А отличники сдохли первыми — 3: снова в школу

Глава 1

Защитная оболочка

«Тем, кто шёл первым…»

Не знаю, как это называется. Но бывает так, что в сознании застревает какая-то странная фраза, типа этой. И она постоянно лезет в твои мысли, если ты занят какой-то рутиной. Когда можно не думать, а руки словно сами помнят всё, что нужно. И просто делают своё дело…

…ржавый кусок острой стали вспарывает воздух в сантиметре от глаз. Так близко, что прежде чем, схватить вооружённую руку противника, замечаю крошечную капельку крови, слетевшую с грязного острия.

Теперь здесь нажать. Тут повернуть. Сюда ударить. Доля секунды — и вот короткий кусок металла полностью скрылся в чьей-то чумазой щеке. Разрезая язык и ломая мелкие зубы, прочная сталь превратила гневный вопль лохматого паренька в булькающую истерику. Но когда из раззявленного рта полилась не только ярко-алая кровь, а ещё и какая-то зелёноватая жижа, мои пальцы машинально бросили застрявшее в ране оружие…

«Тем, кто идёт сейчас…»

И тогда начинаешь бесконечно повторять эти дурацкие слова. Про себя или даже вслух, словно примеряешься к ним, оцениваешь… Словно пробуешь их на вкус…

— А-а-р-г-х!.. — Налетев откуда-то сбоку, точно такой же грязный, но уже взрослый оборванец, без затей впился в раненую щёку зубами. И тут же отпрянул назад, сорвав с лица и шеи несчастного неожиданно большой шмат бледной кожи. — Р-р-ы-а-в!!!

Мои руки и тело снова среагировали быстрее сознания. Схватив чумазого кусаку за раззявленную нижнюю челюсть, они резко потянули её на себя и в сторону. Коленом — в лицо. Хруст, плеск, короткий гортанный вопль — и обломок кости с необычно острыми зубами уже зажат у меня в кулаке. Отдельно от предыдущего владельца, который валяется где-то под ногами, захлёбываясь перемешанными с кровью соплями.

Ведь такой ситуации нужно хоть как-то вооружиться…

«Тем, кому ещё предстоит пройти…»

Какой-то девиз? Посвящение? Где же я это прочитал? Обычно хорошо помнишь все обстоятельства и события, во время которых услышал или увидел такую навязшую на зубах фразу. Какой-то фильм, фото, мимолётный разговор или обрывок чужой беседы… Почему же тогда в моей голове эти странные слова будто бы повисли посреди полной пустоты?

Удар деревянной дубинкой вышел таким звонким, словно обритая наголо детская черепушка и правда была пуста. Но уже в следующий миг стала очевидна ошибочность данного впечатления. Маленькая черепная коробка раскололась по одному из швов, который, похоже, ещё не успел даже толком зарасти. Кости сместились, и из-под лопнувшего скальпа полезли бледно-розовые извилины. А выражение деформированного лица приобрело такой вид, словно пацан, наконец-то, начал сильно сомневаться в правильности своих жизненных решений…

Но мне сомневаться было некогда — следующий удар этой увесистой дубины уже летел в мою голову. И тело снова среагировало быстрее сознания: чуть отклонившись, я легко ушёл от размашистой атаки и обратным движением повис на вооружённой руке. А ещё через миг зажатый в кулаке осколок челюсти уже вонзилась дубинщику в висок. И, рванув свой окровавленный «кастет» вниз, я соскоблил добрую половину прыщавого лица — от бровей до чуть заметной щетины на подбородке.

— Р-ря-а-а-а…

Как только из-за оторванной щеки пролилась не только кровь, а ещё и всё та же зелёная жидкость, на визжащего пацана насело сразу два каких-то седых бомжа. Задавив его массой, бродяги быстро оттолкнули паренька от меня в грязь. И их неразборчивое рычание начало сопровождаться довольным чавканьем.

Перед этим я успел заметить то, что зелёная дрянь неожиданно приятно пахла какими-то сладкими и пряными травами…

…И кроме этих трёх строк в звенящей пустоте моей памяти нет ответов ни на один из тех лихорадочных вопросов, что вспыхивают сейчас в моём сознании, словно сигналы учебной тревоги.

Где я?

Кто я?

И самое главное: ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ???!!!

Но моему туловищу всё ещё было глубоко плевать на эти вопросы. Защитная оболочка, выстроенная вокруг молекулы ДНК за миллиарды лет эволюции, просто делала свою работу.

Ведь меня действительно окружали!

Разворот, удар зубастым «кастетом» по инерции — и новый противник отшатывается, зажав рваную рану на лице. Осколки зубов посыпались со скользкой от крови кости — как те, что были на ней до удара, так и те, что только что росли во рту у этого пацана.

Ещё прыжок в сторону — и вбитый в черенок гвоздь вспарывает только мою истлевшую куртку. Левая рука хватается за это самодельное оружие, а правая — за тощее горло его владельца. Сжимаю кулак — и кадык хрипящего от боли парня оказывается внутри. Рву, пока странная зелёная жижа, потекшая из раскрытого рта, не заляпала мне и без того грязную руку.

Укол в спину! Теперь я точно знаю, где взять новое оружие…

И после пары стремительных движений скользкое от крови ржавое шило стало принадлежать уже мне. А уколовший меня пацан лишь беспомощно вылупил глаза на кусок лучевой кости, натянувший рукав его олимпийки изнутри:

— М-м-м-м! М-м-м-а-а-а!.. — Закончив сдавленное мычание громкой истерикой, этот парень тоже выпустил изо рта странные зелёные слюни. От них вновь послышался сладковатый запах пряных трав.

А со всех остальных сторон тут же полетели вонючие выдохи:

— Ы-ы-а-а… — Сразу несколько пар костлявых рук вцепились за олимпийку. Растягивая синтетику до предела, какие-то мрачные бомжи тут же алчно потянулись к губам визжащего пацана. Так, словно хотели сорвать с них страстный поцелуй. Но вместо этого сорвали сами губы. И, прежде чем повалить подростка в грязь, быстро отгрызли ему почти всё остальное лицо, по которому растеклись пахучие зелёные капли.

Пока я ещё несколько раз затравленно оглянулся, взмахивая шилом на любой звук или движение воздуха. Но новых атак не последовало.

Беспорядочно калечившие друг друга оборванцы один за другим бросали это увлекательное занятие. Шмыгая разбитыми носами и хватаясь за порезанные или уколотые места, подростки торопливо пятились в стороны, образовав достаточно почтительную окружность со мной в центре.

Пятясь и осторожно переступая через замызганные слякотью тела, малолетние убийцы смотрели на меня с какой-то насупленной, угрюмой тревогой. Как на бродячего пса, который вдруг начал огрызаться, вместо того, чтобы убежать после очередных издевательств, поджав огрызок облезлого хвоста.

При этом все вооружённые подростки продолжали хранить полное молчание. Так плотно сжав при этом губы, словно даже одно неосторожное слово могло стоить им жизни. Кроме шума ветра в рощице, располагавшейся неподалёку, я слышал только напряжённое сопение из обветренных носов.

А те люди, чей возраст явно был больше школьного, сейчас лишь бессмысленно таращились в пустоту. И те, кто кто этого набил себе пасть обрывками кожи и все остальные. Потерянно повернувшись в разные стороны или подняв мутные глаза к низкому серому небу, примерно десяток взрослых выглядел так, словно они уже довольно долго жили на улице. Ввалившиеся глаза и щёки, рваная грязная одежда, повисшая на тощих телах. Давно нечёсаные волосы и бороды. Совсем как у меня, кстати…

Но никто из молчащих подростков почему-то сейчас не обращал на этих людей ни малейшего внимания. Все насупленные взгляды были прикованы только ко мне. И тревога в этих глазах постепенно нарастала, как и лёгкий шум, который я поначалу принял за шелест желтоватых листьев. Но, как оказалось, это был шёпот целого хора детских и подростковых голосов:

— Это чё…

— Бля-а-а…

— Еба-а-а-а…

— Да ну его нахуй…

— Стопэ! — После этого сильного окрика шум резко стих. Только откуда-то издалека продолжал доноситься непонятный ритмичный шелест. — Вы чё, мелочь⁈ Жору какого-то зассали шоль⁈

Неуверенный шумок вновь пробежал по толпе, которая окружала меня и молчаливых бойцов. Не меньше сотни. От подвижных пятиклассников до долговязых выпускников. Только, кажется, ни одной девчонки…

— Да это же… — Один тощий щегол из этого оцепления всё-таки подал голос, озадаченно ковыряясь в лохматом затылке. — Это же…

И хотя он почему-то так и не решился закончить фразу, все остальные его явно поняли:

— Точняк…

— Прям как тот чухан рассказывал…

— С Москвы?

— Ага…

— Пиздец…

— Чё, бля⁈ — Всё тот же властный басок снова резко пресёк все тревожные перешёптывания. — Ну-ка…

Толпа малолетних оборванцев расступилась, охотно пропуская вперёд обладателя этого голоса.

Высокий парень явно питался лучше окружающих. Плечистый поджарый здоровяк и одет был гораздо лучше остальных. Хотя тоже довольно странно — словно собирал свой костюм по армейским и спортивным магазинам. Разнообразные налокотники, наплечники и бронепластины на теле и ногах почти полностью были выкрашены в чёрный. Хотя краска уже обнажила оригинальную расцветку в тех местах, где эти доспехи приняли на себя чьи-то неслабые удары.

Лицо под надвинутой на глаза вязаной шапкой тоже несло на себе немало боевых отметин. Рассечения, ссадины, порезы — ему явно было о чём при случае прихвастнуть.

В руках сурового крепыша оружия не было. Только пыльная пластиковая бутылка, до половины наполненная уже знакомой зелёной жидкостью.

— Да какой же это… — Парень почему-то тоже осёкся. Явно не закончив мысль, он тут же перешёл к следующей. — Тот же ростом три метра! И ручищи, как у прыгуна! А этот… — Презрительный взгляд вернулся на меня. — Доходяга какой-то…

— Смысь, «доходяга»! — Этот голос тоже явно был смелее остальных. Но его обладателя я ещё не видел. — Ты зырь, чё творит!

— Да чёт он вон уже задыхается… — Двинув в мою сторону подбородком, здоровяк почесал на нём свежий шрам. И глянул на меня уже с откровенным презрением. — Водички хошь?

С этими словами он резко сжал бутылку — так, что чуть закрученную пробку сорвало с резьбы пенистой зелёной струёй. И она едва не окатила меня с головы до ног, если бы тело не среагировало на угрозу всё так же стремительно, как и раньше. Лишь несколько капель попали на одежду и лицо. Сладковатый вкус…

«Тархун» — популярный на территории бывшего СССР газированный напиток. Изготавливается на основе экстракта драконовой полыни…

Прежде чем я смог вспомнить, откуда вычитал эту промелькнувшую в памяти строчку, остальные взрослые вдруг резко перестали быть совершенно безучастными к происходящему. Большинство без затей бросилось прямо в слякоть — туда, где пролилась основная часть странного напитка. Упав на колени, люди начали натурально жрать под собой землю, жадно запихивая в рот пахнущую травами сладкую грязь.

Но парочка каких-то тощих стариканов заинтересовалась именно теми каплями, которые попали на меня. Клацая фарфоровыми зубами, они немедленно потянулись ближе. И рефлексы снова оказались молниеносны — после пары коротких движений, один старик уткнулся лицом в лужу, а второй смотрел в небо. Оба — мёртвые.

— Еба!.. — Удивлённо выдохнул здоровяк, наблюдая такой поворот событий и шей.

Однако остальные облезлые мужики рядом со мной на этом не успокоились. Быстро проглотив всю ту землю, на которую пролилась хотя бы капля зелёной газировки, они поднялись обратно на свои пошатывающиеся ноги. И, дёргая перемазанными в слякоти носами словно собаки, почуявшие корм, они начали неуклюже разворачиваться в мою сторону.

— Га-а-а-а… — Плотоядно протянул какой-то чернявый бородач. И вдруг резко бросился вперёд. — Гра!

Шлёпнувшись туда, где я стоял только что, мужик тут же схлопотал пяткой по хребту. От удара в его затылке что-то глухо щёлкнуло. И обмякшее тело осталось валяться в грязи уже навсегда.

— В-в-я-а-а… Агх! — Очередной бомж отправился в слякоть следом за своим приятелем после короткого броска. Но, прежде чем я успел перебить хребет и ему, на обеих руках повисло по новому противнику и кто-то схватился за ноги. Причём, если этих уродов прежде всего привлекала испачканная в газировке одежда, то зубастого мужика, который прыгал на меня спереди, явно интересовало лицо.

Его колено тут же выгнулось в неправильную сторону после удара. Но, утробно хрюкнув, бомж в это же время рванулся вперёд. И тогда выяснилось, что у моего тела не только хорошая память, но и неплохое воображение: прежде чем жёлтые зубы сомкнулись на моём носе, я подался вперёд, пригнулся и сам впился в глотку противника.

Конечно, человеческие зубы — это далеко не капкан из звериных челюстей. Но резцы тоже достаточно острые, чтобы прорезать кожу. А клыки — достаточно длинные, чтобы зацепиться за сосуды. И порвать их обратным движением шеи.

Сразу после этого у меня получилось выскользнуть из собственных рукавов и легко опрокинуть остальных неуклюжих противников в грязь. Я вывернулся и сплюнул чужую кровь с обрывками кожи, пытаясь восстановить дыхание. Оно, похоже, совсем не успевало успевало за взрывной работой мышц. И, глотая воздух, я пока толком не мог сказать ни слова.

Суровый пацан вновь встретился со мной взглядом. На сей раз в его голосе уже не было прежней уверенности и силы:

— Хм-м-м… — Парень ухмыльнулся и опустил глаза на одного из взрослых бомжей, который валялся в грязи прямо перед ним, пытаясь проглотить последний кусок размочаленной полторашки. — Это… Смысь… Получается, он победитель?

— Да, смысь, ты чё⁈ Какой, нахуй, победитель⁈ — Из-за широкой спины парня наконец-то выскочил обладатель того самого голоса, что был более дерзким, но, определённо, менее властным. Взъерошенный Смысь хоть и выделялся ростом, но был заметно худее своего кореша. Даже под точно таким же набором разномастных доспехов.

— Еба… — Встретившись взглядом со мной, дерзкий пацан тут же осёкся. И внимательно оглядел меня с головы до ног. — Слышь, мужик… Ты, смысь, с Кроны шоль?

Пока я всё ещё пытался отдышаться и понять, что такое «Крона», вместо меня лениво ответил здоровяк:

— Да не-е-е… Там же все замороченные, по форме прикидываются. А этот — обрыган какой-то… — Он отвернулся и крикнул куда-то себе за спину. — Э, Сява! Вы где его нашли-то?

— Где и вфех офтальных, ёпт!

— Да где, спрашиваю⁈

— Ну у маяка зэ! — Недовольно огрызнулся шепелявый пацан. — В яме!

Вот что это за ритмичный шум. Прибой. Я на берегу какого-то моря? Или океана? Это из-за него не слышно автотрасс?

— Да хоть у хуяка, ёпта бля! — Тощий Смысь продолжил возмущаться. — Бугор, ты чё⁈ В натуре жоре хочешь ништяк отдать?

Это предположение снова вызвало недовольный ропот среди окружавших меня подростков.

Но шум улегся так же быстро, как и в первый раз, когда здоровяк снова окинул толпу ленивым взглядом:

— Ништяк получает тот, кто стоит в круге последним… — Он двинул подбородком куда-то себе под ноги. И я заметил там кусок верёвки, частично утопший в слякоти. Выныривая из лужи чуть левее, верёвка в итоге огибала вокруг меня небольшой периметр. — А других я в круге больше не вижу….

— И чё⁈ Да мы ща с пацанами его тут порвём нахуй! — Несмотря на боевой настрой, эти слова паренька тоже вызвали у всех остальных неодобрительный шепоток. Который только усиливался в то время, пока дерзкий пацан сверлил меня взглядом. — Чё, нет шоль⁈

— После начала за верёвку не наступают. — Здоровяк снова процитировал правила, недовольно косясь на тощего приятеля. — Пацан сказал…

— … пацан сделал. — Выдохнула толпа за его спиной.

Однако взъерошенный Смысь никак не унимался:

— Ну бля, Бугор! Я понимаю, что надо по понятиям рулить, все дела… Но ты чё, его просто так теперь отпустишь⁈ Сраного жору⁈ Да ещё и с ништяком⁈

— Отпущу… — Знакомая ухмылка снова нарисовалась на лице здоровяка, когда тот снова удостоил приятеля ленивым взглядом. — Часы у тя есть, Смысь?

— Ну да… — Взъерошенный пацан внезапно изменился в лице. Вместо праведного возмущения на его обветренных губах тоже заиграла плотоядная улыбочка. — Чё, скок засекать?

— Да минут пять ему хватит… — Бугор обернулся обратно ко мне и указал куда-то в ту сторону, от которой слышался странный ритмичный шелест. — Вон там, жор. Забирай бабу и съёбывай. Если успеешь…

Глава 2

Я календарь переверну…

Машинально обернувшись в указанную сторону, я увидел, как толпа там немного расступилась. Но почтительную дистанцию все эти дети сохраняли не только из-за приказа своего старшего товарища. Каждый раз, когда я ловил взгляд какого-нибудь малолетнего оборванца, он тут же торопливо прятал глаза в пол.

Но нужно было оставаться таким же медицинским дебилом, как и остальные бомжи внутри этого верёвочного периметра, чтобы допустить мысль о пощаде. Улыбки, гулявшие по лицам подростков, ясно говорили только о том, что вместо одного кровавого развлечения, они скоро перейдут к другому. Но мне в этом действии по-прежнему отведена почётная роль жертвы.

— Слышь, чушкан! Давай реще тапки пинай! — Выкрикнул мне в спину радостный Смысь. И, когда я оглянулся, пацан продемонстрировал на запястье довольно солидного вида механический хронометр. — Часики-то тикают, ёпта!

«Чушкан» — заключённый, пренебрегающий правилами личной гигиены. В России является предпоследним уровнем неофициальной иерархии среди…

«Пинать тапки (иногда — носки)» — передвигаться пешком как можно быстрее. Обычно употребляется в повелительном наклонении…

«Patek Philippe Calatrava Pilot», цена от $500 000…

Мышление снова разделилось на несколько слоёв. Печатные строчки от каких-то учебных материалов выпрыгнули из мутных глубин потухшей памяти, промелькнули и погасли, словно искры на ветру. И хоть мне было весьма любопытно — откуда у этого оборванца котлы за полмиллиона баксов, все основные мыслительные ресурсы сейчас были заняты более насущной проблемой. Попыткой определить собственное местонахождение.

Позади немного расступившейся дикой публики я разглядел не только смешанный лес, но и редкие одноэтажные строения, уютно располагавшиеся среди деревьев. Какая-то турбаза или детский лагерь? Но где вожатые? Администрация? Да хотя бы вечно пьяный вахтёр!

А, может, это экспериментальная тюрьма для несовершеннолетних преступников? Без охраны? Больше похоже на правду. Но, в таком случае, ваш эксперимент полностью провалился. Не очень-то хорошо они тут перевоспитываются…

— В этом. — Продолжая неотрывно наблюдать за моими движениями, суровый Бугор указал на один из небольших домиков. В отличие от остальных, окна этого строения были заколочены досками и входная дверь заперта. — Смысь, сколько там осталось?

— Четыре минуты… — Долговязый оборванец остановился рядом с приятелем и покосился на своё запястье. — Почти.

— Как догоним — бабу не трогать!

— Бля, ну Бугор! Чё на неё — смотреть теперь шоль⁈ — Внезапно взмолился Смысь. — Она же с Кроны! Точно чистая!

— Да потому и не трогать! А то знаю я вас, сифаки ходячие… — Такое замечание из уст главаря ожидаемо вызвало негромкий ропот. И парень торопливо спохватился. — Кто жору первым достанет — вот тому пусть и даёт.

Новое предложение резко сменило настроение толпы с минуса на плюс. Похоже, что все тут же забыли о нескольких трупах их товарищей, которые остались валяться с обглоданными лицами внутри верёвочного круга. И уже мысленно делили ложе с моим трофеем, запертым в указанном домике.

В то время как верхний уровень моего сознания лихорадочно искал выход из безнадёжной ситуации, глубинный разум мимолётом оценил надёжность самодельного затвора. И однозначно пришёл к выводу о том, что криво прибитые петли и рассохшийся деревянный брусок вряд ли бы удержали внутри даже подростка. Значит, бежать сейчас бесполезно точно так же, как и пытаться укрыться внутри.

К тому же, как только я подошёл достаточно близко, торопливый шёпот из-за двери подтвердил все мои догадки:

— Я всё слышала! Не верьте им! Просто так убежать не получится даже с форой!

Шёпот точно принадлежал девчонке. Которая, к том же, точно ничуть меня не боялась. В отличие от всех остальных. Может, просто не разглядела отсюда то, что творилось сейчас на верёвочном ринге…

Но эта мысль натолкнула мои поиски выхода на другую идею. Которую прозорливая девчонка снова успела озвучить раньше:

— Можно попробовать их как-то напугать! У вас есть оружие? Взрывчатка? Хотя бы петарды?

Я глянул на ржавое шило, которое всё ещё сжимал в руке, и решил ответить честно:

— Нет. — Мой собственный голос показался чужим. Сухой, сиплый… Как будто это первое слово, произнесённое за долгое время. — Но я слышал, что рядом есть какой-то маяк. Может там есть охрана? Или хотя бы связь и можно вызвать полицию?

— Вызвать кого-о⁈ — Кажется, удивление, прозвучавшее из-за двери, было искренним. Но девичий шёпот резко перестал быть столь горячим и бесстрашным, как в начале нашей торопливой беседы. — Подождите… А вы… А вы разве не подводник⁈

— Я… — Оглянувшись на толпу, я заметил, что она придвинулась ещё на шаг. Но решил оставаться честным. — Извини, но я не помню…

Сквозь щели между досками стало заметно, что девчонка тут же молча отскочила от окна куда-то вглубь домика. И затихла.

— Три минуты, жор! — Сзади долетел радостный выкрик Смыся. — Ты токо эта… Сразу, смотри, не сдавайся! А то пацаны не оценят!

Пацаны согласно пробурчали что-то в ответ, тиская разнокалиберные палки и заточки в потных от азарта ладонях.

Отвернувшись от них обратно к двери, я схватился за хлипкий затвор:

— Вхожу! — Деревянный засов отъехал в сторону и свалился на порог домика. Стопор для него никто прибить не догадался.

Внутри было ожидаемый полумрак. Но даже в том слабом свете, что пробивался сюда сквозь щели в досках, пленницу можно было разглядеть достаточно хорошо.

Прежде всего, я заметил большие глаза — необычно яркие на смуглом от загара лице. Чуть сузившись, они внимательно следили за мной поверх перевёрнутого набок стола из-под короткой светло-каштановой чёлки. Позади вьющиеся волосы были собраны в плотный недлинный хвостик и перетянуты простыми резинками у головы и у кончика. Из-за чего хвостик очень напоминал беличий.

Тонкие, но явно натруженные пальцы тоже были покрыты загаром. Немного побелев от напряжения, они придерживали столешницу с одной стороны от этого настороженного взгляда. А с другой — такие же пальцы крепко сжимали отвинченную от стола ножку.

— Я не собираюсь причинять тебе вред. — Отложив шило на подоконник, я поднял открытые ладони перед собой, стараясь придать этой фразе хотя бы тень искренности. Дело ведь даже не в том, что и шило и ладони были покрыты подсыхающими багровыми брызгами, а во рту до сих пор был привкус чужой крови. После того, что моё тело устроило на ринге, кто знает, какие рефлексы могут сработать, когда эта пигалица вдруг замахнётся своей палкой…

Девчонка, к счастью, пока что решила продолжить переговоры. Но довольно странным вопросом:

— Сколько будет три плюс два? — Яркие глаза сузились ещё сильнее.

— Что?

— Сколько будет три плюс два⁈ — Каштановая чёлка требовательно тряхнулась. — Отвечай быстро!

— Пять… Но…

— А теперь покажи зубы! — Очередной вопрос выстрелил мгновенно, не дожидаясь моих возражений. От былой учтивости не осталось и следа.

— … Но эта свора сорвётся с места уже через три минуты! — Захлопнув за собой дверь, я оглядел помещение повнимательней. Но ничего более опасного, чем добытое в бою шило, тут, похоже, не было.

— Зубы покажи, говорю! — Упрямая девчонка не торопилась покидать укрытие. Лишь перехватила палку обеими руками.

— Да что б тебя… Вот! — Я оскалился в её сторону. — Дырок нет⁈

И девчонка снова отреагировала полностью противоположно моим ожиданиям. Внимательно осмотрев мои окровавленные челюсти, она вдруг опустила оружие. И даже поднялась из-за укрытия на ноги.

После этого стало окончательно понятно, что дерзкая пленница не старше тех щеглов за дверью. Лет пятнадцать, может меньше. Щуплая фигурка, конечно, уже начала оформляться. Но все проступающие округлости надёжно скрывала плотная ткань какой-то тёмно-синей формы, скроенной явно не для девочек. А под моряцким воротником-гюйсом угадывалась тельняшка.

— По крайней мере, ты точно не из морских… — Свободной рукой девчонка задумчиво почесала небольшой веснушчатый нос.

Я отмахнулся от слов, которые всё равно толком не понял:

— Что насчёт маяка-то? Он слишком далеко? Или там нет связи?

— Связь, кстати, может и есть… — Задумчиво пробормотала пленница, продолжая внимательно меня разглядывать. — Это же не твоя кровь, да?

Торопливо пощупав место укола на спине, я не обнаружил там сильного кровотечения.

— Нет, я не ранен… Но что-то же здесь есть рядом? Город? Село? Дачи? Да хотя бы просто дорога! Тормознём кого-нибудь… — Снова опустив взгляд на свои руки и одежду, я и сам начал сомневаться в успехе такого мероприятия. — Ну или ты тормознёшь…

— Похоже, ты и правда ничего не помнишь… — Пухлые губы девчонки неожиданно растянулись в улыбку. — Держи!

Прежде чем я успел понять, что произошло, моя правая рука сама перехватила брошенную дубинку прямо перед лицом. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении — это была ещё одна ножка от стола. Только в эту девчонка успела вкрутить несколько длинных ржавых саморезов — так, что их острые концы теперь высовывались наружу.

Проследив за моим движением, пленница улыбнулась ещё шире и довольно кивнула:

— Если эти дикари куда-то за нами и не полезут, то только на маяк. — Снова став серьёзной, она шагнула к заколоченному окну и глянула на улицу сквозь щели. — Он там, за лесом. Километр примерно…

— Две мину-у-уты! — С улицы снова долетел игривый голос долговязого оборванца.

— Твой рекорд в дрочке, да⁈ — Выкрикнув в щель, девчонка вполголоса проворчала ещё какое-то замысловатое ругательство и обернулась обратно ко мне. — Не знаю, что там с ним рядом. Но, скорее всего, нужно будет драться. Готов?

— Там такое же хулиганьё тусит, что ли? — Пытаясь разглядеть за рядами деревьев хоть что-то, я тоже придвинулся к доскам на окнах. Но за высокими соснами в щели было видно только низкое небо. — Тут какая-то колония?

— Да если бы… — Оглядевшись в последний раз, девчонка тряхнула чёлкой как-то раздражённо. — Готов или нет?

Я слегка развёл руки в стороны, демонстрируя полное отсутсвие других идей.

— Тогда бежим!

— Опа-опа-опа-опа!!! — Радостные вопли и улюлюканье сопровождали всю нашу эскападу от домика до границы лесного массива. И когда мы уже почти потеряли толпу из вида, вопль Смыся напомнил своим корешам о минутной готовности.

— В общем, так… — Быстро семеня рядом со мной, девчонка ловко перепрыгивала через торчащие корни и огибала колючие кусты. Умудряясь при этом не сбиться с дыхания, она тараторила почти без остановки. — Я не знаю, что там у маяка… Фух… Внутри… Фух… Но снаружи жоры должны ходить как приклеенные… Фух…

— Жоры? — Я припомнил, что и подростки постоянно употребляли это имя. — Что за Жоры-то?

Девчонка глянула на меня с лёгким удивлением,

— Ты же с ними только что дрался… Фух… — Перебираясь через очередные заросли, она быстро оглянулась. — Вроде пока не бегут… Успеваем…

— То есть, жоры… Это те люди? Взрослые?

— Ну да… Фух… Как ты…

Я припомнил пустые взгляды стариков и мужчин на ринге. Расслабленные челюсти и приоткрытые рты, как у пациентов дурдома…

— Но что с ними⁈

— Жорская болезнь. — Девчонка умудрилась пожать плечами на бегу. — Как-то её там по-научному в Саратове назвали, но я забыла…

— То есть, жоры — это те, кто болеет жорской болезнью… — Озвучивая свои выводы, я еле успевал за прыткой пленницей. — А жорская болезнь — это то, чем болеют жоры…

— Да ну, блин… Фух… Потом расскажу… — Отмахнулась девчонка. — Если доживём…

Внезапно она остановилась и вытянула руку вперёд, указав своей палкой куда-то за деревья:

— Вон он! Маяк! Видишь⁈

Сразу за лесом начинался широкий пустырь, отделённый от деревьев хлипким забором. За свободным пространством угадывался комплекс каких-то невысоких построек, над которыми возвышались сразу две башни. Кроме самого маяка, который легко угадывался по фонарю на верхушке, тут была установлена ещё и выкрашенная в красно-белые полосы радиовышка, стоявшая чуть ближе к пустырю. Это сооружение было явно новее. И выглядело даже более основательно, чем старый маяк.

И если само сигнальное устройство было ещё довольно далеко, то подножье новой вышки мы увидели уже очень скоро.

Как и тех, кто был рядом с полосатым сооружением.

— Ну вот тебе и жоры… — Выдохнула девчонка, притаившись рядом со мной у продавленного металлического забора.

Толпа людей, собравшихся вокруг здания, напоминала публику какого-то хиппового фестиваля. Заляпанная грязью бесформенная одежда, немытые и нечёсанные волосы, неуверенные, пошатывающиеся походки… Большинство попросту наворачивало тут медленные круги, бродя по пустырю нестройными кучками. Кто-то сидел прямо на голой земле, слегка раскачиваясь. Кто-то стоял у самой красно-белой стенки, упираясь в неё лбом. И, чем ближе к башне, тем плотнее было это скопление.

Не смотря на то, что кроме далёкого прибоя здесь не было слышно ни одной ноты, некоторые ходоки иногда замирали на месте, словно к чему-то прислушиваясь. И каждый жора время от времени поглядывал вверх — куда-то на сложный комплекс гигантских антенн, установленных вокруг всей верхней части башни. Однако, когда я случайно скрипнул саморезами по ржавому листу металла, в нашу сторону не повернулась ни одна голова.

Сколько же их здесь в этой глуши? Сотни? Тысячи? Но ни одного ребенка, вроде бы…

— За лето как будто только больше стало… — Послышалось сбоку от меня.

— И это… Это не лечится?

— Ещё до вчерашнего дня я была уверена, что не нет, не лечится. — Девчонка тоже заглядывала в пролом совсем рядом. Так близко, что я услышал её дыхание. — Но в Саратове вроде бы что-то такое придумали.

Опять Саратов… Там что теперь, какая-то научная Мекка? Но не это меня сейчас заинтересовало…

— Подожди… «За лето»? То есть… Сейчас…

— Тоже не помнишь? — Натолкнувшись на мой взгляд, пленница улыбнулась немного виновато. И тут же тихо напела: — Я календарь переверну… И снова…

«… объект для шуток в сетевом пространстве Российской Федерации и некоторых стран бывшего СССР. Основан на тексте популярной песни…»

Я мог поклясться, что никогда не слышал эту песню. И если бы память снова не выхватила строку какого-то учебного текста из тумана в моей голове, то так и продолжил бы озадаченно смотреть на свою собеседницу. Но теперь, похоже, знал точный ответ:

— Третье сентября?

Девчонка кивнула:

— Год назад, наверное, на алгебре какой-нибудь сидела уже. А не вот это вот всё… — Она кивнула за забор. — Хотя ещё фиг знает, что хуже…

Я тоже машинально глянул на бессмысленную толпу за поваленным ограждением:

— Правильно… Правильно понимаю, что все эти люди — они теперь… Какие-то зомби, что ли?

— Все взрослые, да… — Девчонка снова пожала плечами, вглядываясь в пространство вокруг вышки. — Почти все… Только на людей просто так не бросаются. Люди же невкусные…

— Но я только что видел…

— Только на еду реагируют. — Тряхнула она чёлкой. Ответ прозвучал абсолютно искренне.

— На еду?

— Ну да. Или на то, что пахнет едой. Духи какие-нибудь, например… Или газировка без сахара… Мыло хорошее тоже всё сожрали, гады…

— Так вот почему «жоры»…

Девчонка протяжно угукнула, продолжая неотрывно вглядываться куда-то в основание башни. И задумчиво забормотала вполголоса:

— Питерские вообще-то пытались их как-то по-другому называть… У них же вечно всё, не как у людей. Все эти поварёшки да поребрики… Не прижилось, в общем. — Наконец-то она отвлеклась от изучения толпы и снова оценивающе покосилась на меня. — Морских там, вроде, не видно… Но они пока не созреют, так сразу и не разглядишь…

— «Морских»? «Созреют»?

Ответить ей не дали воинственные вопли, долетевшие до нашего слуха со стороны лагеря. Боевые кличи и оскорбления явно приближались. Последняя минута форы, очевидно, истекла.

— Ладно, потом… — Девчонка быстро огляделась и решительно полезла через остатки забора. — Щас надо добраться хотя бы до этой башни.

Но на полпути она вдруг остановилась, обернулась и быстро вытянула веснушчатую ладонь:

— Если что, меня зовут Белла. — Рукопожатие девчонки оказалось неожиданно крепким. — А тебя?

Глава 3

Дерьмо и палки

«Рик.»

Где я это услышал? Это моё имя? Или, может, просто ник для какого-нибудь онлайн-сервиса?

Моё тело, видимо, знало ответ лучше меня самого и не стало лишний раз рефлексировать:

— Рик.

— Рик? — Белла спрыгнула на вязкую почву, чвакнув высокими армейскими ботинками. Где только такой размер нашли? Кроме газировки из полыни тут есть ещё и детские военторги?

— Рик. — Я справился с препятствием гораздо быстрее. И тоже чвакнул грязью рядом с девчонкой.

— Так ты не русский что ли?

Хороший вопрос… Думаю, вроде бы, по-русски… Хотя… If there is some necessity, I’m able to think in English… Freely and fluently… Strange…

— Рик?

— Huh?

— Я говорю, ты не русский, что ли? — Девчонка заглянула мне в глаза снизу вверх. — Из Прибалтики, наверное? Хотя говоришь, вроде, без акцента…

— Наверное…

— Да хотя щас-то какая разница… — Белла махнула рукой и перехватила свою палку поудобней. — Но вообще-то вот папа мне говорил, что если человек не отвечает на простой вопрос сразу — значит, будет врать…

— Я не вру. Просто не помню.

— Ну или так, да… — Она оглянулась и посмотрела мимо меня на лес за спиной. — Бегут, гады… Готовься! — Порыжевшая на слабом солнце чёлка решительно подпрыгнула. — Чем ближе мы будем к башне — тем злее будут жоры. Но те, кто позади нас — уже и так злые. Так что, как говорится, выбор не велик…

Многоголосое кровожадное улюлюканье подтвердило правоту девчонки. А её необычно взрослые слова даже в меня вселяли уверенность.

С другой стороны — что ещё остаётся? Да и девчонка явно кого-то цитировала…

«Из Техаса⁈ Из Техаса призывают либо быков, либо пидарасов! Рогов у тебя нет, так что выбор не велик!». Популярные в русскоязычном пространстве переводы фильмов из top-250 IMDB. Стенли Кубрик, «Цельнометаллическая оболочка». Цитата 1096…" — Услужливо выдала какая-то рефлекторная память, пока девчонка, похоже, ожидала не то ответ, не то просто согласие с судьбой.

Память немедленно подсказала ещё и соседнюю цитату в этом странном списке:

— А мне дадут медаль Конгресса за зверство?

— Рик, ты мне нравишься! — Протянув мне сжатый кулачок, Белла хихикнула, дожидаясь ответного жеста.

Но после того, как я ткнул её веснушчатую ладонь в ответ, на меня вдруг взглянула вовсе не озорная любительница старых фильмов. А словно какая-то глубокая старушка с парой мировых войн за спиной. От бесконечного детского оптимизма будто бы не осталось и следа. Так смотрят те, кто уже заглядывал смерти в лицо. Это я точно помню…

С помощью второй резинки, девчонка быстро превратила короткий хвостик в плотный каштановый пучок и решительно двинулась дальше. Но я успел перехватить её за плечо:

— А что если внутрь не попасть? — В то же время я сам пытался разглядеть внизу башни хоть что-то, похожее на вход. Но с нашей стороны на грязно-белой поверхности не было заметно никаких дверей или окон.

Белла поначалу недовольно глянула на мою руку, но быстро перестала хмуриться:

— Я точно знаю, что внутрь уже кто-то как-то забрался. Значит и мы сможем!

— Откуда знаешь?

— Потом расскажу! — Вместо того, чтобы отпихнуть мою ладонь, она наоборот крепко взялась за руку и вновь с тревогой заглянула за мою спину. — Всё равно больше некуда бежать…

— Пацантрэ!!! — С той стороны уже можно было различить отдельные выкрики. — В жорятник ебашат!!! В жорятник!!!

— Гони суку!!!

— Жора, падла! Ща выебем и высушим!!!

— Слышь, Смысь? А нах ты жору-то ебать собрался…

— Гы-ы-ы…

— Да нахуй идите, смысь!.. Хуль ржоте, пидоры⁈

— А-а-а-ха-ха-ха…

— Э! Жора, епта бля! Сюда иди, нах!

По поваленному забору ударила целая россыпь мелких снарядов, выбивая из него ржавую пыль. Но разве звучал хоть один выстрел?

— Ай! С-с-с… — Белла схватилась за другое плечо и злобно зашипела в сторону преследователей. — Рогатки! Пригнись!

Когда новый кучный залп осыпал наше торопливое отступление, пара весьма чувствительных выстрелов достала и меня. Это точно всего лишь рогатки? Момент удара похож на вход пули. Хотя потом, конечно, совсем не так больно…

Пригнувшись, я поспешил следом за бойкой девчонкой. И мимолётом успел подумать о том, что ощущения от попадания шарика из рогатки для меня явно в новинку. А вот от пулевого ранения — нет? Чем же я занимался до того, как обнаружил себя в центре этого безумия?

— Да отойди ты! — Не отвлекаясь на оскорбления и проклятья, отчаянная девчонка отпихнула в сторону одного из тех растерянных бомжей, что тёрлись у нас на пути. — Рик, быстрей!

За миг до того, как споткнуться и упасть в слякоть, неуклюжий мужик словил стальной заряд прямо в лицо. И прежде чем жора хлопнулся мордой в лужу, я успел заметить, что тёмный шарик так и остался торчать у него из острой скулы.

— С шипами! — Белла тоже увидела, как рядом с ней в телах жор осталась пара снарядов. — Прячься за ними!

Нырнув в сторону, она оставила между собой и стрелками очередного неловкого бродягу прямо перед очередным залпом. И большинство новых снарядов пролетело мимо. Но те, что всё-таки попали в тощий контур жоры, тоже вонзились в его одежду и открытые части тела.

— Они их мажут во всяком… — Когда наши лица оказались на одном уровне, стало заметно, что Белла сильно морщится. — Короче, сепсис ты щас фиг вылечишь! Не высовывайся!

К счастью, плотность толпы вокруг нас довольно быстро росла. И уже через несколько секунд нашего передвижения на четырёх конечностях дальнейший обстрел был бы пустой тратой зарядов. А мы, наконец, смогли подняться и продолжить бег.

— Га-а-а? — Один из жор, чья внушительная масса разительно отличалась от окружающих, вдруг действительно довольно грубо задел меня плечом — так, что я чуть не потерял равновесие. И тут же ещё пара тощих доходяг попыталась повторить манёвр. Но на сей раз преимущество в весе было уже у меня. И оба жоры оказались у нас под ногами после пары коротких ударов в уязвимые места. Как только препятствие было устранено, более жестокой реакции от моего туловища пока не последовало…

— Начинается! — Белла в это время как-то сама собой оказалась позади. И тут же вытянула вперёд бледную ладошку. — Там! Смотри!

Присмотревшись в указанную сторону, я тоже, наконец-то, разглядел контуры входного проёма у подножия радиобашни. Но дверь, выкрашенная в точно такие же цвета, как и вся остальная башня, похоже, была заперта…

— Туда давай!.. Пусти, гад! — Сухой стук последовал сразу за этим выкриком — ещё до того как я оглянулся. И за спиной увидел уже только то, как ошарашенный жора шарит рукой где-то рядом с ботинками девчонки. А круглый отпечаток от импровизированной дубинки наливался кровью у него над правым глазом.

Белла немедленно снова пустила своё оружие в ход, ткнув другой стороной ножки от стола какой-то облезлой дамочке прямо в глаз. И вместе с поплывшей тушью из-под него теперь вытекала полупрозрачная сукровица. А хрипящая дамочка беспомощно перебирала по слякоти дорогим маникюром, теряя в грязи тонкие кольца и браслеты. Легко слетавшие с похудевших кистей украшения когда-то, наверное, тоже стоили немало…

— И чё она тут только забыла… — Девчонка с коротким чавканьем вытащила ножку обратно, отпихнув голову больной модницы ботинком. — Такая расфуфыр… Рик!

Быстрее, чем я понял, куда именно она вдруг уставилась, мои руки перехватили в той стороне противника. И на практике показали мне, что будет, если потянуть пальцы его ладони в разные стороны как можно сильнее и быстрее.

— Аргх… — Не смотря на разорванную аж до сустава кисть и бившие из неё фонтанчики, какой-то бородатый хипстер ничуть не замедлил свой напор. И повис на мне всем телом заодно с бритоголовым приятелем.

Вот только ни один из них даже не смотрел на меня. Всё внимание взрослых оборванцев было обращено на девчонку.

— Н-на! — Её звонкий удар тут же пришёлся хипстеру в висок. И я мимолётом отметил то, что Белла достаточно грамотно раздаёт тычки вокруг себя по подступающим к ней тварям. Метит только в хрупкие или мягкие места, чтобы не отбить самой себе ладони об обратный импульс палки… Ладно она, но откуда я-то это знаю?

Вместо ответа память выдавала лишь вязкий серый туман. И пока я разглядывал эту муть мысленным взором, тело само избавилось от второго нападавшего жоры, свернув ему шею довольно необычным способом: зажав бритую голову между локтями, я резко развернулся так, словно взваливал себе на плечо мешок. И разжал локти тогда, когда услышал за спиной характерный щелчок.

— Норм! — Выдала Белла короткий комментарий, проводив взглядом оседающее позади меня тело. И тут же перепрыгнула через него дальше к башне. — Вперёд!

Активно работая руками и ножками от мебели, мы смогли пересечь ещё десяток метров вытоптанного жорами пустыря. Как и предупреждала девчонка, жоры вдруг действительно начали интересоваться нашим вторжением тем сильнее, чем ближе мы чвакали по осенней слякоти к основанию высокой конструкции. Вот только ни один потерянный взгляд так и не остановился на мне.

Но то, что наши преследователи тоже ломанулись следом через пустырь, не осталось незамеченным. Те люди, которых мы уже оставили позади, быстро развернулись и встретили новых незваных гостей.

И, конечно же, быстро падали под напором юношеского задора:

— Н-на, нах! — Толчок в грудь с разгона отправил несчастного жору в грязь. И по нему тут же пробежалось ещё несколько пар ног, втаптывая плешивую голову глубоко в слякоть.

— С-сука! — Ржавый топор застрял в толстой лобной кости какого-то сутулого бомжа. Но пацан без колебаний вытащил его обратно, упираясь ногой в лицо противника. И второй удар пришёлся уже в более уязвимое место. — Н-на!!!

— Сдохни, жора ебаный!!! — Заточенный деревянный кол вошёл в чью-то тонкую шею. И за пару торопливых движений превратил гортань, сосуды и пищевод жоры в перемешанную кровавую труху.

Погоня быстро приближалась. Охотничий азарт горел в глазах преследователей вместе с жаждой убийства. Ведь, если тут всё так, как рассказывала Белла, всем этим детям должно быть не только очень голодно, но и чертовски скучно. И вот так они, значит, теперь развлекаются. Интересно, что же едят…

— Гла-а-акг…

Оглянувшись после броска очередного жоры через бедро, я заметил, как один из бомжей тоже оказался в грязи после пары увесистых ударов суковатыми дубинами. Но с этим булькающим звуком он не только кашлянул кровью из перебитого горла, но и выпустил наружу что-то ещё…

— Икра! — Хрипловатый голос одного из дубинщиков внезапно стал совсем не таким яростным, как раньше.

«…в русской национальной кухне считается деликатесом. В пищу употребляются несколько видов…»

Но этот парень, похоже, совсем не радовался деликатесной находке. Ведь сразу после его вопля подыхающий жора вдруг резко поднялся, ухватился за воротник и одним движением рванул лицо перепуганного пацана к себе, метя в перекошенные от ужаса губы:

— Г-Л-А-А-А-А!!!

Что произошло сразу после этого, я разглядеть не успел — пришлось потратить пару мгновений на то, чтобы свернуть шею ещё одной приставучей твари. Оглянулся я только тогда, когда вокруг «поцелованного» вдруг образовался приличный пустой периметр. А сам пацан, схватившись за горло, бился на земле в каких-то странных очень сильных корчах.

— Рик! — Крик Беллы быстро отвлёк меня от странного зрелища. Тощий, но длиннорукий жора вцепился за её моряцкий воротничок. Но ещё до того, как я понял, что сделал, мои руки переломили его тонкую конечность об колено. И высунувшуюся из порванного рукава кость тут же вонзил в глаз другой твари, отнявшей у Беллы дубинку.

Третий мужик получил удар с разворота уже моей ножкой от мебели. И когда шипастое оружие осталось торчать у него из виска, я легко выкорчевал саморезы обратно — вместе с кусочком черепа и целой гроздью кровеносных сосудов.

Не тратя времени на благодарности, Белла тут же подпрыгнула к красно-белой двери, как только освободилась:

— Чёрт! — Грохнувшись о препятствие с разбега плечом, девчонка сдвинула дверь всего на пару миллиметров. И быстро оглянулась. — Там внутри что-то мешает!

Вместо ответа я тоже разбежался и прыгнул. Но в итоге лишь чуть не сломал себе ключицу. Тяжёлую баррикаду за дверью было не сдвинуть даже суммой наших масс.

— Да как же… — Затравленно оглянувшись, Белла как и я увидела, что от толпы юных дикарей нас отделяет всего несколько метров оборванной толпы. Пацаны пока что были увлечены радостным избиением практически беспомощных доходяг. Но кое-кто уже успел заметить наши новые трудности:

— Чё, смысь, тупик? — Поймав мой взгляд сквозь толпу, забрызганный жорской кровью Смысь радостно улыбнулся. — Пизда тебе, жора ебаный!!!

— Эй! Э-эй! — Этот звонкий голос неожиданно добрался до нашего слуха совсем не из толпы преследователей. А откуда-то издалека. И сверху. — Эй, я тут!

Задрав голову, я и вправду увидел там какое-то мельтешение в маленьком круглом окошке почти у самого шпиля. Хотя, скорее всего, это было просто какое-то технологическое отверстие для вентиляции или антенных кабелей. И располагалось слишком высоко, чтобы разобрать детали. Плюс приходилось постоянно отвлекаться на то, чтобы вывихнуть или сломать очередную руку, протянутую к Белле из редеющей толпы оборванцев.

Но, кажется, из этого окошка нам настойчиво показывали куда-то влево:

— Там! Могу открыть там! Со стороны залива! — Далёкий голос был достаточно сильным, чтобы мы могли разобрать отдельные слова даже сквозь шум драки. — Только там…

— Бежим!!! — Белла снова не стала тратить время на бесполезные слова и сразу приступила к действию. Пригнувшись, она ловко проскочила под объятьями очередного жоры в указанную сторону.

— Там… Какие-то… Берегитесь!.. — Звонкий голос сверху всё-таки начал иногда пропадать за хрипом мешавших нам уродов. Но жоры, к счастью, продолжали упрямо меня игнорировать. Поэтому вскоре нам начали мешать ещё и звуки их сломанных костей.

А через секунду уже ничего нельзя разобрать за кровожадными воплями участников погони:

— Хана вам!

— Сюда иди, сука!

— Стопэ!!! — Этот окрик резкой отличался от остальных. Властный баритон Бугра было легко узнать. — Э! Стопэ, епта!

Дыхание вновь перестало успевать за телом, которое увлечённо пресекало любые попытки нападения на девчонку. И, пытаясь отдышаться, я остановился и осмотрелся. Хотя приказ, само собой, был дан не для нас.

Все те, к кому были обращены эти окрики, сейчас смотрели в одну сторону. Как раз туда, куда нам показывали сверху. Юные оборванцы, забрызганные кровью избитых жор, вдруг растеряли почти весь задор. И начали медленно пятиться…

— Не бойтесь. Мы вам поможем. — Спокойный голос немного странно булькал и хрипел. И от этого захотелось самому тщательно прокашляться. — Не бойтесь…

Принадлежал голос одному из бомжей, сгрудившихся чуть в стороне от остальных жор, рядом с широкой подвальной дверью, покрытой толстым слоем мха. Этот взрослый оборванец, вроде бы, ничем не отличался от остальных облезлых мужчин и женщин, собравшихся вокруг радиобашни. Та же истлевшая одежда, тот же потрёпанный и истощённый вид.

И лишь когда мужчина ещё раз неуверенно помахал нам болезненно-бледной рукой, я заметил, что его дёсны сильно опущены. Из-за чего желтоватые зубы казались длиннее обычного:

— Не бойтесь… — Снова пробулькал странный человек. — Я не причиню вреда…

Реакция Беллы на эти слова сильно отличалась от предложенной:

— Это морские… — Отступая, она натолкнулась на меня и подняла тревожный взгляд. — Морские жоры…

Глава 4

Адреналиновый овердрайв

Впереди — какие-то странные твари. Которые, судя по всему, лишь похожи на людей:

— Скорей сюда… Мы поможем… Не бойтесь…

Позади — то же самое. Только эти нелюди заметно моложе:

— Э, суки! Назад давай! Вам же там пиздец!

А рядом — только хрупкая девчонка-подросток, решимости которой могли позавидовать и иные начальнички…

— Они тоже с икрой… — Но сейчас страх Беллы при виде шагающих к нам людей был неподдельным. Сжимая свою дубинку обеими руками, она ещё раз торопливо оглянулась вокруг. — Нельзя подхо…

Не дослушав её, мои рефлексы наплевали сразу на все три полученные рекомендации и сделали собственный выбор. А палка с саморезами, на которых ещё оставались фрагменты чьего-то скальпа, обозначила этот выбор наиболее очевидным способом:

— Мы помож… Гхак! — Гнутые, но ещё достаточно острые метизы не дали жоре договорить. И не только прокололи дряблую шею чуть ли не до центра, но ещё и надёжно застряли в ней. Мгновение — и обратное движение вырвало из глотки твари целый комок плоти. А прежде чем из рваной раны хлынул алый поток, я успел заметить там какие-то странные анатомические детали. Переплетение тонких серо-жёлтых трубок было заметно светлее обычных сосудов или сухожилий…

Но мой воюющий организм, конечно, не дал всё как следует рассмотреть. И уже через миг соседняя тварь тоже захлебывалась слякотью и кровью. Моя ветхая обувь вдавила голову жоры в этот глиняный кисель одним ударом — сразу после короткой подсечки. А следующим приёмом шипастая дубинка отчекрыжила существу пол-лица, когда, вонзив саморезы в глазницу, я толкнул другой конец палки как рычаг. Примерно в направлении первой скорости.

— В-в-я-я-а-грл… — Хриплое бульканье выходило не только из раззявленной пасти, но и из дыры, образовавшейся у твари вместо носа. И снова, прежде чем мутная вода полностью залила рану, я успел заметить там какое-то копошение…

— П-пок! — Жгучий удар глиняного шарика в затылок мгновенно отвлёк меня от созерцания этой мерзости. Машинально пригнувшись, туловище уже следующим движением прошло третьему морскому жоре в ноги, пока очередной рогаточный залп осыпал всех остальных вокруг.

Опрокинуть на спину болезненно худую тварь было легко. И не только потому, что я хоть и немного, но выигрывал у неё в весе. Все взрослые противники продолжали упрямо игнорировать моё присутствие даже в тот момент, когда это самое присутствие начинало доставлять им весьма сильный дискомфорт в виде вывернутых суставов, сломанных костей или вырванных частей морд.

Однако, этого совершенно нельзя было сказать о младшей возрастной категории наших врагов — ещё несколько мелких, но твёрдых снарядиков угодило мне в спину. И где-то совсем рядом снова ойкнула и зашипела от боли Белла.

На серьёзные раны так, конечно не реагируют, но всё равно нужно её поскорее прикрыть и быстрее… Быстрее… Что за… Какого⁈..

Моё собственное тело, которое до того безукоризненно исполняло все немые приказы от нервной системы, вдруг замерло ровно в том положении, в котором оказалось секунду назад. Не смотря на то, что все мои мысли были направлены на необходимость стремительного движения, сам я продолжал тупо пялиться в раскрытую пасть жоры, которого только что повалил в грязь. Хотя глаза всё ещё шевелились…

— Гл-л-а-а-а… — Рот с необычно длинными зубами раскрылся явно шире обычного предела, словно суставы челюсти выскочили из своих сумок. И прямо из подрагивающей гортани морского жоры вдруг начал быстро надуваться какой-то серо-жёлтый пузырь, покрытый сеткой тонких светлых сосудов. Мелко вибрируя, блестящая неровная поверхность становилась всё тоньше и тоньше…

— Рик!!! — Толчок сбоку повалил меня в грязь рядом с этим жорой. Ловко кувыркнувшись дальше по направлению своего прыжка, Белла тут же подскочила обратно на ноги. И с двух рук воткнула свою дубинку прямо в раскрытую пасть булькающего рядом со мной урода:

— Ы-ы-а-а!!! — Палка осталась торчать из пасти копошащегося в грязи жоры. А девчонка бросилась ко мне обратно. — Ранен⁈

— Не знаю… — Онемевший язык тоже еле ворочался. Валяясь в грязи, сейчас я мог лишь беспомощно шарить вокруг себя одним только взглядом. — Не могу… Шевелить…

В то время, как со стороны притормозившей погони уже, похоже, начинали праздновать победу:

— Эт чё, жора в натуре морских завалил⁈

— Да не-е-е! Ща сам сдохнет, зырь!

