отгоняли охрану от клетки с заложником.

Тревожные крики, приказы и кутерьма в дыму не успела толком подняться после этого обстрела, как всё вокруг наполнилось многоголосым воплем сотен потревоженных жор.

Именно так заражённые, тусившие за хлипким ограждением радиоактивной аномалии, отреагировали на сигнал необычной штуки в моих руках. Кадеты называли её каким-то странным словом «Мупсиба», которое ассоциировалось у меня скорее с саваннами центральной Африки, чем с отечественными секретными разработками в области микроволновых излучений. Но сработал загадочный прибор, как говорится, на все деньги. Даже со скидкой на почти выдохшиеся батарейки, которые я сумел сберечь в одном из своих схронов возле Воскресенского замка.

Едва заметно задрожав в моих руках, похожий на тостер прибор послал через пусковую тарелку какие-то хитрые волны. Которые, долетев через десятки метров водной глади и дымовую завесу до аномалии, вызвали среди жор настоящий переполох. И, сразу после короткого, но оглушительного рёва, они полезли сквозь хлипкую рабицу и порванную колючку прямо на меня. Сквозь те самые телеги с самодельными пушками. Пока я не видел среди них каких-то страшных мутантов...

Сигнал «Мупсибы», похоже, действовал на них даже сильнее, чем запах свиного шашлыка. Но уж точно не слабее. Снеся остатки ограждения, масса худощавых тел двигалась просто бегом. И, врезавшись в повозки с чугунными орудиями, они без затей перевернули их на бок уже через несколько секунд. Напирающие сзади волны заражённых не обращали никакого внимания на раздавленные тела сородичей. И тем более их не могло остановить неловкое сопротивление обслуги этих пушек... Где-то там среди них этот старик в бинтах. Наверняка не в первых рядах.

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А!

А вот и очередная цель, ради которой мы все здесь собрались. Тембр у этого гневного крика был немного другой. Но интонации, полные ненависти и боли угадывались безошибочно. Очередной «осколок» личности Чёрного Жоры здесь.

Но пока его могучего силуэта не было видно нигде среди бегущих к воде заражённых. А вот крюки и Кира уже почти добрались до места высадки, чтобы отрезать противнику ещё один путь к отступлению. И нанести удар в спину тем, кто попытался скрыться за обозом от обстрела со стороны леса. Ладно, пора и мне перестать отсиживаться в кустах.

Выключив прибор, я спешно сунул его в тайник под прибрежную корягу и, разбежавшись, сиганул вводу.

Несмотря на холодные августовские ночи, небольшой пруд до сих пор был тёплым, впитав в себя июльский зной. Зеленоватая вода лишь слегка освежала. Плыть было легко и приятно, не смотря на висевшие на плечах арбалет и рюкзак. Тем более, что я уже давно не имел возможности принять душ.

Пока я преодолевал водное препятствие, жоры продолжали растерянно озираться по сторонам с не менее ошарашенным видом, чем контуженные выстрелами и взрывами пехотинцы. Редкие выстрелы, отгонявшие варщиков от заложника и перевёрнутых пушек, иногда заглушались всё тем же воплем. Одновременно горестным и яростным. Что ж, пока всё идёт по плану... Но почему-то этот громогласный рык внушает мне какую-то странную тревогу... Наверное как-то на расстоянии через всех остальных жор мне передаются его эмоции... Что-то такое было в этих секретных документах. Чёрт... Не время сейчас нервничать и переживать...

Почувствовав под ногами песок, я распихал в стороны тех жор, что уже успели залезть в воду. И поспешил к тому месту, где прятались после высадки крюки и Кира.

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А!

Свирепый вопль раздался совсем близко. Обладатель этого мощного голоса явно хотел наказать возмутителей спокойствия. Хорошо, что я был с ним «одной крови»... Хотя почему мне всё-таки так тревожно... Соберись, тряпка!

После того, как я отвесил самому себе звонкую пощёчину, немного полегчало. И вскоре я уже оказался среди союзников.

— Вон там фургон для лошадей! — Заметив меня, Кира указала на обоз, с которым королевское воинство прибыло на место фальшивого обмена. — В нём пленник, больше негде! Остальные телеги точно пустые!

Вокруг фургона валялось несколько подстреленных пацанов, а остальные пытались укрыться за уцелевшими телегами и прицепами, постепенно перемещаясь с ними в единственную сторону, остававшуюся свободной от обстрелов или толпы жор.

— Чё, пора?! — Кира передёрнула помпу своего дробовика и послала широкий конус дроби в сторону вагенбурга — как раз туда, где неосторожно выглянул один из варщиков. Схватив лицом несколько дробинок, он с воплем нырнул обратно в укрытие.

— Щас... Ещё пару метров пусть проползут... Так больше зацепим...

— А чё будет? — Гром, укрываясь за поваленным деревом, вжал голову в плечи, когда очередной варщик попытался добросить до нас самодельную гранату. Но эту попытку вовремя срезал кто-то из саратовцев, с противоположной стороны окружения.

— Вьетнамский сюрприз.

— Это когда милая девочка внезапно оказывается симпатичным мальчиком? — С лёгкой улыбкой уточнил Роб и покосился на Киру.

— Нет, это таиландский. А вьетнамский выглядит как-то так... — Дотянувшись до скрытой под дёрном верёвки, я потянул её на себя.

Чуть правее нашего укрытия с резким шелестом распрямилось несколько молодых ясеней, потянув за собой снасти, протянутые через кроны деревьев вокруг дороги. И из придорожной канавы прямо на самый правый фланг обоза выскочило утыканное гвоздями бревно. Разбрасывая вокруг себя маскировочный мусор, снаряд врезался сразу в несколько телег. Не только переворачивая их и закрывая проезд остальным, но и пришпиливая к себе тела противников, которые пытались спрятаться там от обстрела. Закончив свой путь, бревно по инерции вернулось обратно и, слегка покачиваясь, повисло над дорогой. А на нём, в свою очередь, повисло несколько агонизирующих тел, которые никак не могли снять самих себя с частых рядов длинных гвоздей.

Всё-таки зря вы игнорируете склады стройматериалов, молодёжь... Там можно найти очень много полезного барахла.

— Крутяк!!! — Почти в один голос воскликнули крюки.

— Хайзенберга не видела? — Пока пацаны с восхищением оценивали эффект от вьетнамского сюрприза, я подполз поближе к Кире.

— Он где-то в центре этого обоза. — Она указала на ту часть тележного каравана, который пока не пострадал ни от нашествия жор, ни от ловушки. Совсем рядом с кибиткой пленника. — Видела его пару...

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А!

Окончание фразы девчонки утонуло в очередном свирепом вопле. И мы все тут же увидели обладателя этого голоса.

Выскочив из толпы заражённых на одну из перевёрнутых жорами телег, могучий «осколок» замер на этом возвышении, мрачно оглядывая уцелевший обоз прямо перед собой. И тех, кто ещё скрывался там за телегами.

— Всё, я пошёл! — Достав арбалет, я полез на дорогу под удивлёнными взглядами крюков. — Если он доберётся до пленника раньше меня, то может и не...

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А! — Повинуясь какому-то звериному инстинкту, свирепый гигант снова огласил всю округу оглушительным криком, прежде чем отправиться в атаку. От этого крика мне снова стало не по себе. И очень захотелось бросить всё ко всем чертям... Нахрен я вообще этим всем занимаюсь... Какой в этом смысл...

— Пафнутий, ложись!!!

Как только я замешкался по пути к транспорту с заложником, рядом со мной, разбрасывая искры от запала, упала самодельная пороховая граната. И резкий окрик Киры вернул меня к жизни достаточно быстро для того, чтобы я смог бросить своё тело в сторону, прежде чем хлопок чёрного дыма разбросал вокруг металлическую шрапнель.

Пара осколков всё-таки обожгло мне плечо и ногу. Но горячая боль лишь прибавила бодрости... Потом подлечимся, вперёд!

Пара гранат упала и под ноги к мрачному гиганту. Но, в отличие от меня, он не стал впадать в сантименты ни на миг. И, как только заметил шипящие запалы, тут же отправил их пинками в обратную сторону.

Но не на такое далёкое расстояние, на котором сидели в укрытии те, кто их кинул. Гранаты отлетели к закрытой повозке и немедленно рванули возле неё.

Со скрежетом прицеп для перевозки скота опрокинулся. Покорёженная дверь распахнулась при падении, и наружу кубарем выкатился какой-то лопоухий пацан. И, пока он приходил в себя, «осколок» Чёрного Жоры оказался прямо перед ним.

— Кир? — Подняв взгляд, коротко стриженный чумазый пацан успел сказать лишь это, прежде чем здоровяк схватил его за горло. И начал поднимать над землёй, уставившись на пацан взглядом полным ненависти.

— Кх... Кхир... Эхто же я... Егхор... — Пацан мог лишь еле слышно хрипеть, пытаясь разжать могучую хватку у себя на шее.

Нет. Он его не узнаёт.

Вскидываю арбалет к плечу. Выстрел. Болт пробивает запястье руки, сжимающей несчастного пленника. И перебитые мышцы ослабевают, роняя свою щуплую ношу на землю.

Гневный взгляд устремляется прямо на меня:

— Ты... Ты же не враг... Почему?

— Так надо, брат. — Дёргаю рычаг, взвожу тетиву и досылаю новый болт. Выстрел.

— А-р-г-х...

Снаряд пронзает гиганту плечо, выбивая из-за широкой спины небольшой фонтанчик крови.

— Ты...

Перезарядка. Ещё выстрел. Последний.

Болт в груди чудовища. От удара он делает шаг назад. И рычит, медленно выпрямляясь. А паренёк, тем временем испуганно отползает подальше.

Арбалет в сторону. Нож в руке. Ну давай, брат. Посмотрим, кто сильнее... Ты главное, пацана больше не трогай.

— Ты... Ты... Предатель!!! — Ревёт «осколок». И прыгает в мою сторону.

Я успел вонзить нож ему в бок. Но это было примерно как вонзить нож в бок бульдозеру. Который прыгает на тебя со скоростью пантеры.

Покатившись вместе со мной по асфальту, свирепый гигант в итоге легко оказался сверху. И тут же врезал мне по морде увесистым кулаком. И ещё раз — обратным движением, не тратя времени на повторный замах.

За эту секунду, теряя ориентацию в пространстве, я почти вслепую дотянулся до рукоятки ножа, торчащей у него из-под рёбер. И изо всех оставшихся у меня сил крутанул её, проворачивая лезвие внутри раны.

— М-М-В-В-А-А-А-А-А-А-А!

Рефлексы у него всё-таки работали. И, вместо того, чтобы продолжать выколачивать из меня дух, здоровяк схватился за мою руку и, выкрутив её, вырвал нож из своего тела. Замахнувшись моим собственным клинком, он нацелился мне прямо в сердце.

— Х-ха!!!

Короткий металлический свист. И отрубленный кулак, сжимающий нож, покатился по асфальту рядом с моей головой.

— Хай-я!!!

И блестящее лезвие Викули вылезло в сантиметрах от моего лица — прямо из шеи разъярённого гиганта. И тут же вынырнуло обратно из его затылка, перерезая на своём пути артерии, мышцы и позвоночник.

Прежде, чем грузное тело мрачного гиганта повалилось рядом со мной на бок, фонтан крови из его разрезанной шеи ударил мне прямо в нарисованное на маске лицо.

— Похоже, он нам не друг... — Отложив меч в сторону, Кира начала помогать мне отпихнуть с себя обмякшее грузное тело.

— Похоже... — Выбравшись из-под трупа, я протёр маску, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь вымоченную в крови ткань. — А вот пацана надо вытаскивать... Как он там?

— Эй! Тусуй сюда, кадет! — Оглянувшись, девчонка поманила его жестом. — Свои! Это ж ты Егор?

— Я... — Послышался слабый голос со стороны крытой телеги. Похоже, что после объятий Чёрного Жоры ему было не легко говорить.

— Уходим, Егор! — Я сорвал с себя перемазанную в крови мешавшую маску и указал на укрытие, из-за которого нас прикрывали крюки. — Вон туда, к тем кустам!

— Окей... — Паренёк довольно быстро сориентировался и пополз в указанном направлении следом за нами.

Точнее... Следом за мной. Кира почему-то замешкалась, когда поднимала с пола своё оружие.

— Эй! Ты чего тормозишь?! Уходим! — Я оглянулся, пытаясь понять, в чём дело.

— А-а-а? — Девчонка выронила меч и медленно оглянулась на мой окрик.

В её глазах не было и следа былого хищного азарта. Ни намёка на иронию или, может быть, испуг.

Только ленивое равнодушие. Расфокусированная безмятежность.

Типичный взгляд жоры.

— Вот теперь мы, наконец-то, сможем поговорить спокойно, Шутник. — Шагнув из-за ближайшей телеги, Хайзенберг посмотрел мне в глаза сквозь перемазанные грязью бинты на лице. — Как взрослые люди...

В одной руке он держал небольшой пистолет, нацелив его на меня. А в другой — маленькую ампулу с каким-то мутным раствором.

Глава 14. Очень простое задание

— Ну что ж... Как говорится, шутки в сторону... — Перешагнув чуть влево, Хайзенберг встал поближе к Кире, так чтобы она частично прикрывала его от стрелков с одной из сторон окружения. — Только сначала отзови своих тупорылых щенков.

Он нетерпеливо махнул пистолетом в сторону придорожных зарослей — туда, откуда уже были видны озадаченные лица крюковских бойцов, Роба и Грома.

— А то вдруг какой-нибудь малолетний дебил сейчас выстрелит и я ёё уроню... — Подняв ампулу чуть выше, он продемонстрировал её мне. — Или раздавлю от испуга... Хрупкая вещица, знаешь ли... И для тебя сейчас она, как я подозреваю, дороже всего на свете...

С этими словами Хайзенберг опять покосился на Киру. Трудно было сказать, имеет ли он в виду девчонку или лекарство, которое могло вернуть её в нормальное состояние.

— Пацаны, не стрелять. — Я сделал останавливающий жест в сторону Роба и Грома. — Это у него тот самый «Антижорин», о котором я рассказывал.

— Да ладно! Пиздит, небось! — Категорично сплюнул старший охранник крюков. — Слышь ты, дядя! Чем докажешь, ёпта?

Даже под бинтами было видно, как старик с отвращением поморщился:

— Заткни свою шавку, Шутник. Я не с ним разговариваю.

— Чё бля?! Ты слышь, дядя?! Обурел шоль?!

— Гром. — Немногословный Роб успел приструнить своего кореша раньше меня. — Ша.

Боевитый крюк нехотя отступил и опустил оружие, что-то недовольно проворчав себе под нос.

— Он не врёт. Ампула наша. Только мы так их запаивали. — С другой стороны дороги послышался голос Белого.

Саратовцам, в свою очередь, не нужно было объяснять, что именно сейчас лежит в руке у нашего противника. И все они сейчас же опустили оружие, как только получше разглядели небольшой блестящий предмет. А так же поняли то, что случилось с Кирой.

Я же поначалу никак не мог до конца поверить в происходящее. Ей же ещё нет восемнадцати... И уже есть? «Скоро...». Вот и всё, что она отвечала на вопросы про день рождения. Говорила, что не любит их. Дурацкий, типа, праздник. А подарки — как будто награда за то, что ты выжил ещё год. Однако, сейчас это не такое уж и простое задание...

Наверное, просто боялась того, что после этой даты каждый день может стать для неё последним. И не хотела этого показывать.

А вдруг она притворяется? Просто хочет погеройствовать, подобраться поближе и исподтишка сама его пришить? Чтобы лично отомстить за близняшек и остальных девчонок там, возле Коммунарки? Импровизирует, согласно моим заветам... Нашла время, дочь самурая...

Но нет. Это не её метод. Да и в этом случае Кира ни за что бы не бросила своё любимое оружие.

И эти поблекшие глаза не врут. Они вообще ничего не выражают. Ноль. Пустота. Был человек — и нету. Только внешняя оболочка.

Оболочка, которая всё так же уверенно стоит на своих двоих. Дышит. И её маленькое, но горячее сердце всё так же мерно бьётся... Чёрт, как же паршиво...

Я мельком глянул на истекающий кровью одичавший «осколок» Чёрного Жоры. Уже совсем не шевелится. Только алая лужа на асфальте медленно становится всё больше. Вот что он, должно быть, чувствовал всё это время, пока слонялся где-то между Самарой и этими лесами. И пока сидел в этой радиоактивной ловушке. Если так — то сегодня мы оказали ему услугу.

И вот что чувствовала сама Кира. В тот момент, когда полезла в петлю после того, как увидела самого дорого человека на свете в точно таком же состоянии. Полный жизни и молодости ходячий овощ...

«Ходячий овощ» поднял взгляд равнодушных зелёных глаз на меня, слегка наклонил голову и с тяжёлым выдохом опустился прямо на залитый кровью асфальт. Экономит энергию, как и все остальные жоры.

— Вот так, правильно... Убирайте стволы, детишки... Дайте взрослым спокойно поговорить... — Медленно оглядев наше окружение, забинтованный старик тоже горестно вздохнул. — Сколько же крови ты у меня выпил, Шутник... Сначала мой склад вынес. Просто так! Ни с хера! Я же даже не лез на твою территорию! Потом эти ваши грабежи, Коммунарка... Я уже даже и из Москвы ушёл, думал — ладно, хрен с вами... Но и здесь ты мне теперь покоя не даёшь...

Сначала он хочет поговорить. Зачем? Для чего-то тянет время? Или просто хочет лишний раз пощекотать своё уязвлённое эго? Пока что ясно одно — убивать ты меня точно сейчас не собираешься. Да и не можешь. Моё слово и эта ампула — единственное, что удерживает всех этих пацанов от выстрела. Но так ли она на самом деле драгоценна? У короля оставалась только одна? Может, ты просто хочешь, что бы я так думал? Сейчас выясним...

— Ты сам всё это начал, не прибедняйся. А тот склад никогда не был твоим. Его держали шмели. На моей территории, как ты выразился... Да и сюда я пришёл вовсе не за твоей гнилой душонкой.

— У каждого здесь своя правда. — Он раздражённо отмахнулся пистолетом от моих аргументов, словно от назойливой мухи. — Только вот прямо сейчас моя правда сильнее. И поэтому ты будешь делать только то, что я скажу.

Значит я ему для чего-то нужен. Для чего? Не важно. Это я сейчас должен решать, что он будет делать дальше.

— Правда всегда одна, Хайзенберг. И она в том, что выхода отсюда у тебя нет. А я — твоё единственное спасение. — Медленно поднимаясь на ноги, я указал на окружавших нас бойцов. — Пристрелишь меня и проживёшь лишь на секунду дольше. Разобьёшь ампулу... И пожалеешь, что тебя не пристрелили... А если просто отдашь её мне, то сможешь уйти целым и невредимым. Я даже оставлю тебе оружие. Как и говорил — мы пришли сюда не за тобой. Ты же должен знать — я всегда держу своё слово. И я обещаю — тебя не тронут. Просто отдавай ампулу и уходи. И лучше не возвращайся.

Я оглядел своих друзей и союзников в поисках подтверждения. Все подростки медленно кивнули один за другим.

— Как же у тебя всё просто выходит, Шутник! — Холодный взгляд из-под грязных бинтов тоже торопливо оглядел стоящих чуть поодаль подростков. Но пистолет лидер варщиков опускать не торопился. — Только ты упускаешь одну маленькую, но очень досадную для тебя деталь... Твоя ставка тут намного больше... — Обгоревшие губы под бинтами презрительно скривились. — Но сначала я хочу кое-что узнать...

Помолчав, он немного пожевал губами, словно подыскивая правильные слова. И наконец, продолжил сипеть, почти не раскрывая обожжённый рот:

— Мне вот что интересно... Почему, Шутник? Почему? Во имя чего? Зачем ты продолжаешь сопротивляться? Неужели ты всё ещё веришь в какую-то миссию? Или, может, тебе просто страшно сдохнуть?

Хайзенберг неожиданно закашлялся. И, прочистив горло, он сплюнул мне под ноги кровью.

Вот как... Значит этот волшебный "Автоном" не спасает от рака. Поэтому ты решил принять участие в эксперименте? Нужны были деньги, как и всем нам... И ещё, похоже, в этих тайных правительственных лабораториях мы с тобой обменялись не только знаниями в химической науке, как рассказано в документах... Тоже цитируешь старые фильмы, как и я. Хотя, наверное, и сам этого не понимаешь... Интересно, что ещё ты позаимствовал из моей памяти в те дни, когда мы выступали в роли подопытных кроликов...

Поморщившись, старик продолжил речь:

— Так в чем же твоя миссия, Шутник? Свобода для всех рабов, которых ты повстречаешь на своём пути? Лучшая жизнь для этих... — Он снова с презрением покосился на пацанов. — Для этих отбросов человечества? Для этих... Опарышей?! Человеческих личинок, которые могут лишь тупо глодать труп цивилизации?! Они же не способны ничего воссоздать. Они хотят только получать довольствие. И никогда не думать о завтрашнем дне.

Сочувственно покачав головой, Хайзенберг поднял пистолет повыше — прямо мне в лицо:

— Ты же взрослый человек, Шутник... Тебе давно пора пора это увидеть. Увидеть и понять: ты не можете победить. — Он резко махнул в сторону подростков. — Вы не можете победить! Продолжать борьбу бессмысленно! Все вы уже мертвы!

Старик замолчал, перевёл дух и, глянув на ампулу в своей руке, коротко рассмеялся:

— А-а-а... Думаешь, что вот это их спасение? — Он покачал головой. — Нет. Это лишь продлит им агонию. Продлит этот безумный праздник непослушания. Рано или поздно эти крысята всё равно сожрут друг друга. Ты же знаешь, что творилось в Москве зимой.... Чёрт подери, да просто посмотри вокруг!

Поле битвы как нельзя лучше иллюстрировало его слова. Особенно те пацаны, что всё ещё медленно раскачивались на шипастом бревне, но никак не могли сдохнуть. Дым от взрывов и выстрелов рассеивался, открывая нашему взору и остальные жертвы сегодняшнего побоища. Взорванные, застреленные, затоптанные паникующими товарищами и ездовыми животными... Изуродованные тела повсюду. И ярче всех — изуродованный труп высокого статного красавца в начищенных до блеска доспехах.

Оглянувшись вместе со мной на последствия засады, Хайзенберг снова уставился мне прямо в глаза:

— Почему, Шутник? Почему ты упорствуешь?

Вытерев остатки крови с лица, я улыбнулся и указал на свежий труп рядом с Кирой:

— Вот и он тоже спрашивал «почему»... Видишь, куда это его привело?

Старик опять деланно покачал головой:

— Ты не в той ситуации, чтобы острить.

— Разве? А вообще, знаешь... Если ты вынужден меня об этом спрашивать, то ответ точно не поймёшь.

Он даже на секунду опустил пистолет, но мгновенно спохватился и снова выставил его вперёд:

— Ишь ты, поди ж ты... Всё-таки ты... Всё-таки ты и правда в неё влюблён! — Ухмыльнувшись, старик дёрнулся, словно от боли, и быстро снова сжал потрескавшиеся губы. — Я просто никак не мог поверить до конца в то, что ты настолько глуп... Чёрт тебя подери, Шутник! Ты же уже не мальчишка! Да в твоих руках был бы весь мир! Нет... В твоих руках ужебыл весь мир! Прямо здесь и сейчас! Ты был способен на всё! Ты не мог этого не понимать! И вот теперь ты тут... Под чужим прицелом... Так значит, всё это ради этой тощей пигалицы?

Он перенацелил дуло пистолета на Киру.

Заметив движение в свою сторону, девчонка подняла на забинтованного человека равнодушный взгляд. Но уже через секунду снова продолжила разглядывать пустоту перед собой, сидя в луже крови одного из своих тёзок.

— На всё способны только психопаты без тормозов, старик. — Я постарался сделать ударение на последнем слове. И, как и ожидал, это его явно задело. — Без малейшего внутреннего компаса и морали. Преступники. Те самые отбросы общества и опарыши, о которых ты тут нам рассказываешь. Вот кто точно способен на всё. Потому что на самом деле...

Я сделал паузу и снова заметил в его глазах неподдельное любопытство.

— Потому что на самом деле — ни хрена такие люди не могут. Они лишние. Они никому не нужны. Потому что никто не жалеет о том, что не знаком с ними.

Я ждал, что он снова начнёт спорить. Возмутится. Может, занервничает и это даст мне шанс... Но вместо этого старик лишь снова легко улыбнулся:

— На всё способны не только преступники... На всё способны ещё и боги, Шутник... И ты мог стать одним из них...

— Так вот кем ты себя возомнил... Это многое объясняет.

Продолжая чуть заметно улыбаться сквозь перемазанные сажей и сукровицей бинты, он легко покачал головой, показывая, что мои слова его совсем не трогают:

— Мне нравилось то, что я делал, Шутник... И у меня хорошо получалось... До тех пор, пока на горизонте не появился ты со своей... — Хайзенберг продолжал целиться в Киру, явно подыскивая достаточно мерзкий эпитет. — Со своей...

— Кстати, да. — Я не хотел давать ему возможности для лишних оскорблений. — Ты вроде бы хотел поговорить о каком-то деле?

— Да-а-а... Теперь-то я вижу, что взывать к остаткам твоего разума бесполезно... Тогда действительно, перейдём к делу, Шутник. — Старик поднял перед собой ампулу, продемонстрировав её мне. — Как ты уже понял, это то, что вернёт её в сознание. Если, конечно, не слишком долго тянуть с уколом...

Оглянувшись на Егора, который притаился возле крытой повозки, старик махнул в него стволом:

— Ты, лопоухий. Сколько, ты говорил, можно пробыть в таком состоянии, пока будет не слишком поздно?

— Неделю... Может две. Зависит от питания, телосложения... От иммунитета...

Услышав новый голос, девчонка медленно обернулась на пацана. И тот, поёжившись, хрипло добавил:

— В её случае я бы не ждал дольше недели. Нейроны начнут быстро деградировать и...

— Короче, Склифосовский! — Хайзенберг снова перевёл оружие на меня, но по-прежнему обращался к лопоухому кадету. — Я уверен, что где-то там на Средней Волге у вас и правда есть ещё много этого волшебного средства... Как думаешь, пацан, сколько времени вам с вашим взрослым другом нужно на то, чтобы достать оттуда другую дозу? Или хотя бы доставить туда эту пациентку?

— Смотря какой маршрут... И смотря на чём... — Пожал плечами Егор.

— На чём хочешь! — Недовольно оборвал его старик. — Сколько?

Кадет оглянулся на своих товарищей и не стал рассусоливать ответ дольше:

— Скорее всего, больше недели. Это если вообще доберёмся. Спешить сейчас опасно.

Обожжённые губы под бинтами снова на миг сложились в довольную усмешку. Продолжая смотреть мне в глаза, старик, всё ещё говорил с кадетом:

— А сколько ампул было у него, когда тебя взяли в заложники? — Короткий жест пистолетом в сторону трупа юного монарха.

— Семь.

— И сколько он успел вколоть себе и своим вассалам?

— Шесть.

— Ше-е-есть... — Медленно протянул Хайзенберг. Теперь он говорил со мной. — И седьмую этот лопух отдал мне сам. Видишь ли, как и ты, он любит всегда иметь в рукаве пару лишних козырей... Любил.

Заглянув мне за плечо, старик снова разглядел там труп в доспехах и горестно покачал головой:

— Талантливый был паренёк, конечно... Даже немного жаль... Он хотел, чтобы я воссоздал ему эту дрянь в большем количестве. На тот случай, если эти... — Хайзенберг кивнул в сторону саратовцев. — Если эти гаврики так и не принесут ему новую партию на обмен... Как чувствовал, что ни хрена они ему не принесут... Мятежники... Проклятье... Ха... Так и знал, что это вы тут воду мутите...

Продолжая усмехаться, он покосился на озерцо.

— Ну да мне уже всё равно. Плевать я хотел на это его королевство. И плевать я хотел на то, что вы собираетесь с ним теперь делать... Мне даже на неё, в общем-то, плевать. — Он качнул стволом оружия в сторону Киры. — Забирай с собой свою ненаглядную. Мне с ней недосуг возиться в таком состоянии... Главное для нас для всех теперь то, что у тебя есть всего неделя, Шутник...

— Неделя на что? — Я не дождался, пока он закончит свою очередную глубокомысленную паузу.

Но старик всё равно не стал торопиться с ответом. Он словно придумывал плату за спасение сознания Киры на ходу, прямо сейчас. И теперь он водил глазами из стороны в сторону, будто бы выбирая из нескольких вариантов и смакуя будущую выгоду.

Наконец, Хайзенберг всё-таки заговорил, медленно роняя слово за словом:

— Неделя на то, чтобы вернуть мне мою лабораторию. Моё сырьё. Запас провианта, топлива и патронов...

