А отличники сдохли первыми — 3: снова в школу (ч.3)

Глава 1

С корабля на бал

Рефлекторно вжавшись в пол рядом с дымящейся пороховой дорожкой, я так и не услышал стука пуль в корпус или рулевую кабину. Все яркие росчерки крупнокалиберных трассеров исчезали где-то внутри тёмной массы, облепившей нос буксира. И когда короткие очереди резко смолкли, к хрипящей агонии обожжённой твари добавился грузный плеск падающих в воду кусков её плоти. А заглохший буксир, тяжело скрипнув всем корпусом, вновь плавно погрузил корму в воду.

И уже через пару секунд мой слух наполнялся лишь тихим плеском холодных волн и шумом моего собственного сбитого дыхания.

Но недолго:

— Эй! — Простуженный голос, окликнувший нас с моста, звучал так хрипло, что мне самому захотелось как следует прокашляться. — Эй, на корыте! — В перерывах между хриплыми вопросами где-то на мосту звякнула патронная лента. И затем сочно хрустнул тяжёлый затвор. — Есть кто живой, например?

Осторожно приподняв голову, я смог осмотреть местность немного лучше. Хотя закатная часть неба прямо перед нами быстро становилась всё темнее, в более спокойной обстановке заметить можно было гораздо больше, чем в суматошном движении.

То, что я поначалу принял за остров, соединённый с сушей волнистыми арками низкого моста, оказалось огромной баррикадой из уложенных друг на дружку машин. Слева эта свалка мятого транспорта уходила под воду там, где мост вдруг кончался прямо посреди реки. А справа от этого многоэтажного затора над кучами мешков маячили чьи-то головы. И рядом с ними — несколько длинных стволов, направленных в нашу сторону. Судя по всему, вопросы доносились именно оттуда.

— Я… Я в порядке… Вроде… — Первым подал голос Рикардо. Выглянув из-за поднятой перед собой гитары, чернокожий паренёк сначала глянул вниз и встретил мой взгляд. Тут же спохватившись, он осмотрел инструмент, и вновь тряхнул дредами. — Да… В порядке…

— Я тоже… Если кому интересно… — Сквозь разбитое стекло рулевой рубки послышалось приглушённое ворчание. Судя по всему, при обстреле Белла юркнула там куда-то под штурвал и пока не торопилась покидать укрытие. — Они всё-таки не по нам стреляли, да?

— Я ж говорил… — Рикардо тоже услышал это ворчание.

— Бду-тулх! — Отлипшая с носа буксира тёмная масса подтвердила этот факт тяжёлым плеском. Изрешёченная пулями масса медленно тонула, побулькивая выходящими из неё газами.

— О, гитарюга живой! — Без этого мясного заслона с моста тоже разглядели нашего маэстро. И хриплая радость, долетающая с моста, прозвучала достаточно искренне. — У тя ж вон комбарь, тащемта! Чё дисту не врубил? Клина крабы не боятся!

— Да знаю… — Отложив гитару, паренёк повернулся к портативной колонке. — Эффекты не работают, паять надо. Миноги погрызли!

Прислушиваясь к малопонятному диалогу юных музыкантов, я принял вертикальное положение с помощью протянутой руки Харда. И заметил, что течение продолжает медленно волочь судно в сторону моста, слегка развернув его боком.

— Ай финк ит фрэндс, хэ. — Чуть слышно шепнул мне норвежец, кивнув в сторону теней на мосту. И я молча кивнул в ответ, соглашаясь с его выводами. За врагов они нас, по крайней мере, точно не считают. Мрачная колыбельная в исполнении маэстро выступила отличной рекомендацией.

— Херасе здоровый! — Похоже, мы с ним тоже оказался в поле зрения хриплого пулемётчика. И тот выразительно подвигал стволом. — Э, клетчатый! Ковырялу-то брось, например!

— А вроде в подводники только низких берут… — Второй голос на мосту был похож на женский. Точнее, девичий. Пока я жестом попросил Харда отложить Фенрир в сторону, этот силуэт тоже внимательно следил за нашими движениями, пригнувшись над своим стволом.

— Да я, тащемта, тоже так думал… Вас там ваще сколько, например?

Я оглянулся на кучу мешков и съёжившуюся над Баджером Майку:

— Пока шестеро…

— А куда ночью-то понесло?

— Помощь нужна. Иначе скоро будет пятеро.

— Блин, чё задели кого⁈ — Девичий голосок начал звучать с неподдельной тревогой.

— Нет, это тоже из-за миног. Укус не заживает. Говорят, у вас можно сделать переливание крови…

— Нормальные у вас запросы прям со старта! Для этого маловато Робертовича исполнить, тащемта! Вы кто такие-то…

— Да погоди ты! — Девчонка на мосту резко оборвала хриплого приятеля. — Группа крови какая?

— Четвёртая! — Майка выкрикнула вперёд меня. — Как и у меня! Я могу быть донором!

— Да тогда любой может… — Пулемётчица высунулась над мешками чуть выше, блеснув пирсингом на лице. — Вы из Кронштадта что ли?

Едва открыв рот, я наткнулся на взгляд Беллы. Выглянув снизу из-под разбитого окна, она выпучила глаза и быстро замотала головой из стороны в сторону. И я повторил её жест для наших вооружённых собеседников, хоть и не так энергично:

— Нет.

— А откуда?

— Да из Москвы мы! — Не выдержала за моей спиной Майка. — Какая разница⁈ Вы нам поможете или нет⁈ Он же сейчас умрёт!!!

— А чё, в Москве переливание делать не уме…

— Да ну тебя! — Девичий голосок опять перебил своего хриплого приятеля. — А кто там в кабине? Выходи!

— Только без херни, например! — Хриплый голос подкрепил своё предупреждение мелодичным позвякиванием патронной ленты, повешенной на шею.

Белла напряжённо сжала губы и покосилась на свой гюйс. Но, коротко оглянувшись на Майку и Баджера, всё-таки шагнула наружу через дверь. Гордо выпрямившись, она не только не попыталась скрыть моряцкий воротничок, но и наоборот — распрямила его на всю ширину.

— А говорили, что не из «Питонии»… — С моста послышалось растерянное разочарование, тут же закончившееся резким окриком. — Ствол на палубу!

— Это только я оттуда. — Продолжая задирать нос, морячка упрямо выпятила подбородок. Но всё-таки сбросила «Суоми» с плеча. — И мне ваша помощь не нужна!

— Да как хочешь… — Силуэты на мосту переглянулись и синхронно пожали плечами. И девчонка на мосту тоже отложила оружие. — Щас, подождите!

Ненадолго исчезнув из поля зрения, лохматый силуэт вернулся с какой-то широкой доской, зажатой подмышкой:

— Якорь только бросьте, а то вас щас вдоль всего моста потащит!

— И чтоб без херни, например! — Хрипун сложил сошки и шагнул от края чуть назад, продолжая держать нас на мушке тяжёлого оружия. Длинный ствол в его руках заметно покачивался. Но, судя по уверенным движениям, парень давно привык иметь с ним дело. Редкая модель… Индекс не помню, но название тут же пришло на ум — практически, тёзка нашего подмосквича. «Барсук». Кажется, я когда-то даже щупал похожие стволы собственными руками. Несъёмные, но с каким-то диким запасом прочности — даже для русского оружия, которое и так славится своей неубиваемостью… А ещё это один из немногих тяжёлых агрегатов с глушителем. Поэтому подростки без наушников — и до сих пор не оглохли.

Обнаружив лебёдку с якорем и цепью на носу буксира, я раскидал остатки жареного крабового мяса вокруг неё. И, дождавшись момента, когда наш кораблик тюкнул скулой в одну из опор, зацепил стальной крюк за покрытую зелёной окисью ферму. Течение тут же натянуло цепь и буксир медленно развернуло к мосту боком — прямо под спущенные сверху деревянные сходни.

Первым на мост заскочил ловкий Хард. И с моей помощью осторожно затащил Баджера.

— Давно погрызли? — Неровно стриженная выше плеч, но пышноволосая блондинка, встретившая нас у верхнего края, сразу принялась осматривать окровавленные бинты на ноге паренька. — Гемостатик сыпали?

— Не знаю… — Майка, которая быстренько взобралась на мост следом за мной, растеряно оглянулась.

— Считайте, что нет, ничего не сыпали. — Я помог забраться на мост чернокожему пареньку и протянул руку морячке. — Полчаса назад примерно.

На секунду замявшись, Белла всё-таки тоже схватилась за ладонь и оказалась наверху последней. И, в то время как хриплый паренёк не сводил с нас свой внимательный прищур и узкий прицел пулемёта, мы смогли осмотреться.

Тёплая спецодежда юных пулемётчиков была обильно украшена разнообразными нашивками, заклёпками и цепочками. И некогда скучная серая ткань теперь была испещрена различными символами и зубастыми рожицами, сильно напоминавшими те, что украшали драгоценный рекламный плакат Рикардо.

Лицо хриплого паренька было наполовину скрыто под шарфом-трубой, сложенным таким образом, что вместо человеческого подбородка у него теперь были нарисованные на ткани чёрные зубастые кости. Поправив тёплую шапку, утыканную с одной стороны английскими булавками, он шагнул ещё чуть назад, чтобы продолжать легко выцеливать всю нашу компанию.

А лохматая девчонка сначала показалась сильно похожей на Майку — скорее всего из-за того, что как и у москвички, её брови губы и нос были обильно украшены серебристыми кольцами и штангами. Но при ближайшем рассмотрении разница всё-таки была заметна. Круглые глаза, полные широкие губы и торчащие уши делали её слегка похожей на обезьянку. И совсем не похожей на тонкое лицо девушки Баджера. Если бы не голос, я бы скорее принял её за мелкого пацана.

Рядом с пулемётными гнёздами на мосту был оборудован довольно приличный сторожевой пост. Тлеющие угли небольшого очага освещали сложенный из кирпичей столик с остатками нехитрой трапезы из консервов и пакетов с сухарями. Чуть поодаль от огня сложены деревянные ящики из-под пулемётных патронов. Часть тёмно-зелёных коробок была вскрыта, но целая пирамида контейнеров ещё несла на своих замках целые пломбы. Сбоку, помимо трафаретных заводских маркировок на коробках были наклеены гербовые орлы, сжимавшие в когтистых лапах красные щиты. Внутри красного поля толстый жёлтый колос перекрещивался с каким-то изогнутым предметом, похожим не то на закрытый кубок, не то на золотой бумеранг.

По другую сторону широкого моста, метрах в ста от нас, мелкие тёмные волны слабо били прямо в красную крепостную стену, над которой возвышался небольшой изящный шпиль — видимо это и была та самая «Петропавловка», ставшая приютом загадочной «Камчатке». И, судя по расположению заката, сейчас мы находились на одном из её восточных форпостов.

Именно в ту сторону посветила небольшим фонариком пулемётчица, выудив из своей разгрузки ещё и небольшую рацию:

— Вракс, это Троицкий! Машину срочно! У нас раненый! Как понял⁈ Приём!

Рация пикнула и зашипела в ответ:

— Троицкий, вас понял! Отправляю! Питоны всё-таки полезли⁈ Кто ранен⁈ Приём!

— Нет, беженцы! Питонов… — Запнувшись, девчонка покосилась на Беллу. — Питоны больше не лезут… Тут переливание нужно! Миноги! Приём!

— Понял… Лазарет, на связи⁈ Слышали? Есть место? Приём!

Третий участник переговоров ответил из динамика мягким женским голосом, будто бы совсем взрослым:

— Лазарет принял-понял! Шнайдер, спроси — группу крови знают? Приём!

— Четвёртая, говорят… Лара, тут у него только бинты! — Продолжая прижимать рацию ко рту, девчонка с мужским прозвищем вгляделась перевязанную ногу Баджера. — И уже без сознания! Ничем не останавливали!

— Ничё, разберёмся… Везите скорей, но только по дороге! Чтоб не трясло…

— Троицкий! — Ещё один ломкий мальчишеский голос влез в эфир сразу следом за медиком. — А по кому вы стреляли, если не питоны? Приём!