— Ништяк!!!

— Э, мокрица! Сюда давай ползи, пока тоже икрой не забрызгали!

— Ага! Я тебя лучше своей обрызгаю! А-а-а-ха-ха-ха-ха…

Белла даже не оглянулась на этих подонков. Ухватив меня за воротник, девчонка попыталась волочь парализованное туловище дальше в нужную сторону:

— Ух-х-х, б-блин…

Но как девчонка ни упиралась, слякоть лишь бесполезно скользила под её ребристыми подошвами. Ведь, не смотря на болезненную худобу, я даже сейчас весил раза в два больше, чем эта тонкая, как струна, рыжая пичужка.

— Мну-а-а-а? — Один из тех доходяг, что уже успел попасть под жернова моих смертоносных рефлексов, дотянулся до девчонки слабеющей от кровопотери рукой. С другой стороны кто-то тоже потянул её за ногу и вновь опрокинул на землю. И теперь перед собой я видел только широко распахнутые яркие глаза, быстро удаляющиеся от меня прочь — туда, куда её тянули чьи-то цепкие лапы.

— Нет! — Белла успела ухватиться за тянущийся свитер одной рукой. Похоже, что даже в такой момент она переживала за случайного союзника больше, чем за собственную судьбу…

«… помимо этого, адреналин вызывает психическую мобилизацию и реакцию ориентировки…»

«Выработка адреналина стимулируется стрессовыми состояниями, повышенными физическими нагрузками и острыми болевыми ощущениями…»

«…острыми болевыми ощущениями…»

«…острыми…»

Оба наших взгляда упали на рукоять, торчавшую у меня из-за пояса под задранным свитером. И я смог прохрипеть только три слова:

— Коли… В кость!

Нет! Это же бессмыслица! Не будет она этого делать, надо было сказать как-то… Ох ты ж!

Ноги будто бы сами подбросили тело вверх и вперёд — прямо на тех тварей, что почти затоптали где-то под собой мою союзницу. По пути я выхватил шило из неглубокой ранки в бедре и дальше просто предоставил своему туловищу полную свободу действий.

— Акх… — Отшатнувшись, тощий жора продолжал слепо вращать вытаращенными глазами и хлопать ртом. Крепкий удар ребром ладони в горло надолго лишает способности к нормальному дыханию. Иногда — навсегда.

— Эпфэ-э-э… — Пинок коленом в солнечное сплетение — тоже. Плешивую тварь, которая тут же согнулась от удара пополам, ещё и резко стошнило какой-то зелено-жёлтой дрянью.

— Г-р-а-а… — Третий заражённый упал под моим напором на колени и тут же поймал встречный удар шилом — в глаз по самую рукоятку. Носок моего ветхого ботинка выдавил твари остатки раскрошенных зубов, достав от удара почти до гланд. А руки зачем-то потянули за рукоять шила вверх.

— А-а-агл-а-а…

Своё последнее слова этот жора выблевал уже находясь высоко воздухе. Гнилая челюсть и цыплячья шея урода хрустнули. И череп неожиданно легко сошёл со своего основания — так, что я по инерции задрал руки с оторванной головой высоко вверх. И та глазница жоры, которая была свободна от шила, теперь таращилась на ошарашенную толпу подростков сверху вниз.

Тоже подняв взгляд, я обнаружил, что между нами осталось лишь чуть больше десятка метров слякоти, покрытой изломанными и изорванными телами.

— Еба… — Я узнал где-то во вторых рядах долговязого Смыся. Тот, как и все остальные, уставился на моё лицо, покрытое корочкой из подсыхающей крови. А сверху, с оторванного черепа, тягуче капала свежая.

Задыхаясь, в ответ я мог лишь молча оглядывать ошарашенную толпу, слегка брызгая багровыми капельками при шумных выдохах. И, медленно опуская задранную ввысь руку, почувствовал, как снова быстро и неотвратимо слабею. Глаза начали слипаться сами собой, словно после приёма сильного снотворного, а равновесие неумолимо быстро ускользало куда-то прочь.

Соскочивший с шила череп покатился в сторону наших преследователей…

— Шухер! — Выкрик долетел до слабеющего слуха откуда-то из толпы. — Ещё Морские!

— Точняк! Вон с берега пиздуют!

— Бля, патроны кончились!

— Атас!!!

Оглянувшись, я успел заметить слабеющим зрением, как со стороны старого маяка к нам движутся какие-то человеческие фигуры. Хотя некоторые силуэты, выползающие из-за приземистых построек, человеческими можно было назвать лишь с натяжкой…

Резкий влеск грязи по сторонам от моего лица на короткий миг вывел из… Из чего? Когда я успел снова оказаться на земле⁈

— Чёрт… — Где-то выше пыхтела от напряжения Белла. Похоже, она снова пыталась тащить меня по земле за шкирку. — Да почти дошли же!..

Откуда-то со стороны доносились и другие голоса:

— Зырь, зырь! Баба-то целая! Мож, смысь, успеем?

— Да ну её нахер…

— Ну бля!

Глаза щипало от заливавшей их грязи и крови, но я всё-таки смог разглядеть долговязый силуэт озабоченного гопника. Тот продолжал судорожно дёргаться посреди пятившейся толпы малолетних соратников, озираясь в поисках поддержки:

— Сука… Ну не… Ну бля… Ну вы чё все, смысь, зассали… — Так и не дождавшись помощи от окружающих, пацан всё-таки решился на самостоятельные действия. — Ну и хуй с вами, пидоры!

Оттолкнув с дороги в грязь какого-то и без того чумазого паренька, Смысь торопливо зачавкал по лужам в нашу сторону. — Слышь, мокрица ебаная! Сюда иди, епта!

Продолжая пыхтеть и упрямо елозить по слякоти ногами, Белла лишь сильнее сжала зубы. Времени и сил ей явно не хватало не только на достойный ответ мерзавцу, но и для того, чтобы перетащить меня на другую сторону башни. По крайней мере, до того, как этот рослый подонок до нас доскачет.

Шило!.. Нет. Похоже, выронил, когда оказался в этой короткой отключке. Да и руки уже почти не шевелятся — совсем как после многочасовой силовой тренировки…

— Кончай уже выёбываться, шмара… — Смысь разбрызгивал слякоть уже так близко, что я смог разглядеть даже пару больных зубов в его плотоядной ухмылке. — Чё, с жорами пёхаться хочешь, шоль⁈ Они ж по-другому размножаются, хы…

На этих словах он снова глянул нам куда-то за спину. Вместе со звуками прибоя ветер с той стороны теперь постоянно доносил уже знакомый булькающий хрип:

— Не бойтесь…

— Я хочу помочь…

— Вы спасены…

Мы вместе…

Что⁈ Этот голос уже совсем не похоже на предыдущие подсказки от моей дырявой памяти. Что за…

Мы — это ты. Ты — это мы. Мы вместе…

Теперь целый хор… Но не пугающий или жуткий. А наоборот — убаюкивающий, успокаивающий, умиротворяющий…

Да, теперь всё будет хорошо…

Этот ласковый шёпот будто бы тоже приближался — только не с моря, а со всех сторон сразу. Заодно с темнотой, в которую я, похоже, вот-вот провалюсь снова…

Мы вместе… Ты — один из нас…

— Стоять! — Необычно звонкий и сильный детский голос вдруг разом разогнал почти весь серый туман в моей голове. Тот самый голос, что только что кричал нам откуда-то с верхотуры. — Руки вверх! Замри!

Эти отчаянные выкрики полностью заглушили странный многоголосый шёпот внутри моей головы. И, хотя обладателя этого яркого подросткового тенорка я ещё не видел, его точно хорошо разглядел Смысь:

— Ебать! — Вытаращив глаза куда-то надо мной, гопник замер на месте. — Ты ещё, блядь, кто⁈

— Дед Пихто! — Звонкий голос послышался уже заметно ближе. И я почувствовал, как рядом с ручками Беллы за мою одежду вцепилась ещё одна тонкая, но крепкая детская ладонь. — Я вам помогу…

…«Дед Пихто» — персонаж русской фразеореплики, не имеющий чётко определённой этимологии…

В ответ девчонка лишь коротко «угукнула» и продолжила натужно сопеть, пытаясь волочить меня по слякоти дальше. Только теперь, с чужой помощью, эти попытки стали намного успешнее.

— Надо рывками, на счёт! — Невидимый для меня помощник ухватился за замызганный свитер поудобней. — Давай… Раз!

— Сука, ебало вскрою! — Не смотря на свои угрозы, Смысь пока продолжал оставаться на месте. — Хуй ты теперь отсюда вылезешь, гуталин ебаный!

…«Гуталин» — название средства для ухода за обувью, в русскоязычном пространстве превратившееся в термин, обозначающий любое подобное средство. Чаще всего — из тёмной цветовой гаммы…

— Раз! Раз! Раз! — Незнакомый паренёк полностью проигнорировал это странные оскорбление. Каждый его звонкий выкрик означал моё перемещение ещё примерно на полметра.

Но счёт был прерван, когда долговязый гопник всё же попытался нерешительно шагнуть вперёд.:

— Стоять!

Периферийное зрение заметило надо мной воронёный ствол, зажатый в подрагивающей детской ладони. Вытянутая вперёд рука была почти точно такого же тёмного цвета, как накладка на рукояти оружия. И явно не от грязи или этого самого «гуталина».

— Да у тя патронов нет, небось…

Смысь, тем не менее, пока не стремился проверять эту версию на практике. Снова с тревогой глянув нам за спину — в сторону старого маяка, пацан, наоборот, отступил на шаг. И протянул с явной досадой в голосе:

— Ну бля-а-а-а… — Пятящийся пацан просто чуть не плакал от того, как столь близкая и желанная цель вдруг снова уходила из рук. — Ну, смысь, ну, епта! Ну какого хуя⁈

— Валим, блядь! — Этот грозный окрик от Бугра, всё-таки вынудил долговязого гопника развернуться и пошлёпать по грязи следом за своими приятелями. Подальше от тех тварей, что хромали к нам сзади.

— Не бойтесь… — Влажный морской ветер снова донёс оттуда всё тоже хриплое бульканье. — Мы хотим помочь…

— Вон тот люк! — Рука с пистолетом ненадолго пропала из поля зрения, указывая направление. — Туда! Там открыто!

Каждый раз, когда этот необычно сильный для мальчишки голос врывался в моё меркнущее сознание, тьма отступала ещё чуть дальше. К меня даже начало получаться понемногу шевелить ногами. И, упираясь в слякоть пятками, я хоть как-то пытался помочь своим спасителям волочь мою неподъёмную тушу…

— Не успеем… — Выдох Беллы долетел до слуха словно издалека. Наверное, просто тоже оглянулась.

— Успеем! — Наш помощник почему-то вдруг выпустил мою одежду. Но от его уверенного выкрика тьма ушла ещё дальше. И у меня получилось тоже слегка повернуть голову в сторону моря.

На фоне серого неба щуплый силуэт чернокожего мальчишки сливался в одно тёмное пятно. И это пятно вдруг вытащило из-за спины то, что я поначалу принял за какую-то огромную секиру, висевшую на широком ремне. Но, вместо того, чтобы замахнуться оружием в сторону ковыляющих к нам тварей, паренёк быстро перекинул «секиру» себе на живот и чем-то на ней щёлкнул:

— Лишь бы заряда хватило…

— ЧЖН-Н-Н-Н-Н-Н-Н-Н!.. — Резкий звук вырвался из небольшого ящичка, который висел у паренька на другом плече. И это протяжная смесь из жужжания и рычания вдруг резко подняла высоту до пронзительного воя. — … Н-Н-НУ-И-И-И-И-И-И-И-И-И!..

— Не бойте-Э-ЭК-Х! — Каждый раз, когда этот агрессивный звук снова резко менял свою высоту, толпу морских жор сотрясала мощная судорога. И после пары таких сотрясений сквозь длинные зубы одной из тварей вдруг прыснула какая-то жёлто-зелёная дрянь.

Рокнролльный овердрайв обычно и меня тоже бодрил — это я не помнил, это я просто чувствовал. Но сейчас даже этот искажённый гитарный звук не смог справиться с навалившейся усталостью и тьмой. И свет в сознании погас сразу после того, как ещё пара уродов блеванула сквозь зубы от этой прекрасной музыки, а остальные перешли какой-то на странный дёрганный бег обратно в сторону моря…

Глава 5

Рокнролл мертв, а мы еще нет

— … ну вот я так и сделал. — Необычный голос чернокожего паренька, похоже, снова смог выхватить меня из забытья словно ватка с нашатырём по носом. — Жоры за моей приманкой отошли — вот я и проскочил сюда пошарить-поискать. Не в первый раз же…

Мышцы пока не слушалось, словно во время приступа сонного паралича, когда мозг уже проснулся, а остальная нервная система ещё нет. Однако, судя по темпу речи нашего спасителя, прямо сейчас тут было безопасно. И немедленных действий от моего смертоносного туловища не требовалось.

Тем более, что где-то совсем рядом Белла тоже говорила спокойно. Хоть и с лёгкой издевкой:

— А обратно как вылезать собирался?

— Да так же, с приманкой… Я ж не знал, что сюда эти зубастые придут… Ну, те, которые…

— Которые морские. И которых пустой упаковкой фиг приманишь. Этого тоже не знал? — Продолжала издеваться девчонка. — «Не в первый…»

— На море-то я ещё не был… — Виноватая улыбка паренька легко угадывалась даже просто на слух. Сумев разлепить воспалённые глаза, я убедился в своей правоте. — Ну, то есть… В этом году…

Вдобавок пацан стеснительно поправил заплетённые в толстый пучок недлинные дреды. Но продолжил приветливо светить в полутьме крупными, но не вполне ровными зубами. Чёрные глаза паренька тоже просто таки сияли белкАми на фоне тёмного лица. А вот нос у него был хоть и широкий, но совсем не негроидный. Мулат, конечно. И, скорее всего, ровесник девчонки.

Глянув в то самое окошко, из которого нас заметил чернокожий пленник башни, Белла снова съязвила:

— Зато теперь можешь как следует Финским отсюда полюбоваться. Хороший вид. — Заметив, как чернокожий паренёк насупился, девчонка потешно замахала на него руками. И с её синего рукава отвалился едва засохший комок грязи. — Да ну ладно тебе! Это я так, от природной вредности. Не обращай внимания.

Лёжа на полу, я пока не мог вместе с ними оценить красоту осеннего Балтийского побережья. Но сумел достаточно хорошо разглядеть полумрак помещения, в котором мы оказались.

Кажется, это просто какая-то относительно широкая площадка на одном из витков стальной лестницы, идущей внутри башни вдоль бетонных стен. Над нами она кончалась люком другого этажа, а внизу пропадала во тьме. Из которой иногда доносились какие-то глухие толчки и чуть слышное поскрипывание. Но, судя по спокойствию детей, эти звуки шли снаружи.

Белла, примостившаяся рядом с окошком, тоже глянула вниз и снова стала серьёзной:

— А там точно всё выдержит?

— Два дня как-то выдерживало. — Буркнул паренёк в ответ.

— Да хорош дуться-то! — Девчонка снова приветливо ему улыбнулась и протянула оттёртую от грязи руку. — Меня зовут Белла. Можно просто Белка. А тебя?

Смуглое лицо юного гитариста немного просветлело, когда он пожал ладонь в ответ:

— Рик…

— Вы чё, издеваетесь? — Девчонка оглянулась на меня. — Серьёзно⁈

— Это в честь деда… — Паренёк быстро снова нахмурился. Не совсем понимая причину такой реакции на своё имя, он, похоже, ждал очередных издёвок. — И он, вообще-то на войне погиб. В Западной Сахаре…

Но Белла уже не смотрела на него. Заметив, что я снова в сознании, она улыбнулась ещё шире:

— Очнулся! Ты представляешь, какое совпадение⁈

— Какое? — Пока разлеплял пересохшие губы, этот угрюмый вопрос прозвучал со стороны чернокожего паренька. Недоумевающий гитарист поглядывал то на меня, то на девчонку из-под насупленных бровей.

— Да вы ж с ним тёзки!

— Правда? — Пацан всё-таки перестал хмуриться и неуверенно растянул широкие губы в не менее широкой улыбке. — Вас тоже зовут Рикардо?

— Может быть и Рикардо. — Из пересохшего рта пока доносился только сиплый шёпот.

— Да Рик ничё не помнит! — Снова махнула рукой Белла, пока я пытался прочистить горло.

— Это как это ничего? — Рикардо глянул на меня. — Вы же вон, разговариваете. И дерётесь…

— Спроси лучше чего полегче! — Усмехнулась девчонка. — Например, как же мне вас называть тогда обоих-двух? Рик старший и Рик младший? Или…

Снизу снова что-то гулко грохнуло. На сей раз заметно громче.

— Кажется, у нас есть проблемы поважнее… — Попробовав пошевелиться, я почувствовал, как мышцы ноют от перенапряжения. Но, всё-таки, двигаются.

Чернокожий паренёк проследил за моим взглядом в темноту под нами и снова поспешил успокоить:

— Там железная балка поперёк двери. Тяжеленная! Еле успели засунуть обратно, после того, как вас внутрь затащили… — Судя по тому, как он меня разглядывал, его явно раздирало любопытство. Но, похоже, воспитание не позволяло пареньку задавать личные вопросы столь же свободно, как это делала девчонка. — А вы… Вы же точно не жора. А почему?

— Я ж говорю, он не помнит. — Снова бесцеремонно вмешалась Белла. — Но хотя бы на людей не бросается… Просто так, по крайней мере. И на еду тоже… — Вытерев с носика несколько присохших глинянных «веснушек», девчонка хитро прищурилась на нашего нового приятеля. — Хотя даже я чую тут рядом что-то с ванилью…

— Ой! — Внезапно всполошился наш новый знакомый и торопливо полез к себе куда-то за спину. — Это я как раз тут нашёл, наверху, щас… Там какое-то оборудование сложное, радио всякое, приборы… Хотел аккумулятор для комбика найти… — Закончив копаться в поклаже, паренёк повернулся к нам обратно с плотно завёрнутой в полиэтилен упаковкой каких-то ярко-жёлтых конфет. — Но нашёл только вот… Угощайтесь!

— Отпад! — Немедленно пододвинувшись к юному гитаристу поближе, Белла продолжила радостно восклицать. — «Каракумы»! Мои любимые!

— Там ещё воды дождевой много натекло. Только вскипятить не в чем…

Разминая затёкшие конечности, я пока молча наблюдал за этой умилительной сценой. Не смотря на то, что это была, возможно, последняя в их жизни трапеза, подростки умудрялись не впадать в отчаяние. Может, поэтому и выжили?

Дотянувшись до конфет, Белла приподняла развёрнутый краешек полупрозрачной плёнки:

— Э-э! Пакет-то дырявый!

— Других тут не было. — Пожал плечами юный Рикардо. — Я постарался поплотнее завернуть…

— Так с собой надо носить! — Запихнув ароматную конфету в рот, Белла продолжила делиться мудростью жизни после конца света и с набитым ртом. — Мало ли, фто в равведке подвернётфя! Ты вот вообфе — откуда фюда притопал-то? — Следующую конфету с верблюдами на обёртке девчонка всё-таки протянула мне. — Не ив Вападной Фахавы вэ…

Конфеты, названные в честь пустыни… Газировка из полыни… Почему-то мне всё это не кажется нормальным. Но, надо признать, конфеты действительно вкусные…

— Там ещё чай наверху есть, только воду согреть нечем… — Рик-младший снова широко улыбнулся девчонке. — А я сам в Краснодаре раньше жил.

Белла вытаращила глаза и чуть не подавилась:

— Крафнодаве⁈ — Спешно дожевав и проглотив очередную конфету, она всё время смотрела на паренька с выпученными от удивления глазами. — Это ж тыщща километров! Как ты их пешком-то прошёл даже без зажигалки⁈

— Да есть у меня зажигалка, ты чего! — Паренёк указал наверх. — Там просто всё из железа… Ну и не всё время пешком шёл. Иногда подвозили.

— Подвозили⁈

— На лошадях или великах. — Бесхитростно пожал плечами чернокожий Рик и кивнул в окошко. — Не все же теперь вон, как эти…

— Ну всё равно… Наши-то в Москву отсюда еле добрались — и это на машине! А ты говоришь «на лошадях»!

— Ну я же не один. — Рик-младший вдруг загадочно улыбнулся.

— Чего⁈ — На Беллу эти слова произвели прямо противоположное впечатление. Подобравшись, она быстро оглянулась на меня. — Здесь ещё кто-то есть?

— Ну да. — Паренёк отодвинулся и продемонстрировал свои вещи. — Знакомьтесь: Ямаха. Она, если что, из Индонезии.

Помимо электрогитары я разглядел там ещё и небольшой портативный комбо-усилитель и рюкзачок. Все три предмета сообщались между собой при помощи нескольких толстых кабелей.

— Э-э-э… — Белла пока не показывала признаков понимания. — Ну на морских жор-то твоя музыка действует, это мы видели… Но ты ж, пока сюда не дошёл, о них даже и не слышал! Нафиг такую бандуру с собой таскать⁈

— А много вы видели вокруг музыкантов? — Паренёк продолжал таинственно улыбаться.

— Ну… У нас на пианино некоторые умеют играть… — Девчонка подняла глаза к потолку, припоминая знакомые молодые таланты. — И на гитаре тоже немножко…

— Вот именно, что «немножко». — Улыбка Рикардо стала немного высокомерной, когда он задрал нос. — А я музыкальную школу закончил! С отличием!

— Всё это время ты покупал себе жизнь игрой на гитаре? — Прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу, я выдвинул смелую гипотезу быстрее Беллы.

— Ну да. Я ещё и спеть могу, если надо. Мне только в кайф. — Паренёк кивнул куда-то за окно. — Даже среди людоедов есть любители хорошую музыку послушать. Но к бродягам лучше, конечно, лишний раз не соваться.

— Ага. — Белла тоже выглянула наружу. — Даже если самого тебя не сожрут, их супчики я бы есть не стала…

Оба сейчас говорили о том, что видели собственными глазами. Значит, детишки всё-таки докатились и до этого…

— Но вообще да… — Задумчиво поджав губы, девчонка медленно закивала своим мыслям. — Если так подумать, то без света и мы бы заскучали… — И тут она снова буквально подскочила на месте. — А зачем же так далеко забираться-то⁈ Шёл бы в Москву! Там тоже есть хорошие ребята, это я теперь точно знаю!

Лукаво улыбнувшись, Рикардо достал из нагрудного кармашка кожанки кусочек бумаги, тоже аккуратно завёрнутый в полиэтилен:

— В Москве нет Камчатки! — Он принялся осторожно раскладывать лист в воздухе. Под мутным полиэтиленом виднелись аккуратно выведенные фломастерами жирные разноцветные буквы, какие-то черепа и пентаграммы.

И сразу после слов паренька, в памяти загорелись и погасли сразу три строки когда-то прочитанного текста:

Камчатка — полуостров в северо-восточной части Евразии…

Само собой, что в столице нет и никогда не было этого полуострова. Значит, речь не о нём.

«Камчатка» — сленговое название самой дальней парты от учителя в школьном кабинете. В настоящий момент слово почти не используется учащимися и считается устаревшим…

Значит тоже не про них. Интересно только, когда же был этот самый «данный момент»…

«Камчатка» — неофициальное название домовой котельной, в которой был трудоустроен лидер популярной советской рок-группы «Кино»…

А вот котельная — это уже теплее…

Но пока я жонглировал обрывками воспоминаний, выражение лица девчонки вдруг почему-то стало отнюдь не таким радостным, как у нашего приятеля:

— Да это же… Да там же… — Белла скривила свою мордашку, словно наступила на мерзкое насекомое. — Да там одни сатанисты! Котов в жертву приносят на своих шабашах! И людей, говорят, тоже! И я ещё не знаю, что из этого хуже!

Рикардо резко изменился в лице после такого нелестного отзыва. И озадаченно похлопал ресницами:

— Кто говорит-то?

— Да все! — Девчонка раскинула руки в стороны, призывая в свидетели весь мир. — Нечего там делать без огнемёта!

Чернокожий паренёк опасливо отодвинул от неё свой драгоценный свёрток — так, словно Белла собиралась сжечь именно его.

— Да как же это… Тут же написано… — Нахмурившись, Рикардо всё-таки же бережно достал бумагу из плёнки, словно желая убедиться в том, что текст на ней остался неизменен.

Но в итоге повернул самодельную афишу к нам лицевой стороной и придвинулся:

— Вот! Читайте сами!

Мы тоже подползли к нему чуть ближе, чтобы разглядеть разноцветные каракули.

«Каждую неделю в Камчатке!» — Гласил жирный красный заголовок.

«Вкусная еда, настоящее пиво, самые красивые девушки и, конечно….» — Интриговал чёрный подзаголовок, соседствовавший с теми самыми черепами и прочими оккультными символами.

«… ЖИВАЯ МУЗЫКА НА ЛЮБОЙ ВКУС!!!» — Громогласно кричала самая широкая и высокая третья строка, выполненная сразу двумя цветами: чёрный контур окружал ярко-красные буквы.

«Ведь рокнролл мёртв, а мы ещё нет!» — В этой строчке перед словом «мы» было ещё и перечёркнутое «я».

«Ждём всех и каждого!» — После такого радушия пятая строка чуть ниже стеснительно добавляла в скобочках про то, что стоимость входного билета обсуждается отдельно.

Но больше всего энтузиазма у юного гитариста явно вызывала самая последняя, еле заметная торопливая приписка шариковой ручкой, которая уже успела побледнеть от времени:

'А ещё мы всегда ищим новые таланты! Если ты умеишь играть хоть на чём нибуть то ждём тебя в Камчатке хоть уже севодня!

И ещё чуть ниже:

«На входе спраси Паука.»

Я справился с чтением чуть раньше Беллы и поднял взгляд на нашего нового приятеля:

— И где же находится этот чад кутежа?

— Вот… — Рикардо учтиво подождал, пока глаза девчонки пробежались по последней строке. И только тогда быстро развернул лист другой стороной. — … тут!

— Ну это тоже все знают… — Отклонившись назад, Белла сложила руки на груди и демонстративно не стала рассматривать нарисованную от руки карту. — В Петропавловке эти извращенцы тусят. Там же эта кочегарка цоевская совсем рядом была…

Автоматические подсказки памяти смогли, наконец, выбрать нужный пункт среди всех трактовок. И в коллекцию припомненных мной странностей добавился тот факт, что рок-звезды здесь зачем-то работали кочегарами.

Лицо чернокожего паренька внезапно просветлело:

— Значит, ты тоже знаешь⁈ — Рикардо быстро, но аккуратно свернул афишу обратно в карман. — Знаешь, как туда быстрее добраться?

— Теперь, пожалуй, нет… — Сохраняя недовольный вид, Белла кивнула за окно. — Сам видел, сколько там морских наползло… Фиг знает, как теперь выбраться.

Внизу опять что-то гулко стукнуло и медленно заскрипело. Но баррикада, похоже, действительно была надёжной. Свет закатного Солнца не пробивался даже через щели запертых дверей.

— И чего они только сюда лезут… — Паренёк с опаской заглянул в темноту. — Нет бы вон за этими отморозками побежали…

— У тебя вроде бы был пистолет… — Просипел я после повторного грохота.

— Да это просто пугач. Игрушка. — Рикардо вытянул небольшой ствол из кармана и продемонстрировал нам неподвижность приваренного затвора. — Это мне в Ростове казаки подарили. Им нафиг не надо, а мне вот — пригодился…

— Казаки? — Белла заинтересовано приподняла бровь. — Какие казаки?

— Донские. — Паренёк бесхитростно пожал одним плечом. — А в Краснодарском крае — кубанские ребята порядок наводили. У них же от отцов много всякого острого и стреляющего досталось. Да и по хозяйству станичники тоже всё уже умеют… Я до Ростова как раз с их атаманом добрался, союз донским предлагали. С моря там Кавказский Халифат тогда поджимал… Да и дикарей там на юге тоже полно, типа этих. — Рикардо кивнул за окно. — Не знаю, правда, чёго там в итоге решили. Я ж оттуда сразу на…

Грохот снизу перебил рассказ о новых политических раскладах на южных территориях.

— А подвал тут есть, не смотрел? — Белла заглянула во тьму. — Может, там что-нибудь полезное найдём…

— Есть, но он затоплен.

— Чего⁈ — Девчонка вдруг подпрыгнула, как ужаленная, и схватила паренька за плечи. — Вода солёная⁈

— Да я как-то не пробовал… — Чернокожий паренёк смущённо покосился на её руки. — И темно в нём, как у…

Снизу что-то снова громыхнуло, лязгнуло и зазвенело. Но сохранявшаяся там темнота говорила о том, что запертые двери точно оставались на месте. И мы всё ещё в относительной безопасности.

Однако негромкий, но тяжёлый плеск, тут же долетевший до нашего слуха снизу, явно намекал на обратное.

— Вот зачем они сюда лезут! — Белла побледнела так сильно, что на лице обнаружилось ещё больше веснушек. — Тут инкубатор!

Глава 6

Помирать — так с музыкой

Вцепившись в перила винтовой лестницы, Белла смотрела то вниз то вверх, постепенно осознавая, что путей к отступлению становится всё меньше. Страх девчонки быстро начал передаваться и пареньку. Вдобавок, судя по резко выпученным глазам, Рикардо, похоже, только что осознал тот факт, что ночевал в одном здании вместе с каким-то ужасным непотребством.

К счастью, я ещё помнил то, что при любом пожаре в первую очередь нужно гасить панику. И, поднявшись на ноги, дотянулся до плеча Беллы, развернув её к себе лицом — мягко, но сильно.

— Белка!

Такое обращение надёжно вывело её из предпанического транса:

— Чего⁈

— Представь, что я собираюсь спуститься и уничтожить… Чтобы там ни было. — Старясь говорить спокойно, я, в то же время, торопился. — Что должен знать при этом в первую очередь?

— То, что не надо этого делать! — Глаза девчонки вытаращились на меня как на ополоумевшего. — Они с людьми такое творят…

— Может, ещё что-то? — Я старался сохранять уверенный тон речи. Хотя из-за пересохшего горла в интонациях сквозил небольшой, но ненужный сейчас надрыв. — Там такие же твари, как на улице?

— Там коконы… — Белла вновь заглянула во тьму. Оттуда послышался нарастающий скрип гнущегося металла, закончившийся громким сухим щелчком и звоном. — Или уже крабы…

— С чем их едят?

— Лучше всего с пулемётом… — Девчонка снова перевела взгляд на Рикардо. Тот уже успел подхватить часть своей поклажи и закинуть гитару обратно за спину. — Или вот же…

— Питание совсем сдохло… — Паренёк помотал дредами из стороны в стороны. — Без усилка больше так не получится…

Словно в подтверждение, снизу снова послышался тяжёлый плеск и множественные негромкие щелчки. С неровными интервалами серии этих звуков закончились гулким и, почему-то, печальным вздохом.

Но, не обращая внимания на утробные хрипы, которые последовали чуть позже, весь интерес Беллы по-прежнему фиксировался на гитаре:

— Ты говорил… — Вместо страха на её худощавом личике постепенно нарисовалось неподдельное любопытство. — Ты говорил, что там наверху есть дождевая вода?

— Ну да… — Рикардо таких признаков решимости пока не подавал. — Натекло повсюду… Через потолок, наверное…

— А ты её пил?

— При чём тут…

— Пил⁈ — Рявканье девчонки отразилось от стен небольшим эхо.

— Нет! — Паренёк даже на шаг попятился. — А чё такого-то…

— Тогда откуда знаешь, что дождевая⁈

— Ну а какая ещё-то…

— Морская!

Снизу что-то согласно звякнуло.

— Морская⁈ — Рикардо озадачено почесал под носом и пожал плечом, накинув на него половину своей кухни. — Ну и даже если и так, то что?

— Сколько вольт ему надо? — Белла резко вытянула указательный палец на ремень с комбиком.

— Двенадцать… — Музыкант покосился на портативный приборчик. — Ну и конденсаторы ещё подождать придётся…

— Кхм… — Как только я кашлянул, снизу опять что-то ритмично защёлкало. — Ребят, а поговорите со мной тоже, пожалуйста.

— Алё! — Белла развернулась в мою сторону и сложила руки под прямым углом, словно брейк-дансер, изображающий робота. — Анод! Катод! Электролит! — Каждый выкрик сопровождался одним угловатым движением за другим. И потом девчонка замерла, глядя куда-то в пространство. — Я только не помню, как надо соединить, последовательно или параллельно… Чёрт… Папа меня прибьёт, если узнает, что забыла…

У меня в памяти почему-то всплыла картинка какого-то школьного класса, где малыши лет по семь-восемь подключали к электронным часам странную конструкцию из разрезанной пополам картошки и разноцветных проводков. Странности к ней добавляло то, что картинка была не цветная.

— Так он жив? — Я шагнул к пареньку и помог ему с поклажей, накинув одну из лямок на себя. — Я думал, что мне одному так повезло. И ещё каким-то подводникам…

— Ещё вчера я думала — что нет! — Лицо Беллы ещё больше просветлело. — А потом по телефону с ним поговорила, прикиньте! С Москвой!

Щелчки снизу участились и раздвоились. И, кажется, стали приближаться вместе с тихим постукиванием чего-то твёрдого по металлическим ступеням.

— Паф-ф-ф-ыш-ш-ш… — Кажется, этот шумный выдох прозвучал даже ближе, чем стук по лестнице. Похоже, там не у всех есть ноги, которыми можно стучать…

— Ладно, потом… — По крайней мере, теперь мне стало понятнее, почему она не теряет присутствия духа посреди всего этого горького катаклизма. Наверное и я был бы рад разговору с родным отцом. Если бы помнил хотя бы его имя и лицо…

Глухой стук снизу вывел меня из задумчивости:

— По коням!

«Список цитат из популярных телесериалов… Пункт 11–1998…»

— Конечно! — Белла делано нахмурилась и подняла вверх указательный палец. — Ведь у нас два трупа! Возможно криминал!

С этими словами девчонка первой поспешила к ступенькам, ведущим на верхнюю площадку радиобашни. От былой паники на её лице не осталось и следа.

— Ш-ш-ш-п-ф-ф… — Даже не смотря на эти утробные вдохи и выдохи, которые определённо поднимались вслед за нами. — Паф-ф-ф-ыш-ш-ш…

Распахнув люк на верхней площадке винтовой лестницы, Белла прошмыгнула в него первой — и вправду как юркая лесная зверушка. И, как только её ботиночки затопали по горизонтальной поверхности, в проём ударил мягкий оранжевый свет заката.

Вид, открывшийся нам, захватывал дух — без всяких скидок на шаблонность подобного выражения. Я и вправду ненадолго перестал дышать, не смотря на предыдущий торопливый подъём с поклажей.

В разбитые окна кольцевой будки, располагавшейся на вершине радиобашни, можно было смотреть на все 360 градусов. И на всех этих градусах великолепие дикой природы либо горело рыжим огнём, либо светилось синеватой глубиной залива, либо темнело густым сосновым бором.

Но тьма наступающей ночи накатывалась со стороны мыса не только вместе с великолепным миллиардом мерцающих северных звёзд. Вместе с приливными волнами вдоль каменистого побережья к полной луне тянулись ещё и какие-то кривые силуэты…

— А сколько здесь высота, не знаете? — Паренёк тоже завороженно оглядывал магический балтийский закат. И вдруг вытянул руку куда-то на ночную половину. — О, а вон там эти гады стоят! Которые за вами гнались!

Прищурившись, я тоже заметил в том направлении искорки лагерных костров. Кажется, над ними кого-то жарили…

— И не боятся они вот так посреди леса теперь шашлыки крутить? — Я указал Белле на огоньки. — После всего, что сегодня уяснил, могу предположить, что такое барбикю ничем хорошим не заканчивается…

Белла не глядя махнула рукой в сторону лагеря, озираясь по сторонам будки:

— Это они за меня посреди брошенной турбазы дрались. А там дальше у них нормальная стоянка. Со рвом, кольями… Чтоб яму выкопать — большого ума-то не надо…

С этими словами девчонка шагнула к одному из солидного размера железных пультов с кучей потухших циферблатов, которые были установлены тут почти по всему периметру круглого помещения.

И вдруг резко развернулась к Рикардо:

— Погоди-ка! — Её веснушчатый палец указал на опешившего от такой резкости паренька. — Ты же говорил, что искал тут аккумулятор!

— Ну да… — Музыкант расслабился. — Нашёл, и даже несколько. Но они уже сами от времени помирали… Вчера мне не хватило даже на то, чтобы от двери этих тварей зубастых отогнать. Сегодня вот ещё отстоялись наверное, и выдали концерт на несколько секунд…

— А как тогда ты вообще в первый раз понял, что морские жоры боятся твоей музыки? — И, не дожидаясь ответа, девчонка тут же выдала новый вопрос. — Какой из пультов тут уже разворошил?

— Вон у того крышка отвинчена. — Рикардо указал на один из самых больших агрегатов. И с широкой улыбкой пожал плечами при ответе на первый вопрос. — Просто подумал — раз уж всё равно помирать, так хоть с музыкой! — Паренёк оглянулся на тёмные силуэты у побережья. — А эти хрипачи не оценили…

— Надеюсь, крабы тоже не оценят… — Белла побежала к указанному пульту и с грохотом сбросила металлическую крышку на пол, обнажив электронные внутренности, полные хитроумных проводных переплетений.

Ничуть невзирая на всю эту сложность, решительная девчонка тут же принялась рвать провода с контактов, попутно раздавая громкие приказы:

— Тащите сюда все баки, вёдра, плошки-чашки — всё, что найдёте пластиковое! — Не оглядываясь на нас, она потрошила пульт так увлечённо, словно это был мешок с подарками, который уронил тут превратившийся в жору Санта Клаус. Но, едва замолчав, тут же выстрелила в нас огненным взглядом. — Ну⁈ Быстрей-быстрей-быстрей! Ещё конденсаторы вон заряжать…

Подгоняя нас с Рикардо в спины, Белла продолжила рвать и метать разноцветные пучки, бормоча себе по нос что-то про медь, цинк и ещё какие-то элементы периодической таблицы.

— Вот! Такой пойдёт? — Паренёк первым обрался до одного из пластиковых бачков, которыми здесь действительно был уставлен почти весь пол возле разбитых окон. И подхватив его обеими руками, добавил ещё более радостно. — Тут уже вода есть! Ща проверю, солёная или нет…

С этими словами, он обнял бачок одной рукой и зубами стянул с освободившейся ладони тонкую вязаную перчатку.

— Стой!!! — Белла взвизгнула так громко, что даже спугнула стаю чаек, усевшуюся было на ночлег на крыше одного из сараев под нами.

Замерев с перчаткой, зажатой в крупных зубах, паренёк остановил вытянутый палец на полпути и поднял на девчонку недоумевающий взгляд:

— Ва фево опяфь-фо⁈

— Если это морская вода — то она радиоактивная! — Лицо Беллы сохраняло полную серьёзность. — Как и весь Финский теперь!

Рикардо молча покосился на бачок и, медленно поставив его обратно на пол, сделал пару осторожных шагов назад, словно от бомбы:

— Хорошо, что у меня с собой ещё лимонад был…

Замерев на полпути к другому ближайшему бачку, я ещё раз оглядел панораму побережья:

— Тут у вас что, ещё и атомная бомбардировка была?

— Да нет. Лодка затонула. — Белла вернулась к потрошению электроприборов. — Но да. Атомная.

— Эх… — Рикардо досадливо поджал полные губы и глянул на море, словно пытаясь найти там остов мёртвой подлодки, выброшенный на берег подобно какому-нибудь кашалоту. — Жалко…

— Американская! — Коротко добавила девчонка, быстро глянув на паренька из-под насупленных бровей. — Фиг их знает, чё они тут прямо на новый год забыли… В считанных кабельтовых от нашей базы на дно сели… Эй! — Она снова сурово глянула на юного музыканта. — Если в этой воде нельзя купаться, это ещё не значит, что она мне не нужна! Тащи сюда, ничего с тобой за несколько минут не случится!

— Да, масса! Несу, несу, масса! — Паренёк не смог долго сохранять притворную покорность и хохотнул, заметив смущение на лице девчонки. — Всегда работает! — Он поставил бак на пол рядом с ней и махнул рукой. — Я ж русский, вы чё…

«Цитата 300−88… А. О. Балабанов, 2005 год…»

— Нам-то не гони!

Паренёк без сомнения узнал фразу из фильма с персонажем, который во многом был похож на него самого. И ожидаемо растянул рот до ушей.

Заметив, как и Белла тайком улыбнулась, я задал вопрос:

— А можно подробнее про лодку? — Ещё один бак аккуратно опустился рядом с девчонкой. — Американскую.

— Чего подробнее?

— Ну, к примеру… Как вы её вообще обнаружили? Она что, прямо из воды где-то торчит?

— Маячок аварийный засекли ещё зимой. — Отвернувшись от пульта, девчонка принялась счищать с проводов изоляцию с помощью краёв металлической крышки. — Попробовали на связь выйти — а там в ответ только хрипы и стоны… — Обнажая металлические части проводки, она раскладывала жёлтые и серебристые проводки по разные стороны от себя. — Зато нас в это время засекли в Гаджиево. И уже через месяц…

Белла вдруг запнулась, остановила свою торопливую работу и глянула на меня сквозь уже знакомые подозрительные щёлочки:

— А ты с какой целью интересуешься?

Я шагнул к следующему баку и покачал головой:

— Просто спешу лучше понять, во что вляпался.

— Это вот мы с ребятами, получается, чуть не вляпались с этой лодкой пиндосовской! — Девчонка задумчиво почесала подбородок и пробормотала что-то про последовательные и параллельные соединения. Но, махнув на провода рукой, всё-таки принялась скручивать зачищенные концы в каком-то хитроумном порядке. — Хорошо ещё, что зима холодная была! Лёд стоял дальше Чумного форта и как-то не до рыбалки тогда было… А то бы после пары заплывов тоже плавники бы все себе отрастили…

Под полом что-то опять гулко грохнуло — так, что короткая мелкая дрожь прошла по всему строению.

— Так это они из-за радиации такие стали? — Подняв бак, я кивнул на закрытый люк.

— Наверное. Но не только они. Ещё в северо-восточной Атлантике живёт такой рачок… Не помню, как называется… Короч, он раньше на крабах паразитировал…

— О, я про такого читал где-то в интернете! — Подхватил тему чернокожий паренёк, волоча за собой новую ёмкость. — Саккулина называется! Или суккулина… Короче, эта гадина прямо внутри у краба прорастает по всему телу и питается за его счёт. Управляет им. А потом и самого краба тоже хавает… — Паренёк споткнулся и чуть не разлил один из баков. — Сорян!

Белла лишь недовольно поморщилась, но не стала делать едких замечаний.

— Значит, теперь эта суккулина не только внутри крабов прорастает? — Я дождался кивка девчонки в ответ на свой вопрос и отвернулся за следующим баком. — И ты меня, значит, приняла за одного из таких…

— Да ты б себя видел! — Позади послышалось праведное возмущение. — Ещё и про «не причиню вреда» чё-то там хрипеть начал! Прям как они!

Внизу опять что-то грохнуло и зазвенело. Эхо от лязгающих звуков закончилось знакомым протяжным вдохом-выдохом. Только намного ближе.

Подростки явно тоже отдавали себе в этом отчёт. И оба снова заметно струхнули.

— Эй, Хендрикс! — Привлекая внимание паренька, я, понял, что не прогадал с позывным — юный музыкант снова заулыбался. — Помоги-ка мне вон с той бочкой, пока док Франкенштейн тут ещё не закончил.

Белла снова легонько хмыкнула, пока мы осторожно подталкивали тяжёлую ёмкость к люку мелкими и плавными толчками, чтобы не расплескать тёмную солёную воду внутри.

— А вы что же это, прямо вот совсем про себя ничего не помните? — Оказавшись поблизости, Рикардо осторожно поинтересовался в полголоса. — Разве так бывает?

— Понятия не имею, как оно бывает. — Я ответил во весь голос, желая продемонстрировать то, что у меня нет никаких секретов, о которых я бы помнил. — А, может, и имею. Но забыл.

— Но вы же нормально говорите, двигаетесь, там… — Паренёк старался не приближаться к бочке и толку от его осторожных подталкиваний было, честно говоря, немного. — Дерётесь, кстати, тоже круто! Я сверху всё видел!

— Мозг — наименее изученный человеческий орган. С ним фиг угадаешь… — Немедленно поумничала девчонка, расслышав нашу беседу. Но вдруг опять оторвалась от кропотливой работы и сузила на меня свои подозрительные гляделки. — Хотя… Есть у меня одна гипотеза на твой счёт… Ты карманы проверял?

Я торопливо вывернул все четыре на замызганных штанах. Но внутри обнаружилась только свалявшаяся пыль. И, почему-то, немного зелёной хвои.

— В куртке, извини, не успел глянуть. — Вытянутые в стороны руки продемонстрировали отсутствие карманов на безнадёжно растянутом свитере. — Был занят отрыванием лиц.

— Хы-гы… — Девчонка хохотнула неожиданно низко. И расслабленно махнула на меня пучком проводов. — Да там, скорее всего, тоже дикари всё вытащили, если и было чего… — Белла вдруг присмотрелась к дырочкам крупной вязки на груди кофты. — А это что? Шрам, что ли?

Опустив взгляд, я действительно заметил у себя на груди какие-то тёмные пятна, вытянутые в неровную линию. Нет, это не шрам и не волосы… Это…

— Татуха! — Когда я задрал свитер, Рикардо даже завистливо присвистнул. — Круть! — Подтолкнув большой бак ещё на несколько сантиметров, он принялся рассматривать странный рисунок. — А что означает?

К этим странным символам у меня был тот же самый вопрос. Может какие-то буквы или иероглифы. В мире много алфавитов…

Поэтому в ответ я лишь молча пожал плечами.

— Чё-то партак какой-то кривой… — Беллу синее изображение на моей коже впечатлило далеко не так сильно, как паренька. — Как будто сам себе бил…

— Ага! — Энтузиазм юного рокера, однако, не ослабевал. — Как в кино! Там мужик постоянно память терял. Каждые пятнадцать минут!

— «Помни», называется. — Кивнула Белла. — И не каждые пятнадцать минут, а вообще всего пятнадцать минут помнил. Назад по времени. — И не без гордости добавила. — Мы с папой почти весь топ-100 пересмотрели на пару, когда он в гости приезжал…

Прислушиваясь к детской беседе, я мельком глянул на себя в тёмное отражение, подрагивающее на поверхности радиоактивного электролита. Ходячий труп, просто…

Хм… А вот в таком виде загогулины у меня на груди кажутся знакомыми…

— Так ты ж только вчера узнала, что он жив? — Недоумённо поднял бровь паренёк. — Или я чё-то не понял?

— Да это ещё до нового года было…

— А-а…

— А-А-АГ-Л-Л-Р-Р-Р-Р-А-А-А!!!

Казалось, что от этого бурлящего вопля стены тоже немного пошатнулись. И, забыв про всякую осторожность, мы с пареньком пихнули бочку прямо на медленно приподнимающийся люк, еле увернувшись от поднявшейся внутри неё тёмной волны.

— Неси куда подключать! — Заметно побледневшая девчонка, тем не менее, старалась сохранять самообладание. Подняв перед собой два оголённых проводка, она теперь стояла в окружении целой цепи бачков. Внутрь каждого было опущено по паре скруток из металлов разных цветов.

А пока юный музыкант бросился торопливо расчехлять свою походную кухню, я оглянулся в поисках хоть чего-то, похожего на оружие…

Глава 7

Искусственная сила и сильное искусство

Зрение выхватывало из окружающего интерьера и запоминало всё, что может пригодиться. Острые углы и края, крепкие и хваткие рукоятки, тяжёлые и компактные детали. Обломки электронного хлама, который Белла вывалила на пол… И ещё все эти многочисленные ёмкости с радиоактивным электролитом… Кто их тут вообще расставил? Сами жоры? Даже я слышал о таком методе ускорения процесса селекции, но эти несчастные безумцы… Они что, действительно занимаются тут отбором потомства этого рачка-паразита? И как давно? И самое главное — как успешно?

— Их ещё ведь фиг сожжёшь, гадов таких… — Торопливо приматывая контакты к подставленным внутренностям комбика, Белла словно услышала мои мысли. И продолжила ворчливо рассуждать вслух. — Вот больницу там, или роддом спалить — это запросто, главное сначала изолировать. А инкубатор всё время в таких местах, что даже подпалить толком не получается…

Я не стал уточнять, зачем она со своими соратниками предаёт огню роддома и больницы. В конце концов, после всего, что я для себя тут открыл, это был, пожалуй, не самый удивительный факт. По крайней мере, сейчас имелись и более срочные темы:

— Почему ты называешь их «крабы»? У них что, какая-то броня из хитина? Раковины? Клешни? — Закончив спешно рассматривать окружение, я так и не нашёл ничего толкового. — Или просто боком ходят?

Открыв рот, Белла хотела что-то ответить, но её перебил резкий скрежет, долетевший до нашего слуха из подпола. Противный звук закончился нашим общим содроганием от мурашек и ещё каким-то удаляющимся громыханием.

— С лестницы упал, что ли… — Озадаченно пробормотала девчонка, не переставая ёжиться. — Может, вообще сюда не смогут залезть…

— Алё! — Я постарался в точности повторить её собственное словечко для привлечения внимания.

Белла всё-таки повернулась ко мне и недовольно нахмурилась:

— Да чего «Алё!». В том-то и прикол, что с ними не угадаешь никогда! — Несмотря на своё раздражение, девчонка всё-таки перестала коситься на трясущийся люк и подняла взгляд на юного музыканта. — Ну чего? Заряжается?

— Пока конденсаторы не мигнут — не поймёшь…

— И когда они мигнут⁈ — Яркие глаза продолжали неотрывно смотреть на смутившегося паренька.

— Когда зарядятся…

— По времени-то сколько⁈

— Да по-разному… — Ещё больше смутился Рикардо. — Смотря какой ток…

— Точнее! — Мы оба рявкнули на него в один голос.

— Да не знаю! — Обижено огрызнулся гитарист. — С полмин…

— Гу-ду-м-м-м-м… Люк снова гулко грохнул, перед этим слегка приподнявшись. Протяжные вдохи и выдохи шипели под нами уже где-то совсем близко. И, кажется, из-под крышки люка вот здесь что-то брызнуло? Или это ещё раньше пацан пролил…

Не отворачиваясь от люка, паренёк продолжил торопливо бормотать…

— С полминуты точно хватает обычно… Ну… Чаще всего… — Он снова виновато втянул лохматую голову в плечи и поспешно добавил. — Это если от нормального генератора! Или розетки…

— Блин… — Белла тут же схватилась за подбородок и снова оглядела бачки с водой вокруг себя, тоже, время от времени косясь на люк. — Может всё-таки последовательно надо… — Её взгляд опять быстро прыгнул вверх на Рикардо. — А сейчас⁈

— Ну не мигнуло же ещё…

Пока подростки возились со своим научным проектом, я шагнул к ближайшему разбитому окну в поисках чего-нибудь тяжёлого и острого за пределами этой круглой радирубки. И пока холодный ветер стегал по лицу порывами сырого ветра, смог обнаружить сразу под окнами небольшой балкончик. А чуть выше на краю круглой будки торчала очень интересная антенна — достаточно крепкая стальная штанга заканчивалась на высоте пары метров ржавой проволочной решёткой. В сборе конструкция напоминала лопатку для жарки мяса. Только раз в сто больше и тяжелее.

Пытаясь дотянуться до этой «лопатки», я вновь постарался отвлечь Белку от томительного ожидания, пока она не загрызла несчастного гитариста:

— Так почему же тогда «крабы», если всё время разные получаются?

— Потому на крабов были похожи самые первые. — Отмахнулась от моего вопроса Белла. — Ну как на крабов… Такие… Ну… Почти как в «Южном Парке».

Я, само собой, досконально не помнил ни одной серии этого скандально известного сатирического мультсериала. Но, как культурное явление, он был мне достаточно хорошо знаком и без текстовых подсказов из глубин подавленной памяти. В том числе и люди-крабы, которые, по сюжету соответствующих серий, тайно жили где-то рядом с этим вымышленным городком и строили планы по захвату власти над миром.

— Этот мульт тебе тоже папа показывал? — Первая антенная сидела в гнезде как влитая. Даже не шаталась — хотя ухватить её получалось достаточно крепко.

Однако, высунувшись за ней ещё дальше, я обнаружил, что чуть выше установлен похожий прибор. Как и первый, этот кончался такой же замысловатой решёткой — только ещё более ржавой и щербатой. Но от этого выглядящей лишь ещё более зловеще — будто искупавшийся в кислоте топор какого-то инфернального палача. А внизу из основания, кажется, даже немного выглядывает резьба… Ну-ка…

Пока я возился со второй антенной, провокационный вопрос об отце всё-таки привлёк внимание девчонки:

— Некоторые серии он обещал объяснить только после того, как вырасту. — Белла отвечала с гордым видом ребёнка, которому только что тайно дали попробовать алкоголь. — Говорил, что щас всё равно толком ничего не пойму.

— Да чего там непонятного-то… — Смущённо проронил Рикардо. Если бы мог краснеть, то уже сам, наверное, стал бы как варёный краб.

— Тоже смотрел?

— Ну да… — Паренёк легкомысленно пожал плечами. — Прикольный мульт-то… Там, конечно, иногда такое покажут… Про школьного хомячка, например…

— Да я не про такое! — Белла вновь глянула на него с лёгким укором. — Я про сатиру! Пародии там же на всякое взрослое, а я это ещё и не читала и не смотрела. А без знания контекста — только хомячка там и увидишь… Без этих, как их…

— Cultural references. — Ухватившись за первую антенну, я двинул пару раз ногой по второй. И поэтому перевод получился немного крикливым. — Отсылки! К культурному! Багажу!

— Вот-вот… Они же прежде всего на американцев затачиваются. На то, что там и так все с детства знают… Знали… — Девчонка скептически присмотрелась к чернокожему гитаристу. — Ты вот читал, например, «Убить пересмешника»?

— Ужасы какие-то? — Заинтересовался паренёк.

— Понятно… — Покачала головой Белла. И вновь ткнула пальцем в комбик. — Есть заряд⁈

— Да рано ещё…

Заметив, как после моих пинков со ржавой резьбы просыпалось немного рыжей крошки, я попробовал всё-таки выкрутить её из гнезда. Но эта стальная штанга оказалась вдобавок покрыта ещё и каким-то скользким зеленоватым налётом. Пришлось растянуть рукава свитера на ладони для повышения силы трения.

И, когда штанга всё-таки поддалась и начала понемногу откручиваться, я обратился к подросткам через плечо:

— Как там ваш гиперболоид? Полминуты-то уже точно прошло.