— Что ж... Это возможно. — Сейчас мне оставалось только соглашаться на всё. — И где мы с тобой произведём обмен?

— Не мы, Шутник. Не мы... Ты же свой выбор уже сделал... — Старик глянул в сторону кадетов. — Всё это привезут мне твои кореша. Я дам им знать, куда и как именно. А для тебя... — Он снова повернулся ко мне. — Для тебя, Шутник, у меня будет ещё одно очень простое задание... Уверен, ты справишься...

Он снова театрально замолчал, откровенно наслаждаясь моментом. Ещё раз оглядев всех присутствующих, Хайзенберг убедился, что все внимательно его слушают. И только тогда закончил мысль:

— Если уж тебе и вправду так дорога жизнь этой мелкой ссыкухи... Если ты хочешь, чтобы она получила заветный укол вовремя и не бродила бы тут вечность по этим лесам... То у тебя всего неделя на то, чтобы сдохнуть, Шутник. Любым способом, на твой выбор. Главное, чтобы через семь дней эти щеглы принесли мне твою голову. Вместе со всем остальным хабаром, конечно же... Ведь теперь я знаю тебя в лицо.

Глава 15. Отчаянные меры

— Поехали тогда скорей!

Выслушав короткий пересказ того, что тут только что случилось, Майка тут же выпалила очевидное для неё решение проблемы.

Байкеры под командованием Лиса выбрались из своей засады сразу, как только Хайзенберг подхватил одну из уцелевших лошадей и скрылся на ней в клубах порохового дыма. Продолжая держать заветную ампулу на вытянутой руке — чтобы ни у кого не возникло соблазна остановить его неосторожным выстрелом или ударом.

— Куда? — С лёгким удивлением лидер люберецких мотоциклистов оглянулся на свою подругу.

— Ну в Самару же! Или Саратов! Смотря куда ближе! У рязанцев вроде атлас был дорожный... Да пофиг, там разберёмся! Мы и просто по указателям проедем! — Отчаянная девчонка ни на миг не восприняла спокойствие своего парня.

— По самым коротким дорогам туда почти восемьсот километров пилить... — Он продолжал говорить успокаивающим тоном, явно не желая бросаться с головой в новую опасную авантюру прямо сейчас.

— И чё? Хочешь сказать, что прям не доедем? Да это за день можно успеть! Даже если с передышками!

— Раньше да, можно было... Когда все трассы целые были. И опаснее гаишников там никого было не встретить... Да и вообще... — Лис шагнул к ней и попытался обнять, но девчонка неожиданно отстранилась, продолжая испытующе смотреть ему прямо в глаза. Парень вздохнул и развёл руки в стороны. — Ну сама прикинь. Вон у Баджера «Монстр», например, самый экономный из того, что у нас есть...

— Если чё, я могу сгонять... — Встрепенулся юный панк, как только прозвучало его прозвище.

Но Лис продолжил свою рассудительную аргументацию, словно не услышал его:

— ...По всему этому пиздецу и с перегазовкой, если нужно будет уходить от погони... Не знаю... Литров семь девяносто пятого бенза на стошку надо закладывать. А у остальных наших байков и того больше выйдет. Вот и посчитай. Сколько нужно с собой каждому взять, если в бак всего пятнадцать умещается?

— Да сколько... — Майка раздражённо дёрнула плечами, словно отгоняя назойливое насекомое. Ей явно не нравилась позиция, которую занял её парень. Хоть он и говорил вполне разумные вещи. — Сколько... Семью восемь... Э-э-э...

— Питтят шесть... — Тихонько подсказал кто-то из саратовцев.

Рыжий парень кивнул:

— То есть с собой надо полсотни литров брать, не меньше. И это только на один байк. Без груза и нажопника. А без груза уже не получается. И без второго номера совсем опасно.

— Ну и чё! Две канистры по двадцатке на бока повесить, плюс полный бак! Ну может в рюкзаки ещё пару банок...- Кажется, девчонка начинала терять энтузиазм, понимая, насколько непростое предстоит путешествие.

— Я ж говорю — я могу сгонять... — Снова подал голос Баджер, чуть более настойчиво. Словно желая развеселить свою бывшую зазнобу. — Без проблем!

Очевидно, что для него она так и не стала «бывшей». И отчаянный неряшливый паренёк явно был готов на всё, чтобы впечатлить Майку. И, кажется, у него получалось.

Но лидер байкеров снова его проигнорировал:

— Со всеми этими канистрами, банками и пассажиром можешь умножать расход раза в полтора. А потом где-нибудь под Тамбовом или Пензой нам их прострелят. Или колесо. Или башку. — Аргументы Лиса наоборот заставляли девчонку всё сильнее хмуриться. — Это если ещё раньше что-нибудь само не отвалится...

— Ну а чё ты предлагаешь-то?! — Ещё сильнее возмутилась девчонка и снова шагнула назад, когда Лис попытался к ней приблизиться. — Вот такой её и оставить?

Все снова посмотрели туда, куда указала Майка. Кира продолжала спокойно сидеть на замызганном асфальте, время от времени безразлично поглядывая на спорящих друзей, когда те повышали голос. И ещё на меня, когда я аккуратно снял с неё рюкзак, чтобы найти в нём респиратор.

— А если бы это была я?! Я ведь всего на месяц младше! — Яростная байкерша смахнула в сторону длинный ирокез и возмущённо упёрла руки в бока. — Ты бы и тогда тоже начал километры считать, да?!

— Ну... Я слышал, что вроде бы ей можно помочь и по другому... — С этими словами Лис покосился в мою сторону.

— Чё-ё-ё??? — Вытаращила на него глаза Майка.

— Да шучу...

— Шутник, блин... — Закусив пирсинг на нижней губе, девчонка тоже коротко глянула на меня. Как мне показалось — даже с сочувствием. — Да если Кира потом узнает, что ты мог помочь и не помог... Да она за него сама тебе хрен отрежет!

На этих словах байкерша резко замолчала и чуть покраснела. Но точно не от ярости. А так, словно сказала что-то лишнее. Ох уж эти ваши женские секретики...

Лис снова покосился на меня, на Киру и скрестил руки на груди в защитной позиции, обратившись к подруге:

— А что она мне отрежет, когда узнает, что ты сгинула где-то там в диком поле?

Майка открыла было рот, осеклась, но Баджер так и не дал ей ответить:

— Да зачем!? Я ж говорю! Я могу метнуться без проблем! — Шагнув вперёд между Лисом и Майкой, он легко коснулся плеча байкерши, но тут же смущённо отдёрнул руку. И, побегав взглядом, остановил его на кустах, за которыми были укрыты стальные кони люберецких байкеров. — Щас вон сольём с остальных лишка, найдём пару банок — и мне в рюкзак. За сутки я налегке домчу! Я смогу!

— У нас можно будет дозаправиться, если чё... — Со стороны рязанских десантников подал голос Борз. И повернулся к своему командиру. — Можно же?

Череп оглядел спорщиков и не спеша кивнул:

— Я скажу пароль. Наши пропустят и помогут. Не проблема.

— Ну вот! — Обрадовался Баджер и не перестал улыбаться даже тогда, когда наткнулся на хмурый взгляд своего босса. — Значит ещё меньше нужно с собой тащить! Ваще ништяк!

Но Лис продолжал недовольно хмуриться - с того самого момента, когда беззаботный панк приблизился к нему и его девчонке. Презрительно цыкнув зубами, он тихо бросил вопрос:

— Ты хоть знаешь, куда после Рязани-то ехать?

— Ну... — Баджер пожал плечами, заозирался в поисках поддержки и остановил взгляд на кадетах. — Может вон пацаны расскажут? Они-то сами оттуда как-то добрались!

— Я могу с тобой поехать. — Слабый ответ послышался немного с другой стороны — оттуда, где освобождённый пленник всё ещё приходил в себя. Потирая передавленную Чёрным Жорой шею, он обратился ко мне. — Я вам должен.

— Сиди уж, Лютый, куда ты такой сейчас попрёшься... — Поспешил вмешаться сержант Петров. — Нас Алинка живьём сожрёт, если узнает, что мы тебя сразу опять куда-то зарядили, как только из плена вытащили!

— Ну надо же кому-то дорогу безопасную показать! — Упрямствовал лопоухий кадет, пытаясь постепенно принять вертикальное положение. — Хотя бы до Тамбова... А там наши тоже помогут. И горючки подольют, наверное...

— Не, Егор, отдыхай. Я поеду. — Шагнул к нему Белый и, подав руку, помог подняться. — Ты их замки изнутри видел. Сейчас надо будет с тобой их тут брать побыстрее, пока остальные мелкие вассалы не очухались.

— И не обязательно до Самары или Саратова пилить. — Тоже шагнув к приятелю, сержант подал ему бутылку воды. И обратился к байкерам. — Хотя бы до Сызрани нужно успеть. Там наверняка есть много запасных доз.

— А потом как обратно? Не везти же её туда с собой... С коляской ещё больше горючки надо... — Лис продолжал упрямствовать. Хотя всё так же говорил вполне разумные вещи. — И скорость меньше... Если обратно пешком придётся, то это точно больше недели. Как ты и говорил.

— А на обратно Фёдор Белому бенза даст... На... — После этой фразы сержанта все кадеты и самарцы почему-то одновременно улыбнулись. Должно быть, какой-то местный юмор. — У них ещё вроде оставалось на чёрный день. Чтобы на вертушке подбросить, да ещё и с байком — точно не хватит... А отдельно для байка — в самый раз будет.

— Фёдор? Вертушек? — Поинтересовался я, достав респиратор и осторожно надев его на лицо Киры. Продолжая безразлично наблюдать за моими движениями, она не сопротивлялась. Всё-таки для жор я был как бы своим...

— В Сызрани ещё есть рабочие вертолёты и топливо на экстренный случай. Как раз такой как сейчас. Фёдор — это там командир у бывших курсантов-лётчиков. Нормальный парень. Наш.

— А если у этих лётчиков больше нет бензина? — Продолжал контраргументировать лидер байкеров. Хотя уже не так упрямо. Похоже, ему начинала нравиться идея заслать Баджера куда подальше. — Вы же тут уже давно партизаните, как я понял. Если это мы вашу тачку тогда на дороге нашли... Мало ли, что там у вас в Сызрани за это время случилось...

— Да пофиг, я чё-нить придумаю! — Поймав на себе заметно потеплевший взгляд Майки, отчаянный паренёк разгорячился ещё больше. - Только киньте нам пару тушняка какого-нибудь в дорогу. И мы помчали! А? Ты как?

Он вопросительно повернулся к Белому, уже натягивая на себя утыканный шипами шлем.

— Я в принципе готов. — Пожал плечами белобрысый кадет и обернулся к отряду рязанцев. — Чё там у вас за пароль? И кому его назвать?

— Погодите, не торопитесь... А может чё-нибудь ещё придумаем? — Поспешил вмешаться рассудительный кадет со шрамом. — Он же что говорил? Голову хочет? Ну так давайте ему сделаем голову. Вон — с кого-нибудь из них.

Парень махнул рукой в сторону жор, которые медленно разбредались по берегу, потеряв как сигнал «Мупсибы», так и своего свирепого лидера. Кто-то шаркал к воде, а кто-то лез обратно в желтеющий подлесок за колючую изгородь аномалии.

С немного извиняющимся тоном, сержант спешно добавил, обращаясь ко мне:

— Ну, то есть... Я не хочу сказать, что вы на них прям похожи. Но можно же найти кого-то более-менее... Их же тут, наверное, сотни... Или ещё где-нибудь. На белой горе тоже ещё много...

— Такие шрамы, как у меня за неделю не зарастут. Даже на жоре. Тебе ли не знать... — Я поднял с асфальта Викулю и тщательно вытерев, вставил обратно в ножны. — Слишком уж много у меня на морде особых примет. Не перепутаешь.

— Ну вообще да...

Я немедленно оказался в центре всеобщего внимания. Шагнув поближе, подростки принялись с любопытством разглядывать моё лицо. Кое-кто поморщился, очевидно, представив себе, что именно я ощущал в момент получения таких украшений. И кое-кто смутился, когда я спешно натянул на себя запасную маску, не желая превращаться в живой экспонат.

Взглянув на них уже со своей широкой нарисованной улыбкой, я указал на труп Чёрного Жоры:

— К слову о белой горе. Есть идеи, где искать очередной осколок? Вам же всё ещё нужен четвёртый. А у меня всё ещё есть неделя на то, чтобы вам с этим помочь.

— Да... — Сержант Петров смутился. — Наверное вам сейчас лучше с этим не рисковать. — Он покосился на невозмутимую Киру. — Мы уж тогда как-нибудь сами.

— А что теперь может со мной случиться такого, что было бы хуже, чем это... — Я взял девчонку за руку. Тёплая. Но никакой реакции, кроме расфокусированного взгляда куда-то мимо меня. — Боитесь, что помру?

В тишине хмыкнул только отчаянный Баджер.

— Ну... — Послышался смущённый голос Майки прямо у меня за спиной. Пока я ухаживал за её подругой она успела незаметно подойти поближе. — Кира говорила, что у тебя дочь есть. Где-то в Питере...

— Да-а? — Удивлённые возгласы раздались по всей толпе.

— Не факт, что я ей всё ещё нужен. Память в последнее время меня подводит. Как и вашего свирепого приятеля.

— Да как же это? — Байкерша присела рядом и тоже осторожно взяла подругу за руку. Но и на неё Кира никак не отреагировала.

— Бывает... В любом случае, в отличие от Беллы, Кире здесь и сейчас я буду полезен даже мёртвым.

Майка закусила пирсинг знакомым жестом и нерешительно коснулась моего локтя:

— Шутник... Ты это... Извини меня... Ну... За всякое...

— И ты тоже. Что чуть не задушил.

— Бывает... Х-хе! — Девчонка широко улыбнулась. Совсем как её подруга.

Сержант Петров тактично кашлянул, привлекая внимание:

— Ну всё равно... Может у вас есть какой-то другой план на счёт того, как достать этого старика. Так, чтобы сберечь «Антижорин»... Ну... Если ребята вдруг не успеют. Кира говорила, что вы всегда что-нибудь эдакое придумывали. Даже в ситуациях, которые казались безвыходными.

Все остальные согласно замычали, кивая и поддакивая.

— Придумывал... — Поднявшись на ноги, я оглядел всех присутствующих. — Только когда будете пересказывать её сказки другим, постарайтесь особенно не преувеличивать. Я всего лишь человек. А не демон или призрак. И поэтому мне понадобится ваша помощь...

— Конечно! — Кадет со шрамом с готовностью шагнул вперёд. Все вокруг нас снова согласно загудели.

— А если этот ваш Кир хотя бы в половину так хорош, как вы рассказываете... То и его помощь мне бы тоже пригодилась. Как думаете, он не откажется, когда мы найдём четвёртого и вернём ему память полностью? А то вдруг вспомнит про вас что-то такое, да и убежит в ночь куда подальше...

— Не-е-е... — С улыбкой протянул кадет. — Не откажется. Уверен. А с Алинкой... С Алинкой я поговорю... — Петров покосился на лопоухого приятеля и торопливо добавил. — Мы поговорим.

— Только где его теперь искать? — В разговор вмешался один из самарцев. Кажется, Пётр. — Где тут по дороге к Москве есть ещё такие же ульи с радиацией? В Обнинске?

Я покачал головой:

— Это не совсем по дороге. Далековато. Крюк приличный получается. А осколки, как я понял, шли в Москву по кратчайшему маршруту. И, насколько я знаю, отсюда до Москвы больше нет ничего похожего ни на белую гору, ни на Раменскую аномалию... И в Коммунарке его тоже нет. Иначе мы бы уже нашли. — Помедлив, я покопался в памяти насчёт мест с повышенным радиационным фоном рядом со столицей, но не смог вытащить из своих знаний новых идей на этот счёт. — Нет. Пока не знаю...

— Я знаю...

Этот слабый голос раздался откуда-то слева — с пустыря, на котором король только что дуэлировал со своими вассалами. И все, кто стоял вокруг нас с Кирой, немедленно обернулись на звук, защёлкав курками и затворами.

— Не стреляйте... Пожалуйста... Я сдаюсь...

Шагнув на звук, я вынудил остальных расступиться. И разглядел, как из-под наполовину обезглавленного трупа Змея, кряхтя от боли выползал сэр Феникс Воскресенский. Сквозь разогнутые прутья забрала его шлема медленно капала тёмная кровь из раздавленного глаза.

— Помогите... Пожалуйста...

— Тойво? У тебя ещё есть противошок? — Первым засуетился Череп, а его подручный тут же полез в свои подсумки.

— При ранении лица промедол нельзя. Не торопись... — Я остановил десантника и подошёл ближе к раненому. — Пусть потерпит. Антисептик и перевязку пока приготовь.

— Помогите... Снимите его... — Жёлто-синий лорд всё ещё пытался неловко выбраться из-под тяжёлого трупа и поднял на меня ошалевший взгляд уцелевшего глаза. — Я же... Я же вас... Я вас как гостя... Это всё он!

Одной рукой раненый рыцарь пытался спихнуть с себя мёртвого противника. А второй указал на мёртвого короля:

— Это всё он придумал с испытанием! Старик его подговорил! Типа, если он вас не казнит, то старик не будет делать новое лекарство... Вот он и придумал...

— Может и так... — Я нагнулся над ним. Но вместо помощи наступил на труп Змея, мешая Фениксу освободиться от груза. — А может и врёшь...

— Да я же! Я же... — Пацан застонал от боли. И из-под полуприкрытого века над пустой глазницей вытекла розовая струйка.

Подоспевший Тойво замер рядом с нами с аптечкой наготове, когда я снова остановил его.

— Сначала пусть расскажет, то, что вроде бы как знает... Где-то тут рядом есть ещё радиоактивное заражение?

Пацан выпустил ещё одну тонкую струйку — на этот раз прозрачную — из уцелевшего глаза:

— Не рядом... Но не на отшибе, как Обнинск. В Москве...

— Москва большая. И мёртвая почти как ты. Где именно?

— К... К-курчатник...

Глава 16. Расщепление

— Если этот реактор совсем небольшой, то может нам его в деревню как-то оттащить? Компы запитать, фонари... А то от солнечных панелек толку уже почти нет. Темнеет-то рано, да и пасмурно всё время к осени... — Яр, сидевший на носу лодки рядом с приятелем-татарином, выцеливал развалины на берегу. И, видимо, заскучал от однообразия медленно проплывающих мимо куч колотого кирпича и бетона, которыми были засыпан один из окружающих берегов. А на другом берегу были ещё более скучные деревья, которыми заросли острова в Строгинском затоне. Кроме расплодившихся птиц никакого другого движения не было ни в мёртвом городе ни в живом лесу.

— Ты чё, ебобо?! — Шамиль выразительно постучал себе по лбу. — Он же радиоактивный!

— Да сам ты ебобо! — Возмутился старший бесёнок и немедленно ткнул обидчика кулаком в плечо. — Раз он там в институте прямо в здании стоял — значит есть какая-то защита!

Не хватало, чтобы они тут ещё драться начали, в нашем переполненном судёнышке.

— Так, ну-ка, хулиганьё — на вёсла! Ваша очередь. — Прекратив грести, я подтолкнул сидящего за соседним веслом Ивана вперёд. — Мы с тобой на нос, Кремлёвский демон. Давайте, меняемся на счёт «три». Три.

Быстро поменявшись местами, мы не дали лодке потерять шаткий баланс. И уже через несколько секунд вся молодецкая удаль зеленоградских подростков начала уходить в размеренные движения тяжёлыми вёслами.

Повернувшись спиной к курсу лодки, я встретился взглядом с Че — тот сидел на корме вместе со своими верными падаванами. Каким-то невероятным образом командир партизан всегда умудрялся смотреть мне прямо в глаза, скрытые за нарисованными на маске крестами.

Фидель и Рауль по обе стороны от своего командира следили за нашим тылом, вооружившись небольшими охотничьими карабинами. Сейчас они оглядывали развалины Строгинского моста, когда-то соединявшего одноимённый район и Щукино. Взорвали его, вроде бы, ещё в конце февраля. И с тех пор даже шмели в расцвете своей силы не рисковали перебираться из своей территории за реку в Щукино и прочие районы, располагавшиеся за рекой на востоке.

Среди обломков моста в одном месте было довольно много машин, наполовину скрытых тёмной водой — ближе к строгинскому берегу. Видимо из них местное ополчение сделало что-то вроде баррикады или блок-поста. Но среди ржавых остовов не было ни одного скелета. Прежде чем мост рухнул вместе с этим укреплением, его гарнизон полностью покинул свои укрытия. Значит, скорее всего, взорвали его не щукинские. А сами хозяева переправы.

Тем более, что, судя по довольно часто встречающимся обломкам лодок и белеющим среди них костякам на лесном берегу, щукинские не прекращали тщетных попыток перебраться через реку. Хотя усилия их речного десанта явно не часто заканчивались успехом. И свой берег банда, которая тогда хозяйничала в Строгино, держала крепко.

Однако, не думаю, что щукинские так сильно хотели перебраться на другой берег только из-за того, что он был сильно богат какими-то ништяками. В районах, которые окружают Щукино с севера, востока и юга точно так же, как и в Строгино очень много плотной высотной застройки. И вполне хватало гигантских торговых центров наподобие «Вегаса». «Авиапарк», например. Да тут по берегу даже вполне пригодные для питья родники есть.

Нет. Такие отчаянные попытки предпринимают не те, кто хочет жить чуть более сытно и пьяно. На такое форсирование могли решиться только те, кому в затылок дышало что-то пострашнее тех пулемётов, что когда-то защищали Строгино.

Что-то, что поселилось ранней весной в «Курчатнике»?

Командир партизан внезапно легко улыбнулся и кивнул, словно читая мои мысли и соглашаясь с ними.

Перед отплытием я прямо спросил его — способен ли он на такой фокус. Точно так же загадочно улыбаясь, как и сейчас, Че пожал плечами и заявил, что даже собаки умеют читать мысли людей. Не смотря на то, что не владеют ни одним из человеческих языков.

Рефлекторно захотелось отвести взгляд от его спокойных и пытливых глаз. И я глянул на кадета, который стал восьмым участником нашей мини-экспедиции. Вице-сержант Петров сидел на днище лодки между гребцами и кормой и завороженно разглядывал щербатые двадцатиэтажки, зияющие разбитыми окнами и следами от разрывов гранат.

У представителей волжского Альянса сейчас была уйма забот, связанных с контролем ключевых замков королевства. Даже не смотря на помощь рязанцев, байкеров и крюков. Ведь кроме них, основные блок посты торговой трассы предстояло поделить поровну ещё и между тульскими кадетами и владимиро-муромскими малолетними уголовниками. И что-то мне подсказывало, что это будет очень нелёгкой задачей для будущих дипломатов.

Поэтому вооружённые руки там сейчас были на вес золота. И Петров был единственным, кому в предстоящей операции была назначена роль лакмусовой бумажки. И с его помощью мы должны были выяснить, достаточно ли много помнит очередной осколок Чёрного Жоры из своей прошлой жизни, чтобы стать последней, четвёртой частью проекта по его воскрешению. Если, конечно, мы найдём его там, где раньше располагался федеральный центр ядерных исследований.

Тем более, что по прошествии двух полных суток с того момента, как мы занялись подготовкой предстоящего приключения, от экстренной экспедиции Баджера и Белого вестей не поступало. И кадетов до сих пор было на одного меньше. Лишь только рязанцы вчера вечером отчитались о том, что сразу проводили мотогонцов до границы своей территории в сторону Тамбова. Как и обещали — вместе с провиантом и запасом топлива.

— А как вообще из радиации получается электричество? — Тренированный Яр хоть и начал немного пыхтеть, усердно работая вёслами, но дыхания у него вполне хватало и на то, чтобы попытаться удовлетворить своё любопытство. — Типа ядерное топливо выделяет какие-то специальные лучи, и они заряжают аккумуляторы? Как солнечные панели заряжают батарейки от солнечного света?

Более шумно пыхтевший менее спортивный Шамиль лишь воздел глаза ко лбу и чуть заметно покачал головой. Но во взгляде остальных подростков я заметил точно такое же искреннее любопытство, как и у старшего бесёнка.

— Нет, совсем не так. Реактор всего лишь выделяет большое количество тепла. От него нагревается вода, вода превращается в пар, пар вращает турбину генератора, генератор вырабатывает переменный ток. Точно так же, как и на всех других типах электростанций. Только там воду нагревает угольная или мазутная топка. Либо она сама течёт через плотину сверху вниз.

— То есть, реактор это просто типа как большая топка? В которой горит это самое ядерное топливо? Просто, типа, хорошо и долго горит? Лучше, чем уголь?

— Нет, ничего там горит. Если всё правильно работает, во всяком случае... После бомбардировки нейтронами, атомы топливных элементов распадаются на составляющие элементарные частицы. Протоны, электроны и новые нейтроны. При этом распаде выделяется гораздо больше энергии, чем было затрачено на генерацию первичного удара нейтронами. Эти новые свободные элементы бомбардируют соседние атомы. И они тоже распадаются. И так далее... Таким образом, запускается цепная реакция. И если эту цепную реакцию достаточно замедлить, то освобождающаяся при расщеплении атомов энергия постепенно нагревает корпуса топливных элементов. И воду вокруг них. А дальше ты уже знаешь.

— А если не замедлить?

— Вода нагревается слишком быстро и сильно. Давление пара будет слишком сильным и может произойти авария.

— Как в Чернобыле? — Вопрос прозвучал сбоку. Иван, само собой, тоже проявил живейшее любопытство.

— Что-то вроде того. А если цепную реакцию ещё и дополнительно ускорить — то будет уже атомный взрыв. Когда большая часть топливного элемента разложится на составные частицы за долю секунды. И вся та энергия, которая раньше держала атомы вместе, выделится за это же короткое время.

— То есть... То есть из реактора можно сделать атомную бомбу?! — Подростковое любопытство и не думало униматься. — Я слышал, что кто-то из армейских планировал такое зимой в Обнинске... А может там, куда мы лезем, уже был атомный взрыв?!

Вытаращив глаза, Яр оглядел всех остальных.

— Думаешь, мы бы не заметили? — Шамиль снова покосился на приятеля со скепсисом в миндалевидных глазах.

— Ну со стороны Москвы много чё взрывалось зимой... Иногда довольно мощно...

Я снова поспешил погасить назревающую ссору в зародыше:

— Атомный взрыв ты бы точно запомнил, дружище. Хоть и ненадолго... Но, к счастью, с ним всё не так просто. Сначала топливо нужно обогатить до оружейного... Потом надо придать ему необходимую форму. С весом, близким к критической массе... И обложить обычной взрывчаткой. И ещё много чего... Например, умудриться при этом не сдохнуть от радиации... Но в главном ты, в общем-то, прав. Оружейный атом делают, по большому счёту, из мирного. Делали...

Вопросы тут же посыпались со всех сторон:

— Обогатить? Это как?

— Критической массе?

— А зачем обычная взрывчатка?

— Обогатить — значит сделать так, чтобы этих самых частиц, из которых состоят атомы топлива, стало ещё больше. А после того, как определённая масса оружейного топлива собирается в одном месте, с определённой плотностью, быстрая цепная реакция запускается сама собой.

— Как это так — сама собой? Нужна же эта... Как её... — Иван напряжённо потёр лоб, пытаясь вспомнить недавно услышанный термин. — Бомбардировка нейтронами, во!

— Из-за той самой радиации. Атомы, в которых очень много элементарных частиц, довольно быстро распадаются сами по себе. Постоянно испуская или, как говорят, излучая те частицы, которые не могут удержать. Не хватает энергии. И если от этого в пространство отлетают протоны — то это «альфа»-излучение. Если электроны — то «бета». А самое жёсткое и глубоко проникающее излучение — «гамма». Когда вылетают свободные нейтроны.

— Хм... У амазонок почему-то наоборот. Самая жёсткая — Альфа... — Неожиданно сержант Петров отвлёкся от созерцания впечатляющих столичных развалин и тоже поучаствовал в научном диспуте.

Я уже был немного наслышан о девчачьем батальоне из Вольска. Во время ночёвки в деревне бесов, кадет вспомнил о них, познакомившись с преимущественно женским гарнизоном из бывших ос. Чем заслужил всеобщее повышенное внимание — всем девчонкам стало жутко интересно, как же именно вольские амазонки смогли не только отбиться от местных мужских банд, но ещё и стать равноценными участниками Альянса.

Хотя этого боевитого парня с его военной выправкой и шикарным шрамом девчонки и без того начали расстреливать кокетливыми взглядами буквально с порога — как только увидели его во входных воротах вместе со мной. Такого интереса в своё время не удостаивался даже овеянный героической славой Иван.