— Крабы за ними увязались! — Оглянувшись на реку, Шнайдер на пару секунд вгляделась в тёмные воды. — Вроде пока больше не лезут…

— Кронверк, не лезь в эфир без повода! — Кажется, это снова был голос «Вракса». — Причал! У вас как с тварями? Приём?

— Причал — чисто! — Голос в рации показался совсем детским. Или тоже девчонка?

— Стрелка! У вас что? Приём?

— Рядом с нами тоже чисто! — «Стрелка» ответила молодым весёлым баском. — Только на Ваське движ какой-то нездоровый…

— Стрелка, яснее давай! Приём!

— Да не видно отсюда! Биржа как будто шевелится вся! И около Дворцового постоянно чё-то бултыхает и скрипит, как будто… Э-э-э… Как будто его прямо щас разводят! Приём?

— Стрелка, понял вас… Как отвезём раненого, ждите пикап с подкрепом… Троицкий, беженцев контролите нормально? Подкрепление точно не нужно? Приём?

— Паук их держит. Но ребята вроде ровные… «Кино» по дороге пели… — Девчонка ещё раз оглядела нашу разношёрстную компанию и остановила взгляд на мне. — Только тут это… Вракс, один из них взрослый… Прям совсем! Приём?

— Шнайдер, не понял тебя! Повтори! Приём!

— Я говорю тут среди беженцев — взрослый мужик! Лет тридцать, может больше… Но он вроде тоже не из Питонии. Вообще на них не похож!

— В смысле «не похож»⁈ — Взволнованный собеседник на том конце связи чуть не забыл про радийные условности. Но всё-таки торопливо добавил после короткой паузы. — Шнайдер, яснее давай! Приём?

— Можно я сам с ним поговорю? — Шагнув ближе к свету от очага, я продемонстрировал постовым свои пустые ладони. Хоть и заляпанные кровью крабов. — Обещаю не красть передатчик.

Остановив рацию в сантиметрах от проколотых губ, девчонка быстро переглянулась с напарником.

— Тащемта у нас ещё есть… — Пожал плечами хриплый Паук и качнул стволом в мою сторону. — Патронов на тебя тоже хватит, не сомневайся…

— Шнайдер, почему не отвечаете⁈ Троицкий, приём! Он говорит, откуда взялся⁈ Как его зовут хотя бы? Приём!

— Можете звать меня Рик. — Поймав подброшенную ко мне рацию, я ответил сразу после этого тревожного вызова. — Но есть и другая версия… Имя «Брокер» вам что-нибудь говорит? — Я попытался рассмотреть реакцию на лицах пулемётчиков и только затем добавил. — Приём…

Несколько секунд динамик в моих руках молчал, как и пара пулемётчиков. И когда передатчик снова зашипел, голос в нём принадлежал уже не «Враксу», а «Кронверку»:

— Я про такого слыхал! От гопоты с Паранаса! Говорят, что Брокер может чё хошь тебе достать, если сначала задание для него выполнить. Но ваще думал, что это так — сказки для малолетних…

Услышав про малолетних Белла презрительно фыркнула. А я снова перевёл прибор в режим вещания:

— Считайте, что теперь вы у этой сказки в гостях. Но сейчас не об этом… Я правильно понял, что у вас с Кронштадскими какие-то проблемы? Приём?

— Лично у нас никаких проблем нет! — Вракс ответил немного раздражённым тоном. — Они первые полезли!

— Да нафиг вы нужны! — Нахохлившись и сунув руки в карманы брюк, Белла недовольно зыркнула на рацию в моих руках. — Без вас проблем хватает…

— Спокойно… — Я перевёл рацию на вещание только после того, как девчонка замолчала. — Кронштадт тут ни при чём. Это всё из-за меня…

— В смысле⁈ — Лохматая Шнайдер и хриплый паренёк воскликнули почти в один голос. И теперь на меня смотрели оба их ствола.

Продолжая передавать свои слова в эфир, я ответил заодно и нашим спасителям:

— Я здесь для того, чтобы всё исправить. — В это время с правого берега послышалось бормотание автомобильного двигателя. И замелькали длинные конуса света от фар. — Надеюсь объяснить подробнее при встрече. А пока отбой. — Я подбросил выключенную рацию обратно в руки лохматой девчонки.

— А… — Ловко поймав передатчик, Шнайдер открыла рот для очередного удивлённого вопроса. Но её перебил резкий хлопок, долетевший со стороны крепостных стен.

И оба ствола в руках наших новых приятелей вдруг резко перенацелились на Беллу:

— Опять вы⁈

Но, прежде чем мы успели как-то отреагировать, передатчик снова зашипел голосом Вракса:

— Всем постам! Воздух! Дро… — Сквозь крик и статику явно послышался ещё один гулкий разрыв, долетевший до нашего слуха со стороны крепости лишь через секунду. — Дроны!!!

А внимание пулемётчиков уже успело отвлечь нечто иное. Окрасив реку и фасады дворцов в кроваво-багровый, над водой одна за другой взлетели две красные сигнальные ракеты. И к гулким разрывам тут же прибавились длинные далёкие очереди.

— Это Стрелка!!! Васька проснулся!!! Срочно подкрепление!!! Срочно!!! — Рация начала выдавать разные голоса один за другим. — Причал атакуют!!! Их тут сотни!!! На помощь!!!

Растерявшись, Шнайдер и Паук ещё чуть-чуть отступили от нас, продолжая держать на мушке даже бессознательного Баджера.

— Похоже, помочь придётся ещё до дачи показаний… — Я пнул ближайший ко мне короб с патронами. — Ещё есть во что зарядить?

Вместо ответа юные пулемётчики одновременно покосились на свет фар, быстро двигающийся по мосту в нашу сторону:

— Думаешь, мы вам оружие дадим?

— Тогда вместе с ним и сдохнете! — Не обращая внимания на выставленные в мою сторону стволы, я сорвал с ящиков первую пломбу.

— Стоять! — Решительности в голосе пулемётчиков было уже не так много, как минутой раньше.

— А если б я был вам врагом — уже бы сдохли… — Открыв ящик, я выудил наружу пару стальных коробок с заправленной в них лентой. И поставив их им под ноги, взглянул в нахмуренные глаза наших спасителей.

— Да ты, тащемта, стрелять-то хоть умее… Ай!

Доля секунды — и оба пулемёта задребезжали по асфальту рядом с моими ногами. А хриплый Паук и лохматая Шнайдер шипели от боли, согнувшись передо мной с заломаными за спину руками.

— Водили на стрельбище… — Чуть толкнув их от себя вперёд, я отпустил выкрученные ладони. И быстро подхватил оба ствола, пока подростки ловили равновесие обратно.

А боковым зрением успел заметить, как Белла легко улыбнулась, узнав цитату из своего любимого фильма…

Глава 2

Центральный оплот

— Не очень-то похоже на веселуху из твоей рекламы, маэстро… — Цепляясь за высокие борта несущегося во весь опор пикапа, мы разглядывали картину ночного боя, освещённую новыми запусками красных ракет. Новых взрывов было не слышно, но длинные и короткие очереди постоянно били то тут, то там. А радиоэфир был полон резких окриков и приказов, направлявших подкрепления куда-то на западные и южные рубежи обороны крепости.

— Рекламы? — Лохматая Шнайдер, которая запрыгнула в кузов вместе с нами, помогала Майке и Рикардо придерживать Баджера на шатающихся носилках. — Какой ещё рекламы?

— Той, где про настоящее пиво, красивых девушек и мёртвый рокенролл.

— Ёлы-моталы! Вот это вы вспомнили! Это ж мы ещё весной раскидывали… Тогда крабов никто и в глаза не видел!

— А потом концертный сезон пришлось закончить?

— Для людей — да… — В багровом свете ракет в небо ударили несколько ярких росчерков. И один из трассеров, кажется, смог зацепить зависший над крепостью небольшой дрон. — Только таких как вы беженцев принимаем. Последнее место же, куда можно податься… А с августа — вообще как в осаде — гитарами только крабов отпугиваем. Но теперь ещё и питоны лезут… Лучше бы и дальше там у себя сидели, фашисты…

— Это не наши, говорю же! — Даже в тесном кузове Белла умудрялась держаться особняком от всех остальных.

— Да кто вас знает! — Насупленная жительница Камчатки ответила морячке не менее ненавистным взглядом. — Говорят у вас там жрать уже нечего, а оружия навалом! Вот и лезете теперь ко всем. За жизненным пространством…

— Ды!.. — Задыхаясь от возмущения, юная морячка лишь яростно сжала кулаки. — Ды…

— Отставить дрязги! — Продолжая держаться за установленный в кузове пулемёт, я переступил на место между спорщицами. — У самих-то откуда такое изобилие? — Я кивнул на редкое оружие в своих руках. — В городской полиции-то таких зверей не держат…

— Значит не из полиции! — Шнайдер гордо вздёрнула проколотый нос, давая понять,что более подробного ответа мы от неё не услышим.

Но лохматая девчонка тут же потеряла горделивую осанку, схватившись за борт — машина резко развернулась с берега на небольшой мосток.

Взвизгнув тормозами, наш невозмутимый водитель остановился сразу после того, как пикап въехал в распахнутые ворота, которыми заканчивался мост. И к заднему борту тут же подскочила смуглая девчонка, одетая в такую же тёплую спецодежду, как и Шнайдер. Только среди множества шеврончиков и нашивок на плече у неё был повязан ещё и грязноватый бинт с нарисованным на нём красным крестиком.

— Стрелка на Трубецкой отходит, газуй сразу туда! — Не смотря на то, что эти слова явно предназначались водителю, всё внимание смуглой девчонки, схватившейся за носилки, было приковано к нашему пациенту. — Раненых оттуда ко мне! Немедленно!

В ответ молчаливый паренёк, сидящий за баранкой, лишь показал в открытое окно большой палец. И продолжил невозмутимо наблюдать в зеркало за выгрузкой, вернув обе руки на руль — выказывая этим готовность к немедленному старту.

— Ты что ли Брокер? — Оторвав нахмуренный взгляд от окровавленной ноги пациента, девчонка-медик наконец-то оглядела и всех остальных в кузове. И, не дожидаясь ответа, ткнула пальцем в Беллу. — На Кроне с химожогами работала?

— Не… — Опешив, моряка немного растеряно пожали плечами.

— А теперь придётся! — Подхватив носилки с одной стороны, она кивнула им на соседние рукоятки. — Все, кто без оружия — хватайтесь! Чего рты открыли⁈

Недовольно поморщив нос, Белла всё-таки тоже спрыгнула на землю следом за Майкой, мулатом и норвежцем. Подхватив носилки, невольные санитары быстро зашагали следом за медиком в сторону какой-то приземистой казармы, встроенной в защитный периметр крепости. Сквозь узкие подвальные окошки изнутри казармы пробивался слабый свет. И было заметно, что внутри из стороны в сторону быстро снуют человеческие тени.

— Лар, а чё до сих пор никто не играет? — Перекрикивая набирающий обороты двигатель, Шнайдер спросила в след удаляющимся носильщикам.

— Дроны генераторы накрыли! — Не оборачиваясь, выкрикнула медичка.

— А запасные?

— Завалило! Вракс раскапывает!

— Вот чёрт… — Лохматая пулемётчица перевела растерянный взгляд на меня. — Теперь точно без концертов… Только отстреливаться…

Стрелковая канонада, раздававшаяся где-то в темноте, прямо по курсу движения машины, быстро приближалась. И, прижавшись к борту, Шнайдер перевела туда свой нахмуренный взгляд заодно со стволом оружия.

— А микрофоны у вас есть? — Держась одной рукой за пулемёт, я помахал девчонке, привлекая внимание.

— Микрофоны? Какие микрофоны?

— Обычные. В которые поют…

— Нафиг они тебе… Ох, ё! — Схватившись за кабину, Шнайдер чуть не ударилась о неё головой при резком торможении. — Гриш, ты чё?