— Не-а… — Из глубины помещения послышался озадаченный голос Рикардо и торопливые щелчки рычажков на комбике и гитаре. — Чё-то вообще никак ничё… Даже тени не проскакивают…

— Айх-х-х! — Белла досадливо зашипела и снова склонившись над своими банкам. Принявшись быстро расплетать проводки, она теперь раскладывала их от ёмкости к ёмкости в виде одной сплошной цепи. — Всё-таки последовательно же надо, тупица ты эдакая…

— КДУМ-М! — Глухой удар в закрытый люк не дал нам дослушать оскорбительные эпитеты девчонки для самой себя. Неожиданный грохот закончился шумным выдохом, который явно снова опускался вниз. — Фы-ш-ш-ш-ш…

Силы удара было недостаточно для того, чтобы спихнуть тяжёлую бочку. Но она всё же немного подпрыгнула и выплеснула на пол пару вёдер тёмной воды. И когда та просочилась в щели люка, из-под него послышалось хриплое бульканье с какими-то довольными и, в то же время, угрожающими интонациями. Если бы акулы умели мурлыкать — наверное, звук был бы похожим…

Забираясь обратно внутрь вместе с трофейной антенной, я наблюдал за тем, как плотная вода быстро уходит подпол. И, кажется, заметил, рядом с краем люка какой-то странный размытый узор, которого там раньше вроде бы не было…

— Может, что-то потяжелее найти… — Рикардо, находивший себе места от вынужденного бездействия, снова заозирался. — Вот эти штуки бы пододвинуть… — Он заглянул вниз вдоль ближайшего приборного пульта. — Блин… Они там прибиты, что ли⁈ Да кто их отсюда сворует-то вообще⁈

— А ещё говоришь, что русский… — Я брякнул перед ним оцинкованной штангой об пол. — Бери пример! Всего пару минут, как вошёл — а уже вот — какой-то хреновине ноги приделал…

Белла лишь мельком глянула в нашу сторону из-за резкого звука. Покачала головой и снова полностью ушла в переплетение своих банок, проводков, анодов и катодов.

— И что это такое? — Поинтересовался паренёк, разглядывая антенну.

— Применение смекалки. — Толкнув металлический шест в сторону люка ногой, я загнал концы под пульты, стоящие у противоположных стен. И ещё после пары пинков, склизкая железяка надёжно застряла под тяжёлыми приборными стендами, протянувшись как раз через край люка, не занятый бочкой. — Вот теперь можно ничего не двигать. — И я повернулся к Белле. — Плети своё электрическое одеяло спокойно. Время есть.

— КДУМ-М! — Очередной удар сотряс пол под нами. Но этим лишь доказал мою правоту. Вода в бочке лишь пошла по поверхности частыми кругами.

— Вот видишь… — Когда Белла испуганно оглянулась и на этот грохот, я указал ей на получившуюся конструкцию. Теперь тому существу, которое пыталось вытолкнуть люк наружу, нужно было не только справиться с весом бочки, но и со стальной перекладиной. — Фирма веников не вяжет!

— Пуф-ф-фыш-ш-ш-ш-ш… — Протяжный выдох послышался совсем близко. Но не стих, как раньше, а перерос не то в какие-то частые позвякивающие щелчки, не то даже в какое-то шкворчание, словно раскалённое на сковороде масло.

— Так, вроде, всё… — Белла опустила в воду последние два металлических конца. И быстро взглянула на юного музыканта. — Давай!

— Да ждать же надо ещё…

— Тьфу! — Плеснув руками, девчонка оглянулась на люк. Странный звук не усиливался, но учащался. — Чё это за фигня там шипи…

— В-вух… — Тяжеленная бочка вдруг резко ушла вниз вместе с доброй половиной стального люка. И грохот от её падения до низа башни вылетел из кривой дыры только через пару секунд тишины, нарушаемой лишь завыванием высотного ветра.

— Кислота!!! — Вскочив с места, Белла перепрыгнула через свою электрокухню к Рикардо и прокричала что-то ещё. Но, оказавшись со своей горе-антенной по другую сторону от дыры, я уже не слышал её за звуками, полетевшими из пролома наверх.

Утробное урчание довольной акулы перемежалось тяжёлым стуком кости о металл — по мере того, как за оплавленные края цеплялись какие-то крючья. Рыжая закатная полутьма окрашивала их и в без того зловещие багровые тона. А ещё через пару секунд эти крючья, располагавшиеся на краях бледных конечностей, втянули наверх туловище «краба». Хотя больше всего это существо было всё же похоже на человека, чем на ракообразное. По крайней мере, та его часть, которая поднялась над горизонтальным входом и повернулась ко мне лицом…

— Ф-ф-фу-п… — Шумно втянув воздух парой влажных дырок на месте носа, «краб» вперил в меня какой-то тоскливый взгляд воспалённых глаз. Бледно-зелёная кожа опускалась по краям от «лица» и этих розовых гляделок толстыми трясущимися складками. А вместо рта вниз от носа свисала разделённая надвое верхняя губа, с нижних концов которой тягуче стекала какая-то полупрозрачная дрянь.

Но от воткнутой поперёк входа штанги всё-таки оказался толк. Ещё до того, как я рефлекторно отпрыгнул от атакующей твари, «краб» зацепился за неё двумя крюками из четырёх и попытался полностью выпрыгнуть наружу в мою сторону. Но скользкая штанга провернулась, и существо с истошным визгом сорвалось вниз, следом за бочкой.

— Рик! — Как только наши взгляды встретились, Белла потянулась ко мне вперёд. Но тут же снова отпрянула от люка, когда над оплавленным полом показалась новые крючья. Немного больше и длиннее, чем предыдущие.

Однако Рикардо, мужественно тряхнув дредами, наоборот — сделал шаг вперёд, расправил плечи и ударил по струнам:

— ДЖ-ЖУ-М-М-М-М… — И быстро, но плавно уйдя левой рукой на верхние лады, паренёк заставил инструмент завизжать не хуже, чем сорвавшийся вниз «краб». — В-Ж-У-И-И-И-И-И-И!!!

Возможно, вылезающая из люка тварь была даже благодарна нам за такой приветственный туш. Но убегать, подобно своим зубастым собратьям точно не собиралась. Вместо этого, такой же бледно-зелёный урод, как и первый, ухватился за металлическую штангу не крючьями, а прямо ртом. И через несколько секунд две половины антенны выпали из пасти «краба» и улетели вниз вместе с каплями шипящей кислоты.

— Дж-дж-дж-дж-ж-ж-ж-у-у-у-и-и-и!!! — Гитара в руках чернокожего паренька пела буквально на все лады.

Но, как ни старался юный музыкант, существо не проявляло никаких эмоций в адрес его агрессивных трелей. Лишь, методично выбралось наружу полностью, продемонстрировав нам всё своё отвратительное великолепие. Под растопыренными в стороны руками и ногами, действительно превратившимися у этой твари в какое-то подобие маленьких конечностей краба, обнаружилось ярко-жёлтое тело. Этот трясущийся полупрозрачный мешок рос сразу от головы и до паха, свисая под туловищем примерно на полметра. Внутри него, кажется, что-то шевелилось…

Выбираясь, урод не глядя опрокинул на себя несколько банок с проводами. И когда расплескавшаяся из них тёмная вода омыла трясущийся жёлтый мешок, грустные глаза твари, казалось, даже немного повеселели. Во всяком случае, через раздвоенную губу послышалось знакомое довольное урчание. И я сразу передумал бросать в неё остальные ёмкости.

Сейчас тварь была уже намного ближе ко мне, чем к детям. Но сразу за ней из расплавленной дыры тут же вылез третий «краб». И когда он начал медленно трясти таким же жёлтым мешком в сторону попятившихся подростков, следом полез и четвёртый. И если при виде атакующих двуногих всё моё существо тут же взрывалось серией каких-нибудь смертоносным приёмчиков, то с этими тварями данная программа явно давала сбой. И, похоже, застенчиво предоставляла сознанию справляться с нестандартной проблемой самостоятельно.

Но моей самостоятельности сейчас хватало только на то, чтобы брезгливо отступать от ползущей мерзости обратно к окнам. Без особо чёткого плана для того неотвратимого момента, когда верхний этаж башни всё-таки подо мной закончится. Во всяком случае, судорожное швыряние попадающегося под руку мусора точно не помогало. Печальная тварь лишь коротко подвывала, когда очередной кусок ржавого металла безобидно шлёпал по бледным конечностям или жёлтому мешку между ними.

Отпрыгнув ещё чуть дальше, я смог глянуть за люк на детей. Оба, похоже, были заняты тем же самым — лишь испуганно отступали под напором тошнотворной стихии. Белла отчаянно вертела головой по сторонам, а Рикардо, мужественно сцепив зубы, смотрел прямо перед собой распахнутыми в ужасе глазами.

Гитара, которую я уже почти не слышал, кажется, играла какой-то ровный ритм, который время от времени всё таки заканчивался высокими подвываниями.

И вдруг паренёк запел:

— Бай мунлайт ви ра-а-а-айд!!! — Тяжёлый русский акцент не сколько не мешал яркости и силе его необычного голоса. — Тен таузанд сайд бай са-а-а-айд!!!

Всех крабов словно ударило током.

— Виз свордс драун! Хелд ха-а-а-ай! — Заметив это, паренёк шагнул вперёд и начал визжать ещё истошнее. — Аур випс энд армор ша-а-айн!!!

— Пф-ф-ш-ш-ш… — Когда мелкая тряска продолжилась, потоки кислоты, кажется, ударили в пол не только из-под длинных губ.

— Хэйл ту зи-и-и аур инфантри-и-и!!! Стил брэйв беянд зэ грэ-э-эйв!!!

Гитарные струны тянули высокие ноты в унисон с голосовыми связками юного артиста. И на каждом протяжном окончании фразы шевеление внутри жёлтых мешков становилось более явным.

— Ал сворн зэ этернал ва-а-ау! Зэ тайм ту страйк… — В короткой паузе Рикардо принял донельзя пафосную позу и ударил по струнам одновременно с выкриком. — Из нау!!!

А по «крабам» пронеслась очередная судорога…

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о…

У ближайшего ко мне, похоже, начал лопаться жёлтый мешок…

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о!!!

И оттуда на пол просыпался целый ворох переплетённых между собой трубок, нитей и каких-то извивающихся сгустков едкой слизи…

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о…

Страдальческий взгляд «краба» ушёл куда-то под верхние веки. Все четыре конечности принялись судорожно подгребать расползающуюся по полу мерзость обратно под себя…

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о!!! — Последние выкрики припева Рикардо исполнял уже на «акустике» — без погасших звукоснимателей его струны лишь чуть слышно звенели в такт громкой боевитой песне.

Ещё пара конвульсий Но все три «краба» уже замерли посреди медленно побулькивающих луж — после пары особенно сильных конвульсий в ответ на каждый визгливый «кил!!!». Вместе со слизью через оплавленные края люка вниз периодически соскальзывали какие-то червеобразные отростки, снабжённые маленькими ножками.

И пока я аккуратно обходил всё это затихающее копошение, а Рикардо пытался отдышаться, Белла шагнула из-за спины паренька на свет. Скользнув взглядом по гитаре и комбику, девчонка поймала взгляд музыканта и пристально посмотрела тому в глаза.

— Че… Фух… Чего? — Рикардо продолжал удивлённо таращиться на результат своего концерта, словно и сам был не в силах поверить в случившееся.

Белла медленно перевела взгляд на дохлых «крабов»:

— Значит, говоришь, в «Камчатку» хочешь попасть…

Глава 8

Государство — это мы

Протискиваясь между приборными пультами и вонючими останками «крабов», я чуть не раздавил одну из тварей, выпавших из жёлтых мешков. Напоминавшее головастика существо было размером с мою стопу. И немедленно принялось пронзительно верещать, едва я шагнул рядом с ним. И верещало до тех пор, пока не отправилось в далёкое путешествие на первый этаж, вслед за остальными сородичами.

Едкая слизь, оставшаяся на стоптанном ботинке после пинка по твари, сразу начала выпускать желтоватый дымок. А искусственная кожа, из которой была сделана дешёвая обувь, свернулась под ней бурыми хлопьями.

— Ты точно хочешь сейчас об этом поговорить? — Проводив визжащую мерзость взглядом, я привлёк внимание Беллы, пока Рикардо всё ещё пытался отдышаться после своего искромётного исполнения. Но, как и я, он, похоже, прекрасно понимал, к чему она клонит.

— Ну а когда⁈ — Девчонка тут же повернулась обратно к юному музыканту. — Если твой голос так действует на этих тварей — то это же…

— Может, сначала позаботимся о нормальном ночлеге? Попробуем отсюда выбраться?

— А тут тебе что не так-то? — Раздражённо фыркнула Белла.

— Тут всё в порядке. — Я пнул вниз ещё одну тварь, которая вылезла из жёлтой лужи и тоже принялась верещать, лишь только едкая жижа стекла с блестящей головы личинки. — Просто не уверен в выборе напольного покрытия…

— Да это сейчас самое безопасное место на всей Балтике! — Белла всё-таки повернулась ко мне. — Уж точно лучше, чем лазить ночью по дачам рядом со стоянкой дикарей. Ты же не хочешь к ним обратно на ринг?

— На ринг не хочу. Но и этих даров моря тоже на сегодня наелся. — Продолжая пробираться мимо оплавленного люка, я указал на копошение среди трупов. — Что если сейчас ещё снизу полезут?

— Пока новые не созреют — не полезут. — Девчонка осторожно приблизилась к краю люка, заглянула вниз и поморщилась. — Хотя воняет от них всё-таки… Но зато и дикари сюда до завтрашнего полудня тоже не сунутся.

— До полудня?

— Рано их завтра даже этот главарь фиг поднимет. — Буркнула Белла совсем не празднично. И покосилась на окна, за которыми ещё светились жёлтые искорки вечерних костров. — Празднуют же сегодня, гады…

— Празднуют? День, когда горят костры рябин?

— Если бы… — Девчонка всё равно продолжала недовольно морщиться. — Да и то, что меня упустили — тоже же надо как-то теперь загладить. Скорее всего, найдут виноватого и торжественно сожрут…

— Ты хотела сказать, сожгут? — Подал голос ошарашенный паренёк.

— Нет.

И, когда со стороны костров вдруг послышался короткий вскрик, закончившийся суть более долгим глухим мычанием, Белла тоже коротко глянула в ту сторону:

— О, уже нашли…

— А ещё вот же… — Чернокожий паренёк, вроде бы, окончательно пришёл в себя. И смог оторваться от созерцания дохлых «крабов», переведя взгляд на ёмкости с радиоактивным электролитом. — Вода… Тут же нельзя долго…

— Нам нельзя, а аккумулятор твой за ночь хоть немного зарядится. — Тоже пнув вниз дохлую личинку, Белла обернулась к Рикардо. Но, всё-таки, перестала хмуриться. — А если что — ещё раз эти гадам споёшь. Мне, кстати, тоже понравилось. Что это было?

— Мановар… Бэтл химн… — Безупречный кубанский акцент паренька оставался на своём месте не только в песнях.

— А что из этого название группы?

— Первое. — Я, наконец, преодолел препятствие в виде вонючих трупов и того, что из них выползло. — Но ты так и не сказала, что они там празднуют.

Белла ответила не сразу. Шагнув ближе к одному из окон, она выглянула из него на край неба, который ещё был освещён слабым северным солнцем. И затем, повертев головой по окрестностям, девчонка всё-таки обернулась:

— Давайте устроимся на балконе. — Белла кивнула на ту часть круглого парапета, который был прикрыт башней от ветра с залива. — Тут-то всё равно без окон так же холодно, как снаружи. А там хотя бы не воняет. — Снова обернувшись в окно, она глянула на север. Кажется, там тоже светились слабые огоньки, которые я поначалу принял за звёзды. — И я вам там покажу, во что мы тут вляпались…

Шагнув к нам от окна, она вдруг замерла на полшаге и предупреждающе подняла пальчик:

— Только это… Если я чего-то не говорю — то либо не знаю, либо вам знать не положено. Чур не канючить! Я присягу давала!

— Хорошо. Торжественно обещаю не канючить и не применять мер физического воздействия. — Я помог пареньку с поклажей. — По крайней мере, первым.

— Вот именно! — Девчонка снова показательно хмурилась. Но лукавая улыбка всё-таки пробилась через эту показную маску серьёзности. — Только лучше вон через то окно вылезать. А то со стороны моря скользко…

Ветровая тень от круглой башни была шириной всего в пару метров. И расположиться на этом пятачке по отдельности друг от дружки было нереально. К тому же тёплый спальник и складная поролоновая подстилка были с собой только у Рикардо. А моих лохмотьев и замызганной униформы девчонки было явно недостаточно для комфортного сна на голой железной решётке, располагавшейся в паре десятков метров над землёй.

Но, в отличие от стеснительного паренька, Беллу этот факт ничуть не смущал:

— Ну чего встал? Стели давай! — Не дожидаясь ответа, девчонка по-хозяйски вытащила у него из рук складную пенку. — Слышал историю про четырёх индейцев?

— Индейцев? — Рикардо озадачено перевёл взгляд на меня, словно в поисках подсказки.

Но я в ответ лишь пожал плечами.

Белла Разложила пенку вдоль стены и присела с одного края:

— Дело было в Канаде, зимой. Как-то раз четыре индейца собрались и пошли в соседнее племя. Чтоб поторговать… — Замерев на пару секунд, она будто к чему-то прислушалась. — Нет, тут дует…

Не вставая с места, девчонка поелозила чуть в сторону вместе с пенкой, снова прислушалась к своим ощущениям, продолжив историю:

— Короче, рано с утра вышли, чтобы до ночи успеть. Но днём начался сильный буран. Идти трудно, не видно ничего — того гляди заплутаешь совсем… — Покачав головой, Белла подвинулась ещё немного в сторону и, наконец, удовлетворённо кивнула. — Вот тут норм… — Обхватив коленки, она съёжилась и кивнула на подстилку рядом с собой. — А вы сюда. Тут тоже не дует.

— Э-э-э… — Рикардо всё ещё растерянно стоял с полуразложеным спальным мешком.

Я забрал мешок у него из рук и, опустившись на пенку рядом с девчонкой, широко развернул его за спиной как плащ:

— Падаю сюда, металлист. — Я указал Рикардо на свободное место справа от себя. — Похоже, я уже знаю, чем кончится эта история. — Я повернулся к девчонке. — До соседнего племени дошли только двое, да?

— Ага… — Белла прижалась сбоку и, быстро закутавшись в свой край спального мешка, недовольно зыркнула на чернокожего паренька. — Давай быстрее! А то от вас двоих тоже, прямо скажем, не розами пахнет… А так хоть спальником закроетесь…

— А почему только двое-то? — Рикардо пока не торопился присоединиться, делая вид, что борется с застёжкой на куртке. — У остальных спальников тоже не было?

— Не-а! У всех были! — Оставив снаружи только веснушчатый нос, Белла хитро прищурилась и выглянула из мешка совсем как белка из дупла. — Но только двое из них были родными братьями. И не постеснялись заночевать под одним одеялом.

— А остальные?

— А остальные были слишком гордые. — Девчонка поджала губы и вытаращила глаза. — И к утру насмерть замёрзли!

— Потому что каждый под своим лёг? — Не дожидаясь ответа, Рикардо пожал плечами, улыбнулся и плюхнулся рядом со мной под свой край спальника. — Ну так-то я за любой кипеш, кроме голодовки… — Внезапно он снова стал серьёзным, чуть отстранился и заглянул нам в глаза по-очереди. — Вы же точно не людоеды?

— Не переживай, ты не в моём вкусе. — Сгорбившись между своими приятелями по несчастью, я, наконец-то, начал чувствовать, что согреваюсь.

— А вот за себя я не поручусь… — Белла состроила страдальческую мордашку. — Слона бы съела, не то что… Кхм…

— Вообще-то у меня ещё кое-чего есть поесть… — Рикардо глянул в сторону своей поклажи. — Но это совсем на край…

— А мы как раз на нём. — Я кивнул в пропасть под решёткой. — Доставай.

— Да мне не жалко, вы что! Там просто… Ну… Не вкусно… — Паренёк всё-таки подтянул к себе рюкзак и, торопливо порывшись в каком-то плотном пакете, извлёк три небольшие пачки лапши быстрого приготовления. — Вот…

— Фигасе, «не вкусно»! — Воскликнула девчонка и тут же выхватила одну из пачек, на которой был изображён какой-то особенно довольный жизнью азиат. — Это ж дошик!

— Если бы… Это какой-то дешёвый совсем…

— Да пофиг! — Рванув обёртку зубами, Белла тут же аппетитно хрумкнула лапшичным переплетением. — Обоваю!

— Благодарю. — Я принял свою пачку и, прежде чем попробовать лапшу, легонько толкнул девчонку плечом. — Ты хотела рассказать нам о ещё чём-то, кроме четырёх индейцев.

— Ава! Фяс! — Торопливо хрустя угощением, Белла активно закивала. — Пвовую токо…

— Не торопись. Подавиться дешёвой лапшой после того, что мы пережили, было бы верхом идиотии.

— Ыгы… Кхух… — Девчонка хмыкнула и немедленно закашлялась, еле успев прикрыть рот. — Сорян… Ща…

Слушая активный хруст с двух сторон от меня, я попытался припомнить, были ли у меня самого дети. И есть ли что-то знакомое вот в таких пикниках… Ведь я им действительно почти что гожусь в отцы. По крайней мере, если бы обрюхатил кого-нибудь по глупости в старшей школе…

Но нет. Ни довольное хрумканье, ни тепло чужих плеч — ничего из этого не будило новые воспоминания.

Хотя подобный походный «комфорт» показался знакомым. Только вот там, где я точно так же ютился раньше на краю каких-то узких обрывов, было не так холодно и влажно, как здесь. А, похоже, с точностью до наоборот — сухо и очень жарко…

Белла первая справилась со своей порцией лапши. И, лишь на несколько секунд блаженно прикрыв глаза после того, как проглотила последний кусок, она тут же повернулась и заявила через меня в сторону Рикардо:

— Ты должен пойти со мной в Кронштадт!

Паренёк чуть не подавился от такого прыти. И, прежде чем он смог сказать хоть что-то, девчонка продолжила напор:

— Это же дело государственной важности!

— Воу-воу! — Я тоже немного отстранился. — О каком государстве речь? Насколько я понял, их, как бы, и не осталось вовсе…

— Мы остались! — Девчонка гордо вздёрнула веснушчатый носик. — Теперь государство — это мы!

— А «мы» это…

— Чрезвычайное объединённое командование Северного и Балтийского флотов. — Выпалила Белла на одном дыхании. И добавила уже не таким официальным тоном. — Ну… Это временное название. Пока война идёт…

— О как… И с кем же вы тут воюете? — Я указал на огоньки костров под нами. — С ними?

— И с ними тоже! — Категоричный ответ сопровождался насупленными бровями. — С дикарями, бандитами, людоедами… Со всеми, кто не хочет жить по-человечески!

— А с «Камчаткой»? — Осторожно поинтересовался юный музыкант, аккуратно выглянув из-за моего плеча. — С «Камчаткой» вы тоже воюете, что ли?

— С «Камчаткой»? — Белла продолжала хмуриться. — С этими… С ними мы просто никаких дел не имеем!

Рикардо медленно покачал головой:

— Тогда сорян… — Кажется, сейчас паренёк был рад тому, что я находился между ним и девчонкой. — Но я, всё-таки, к ним попасть хочу…

Белла резко набрала воздуха, чтобы непременно выдать какую-то гневную отповедь. Но я поспешил вмешаться, резко подняв перед её лицом остаток своего угощения:

— А у меня вопрос!

Замерев с открытым ртом, девчонка уставилась на пачку. Но потом перевела озадаченный взгляд на меня.

— Правильно ли я понял, что с ними у вас всё-таки войны нет? — Я разломил остаток брикета и вручил каждому подростку по половинке. — И в этой «Камчатке» живут всё-таки не бандиты и людоеды. Так?

— Ну… Вообще мы отправляли к ним ребят. Предлагали союз…

— И? — Этот вопрос мы задали с пареньком в один голос.

— И ничего. — Белла угрюмо шмыгнула. Но всё-таки приняла свою половину угощения. — Спасибо…

— В смысле, «ничего»? — Широко раскрыл глаза Рикардо, остановив свой брикет на полпути. — Как так-то⁈

— Да вот так! — Девчонка снова начала насуплено хрустеть сухой лапшой. — Фкавали, фто ф фафыфтами не вфявываютфя…

— С ке-е-ем?

Белла торопливо проглотила свою добавку:

— С фашистами! — И недовольно дёрнула носиком. — Сказали, что типа раз у нас дисциплина, субординация и порядок — то идём мы лесом. А они там дальше продолжат этот свой… — Девчонка коротко глянула на меня. — Как ты там сказал…

— Чад кутежа?

— Вот-вот… — Закутавшись в свою половину одеяла ещё глубже, Белла выставила наружу только хмурое веснушчатое лицо. — Пока все остальные вокруг загибаются…

Очередной порыв холодного сырого ветра задул и в нашу тень. И вместе с собой этот шквал донёс с сонного залива не только солёную сырость и шёпот прибоя, но и чей-то низкий протяжный вой.

Услышав его, Белла снова встрепенулась. И, наклонившись, заглянула через меня в глаза паренька:

— Я не могу тебя заставлять… Да и не стала бы, даже если бы могла. — Коротко посмотрев на меня, девчонка будто бы пригласила меня в свидетели. — Ты ж нам, всё-таки жизнь спас…

В паузе я тоже глянул на паренька и кивнул. А Белла горячо продолжила:

— Но теперь ты можешь спасти её сотням других ребят! Да какой там… Уже тысячам! К нам же за лето столько народу на остров выбралось! Там теперь действительно целый город можно устроить… — Тут девчонка снова осеклась. И добавила, посмотрев пару секунд на огоньки в северной стороне. — Точнее… Раньше можно было бы…

Пока она опять ненадолго замолчала, я переглянулся с пареньком, кашлянул и поинтересовался первым:

— Так что же сейчас такого случилось? Судя по тому, что я успел узнать, вы там действительно неплохо устроились. Электричество с лодок, оборона ещё до вас выстроена… Еды, наверное, тоже хватает, раз это к вам все тянутся, а не наоборот. Так?

— Так, да не так! — Буркнула девчонка и покосилась сквозь решётку вниз, обхватив голову руками.

И, пока она над чем-то крепко раздумывала и не спешила делиться подробностями, мы не мешали ей собраться с мыслями.

Подняв взгляд на огоньки в лесу, Белла решительно кивнула каким-то собственным соображениям примерно через полминуты:

— Ладно… Ты-то точно даже не из области. — Она с покосилась на Рикардо и тут же перевела глаза на меня. — А ты… С тобой нифига не понятно, конечно… Но ты тут тоже точно не при делах был…

— Мне остаётся только верить тебе на слово. — Я улыбнулся и легко толкнул девчонку в плечо. — Колись давай, что у вас там стряслось?

— Ничего смешного! — Лицо девчонки оставалось напряжённым. — Я ж говорю — война идёт…

— В которой вы до того побеждали, а теперь вот — крабы…

Но Белла, к моему удивлению, покачала головой:

— Крабы — это только полбеды.

Недоумение на наших с пареньком лицах никуда не исчезло.

Белла вздохнула и продолжила:

— Уже несколько дней мы не можем обеспечить остров водой. Своих источников в Кронштадте нет. А из-за этого американского корыта — в заливе воду больше брать нельзя. Только если далеко плавать, но там она уже совсем солёная…

Сразу после её слов я почувствовал, как сильно пересохло во рту. Наверное, до того повышенная влажность воздуха помогала не обращать на это внимание.

— Вот… — Похоже, что Рикардо ощутил то же самое. И тут же извлёк из рюкзака полупустую полторашку с какой-то оранжевой жидкостью внутри. Когда паренёк открутил крышку, изнутри пахнУло апельсинами. — Это я тут рядом в ларьке каком-то нашёл. Закатилась под порог. Выдохлась уже, но зато без сахара…

Пока подростки утоляли жажду, я кое-что припомнил:

— Погоди… Так у вас же там целый флот, как я понял… Даже два! И, вроде как, на больших подлодках есть опреснители…

— Они рассчитаны на экипажи, а не на горожан… — Белла отмела эту версию взмахом руки. — Но, вообще, да. На них и держимся.

— А уплыть на этих подлодках куда-нибудь прям совсем далеко можно? — Поинтересовался паренёк. И случайно продолжил стихами. — Ну… Туда, где есть вода.

— Тоже всех с собой не увезёшь. — Покачала головой Бела. — Да и нельзя базу без присмотра оставлять. Там же атомные ракеты… Реакторы…

— А на чём вы там раньше держались? — Я принял остатки лимонада и указал на бутылку. — Не на этом же?

— Не на этом. — Согласилась девчонка. — Вокруг залива было много родников.

— Было? — Я тут же сам сложил два и два и ответил на собственный вопрос. — Теперь крабы мешают? Тоже эти… Инкубаторы?

— Не только. — Девчонка внимательно заглянула в глаза по очереди и мне и пареньку. — Нас кто-то предал. И теперь каждая вылазка кончается засадой. — Она почему-то кивнула в сторону ночных костров.

— Не понял… — Рикардо тоже проследил за жестом девчонки. — Это ты так к ним попала?

— Нет, блин, сама пришла! — Белла продолжала угрюмо смотреть на разгорающийся каннибальский праздник. Но всё-таки через секунду виновато покосилась на паренька. — Извини…

— Да ладно…

— В общем… — Девчонка тяжело вздохнула. — В общем, каждый раз кто-то наводит вот таких вот дикарей именно на тот родник, на который мы отправляем отряд водовозов. В этот раз отправили сразу три. Два ложных.

— И тебе не повезло… — Я покачал головой, дав ей понять, что понял идею с выявлением предателя.

Но, вместо того, чтобы снова угрюмо кивнуть в ответ, девчонка неожиданно выпрямилась и снова внимательно смерила нас взглядом:

— Как сказать… Может наоборот — то, что я вас встретила — моя самая большая удача в жизни… — Когда Белла пристально посмотрела на смущённого паренька, её губ даже коснулась осторожная улыбка. — Ну так что, отличник? Поможешь нам не сдохнуть?

Глава 9

По эту сторону апокалипсиса

Зыбкому сну постоянно мешали сильные завывания ветра и ещё кого-то со стороны залива. Но я всё равно не видел сновидений. Или, может, просто не запоминал при постоянных пробуждениях? Ведь когда первые лучи с востока разбудили меня в очередной раз, на душе осталось какое-то гнетущее чувство. Словно мгновенно улетевший из хрупкой памяти сон был о том, что я вышел из дома и забыл выключить утюг. Но при этом от этого утюга зависела не только сохранность моего жилища, но и миллионы других жизней. И всё это почему-то вертелось вокруг тех самых странных трёх строк, которые даже не рифмовались:

Тем, кто шёл первым…

Тем, кто идёт сейчас…

Тем, кому ещё предстоит пройти…

Что это? Пример современной поэзии? Тост с поздравительной открытки? Или, может, эпитафия на моём могильном камне? Не могу вспомнить даже то, как и на чём это было написано. Может, услышал, а не прочитал…

А вот мои юные соратники под крышей из тусклых звёзд почти всю ночь сопели так глубоко и спокойно, словно всю жизнь отсыпались именно в таких условиях. Только веснушчатая юная сорви-голова иногда бормотала что-то неразборчивое. Кажется, общалась во сне с родителями. Во всяком случае, всегда в это время легко улыбалась.

Что ж… Человек быстро ко всему привыкает. А дети, похоже, могут быстро привыкнуть даже к концу света. Ведь другая реальность — та, где нужно было прятать от взрослых свой дневник, а не еду — она длилась для них… Сколько? Да всего с десяток действительно сознательных лет. И уже почти одну десятую часть от данного времени они находятся по эту сторону апокалипсиса.

Это для меня девять месяцев — время, за которое можно успеть, к примеру, моргнуть или выдохнуть. А для них — целая жизнь.

— Мпап… — На моём левом плече снова сонно забормотала боевитая девчонка. Как и все те, кто говорит во сне, делала она это почти не разжимая губ. — Млышал амекдомт… Мщас мрассажу…

Продолжая кротко улыбаться своему собеседнику внутри сновидения, девчонка действительно начала рассказывать какую-то длинную и, должно быть, забавную историю. Но я опять почти ничего не разобрал, кроме слов «доктор», «великий клоун» и, почему-то, «депрессия». Странный анекдот…

Ну а так как моя собственная память всё это время продолжала упрямо молчать, я прислушался хотя бы к собственным ощущениям. К своим реакциям на ту ситуацию, в которой в итоге оказался спустя несколько часов новой сознательной жизни. Ведь эмоции тоже могут рассказать о человеке очень многое. Порой, больше, чем он сам.

И в данный момент мои чувства говорили что-то совсем странное… Точнее — наоборот… Ни голод, ни ноющие мышцы, ни крайне неуютная погода — ничего из этого не казалось мне чем-то экстраординарным. Схожие походные условия воспринимались почти как дом родной. Во всяком случае, я точно от них не страдал.

Грязная и поношенная одежда — неприятный, но вполне привычный наряд.

Плохо знакомая местность, полная опасных людей и нелюдей — не Диснейленд, конечно. Но на моём веку явно бывало и хуже. Только вот так и не вспомнил — где именно…

Костяшки пальцев и рёбра ладоней всё ещё болят от ударов по чужим головам и шеям. Но эта боль кажется даже немного приятной. Ведь если после драки у тебя ощутимо болят только кулаки — значит, ты победил. И это чувство мне тоже неплохо знакомо…

Вот разве что толпа этих бессмысленных «жор», чуть слышно бормочущая что-то далеко внизу, несколько смущала. Да ещё вонючие «крабы»…

Но если их сложить со всем предыдущим… Нормальный человек от такого букета уже давно впал бы отчаяние. И, наверное, спрыгнул бы прямо отсюда вон на ту заросшую сорняком крышу какого-то облезлого сарая. А я вот сижу, философствую и даже немного получаю удовольствие от отдыха на свежем воздухе с красивым видом. Да ещё и с не самой скучной компанией.

Вдобавок, не смотря на то, что уснуть мне удавалось лишь рывками, а кроме пары конфет и сухой лапши, я больше ничего не ел, к рассвету в теле всё равно ощущалась какая-то неестественная бодрость. Словно я только чт принял дозу так называемого «энергетического напитка» — какого-нибудь липкого коктейля из глюкозы, искусственных витаминов и лошадиной дозы кофеина. И еле заметное ощущение пустого желудка давало о себе знать лишь тогда, когда я вспоминал о нём сам. А вовсе не проникало во все мысли и желания помимо твоей собственной воли — так, как оно обычно бывает во время соблюдения каких-нибудь строгих диет. Хотя, и действительно неплохие конфеты и даже дешёвая лапша, казались мне по-настоящему вкусными. Приёмы пищи по-прежнему приносили удовольствие.

Хорошо поспать мой организм тоже любил. И был готов к этому процессу в любое время дня и ночи — этот факт я не просто помнил, это я ощущал прямо сейчас. Но опять-таки — прямо сейчас я даже и не думал клевать носом или разрывать себе рот зевотой. Веки не тяжелели, мышцы лица уже снова в тонусе. Мысли текут не особенно быстро, конечно… Но на типичный утренний тупняк во время какой-нибудь болезненной бессонницы — совсем не похоже… Хм. Нездоровая бессоница, однако, мне знакома… Да к чёрту! Она знакома каждому человеку старше тридцати лет. И хоть годовых колец на мне не обнаружилось, но то, что я уже разменял четвёртый десяток, сомнений не вызывало.

Чёрт, да ведь я сейчас даже в туалет не хочу, как обычно бывает с утра! Ну хоть какие-то привычки нормальных людей и мне тоже кажутся вполне обыденными…

В остальном же мои внутренние ощущения вполне ясно говорили только одно. Это вовсе не я попал в ад. Это весь остальной мир, наконец-то, подтянулся до моих стандартов.

— Ты, Рик, холодный совсем, как труп… — Эти слова со стороны девчонки прозвучали уже достаточно чётко. Белла проснулась первой и, приподняв голову с моего плеча, она еле разлепила сонные глаза. — Полюбому ты тоже из автономов… Доброе утро, что ли…

— Доброе. — Кивнув в ответ на сонное приветствие, я мимолётом отметил тот факт, что тепло чужих тел рядом с собой ощущать было непривычно. Видимо, в том аду, в котором я жил до этого, приходилось обходиться преимущественно своей собственной персоной. Наверное поэтому так люблю поговорить сам с собой. Ну хоть не вслух…

Я припомнил, что ещё вчера, после того, как юный музыкант всё-таки согласился хотя бы попытаться помочь жителям Кронштадта, клюющая носом девчонка начала рассказывать нам про какие-то научные эксперименты с похожим названием. Но в итоге сама махнула на это занятие рукой, проворчала что-то про то, что утро мудрее вечера, и отрубилась почти мгновенно. Как настоящий солдат.

Но теперь её отдохнувший детский мозг был готов к новому дню, как обычно полному невероятных открытий:

— Наверное, ещё и не спал почти! И есть толком не хочешь, да?

— И от того и от другого не откажусь. Но в главном ты права.

— Хе… — Усмехнувшись, девчонка протёрла слипающиеся глаза и заразительно зевнула. — Ох-х-х… Получается, что все симптомы совпадают! Только почему же про тебя совсем ничего нет в тех…

— Симптомы? — Рикардо тоже разлепил глаза. — Вы чего, заболели?

Белла недовольно на него покосилась:

— Типун тебе на язык! Ближайший доктор вон, — она оглянулась на северо-восток, — в двух часах плыва!

— Это в Кронштадте что ли? — Паренёк попытался разглядеть далёкий остров. Но в утренней осенней дымке сейчас не было видно даже тех огоньков, что светились оттуда ночью. — Далековато… А как мы вообще туда доберёмся, если по воде нельзя?

— Так же, как и я сюда попала. По южному мосту.

— И сколько до него пилить? — Музыкант с сомнением оглянулся на свою объёмную поклажу. — До темноты успеем?

— С Риком успеем. — Решительно кивнула девчонка. И перевела взгляд на меня. — Если ты, конечно, за ночь ничего нового не вспомнил. И тебе по-прежнему некуда идти.

В ответ я лишь покачал головой.

— Ну и правильно! — Белла вновь беззастенчиво зевнула во весь рот, продемонстрировав на зависть здоровые зубки. — По твоей части тоже можно будет попробовать там побольше разузнать. Копии документов про автономов у нас же где-то есть. Может там что-нибудь и про тебя написано, а мы раньше значения не придали.

— Документов?

— Ну про те испытания, с которых всё и пошло-поехало… Хотя вообще-то, это всё — государственная тайна, конечно. На них прямо так и написано.

— Ты же сама говорила, что теперь-то — какая разница?

— Ну да… — Девчонка беззаботно пожала плечами. И с неохотой всё-таки начала выбираться из-под тёплого плена спальника. — Да и тайной это уже давно, по идее, быть перестало. Ещё когда все вокруг в таких же жор превратились…

— А я же правильно понял, что это произошло почти одновременно по всей стране? — Поднявшись следом за ней я помог быстро свернуть мешок в чехол. Получилось так же ловко, как и свернуть кому-нибудь шею. — Или, может, кое-где всё ещё есть…

Заметив в глазах девчонки весёлый скепсис, я не стал договаривать. Ответ легко угадывался ещё до того, как получилось сформулировать вопрос.

Белла досадливо поджала губы и подтвердила мои догадки кивком:

— Мы пытались связаться не только с этой дурацкой лодкой на дне залива. И везде — не «алё». Так что бери больше — похоже, это теперь по всему миру!

— Это как же так вышло?

Белла пожала плечами:

— У нас медики изучали этот вопрос, конечно… Но так, знаешь… Как говорится — по остаточному принципу. Работы у них сейчас же всегда полно. Так что фиг его знает… Может ещё разберёмся когда-нибудь с этой заразой…

— Угу… — Рикардо почему-то вдруг помрачнел. — Если успеете…

И, глядя на него, я попытался сформулировать давно назревавший вопрос:

— То есть… Когда кто-то взрослеет…

Полная формулировка снова не понадобилась. Однако, Белла вдруг резко перестала печалиться:

— А вот и нет! — Девчонка просто-таки подпрыгнула на месте, брякнув по стальному балкончику своими ботиночками. — Если вовремя уколоть «антижорин», то останешься нормальным! — Она на миг запнулась, с лукавой улыбкой глянув на юного музыканта. — Ну, в смысле, жорой не станешь…

— «Антижорин»⁈ — И без того большие глаза чернокожего паренька чуть не выпали из орбит.

Было заметно, что девчонка специально приберегала вчера этот козырь, когда уговаривала музыканта присоединиться к своей борьбе. И теперь от души наслаждалась полученным эффектом, не особо торопясь вносить ясность:

— Чё, больше не так сильно хочется у этих сатанистов зависнуть?

Список киноцитат, пункт 28–70…

— Короче, Склифосовский! — Я подхватил часть поклажи паренька. — Давай-ка ближе к телу. А то ты мы так до ночи даже с этого рыбозавода не выберемся. А нам ещё мимо твоих пленителей пробираться, если я правильно понял…

Сориентироваться с верхотуры при свете утреннего солнышка было не сложно. В какой-бы стороне не находился тот самый мост, о котором говорила девчонка, достаточно быстрый путь к нему не мог лежать нигде, кроме как через узкую полоску леса между заливом и каким-озером. Именно там ночью светились костры дикарей.

Но путь в обход водоёма был намного длиннее. И не факт, что безопаснее.

Белла тут же подтвердила мои догадки:

— Да, надо топать… — Она тоже без разговоров накинула на себя лямку рюкзака. Теперь пареньку оставалось взвалить на себя только гитару и аккумулятор. — А «антижорин» в Саратове изобрели… Или в Самаре? Я их всё время путаю…

— Это, в смысле, лекарство от жорской болезни? — Рикардо задавал вопрос так вкрадчиво, словно боялся спугнуть внезапную удачу. — Прямо вот один раз колешь — и всё? И жорой точно не станешь?

— Папа говорит, что да. Не станешь. — Судя по уверенному тону девчонки, в честности отца она не испытывала ни малейших сомнений. — Да даже если уже стал — то всё равно нормальным опять будешь! Это если не затягивать, конечно…

Но с лица паренька сомнение и не думало исчезать:

— Папа говорит? — Он нахмурился и обидчиво поджал подбородок, словно уже был готов поверить в обман. — То есть… То есть у вас его всё-таки ещё нету, что ли?

Белла продолжала гнуть свою линию:

— В Москве уже есть! А значит — скоро будет и у нас! Когда папа ко мне приедет. Вот! — Страстно желая доказать свою правоту, девчонка на пару секунд запнулась, подыскивая подходящие аргументы. — И вообще вы нифига не знаете тут сидите! А он там, можно сказать, мир спас! Вместе с Чёрным Жорой!

Мы с Рикардо молча переглянулись. И я первым взял слово:

— Ну, насчёт спасения мира, это, наверное, рановато будет…

— С Чёрным Жорой⁈ — Не выдержал паренёк и перебил меня на полуслове. Оглянувшись на него, я увидел лицо полное разочарования. — И чё ещё расскажешь? «Антижорин» этот твой, наверное, там в Саратове какой-нибудь Дед Мороз в очках изобрёл, да?

«Дед Мороз» — Главный персонаж русскоязычного фольклора, связанный с празднованием наступления Нового Года…

— Да сам ты Дед Мороз! — Веснушчатые кулачки незамедлительно сжались.

Я поскорее шагнул в пространство между подростками:

— Ну-ка полегче, горячие финские… Кхм…

Оба подростка в ответ лишь зыркнули на меня исподлобья. Белла немного злобно. А Рикардо продолжал выражать разочарование:

— А про электричество там у вас — тоже, наверное, звездё…

Но я не позволил конфликту разгореться ещё дальше:

— Вот сами и проверим. Никуда твоя «Камчатка» не денется, в любом случае. Не понравится на острове — уйдёшь к этим металлюгам. — Я оглянулся на девчонку в поисках подтверждения своих слов. — Уйдёт же?

— Если он окажется таким гадом, то его самого выгонят! — Белла продолжала яростно сжимать кулаки. И буркнула в сторону. — Может, с другими крабами ещё и не сработает нифига…

— Типун тебе на язык! — Такой мой ответ всё-таки вызвал у девчонки не очень довольную, но, всё-таки, улыбку. Во всяком случае, я привлёк её внимание. — Когда твой отец должен приехать?

— Не знаю! Щас же поездов не ходит! — Белла раскинула руки в стороны, словно наглядно желая продемонстрировать отсутствие транспортных услуг в современном мире. И чуть притопнула. — Но должен! Старшина с Филом вон за три дня примерно отсюда до Москвы добрались… Значит, и он сумеет! — Тут девчонка вдруг словно сама засомневалась в своих словах. — Правда, говорят, ему там сильно досталось, когда он саратовским ребятам помогал…

— Вот видишь, как много подробностей выясняются сами собой. — Я обернулся обратно к пареньку. — Значит, Белла не врёт…

— Не вру!

— … И, значит, идём к мосту все вместе. А там видно будет.

— Ну ладно… — Рикардо ещё оставался немного насупленным. Но явно понимал, что лучшего варианта у него сейчас всё равно нет. Стоически вздохнув, он подтянул ремень гитары и решительно тряхнул дредами. — Пойдёмте тогда.

— А это… — Девчонка неожиданно замялась, когда мы с пареньком полезли через окно обратно внутрь радиорубки. — У вас ничего поесть больше нет? А то чё-то прям живот сводит…

— Ну вообще да… — Тёмные глаза паренька поднялись на меня с выражением побитой собаки. — Пожрать бы чего…

Обернувшись, я увидел, что и Белла смотрит на меня так, словно я уже зарекомендовал себя мастерским добытчиком пропитания.

Но, скорее всего, это просто детские инстинкты, которые пробиваются у них даже через броню, наросшую за месяцы жизни в аду. Не стоит придавать им значения — эти дети прекрасно понимают, что теперь они хозяева собственных жизней. И я не стал выдавать едких комментариев, хотя парочка колких шуток на эту тему так и просилась на язык…

Тем более, что за спиной Беллы я увидел внизу, как другие детишки, тоже, похоже, собирались позавтракать.

И, скорее всего, не «крабами»…

Глава 10

Тактические преимущества

— Ты же говорила, что до обеда дрыхнуть будут… — Чернокожий паренёк пригнулся и попятился к окну — подальше от глаз толпы оборванцев, которая снова шла к башне через лес.

— Да их вообще тут быть не должно! — Огрызнулась на него девчонка, но тоже прижалась к стене. — Дикари обычно по пригородам одиночек кошмарят. А тут-то глушь… Говорю — на нас навёл кто-то!

— И много вас за водой сюда притопало? — Не дожидаясь ответа от Беллы, я обернулся к Рикардо. — У тебя, случаем, типа бинокля ничего нет?

— Там «Тюльпан» справа в боковом кармане. — Паренёк указал на свой рюкзак, висящий на плечах девчонки.

— Чего… Какой ещё тюльпан? — Белла завертелась на месте, пытаясь разглядеть карман за своей спиной.

Но Рикардо сам дотянулся до нужного отсека:

— Щас, погоди… Вот! — Он вытащил оттуда небольшой оптический приборчик. — Вместе с автоматом нашёл, давно ещё… Только тот на жоре каком-то военном висел. И весь уже проржавел, пока он чёрт-те где по лесам весной лазил…

«УСП-1» или «Тюльпан». Универсальный оптический прицел для автоматов семейства АК. Эксплуатировался в СССР с 1988…

— Годится. — Я принял небольшой прицел из рук паренька и приступил к изучению противника, между делом напомнив девчонке о своём вопросе. — Так сколько бойцов было в твоём отряде?

То, что мне удалось разглядеть в небольшой прицел, пока Белла медлила с ответом, говорило о том, что девчонка ошибалась не только во времени подъёма у этих малолетних бандитов. Если вчера вечером они и были чем-то заняты, то точно не отмечанием неудачной охоты…

— Информация о составе подразделений — это военная тайна! — Проворчала она, наконец-то, в ответ. Но как-то без особой уверенности в истинности данного утверждения.

— Для того, кто вас подставил — уже не тайна. Да и мы тебе теперь, вроде как, союзники. Так что давай, колись. Обещаю никому без твоего разрешения не рассказывать. — Я кивнул в сторону паренька. — Кроме него.

Насупившись, Белла всё-таки подползла поближе к краю балкона. И, примостившись по левую руку, тоже принялась разглядывать внезапных утренних визитёров вместе со мной.

Первым, что сразу бросалось в глаза, было то, как все эти дети отличаются от моих юных приятелей. Конечно, вчера я видел их гораздо ближе. Но кутерьма драки и «эффект чирлидерш» не позволил мне этого разглядеть…

— Чего? «Эффект чирлидерш»? — Поинтересовался вдруг Рикардо, подползая к краю балкона с правого бока. Должно быть, я сказал последнюю мысль вслух. — Это что такое?

Пришлось объяснить:

— Это когда по-отдельности люди выглядят совсем не так привлекательно, как в составе группы…

— А я знаю почему так бывает! — Не преминула похвастаться девчонка горячим шёпотом. — Это потому, что когда смотришь на толпу — внимание рассеивается! И детали лиц хуже подмечаешь. А вот когда начинаешь разглядывать по одному — сразу видишь, какие они все на самом деле уроды…

Прицел, который легко выхватывал отдельные лица на таком расстоянии, полностью подтвердил её правоту. Почти год вольной жизни сказался на одичавших парнях далеко не в лучшую сторону. Нездоровая сыпь или румянец на щёках, неполный комплект зубов почти у каждого, нарывы и фурункулы на немытых шеях — вот далеко не полный перечень украшений, характерных для того, кто ведёт жизнь в походных условиях. Но при этом забивает болт на гигиену и заботу о внешнем виде.

У некоторых, помимо естественного истощения от дефицита калорий и постоянного нахождения на свежем воздухе, ещё и синюшные круги под глазами. В сочетании с желтоватыми белкАми… Либо печень от авитаминоза отказывает, либо паразитов в кишечник нацепляли.

Плюс, в отличие от тех бомжей, которых я помнил даже своим ушибленным сознанием, эти жили почти совсем без благ цивилизации. И, как я подозреваю, в атмосфере постоянной войны всех против всех. Красноречивые кривые и широкие шрамы, не знавшие швов и нормальной перевязки. Ожоги. Сломанные носы и уши…

Это не просто брошенные на произвол судьбы дворняги. Это дворняги, которых вдруг совсем перестали подкармливать…

— Командира сразу убили, гады… — Белла всё-таки начала шёпотом делиться подробностями о вчерашней засаде на свой отряд водовозов. Аргумент про союзников, очевидно, сработал. — Фугас подорвали прямо под ним… Его замком потом с двумя автоматчиками на себя основную толпу увели. А за мной…

— С палками на огнестрел пёрли? — Я даже оглянулся на неё, оторвавшись от прицела. — Наркоманы, что ли?

Белла переглянулись с Рикардо так, словно я только что сморозил какую-то нелепицу. Но девчонка всё же снизошла до пояснения:

— Так щас это ж дороже золота!

— Сейчас даже туалетная бумага дороже золота, как я понял… — Я вновь прильнул к объективу прицела.

— Да ну, не цепляйся к словам! — Острый локоток неожиданно ткнул меня в ребра слева. — Понял ты нас!

Я покосился на девчонку и заметив, что она улыбается, всё-таки уточнил:

— Ты что в виду-то имеешь? Огнестрел или наркоту?

Всё внимание Беллы снова было устремлено на шеренгу оборванцев, медленно шагавших в нашу сторону между туманными соснами. Вместо разнокалиберного дреколья в руках неровной шеренги угрюмых подростков сейчас были хоть кривые и сучковатые, но достаточно однотипные длинные колья. Обожженые и заострённые с одной стороны, всё двухметровые ковыряла были направлены в сторону башни.

— Вот что они вчера жгли весь вечер… А? — Девчонка оглянулась. — А-а… Да огнестрел, конечно! Откуда у них тут наркотики… Хотя… Короче, как автоматы увидели, сразу про всех остальных забыли! Кроме меня…

Пока я выслушивал эти сбивчивые показания, прицел так и не помог мне найти в рядах, окружающих башню со стороны суши, ни одной девчонки. Значит, мне вчера не показалось.

— Женщины теперь тоже на вес золота?

Белла тайком глянула на паренька:

— Да и симпатичные мальчишки тоже…

— То есть в этом плане ничего особо не изменилось. Самые быстрые способы обогащения до сих пор — оружие, наркотики и… — Я оглянулся на подростков.

Белла сардонически улыбнулась и покачала головой:

— Рик, с нами уже поздно про пестики и тычинки разговаривать…

Я кивнул, соглашаясь с этой мыслью. И закончил свою:

— … Равно как и самые быстрые способы с этим богатством расстаться. — Вернувшись к наблюдению я попытался сосчитать примерное количество противников. Но сосны и утренний туман плохо способствовали точной разведке. Как и вчера между ветвями и белыми клубами виднелись десятки разномастных подростков.

Решив подпустить врагов поближе, я перевёл прицел туда, откуда ещё поднимались прозрачные столбики дыма. Кажется, там никакого движения. Все здесь?

— И всё же… У них, похоже, даже в лагере нет никого… Что за женский геноцид такой?

— Кстати да! — Неожиданно оживился паренёк. — На юге девчонки ваще… Коня на скаку! Прям кроме шуток! А тут чего-то… — Рикардо покосился на Беллу. Вблизи стало заметно, что он всё же немного краснеет, когда стесняется. — Ты, если честно… На двести километров почти — первая…

— Ха! — Смешок у неё вышел совсем не радостный. — Когда-то дикари с целыми гаремами кочевали… Ещё весной, наверное…

— А щас чё случилось?

— Сифилис случился. — Лицо девчонки оставалось мрачнее тучи. — По всей области. И по городу прокатилось… Да только пока разобрались, все эти гаремы уже…

Она совершенно справедливо рассудила, что описывать для нас красоты этой эпидемии ни к чему.

Паренёк с пониманием поджал губы, покивал и вдруг забегал глазами, словно в поисках нужных слов:

— А-а-а…

— А «Камчатка» твоя сразу на карантин закрылась. Как и мы… — Белла недовольно дёрнула носиком. — Не переживай… Не заразишься там…

— Да я… Это… — Чернокожий паренёк умудрился покраснеть ещё сильнее. — Того… На этого…

Белла махнула на него рукой и снова придвинулась ко мне, снова горячо зашептав:

— Ну, в общем, бескозырку, гады сбили… Увидели хвост и аж заулюлюкали! Если б не этот их Бугор до меня первым добрался — порвали бы, наверное…

— Сбили? Стреляли… Из рогаток?

— Ну вот, видишь! Соображаешь, всё-таки… — В мои рёбра снова ткнулся острый локоток. — Вон они с ними, следом топают! Видишь? Да даже я уже вижу!