А когда кадет принимал водные процедуры с дороги, за право отнести ему чистую одежду даже состоялась небольшая потасовка.

— Наверное, у них иерархия не из физики, а из биологии. Как в звериной стае. Где самый главный — Альфа. Точнее, в их случае, главная...

— А почему тогда атомные бомбы не взрываются сами по себе. — Иван всё ещё потирал уставшие от гребли руки. — Ведь получается, что в каждой бомбе есть критическая масса топлива, так ведь? Иначе она точно не взорвётся.

— Вот для этого в них и нужна обычная взрывчатка, кроме ядерной. Взрыв какого-нибудь тротила вокруг атомного заряда как бы обжимает его со всех сторон и резко увеличивает плотность. Тогда достигается критическая масса и запускается необходимая скорость цепной реакции. За долю секунды высвобождается океан энергии. Энергии, которая раньше удерживала вместе частицы миллионов атомов топлива. И происходит большой бада-бум. Так что да, Шамиль прав. Даже у себя в Зеленограде вы бы точно заметили атомный взрыв на западе Москвы.

— Поня-а-а-тно... — Под недоверчивым взглядом приятеля, Яр шумно выдохнул и резко высморкался за борт. — Только не всё.. Вот эти вот... Э-э-э... Элементальные частицы...

— Элементарные! — Кивнув своим внутренним сомнениям, словно убедился в их правоте, Шамиль с улыбкой поправил друга.

— Ну элементарные, чё ты пристал! — Нетерпеливо дёрнул сопливым носом самый старший, но не самый умный бесёнок. — Это вообще что? Типа какие-то микропылинки?

— Пф-ф-ф-ф... — Его интеллигентный друг продолжил сокрушаться над небогатым запасом знаний приятеля. — Нам же рассказывали по физике.

— Чё ты тут распыхтелся, заучка?! — Вспыхнул Яр. — Я те ща попыхтю тут по хребтине!

— Спокуха, горячие зеленоградские парни! — Я обратился к Шамилю. — Если человек чего-то не знает — это не хорошо и не плохо. Плохо, если он при этом и дальше не желает ничего знать. А Яр, как видишь, желает. И это только похвально.

— Вот именно! — Бесёнок, очевидно, был вполне удовлетворён моим аргументом. И не стал воплощать угрозу физической расправы. — Так чё это такое? И какая разница между всеми этими электронами, протонами и... Ну ты понял!

— Видишь ли, мой юный друг... Сложно дать определение тому, что само по себе определяет всё вокруг нас. Да и нас самих тоже...

— И ещё. — Пока я раздумывал над дальнейшим ответом, Иван тоже поделился своим интересом. — Если при расщеплении атома высвобождается так много энергии... То как они вообще вместе собрались изначально, все эти частицы? Это же, получается, нужно что-то вроде ядерного взрыва, только... Э-э-э... Только наоборот?

— Так точно. Это называется ядерный синтез.

— И где же его можно сделать?

— Например, внутри звёзд.

При этих словах все коротко глянули на небо — на невысокое августовское Солнце. И тут же отвели обожжённые зрачки обратно на воду.

— Да-а-а... Свет от Солнца летит до Земли через ледяной вакуум космоса примерно восемь минут. А потом ещё через километры атмосферы. Но даже после этого он способен ослепить или обжечь. Вот она — сила, способная создать материю. Каждый атом, из которых состоят ваши тела, был выкован в звезде. Помните об этом, когда вдруг чего-то испугаетесь. — После этих слов и Иван, и кадет, и бесы, и партизаны начали внимательно осматривать свои руки, словно пытаясь разглядеть работу космической кузницы. — А что касается элементарных частиц... Хм...

Я снова ненадолго задумался, подыскивая достаточно простые слова, которые могли бы дать им понятие о столь сложных вещах. Всё внимание ошарашенных столь простыми, но столь очевидными истинами пацанов, было вновь приковано ко мне. И это было неправильно. Чем дальше мы следовали вниз по течению, активнее следовало смотреть по сторонам.

— Пожалуй, с основами квантовой механики мы познакомимся как-нибудь потом... Надеюсь. — Оглянувшись, я указал на левый берег. — Вон, уже почти приплыли. Будьте внимательнее. И забирайте понемногу влево. Вон там вроде можно удобно высадиться.

Лодка медленно начала приближаться к небольшому пляжу, отделённому от развалин кварталов Щукина узкой лиственной рощицей. Которая уже начала подозрительно рано желтеть.

— А там нет радиации? Деревья-то чё-то как вокруг аномалии... — Сержанту Петрову эта желтизна тоже внушила вполне резонные опасения.

— Иван, прибор!

В ответ на приказ, юный сталкер немедленно извлёк из своей поклажи небольшой дозиметр — один из тех, которыми был снабжён его бункер. И направил раструб в сторону приближающегося берега.

Раздались тихие редкие щелчки.

— Стрелка вроде в зелёной зоне. Это же типа норм? — Паренёк показал мне экранчик устройства. — Но чё-то близко к жёлтой.

— Сорок микрорентген в час... — Я разглядел показания и прокомментировал. — Это ещё не выше нормы, но уже многовато даже для мегаполиса... Тем более, что он уже давно мёртв... На берегу всем надеть костюмы. Как тренировались.

— Окей...

Когда лодка тюкнула в песок носом, все пацаны попрыгали на берег и принялись доставать бункерные ОЗК из чехлов. Только Че поднялся во весь рост в лодке, рассматривая берег сквозь прицел карабина.

— Шутник... — Остановив взгляд на зарослях высокой, но пожухлой травы, он привлёк к ним моё внимание. — Смотри туда.

Приглядевшись, я не сразу понял, на что именно он показывает. И только шагнув ближе, разглядел в траве скелеты, похожие на те, что встречались на противоположном берегу.

Вот только костяки, которые мы видели на стороне Строгино, хоть и были с переломами или расколотыми черепами от крупнокалиберных попаданий, но всё-таки целые. И в истлевшей одежде они часто валялись на берегу, вытянувшись в полный рост.

А тех, кто не успел переплыть реку и остался здесь, явно разорвали на части. Ноги в обрывках штанов валялись вдалеке от тазовых костей. Руки — отдельно от плеч и лопаток. Позвоночники разломаны надвое, а грудные клетки распахнуты, словно крылья.

И ещё в этих кустах не было видно ни одного черепа.

Глава 17. Чужой район

Закрепив лодку, остальные подростки присоединились к нам с Че через минуту. И, заметив россыпи переломанных костяков, все притихли.

— Э-ге-е... Этих точно не из Строгино расстреляли... — Разглядывая переломанные старые костяки, Яр перетянул автомат с плеча на грудь. — Всё-таки правильно мы с пацанами в Москву решили не соваться.

— «Мы решили»... — Чуть слышно проворчал Шамиль. — Больше всех рвался. Хорошо хоть меня послушал...

— Да чё ты опять начинаешь...

— Тихо! — Я поднял руку, прислушиваясь к обстановке. Хотя, кроме бесов, всю дорогу отпускающих в адрес друг друга шпильки, теперь никто не стремился что либо заявить или поделиться очередным очевидным наблюдением.

Я сразу предупреждал, что приключение будет не из лёгких. И не из приятных. Узнав, кого мы ищем внутри Курчатника, Че согласился сразу. Фидель и Рауль как обычно — не отставали от него ни на шаг. Иван всегда горел жаждой исследования. А бесы, похоже, изо всех сил хотели доказать девчонкам, что если кто и отправится на опасное задание с самим Шутником — то только самые крутые из них.

Узнав, что случилось с Кирой, поучаствовать в экспедиции захотели и многие девушки. Но я слишком плохо их знал, чтобы быть уверенным в ком-то из бывших ос. Да и в моём плане не было места слишком большому количеству ролей.

И вот теперь даже отважные и дерзкие мальчишки, окрепшие духом за месяцы катаклизма сильнее, чем иные взрослые за десятилетия мирной жизни, робко притихли при виде последствий весеннего исхода щукинских. А иначе, как исходом, я это назвать не мог.

Каждый из них уже не раз видел последствия того или иного зимнего побоища. Да и сами пацаны в чём-то подобном успели поучаствовать в полный рост. Даже Иван. И их давно не удивляли брошенные без похорон скелеты с пулевыми отверстиями в черепах, с перебитыми минами ногами или с рёбрами, раздавленными колёсами боевых машин. А Весенний Мор богато «украсил» пригороды останками тех, кто так и не смог найти нужное лечение от очередной заразы.

Но ни одно скопление истлевших тел не было похоже на это растерзанное кладбище.

Пока притихшие пацаны разглядывали изломанные останки, я продолжал прислушиваться к окружающему молчанию. И не смог различить каких-либо других звуков, кроме негромкого плеска речных волн, шума желтеющих крон да шелеста павшей листвы, которую слабый ветерок гонял по железнодорожным путям. Несколько ржавеющих полос отделяло тут прибрежные посадки от городского массива.

— Похоже, что щукинские первыми поняли на собственной шкуре — кто теперь наш настоящий враг... Ты видел в центре что-нибудь подобное? А, Вань?

— «Улица академика Ермольевой»... — Прочитал на ближайшем указателе глазастый Иван и встрепенулся, когда понял, что вопрос был к нему. — А? А! Не-а... Ну, то есть... Видел много мёртвецов, конечно. Вокруг Павелецкого вокзала, например... Но они там целые были... Ну... Почти все... Хотя и валялись по всякому...

— Павелецкий вокзал раньше назывался Саратовским. — Сержант Петров вдруг выдал неожиданный факт. — А кто такая академик Ермольева? Ну, в смысле, чем знаменита?

— Создатель многих антибиотиков. Как-то раз сама себя заразила холерой, чтобы доказать эффективность холерного бактериофага... — Отведя взгляд от кучи костей на паренька, я увидел, что он не особо хорошо понял мои слова. И поспешил внести ясность. — Бактериофаг — это вирус, который заражает бактерии и убивает их. Холерный бактериофаг убивает возбудителя холеры.

— И чё в итоге? Доказала? — Полюбопытствовал Яр.

— Да. Быстро вылечилась. И потом разработки её команды спасли тысячи жизней.

— Эх... Весной бы сюда этого... Бак-те-ри-о-фа-га? — Убедившись, что выговорил сложное слово правильно, бесёнок продолжил. — Даже в Зеленограде полгорода дристало дальше, чем видело... А чё тут творилось...

— Любопытно... — Неожиданно подал голос Че. — Насколько я понял, с нами провернули примерно такой же фокус. И теперь нам нужно пролезть прямо в логово этой новой заразы. Совсем как вирусу-бактериофагу, который внедряется в тело холерного вибриона, чтобы его уничтожить...

— Да. Только вирус после этого тоже погибал. Ведь он был выведен искусственно, а не эволюционно. И не был заточен на продолжение своего рода. А нам нужно оттуда потом всё-таки выбраться... — Я обернулся к пацанам. — Кто остаётся с лодкой? Есть добровольцы?

С одной стороны, это было явно безопаснее, чем проникновение в неизвестность курчатовского центра. Но с другой — атмосфера берега, усыпанного изуродованными останками явно никому не внушала спокойствия. И перспектива того, чтобы остаться здесь в одиночестве, не могла быть намного предпочтительнее.

Но выбор за пацанов сделал Че:

— Рауль, Фидель, останьтесь. Разверните лодку и займите оборону. Если не вернёмся до темноты — встаньте на якорь посередине реки.

— Есть! — Партизаны ответили почти в один голос. — С лодкой только помогите.

— Яр?

— Ага, ща!

Пока подростки возились с нашим судном, я шагнул поближе к их командиру:

— Че. Небольшая просьба к тебе лично.

Он удивлённо приподнял бровь. Ой, а то ты не знаешь, к чему я клоню!

— Если я оттуда живым не выберусь — попытайся сохранить мою башку в целости. Чтоб хотя бы лицо было видно.

— Думаешь, он исполнит обещание?

— Других исполнителей у меня для вас нет. — Отмахнулся я от него и крикнул пацанам. — Всем, кто идёт с нами — надеть противогазы! Капюшоны, рукава затянуть! Иван! Доставай своё снадобье!

Через несколько минут весь наш небольшой отряд уже был полностью готов к отправлению в дебри мёртвого города, закончив экипировку и обмазывание коричневатой субстанцией с головы до ног.

— Мы когда девчонок от варщиков доставали и вот в этом же говне измазались — один ночной жора прямо мимо меня просто так прошёл! — Яр не преминул возможностью похвастаться, объясняя озадаченному кадету принцип действия мази. — Прям в глаза мне заглянул, проворчал чё-то и дальше поковылял... Только трясучка у него какая-то случилась...

— Хм... Нам бы такую штуку... — Размазав выделения жор по резиновому рукаву, Петров осторожно принюхался к перчатке. — И побольше. Гораздо проще было бы падальщиков и доходяг зачищать...

Все мы уже были наслышаны о том, какие вариации жорской фауны населяют приволжские регионы. И уточняющих вопросов не последовало. Кроме моих.

— Вот, значит, уже есть на что «антижорин» поменять, когда дело сделаем...

— Да мы бы и так отдали... — Торопливо перебил меня кадет. — Просто он пока не очень быстро делается. Там яйца нужны куриные...

— Яиц в королевстве хватает, сам видел. Несушки хоть и тощие, но пока холода не пришли — кладут по одному в два дня стабильно. Тоже бартер наладим. Ты мне лучше расскажи — кого вы ещё по пути сюда видели? В Тамбове, например. Есть какие-то необычные жоры?

— Не-а... Ну, то есть, как и везде — в ульях прыгуны и коконы. В особо крупных скоплениях попадаются сросшиеся, типа как мегажора. Ну, помните, мы рассказывали про такого...

— Помню, да... — Истории о том, через что прошла Алина в компании со своим суровым приёмным отцом, заставили меня совсем иначе взглянуть на эту хрупкую с вида девчонку. И понять, почему среди своих друзей она пользуется таким авторитетом. — Что ж... Будем надеяться, что впереди мы тоже не встретим ничего особенного... И на тех, кто, возможно, живёт в Курчатнике, отпугиватель действует примерно так же, как и на остальных заражённых... Вань, что там на приборе?

Паренёк торопливо извлёк прибор из наплечной сумки:

— Пока... Пока те же сорок, да? — Он протянул дозиметр ко мне.

— Да. Следи теперь постоянно, не убирай. Скажи, если будет больше пятидесяти. — И я последним натянул на лицо противогаз и затянул капюшон защитного костюма. — Вперёд!

Узкая улочка, направлявшая нас в сторону институтского комплекса, была окружена невысокими зданиями весьма неприветливой наружности. Окружены они были небольшими полупустыми парковками и глухими кирпичными заборами. Проходя мимо серых корпусов и ржавеющих ворот, Иван негромко бубнил себе под нос названия с вывесок около проходных, словно пытался запомнить обратный путь:

— Федеральный центр по проектированию и развитию объектов ядерной медицины... Центр противоопухолевой терапии... Какие-то больницы, что ли?

— Похоже, что здесь изучали возможности радиации при лечении рака. Так сказать, не отходя далеко от реактора. И ещё рядом исследовательские центры в которых работала та самая академик Ермольева. На улице имени Гамалеи. Тоже, кстати, микробиолог.

— Ага, я про неё слышал зимой по телеку ещё в прошлом году, про эту Гамалею. Когда про всякие антиковидные вакцины много рассказывали... — Постоянно оглядываясь, осторожно заметил саратовец.

— Про него. Гамалея Николай Фёдорович.

— Да? Блин... Ну ок, буду знать. — Петров съёжился — не то от лёгкого стыда, не то от тревоги. — Вообще обычно в таких больницах развиваются ульи... В инфекционных или родильных отделениях чаще всего.

— А тут вроде тихо... Вообще никого... — Пожал плечами Яр. Хотя по его поникшей осанке было видно, что тревога при виде грязных серых стен, нависающих над пыльным асфальтом, постепенно овладевает и им тоже.

— Не сглазь! — Шикнул на него Шамиль и повернулся ко мне. — Сколько тут примерно идти?

— По улицам ещё почти полтора километра. Вон на том перекрёстке направо — Выйдем на Гамалею. Или можно прямо, срезать через вон тот больничный комплекс и парк имени генерала Жадова, но там, скорее всего, заросло всё. Замучаемся продираться.

— Лучше не надо через больницу... — Снова подал голос кадет. — Ну её...

— А знаете, что тут не так? — Неожиданно его перебил Иван и резко остановился за несколько метров до перекрёстка. — Я понял!

Все тоже замерли и повернулись к нему, ожидая ответа на поставленный вопрос.

Оглянувшись, паренёк вытянулся на цыпочках и заглянул вперёд по улице. И только потом продолжил:

— Улица слишком целая!

— В смысле?

— В центре почти на всех домах отметины от зимних боёв. От пуль, от взрывов. Пожары, обрушения... Асфальт щербатый везде. Баррикады... Целый забор — ещё пойди найди. Их или взорвали или разобрали, чтобы построить укрепления там, где они нужнее были, как я понял... А тут всё на своём месте, как и раньше было... Даже вон — колючку не сняли. И видите хоть одну дырку от пуль? Даже на машинах нет. Ни одной перестрелки за всё время? Тут что, какие-то пацифисты жили?

После этого замечания все заозирались, чтобы убедиться в его правоте. Тишину мёрвых кварталов нарушал только скрип наших резиновых костюмов да лёгкий шелест пожухлой листвы в плешивых кронах.

— Ваще да... На берегу на некоторых стволах были пулевые дырки. И вдоль железки тоже... А тут и правда нет... — Оглянувшись на ближайшее жилое здание, Яр тоже поделился наблюдениями вслух. — Окна разбитые, но нигде нет черноты... Ну... От огня и дыма, когда квартира горит. Тут что, правда никто не воевал?

— Да даже вон за ту многоэтажку хоть кто-нибудь, да по любому бы зарубился хоть разок. — Согласился с ним Шамиль. — Пока патронов было навалом — почти все сначала стреляли, а потом думали.

— Значит тех, кто мог нести оружие, здесь не было даже зимой. Ульи в больницах, говоришь... — Я покосился на саратовца и привлёк внимание Че. — Что скажешь?

Тот медленно оглядывался и вдруг неожиданно поднял маску противогаза.

— Ты чего?!

— Сейчас... — Он резко поднял руку, останавливая наши вопросы. — Сейчас...

Прикрыв глаза, он пару раз медленно глубоко вздохнул. И тотчас нахмурился:

— Странно...

— Что? Жор чуешь?

Пацаны тоже встревожились и задрали стволы к плечам. Хотя вокруг по-прежнему царило мёртвое безмолвие. Ни хрипов, ни стонов, ни гортанного бормотания — ни одного звука из тех, что обычно всегда выдавали небольшие скопления заражённых или потерянных одиночек.

— Нет... — Голос командира партизан оставался спокойным. — Наоборот. Ни следа. Точнее... Следы-то есть, но старые... Раньше их тут явно было много...

Сделав паузу, Че присел на корточки, зачерпнул с ближайшего газона горсть сухой земли и потёр её между пальцами у себя под носом.

— Весной... Даже ещё в начале лета, наверное... Но с тех пор на этой улице, похоже, не было даже случайных бродяг, которые до сих пор шляются почти везде.

— А как... — Иван не сдержал любопытство и тоже присел рядом, зачерпнув комок пыли. — Как вы это понимаете?

Продолжая принюхиваться к следам грязи на пальцах, Че легко улыбнулся:

— Я вижу мир немного не так, как вы, ребята... Не только глазами.

На самом деле я видел то же самое, что и он. Обычными глазами, даже сквозь окуляры противогаза. Но решил пока не разрушать мистический ореол вокруг его личности. Кто знает, что ждёт меня через несколько дней. А ему ещё с этими архаровцами жить.

Всё было куда проще. Ни на одном газоне вокруг нас не было ни одного уцелевшего многолетнего растения. В то время как в том же Митино или Строгино некогда аккуратные клумбы обильно заросли неподстриженными цветами, здесь все декоративные насаждения были вытоптаны толпами заражённых. Похоже, что ещё весной, до периода активного роста. И лишь в июне здесь всё-таки проклюнулись однолетние мелкие сорняки типа каких-нибудь одуванчиков, обильно разросшиеся без своих окультуренных конкурентов. И с тех пор их тут уже явно никто не вытаптывал. Да и одиноких цепочек характерных шаркающих следов на пыльном асфальте тоже нигде не было видно.

Вместо этого наблюдения я поделился с остальными другим выводом:

— А люди сюда не совались, потому что ещё с того берега видели, как закончили щукинские. И, тем более, с реки. По всему берегу кости. А весной и в июне на них ещё кое-где мясо было... А значит и запах был соответствующий.

— То есть... Тут рядом... Вокруг этих больниц весной всё-таки был какой-то улей? — Задал риторический вопрос сержант Петров. И сам ответил. — А теперь его нет...

— Но это точно не Щукинские их тут в июне покоцали. — Авторитетно заявил Яр, намекая на костяки у берега. — Скорее наоборот...

Озадаченные пацаны одновременно глянули на меня, словно в ожидании немедленного ответа на щукинскую загадку. Всё-таки зря я им всё время даю готовые решения. Это непедагогично. Привыкнут да так и не научатся сами свои проблемы решать. Но сейчас не время устраивать им учебные испытания.

— Дальше идём молча. Я впереди. Иван — за мной. Следи за прибором. Че — замыкающий. Пойдём через Гамалею, не через парк. Вперёд.

Улица имени знаменитого микробиолога встретила нас таким же мёртвым безмолвием, как и на предыдущей дороге. В этой тиши шаги тяжёлых резиновых ботинок по асфальту звучали почти как барабаны.

— На следующем перекрёстке налево. И дальше по правой стороне метров через пятьсот начнутся проходные на территорию института.

После поворота, спустя пару минут мерного топота по безлюдной улице мимо невысоких старых домов, сквозь шаги послышалось лёгкое потрескивание.

— Пятьдесят... — Повертев в стороны раструбом дозиметра, Иван немедленно поставил меня в известность, как и договаривались. — Даже нет, уже больше... Мы уже совсем близко, да? Ой!

Неотрывно глядя на циферблат приборчика, паренёк не заметил, что я резко остановился. И врезался мне в спину.

— Извините...

— Ничего. И да. Мы близко...

Выглянув из-за моей спины, остальные тоже заметили то, что заставило меня остановиться.

— Так вот где они... — Чуть слышно выдохнул Иван.

Комплекс зданий центра ядерных исследований был окружён высоким и весьма основательным каменным забором — по крайней мере там, где на улицу не выходили стены самих институтских корпусов. И по всей длине ограда была увенчана прочными стальными прутьями, кое-где всё ещё обмотанными кольцами ржавой егозы.

И почти на каждый стальной штырь был надет небольшой детский череп.

Глава 18. Прочь!

По моему сигналу пацаны и Че спешно укрылись за ближайшими ржавыми тачками.

— Кого-то увидел? — Поинтересовался Яр, осторожно выглядывая из-за пыльного внедорожника через дорогу в сторону забора.

— По-прежнему нет. Но ещё я никогда не видел, чтобы жоры занимались таким украшательством.

— А я видел... Точнее... Не совсем что-то такое, но похоже было. — Подал голос из-под противогаза сержант Петров. — В Балаково. Около атомной станции. Там улей был, но не совсем обычный...

— Это тот, который потом к Самаре откочевал? — Я начал припоминать рассказы саратовцев о том, как они добрались до секрета «антижорина».

— Ага. Им управлял... Эм... Ну как бы человек, но уже не совсем. Михалыч.

— Кто-о? — В отличие от меня, бесы и Иван были ещё не вполне в курсе новейшей истории нашей пост-цивилизации.

— Ну... Не помню его фамилию... Бывший учёный из одного Саратовского НИИ, который принимал участие в проекте «Автоном». Руководил какими-то экспериментами в рамках этой программы.

Это объяснение кадета явно не прибавило понимания в мальчишеских глазах, видневшихся под слегка запотевшими стёклышками старых газовых масок.

И тот перешёл на более образную речь:

— Короче, это был мужик, который вколол себе тоже самое, что давали им... — Кадет указал на нас с Че и тут же смущённо поправился. — Ну, в смысле, вам... И в итоге он не отупел, как все, а сделал из себя как бы главжору. Стал ими командовать. И стал как-то собирать из них таких тварей, которые сами по себе, наверное, никогда у природы бы не получились... Пауки... Руконоги... Блевуны... Коленвалы... Как говорил Слава, который его раньше лично знал, тот всё время мечтал о том, чтобы ему позволили какие-то... Эм-м... Неэтичные эксперименты... Вот,типа, и дорвался, наконец... Начал делать управляемую эволюцию. Так он это называл.

Жутковатая история заставила остальных пацанов окончательно притихнуть и полностью обратиться в слух. Лишь иногда поглядывая на украшенную черепами ограду, они покрепче сжали оружие.

— Но это я всё к чему... — Продолжил юный сержант. — Как мы поняли... Как потом Слава сказал, точнее... Этот Михалыч, похоже, не только жор использовал в качестве... Эм-м... Материала. Но ещё и тех ребят, которые выживали там в Балаково. Почти всех, кто не сбежал весной в деревни, не укрылся на ГЭС или не приплыл в Саратов... Как Настя, например... Короче, всех, кого поймали, жоры Михалыча сволокли весной на пруд-охладитель. И там как-то распотрошили... Вот, наверное, примерно как тех пацанов, около реки...

— Хочешь сказать, что здесь за забором завёлся собственный Михалыч?

Не дождавшись ответа кадета на мой вопрос, Че тихо заметил:

— И, судя по всему — как раз где-то в конце мая или начале июня...

Он не говорил этого прямо, но явно намекал как раз то время, когда «осколки» Чёрного Жоры слепо разбредались по пространству между Самарой и Москвой. Движимые одновременно каким-то странным стимулом из прошлой человеческой жизни и жорскими инстинктами.

Но саратовец прекрасно понял его намёк. И упрямо покачал головой из стороны в сторону:

— Не может быть, чтобы Кир тут такое устроил! Он же сам этого Михалыча и замочил в итоге!

Командир партизан, который до сих пор так и не надел свою газовую маску обратно, хитро прищурился:

— Как подсказывают нам классики, когда убиваешь дракона — нужно очень постараться, чтобы самому им не стать...

— Нет! Не может такого быть! — Продолжал упрямиться кадет. — Там же на берегу кое-где совсем детские скелеты были. Мелкотня из началки явно! А все знают, что Чёрный Жора малышей в обиду не даёт! Это вам любой из наших докажет!

— Не горячись, сержант. — Я поспешил успокоить пацана, который начал говорить немного громче, чем мне хотелось бы в такой обстановке. — В любом случае, кто-то же устроил тут эту иллюминацию из несчастных щукинцев. Да и тот, кто в итоге застрял в Раменской аномалии, как ты помнишь, тоже не был особенно человечен. Даже по отношению к твоим приятелям, как мы поняли...

Петров хоть и нехотя, но согласился:

— Да... Есть, конечно, «осколки», которые слишком мало помнят о том, как были когда-то человеком... Но... Блин... — Паренёк запнулся и, оглядев черепа, всё таки закончил. — Такого он раньше точно не делал. Вокруг аномалии же не было ничего подобного! Никаких черепов!

— Про Жуковский аэропорт не забывай. И про то, что там стало в июне с этими капо из Капотни.

Это напоминание окончательно смутило решимость кадета. И я поспешил немного его воодушевить.

— Ладно, не вешай шланг, сержант. Будем надеяться, что здесь нам всё же повезёт больше. Другого варианта сейчас нет. Как и времени. — Я повернулся к бесенятам. — Яр, Шам?

— А?

— Воскресенский пацан говорил, что пробраться на территорию института легче всего с этой стороны. Вон за теми кустами должна быть прореха, ещё с зимы.

— Так...

— Мы полезем туда. А вы сидите тут и прикрывайте отход. Смотрите по сторонам, не расслабляйтесь. Если следом за нами кто-то полезет или попытается организовать нам встречу на выходе — сначала стреляйте, потом задавайте вопросы. Если кто-то полезет на вас — тоже мочите и отступайте к лодке. Если до темноты не вернёмся — то же самое. Ночуйте с партизанами на якоре. И всегда оставляйте дежурного.

— Понял. — Кивнул лидер зеленоградских бесов. — А если... А долго ждать на якоре?

— До завтрашнего полудня. Если не вернёмся к этому времени — то... То значит мы уже другим путём ушли. — Я решил не озвучивать негативных сценариев. — Гребите тогда обратно к деревне. Если Баджер и Белый так и не вернутся вовремя, то через несколько дней за лабораторией Хайзенберга придёт кто-то из наших. Отдайте всё.

— Окей... Но... Там же ещё и ты будешь нужен... — Пацаны были в курсе условий, выставленных лидером варщиков. — Точнее... Ну...