Но причина резкой остановки быстро стала заметна и из кузова:

— Назад! Назад!!! — Прямо навстречу к нам бежал с десяток вооружённых подростков. Кто-то тащил на себе сразу несколько разномастных стволов, а кто-то волок на плечах бессознательных товарищей. — Трубецкому хана! Назад!!!

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-Е-Е-Е… — Гулкое эхо, долетевшее из темноты следом за отступающими, на пару секунд перекрыло и их крики и шум двигателя.

— А Причал⁈ — Шнайдер с готовностью откинула задний борт и принялась помогать беглецам забираться внутрь.

— Причалу давно кранты! По стене уходят! — Цепляясь за борта, внутрь кузова запрыгнуло сразу несколько пацанов и девчонок в расшитой спецодежде. А остальные без затей уложили свои стонущие от боли ноши прямо на капот и забрались на него следом. — Вали, Гришан! Вали!!! Вон они лезут!!!

Глянув в указанную сторону, я развернул пулемёт над кабиной и хрустнул затвором…

Поначалу в темноте среди редких деревьев была заметна только одна человеческая фигура — какой-то толстый сидящий памятник с длинными ногами и непропорционально маленькой лысой головой. Но уже через пару мгновений по обе стороны от странной скульптуры мы увидели и другие фигуры. Хотя тоже не особенно похожие на людские…

— Сынок… Помоги… — Тварь, вывалившаяся из темноты в свет фар, наверняка раньше была чьим-то родителем. Но почти девять месяцев апокалипсиса, помноженные на контакт с паразитом, оставили от этого человека лишь жуткую оболочку. Покрытое дрожащими наростами существо явно лишь подражало речи, так как «сынок» отскочил от него к машине с неподдельным девичьим визгом. А на то место, где только что была улепётывающая от монстра девчонка, тут же шлёпнулась дрожащая масса, вылетевшая изо рта жалобного просителя.

И одновременно с тем, как водитель врубил задний ход, мы вместе с лохматой пулемётчицей нажали на спуск.

К стрёкоту наших «Барсуков» быстро присоединились залпы из остального оружия в руках отступающих. И пули начали отсчитывать свою мрачную жатву в нескольких метрах от жужжащего задней передачей капота — под стоны раненых и мелодичный звон гильз:

— СТАК-ТАК-ТАК-ТАК-ТАК-ТАК-ТАК! — Металлический лязг заглушённых пулемётов немного напоминал старинные швейные машинки.

— Помог… Плух! — Расколотый череп ближайшей твари выпустил наружу длинный язык и ещё что-то извивающееся.

— Сыно… Шлуф! Шлуф-шлуф! — Вырвав пару кило гнилого мяса из раздутого живота бледного существа, очередь уложила ещё и пару существ позади раздувшегося толстяка.

— Чвак! — Поймав пулю в шею, один из крабов лишь пошатнулся. И резко прыгнув вперёд, харкнул на капот целым фонтаном вонючей слизи.

— А, ч-чёрт! — Парень, лежащий на капоте в обнимку с зеркалом заднего вида, затравленно оглянулся на пятно едкой дряни, попавшее ему на штанину. — Держите, пацаны!!!

Над кабиной к нему тут же протянулось несколько рук. И когда они его цепко ухватились за воротник тёплого бушлата, пацан немедленно принялся стягивать с себя ватные штаны. Ночной холод пугал его явно гораздо меньше, чем сизый дымок, поднимающийся с ткани, перемазанной едкой блевотиной.

— Твою мать!!! — Даже невозмутимый водитель Гриша вдруг взорвался благим матом, когда обнаружил, что не видит пути к отступлению. Все зеркала загородили паникующие подростки. А заднее окно кабины плотно закрыли животы тех, кто помогал удержаться забрызганному кислотой бесштанному пареньку. — От окна! От окна отошли!!!

— ДУФС!!! — Я едва удержался на ногах, когда разогнавшаяся задним ходом машина всё-таки врезалась кормой в одну из бетонных лавок, установленных по бокам узкой аллеи. И цепляющиеся за борта подростки посыпались с неё, словно перезревшие фрукты с дерева.

— Разворот! — Визг лохматой пулемётчицы оглушил меня куда сильнее, чем наши очереди. — Разворо… Ты куда???!!!

— Мне можно…

Я не был уверен, что девчонка услышала мой ответ в поднявшейся кутерьме. Послетавшие на землю после удара подростки вопили на все голоса, заскрежетал зацепившийся за скамью бампер и взревел двигатель, раскручивающий буксующие по слякоти колёса в обратную сторону. А крабы, перелезающие через спиленных очередями сородичей, зашипели свои злобные просьбы о помощи с удвоенной силой.

Но все точно увидели, как я отстегнул пулемёт со стойки и, перемахнув через кабину на капот, обрушился ногами вперёд прямо на подползающую тварь. И, втоптав плешивую голову в грязь, открыл огонь по остальным почти вплотную — широким свинцовым веером.

В свете фар буксующей машины я наверняка выглядел так, что об этой картине жители Камчатки будут рассказывать годами. Главное, чтобы при этом никто не упоминал, как я на самом деле себя чувствовал, когда горячая волна смрада ударила в нос вместе с очередной порцией пороховых газов.

Разлетаясь на куски от встречи с крупным калибром, гнилые тела крабов мгновенно забрызгали меня с головы до ног. И открытые участки кожи сразу начало жечь так, будто внутри этих тварей текла не гнилая кровь, а кипяток.

И хотя наползавшие к машине крабы по-прежнему игнорировали моё присутствие, набегающая из темноты толпа уже скоро перекрыла мне вид с обеих сторон. И только впереди я видел, как всё новые уродцы продолжают упрямо лезть через вал из тел дохлых сородичей. А сзади…

— Рик! — Шнайдер была единственной из тех, кто мог обратиться ко мне по имени. — Прыгай!!!

Не дожидаясь повторного приглашения я отбросил опустевший пулемёт в наползающих тварей. И, не разлепляя залитых едкой дрянью глаз, бросил тело в направлении крика. Но вытянутые руки лишь скользнули по откинутому борту ревущего пикапа…

— Держись!!! — Сразу несколько маленьких ладошек вцепились в скользкий рукав куртки. И, потеряв опору, я заскользил по развороченному колёсами газону следом за развернувшейся машиной…

— Тащи-и-и-е-а-а-а!!! — Всё новые и новые цепкие руки хватали меня за мокрые рукава и воротник. Не в силах затащить меня на ходу в кузов, юные защитники Камчатки, тем не менее, рычали на все голоса, изо всех сил стараясь не упустить мою тушу под ноги бегущих за нами крабов. В то время как водитель быстро переключал скорости, набирая темп движения в обратную сторону — назад к местному лазарету. Который, похоже, теперь становился последним очагом сопротивления этой детской твердыни…

— Огонь!!! — Знакомый бодрый басок командира «Стрелки» тут же пропал за грохотом разноголосых выстрелов. И в спину мне тут же ударила новая волна ошмётков и обжигающей едкой дряни.

— Всё, пустой! — Канонада быстро превратилась в единичные выстрелы.

— Тоже!

— Ничё… Тащи-тащи! — Ещё пара секунд напряжённых кряхтений — я вот я уже лежал, зажатый между остальными пассажирами тесного кузова. — Отстали…

— Питоны твари паршивые!!! — Пока я пытался протереть глаза, кто-то принялся изо всех сил возмущаться. — Чё мы им сделали-то⁈

— Фашисты сраные!!! — Нестройный подростковый хор охотно подхватил гневные выкрики.

— Капец уродам!!!

— Да как бы нам не капец! Видел, чё с Васьки лезет⁈

— Ага… Я таких вообще ни разу не видел…

— Шнай, а у вас чё было⁈

— А в Кронверке⁈

— Да фиг знает… — Все остальные сразу прислушались к ответу девчонки, и общий гвалт быстро стих. — Вроде только с дронов бомбили. А к нам вон — беженцы приплыли…

— Беженцы? — К этому времени я, наконец-то смог разлепить глаза. И тут же встретил множество озадаченных взглядов. — Он, что ли, беженец?

— Мужик, а ты откуда?

— На питона, вроде не похож…

— Долгая история, ребят. — Я попытался принять сидячее положение, но машина снова резко затормозила — снова оказались у входа в медицинские казармы, где уже наготове стояли с носилками несколько девчонок с белыми повязками, смуглая Лара и все мои юные приятели, кроме Майки и Баджера.

— Питонша!!! — Всё внимание приехавших с нами ребят тут же устремилось на Беллу. — Тварь вонючая!!! Башку оторву!!!

Заметив такую реакцию, морячка растерянно шагнула назад. Но перед ней немедленно стеной выросли Рикардо и Хард. Встав плечом к плечу, пацаны сжали челюсти и кулаки…

— Стоять!!! — Яростно сверкнув глазами, Лара с разбега отпихнула от них самого прыткого ненавистника, спрыгнувшего с машины первым. — Хватай носилки! А то сама тебе щас всё поотрываю!!! И тебе!!! — Ещё один взъерошенный паренёк, надвигающийся на Беллу с другой стороны, тут же словил от медички звонкий подзатыльник. — Нашли время!!!

— А чё они… — Растеряно потирая затылок, паренёк, тем не менее, машинально схватил всученные носилки.

— Ничё! Грузи и за мной! — Протиснувшись сквозь толпу к машине, девчонка-медик быстро осмотрела тех, кто оставался внутри и лишь шипел, сжав зубы от боли. И строгий взгляд в итоге остановился на мне. — На тебя икрой не блевали?

— Икрой ещё нет… — Я вытер с лица остатки едкой дряни и сбросил с рукава крабьи ошмётки. — Это ведь хорошие новости?

— Тогда жить будешь! — Лара кивнула и тут же принялась подгонять остальных носильщиков. — Давай-давай-давай! Живее! Всех вниз, там Сашка покажет куда класть! — Остановившись на миг, она ещё раз быстро оглядела засуетившихся подростков. — А где Причал? Вы их не вывезли⁈

— Да они вроде по стене… — Парень, оставшийся без штанов, кивнул в сторону защитных сооружений на юге крепости. И на секунду сам замер с открытым ртом, разглядывая тени над длинными мостками, соединяющими пробел между двумя строениями. — Сваливали…

— Да куда ж они так лезут-то… — Даже боевитая Лара вдруг устало поникла, посмотрев в ту же сторону. И все остальные подростки тоже один за другим начали останавливаться, оборачиваясь на юг. Кроме усталости и страха, в их глазах теперь проглядывало самое настоящее отчаяние.

Слабое зарево от закатившегося Солнца едва-едва позволяло разглядеть детали движения на стене. Но даже то, что можно было заметить на фоне слабо подсвеченных туч, ясно говорило только одно — отступающих с той стороны можно уже не ждать. Ковыляющие по стене силуэты всё ещё были похожи на человеческие. Но уже ни один не напоминал бегущих прочь подростков. Лишь кривые плечи, покрытые пузырящимися наростами и плешивые головы, неестественно склонённые на бок — вот такие существа сейчас шагали по мосткам к покатому спуску в парковую зону крепости-музея. И дальше между ними и входом в лазарет оставалась лишь сотня метров пожухлого газона, да пара десятков напуганных и продрогших несовершеннолетних защитников.

Но волне крабов было плевать на отчаяние и страх. Они не обращали внимания и на липкий ночной холод, быстро забирающийся даже под самую тёплую одежду. Марш этих равнодушных тварей надвигался на нас неотвратимо, словно сама студёная северная стихия. Медленно, но так же беспощадно, как время, которое никогда не берёт пленных…

— Ты вроде хотел что-то исправить, Брокер… — Позади меня послышался усталый, почти взрослый голос. Тот самый, что до того раздавал команды из динамика раций. — Думаешь, ещё не поздно?

Глава 3

Это странное место Камчатка

— Вракс, чё с генераторами⁈

— А Кронверк как⁈

— Чё тут питонша ваще делает⁈

— Тихо! — Высокий плечистый парень остановил поднявшийся гвалт, задрав руку с рацией. И, досадливо поморщив единственный целый глаз, он вытер рукавом розовую слезу, вытекшую из-под чёрной повязки над вторым. — Тихо… Щас…

— … А патроны с собой брать, например? — Я узнал хриплый голос Паука, послышавшийся из динамика рации в руках командира. — Приём?