За нестройными рядами копейщиков шли пацаны поменьше. В их руках ничего длинного и острого было не видно. Рогаток я тоже не замечал. Но у каждого на плече висел вполне характерный мешочек с чем-то мелким и круглым.

— Надолго патронов понаделали… — Я кивнул в сторону второй шеренги. — Глянулась ты им не на шутку.

— Смешно тебе? — Буркнула Белла.

— Разве? — Мне было на удивление просто сохранять нейтральное лицо при любом настроении. Даже при таком оптимистичном, как сейчас.

— Смотри у меня… — Улыбка всё же коснулась обветренных губ девчонки. Но она тут же снова ткнула меня локтем. — Чё делать-то будем⁈ Их пением не прогонишь, как ни старайся! Хоть мановар поставь, хоть самовар…

— Вспомним наши тактические преимущества и будем опираться на них. — Я сказал это прежде, чем осознал произнесённое. И внутренне согласился с собственными словами.

— Э-э-э… Ну и какие у нас преимущества? Трое с пугачом против… — Девчонка прищурилась в сторону наступающих рядов. — Против сотни? Ну да, наверное…

— Во-первых, у нас всё ещё есть круг охраны…

— Скорее стражников… — Белла заглянула с края вниз на толпу жор. За ночь толкучка стала такой же плотной, какой была до нашего вмешательства.

— Ты же сама говорила, что если они куда-то и не полезут — то только сюда.

— Двойку мне за это поставишь⁈ — Недовольная девчонка уколола меня взглядом. — Откуда я знала, что они настолько отмороженные…

— Ладно… Во-вторых, у нас бесспорное преимущество по высоте. Рогатки нам тут точно пока что не страшны…

— Они не против нас…

Словно в подтверждение слов девчонки, второй ряд одичавших детишек вдруг сделал недружный залп после чьего-то резкого выкрика. Но заряды полетели совсем не в нашу сторону. И даже не в жор. Какие-то мелкие свёртки, разваливающиеся на лету, отправились за сосны куда-то к берегу, мимо башни.

— В-в-я-я-я? — Поднял голову какой-то тощий бородач в паре десятков метров под нами.

— Глапр… — Подтвердил его сомнения второй бомж. Совсем неопределённого пола.

— Блакр… — Почти вся толпа вдруг сорвалась с мест, шаткой трусцой устремившись следом за не очень пахучими, но многочисленными приманками. — Бла-а-а-а…

Но часть человекоподобных фигур всё-таки осталась стоять в тени у подножья башни. По бледно-зеленоватой коже легко угадывались…

— Морские на хавку только поодиночке ведутся… — Прокомментировал увиденное конопатый жоровед слева от меня. — Вот их пацаны, наверное, и зассут…

Но, после очередного залпа и эти бледные личности, вдруг что-то пробормотав, как-то нехотя потопали в сторону упавших за соснами свёртков.

Чернокожий паренёк как нельзя красноречивее покосился на девчонку.

— Ну чего⁈ — Забегав глазами, Белла всё-таки тоже слегка покраснела. — Я вам чё, всё на свете знать должна что ли⁈ — Спохватившись, она вновь ткнула меня локтем. — Вон смотри, лучше! Сюда идут… Чёрт, щас же там внизу только крабы недоразвитые остались…

— А почему вообще здесь собираются жоры?

Этот мой вопрос показался подросткам неожиданным:

— Чего⁈

— Почему они вообще постоянно здесь трутся?

Девчонка недовольно дёрнула плечом, словно я опять сказал глупость:

— Ну инкубатор же!

— Это понятно… — Мне по-прежнему легко удавалось оставаться спокойным. — Почему инкубатор именно здесь? — Я окинул рукой окружающие маяк леса. — Здесь же нет крупных источников пищи. Или… Не знаю… Тепла…

— Да тут где-то, похоже, ещё какой-то передатчик работает. — Белла оглянулась в окно за нашими спинами. — Чё-то для навигации, вроде. У него, наверное, аварийный резерв на год или типа того…

— Жоры тянутся к электромагнитным излучениям?

— Ну да! К некоторым… — Когда и я оглянулся, прозорливая девчонка попыталась проследить за моим взглядом. — Чё, думаешь, найдём и подрубим к моим батарейкам? Чтобы мощность увеличить?

— Думаешь сработает?

Белла хмыкнула:

— Если успеем найти в этой всей мебели… Ну а тогда что? Люк-то проплавило! Сейчас они уже сюда забегут и затыкают нас своими палками… Точнее… Вас затыкают…

Приподнявшись, я вручил прицел пареньку обратно и заглянул в радиорубку:

— Что привлекает жор, я теперь знаю… А чем отпугнуть бешенных детишек, узнал ещё вчера… — Когда паренёк принимал у меня прицел, я на секунду задержал его за рукав. — Нож у тебя тоже есть?

Тот сверкнул белозубой улыбкой:

— А то! Без ножа щас, как раньше без паспорта… Ну, то есть, у меня вот постоянно спрашивали… — Торопливо упаковав оптику, Рикардо тут же извлёк из-за пояса внушительный клинок. — Во чё у меня есть!

— Кей-Бар… — У меня было такое чувство, что этот нож мне роднее родителей. Которых я всё равно не помнил. Но то, как лежит в руке это оружие… И самое главное — то, как оно убивает… — Хороший инструмент.

— Ага-а-а… — Поблескивающий огромными глазами паренёк, видимо, как и каждый нормальный мальчишка, тоже обожал ножички.

— Ты, Рик, конечно хорошо дерёшься, это я видела… — Белла смотрела на наш диалог без всякой радости и сочувствия. — Но с одним ножиком ты против них точно ничё не сделаешь!

— Ножи нужен не против них. — Я кивнул в сторону копейщиков. — К тому времени, как я с ним закончу, от старичка, скорее всего, мало что останется…

Рикардо опасливо отдёрнул нож, когда я протянул к нему руку:

— В смысле⁈

— Слушай… Тут или он или мы. — Я продолжал держать руку вытянутой. — Обещаю: если я когда-нибудь найду такой же — схороню для тебя.

— Да уж коне-е-ечно… — Недовольно протянул юный музыкант. Но всё-таки протянул мне короткий клинок рукояткой вперёд. — Вы уж всё-таки постарайтесь…

— Как раз потому, что я постараюсь, мы его и потеряем. — Я принял нож и, взвесив его в руке убедился в том, что оружие настоящее. — Но он уйдёт достойно. Это могу гарантировать.

— Ты чего это задумал? — Белла поспешила следом за мной, когда я, перекинув ноги через подоконник, оказался внутри радиорубки. — Говори сразу, чего помочь?

— Тащите сюда все провода типа такого по толщине. — Подхватив на ходу один из выдранных вчера кабелей, я принялся обматывать его вокруг своей левой ладони.

— Да они тебе руки просто оторвут… — Раздалось за моей спиной скептическое замечание. — Как ни обматывайся…

— Тащите, говорю!

— Да ладно, ладно… Ишь, раскомандовался…

После того, как я с помощью своих юных соратников торопливо соорудил на одной руке что-то вроде плетёной рукавицы из резины и металла, Белла глянула на результат всё с тем же скепсисом:

— Ну и чего дальше?

— А дальше — отойдите подальше! — Я шагнул к одному из смердящих неподалёку трупов. И, перевернув его на бок пинком ноги, одним быстрым движением вспорол зашевелившийся вдруг жёлтый мешок на брюхе дохлой твари.

— Фу-у-у!!! — В один голос прокомментировали дети это событие. И точно так же синхронно юркнули прочь от разбитого окна, в которое я немедленно принялся швырять извивающихся в моей левой руке «головастиков». Отплёвываясь какой-то едкой дрянью, вонючие отродья начинали пронзительно верещать, едва оказавшись на улице. И вслед за их быстро опускающимся вниз верещанием, с улицы, наконец-то, послышались первые тревожные нотки. Дикари начали что-то подозревать.

Швырнув в окно очередного «головастика», я быстро нагнулся за следующим, пока импровизированная рукавица только начала плавиться. И, поднявшись с зажатоё в ладони извивающейся тварью, я встретил тревожный взгляд Беллы.

Список киноцитат, топ-100, цитата № 4–11…

— Они думают, это меня заперли тут с ними… — Размахиваясь, я подмигнул отважной девчонке. — Нет… Это их заперли тут со мной!

И когда после броска я оглянулся на неё обратно, Белла кровожадно улыбалась.

А когда я мельком глянул на Рикардо, то, наверное, впервые в жизни увидел, как бледнеют от ужаса чернокожие парни. Ведь, в отличие от девчонки, он сразу отвернулся от процесса вскрытия дохлого «краба». Но теперь, видимо, увидел то, что головастики делают с теми, на кого имели несчастье упасть…

Глава 11

Кушайте, не обляпайтесь

Кидать вдаль опасные предметы я, очевидно, одинаково хорошо умел обеими руками. И поэтому спешно завёрнутая в обрывки проводов левая без проблем дошвыривала вонючих головастиков с нашей верхотуры прямо до рядов воинственных оборванцев. Даже с учётом того, что мои руки были явно слабее обычного из-за общего истощения. Преимущество по высоте, всё-таки, тоже давало себя знать.

Конечно, на таком расстоянии полёт большинства верещащих тварей заканчивался безобидным падением куда-то в ломкий сухостой на границе пустыря и леса или в слякоть натоптанную здесь сотнями жор. Да ещё несколько продолговатых живых снарядов шлёпнулось на плечи сонных пациентов, бесцельно слонявшихся вдоль ограды. Но небольшие химические ожоги не доставили несчастным взрослым особого дискомфорта. Бессмысленные доходяги лишь озадаченно озирались по сторонам, словно зачем-то пытаясь определить источник этих прилётов. А склизкие личинки просто падали с них куда-то в грязь, продолжая при этом яростно визжать.

Но даже мои промахи вызвали в рядах противников если не сумятицу, то, как минимум замешательство. Инкубатор, который вдруг начал сам раскидывать своих питомцев вокруг, словно перезревший бешеный огурец, явно выделялся из общей картины даже такого сумасшедшего мира, как их собственный. И, должно быть, немного ломал планы на утро. Как я и ожидал, решительность, скорее всего, подогретая алкоголем или хорошим ужином, быстро сходила на нет даже при малейшем сопротивлении. Гневные вопли и ругательства, долетавшие до нашего укрытия, быстро сменились обескураженными и вопросительными выкриками.

А те, в свою очередь, сменились паническими воплями уже после первых точных попаданий.

Свалившись на голову или плечи какого-нибудь юного уголовника, личинка «краба» реагировала совсем не так лениво, как в случае с жорой. Продолжая безостановочно верещать, мелкая тварь тут же выпускала в стороны прижатые к скользкому телу членистые лапки. И, цепко хватаясь ими за одежду, волосы, уши и носы, скользкий головастик немедленно проникал прямо в распахнутый рот паникующего ублюдка — как бы отчаянно он не пытался спихнуть с себя скользкую гадость.

— Кушайте, уроды… — Белла спокойно прокомментировала увиденное вслух, пока чернокожий паренёк всё ещё отворачивался. — Да смотрите — не обляпайтесь…

Но злобному пожеланию девчонки было не суждено сбыться. Скорее, наоборот…

Как только хвост скользкой мерзости скрылся внутри глотки несчастного пацана, тот мелко задрожал, упав в траву на колени. И, схватившись за горло, вдруг выдал вперёд себя тугую струю жёлто-розовой блевотины:

— У-э-э-э-э!!!

Несколько человек, на которых попала эта дрянь, тут же попытались на ходу стереть её с собственных лиц. Но в итоге лишь продолжили испуганно мычать, ошарашенно уставившись на то, как мощная кислота теперь быстро разъедает ещё и кожу на их ладонях. А «сожравший» личинку гопник быстро затерялся где-то в высокой траве, побившись в тошнотворной агонии всего пару секунд.

И теперь, даже если личинка падала на землю, но достаточно близко от кого-нибудь из подростков, уровень паники в этом районе немедленно взлетал до небес. И чумазые бойцы тут же с воем разбегались в разные стороны, побросав свои кривые пики. Ни о каком строе больше речи не шло.

Хотя ветер иногда доносил до нас отчаянные попытки командира восстановить порядки:

— Куда, бля!!! Чё?.. Суки!.. Смысь… — Сейчас я даже смог без труда угадать того подонка, что руководил этим похотливым штурмом.

Швырнув ещё парочку головастиков под ноги паникёрам, я успел заметить, как один из пацанов в испуге налетел спиной прямо на кол одного из своих приятелей. И пока тот нелепо размахивал руками, словно жук на булавке, я поймал себя на мысли о том, что почти готов расхохотаться. Не уверен, конечно, что это здоровая реакция на подобное зрелище… Но, тем хуже для остальных.

— Готовь свою кухню! — Стряхнув с ладони шипящий кусок оплавленной изоляции и проводов, я коснулся спины музыканта, привлекая внимание. — Спускаемся!

— Вниз⁈

Мы с Беллой молча одновременно глянули на Рикардо с одним и тем же выражением на лицах.

Тот быстро спохватился:

— То есть… Они ж за нами сразу погонятся!

— Я сделаю так, что не погонятся. — Навьючив на него комбик, я приготовился помочь пареньку спуститься в расплавленный люк вместе с поклажей.

— Да как⁈

— Увидишь. Спускайся!

Белла поспешила следом за музыкантом без дополнительных приказов. Несмотря на хмурую сосредоточенность девчонки, на её губах можно было заметить мимолётную улыбку.

Прежде чем спрыгнуть на верхнюю площадку винтовой лестницы последним, я прихватил с собой верхнюю панель распотрошённого девчонкой приборного стенда. Покрытый технологическими отверстиями лист металла, конечно, был не особо хорошим щитом. Но достаточно широким, чтобы заслонить меня от залпов рогаток хотя бы по пояс. Главное — ухватить поудобней за эти дырки вот здесь, по центру…

В моей правой руке боевой нож американской морской пехоты приходил в негодность так же быстро, как и сброшенная с ладони защита от едкой дряни. Но если резать он уже, наверняка, толком не мог, то колоть и рвать этим инструментом можно было всё ещё «на ура». Плюс, покрытый зеленоватым налётом щербатый клинок, теперь выглядел именно так, как мне было нужно — словно старое оружие какого-то болотного мутанта из трешовых ужастиков конца прошлого века.

Хотя в этот раз память не подсказала мне ни одного персонажа из современного русскоязычного фольклора, похожего на Джейсона Вурхиза, я уже мог сделать некоторые выводы самостоятельно. Обрывочные фразы, замечания и упоминания, услышанные за последние неполные сутки, легко сложили в моей голове образ какого-то человекообразного монстра. Который, судя по всему, давно кошмарил местных детишек где-то между Саратовом и Петербургом. В итоге превратившись в местного Бугимена.

И, даже если этот «Чёрной Жора» на самом деле существует лишь в воспалённой фантазии одичавших оборванцев, сейчас я как следует стряхну пыль с этой жуткой легенды из местного филиала ада. Ведь девчонка права — как бы ловко я не умел ломать и рвать тощих противников на части, армия из одного человека тут бесполезна. Но удары по психике иногда гораздо больнее, чем физические травмы…

— Как только отпугнёшь от нас морских — держитесь сзади. — Отпихнув ногой труп одного из «крабов» с пути юного музыканта, я оглянулся и на девчонку. — Оба!

— Угу… — Ответ прозвучал одновременно. Но если Рикардо явно радовался возможности не лезть в самую гущу предстоящих событий, то в голосе Беллы вроде бы даже сквозило некоторое сожаление.

Огибая ошмётки дохлых тварей, развешанных почти по всей высоте винтовой лестницы, мы быстро достигли нижней площадки башни. Похоже, что вчера здесь громыхал люк, ведущий в затопленный подвал инкубатора — стальной засов на задней двери всё ещё оставался на месте.

Шагнув ближе к выходу, я приготовился толкнуть брусок в сторону и распахнуть крепкие створки:

— Все готовы?

Мои юные союзники молча кивнули с разной степенью решительности. Но одновременно.

— So, let the bloody show begin!

Звякнул о пол тяжёлый засов. И два раз громыхнула распахнутая дверь — сначала от моего пинка, а потом от удара о лоб одного из зубастых жор, который тёрся прямо за ней:

— Мы хотим помо… Гак! — Отлетев в слякоть, тварь тут же снова раскрыла свою вонючую пасть обратно. — Помо…

Но, как только заревели первые гитарные аккорды, тощий урод тут же заткнулся и, начав торопливо отползать прочь от чёрного хода, сразу позабыл о своём притворном альтруизме.

Рикардо опять выдавал резкие перепады от низких нот к высоким и обратно, то басовито жужжа каким-нибудь дворовым ля-минором у самой головы грифа, то стреляя коротким скоростным соло по узким ладам рядом с декой. Выходило агрессивно, но, в то же время, достаточно мелодично. И опять морским жорам явно не нравилась эта мелодия — каждый такой перепад бил по ним словно разряд тока. Спотыкаясь и припадая на слабеющих ногах, бледные твари дружно потянулись прочь от юного виртуоза обратно в сторону залива — точно так же, как и вчера.

Хотя некоторые уродцы при этом всё равно продолжали призывать нас к спокойствию:

— Не бойте… Кхэ-э-э! — После особенно сочного арпеджиато одного из морских жор вырвало зеленоватым дерьмом прямо на ходу. Споткнувшись, тварь опустилась на четвереньки и успела блевануть ещё разок, прежде чем я наступил ей на шею, вдавив зубастую морду в её собственную блевотину.

— Теперь прячьтесь!

Подростки послушно шагнули мне за спину в тот момент, когда я поднял перед собой импровизированный щит. И зашагал прямо на растерянных гопников, всё ещё толкущихся у границы леса и пустыря.

Пока по нам не стреляли, можно было спокойно идти в полный рост. Неотрывно глядя на противников, я чуть отставил руку с ножом в сторону — так, чтобы щербатый клинок было хорошо видно вместе с ещё стекающей с него вязкой дрянью. И, вспомнив о том, как сейчас выглядит моя заляпанная кровью одежда, я снова не смог сдержать улыбку…

— Зырь! Вон они!!!

— Тёлка живая!

— А я, смысь, чё вам базарил!

Но мимолётная радость быстро сошла на нет, когда, кроме золотисто-каштановой головы Беллы, пацаны достаточно хорошо разглядели и меня тоже:

— Еба-а-а…

— Тоже живой… Я ж говорил! Это точно он!

— Хуярь! — Знакомый долговязый силуэт метался среди задних рядов малолетнего воинства, пытаясь поднять их боевой дух. — Хуярь, блядь!!! Хули вылупились⁈

Пригнувшись, я шагнул чуть в сторону — за одного из обычных доходяг, которые слонялись по пустырю между нами и дикарями. Хотя сквозь отверстия в своём щите, заметил, что уже далеко не все стрелки готовы пускать в ход рогатки — даже несмотря на подзатыльники и пинки от своего старшего товарища.

Но жидкий залп всё же ударил по окружающим нас жорам. И несколько глиняных шариков бодро стукнули в щит. Нет… Для полноценного панического эффекта ещё чего-то не хватает…

— Ща! — После выкрика Рикардо, за моей спиной снова щёлкнул один из его рычажков, свистнули подзвученные электричеством струны и гитарный рёв снова огласил всю округу.

Эти тяжёлые басовые аккорды я не узнавал. Но их возрастающая лесенка идеально ложилась на мою неторопливую походку:

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум… — Набирая высоту, ритмичный рисунок угрюмой мелодии резко падал обратно на нижние лады, в точности повторяясь заново. — Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

Самодельные снаряды всё реже стучали в поднятый щит. Парочка шариков даже сумела больно укусить меня за просунутые в дырки пальцы. Однако, остатки юного воинства продолжали растерянно пятиться от подступающей к ним угрозы.

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

— Да ну нахуй! — Восстановленная за ночь решительность покинула ещё одного оборванца. Торопливо оглянувшись на соратников, гопник развернулся и быстренько почесал прочь, неловко скача между корнями сосен.

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

Залпы стали совсем редки. И ещё несколько человек решили, что быть крутыми бандитами им больше не нравится. Чуть поднажать — и побегут все остальные…

— Да хули вы обоссались, суки!!! — Выхватив обожжённый кол у ближайшего подручного, длинный Смысь бесцеремонно отпихнул щуплого пацана в сторону. И мотнул головой нескольким парням покрепче, толкавшимся со своими палками возле него. — За мной, блядь!!!

Нет. Похоже, дело всё-таки дошло до триариев…

Если оружие у врага длиннее, а бежать некуда — рви дистанцию. Мои ноги, очевидно, помнили это правило без лишних приказов от центральной нервной системы. Рванув с места, я успел отбить щитом один несмелый выпад, увернуться от второго и, отбросив свою защиту, схватить третий кол за один из небрежно обрубленных сучков. А рефлекторное обратное движение его владельца помогло мне влететь в самую гущу последнего оплота дикарского воинства.

Взмах ножа — и несчастный ублюдок заработал себя новый кривой шрам через всю морду. Это если доживёт до исцеления, конечно…

Поворот, свист деревянного шеста — и двойной импульс, приложенный к тупой стороне самодельной пики, настигает бритый затылок попятившегося от меня гопника. Охнув, парень опрокинулся лицом в слякоть.

Обратное движение — и обгоревший острый конец палки вошёл третьему куда-то в район левой почки — аккурат между замызганной олимпийкой и модными, но убитыми джинсами. Но мои руки, видимо, были не вполне уверены в летальности такого удара. И пока я отпрыгивал через кряхтящего от боли пацана прочь, по пути укололи его ножом ещё и в правую почку.

Ни я, ни, похоже, сам Смысь не успели заметить, как вдруг остались рядом с оградой пустыря совсем одни. Здесь, конечно, всё ещё были редкие жоры и остатки оборванного воинства. Но первые, как обычно, смотрели мимо меня. А вторые были полностью поглощены поспешным отступлением, сопровождавшимся глухими причитаниями и скулежом.

Поэтому судорожный выдох долговязого гопника как нельзя лучше прокомментировал сложившуюся ситуацию:

— Пиз-дец…

Вошедший прямо в солнечное сплетение кол вжал растерянного ублюдка в погнутую рабицу.

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

Я воткнул тупой конец оружия в землю. И потянул на себя, глухо рыча от напряжения. По мере подъёма тело кряхтящего людоеда начало съезжать по пике вниз, не смотря на то, что тот рефлекторно схватился за деревяшку. Но упёрлось в один из сучков.

Судорожно тряхнувшись на колу ещё раз, Смысь блеванул кровью прямо мне под ноги.

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

Медленно принимая вертикальное положение, кол, в то же время, уходил вниз под весом трепыхающегося на нём пацана. Мне даже почти не пришлось давить самому, чтобы длинная жердь утонула в грязи настолько, чтобы остаться стоять без поддержки.

Сверху багровая клякса попала мне уже прямо на лицо. Ничего, так даже лучше.

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

Пока я не торопясь оглядывался, чувствуя, как кровь моей жертвы стекает по лицу, Смысь почти перестал дёргаться. Самое время немного отойти. Память услужливо подсказывала, что примерно в такой момент у тела расслабляются все мышцы. В том числе и сфинктеры.

Я сделал шаг в сторону. И, поймав испуганный взгляд одного из бегущих прочь пацанов, показал на него ножом в паузе между аккордами:

— Ты…

— Чжун-н-н-ду-дум-ду-дум-ду-дум-ду-ду-у-у-ум…

Пацан замедлился и обернулся ещё раз. И ещё у нескольких подростков любопытство ненадолго одолело страх.

Рикардо перестал играть. И сейчас тишину нарушал только шелест далёкого прибоя, затихающий скулёж убегающих, да последний выдох Смыся.

А я, глядя в испуганные глаза метрах в десяти от меня, вдруг ощутил самый настоящий приступ дежавю. Но не события были мне знакомы. А вот это чувство внутри самого меня. Огонь, который медленно, но верно разгорался где-то рядом с сердцем при виде вот этого перепуганного взгляда. При виде человека, который вдруг понял, что смертен. Не в теории, а вот прямо здесь и сейчас. И откупиться от меня не получится… И никакие мольбы не помогут… Да, приятель, дерьмо случается… Но для тебя — не сегодня.

— Ты… — Я продолжал указывать оружием на замершего в ужасе гопника. Тот испуганно пятился, но кажется, начал верить в спасение. — Да. Беги как можно дальше. — Я подтвердил его сомнения, медленно опустив нож. — И скажи всем, что Чёрный Жора вернулся.

Глава 12

Плохи мои дела, товарищ Белка…

— Нифига ты не Чёрный жора!

Прежде чем раскрывать этот секрет в пространство, Белла всё-таки дождалась, когда последние беглецы почти скрылись из вида.

— Даже я сам в этом до конца не уверен… — Я еле успел подхватить пошатнувшуюся жердь с надетым на неё гопником. И торопливо подпихнул под неё ещё немного сырой глины ногой. Вроде теперь стоит…

Но хвастливая девчонка не унималась:

— Я ж говорила, что я его знаю!

— Зато они — нет. — Я махнул в сторону, из которой ещё слышался спешно удаляющийся хруст хвороста. — Точнее, теперь думают, что знают. И, насколько понял, теперь у нас на пути будет гораздо меньше живых препятствий. Вряд ли много народу захочет получить мой автограф.

— Это всё потому, что Рик не чёрный? — Послышался из-за наших спин хмыканье Рикардо. Несмотря на пережитые потрясения, паренёк довольно быстро пришёл в себя — едва лишь упаковал трясущимися руками свою гитару. Должно быть, на юге разборки между подростками тоже далеки от идеалов гуманизма. Или юный музыкант успел насмотреться всякого во время долгой дороги на Северо-Запад.

Услышав его иронию, девчонка резко обернулась, сжав кулачки:

— Да я с ним даже разговаривала!

— С кем? — Немного опешил Рикардо.

— С Чёрным Жорой! — Белла задрала конопатый нос ещё выше. И, мельком покосившись на недоверчивое лицо паренька, торопливо добавила. — И на самом деле его зовут Кир! Вот!

— Кого⁈

— Да Чёрного Жору же!

— То есть… — Казалось, паренёк сам боится поверить в собственные слова. — То есть, ты всё-таки не прикалываешься? А то я так-то спать просто хотел…

— Тоже мне, нашёл шутника! — Фырканье девчонки прозвучало с какой-то странной теплотой в голосе. — Вот как до острова дотопаем — там сам и увидишь! Да, может, они вообще уже давно приехали!

Рикардо заинтересованно приподнял одну бровь, коротко глянул на меня, словно в поисках поддержки, и осторожно предположил:

— Приехали… Твой папа и… И Чёрный Жора? Правильно?

Белла принялась нетерпеливо перечислять:

— Чёрный Жора, Фил, московские ребята ещё должны… Из Саратова тоже кто-нибудь… Или из Самары… — Перестав загибать пальцы, девчонка подхватила одну из брошенных жердей и указала ею за деревья. — Пошли уже! А то и правда раньше нас приедут!

— А далеко отсюда вообще? — Паренёк тоже оглянулся в поисках подходящего трофея. Но так ничего и не поднял, лишь подтянув ремень гитары. — До моста сколько идти?

— Километров тридцать всего…

Юный маэстро разочаровано присвистнул. Но быстро спохватился, когда Белла покосилась на него с лёгким пренебрежением. И деловито заметил:

— Ну то есть… Дотемна бы успеть… Наверное…

— Успеем… — Ловко перебравшись через парапет поваленного забора, девчонка быстро зашагал в указанном направлении. — Это напрямую, конечно… Но если не тормозить — к ночи будем уже дома!

— «Не тормозить» — это переть прямо через их лагерь? — Музыкант опасливо оглянулся на труп долговязого дикаря. Тот больше не шатался.

— И чем быстрей — тем лучше! — Кивнула юная морячка не оглядываясь. — Может, тоже успеем там чем-нибудь поживиться…

— «Там»⁈ — Рикардо остановился как вкопанный. — К ним в самые лапы лезть⁈

— Я не в первый раз с кочевниками дело имею. — Веснушчатый нос продолжал гордо реять над остальным конопатым лицом. — Бежим, сам увидишь!

— Да как так-то?

— Во-о-от! — Белла даже соизволила на бегу оглянуться. — Сразу видно, что ты всё время от таких подальше держался! А мы тут с весны то и дело отбиваемся! — Не глядя она перепрыгнула через пару корней. — Как раз с юга всё время — орда за ордой лезут…

Я поравнялся с торопливой морячкой и привлёк её внимание:

— Да, это мы помним. Кошмарят одиночек на окраинах, и всё такое… — На ходу дотянувшись до кармана рюкзака Рикардо, я снова вытащил прицел. — Но почему ты думаешь, что лагерь будет пуст?

— А они так всегда делают. — Девчонка опять умудрилась пожать плечами на бегу. — Без своих старшаков эти гады теперь на пару дней разбегутся по всей округе. Но точно не туда, где можно встретить бывших корешей. Похватают всё, что плохо лежит — и по кустам, жрать по-одиночке! Потом, когда проголодаются — всё равно опять скучкуются, конечно… Но не сразу…

— Любопытно… — Прислушавшись, я услышал чужие шаги только далеко впереди нас. Быстрый осмотр местности в прицел показал тот же результат. — А помочь вы им не пытались? Отмыть, накормить, поговорить по душам…

— Кстати да! — Рикардо, очевидно, тоже припомнил вердикт «Камчатки» в адрес властей Кронштадта. — Чё сразу воевать-то кидаетесь? Наши вон даже с днепровскими пацанами вроде договаривались, когда я уходил…

— Вот и капитан так же думал… — Закивала на ходу внезапно помрачневшая девчонка. — Ещё в Гаджиево. Как всплыли — смотрят, кругом жоры да такие же беспризорники по углам мёрзнут. Парочку в порту приютили, пока разбирались, что вообще произошло… Хотели даже школу открыть или типа того. Для «детей полка». А потом туда местные уголовники подтянулись. Тогда зимой оружия и патронов ещё везде полно было…

— И чего? — Не выдержал паренёк во время затянувшейся паузы. — Уголовники пришли — и чего?

— И того! — Белла возмущённо вздёрнула брови. — До нас уже только половина экипажа добралась! — Шмыгнув, она украдкой вытерла нос. — А теперь и того меньше…

Я дал ей время отдышаться и снова поинтересовался:

— И всё же…

— Да не хотят они по-старому жить уже! — Девчонка снова повторила трюк с плечами. — Привыкли! — Она мельком глянула на мою заляпанную грязью и кровью одежду. — Ты-то вот тоже их кормить и греть сходу не бросился!

Я развёл руки в стороны:

— Справедливо… — С левой ладони упали ошмётки резины и проводов, присохшие к рукаву.

— Ну не знаю! — Чернокожий паренёк не то поёжился, не то почесал ухо плечом. — Я вот уже тоже давно в дороге живу. Но от горячего душа не отказался бы…

— Да никто бы не отказался! — Преодолев ещё пару корней, Белла тоже на пару секунд замерла и прислушалась — совсем как мелкий лесной зверёк. Но вскоре снова решительно потопала вперёд. — Только это ж у нас не за просто так. Тем более теперь, с этой водной проблемой…

— А за что, если не просто так? — Я старался не отставать от юркой пигалицы. Размявшиеся мышцы уже не так сильно напоминали о вчерашних упражнениях. — Или, может… Почём?

— Да ни почём! — Возмутилась вдруг девчонка. — Нафиг щас кому деньги нужны!

— Ты поняла, о чём я. Не о деньгах.

— У нас щас этот, получается… Как его… — Белла снова спряталась за сосной и оглянулась. Но, продолжив движение через пару мгновений, кивнула своим мыслям. — Военный альтруизм — вот что!

— Может, коммунизм, а не альтруизм?

— Да? А какая разница?

— Ну, по большому счёту…

— Короче, кто не трудится — тот не ест! — Девчонка отмахнулась и подняла для солидности палец. — А дикари трудиться не хотят. Только жрать, бухать и т… Тихо!

Опять прижавшись к смолистому стволу, она потянула за собой нас обоих:

— Вон там… Колья видите? За стволами!

— Я вижу… — Послышался с другой стороны шёпот Рикардо. — И то что на них — тоже…

Я тоже разглядел в прицел границу лесного массива. Небольшую опушку занимали старые домики какой-то турбазы, похожие на те, среди которых сидела взаперти моя новая знакомая. Несколько хибар окопаны отдельно от остальных достаточно глубокой траншеей — больше половины человеческого роста.

По всей длине эта канава действительно была утыкана заострёнными кольями, как и говорила Белла. На противоположном от нас конце окопа на кольях висел какой-то средних лет жора. Проткнув себе пузо, несчастный пациент всё ещё медленно помирал от кровопотери. И время от времени озирал окрестности мутным взглядом, бессвязно бормоча и пуская изо рта тягучую розовую слюну.

А вот с ближней стороны на паре шестов висело немного другое украшение:

— Гады… — Белла сжала зубы и шумно выдохнула. Пухлые губы чуть дрогнули и светлые глаза заблестели. — Сволочи…

Такие же светлоглазые ребята смотрели с кольев куда-то в пространство мимо нас. Двое. Торчащие из-под моряцких гюйсов заострённые концы деревяшек, испачканные запёкшейся кровью, не оставляли сомнений в том, что эти взгляды мертвы уже давно. Но перед смертью юным матросам было очень больно. Потому что входили эти концы с другой стороны.

Внезапно в одном из домиков звякнула пустая бутылка.

— Гады!!! — Подхватив свой кол, девчонка выскочила из укрытия. — Убью!!! У-кхэ!

Схватив её за такой же матросский воротничок, я еле успел остановить воинственную морячку. Из-за чего она чуть не подавилась:

— Кха! Кхе! Чего ты⁈ А-кха! — Она и сама прекрасно знала ответ на свой гневный вопрос. И, насупившись, всё-таки отказалась от идеи немедленного штурма сарая.

Прочистив горло, она пригнулась и перешла на торопливый шёпот:

— Там же вон как раз кто-то копается! По любому нычку чужую раскапывает! Щас разом накроем, пока никого вокруг не замечают!

— Сиди тут. — Я глянул на домик через прицел, но не заметил снаружи никого и ничего подозрительного. И вручил приборчик обратно музыканту. — Береги наше национальное достояние. Я сам разберусь…

— Угу… — Недовольный тон всё же означал то, что Белла послушно снова скрылась за деревом вместе с нашим чернокожим приятелем. — Ты там только это… Смотри, не жалей никого.

В ответ я лишь молча улыбнулся. И ещё, прежде чем двинуться в сторону лагеря, смахнул с щеки засохшую кровь Смыся.

На дне канавы обнаружилось ещё несколько мёртвых тел. Тоже жоры. Эти попали в ловушку достаточно давно, чтобы сдохнуть. Но, судя по запаху и внешнему виду, не настолько, чтобы стать проблемой для кочевников… Либо лагерь стоит тут всего пару дней, либо дело в местном климате.

«…умеренный, переходный от континентального к морскому… Характеризуется частыми, плохо поддающимися прогнозированию, сменами…»

Отметив про себя, что когда-то зачем-то специально изучал доступную информацию о климате северной столицы, я осторожно выбрался на другой берег рва, стараясь сохранять низкий профиль.

Но тот, кто сейчас активно шебуршился внутри турбазного домика, и думать не думал о какой-то осторожности. Снова звякнуло и покатилось стекло. Брякнула уроненная на пол жестянка, стукнул и рванул картон. И тут же послышались сдавленные матюги:

— Быстрей давай, блядь…

— Да пошли уже! Все съебали уже! Вы чё тут, с ним хотите остаться⁈

— А жрать чё будем⁈

Вроде бы трое… Вон там можно заглянуть через ставню…

— Консервы же ещё оставались!

— С собой, шоль, потащишь?

— А хуль делать⁈ Тут вон только труха какая-то… Фу бля! Тут дерьмо какое-то… Черви, что ли⁈

Точно трое. Всё те же импровизированные доспехи, чумазые лица и криво постриженные волосы. И жадные взгляды… Все обращены внутрь какой-то коробки. Местный общак?

Хотя при словах о консервах вон тот чумазый почему-то глянул на соседнее здание…

— Шухер!

Чёрт…

Выбив остатки стёкол, заострённая жердь вонзилась прямо в распахнутый рот того пацана, что первым заметил на ставнях мою тень.

Вздрогнув от треска и звона, остальные двое рефлекторно попятились в противоположную от окна сторону. Раскрыв щербатые рты, подростки не могли отвести взгляд от вдавленных внутрь зубов своего приятеля. И продолжали шагать спинами вперёд именно туда, куда я скользнул вдоль стены снаружи.

— Ай, бля!!! — Завопив в унисон, оба гопника взмахнули ногами в воздухе и вывалились из противоположного окна на улицу.

Не давая противникам ни единого шанса на то, чтобы опомниться, я без остановки подтянул их за шкирку по скользкой глине к краю канавы и тут же спрыгнул вниз — аккурат между двумя торчащими из земли кольями.

— С-сук-а… Ахк!!!

Кашлянув кровавым сгустком, один из дикарей уставился на торчащую из груди деревяшку. А второй захлёбывался, распахнув желтоватые глаза в низкое небо.

— Н-на! Н-на!!!

Пока я снова выбирался из траншеи наверх, Белла уже забежала в домик. И, судя по звукам, только что выдала там кому-то пару крепких пинков. Хотя, понятно кому…

— Да всё-всё… — Когда я дошёл до распахнутой двери, Рикардо неловко попытался коснуться локтя девчонки. — Сдох он уже… Считай…

— Это тебе за Антона! — Белла никак не унималась. И всё-таки выдала пацану с колом во рту ещё пару пинков. — За Сашу! За Марса! За товарища старшину!!!

Несчастный гопник лишь коротко дёргался. Если он ещё и был жив, то лишь номинально. Кровь из сломанных зубов и пробитой гортани медленно натекала на рассыпанные по полу овсяные хлопья, разбитые бутылки и ещё какие-то отсыревшие картонные коробки, покрытые бледной плесенью.

Оглянувшись на всякий случай, я так и не заметил рядом с лагерем других мародёров. И привлёк внимание своих союзников деликатным стуком в косяк:

— Вы закончили?

Рикардо вздрогнул, но улыбнулся в ответ:

— Тут вроде что-то и правда осталось…

А Белла лишь недовольно покосилась на него и указала на рассыпанный сухой завтрак:

— Это есть нельзя.

— Почему?

Но даже в полутьме летнего домика можно было разглядеть в крупе и хлопьях причину. Нагнувшись, паренёк тоже её увидел:

— А-а-а-а… Вот блин!

— Уж почти год, как выживают, а продукты так и не научились хранить, тупицы! — Девчонка ещё раз пнула валяющегося на полу гопника. На сей раз — уже точно мёртвого. — Всё в мышиных какашках!

— Если верить вон тем двоим… — Я кивнул себе за плечо в сторону повисшей на кольях парочки. Оба уже тоже захлебнулись кровью и затихли. — То тут где-то ещё есть консервы…

— Консервы? — Почему-то резко насторожилась Белла. — Где⁈

— Вон там вроде, в соседнем сарае. Кажется, там должно быть так много, что эти трое даже не хотели их с собой… Эй!

Не дослушав меня, девчонка пулей выбежала из домика и припрыжку поскакала к соседнему строению. Поспешив следом за ней, мы действительно увидели на его входной двери характерную надпись мелом:

— «Кан-сер-вы»… — Прочитал Рикардо вслух, намеренно соблюдая в голосе орфографию автора надписи. И, поморщившись, задёргал чёрным носом — Только чё-то как-то пахнет не особо вкусно…

— Чёрт… — Белла лишь испугано выдохнула. И тут же врезалась плечом в дверь с надписью. — Чёрт! Закрыто!

В ответ на её повторные усилия дверь тоже особенно не поддавалась. Но было видно, что препятствие достаточно хлипкое. Вопрос веса…

— Белла?

— Ща! — Несмотря ни на что, юная морячка продолжала биться плечом о дерево, словно мотылёк о стекло лампы.

— Белла!

— Да ща!

— Белка!!!

— Да чего⁈

— Отойди.

Насупленная девчонка всё-таки нехотя шагнула в сторону.

Но тут же заскочила внутрь первой — как только хлипкий замок поддался уже после третьего пинка.

В нос тут же ударил сильный запах гниения…

— Марс!

Луч света от распахнутой двери ударил в противоположную стену. И там, в получившемся светлом пятне на нас подслеповато глянул бледный паренёк в точно такой же форме, как у Беллы:

— Белка? — Посиневшие губы растянулись в слабой улыбке. — Белка…

— Марс!.. — Девчонка метнулась вперёд, но снова засучила руками в воздухе, когда я опять поймал её за воротник. — Да чего ты опять!

— Поверь, лучше его сейчас не трогать.

В ответ Белла лишь недовольно попыхтела. И, всё-таки, оставив попытки вырваться, опустила руки и чуть слышно хлюпнула носом:

— Марсель…

— Белка… — Лежащий на полу старшеклассник продолжал растягивать губы в слабой улыбке. — Извини, что честь не могу отдать… — Он чуть шевельнул культями, замотанными в грязные тряпки, и поморщился, судорожно подтягивая к себе единственную целую ногу. — Плохи мои дела, товарищ Белка…

Глава 13

Осколок прошлого

Пока я разглядывал валяющегося на полу искалеченного парня, в моём сознании родился и умер комментарий про то, что вокруг собралось слишком много необычных для этой местности имён. Увиденная на складе дикарских «консервов» сцена не вызывала желания упражняться даже в чёрном юморе.

К тому же запах, стоявший в помещении, полностью соответствовал увиденной картине. Дышать и говорить здесь вообще хотелось как можно меньше.

Едва заглянув внутрь, Рикардо тут же отшатнулся:

— Упф… — Паренёк с трудом подавил рвотный позыв. — Ну хоть не ел ничё с утра…

Белла, очевидно, была более привычна к таким явлениям этого дивного нового мира. Освободившись от моей хватки, она быстро присела рядом с раненым:

— Ох, Марс…

С одной стороны, девчонка она явно хотела помочь несчастному соратнику. Но с другой — прикасаться к пареньку было действительно опасно. Прежде всего — для него самого. Я вообще не вполне понимал, почему он всё ещё жив — в отличие, к примеру, от других трёх пацанов, одетых в изорванные останки похожей тёмно-синей формы. Сложенные в самом тёмном углу этого летнего домика трупы тоже имели далеко не полный набор конечностей. И у одного, самого плотного, похоже, дополнительно вырезали грудные мышцы.

Замотанные в грязные тряпки культи её юного сослуживца заметно распухли. Сквозь повязки наружу сочилась не только розовая сукровица, но и густой желтоватый гной. Судя по отдельным ноткам горелого мяса внутри того смрадного букета, что повис сейчас в воздухе этой тёмной комнаты, для остановки кровотечения отрубленные конечности попросту прижигали. Малейшее движение должно было причинять просто неимоверную боль.

Но, сумев сделать пару судорожных вдохов, паренёк всё равно немного расслабил своё симпатичное смуглое лицо с едва уловимыми восточными чертами. И даже легко улыбнулся:

— Там кто-то ещё с тобой? — Закряхтев, он заглянул на наши с Рикардо силуэты, темнеющие на фоне распахнутой двери. — Наши?

— Можно сказать… — Девчонка отсела чуть в сторону, открывая дверной проём взору своего собеседника.

И когда взгляд Марселя упал на меня, на его напряжённом от боли лице удивлённо подскочили густые тёмные брови:

— Это… Ух… — Паренёк поморщился от боли. — Это один из тех, про которых Фил докладывал?

— Да фиг его знает… Не похоже… — Девчонка махнула на меня рукой и, вдруг встрепенувшись, и подскочила к одному из заколоченных окон. — Эти гады ещё кого-то поймали? Тут где-то держат?

— Не… — Слабо выдохнул паренёк и снова слегка растянул бледные губы, покосившись на мёртвых товарищей. — Только нам повезло…

— Вот уроды… — Белла продолжала торопливо рассматривать лагерь сквозь щели в досках. — У них тут носилки есть, видел? Или, может каталка?

— Да какие носилки… — Марсель снова на секунду зажмурился от приступа боли.

— Такие! — Белла бросилась в противоположную часть комнаты и схватила за спинку какой-то трухлявый стул. — Щас сделаем!

— Белка…

— Ничё не знаю, мы тебя вытащим! — Не обращая внимания на слабые протесты, девчонка оглянулась на нас с Рикардо, продолжая цепляться за стул. — Ну чё встали⁈ Помогайте!

— Белка! — После этого хриплого выкрика, отчаянная морячка всё-таки обернулась на соратника. И тот снова расслабленно прикрыл глаза. — Перестань… Это приказ…

За пару секунд на конопатом лице девчонка отразилась целая буря эмоций — от гневного возмущения, до обречённого смирения. Но, в итоге, отпустив несчастный стул, Белла лишь чуть слышно проронила, пряча взгляд от старшего по званию:

— Слушаюсь, товарищ Нигматуллин…

— Так-то лучше… — Нахимовец продолжал говорить уже с открытыми глазами. — Вот и послушай… Пока хотя бы языком шевелить могу… Чёрт… Пить хочу…

— Я щас найду! — Снова встрепенулась Белла. И тут же метнулась к Рикардо. — У тебя ещё чё-нить осталось⁈ Давай сюда!

— Да не… — Отшатнувшись, паренёк чуть не упал с хлипкого крыльца. — Вчера же ещё всё выпили…

— Белка! — Когда девчонку снова окликнул слабый голос из темноты, она перестала суетиться уже намного раньше.

Заметив, что завоевал внимание подчинённой, паренёк снова расслабленно прикрыл глаза:

— Слушай… Это важно…

— Слушаю… — Белла отпустила одежду юного музыканта и осторожно подсела рядом с раненным. — Что?

— «Камчатка»… Скоро им край…

— Да давно пора!

— Нет… — На пару секунд после выкрика девчонки смуглый нахимовец запнулся и поморщился. Но всё-таки слабо покачал головой. — Ты не поняла…

— Что значит «край»⁈ В смысле, «край»⁈ — Реакция Рикардо была гораздо более бурной. — Да я тыщщу километров ради неё пешком протопал! Какой, нафиг, «край»⁈

— Ох, ё… — Марсель, наконец-то смог разглядеть и чернокожего паренька, когда тот протиснулся внутрь, цепляясь за дверь своей поклажей. — А это кто…

— Это Рик-младший. — Белла нетерпеливо махнула на гитариста рукой. И потом на меня. — А это — Рик-старший. Чё там с «Камчаткой»-то?

Раненый некоторое время попереводил удивлённый взгляд с музыканта на меня и обратно. Но, в итоге, лишь расслабленно выдохнул:

— Ладно… Если ты им доверяешь, то и я тоже… — Он глянул на заколоченное окно. — Эти уроды там ночью своего пахана, похоже, прирезали. И какой-то хрен всё допоздна трезвонил, что теперь они по-новому заживут… «Смысь то, смысь сё»… Кто-то из пригородов их подогреть обещал нехило… Это я уже плохо слышал…

Запнувшись, паренёк зажмурился. И, медленно выдохнув, закончил:

— Короче… Хрень в том, что «Камчатку» вынесут так, что все на нас подумают…

— «Кто-то из пригорода»? С Парнаса, что ли, опять лезут? — Словно желая помочь, морячка подсела поближе. — Или с Колпина?

— Фиг его знает… Но кто-то же нас тут подставил… Вот и «Камчатку», наверное, те же самые слить хотят…

— Тогда надо их скорее предупредить! — Снова вмешался юный музыкант. И оглянулся на меня с девчонкой, словно в поисках поддержи. Но, в то же время, стараясь не особо радоваться возможной смене своего маршрута на прежний. Получалось плохо. — Не, ну раз такое дело…

— Нет… — Снова упрямо повторил Марсель. На этот раз у него получилось немного пошевелить головой. — Через весь город… Втроём… Лучше сразу нам бегите. И пусть старпом что-нибудь придумает. Только быстрее…

— Быстрее, значит… — Растерянно повторила за ним Белла. И снова покосилась на злосчастный стул.

— Да, быстрее. — Повторил Марсель, не открывая глаз. — Так что, носилки, как понимаешь, отменяются, товарищ Белка…

— Но… Как же…

— Я всё сделаю. — Моя рука легла девчонке на плечо.

— Чего сделаешь? — Белла озадаченно оглянулась. Но, почти сразу поняв, о чём идёт речь, вскочила на ноги и машинально запротестовала. — Чего⁈ Нет!!!

— Белка… — Искалеченный паренёк прервал её протест одним тихим словом. — Белка… Ты лучше глянь вон в той хате… — Марсель указал за соседнее заколоченное окошко одними глазами. — Вроде там они воду держали…

— Нет!!!

— Очень уж пить хочется…

— Нет… — Девчонка, казалось, уже и сама не верила в свои слабые возражения. Разжав кулачки, она медленно опустила руки. И вдруг быстро выскочила за дверь, успев буркнуть что-то вроде «я быстро». Уже с улицы мы услышали тихое короткое шмыганье.

— Там ещё двоих ночью где-то запытали… — Как только Белла выбежала, раненный нахимовец быстро глянул в сторону траншей. — Можете их тоже найти?

— Уже. — Я присел позади него, готовясь сделать удушающий захват. — Больно не будет. Готов?

— Подождите… У вас спички есть?

— У меня есть. — Поднял руку чернокожий паренёк. — Только сиги давно кончились…

— Да я не курю… — Расслабленно улыбнулся Марсель. — Хотя даже обидно немного… Здоровым-то помирать… — Улыбка резко исчезла с его лица. — Сожгите нас всех. Хорошо?

— Хорошо.

— Закапывать-то долго… — Продолжал паренёк рассуждать вслух, пока я сцеплял руки в замок на его шее. — А к вечеру сюда собаки прибегут. Или, не дай Аллах, кра…

Договорить Марсель не успел. Выждав нужное время, я осторожно опустил его бесчувственное тело обратно на пол. И заметил, что на загорелом лице паренька навсегда замерла всё та же лёгкая улыбка.

Мы с Рикардо вышли из домика прямо навстречу Белле:

— Я нашла! Вот! — С собой она волокла целую батарею из пыльных пластиковых бутылок, запаянных в прозрачный пакет. Внутри полторашек плескалась уже знакомая тёмно-зелёная газировка из полыни.

Было похоже на то, что девчонка сначала пыталась вытащить лишь одну бутылку, но, не справившись с толстым пластиком, в итоге плюнула и потащила всё сразу. И теперь, увидев, как я прикрываю за собой дверь, Белла сделала отчаянную попытку ускориться:

— Стойте! Погодите! — Но драный пластик зацепился за какой-то корешок, и скользкая упаковка выскочила из её тонких пальцев. — Я же нашла… Стойте… — Устало опустившись прямо на землю рядом со своей тяжёлой добычей, она спрятала лицо в ладони. — Я же… Чёрт…

Как только из-под ладоней послышалось тихое всхлипывание, я подбросил упаковку к растерянному от такой сцены чернокожему пареньку:

— Запасайся пока. Пойду, парней сниму…

К тому времени, когда мы снова перебрались через траншеи прочь из брошенного лагеря, низкое северное солнце уже успело почти подняться над кронами сосен. И, кажется, почти сразу начало снижаться обратно. Прямо в густой серый дым, поднимающийся над устроенным нами погребальным костром.

— Вон там дорога идёт по лесу. — Выбравшись наверх, Белла хмуро махнула рукой куда-то за деревья. — По ней можно быстро до трассы дойти. И там уже почти по прямой…

— Вообще-то, по дорогам щас лучше не ходить… — Деловито заметил Рикардо, побулькивая на ходу запасом газировки. Передав ей открытую бутылку, он тоже полез из траншеи наверх. — Это ж самое то для засад!

Но девчонка, приняв ношу, лишь расслабленно махнула на него рукой:

— Да я ж говорила, тут глушь. Давно ловить нечего. Шепелёво вон — сгорело ещё зимой… — Белла опять кивнула за деревья в направлении нашего пути. — Разве что в Лебяжьем… Это там, чуть дальше по трассе.

— А что там? — Насторожился паренёк.

— Учебка армейская была. И, вроде, какие-то ребята на ней долго жили. Но потом крабы полезли…

Музыкант встрепенулся:

— То есть, там впереди что-то типа вот того⁈ — Он указал на верхушку радиобашни, которая ещё виднелась за деревьями позади нас.

— Да успокойся ты… — Продолжая хмуриться, девчонка снова замахала на него руками. — Днём-то они особо не лезут. Только если прям совсем пасмурно. Или дождь…

Сразу после этих слов мне на нос с неба упала крупная капля. И похожее чувство я испытал только что, чуть раньше. Когда услышал одно из названий:

— Лебяжье… А что именно там было?

— Да фиг его знает! — Пожала плечами Белла, отхлебнув ещё немного газировки. — Росгвардия, вроде. Или чё-то типа того…

— А-а-а… — Внезапно протянул Рикардо. — Точно! У меня же там друг служил! Барабанщик из нашей группы! Только он всегда говорил на французский манер…

— Это как? — Непонимающий взгляд девчонки оставался хмурым.

— «Ле Бяжье»! — Улыбчивый паренёк сделал ударение на последний слог.

— Хе… — Мрачно усмехнувшись, Белла всё-таки перестала хмуриться. — Да… Я, кажись, тоже такое слышала… Барабанщик? В каком-нибудь оркестре, наверное, служил?

— Ага! Целый год только и делал, что рудименты гонял. Зато как дембельнулся — в Ростове никто ровнее него не стучал!

— А что такое «рудименты»? — Белла озвучила и мой вопрос тоже. Ибо память услужливо подсказывала мне только какие-то биологические значения этого термина. А музыкант явно имел в виду вовсе не бесполезные части человеческого тела.

— Ну это типа такие упражнения на барабане. Там они по всякому, с разными интервалами и рисунками по нему колотят… Я особо не вникал.

— Странное название просто.

— Да это потому что типа техника старая. Её на военных барабанах ещё с древности играли… Ну, чтобы команды отдавать и всё такое… Она поэтому так и называется. «Рудиментарная».

— А-а… — Повеселевшая, было, девчонка вдруг снова помрачнела. — Друг-то чего? Жорой стал?

— Угу… — Чернокожий паренёк тоже с досадой поджал пухлые губы.

— Кстати об этом. — Я выбрался из траншеи последним, отряхивая с себя глину и присохшую чужую кровь. И, хоть немного очистившись, привлёк внимание девчонки. — Что имел в виду Марсель, когда говорил про какой-то доклад насчёт меня?

— Он подумал, что ты тоже осколок. Но они, вроде, все в Москву с Волги тянулись… Так что вряд ли.

Всем своим видом я дал понять, что данное объяснение вызывает у меня только новые вопросы. Да и Рикардо, судя по всему, тоже мало что понял.

Поглядев на нашу реакцию, Белла всё-таки чуть улыбнулась:

— Ладно. По пути расскажу. Главное — не перебивайте. А то я там и сама толком не всё поняла… Только дайте ещё попить!