— Голова моя? — Закончил я вместо них. — Она будет там, где нужно и когда нужно, не сомневайтесь. Главное, не зевайте тут сейчас. И чтоб без драк. А то всю дорогу срётесь.

— Да мы так... По привычке... — Смущённо пожали плечами пацаны и переглянулись.

— Вредная привычка. Вы друг для друга теперь ближе, чем братья. Не забывайте. — Последняя фраза прозвучала совсем как прощание, и я поспешил сменить настрой. — Иван, ты с нами.

— Конечно!

— Тогда дай-ка это мне... — Я забрал у него дозиметр и протянул взамен арбалет. — Вот. Держи.

Приняв оружие, паренёк лишь удивлённо распахнул глаза.

— С огнестрелом ты пока что на «вы», как я понял. А с Викентием уже имел дело. И вполне успешно. — Я указал ему на нужный рычажок. — Предохранитель взводится после каждого выстрела, не забывай. И если что — оставь его себе. Запасные болты и наконечники есть в деревне.

«Если что»... Нет, всё-таки не получается у меня сегодня позитивного настроя... Ну да ладно, кому сейчас легко? Покосившись на циферблат прибора, я коротко скомандовал:

— Двигаем.

Прореха в кирпичной кладке обнаружилась именно там, где рассказывал бывший лорд Воскресенска. Скрытая молодой растительностью, которая уже начала жухнуть, она оказалась достаточно большой, чтобы мог в неё мог протиснуться каждый из нас.

Легко преодолев жутковатую преграду, мы укрылись за одним из небольших грузовиков, припаркованных возле какого-то корпуса, зияющего пустыми тёмными окнами.

Прибор в моих руках продолжал негромко щёлкать — теперь чуть чаще. Близ периметра центра ядерных исследований фон повышался, но не сильно.

— Ты бы накинул намордник обратно, Че...

Но командир партизан лишь легко ухмыльнулся и покачал головой:

— Кому сгореть — тот не утонет. Мы же ещё не в самом эпицентре?

— Не в самом. Но теперь точно ближе. Ещё бы знать, к чему именно...

— Скоро увидим. — Че отвёл взгляд и устремил его куда-то сквозь деревья.

— А про сам реактор этот, который из Воскресенска, ничего не рассказывал? — Подал голос Иван, тоже пытаясь разглядеть что-нибудь внутри парковых чащ сквозь прицел арбалета.

— Только то, в каком именно корпусе его искать. И что он ещё работает на автомате. Питает сам себя и свою систему охлаждения. Он же в черте города. С безопасностью у него ещё покруче, чем со станциями, которые на отшибе.

— А почему тогда фонит? — Юный сержант покосился на дозиметр. — Я же правильно понимаю, что тут уже совсем не норма?

— Чуть выше, да. Здесь, как видишь, куча корпусов. — Из-за нашего укрытия открывался вид на небольшой парк. А над верхушками деревьев виднелись крыши институтских зданий. — В которых проводилось множество исследований, связанных с радиоактивными материалами. Не только фундаментальные физические, но и прикладные. Медицинские, химические, генетические и тому подобное. Везде использовалось что-то радиоактивное. Что теперь осталось без присмотра. И, возможно, без надлежащей изоляции. Вот они и фонят, похоже. Поэтому туда, куда нам не надо — лишний раз не суёмся. Да и вряд тут осталось хоть что-то полезное. Если, конечно, не считать архивов с результатами исследований. Они-то бесценны. Но не в нашем мире. И не в нашем времени.

Ведя свою речь, я, тем временем, тоже оглядывал предстоящий маршрут. В парке — полное спокойствие и никакого движения. Следы на гравийных дорожках или пыльном асфальте давно замело. Ветер стих. В окнах ближайших корпусов — пусто. Ни обычных жор, ни загадочных мутантов. Куда же они все подевались...

— Туда? — Че опять словно услышал мои мысли. Или он всего лишь уточнил направление к зданию, внутри которого располагался исследовательский реактор?

— Да. Вон тот куб, который выше всех. — Указанное мной строение находилось на востоке от нас за парком, метрах в пятистах или меньше. — Никого там не чуешь?

— Пока трудно сказать... — Командир партизан нахмурился и оглянулся по сторонам. — Тут кругом старые следы заражённых... Но они какие-то странные... Не такие, как на севере или даже в метро...

— Ни одного не вижу.

— Я не про зрение, Шутник. Процессы жизнедеятельности у них сильно замедленны, но ведь не останавливаются полностью. Выделительная система продолжает работать, как и все остальные. Эти выделения я и чую...

— Кстати, ни разу не видел, чтобы жора гадил. — Шепнул кадет, прислушиваясь к нашему разговору. — Слава говорит, что это из-за того, что...

— Тихо!

Замерев мы все обратились в слух. Указав на рощицу, внутри которой мне послышался странный шелест, я вопросительно кивнул. И че кивнул в ответ. Значит, мне не показалось. И это не порыв ветра.

Уже через пару секунд шелест перерос в хруст. И сквозь цепкие кусты шиповника метрах в ста от нас на дорожку вывалилось тощее существо в грязном, когда-то давно белом халате.

Фигура была вполне человеческая, хоть и кривая. Но вот голова... Глаз у существа не было. Вместо них из глазниц свисали какие-то розово-серые комки плоти, опускаясь на лицо по обе стороны от тонкого носа. Покрытая серой кожей лысина постепенно переходила в странный нарост на затылке. Который опускался позади головы на спину ниже плеч. И точно так же, как серая дрянь из глаз, этот нарост изредка пульсировал.

Неуклюже поднявшись на ноги обратно, тварь побрела дальше, прямо на нас.

— А вот нас уже, походу, почуяли...

— Получается, что отпугиватель на них не работает? — Осторожно высказал предположение иван, продолжая целиться в странную тварь. — В смысле — на этих жор...

— Возможно это из-за меня... Уходи... — Чуть слышно пробормотал командир партизан, продолжая всматриваться в ковыляющего к нам уродца.

— Что? — Все повернулись к нему

— Это он нам говорит. — Сощурив глаза, Че неотрывно следил за существом. — Ты из-за противогаза не слышишь. Уходи... Тебе здесь не место... Здесь опасно... Уходи...

— Ну это мы и без него знаем... Может он расскажет — почему именно?

Существо остановилось в полусотне метров от нас посреди широкой тропинки. И, медленно откинув голову назад, широко раскрыло почти беззубый рот, словно в крике. Хотя не издавало при этом никаких звуков.

— Мне... Мне трудно их удержать... Когда ты здесь... — Че продолжал переводить нам неслышные сигналы. — Здесь не найти ничего... Ничего, кроме смерти... И боли...

— Прямо скажем, это тоже не новость... И не только про это место. Ты можешь обратно ему что-нибудь транслировать?

— Пробую... — Продолжая неотрывно глядеть на пришельца, командир партизан выпрямился и вышел из-за укрытия. Сделав пару шагов в сторону существа он резко замер. И через миг содрогнулся всем телом.

— Что-то не так... — Я спешно стащил с себя газовую маску и тоже выпрямился.

...будет не остановить!Уходи! Прочь!!!

Голос внутри головы звучал знакомо. Глубокий баритон с усталой хрипотцой. Совсем как у осколка с белой горы. И точно также как в ту ночь, я не только услышал его. Но и почувствовал накопившуюся в нём тоску, отчаяние и боль потери.

Повинуясь рефлекторному импульсу, я тоже шагнул вперёд и поднял руки в примиряющем жесте:

— Мы здесь чтобы помочь тебе. У нас есть способ.

Пока что я не уверен в том, что был понят. Голос внутри головы продолжал твердить одно и то же, как заведённый:

Уходи! Скорей! Прочь!!!

— Это Кир? Он всё-таки здесь? — Из-за машины показался кадет.

— Петров, не высовывайся!

Петров?

Голос прозвучал с явными нотками удивления. Тощая фигура на тропинке дёрнулась точно так же, как и Че — незадолго до этого.

— Мы можем тебе помочь. — На этот раз вслух заговорил командир партизан. — Ты же чувствуешь... Ты знаешь... Где ты?

На несколько секунд тишина повисла как внутри моей черепной коробки, так и снаружи. Существо на тропинке сделало несколько медленных шагов в нашу сторону и снова замерло. А я попытался развить успех:

— Здесь не только Петров, Кир. Алина, Егор... Они тоже рядом. Мы можем отвести тебя к ним. Мы можем помочь тебе снова стать... Снова стать человеком.

Тварь на тропинке снова дёрнулась.

— Человеком... Я никогда не был человеком... — Че озвучил ответ невидимого собеседника для всех.

— Неправда! — Снова выкрикнул кадет в сторону тощего уродца. — Неправда!!! Ты же всех нас спас! Пожертвовал собой ради того, чтобы мы жили дальше! На такое способен только настоящий человек!

Снова тишина. В течение паузы поднялся тревожный ветерок, и желтеющие кроны деревьев начали шуметь всё громче и громче.

Тощий уродец подошёл ещё ближе, продолжая разевать рот во всю ширь.

— Вот ведь... Вот ведь упрямый щегол... — Че транслировал ответ саратовцу. — Реактор... Бассейн... Открытый проход будет с юга... Я постараюсь удержать там хотя бы мозгоедов... Но с остальными вам придётся справиться сам...

— И-И-А-А-А-Х-Х-Х!!! — Из раззявленного рта слепого жоры вырвался сиплый крик и мутные розоватые брызги. И он тут же со всех ног рванул в нашу сторону, вытянув вперёд костлявые руки.

Стук тетивы и распрямляющихся плечей арбалета. И вылетевший болт ударил сиплую тварь прямо в грудь.

Споткнувшись, жора запутался в полах халата и, прокатившись по гравию, снова задрал голову и раззявил гнилую пасть:

— И-И-А-А-А-Х-Р-К...

На этот раз его вопль оборвался от удара болта в раскрытую глотку. Пробив нёбо, охотничье острие, очевидно, достало до мозга. И, после короткой конвульсии, странный слепой жора уткнулся в гравий носом и затих.

— Я же всё правильно сделал? — Поинтересовался Иван с лёгким смущением, когда мы все обернулись на него.

— Правильно. — Я шагнул ближе к телу на тропинке, пытаясь разглядеть его получше. Но тварь снова зашевелилась, а нарост на затылке опять начал слабо пульсировать. — И теперь готовься повторить...

Подняв на нас слепую морду, тварь вроде бы захрипела в нашу сторону, тряся мерзкими отростками из глазниц. Но теперь мы её не слышали. Из-за деревьев парка до нашего слуха долетел целый хор похожих сиплых воплей, легко заглушивший слабый стон тощего уродца:

— И-И-А-А-А-Х-Х-Х!!!

Глава 19. Мозгоеды

— Маски! — Следом за собственным приказом, я торопливо надел свой противогаз обратно. Сиплый вопль многих глоток стих, превратившись в мерное сопение. Которое явно приближалось.

— От таких не поможет... — Че кивнул на ползущего к нам уродца. И пока не спешил закрывать лицо и органы дыхания. — Молекулы, передающие запах не распространяются так далеко и быстро...

— Но ты же сам говорил...

— И остаюсь при своём мнении. Но кроме запаха нам с тобой помогает их слышать кое-что ещё... — Он огляделся, пытаясь рассмотреть в парковых зарослях подступающую толпу. — Знаешь про волновую гипотезу телепатии?

— Не лучшее время для околонаучных дискуссий... — Шагнув к подползающему существу, я наступил ему на шею одной ногой, а второй ударил металлическим носком в лицо. Негромко хрустнули позвоночник и сломанная скула. И урод, наконец-то, замер, слегка дёрнув ногой напоследок. — Ты лучше скажи — сможешь удержать тех, кто нас окружает? Или пора отступать?

— Отступать точно нет смысла.

— Это не совсем тот ответ, который я хотел услышать...

— Отвратить их от нас я не могу. Но могу попробовать кое-что другое...

— Тогда пробуй и побыстрее. — Я повернулся к пацанам, вертящим во все стороны оружием. — Заходим вон к той громадине с юга. Берегите патроны.

Пока они подбегали из-за машины ко мне, я наклонился к трупу, чтобы извлечь арбалетные болты. Расширив рану на груди твари ножом, быстро вынул первый выстрел. И, занимаясь вторым зарядом, попавшим существу в рот, задержал взгляд на его затылочном отростке. Он всё ещё изредка пульсировал. Хотя из свежих ран от ножа кровь уже почти не вытекала. Сердце у транного жоры уже точно остановилось.

— Это не кровоток. — Че, заговоривший прямо над ухом, как будто бы снова прочёл мои мысли. — Что-то вроде посмертных конвульсий. Агония нервной системы, умирающей без питания. И в то же время — это сигнал тревоги для остальной стаи... Ты не слышишь его зов?

— К счастью, нет.

— А они слышат. — Командир партизан указал на ближайшие заросли, за которыми уже угадывались силуэты подступающих тварей. — Нужно быстрее отойти. Он для них — как фонарь для мотыльков.

Вытерев нож о халат твари, я перехватил его по-испански, приготовившись к бою:

— И много их тут сейчас набежит?

— Много... — Че проследил за моими движениями и обернулся к подбежавшим пацанам. — Больше никого не убивайте.

— Что?!

— Сейчас только я должен стать для них таким «фонарём». Единственным. — Он снова оглянулся на окружающие нас силуэты и выпрямился, прикрыв глаза. — Идите вперёд. И постарайтесь дышать неглубоко и редко.

— Но мы же в противогазах. И отпугиватель... — Иван принял у меня из рук окровавленные болты и ловко зарядил их обратно в кассету.

— Отпугиватель твой работает. Но противогазы фильтруют воздух только на вдохе. Все заражённые легко почуют ваши выдохи.

Вместо ответа сообразительные пацаны лишь кивнули. Словно уже стараясь как можно меньше насыщать атмосферу собственными выхлопами.

— Тогда есть идея получше. — Расстегнув карман рюкзака, я достал из него рулончик мусорных пакетов и торопливо отмотал по несколько штук каждому. — Повяжите на выходной клапан. Вот так.

Подростки быстро намотали пакеты на клапаны и затянули вокруг них полиэтиленовые шнурки на простой узел. Мешки начали медленно надуваться с каждым редким выдохом.

— Когда будете снимать — затяните горловину и оставьте на земле позади себя. — Че с улыбкой оценил инициативу и тоже дал пару советов. — И пока не привяжете новый — постарайтесь не дышать. Идите спокойно, не нервничайте и лишний раз не шумите. Я следом. Помните, что они сейчас почти не отличают вас от деревьев и шума листвы.

Некоторые «они» в это время уже полностью выбрались на открытое пространство из-за парковых зарослей. И позволили себя как следует разглядеть.

Часть ковылявших в нашу сторону тварей выглядела точь-в-точь как дохлый жора у наших ног. Странные наросты вместо глаз и такой же пульсирующий шлейф на затылке. Этих было меньше остальных. И по подступающей толпе они были распределены равномерно, словно какие-то координаторы на массовых мероприятиях.

— Что это у них вместе глаз? — Еле слышно шепнул Иван, рефлекторно поднимая арбалет в сторону уродцев.

— Слишком умные, наверное. Череп жмёт. Вот мозги наружу и лезут. Не стреляй.

Остальные жоры выглядели вполне обычно. Разные лица и возраста, мужчины и женщины, старики и молодёжь. Ввалившиеся щёки, острые скулы, болезненные круги под желтоватыми глазами, плешивые волосы, гниющие рты...

Нет. Кира ни за что не должна превратиться в нечто подобное... Ни при каких условиях.

— Идём, не тормозим. — Я отвлёк пацанов от созерцания жутковатой толпы, которая всё время смотрела примерно в ту сторону, в которую направляли свои дрожащие гляделки странные мутанты с наростами.

Но как только мы торопливо двинулись по полузаросшей тропинке в сторону корпуса с реактором, все взоры одновременно обратились на командира партизан. Повисла тишина, которая не нарушалась даже тихим гортанным ворчанием.

— Чего это они?

— Пошли-пошли... — Я подтолкнул пацанов в спину вперёд себя, оглянувшись на Че. Тот стоял прямо, подняв лицо в небо. И, широко раскрыв рот, медленно выдыхал, издавая сипловатый звук.

Когда мы отошли от него метров на пятьдесят, пакеты уже раздулись до предела. И пока пацаны торопливо завязали горловину полных мешков и надевали на противогазы новые, Че неторопясь двинулся следом за нами по той же тропинке. Продолжая шумно дышать через рот. А стая уродцев неуклюже зашагала за ним, продолжая хранить зловещее молчание.

Всё новые твари подтягивались к нему со всех сторон парка. Несколько существ прохромали мимо нас навстречу, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на кадета с Иваном.

Когда мы продвинулись в нужном направлении ещё на полсотни метров, командир партизан как раз подошёл к надутым мешкам. И, подобрав с земли длинную сухую ветку, проткнул ею один из чёрных пакетов.

— И-И-А-А-А-Х-Х-Х!!! — Все слепые твари заорали одновременно, резко развернувшись в сторону сдувающегося мусорного мешка. И через миг в туже сторону ринулась вся остальная толпа.

Че едва успел посторониться, прежде чем налетевшие со всех сторон тощие твари набросились на полиэтиленовый шарик. И, столкнувшись лбами, жоры с бешеным остервенением принялись рвать его на мелкие клочки.

— Ёп... — Чёть слышно выдохнул кадет в новый пустой мешок. Должно быть представил, что было бы, если бы на месте мусорного пакеты был он сам.

— Не стоим. Тут ещё примерно метров триста. А мешков осталось штук десять. Дышите спокойнее, не нервничайте...

Когда Че и ведомая им толпа дошли до второй пары мешков, история повторилась. И чёрный полиэтилен снова разлетелся на сотни мелких ошмётков. Однако, как и в первый раз, в давке вокруг выдохов пацанов на земле осталось с пяток растоптанных жорских тел. Самые слабые заражённые пали жертвой слепой ярости собственных собратьев. Кому-то продавили хилую грудную клетку, кому-то свернули набок челюсть или сломали шею.

Заметил это и Че. И, когда мы произвели очередную замену резервуаров для выдохов, он постарался максимизировать ущерб от давки. Прежде чем снова проткнуть сучковатой палкой надутый мешок, наш жоровод подкинул его вверх. И едва успел отскочить в сторону, когда чёрный шар с шипением отлетел ещё выше. А толпа ринулась за отлетающей приманкой, взбираясь друг другу на плечи. И когда мешок всё-таки плюхнулся на плешивые головы, куча-мала рядом с ним была уже гораздо больше предыдущих чек-поинтов.

В этот раз досталось и парочке «координаторов». Подмяв их под себя, неуклюжие существа раздавили одному из них нарос на затылке. И пульсирующая мерзость лопнула, извергнув на траву смесь крови и какой-то бледно-серой ткани. Вопящая в агонии слепая тварь быстро скрылась за ногами и телами десятков обычных заражённых.

Прежде чем жоры смогли вновь двинуться следом за своим вожатым, им понадобилось немного больше времени, чтобы подняться на ноги. И, ковыляя за Че, многие спотыкались о новые многочисленные жертвы давки.

От этого зрелища нас отвлекло здание корпуса с исследовательским реактором, показавшееся из-за парковой растительности совсем рядом. Отсюда уже можно было разглядеть пролом в южной стене. Очевидно, что это и был тот самый «вход», через который можно было проще всего попасть к бассейну реактора.

— Так они почти все кончатся, пока мы дойдём! — Приободрившийся кадет отвернулся от свалки тощих тел и тоже заметил близкую цель.

Я никогда не был особенно суеверен. И не верил в всякие сглазы. Ну, на самом деле. Вокруг нас что, то и дело ходят злые волшебники, которые только и ждут момента, чтобы обратить против тебя твои собственные неосторожные слова?

Но последовавшие события намекнули на то, что язык, всё-таки, лучше лишний раз не распускать.

— Я... Я не могу удерживать всех, когда вы так близко... Берегитесь...

— Что?

Должно быть, я спросил вслух. Оба пацана вопросительно смотрели на меня сквозь окуляры газовых масок.

— Вы что-то сказали... — Пояснил вежливый Иван.

Оглянувшись, я заметил, что и Че явно изменился в лице. Обычное спокойствие настоящего индейца сменилось тревожно сдвинутыми бровями и подозрительным прищуром, с которым он оглядывал пролом в стене институтского корпуса. Тоже услышал предупреждение...

— Сейчас кто-то ещё присоединится к этому параду уродов. — Мой взгляд машинально скользнул пареньку за плечо, и тот спешно обернулся, чтобы увидеть предмет моего интереса. — А вот и...

— А-а-адей! — Противный голос скрежетнул где-то под черепом, словно нож по тарелке. — А-а-ансукф а-а-ад-е-е-ей!!!

Из-за рыжих обломков кирпичной кладки показались три силуэта. Придерживаясь за обломки стены, тощие бледные фигуры мелко дрожали, словно от холода. Хотя мы под своими резиновыми костюмами обливались потом — солнечный августовский полдень никак нельзя было назвать прохладным.

Хотя одежды на бледных костлявых тварях почти не было. Лишь какие-то обрывки не то штанов, не то трусов. Может поэтому мёрзнут? На таком расстоянии было плохо видно, но, кажется, глаза у существ были закрыты. И они поводили из стороны в сторону трясущимися мордами, высунув из бледных ртов необычно длинные языки. Которые тоже, вроде бы, мелко вибрировали.

— Этих чё, тоже не убивать? — Разглядывая дрожащих тварей, кадет шёпотом озвучил общий вопрос. Хотя сам на него уже явно ответил: подняв автомат к плечу, он медленно щёлкнул предохранителем.

— Й-е-э-эдх!? Й-е-э-эдх адей!? — Этот скрежет, как мне показалось, имел вопросительную интонацию.

— Посмотрим...

Стоило мне произнести это слово, как скрежет внутри моей головы вдруг заверещал с десятикратной силой:

— Й-И-И-О-О-Ж-Ж-Ж-У-У-У-Щ-Щ-Щ!!!

Дрожащие твари дёрнулись как от удара током. И замерли. Но уже в следующий миг с них сошла вся кажущаяся неуклюжесть. Перестав дрожать, существа одним махом перепрыгнули через кирпичные завалы. И стремительно поскакали в нашу сторону по парковой аллейке, отталкиваясь от пыльного асфальта всеми четырьмя конечностями. Длинные языки свесились из их ртов как у собак, колеблясь при каждом длинном прыжке.

Не дожидаясь приказа, кадет присел на колено и открыл торопливую стрельбу одиночными. Иван тоже послал болт в сторону скачущих тварей почти не целясь. И результатов такая стрельба почти не принесла. Лишь одна пуля по касательной ударила в плечо одного уродца, вынудив того споткнуться и с разгона пропахать асфальт другим плечом.

— Й-И-И-О-О-Ж-Ж-Ж-У-У-У-Щ-Щ-Щ!!!

Но двое других уже оказались совсем близко. И за несколько метров до обороняющихся детей, эти твари вдруг совершили неожиданно длинные прыжки, метнувшись к цели словно две отвратительные бледные молнии.

Самый ближний выбрал в качестве цели меня. И я успел среагировать: развернув корпус, ушёл от броска в сторону, заодно швырнув существо дальше по курсу левой рукой. А правой всадив нож прямо под рёбра.

Но тощие лапы слепой твари неожиданно крепко впились в защитный костюм. И всей свой небольшой массой разогнавшийся дистрофик потянул меня следом за собой.

Оказавшись на земле, я пару раз перекатился с ним в пыли и, пользуясь преимуществом в весе, оказался сверху. Рукоятка оружия выскользнула из резиновой перчатки и, повинуясь рефлексу, я сжал тварь свободной рукой за тонкое горло.

Слипшиеся от какой-то желтоватой дряни веки существа оставались закрытыми. Но она тут же широко раззявила беззубый рот и выбросила из него длинный язык наружу:

— Т-С-И-И-Б-У-У-У!!! — Скрежещущий клёкот словно разрезал мне мозг пополам.

Язык урода шлёпнулся мне на руку, которой я пытался сломать твари трахею. И он тут же начал быстро вращаться вдоль собственной оси то в одну то в другую сторону. И, прежде чем почувствовать острую боль в предплечье, я заметил, что кончик языка твари утыкан мелкими острыми зубчиками, словно какой-то слесарный инструмент для рассверливания.

Мгновенно разодрав и резиновый и матерчатый рукава, этот живой бур быстро добрался до кожи. И тут же из раны во все стороны полетела кровь и обрывки моей собственной плоти. Острая боль дала понять, что дело дошло до кости.

— Т-С-И-И-Б-У-У-У!!!

— Ах ты ж... — Рефлекс вынудил отдёрнуть руку. И, после того, как освободившаяся от удушения тварь подалась вперёд вместе со своим сверлящим языком, я откатился в сторону.

И пока мы вместе с моим противником быстро принимали вертикальное положение, я успел заметить, как одна из тварей повалила Петрова на спину. Упираясь шеей в автомат, развёрнутый кадетом поперёк груди, урод уже сверлил ему языком один из окуляров противогаза.

А мусорный мешок с его выдохами, зажатый между телами, немедленно лопнул.

— И-И-А-А-А-Х-Х!!! — Многоголосый вопль заглушил звуки борьбы и отчаянные крики боровшегося за жизнь пацана.

Но даже сквозь него я снова почувствовал срежет под собственной черепной коробкой:

— А-А-А-Д-Е-Е-ЕЙ!!! А-А-А-Д...

Но в э тот раз скрежет резко оборвался, когда прямо в висок твари пришёлся крепкий удар стальными плечами арбалета. Со всего маха Иван рубанул им словно топором и, похоже, проломил существу череп. Откинувшись в сторону, тощий уродец больше не шевелился, свесив длинный шипастый язык на асфальт.

Ловко вскинув арбалет обратно к плечу, паренёк нацелился на ту тварь, что сейчас пыталась встать рядом со мной. И под рёбрами у неё кроме рукоятки ножа тут же возник ещё и оперённый конец арбалетного болта.

Но отличное попадание ничуть не замедлило стремительный бросок уродца в сторону стрелка. А со спины на Ивана уже налетела третья тварь — та, что была ранена в плечо.

И под гневные вопли отчаянного пацана обе твари принялись буквально сверлить ему череп. Уцепившись лапами за одежду, один скоблил живым буром глазницу газовой маски, а второй прогрызал резиновый капюшон.

И я бросил себя вперёд не менее стремительно.

Не обращая внимания на необычно острую боль в руке, я сделал то, что первым пришло в голову: схватил тварей за основание сверлящих языков и пнул Ивана коленом в ухо — так что тот вылетел из середины этого жуткого сэндвича.

Короткое движение рук навстречу друг другу — и вот шипастые концы языков уже вонзились тварям в их заплывшие гноем глаза. Один сверлил глаз другого и наоборот.

— Т-Е-Е-Е-Е-Н!!!

Агония дрожащих тел продолжалась не дольше секунды. Столько понадобилось этим живым бурам, чтобы просверлить глазницы до остатков их мозгов. И превратить их внутри черепов в кровавую кашу из жировой ткани и небольшого количества белка.

Разжав ладони, я позволил обмякшим тощим телам осесть на асфальт. И заметил, что они успели разодрать мне обе перчатки. Из разлохмаченной резины капнула тёмная кровь.

— Я предупреждал... — Спокойный голос Кира прозвучал внутри моей головы с грустной иронией. — Торопитесь... Это далеко не последние...

Глава 20. Солнечное сплетение

— Вы как?

Когда я задавал этот вопрос, всё моё внимание было приковано к подступающей толпе, уставившейся на обрывки лопнувшего пакета с выдохами кадета. Но пацаны и так поняли, что я обращаюсь точно не к жорам.

— Стекло поцарапал, только одним глазом вижу теперь. — Поднявшись, юный сержант пнул одного из мозгоедов, разложившего длинный шипастый язык на асфальте. — Вот ведь наплодились, твари...

— В Саратове таких не было?

— При мне нет.

— Вано, ты там как? — Коротко оглянувшись на паренька, я заметил, что он всё ещё держится за голову. — Извини, сам понимаешь, не до нежностей было...

— А? — Подняв взгляд, Иван продолжал потирать ушибленное место и затылок. — А... Да ладно... Капюшон и противогаз спружинили. Только сзади чё-то болит... Жжётся... Ох...

Когда он отнял руку от затылка, на резиновой перчатке осталось тёмно-красное пятно:

— Вот гад... Прогрыз всё-таки...

Шагнув ему за спину я постарался разглядеть последствия. Сквозь небольшую рваную дыру на затылочной части защитного капюшона размер раны было не видно.

— Крови вроде немного... По загривку что-нибудь течёт, чувствуешь?

— Только пот по спине. И всё, вроде бы...

— Значит несильно поцарапать успел. Перевяжем в спокойной обстановке. Пакеты на выхлоп и догоняйте!