— Сколько сможешь бегом тащить. Остальное бросай, а то не успеешь. Тут край… — Одноглазый Вракс поднёс рацию ко рту и, поразмыслив ещё пару мгновений, добавил. — Из Кронверка не вылезайте. Мы в подвалы. Если утром на связь не выйдем… — Единственный глаз снова внимательно осмотрел притихшую толпу подростков. — Тогда знаете, чё делать… Отбой!

— Все слышали⁈ — Когда короткий радиодиалог был завершён, притихшая вместе со всеми Лара встрепенулась первой. И немедленно снова приняла на себя командование отрядом носильщиков. — За мной!

— Что⁈ Какие подвалы⁈ — Белла нашла меня глазами и вытянула руку в сторону ворот, через которые мы заезжали внутрь защитного периметра. — Сейчас же Кира с папой сюда приедут!!! — Наплевав на опасность, она начала протискиваться в нашу сторону прямо через толпу. — Я не пойду ни в какие подвалы!!!

— Не трогать! — Высокий одноглазый парень, который оставался спокоен посреди забурлившего подросткового потока, словно каменный утёс, пресёк все попытки её остановить одним резким приказом. И все вопросы о том, почему эти перепуганные дети слушаются его столь беспрекословно, тут же отпали сами собой. — Кто приедет?

— Они из Москвы! С лекарством! — Протолкнувшись сквозь пацанов и девчонок, провожавших её взглядами, полными ненависти, морячка вновь обратилась ко мне. — И с ними же ещё ведьмы! Прямо на крабов же налетят!!!

Продолжая сверлить меня внимательным взглядом тёмного зрачка, Вракс тоже шагнул сквозь толпу ближе ко мне:

— Я так понял, ещё беженцев ждём… Есть идеи, как их прогнать? — Парень не глядя махнул в сторону кишащей крабами стены. — Музыку до утра не починим. А больше они ничего не боятся…

— Ошибаешься, начальник Камчатки… — Я нашёл в толпе дреды Рикардо, которые болтались возле белобрысой макушки Харда. Убедившись в том, что Белле ничего не грозит, пацаны немного от неё подотстали. — Маэстро!

— А?

— Ты ещё в голосе?

— Ну да… — Чернокожий паренёк глянул на стену вместе со мной. — А чё…

— Э! — Вракс возмущённо уставился на свою пустую ладонь, в которой только что сжимал рацию. — Ты чё⁈

Не тратя времени на ответ, я крутанул передатчик над головой за длинную антенну и зашвырнул его в сторону ползущей со стены толпы. Не долетев до спуска с десяток метров, прибор пропал в высокой траве.

— Да ты чё творишь! — Теперь возмутилась Шнайдер, когда следующим движением я сорвал рацию с её пояса и подбросил к Рикардо.

— Ну-ка, маэстро, жахни нам чё-нибудь акапельно…

В отличие от огорошенных нашим поведением жителей крепости, смекалистый паренёк быстро понял мои намерения без лишних слов. И тут же поднёс пойманную рацию к своей широкой улыбке:

— У-о-уо-о-о!… Это странное место — Камчатка-а-а… — Сильный голос чернокожего паренька послышался из передатчика в траве с небольшим опозданием от оригинала. — У-о-уо-о-о… Это сладкое слово Камчатка-а-а…

— Чего-о-о?.. — Глядя на эту странную сцену, Вракс нахмурил вспотевший лоб под слипшимися волосами точно так же, как и все остальные. Но, спустя всего секунду, возмущённое непонимание на его лице сменилось искренним удивлением — как и на лицах остальных слушателей этого внезапного вокального исполнения:

— Но на этой земле-е я не вижу тебя-а! — Дрожь, прошедшая по толпе кривых уродцев после этих странных строк сильно отличалась от их обычной ленивой походки. И усиливалась вместе с тем, как голос чернокожего паренька набирал всё больше уверенности. — Я не вижу твоих кораблей!

— Уэ-э-э! — Ближайший к брошенной рации краб брызнул вязкой дрянью изо всех дыр на бледной морде. И тут же рухнул в траву лицом вниз, словно подкошенный.

— Я не вижу реки-и… — Рикардо без остановки продолжал увлечённо выкрикивать текст странной песни, радостно наблюдая за полученным эффектом вместе со всеми остальными. — Я не вижу моста…

— Ну и пусть! — Неожиданно кто-то рядом с ним подхватил знакомый текст. И к дуэту тут же присоединились ещё несколько детских голосов. — У-о-у-о-о-о!.. Это странное место Камчатка-а-а!!!

И вскоре над пустырём разнёсся уже целый хор:

— УО-УО-О-О!!! ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО КАМЧАТКА-А-А!!! — В паузе между припевом и куплетом ещё несколько крабов повторили реакцию своего сородича, не дойдя до рации в траве пару метров. — Я НАШЁЛ ЗДЕСЬ РУДУ! Я НАШЁЛ ЗДЕСЬ ЛЮБОВЬ! Я ПЫТАЮСЬ ЗАБЫТЬ, ЗАБЫВАЮ И ВНОВЬ…

И вновь первые ряды шагающих в темноте крабов дрогнули под напором сильного голоса чернокожего солиста, эхом доносившегося из брошенной рации:

— ПЛУХ! — Оба белесых глаза жирного краба лопнули одновременно. И из раззявленной гнилой пасти наружу вытолкнуло комок какой-то извивающейся дряни.

— ШВАЛК! — Налетев на засохшие кусты, ковыляющая следом за ним тварь проколола себе ветками щёки.

— БУ-Э-Э-Э!!! — И на него тут же стошнило сразу несколько хромоногих тварей. Отвратительные всплески тут же пропали за очередным хоровым «НУ И ПУСТЬ!!!».

— Я конечно знал, что раннее «Кино» мало кому нравится… — Рядом со мной в паузе песни послышался голос Вракса. — Но чтоб настолько…

— Мне больше интересно, что этим тварям тут у вас так понравилось… — Дождавшись окончания очередной строки немного сумасшедшего текста, я закончил мысль. — Почему их сюда тянет?

— Это я у неё спросить хочу… — Долговязый парень нашёл Беллу прищуренным взглядом. И потянулся к поясу… — Эй!

— Спокойно. Я с вами на одной стороне, если ты ещё не понял. — Проверив магазин отобранного у него пистолета, я убедился в том, что он полон и дослал патрон. — И Белла, кстати, тоже.

— Да ты!.. Ты!.. — Глядя мне вслед, одноглазый пацан, похоже, всё-таки немного подрастерял свою железобетонную решимость.

— Вроде получается! — Когда я поравнялся с Рикардо, тот переводил дух после исполнения финального припева странной песни о странном месте. — Продолжай в том же духе, маэстро. Я пойду посмотрю на тот сквер поближе.

Ни один из воспрявших духом подростков не пытался мне помешать. Все лишь любопытством глазели на то, как я спокойно шагаю прямо к агонизирующей толпе вонючих уродцев, застрявших в сухих кустах. А когда чернокожий паренёк вслух задался вопросом о том, что бы ещё спеть, со всех сторон тут же посыпались разнообразные предложения:

— ДДТ давай! Про осень!

— А у Чижа знаешь чё-нить?

— Давай лучше Наутилуса!

— Stay with her, bro! — Заметив, как Хард рванул следом за мной, я указал ему на морячку и оглянулся на тех, кто ещё кидал в её сторону ненавистные взгляды. — It’s not safe…

Распознав просьбу по губам, норвежец кивнул. И тоже зыркнув по сторонам, шагнул назад к девчонке.

Белла, в свою очередь, ответила ненавистникам лишь гордым взглядом. И, подхватив свободные носилки, без лишних приказов побежала с ними к машине:

— Поможешь? — Растолкав тех, кто столпился у борта, она помахала лохматой пулемётчице и разложила носилки рядом с пареньком, который изо всех сил прижимал к себе укушенную крабом руку.

Но пока Шнайдер аккуратно ставила у борта своё оружие, остальные защитники крепости всё же схватились за рукоятки вместе с морячкой. И хотя некоторые ещё продолжали кидать на неё недобрые взгляды, спасение истекающего кровью товарища было для них всё же важнее старой вражды и подозрений.

— Спасите… — Из высокой сухой травы, которой зарос почти весь сквер у стены, послышался слабый хрип. И отыскав дрожащую тварь, я попытался определить направление, в котором та продолжала упрямо ползти мимо меня. Булькая свои хриплые просьбы о помощи, плешивый дистрофик явно метил куда-то в самые густые заросли. И туда же хромали те, кого ещё не успел потрясти вокал юного мулата.

Продырявив пулями по дороге пару черепов и раздавив головастика, вылезшего из раззявленной глотки, я тоже быстро достиг этого участка. И, расчистив пространство остатком патронов в коротком стволе, заметил в сухостое какое-то слабое свечение.

— Что такое о-осень — это не-ебо… — Лежащая чуть поодаль рация вновь запела голосом Рикардо, вынудив ближайших ко мне крабов опять затрястись мелкой дрожью. И, прежде чем какая-то лысая дамочка не забрызгала странное свечение своей блевотиной, я пнул небольшой круглый предмет прочь из кустов.

Курс движения вонючей толпы тут же изменился — протянутые ко мне клешни резко развернулись туда, куда отлетел источник свечения. И когда я отфутболил его ещё дальше в другую сторону, все бледные силуэты опять повернулись за предметом, словно стрелка компаса за магнитом.

Доскакав до этой цели вперёд хромоногих крабов, я раздавил круглую коробку парой ударов каблука. И лампочка на антенне медленно погасла, как только из замотанного изолентой корпуса вылетело несколько батареек. Кроме этого внутри похожего на стакан прибора виднелись какие-то провода и небольшая электронная плата.

— Спасите-е-е? — Хриплое бормотание за моей спиной будто бы приобрело вопросительную интонацию. Оглянувшись, я увидел, что бессмысленная толпа несчастных уродцев стала ещё более бессмысленной. Кто-то задрал морду в тёмное небо, кто-то принялся слепо оглядываться на сородичей, медленно выпуская желтоватые слюни. А некоторые крабы просто опустились в траву с усталым выдохом. И только вокруг всё ещё голосящей голосом Рикардо портативной радиостанции образовался небольшой пустой круг. Ни одна слепая тварь больше не предпринимала попыток продвижения в сторону медицинских казарм.

Заправив оружие за пояс, я быстро подобрал обломки устройства и поспешил обратно к собранию вокруг машины.

— … Там, где-е в мо-оре то-нет пе-чаль! О-сень — тём-на-я да-а-аль!!! — Кажется, очередная песня, посвящённая этому мрачному городу, как раз была завершена. И теперь Рикардо встречал меня своей фирменной улыбкой до ушей — вместе со всеми остальными любителями русского рока, собравшимся вокруг чернокожего исполнителя.

— А это чего? — Паренёк присмотрелся к моим рукам.

— Понятия не имею…

— А я знаю! — Одна из девчонок, певшая рядом с моим приятелем, тоже вытянула шею и потянулась в мою сторону. — Это радиобуй! Спасательный! У меня папа похожие продавал! Только этот — военный! — Протиснувшись через образовавшуюся вокруг меня толпу, девчонка ткнула пальцем на мелкий текст внутри расколотого «стакана». — Вот, написано!

Рядом с выдавленной на небольшой пластинке аббревиатурой «ДКБФ» было наклеено небольшое гербовое изображение. Жёлтый венок из листьев на нём обрамлял чёрный щит с таким же жёлтым якорем внутри и ещё какой-то красно-синей эмблемой поменьше.

— А чё такое «ДКБФ»? — Рикардо тоже разглядел маркировку.

— Дважды Краснознамённый Балтийский Флот…

Все тут же обернулись на Беллу. Она как раз вышла вместе с норвежцем из казармы, неся сложенные носилки.

— Мы такими крабов от порта отгоняем… — Смело глядя всем прямо в глаза, девчонка, похоже, и не думала как-то уходить от возможной ответственности.