История, которую поведала нам грустная девчонка, по степени фантастичности и безумия могла посоревноваться со сном шизофреника. Но когда я узнал, что к появлению странной заразы, в одночасье превратившая всё вменяемое население планеты в сирот, причастны какие-то тайные структуры бывшего государства, это многое объяснило.

А в месте, где Белла дошла до рассказа о найденных отчётах с испытаний, я и вправду начал что-то подозревать. По крайней мере, те заражённые, которые несли в своём сознании часть воспоминаний того самого легендарного «Чёрного Жоры», вели себя очень похоже. Именно их юная рассказчица называла «осколками».

— Но нет. Ты точно не из них. — Пиная опавшие листья и хвою, обильно усыпавшие здесь пыльный асфальт, девчонка, действительно, не особенно заботилась о безопасности. — Они же с Волги все в сторону Москвы потопали. А у тебя тогда, получается, почти на такое же расстояние перелёт получился. — Пнув очередную кучку, девчонка присмотрелась Слишком далеко.

— Я, конечно, слышал много шуток про то, что все в Москву валят, как будто она резиновая. — Чернокожий паренёк время от времени пытался развеселить нашу спутницу неуклюжими шутками. — Но эти самые осколки-то чего там забыли?

Вместо ответа девчонка вдруг резко остановилась и вгляделась в придорожные кусты6

— Погоди…

— Чего там? — Паренёк втянул голову в плечи и чуть попятился. А я лишь поудобней перехватил один из деревянных жердей, которые мы взяли с собой в качестве посохов.

— Да это же… — Белла прищурилась, потянулась вперёд. — Да это же…. — И вдруг она воскликнула во весь голос. — Черника!!!

Немедленно бросившись в указанную сторону, девчонка перепрыгнула неглубокий кювет и скрылась в густых зарослях. И когда мы с Рикардо поспешили следом, то обнаружили её уже с полным ртом тёмных сочных ягод:

— Щерника вэ!!! — Белла протянула к нам перемазанные тёмным соком ладони. В каждой — кучка свежесорванных плодов. — Вкуфнота!

Кисловатые ягоды и правда показались мне настоящим лакомством. А вкус — очень знакомым. Словно я в последнее время только чем-то похожим и питался. Хотя, судя по только что услышанному, это, возможно, было не так уж далеко от истины…

— М-м-м! — Довольно замычал паренёк, немедленно слопав свою часть угощения. — Да она лучше, чем в магазине!

— Конефно! — Белла поглощала ягоды почти без передышки. — Это раньфе — чуфь квювом профёлкаеф — и фсё! Фсе ховофые соврави увэ… А фяв в таких мефтах её полно!

— Не подавись. — Я оглядел ягодную полянку. — Привал?

— Ага! — Девчонка скакнула к соседнему кусту и махнула рукой в сторону залива. — Там вон ещё много! Собирайте побольше, хоть ребят порадуем…

Рикардо всмотрелся в указанном направлении:

— О, а это там что? — Он указал за деревья на чуть заметную нитку, протянутую по водной глади от берега к горизонту. — Уже мост, что ли?

— Ага, уже должно быть видно. — Не отвлекаясь ни на секунду, Белла тратила все свои силы на сбор угощения. — Но, на самом деле, ещё далеко…

— А вот там, в самом начале… — Паренёк приставил ладонь ко лбу и прищурился. — Это какой-то корабль?

— Что⁈ — На сей раз девчонка подскочила как ужаленная. — Корабль⁈

Поспешив следом за ней к берегу, я тоже попытался разглядеть в расплывающейся серо-синей хмари хоть что-то. Действительно, почти в самом начале длинной переправы рядом с дамбой виднелось какое-то странное утолщение, совсем не похожее на часть конструкции моста.

Но молодые глаза явно видели больше:

— Ну да! Корабль! — Обрадованный паренёк обернулся к нам. — Круто да! Такой огромный! А мы там будем рядом с ним идти?

Но Белла отнюдь не разделяла мальчишеский восторг. Вглядываясь вдаль, она чуть слышно пробормотала:

— Это не просто корабль…

— А что же тогда? — Юный маэстро бесхитростно похлопал ресницами.

— Это либо сокровищница… — Девчонка покосилась на меня. — Либо наш могильный камень.

— В смысле⁈ — Недоумение ничуть не мешало радости первооткрывателя. — Почему⁈

Морячка посмотрела на паренька так, словно только что узнала о его смертельной болезни:

— Потому что вчера его там не было.

Глава 14

Что я видел

— … И вот… Фух… И вот теперь по всем морям-океанам стопицот таких призраков болтается! — Беспокойная девчонка регулярно переходила на полубег. И, в итоге, начала сбиваться с дыхания.

— Не торопись. Лишние полчаса нас не спасут. — Я же, напротив, чувствовал, что перемещение пешком явно было раньше одним из моих любимых занятий. Особенно с такой выкладкой, как сейчас.

— Много ты знаешь… — Отмахнулась Белла и снова в припрыжку поскакала через небольшую проезжую часть между рядами сгоревших загородных домиков. Похоже, что это окраины того самого «Ле Бяжье».

— Так ты… Ф-фух… Толком-то… Ф-фух… Ничё и не говоришь! — Возмутился Рикардо. Наша с ним поклажа была заметно тяжелее, чем у девчонки. И паренёк начал задыхаться гораздо раньше, явно с трудом поспевая за юркой морячкой. Но, всё-таки, старался особо не подавать вида.

— Да вы чё, сами не понимаете, что ли? Фух… Там же на борту может быть всё, что угодно! — Белла остановилась и широко раскинула руки, словно желая продемонстрировать немыслимый диапазон возможных находок среди внезапно осиротевших международных грузов. — Может, там будет целый контейнер туалетной бумаги! Или годовой запас каких-нибудь вкусных чипсонов! А может — и просто какие-нибудь дурацкие телевизоры…

— Это понятно. — Я поравнялся с девчонкой. — Не понятно насчёт могильного камня. Ты же не телевизоры имела в виду.

— И ещё непонятно — зачем так спешить! — Побулькивая запасом зелёной газировки у себя за спиной, чернокожий паренёк немедленно присоединился к претензиям. — Нам же ещё потом по мосту фигачить!

Белла вдруг резко остановилась. Развернувшись, она плеснула руками:

— Ну ладно Рик нифига не видит! Но ты-то можешь разглядеть, где эта фигня встряла!

— Да там непонятно…

— Да мост она снесла нафиг! Мост!

Мы с пареньком ещё раз вгляделись на синеву за прибрежными соснам. Громадный контейнеровоз, застрявший где-то в самом начале дамбы, соединяющей южный берег Финского залива и Кронштадт, казался отсюда горошиной. И было решительно неясно, как он мог снести такую основательную конструкцию — даже в теории.

Белла прочитала наши сомнения по лицам:

— Там же не сплошная дамба по всей длине, алё! Есть ворота специальные, через которые вот таки громадины раньше в Бронку ходили. Вот в них эту дуру и затянуло!

— Но это же не озеро огня. Переберёмся прямо по нему. Заодно и разузнаем там насчёт туалетной бумаги для тебя. — Приводя свои аргументы, я уже сразу видел по лицу девчонки, что ни один из них не состоятелен. — Разве нет?

— Разве нет! — Выпалила она. — Во-первых, не одни мы такие умные!..

— Ну… — Я покосился на острую жердь в своей руке. — Это решаемо…

— … А во-вторых — на борту может быть и команда!

— Команда? — Опасливо переспросил Рикардо. — Жоры, что ли?

— Все экипажи на таких бродягах давным-давно без воды ласты склеили… — Белла тоже присмотрелась к далёкому судну. — Крабы там могут быть.

— А-а…

— Вот тебе и «а-а». — Девчонка на миг вытаращила глаза и выразительно двинула бровями. — Особенно, если какие-нибудь приборы на борту до сих пор работают. Всякое для навигации, там… С аварийным питанием. — Оглянувшись на залив она указала куда-то на северо-запад. — Мы несколько таких тут уже потопили.

— Прямо вместе с чипсами⁈

— Да там брёвна одни были… — Девчонка вновь обернулась на нас. — Ну пошли уже быстрей, чего ползёте!

Рикардо ещё немного ускорился следом за девчонкой:

— Но там же ещё должен быть на всю команду этот… Как его правильно называют… Еда…

— Провиант?

— Ну да! Он же как раз специальный, чтоб надолго хватило! Консервы, там, всякие… Или сухари…

— Тоже так думали… — Покачала головой Белла. — Но если на борту завелись крабы — провианта, считай, что не было. Только торпеду пускать. Пока их куда-нибудь рядом с Питонией на берег не вынесло…

— Куда-а?

«Питония» — неофициальное название Нахимовского военно-морского училища с первого года существования…

— Да это ребята так раньше своё училище называли. Ну и вот к базе теперь прилипло… Почти все офицеры с подлодки же — тоже бывшие питоны.

— Питоны? — Заулыбался паренёк. — А почему вообще такое название? Странно…

— Это от слова «воспитанник». — Моя память снова мгновенно снабдила меня странными ответами на странные вопросы. И я немедленно их озвучил. — Воспитанник, «воспитон», «питон». И, в итоге, «Питония».

— Правильно… — Белла оглянулась на ходу и заинтересованно приподняла бровь. — Рик, а, Рик? А может ты тоже бывший питон?

Не успел я поделиться полным отсутствием воспоминаний о школьных годах, как позади раздался сдавленный смешок Рикардо:

— Гы…

— Чего⁈ — Девчонка безошибочно определила тот факт, что паренька рассмешила именно её последняя фраза.

И тот, похоже, немедленно пожалел о своей неосторожности:

— Да… Сорян… — Юный маэстро спрятал взгляд в пыльный асфальт под нашими ногами. — Просто говор у тебя… Ну… Забавный… — Он опять хмыкнул. — «А может т-таже…»

«… для московского произношения характерно недиссимилятивное аканье — реализация фонемы /а/ в первом предударном слоге звука среднего ряда…»

— Да чья б корова-то мычала! — Огрызнулась Белла. Но явно лишь для вида. Поскольку и на её усталом лице тоже немедленно нарисовалась коварная улыбка. — «Ховор»…

«… основной изоглоссой, отделяющей южнорусский диалект от среднерусского и северорусского, является фрикативное произношение фонемы /г/…»

— Ага! «М-чала»… Ха-ха!

Уровень глюкозы в крови подростков, очевидно, достиг максимума после ягодного перекуса. Иначе я не мог объяснить то, как они могут хохотать после всего, что случилось с нами за одно только утро.

И оба тоже явно привыкли много ходить пешком. Сколько мы уже прочесали по этой пустой дороге? Часа два? И ведь действительно — ни души…

— Так, щас тут лучше потише! — Резко подняв руку, Белла быстро оборвала всеобщее веселье. И указала на изгиб дороги, пропадающий далеко за деревьями. — Вон тот поворот — он уже к развязке перед мостом идёт.

— Ну наконец-то… — Чернокожий паренёк смахнул со лба пот.

— И давайте с дороги уйдём. Там вон за деревьями, вроде, железка.

— Да ну! По шпалам же неудобно! — Запротестовал Рикардо. — Там щас ещё и заросло всё!

— Да не по шпалам! — Белла не стала тратить время на дискуссию и тут же двинула прочь с дороги в указанном направлении. — За насыпь надо. Чтобы шум от неё в лес отражался, а не по всему заливу.

— Шум? Да нас за и за деревьями вроде не слышно… — Паренёк оглянулся на покачивающиеся на ветру сосны. — Вон как задувает… А? — Он оглянулся, когда я взмахнул рукой. — Чего?

— Ничего. Но ты заметил это движение и уделил ему внимание. Хотя смотрел в другую сторону.

— Ну да…

— Со звуками то же самое.

— В смысле?

— Ты можешь перестать слышать даже грохочущий прибой. Как вчера перед сном. Но если среди этого шума вдруг еле-еле вякнет что-нибудь необычное — ты, скорее всего, тут же всё снова услышишь.

— Это тоже какой-нибудь там «эффект чирлидерш»? — Обречённо вздохнув, паренёк тоже начал спускаться с шоссе следом за нами.

— Не помню.

— Да просто люди тыщщи лет жили в таких условиях! — Белла, как обычно, начав умничать при первой же возможности, обвела рукой наше окружение. — Ну вот когда из-за каждого куста кто-нить напрыгнуть может. Вот и привыкли!

Когда Рикардо опасливо покосился на придорожный кустарник, девчонка милостиво добавила:

— Теоретически, конечно, напрыгнуть… — Усмехнувшись, она помогла ему перебраться через насыпь из серого щебня. — А многие, наверное, и вообще разницы не заметили. Где-нибудь в джунглях. Только, небось, удивляются, чё это вдруг туристы больше не едут…

Паренёк, всё-таки, тоже повеселел:

— А то, что родители с охоты не вернулись, то, типа, такие: «Ну, бывает, чё. Обычная пятница.»

— Ага!

Но на этот раз детское веселье достаточно быстро погасло само собой. Должно быть, воспоминания о пропавших родителях, всё-таки, совсем их не радовали. Хотя…

— А кем был твой отец до того, как всё началось? — Я привлёк внимание Беллы, которая снова сосредоточенно шагала впереди. — Ну или, скорее, закончилось…

— Инструктором. По парашютному спорту. — Ловко перескочив через какую-то ржавую конструкцию рядом с рельсами, девчонка оглянулась. И я заметил в её глазах неподдельную гордость за родителя. — У него наград куча была целая! Ну, то есть, у его учеников…

— А как же он в эти испытания попал? Те, что ты упоминала…

— С «автономами»?

— Кажется, да.

— Ну-у-у… — Девчонка отвернулась, но я успел заметить, как она с досадой поджала губы. — Вообще-то его клуб закрыли… Типа денег нет, и нафиг эти ваши полёты никому не сдались. — Похоже, она опять выдавала чьи-то чужие фразы. — Оставили только платные покатушки для перворазников… — Она вдруг снова резко обернулась, прищурив глаза. — А ты с какой целью интересуешься?

— Пытаюсь понять, как туда попал я.

— А-а… Ну да… — Девчонка снова замолчала и оценивающе оглядела меня с ног до головы. Но разговор о родителе, похоже, действительно был ей приятен. И Белла всё-таки продолжила рассказ. — Он тогда почти год без работы просидел, в долги залез, как дурак… С мамой ссорились из-за этого вечно… В итоге, пошёл в мою школу туристический кружок вести. А потом ещё и физруком взяли, на полставки. Но в прошлом году уволили. Тогда же тоже всякие сокращения с этим ковидом пошли…

— Жалко… — Позади меня послышался комментарий от Рикардо. — Мой любимый урок!

— Не у тебя одного! — Тоже заулыбалась Белла. — Его почти все в районе знали и уважали. Постоянно же чё-нить устраивал для детей. Всякие соревнования, турниры, походы… Гонял пацанов по всем лесам вокруг Митина! И меня, заодно… Но я не капризничала… — За миг до того, как она отвернулась, я заметил в глазах блеск. — Папа… Он всегда так счастлив был в этих походах… Сам как мальчишка! Поэтому я всегда тоже соглашалась поучаствовать. Да теперь вот ещё и пригодилось…

— Но денег, как понимаю, он так и не увидел?

— Ну да… — Девчонка с досадой пожала плечами. — Вот, наверное, потому и влез во все эти исследования дурацкие… Кто-то там его со службы пристроил, типа по знакомству…

— Так он ещё и служил где-то? Десантником-парашютистом?

— Да нет… Просто там в армии кем-то, срочную… Хотя, вроде, повоевал даже немножко… — Белла махнула куда-то в сторону прошлого. — Ну, тогда ещё, когда совсем молодой был… На Кавказе… Нам с мамой всё время говорил, что в штабе писарем отсиделся. Типа, даже и не стрелял почти. Хотя я однажды нашла у него пару медалек… Ну, в коробке со всякими документами, когда мне на паспорт надо было подать кучу всего… Не важно… Короче, погуглила, за что такие дают — а они вот ни фига не за штабную работу!

Память немедленно напомнила мне фильм с похожей фразой. Но перед глазами, как и раньше, всплывали только его название, сама цитата и имя персонажа — так, словно я вычитал их всё в том же странном списке. Ни один кадр из этой кинокартины я припомнить не мог. Может, она вообще не цветная?

— В штабе писарем? Как Данила Багров, что ли?

Белла кивнула и немедленно снова заулыбалась.

Может, для этого я и заучивал все эти фразы? Ведь человека, с которым у вас общий культурный багаж, расположить к себе проще простого. Как правило, для этого вовсе недостаточно выручить из беды или спасти жизнь. Бескорыстная услуга может легко возыметь прямо противоположный эффект. Бесплатную помощь либо не оценят, либо будут недовольны возникшим чувством долга. Нет, этого никогда не хватало.

Для того, чтобы человек начал считать тебя своим в доску, нужно лишь несколько раз повторить его личные житейские ритуалы. Какими бы они ни были. Где-то для этого нужно зажечь палочку с благовониями перед каким-нибудь идолом и артистично зачитать пару несложных заклинаний. А где-то — поучаствовать в пятничных алковозлияниях да повторить по десятому разу пару старых анекдотов. Эффект будет одним и тем же.

Осталось только понять, зачем я одновременно учился одних людей очаровывать, а других — убивать десятками любопытных способов…

— Эге! Вот это он улетел!

Течение мыслей полностью отвлеклось на искорёженный остов легковой машины, валяющийся рядом с железнодорожной насыпью. Погнутый кузов сначала прогорел, а потом проржавел до полной неузнаваемости. А темнеющие под ремнём безопасности кости давно лишились останков плоти. Действительно, много времени прошло…

Вытянув шею, Белла осмотрела заросший травой тормозной путь автомобиля. Продавленный в кустарнике след тянулся от шоссе через кювет и, с небольшим перерывом, продолжался уже по другую сторону насыпи.

— В туалет, наверное, опаздывал…

Кстати, об этом…

— Да не парься! — Девчонка оглянулась и заметила, как я оглядываю свои джинсы. — У жор в кишечнике какие-то зверские бактерии-мутанты живут. Чёго только не переваривают, говорят… Короче, чтобы жора вдруг обделался — никто такого не видел.

— А я видел! — Раздался радостный возглас позади меня.

— Фу! — Сморщилась девчонка. И немедленно пришикнула на обрадованного паренька. — Тихо ты! Чего разорался⁈

— Сорян… — Рикардо виновато улыбнулся и перешёл на сдавленный шёпот. — Я хотел сказать, что видел, как один жора…

— Да фу же!

— Да нет! Он, короче…

— Да знаю я, про что ты сказать хочешь! — Девчонка не только продолжила морщить лоб, но ещё и коротко потрясла плечиками. — Фу!.. — Её взгляд в мою сторону выглядел как-то виновато. — Короч, жоры — они в туалет, как ты понял, не ходят… Они через рот от лишнего избавляются.

— И ещё друг друга так подкармливают! — Сдавленный шёпот позади меня, тем не менее, звучал довольно радостно. — Вот, что я видел!

— Нашёл, чем гордиться… — Поравнявшись с перевёрнутой машиной, Белла вдруг припала к искорёженному багажнику. — Тихо! Сюда!

Быстро оказавшись рядом, мы с пареньком тоже огляделись.

— Вроде нет никого… — Рикардо на всякий случай внимательно изучил и то, что осталось позади.

— Понятное дело, что никого! — Снова зашипела девчонка. — Иначе нас первыми бы заметили… Вот видите⁈ — Она ткнула пальцем на покрытое копотью крыло автомобиля. — Пыль тоже стёрли!

Вблизи на саже и вправду были заметны тонкие отпечатки нескольких пальцев. Судя по размеру, наверняка, не жора. Да их и всю дорогу, что-то, не видно…

— И вон ветки! — Белла вытянула руку, указав на придорожные кусты в десятке метров впереди. — На сломах сок даже ещё блестит!

Я переглянулся с пареньком, молча указал на девчонку подбородком и показал пальцами «козу». В ответ пацан заулыбался и согласно закивал.

— Чего лыбитесь⁈ — Резко обернувшись, Белла застала нас врасплох. Но снова отвернулась, припав к багажнику. — Блин… Накаркала… Ну нафиг вам этот корабль сдался, шли бы мимо… — Она снова быстро оглянулась. — Лучше подождать, пока обыщут! Если там на борту уже нет ничё ценного или мало — то они просто свалят. А если много, то по-любому ломанутся за подмогой! Тогда и проскочим!

— А вдруг они там надолго? — Зашептал Рикардо. — Или народу много… А что, если только одного пошлют за подмогой? А⁈

— Да ты не переживай, маэстро… — Я подтянул острую жердь повыше и присел рядом с девчонкой, всмотревшись в указанную сторону.

Глаза тут же начали сами подмечать и другие признаки недавнего присутствия людей. Похоже, я не раз занимался чем-то подобным. И теперь видел гораздо больше, чем нам показала девчонка.

— Ох, блин… — Белле явно начала передаваться тревога пацана. — Чё ж делать-то, правда…

— Спокойно, товарищ Белка. — Я огляделся, начиная подготавливать план. — Я же говорил. Это решаемо.

Глава 15

Давайте понаблюдаем

— Какого хуя Багор вообще в эти ебеня попёрся, с-сука! — Провалившись в неожиданно глубокую лужу тощий пацан в сердцах стукнул себя по ляжкам. И продолжил исступлённую истерику, топнув по луже ещё сильнее. — Сука-сука-сука!!! Ну только вот всё норм вроде было! Ну блядь!!! Ну какого хуя, а⁉ А⁈

Вздрогнув от резкого всплеска, самый мелкий пацанёнок воспользовался короткой паузой после очередного гневного «А⁈». И пробасил неожиданно низко:

— Может ну его нах, этот корабль, а? — Когда он огляделся, я заметил у под поцарапанным носом даже жидковатые усики. Но на кустарнике, служившим мне укрытием, взгляд юного усача ожидаемо не задержался. — Вам чё, на маяке крабов мало было?

— Да хорош ныть! — Третьего от остальных отличало не только спокойствие. Одежда, вроде бы с такими же дурацкими нашивками и какими-то нелепыми щитками, точно так же замызгана грязью. Но, будто бы, немного лучше подобрана по размеру. Плюс поклажа за спиной… Успел что-то урвать с общака?

— Чё бля⁈ Кто ноет, ёпта! — Гневный гопник рыпнулся было на третьего. Но тут же остановился, когда тот без лишних слов коротко двинул ему между ног. — Айх!

Почему-то захотелось прокомментировать эту сцену вслух каким-то увлечённо-рассудительным тоном. Сказав что-то вроде: «Посмотрите, ребята! Ещё одна стайка молодых приматов начинает выстраивать иерархию внутри своей небольшой группы. Не правда ли, любопытно? Давайте же понаблюдаем за ними!». Наверное, опять что-то из того странного массива бесполезных знаний, которыми я когда-то зачем-то забивал себе голову. Не помню только фамилию ведущего, который общался со зрителями в подобной манере… Что-то птичье…

Схватившись за отбитые яйца, пацан скорчился, присел прямо в лужу и глухо просипел оттуда какое-то гневное возмущение.

Но в ответ гопник с рюкзаком лишь коротко и резко замахнулся:

— Завали, блядь! — В его кулаке что-то блеснуло. Заточка? Кастет? Или просто кольцо на пальце? — … А то ваще нахуй отрежу!

Всё-таки, что-то острое…

Хрипящий проклятия мокрый дикарь тут же покорно зажмурился и вжал голову в плечи. Продолжая лишь тихонько поскуливать от боли. Да так они за меня всю работу сделают…

Догнать этих беженцев было несложно. Как и предполагала юная морячка, кочевники тоже заметили застрявшее в пролёте моста судно. И тоже решили изучить этот дар моря. Хоть и не без дебатов, как вижу…

К тому же, следить за ними, оставаясь незамеченным, было легко. Дело даже не в моих навыках, которые, как выяснилось, распространялись и на эту сферу знаний. Дело в том, что дети вели себя как дети. Например, искренне полагали, что там, куда они не смотрят прямо сейчас, никого быть и не может.

Поэтому, машинально наступая только в свободные от хвороста и ломких тростинок места, я сейчас крался за этими несчастными ублюдками по прибрежным зарослям. Или это уже какая-то полузатопленная развязка перед мостом и портом? Не важно. Они явно знают дорогу лучше меня.

Ведь мои юные спутники пока что двигались следом, где-то на небольшом отдалении. Так, чтобы они могли видеть меня, но, в то же время, не попадаться на глаза этим трём кочевникам. Ведь и рассудок, и все те признаки, что я замечал вокруг, твердили в один голос: эти три гопника — далеко не все те охотники за морскими трофеями, что торопятся сейчас в одну с нами сторону. Немного разными маршрутами, с разной степенью осторожности и в разное время. Но кто бы все эти люди ни были — останки людоедского воинства, какие-нибудь жоры или крабы — все их пути, судя по оставленным следам, явно сходятся в одной точке. На въезде на дамбу. И, в случае каких-то неприятностей с тыла, Белла и Рикардо должны были подать сигнал.

«Так, давайте же, пока что, понаблюдаем…»

Презрительно рассматривая страдания своего приятеля, новоявленный лидер миниатюрной группировки, похоже, решил применить не только кнут, но и пряник:

— Диса, ну лан те шоль, бля… Не так уж и сильно ёбнул-то… — Подступив ближе, он даже подал тому руку. — Прикинь, если там какой-нибудь хавчик импортный везли! Сыр, колбаса… Прям контейнерами, еба! Это ж всё долго не тухнет, да?

Но забрызганный слякотью Диса не особо торопился разделять сладость предвкушения. И лишь боязливо отодвинулся подальше, продолжая молча сопеть и морщиться от боли.

— Бля, ну круто, канеш, было б… — Невысокий усач шагнул к согнутому пацану с другой стороны и всё-таки помог подняться, опасливо глянув на вооружённого кореша. — Токо эта… Я вот чё думаю…

Парень с ножом не дал озвучить дальнейшие сомнения, снова ударившись в фантазии:

— Или ваще полкорабля вискаря и конины! На оптовку какую-нить везли! А⁈ Прикиньте⁈ — Новоявленный главарь продолжил фантазировать, мечтательно прикрыв глаза. — Еба-а-а… Это ж можно свою «Камчатку» заебашить! Токо без этих всех говнарей ебаных…

— Н-на, сука!!! — Уличив момент, сгорбленный Диса вдруг распрямился, словно пружинка. И, выпрыгнув из лужи, бросился на руку с ножом. Столкнувшись с противником, он тут же по инерции пролетел дальше, разбрызгивая мутную воду.

— С-сук… — Попытавшись достать обидчика в ответ, парень машинально выдернул клинок из раны. Но тут же выронил его и припал на колено, схватившись за живот и скорчившись от боли. В лужу перед ним плеснула тёмно-красная струйка. И тут же ещё одна.

— Сдохни, пидорас! — Налетев на обидчика со спины, Диса с разбега двинул ему пыром грязного кроссовка в затылок. — Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Плеск и ругань сопровождали дальнейшие прыжки на голове поваленного в грязь парня ещё около десятка секунд. И, как следует выместив злобу, тощий Диса чуть попятился и снова начал одновременно пытаться поймать ртом достаточно воздуха и справиться с болью в паху.

Но, как только его усатый приятель пошевелился, паренёк вновь отскочил и оскалил зубы:

— Чё бля⁈ Тоже хочешь⁈ — Прохрипел он. И даже для вида пару раз дёрнулся вперёд с поднятыми на уровне груди кулаками. — А? А⁈

Но невысокий пацанёнок лишь коротко мотнул подбородком в сторону оброненного ножа:

— Да я вон, в смысле, говорю… Сажало не проеби…

Когда людоедская парочка подобрала нож, стащила с тела приятеля рюкзак и снова двинулась в путь, я вышел из укрытия. И, на всякий случай, проверил состояние дел парня в луже.

Да, уже точно отмучился. Слякоть залила нос, но не пузырится. Тёмная кровь медленно смешивалась с коричневой жидкой глиной. И новая из-под дохлого гопника уже не бежит.

В принципе, на что-то подобное я и рассчитывал. Далее вы должны продолжать провожать меня к мосту. И, следом за мной — моих юных знакомых. А дальше… Дальше — будем посмотреть.

Быстро проверив карманы дохлого гопника, я не нашёл в них ничего полезного. И, снова сойдя с дороги, осторожно поспешил следом за своим невольными проводниками — рассудительным усачём и его нервным приятелем.

А проводники мне тут и вправду понадобились бы. Не смотря на то, что Белла как могла рассказала примерный путь от железки до начала дамбы, местность выглядела совсем не так, как я ожидал. Должно быть, без присмотра профессионалов здесь разрушились какие-то гидротехнические сооружения вокруг порта. Судя по всему — не выдержали весеннего половодья или типа того. Не знаю… Если я и соображал что-то в этой теме, то память упрямо хранила это от меня в тайне.

В итоге, найти действительно короткий путь между всеми этими широкими лужами, мелкими озерками и куцыми посадками было бы весьма непросто. Дорога то пропадала в мутной глубине, то вновь выныривала на небольшой пригорок. А по сторонам от неё пройти было ещё труднее. По крайней мере, достаточно незаметно от моих гидов.

Но, к счастью, басовитый усач, как выяснилось, точно помнил, куда надо идти, чтобы попасть на мост как мождно скорей. Поэтому я мог спокойно продолжить наблюдения так, чтобы не высовываться и не издавать лишних звуков. И уже довольно быстро путь до дамбы стал очевиден и мне самому. Пожалуй, пора избавиться от своих провожатых…

— Слышь, Дис… — Ломкий басок прозвучал негромко — так, что увлёкшись рассматриванием своего острого трофея, нервный гопник не сразу расслышал вопрос. И коренастому пацану пришлось позвать второй раз. — Дис?

— Чё? — Пацан испуганно спрятал клинок от чужого взгляда, словно его уже кто-то пытался отнять. Хотя его коренастый приятель сейчас даже старался идти чуть поодаль.

«Давайте понаблюдаем за ними ещё немного, дорогие друзья…»

— Я, Дис, ващет, тоже думаю — вот какого хуя Багор именно сюда нас повёл…

— Бля, Сыч, ну а я чё базарю-то! — Охотно возмутился Диса. — Хорошо, что хоть нахов этих ебучих нашатнули, канеш! — И он тут же снова прочистил горло и смачно сплюнул. — Какого хуя только тёлку надо было жоре отдавать, я вообще нихуя не понял…

«Презрительное сплёвывание под ноги собеседнику следует отличать от артикулятивных плевков во время беседы. Обычно они направлены в сторону от круга участников общения и выполняют функцию жеста, усиливающего значение сказанной до того фразы…»

Вот эту ерунду ты, почему-то, помнишь, «Рик»… А лицо отца или матери — нет. Хотя… Может, я их никогда и не знал? Теперь вот тоже повсюду сироты…

— Да этот уебан вечно из себя типа правильного пацана строил. — Как-то недовольно дёрнул плечом усатый Сыч. — Ещё с колонии набрался всей этой хуйни зековской… Типа надо всё по понятиям делать, отвечать там за всякое, за словами следить… «Есть два стула», «Вилкой в глаз»…

— Да какой он, в пизду, правильный⁈ Долбоёб ебаный! Правильно — это то, как Смысь его на нож посадил, суку! — Дёрганный гопник снова покосился на оружие в руке. — Блядь, если б не этот Чёр…

Тут Диса резко осёкся, съёжился и опасливо оглянулся. Но, поймав вопросительный взгляд дружка, снова быстро выпрямился, свёл брови и сурово процедил сквозь зубы:

— Короч, мудак этот Багор! — Он снова сплюнул в соседнюю лужу. — И сдох тоже как мудак!

Кем бы ни был этот самый Чёрный Жора, похоже, он действительно неплохо себя зарекомендовал. Раз одно его прозвище заставляет детей от Саратова до Питера вот так приседать. Придётся, похоже, как следует постараться. Чтобы, так сказать, держать следом за ним марку.

— Ну я хуй знает… — Кажется, это задумчивое выражение Сыча означало то, что усач всё-таки не вполне разделял мнение приятеля. — Знаешь, чё думаю…

— Чё?

— Думаю, что Багор всё-таки не совсем лошпед. И откуда-то заранее знал, куда нахи попиздуют. И что родник там будет — он тоже знал.

— М-да? А откуда?

— Навёл кто-то… — Коренастый снова замолчал, задумался и как-то странно покосился не то на приятеля, не то на рюкзак за его спиной. — Слышь, Дис…

— А?

— А ты не видел позавчера, куда они со Смысём ходили?

— Не знаю, я с Блином тогда подвалы в Стрельне обыскивал… Это ж мы с ним «Тархун» этот ебучий нашли!

— А, точняк. Там же щас вода ушла…

— Ну да-а-а… — Диса вдруг тоже глянул на приятеля с каким-то осторожным подозрением. — А ты с какой целью интерес… Тьфу, бля! Привык, сука, за этим пидором повторять… Ты хуль хотел-то ваще? Чё спрашиваешь?

На сей раз Сыч точно глянул именно на рюкзак:

— Да я вот слышал херню кой-какую… — Невысокий пацан указал на сумку. — Слушь, может позырим, чё там?

— Чё, прям тут шоль… — Нервный гопник снова оглянулся и скользнул взглядом прямо по моему укрытию. Но присохшая к одежде и лицу грязь служила отличной маскировкой. И чтобы не выдать себя, мне достаточно было лишь вовремя прикрыть глаза — чтобы не сверкать ими в пыльных придорожных зарослях.

Не обнаружив явных угроз, Диса нерешительно потеребил одну из наплечных лямок:

— Ну а чё ты такое слышал-то?

Сыч чуть заметно улыбнулся. Но тут же снова сурово сдвинул брови, когда нервный приятель поднял взгляд:

— Да говорят, что они со Смысем на стороне чё-то мутили. Типа какие-то… — Усач чуть прищурился, явно делая вид, что припоминает нужное слово. — Какие-то закладки, что ли, искали… — Заметив реакцию собеседника, Сыч улыбнулся чуть шире и тут же состроил виноватое лицо. — Я ж в этом не понимаю ни хуя…

Реакцию действительно было трудно не заметить. При упоминании способа, которым во времена активного правопорядка наркоторговцы обходили этот самый правопорядок, тощего Дису словно ужалила пчела:

— Закладки⁈ — Глаза пацана забегали. — А кто говорит-то… — И он тут же сам махнул рукой в сторону. — Да похуй!

Его свободная рука уже начала было стягивать с плеч не особо пузатый рюкзак, как вдруг пацан опять помедлил:

— Бля… — Он снова оглянулся по сторонам. — Ты чё-нить слышал?

Прежде чем возмутиться, коренастый усач раздвинул улыбку до ушей. Но снова быстро спохватился:

— Да бля чё ты, ёпт… — Щетинистая верхняя губа презрительно сморщилась, когда взгляд усача упал на нож в руке приятеля. — Ссышь шоль?

Мгновенно перестав теребить вторую лямку, Диса тут же скинул наплечную сумку на асфальт:

— Давай токо быром! Смотри, пак может быть вскрыт! — Вжикнув самой большой молнией, пацан тут же принялся вышвыривать наружу какое-то тряпьё. — Бля, а мож даже какой блокнот тут или карта ваще…

— Тогда это, наверное, в кармане надо смотреть… — Посоветовал Сыч, осторожно шагнув к приятелю чуть ближе. — Вон спереди, вроде есть. На ремне…

— Ага! — Попытавшись поддеть застёжку ножом, Диса довольно быстро убедился в том, что затянутый ремень можно расстегнуть только двумя руками. И, недолго думая, положил нож на землю…

— Х-ха! — Прыгнув коленом вперёд, Сыч не просто ударил, а прямо таки вонзил его в зубы неосторожного приятеля.

Опрокинувшись на спину, Диса успел лишь неловко взмахнуть руками, когда мелкий гопник подлетел ещё ближе, хватая по пути нож с земли. И, оказавшись на нервном пацане сверху, Сыч принялся шинковать его бок, словно швейная машинка:

— Чвак-чвак-чвак-чвак…

Ни один из пацанов при этом ни издавал ни звука, кроме напряжённого сопения или мычания. И если бы я видел эту сцену немного с другого ракурса, мне бы показалось, что нравы в их тесном мужском коллективе уже далеко зашли не только в плане приёма пищи… Да. Пожалуй, эта сцена была бы не менее отвратительной. Хоть и менее жестокой.

«…Любопытное зрелище, не правда ли…»

Когда несчастный Диса всё-таки испустил дух от обильной кровопотери, Сыч медленно с него слез. Сопя и чертыхаясь, он выпрямился, вытер нож о штанину и упёрся затылком в мой локоть.

— Обидно, да? — Мои слова были последним, что он услышал, прежде чем его мозг потерял связь с остальным телом.

Выпустив обмякшее тело пацана из рук, я подобрал нож, поймал блестящим лезвием солнечного зайчика и направил его в несколько кустов, за которыми прятался бы сам.

Мои юные приятели сидели за третьим:

— Чисто? — Первым делом спросила Белла, подбежав поближе. — Там впереди ещё кто-нибудь есть, не видел?

— Следы есть, самих не видел. Скорее всего, жоры. Очень неаккуратно шли. Но не факт. — Я осмотрел нож. Дешёвая китайская нержавейка. Своё дело ещё делает, но томаты уже нормально не порежешь.

— Ой-ё… — Приблизившись к нам, Рикардо притормозил, глядя на свежие трупы. — Они мёртвые?

— Как рокнролл. — Я перевернул тело Сыча и оттащил его чуть в сторону от лужи крови Дисы. И шагнув обратно к тощему гопнику, обернулся к подросткам. — Я собираюсь купить нам время. Но для этого тут нужно соорудить гораздо менее приятную сцену…

— И? — Заинтересованно приподнял бровь юный музыкант.

— Не ту сцену, о которой ты мечтаешь. — Белла схватила его за руку и, потянув вперёд по дороге следом за собой, бросила мне через плечо. — Догоняй потом!

— Так точно, товарищ Белка…

Глава 16

Последние метры

Сунув лезвие межу зубов, я разжал остывающие челюсти, положил в синеющий рот отрезок кишечника Дисы и закрыл пасть мёртвого усача обратно. И, шагнув к нашинкованному гопнику, чуть шире раскрыл разрезанный на всю длину живот. При этом голова пацана немного качнулась, глянув в низкое северное небо с какой-то мудрой тоской. Словно в тот момент, когда его собственный кореш пускал приятелю кровь, Диса осознал какую-то простую, но очень глубокую истину. И, если сейчас чем-нибудь прикрыть вогнутые внутрь от удара коленом зубы, его можно было даже назвать симпатичным интеллигентным парнем…

Критически осмотрев сооружённую картину ещё разок, я решил, что сцена пожирания потрохов вышла достаточно натуральной. И, сложив нож в карман, наступил в лужу, натёкшую из распотрошённого пацана.

Пока подошвы как следует пропитывались коктейлем из крови и дерьма, в голове возник вопрос о том, почему меня до сих пор не стошнило. Должно быть, я и вправду был привычен к подобному занятию. Либо наш недавний черничный перекус представлялся моему истощённому организму слишком ценной добычей, чтобы избавляться от неё так легко. В любом случае, я был ему благодарен.

Шагнув из лужи в сторону моста, я тщательно перенёс вес с пятки на носок — так, что бы кровавые отпечатки на асфальте получались полными, а так же достаточно длинными и широкими. Ведь, согласно пацанским страшным историям, мой рост должен составлять не менее двух с половиной метров.

Быстренько запихнув обратно в рюкзак Бугра всё, что успел вытащить Диса, я накинул его на плечо. И, стараясь делать шаги подлиннее, двинулся следом за моими юными приятелями. А как только обувь перестала оставлять жуткие отпечатки, немного ускорился.

— Рик! — Светло-каштановая чёлка мелькнула снизу — среди бурых камышей, которыми заросли пешеходные спуски с трассы. — Мы тут!

— Мимо меня никто не проходил. А у вас как дела?

— Только жоры. — Белла выскочила из укрытия первой и вприпрыжку поскакала по лестнице наверх. Быстро поднявшись, она натолкнулась взглядом на мою окровавленную обувь. — Ты чего их там, растоптал что ли?

— Если только морально. — Я помог девчонке перебраться через отбойник и прищурился в сторону проломленных судном конструкций. — А рядом с кораблём что-нибудь происходит?

— Не, там тоже ещё никого, я посмотрел! — Рикардо, поднимаясь следом, похлопал по карману с прицелом. — Или не ещё, а уже… Только отсюда не видно, как там можно внутрь забраться…

— А это нам щас, может быть, покажут… — Девчонка указала мне за спину.

Обернувшись, я тоже сразу заметил невдалеке пару человеческих фигур, бредущих по колено в воде к склону дорожной насыпи. Следы седины в их колтунах не оставляла сомнений в том, что это взрослые.

Не обращая внимания ни на камыши, ни на кочки, заражённые, похоже, следовали к той же цели, что и мы. Медленно, но верно подбираясь к лестнице на противоположной стороне автомобильной эстакады, жоры время от времени поглядывали в сторону контейнеровоза.

— Там, наверное, тоже какое-то радио работает, да? — Чернокожий паренёк тоже перебрался через отбойник, позвякивая гитарой. — А то едой-то вроде оттуда не пахнет…

— Это тебе, может, не пахнет! — Голос Беллы прозвучал как-то глухо. И, обернувшись на неё обратно, я увидел, что девчонка прикрыла себе рот рукой. — У тебя вон весь язык синий! Смотри, не дыши на них!

— Ну есть-то хочется… — Паренёк с виноватым видом покосился на оттопыренные карманы собственной куртки, наполненные пакетиками с торопливо собранными ягодами.

— Все закрыл?

— Ну конечно… — Рикардо тоже торопливо прикрыл рот, как только глянул мне за спину.

Там седоватая парочка уже успела подняться по бетонной лестнице. Но, лишь равнодушно скользнув по нам расфокусированными взглядами, оба жоры мерно потопали по пешеходной части широкого моста в сторону места крушения.

Убедившись, что кроме нас пятерых рядом пока никого не видно, мы пошли следом. В то же время, стараясь не высовываться и всегда держаться подветренной стороны. И я невольно начал сравнивать состояние наших новых проводников со своим собственным.

Одежда — какие-то выгоревшие на солнце комбинезоны непонятного цвета — точно такие же ветхие и грязные, как мой свитер и джинсы. Тоже на размер больше. Бледные впалые щёки на обветренных лицах. Спутанные волосы, как и у меня — легче сбрить, чем отмыть…

Точно. Вот что меня смущает…

— Ты чего творишь⁈ — Сразу после того как я поравнялся с жорами и дотянулся до лица одного из мужчин, Белла умудрилась одновременно широко раскрыть глаза и нахмуриться.

— Небольшой эксперимент… — Когда я провёл пальцем по короткой щетине на впалой щеке жоры, тот не обратил на это ни малейшего внимания.

— Ну и что выяснил? — Проследив за моими движениями, девчонка заинтересованно приподняла бровь.

— Щетина у него мягкая… — Заметив на лице подростков небольшое замешательство, граничащее с отвращением, я спешно добавил вывод. — Действительно давно не брились.

— Пф-ф-ф! — Замешательство исчезло с лица девчонки. Но отвращение ещё осталось. — Тоже мне открытие… Я ж говорила — у жор волосы не растут!

— А вот я, похоже, делал это совсем недавно… — В ответ на немое недоумение Беллы я чуть к ней наклонился. — Вот, попробуй.

— Хм… — Девчонка осторожно дотянулась пальцем до моей щеки. — И правда… У тебя колется…

— Потому что на кончиках ещё держится косой срез от бритвы.

— То есть… — Белла легко улыбнулась. — Пока ты был жорой, тебя кто-то побрил, что ли?

В ответ я мог лишь хмыкнуть. И продолжить наблюдения, пользуясь временным затишьем.

Один из жор перед нами заметно прихрамывал — мокрый ботинок смотрел смятым носком куда-то в сторону. Сломанная стопа, похоже, уже успела срастись неправильно и мешала этому несчастному мужику идти ровно. В то же время он ничуть не отставал от своего более удачливого приятеля, хотя каждый шаг должен был вызывать просто адскую боль.

Прислушиваясь к собственным ощущениям, про себя я отметил только то, что собственные ноги уже начинают деревенеть от усталости. Но, если я и шлялся где-то точно так же, как эти потёртые ребята — то, похоже, берёг себя намного тщательней. Опухолей, серьёзных ушибов или вот таких же смещений точно нигде не было… Крупных шрамов, кажется, тоже. Хотя…

Под боковым карманом джинсов я почти не ощущал собственных прикосновений. Слегка оттянув пояс, я заглянул внутрь, стараясь пропустить немного света между штаниной и ногой. Да, пулевое… И не маленькое… Но обработано профессионально. И довольно давно. А если заглянуть сзади?.. Ага, навылет. Но нет. Точно не в этом году где-то пулю поймал…

А ещё я заметил, что тот, кто ухаживал за моей щетиной, похоже, озаботился ещё и сменой белья. Чёрные «бОксеры» под джинсами хоть были и явно не первой свежести, но точно намного чище самих штанов. И почти новые.

— Хм… — Задумчивый выдох Беллы отвлёк меня от этого вдумчивого анализа. — А они на новый год, похоже, работали, а не отмечали. — Девчонка указала на логотип транспортной компании, еле заметный на выгоревшей ткани рабочего комбинезона одного из жор. И тут же махнула рукой куда-то вправо. — Как раз в Бронке, наверное…

В той стороне уже действительно можно было разглядеть терминалы порта и горы сгруженных на сушу контейнеров. Точнее то, что от всех них осталось. Почерневшие остовы металлических конструкций кое-где раскидало далеко за пределы режимной зоны, краны опрокинулись в воду, а в полосках пирсов зияли широкие прогалы.

— Его бомбили, что ли?

— Не знаю. — Белла снова прикрыла рот ладошкой, когда один из жор вдруг проворчал что-то неразборчивое. — Я тут в первый раз только весной побывала. И тогда уже всё так было. Так вообще много где сейчас… Особенно вокруг всяких складов или оптовок…

— Было слишком мало еды и слишком много боеприпасов?

— Ага. — Грустно кивнула девчонка. — Точнее не скажешь…

— А Москва, говорят — вообще вся в руинах! — Подхватил тему Рикардо. — Прям, как будто война была!

— Так она там и была. Ещё зимой. — Белла опять махнула куда-то в сторону прошлого. И деловито добавила. — А теперь там вон они между собой воюют. — Конопатый пальчик указал на бредущих перед нами бывших докеров.

— Кто воюет? — Паренёк недоверчиво нахмурился. — Жоры⁈

— Ага! — С гордостью подтвердила девчонка. — Ночные с мозгоедами!

— Кто-о⁈

Белла, всё-таки, немного смутилась:

— Ну… Честно говоря, папа про них почти ничего не успел рассказать… Я только знаю, что ночные жоры там по всему метро живут. А мозгоеды где-то в Курчатовском институте завелись…

— Офигеть… — Недоверие Рикардо всё-таки уступило место любопытству. — А в Питере в метро никто не живёт?

— Не, его ж затопило всё почти сразу. А весной — ещё и весь центр. Хорошо, хоть, в Эрмитаж осенью успела сходить…

— Везёт, как утопленнику…

— Чего? — Девчонка глянула на меня.

Похоже, что моя внутренняя справочная иногда подсказывала выражения, успевшие стремительно устареть. Как, наверное, и многие другие пословицы и поговорки, которые навсегда ушли из мира вместе с разумом совершеннолетних носителей.

— Да это из фильма. Не важно.

— А-а… — Протянула Белла. — А какого?

— Да я уж не помню.

— Угу… — Девчонка почему-то продолжала смотреть на меня с лёгким прищуром. И Кивнула на рюкзак людоедов — Успел заглянуть? Что там?

— Грязное бельё их шефа…

— А это из «Криминальное чтива», я знаю!

— Тоже папа показал?

— Ну вообще-то нет… Это я сама с Ленкой смотрела, перед Новым Годом как раз… — И девчонка отмахнулась точь-в точь как я, минутой раньше. Состроив при этом деловитую мордашку. — В прочем, не важно…

— А я тоже смотрел! — Подхватил тему паренёк, продолжая прикрывать рукой широкую улыбку. — Музыка там прикольная!

— На самом деле нет.

— В смысле⁈ — Паренёк, кажется, даже немного оскорбился.

Да, музыкальный вкус ещё имеет для вас первостепенное значение…

— Первые фильмы нищий Тарантино снимал за пачку чипсов. А саундтрек покупал на сдачу.

— Но… — Неуверенно протянул Рикардо. — Но я даже парочку мелодий оттуда разучил…

— Сами фильмы в итоге обрели статус культовых. Как и музыка внутри них. Так что не переживай, не зря старался.

— А сыграешь потом? — Неожиданно к беседе присоединилась девчонка.

— Конечно! — Паренёк снова радостно сверкнул синеватыми от черники зубами. Но тут же тоже торопливо прикрыл рот. — Я вообще много чего умею…

— А что, например?

— Ну… В основном русский рок всякий, его просто играть… «Кино», там… «ДДТ», «Наутилус»…

— А этот, как его… Который ты крабам играл… Он же не русский?

— Мановар? Это мы просто с группой разучивали, чтоб потренироваться тяжеляк играть…

Оставив беседу об искусстве чуть в стороне, я ещё разок попробовал покопаться в собственной памяти. Ведь, в отличие от тех названий, которые перечислял Рикардо, факты о «Криминальном чтиве» и песни престарелых нью-йоркских металлюг я, похоже, действительно просто помнил откуда-то из своего прошлого. А не заучивал их специально с каких-то странных документов, заполненных убористым шрифтом. Надо будет не забыть размотать этот момент как-нибудь потом…

Потому что сейчас, когда мы поднялись на дамбу вместе с нашими бессловесными провожатыми, всё наше внимание заняла растущая впереди громада. С большими белыми буквами на повёрнутом к нам правом борту.

— «Калина». — Рикардо первым озвучил крупный латинский шрифт. — А что значит «Эм Эс Си»?

— Название судоходной компании. — Эти сведения я почерпнул из тех же глубин памяти, что и особенности творческого пути Квентина Тарантино. — «Mediterranian Shipping Company».

Чем ближе мы подходили к месту крушения, тем лучше можно было оценить масштаб происшествия. Уложенные в пять-шесть ярусов жёлтые, голубые и бордовые контейнеры занимали почти всё свободное пространство уцелевшей палубы погибшего морского гиганта. Но уцелела она лишь на две трети. Потому что передняя часть судна и почти всё, что было сложено здесь от носа и до высокой белой надстройки, превратилось в искорёженные куски металла, асфальта, бетона и какого-то разноцветного мусора. Течение затянуло контейнеровоз прямо в закрытый шлюз между двумя дамбами. И многотонная махина снесла не менее многотонные конструкции, прочно застряв вполоборота между высокими насыпями.

— Блин… Шмотки, что ли… — Белла первой разглядела то, что высыпалось в воду и на обломки из помятых контейнеров. И продолжила разочарованно вздыхать. — Нафиг они щас кому нужны… До сих пор на любом рынке завалы…

— Наоборот — радуйся, что в них не было ничего ценного. — Я окинул взглядом край срезанного дорожного полотна. Слегка приподнявшись над остатками асфальтом, борт, похоже, всё-таки был слишком высоко, чтобы на палубу можно было перебраться прямо с моста или обломков шлюза.

Однако наши невольные проводники ничуть не теряли присутствия духа. И продолжали вполне целенаправленно брести в одну и ту же точку, располагавшуюся где-то ближе к корме.

— А разве не везде лежит одно и то же? — В ярких глазах девчонки тоже промелькнула надежда.

— Даже внутри одного контейнера могут быть совершенно разные грузы. Лишь бы друг другу по дороге не мешали. — Я махнул в сторону жор. — Пошли. Там наши ребята, похоже, уже что-то интересное нашли…

Но, поспешив следом за заражёнными докерами, мы увидели вовсе не разбросанные по асфальту чипсы или туалетную бумагу. Под разноцветными кофтами и штанами асфальт кончался ещё до того, как коснуться ржавого борта. И, от края пропасти начинался лес из обломков бетона и гнутой арматуры, хищно выставившей во все стороны оборванные кораблём концы. А где-то далеко внизу плескались холодные воды залива.

— Ох, елки… — Белла снова сморщила лоб, увидев препятствие. — Как же тут пролезть-то…

Но я опять не позволил ей приуныть:

— Учись искать хорошее во всём! Если тут так просто не пробраться, то, значит, никого с берега внутри ещё нет. И мы тут всё-таки первые.

Девчонка пока что не переставала хмуриться:

— Хорошо, если так… — Она оглянулась на проделанный путь и устало вздохнула. — Но теперь лестницу надо где-то искать… Или хотя бы верёвку. Вон тут как высоко…

— Не торопись… — Я поравнялся с жорами, которые всё ещё брели вдоль провала куда-то влево, к соседним полосам движения. И вскоре заметил, что мощный отбойник, разделявший когда-то встречные потоки транспорта, оказался прочнее ржавой обшивки. И теперь рядом с ним в борту зияла рваная дыра — достаточно широкая для того, чтобы в неё могли пролезть и мои спутники и я сам.

Именно туда и направлялись наши бессловесные проводники.

Но, прежде чем я успел обрадовать юных приятелей, докер с целыми ногами вдруг резку ухнул с моста вниз.

— Эх, да чё ж ты!.. — Воскликнул Рикардо. — Шёл-шёл и на тебе…

— Рот закрой! — Резко обернулась на него девчонка. И паренёк тут же испуганно зажал своё лицо обеими ладонями, покосившись на уцелевшего заражённого.

Но хромой жора, вместо того, чтобы броситься на слабый запах черники, тоже отважно шагнул в пропасть. Однако, вместо того, чтобы упасть следом за приятелем, спокойно сделал ещё шаг и через миг скрылся за рваными краями пролома.

— Прошёл⁈ — Белла тоже не могда поверить глазам. — Но там же…

— Г-х-а-а-а… — Грустный вздох послышался откуда-то из провала.

Шагнув ближе к краю, я увидел, что несчастный жора повис там прямо на размотанной арматуре, надевшись на неё словно яблоко на какого-нибудь мультяшного ежа. И именно по нему наш хромоногий попутчик смог спокойно взойти на борт.

— Ну что? Кто первый? — Я оглянулся на Беллу, которая уже стояла рядом и тоже всё видела.

Но, как выяснилось, девчонка разглядела тут даже немного больше меня:

— Похоже, что всё-таки не мы… — Она протянула руку в сторону пролома.

Хромой докер там уже скрылся из вида. Без его тёмного силуэта внутри стала заметна часть нижней палубы. И те контейнеры, что были на ней уложены.

Все открытые.

Глава 17

Вперед и вверх

— А вдруг кто-то из команды тоже не стал жорой? — Рикардо при виде вскрытого груза проявил больше оптимизма, чем девчонка. Или просто старался не подавать вида. — Вон, как наш Рик!