— Торопитесь...

Наш невидимый собеседник был прав. До пролома в реакторный зал осталась пара сотен метров. Но Че, похоже, уже совсем плохо справлялся с контролем толпы. Большая её часть уже не обращала на него никакого внимания. Задевая плечами командира партизан, плешивые доходяги довольно резво обогнали его и зашагали в нашу сторону, жадно пыхтя.

— Но у вас вон тоже кровь... Сильно... — Пацаны, поравнявшись со мной, кивнули на разорванную резину рукава и перчаток.

— Бывало и хуже... — Раны действительно начало жечь, словно от кислоты. Сбросив бесполезные перчатки, я достал из кармана рюкзака упаковку бинтов и принялся на ходу обматывать исцарапанные ладони, чтоб хотя бы остановить кровь. — Сейчас главное от толпы уйти.

— И как?

— Природа решила, что жорам без мозгов будет лучше. — Бессмысленные лица преследующих нас заражённых как нельзя лучше иллюстрировали мои слова. — Докажем ей обратное. Что гипертрофированный мозг — важнейшее приобретение эволюции. Не смотря на все минусы в виде осознания собственной смертности, депрессии и изобретения некоторых музыкальных жанров...

Когда я оглянулся на Че, тот, как мне снова показалось, будто бы прочёл мои мысли, прежде чем я успел его окрикнуть:

— Я вас догоню! Не ждите!

— Принял! — Я вновь обернулся к пацанам. — Сюда!

— Но пролом же там... — Кадет озадачено уставился на мой манёвр сквозь уцелевший окуляр, указывая в сторону от выбранного мной направления.

— А тут — узкий проход в зарослях шиповника. Ты когда-нибудь видел, чтобы жоры выбирали в таких зарослях удобные тропинки?

Поняв идею, пацаны пролезли между цепких веток следом за мной. Двигаясь первым, я не заботился о том, чтобы отогнутые шипастые ветки не хлестали моих спутников. И они в полной мере оценили то, что ждёт заражённых, которые полезут сюда следом за нами. Ведь, в отличие от ребят, жоры ничем не были защищены.

— Сержант, открой самый большой карман!

Продиравшийся следом за мной кадет быстро сориентировался и, дотянувшись, вжикнул молнией на моём рюкзаке.

— Серая коробка. Достань и передай Ваньку. — Быстро оглянувшись, я убедился в исполнении приказа. — Иван, открой и разбросай по тропе следом за собой.

Скрученный из жёсткой проволоки «чеснок» быстренько усыпал узкий проход. Боль жоры чаще всего игнорируют. Но шагать с парой колючек в каждой стопе им точно будет сложней.

— Блин... Пакет...

Достаточно надувшись, мусорные мешки с выдохами всё-таки зацепились за пожелтевшие шипы, как пацаны ни старались их укрыть.

— Бросайте. Дальше бегом. — Вырвавшись из колючих зарослей на соседнюю тропинку, я указал в нужную сторону. Следом за нами уже ломали кусты первые жоры, привлечённые воздухом из порванных пакетов. И, прежде чем устремиться следом за пацанами, я успел заметить, что слепой «координатор», в отличие от остальных тварей, остановился прямо перед колючками.

Но его безмозглые собратья отчаянно вломились в самую гущу. Страстно желая разорвать и без того едва целые мешки, а заодно и нас.

Но шиповник и «чеснок» делали своё дело. Ветки трещали и ломались под напором десятков тел. Но сначала они разодрали жорам остатки одежды, а потом принялись грызть бледную плоть.

Измождённые лица заражённых быстро покрылись кровоточащими царапинами. Протянутые за нами руки напарывались на шипы и начинали истекать тёмной венозной кровью. Хлещущие ветки протыкали шипами глаза и рвали носы. А те, кому «повезло» попасть на нашу тропинку, почти сразу начали хромать, собрав протёртыми подошвами мои острые подарки. И, в конце концов, споткнулись, исчезнув под телами навалившихся сзади сородичей.

Заросли, конечно, неплохо задержали толпу. Те, кто всё же смог продраться сквозь них и пройти по головам застрявших друзей по несчастью, шли уже заметно медленнее, постепенно слабея от кровопотери. Но часть безумной оравы смогла обойти кусты по сторонам. И по флангам от адского вида истекающих кровью жор вполне бодро двигались почти не раненые твари. Ведомые своими слепыми проводниками, заражённые подпрыгивали, поспешая за следом из детских выдохов.

В многоголосом, захлёбывающемся кровью хрипе, доносящемся у нас из-за спины, кажется, даже послышались нотки жалости и отчаяния. Иллюзия. Все знают, что жорам плевать на боль и неудачи. Но все точно знаю, на что им совсем не плевать...

— Дуйте вперёд, я догоню!

Закончив с поспешной перевязкой, я достал свои последние козыри. Пару пакетиков ароматных восточных специй. Вроде бы, для плова. И, на ходу надорвав краешки, сбросил с себя всю оставшуюся в рюкзаке поклажу — целый набор блестящих нержавеющих тёрок всех размеров и форм. Хозяйственные отделы магазинов с приспособлениями для готовки еды были почти нетронуты. Готовить-то теперь особо и нечего...

Остро заточенные отверстия разных калибров — от узких щелей для нарезки капусты до маленьких зубастых дырочек для сыра — быстро покрылись тонким налётом очень вкусно пахнущего порошка... Приятного аппетита, несчастные неудачники...

— Ну вы чего там?! — Оглянувшись, улепётывающий Иван быстро сообразил мой замысел. И, судя по сузившимся глазам за газовой маской, хищно улыбнулся почти как Кира. — А-а...

— Заканчивай мне «выкать», ветеран. — Облизывая кончики своих пальцев, на которые попали специи, я покачал головой. — Говорил же уже!

— Да я... Ну хорошо...

— Давай, чуть-чуть осталось. Затылок всё ещё щипет?

— Вроде поменьше...

У меня же под повязками ладони просто горели огнём. Что же у вас за гадость такая на языках, твари поганые...

Как я и ожидал, слепые координаторы толпы жор были не в силах совладать с тем единственным рефлексом, который не только остался в действии. Но и многократно возрос по силе влияния на полусознательное движение истощённых жорских мышц. Запах приправы на тёрках мгновенно заставил их всех позабыть о погоне. И толпа с наслаждением принялась расхватывать кухонные принадлежности, немедленно приступив к непроизвольному натиранию собственных языков и губ.

Прежде чем я со всех ног устремился следом за пацанами, ещё успел заметить, как из отверстий тёрок выходит кровавая соломка. Прежде чем везунчиков, добравшихся до моих ароматных припасов первыми, затоптали менее расторопные сородичи.

— Ещё эти! С языками! — Петров вскинул автомат к плечу, нацелившись на близкий пролом. В темной дыре показалась пара знакомых тощих силуэтов. Перебирая по колотому кирпичу руками, твари явно принюхивались к воздуху словно змеи — с помощью длинных языков.

— Вали аккуратно! — Оценив растущую кучу-малу, унюхавшую чарующие ароматы востока, я успокоил кадета. — Время есть.

И пока кадет точными одиночными выстрелами отправил новых мозгоедов обратно в темноту реакторного цеха, из креплений на опустевшем рюкзаке выскользнул помповый обрез. А из притороченных ножен сверкнула на полуденном солнце благородная Викуля. Теперь я тоже был готов к прорыву.

— Вперёд.

Через несколько мгновений мы были уже у кучи строительного мусора, поднявшись по которому, увидели внутренности здания.

Невидимый собеседник был прав. Через эту прореху к нашей цели можно было попасть быстрее всего. Красный цилиндр исследовательского реактора сразу бросился в глаза, как только мы заглянули в полутьму за проломом.

— Нифига себе... — Выдохнул кадет.

Прокомментировать увиденное ещё лучше я бы не смог.

Просторное помещение вокруг реактора было уставлено кучей крайне деловитой аппаратуры. Какие-то непонятные шкафы, бочки, стенды, подставки и лесенки занимали почти всё свободное пространство. На некоторых были заметные не менее непонятные циферблаты, потухшие экраны или выдающиеся в сторону датчики. Пучки проводов, трубок и толстых кабелей соединяли всю эту загадочную научную кухню как лианы в джунглях.

И в свете из двух больших окон на левой от нас стене было заметно, как ещё нечто соединяло между собой все предметы в помещении.

Эти нити точно не были созданы научными сотрудниками Курчатовского центра. По крайней мере, не в тот период из жизни, когда они понимали, что делали.

Все эти приборы и приспособления соединялись в нечто единое целой сетью каких-то изредка пульсирующих волокон... Или сосудов? В любом случае, в отличие от проводов и трубок, они явно были живыми.

Редкая по краям, эта сеть концентрировалась по мере приближения к красной громадине реактора. И почти все сосуды в итоге вели куда-то под мостик, окружавший огромный цилиндр по периметру.

— Похоже, что бассейн там... — Судя по направлению взглядов пацанов, я высказал общую мысль, когда указал под мостик.

— Как будто там мозг... — Чуть слышно пробормотал из-под противогаза Иван, разглядывая живые провода.

— Скорее солнечное сплетение... Центр, отвечающий за самые примитивные желания. Пожрать, посрать и пое... В общем, у жор, похоже, остались только первые два.

— Языкастые! — Кадет снова прильнул к оружию и прошил парой оглушительных выстрелов очередную бледную тень, показавшуюся на мостике.

Но кроме неё по пульсирующим нитям наверх выбрались ещё пятеро. Но, нацелив автомат на них, кадет лишь сухо защёлкал бойком, который бил по опустевшему патроннику.

— Чёрт...

— На! — Одного из принюхивавшихся уродцев пронзил болтом Иван. Но и он, щёлкнув рычагом перезарядки, обнаружил, что кассета пуста. — Упс...

— Похоже, дело всё-таки дошло до триариев... — Поднявшись над насыпью из колотого кирпича, я приготовился встречать оставшихся уродов, перехватив поудобнее дробовик и изящный клинок.

— До кого?

— Потом расскажу...

— А ты мне нравишься, приятель... — Голос внутри моей черепной коробки снова звучал с иронией. — Это последние. Остальных пока держу... Мочи козлов.

Первый мозгоед, прыгнувший в мою сторону, тут же был отброшен зарядом дроби. Выстрел из обреза — почти вплотную — превратил его тощую грудную клетку в месиво из костей и мяса, разбросанному по стенке реактора.

Второго встретила Викуля. Слегка свистнув в воздухе, она отрубила не только протянутые ко мне пальцы, но и шипастый кончик длинного языка. И лишь раненая тварь заверещала — не то от боли, не то от досады — обратное движение клинка вскрыло тонкую шею. Превратив верещание в булькающий клёкот. И, захлёбывающийся собственной кровью мозгоед, забился в конвульсиях где-то под насыпью.

Третья тварь успела подобраться достаточно близко — для того, чтобы я остановил её, вонзив в широко раскрытую пасть дуло дробовика.

Но одновременно с ним на меня налетел и четвёртый ублюдок. Хоть он и напоролся на выставленное острие голым пузом, но, повалив меня на спину, всё-таки смог дотянуться своим живым сверлом до лицевой части газовой маски. И, прежде чем я движением руки вниз раскроил ему живот от рёбер до паха, тварь изодрала мне весь противогаз от носа до подбородка, успев немного поцарапать и лицо под ним.

А второй в это время оплёл своим языком ствол обреза и почти дотянулся до руки.

Бросаю рукоять Викули и щёлкаю помпой. Выстрел.

Фонтан из тухлых мозгов щедро окропил научную аппаратуру. И тощая тварь свалилась с меня, широко «улыбаясь» ртом, разорванным пороховыми газами.

— Н-на!!! — Иван с размаха пристукнул по голове того, что ещё трепыхался, несмотря на размотанные по мне кишки. Стальные плечи арбалета снова сработали не хуже иной кирки.

— Спасибо... — Отбросив от себя бесчувственное тело мозгоеда, я поспешил подобрать клинок, застрявший у него тазовой кости.

— Красиво... — Снова всё тот же ироничный басок. — Идите вниз... Хотя... Хрен его знает, что вы тут сможете сделать дальше...

Быстро пробравшись сквозь препятствия в виде гроздей проводов — как стальных, так и белковых — мы вскоре и сами увидели предмет сомнений моего собеседника.

— Привет, Петров. Не ждал. Но надеялся.

— Кир... — Кадет, казалось, сомневался.

— Он самый. Точнее... То, что от него осталось.

Многочисленные нити разной толщины со всего зала сходились воедино именно здесь. Где-то под затылком человеческой фигуры, лежащей на поверхности воды, наполнявшей охлаждающий бассейн исследовательского реактора. Одетый в какую-то полуистлевшую спецовку, человек был крайне истощён — это было заметно даже сквозь остатки одежды. Даже в тусклом свете, пробивавшемуся сюда от грязных окон слева от нас.

Судя по всему, тот человек, ради которого мы сюда и полезли, как раз и служил этому странному организму своеобразным солнечным сплетением.

— Но... Но как...

— Вот бы знать... — Бледное худое лицо изобразило грустную улыбку. — Последнее, что я помню... Это то, как Алина стреляет мне в лицо.

— Но...

— По моей просьбе. Это я тоже помню. — Человек в бассейне поморщился. — А потом — бац! И я уже тут отмокаю. Не знаю сколько... Может неделю... Может месяц... Может лет сто... Хотя, судя по твоему дисканту, Петров, времени прошло не слишком много... Не зря я надеялся, что вы всё-таки полезете в Москву без меня...

— Прошло почти три месяца... С тех пор как... Алина тоже тут! Ну.. Не прямо тут... — Кадет начал сбивчиво причитать, очевидно, не зная с чего продолжить хорошие новости.

— Не мельтеши сержант... — Устало вздохнул Кир. — Лучше познакомь меня со своими приятелями. Я их не узнаю.

Позади послышались возня и раздражённое ворчание. Жоры, очевидно, уже как следует наелись пряных тёрок. И теперь те из них, что ещё могли передвигаться, жаждали продолжить преследование.

— Формальности позже. — Я решил взять ситуацию в свои руки. — Главное то, что мы должны тебя отсюда вытащить. Есть идеи — как это сделать лучше всего?

— Идеи-то есть... — Бледный человек медленно кивнул. И грозди нитей, уходящих ему под голову, заколыхались вслед за этим движением. — Только они тебе не понравятся, братан...

— Ближе к делу!

— Одобряю. — Новое движение головы опятьвызвало колыхание нервной системы этого жорятника. — Дело в том... Дело в том, что кто-то из вас должен будет занять моё место.

— В смысле?! — Удивлённо выдохнул кадет.

— Не ты, Петров. И не ты, как там тебя... — Взгляд Кира скользнул по фигуре Ивана, но быстро снова вернулся на меня. — Кто-то из автономов. Иначе... Иначе этот улей уже никто не удержит. А вы наверняка видели, что они сделали с местными выжившими... Там... На заборе... С тех пор мозгоеды сидят на месте только из-за меня... И без меня разбегутся по всей округе. А потом и дальше...

— Но неужели... — Я оглянулся, судорожно пытаясь понять, с чем имею дело. — Неужели нет другого способа?

— Есть другой способ. — Голос из-за спины принадлежал Че. Поднявшись по насыпи из колотого кирпича, он приветственно взмахнул рукой в сторону Кира. — Привет, четвёртый. Хреново выглядишь.

— Твоими молитвами, первый... — Ухмыльнулся ему в ответ человек в бассейне.

Глава 21. Включение и отключение

Кажется, пока больше никто не лез по колотому кирпичу следом за командиром партизан.

— Погоня прекратилась?

— Они там никак не могут оторваться от твоей кухни. — Че пренебрежительно махнул рукой за спину. — Хорошо сработано.

Не отвлекаясь, он быстро преодолел расстояние от пролома до махины реактора. И лишь на секунду задержался у одного из пучков живых нитей, соединявших оборудование с человеком в бассейне.

Кажется, нити начали пульсировать чуть чаще. Пытаясь найти то место, где они кончаются или начинаются, я увидел только то, что пучки так или иначе покидают это помещение. Вдоль стен и полов провода и живые нити уходили в соседние коридоры или вентиляционные отверстия.

— Смотри-ка... Сами думать разучились, так начали чужие мозги использовать... — Задумчиво пробормотал командир партизан, когда оказался рядом. — Природа всегда умела удивить в борьбе за выживание.

— Лучше ты меня удиви. Что делать предлагаешь? — Я указал на пленника в резервуаре. — Он нужен нам живым. Вряд ли мы где-то рядом найдём ещё одного. Да такого, чтобы был при памяти и не слишком злой.

— Ещё одного? — Пробасил пленник не без удивления. — Рядом?

— Долгая история, дружище. Но если коротко, то, как мы и говорили, у нас есть способ вернуть тебе нормальное существование. Расскажем по дороге.

— Я надеялся хотя бы на то, что смогу когда-нибудь спокойно сдохнуть... Ну давай, излагай свою идею.

Че тоже быстро перешёл к делу:

— Я так понимаю, что если отсоединить тебя от этой... Эм-м... Сети... То ты потеряешь контроль над данным скоплением?

— Бинго. — Угрюмо пробасил пленник улья.

— А почему ты считаешь, что этого нельзя допустить?

— А вы не видели что там на улице?

— Толпа уродов, конечно, не маленькая... — Вмешался я в их диалог. — Но видели и побольше.

— Потому и не особо большая, что я не выпускаю отсюда мозгоедов. И этих... Других слепых, у которых мозги из глаз лезут.

— Поясни... — Че продолжал с любопытством рассматривать пульсирующие отростки.

— Если и правда видели большие ульи, то вы должны знать, что мутанты... Например, прыгуны... Они могут командовать остальными.

— Догадывался. — Кивнул Че. — Но сам пока не видел... До сего дня.

— Значит действительно раньше больших ульев и не видели. — Человек в бассейне хмуро усмехнулся. — Вечно вы тут в своей Москве как в другой стране живёте...

— Да-да, жизни не нюхали и всё такое. — Я снова вмешался. — Всё равно не вижу в этом большой угрозы. Толпой больше, толпой меньше... Тут и так вокруг на километры всё мертво.

— У мозгоедов и их слепых подручных такое управление получается гораздо лучше. И они умеют подчинять другие ульи. Здесь в районе их раньше было несколько. По больницам местным, как обычно.

— А откуда ты знаешь, если не выбирался отсюда? — С любопытством спросил кадет. Тоже с опаской разглядывая гипертрофированную нервную систему курчатовского улья.

Человек в бассейне покосился на идущие к нему нити и снова недовольно поморщился:

— Сам не догадываешься? — Раздражённо покачав головой, он заставил всю сеть немного поколебаться. — Короче. Разные штаммы обычно воспринимают друг дружку как противников. Но эти умеют подчинять себе всех. И если их отсюда выпустить — быстро сколотят настоящую заражённую армию. Которую вы, щеглы, хрена с два остановите.

— Командовать можно только теми, у кого есть остатки сознания... — Голос Че оставался спокоен.

— Откуда знаешь? — Прозвучал угрюмый бас.

— Сам не догадываешься? — Любопытство на лице командира партизан сменилось лёгкой иронией.

— Тоже как-то научился?

— Этому невозможно научиться. Точно так же как нельзя научиться останавливать себе сердце. Но сейчас не об этом. — Отмахнулся командир партизан. — Иван?

— А? — Паренёк отвлёкся от внимательного изучения живых проводов.

— Ты знаешь как дойти отсюда до центра?

— Ну-у... Отсюда не очень... Нужно к реке вернуться. И там через Москва-Сити...

— По реке не сработает. — Покачал головой Че. — Через город есть путь?

— Ну-у... Тогда в другую сторону хотя бы до Ленинградки надо как-то дойти. Там я уже по прямой доходил от центра почти до Сокола. Кое-где эстакады обрушены, но по арматуре пролезть можно. И жоры все мины собрали. Я же рассказывал — я как в «Сталкере» приманки им кидал, чтобы дорогу расчистить... Только отсюда я не знаю, как до Сокола добраться.

— Тут недалеко, всего пара километров дворами... — Командир партизан задумчиво потёр подбородок. — Если вокруг также спокойно, как на набережной — дойдём.

— Это и есть твой хитрый план? — Снизу снова зазвучал угрюмый бас. — Вечно ты их за собой водить не сможешь, даже если умеешь. Я же говорю — кто-то должен занять это место. В этом сплетении их можно держать за нежное вымя без сна и питания... Пока кто-то не сдохнет первым.

— А вечно я и не собираюсь... Повторюсь — командовать можно только теми, у кого есть мозги. А внутри Садового кольца, как я слышал, с ними не густо. Там им особо некого будет себе подчинить. Но зато есть куча других любопытных существ. Которые тоже очень не любят вторжение на свою территорию.

— Да уже, наверное, и подальше разрослось... — Согласился Иван. — Давно уж там не был.

— Тем быстрее дойдём до цели... И там посмотрим — кто кого победит. Плесень из метро или эти мозгоеды. — Че вдруг резко оглянулся. — У нас скоро будут гости, Шутник. Вам с Киром пора уходить. Я не смогу увести за собой всех.

— Тут ещё проблемка... — Голос из бассейна прозвучал немного виновато. — Я не особо тщательно считал... Но кажется, что с тех пор, как я обнаружил себя в этой бочке, прошло несколько месяцев. Вряд ли я способен сейчас сделать хоть шаг.

Оглядевшись, я заметил на штангах, отходящих от реактора в стороны, цепи и крюки.

— Не знаю, что ими грузили в бассейн раньше... Но если реактор ещё работает — этими штуками мы тебя оттуда вытащим. — Проследив за проводкой, отходящей от кранов в стороны, я быстро обнаружил пульт, покрытый какой-то мутной грязью. Кнопки на нём, к счастью, были заботливо снабжены стрелками и поясняющими надписями. — Молодёжь, разберитесь с техникой.

— А дальше? Носилки какие-то нужны... — Кадет заозирался в поисках подходящего материала, пока Иван бросился к пульту.

— Феникс говорил, что тут можно найти кое-что получше. Я сейчас...

— Феникс? — Пробасил пленник, с тревожным любопытством следивший за нашей вознёй снизу вверх.

Прежде чем отправиться на поиски, я задержался для торопливого ответа:

— Один пацан из Воскресенска собирался поступать на Физтех. И был тут на экскурсии в декабре. Говорит, видел, как какие-то трубы подтаскивали сюда на электрических погрузчиках. И если щукинские до них раньше не добрались — они ещё могут быть на ходу.

— Не похоже, чтобы после начала эпидемии здесь были люди... Обычные... — Че снова резко оглянулся и полез обратно на насыпь. — Спеши, Шутник. Я задержу этих тварей. Но не надолго.

Так... Где могут быть погрузчики... Там, где они смогут проехать. Оглядевшись, я выбрал один из коридоров, отходивший от зала реактора куда-то в соседний корпус, и направился к нему, перелезая через пучки проводов и пульсирующих нитей. Остальные выходы были явно узковаты для техники.

За спиной у бассейна послышалось негромкое гудение.

— Работает! — Похоже, пацаны нашли кнопку включения крана. — Вот это вперёд, наверное... Ну-ка...

Высота гудящего звука немного выросла. Заскрежетали какие-то колёса и зазвенели цепи с крюками.

— Во-во, поехало!!!

— Не порвите эти...

Бас из бассейна утонул в тонком пронзительном писке, который словно насквозь просверлил мне голову от виска до виска. Обычно так пищит в ухе, когда от перенапряжения или стресса гибнет какое-то нервное окончание... Только сейчас писк был в тысячу раз сильнее.

В глазах на пару секунд потемнело. И чтобы не упасть, я схватился за подвернувшийся под руку пучок...

— ...ЙОЖУЩ!!! ЙО-О-О-Ж-У-УЩ-Щ-Щ!!! — Писк скрежещущим хором. И вскоре знакомые вопли неслись уже с разных сторон — как из узких проходов, так и из широкого.

Но без сверлящего мозг писка мне стало лучше. Поднявшись, я оглянулся. Остальные тоже встревожено осматривались. Пока гостей видно не было.

— Не тупите! — Командирский тон человека в бассейне окончательно меня отрезвил. — Я ещё их держу! Быстрей!!!

Стараясь не прикасаться к живым проводам, я проскочил к широкому проходу и оказался в соседнем цехе. Тоже полном чертовски деловитого оборудования, шкафов с кнопками и циферблатами, труб и вентилей. Но между всей этой научной кухней был оставлен достаточно широкий проезд. В конце которого я разглядел очертания сразу нескольких кабин.

Небольшие вилочные погрузчики стояли у противоположной стены этого зала. А в проход между мной и техникой из-за шкафов уже вылезала парочка языкастых тварей. Поглаживая протянутые по оборудованию пульсирующие нити, уроды слепо принюхивались к влажному воздуху, дёркая шипастыми языками.

— Меня ищете, твари? — Встав рядом с приоткрытой дверцей одного из ящиков с загадочными приборами, я постарался, чтобы уродцы меня заметили.

— ЙОЖУЩ!!!

Опустившись на четвереньки, оба существа ринулись в мою сторону со всех ног и рук. И одновременно прыгнули на меня, протянув свои тощие, но цепкие лапы.

— Хоба!

Стальная дверца распахнулась прямо перед ними и тут же захлопнулась обратно от двойного удара разогнавшихся тел.

И пока твари не опомнились от встречи с препятствием, я схватил одного за остатки волос и надел раззявленной пастью на угол стального бокса. Удар локтем — и угол заехал твари глубоко в глотку, разорвав рот и мышцы челюстей.

Второй мозгоед попытался сопротивляться. И даже успел схватить меня за руки, лишь немного отойдя от неожиданной встречи с дверцей. Но преимущество в весе — самый надёжный аргумент в любом подобном споре. На противоходе я коротко двинул тяжёлым ботинком ему в колено. И когда тварь опустилась ниже на согнувшейся в бок ноге, легко свернул ему тонкую шею. Шипастый язык успел лишь коротко скользнуть по рукаву защитного костюма.

— Грлг! — Первая тварь оторвала себя от стального угла. Но пробулькать что-то ещё своим широко раскрытым ртом с отвисшей челюстью уже не успела. Повторный удар в затылок — и угол на сей раз дошёл до основания черепа, лишив мозг существа связи с мгновенно обмякшим телом.

Какая-то возня ещё слышалась вдалеке, за рядами оборудования. Но больше на моём пути никого не было.

Оказавшись рядом с погрузчиками, я начал нажимать на все кнопки подряд, пытаясь найти пуск. И попутно разглядывая остальные органы управления. С ними, вроде бы всё ясно. Руль как руль. Две педали — очевидно, газ и тормоз. Куча рычагов... Это явно ручник... Этот у руля — коробка. А самый длинный, наверное, для управления вилами.

Но электрокары так и не среагировали ни на одно нажатие. Может, нужен ключ? Или всё-таки уже разрядились...

Кажется, кто-то приближается. Шорохи... Шаги... Топот!

— Шутник! Мы тут вот нашли, может пригодится! — В широком проходе появился кадет. Гремя башмаками костюма, он, пыхтя от натуги, тащил в руках какой-то ящик. — Похоже на аккумулятор! Фух... Они там на зарядке стояли рядом с... Акх!

Бледная тень бросилась на него откуда-то сбоку и сбила с ног. Чёрный ящик с грохотом упал на пол, а своды цеха огласил испуганный мальчишеский вопль:

— А-а-а-а!!!

На то, чтобы добежать до прижатого к полу пацана, ушло несколько драгоценных секунд. И когда я оторвал он него слепую языкастую тварь, схватив за ногу, шипастый язык уже успел разорвать резину на лицевой части противогаза.

Подтянув урода себе под ноги, я наступил ему на шею, прижав лицом к полу. А внезапно разъярившийся кадет в это время подхватил тяжеленный ящик и сочным хрустом упустил его прямо на плешивый затылок:

— На, с-сука!!! —

Отшатнувшись, он рефлекторно протянул руки к лицу, ощупывая повреждения на газовой маске.

— Не трогай! — Я заметил тонкую струйку крови, спустившуюся из разрыва на фильтр. — Глаз не задел?

— Не... Вот урод... Теперь ещё и второй шрам будет...

— Зато у этого история будет покруче, чем у старого. Потерпи пока, потом перевяжем.

— Да ничё... Вроде не сильно... — Юный сержант спохватился и сделал попытку поднять ящик с раздавленной головы твари. — Вот, это похоже на аккумулятор от погрузчика. На нём чё-то по-китайски написано.

— По-японски. — Оглянувшись, я увидел точно такие же иероглифы на одном из электрокаров. — Тащим вон к тому.

Вместе мы быстро поднесли ящик к нужной технике.

— Вот тут дверца по размеру вроде подходит. — После короткого осмотра, кадет нашёл нужное место первым. — Блин, жжётся...