— В нашу сторону, да⁈

— Твари…

— Фашисты!

Врядли этот ропот, пронёсшийся по толпе подростков, вновь заставил Харда сжать кулаки и напрячься. Но горящие праведным гневом взгляды точно не оставляли ему сомнений.

Однако Белла снова шагнула мимо него вперёд с гордо поднятым подбородком:

— Нет! Только в открытое море! И так, чтобы течением за Чумной форт относило! — Но тут она явно что-то припомнила и её решительность заметно убавилась. — И… И ещё на Крестовском несколько штук потеряли… Вместе с отрядом…

— Совесть вы там потеряли, фашики сраные!

— Да много вы знаете! — Кажется, в глазах девчонки блеснули слёзы. — Сидите тут за стенами…

— Ой, а вы прям всех вокруг спасаете, да⁈ — Толпа сделала шаг в сторону отчаянной девчонки. И насупленный Хард тут же шагнул к ним навстречу…

— Ак-кхм!!! — Прочистив горло, я и сам не ожидал столь громкого звука, который вышел из моей глотки. — Вы ничего не забыли, молодёжь⁈

— Камчатка!!! — С противоположной стороны собрания тут же раздался бодрый окрик Вракса. Взобравшись на откинутый борт пикапа, он махнул в сторону медленно разбредающейся толпы крабов каким-то коротким клинком. — В багры! В Неву тварей!

— Ещё разберёмся с вами… — Злобный выдох от кого-то из толпы в сторону Беллы быстро пропал за радостным гвалтом. — Вали уродов!!!

Разнообразное дреколье, в изобилии заготовленное где-то в глубинах казармы, быстро оказалось снаружи. Передавая друг другу длинные палки, увенчанные крюками, многогранными штыками и толстыми лезвиями, защитники Камчатки торопливо выстроились в одну шеренгу. И, ощетинившись своим нехитрым арсеналом приступили к исполнению приказа.

Почти сразу стало в этой толпе заметно наличие какой-то внутренней иерархии. Некоторые бойцы тут же приняли на себя командование небольшими участками шеренги, встав у них за спиной. И, по мере продвижения колюще-режущего ряда, рубили и давили тех крабов, которые ещё шевелились у них под ногами после прохождения подросткового войска.

Аккуратно, стараясь не приближаться к блюющим тварям ближе, чем на пару метров, шеренга теснила растерянных крабов к прогалу в периметре крепости, за которым виднелись мелкие волны и противоположный берег с фасадами великолепных дворцов. Некоторые существа, кажется, пытались сопротивляться, неловко размахивая тощими конечностями. Но любые попытки быстро пресекались меткими ударами штыков и тяжёлыми баграми, тут же прижимавших растерянных тварей к земле. И кроме слабых просьб о помощи со всех сторон слышалось лишь молодецкое хаканье, да короткие приказы, указывающие направление дальнейшей атаки.

— Наверное, надо отдать? — Рикардо, оставшись без подпевки, подошёл к нам поближе. И, тоже с любопытством наблюдая за картиной боя, он протянул мне рацию.

— Это я у Шнайдер позаимствовал. Отдай сам. — Я указал на машину и заодно протянул пареньку опустевший пистолет. — А это командиру верни.

— Окей! — Развернувшись на каблуках, паренёк уже хотел бежать в указанном направлении. Но резко затормозил, наткнувшись на одноглазый взгляд подошедшего к нам Вракса.

— Ты арестована. — Второй пистолет, который парень выудил у себя из-за спины смотрел на Беллу.

— Начальник, не дури…

— К тебе претензий нет, Брокер. Хоть ты и говоришь, что это из-за тебя… — Парень коротко кивнул на обломки в моих руках. — Но факты говорят об обрат…

— Хрясь! — Просвистев прямо над ухом одноглазого командира, в дерево рядом с ним вонзилась короткая толстая стрела. Совсем как те, которыми тролли стреляли из своих арбалетов…

— От второй ослепнешь. — Тихий голос, долетевшей до моего слуха из темноты со стороны ворот, звучал сильно и уверенно. Глубокий мужской баритон не приказывал и не истерил. Он будто бы просто спокойно предсказывал будущее. — Ствол на землю. Три шага назад…

— ПАПА!!!

Оттолкнув в сторону опешившего Харда, девчонка рванула к воротам, словно не замечая смотрящее на неё дуло. Хотя одноглазый начальник Камчатки и не спешил исполнять чужие приказы, но и останавливать арестованную пленницу тоже благоразумно не стал.

— Привет, Бельчонок… — Баритон во тьме, кажется, всё-таки немного дрогнул. Однако опасный конец его арбалета продолжал смотреть в нашу сторону. — Прости, что так долго ехал…

И тут впервые за всё время нашего недолгого знакомства я услышал, как мужественная морячка сделала то, что полагается в подобной ситуации каждой приличной девочке-подростку. Столкнувшись в темноте с рослым силуэтом, она зарылась лицом в его плечо, всхлипнула и наконец-то позволила себе тихо разреветься.

Глава 4

С глазу на глаз

— Ваши? — Вракс быстро согнал с себя секундное замешательство. И после того, как подал сигнал подросткам в машине, снова повернулся ко мне. Приподняв руки, я заодно дал понять своим тёзкам, что сейчас лучше не делать резких движений.

— Командир… — Я проследил за тем, как Шнайдер спряталась за бортом, а водитель осторожно потянулся куда-то в бардачок. — Я про себя-то этого не могу наверняка сказать…

— Не советую. — Тёмный силуэт тоже заметил движение в салоне пикапа и коротко шевельнул оружием в его сторону. — Там у нас ещё один ваш паренёк на мушке. Тащемта…

— У дробовика мушки нет! — Из-за ворот с моста послышался знакомый голос. И не менее знакомая усмешка. — Х-хе!

— Зануда… — Мужчина тоже чуть слышно усмехнулся. Продолжая обнимать всхлипывающую Беллу одной рукой, он опять нацелил оружие в нашу сторону.

— С кем поведёшься! — Кира снова коротко хехекнула из темноты. Но тут же строго на кого-то прикрикнула. — Э! А ну не рыпайся!

— Да ладно-ладно… — Еле слышный простуженный хрип Паука я тоже легко узнал. — У меня просто спина чешется…

— Ну и стой спокойно. А то есть чем почесать… — Чуть слышный звон её восточного клинка я тоже узнал.

Вракс снова переглянулся со мной и тёзками, нервно сглотнув. Пистолет в его руке начал подрагивать. А далеко за спиной уже слышалась радостные крики остальных жителей крепости. Подростковое воинство ещё не закончило выпроваживать заражённых. Но процесс, видимо, вот-вот был готов увенчаться успехом.

— Да чтоб вас перевернуло! — Выбежав из входа в казематы, вспотевшая Лара оказалась прямо посередине дуэльной дистанции. Чуть не выронив зажатые в подмышках носилки, она оглядела стрелков и в сердцах плеснула руками. — Когда вы уже навоюетесь, а⁈

— Лара, назад! — Одноглазый парень шагнул ближе к ней, видимо, словно стремясь закрыть от чужого выстрела.

Но смуглая санитарка лишь снова возмущённо фыркнула, подхватила носилки поудобней и решительно зашагала к машине с единственным оставшимся в ней раненым, что-то недовольно бормоча себе под нос. На полпути она снова резко остановилась и, оглянувшись в сторону пары у ворот, вытянула в них палец:

— Если что, то вашему рыбаку уже лучше. Кровь остановили. Давление стабильно.

— Рыбаку? — Кажется, мужчина задал этот вопрос скорее Белле, чем нам.

— Баджера тут минога погрызла… — Всхлипнув ещё разок, Белла начала торопливо вытирать лицо, быстро возвращаясь к образу решительной морячки.

— А, да. Ведьмы рассказывали что-то такое… — Рослый силуэт обратился к Ларе. — А Майка где?

— Да с ним ваша Майка. Вцепилась — не оторвёшь! Не хуже миноги! — Разложив носилки на откинутом борту, девчонка-медик толкнула ногу притаившейся Шнайдер и указала ей на подростка в кузове, от которого я сейчас видел только обувь. — Ну чего валяешься? Я одна не утащу!

Снова повисла напряжённая тишина, которую нарушали лишь далёкий плеск и приглушённые расстоянием залихватские крики камчатского воинства. Прятавшаяся в кузове девчонка, похоже, не привыкла вытаскивать раненых под чужими прицелами. И не спешила помогать медику.

Хороший момент, чтобы взять слово:

— Как уже говорил, мы вам не враги…

— Ну за себя-то ты вроде доказал… — Процедил сквозь зубы Вракс, продолжая держать на прицеле пару у ворот.

— И питоны тоже.

— Н-да⁈ — Одноглазый парень выразительно двинул щетинистым подбородком на обломки радиобуя в моих руках. — Не первый раз уже такая херня! То дрон с их мастями свалится, то теперь вот! — Парень снова перевёл взгляд в сторону ворот. — Ну ничё… У нас теперь есть чем ответить…

— А если я найду доказательства?

— Какие ещё…

— Доказательства того, что всю эту кутерьму вам подстроили совсем не в Кронштадте.

— А кто тогда? — Уцелевший глаз иронично прищурился. — Гопота с Парнаса?

— Без них, похоже, тоже не обошлось. — Следя за реакцией моего собеседника, я старался оставаться спокойным. — Но, скорее всего, первую скрипку во всём этом тошнотворном великолепии играл я сам. Это я и хочу вам всем доказать.

— То есть… — Ствол в руках Начальника Камчатки перестал дрожать. И когда он перевёл его на меня, сжимающая его ладонь побелела от напряжения. — То есть ты хочешь доказать нам… Что это из-за тебя я за последний месяц потерял больше друзей, чем за весну и лето⁈

— Спасти при этом я надеюсь ещё больше. — Чёрное отверстие ствола так и притягивало взгляд. Но я старался говорить, глядя собеседнику прямо в глаза. Инстинкты подсказывали, что только в этом случае он сможет поверить мне хотя бы в теории. — И я не знаю, зачем Брокер… Зачем я делал всё то, что делал… Точнее, не помню. Но сейчас думаю, что он… То есть я… Думаю, что я сильно ошибся в выборе стороны. И поэтому хочу минимизировать последствия своих ошибок. Как для вас, так и для тех, кто выживает там. — Я кивнул в сторону закатившегося Солнца. — На острове фортов. А если повезёт — то заодно и понять, зачем я вообще сплёл весь этот кровавый квест из брокерских контрактов.

— Чё-то пока ни хрена не понимаю… — Вракс быстро оглянулся на Лару, словно в поисках подсказки. Но та лишь тоже напряжённо морщила лоб, прислушиваясь к нашей беседе. — Ты типа подстроил тут всю эту хрень… И питонов заодно подставил?

— И, скорее всего, то, что они думают о вас — тоже моих рук дело. Хотя бы отчасти.

— И что же они о нас думают? — Одноглазый парень обернулся на Беллу и её отца.

Уже совсем перестав всхлипывать, девчонка пожала плечом, свободным от объятий родителя:

— Что вы сатанисты… Людей в жертву приносите… И едите…

— Чего-о-о⁈ — Этот вопрос прозвучал одновременно с нескольких сторон. Шнайдер, Гриша, Лара и Вракс протянули его практически в унисон, словно давно спевшаяся группа.

— А как ещё вы тут в центре среди крабов выжили? Заманиваете к себе этой своей рекламой всяких… — Кажется, взгляд морячки из темноты на миг упал на Рикардо. — А потом обираете и… — Наткнувшись на ответный укол глаз чернокожего паренька, Белла всё-таки запнулась. — И вот…

— Да это кто ж вам такое вообще наплёл⁈ — Лара снова чуть не выронила носилки. — Вы ж про этого Брокера сами ни сном ни ухом, как поняла…

— Как и говорил — уверен, что без него тут тоже не обошлось… — Подняв руку, я привлёк внимание санитарки и остальных. — Может, конечно, я не сам везде эту чушь в уши лил… Но, как понимаю, при отсутствии средств массовой информации подобные сплетни вызывают гораздо больше доверия, чем раньше. — Глянув в лицо тёмного силуэта в воротах, я безуспешно попытался разглядеть глаза на тёмном лице отца Беллы. — Особенно среди детей…

Едва различимая в темноте рослая фигура слегка покачала головой:

— Я смотрю, вы тут в Питере тоже не скучаете… — Судя по голосу, обладатель глубокого баритона, кажется, улыбался.