Коротко глянув на меня, Белла покачала головой:

— А почему же тогда курс не поправил? Или хотя бы якорь мог бросить… До берега-то недалеко.

— Ну не знаю… Может, это одному слишком сложно? — Паренёк покрутил головой, пытаясь найти место крепления корабельного стояночного тормоза. — Такая махина же…

Но, якорь, похоже, располагался где-то в передней части гигантского корпуса. И пропал где-то среди смятых обломков и разноцветных тряпок, вывалившихся из слетевших со своих креплений контейнеров.

Белла оставалась непреклонна:

— У таких грузовиков почти всё на автомате. — Со знанием дела заявила юная морячка. — У них экипаж вообще обычно человек десять. А в пандемию — и того меньше, наверное…

— Всего⁈ — Рикардо продолжал оглядывать необъятную конструкцию «Калины». Вблизи она казалась ещё больше. — Да он же как небоскрёб просто! — Паренёк снова глянул на широкую белую надпись с названием судна. — Или, всё-таки, «она»…

Про себя я отметил, что мне и самому упорно хотелось обращаться к кораблю, как к женщине. Даже ещё до того, как мы увидели название. Хотя мои спутники явно привыкли к тому, что все почти русские слова, обозначающие большой корабль — мужского или среднего рода.

— Ладно… — Вздохнула Белла, оглянувшись на проделанный путь. По обеим сторонам от центрального отбойника всё ещё было пусто, следом за нами действительно никто не спешил. — Не назад же теперь идти. — Девчонка дотянулась до лямки рюкзака Бугра и слегка её подёргала. — А кроме одежды там ничего полезного нет? Может, хоть ножик какой ещё? Давайте посмотрим, прежде чем внутрь так сразу прям лезть.

Серая наплечная сумка и правда была как-то тяжеловата для своего объёма. Выкинув из неё шмотки, я первым делом пошарил по их карманам. Нет. Всё-таки пусто.

Карманы самого рюкзака порадовали немного больше. Когда я перевернул сумку и потряс, вниз шлёпнулся небольшой блокнот с вставленным в пружину карандашом. А с самого дна на асфальт глухо брякнула пара свинцовых кастетов. Кривоватые самоделки, похоже, были выплавлены из остатков какого-нибудь автомобильного аккумулятора, прямо в форме из сырой глины. Но, судя по запёкшейся внутри множественных щелей и неровностей крови — самоделки всё равно обладали достаточной эффективностью. И в паре мест удары о вражеский череп заметно деформировали мягкий металл.

— Блин… Мне слишком большие… — Приподняв одно из довольно увесистых орудий, девчонка примерилась к отверстиям. Но в каждую дырку можно было просунуть не меньше, чем по паре таких тонких пальчиков, как у Беллы.

— А мне вообще пальцы надо беречь… — Заявил Рикардо и заложил руки за спину, словно мы уже собирались вооружить его насильно. — Всё равно я их тоже толком не подниму даже…

— Тогда это — тебе. — Я отдал китайский ножик юной морячке и в свою очередь примерился к кастетам. Их приятная тяжесть как-то сразу вселяла уверенность и поднимала настроение. — Мне подходят. Беру.

— А это тут чего за людоедская бухгалтерия такая… — Присев, девчонка брезгливо раскрыла выпавший блокнот лезвием своего подарка. Засаленные страницы оказались испещрены кривыми цифрами и короткими словами примерно до середины книжечки. — Он чё тут, калории свои считал, что ли…

— Чужие долги он считал. — Присев рядом, я вчитался в столбики пацанских данных. И рядом с перечислением названий и количества съедобных богатств, заметил парочку знакомых кличек. — Кто, кому, сколько и когда. Добычу делил. Всё ж по понятиям…

— Хм… — Неожиданно тепло усмехнулась Белла. — Мне папа рассказывал, что письменность примерно так и появилась. Когда надо было не забыть, кто кому и сколько всяких там быков или овец должен.

— А можно я его себе возьму? — Рикардо указал на блокнот. — А то у меня кончился недавно…

— Кончился? — Белла подняла на него взгляд, полный иронии. — Ты там песни, что ли, пишешь?

— Ну… Вообще-то, да… — Смутился паренёк. — Но только музыку…

— Ничоси! — Ирония девчонки сменилась искренним удивлением. — Круто!

— Ну а то ж так и с ума сойти можно… — Юный музыкант робко улыбнулся и пожал плечами. — Я и для группы тоже много чего придумывал… Рифы всякие, соляги…

Продолжая лукаво улыбаться, девчонка всё-таки взяла блокнот в руки. Но, прежде чем протянуть его пареньку, быстро спрятала книжечку за спиной:

— А придумаешь че-нить про меня?

— Но… Я же… Только музыку…

— Ну вот заодно и потренируешься тексты тоже писать. — Я вытащил блокнот из рук Беллы и перекинул его пареньку.

— Эй! — Девчонка немедленно запротестовала. Но, так и не успев поймать записки Бугра обратно, махнула на нас рукой. — Спелись уже… Мальчишки…

— Я плохо пою. — Заметив, как из книжки вывалился один листок, я успел поймать его в воздухе. — Уж это точно помню…

Пойманный мной обрывок отличался размером клеток. И хотя на нём тоже писали простым карандашом, почерк был совсем не похож на тот, которым были сделаны все остальные записи. Тоже мелкий, быстрый, но намного более аккуратный.

— Чё там? — Заметив, с каким вниманием я вчитался в мелкие буковки, подростки тоже немедленно заинтересовались.

— Похоже на то, что имел в виду усатый Сыч…

— Кто-о???

— Там лежит. — Я махнул в сторону берега и продемонстрировал записку своим спутникам. — Так что ему это уже без нужды.

Оба подростка всмотрелись странный текст:

«903. ЦЕЛЬ: Чёрная Лахта, пристань. ЛУТ: 5 гюйсов. СДАТЬ: Венера в…»

На размокшем краешке обрывка окончание фразы терялось. В этом углу ясно читалось только одно слово, выведенное крупными печатными буквами:

«БРОКЕР»

— Похоже на подпись… — Рикардо осторожно указал на последнее слово в коротком тексте.

— Похоже на подставу! — Белла тут же выхватила бумажку у меня из руки и быстро оглянулась, словно этот самый «Брокер» сейчас был где-то рядом. — Гады…

— Ты про засаду на твой отряд?

— А про что ещё⁈ Вот, сами смотрите! — Девчонка снова показала нам записку. — Девять-ноль-три — это же третье сентября!

— Обычно же число сначала пишут, а не месяц… — Послышалось со стороны чернокожего паренька.

Но Белла продолжала гневно тараторить без остановки:

— Чёрная Лахта! Это же как раз та деревня, где родник был! — Она махнула куда-то в ту сторону, из которой мы притопали. — Около пристани! Там эти гады на нас и напали!

— А кто такой Гюйсов? — Бесхитростно поинтересовался паренёк. — Знаешь такого? Может это он вас предал?

— Гюйс! Вот! — Белла приподняла край своего матросского воротника. — Такие только у нас в Питонии выдают. И не каждому!

— То есть… — Рикардо достаточно быстро сложил два и два, но выводом поделился с привычной для него осторожностью. — Тогда «лут» это, получается, типа трофеи? Как в эрпэгэ?

При упоминании этой аббревиатуры память мгновенно нарисовала мне картинку с советским противотанковым оружием. Но я выбрал другую расшифровку:

— А сдать квест и ваши морские скальпы Багор должен был какой-то Венере… — Продолжению парада необычных имён я удивился уже лишь мысленно.

— То есть, ещё и девчонка какая-то с этим Брокером в паре… — Белла сжала кулачки и прищурилась. — Значит, ещё легче будет найти… Как будем в Питонии — первым делом старпому покажу! Если найдём — сама ей голову оторву!

Сунув бумажку в один из карманчиков на своей форме, девчонка первой легко преодолела препятствие в виде пропасти с распятым над ней несчастным докером. Опасения, которые охватили её при взгляде на вскрытые грузы, исчезли без следа.

— Ну быстрее давайте! — Она обернулась и осмотрела искорёженный борт изнутри. — А то тут скоро уже совсем темно будет, похоже…

И, оглянувшись на уходящие ввысь ряды контейнеров, она всё-таки слегка вжала голову в плечи.

Атмосфера внутри погибшего судна и правда давила на психику даже сильнее этого вечно серого неба, свет с которого почти не пробивался внутрь корпуса. Как выяснилось, никакой верхней палубы у контейнеровоза, по сути, и не было. И составленные в колонны грузы на самом деле начинали свой рост прямо из трюма, уходя на десятки метров вверх. Вдоль верхней оконечности бортов были проложены лишь узкие мостики. И такие же неширокие проходы соединяли борта вдоль башен из контейнеров. Максимум свободного пространства внутри корабля был отдан под размещение грузов.

— Вроде никого не слышно… — Шепнул Рикардо, забравшись на борт последним.

Гнетущую тишину вокруг нас действительно нарушал только тихий плеск волн снаружи. Стучась об огромный корпус, вода создавала довольно причудливое сочетание из бульканья, ударов и тихого поскрипывания. Но, многократно отражаясь от металла, подобное эхо казалось вполне естественным звуковым фоном для такого необычного места.

Гораздо более жутко звучало слабое эхо от нашего перешёптывания:

— Посветить есть чем? — Выставив вперёд подаренный ножик, Белла осторожно приблизилась к одному из вскрытых контейнеров.

— Ага, ща…

Но, пока Рикардо возился с поклажей, мы и сами смогли более-менее рассмотреть разграбленное содержимое:

— Тоже тряпьё… — Потянув на себя ближайшую коробку, девчонка высыпала на пол разорванные пакеты. И оттуда выпала свёрнутая фабричным способом пижама с яркими изображениями каких-то весёлых мультяшных зверушек. Мягкая ткань начала быстро впитывать ржавую воду на днище стального бокса.

Проследовав взглядом вдоль этой лужи, я не заметил мокрых следов. Но увидел среди разорванных коробок и другую детскую одежду, тоже выпавшую из заводских упаковок на пол. Только, в отличие от той, что сбросила Белла, эти уже успели покрыться тут чуть заметным зеленоватым илом.

— Кола! — Свет фонарика Рикардо выхватил из темноты соседнего контейнера кучу пластиковой упаковки со знакомым всему миру красно-белым логотипом. — Класс!!!

Но, немедленно разворошив цветные ошмётки, паренёк вытянул наружу лишь несколько мятых пустых бутылок:

— Блин… Они тут чё, только упаковку везли, что ли?

— Просто тут уже всё выпили. — Я заглянул в третий открытый контейнер. Его днище было покрыто размокшим картоном с логотипами разных продуктовых компаний. — А тут, похоже, уже все съели…

— Что⁈ Кто⁈ — Рикардо спешно высветил почти весь нижний ряд грузов, уходящий к противоположному борту. И, не заметив в узком проходе никакого движения, паренёк успокоился. — Хм… А какие-то всё-таки не открыли…

— У них загрузка вертикальная. — Я шагнул ближе к одному из таких металлических боксов и указал вверх — на башню из десятка других контейнеров. — Чтобы вскрыть, нужно сначала снять все верхние. Или раскурочить чем-нибудь сам корпус.

Белла с сомнением покосилась на свой ножик:

— То есть у тех, кто тут всё выпил и сожрал, хватило ума на поворот всяких запоров… — Девчонка легонько пнула одну из сорванных пломб и пощупала стальную стенку соседнего запертого бокса. — А на то, чтобы найти тут какой-нибудь топор — нет?

— Может просто руки ещё не дошли. И тогда мы найдём его первыми. — Я привлёк внимание паренька и указал на красную табличку у нас над головами. — Посвети-ка…

— Ага…

Рядом со схематическим изображением огнетушителя красная стрелка указывала куда-то в темноту на противоположной стороне судна.

— Найдём вот там, скорее всего. — Надев оба кастета, я оглянулся на своих спутников. — И, заодно, попробуем отыскать путь наверх. Годится такой план?

— Угу… — Белла с лёгким сожалением оглядела ряды загадочных грузов. — Всё равно некогда щас копаться…

— Тогда свет не выключайте.

— Угу… — Осторожно ступая мимо открытых контейнеров, Рикардо быстро светил на содержимое каждого из них. — Тут тоже мусор один… Мусор… Мусор… Тряпки… А это… Холодильники что ли?

— Напольные кондиционеры.

— Значит, тоже мусор. — Вздохнул паренёк. И вдруг встрепенулся. — А оружие тут может быть? Ну, огнестрельное, в смысле…

— Коммерческим судам запрещено иметь оружие на борту. — Авторитетно заявила Белла строкой из чьей-то чужой лекции.

— Даже капитанам?

— Даже адмиралам. — Каждый раз, когда девчонке выдавался шанс поумничать, выражение её лица становилось похоже на заносчивые взгляды моделей из рекламы какой-нибудь дорогой одежды.

Вот только в этот раз всё испортил её собственный пустой желудок. Предательски заурчав в самый неподходящий момент, он не только сорвал мини-лекцию юной морячки, но даже создал небольшое эхо.

— Блин… — Смутившись, Белла украдкой оглянулась на один из опустошённых контейнеров с пустыми упаковками. — Хоть чё-нить бы оставили, жадюги…

Лишь коротко улыбнувшись, чернокожий паренёк деликатно сделал вид, что ничего не заметил. И высветил ещё одну табличку с огнетушителем:

— А теперь направо? — Луч света повернул в узкий проход между башнями из контейнеров, ведущий куда-то в сторону смятого носа судна. Туда, куда указывала стрелка рядом с рисунком.

Насколько хватало взгляда, этот проход тоже был пуст. И уже скоро стало понятно, что он ведёт прямо к той самой «рогатой» белой вышке с рулевой рубкой и помещениями для экипажа. Из трюма наверх вдоль неё вели пролёты узких стальных лестниц. А пожарный щит, как выяснилось, располагался как раз у их подножья.

— Топора-то и нет… — Шепнула Белла, разглядывая полупустой щит вместе с нами. На ярко-красном стенде висели только пара конических вёдер, свёрнутый рукав для брандспойта и штыковая лопата.

— Может, ещё найдём. — Я глянул наверх вдоль лестницы. Если по ним недавно кто-то и ходил, то не принёс с собой на подошвах глину, как мы. — Последний рывок?

— Крайний! — Буркнула девчонка. Она тоже стояла, задрав голову, и считала пролёты ножиком.

В ответ моя память немедленно выдала кучу анекдотов про то, что ещё бывает «крайним». Но среди этого обилия бесполезной информации всё-таки успело промелькнуть и упоминание о лексических традициях русскоязычных подводников.

Наш «крайний» рывок оказался чуть ли не сложнее всего предыдущего пути. Накопившаяся за день усталость дала себя знать уже после десятой крутой ступеньки. Хорошо, хоть, перила есть, можно и руками подтягиваться…

…И уже после десятой ступеньки у меня сложилось впечатление, что раньше я занимался чем-то подобным годами. Перехватываясь друг за дружкой, руки сами понесли меня вперёд и вверх.

Коротко оглянувшись во время прыжка на следующий пролёт, я заметил, что и девчонка неплохо справляется с подъёмом, точно так же ловко помогая себе цепкими руками. И правде ведь — Белка, ни дать ни взять…

— Фух… Погодите… — А вот на юного маэстро было жалко смотреть. — Куда вы так почесали… Фух… Я не могу так быстро…

— Привал? — Я встретился с раскрасневшейся Белкой лицом к лицу. Всё-таки тоже запыхалась. — Хотя б минут на десять. Я пока у него гитару возьму.

— Ага… Фух… — Присев на ступеньку, девчонка пропустила меня обратно вниз.

— Скидывай! — Быстро спустившись на одних только руках, я потянулся за гитарой через плечо взопревшего Рикардо. — Не переживай, наверху отдам.

— Ага… Ща! — Развернувшись, он скинул одну лямку чехла и направил фонарик вниз.

Отшатнувшись, паренёк вдруг судорожно вскрикнул на вдохе. Не дав ему упасть, я заглянул Рикардо через плечо.

В небольшом пятнышке света на нас снизу вверх смотрели вполне человеческие глаза. А вот всё остальное вокруг них издавало довольно причудливое сочетание из бульканья, ударов и тихого поскрипывания…

Глава 18

Крайний рывок

— О-О-ОЙОУЙОУЙОУЙОУЙОУЙОУ!!!

Воспринимать испуганный вопль мулата как-то иначе я, почему-то, никак не мог. Скользя подошвами кроссовок по узким крутым ступенькам, Рикардо чуть не рухнул обратно в трюм. К счастью, его кожанка оказалась натуральной и выдержала вес паникующего музыканта, когда я ухватил его свободной рукой за шиворот.

Свет от фонарика заметался из стороны в сторону, когда тот выпал из чёрной ладони и заболтался на продетом в шнурок запястье. И внутри мечущегося по трюму пятнышка слабого света стало заметно то, чего именно здесь можно было действительно не на шутку испугаться.

С разных сторон к подножью лестницы сползались странные приземистые тени, манерой передвижения напоминавшие не столько крабов, сколько крокодилов. Изгибаясь и выбрасывая конечности вперёд в каком-то странном дёрганом темпе, существа замирали каждый раз, когда луч света пролетал рядом с ними. Именно в такие моменты можно было разглядеть немного больше: позади изгибающихся тел по днищу волоклись какие-то толстые змеевидные отростки, а под грустными человеческими взглядами из беззубых ртов тянулось множество тонких ножек и усиков. Складывалось впечатление, что мутировавший от заразы и радиации морской паразит использует тела несчастных жор так же, как какой-нибудь рак-отшельник использует чужие ракушки. То есть, в качестве чего-то среднего между доспехами и транспортом.

Этот живой «транспорт» сам по себе воспроизводил только глухое шлёпанье босыми ногами и руками по голому полу. Источником щелчков и скрипов были те самые отростки — как спереди, так и сзади.

А когда чернокожий паренёк начал вопить от ужаса, парочка самых ближних к лестнице тварей мелко затряслась. Но эта трясучка не была похожа на приступ боли, как у «крабов», живущих возле маяка. И, в отличие от своих вонючих сородичей, эти твари вовсе не стремились как можно быстрее убежать от источника раздражения. Скорее наоборот — дрожь, возникавшая при звуках необычного голоса пацана, больше напоминала растущую внутри этих уродов лютую злобу, нежели страх.

— Чего орёте⁈ — Судя по не менее злобному шипению, долетевшему до нас ещё и с верхнего пролёта, Белла пока ничего из этого не разглядела. — Щас со всего залива крабы сбегутся!

— Уже! — Накинув лямку чехла на шею, я подтянулся свободной рукой за перила и вытянул Рикардо на ближайшую горизонтальную площадку между пролётами. — Дальше давай сам!

— Ага… — Кажется, растерянному пареньку стало немного стыдно за свою панику. Но он не стал спорить или геройствовать. И послушно принялся карабкаться наверх, навстречу девчонке.

И, когда один из уродов под нами вдруг натужно раскашлялся, выбрасывая изо рта кучки какой-то рыжеватой дряни, лишних вопросов сверху тоже не последовало. Лишь коротко глянув вниз, девчонка тут же поспешила на помощь спотыкающемуся об узкие ступеньки пареньку.

— По-ом… По-о-о-м… — Ближайшая к лестнице тварь подняла на меня печальный взор своих опухших глаз и с хрипом распахнула все ножки и крючки, торчащие изо рта. — По-мо-ги-и-и-и…

Схватив уродца за остатки волос на макушке, я грохнул его подбородком о стальную ступеньку. И на неё тут же вывалились те крючки и ножки, которые краб откусил себе сам. Дёргающиеся мелкие конечности сразу принялись самостоятельно расползаться в разные стороны. А один из «хвостов» морского жоры вдруг резко выпрямился над спиной и хлестанул меня прямо в лицо.

Полоса жгучей боли протянулась наискосок, от брови до шеи. И мои рефлексы тут же дали телу команду к отступлению.

— М… М… Мо-мо-гхи-и-и… — Разлепив рот, морской жора выпустил наружу целый пучок новых мелких отростков. И, вместе с булькающими просьбами о помощи, они все тоже потянулись следом за моими ботинками.

— Поори на них ещё! — Послышался сверху голос Беллы. — Пусть свалят!

— Я уже орал! — Выпалил где-то там паренёк. И луч его фонарика опустился на меня, осветив чехол с инструментом. — Без гитары не работает!

Утерев с лица остатки едкой дряни, я взглянул наверх и подтянулся ещё на несколько ступеней:

— Щас не до концертов… — Ещё один отросток взмыл вверх и достал до штанины. Но влажный след на грязной джинсе оставило не само щупальце, а полупрозрачная нить, выстрелившая из небольшого отверстия на самом конце длинной мерзости. Обвив ногу несколько раз, липкая нить легко отделилась от «краба», когда я машинально отдёрнул ногу и забрался ещё выше.

— Помоги-и-и… — По спине первой твари уже шарили руки двух других. Неуклюже ухватившись за решётчатые перила, дрожащие уродцы пытались затащить свои тела следом за мной. Но в итоге лишь мешали друг другу. Их искалеченные паразитом и радиацией тела явно не были приспособлены к перемещению по таким крутым подъёмам. И здесь они проявляли ту же самую крокодилью грацию, что и на полу.

— Рик⁈ — После вопросительного крика сверху послышалась какая-то возня. И фонарик снова осветил то место, где я карабкался наверх от заползающих следом за мной тварей. — Ты как?

— Peachy…

— Чего⁈

— Не останавливайтесь! — Остатки дряни на лице жгли всё сильнее и уже немного портили настроение. К тому же сквозь джинсы тоже начало ощутимо припекать. Но тем легче было преодолевать одно подтягивание за другим. Хоть руки устали и ослабли, но похудевшее туловище было явно легче того веса, к которому я привык, упражняясь когда-то на турнике или брусьях. Даже с гитарой на шее я сейчас карабкался вверх, словно какой-то бездомный Тарзан. И пока что мне удавалось ускользать со ступенек как раз в тот момент, когда по ним хлестали всё новые и новые живые полупрозрачные плётки, вылетающие из задниц человекообразных «крокодилов».

Однако, вместо того, чтобы тоже отвалиться и просыпаться вниз, эти отростки наоборот, намертво впивались в решётчатые ступеньки. И, развернув своих хозяев задом наперёд, тут же подтаскивали их самих сразу на несколько ступеней вверх, втягиваясь обратно в бледно-серые щупальца. Цепляя по пути тела сородичей, заражённые существа медленно тянули за собой и их тоже.

Чем выше был пролёт лестницы, тем больше света просачивалось сюда между башнями из контейнеров. И, задрав на миг голову, я увидел, что подростки добрались уже почти до середины белой палубной надстройки огромной «Калины».

— Рик⁈ — Снова завопила Белла, когда мы вскарабкались ещё чуть выше. — Тут провал!

— Чего⁈

— Целый пролёт спилен!!! Не пройти!

— Да мы тут и так не идём… — Подтянувшись на перилах, я опять чуть не попался в целый пучок полупрозрачных плетей, вылетевших из темноты снизу вместе со слабыми просьбами о помощи. И только тогда смог разглядеть проблему самостоятельно.

Слабое вечернее солнышко давало уже совсем мало света. Но даже в его тусклых отблесках от контейнерных башен было хорошо видно, что целый десяток решётчатых ступенек тут просто отсутствует — как раз перед узкой площадкой, окружающей центр управления кораблём по периметру. Неровные спилы, которыми кончалась лестница, уже успели заржаветь — так же, как и те спилы, что были рядом с решётчатыми перилами верхней площадки.

— Верёвка нужна… — Оглянувшись на меня, Белла указала на пропасть. — Иначе край…

— У меня… Фух… Нету… — Задыхаясь, Рикардо огляделся немного затравленным взором.

— Сделаем… — Я развернулся навстречу к ползущим следом за нами «крокодилам». И швырнул один из кастетов в ближайшую тварь.

Тяжёлый кусок свинца безобидно тюкнул несчастного уродца по лбу. Но морской жора отреагировал на эту атаку почти так же, как на удар о челюстями о ступеньки, немедленно выбросив целый пучок белесых нитей в сторону снаряда. Не успел кастет упасть в темноту трюма, как в каждое отверстие для пальцев уже просунулось по несколько нитей. И оплетённый ими груз начал медленно подниматься наверх следом за неуклюже ползущим по ступенькам «крабом».

— Ты… Чего… — Девчонка и паренёк замерли на краю пропасти с открытыми ртами, глядя на то, что как я нагнулся прямо к подползающему уродцу. И, схватив его за подмышки, развернул спиной к себе.

Повернувшись обратно к подросткам, я выпрямился и взвалил тощее тело жоры на плечи:

— В сторону! — Едва подростки успели прижаться спинами к белой стенке, как я перекинул жору через голову вперёд. Описав широкую дугу, свинцовый груз натянул торчащие позади существа нити. И, ударившись о край верхней площадки, пучок тут же оплёлся вокруг перил, следуя за вращением кастета. Звякнув, тяжёлый кусок свинца надёжно затянул образовавшийся живой узел.

А как только я отпустил жору, живущий в нём паразит тут же начал медленно втягивать прочные нити обратно в задние отростки. Царапая пузо о край лестницы, печальный уродец лишь беспомощно заскользил ладонями по площадке и снова медленно захрипел:

— По-мо-ги-те-е-е…

Но, вместо того, чтобы рухнуть с края вниз, перевёрнутый жора точно так же медленно потянулся вверх — следом за своими стрекалами. Слегка раскачиваясь, несчастный пациент продолжал глухо молить о помощи.

— Белка! — Я отвлёк девчонку от брезгливого созерцания получившегося «лифта» и чуть толкнул её ближе к краю. — Первая!

Лишь коротко оглянувшись вниз по лестнице на остальных преследователей, девчонка решительно сжала зубки. И, переборов отвращение, шагнула в пустоту следом за хрипящим жорой. Обхватив его за растопыренные ноги, Белла сморщилась и отпрянула от пучка натянутых щупалец, как можно дальше. И едва лишь смогла дотянуться до края верхней площадки, как тут же отпустила свой живой транспорт, ловко подтянулась и вскоре крикнула нам уже, стоя на своих двоих:

— Сзади! — Одновременно с этим предупреждением, она полоснула ножиком по натянутым нитям, пока те ещё не втащили наверх тело самого жоры.

— Помоги-и-и-и… — Улетев во тьму, печальный уродец закончил очередную просьбу о помощи грузным шлепком о днище трюма.

А я контролировал ситуацию и без предупреждений. Новый «крокодил» подползал даже слишком медленно. И, после того, как я швырнул в него второй кастет, пришлось немного подтащить туловище к краю, прежде чем повторить бросок.

Вторая попытка вышла менее удачной — кастет не смог сразу зафиксироваться под узлом из полупрозрачных нитей и жора чуть не улетел вниз следом за сородичем. Но девчонка быстренько подпихнула сползающий кусок свинца в нужном направлении, стараясь не задевать пучок стрекал. И второй живой лифт в итоге тоже начал медленно тянуться вверх, следом за этими опасными отростками.

— Маэстро? — Я кивнул на перевёрнутого «краба».

Паренёк уже и сам понял, что его ждёт. И на секунду я снова увидел перед собой редкое явление в виде побледневшего мулата, когда ободряюще хлопнул его по плечу:

— Вперёд!

— О-о-ох-х… — Протяжно вздохнув, паренёк сморщился точно так же, как девчонка. И, обхватив туловище краба, он разжал веки только тогда, когда почувствовал прикосновение Беллы.

— Держись! — Схватив его за руку, она быстренько помогла юному музыканту забраться наверх. И уже в следующий миг перепилила очередной полупрозрачный пучок, отправляя и второго «краба» в его последний полёт. Хотя, может, и крайний…

— Помоги-и-и… Плюх!

Нет, последний.

Но вот череда всё новых и новых крабов, подползаюзая к началу лестницы, и медленно поднимающаяся по ступенькам, казалась бесконечной. Думать о том, как я могу дать им бой — бесполезно. Крайний рывок теперь предстояло сделать мне.

Вот только расстояние до верхней площадки было слишком большим для того, чтобы преодолеть его без должного разбега. Узкая площадка между пролётами слишком мала. А разбегаться вверх по лестнице — точно плохая идея…

— Рик! — Мой внимание привлёк очередной крик девчонки. Быстро оглянувшись, я заметил, что оба подростка легли на живот по краям отпиленного пролёта и опустили вниз руки. — Прыгай! Поймаем!

Уговаривать меня не пришлось. Отдёрнув ногу от очередного пучка стрекал, ударившего по ступеням, я сначала перекинул наверх чехол с гитарой. И только тогда оттолкнулся посильнее перед прыжком в темноту…

— Ух-х… — Рикардо и Белла захрипели от натуги, когда я схватился за их тонкие запястья. Упираясь плечами в перила на краю верхней площадки, оба подростка резко подались вперёд под моим весом. Слишком резко…

— Там эта гадина!!! — Белла вытянула шею, заглядывая вниз. — Сзади!!! За ногу держит!!!

Но это я уже почувствовал и без неё. Успев обхватить мою штанину целым веником из стрекал, «краб» развернулся задом. И его начало медленно подтаскивать к краю пролёта, следом за постепенным натяжением полупрозрачных нитей. А я оказался растянут между вцепившимися за мои руки детьми, а за ноги — взрослыми.

— Двоих не вытянем! — Рикардо вытаращил глаза, хрипя от натуги.

Похоже, вы и одного меня недолго так удержите…

— Ещё раз! — Неожиданно взвизгнула раскрасневшаяся от натуги Белла. — Ещё!!!

— Чего⁈

— Ещё раз чего-нибудь крикни! Погромче!!! — Белла продолжала всматриваться куда-то вниз. — Его же там трясёт!

— Блин… — Продолжая хрипеть, паренёк лихорадочно забегал глазами, словно забыл все известные ему слова и междометия.

— Да песню какую-нибудь спой!!!

И, вытаращив глаза на подползающего к краю площадки краба, Рикардо спел:

— Рыбаки ловили рыбу… Фух… А поймали рака!!! — Судорожно переведя дыхание, паренёк немедленно перешёл ко второй строчке шедевра дворовой поэзии. — Целый день они искали, где у рака срака!!!

Каждую рифму я ощущал всем телом. Схвативший меня за ногу краб дёргался от них так, словно его били чем-то острым. А натянутые стрекала медленно поползли со штанины прочь.

— Ещё давай!

— По реке плывёт кирпич из села Кукуева!!! — Звонкий голос мулата несколько раз отразился от стальных стен контейнерных башен. — Ну и пусть себе плывёт, деревяшка ху…

— Ы-а-а-акх… — Сорвавшись вниз, несчастный краб плюхнулся на днище следом за сородичами. И я, наконец-то, смог достать до перил самостоятельно.

Подхватив меня за плечи, мои юные спутники помогли заползти наверх быстрее. И Белла тут же вскочила на ноги. Выставив лезвие трофейного ножика, она немедленно поскакала вдоль белой стенки надстройки к левому борту.

— Фух… Вроде целая… — Поднявшись на ноги, Рикардо, в свою очередь, первым делом осмотрел гитару. И лишь потом расслабленно привалился к белой стенке, глянув в сторону заката. — Ну… Теперь, главное спуститься… Фух… Тогда до темноты успеем, наверное…

— Нет…

Мы обернулись в ту сторону, из которой послышался голос девчонки.

— В смысле? — Паренёк утёр пот со лба и с любопытством окинул взглядом помещения для экипажа. — Тут, что ли, ночевать будем?

— Не знаю, где… — Не оборачиваясь, Белла всё ещё рассматривала что-то впереди и внизу, держась за перила. На сильном ветру её форменный галстук развевался совсем как у заправского морехода.

Придерживаясь за перила, я тоже поднялся на ноги и шагнул к девчонке поближе. И причина сомнений юной морячки стала очевидна сразу, как только я тоже добрался до края капитанского мостика.

С высоты палубной надстройки дорожное полотно моста с другой стороны от пролома достаточно хорошо просматривалось на несколько километров вперёд. Но, кроме потрескавшегося и смятого от удара асфальта, на нём точно так же хорошо были видны уже знакомые приземистые тела. Медленно переваливаясь с ноги на ногу и с руки на руку, заражённые «крокодилы» заползали по обломкам на мост, а с него — в трюм мёртвого гиганта. Не меньше сотни.

— Не знаю, где… — Оглянувшись на меня, повторила девчонка. — Но тут мы в Питонию точно не пройдём…

Глава 19

Плавучее кладбище

Мегаполис на востоке от нас было почти не видно даже с высоты. Серая полоска зданий всё время сливалась то с тучами, то с волнами.

А маленькое северное солнце как раз ненадолго выглянуло из-за низких облаков — чтобы почти сразу начать скрываться за горизонтом. И в рыжих лучах заката противоположные берег стал заметен гораздо лучше. Даже я сейчас мог разглядеть с этой верхотуры не то старинные шпили, не то мачты или антенны боевых кораблей, навечно застрявших в военном порту острова.

И где-то там мою отважную спутницу ждали друзья, старшие наставники и, возможно, встреча с отцом. Совсем рядом. Всего час пешком. Пару часов — на вёслах. И, в то же время — бесконечно далеко. Потому что ни один из этих способов передвижения нам, очевидно, сейчас не подходил.

И поэтому отвага, похоже, временно оставила свои позиции:

— О-о-ох… — Тяжело выдохнув, Белла выпустила перила из рук и медленно опустилась прямо на металлический помост. — Как же я задолбалась-то…

— Может… Может, тут есть лодка? — Заметив этот жест отчаяния, Рикардо постарался приободрить юную морячку.

— Радиация же… — Морячка лишь упрямо потрясла чёлкой.

— Но мы быстро! Всяко лучше, чем тут теперь взаперти сидеть… — Паренёк принялся вертеться по сторонам. — Спасательные же всякие… Они же на таких кораблях всегда должны быть?

Этот вопрос был обращён уже ко мне. Пришлось ответить:

— Быть должны. — Я указал на переднюю часть судна, смятую в огромную гармошку. — Где-то там.

Белла устало прислонилась лбом к перилам и свесила ноги вниз, в булькающую и хрипящую пропасть между контейнерных башен. Проследив за моим жестом, она грустно улыбнулась:

— Да вон она… Оранжевая…

Яркая спасательная шлюпка подтвердила наши опасения, задорно высунув треснувший нос между двух свалившихся на неё контейнеров.

— И чего⁈ — Чернокожий паренёк не сдавался и продолжал активно крутить головой по сторонам в поисках решения. — Не одна же она тут! На такой-то большой корабль…

— Не одна. — Девчонка продолжала грустно вздыхать. — Вон ещё вторая на другом борту была…

Указанное на сей раз место уцелело при столкновении. Только вместо оранжевого спасательного мини-судна в небольшой нише рядом с палубной надстройкой остались лишь приспособления для крепления. Расстёгнутые, раздвинутые и раскрытые аккуратно, без повреждений.

— … да сплыла… — Белла завершила свой мрачный комментарий после того, как мы тоже разглядели пустую площадку.

— Ну вот! — Тон речи Рикардо всё равно продолжал оставаться бодрым. Наверное, в его венах всё ещё шалил адреналин от испуга. — Кто-то всё-таки выжил и выбрался! Значит — и мы тоже сможем!

— Одну сломали, другую потеряли… Прям, классика… — Чуть слышно проворчала девчонка, продолжая сидеть к нам спиной и опустив лоб на стойку перил. Её взгляд сейчас падал не то на вереницу ползущих к судну уродцев, не то на столь близкую спасительную гавань.

У меня самого сейчас уже отваливались не только ноги. После перехода длиною в день и скоростных подтягиваний длинною в десяток этажей, плоховато слушались ещё и руки. Шеей шевелить было больно из-за какого-то растяжения, а химический ожог на лице продолжал ощутимо припекать.

Но, не смотря на это, я тоже попытался присоединиться к неловким приободрениям со стороны паренька:

— Скорее всего, на ней уплыл тот, кто разорил контейнеры внизу. Не думаю, что это крабы позарились на запакованную колу.

— И что? — Девчонка всё-таки подняла на меня грустные глаза. И тут же присмотрелась к чему-то. — Ой… У тебя на лице полоска красная какая-то…

— А то, что под нами тысячи тонн каких-то полезных грузов. И я тоже не побоюсь их использовать. — Дотронувшись до ужаленного крабом места, я ничего не почувствовал на пальцах, но жжение в коже лица немного усилилось. — Первым делом мне бы пригодился уксус…

— А я слышал, что от всяких медуз ещё помогает, если на место укуса…

— Нет. — Я быстро поднял ладонь перед лицом находчивого паренька. — Этого мы сейчас точно делать не будем. Хотя туалет я бы поискал…

Грустно усмехнувшись, Белла окинула взглядом этажи с грузами, высившиеся от надстройки до кормы:

— Давайте только не сегодня… — Она снова глянула на недосягаемый остров. — Я, кажется, уже и шага сделать не могу…

— Всё равно пока особо идти некуда. — Я оглянулся на «рогатую» вышку управления. За иллюминаторами рулевой рубки движений заметно не было. — Начнём оттуда?

— А там точно тоже этих нет… — Коротко заглянув в щёлкающую тьму под ногами, Рикардо тоже начал осматривать надстройку. — О! А вон там тоже перила спилили зачем-то… И вон там ещё…

— Где⁈ — Девчонка тут же встрепенулась, мгновенно позабыв про отчаяние и усталость.

Однако, её бдительность в этот раз оказалась напрасной. В указанных пареньком местах не только перила, но и решётчатые ступеньки были отпилены точно так же, как и с той стороны надстройки, с которой забирались наверх мы. Причём пролёт лестницы был отпилен точно так же впопыхах — неровные срезы часто кончались отломанными краями.

А вот перила кто-то демонтировал достаточно вдумчиво. Срезы на них были гораздо аккуратнее и уже успели покрыться ржавчиной. И почти сразу мы увидели, для чего тут кому-то понадобились перила отдельно от лестниц и парапетов.

— Ого! — Первым отпиленные решётки заметил на новом месте глазастый Рикардо. — Смотрите!

В указанном им месте ряд металлических перекладин был перекинут с мостика белой надстройки на верхнюю часть одной из рыжих контейнерных башен, образуя что-то вроде трапа. И, судя по откинутым в стороны створкам, самый верхний контейнер в этой башне был открыт.

Чуть шагнув в сторону, мы заметили и другие отпиленные перила — перекинутые на этот раз от одной башни к другой. И точно так же закреплённые там по краям целыми ворохами скотча.

— Да тут целая система прям… — Оглядывая самодельные переходы между башнями, Рикардо позабыл про всякую опаску. — Вот как можно добраться до закрытых! Ну, тех, которые вертикальные!

— Только до них кто-то уже добрался… — Белла пока не проявляла столь горячий энтузиазм. Обернувшись на меня, она с сомнением качнула головой в сторону контейнеров. — Посмотрим что там? А то вдруг…

Должно быть, детское любопытство тоже заразно. Потому, что мне и самому стало до жути интересно заглянуть внутрь десятков вскрытых грузов, не смотря на усталость и отваливающиеся конечности. А может, дело было просто в том, что с самого утра я съел только пригоршню черники, протопав километров тридцать пешком. И загубив примерно столько же живых существ…

Но, шагнув ближе к самодельному трапу, я не рискнул перенести на него свой вес. Шаткая конструкция явно была рассчитана на кого-то гораздо меньше и легче меня. Да и растянутый скотч вблизи выглядел совсем ненадёжно.

— Давайте только начнём с чего-нибудь попроще. — Я повернулся обратно к рубке и, отыскав глазами входную дверь характерной овальной формы, указал на неё. — Например, вон оттуда.

— Хорошо… — Белла ухватилась за перила и, крякнув, ловко вскочила на ноги. Но перед тем, как отправиться за нами следом, оглядела южную часть моста и побережье. — Хоть оттуда можно никого больше не ждать…

Я тоже мимолётом глянул на темнеющий берег. Ни среди прибрежных сосен, ни среди камышей не было заметно ни единого отблеска или движения, отличающегося от естественного раскачивания веток на ветру. Только на светлом асфальте темнела устроенная мной кровавая сцена, да исчезающая цепочка моих собственных не менее кровавых следов.

— Слушайте… — Рикардо привлёк наше внимание и указал на ползающих внизу «крокодилов». — А вот эти твари… Они же до острова могут прямо по мосту доползти, да?

Извивающиеся тела, и правда, уже начали двигаться прочь от обломков. Хоть и далеко не все.

— Там у того берега блокпост возле шлюзов. — Девчонка беззаботно махнула рукой в сторону своего приюта. — И не таких уродов уже останавливали. Это вот нам тут не пролезть…

— Ну почему же! — Былой испуг окончательно покинул пацана. И теперь он, похоже, наоборот — пытался хоть немного реабилитироваться за своё не вполне мужественное поведение. — Можем попробовать завтра прямо с утра ещё разок их и гитарой и голосом шугануть! Чё-нить из «Айрон Мэйдена» вспомнить надо, наверное…

— Лучше уж тогда «Эйси-Диси». «Хавей ту хелл» могёшь?

— Прям щас нет… Но могу подобрать! Там же, вроде, легко… — Паренёк тут же взглянул куда-то вверх и принялся задумчиво жужжать себе под нос знакомый многим мотив. — Джу-джу-джу-джу-ум-м-джум… Джум-джум!

— Да тихо, вы! Меломаны фиговы… — Девчонка первой добралась до приоткрытой овальной двери. И, пришикнув на нас ещё разок, тихонько толкнула её лезвием складного ножика.

Пункт управления судном, начинавшийся сразу за дверью, определённо был пуст. Он и правда, похоже, не был рассчитан на большое количество экипажа. Поэтому все углы небольшой рубки можно было высветить уже с порога.

Однако даже на столь малом пространстве нас ждало много интересного.

Первым в глаза бросался абсолютно шикарного вида блестящий штурвал. Наполовину скрываясь в приборной панели, большое никелированное колесо было зафиксировано с помощью точно такого же скотча, что и самодельные трапы на контейнерных башнях.

Далее взгляд разбегался по десяткам разнообразных приборов, циферблатов и шкал. Снабжённых ещё большим количеством кнопочек, переключателей и рычажков.

— Вроде ничего не работает… — Белла смело перешагнула высокий порог первой и деловито принялась изучать множественные навигационные приборы. — Топливо, наверное, всё кончилось.

Десятки загадочных экранчиков были испещрены латинскими аббревиатурами, которые только добавляли загадочности к функционалу всей этой морской кухни. Ни одно сочетание этих букв не включало в моей голове никаких метафорических лампочек. Наверное, морскую терминологию и и специфические единицы измерения я никогда специально не изучал. А это, в свою очередь, означает, что предположение Беллы насчёт моей былой карьеры в подводном флоте можно смело отмести в сторону. Иначе я бы мог легко переводить километры в какие-нибудь кабельтовы и обратно. Если такой манер вообще возможен, конечно…

Собираясь сообщить об этом своей спутнице, я вдруг наткнулся взглядом на приоткрытую дверцу какого-то шкафа с наклеенными на ней черепом и молниями. И, вместо того, чтобы озвучить свои догадки, лишь молча указал девчонке на шкаф.

— М? — Белла нехотя отвлеклась от изучения приборов.

Но почти сразу сообразила, в чём дело. Как и я, она тут же нахмурилась, разглядев под приоткрытой дверью вовсе не какие-нибудь проводки или кабели, а кусочек мягкой цветастой ткани. С нарисованными на ней весёлыми мультяшными зверушками.

Молча указав ножиком примерно в том направлении, где мы только что видели точно такую же ткань, девчонка дождалась моего кивка в ответ. И только потом шагнула ближе к шкафчику с черепом.

— Вы чё затихли… — Рикардо добрался до двери последним — только после того, как подхватил чехол с гитарой. — А?

Вместо ответа Белла строго выкрикнула в сторону приоткрытого шкафа:

— Если там кто есть — выходи! — И, встретив озадаченный взгляд чернокожего паренька, она добавила немного более миролюбиво. — Мы не кусаемся!

Но из-за дверцы никто не отвечал. Лишь залетевший следом за музыкантом сквозняк приоткрыл её чуть шире. И продемонстрировал нам содержимое.

— Ё-моё… — Расслабленно выдохнула девчонка, заглянув внутрь. — Какой-то алтарь, что ли…

Тоже шагнув ближе к шкафчику, я внимательнее разглядел две дюжины бутылок из-под знаменитой газировки, расставленных в нём двумя ровными полукругами на расстеленной яркой пижаме.

Внутри первого ряда — поменьше — каждая стеклянная бутылка была пуста. Лишь на донышках оставался бордовый концентрат от испарившегося напитка, да из открытых горлышек торчали загнутые соломинки.

Второй ряд за ними был повыше. И сделан уже из пластика. Примерно до половины каждая из двенадцати бутылок была наполнена светло-серым порошком. А вместо этикеток на них фигурировала всё та же клейкая лента. С аккуратно нарисованными на ней фломастером совершенно нечитаемыми закорючками.

— Нет. — Я указал на цифры рядом с загадочными символами. — Это, скорее, кладбище…

Десяток цифр, нарисованный с каждой стороны от аккуратного тире, и правда были похожи на даты рождения и смерти. Вот только если все первые четыре вполне умещались в логичные диапазоны для дней и месяцев, то в качестве года слева были разные цифры в диапазоне от 2520 до 2530. А в правом десятке символов в конце шёл везде только один набор: 2564.

— Кладбище? — Рикардо просунул лохматую голову между нами и осмотрел шикарное внутренне убранство шкафчика. — Это… Это, в смысле, пепел, что ли?

— А это, значит, имена и годы жизни… — Белла внимательно рассматривала загадочные закорючки.

— Годы жизни? — Паренёк распахнул глаза и огляделся. — Это… Это корабль из будущего⁈

— Из Юго-Восточной Азии. — Белла всё-таки перестала хмуриться и даже слегка улыбнулась. — Там же годы официально считают не так, как христиане.

— А как⁈

— От того года когда Будда типа в Нирвану ушёл. — И снова она не могла не использовать возможность поумничать.

— В «Нирвану»? Будда? Это который басист, что ли?

Девчонка фыркнула и, лукаво улыбнувшись, переглянулась со мной:

— Нет, клавишник…

— А вот и нет! — Рикардо радостно заулыбался и тоже немедленно продемонстрировал свою эрудицию. — Не было в «Нирване» никогда клавишников! Это я точно знаю!

В это время я шагнул ещё ближе к шкафчику, заметив за бутылками кое-что такое же яркое, как подстилка из пижамы, но совсем в другой цветовой гамме:

— Ну, басисты-то в Нирвану точно никогда не попадают… — Аккуратно дотянувшись до цветастого предмета, я постарался не потревожить прах кремированных мореходов. — Но, может, сейчас узнаем, откуда они тут вообще взялись…

Но ни одного слова под яркой обложкой мы разобрать тоже не смогли разобрать, не смотря на старательный почерк писавшего. Единственное, что было знакомым — это всё те же даты. Аккуратные цифры шли слева от небольших абзацев. И длились в диапазоне от 01.01.2564 до 27.07.2564.

— Это дневник того, кто здесь обитал… — Полистав клетчатые странички яркой тетради, Белла пришла к тому же выводу что и я.

— В конце июля, этот юнга, получается, отсюда на второй лодке уплыл… Интересно, почему не сразу? Ты же говорила, что на как раз новый год всё это началось? — Я обвёл пустую рубку рукой. — Тут-то, похоже, тоже…

— Наверное, ждал, пока все взрослые умерли… — Белла указала на ряд бутылок с надписями. И торопливо добавила. — Ну, то есть… Думал, может, они ещё поправятся. Подкармливал… Вон же они сколько все тут прожили, получается…

Самая поздняя дата на бутылках с прахом и правда совпадала с последней датой в тетрадочных записях.

— Получается, кому-то из команды ещё не было восемнадцати, да? — Заглядывая внутрь тетрадки через плечо, паренёк, наконец-то, тоже стал приходить к правильным выводам. — А так, разве, можно?

— В юго-восточной Азии, наверное, можно… — Белла перелистнула последнюю страницу и подхватил выпавший из дневника сложенный листок. — Хм… А тут, вроде, по-английски… Ну или типа того…

Текст на вырванной страничке и правда был далёк от грамотного. Хотя, одинаковой высоты буквы явно были написаны той же самой старательной рукой:

«HELLO, KHRAP:) PLIS NO TACH BOTLS, KHRAP. ITS MY PAPA EN BROZERS EN BADDIS. IF U VONT FUD EN DRINK U HEV ANDER STIRINVIIL, KHRAP.»

— «Стиринвиил»? — Рикардо первым одолел ломаный текст и торопливо заозирался по помещению. — Это где?

— Это под штурвалом. — Я, в свою очередь, первым дотянулся до открученной панели под рулевым колесом. И, убедившись в отсутствии ловушек, открыл тайник под всеобщее обозрение.

— Тунец!!!

— Кола!!!

Каждый из моих юных спутников, похоже, мгновенно заметил собственное любимое лакомство среди целой горы разноцветных банок и бутылочек. И уже через несколько минут торопливого знакомства с прочим содержимым заначки юного буддиста, небольшое помещение заполнили аппетитные хрумканье и чавканье.

Едва утолив голод, вымотанные за день подростки и не подумали о том, чтобы тратить остатки сил на куртуазные вечерние беседы. Сразу после торопливого ужина, оба тут же начали заметно клевать носом.

— Надо… Ы-ы-а-В! — Белла заразительно зевнула во весь рот и продолжила слабую попытку подъёма с разложенного на полу спальника. — Надо какую-нибудь сигнализацию, что ли, поставить… — Немного осовело глянув на пустые консервные банки, она опять остановилась на полпути. — Я сейчас чё-нить придумаю…

— Уже придумал. Отдыхайте. — Остановив её взмахом руки, я сгрёб банки в кучу и шагнул с ними наружу.

— Рик… Я потом тоже там… Помогу… Ещё… Спасибо…

Окончания фразы было уже не разобрать. Тихонько притворив толстую дверь, я остался один на один с вечерним заливом.

Кроме промозглого сквозняка всё внимание здесь сразу переключалось ещё и на его душноватый запах. Наверное, я всё-таки вырос не на побережье, раз сочетание водорослей и повышенной влажности кажется таким необычным. Получается, что можно исключить уже довольно приличный участок суши… И Ленинградская область, стало быть, мне тоже не дом родной… Откуда же меня тогда сюда занесло?

Далеко внизу скрип невидимых в темноте «крабов» полностью заглушал поднявшийся прибой. Тяжёлые волны колотили в металлический борт с гулким плеском, который было почти не слышно в рубке. Но здесь снаружи это резкое и не ритмичное бултыхание постоянно вызывало желание оглянуться. Тем более, что ночь обещала быть тёмной — зарево заката едва пробивалось сквозь плотные тучи, а с востока на нас опускалась сплошная беззвёздная тьма.

Наскоро успокоив свою паранойю растяжками, сооружёнными из скотча и пустых банок, я убедился в том, что заделал ими все отпиленные подъёмы. Теперь, даже если кто-то из ползающих тварей сможет сюда как-то дотянуться — мы это услышим. И, тем более, если ночью сюда всё-таки кто-то пожалует с берега.

Но, не смотря на спешку, когда я вернулся в рубку, оба подростка уже медленно и глубоко посапывали.

Однако бдительная девчонка всё-таки легонько вздрогнула, когда я чуть скрипнул запорным механизмом:

— Рик? — Похоже, она потянулась в карман за ножиком.

— Я. Расслабься уже.

— Рик… — Белла Снова сунула тонкий подбородок под спальник. — Мы тебе тут оставили местечко с края…

— Крайнее местечко?

— Ну уж точно не последнее… — Улыбнувшись глазами, девчонка подавила зевок и сонно почмокала. — Там снаружи ничего нового, надеюсь?

— И даже никого. Спи.

Ответом было согласное молчание, которое сменилось глубоким сонным дыханием ещё до того, как я осторожно прилёг рядом. Подложив руки под голову, я с вытянул отваливающиеся ноги. Надо бы пока прикинуть, что обыскать тут при свете дня в первую очередь…

— Белла! Рик!

Когда я не без труда разлепил один глаз, в лицо ударил свет фонарика Рикардо. И это определённо был его голос…

— Проснитесь! — Чёрная рука паренька настойчиво потрясла меня за плечо. А разве я уже уснул?

— Ты чего? — Белла недовольно засопела, растирая глаза кулаками. — Кошмар, что ли?

— Да не! — Паренёк убрал фонарик, подсел поближе и оглянулся на входную дверь. — Я тут это… Ну… В туалет в общем, ходил… — Он снова завертелся и в итоге указал в сторону ближнего берега. — Туда вот… То есть, в ту сторону… Ну что б подальше…

— Да понятно, понятно… — Снова заворчала девчонка, закончив с глазами. — Мы-то тут при чём?

— Там ничего не видно! На берегу, то есть… — Вытаращенные глаза чернокожего паренька светились в темноте не хуже фонарика. — Но я, кажется, что-то услышал…

— Что? — Я приподнялся и глянул за окна. О

т заката снаружи, и правда, уже ни следа.

— Там… — Рикардо стеснительно втянул голову в плечи и снова указал в сторону берега. — Там, по-моему, кто-то поёт…

— Поёт⁈

— Ага. — Паренёк бесхитростно похлопал ресницами. — И, вроде, хором…

Глава 20

Этот стон у нас песней зовется

Кромешная тьма над мостом отличалась от темноты над водной гладью лишь отсутствием чуть слышного плеска мелких волн. Но почти перед самым проломом странный призрачный свет выхватывал у ночи небольшой кусок широкого сооружения. Именно в районе этого тусклого сияния к водному плеску добавлялась жутковатая многоголосица.

Низкие и, вдобавок, какие-то дребезжащие голоса время от времени перемежались странным присвистом, непохожим ни на один знакомый мне духовой инструмент. Казалось, такое сочетание никак не могло исходить из человеческих глоток. Но, едва я тоже расслышал эти звуки сквозь волны и ветер, память тут же подсказала мне, что человек способен и не на такое исполнение. А перед мысленным взором всплыл короткий, но достаточно информативный текст о культурных традициях коренных народов Сибири. Раздел о множестве стилей горлового пения.

— Ну и где тут хор? — Белла ещё раз протёрла глаза, подобравшись к краю решётчатой площадки справа от меня. — Нет же никого!

— Я не говорил, что тут хор! — Рикардо недовольно засопел, осторожно примостившись по левую руку. — Я говорил, что тут хором поют!

Низкие трескучие перекаты в очередной раз резко взлетели вверх, зазвенев, словно какая-то инопланетная флейта. И я снова засомневался в человеческом происхождении этих звуков.

— Это песня по-твоему? — Настроение девчонки, похоже, сильно зависело от того, в какой фазе сна её разбудили. Но ворчать она продолжила уже вполголоса, тоже внимательно вглядываясь в голубоватое свечение. — Жоры какие-то на луну воют… Ни разу не слышал, что ли?