Подняв руки к лицу, он всё же удержался от прикосновений к ране.

— Следи за тылом! — Вставив аккумулятор в гнездо так, как было нарисовано на внутренней поверхности дверцы, я снова применил метод научного тыка на все кнопки. И после очередного нажатия послышалось низкое гудение.

— Есть! Прыгай назад!

Пока я залезал в кресло, кадет ловко взобрался на противоположную сторону от вил и постучал по кабине, давая понять, что готов к поездке.

Ручник... Коробка вперёд... Колёса крутим на проезд... Правая педаль...

— Поехали!!! — Радостно завопил пацан у меня над ухом, когда электрический японец плавно сдвинулся с места. И пока я приноровился к рулю, успел снести вилами пару труб. Оглушительно загремев, они покатились по проезду впереди нас.

— ЙОЖУЩ!!!

Впереди показались ещё две твари. Выскочив в проход, они безошибочно определили нужную сторону. И поскакали навстречу, развевая высунутыми языками.

Потянув на себя третий рычаг я вдавил газ до предела. Медленно поднимая вилы, погрузчик начал разгоняться. А слепые твари и не думали сворачивать с его курса. И уже через секунду одна стальная балка вонзилась левому уроду под ключицу, а правый наделся на вилы тощим пузом.

Истерично заверещав, существа с каждым метром надевались на агрегат всё глубже, пока я не врезался в один из шкафов у самого выезда. И вилы проткнули их насквозь, перебив одному сердце и лёгкие, а второму — позвоночник. Обе твари безвольно повисли на стальных балках.

Сдав назад, я со скрежетом вытащил вилы из шкафа. И вскоре мы же подъезжали к бассейну.

— Эге... — Иван как раз приладил свой рюкзак на крюк крана вместо строп. — Это они на нём так и были?

— Нет, это я сам надел. Мне кажется, что так красивее. — Спрыгивая на землю, я заглянул в бассейн. — Там глубоко?

— По пояс. — Угрюмо пробасил пленник реактора. — Прыгай, водичка тёплая. С изотопами, как ты любишь.

Ладно... Снизу до пояса костюм, вроде бы не повреждён. Перекинув ноги через край, я плюхнулся в тёплую воду и начал приближаться к плавающему на поднятых волнах истощённому телу.

Следя за мной тёмными глазами, пленник слабо улыбнулся:

— А что... Что вообще в мире делается?

— Стабильности нет... — Эта версия Кира нравилась мне всё больше. Подтянув к себе стропы из рюкзака, я обхватил ими тело снизу и закрепил их на крюке. — Как тебя отсоединить от этой матрицы?

— Понятия не имею... Да просто дёргай всё к херам собачьим, авось не помру.

— Э, не... Так не пойдёт...

— Режь как можно быстрее — Сверху послышался голос Че. Он протянул мне свой широкий нож. — Скорее всего, потеряет сознание от шока. Но не умрёт. Иван, приготовься поднимать.

— Готов!

Приняв острый клинок, я нащупал под водой пучок у самого затылка пленника:

— А ты готов?

— Всегда готов...

Приложим острие в пучку, я полоснул его один коротким движением.

— Ух... — Сжав зубы, пленник на секунду сморщился. И, дёрнувшись всем телом, тут же снова обмяк, прикрыв закатившиеся глаза.

— Вира!

Кран пришёл в движение, лязгая цепью, наматывающейся на ворот. Но уже через миг звон металла полностью скрылся за пронзительным многоголосым визгом, долетевшим со всех сторон.

Глава 22. Побег из Курчатника.

— Иван, за мной! Не отходи далеко. — Перекрикивая поднявшийся шум, Че привлёк внимание паренька.

Но тот на миг замешкался:

— Арбалет же...

— Оставь себе! — Я выбрался наверх следом за нашим парализованным грузом и поспешил к вилке погрузчика, на которых всё ещё висели два дохлых мозгоеда. — Сержант, грузи и давай за руль!

— А как грузить-то? — Заняв место Ивана

— Нежно! — Стащив с вилки тела, я оглянулся и, не найдя ничего более подходящего, схватился пучок живых проводов. И когда широкий нож полоснул по пульсирующим сосудам, по стенам зала вновь пронеслось оглушительное эхо от сотен вопящих глоток. К животной ярости, кажется, прибавилась боль и страх. Значит, я всё делаю правильно.

Пока блок с цепью и грузом медленно скользил по балке в сторону погрузчика, я успел нарубить целую связку скользких трубок. Из разрезов выливалась какая-то мутная и густая, чуть розоватая жижа, похожая на лимфу. И выпустив из себя эту дрянь, нити тут же становились очень мягкими и поддатливыми.

— Ща, две секунды... — Перекинув пучок между заляпанных кровью стальных штырей, я завязал его на них двойным узлом, образовав что-то вроде гамака. — Майна!

— Уходите тем же путём! — Оглянувшись напоследок, Че поймал мой взгляд. — Прощай, Шутник.

— Не дождёшься! Береги пацана!

— Конечно...

Кажется, Иван тоже сделал попытку попрощаться, но за противогазом не было видно рта. А звук полностью утонул в очередном приступе истеричного рёва растревоженных окончательно жор. Через секунду командир партизан скрылся за проломом утянув своего проводника за шкирку. А кроме воплей послышалось шлёпанье голых ног и рук, явно скачущих в нашем направлении.

— Давай за руль! — Дёрнув в свою очередь кадета, я запихнул его в кабину. — Газ справа!

— А ты?!

Острая Викуля легко перерезала стропы рюкзака. И бесчувственное тело курчатовского пленника шлёпнулось на вилы погрузчика за миг до того, как машина тронулась с места.

— А я на броне! Газуй!

За штанину защитного костюма схватились чьи-то лапы. Но мокрая резина, забрызганная жижей из трубок, была слишком скользкой даже для таких цепких пальцев.

Ещё одной паре лап, потянувшейся было к моему водителю, я превентивно отрубил почти все пальцы. Худую плоть и тонкие кости коротки меч резал «на ура». И бледные культяпки лишь безопасно скользнули по рукаву пацана, оставив пяток красный линий.

Отшатнувшись, кадет отдёрнул руку и погрузчик немного вильнул в сторону, чуть не сбросив наш ценный груз.

— Не дрейфить, сержант! Я прикрою!

Наступив на пятерню, схватившуюся за кабину, я сунул восточную саблю прямо в раскрытую пасть. И, выдернув обратно, почти отрезал длинный язык.

Ещё пара тварей выскочила прямо по курсу, но тяжёленький электрический японец лишь немного подскочил, переломав по пути тощие лодыжки. И ползком эта пара за нами уже не успевала.

Но вокруг набежало уже с десяток языкастых уродов. Несмотря на слипшиеся глаза, твари безошибочно определяли наше положение. И, кажется, даже двигались на опережение.

— Рули на эти провода! Они легко рвутся! — Отбиваясь от преследователей Викулей справа, слева я то и дело сворачивал кому-то челюсть или скулу ботинком. Сзади кто-то попытался опять схватить меня за опорную ногу, но, к счастью, снова соскользнул.

Разогнавшись примерно до скорости бега, кадет повёл машина прямо на заросли пульсирующей дряни. Просунув сквозь неё вилы и груз, погрузчик натянул пучки о каркас кабины и без малейшей пробуксовки разорвал эти сосуды с мерзким плеском. Мутная жижа брызнула во все стороны, облепив и груз и водителя.

Но преследующая нас толпа на пару секунд остановилась, зашипев и скорчившись в какой-то мелкой тряске.

— Ага!

И теперь Викуля уже не отвлекалась на то, чтобы порезать очередные цепкие лапы. А рубила точно по серым пульсирующим зарослям, мимо которых проползал наш японский тихоход. И каждый раз, когда лезвие вспарывало новый пучок сосудов, гнавшиеся за нами твари бились в жуткой агонии, спотыкаясь и скользя на полу, залитом полупрозрачной гадостью.

Через несколько секунд, наполненных противным шипением, плеском мутных брызг и свистом смертельной стали, погрузчик проскакал по колотым кирпичам и оказался снаружи.

Гнавшая нас сюда толпа явно отошла следом за Че и Иваном. Жухлая трава и голые кусты были помяты в направлении, уходившем за корпуса института куда-то на северо-восток — как раз примерно в сторону посёлка Сокол и Ленинградского шоссе. И впереди виднелись лишь отдельные кучки ослабевших от переломов и кровопотери тел. Жертвы голодной давки и моих пряных тёрок.

— Жми к шиповнику тем же путём! — Отпихнув очередную увязавшуюся за нами тварь, я указал курс клинком.

— А в кустах не застрянем?

— Жоры там наверняка всё выломали, пока продирались. Только обогни то место, где ещё мои колючки могут лежать, а по колёса проколем.

— Понял! — Взяв нужное направление, кадет вытер мутную слизь с лицевой маски, пока эта дрянь не затекла сквозь свежий порез. — Как там погоня?

По ровной парковой дорожке погрузчик начал неторопливо разгоняться всё быстрее. Но теперь уцелевшие языкастые твари могли продолжить преследование без перерывов на судороги. Выскочив следом за нами в пролом, они тут же перешли на скачущий бег при помощи всех четырёх конечностей. Но расстояние между нами сокращалось не особенно быстро. Преодолевая по прямой метр за метром, японское чудо складской техники натужно гудело и проявляло удивительную прыть.

Из пустых окон соседних корпусов вылезли новые уродцы. И хотя довольно приличная часть этой стаи поскакала на северо-восток, но несколько тварей покрутили слепыми мордами и всё-таки продолжили преследование погрузчика. Общей сложностью нас теперь преследовал растянувшийся хвост примерно из десятка особей.

— Оторвёмся! Главное — следи за дорогой и не навернись в какую-нибудь канаву!

Не найдя обо что вытереть клинок, я сунул его обратно в ножны прямо в том состоянии, в котором он оказался после недавней резни — вместе с разводами быстро сворачивающейся жорской крови и налипшими на обух комками лимфоподобной жижи. Хотя почувствовал себя при этом так, словно грубо столкнул какую-то прекрасную леди прямиком в отвратительную лужу.

— Прости, Викуля. Я обязательно позабочусь о тебе чуть позже...

— Чёго?! — Заорал кадет. Вцепившись в небольшой руль, он не сводил глаз с присыпанной гравием и трупами жор парковой дорожки.

— Отлично справляешься, говорю! — Освободив руку от меча, я вытащил дробовик и передёрнул помпу, зажав её локтем. И, оглянувшись на погоню, прицелился в ближайшее скачущее за нами существо. — Хрен они нас догонят! Готовься пацанов на ходу подобрать! Поедем до набережной!

— Ага! — Проорал он в ответ. — Блин, лицо щипет, пиз...

Спиленный ствол выплюнул заряд раскалённой дроби, не дав закончить ругательство. И самый резвый мозгоед закувыркался по гравию, споткнувшись на разлохмаченной выстрелом руке.

Хруст помпы. Ещё два патрона.

— Догоняют?!

— Не отвлекайся!

Ещё грохот. Ещё одна тварь дёрнулась в сторону и захромала гораздо медленнее. Ещё один патрон.

— Впереди!!!

Я оглянулся на крик пацана, зажав помпу локтем для очередной перезарядки.

Три слепых урода с наростами на затылке стояли поперёк дорожки — как раз там, где начинались основательно помятые заросли шиповника. Они не пытались броситься нам навстречу. И явно не спешили отпрыгнуть в сторону от несущегося прямо на них погрузчика. Лишь одновременно задрали головы вверх, распахнув гнилые пасти.

— ПОТС!!!

— Дави этих уродов, сержант!!!

— Боюсь груз потерять!

— Я придержу, дави на тапку! — Дотянувшись до бесчувственного тела осколка Чёрного Жоры, я прижал его обрезом к вилке погрузчика

— ПОТС!!!

— Чёрт, как же лицо горит... — Еле слышно пробормотал кадет. И натужное гудение электродвигателя вдруг стало терять высоту. А наше движение ощутимо замедлилось. — Тирог... Ицол тирог... Потс... Потс-с-с...

— Ты чего творишь!?

Пацан вдруг отпустил руль и снял ногу с педали газа. И теперь погрузчик катился лишь по инерции, быстро теряя скорость на шершавой дорожке.

— Ым етсемв-в-в... Ым етсемв-в-в...

— Ым етсемв... — Медленно обернувшись, кадет уставился на меня из-за единственного прозрачного стекла противогаза каким-то помутневшим взглядом. — Ы-ы-ы...

— ТВОЮ МА...

Толчок в спину сбил меня на землю в том момент, когда я собирался встретить последним выстрелом очередную тварь. Но тварь оказалась быстрее.

Закувыркавшись по гравию вместе с ней, я схватил языкастого урода за подбородок, как только мы остановились. И не позволил сверлящему языку разлохматить мне маску, сжав мелкие зубы твари. Удар второй рукой и надкушенный язык повис на куске плоти между сжавшихся челюстей. Разворот — и жилистое, но лёгкое туловище верещащей твари отброшено в сторону.

Свободной секунды мне хватило на то, чтобы заметить в паре метров от меня ствол. На то, чтобы увидеть, как кадет продолжает огорошено сидеть на водительском кресле, опустив руки. И на то, чтобы успеть встретить подоспевших ко мне мозгоедов.

Первого я встретил ударом в сердце, не вставая с земли... По крайней мере, я надеялся, что сердце у них примерно всё ещё там же, где и у обычных людей.

Сипло крякнув, уродец выплюнул язык ещё дальше обычного и даже немного приоткрыл слипшиеся веки, отшатываясь назад. Вам тоже нужен воздух. И в течение ближайшей минуты у тебя будет с ним небольшой дефицит...

Под нападение второй твари я успел лишь подставить локоть и упереться ему в шею. Шипастый язык тут же царапнул по маске и резиновому рукаву, оставляя длинные влажные царапины. И пока не прошёл шок у первого нападающего, свободной правой рукой я схватил эту тварь там, где каждый млекопитающий самец наиболее уязвим.

Оглушающий визг существа, моментально забывшего о какоу-либо агрессии, полностью подтвердил мою гипотезу.

Сжав правый кулак посильнее, я помог себе коленом и перекинул мозгоеда через голову — прямо под ноги к стоящим на тропинке уродам с наростами. Не обращая на него никакого внимания, они продолжали смотреть куда-то в небо, широко раскрыв рты.

— Йожуч. Ти-и-ибу-у-у...

Оттолкнувшись руками, я попытался как можно быстрее принять вертикальное положение. Но с двух сторон меня схватили за плечи две пары цепких лап. И повиснув на них всем своим небольшим весом, твари всё-таки прижали меня к земле.

— Ти-и-ибу-у-у...

— Хрен вам!

Адреналин и отчаяние иногда придают мышцам нечеловеческую силу. Даже если они, как казалось, уже успели смертельно устать. Внутренний наркотик мгновенно отключает всё лишнее, переводя энергию тела только на те части тела и органы, от который зависит выживание в данную секунду.

Заорав от натуги, я сложил локти и, сжав тощие шеи нападающих уродов, впечатал их лица в острую гранитную крошку. И, изворачиваясь всем телом, потащил их по этому наждаку следом за собой, отталкиваясь ногами

Но третий слепой урод навалился мне на грудь, вцепившись руками в шею. Ещё две твари повисли на руках рядом с верещащими собратьями, чьи лица превратились в кровавые маски с налипшим на них гравием.

Пока язык центрального существа начал быстро раскручиваться, медленно двигаясь к моему глазу сквозь стекло окуляра газовой маски, я попытался пнуть его в спину коленом. Но за обе ноги тут же вцепился кто-то невидимый и изо всех сил потянул на себя. Распяв меня на земле, словно жука на стенде коллекционера.

— Ти-и-ибу-у-у... Ти-и-ибу-у огожу-уч...

— Тибу-у огожу-уч... — Медленно протянул кадет, продолжая расслабленно сидеть в кресле погрузчика и смотреть на меня мутным взглядом. В то время как шипастый язык с тихим скрежетом всё быстрее процарапывал широкое стёклышко, отделявшее мой глаз от гнилой пасти мутанта, державшего меня за шею.

Рву мышцы и сухожилия, пытаясь сбросить противников... Дёргаюсь изо всех сил... Стекто трескается и обжигающая ядовитая слюна существа едва не успевает попасть мне в глаз, прежде чем я рефлекторно закрыл веко... Секунда, и шипастый язык превратит его в фарш... Звук разрываемой плоти и плеск разлетающихся ошмётков живой ткани...

Но не моей.

— Одиночными! Ты чё патроны тратишь!!!

— Да похуй! Мочи козлов, Шам!!!

Грохот автоматной очереди опоздал на долю секунды. Всё-таки пули летят быстрее звука. Быстрее звука, с которым лопнул череп твари, пытавшейся добраться до моего мозга. И теперь её собственное серое вещество вперемешку с осколками черепа и тёмной кровью забрызгало мне всё лицо.

Слева и справа короткие очереди из «Калашей» бесенят скосили тех, кто удерживал меня за руки. Кто-то отлетел от удара пуль назад, забившись в последних конвульсиях. Кто-то так и остался валяться на руках, выпуская из крупных ран багровые струйки.

Уродов, которые держали меня за ноги, я обезвредил сам. Дотянувшись до левого, свернул ему тонкую шею немного излишне размашистым движением. Адреналин — он всё-таки про силу, а не про точность. Длинный язык твари описал широкую дугу следом за развернувшимся к спине лицом и шлёпнулся на бледную щёку.

Вторую тварь я подтянул на ноге к себе поближе, обхватил плешивую голову и вжал большие пальцы в слипшиеся веки на всю длину. Из-под перчаток просочилась желтоватая слизь и существо забилось в агонии, забыв и про мою ногу и про всё на свете, кроме двух точек боли, одновременно доставших до протухшего мозга. То, что эти существа, в отличие от обычных тупых жор, могут чувствовать боль — я уже не сомневался. Иначе они не визжали бы так в тот момент, когда мы рвали внешнюю нервную систему их улья.

Шипастый язык беспорядочно скользил по резиновым рукавам. Но без достаточного напряжения мышц острые шипы оставляли на костюме лишь мелкие царапины.

И через несколько секунд тварь всё-таки обмякла. Не то сдохнув, не то потеряв сознание от болевого шока.

С тихим чавканьем я вытащил пальцы из глазниц и отбросил от себя бесчувственное тощее тело.

— Это чё? Это и есть Чёрный Жора? Чё-то какой-то тощий...

— Да чё ты тупишь? Это же только осколок!

— Да сам ты тупишь!

Приподнявшись на локтях, я оглянулся и увидел Яра и Шамиля, стоящих над телами «координаторов». Наросты на затылках жор тоже разорвало автоматными очередями. И теперь, уткнувшись всё ещё раззявленными мордами в землю, они выпускали из себя серо-розовую дрянь.

А зеленоградские пацаны, закинув дымящиеся стволы на плечи, с любопытством разглядывали живой груз на вилке погрузчика.

— Бесы, вы почему не на посту?

Яр перевёл на меня удивлённый взгляд:

— Ты нас щас за это ругать собрался?!

— Да я не к тому... — Отмахнувшись, я прекратил попытки разглядеть сержанта свозь забрызганные кровью исцарапанные окуляры и сорвал с себя противогаз. — Там что-то случилось?

— А-а... Да не-е, всё спокойно... Тут просто стреляли... Ну мы и решили, что надо бы помочь.

— И вроде правильно сделали? Разве нет? — Интеллигентно осведомился Шамиль, перекладывая автомат на грудь.

— Правильно. Объявляю благодарность... — Сбросив с себя тела мозгоедов, я поднялся и шагнул к погрузчику, спеша проверить кадета. — Сержант! Сержант, ты меня слышишь?

— А? Чё? — Осовело глянув на меня сквозь мутное стёклышко, кадет захлопал глазами и схватился за кресло. — Блин... Я чё в обморок упал что ли? Со мной такого раньше не было...

— Как говорил Че, управлять можно только теми, у кого есть мозги. Можешь гордиться — у тебя они есть...

— Кстати, а где он? — Рассматривая трупы мозгоедов, Яр шагнул ближе к погрузчику. И продолжил чуть тревожней. — И Ванёк... А?

— Покупают нам время. — Я отряхнулся, подобрал обрез и оглянулся, убедившись в том, что погоня отсутствует. — Заводи, сержант. Валим из этой дыры ко всем чертям.

Глава 23. Ошибка выжившего

Говорят, что чисткой оружия никогда не получается заниматься молча. Либо начинаешь разговаривать с ним, ругая свой любимый автомат за то, что он так сильно и быстро запачкался. Вот ведь только что же чистил! Либо беседуешь с тем, кто занят тем же самым рядом с тобой.

Вот и мы с пацанами в мастерской одного из восставших замков сейчас готовились к предстоящему обмену с Хайзенбергом. И сами обменивались последними новостями.

— Значит, он даже и не думает прятаться? — Я глянул на командира саратовцев сквозь ствол обрезанного ружья. Не очень качественный порох из кустарных тульских патронов оставил в стволе дробовика жирный нагар. Ну хоть коробку не разорвало, всё-таки более-менее по уму делают. Смесь горит, а не взрывается.

— Не знаю, чё он там думает. — Покачал головой Дестрой. — Но те отморозки, которые сейчас с ним тусят — сделают за дозу всё. С запасом он им мет не варит. Ровно столько, чтобы сняться с кайфолома. Поэтому они берегут его как зеницу ока. И исполняют все приказы.

— Разведка сможет накидать подробный план той конторы? Точнее, того, что от неё осталось.

— Агрокомбината? Да, уже работают. Он там почти всё время в лаборатории тусит. Теплицы-то да, давно разбиты к херам. А всякие склянки-пробирки в конторе почти никто, наверное, и не трогал. Нахрен они кому нужны.

— Слушайте, так они ж все конченные, эти нарки! Я таких видел уже тут! — Яр время от времени поглядывая на протез саратовца с нескрываемым уважением и даже завистью. И изо всех сил хотел показать себя не менее героическим парнем. — Пальнём пару раз — и разбегутся как побитые шлюхи!

Иллюстрируя свои слова, старший бесёнок выразительно потряс отомкнутым цевьём своего «калашникова». Нахватался уже у крюков словечек...

— Ось не потеряй, палитель... — Я присмотрелся к деталям. — Верхнюю накладку неправильно обратно ставишь.

— Да? Блин... — Паренёк растеряно повертел разобранное оружие в руках. — А как надо?

— Посмотри в инструкции внимательнее.

Шамиль хмыкнул и пододвинул схему с разборкой поближе к своему приятелю, как бы невзначай задержав руку на нужном элементе.

— А ты не подсказывай. Не в школе.

Яр недовольно засопел, напряжённо пытаясь самостоятельно сообразить, в чём именно ошибся. Произвести впечатление на старшего приятеля пока не получилось.

Однорукий старший приятель хмыкнул и вернулся к заточке своего короткого меча:

— Как сказать, разбегутся... — Дестрой пересел к другой стороне своего меча, зажатого в тисках за гарду, и посмотрел вдоль клинка, продолжая размышлять вслух. — Я среди ленинских таких отмороженных много видел. Это по трезвой им ничего не надо. Пни пнём. А под кайфом совсем другие люди. Полны отваги...

— И слабоумия. Могут попереть и на пули и на ножи с голым пузом. — Я согласился с лейтенантом Чёрного Отряда и перевёл взгляд на соседнюю запертую комнату, в которой в данный момент находилась Кира. — И сейчас она у него, фактически, в заложниках. Хоть и сидит тут рядом с нами.

Большую часть времени девчонка полулежала спиной у стены и безразлично смотрела в пространство, медленно пыхтя через респиратор. За несколько дней её щёки ввалились, под глазами нарисовались тёмные круги, на побледневшей коже кое-где проступили тёмные сеточки вен. Волосы слиплись и потускнели. Обычно прямая как струна, её спина теперь обречённо сутулилась и ладони безвольно лежали на матрасе. Как она выглядела и как вела себя в тот момент, когда девчонки приносили ей обеды и снимали газовую маску — я смотреть не хотел.

— А вдруг он уже всё разбил или выкинул? — Негромко предположила одна из амазонок, которая занималась своей снайперской винтовкой чуть в стороне от нас. Иногда лишь тихонько хмыкая от вечных потасовок бесенят. И теперь девчонка немного смутилась, когда всеобщее внимание вдруг перенеслось в её сторону.

Эта мысль у всех сидела в голове. Но никто из пацанов не хотел её озвучивать. Но и я покачал головой:

— Очень в этом сомневаюсь.

— Почему? — Пытливый взгляд юной снайперши устремился на меня, словно сквозь прицел.

— Сужу по тому, где он в итоге осел. В качестве базы Хайзенберг мог выбрать любую похожую локацию. И многие ему было бы даже легче оборонять в случае чего... Но откочевал он аж почти до Внуково. По враждебной территории. Не спроста.

Судя по озадаченному лицу девчонки, ей требовалось дополнительное пояснение. Да и остальным тоже.

— В биолаборатории комбината явно есть что-то ещё, кроме оборудования, нужного для синтеза метамфетамина или что он там ещё варит для своей новой банды... Скорее всего, он и на самом деле решил попробовать воспроизвести этот ваш «Антижорин». Только теперь не для дохлого короля, а сам для себя. Ибо в перспективе такое средство — на порядок ценнее самого чистой и самой цепляющей дряни. — Я закончил с чисткой ствола и снова посмотрел сквозь него — только теперь на амазонку. — И хотя я сильно сомневаюсь в его честности. И в том, что старик отдаст нам ампулу как и говорил. Но это в любом случае значит, что лекарство ещё у него. Может быть уже и не в единственном экземпляре. И завтра будет последний день, когда он всё ещё надеется получить от вас мою голову на блюде.

— Блин, вот нафига ему это надо, а? — Шамиль тоже покосился на дверь зпертой комнаты. — Ну отдал бы нам лекарство в обмен на все свои ништяки и валил бы на все четыре стороны! Все же знают, что Шутник держит слово. Вот голову морочит, урод плешивый...

— Ты слышал его речь в Раменском. Я, так уж получилось, испортил планы на мировое господство. — Улыбки пацанов подсказали мне, что иронию они поняли. — Теперь ему придётся начинать с самого начала. Кризис среднего возраста сам себя не излечит.

— Это как?

— Не от хорошей жизни он подписался на участие в том же самом эксперименте, что и я. Большая часть жизни прожита, а за душой — ничего, кроме долгов...

— Хм... — Дестрой смущённо нахмурился. — Это ты о нём или о себе?

— О каждом. Тут ведь как... Люди десятки тысяч лет жили в среднем лет по тридцать. По сегодняшним меркам - только-только повзрослеешь - и раз! Несчастный случай на охоте, война, голод... И всё, приехали. Да и без антибиотиков — любая простуда или царапина может стать смертным приговором.

— Ну были же короли, которые и до восьмидесяти доживали. — Перебил меня Дестрой. — Даже совсем в древности.

— Или фараоны. Или императоры. И их ближний круг. Те, кто жил в самых лучших условиях. С лучшим питанием, постоянной защитой и опекой. Но и среди таких особ долгожителей — не очень много. Основа популяции редко рассчитывала увидеть не то что правнуков — но даже внуков далеко не всегда дожидалась. И вот примерно с начала двадцатого века научный прогресс удваивает эту среднюю цифру. А то и утраивает. Вроде бы хорошо. Но есть нюанс. В таких бархатных условиях успели пожить... Сколько? Три-четыре поколения людей? К хорошему, конечно, быстро привыкают. Вот только эволюция нас к такому не готовила. Она вообще редко закладывает что-то прозапас. Вот и наша психика оказалась не вполне готова к такому внезапному счастью.

— Не понял...

— Если коротко — то примерно после тридцати-тридцати пяти мозг перестаёт понимать — почему мы всё ещё живы. Заложенная генами и тысячами лет естественного отбора программа, вроде бы, выполнена. Значит пора уже того — в страну вечной охоты... — Собрав ружьё обратно, я проверил работу помпы и холостой пластиковый патрон звонко запрыгал по верстаку, выскочив из экстрактора. — А туловище всё живёт и живёт — вот же ж не задача... И человек начинает подсознательно сомневаться в смысле дальнейшего существования. Ведь до этого возраста, как правило, о смысле жизни плотно задумываются только душевнобольные. Вам, обычным здоровым ребятам, просто некогда. Гормон играет, мир крутится, всё время надо куда-то бежать, чего-то ловить, не отпускать и потом перепрятать... А вот после этой условной черты в три десятка лет физиологические процессы начинают постепенно притормаживать. Обмен веществ снижается. Замедляется воспроизводство новых клеток. Радоваться мелочам уже сложнее. Ощущения совсем не те. Да и здоровье тоже. И начинается... — Я начал заталкивать патроны в ресивер, сопровождая каждую фразу отдельным щелчком. — Как я живу... Что я делаю... Зачем это всё... А самое главное... — Последний патрон вошёл в магазин и помпа снова сочно хрустнула, досылая его в патронник. — Кто в этом виноват и что делать?