Но Белле, в отличие от отца, было совсем не до смеха:

— А сами-то! Сами-то вы про нас всем свистите, что мы тех, кто не из Питонии — вообще за людей не считаем!

— А вы разве считаете? — Кажется, этот вопрос вырвался у Шнайдер совершенно естественно. Любопытство победило страх, и её лохматая голова уже торчала над бортом пикапа.

— Вот! — Теперь тонкий палец морячки обвиняюще вытянулся в сторону машины. — О чём я и говорю! С чего вы это вообще взяли⁈

— Кажется, о чём-то похожем мы уже говорили. — Я глянул на Рикардо.

И тот активно затряс дредами:

— Ага! В больничке! — Шагнув вперёд, паренёк заявил уже смелее. — Слушайте! Ну всё же и так понятно! — Он оглядел Вракса и ребят возле автомобиля, которые, не смотря на его утверждение, всё ещё выглядели весьма озадаченно. — Никакие вы не сатанисты! — Шагнув вперёд ещё раз, Рикардо указал в сторону ворот. — А нахимовцы — вовсе не злодеи! Все просто пытаются выжить. Каждый по-своему. Но никто из вас не похож ни на людоедов, ни на уголовников каких-нибудь отмороженных… И, тем более, фашистов… Уж я то на таких насмотрелся, пока сюда дошёл! Да и в мирной жизни тоже… — На этом громком заявлении юный маэстро немного осёкся, но быстро продолжил. — Точнее, на то, что они после себя оставляют…

— А ты вообще сам откуда? — Шнайдер снова не стерпела с вопросом. — Из А…

— Не из Африки! — Рикардо насупился и сложил руки на груди.

— Хех… — Лохматая девчонка пожала плечами и примирительно улыбнулась. — Сорян… Меня так-то вот тоже всё время спрашивают, не из Германии ли я приехала… А я вообще из Саратова!

— О как. — Тихий баритон снова послышался со стороны ворот. В голосе мужчины опять послышалась улыбка. — Правду говорят, что мир тесен…

— Ну да, а чё… — Жительница Камчатки снова пожала плечами. — По немцев Поволжья слышали вообще?

— То есть Шнайдер — это настоящая фамилия? — Заулыбался Рикардо. — А я думал, что тебя так прозвали, потому что ты тут на барабанах играешь…

— А я и играю… — Плечи пулемётчицы подпрыгнули вверх в третий раз подряд. — Но Кристоф мне, если чё, не родственник. К сожалению…

— Всё равно круто! — Теперь чернокожий паренёк радовался её больше, так как лохматая девчонка, очевидно, угадала — кого из знаменитых ударников тот имел в виду. В отличие от меня.

— Так! — Вракс резко поравнялся с мулатом. Но, наконец-то, опустил оружие. — Давайте ещё раз, пока я тут совсем не запутался…

Пока начальник Камчатки собирался с мыслями, оглядывая всех присутствующих, силуэт у ворот тоже убрал оружие. Но не вниз, а задрал арбалет болтом вверх.

И взгляд Вракса, в итоге, снова остановился на мне:

— Значит, у тебя типа раздвоение личности? И сейчас ты не Брокер, а-а-а…

— Рик. — Нетерпеливо напомнил Рикардо.

— Угу… — Одноглазый парень продолжал напряжённо морщить лоб, стараясь не упустить нить собственных рассуждений. — И этот Рик, типа, понятия не имеет о том, что творит тот, другой… И зачем он это всё творит — тоже?

Я кивнул:

— Кроме сплетен, слухов и того, что написано в найденных нами контрактах. Бумажках с заданиями и информации о награде.

— А так вообще бывает? — Вракс снова обернулся за консультацией к Ларе. Но та, убедившись в отсутствии угрозы, уже вернулась к раненому. И лишь раздражённо отмахнулась:

— С мозгами ещё и не такое бывает. Особенно сейчас… Помогайте! — Махнув Шнайдер и Грише, она развернула свою часть носилок.

— Оке-е-е-ей… — Одноглазый парень обернулся к Белле и её отцу. — А ты тогда кто такой? Судя по росту — тоже ведь не с подлодки?

— Меня тоже знают под многими именами. Но для друзей — просто Шутник. Из Москвы.

— И ты, Шутник из Москвы… — Парень слегка махнул стволом в сторону Беллы. — Ты её отец?

— Именно.

— Офигеть… — Выдохнул Вракс. Но, наконец-то, расслабил лоб.

— А ещё — я ваша надежда на то, что переживёте тут своё совершеннолетие. — Негромко добавил Шутник. — Так что размахивать передо мной пушками впредь тоже не советую.

— В смысле? — Этот вопрос прозвучал от девчонки-медика. Резко остановившись она тут же получила тычок носилками от своих помощников, но осталась на месте, внимательно глядя на парочку в воротах.

— В прямом. — Рядом с ними я заметил и худощавый силуэт Киры. Закинув обрез дробовика на плечо, она шагала на свет из окошек вместе с пленником. — Вы говорили, что кучу друзей уже потеряли. А много из них жорами стало?

Все жители Камчатки одновременно глянули в сторону окошек цокольного этажа казематов.

— Тоже немало… — Чуть слышно проговорила помрачневшая Лара.

— А сколько за последнюю пару недель?

— Трое.

Кира обернулась к Шутнику:

— Хватит?

— Ещё и останется. Подожди-ка, Бельчонок… — Мужчина осторожно отстранил от себя дочь и неловко полез в карман наплечной сумки. — Тут у меня…

— Ой… — Как и мы, Белла только что заметила, что во ко второй руке её отца был прикреплён короткий костыль.

— Ничего, уже почти зажило…

— Я ж говорю — они с Лохмачом как братья! На одной помойке росли! — Кира, позабыв о пленнике, подскочила к ним, помогла Шутнику вытащить из рюкзака какой-то плотный свёрток и смело зашагала к санитарке. — Вот! Вколите новым жорам как можно быстрее. Внутримышечно. Может, ещё успеете. Хреново им, конечно, будет — не передать… Но если меньше недели они такие — людьми точно снова станут. Как я. Если около двух — то фифти-фифти. А если больше… То проще как-нибудь так убить…

— Подожди… — Лара внимательно всмотрелась в лицо подошедшей девчонки. — Ты… Тебе уже восемнадцать что ли?

— Ага. В августе было. — Вложив свёрток в руку немного опешившей санитарки, москвичка немного поморщилась. — Хуже моих тогдашних отходняков была только лакрица.

— Оставшуюся капсулу можно потом тиражировать. Майка в химии сечёт — поможет нужное оборудование где-нибудь по больницам нарыть… — Отец Беллы полез в соседний карман. — Тут у меня все инструкции… Из Саратова, кстати.

— А для нас? — Белла помогла отцу вытащить второй герметично упакованный свёрток. — Для Питонии?

Помолчав пару секунд, Шутник опёрся на костыль и шагнул на свет следом за Кирой. И тут же стало заметно, что он, как и начальник Камчатки, тоже смотрит на мир лишь одним глазом. Второй, если и был, то оставался скрыт под толстым слоем бинтов. Вместе с окончанием пугающих старых шрамов, которые покрывали почти всю видимую часть лица.

— Ой… — Заметив всё это, Белла испугано вздохнула.

— А это уже давно зажило, не переживай попусту. — Успокоив дочь, мужчина слегка дёрнул краем разорванного когда-то рта. И пристально заглянул в единственный глаз Вракса. — Если вы и правда не людоеды, то теперь у вас есть отличный повод связаться с теми, кто живёт в Кронштадте. И протянуть им руку помощи вместе с порцией «Антижорина».

Закончив короткую речь, Шутник слегка кивнул на свёрток в руках Лары. И пока санитарка нерешительно оглянулась на своего командира, уцелевший глаз Шутника на этот раз пристально всмотрелся в моё лицо.

И тут от него прозвучал совершенно неожиданный даже для меня вопрос:

— Как жизнь, Рик?

Похоже, это была какая-то проверка. И от ответа на это незамысловатое приветствие наверняка зависело его дальнейшее ко мне отношение… «Шутник», значит?

— Сокращается. — Я пожал плечами с деланной беззаботностью. И покосившись на свой рукав, стряхнул с него прилипший фрагмент плешивого скальпа какого-то заражённого бедолаги.

Судя по тому, что пугающий шрам у рта Шутника снова коротко дёрнулся вверх, проверка была успешно пройдена.

— А это, надеюсь, свои? — Глянув мимо нас, отец Беллы двинул изрезанным подбородком в направлении камчатского воинства.

Воинство, очевидно, возвращалось с победой. Из ощетинившейся древковым оружием толпы слышались только хвастливые выкрики и радостный смех. Но, как только первые ряды победителей заметили сцену у входа в казармы, весёлый галдёж быстро стих. И в тишине послышался лишь один закономерный вопрос:

— Вракс, а это ещё кто?

— Свои… — Ответив сразу на оба вопроса, начальник Камчатки встал спиной к выстроившейся за ним толпе. — Вроде как…

На лице Шутника, внимательно разглядывавшего бойцов в ответ, сохранялась лёгкая, но жутковатая улыбка. И когда Белла поравнялась с ним, мужчина слегка повернулся в её сторону:

— Свой своему брат поневоле…

— Ага… — Морячка тоже улыбнулась, снова узнав киноцитату. — Народная фашистская поговорка.

— Короче… — Одноглазый парень оглянулся на своих соратников. — Может питоны тут и правда ни при чём…

— Да как это⁈

— В смысле⁈

— Тихо! — Для того, чтобы оборвать возмущённые вопросы из толпы, командиру оборачиваться уже не пришлось. И, восстановив тишину, он снова обратился к отцу и дочери прежним тоном. — Но у ребят тоже куча друзей полегло… И вам не мне надо что-то доказывать, а им… — Вракс медленно обернулся ко мне. — Так что если ты и правда можешь это сделать, я бы на твоём месте поторопился. — И он добавил чуть тише — так, чтобы слышал только я. — Потому, что отомстить питонам они смогут и без меня.

— А какое доказательство ты хочешь найти? — Рикардо подскочил с вопросом, как только начальник Камчатки закончил шептать. — Может я помогу? Где?

— Да ты уже знаешь, маэстро. — Я подмигнул пареньку и снова кивнул на запад. — Направо от Англии.

И пока все как по команде посмотрели в указанную сторону, Белла одна продолжала смотреть мне прямо в глаза:

— Институт?

— Институт.

Глава 5

Мы — легенды

— Где-где? На Беринга и Наличной⁈ — Лара зашла в полуподвальное помещение, протирая руки густой жидкостью, пахнущей спиртом. — Тогда можешь сразу в Неву прямо тут со стены сигануть. Зачем далеко ходить, если жить надоело!

— Да вот и я о том же… — Вракс дотянулся до очередного брикета и, развернув упаковку, подбросил его в печь вместе со скомканным полиэтиленом. Прессованное топливо начало понемногу обугливаться, а знакомый значок с орлами и жёлтым перекрестием, приклеенный к пакету, быстро сморщился и сгорел. — Ты точно хочешь нам что-то доказать? Или просто сбежать охота?

— Можешь спросить у своих постовых, что бы я сделал, если бы хотел сбежать. — Я протянул ноги к вновь разгорающемуся пламени и кивнул в сторону сидящего рядом Паука.

— Тащемта да… — Хриплый паренёк неохотно, но согласился. Заглянув внутрь ствола, чисткой которого занимался, он посмотрел через него в мою сторону. — Чувак ловкач. Без бэ.