— Этот стон у нас песней зовётся… — Память услужливо подсказала подходящую по случаю цитату из русской классики. Настолько классической, что знать произведение и автора, видимо, считалось необязательным. Наверное, именно так некоторые произведения обретают статус «народных».

— Чего? Какой стон?

Похоже, что этот раздел отечественной литературы мои юные спутники пройти ещё не успели. И, судя по тому, что на дворе уже пятое сентября, а они и не на занятиях — уже и не пройдут. Даже если у тех самых выживших подводников, которых постоянно упоминает Белла, есть цель восстановления системы массового обучения — вряд ли они сейчас будут преподавать своим «питонам» поэзию XIX века. Если уж что-то и заимствовать из того столетия в современные реалии, то, разве что, линейную тактику и штыковой бой.

Поэтому и я заострил внимание своих юных приятелей на более актуальных проблемах. И указал на края странного светлого пятна:

— Мне всё-таки кажется, что вон там стоят совсем не жоры.

После срочного пробуждения мои глаза тоже всё ещё слипались. И я не был уверен в том, что именно заметил на границах тусклого света и глубокой тьмы. То ли там действительно промелькнули человеческие тени в каких-то развевающихся на ветру просторных одеждах с глубокими капюшонами, то ли это всего лишь очередные импортные шмотки, слетевшие на мост с обломков контейнеров в передней части судна.

— Ну, может, тогда это крабы так ревут… — Сонная Белла продолжала недовольно огрызаться. Но уже явно просто по инерции, совсем беззлобно. — Какая разница-то!

— Да какие крабы! Это же в Калмыкии так поют! — Чернокожий южанин немедленно напомнил нам о том, что гораздо лучше подкован не только в музыке, но и в сведениях о ближайших соседях своей малой Родины. — Я там был один раз в их храме, в Элисте. Ещё в школе, с экскурсией! И точно такие же песни слышал! Это называется… Как его… Как «хомяк»… Похоже, только по-другому как-то…

— Хоомей. — Судя по тому тексту, который я вспомнил, в Калмыкии должен быть распространён именно этот стиль исполнения. Должен был быть…

— Ага, точно! Буддисты там у них так поют!

— Буддисты? — Отважная девчонка оглянулась на рулевую рубку и почему-то зябко поёжилась. Хотя высокая конструкция как раз сейчас достаточно хорошо защищала нас от промозглого ветра.

Рикардо, заметив такую реакцию, немедленно тоже начал с опаской оглядываться:

— А это… Вы же не думаете, что… Ну… — Помявшись, он всё-таки решился озвучить свою дерзкую версию. — Что это призраки мёртвой команды…

— Чего-о-о? — Белла, наконец-то, перестала хмуриться. И даже широко улыбнулась.

Чем, однако, окончательно вогнала пацана в отчаянное стеснение:

— Ну… Блин… Я не знаю… — Забегав глазами в поисках спасения, Рикардо резко указал в сторону пятна голубого света на мосту. — А чё это тогда вообще⁈

— Да ночник какой-нибудь! На солнечных батарейках!

— На солнечных? — Паренёк выразительно поднял взгляд на беззвёздное низкое небо.

— Ну днём зарядили, ё-моё… — Девчонка снова подобралась к краю парапета и легонько похлопала меня по плечу. — Дайте лучше прицел посмотреть! В него видно хоть чё-нить?

— Со стороны берега почти ничего не разобрать. — Я отдал приборчик морячке, чтобы она убедилась лично. — А вот прямо под нами, похоже, опять движение…

Оба подростка как по команде уставились с края площадки вниз. В темноте между контейнерными башнями по-прежнему ничего не было видно. Но к поскрипываниям и булькающему кашлю там сейчас совершенно определённо добавилось шлёпанье множества босых ног. Которое, вроде бы, преимущественно направлялось с корабля на сушу.

Перестав без пользы таращиться в тёмную бездну, Белла прильнула к объективу прицела:

— Да, это не жоры… Стоит кто-то… Прямо… — Быстро пересчитав тени пальчиком, она снова с тревогой оглянулась на рубку управления корабля. — А сколько там бутылок было, не помните? Ну, с пеплом…

— Двенадцать… — Обернулся на неё чернокожий паренёк. — А что? Сколько там их внизу? Тоже двенадцать⁈

Девчонка молча кивнула.

Раскрыв глаза ещё шире, Рикардо прижался к решётке так, словно хотел слиться с ней в одно целое. И поскорее превратиться в какой-нибудь малозаметный элемент корабельного экстерьера. Но у него всё-таки хватало самообладания на то, чтобы не сокрушаться о своей судьбе вслух. Разве что в виде чуть заметного поскуливания, теряющегося на фоне звуков ветра, волн и жутковатых песнопений.

Снова отобрав у девчонки прицел, я насчитал вокруг голубоватого свечения даже чуть больше странных теней:

— Тринадцать. — Я чуть отрегулировал фокус. — Только тринадцатый, похоже… Связан, что ли… Руки за спиной держит.

— Это же призраки команды! — Паренёк снова вытаращил глаза в сторону кабины с миниатюрным кладбищем. — Может, им подношение не понравилось… Вот они и мстят юнге!

И тут его вдруг осенила какая-то настолько жуткая мысль, что я всерьёз забеспокоился о сохранности его глаз внутри орбит.

Сверкая белкАми в темноте, Рикардо прошептал чуть слышно, одними губами:

— А, может, зря мы там всё это ели… — Он кивнул на большую кучу пустых консервных банок, которую было видно даже через иллюминатор. — Теперь эти буддисты нам тоже мстить будут…

Повернувшись обратно к девчонке, я уже ожидал услышать от неё очередное скептическое фырканье. Но Белла и сама, кажется, слегка побледнела, внимательно всматриваясь в пятно света и те силуэты, что окружали его по полукругу. Вдобавок басовитая разноголосица немного усилилась. Но как-то слишком резко…

— Громкость прибавили, что ли… — Похоже, что девчонка всё-таки не разделяла гипотезу насчёт призраков команды контейнеровоза. Задумчиво бормоча, она, тем не менее, оставалась серьёзной. И, заметив мой взгляд, тут же указала вниз. — Крабы на звук быстрее начали ползти. Слышишь?

— Хочешь сказать… — Я опустил голову и прислушался к участившимся шлепкам между контейнерами. — Хочешь сказать, что эти песнопения действуют на них совсем не так, как «Мановар»?

— Ага! С точностью до наоборот они на них действуют! — Белла согласно затрясла рыжей чёлкой. — Приманивают!

— Чего? Кого приманивают? — Рикардо, похоже, пока не спешил расставаться с миром мстительных духов. Или просто не всё расслышал со своей стороны. — Привидений⁈

— Да сам ты привидение! — Отмахнулась от него Белла. — Точнее не приманивают… А выманивают!

— Выманивают?

— Хотят очистить корабль, прежде чем внутрь лезть! Мы в Питонии сами так делали! — Она привычно махнула рукой в сторону воображаемого прошлого. — Ну, когда поняли, что фиг их просто так спалишь!

— Тоже устраивали горловое пение на берегу?

— Да не… Просто мусором всяким пахучим… Духами, там…

— Правильно говорить «дУхами»… — Снова подал голос паренёк.

— Да уймись ты уже! — Белла чуть приподнялась на локтях, чтобы сверкнуть на него гневным взглядом. — Нет там никаких привидений! Это кто-то тоже хочет внутрь залезть! Так же как и мы!

До Рикардо, похоже, наконец-то дошло отсутствие потусторонней угрозы:

— Внутрь? — К чести пацана нужно было заметить, что материальные противники пугали его гораздо меньше. Страх на его лице мгновенно сменился искренним удивлением. — Ночью⁈ Зачем⁈

— Фиг их знает… — Девчонка снова вгляделась в странные тени на берегу. — Крабы вообще-то не очень на еду и запахи реагируют, как выяснилось… Поэтому и приходилось все такие инкубаторы просто бомбить в итоге…

— А эти ребята, похоже, лучше вас знают, то, что делают… — Я кивнул в сторону полукруга теней, стоящих в развевающихся на ветру одеждах.

— Ну кто ж знал, что перед этими тварями нужно всю школьную фонотеку перебирать…

— То есть, кроме металла у вас там ещё и калмыцкий хоомей есть?

Хмыкнув, Белла лишь не глядя отмахнулась:

— Шутник… — Она продолжала внимательно наблюдать за происходящим на проезжей части моста. — А, кстати, чего-то не особо-то у них и получается… Вон смотри!

В указанном направлении тусклый свет почти доставал до провала, утыканного рваной арматурой и бетонными обломками. И в голубоватом свечении было едва заметно, как приземистые твари начали высовываться из пролома в борту судна. Но, вместо того, чтобы попытаться переползти на асфальт, «крабы» принялись лишь мерно покачиваться из стороны в сторону — точно в такт степным песнопениям.

— Вот и у нас так же было. — Тоже наблюдая за поведением заражённых, девчонка закивала с видом настоящего эксперта. — К борту подползут, а дальше — ни ногой! Ну или — ни ластой…

Словно подтверждая её слова, невидимые охотники за морскими грузами ещё раз заметно прибавили громкость. И после этого стало окончательно очевидно, что хоровое исполнение мы слышим отнюдь не вживую. Треск маломощных динамиков говорил сам за себя.

— Не-а… — Белла продолжала умничать с довольным видом. — Не вылезут они просто так даже на эти ваши песни! Только если кто-то там внизу слишком близко подойдёт…

В центре полукруга таинственных фигур что-то коротко блеснуло. И, сбросив путы, призрак «юнги» неловко вылетел в центр светлого круга от мощного пинка в спину.

— Ну или так… — Глаза Беллы превратились в злобные щёлочки. — Как обычно, гады… Даже своих не жалеют…

В свете я тоже успел разглядеть, что мешковатая одежда пленника обвешана металлическими и пластиковыми щитками — точно так же, как у членов банды Бугра и Смыся. Не особенно то они им помогают… Но, наверное, оказывают должный психологический эффект, создавая иллюзию хоть какой-то защиты.

Размахивая длинными руками, тощий силуэт, тем временем, всё-таки сумел поймать равновесие. И когда он выпрямился всего в нескольких метрах от края пропасти, рядом с ним на асфальт что-то брякнуло, вылетев из темноты. Я точно услышал и звон стали, и стук деревянной рукоятки.

Кроме этого нескладного подростка больше никто не горел желанием приближаться к кораблю. Наоборот — все остальные тени шагнули назад и полностью скрылись из вида.

А вот извивающиеся силуэты крабов подались чуть вперёд. И, продолжая раскачиваться в такт демоническим голосам, приземистые тени вытянули к пропасти свои ядовитые «хвосты».

Неожиданно ловко хватаясь за обрывки арматуры как лапами, так и «хвостами», морские жоры за считанные секунды образовали над провалом с обломками живую цепь. И, как только все они замерли, словно каменные, все остальные обитатели трюма тут же принялись не менее ловко перебираться по этому живому трапу на мост.

— Ну давай и ты тоже беги… — Девчонка с нескрываемым пренебрежением смотрела на жалкий сутулый силуэт, оказавшийся посреди голубоватого свечения перед толпой заражённых уродцев. — Тварь паршивая…

Однако, когда первые щупальца и лапы уже дотянулись до асфальта, бывший пленник повёл себя совсем иначе.

Едва лишь подняв взгляд на попавших в свет крабов, нескладный парень резко выпрямился. И, пружинисто отскочив назад, он быстрым движением подхватил с асфальта брошенное оружие. Кажется… Лопата, что ли? Или…

— Чего там? — Заметив, как я прильнул к прицелу, Белла тоже немедленно заинтересовалась подробностями. — Отступает?

— Не-а… — Я на всякий случай сменил глаз, чтобы убедиться в правильности наблюдений. И, убедившись, поделился ими с девчонкой. — Он раздевается.

— Раздевается⁈ — Задав этот вопрос в унисон, мои юные соратники вскоре увидели всё и своими невооружёнными взглядами.

Быстро стянув с себя короткую и плотную на вид куртку, парень с вилами отпрыгнул от подступающих к нему крабов ещё на шаг. И, перехватив одёжку за рукав, он крутанул её перед собой, намотав на свободную руку парой ловких движений. Выставив этот импровизированный щит вперёд, пленник отвёл непонятное оружие за спину и чуть пригнулся, спрятав лицо. Даже отсюда было видно, как под его футболкой напряглись хоть и не особо большие, но достаточно жилистые мускулы. А на чёрной ткани светлели грязно-белые цифры «13».

— Ну-ка дай! — Белла выхватила у меня из рук прицел и немедленно всмотрелась в одинокую боевитую фигуру. И я краем взгляда заметил, как при взгляде на такую реакцию, у Рикардо слегка опустились уголки рта.

Боевитая фигура, тем временем, атаковала первого краба, выгадав весьма удачный момент. Подловив существо на переносе центра тяжести с одной пары лап на другую, с широким размахом парень двинул крабу прямо по темени. И когда белесые нити вылетели у жоры из задницы в ответ, грозя оплести ядовитыми стрекалами и оружие и его владельца, юный боец снова не стал отступать. А наоборот — подставил свой шест прямо под пучок живых плетей. И тут же рванул его назад, когда стрекала полностью оплели острие в форме полумесяца. Да, всё-таки это не вилы и не лопата…

Серп на конце шеста неслышно срезал бОльшую часть ядовитых нитей, едва лишь неизвестный парень потянул оружие на себя и чуть в сторону. И, окончательно лишившись всей своей опоры, морской жора улетел вниз, в родную стихию залива. А неизвестный парень ловко отскочил назад, развернувшись в прыжке. Очутившись в недосягаемости от новых ядовитых залпов, он заодно стряхнул с оружия прилипшие стрекала.

— Мы должны ему помочь! — Вдруг категорически заявила девчонка, едва лишь убрав прицел от глаза. И немедленно принялась оглядываться — очевидно, в поисках способа. — Нужно что-то делать!

— Да он, вроде, и сам неплохо справляется… — Пока я произносил эти слова, парень с серпом отправил в пропасть ещё одного краба, приняв залп стрекал на обмотанную вокруг левой руки куртку. А третьей твари боец в это время умудрился распороть серпом пузо. И жора с горестным воем полетели вниз, следом за собственными потрохами.

— Вот именно… — Рикардо продолжал как-то недовольно коситься на разгоравшуюся внизу драку. Хотя и не без любопытства. — Ты же только что его сама убить готова была…

— Да при чём здесь… — Белла на миг задержала на нас непонимающий взгляд. И вдруг, словно сообразив, в чём дело, быстро вложила мне прицел в руку. — Вот, сам смотри! У него же там гюйс на шее! Как у меня!

Глава 21

Живая тьма

— Да мало ли, где он его взял… — Прищурившись, Рикардо тоже попытался рассмотреть необычный предмет гардероба на шее ловкого бойца, скачущего со своим таким же необычным оружием среди крабов далеко внизу.

Размахивая этой палкой словно ветряная мельница, парень даже ненадолго перешёл в наступление. Отшвырнув с руки куртку вместе с намотанными на неё белесыми нитями, сам он отпрыгнул в другую сторону — ближе к провалу между дорогой и судном. И, пользуясь коротким замешательством крабов, следящих за полётом одежды, снёс лапы с опор сразу у троих особей. Пытаясь зацепиться за арматуру своими «хвостами», несчастные жертвы паразитов-мутантов пропали в темноте вместе со своими жалобными и хриплыми «Помогите». И то ли он отразилось от стального борта эхом, то ли снизу им кто-то рефлекторно вторил — с точно такой же тоскливой интонацией. Но как-то немного более гулко…

— Какой же ты всё-таки… — Ворча презрительный комментарий, Белла продолжала лихорадочно оглядываться в срочных поисках обратной дороги вниз. Или оружия, способного разогнать наползающих на мост крабов.

— И какой⁈ А⁈ — Паренёк тоже вдруг вспыхнул праведным гневом. И даже сжал кофейного цвета кулаки. Хотя тонкие длинные пальцы музыканта не особенно сильно внушали тревогу даже в таком виде.

— Брейк! — Я поднял перед ними руку в характерном жесте боксёрского рефери. И когда гневный взгляд девчонки остановился на моей ладони, указал на её собственный моряцкий воротничок. — Просто мы, Рики, хотим сказать тебе, что даже у меня сейчас на шее мог бы быть такой же галстук… — И добавил, когда Белла непонимающе захлопала на меня ресницами. — Если бы я не оказался таким дружелюбным душкой, конечно. Чего и тебе, кстати, желаю…

Не сразу сообразив, о чём речь, девчонка сначала презрительно фыркнула. Затем нахмурилась, глянув на меня с лёгкой опаской. Но потом опять упрямо тряхнула чёлкой:

— Вот тогда я сама у него и спрошу, где и как взял! — Снова махнув на нас рукой, она вскочила на ноги и, судя по всему, собралась забежать на соседнюю башню из контейнеров по одному из импровизированных трапов. Видимо, всё-таки надеясь найти там что-то, что помогло бы цели спасения неизвестного гладиатора. — И если он питона для этого убил — сама и зарежу!

…Или его убийства.

Неизвестный гладиатор, однако, продолжал демонстрировать настолько изобретательные приёмчики, что, при взгляде на них, самоуверенность девчонки просто обязана была несколько пошатнуться. Кажется, именно это и произошло, когда Белла на миг задержалась у одной из прикрученных скотчем лестниц, снова заглянув на него вниз.

В этот момент парень с тринадцатым номером на майке ушёл от выстрела стрекал одновременно с двух сторон, использовав своё оружие как шест прыгуна в высоту. Деревянное древко, казавшееся до этого достаточно жёстким, неожиданно пружинисто согнулось под весом бойца. И, разогнувшись, подбросило его вверх на пару метров. Откуда парень низвергнулся пятками прямо на затылок одного из атакующих крабов. А развёрнутое в воздухе оружие прочертило в голубоватом свете яркую полосу, закончив её где-то между рёбер на спине второй стреляющей твари. Но полукруглое лезвие тут же вынырнуло обратно, неожиданно легко разрезав хребет ползающего уродца. И теперь он даже не ползал, тоскливо втягивая обрезанные стрекала обратно в отростки пониже спины.

Это точно не первое его родео…

Проследив за этим смертоносным танцем, чернокожий паренёк перевёл на меня взгляд, в котором легко читалось полное отсутствие желания вот так же скакать сейчас в темноте над пропастью. И я пришёл ему на помощь, указав на место нашего ночлега:

— Маэстро, перерой там всё, что мы не успели. Ищи канаты, верёвки… Хотя бы прочную леску. Всё, что может выдержать мой вес. Хотя бы недолго… — Раздавая эти ценные указания, я заглянул ему за плечо в тёмную бездну. Полное шорохов и скрипов пространство будто бы шевелилось само по себе, время от времени отражая голубой свет на влажных спинах ползущих к выходу крабов. И эта живая тьма, казалось, вот-вот готова была проснуться и тоже взглянуть на меня обратно…

Мы вместе…

— Рик? — Паренёк тревожно заглянул мне в глаза.

Его необычный голос прозвучал словно издалека. И, торопливо оторвав взгляд от хрипящей тьмы, лезущей мне под череп, я мотнул головой, пытаясь отогнать подступающий морок. Холодный влажный ветер, дующий на такой высоте почти всё время, нёс в себе множество мелких противных капелек. Но эти микроскопические уколы холода сейчас достаточно хорошо освежали не только тело, но и сознание.

— Приступай, не медли. — Быстро избавившись от шепчущего наваждения, я тоже шагнул к одному из примотанных скотчем трапов. — Пока помогу нашей белке отыскать тут какие-нибудь полезные орехи…

Убедившись в том, что я в норме, паренёк торопливо кивнул, подскочил и скрылся за тяжёлой овальной дверью. И ещё до того, как я отважился перенести вес на отпиленные перила, изнутри рулевой кабины послышался грохот разбросанных коробок и банок из заначки неизвестного юного благодетеля, родом откуда-то с противоположного края нашего общего материка.

Отважная морячка, тем временем, уже оказалась над одним из раскрытых грузов:

— Пусто! — Комментируя для меня результат своих изысканий, Белла быстро переползла на соседнюю колонну из грузов, перебирая руками по лестницам точно цепкими звериными лапками. Заглянув вниз, она опять покачала головой. — Тут тоже!

Достигнув ближайшей раскрытой башни контейнеров с другой стороны от надстройки, я так же увидел внутри только кучу разрезанного полиэтилена и вскрытых фанерных коробок, внутри которых был свален только прочий упаковочный мусор и размокший картон. Среди которого, однако, виднелось именно то, что нужно…

— Ищи там вот это. — Я нагнулся и выудил из ближайшего короба пучок переплетённых спиралей жёсткой упаковочной ленты, которой раньше были опоясаны все вскрытые короба. — И побольше!

Прозорливая девчонка радостно закивала, едва разглядев ворох мусора в моей руке. Лишних объяснений её не понадобилось:

— Есть!

Но дополнительные инструкции у меня всё же были:

— Всё, что найдёшь — кидай сразу на мостик!

— Так точно! — Донеслось из раскрытого контейнера, уже вместе с шорохом полиэтилена и треском рвущегося картона.

Перебираясь с найденным ворохом ленты обратно на помост вокруг корабельной надстройки, я снова машинально заглянул по пути вниз…

ПОМОГИ НАМ!

От этого властного гула, который зазвонил внутри моей головы, словно тяжёлый колокол, я чуть не слетел в темноту от неожиданности. Или от того, что мышцы снова на миг перестали подчиняться приказам от мозга…

ТЫ ОДИН ИЗ НАС! ПОМОГИ!

Вцепившись в шаткий трап под собой, я резко вдохнул холодный ветер и носом и ртом. Летящие прямо в лицо ледяные капельки заставили гортань онеметь. В носу резко защипало, глаза заслезились…

Но зато басовитых приказов больше слышно не было. И, пока я не встал на ноги, лишь завывания растущего шторма всё чаще скрывали за собой демонические степные песнопения и звуки битвы на краю моста. Где тринадцатый номер, похоже, перестал приносить удачу своему владельцу…

Оставшись без защиты сброшенной с руки куртки, парень на мосту не успел отдёрнуть её вовремя. И даже сквозь ветер, песни калмыков и хрипы крабов я услышал, как парень заорал — не то от боли, не то от ярости — когда сразу несколько жгучих нитей хлёстко оплели его жилистое запястье. Но странный вопль, который издал белобрысый пацан, совсем не напоминал те детские крики, что я уже успел услышать — как от раненых, так и от умирающих. Тонкие визги, ломкие хрипы и яростные «петухи» — ничего из этого не было похоже на какой-то странный бычий рёв, вырвавшийся из оскалившегося рта юного бойца. Наверное, если бы меня попросили изобразить, как кричит умственно отсталый, я бы исполнил примерно такой номер…

Однако белобрысый крикун отнюдь не обнаруживал других признаков слабоумия, кроме недюжинной отваги. Извернувшись каким-то поистине кошачьим движением, он избежал встречи с повторным залпом стрекал. И следующим движением отсёк пучок белесых нитей своим серпом. И, моргнув слезящимися на ветру глазами, я даже не заметил, как он до этого успел захватить их внутрь полукруглого лезвия.

— Такие пойдут⁈ — Белла отвлекла меня криком, приподняв изнутри контейнера ворох пластиковых строп.

— Кидай! — Подхватив довольно увесистый ворох с попутного броску ветра, я сразу занялся торопливым плетением. Плотные ленты сами быстро разгибались и отделялись друг от друга, освобождая от необходимости тратить на это время. — И ещё давай!

— Ага! — Белла снова скрылась внутри раскрытого контейнера, зашелестев там обрывками упаковки.

И пока я сплетал шелестящий пластик в некое подобие каната, у меня было ещё немного времени на то, чтобы оценить боевые качества парня, мечущегося в круге света.

И кроме удачи, его, явно, начала оставлять и выносливость. Он уже давно жадно ловил воздух ртом. А теперь к этому добавились ещё и выпученные глаза. И чуть замедленные движения…

— А-А-А-О-О-О-У-У-У! — Снова завопил пацан, когда плеть из ядовитых нитей обхватила его за щиколотку. Похоже, что материал штанов в этом месте не обеспечивал нужной защиты. И, торопливо отрубив белесые концы, «тринадцатый» начал заметно прихрамывать. И больше он не атаковал…

— ПОМОГИ НАМ!!!

Поморщившись, я помотал головой, прогоняя этот странный гулкий голос. И, разжав глаза, увидел, что Белла смотрит из контейнера прямо на меня:

— Что⁈ — Она быстро оглянулась по сторонам. — Это ты сказал?

— А ты тоже услы…

— ПО-МО-ГИ-И-И-И-И!!!

Тяжёлый рёв не дал мне договорить вопрос, но сразу же дал на него ответ. Проследив за взглядом девчонки, я оглянулся на дверь рубки. И по глазам чернокожего паренька, выглянушего оттуда, понял, что и он тоже слышит этот гулкий рёв.

— ПО-МО-ГИ-И-И-И-И!!!

Но сейчас, когда ветер немного стих, стало хорошо слышно, что этот гул явно исходит из многих глоток. Хоть и поразительно синхронно. Ничуть не хуже хорового пения, долетавшего с моста.

— ПО-МО-ГИ-И-И-И-И!!!

Услышали этот рёв и крабы. И даже те, что уже, как казалось, были готовы оплести своими нитями раненого бойца с головы до ног, вдруг остановились. И все одновременно обернулись куда-то в сторону кормы гигантской «Калины».

Но, продолжающий пятиться «тринадцатый», похоже, не придал этому рёву никакого значения. Едва лишь крабы подарили ему мгновение передышки, он тут же контратаковал, разрезая одну глотку и толкая тупым концом оружия другую.

Полностью игнорируя угрозу, заражённые твари, однако, продолжали лупить свои грустные гляделки в сторону уцелевшей кормы. И паренёк, снова отчаянно заревев, принялся орудовать своим убийственным инструментом, словно косарь. Задыхаясь от нехватки воздуха и боли, он, тем не менее, резал одну глотку за другой с упрямством всамделишного дебила.

И если наш юный маэстро до сих пор стоял с открытым ртом в дверях рубки, то Белла наоборот, облегчённо выдохнула:

— Не, показалось… — Она швырнула на мостик ещё один моток пластика. — Это они опять, как это… Мимикрируют! Вот!

— Все одновременно⁈ — Рикардо озвучил наш общий вопрос.

— Когда их много, то жоры умнеют. Я ж говорила, вроде… — Ещё один моток отправился в мою сторону и я подхватил его, пока тот не унесло ветром. — Но тупой жора — он всегда тупой жора. Даже если научился говорить. Или стрелять…

— Стрелять⁈ — Этот вопрос озвучил уже я.

— Да это в Саратове, говорят, таких видели. Или в Самаре… Вечно путаю… — Девчонка показалась над краем контейнера с ворохом лент в руках. — Столько хватит или ещё?

— Ещё… — Я продолжил торопливое плетение. — Что ещё там видели, интересно…

— Много чего говорят. Какие-то даже мегажоры там, что ли…

— Кто?

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Э-Э-Э-А-А-А!!! — От многоголосого гула, казалось, затрясся сам корабль. Хотя, может, это просто ветер особенно крепко дунул и расшатал решётки под нами…

— Штормы на Балтике всегда внезапно… — Белла оглянулась на восток, проигнорировав не только вопль, но и риторический вопрос Рикардо. — Перед рассветом сильнее всего обычно…

— Бери ещё такой же моток и лезь обратно. Мне нужна помощь… — Я покосился вниз. Белобрысый боец продолжал там устало прореживать ряды замерших в странном трансе крабов.

— Ты верёвку хочешь сплести? — Ворох пластика опустился рядом со мной. И любопытная девчонка присмотрелась к работе.

— Уже почти сплёл. — Я вручил ей один конец получившегося троса. — Привяжи вон за те перила. Покрепче.

— Всё-таки не зря уже почти год морские узлы учу! — Сверкнув зубками, Бела упорхнула с тросом в указанном направлении. И тут же принялась мастерить там какой-то и вправду довольно замысловатый узел вокруг толстой металлической стойки. — Ты ему кинуть хочешь?

Я помотал головой:

— Он не успеет залезть.

— А как тогда?

— Увидишь… — Закончив с плетением

— Ты прям как папа! — Не смотря на недовольный тон замечания, Белла продолжала улыбаться. — Тоже вечно до последнего секретничает! «Увидишь, узнаешь…»

Заканчивая работу, я уже собирался посвятить напарницу в детали своего плана. Но нас снова перебили. К счастью — вовсе не протяжный жорский хор, а радостный вопль чернокожего паренька.

Высунувшись из дверей, он тоже улыбался до ушей:

— Сейф!!! Я сейф нашёл!!!

— Открытый?

— Не-а… — Пацан всё равно продолжал улыбаться. — Но я такие уже видел! В гостиницах такие, на кнопках! У меня мама администратором работает… — На этих словах он всё-таки погрустнел. — Работала… — Но тут же вновь воспрял духом. — Я попробую подобрать! Там же всего четыре цифры! Хорошо?

— Хорошо… — Проворчала девчонка не глядя на него, заканчивая возиться с узлом.

— Не, ну правда… — Паренёк, похоже, чувствовал неловкость из-за того, что не терпел растущие удары стихии, как мы с Беллой. И принялся неловко оправдываться. — Вдруг там всё-таки оружие есть…

— Давай быстрей! — Повязывая на запястье толстую петлю, я рявкнул на него неожиданно грозно, даже для себя. Но пацан лишь с готовностью юркнул обратно за дверь. Пожалуй, и правда. Тут от него толку сейчас не будет. Мощности его комбика не хватит, чтобы переорать ветер. И тем более, не хватит голоса…

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Э-Э-Э-А-А-А!!!

На сей раз судно действительно ощутимо тряхнуло. Закончив с узлом, Белле даже пришлось схватиться за поручни с привязанным тросом, чтобы не потерять равновесие.

Внезапный шторм, говорите?..

Перестав щуриться на тёмную корму, девчонка повернулась ко мне и проследила трос по всей длине вплоть до моего запястья:

— Похоже, я и сама уже поняла, что ты задумал…

— Привлеки его внимание! — Я начал пятиться от перил с узлом, разматывая на ходу импровизированный трос и прикидывая необходимую длину и траекторию предстоящего полёта.

— Чего⁈ Кого? — Белла указала вниз. — Его, что ли?

Я кивнул, продолжая прикидывать длину отмотанного участка троса:

— Привлеки его внимание, иначе этот ловкач там внизу от меня увернётся. — Память немедленно подсказала мне немного армейского фольклора. — Прояви смекалку, боец.

— Хм… — Девчонка снова оглянулась вниз на «тринадцатого».

И вдруг завизжала. Да так пронзительно и оглушительно, что ни шторм, ни хрипы жор, ни хоровое пение на берегу не могли победить её в этом коротком, но мощном выступлении.

И белобрысый пацан немедленно задрал на неё голову. Как раз в этот момент тонкий силуэт Беллы выхватил из тьмы луч фонарика Рикардо. Паренёк высунулся из-за двери с озадаченным и немного напуганным видом.

А я прыгнул вниз:

— Jeronimo-o-o!!!

Глава 22

Иммигрант

Мгновенно натянувшись и намертво обхватив моё запястье, пластиковый трос полетел в узкий пробел между палубной надстройкой и ближайшим рядом контейнеров, словно гигантский маятник. Узкая полоска голубоватого свечения между двумя стальными стенами едва-едва позволяла не чиркать за проносящиеся мимо за ржавеющие поверхности. Но зато здесь не было ветра. И встречный поток морозного воздуха только помогал корректировать траекторию короткого полёта вытянутыми вперёд ногами, словно рулём. Хотя и обжигал лицо мелкими капельками начинающегося ледяного дождя, пробудив в памяти какой-то похожий кадр с несущейся прямо на меня узкой речкой. Только в тот момент за моей спиной всё-таки был парашют…

Секундный приступ дежавю закончился, как только я долетел до бокового борта «Калины». И, проносясь над тёмным промежутком между судном и мостом, лишь слегка оттолкнулся от стенки самого крайнего груза. Чтобы немного скорректировать направление дальнейшего полёта в сторону раскрывшего рот белобрысого бойца.

А раскрыть рот и забыть о ядовитых тварях рядом с ним действительно было от чего. Ведь сразу после того, как на вершине белой надстройки вдруг возник образ растрёпанной и истошно визжащей Беллы, к нему почти сразу добавился ещё и летящий прямо на него мужик.

Вылетев из тёмных внутренностей погибшего корабля на своей тарзанке в сторону опешившего пацана, я тоже заорал. И ничуть не менее истошно:

— COME WITH ME!..

Ведь ловкий парень всё-таки успел среагировать на моё фееричное появление, хоть и обставленное показной дамской истерикой. Подтянув к себе оружие, белобрысый боец отпрыгнул в сторону задолго до того, как я пролетел над ним мимо, завершая крылатую фразу, которую моя рефлекторная память опять выдернула из старого фильма:

— … IF YOU WANNA LIVE!!!

Слегка вращаясь после корректировки, я смог развернуться и поймать ответный взгляд пацана только в тот момент, когда немного замедлился перед высшей точкой полёта над мостом. И, вытянул свободную руку в то место, где прямо сейчас окажется низшая точка колебаний моего маятника:

— THERE!!!

Описав над проезжей частью широкий полукруг, я снова начал падать и быстро набирать скорость, продолжая вращаться. Холодный ветер снова зашумел в ушах, скрывая от слуха и мрачные песнопения и очередной протяжный стон со стороны кормы:

— По-мо-ги-и-и…

Две секунды. Один шанс. И, кажется, ноль понимания… Ошарашенный парень замер в окружении десятка очнувшихся от транса крабов. Вытаращив на меня большие светло-голубые глаза и сжав перед древко своего странного оружия, он лишь опасливо втянул голову в плечи, в то время как я вот-вот пронесусь мимо:

— THE-E-E…

Съёжившись ещё немного, парень вдруг резко выпрямился. И, запрыгнув на спину ближайшего краба, он просто таки взлетел с неё вверх — как раз в тот момент, когда разъярённый таким обращением краб, подбросил собственную задницу и пульнул следом за пацаном залп стрекательных нитей.

И за ту секунду, в течение которой я уже был готов пролететь мимо, он вновь подставил под место своего падения себя гибкий шести. И, оттолкнувшись, влетел ногами вперёд прямо в траекторию моего маятника.

— … Е-Е-R-E! — Столкновение с лёгким, но жилистым туловищем в воздухе выбило из меня остатки вдоха. Но в сторону раскуроченных обломков и перевёрнутых контейнеров на носу «Калины» я летел уже не один.

— Помоги-и-и-и… ШМЯК! — Зацепившийся своими стрекалами за ноги пацана краб грохнулся башкой об арматуру и всё-таки слетел вниз.

— Fuck! — Пролетая мимо одной из покосившихся контейнерных башен, я попытался зацепиться хоть за что-нибудь на ней ногами. Но теперь, когда я свободной рукой прижимал к себе тощего бойца, наша общая масса оказалась слишком велика. И нас лишь развернуло, отбросив к соседней башне и искорёженным обрывкам корабельной обшивки…

— ТЗАНГ! — После этого металлического стука полёт вдруг резко остановился. А пацан хрипло крякнул.

Проследив за его руками, вытянутыми в сторону тех самых контейнеров, за которые не смог удержаться сам, я увидел, почему он продолжает кряхтеть от натуги. Крюк на конце шеста держался за металлический угол помятого груза. А руки пацана, сжимающие древко, уже сползали с оружия.

— Да тут не высоко… — Разжав объятья, я сбросил вскрикнувшего парня вниз, прямо на кучу тряпья, вывалившуюся на днище из разорванных обломками коробок.

Его серп-переросток брякнул рядом — за миг до того, как, освободив запястье из петли, я спрыгнул туда сам.

Белобрысый пацан успел подтянуть оружие, быстро вскочил на ноги и резко повернулся ко мне, одновременно размахиваясь:

— Бак!!!

Отпрянув спиной к стальной стенке, я пропустил удар серпа прямо перед собой. Ведь предназначен он был совсем не мне.

— Помоги-и-и… — Вонзившись как раз в то место, куда печальный краб сейчас втягивал выброшенные стрекала, серп с коротким чавканьем резко повернулся в ране. И тут же взлетел обратно, вытягивая за собой целый ворох какой-то извивающейся желто-багровой дряни.

Отшатнувшись назад вместе с оружием, парень коротким движением сбросил шмат крабьих внутренностей на кучу каких-то плюшевых халатов. И только тогда наши взгляды снова встретились.

И, уличив момент между судорожными глотками воздуха, белобрысый пацан, как мне показалось, задал вопрос:

— Вэмэду⁈ — Вдохнув ещё пару раз, он, видимо, всё-таки вспомнил, на каком языке я уже к нему обращался. И, торопливо добавил, в то же время старательно выговаривая каждый короткий слог, будто отдельное предложение. — Ху. А. Ю?

Вместо слов, я дал ему ответ, понятный всем планете: постарался улыбнуться как можно более добродушно. И затем кивнул вверх, на парапет вокруг надстройки, где Белла и Рикардо уже пытались высветить нас фонариком:

— Рик⁈ — Знакомая пронзительность сквозила и в этом крике девчонки. Маленький карманный фонарик, конечно же, не добивал на такое расстояние. И она решила уточнить. — Ты жив⁈

— Твоими молитвами… — Я помахал ей рукой, пока белобрысый пацан во все глаза разглядывал силуэты юной морячки и чернокожего музыканта. — Перенеси привязь на эту сторону!

— Щас! — Силуэт девчонки тут же скрылся из вида.

А когда блондин быстро обернулся на меня обратно, вероятно, пытаясь понять, что я только что прокричал, я пояснил, указав сначала на моряцкий воротник пацана, а потом обратно наверх:

— She’s your friend. — Вблизи я заметил, что гюйс бойца немного отличается от того, что носила Белла. И, на всякий случай, добавил. — Maybe…

— А мне чё делать? — В наш диалог снова ворвался вопль Рикардо. В отличие от девчонки, наш юный маэстро всё ещё неловко мялся на месте возле перил.

— Можешь пока спеть. — Я шагнул в сторону от помятого контейнера и огляделся. Хриплое «помогите» уже приближалось к нашему мягкому островку из халатов со всех сторон. — И я не шучу…

Потеряв цель на суше, все крабы, которые уже успели перебраться на мост, тоже начали разворачиваться и грузиться обратно на корабль. А те, что так и не покинули темноту трюма, пробирались к нам теперь между обломков.

Рикардо, очевидно, тоже заметил это движение. И, проявив должную сообразительность, без лишних разговоров бросился обратно в рубку за своим инструментом.

Повертев головой, белобрысый боец снова попереводил взгляд с меня наверх и обратно. Но, прежде чем тоже встать рядом спиной к стальной стенке, он лишь коротко спросил:

— Рюсиск? — Звук «Р» парень произносил так же чётко, как и мои спутники, а не глотал или картавил, как многие романо-германские народы. Хотя в его медленной речи чувствовалась какая-то неуверенность, которая снова напомнила мне манеру общения умственно отсталых. Может, просто особенность языка или диалекта? Близи на дебила он тоже не похож. Даже в своём странном моряцком галстучке поверх обычной футболки.

— Не факт, что «рюсиск». — Я покачал головой, доставая из карманов штанов один из самодельных кастетов Бугра. И, продев в отверстия для пальцев остаток пластиковой ленты, продемонстрировал парню получившийся кистень. — Но сдаваться тоже не собираюсь.

Заметив осторожную улыбку при взгляде на кастет, я решил, что блондин в целом меня понял. И тотчас сам сообразил, почему сразу машинально заорал пацану по-английски. Не смотря на то, что передо мной стоял точно такой же типичный европеоид, как и все остальные, кого я здесь видел, кроме Рикардо, тонкие черты его обветренного лица указывали на то, что русская фонетика парню, скорее всего, не знакома. И, хотя английский ему явно тоже был не родной, проговаривая слова своего языка, юный боец почти не напрягает ту же самую мимическую мускулатуру, что и все остальные жители этого региона.

Осталось только вспомнить, откуда именно я знаю о том, что говорить по-русски без акцента нужно, прежде всего, губами. Я же точно не какой-нибудь профессор словесности…

И уточнять у белобрысого парня его собственную национальность времени уже не было. Хрипящая тьма уже вплотную подползла к нашей горе мокрых халатов. И первые грустные взгляды несчастных заражённых начали сверкать в темноте под нами.

— Помоги-и-и…

Стремительный росчерк длинного серпа не дал этому крабу продолжить свои мольбы. Хотя, если взглянуть на ситуацию иначе, то белобрысый паренёк, по сути, исполнил просьбу заражённого бедолаги. И прекратил его страдания вместе с жизнью. Не думаю, что этим созданиям сейчас можно помочь как-то иначе…

Накинув попавший под руку халат на вторую тварь, я не только остановил под ним залп стрекал, но и устроил крабу «тёмную» своим кистенём. Два размашистых удара из стороны в сторону — и запутавшийся в плюше краб покатился по горе ширпотреба вниз. И, судя по растущим багровым пятнам в местах ударов, обратно он уже не поднимется.

В отличие от остального десятка, который показался под кучей в слабом отсвете, долетающим с моста. В нём можно было разглядеть, что крабы всё-таки не были похожи друг на дружку. Один с седой плешью на макушке, второй — жгучий кудрявый брюнет. Были тут и женщины. Но отвести взгляд от них хотелось даже сильнее, чем от остальных.

К счастью, ничего из этого не мешало моей совести продолжать бороться за жизнь. И моему напарнику тоже:

Молодецки хакнув, парень ткнул тупой стороной своего оружия в раззявленную пасть какой-то бледной дамочки, переломав ей не только фарфоровые зубы, но и те странные членистые лапки, торчащие у всех крабов изо рта. Кажется, Белла говорила о том, что рачёок паразит встраивается в пищеварительный тракт носителя… Получается, что прямо по всей длине?

— Помог… — Зашипев, бледная пациентка тут же приподняла худощавый зад и выстрелила пучком ядовитых нитей. Но не в парня, а в ближайшую к ней угрозу — тупой конец длинного серпа.

И, вместо того, чтобы пытаться сбросить налипшие на древко стрекала, парень поднатужился, захрипел и, натянув нити, подставил их под удар соседнего брюнета. Кудрявый краб среагировал точно так же — шмальнул своим пучком по приближающейся угрозе. И, намертво переплетя его с таким же ядовитым оружием несчастной дамочки, в итоге, скатился вместе с ней вниз. Их нити отлипли от необычного материала рукоятки гораздо легче, чем от металла или ткани. И мерзкие объятья заражённой парочки пропали из вида за остальными пациентами.

Разбрасывая вокруг себя халаты и крутя кистенём, я время от времени поглядывал наверх. Первой над перилами показался лохматая голова чернокожего паренька:

— Я щас! — Судя по всему, он находился в процессе сборки своей музыкальной кухни.

Услышав выкрик паренька, блондин тоже коротко глянул на верх и потом на меня

— You’ll like it! — Я не особо надеялся на то, что он поймёт эту короткую фразу. И, скорее, постарался успокоить его уверенной интонацией.

Кажется получилось. По крайней мере, пацан вполне уверенно вскрыл ещё пару крабьих глоток, прежде чем сверху послышались первые пробные ноты. Но даже тогда боец не стал отвлекаться на внезапный рок-концерт, словно в тяжёлых нотках посреди развернувшейся бойни не было ничего необычного.

— Я щас! — Снова выкрикнул юный маэстро. И, наконец-то, запел, одновременно с втупительной частью, напоминавшей по ритму галоп:

— А-а-А-а-а-А!!! — Конечно, словами этот протяжный вопль трудно было назвать. Но то, что это точно была именно песня, я знал. Потому что определённо слышал её раньше. И она даже будила во мне новые воспоминания. Вот только из очень далёкого прошлого, в котором я сам был не на много старше своих новых знакомых…

— А-а-А-а-а-а-А!!!

Пока Рикардо повторял свои завывания одновременно с гитарным «галопом», крабы понемногу начали реагировать на концерт. Хоть и не так остро, как раньше — должно быть сказывалось расстояние и гораздо меньшая громкость.

Быстро намотав толстый халат на руку по примеру своего напарника, я встретил плюшевой защитой сразу несколько новых залпов. И лишь один краб из четырёх атакующих с моего фланга, замешкался на полпути. И, вместо того, чтобы тоже облепить халат белесой мерзостью, он начал мелко подрагивать при каждом новом аккорде.

И когда, наконец-то, пошёл текст, замешкавшийся уродец скатился вниз, словно парализованный:

— Ви кейм фром зе ланд оф зе айс энд сноу… — От этой скороговорки Рикардо в такт «галопа» задёргались и остальные трое. — Фром зе миднайт сан вер зе хот спрингс флоу…

Отреагировали на песню и те крабы, что пёрли на блондина с правого фланга нашей отчаянной обороны. Отступив на шаг, задыхающийся парень теперь озадаченно смотрел на то, как пара седоватых бородачей вдруг тоже начала дёргаться под культовый хит. И из их глоток полезли не только новые лапки, но и полупрозрачная густая дрянь, смешанная с кровавыми прожилками.

— Зе хаммер оф зе годс… — Эта часть песни была более лиричной. Но подползающим тварям хватало и этого. Мелкая дрожь пошла по всем рядам крабов, которые виднелись рядом с нашей позицией. — Ви драйв аур шипс ту нью лэндс…

Продолжая напряжённо хмуриться, белобрысый парень коротко глянул в мою сторону, словно в поисках объяснения.

— I said — you’ll like it! — Кистень размозжил ещё один плешивый череп. И полупрозрачная розоватая кровь брызнула мне на лицо как раз момент дружелюбной улыбки.

Проследив за моим взглядом, парень и не подумал расслабляться. Ведь теперь над перилами появились кудряшки Беллы, а вниз опустился моток перепривязанного троса:

— Готово! Лезьте! — Прозорливая морячка прекрасно просчитала мой дальнейший план спасения. И призывно подёргала пластиковый канат.

— First! — Я подтолкнул паренька к тросу.

Судя по всему, в его языке это слово звучало похоже. Лишь коротко глянув на мои губы, пацан тут же оттянул с древка своего оружия толстую резиновую ленту, закреплённую в двух местах вдоль рукояти. И, спешно продев себя между резинкой и древком, он прыгнул на трос. А оружие осталось висеть за его спиной на этом резиновом ремне.

Перехватив кистенём слабый залп стрекал, нацеленный в ноги парня, я подтянул краба к себе. Но добивать его было уже не надо. Блеванув мне под ноги розовой дрянью, краб покатился по тряпичному склону обратно вниз, мелко подрагивая при каждой новой ноте.

— … ауронли гоал вил би вестер шор! — Галопирующий овердрайв, казалось, только набирал силу. — А-а-а-а-А!

Уже почти без напряжения я лениво отмахивался от тех медленных тварей, что ещё не успели в должной мере оценить выступление.

— А-а-а-а-А!

А белобрысый боец продолжал проявлять недюжинную подготовку, довольно ловко карабкаясь вверх почти без помощи ног.

— А-а-а-а-А… — Очередной вокальный ор Рикардо заставил блевануть ещё пару приземистых тварей. И, швырнув кистень в ближайшего краба, я тоже начал подтягиваться вверх по тросу.

Но тут сильный голос юного маэстро внезапно совсем пропал под более мощной партией, заглушившей и все остальные звуки вокруг:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ!!!

И судно вдруг ощутимо тряхнуло. Настолько сильно, что достигший уже примерно середины троса боец, чуть не свалился обратно. И если бы не мои плечи, как нельзя кстати оказавшиеся прямо под его ногами, наверняка рухнул бы на кучу халатов и крабьей рвоты.

— Всё окей! — В ответ на тревожный взгляд вниз, я лишь мотнул подбородком вверх. — Лезь дал…

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!! — Этот протяжный многоголосы рёв снова шёл со стороны кормы. Которая опять качнулась так, словно застрявший в обломках моста корабль вдруг толкнуло какой-то внезапной волной. Хотя шторм пока даже нас не особо сильно раскачивал.

Над нами я уже видел, как и Белла тянется руками вниз. А Рикардо скидывает с плеч гитару, чтобы тоже прийти нам на помощь. Ведь ревущий хор теперь не замолкал ни на секунду. И ни чернокожий паренёк, ни его портативный комбик точно не могли переорать эту синхронную истерику:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ! ПО-МО-ГИ-ТЕ! ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!!

Теперь трос начало уже весьма ощутимо болтать из стороны в сторону вместе с гигантской «Калиной». И если бы блондин не успел дотянуться до четырёх спасительных рук мох приятелей, наверняка бы всё-таки слетел вниз заодно со мной.

Хотя мои перенапрягшиеся за время полёта и драки руки уже готовы были и так разжаться. И ползти вверх я уже мог с большим трудом даже без этой болтанки.

— Рик! Мы щас! — К счастью, ко мне тянулись уже три пары рук. И помогая друг другу, негритёнок, блондин и девчонка принялись вытягивать трос вверх вместе со мной. Улёгшись на живот, они постоянно сталкивались плечами, в то время как узкий парапет шатало вместе с надстройкой и всем остальным корпусом.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!! — Когда я уже зацепился за перила, судно снова тряхнуло так сильно, что Белла чуть не выкатилась в пропасть. Но оба парня тут же схватили её за одёжку — Благо я мог забраться выше уже самостоятельно.

И когда, наконец, перекинул своё туловище через край парапета, смог взглянуть на далёкую корму.

Там, на фоне тёмного неба сыпались в стороны чуть более тёмные контейнерные башни. Крепёж лопался с громким стуком, который вскоре совсем пропал за грохотом падающих грузов и мощным рёвом, от которого даже немного заложило уши:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!!

И под хлещущими струями разгорающейся бури, между покосившихся башен вдруг начало расти что-то ещё более массивное. Раздвигая многотонные конструкции в стороны, тёмное нечто снова сотрясло всё вокруг своим синхронным хором:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!!

Придерживаясь за перила, я поднялся на ноги и вновь встретил тревожный взгляд блондина:

— Хафгуфа… — Вот и всё что я смог расслышать, когда парень указал на растущую тёмную гору.

И она вновь оглушила нас своим громогласным воплем:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!..

Глава 23

Как убить хафгуфу

«Хафгуфа»?

Это странное слово хоть слабо, но всё же отдавалось в моей памяти. Кажется, что-то из далёких школьных времён, когда мы с одноклассником готовили эссе по средневековой поэзии. Но я не помнил ни точную тему работы, ни имя, ни даже лицо своего напарника…

Тем более, что все эти проблески тут же ушли на второй или даже третий план. А весь первый всё больше и больше занимала растущая громадина со стороны кормы «Калины»:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ!!!

Отдельных частей стонущей тёмной массы было никак не разглядеть. Безлунная ночь и струи усиливающегося ливня заслоняли не только эту самую «Хафгуфу», но и детали задней части самого корабля. А слабый фонарик Рикардо едва позволял разглядеть нас самих.

Прислушавшись к тому, какие ещё воспоминания и рефлексы приходили в действие при виде восстающей во тьме гигантской массы, я столкнулся с абсолютной пустотой. Ничего, кроме осторожной версии в виде срочного панического отступления в любом направлении.

А в таком случае, похоже, активировался другой механизм. Который, как и при первом столкновении с крабами, пытался срочно узнать об опасном явлении или предмете всё, что возможно. И затем попробовать найти спасение среди этих новых данных.

И я немедленно привлёк внимание отважной морячки:

— Что ты знаешь об этой сук… Саккулине? — Торопливый вопрос прозвучал, пока истеричный, но невероятно синхронный хор сотен голосов ненадолго смолк. — Особенно о её слабых местах.

— ПОМОГИТЕ!!! — Интонация хорового ора, кажется, начала меняться. Жалобная истерика плавно превращалась в настойчивое требование. — ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е!!!

И когда вокруг снова начало распространяться только знакомое хриплое дыхание сотен заражённых глоток и постукивание тысяч маленьких жвал, девчонка тоже уличила мгновения для ответа. Хоть и не вполне полезного:

— Да откуда я знаю-то⁈ — Лишь скользнув по мне взглядом, юная морячка ненадолго задержала его на моряком воротнике спасённого блондина, тут же с сомнением нахмурив брови.

И я как раз кивнул на него и Рикардо:

— А кроме тебя, тут, похоже, некому! — Оба пацана, во все глаза уставились на раздвинувшую контейнеры тьму. И лучшей иллюстрации для моего довода сейчас не требовалось. — Просто выкладывай всё, что приходит в голову! Мозговой штурм!

— Да блин…

Поначалу опешив, девчонка машинально попятилась за наши с парнями спины. Но теперь эта секундная слабость всё-таки не развилась во что-то больше. Быстро спохватившись, юная морячка отважно шагнула вперёд и, сжав кулачки, замерла в какой-то обречённой, но всё же достаточно боевой готовности:

— Ну вот я знаю, что панциря у них своего нет… И ещё кишечника, как у всяких других паразитов! — Дождавшись, пока мостик под нами перестанет вибрировать от очередного громогласного «Помогите!», девчонка выпалила дополнение, ценность которого была примерно так же сомнительна. — А самцы у них живут только до спаривания!

— Значит, мы имеем дело с разъярённой дамой, которая не может даже толком перекусить…

— ПО-МО-ГИ-ТЕ!!! — От вибрации вновь загудели контейнерные башни вокруг нас. Все снова машинально попятились, но лишь упёрлись спинами в перила. Отступать было некуда — всё обломки и разбросанные грузы под нами уже кишмя кишели крабами.

— Чего говоришь⁈ — Голос Беллы снова предательски дрогнул, когда она заглянула вниз — на место нашей недавней драки с заражёнными неудачниками. Куча плюшевых халатов пропала из вида под извивающимися тварями.

— Говорю, что это хорошо, но мало! — Я положил руку ей на плечо и всё-таки шагнул чуть вперёд, заслоняя девчонку от ползущей на нас тьмы. — Ещё что-нибудь?

Белла хмуро покосилась на руку. Но не сбросила, а лишь тоже упрямо шагнула вперёд, поравнявшись со мной чуть правее. И, всё-таки, успокоилась настолько, насколько это было возможно в нашей ситуации:

— Ну… Блин… — С надеждой во взгляде девчонка обернулась в сторону слабо освещённого края моста. — Может эта гадина вообще щас туда поползёт? На свет! Или на этот калмыцкий зов…

Восточные песнопения, которые ещё иногда долетали до нашего слуха вместе с порывами сырого ветра, оборвались почти сразу после этих отчаянных предположений. И тёмная масса снова весьма явственно двинулась в нашу сторону, с тяжёлым плеском опрокинув в воду ещё пару составных башен:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ!!!

— Чёрт… — Убрав от глаз намокшую чёлку, Белла всё-таки снова отступила назад. Но тут же опять принялась перекрикивать завывания бури в небе и хрипы крабов под нами. — Вспомнила! Ещё я читала, что похожие рачки умеют сильный клей выделять! Которому даже кислота нипочём!