Отвлекаясь от работы, Дестрой внимательно слушал, наблюдая за моими движениями.

Я продолжил, убрав дробовик в крепление на рюкзаке, и достав драгоценную Викулю:

— И начинается переоценка ценностей. Бесконечное оглядывание на прошлое. И если там, как тебе кажется — пусто, то добро пожаловать в психоз. Так называемый «кризис среднего возраста». И хорошо, если у человека хватит ума винить в своих собственных неудачах только себя. А силы воли хватит на то, чтобы и дальше, стиснув зубы, бороться за место под солнцем. Но чаще бывает совсем иначе.

— Чё ж тогда эти короли-долгожители не депрессовали? — Поинтересовался пытливый Шамиль.

— Ну, во-первых, кто сказал, что не депрессовали. Психов и среди элиты всегда хватало... Дестр, сможешь её тоже поправить? — Я протянул изящный клинок саратовцу, и тот с готовностью принял его за рукоять. — А во-вторых, если ты в старые времена смог прожить в два раза дольше остальных — значит, скорее всего, всё у тебя по жизни было правильно и успешно. И жалеть, в общем-то, действительно не о чем. Разве только о том, что соседний король немного богаче... Но зависть и в молодости работает точно так же хорошо, как в старости. Так что это про другое.

Наблюдая за ловкой работой лейтенанта с оселком и ветошью, я старался запомнить порядок его действий.

— Хотя, как я понял, вашего Кира затащили в программу испытаний против его воли. Он, скорее всего, и сам не знал, что участвует... Да?

— Так и есть. — Кивнул Дестрой.

— Как он, кстати?

— Если Алинки нет, то всё ещё под снотворным. Мы сделали всё по инструкции от Славы... Нашего учёного-биолога, мы рассказывали...

— Да, помню. Ножны тоже нужно как-то очистить. Умеешь?

— Ага, давай сюда... — Заглянув внутрь элегантных одеяний Викули, саратовец недовольно поморщился. — Ух... Ну и дерьмо... Ладно, о чём я? А! Там же как... Как и с предыдущими осколками получается, что в одном помещении их засыпает двое, а мы делаем так, что просыпается только один. После того, как они в бессознанке образуют что-то вроде мини-улья. С общей нервной системой.

— И кого вы приморили во сне в этот раз?

— Того, который из Курчатника. Он сам попросил. — Пожал плечами командир. — Ты же видел, в каком он был состоянии. Как только по пути не помер...

— Получается, что единственный Чёрный Жора теперь — это тот здоровяк с белой горы? Ему идёт.

— Он и внешне на Кира немного похож. — Согласился Дестрой. — Фигурой уж точно.

— И теперь он должен вспомнить о себе всё?

— По большей части.

— Что ж... Очень надеюсь, что когда очнётся — хотя бы не забудет о том, что обещал мне помочь... И было бы интересно послушать, как же эти два осколка добрались от Самары до Москвы в одиночку. Раз уж у Баджера и Белого, похоже, не получилось...

Повисло неловкое молчание. Никто не хотел верить в то, что их отчаянные приятели навсегда пропали где-то на пути к Средней Волге или обратно. Но все соглашались с тем, что если бы их план сработал, то байкер и кадет уже успели бы вернуться. Или хотя бы кто-то один из них. Со времени их отъезда прошла почти неделя.

— Вот и Че с Ваньком тоже пропали... — Грустно вздохнул Яр.

— Отставить печаль! Это я тут в депрессии должен быть, а не вы. Вам ещё рано.

Но в ответ на мои слова пацаны лишь вымученно улыбнулись. Ладно. Вот вам аргумент:

— Прошло три дня с момента отступления из улья в Курчатнике. Кто-нибудь что-нибудь слышал про новых языкастых жор после этого?

— Не-а. — Дестрой лучше остальных был в курсе свежих разведданных из разных замков.

— Вот именно. Значит у них всё получилось. И мозгоеды вляпались в одноклеточные заросли из метро.

— Да, но...

— А наши парни сейчас наверняка переводят дух в люксовом кремлёвском бункере. Если у Ивана на укус такая же реакция, как у Петрова — то это вполне объяснимо. Так что не будем их раньше времени хоронить.

— Мишка — да... — Выдохнул Дестрой. — Напугал, конечно...

— У него сегодня с утра опять температура поднялась. — К беседе неожиданно снова присоединилась скромная амазонка. — Но опухоль совсем прошла. И сейчас уже всё нормально. Говорит, что поменьше болит.

— Тебя как зовут-то, стрелок?

— Гамма-тринадцать...

— Прекрати. Тут все свои.

Девчонка упрямо поджала губы и нахмурилась. Но через пару секунд всё-таки еле слышно проронила:

— Света... — И тут же добавила уже громче. — А у вас... У вас руки не болят?

Я поднял и оглядел забинтованные ладони:

— У нас не болят. Заживает плоховато... Но такой опухоли, как у Петрова на лице, не было. Зараза к заразе не пристаёт. — Я заметил, как девчонка всё-таки украдкой улыбнулась. — И давай на «ты», Свет.

— Хорошо...

Кажется, она что-то ещё хотела добавить. И я покрутил поднятыми ладонями, чтобы дать ей понять, что готов слушать.

— Я вот чего подумала... Вы... Ты же знаешь, что такое ошибка выжившего?

— Конечно.

— Я не знаю! — Заявил Яр.

— Кто б сомневался... — Чуть слышно пробормотал себе под нос Шамиль.

— Ты чё!

— Тихо! — Хлопок по столу призвал пацанов к порядку. — Это такая ошибка отбора информации при исследовании. — Задумавшись, я почесал перевязанное предплечье, пытаясь найти пример для объяснения попроще. И решил сразу пояснить на том, с чем мы имеем дело прямо сейчас. — Света хочет сказать, что мозгоедов никто не видел, так как те, кто видел — уже ничего никому не расскажут. Так, Свет?

— Ну да... Может же такое быть.

— А-а-а... — Протянул бесёнок. — Типа того, что те, кто выжил — ошибаются насчёт того, что мозгоеды не разбежались по всей Москве?

— Типа того.

Обрадовавшись по началу от того, что быстро сообразил принцип ошибки, паренёк всё-таки резко сменил улыбку на тревожное выражение, осознав её суть:

— Блин... Ваще да... Они же не обязательно убивают... Если вдруг наложили свой контроль, как тогда на Миху, то и трупов никто не увидит... Как у них только так получается...

— Думаю, дело в каком-то нейротоксине. Вы ведь с Шамилем их так и не слышали там, в парке Курчатника?

— Не-а. — Покрутили головами оба бесёнка.

— Вот. А раненый ими Петров услышал. Примерно то же самое, что и я.

— Вот блин, только этого ещё не хватало... Жоры-гипнотизёры...

Мораль вверенного мне подразделения явно пора было приподнять.

— Не всё так плохо, Яр. Ошибка выжившего работает в обе стороны.

— В смысле?

— Мозгоеды всё лето эволюционировали в условиях, в которых никто не оказывал им достойного сопротивления. Свой институтский улей они выстраивали в изоляции. А благодаря тому, что Кир не выпускал эту гадость наружу, они не смогли приобрести опыт общения с внешней средой. С выжившими. Или с другими заражёнными. Я думаю, что именно поэтому в своём развитии эти твари сэкономили на зрении. Ведь, как помните, все жоры из этого скопления слепые. А также, похоже, почти глухие. И если замаскировать запах — мы становимся для них невидимы. Поэтому даже если у Че и Ивана не получилось уничтожить их выводок полностью — это будет не так уж и сложно.

Эти выводы явно приободрили согласно закивавших бойцов.

— Так вот это я на сам деле не про жор. Точнее, не только про жор...

Четыре удивлённых взгляда одновременно отвлеклись от своего оружия и уставились на меня.

— Это я про то, что и Хайзенберг тоже стал жертвой этой самой ошибки. И как только очнётся Кир, я расскажу вам о том, как мы это используем.

— Ну а вкратце? — Дестрой тоже отвлёкся от чистки меча и горел нетерпением.

— Вкратце... Я просто дам ему именно то, что он хочет. Хоть ему это и не понравится.

Глава 24. Обмен

Старый дом на колёсах со скрипом перевалился через «лежачего полицейского» на въезде во двор разгромленной овощебазы. И, рявкнув двигателем, не спеша покатился ко входу в здание местной биолаборатории. Сидевший за рулём Юрок активно крутил большую неудобную баранку, медленно разворачивая громоздкий транспорт в нужном направлении.

Прячась на полу кабины, со своего места я видел только верхние этажи зданий этого комплекса. «Зелень, овощи, цветы — для здоровья, красоты!» — бодрый, но порядочно выцветший слоган встретил меня на корпусе справа от въезда. Чуть подальше располагалось большое складское помещение, судя по всему, окружённое ржавыми остовами сгоревших фур. Когда-то этот агрокомбинат снабжал столицу и её окрестности обозначенными на рекламном плакате растительными товарами. Потом в январе все складские запасы почти сразу сожрали заражённые. А погасшие теплицы с мёрзлыми недозревшими огурцами и помидорами разграбили местные выжившие, как только достаточно проголодались. И позарились даже на такие заиндевевшие витамины. В процессе ограбления более удачливые мародёры основательно удобрили гигантские плантации телами менее хватких сборщиков урожая. Совсем рядом располагались густонаселённые жилые массивы Новой Москвы. И недостатка в желающих поживиться свежезамороженной зеленью не было.

С тех пор, насколько мне было известно, агрокомбинат пустовал. Те, кто мог сообразить, как на самом деле полезны местные запасы удобрений и угля в котельной, обогревавшей теплицы, помирали одними из первых. Но главарь варщиков, судя по тому количеству пороха, которым они когда-то располагали, прекрасно знал его состав. И то, в каких пропорциях там используется селитра из удобрений и угольная пыль из закромов котельной. Оставалось только набрать целлюлозы по никому ненужным книжным магазинам и библиотекам.

Но сейчас я собирался поставить на карту другой функционал этого комплекса, ради которого мой противник тут обосновался...

Чуть приподнявшись, я краем глаза заметил, как из входа в лабораторию выбежало несколько вооружённых парней. Насколько я мог разглядеть — это отнюдь не винтовые торчки. Спокойные глаза не бегают. Без темноты вокруг переносиц. Из носа не течёт. Не дёргаются. Хотя нервничают, конечно.

Нет. Это не нарки. Судя по раскрашенным доспехам — остатки королевского воинства, быстро смекнувшие, с кем теперь нужно быть заодно, если хочешь выжить в огне разгорающегося восстания. И ещё вместе со своим новым командиром они наверняка надеются прожить дольше отметки совершеннолетия... Вот это мы сейчас и выясним.

— Руки! — Щелчок взводимого затвора аргументировал приказ, когда Юрок заглушил двигатель и шагнул из кабины фургона наружу.

— Напомни им, что пока я не увижу голову Шутника, лекарства девчонка не получит. — Еле слышно прохрипела радиостанция, прикреплённая к ремню старшего охранника лаборатории. Знакомым суховатым голосом Хайзенберга. — Пусть пока отдаст ключи от машины.

— Ключи! — Повторил приказ пацан с взведённым автоматом.

— Они у меня вот тут... Сейчас достану... — Юрок показал на куртку и медленно вытянул связку из левого бокового кармана небольшой игрушечный пульт. — А нет... Сорян, ключи в другом кармане. Тут у меня детонатор. И если я сейчас отпущу кнопку... То ключи вам уже не понадобятся...

— Какого хера... — Немного растеряно пробормотал охранник, но быстро собрался и щёлкнул рацией. — Хайз, ты слышал? Чё делать?

Значит он точно здесь. Где-то совсем рядом.

— Спокуха, голова тоже здесь! — Я выпрыгнул из кабины следом за водителем, раскинув руки в театральном жесте. — Но пока что в комплекте с остальным Шутником! И теперь, когда я могу быть уверен, что сразу стрелять вы не станете, мы немного побеседуем. А то от машины, груза ништяков и столь нужного тебе ингредиента уже ничего не останется, Хайзенберг.

Юрок угрюмо кивнул, подтверждая мои слова и продолжая крепко сжимать пульт в кулаке.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра в кронах располагавшейся неподалёку рощи. Наконец рация на поясе пацана захрипела:

— Знаешь, клоун... Я сейчас даже тебе ненадолго поверю. Чисто для прикола. Ты же тот ещё кретин, как я уже понял... И вполне способен на такую херню... Я вот только думаю... Так ли ценен для меня этот автобус и запас метиламина... Или может я всё таки предпочту посмотреть, как тебя разносит на куски твой собственный малолетний дружок... Прямо даже не знаю. Всё такое вкусное...

Отлично. Он нас не только слышит, но и видит. Значит, рано или поздно с позиции его сможет увидеть и Света со своей верной СВД. Но если бы всё было так просто, мы бы тебя уже давно пристрелили...

— Тогда подумай ещё совсем немного. Когда я говорил про ингредиент, я имел в виду совсем не метиламин. Я имел в виду кое-что гораздо более ценное. То, без чего у тебя никогда не получится синтезировать тот препарат, над которым ты работаешь прямо сейчас. Точнее... Имел в виду не кое-что, а кое-кого. — Я повернулся и крикнул через кабину внутрь салона. — Выводи!

Дом на колёсах заметно качнулся, когда следом за Дестроем с порога жилого отсека на землю медленно шагнул мрачный здоровяк в чёрном брезентовом плаще с глубоким капюшоном. После того, как Кир очнулся, эту халабуду ему выдала Алина. Уж не знаю, зачем. Хотя, последний день августа, конечно, выдался прохладным, и такая одёжка пришлась весьма по погоде. Хоть и была основательно потрёпана. Как будто её кто-то грыз...

Выпрямившись, угрюмый гигант звякнул цепью наручников, сделал ещё шаг за поводырём и равнодушно уставился из-под капюшона в пространство типичным «взглядом на две тысячи ярдов». Совершенно отсутствующим взглядом обыкновенного тупого жоры.

— Знакомься, Хайзенберг. — Я легонько ткнул в фигуру в плаще забинтованным пальцем. — Это Чёрный Жора.

Снова несколько секунд тишины. За которые я успел заметить целую гамму эмоций на лицах бывших «рыцарей». От озадаченности до вспышки ужаса. И теперь, судя по бегающим глазам, они пытались понять, почему легендарный мрачный жнец так спокоен. И не пытается поменять им руки и ноги местами.

— А как по мне, так это просто какой-то тухлый бомжара. — Прохрипел динамик рации. — Разве не Чёрного Жору вы пришили там, неделю назад возле Раменского?

— И да и нет. Та версия, понимаешь ли, меня совсем не слушалась. А этот — вполне спокойно подчиняется, как видишь. Но только мне. — Я повернулся к здоровяку. — На колени.

Тот послушно опустился вниз, когда Дестрой шагнул чуть в сторону и отпустил наручники.

— Встать.

Приказ снова был исполнен.

— Подпрыгни.

И снова Чёрный Жора покорно выполнил просьбу, невысоко подскочив на месте. Всё с тем же безразличным выражением на угрюмом лице.

— Ну надо же... Я бы прям похлопал. — В голосе из рации угадывалась улыбка. — Только теперь я склоняюсь к тому, чтобы на всякий случай разнести вместе с тобой на части ещё и этого кретина.

— Тогда повторюсь. В этом случае у тебя точно не получится тиражировать «Антижорин». И не получится снова стать местным... Богом. Как ты там, помнится, хотел... Ведь это вещество куда ценнее кустарного мета, сам понимаешь. — Последние слова я проговорил, глядя в лицо старшему охраннику. Судя по его выражению, он прекрасно понимал, о чём речь. И точно рассчитывал получить свою дозу лекарства в случае успеха. Вот почему они ему так верны. Вовсе не из-за лишней понюшки наркотика. — Кровь Чёрного Жоры. Вот то, чего тебе всё это время не хватало.

После недолгой паузы динамик снова зашуршал:

— А почему ты думаешь, что у меня не получается синтез? Всегда ты меня недооценивал, Шутник. И это всегда выходило тебе боком... Или другим...

Я покачал головой и постарался ответить усталым тоном, словно в десятый раз повторяя урок нерадивому ученику:

— Ну я же сказал — без крови Чёрного Жоры никакого «Антижорина» сделать нельзя... Это, так сказать, научный факт, с которым тебе придётся смириться. — Пожав плечами, я примиряюще развёл руки в стороны и показал открытые ладони. — Но хорошо, хорошо... Допустим, ты у нас чёртов гений и совершил невозможное... Тогда какого хрена ты до сих пор делаешь в этом гадюшнике, который простреливается со всех сторон? Какого хрена ты вообще со мной разговариваешь и всё ещё надеешься получить свой фургон вместе со всем барахлом? А?! Давай не блефуй, старик. У тебя это всегда плохо получалось.

И хотя отчаянно блефую сейчас именно я, судя по паузе, вопросы попали в цель. И, оглянувшись на Юрка и Дестроя, я продолжил свою усталую речь, выкладывая последний аргумент, пока собеседник не спохватился:

— И вот как ты думаешь, недооцененный мой... За каким хреном эти гаврики пёрлись сюда аж со Средней Волги? Хотели Москву-красавицу на каникулах поглядеть? Отдохнусь, развеяться? Хрена с два! За ним гнались! И вот, наконец-то, поймали.

— И что... — Голос в динамике ответил с лёгким раздражением. — Вместо того, чтобы вернуться с этим... С этим выродком к себе в Самару... Или куда там... В Саратов... Да один хрен! Хочешь сказать, что вместо этого они сейчас готовы вручить его мне? Ты меня совсем за идиота держишь, Шутник...

— Поупирайся ещё немного, и в этом ты тоже будешь прав. — Я снова сокрушительно покачал головой. — Говорю же — он только меня слушается. Не мне тебе объяснять, что у всех нас троих общего. Так что у этих щеглов просто нет выбора. Приходится тоже меня слушаться. Ведь либо они ничего уже не получат, либо производителем новых доз «Антижорина» для них и всех остальных станешь ты. Сам понимаешь, что это означает для тебя лично...

— Ой, как удобно! — Мгновенно воскликнула рация точь-в точь как известный видеомем с лысым деканом из сериала «Сообщество». Но уже на следующей фразе тон голоса резко изменился на мрачный сарказм. — Я прям тебе уже почти поверил, Шутник! Особенно, когда ты его прыгнуть заставил... Ну прям очень убедительно, ага... Шорох?

Засмотревшийся на Чёрного Жору охранник встрепенулся и щёлкнул передатчиком:

— Да?

— Готов стрелять?

— Ага...

— Минуточку! — Я поднял ладонь с указательным пальцем, полуобернувшись к мрачному гиганту. И, стараясь говорить как можно более беззаботно, медленно перенацелил палец на стоявшего поблизости Дестроя. — Жора... Оторви ему руку.

Опешивший паренёк испуганно отшатнулся, но слишком поздно. Схватив пацана за левое предплечье, Чёрный Жора одним коротким и уверенным движением выкрутил ему локоть и с чавкающим хрустом переломил кости об колено.

— Какого!? — Ахнул Юрок, едва не выронив детонатор.

Рукав рубахи Дестроя тут же покрылся изнутри тёмно-красным. Ещё пара сильных коротких движений — и истошно вопящий пацан отлетел к автобусу, размахивая фонтанирующей культей. Опустившись на асфальт вдоль борта на слабеющих ногах, он прижался спиной к колесу.

А мрачный человек в плаще снова равнодушно уставился в пустоту, отбросив отломанное предплечье в сторону.

Продолжая истерично рыдать, саратовец прижал раненую руку к себе, словно пытаясь пережать кровоток. И, перебирая ногами, стал отползать от меня и Чёрного Жоры как можно дальше прочь вдоль машины. Но с каждой секундой он двигался всё медленнее. И вскоре остановился, продолжая лишь всхлипывать и ошалело переводить взгляд с меня и здоровяка на свою кровоточащую культю.

Наш водитель дрожал мелкой дрожью, словно пытаясь удержаться от резких необдуманных действий. И я подбодрил его так, чтобы остальным тоже было слышно:

— Да-да, правильно, пацан, не рыпайся. И держи кнопку покрепче. А то и девчонку твою точно так же потом порвём. Не забывай.

Яростно попыхтев, раскрасневшийся кадет выдал парочку сдавленных ругательств и удостоил меня самым злобным и презрительным взглядом, на который только был способен. А стремительно бледнеющий Дестрой продолжал скулить и размазывать по лицу слёзы.

Пацаны, стоявшие с оружием у входа в здание лаборатории, смотрели на развернувшееся действие почти также ошалело, как Дестрой на остатки своей руки. Надеюсь, на вашего хозяина это произвело похожее впечатление...

В этот раз динамик рации молчал настолько долго, что тот, кого звали Шорохом, нерешительно попытался выйти на связь первым:

— Хайз? Чё... Всё равно стрелять?

— Отставить. — Ответ прозвучал ровно. В голосе из динамика не осталось ни тени сарказма или иронии. Только вкрадчивый интерес. — Хотя... Кровь я ведь могу по-быстрому собрать и с трупа этой твари...

Я покачал головой:

— Как ты уже, вероятно, догадываешься, не всё так просто. Ответную реакцию с образованием нужных антител может дать только живой организм. Целиком.

И вот теперь настал момент, когда все ходы сделаны, ставки приняты и наши карты открываются. И мы все сейчас определим — перебрал я или остановился вовремя... И есть ли что-то ценное у тебя на руках, подонок...

— Нужно лишь ввести ему ту последнюю дозу. Ампулу, которую ты мне показывал. И у тебя будет собственный источник сырья для новых инъекций. Практически, бесконечный... — Я кивнул на равнодушного здоровяка. — До тех пор пока он будет жить. И подчиняться.

Снова несколько мгновений тишину нарушал лишь шум деревьев и затихающий скулёж Дестроя.

— То есть... То есть хочешь сказать... Что мне теперь не только сохранить тебе жизнь... Но ещё и полным пансионом обеспечить?

— Меньше всего на свете я хочу находиться где-то рядом с тобой, говна ты кусок.

— Во-о-от... — Голос в рации коротко хохотнул. — Узнаю старого доброго Шутника... Что же мне тогда прикажешь делать с этим чудовищем? В бетон его закатать? Так он долго не проживёт...

— Я думаю, что если у меня получилось, так сказать, найти с ним общий язык, то и у тебя получится. Мы же все трое, как я уже говорил, своего рода, одной крови. Уверен, ты знаешь о проекте «Автоном». Не заставляй меня тут лишний раз о нём распинаться. Давай уже перейдём к делу. — Я снова поднял перед собой открытые руки, оглядывая окна лабораторного корпуса. — Скажу сразу, цена невелика.

— Это твоя шкура-то? Ей и правда — грош цена...

Ёрничай сколько хочешь, жадный чванливый ублюдок. Ты у меня в кармане.

— Я оставляю тебе всё. Твою лабу. Провиант. Патроны. Топливо. Чёрного Жору. Сможешь ты его контролировать или нет... В любом случае, пока что мне это решать. А взамен мне нужна только первая доза из новой партии лекарства. И моя шкура, конечно же. Но её я уже выкупил, давай будем перед собой честны. Иначе всего этого ты лишишься прямо сейчас. — Я кивнул на хмурого Юрка. — Как ты понимаешь, Хайз, могу и сам его прямо сейчас придушить, чтобы он кнопку отпустил. И твоя последняя надежда на светлое будущее сгорит в ярком термитном пламени.

В этот раз затянувшиеся мгновения тишины не нарушал никто. Охранники молча смотрели на нас сквозь прицелы автоматов. Юрок негодующе оглядывал меня с ног до головы. Чёрный жора всё также смотрел куда-то за горизонт. А Дестрой уже совсем затих, валяясь в луже крови где-то там, под колёсами жилого автобуса.

Давай, старик... Ведись... Я же дал тебе понять, что готов пожертвовать даже последней дозой. И прошу вколоть её не Кире, а её чудовищному тёзке... И ещё ты только что убедился в том, что я действительно верю в исход такого эксперимента, раз прошу поделиться тем, что получится в результате... Давай... Поддайся своей жадности и жажде власти, упырь...

— Шорох? — Захрипел, наконец, динамик рации.

— Слушаю?

— Поднимайтесь с ними ко мне. — Хайзенберг чуть помедлил, но динамик продолжал шипеть. Кнопка передачи сигнала была ещё нажата. — Только переключитесь на автомат. Одно неверное движение — и выпускайте в этих клоунов весь магазин.

Глава 25. Капля жизни

Кир продолжал отыгрывать свою роль безупречно. Я на секунду даже сам вдруг засомневался — вдруг в его странном мозгу повелителя улья опять что-то щёлкнуло. И он снова превратился в один из своих мелких осколков. В пассивную бессмысленную тварь, несущую в своих нейронных сетях только малую часть общих воспоминаний. И того, что создает из них личность. Когда нас обыскивали, на его лице не пошевелился ни один мускул.

Но пока мы под несколькими прицелами медленно поднимались следом за Шорохом по широкой лестнице, начинавшейся сразу от входа в лабораторию, здоровяк уличил момент и коротко подмигнул одним глазом.

Значит, пока всё идёт по плану.

Но Хайзенберг был абсолютно прав, когда говорил о том, что я то и дело его раньше недооценивал. Вот и сейчас не стоит столь опрометчиво радоваться тому, что он до конца поверил в наше представление возле автобуса.

Хотя свежеотломанная рука какого-то несчастного жоры, которая временно заменила Дестрою его стальной протез, выглядела чертовски натурально. Как и актёрская игра разгневанного моим «предательством» Юрка. Все дети — прирождённые артисты. Особенно, если замучать их многочасовыми репетициями. Отчасти, думаю, Юрок их мне припомнил, когда рычал свои ругательства там внизу. И мои бесконечные «не верю!».

Спорить с моими аргументами старик тоже почти не стал. Ожидаемо надеется на то, что наконец-то урвал по-настоящему большой куш. Ведь одна из пояснительных записок к проекту «Автоном» коротко упоминает то, что на испытания субъект «номер 3» подписался из-за игроманских долгов. Азартен. И жаден. Что и требовалось доказать.

Но расслабляться не стоит. От него ещё можно ждать сюрпризов. Расслаблюсь я только тогда, когда заветная доза саратовского «Антижорина» будет даже не у меня в руках. А будет внутримышечно введена Кире.

Плюс, далее наше представление могло пойти по нескольким вариантам сценария. И нужно было вовремя определить — по какому именно. Чтобы предпринять соответствующие действия. И не только мне с моим мрачным приятелем, но и тем, кто прикрывает нас снаружи. И ждёт сигналов.

Как и сообщала разведка, контингент лаборатории далеко не исчерпывался нашими конвоирами. На первом этаже я заметил ещё пару бывших подмосковных неофеодалов. А наверху лестницы в обе стороны отходил коридор, где из нескольких дверей тоже кто-то торопливо выглянул.

Хозяин лаборатории встретил нас в просторном помещении на втором этаже здания, вход в которое был прямо напротив лестницы. Всё оно было уставлено чистым и готовым к работе оборудованием. Какие-то центрифуги, ряды колб и пробирок, биореакторы... Наверное это так называется. Понятия не имею. Всё это было нужно, чтобы проверять тепличные овощи на содержание нитратов? Сомневаюсь...

Вот только сам Хайзенберг использовал сейчас лишь небольшой закуток этого научного цеха, отгороженный от всего остального пространства стальными решётками. Достаточно прочными на вид.

— И когда ты перестанешь везде таскать свою дебильную маску, Шутник...

— Она не для меня. Она для других.

— Снимите с него эту тряпку! Терпеть её не могу...

Когда один из вооружённых пацанов сорвал с меня нарисованную улыбку, то от неожиданности даже немного отпрянул. Наверное, из тех, кто ещё не видел меня без неё.

— Я же говорил...

— Да... Исполосовали шмели тебя знатно... — Старик за решёткой задумчиво почесал короткую бородку дулом небольшого пистолета и перевёл взгляд на Кира. — Жаль, что всё-таки дали вырваться такому психу на свободу...

— Кстати о свободе... Так, значит, ты её себе представляешь? — Я с улыбкой оглядел стальные прутья. От пола до потолка. И, заодно всё остальное помещение, замечая возможные пути отступления и те предметы, которые смогу при этом использовать. Стеклянная посуда, чудом уцелевшие окна, стальные трубки и дверцы шкафов, подвижная мебель... Но так, чтобы не вызвать этим вниманием лишнее подозрение. — Или это теперь привычка? После всех опытов...

Старик продолжал внимательно разглядывать здоровяка. И отмахнулся от моих слов, как от назойливой мухи:

— Нет, я, блядь, обнять вас должен был при встрече...