— Ну тогда можешь как-то особенно ловко сигануть. — Лара пожала плечами, забрала со стеллажа какой-то пухлый мягкий пакет всё с теми же орлами и направилась обратно к выходу из казармы. Но, пригнувшись перед низким сводом дверного проёма, ненадолго задержалась. — Там же ещё и Смоленка разлилась. Теперь не район, а аквапарк. Для крабов. — Оглядев всех присутствующих ещё раз, санитарка указала на грязноватые бинты Шутника. — Перевязка точно не нужна?

— Там уже всё затянулось, благодарю. — «Митинский призрак» тоже подсел поближе к печи. Чем потревожил задремавшую на его плече Беллу. — Позже можно снять совсем.

— Врёшь, небось… — Сонно поворчав ещё что-то неразборчивое, морячка мягко улыбнулась, устроилась поудобнее и снова закрыла глаза.

— Ну смотрите… А то у мы там вроде закончили. И Баджер ваш, кстати, в себя пришёл. К вам сразу бежать хотел, но Майка удержала.

— Спасибо.

Когда Лара коротко кивнула в ответ и вышла, Шутник покосился на дочь уцелевшим глазом и легко улыбнулся. Но тут же вонзил внимательный взгляд обратно в мою сторону:

— А я, кажется, знаю, на что ты рассчитываешь, Рик… — Убедившись в том, что привлёк всеобщее внимание, он покачал головой, словно отметая какую-то невысказанную версию. — Заражённые не видят в тебе обычного человека. Но это палка о двух концах. Вы же только что сами про маяк рассказывали. И про то, что там с тобой случилось.

Разноголосый доклад о наших приключениях действительно занял около часа часов. За которые мы успели не только привести себя в форму, переодется в новейшую оливковую спецодежду и поужинать тем, что послала судьба хозяевам крепости. И, нужно сказать, что судьба явно была к ним щедра. Собранные для ужина консервы отличались разнообразием и относительно далёким сроком годности. Однако на все вопросы о том, откуда у Камчатки такое изобилие продуктов, горючего и лекарств, ответами была лишь уклончивая смена темы обратно к событиям нашего недолгого путешествия по юго-западному пригороду.

— Это ты про то, что Рик в толпе жор тоже волю теряет, как и ты? — Кира, под наблюдением которой местные медики делали инъекции своим жертвам заразы, пропустила добрую часть этих историй. И присоединилась к нашему совещанию совсем недавно, тут же плюхнувшись на диван с другой стороны от Шутника. — Тоже, наверное, подопытной крысой работал?

Интересно, как они вообще сошлись с этим странным покалеченным парнем… Что у них общего?

Я отложил пустую банку и сложил руки на в кои то веки набитом досыта животе:

— Тебе никто не говорил, что ты слишком дерзкая?

— Тем и живу! — Хищная, но симпатичная ухмылка почти не сходила с её тонких губ. И девчонка озорно переглянулась с отцом Беллы. — У тебя что, ещё и с ним мозги перемешало, а?

— Просто умные мысли приходят в умные головы одновременно. — Наглость этой девчонки москвича, похоже, только забавляла. — Сама же знаешь. В бумагах про пятого ни полслова. — Шутник снова покосился на дочь. — Ведь так? В других ваших находках тоже?

— Угум… — Не открывая глаз, Белла поёрзала на низком диванчике, устраиваясь рядом с отцом ещё уютнее. — Там только про тебя с саратовцем… И про этих ещё… Ты рассказывал… Про партизана… И того химика…

Изрезанное шрамами лицо вдруг резко помрачнело. Но огонёк любопытства быстро снова загорелся в единственном глазе Шутника, когда тот глянул на меня обратно:

— Факт остаётся фактом. Если полезешь на Васильевский один — можешь остаться в этом аквапарке вместе с остальными заражёнными бедолагами. А то и чего похуже…

— Так! — Белла тут же подняла голову. — А ты на что это тут намекаешь⁈

— Бельчонок. — Её отец приподнял и продемонстрировал костыль. — Не торопи события. Я тут собираюсь уходить из большого спорта.

— Вот именно! — Морячка недовольно глянула на меня, словно это я сам пытался склонить её отца к опасному путешествию. А потом покосилась в сторону моих тёзок, которые уже тоже успели задремать на выделенных им в этой тесной казарме местах. Новые спальные мешки, служившие постелью, тоже были украшены всё тем же двуглавым гербом с колосом и бумерангом. — Тут вон целая крепость из тех, кто помочь может!

Жители Камчатки действительно сразу отнеслись к пацанам, как к своим старым приятелям. У изголовья посадочного места Харда гордо поблескивал уже очищенный от крабового мяса и крови Фенрир. Для гитары Рикардо местные пацаны приволокли специальную стойку. А комбик и аккумулятор почти сразу отправились в местную мастерскую.

— Тащемта, гитарюгу я бы поберёг… — Паук соединил детали разобранного оружия, бросил промасленную ветошь на верстак и глянул на Вракса. — Нам его талант тут нужнее, например. А то может тогда и возвращаться будет уже некуда. Если крабы вдруг опять такой кипеш поднимут, как сёдня…

— А чё вы тогда вообще тут кукуете? Посреди такого говнища? — Кира привлекла его внимание и указала рукой за узкое окошко. — Тут же у вас дворцы да замки почти на каждом углу. Неужели нельзя переехать куда-нибудь, где почище?

— Нельзя. — Сухо отрезал Вракс. — И уставившись в огонь, дал понять, что тема закончена.

Ладно,пока не будем копать в эту сторону…

— Хард-то не откажется, уверен. — Я указал на норвежца. — Но вместе с ним мы соберём на себя с острова всех икромётов. Как и вместе с любым другим.

— Тащемта, точняк… — Хриплый пацан согласно кивнул. — Там и мимо биржи, например, никак не проскочишь. Даже днём… Утром вот увидите, во что ростральные превратились…

Замолчав, паренёк почесал в затылке шомполом:

— Если только… — Паук снова покосился на старшего, словно спрашивая разрешения на продолжение фразы.

Но начальник Камчатки сам завершил за него мысль, отрицательно покачав головой:

— До Беринга по тоннелям всё равно не дойдёшь. Только до универа… Да и том там щас фиг знает чё творится.

— Ну полюбасы лучше, чем поверху, тащемта. — Пожал плечами хрипун и бросил шомпол к ветоши. — На крышах, конечно кайф… Но до Васьки никак не пролезть.

— Погодите… — Белла вдруг снова оживилась. — Я правильно услышала? По тоннелям?

Хоть и не сразу, но Вракс, всё-таки, заговорил снова:

— Правильно. Царские катакомбы. Они с крепостью все дворцы связывают. И ещё соборы с адмиралтейством.

— Да ладно! Прямо под рекой⁈ — Похоже, что сон с морячки сняло как рукой. — Да это ж городская легенда!

— Да он вон сам городская легенда, тащемта… — Паук ухмыльнулся, махнув в мою сторону очередным брикетом, прежде чем подкинуть его в печку. — Да и батя твой, как я понял…

— Легенда — не легенда, но тоннели мы немного разведали. — Кивнул одноглазый командир. — И под Невой тоже. Там, в общем-то, не только царские… После блокады тоже много чего построили, на всякий… Где-то, правда, наглухо заложено, хоть и воздух оттуда явно идёт. Но подрывать как-то стрёмно…

— А есть чем? — Глаза Беллы цепко остановились на собеседнике.

— Надо будет — найдём… — Вракс ответил ей таким же острым взглядом. — Да и у вас на кораблике тоже, я так понял, кое-чего припасено…

— А жор в этих тоннелях нет? — Забравшись на диван с ногами, Кира нарушила напряжённую паузу, повисшую после этих угрюмых фраз.

— Пара вахтёров из Эрмитажа и универа… — Начальник Камчатки отвёл взгляд первым. — Но когда мы их нашли, уже давно с голодухи загнулись. Зато на них ключи были.

— А с метро эти катакомбы не пересекаются? — Брюнетка быстренько переглянулась с Шутником. — А то у нас там такое расплодилось… Не хуже ваших крабов!

— Метро в центре почти всё давно затопило. Наглухо. Там кислорода в воде почти нет, крабы в таком долго не живут.

— А старинные тоннели типа не затопило? — Недоверие снова нарисовалось на лице Беллы.

Но вместо Вракса ответил её отец:

— Для того, чтобы при случае иметь возможность сбежать от очередных заговорщиков, монархи средств не жалели. А метро, наверное, было дешевле время от времени осушать насосами. В Питере оно и так труднее, чем в Москве строилось. Не смотря на то, что меньше. Самое глубокое в мире, вроде как…

— Поэтому у них на станциях двери перед вагонами? — Не смотря на то, что Кира старалась всем своим поведением подчеркнуть то, что она старше и солиднее остальных подростков, её любопытство было таким же непосредственным, как и у них. — Чтобы не затапливало?

— Нет, это чтобы крысы-мутанты на пассажиров не бросались…

— Да я серьёзно! — Острый кулачок ткнул отца Беллы в свободное плечо. Знакомый жест. — Шутник, блин…

Беззвучно усмехнувшись, мужчина ответил девчонке очень тёплым взглядом. Практически таким же, каким всегда смотрел на дочь:

— Да просто думали, что так будет дешевле и проще строить. Ну и всё-таки безопаснее для пассажировтоже. Так и выходило, но потом выяснилось, что эксплуатация получается сложнее и дороже. И от таких горизонтальных лифтов в итоге отказались.

Наблюдая за тем, как брюнетка внимательно слушала его неторопливый рассказ, я, кажется, начал понимать, почему они вместе…

— Это всё, конечно, интересно! — Кажется, в голосе Беллы послышалась лёгкая ревность. — Но как же тогда Рику туда пробраться? Даже если от университета… Там до нужного перекрёстка — километров пять, наверное… В любом случае — прямо по самому гадюшнику топать, получается…

Согрев ноги, я наклонился ближе к собеседникам и протянул к огню ладони:

— Ну как-то же я… То есть Брокер… Как-то же мы с ним там уже побывали. Раз я зачем-то набил себе эти координаты.

— Так это, может, ещё весной было! — Белла махнула рукой за спину в сторону прошлого. — До того, как крабы из залива полезли!

— А может наоборот? Ведь теперь это самое безлюдное место в городе, как понимаю. Лучше места для тайника и не сыщешь.

— А вот мне другое интересно… — Вновь послышался глубокий баритон столичного гостя. — Если я правильно понял… То вплоть до текущего момента план этого самого Брокера вполне себе работал. Даже без его непосредственного участия… — Глаз Шутника словно заглянул мне внутрь черепа. — Если, конечно, можно так сказать…

Я вполне искренне кивнул:

— Можно. Весь путь мы проделали без него. — Но на этих словах в голове тут же возникли воспоминания о моих видениях в кишечнике гигантского паразита. Но пока решил ими не делиться.

Прежде чем кивнуть в ответ, москвич недолго помолчал, продолжая сверлить меня взглядом. Но всё-таки продолжил медленно рассуждать вслух:

— От пропавшего отряда нахимовцев он получил гюйсы… И следом… С помощью этих… Как их…

— Людоедов? — Подсказала Белла.

— Нет… Которые с грибами.

— Тролли!

— Ага… Как говорится, «кстати, где они»… — На покрытом шрамами лице снова появилась жутковатая улыбка. — В любом случае, с их помощью ты избавился от тех людоедов, которые могли бы помешать дальнейшей подставе, если бы сами попались в руки нахимовцам… Так?

Я снова кивнул:

— Получилось не совсем так… Но результат в итоге такой, да. Людоеды-контрактники мертвы. И те корабельные мародёры, которые их временно заменили — тоже. А тролли… Тролли себя особенно и не берегли.

— Возможно, у Брокера просто сработал запасной вариант. — Продолжая рассуждать вслух, Шутник сохранял вкрадчивый тон. — Я сам обычно готовлю несколько планов… И путь может быть разным. Главное — результат… А в результате ты получил в своё распоряжение буксир, полный кустарной взрывчатки. И параллельно кто-то устроил Камчатке эту осаду с приманкой для крабов… Тоже, кстати, похоже на ещё один план «Б»…

— Ну да. — На сей раз с ним согласилась Белла, а не я. — Ведь план подставы с этим шахид-ботом не сработал!