— Я бы не назвал это слабым местом…

— Да ну ё…

— ПОМОГИТЕ!!! — Тёмная масса не дала девчонке озвучить своё гневное возмущение до конца. Требовательный хоровой вопль сопровождался грохотом и скрипом гнущегося металла. Но на этот раз без плеска.

— Ладно, всё равно молодец! — Следующий мой вопрос был обращён к чернокожему пареньку. — Маэстро, что в сейфе?

Испуг на лице дрожащего музыканта сменился виноватым видом, когда тот перевёл на меня взгляд с медленно надвигающейся «хафгуфы»:

— Я ещё не успел…

— Беги назад! — Прежде чем Рикардо с готовностью стартанул обратно под сомнительную защиту рулевой рубки, я успел придержать его за ремень гитары. — Только сначала попробуй все годы с тех бутылок в шкафу!

— Понял! — Послушно тряхнув намокшими дредами, паренёк снова попытался юркнуть обратно в рубку. Но, опять застряв на входе со своей музыкальной кухней, сначала принялся торопливо стягивать с себя ремни гитары и комбика.

— Хэ⁈ — В моё плечо легонько постучалось что-то твёрдое. Оглянувшись, я увидел, что белобрысый парень уже успел вооружиться своим странным серпом обратно. — Хэ? Кан ду нощьк⁈

Я не был уверен в том, что узнал этот отрывистый язык. Но именно такая речь очень хорошо сочеталась с ситуацией, в которой напротив тебя под холодным ливнем какой-то обветренный крепыш, вооружённый окровавленным двуручным сажалом, старается перекричать ночной шторм. Не хватает только брызг волн, плеска вёсел и хлопанья паруса нашего верного морского коня с головой дракона на носу…

— ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е!!! — Зато тут было другое морское чудище, которое и не дало мне ответить. И только что легко снесло в бушующую пропасть ещё несколько огромных стальных коробов со своего пути. Вне всяких сомнений, это нечто продолжало продвигаться в нашу сторону, а не к берегу.

Рухнув в воду с высоты городской многоэтажки, целая гроздь тяжёлых контейнеров подняла над обломками здоровенные брызги. И их пена всего на несколько мгновений, но всё-таки отразила голубое свечение с края моста. И это позволило нам разглядеть монстра с «Калины» немного лучше…

— Нет… — Пока я пытался осознать увиденное на корме, мой запасной поток мыслей всё-таки заставил рот выдать белобрысому пареньку ответ. — В нощьк я совсем не кан, sorry…

Тем временем, сведения от нашей ходячей веснушчатой энциклопедии действительно подтверждались. Своей раковины у паразита-переростка и вправду не было. Вместо неё множественные полупрозрачные белесые отростки, толщиной с автоцистерну каждый, продевали себя прямо сквозь распахнутые створки гигантских стальных коробов. И в итоге, ребристые контейнеры покрывали почти всю площадь растущей из трюма пульсирующей массы.

А остальные её участки были заняты теми, кто, видимо, дополнял функции пищеварительной системы паразита:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!! — Сотни человеческих голов снова заорали в едином порыве, словно слаженный коллектив футбольных болельщиков.

Бледные тела заражённых бедолаг были надеты на разветвлённое тело паразита точно так же, как и контейнеры: части тела паразита-переростка входили им в рот и возвращались обратно в полупрозрачное пульсирующее тело тем же путём, что и неусвоенная пища. Жуткие живые бусины страдальчески вращали глазами точно так же, как и их приземистые сородичи из трюма, безвольно свесив с тела «хафгуфы» атрофированные конечности.

И что было самым неприятным лично для меня фактором — нигде в этом нагромождении из ребристой стали, изломанных тел и пульсирующей массы не было ничего, похожего на хоть какой-нибудь центр жизнеобеспечения. Мозг, сердце, жабры… Да хотя бы просто комок нервов… Неужели и тут девчонка оказалась права? И у это тошнотворной твари попросту нет слабых мест…

— Май энгельск… Май инглищь из бэд! — Расслышав мой ответ, белобрысый пацан продолжил торопливо горланить сквозь ветер мне в ухо. Если не брать во внимание ту ситуацию, в которой мы очутились, его отрывистый акцент можно было бы назвать забавным. — Бат ай кан трай!

Заметив, что после этих слов понимания в моих глазах явно прибавилось, блондин продолжил орать более радостно:

— Хафгуфа! — Его серп указал на тёмное нечто, растущее с кормы. И оружие тут же опустилось ниже, обведя кишащих под нами крабов. — Ит из зэт факерс! Ол тугезэ! — Парень проделал руками жест, напоминающий лепку снежка. — Ю андэрстенд⁈

— Yeah, so… — Повернувшись к нему, я старался чётко проговаривать каждое слово. — How⁈ Can⁈ I⁈ Kill⁈ It⁈

Судно снова заметно тряхнуло. Парень схватился за поручни, чуть не уронив своё оружие:

— Дрит! — Видимо, это было всего лишь нечаянное ругательство, а вовсе не секрет борьбы с гигантскими рачками-мутантами. Потому, что белобрысый боец тут же снова продолжил перекрикивать усиливающуюся непогоду. — Файэ! Файэ кан кил ит! Фламмэ! Бран! Андерстенд⁈

Ответом ему был короткий кивок:

— У огонька и я бы погрелся… — Тоже схватившись за поручни, я обвёл свободной рукой бушующую непогоду, демонстрируя полное отсутствие вокруг хоть чего-то, напоминающее огонь. — Anything else?

— Энжин! — Наш новый приятель продолжал активно тыкать оружием в сторону стонущей громадины. — Моторь!

— Думаешь, в машинном отделении ещё можно что-то поджечь?

Стерев с лица холодный дождь, парень активно закивал после слова «машинном»:

— Йа! Мащин ром! — Он на миг отцепился от перил и замахал рукой куда-то в нижнюю часть кормы. — Дер! Ин зе бак энд даун! Ин зе хафгуфа… Инсайд… — Быстро покрутив головой по сторонам, словно в поисках подходящего выражения, юный скандинав вдруг резко выпалил то, которое звучало похоже почти на всех германских языках. — Ассхюль!

— Не поверишь, что мне сейчас послышалось…

Но парень, похоже, действительно не первый раз имел дело с такими тварями:

— Йа, йа! Шип мащин ром эр хафгуфа ассхюль! Олвейс! — Блондин продолжал активно кивать и изображать руками какие-то всполохи. Очевидно, намекая на то, что выхлопы корабельного двигателя каким-то образом совпадают с выделительной системой гигантского паразита. — Ю кан сет файэ дер! Энд кил ит! Андерстенд⁈

Белла, которая всё это время тоже напряжённо прислушивалась к нашей беседе на повышенных тонах, первой высказала так и лезущее на язык предположение:

— То есть, чтобы убить эту тварь, ей нужно… — Судно снова тряхнуло, и девчонка запнулась, срочно хватаясь за поручни. — Ей нужно подорвать пукан⁈

— Точнее и не скажешь… — Когда я снова поднял взгляд на приближающееся чудище, оно вновь оглушило нас своим требовательным «ПОМОГИТЕ!».

— Но там же, скорее всего, дизель… — Юная морячка вновь нахмурилась и попыталась отыскать глазами в непроглядной тьме ту часть корабля, в которой должен был находиться силовой агрегат. — Его же зажигалкой так просто не подпалишь…

— Йа, йа! Дисэль! — Белобрысый парень снова обрадовался, расслышав грустные сомнения. И указал туда же, куда смотрела девчонка. — Дисэль энжин! Дер! Дер!

Но его радость быстро вновь уступила место тревоге, когда парень разглядел наши хмурые лица сквозь дождь:

— Ва?..

— Солярку нечем поджечь, вот ва… — Не увидев в глазах собеседника понимания, я попытался сформулировать вывод на английском. Но пока подбирал слова попроще, меня опередил радостный вопль голосистого Рикардо, долетевший из распахнутой двери рулевой рубки. Высунувшись наружу, лохматый паренёк просто-таки светился:

— Открыл!!! — Он вытаращил на нас яркие белкИ больших глаз. — Я сейф открыл! Один из годов на кладбище подошёл!

— И чего там? — Белла была ко входу ближе всего. И первой оказалась рядом с обрадованным пареньком, чёрное лицо которого тут же продолжило светиться не только радостью, но и гордостью:

— Вот! — Он ликующе протянул девчонке небольшую ярко-оранжевую коробку, похожую размером и формой на автомобильную аптечку. Крышка была приоткрыта, но содержимого я ещё не видел. — А ты говорила, что на таких кораблях оружия не бывает!

— А это и не оружие! — Сунув руку в коробку, морячка немедленно извлекла наружу такой же, как и чехол, ярко-оранжевый предмет, похожий на небольшой револьвер. Только его короткое и толстое дуло начиналось прямо от рукоятки, без барабана.

— Ракетткастырь! — Рядом со мной раздался восторженный комментарий юного скандинава.

— Ага! — Белла, наконец-то, тоже улыбнулась нашему новому знакомому. — У папы почти такая же ракетница была для походов! — Она тут же достала из коробки ещё что-то, похожее на коробку толстых разноцветных мелков. — Заряды тоже есть!

И, прежде чем мы успели сделать что-то ещё, девчонка сноровисто отщипнула от обоймы один из «мелков», вставила его в откинутый ствол и, щёлкнув курком, немедленно произвела выстрел в сторону наступающей угрозы:

— Сдохни, тварь вонючая!

Шипящая красная ракета пронеслась над развалинами корабля, разбрасывая вокруг снопы ослепительных искр. И, лишь на секунду выхватив из тьмы студенистую громадину в металлической раковине, заряд безобидно стукнул в один из ребристых бортов, отлетел в сторону и быстро погас где-то в недрах сырого трюма.

Шагнув к рыжей торопыге сзади, я разоружил её коротким и привычным движением кисти.

— Эй! — Задрав голову вверх, Белла возмущённо на меня вытаращилась. — Куда⁈

Пользуясь этим, я отобрал другой рукой ещё и заряды:

— До ассхюля этой твари отсюда не дострелишь.

— Ну надо же что-то делать! — Морячка даже машинально попыталась отобрать пусковое устройство, но быстро бросила эту затею, досадливо махнув на меня рукой. — Эта гадина же нас щас всех тут раздавит! Может, хоть отгоним!

Будто бы соглашаясь с опасениями девчонки, хафгуфа снова громогласно потребовала помощи.

Дождавшись затишья, я тоже согласно кивнул:

— Делать надо. — Быстро оценив маленькую ракетницу поближе, я легко справился с перезарядкой примитивной, но надёжной штуковины. — Только сначала надо туда добраться…

— До ассхюля? И как⁈ — Белла опустила взгляд с меня обратно на корму. — Как мимо неё-то… Там же ещё и крабы в трюме…

— Значит, пойду не в обход, а напрямки… — Я заткнул ракетницу за пояс и обернулся к белобрысому бойцу, красноречиво протянув руку к его оружию. — Одолжишь?

Рефлекторно отпрянув, парень явно понял мою просьбу без перевода. И поначалу с сомнением покосился на свой серп. Но, пока Белла и Рикардо почти одновременно задались вопросом о том, что значит «напрямки», юный скандинав смерил меня внимательным взглядом с головы до ног. Затем глубоко вздохнул и, всё-таки, решительно шагнул ближе:

— Хиз нэйм из Фафнир. — Прежде чем отдать своё странное оружие, белобрысый парень внимательно посмотрел мне в глаза. И, вложив пластиковое древко прямо в протянутую руку, он чуть слышно добавил. — Яй се ду и Вальхалла, хэ…

— Бел, а Бел… — За спиной послышался осторожный голос Рикардо. — А ты понимаешь, чё он говорит? А то у меня по инглишу трояк всегда был…

Но мой ответ успел раньше:

— Наш новый друг желает мне хорошего пути. — Я оглядел окружавшие нас вскрытые контейнеры и остановил взгляд на растущей громадине морского паразита. — А мы сейчас пожелаем этой твари приятного аппетита…

Глава 24

Все будет хорошо

— Ты совсем с ума сошёл! Крабы же целиком еду не глотают! — Юная морячка, похоже, никогда не сдавалась без боя. Хотя бы и просто словесного. — Им для этого и нужны все эти лапки у рта! Чтобы куски от еды отламывать!

Словесные аргументы девчонка подкрепила жестами, пошевелив веснушчатыми пальцами у своего рта.

— Очень похоже… Но это только если у еды своих лапок нет. — Я красноречиво покосился на «Фенрир» в правой руке. — И она не отламывает куски от самого краба…

Шершавый материал древка не скользил внутри меховой рукавицы даже под проливным дождём. А тёмный металл, из которого было сделано кривое лезвие, продолжал хищно поблескивать в свете фонарика и после множественного контакта с ядовитыми нитями паразитов.

Но девчонка продолжала упрямствовать:

— Да я же серьёзно!

— Я тоже.

На миг в сознании появился вопрос о том, чего она сейчас боится больше — моей смерти или того, что останется тут одна с двумя малознакомыми парнями. В ситуации, где им будет уже нечего терять. Однако, когда, исчерпав свои словесные и жестовые аргументы, Белла неожиданно выхватила из кармана подаренный ножик, я утвердился в мысли, что в такой ситуации нужно больше переживать за судьбу пацанов.

— Тогда вот… — Спрятав взгляд, девчонка без лишних вопросов сунула маленький складник мне в свободную руку. — Может, тоже пригодится…

Позади послышался полный сомнений голос Рикардо:

— А, может, не надо? — Пшикнув крышкой от последней пластиковой бутылки, паренёк понюхал выходящий из горлышка газ. Похоже, его сомнения касались вовсе не моей судьбы. — Давайте хоть одну оставим?

— ПОМОГИТЕ!!! — Громогласная хафгуфа будто бы ответила на его предложение своей требовательной истерикой. Горестно вздохнув ещё раз, чернокожий паренёк всё-таки принялся выливать полный сахара напиток мне на спину. Драгоценный мех одной из шуб, надетых на меня в три слоя, тут же превратился в противные липкие сосульки. Что, похоже, снизило рыночную цену моего доспеха минимум на треть. Хотя какой теперь, к чёртям, рынок…

В перерывах между завываниями ветра и воплями медленно ползущей к нам гигантской твари, я поспешил поднять настроение и юному маэстро:

— Диетическую оставим, она нам не поможет. А сейчас мне нужны любые углеводы. И что-нибудь ещё для запаха. — На этих словах я оттопырил карман шубы ножиком и подставил его под очередную порцию консервированного тунца, которую наш новый приятель с готовностью вывалил туда из очередной вскрытой банки.

— Зэт… Азэрс… — Белобрысый парень быстро вытер остатки пахучего масла о мокрый мех и указал на оставшиеся консервы. — Зей хэв но ринг.

Для лучшего понимания он продемонстрировал нам пустую банку с кольцом-ключом на крышке. На остальных консервах такого устройства не было.

— Ну вот и пригодился… — Я раскрыл нож и вручил его норвежцу. — Try this.

Проследив за этим движением, хмурая Белла, кажется, всё-таки осталась довольна, тем, что её подарок оказался в жилистых руках нашего нового приятеля.

Но продолжила спорить:

— А вдруг у неё вообще рта нет⁈ — Девчонка глянула за угол надстройки. Там, за полосами ливня, увешанная контейнерами и человеческими телами мерзость продолжала увеличиваться в размерах и сбрасывать грузы в воду.

Оценив запас времени, я накинул все три меховых капюшона и покачал из-под них головой:

— Наш приглашённый эксперт говорит, что ртов у таких тварей, как правило, даже несколько.

— И много он их видел⁈ — Насупленный взгляд из-под намокшей чёлки снова задержался на ловкой фигуре блондина. И, не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, девчонка снова принялась рассматривать подступающую тьму. — А если она тебя по пути переварит⁈

— Если ты притащишь ещё пару шуб, — я кивнул на тот контейнер, в котором была обнаружена целая партия различных меховых изделий, — то шансы на это резко уменьшатся. Ищи размеры побольше.

Пробурчав что-то недовольное, Белла всё-таки перестала упрямиться. И выскочила под дождь, немедленно оказавшись рядом с нужным грузом.

— Маэстро, заканчивай с газировкой! — Я сделал попытку обернуться, но несколько слоёв меха пресекли её на корню. Получилось лишь топнуть ногой. — Подвяжи тут шубу получше. На левой. А то болтается.

— Ага… — Паренёк опустился рядом с моей левой ногой и быстро обернул намотанный вокруг неё полушубок ещё одной полосой пластикового крепежа. — Так пойдёт?

— Вполне. Но на правой, пожалуй, тоже дава…

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е-А-А-А!!!

В этот раз гигантская тварь напомнила о себе не только хоровым воплем, но и грохотом очередной горы контейнеров, свёрнутых набок её медленными, но вполне целенаправленными движениями к нашему хрупкому укрытию. Выстреливая во все стороны сорванным крепежом, многоэтажные составные башни гнулись под напором живой тьмы словно прибрежный камыш. И когда в белую стенку рядом с нами ударил один из огромных винтов, даже Белла втянула голову в плечи.

— Живо внутрь! — Я привлёк внимание блондина тычком древка и указал на вход в рулевую рубку. — Get inside!

В отличие от негритёнка и девчонки, парень от грохота даже не вздрогнул. И на мой вопль отреагировал только после прикосновения Фенрира. И,

Вскочив на ноги, белобрысый парень оглянулся. И, быстро заметив весьма красноречивую вмятину от удара метиза, лишь молча вложил раскрытый нож мне в руку обратно. А прежде чем скрыться за овальной дверью, сунул в свободный карман верхней шубы ещё одну вскрытую банку рыбы. Аппетитный аромат подкопчённого лосося добрался оттуда до моего обоняния даже сквозь ливень и штормовой ветер. Я раньше тоже так остро чувствовал запахи? Или это просто от голода?

Пока я наблюдал, как в помещении скрывается Рикардо, в голове ещё проскочила мысль о том, что консервно-шубный кросс-курс, возможно, резко изменится тут к зиме. Но сейчас калории из этой банки, пожалуй, будут подороже выделанных шкурок стаи несчастных соболей.

— И всё-таки ты псих! — Прежде чем хлопнуть за собой дверью, Белла пожелала мне удачи в собственной манере.

— Как будто здесь это что-то плохое! — Я не был уверен, что девчонка расслышала мои последние слова из-под всех этих капюшонов… Или крайние? Но, когда я поворачивался обратно к наползающей громаде, то заметил, что юная морячка всё-таки коротко усмехнулась.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е-А-А-А-А!!! — Гневные интонации хора определённо стали чуть более радостными. Но их быстро заглушил очередной грохот падающих контейнеров. И, прежде чем полезть по шатким трапам на ближайшую к этой твари башню, я на миг прислушался к собственным ощущениям. По всему выходило так, что смерть внутри какого-то урода, у которого нет даже собственного кишечника, будет не таким уж и страшным исходом…

Полоса от ядовитого ожога на лице ощущалась, конечно, немного слабее. Но это постоянное пощипывание вызывало не менее постоянное желание как следует вытереть лицо руками. Даже не смотря на то, что эта процедура, проделанная мной уже неоднократно, ни черта не помогала.

Да и руками лишний раз двигать не хотелось. А плечо во время своих тарзанских прыжков, всё-таки, потянул… Наверное тогда, когда на нём повис ещё и белобрысый пацан. Ну да шевелится ещё — и то ладно. Щёлкает только как-то неприятно…

Хотя бы ноги ещё стоят. Пожалуй, от них сейчас большего и не требуется. Прошагать вот по этим спиленным перилам, переступить через открытую створку и неуклюже перепрыгнуть на соседнюю контейнерную башню вместе с килограммами лишнего мехового веса. Ну, хотя бы, наконец-то, согрелся.

Всё, этот белый ряд последний. Дальше — только дождь, ветер и…

— ПОМОГИТЕ!!! — Протащив тонны тёмной массы в мою сторону ещё на несколько метров, огромная тварь, наконец-то, попала в голубоватый отсвет с моста, позволив себя как следует разглядеть.

Кроме гроздей обросших морскими желудями контейнеров и вопящих тел, продетых сквозь части тела гигантского паразита, на его пульсирующем теле теперь можно было заметить сразу несколько вертикальных разрезов. Края этих «ран» сочились полупрозрачной жидкостью. И время от времени приоткрывались, выпуская наружу мутные пузыри.

А ещё, судя по чёрному шару на небольшой ножке, который Хафгуфа подвинула в мою сторону, разглядыванием сейчас занимался не только я. Стебель с глазом был размером с небольшой комнатный торшер. И, как только я слегка пошевелился, он тут же нырнул обратно под защиту контейнерных стенок.

— You’re one ugly motherfucker… — Эту цитату, в отличие от многих других, так и просившихся на язык, я никогда не заучивал специально. Кажется, персонаж, процедивший это сквозь зубы другому монстру, в своё время сильно повлиял на мой выбор карьеры. Однако, судя по ощущениям, я был за это благодарен. Даже в тот момент, когда одна из вертикальных «ран» вдруг распахнулась и, резко подавшись вперёд, накрыла собой самый верхний белый контейнер. А я еле успел перед этим упасть внутрь него, на ворох пустой упаковки.

Выплеснув на то место, где я только что стоял, несколько литров какой-то тягучей дряни, пищевод тут же засучил по ней десятками метровых лапок. Растущие прямо из узлов на подсвеченной снаружи мембране, «конечности» не имели заметных сочленений. Но каждый гибкий отросток был снабжён частой тёркой из мелких шипов на конце. И эти щётки теперь выскабливали дверцы контейнера так тщательно, что под жидкой гадостью с них тут же пропала почти вся краска. А я пожалел, что Белла так и не успела надеть на меня ещё пару шуб…

Подцепив клыком Фенрира одну из размокших коробок, я подкинул её вверх. В полном соответствии с ожиданиями, гибкие отростки тут же оплели приманку и потащили вглубь, торопливо перепоручая ношу друг дружке и, одновременно, размочаливая своими шипами и без того рваный картон.

Но уже через секунду клейкая бурая масса, в которую превратилась коробка, шлёпнулась обратно мне под ноги. И, так и не обнаружив в досягаемом пространстве ничего съедобного, шипастые отростки быстро втянулись обратно в узлы на мембране. А липкие края пищевода начали постепенно отделяться от бортов контейнера — сразу после того, как меня окатило волной тухлого смрада, вылетевшего из чёрного нутра вместе с мерзким чавканьем.

Но серп снова взлетел вверх. И на сей раз кривое лезвие вонзилось уже в саму мембрану.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е!!! — Если бы не меховые капюшоны, окружающий ор наверняка оглушил бы меня не хуже пулемётного залпа.

А остальные слои выделанных шкурок пока неплохо защищали от шипов — ведь «языки» тут же снова выдвинулись обратно. И, обхватив Фенрира вместе с моей рукой, проворно затянули нас внутрь смрадной пещеры.

Всё вокруг стало состоять из приглушённого гула, душной вони и настойчивых прикосновений. Которые так и норовили не только разодрать мои меховые доспехи, но и забраться под них поглубже.

К счастью, плотно затянутые пластиковыми полосками рукава, подолы и меховые «штаны» пока не позволяли твари воплотить подобные гнусные замыслы. Транспортная система пищевода лишь быстро обчистила все внешние карманы, обволокла мех густой вонючей слюной и, судя по направлению пульсирующих движений, начала быстро проталкивать меня куда-то дальше…

— МОМ-МОМ-МЫМ-МЭ-Э-Э… — Хоровая истерика, ещё долетавшая до моего слуха снаружи, определённо начала выдавать нотки наслаждения. Похоже, что я всё-таки оказался вкуснее картона. И сразу выплёвывать меня точно не собираются. Поэтому, прижав к себе Фенрир, я лишь сильнее зажмурился. И, скользя мимо множественных отростков, начал ждать, пока у меня закончится кислород в лёгких.

Внешний гул сменился тишиной уже через несколько секунд тошнотворного ожидания. Оторвав от внешней шубы ещё несколько клоков меха, шипастые «языки» вдруг исчезли. И через миг я вдруг плюхнулся в какую-то глубокую лужу с податливым мягким дном.

— Х-х-х-э-э-эл-п… Х-х-х-э-э-э… — Жуткий хрип раздался где-то прямо над ухом. Попытавшись вскочить на ноги, я плюхнулся в своём наряде обратно и, разлепив глаза, машинально сделал вдох…

Вонь, от которой защипало в глазах, была действительно невыносима. Словно меня ткнули лицом прямо в выгребную яму, а потом дали умыться струёй скунса. Тело немедленно отреагировало на это спазмом пустого желудка.

Но, справившись с рвотными позывами, я тут же приободрил себя мыслью о том, что моя гипотеза похоже, подтверждалась. И когда, разрезав ножиком пластиковые путы, дотянулся до ракетницы и произвёл первый выстрел, подтвердил догадки на практике.

Вонзившись прямо в пасть какого-то бледного уродца, ослепительная ракета раскрасила черноту в ярко-красный — это я видел даже сквозь зажмуренные веки. А весёлое шипение сообщило мне, что кислорода тут внутри более чем достаточно — не только для дыхания тех существ, которых паразит приспособил под свою пищеварительную систему, но и для горения пиропатрона. Сделав очередной тошнотворный вдох, я смог разглядеть своих соседей немного лучше — когда отвернулся от яркого пламени и разлепил глаза.

Почти весь периметр пульсирующей камеры был окружён приросшими к ней телами. Кто-то сидел ко мне лицом, кого-то вжало собственным прямо в сосудистую стенку. Но все человеческие фигуры были расположены ногами вниз — прямо в мутную лужу. Хотя были ли там внизу у них ноги, сейчас было не видно…

— Х-х-х-э-э-элп… — На тощем старике, который распахнул слепые глаза прямо передо мной, ещё оставались фрагменты тельняшки. Этих бледных ребят Хафгуфа, похоже, сделала частью себя ещё тогда, когда болталась где-то по заграничным водам.

— Пхли-и-и-з-з-з… — Подтвердил мои соображения сосед старика — бородатый молодчик с порванной щекой. Как и у деда-матроса или лбого другого пленника Хафгуфы, у этой жертвы нижняя половина тела полностью скрывалась к мутной луже, посреди которой я очутился. И, вглядываясь в то, во что превратились тела всех этих людей под поверхностью жижи, я тут же почувствовал слабое жжение по всему телу.

Значит, пора вызвать несварение и в этом желудке…

Поднявшись, я не без труда, но всё-таки удержал равновесие на мнущейся подо мной поверхности. Быстро зарядив в ракетницу ещё один патрон, я убрал её за пояс. И перехватив оружие двумя руками, с размаха вонзил серп глубоко в колышущуюся стенку. Туда, где круг слепых бедолаг прерывался каким-то гигантским сфинктером.

Мягкие стенки желудка гигантской твари резко сморщились, спрятав в своих складках почти всех находившихся здесь людей. И такие же складки подо мной быстро вобрали в себя всю вонючую лужу. А если бы я не удержался за древко — то и вместе с моими ногами.

Выскользнув из этих мясистых складок, я ещё успел услышать растущий снаружи гул и снова зажмуриться, когда уплотнившиеся стенки выдавили меня из пищеварительной камеры вместе с оружием.

Дальнейшее смрадное путешествие в целом напоминало путь по пищеводу. Только здесь меня, похоже, проталкивала кольцевая мускулатура на самих стенках. Однако, заскучать не давал тот факт, что кое-где где мутная лужа всё-таки проникла сквозь меховые доспехи. И ко всем прочим прелестям добавилось неприятное, хоть и слабое жжение. Но ничего. Ещё минуту я точно могу не дышать. И, надеюсь, уже скоро буду…

Вместе… Мы будем вместе…

Что?

Мы — это ты. А ты — это мы…

Чёрт, опять⁈

Не бойся. Ты среди друзей. Ты дома. Ты вернулся…

Пошевелить рукой или ногой всё равно не получалось из-за толкающего меня живого тоннеля. Вот только вдобавок начали слабеть пальцы, сжимающие оружие… Или я просто слишком устал…

Здесь ты найдёшь, то, что ищешь. Здесь ты будешь спокоен и счастлив…

Трудно найти менее подходящее для сна место. Но тут так тепло и мягко…

Здесь все свои…

Свои? А кто для меня «свои»? Я сейчас их увижу, да? Я их вспомню⁈

Да. Теперь всё будет хорошо…

Да. Всё будет хорошо…

Глава 25

Кому сгореть — тот не утонет

— Get up you maggot! — Гневный голос был мне знаком. Этот хрипловатый, но глубокий баритон как будто сопровождал меня почти всю жизнь. Можно сказать, со школьной скамьи…

— Get up and fight! — Требовательные приказы вновь выдернули меня из приятной ностальгии. И как только какие-то слабые, полупрозрачные воспоминания о школе испарились, я всё-таки открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на…

А, ну да. Это же я и есть. Только без красной полосы от укуса краба поперёк всего лица.

— What are you looking at⁈ — Никак не унималась моя копия, одетая в какой-то тёмный деловой костюм. — Get your shit together now! You still have the mission to accomplish!

— Миссия? — Почему-то мне, в отличие от двойника, было гораздо более комфортно говорить на русском. — Какая, к чертям, миссия… Где мы вообще?

Попытавшись осмотреться, я вдруг понял, что по своей воле не могу пошевелить даже глазами. Тело словно придавлено толстым слоем земли — даже пальцы не чувствую. А впереди — только собственное отражение, которое будто бы проецировалось на какой-то серый туман. И за этой дымкой было уже совсем ничего не разобрать, кроме таких же расплывчатых теней.

Кажется, я сейчас даже не дышу. Хотя не очень-то и не хочется…

— Get up! — Упрямо повторило отражение, едва я снова попытался расслабиться и предаться приятной неге. — You don’t have the right to die!

— Ничего себе… А что же у меня тогда есть?

— You have the mission…

— Опять двадцать пять…

— … and the nation to save!

После этих гневных откровений от дымчатого призрака, в памяти постепенно начали оживать события последней последних дней. Грязные голодные оборванцы, маяк, путь по побережью «жоры», «крабы»… Белла? Она тоже где-то здесь?

— At fucking last! — Мой полупрозрачный собеседник, кажется, даже улыбнулся, когда я снова безуспешно попытался оглядеться. Но эта волчья ухмылка сделала его искажённое дымкой хищное лицо лишь ещё более жутким. — Come on! Move it, killer!!!

«Киллер»… В англоязычных странах так называют любого убийцу. Даже если он отправил на тот свет всего лишь какую-нибудь несчастную муху. А в той стране, где мне довелось очутиться, этот англицизм прочно закрепился за наёмными душегубами. Которые убирают ненужных людей в качестве услуги.

Может, подобная «уборка» и была раньше моей профессией? Тогда, пожалуй, не стоит пока делиться этими соображениями со своими новыми приятелями…

Кстати где они?

И где я?

— I don’t know! — Выпалил в ответ дымчатый призрак с моим голосом. Хотя никто его и не спрашивал.

— А ты-то тогда… Ты кто?

Мы это ты. Ты это мы. Мы вместе…

Этот демонически шёпот мне тоже уже знаком. Густой и приторный, словно патока, вкрадчивый и обволакивающий, он был гораздо приятнее, чем каркающие приказы англоязычного призрака…

Но, кажется, он тоже услышал этот ласковый шёпот. И, как-то странно задёргавшись, человек в костюме снова ненадолго пропал за клубами серой дымки. Но, быстро воплотившись чуть дальше от меня, загорланил с новыми силами:

— You’ve got yourself into this fucking mess, killer! Just you! — Когда расплывающийся силуэт подался вперёд, я, кажется, даже почувствовал на лице брызги его слюны. — So get up and clean that shit by yourself! Like you’re able to! Like you’ve been taught to! And like you’ve been ordered!

— Приказал? И кто же мне всё это приказал? И что именно? Что за народ я должен спасти?

— Your nation! The Uni…

На звуке «ай» мой злой двойник замер с открытым ртом. А в дымке за его спиной вдруг показалась целая толпа. Мужчины и женщины, молодые и пожилые, белые, чёрные и метисы — все они были мне незнакомы. Но даже мимолётный взгляд на их полупрозрачные лица вдруг снова вызвал во мне то самое чувство покоя и уюта. Словно каждый из этих людей, на самом деле, был моим старым другом или близким родственником…

— You did’t have any friends or relatives! — Гневный вопль внезапно снова раздался где-то сбоку. Но повернуться и посмотреть я туда не мог. Да и не особо хотел… Вообще, не удивительно, что у меня не было друзей, если ему верить. С такими-то манерами…

Мы твои друзья… Мы твоя семья… Теперь всё будет хорошо…

— Вот видишь. А ты говоришь… —

Но, как только я хотел уже снова расслабиться и прикрыть глаза, толпа передо мной вдруг как-то одновременно вздрогнула, словно от выстрела. Хотя тут прозвучал вовсе не резкий грохот. А всего лишь далёкий гитарный аккорд…

— Встань… Страх преодолей! — Этот необычный и звонкий голос, долетевший вслед за музыкой откуда-то издалека, я тоже узнал. — Встань в полный рост…

И с каждой секундой музыка определённо набирала силу. И сейчас обрывки старой песни, исполняемой юным маэстро, уже долетали до моего слуха будто бы из соседней квартиры:

— Встань в полный рост!

— Get up! — Мой двойник словно вторил старому хиту. Только теперь откуда-то слева. — Rip and tear those rotten fuckers, killer!

Отдыхай… Ты дома… Ты среди друзей…

— Кто сказал: один не воин, не величина⁈ — Голос Рикардо и музыка продолжали набирать силу, но всё ещё с трудом пробивались сквозь ласковый шёпот. — Кто сказал: другие времена⁈

Песня вновь вынудила толпу задёргаться в каких-то странных конвульсиях. А мне почему-то захотелось прокашляться. Только я никак не мог это сделать. Как будто… Как будто забыл как кашлять⁈

— You almost destroyed all my work, motherfucker! — Мой собственный голос теперь напирал сзади. Так, словно долбил мне в затылок перфоратором. — Don’t you dare to fuck up all that left! Get up!!!

Всё будет хорошо…

Позывы к кашлю становились почти невыносимы. Но я по-прежнему лихорадочно пытался сообразить, что же нужно сделать, чтобы прокашляться…

— Путь тяжёл, но цель прекрасна, как огонь костра…

— Up!!!

Отдохни…

Да что ж такое… Как же это… Да вот же… А… А-а…

— Человек, настал твой час! Пора!!!

А-кха!!!

Влажный плеск прозвучал просто оглушительно — словно звонок будильника посреди сладкого сна. Но, распахнув глаза, я ничего не увидел в кромешной тьме. Лишь почувствовал, как что-то скользкое и липкое хочет снова забраться по подбородку обратно в распахнутый рот. И перебирает мелкими острыми лапками уже по шее…

К счастью, на подобные прикосновения человеческое тело реагирует мгновенно и без специальных тренировок. Легко смахнув с шеи липкую дрянь, следующим и уже сознательным движением я вскочил на ноги. И дотянулся до заткнутой за пояс ракетницы.

— Ф-Ш-Ш-Ш-Ш!!! — Протяжное шипение стряхнуло с меня остатки ласковой дрёмы. И, как только красная ракета разогнала тьму, я сам смог стряхнуть с себя остальную когтистую мерзость. И быстро огляделся.

В залитом багровым светом небольшом помещении, в отличие от желудка гигантского паразита, было почти сухо, а в воздухе стоял слабый запах нефтяной гари. Но, попытавшись сделать шаг, я обнаружил, что и здесь мои ноги почти по щиколотку утопают в каком-то тёмном порошке — мелком и, от того, очень мягком на ощупь. А рядом с моим следом продолговатый «головастик», похожий на тех, которыми я швырял с радиовышки в малолетних людоедов, проворно закопался под поверхностью этой дряни. И я даже с некоторой радостью поддался рвотным позывам, немедленно возникшим при виде его извивающегося хвоста. К счастью, кроме желчи из моего пустого желудка больше ничего не выползло, а из пыли больше никто не пытался туда проникнуть. И, подхватив валяющийся рядом длинный серп, я смог оглядеться получше.

Потолка над головой видно не было. Света от ракеты, застрявшей где-то позади переплетений широких и узких труб, хватало только на то, чтобы разглядеть, как эти трубы уходят куда-то вверх и в стороны, исчезая внутри покрытых копотью стальных стен.

А кроме сажи на стенах и трубах валялись ещё и человеческие тела…

— Помогите…

Живые… Морские жоры? Они тут, как будто на складе…

Как только я шагнул чуть ближе к свету, чтобы рассмотреть заражённых неудачников поближе, на то место, где я валялся, сверху плюхнулся какой-то мокрый комок.

Под поверхностью порошка в стороны от него тут же порскнули сразу три продолговатых силуэта. Оставляя извивистые следы, мелкие твари быстро скрылись в тенях за трубами. И рядом с ними я тут же разглядел и другие проходы, явно оставленные под поверхностью тёмной пыли сородичами этих существ.

Но, дотянувшись до влажного комка острием Фенрира, я быстро убедился в том, что это всего лишь куча мокрого меха. Под облезшим воротником обнаружился ярлык с торговой маркой производителя. А чуть ниже — остатки упаковочного пластика. Исполнив свой долг, мои меховые доспехи, похоже, несколько дольше задержались в пищеварительном тракте гигантской саккулины. Наверное, выделанные шкурки мелких зверьков оказались для неё вкусней моей.

— Помогите…

Кроме слабого хрипа от складированных здесь жор, снаружи доносился ещё и приглушённый гул шторма. Скрип и постукивание потревоженных им конструкций всё ещё сопровождались далёким гитарным соло, идущим в финале разбудившей меня песни. Прислушиваясь к этим звукам и собственным ощущениям, я попытался определить своё местонахождение и дальнейшие действия.

Ощущения были, конечно, не из лучших. От движений снова затошнило, под черепной коробкой застучало, и почему-то неприятно потянуло в районе печени. Надеюсь, это от ушиба, а не от того, что раньше я был запойным алкоголиком. Или подхватил тут ещё какую-нибудь заразу…

Придерживаясь за бок, я обнаружил, что старые штаны и растянутый свитер тоже практически перестали существовать, как и три слоя шуб. Изгвазданные в каком-то дерьме обрывки едва прикрывали самые стыдные места. И кожаный пояс уцелел. Всё остальное — вымазано в этой странной душной пыли поверх продуктов жизнедеятельности Хафгуфы. Ну, хотя бы ничего не обжигает… Наверное, пыль как-то нейтрализует кислоту. Отметина на лице вот тоже перестала гореть…

Затихающие гитарные ноты, тем временем, явно шли откуда-то сверху и справа. А с противоположной стороны то и дело громыхает что-то тяжёлое… Да, это я уже слышал снаружи. Волны. Ветер гнал их преимущественно с запада, в корму, а рулевая рубка с моими юными соратниками — на востоке… Значит, я всё-таки у цели. И все эти трубы — оборудование машинного отделения, а эта душная пыль… Надеюсь, она не из тех отходов, что оседают в лёгких навсегда. Хотя… Как сказал бы тот злобный парень из моего забытья — «Gonna live forever, scumbag⁈»

Лучше бы ты какие-нибудь флотские модельки клеил, чем разучивал цитаты из старых фильмов, убийца… Тоже мне, «миссия» у него… Раз при взгляде на всё это латунно-нержавейное хитросплетение в голове не появляется никаких полезных воспоминаний, можно, конечно, попробовать процитировать «Титаник». Но вот таких пассажиров там даже на третьим классом не ехало…

— Помоги… Друг… — Белесые зрачки смотрели мимо меня. Но не с головастиками же этот парень тут разговаривает…

Шагнув ближе к лежащему на одной из труб телу, я присмотрелся к лицу заражённого бедолаги. И пока отсвет гаснущей ракеты ещё давал такую возможность, отметил всё те же детали, что и раньше. Бессмысленный взгляд, визуально удлинённые зубы и вибрирующая перепонка, словно растущая из пищевода:

— Помоги… — Хриплые звуки совпадали с вибрациями этой розовой дряни, словно с полосками какого-нибудь графического эквалайзера.

Почему паразит выбрал для подражания именно эту просьбу? Потому что слышал её раньше. А после произвольного воспроизведения получил случайную выгоду. Какую-то награду. И записал в свою память новый условный рефлекс…

— Помоги… — Вибрации перепонки стали более требовательны. А белесые глаза всё-таки остановились на мне. — Друг…

— Нет, это ты мне помоги… Друг… — Шагнув ближе к широкой горизонтальной трубе, на которой валялся этот морской жора, я понял, что он ничем с ней не связан. Просто у него совершенно атрофировались все конечности.

— Стало быть, твой функционал в этом живом улье — точно не добыча пропитания, крепыш…

— Помоги… — Булькающий хрип словно соглашался с моими выводами.

— А это значит, что ты либо специализируешься в размножении… — Заметив, что свет от ракеты уже почти совсем погас, я поспешил зарядить новую. — Либо отвечаешь тут за охрану…

Белесые зрачки продолжали молча смотреть в бесконечность сквозь мою голову, будто в ожидании продолжения лекции. И, справившись с перезарядкой, я охотно перешёл к выводам:

— Только вот ни рогов, ни когтей, ни даже ядовитых нитей у тебя не видно. Так что выбор, как говорится, не велик. И ты у нас тут местный Казанова…

— Помогите… — В этот раз хрип прозвучал немного разочаровано.

— И рефлекс этот закрепился тогда, когда после очередного «помогите…» ты получил то, ради чего теперь существуешь… — Закончив осмотр тела, я убедился в отсутствии полезного лута в карманах останков одежды моего невольного собеседника. — Когда ты… Размножился, да?

— Помогите…

— Кажется, я видел, как вы это делаете. — В памяти немедленно возникли события утра после ночёвки на радиовышке. — Но те твои сородичи могли ходить сами. И сами разбрызгивали это… Икру… А у тебя это как работает?

— Помогите…

— Не подсказывай. — Прицелившись в ту же сторону, что и раньше, я послал туда новую ракету, взамен погасшей. В этот раз заряд улетел гораздо дальше, но отсвета от блестящих труб вполне хватало для того, чтобы ориентироваться в пространстве. — Получается, что, либо гора шла к Магомету… — Подцепив почти невесомое тело серпом с трубы, я запрокинул его на плечо спиной к себе. — Либо Магомета всё-таки несли к ней самого…

Слегка подбросив свою ношу, я убедился в том, что зацеп достаточно надёжен. И зашагал в сторону света, поднимая небольшие фонтанчики душной пыли.

— Помогите… — Тон повторов, раздававшихся за моей спиной, пока оставался довольно равнодушным.

— И чем ближе выход наружу… — Уже после пятого шага я пожалел, что не сбросил с тела остатки верхней одежды. Каждый килограмм на моём плече будто кратно увеличивался с каждым новым шагом. — Тем веселее ты должен реагировать на открывающиеся перспективы…

— Помогите… — Десяток шагов мимо труб в сторону ракеты, кажется, вызвал у моего собеседника некое ободрение. И продолжил движение в выбранном направлении.

— А выходов… Даже если вас съели… Фух… — В отличие от своей ноши сам я начинал звучать всё злобнее. Резкие выдохи неплохо помогали оставаться на отнимающихся от усталости ногах. — Есть как минимум два…

— Помогите…

— … И мы точно ближе не к тому, через который я сюда попал.

— Помогите…

Иногда на окружающих меня трубах встречались пометки, сделанные на латинице. Но ни одна из этих аббревиатур не аукалась в моей памяти чем-то подходящим к ситуации. И хотя об опасности оставления дверей картера открытыми я догадывался и без табличек с предупреждениями, было полезно узнать, что сейчас мы находимся возле именно этой детали гигантского дизельного генератора.

— Но, кроме выхода… Фух… Нам с тобой нужно найти остатки топлива… Должны же быть тут у вас резервы, которые автомат не мог сжечь самостоятельно…

— Помогите… — Ноша отозвалась не только согласием, но зазвучала заметно бодрее.

— И если их должен подрубать человек, то без указателей тут точно не обошлось… — Я завертелся на месте, торопливо оглядывая трубы и загадочные стальные блоки в поисках подсказки для трудившихся здесь машинистов. — Ведь резервы… Фух… Подключают не каждый день… Можно и… Фух… Запамятовать…

— Помоги… — Мой собеседник вдруг перешёл на более личный тон общения. Будем считать, что это хороший знак.

Послав новую ракету вместо погасшей, я дождался, пока она перестанет метаться среди деталей машинного отделения и превращать освещение в истеричную светомузыку. И, распугав при этом нескольких «головастиков», сновавших под ногами, продолжил шагать в выбранном направлении, крутя головой по сторонам:

— Помоги! — Просьбы за моей спиной окончательно превратились в требования.

— Видишь что-нибудь? — За шумом волн звуков музыки стало совсем не слышно. А извивающейся мерзости под ногами появилось определённо больше. Но интереса для этих мелких тварей не представлял ни я, ни мой невольный приятель. — А я, кажется, вижу…

Чем дальше мы продвигались, между закопчёнными агрегатами, тем чаще на стенках стальных коробов, труб и резервуаров попадались дыры. Ржавые неровные края подсказывали, что это точно не технологические отверстия, предусмотренные конструкцией. Тем более, что мелкие твари, которые до того шныряли от моих движений по тёмным углам, сейчас предпочли скрыться в одной из таких дыр.

«Ballast water outtake» — гласил трафаретный указатель рядом с кривыми краями.

— Помогите! — Моя ноша сейчас смотрела в другую сторону. Но, судя по почти радостному выкрику, чуяла близкую свободу так же, как и её мелкие собратья.

— Да, пожалуй, до другого выхода я уже всё равно не дойду… — Сбросив ношу с крюка я чуть не упал от резко поменявшегося баланса. И, придерживаясь за широкую трубу, отломил от пускового устройства обойму с последним зарядом. — Только где же эти дизельные резервы…

Предпоследняя ракета неумолимо гасла, удлиняя вокруг меня тени. И дальше топливо придётся либо искать на ощупь, либо воспламенять трением… Так, а тут что написано…

Перевалившись с ноги на ногу несколько раз, я смог разглядеть всё то же предупреждение о дверях картера, что уже видел раньше. Только, видимо, с другой стороны от генератора. Какой же он, всё-таки огромный, если внутрь него можно войти через дверь…

Погодите. А в чём опасность-то? Понятно, что не стоит входить внутрь двигателя внутреннего сгорания. Намёк на последствия такого поступка в самом названии. Но сейчас-то машина не работает… И что плохого произойдёт, если я поверну вот этот рычаг? А потом отверну вот эту щеколду… И ещё пяток таких же, расположенных по периметру толстой овальной заслонки на боку генератора… Да и побыстрее, пока хоть что-то видно… А, ч-чёрт!

Прежде чем красный свет от предпоследней ракеты мигнул и погас насовсем, сквозь щель в загудевшей двери на пол брызнула густая тёмная жидкость. Ударивший в нос запах не оставил сомнений.

Масло.

…точка вспышки большинства стандартных моторных масел — не выше 270 градусов по шкале Цельсия…

Последняя ракета.

… примерная температура горения заряда фальфейера — около двух тысяч…

И дыра, ведущая к выбросу балластных вод.

… среднестатистический человек может задержать дыхание на 30–90 секунд, прежде чем ему понадобится сделать вдох. Время можно увеличить с помощью специальных упражнений и техник…

Надеюсь, ими я тоже занимался.

… однако, если вы задерживаете дыхание под водой, то ваша способность падает…

Фенрир бодро рубит ржавую сталь заодно с парочкой уползающих сквозь дыру «головастиков». Тупым концом отгибаю край как рычагом и переваливаюсь внутрь по сгибу.

Цепляясь за край, клацает серп. И дарит мне секунду на прицеливание.

— Помо…

— Ф-Ф-У-Х-Ш!

Грузный плеск и потрескивание пузырьков воздуха, скачущих обратно вверх вокруг моего полуголого туловища и древка Фенрира. Но вода здесь не обжигает холодом. Наоборот, немного бодрит… Открывать глаза, как посмотрю, бесполезно. Свет от пожара где-то там наверху совсем сюда не пробивается. Только приглушённый гул и повизгивания не успевших убежать личинок…

10 секунд.

Фубля! Наверное, личинка мимо проплыла. Фу, ещё одна… Какая же мерзость, никак не привыкну… Так, а куда именно «мимо»? Вниз? А где теперь низ?

20 секунд.

Звук от грузного удара откуда-то сбоку, от которого даже меня немного пошатнуло… Значит, корма там и буря в самом разгаре. А низ тут. Поплыли… Но пока по сторонам наощупь ничего, кроме холодной стали и… Фу, опять ты, тварь вонючая!

30 секунд.

Не нервничай. Греби спокойно. Постарайся хоть что-то разглядеть. «Кому сгореть, тот не утонет». Ну и поговорки у этих ребят…

40 секунд.

Ещё пара скользких прикосновений. Прямо по лицу! Но теперь куда-то влево… Оке-е-ей…

50 секунд.

Иду на рекорд. Жаль, записать некому будет… Ладно, греби, не ной. Кажется, такое уже бывало… Только в той темной воде было гораздо теплее…

60 секунд.

Решётка! Рассыпается под руками, ржавая насквозь. Фенрир, настало твоё время! Как раз пролезаешь… Вот так… И сюда упереться… Хэк!

70 секунд.

Не думай о том, как хочется сделать вдох. Лучше греби… И нет, не отпускай оружие! Рукоять легче воды, её саму так и тянет вверх! Лучше подумай о том, из чего она сделана…

80 секунд.

Кажется там свет? Движение? Фонарик!!! Греби, слабак!!! Греби!!!

90 секунд.

Надышаться можно только ветром…

100 секунд.

Что-то свет слабеет… Нет… Не уходите! Это же я! Я! Я. Я…

— Йа!

Плеск. Звон металла. Стук. Кажется, это моя голова долбанулась о что-то твёрдое. Снова чужое прикосновение? Сырое, скользкое… Но тёплое. И… И ласковое.

— Ну ты псих, конечно…

— Его перевернуть надо на живот! Он же так захлебнётся! Помогите!

Ещё две пары рук схватили меня за плечи. И все трое с кряхтеньем перевалили туловище лицом вниз. Разлепив глаза, я увидел это лицо, отражённое в спокойной тёмной воде. Налитые кровью глаза. Тощие щёки, но солидный подбородок. Полоса от химического ожога темнела на бледной коже через всю морду — от левого глаза к правой мочке уха.

Но больше всего мне нравился фон, обрамляющий мой лохматый череп. Там, в светлеющее на востоке небо, неспешно поднимались густые клубы чёрного дыма. Как раз из того места, где ещё недавно высилась кривая громада негодующего паразита.

Теперь можно и вдохнуть.

— Фу-у-у-у…. — Протянула Белла, устало привалившись спиной к какой-то стальной бочке. Но тут же снова собралась, выпрямилась и обвинительно указала на обоих пацанов по очереди своим веснушчатым пальчиком. — Вот слушайте меня в следующий раз! Я же говорила! Раз все эти какашки на ножках отсюда полезли, значит и Рик тоже дорогу найдёт!

Суть нечаянного каламбура дошла до остальных примерно секунды через три.

Ожидая, пока пацаны отсмеются, я смог повернуться обратно на спину самостоятельно. Благо остатки джинсов всё ещё позволяли делать это в присутствии малолетней публики.

И, встретившись с ней взглядом, улыбнулся отважной девчонке, которая, похоже, так и не поняла, что сказала:

— Спасибо за комплимент, товарищ Белка. И за спасение утопающих тоже… Но я всё же надеялся, что выгляжу немного лучше.

Теперь расслабленно расхохоталась и юная морячка. Махнув на меня рукой, она не стала ничего говорить. И лишь стеснительно прикрыла рот рукой, когда вместо элегантного «хи-хи» у неё вдруг вырвался вполне мужественный хрюк.

— Хэ! — Привлёк моё внимание белобрысый парень. — Ю ар… Эм… — Глядя на мой рот, он указал себе на уши. — Ар ю деф ту?

— «Деф»? — Переспросил Рикардо. — «Смерть», что ли?

— Нет! — Вмешалась Белла. — «Деф» значит «глухой». — Она тут же перевела на иностранца озадаченный взгляд. — Подожди… Что значит «ту»? Ты что… Сам глухой⁈

Когда девчонка пояснила свой вопрос, указав на уши, блондин радостно закивал:

— Йа! Айм деф! Зец вай ай хант зэт факерс энд рэйд лост шипс. — Продолжая улыбаться, он махнул рукой куда-то в сторону. Туда, куда я пока не мог заглянуть из положения лёжа. — Лайк вайкинг!

— А почему ты думаешь, что Рик тоже глухой? — Озадаченное выражение пока не покидало лицо морячки. — Да и ты же сам понимаешь, что мы говорим! Ну, в смысле, когда по-английски… Эм… Бат юхир ас, ес?

— Ноу. — Белобрысый викинг помотал головой и указал на свои губы. — Бат ай кан рид липс. Энд зис. — На этих словах он ткнул меня пальцем в грудь.

— Зис? — Дреды Рикардо и рыжый хвост Беллы тоже склонились надо мной.

— Йа. Тату. Итс ан алфабет. Бат фор дэф пипл. — И парень начал демонстративно складывать пальцы в причудливых жестах, иллюстрируя свои слова. — Ю мэйк ит виз фингерс. Эй… Би… Си…

Добившись понимания после демонстрации жеста, обозначающего букву «Ди», он снова глянул на мою кривую татуировку:

— Бат… Ай донт… Ай кан нот андерстенд зис джестс…

— Это потому, что на них надо смотреть вот так. — Снова перевернувшись на живот, я приподнялся на руках, чтобы увидеть отражение татуировки в воде. И обернулся к блондину. — А так андерстенд?

Парень тоже пригнулся к тёмной поверхности и всмотрелся в кривые загогулины:

— Йа…

* * *

Конец первой части. Продолжение следует.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

А отличники сдохли первыми – 3: снова в школу

Content

А отличники сдохли первыми — 3: снова в школу

Глава 1 Защитная оболочка

Глава 2 Я календарь переверну…

Глава 3 Дерьмо и палки

Глава 4 Адреналиновый овердрайв

Глава 5 Рокнролл мертв, а мы еще нет

Глава 6 Помирать — так с музыкой

Глава 7 Искусственная сила и сильное искусство

Глава 8 Государство — это мы

Глава 9 По эту сторону апокалипсиса

Глава 10 Тактические преимущества

Глава 11 Кушайте, не обляпайтесь

Глава 12 Плохи мои дела, товарищ Белка…

Глава 13 Осколок прошлого

Глава 14 Что я видел

Глава 15 Давайте понаблюдаем

Глава 16 Последние метры

Глава 17 Вперед и вверх

Глава 18 Крайний рывок

Глава 19 Плавучее кладбище

Глава 20 Этот стон у нас песней зовется

Глава 21 Живая тьма

Глава 22 Иммигрант

Глава 23 Как убить хафгуфу

Глава 24 Все будет хорошо

Глава 25 Кому сгореть — тот не утонет

Nota bene