Кроме пистолета на его рабочем столе лежала рация и пухлый блокнот, исписанный мелким убористым почерком. Кроме стола за решёткой у стены стоял закрытый шкаф, а рядом был заметен край небольшого холодильника. Капсула в нём?

В повисшей паузе холодильник неожиданно булькнул и ровно заурчал. Вот как. Тут есть электричество. Генератор? Или солнечные панели от теплиц уцелели?

— Ладно. — Старик резко поднялся из-за стола и шагнул к холодильнику. — В сторону твои дебильные шутки, клоун. Я не намерен терпеть твоё общество ни одной лишней секунды. Пристегни своего голема вон к той трубе.

Массивный стальной цилиндр с какими-то деловитыми циферблатами и кнопками на нём, был соединён со стеной помещением несколькими прочными скобами.

Шорох кинул мне ключ от наручников Кира — тот, что забрал при обыске. И я разомкнул один браслет под внимательным прицелом трёх стрелков.

— Пусть обнимет. Да, вот так. — Проследив за тем, чтобы Чёрный Жора был правильно расположен относительно трубы, Хайзенберг вдруг резко меня остановил. — Не-не-не! Забудь про свою игрушку, Шутник. Используй вот это.

И откуда-то из-под стола он достал массивные кандалы и швырнул их сквозь решётку вместе с большими навесными замками. Из одного торчала пара ключей. Грузно бухнувшись мне под ноги, тяжёлая цепь не прокатилась ни на миллиметр дальше. Похоже, это что-то из того, чем королевские пацаны стреноживали своих коней.

Лицо Кира по-прежнему оставалось совершенно безмятежным. Хотя за то недолгое время, что мне удалось пообщаться с ним и Алиной, я успел узнать, что он ненавидит больше всего на свете. Больше чем боль, предательство или трусость.

Больше всего Кир ненавидит, когда один человек сажает другого на цепь.

Оковы были заметно шире запястий, но гораздо уже, чем могучие ладони здоровяка. Провернув толстые ключи в каждом замке, я отдал связку Шороху:

— Доволен? Вообще я бы его и так удержал...

— Ты бы, может и удержал. — Задумчиво протянул старик, рассматривая кандалы через подозрительный прищур. — Но повторю... Я не намерен терпеть тебя здесь ни одной лишней минуты. Поэтому он останется в таком положении до тех пор, пока ты не заберёшь у него первую партию крови... Полагаю, на ответную реакцию и образование антител должно уйти минимум несколько часов?

— Примерно.

— Всё это время ты поскучаешь где-нибудь... Где-нибудь не здесь, Шутник. Заодно уберёшь из моего автобуса свою взрывчатку... Если она там вообще есть...

Он нам не верит.

— Потом я жду тебя на площади перед входом. Одного и без оружия. — Подозрительный прищур уставился мне в глаза. — Где, надеюсь, увижу тебя в последний раз... Когда ты соберёшь кровь и получишь то, что тебе причитается, конечно...

Точно не верит. Он знает, что если мы его обманываем, то на такое я точно не соглашусь. Он ждёт от меня попытки завладеть дозой в момент инъекции.

Я промолчал, давая понять, что согласен. И что выбора у меня нет.

Коротко переглянувшись с пацанами, словно напоминая им о чём-то, Хайзенберг медленно отворил дверцу холодильника и, не глядя, достал оттуда знакомую капсулу с мутноватой жидкостью. Запаянный стеклянный верх был отколот и завязан резиновым напальчником.

А из ящика стола он извлёк небольшой шприц:

— Тебе придётся поверить на слово, в то, что он стерилен. — Сняв колпачок, старик проткнул иглой резиновую затычку и аккуратно набрал жидкость в шприц. — Хотя, полагаю, к этому чудовищу зараза всё равно не особенно хорошо пристаёт. Как и к остальным жорам...

Шагнув ближе к решётке, Хайзенберг поднял иглу вверх и, продолжая испытующе смотреть мне прямо в глаза, выпустил из шприца воздух и капельку жидкости:

— Не жалко, Шутник? Это ведь последняя... И я точно знаю, что твои юные друзья так и не успели смотаться туда и обратно за новой партией... Твоя идея точно сработает?

То факт, что он был в курсе наших дел, меня не удивил. О путешествии Баджера и Белого знал почти каждый бывший пеон в округе. Многие, кому вот-вот должно было стукнуть восемнадцать, надеялись на их возвращение так же сильно, как и я.

Сейчас я полностью концентрировал внимание на его скупой мимике. Ты нам до конца не веришь. Это совершенно точно. И поэтому я не верю в то, что ты вот так просто сейчас вколешь самый ценный препарат на планете Чёрному Жоре. Или даже просто отдашь его мне. Хоть и под прицелом своих охранников.

Но для начала соври мне что-нибудь...

— Конечно не жалею, сколько раз повторять... Хватит тянуть. Боишься его что ли?

— Ещё чего... — Короткий взгляд влево и чуть вверх. Едва заметное, но лишнее движение головой в сторону.

— Тогда выйдешь из своей клетки и сам сделаешь укол? Или мне отдашь?

Старик снова переглянулся с охранниками:

— Шорох. Передай. — Рука протянулась к пацану сквозь решётку. И я принял шприц у охранника секундой позже. Остальные держали пальцы на спусковых крючках. И благоразумно держались от нас на почтительном расстоянии, почти у входа в помещение.

Заглянув через тонкий шприц на свет, я оценил объём вещества внутри:

— Не сильно много же ты взял себе на опыты этой гадости...

— А много было и не нужно... — Короткий взгляд вверх и влево. Чуть заметное движение головы. Снова врёт.

У меня в руках никакой не «Антижорин».

Шагнув к пристёгнутому Киру, я оттянул край плаща и горловину футболки, открывая могучее плечо для укола. И на грани слуха прошептал:

— План Б...

Шприц выскользнул из моей руки и покатился по полу. И за мгновение до того, как прогрохотала длинная двойная очередь, следом за шприцом лаборатории загромыхал один из тяжёлых шкафов, стоящих рядом с колонной. И почти все пули забарабанили по одной из его стенок.

Зато за длинными очередями почти не было слышно звериного рёва моего напарника.

Всё ещё обнимая колонну, он резко присел вниз, чтобы оказаться вместе со мной за опрокинутым прибором. И пока пацаны не закончили стрелять, резко потянул на себя один из браслетов, со всей силы ударяя другой ладонью по металлической поверхности. Сломав себе кисть, он, продолжая рычать, вытащил скорченную ладонь из-за колонны. Теперь кандалы были у него только на одной левой.

В это время я оглянулся на Хайзенберга. Точно так же не сводя с меня глаз, старик лихорадочно нащупывална столе пистолет, поднимал его вверх, справлялся с предохранителем и взводом затвора. За эти секунды успел запустить руки туда, где ни за что не будет заниматься обыском ни один уважающий себя правильный пацан. В расстёгнутую ширинку.

И, доставая оттуда продолговатый пузырёк со старой доброй смесью гидроперита и анальгина, успел подумать, что если бы пришлось слишком резко двигаться раньше, то внезапно поваливший у меня из штанов дым выглядел бы забавно.

Бурная реакция разорвала тепловатый пузырёк только тогда, когда он хлопнулся на стол перед Хайзенбергом. И прямо в широко распахнутые глаза ему тут же вывалились клубы едкого желтоватого дыма.

Очереди из опустевших автоматов нашей охраны смолкли.

— Ничего личного... — Успел я улыбнуться, прежде чем точно также залез в штаны к Чёрному Жоре. Ровно в том же месте у него была спрятана точно такая же химическая дымовуха. Чуть побольше моей, нужно заметить. Со сломанной кистью достать её достаточно быстро он бы не смог. И, к счастью, понял это без лишних слов и жестов с моей стороны.

Банка с порошком разорвалась под ногами у стрелков, пока они пытались поскорее воткнуть в автоматы новые магазины.

И следом за химическим снарядом из-за шкафа на них выпрыгнул их худший кошмар.

Я не успел во всех деталях рассмотреть, что именно сделал с Шорохом и компанией Кир. Но один из них точно получил открытую черепно-мозговую о стену. А остальным он, судя по парному бряканью, наотмашь врезал свободным концом своих кандалов.

Не успел я это всё увидеть, так как в следующую секунду после взрыва второй дымовухи уже попытался дотянуться сквозь решётку до шиворота своего ошарашенного противника. И у меня получилось... Бы...

Если бы левая нога вдруг не отказалась бы выполнять свою функцию. И не подогнулась бы, роняя меня на пол прямо под стальными прутьями, как только я попытался сделать ею второй прыжок.

Прокатившись по скользкому кафелю, я успел заметить длинный кровавый след, размазанный по полу следом за подогнувшейся ногой... Чёрт... Достали всё-таки...

Не важно... Плотно забинтованными ладонями хватаю несколько посыпавшихся со штативов колб, с треском давлю их и швыряю россыпь осколков сквозь решётку в оседающие клубы химического дыма — туда, где за ними угадывалось лицо Хайзенберга.

Грох пистолетных выстрелов прямо над ухом. Не в меня. Вслепую — куда-то туда, где Кир уже успел подхватить один из брошенных автоматов. Щелчок вставшего на место магазина и ослеплённому стрелку в ответ полетела длинная очередь, разносящая в щепки и пыль шкаф и стенку за ним.

Но сквозь оседающие клубы едкого дыма и пороховых газов мы не увидели на изрешеченной пулями стене ни одной кровавой кляксы от пролетевшего навылет выстрела. И на полу камеры я тоже не видел тела.

Зато мы заметили, как захлопнулась одна из дверей шкафа. И сквозь широкие дыры в ней стало видно, как быстро улепётывает от нас противник.

Прежде чем я успел попытаться встать на ноги, Кир подлетел к решётке и одним движением обернул свою цепь вокруг соседних прутьев. Так, что свободный её конец оказался зафиксирован внутри стального узла.

— Лезь! — Надсадный хрип перерос в утробный рык, когда мой напарник потянул на себя тот конец кандалов, что ещё был пристёгнут к его левой руке.

Со звонким стуком пара звеньев проскочила по решётке вместе с тем, как узел сужался, а прутья немного согнулись ближе друг к другу. Открывая для меня достаточно широкий проход между двумя другими.

Скинув жёсткую куртку, я уцепился изрезанными ладонями за стол и протиснул сквозь решётку голову. Прошла. Значит и остальное пройдёт.

Так и вышло. Пока Кир продолжал хрипеть словно раненый гризли и изо всех сил тянуть цепь, я протиснулся внутрь клетки полностью.

— Давай за ним, прикрою! — Цепь с лязгом ослабла, как только я втащил следом за собой раненую ногу. А из коридора послышались резкие возгласы, шаги и треск оружия, которое готовили к бою.

И пока я снова принимал вертикальное положение, цепляясь за дырявую дверцу шкафа, Кир перезарядил сразу два автомата. Не обращая внимания на боль в неестественно искривлённой правой кисти, он зажал оружие под обеими подмышками, выбил ногой дверь в коридор и выскочил наружу.

— Ы-Ы-А-А-А-А-А-Р-Г-Х!!! — Трудно было сказать, что из коридора сейчас доносилось громче. Пара стрекочущих стволов или тот самый рык, который я в первый раз услышал ещё возле белой горы.

Хорошо, что этот парень со мной на одно стороне...

К счастью, тот, кто был против нас, не собирался отстреливаться. Наверное не ждал того, что я сумею пройти сквозь решётку. А зря. Митинский Призрак и не на такое способен. Плохо он меня знает...

Хайзенберга я успел заметить в тот момент, когда протиснулся сквозь пролом в стене, спрятанный за шкафом. За миг до того, как тот свернул из коридора на лестницу, зеркально повторявшую ту, по которой мы сюда поднялись. Судя по всему, она должна была вести к выходу с противоположной стороны здания. И вести куда-то внутрь рядов гигантских теплиц.

С той стороны отход ему должны были отрезать Бесы. В чём я успел убедиться ещё пока ковылял к лестнице вдоль стены, оставляя за собой тонкую струйку тёмной крови и смазанные отпечатки ладоней такого же цвета. Эхо от нескольких одиноких выстрелов АК-12 пронеслось между циклопических строений именно оттуда.

Сползая по лестнице, я засёк, как старик отшатнулся от входа и побежал дальше по нижнему коридору. В сторону разорённой овощебазы и стоянки грузовиков.

Там его должны били поджидать байкеры. И грохот охотничьих ружей подтвердил их полную готовность исполнять план.

Теперь у тебя только один путь. Обратно площадь с автобусом. Где Юрок уже должен был разрядить термитную ловушку и сидеть внутри наготове вместе с Дестроем. И с безразличной ко всему происходящему Кирой.

Но проковыляв следом за мечущимся Хайзенбергом на улицу, я увидел, что автобус покрывается всё новыми пулевыми отверстиями. Охрана первого этажа лаборатории открыла по нему огонь не дожидаясь приказа начальника.

Прячась в кабине за двигателем, прижатые выстрелами Юрок и Дестрой не отвечали.

И старик использовал свой шанс. Прячась за остовами фур от обстрела со стороны байкеров, он со всех ног рванул к лесу, который начинался через дорогу от складского комплекса. Эти деревья простреливались из окон лаборатории и засады там не было. Расчёт был на автобус.

Ещё несколько метров и беглец скроется под густыми кронами...

— Стоять!

Оглянувшись на мой окрик, он убедился в том, что поддерживать такой же темп, как и он, я не смогу. И вместо испуга на перекошенном лице тут же нарисовалась кривая усмешка.

Быстро оглянувшись по сторонам, мой противник дополнительно удостоверился в том, что прикрыт и от засады люберецких ребят и от возможного обстрела со стороны автобуса. И не торопясь вытащил из кармана куртки пистолет.

А в другой руке он вытянул вперёд блестящую ампулу:

— Это тебе нужно, да? Ну что ж, давай! Приди и возьми, клоун!

Я был ещё слишком далеко, чтобы он мог попасть. Но сейчас он начал снова пятиться в сторону деревьев. Погоди... Ещё чуть-чуть...

— Стой...

Задержавшись на месте, старик поднял ствол на уровень глаз и прицелился.

Выстрел.

Пуля обожгла ребро, вынудив меня споткнуться. Хотя я и без того с трудом оставался на ногах...

Продолжая целиться, Хайзенберг снова криво усмехнулся:

— Знаешь... Прежде чем ты сдохнешь...

— Ст... Кха... — Я кашлянул кровью, делая ещё шаг на встречу. — Стой...

Выстрел.

И больше у меня не осталось коренных зубов слева. Разорванная щека болтается над шеей, обнажая осколки корней.

— Стой... — Отшатнувшись, я зацепился за кабину какого-то грузовика и смог устоять.

— Прежде чем ты сдохнешь, ты увидишь, как умирает её последняя надежда!

Выстрел.

Удар в лоб. Кусок скальпа улетел куда-то назад, вместе с отрикошетившей от толстой кости пулей.

— Стой... — Теряю сознание. Темнеет в глазах.

— Может хоть тогда поймёшь, что я чувствовал, когда ты уничтожал дело всей моей жизни!!!

Злобный оскал. Сжатые зубы и побелевший палец на спусковом крючке. Рука с ампулой резко поднимается вверх, чтобы с размаху разбить жизнь Киры о грязный асфальт...

Выстрел...

Бесконечно падаю куда-то вниз. Но рефлекторно успеваю подставить хотя бы одну руку, которую всё ещё чувствую. И хлопнувшись лицом о землю, вновь поднимаю взгляд вперёд. Правый глаз залило кровью со лба... Никак не разберу, что это передо мной?

Оторванное выстрелом предплечье. Моё? Или нет?

Где-то за спиной строчат автоматы Кира. С фланга его кроют байкеры. Ещё один выстрел из СВД заставляет напуганное лицо Хайзенберга разлететься на куски словно арбуз.

Прямо передо мной медленно разжимаются забрызганные кровью морщинистые пальцы оторванной руки. Между ними на последнем летнем солнце поблескивает ампула с мутноватым содержимым.

Дотягиваюсь и прячу её в руке. Сжимая легко и нежно, опасаясь раздавить. Так же, легко, как и её тонкую ладошку.

— Мы нашли его, Кира. Мы всё-таки его нашли...

Эпилог.

— Собака!!!

За радостный воплем Алины тут же последовал торопливый топот тяжёлых военных башмаков по асфальту. А лохматый пёс весьма жутковатой наружности даже немного опешил от такой прыти. Но, судя по тому, что он уже позволял себя тискать какой-то первокласснице, опасности для девчонки он не представлял. И я не стал её останавливать.

— Какой лохматый! — Немедленно присоединившись к чесанию широкого собачьего лба, Алина улыбнулась маленькой девочке. — Как его зовут?

— Пафнутий.

— Пафнутий?! — Коротко хохотнула, блондинка.

— Да. Как моего папу. — Малышка сохраняла абсолютную серьёзность.

— А тебя как зовут?

— Кеша. — И девочка добавила с ещё более серьёзной интонацией. — Это значит Иннокентия.

— Очень приятно, Иннокентия. Меня зовут Алина.

И девчонки обменялись приличествующим такому моменту рукопожатием. Под суровым взглядом лохматого пса.

— А папу на самом деле зовут Павел. — Донеслось ворчание откуда-то из-за кустов, растущих на берегу местного пруда.

— Привет, Кира! — Алина немедленно бодро ответила невидимому собеседнику.

— Да не орите вы там... Рыбу вон распугали! И Майку щас разбудите...

За кустами действительно обнаружилась уже знакомая нам брюнетка. Скрестив ноги по-турецки, она сидела на помосте с небольшой удочкой. Обернувшись на нас над стоячим воротником не по размеру большой чёрно-красной байкерской куртки, она снова недовольно буркнула:

— Привет.

Чуть поодаль тоже удил рыбу паренёк с шикарным ирокезом и застарелым, но не менее шикарным фингалом. На его коленях мирно посапывала какая-то девчонка. С похожей причёской и кучей пирсинга на лице. Видимо, та самая Майка. Поэтому пацан поприветствовал нас только широкой щербатой улыбкой и немым взмахом руки.

— Привет, Баджер... — Шепнула ему Алина и опустилась на корточки рядом с Кирой. — Тоже люблю рыбалку...

— Ага. Расслабляет... Это как йога. Только ты всё равно в итоге должен кого-то убить. — Встретившись со мной взглядом, брюнетка хищно улыбнулась. — Здорово, Чёрный Жора. Мы вас вчера ждали. Случилось чего?

— Да нет, просто в центре задержались. В бункере. А то я уже и не помню, когда в последний раз до этого в душе был...

— Понимаю... — Снова ухмыльнулась Кира. — Чё там с этими... С зарослями?

— К холодам они не готовы. Да и после того, как их мозгоеды погрызли, тоже особо не цветут. Как наладим снабжение, потравим остатки «Антижорином» без проблем.

— Ванёк ещё там?

— Ага. И партизаны. Че ещё слабый как котёнок. Помогают выхаживать.

— Ну ещё бы... После такого... Он им тоже как отец... — Кира покосилась на Алину, которая не сводила взгляда с поплавка. — Хочешь порыбачить?

— Ага...

— На. — Вручив удочку блондинке, девушка начала копаться в своём рюкзачке. — А Белый там как?

— Тоже пока не встаёт. Но уже лучше. Рязанская девчонка... Как её... Вера? Да, Вера. Говорит — прогноз положительный. — Я подумал и всё-таки присел рядом с ними. — Да на вас, молодёжи, всё как на собаках заживает...

— А на вас прям нет!

— Ну мы то, чё... Одно слово — мутанты...

— Ага. Черепашки-ниндзя! — И снова всё та же хищная улыбка. Симпатичная девушка, хоть и тощая. Понимаю Шутника...

Со стороны жилых домиков вдруг послышался нагловатый окрик:

— Слышь, Пузо! Ты где там? Последние пончики на планете уничтожаешь? Давай быстрей шевели батонами, целлюлит ходячий! Денчик уже вон ширнулся этой саратовской приблудой! Говорит — ништяк! Вставляет круче героина! Давай-давай, хромай шустрей, кладбище пельменей! А то юнга тут поперёк батьки в пекло лезет! А ты пока дойдёшь — жорой станешь!

— Кто это? — Я оглянулся, но не смог разглядеть хозяина столь зычного вокала.

— Да... — Махнула рукой Кира и продолжила ворошить содержимое рюкзака. — Крюки за своими дозами лекарства приехали походу... Джой норм пацан, хоть и хамло редкостное.

— Он мне уже не нравится. А юнга... Это тот самый нахимовец из Питера?

— Ага. — Рюкзак, наконец-то был отставлен в сторону. И, откинув прядь волос, налипшую на вспотевшее лицо, брюнетка приготовилась к чтению какой-то потрёпанной книжки. Кажется, на страницах кое-где даже была кровь.

— О, так он нам и нужен. Мы ему там детали у бесов оставили...

— А что ты читаешь? — Алина немедленно заинтересовалась книжкой, не дав мне закончить.

— Да вот... — Кира показала потёртую обложку.

— Ой... Погоди... — Едва не выронив удочку, Алина протянула руку к книжке, но замерла на полпути. — Можно глянуть?

— Да конечно... — Пожала плечами брюнетка. — Это типа... Ну... Фантастика детская. Про будущее, там... Про путешествия во времени всякие...

— Я знаю! Это же моя книга! — Торопливо перелистнув несколько страниц, Алина ткнула пальчиком в один из рисунков. — Вот! Это я когда маленькая была пририсовала Алисе платье красивое... Ну... мне так тогда казалось. А то мне не нравилось, как она одета. Я её по-другому представляла, когда читала.

— Да? Хм... Значит... Значит это в твоей квартире я... То есть мы...

— В Митино?

— Ну да....

— Значит, точно в моей! — Алина от радости даже хлопнула в ладоши. — Там в моей комнате ещё всякие плакаты на стене должны были висеть!

— Не знаю... Я туда не заходила потом... После... Это Шутник за ноутом когда ходил, с собой ещё и книжку прихватил.

— За ноутом? — Алина нахмурилась и оглянулась на меня. — Он... Он тоже в моей комнате стоял? Открытый, да?

— Да не знаю. — Пожала плечами Кира. — Говорю же — я туда не заходила. Такой он... Серый был. Серебристый.

— Серый... Серебристый... — Алина продолжала не отрываясь смотреть на меня, всё шире и шире раскрывая и без того огромные глаза. И продолжила вкрадчивым тоном. — А... Этот... Этот серебристый ноут... Он сейчас где?

— Сломали. Вон как раз об его башку. — Кира махнула рукой в сторону голосов, доносящихся со стороны домиков. — Долгая история. Но всё закончилось миром, как видите.

— Сломали... — Упавшим голосом произнесла Алина и снова чуть не выронила удочку. — Да... Как же так...

— Ну блин... Извини... — Брюнетка немного смутилась из-за порчи чужого имущества. — Дело было сложное... Но это вообще Джой сам виноват! — Она снова гневно зыркнула в сторону домиков. — Нефиг было нас с Шутником кидать!

Девчонка снова оглянулась на меня. Уже совсем с другим выражением.

— Да как же...

— Ну... — Кира совсем смутилась, видя такую степень расстройства. — Если что, то Шутник сохранил от него жёсткий диск. Где-то в домике у меня там валяется.

— Жёсткий диск?! В домике?! Где?! В каком?! — Всё-таки выронив удочку в воду, Алина резко вскочила на ноги.

— Блин, ты чёго! — Едва успев подхватить бамбуковую палку, Кира не дала удочке уплыть. — Вон в том, красном. Чё тебе приспичело-то?

— Да там же... — Вытаращив глаза, девчонка бросилась ко мне и затормошила меня за плечи. — Там же... Кир! Там же...

— Да я понял уже, не переживай... Видишь, я же говорил — найдём мы твой...

— Кронштадт!!! Кронштадт на связи!!!

И снова меня перебил дикий ор со стороны жилых корпусов. Судя по командирскому голосу — тот самый юнга. Передали детали для радио, всё-таки...

Возбуждённый голос быстро приближался:

— Кронштадт! Кира! Кронштадт на связи! — Вспотевший юный матрос вылетел из кустов прямо на нас. — Кронш... Ой, здрасте...

— Здравия желаю...

— Кира! — Не размениваясь на дальнейшие формальности, пацан снова ринулся к брюнетке. — Кронштадт!

— Да слышу, слышу... — Поднявшись с помоста, она отряхнулась и подтянула рукава куртки. — Сейчас позову... А, да вон он уже сам встал.

Я обернулся в указанную сторону.

Коротко кивнув, Шутник блеснул на нас глазом из-под чистой повязки:

— Всем привет... Фил, куда скакать?

— Вон там я от машины всё запитал! — Пацан оглядел мужчину на костылях с ног до головы и торопливо замотал головой. — Нет! Ждите здесь! Я сейчас подгоню! Я быстро!!!

И он тут же унёсся обратно куда-то к въезду на территорию закрытого посёлка.

Стеснительно поджав испещрённые старыми шрамами губы, Шутник переступил на своих костылях и развернулся к нам:

— Клюёт?

— Не особо. Холодно уже. — Кира подошла к нему и нырнула под руку. Ту, что была не на перевязи. — Вон, пошли на Куска присядем. Он не обидится.

Доковыляв вместе с Шутником до одного из могильных камней местного мини-кладбища, девушка помогла ему примоститься на нём поудобнее.

— Как здоровье? — Я шагнул к ним поближе.

— Твоими молитвами. — Израненные губы снова растянулись в доброжелательной, хоть и жутковатой улыбке. И мужчина кивнул на мою руку в гипсе. — Сам как?

— Бывало и хуже.

В это время к могильному камню из-за цветочных кустов подошли деловитая Иннокентия и лохматый Пафнутий. Маленькая девчушка молча обняла Шутника за здоровую ногу и стала с любопытством рассматривать нас с Алиной. А пёс, широко зевнув, покружился на месте и свернулся калачиком рядом с ней. Настоящий солдат. Если служба сейчас не требуется — то надо спать.

— Павел Сергеевич... — Откуда-то сбоку рядом со мной возникла Алина. — А вы не подскажете, где у вас в домике жёсткий диск от ноута лежит? Который вы в Митино нашли...

— Диск? Хм... — Шутник немного опешил от такого неожиданного интереса. — Да где-то в старом рюкзаке наверное... Но он запаролен...

— Я знаю... — Широко улыбнулась блондинка и, поймав мой взгляд, подмигнула.

Вздрогнув, пёс первым недовольно оглянулся на подъезжающий к нам задним ходом микроавтобус. Продолжая урчать двигателем, машина распахнула задние двери, и оттуда выпрыгнул юнга, сжимая в руках предмет, похожий на телефонную трубку. За ним в машину тянулся длинный, свёрнутый в спираль провод.

— Вот! Капитан скоро подойдёт! Там сейчас радист. И... — Юный матрос немного замялся. — И Белла.

Шутника словно ударило током. Глаз под повязкой забегал в разные стороны. И мужчина, оглядев всех нас, нерешительно потянулся к трубке:

— Сюда говорить?

— Ага! Уже можно! — Радостно ответил юнга.

— Так! А ну-ка, пошли все рыбу ловить! — Кира схватила Кешу за руку и принялась подталкивать нас обратно к пруду. — А то лохмач вон сегодня без обеда останется!

И пока мы торопливо возвращались к йоге с убийствами, я невольно успел услышать несколько слов:

— Привет, бельчонок... Да... Нет... Нет, всё хорошо, белка, не плачь... Я тоже... Я тоже очень скучал... Обязательно... Да... Как только... Конечно...

Оглянувшись, я заметил, что Шутник смотрит нам вслед:

— Да... Да... Мне тоже нужно тебя кое с кем познакомить... Она... Они тебе тоже очень понравятся...

_____________________________

Конец.

Москва - Энгельс - Москва, 2022г.

Content

А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы (часть 4)

Пролог

Глава 1. Живые легенды

Глава 2. Вторая северная экспедиция

Глава 3. Рльех вгах нагл фтагн!

Глава 4. Скверна через край

Глава 5. Саратовские обычаи

Глава 6. Идеальная инфекция

Глава 7. Ловля на живца

Глава 8. Тайная вечеря

Глава 9. Аномалии, мутанты и теория эволюции

Глава 10. Конец капо из Капотни

Глава 11. Пацаны не оценят

Глава 12. Трое на трое

Глава 13. Внезапный удар

Глава 14. Очень простое задание

Глава 15. Отчаянные меры

Глава 16. Расщепление

Глава 17. Чужой район

Глава 18. Прочь!

Глава 19. Мозгоеды

Глава 20. Солнечное сплетение

Глава 21. Включение и отключение

Глава 22. Побег из Курчатника.

Глава 23. Ошибка выжившего

Глава 24. Обмен

Глава 25. Капля жизни

Эпилог.