— Ты думаешь? — Задав вопрос дочери, столичный гость продолжал смотреть мне в глаза. — Буксир ведь у стен крепости. А Брокер… Брокер, можно сказать, тоже здесь — в добром здравии… Хоть и не совсем в твёрдой памяти… А вы с Камчаткой всё-таки почти готовы вцепиться друг другу в глотки…

Ни Белла, ни Вракс не стали ему возражать. И, немного подождав, Шутник медленно подытожил:

— А теперь вы должны помочь ему попасть туда, куда, судя по татуировке, ему и надо…

В повисшей паузе я заметил, что Кира сдвинула лежащую на диване ладонь чуть ближе к закреплённому у неё на бедре обрезу дробовика.

И тогда сам озвучил напрашивающийся вывод:

— Хочешь сказать, что я всё-таки вру насчёт добряка-Рика? И Брокер, на самом деле никуда не делся?

— Нет, сейчас ты не врёшь, это я вижу… — Уголок шрама у рта снова дёрнулся вверх. И, не глядя на Киру, Шутник накрыл её ладонь своей мозолистой рукой. — Но то, что Брокера сейчас рядом с нами действительно нет… Это, как видите, ещё не значит, что его план сейчас не работает…

— И? — Я был уверен, что он ещё что-то недоговаривает.

— И тебя действительно лучше не отпускать на Васильевский одного… Не только для твоей безопасности. Для нашей.

— Думаешь, что могу сбежать? Ты же сам говоришь, что видишь…

— Думаю, что Брокер может вернуться вместо тебя. — Шутник переложил ладонь Киры ей на коленку и, опираясь на костыль, начал не торопясь подниматься с дивана. — А этот парень, как мы поняли, не особенно разборчив в средствах достижения своей цели. Какой бы эта самая цель ни была…

— Ты… Ты чего… — Белла широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как её отец коротким движением снял костыль с руки и вручил его разинувшей рот Кире. — Ты…

— Бельчонок… Ты же сама видишь. — Осторожно перенеся вес на раненую ногу, Шутник слегка согнул её в колене, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Больше некому.

— А как же… — Кажется, морячка отчаянно пыталась снова не разреветься у всех на глазах. — Ты же… Большой спорт… Все дела…

Встав на обе ноги уже увереннее, Шутник глянул на дочь немного виновато:

— Придётся повременить с завершением карьеры. — И пока девчонка, сжав губы, прятала от него глаза, на которых быстро наворачивались слёзы, московский гость перевёл взгляд на Киру. — Как думаешь, Майка сильно ругаться будет, если мы с Риком у неё снова байк позаимствуем?

— Ну ты, блин, даёшь, Пафнутий… — Брюнетка покачала головой с деланным укором.

— Кто? — Паук поднял взгляд от гипнотических язычков пламени. — Пафнутий?

— Это моё индейское имя. — Шутник подмигнул пареньку, снова изобразив жуткую ухмылку. И затем оценивающе осмотрел меня с головы до ног. — Только у нас на тебя ни экипа, ни шлема нет. Придётся импровизировать…

— Кхм… — Неожиданно подал голос притихший Вракс, который до того с любопытством наблюдал за душещипательной сценой. — А тут, мы, пожалуй, сможем помочь.

— Нет, это не пригодится. — Шутник кивнул на лёгкий бронежилет,надетый под разгрузкой Паука. — Ваши крабы ведь стрелять ещё не научились?

— Да я не про броники… — Начальник Камчатки вдруг широко улыбнулся. — Мы же в Эрмитаже не только подземелья обыскали…

Глава 6

Холодная решимость

— Пха-ха-ха-ха-ха!!!

При взгляде на наши финальные приготовления Баджер чуть не слетел со своей коляски, на которой Майка вывезла его проветриться после восхода солнца. Подростковая парочка наткнулась на свой семейный байк сразу на выезде из подвальных казарм. И на нас с Шутником возле него — уже почти готовых к выезду.

— Дружище… — Я терпеливо дождался, пока паренёк отсмеётся. — Не заставляй меня жалеть о том, что вытащил тебя с того причала. — Из-под шикарного воронёного шлема мой голос, должно быть, звучал с нужными металлическими нотками. И я не стал откидывать забрало.

— Простите великодушно, сэр рыцарь! — Помотав перед собой рукой в замысловатом жесте, юный подмосквич изобразил что-то вроде сидячего поклона. И оглянулся на свою возлюбленную. — Надо будет Алинке сказать, пусть она его тоже в свой орден запишет! Будет Сэр Рик… Сэр Рик Забывчивый!

— Так всё, уже жалею. А что за орден? — Я попробовал просунуть пальцы латных перчаток в спусковую скобу «Барсука», установленного на прикрученной к мотоциклу люльке. Шедевральная работа немецкого средневекового мастера не очень свободно проходила к спусковому крючку шедевра российских оружейников. Хоть и обладала удивительной подвижностью. — Скобу, кстати, лучше спилить. А то застряну.

— Окей… — Подхватив портативную болгарку из набора инструментов, разложенных рядом с байком, невозмутимый Гриша тут же приступил к очередной модификации нашей боевой экипировки.

— Орден Квашеной Капусты! — Не обращая внимания на визг инструмента, оклемавшийся за ночь паренёк легко его перекрикивал. — Я там тоже есть! Сэр Баджер Бесстрашный!

— Скорее безмозглый! — Щёлкнув друга пальцем по макушке, Майка, в свою очередь тоже принялась с любопытством разглядывать наш антикрабовый транспорт со всех сторон.

Работа над его модификацией началась с раннего утра, ещё до восхода — сразу, как только мы получили недовольное согласие хозяйки. Вдоволь повозмущавшись и припомнив Кире гибель её предыдущего двухколёсного друга где-то в центре опустевшей Москвы, Майка всё-таки торжественно вручила нам ключ зажигания:

— А вот его зовут Рюк Второй. — Юная байкерша глядела на мотоцикл с куда большей нежностью, чем на собственного парня. И любовно погладила спинку заднего сиденья. — Не заставляйте меня потом искать третий, пожалуйста.

— Сама понимаешь, не могу обещать. — Шутник принял ключи и с виноватым видом неловко пожал плечами. — Но сделаю всё возможное.

В ответ девчонка лишь махнула на него рукой и ушла обратно на своё дежурство возле прооперированного друга.

Поэтому всё утро мы только и делали, что предпринимали все возможные меры, чтобы чёрный «Фантом» вернулся из предстоящего путешествия вместе с нами. Или, по крайней мере, те, на которые у нас и жителей Камчатки хватило фантазии. Атак же трофеев, спасённых из крупнейшего музея в стране.

Ведь трофеев и фантазии у них хватало…

— Там ещё на целую армию осталось. Они же почти все заядлыми коллекционерами были. От Петра до Николая экспонаты остались. — Паренёк, отвечавший за хранение арсенала крепости, представился как Просперо. Демонстрируя нам образцы древкового оружия, которыми местное воинство вчера прогоняло крабов с периметра, он, заодно бережно очищал их от останков заражённых тварей. — В Рыцарском зале-то так… Можно сказать, верхушка айсберга выставлялась. Самые понтовые вещички. А основное — в запасниках всегда было. В подвалах.

— А мы точно по тоннелям с этими палками протиснемся? — Я примерился к одному из орудий убийства, которое выглядело особенно жутко. Широкая кромка основного лезвия сопровождалась хищным крюком сверху, шипом с обратной стороны и наточенным отростком снизу, напоминавшим лезвие гарпуна. Всё вместе было похоже на швейцарский нож, у которого раскрыты все лезвия. Не хватало только штопора и пассатижей.

— Да там карета проехать может, не то что байк с копьём! — Просперо пригляделся к моему выбору, но указал на соседнее древко. — Лучше вот этот возьми. Он полегче. В бою каждый грамм будешь чувствовать.

— Так уж прям и карета… — Навершие указанного оружия было таким же разнообразным. Сумрачный средневековый гений был готов убивать с выдумкой.

— Ну не везде, конечно… Но пара конников точно разъедется. Пешком цари не путешествуют даже под землёй. И в одиночку тоже.

— Это ж сколько работы было… — Белла участвовала в выборе экипировки вместе с нами. — Неудивительно, что про строительство города какие только слухи не ходят. Говорят, чуть ли не инопланетяне строили.

— Построили и улетели? — Шутник прохаживался вдоль рядом с доспехами и оружием, словно ребёнок в магазине игрушек. — Альтруисты какие…

— А может скоро вернутся. — Его дочь разглядывала старинные экспонаты с таким же любопытством, но куда меньшим обожанием. — Когда больше никого не останется…

Оглянувшись на девчонку, мой напарник лишь едва заметно покачал головой и вздохнул. И молча вернулся к выбору орудий очистки города от заражённого населения…

— Тут щёлочь в составе, процентов пять. Хватит. — Заведующая кладовкой подростковой твердыни не пустил нас внутрь. Девушка, которую все почему-то звали мужским именем Робин, лишь поставила ящик с какими-то пластиковыми бутылками на выходе из подвала. — То что надо от кислоты. Нейтрализует.

— Неужели она у них такая сильная? — Шутник вытащил бутылку и глянул на этикетку вместе со мной. Антикрабовый химикат оказался всего лишь средством для прочистки труб.

— У кого как. Некоторые соляной у себя в пузе столько вырабатывают, что сталь за пару минут в труху превращается. Если ни воронения, ни серебрянки сверху.

— А щелочь — это для воронения или для серебрянки? — Порывшись в остатках своей памяти, я не обнаружил там слишком обширных знаний в неорганической химии. И с удовольствием предоставил возможность поумничать своему напарнику.

Но тот, в свою очередь, подождал, пока слово возьмёт Белла. И девчонка, как обычно, принялась просвещать нас с не меньшим наслаждением:

— Воронят как раз щелочными растворами. Оксидная плёнка на поверхности образуется. Она от дальнейшего окисления и спасает.

— Но в соляной кислоте нет кислорода… — Возражения её отца явно было всего лишь умелым пасом к продолжению мини-лекции. — Только хлор и водород.

— Зато в воздухе есть! — Юная эрудитка охотно приняла подачу. — Кислота как раз водородом атомы металла освобождает от связей. И они сразу окисляются до солей. Вот труха и получается. Была у тебя в руках железка, а краб блеванёт — и только горстка соли сквозь пальцы. Или то, что от них останется.

— Живописно. — Замечая энтузиазм дочери, отец не мог не улыбаться. — Но, наверное, реакция идёт всё же не так быстро.

— Сейчас, на холоде, конечно, помедленнее. Но вам хватит… — Морячка упрямо оставалась мрачна. Перспектива расставания с родителем, которого она только что обрела вновь, конечно не могла радовать никого.

— Всё слышал? — Шутник обернулся ко мне и указал на коробку с щелочным раствором. — Пошли обмазываться…

Помимо изобилия доспехов, изготовленных для людей, в кладовых крепости были припасены и конские боевые одеяния. Не менее изящные. И не менее прочные.

— А почему Робин зовут Робин? — Прикручивая элемент стальной попоны над двигателем байка, Шутник обратился к местному механику. Напарника Гриши все звали просто Звукарь.

— Да это из сериала… — Звукарь придирчиво пошевелил прикрученную рядом пластину. И, удовлетворённо кивнув, продолжил. — «Как я встретил вашу маму». Там такой персонаж был, девушка. Робин Щербатски.

— Вроде бы они не очень похожи… — Я немедленно вспомнил, что тоже смотрел отдельные эпизоды этого популярного во всём мире ситкома, хоть и без особого интереса. Мне, как обычно, нужно было запомнить лишь отдельные крылатые фразы в исполнении какого-то конкретного одноголосого закадрового перевода. — В кино, кажется, брюнетка была. А Робин — светлая. И очки носит.

— По характеру, тащемта. — Паук в это время помогал мне с монтировкой оружия на боковой прицеп байка. — Тоже любит оружие, сигары и виски.

— Неплохой набор для её семнадцати. — Судя по тону, Шутник явно не одобрял такое комбо.

— А ты чё, здоровым помереть надеешься? — Хрипун мрачно ухмыльнулся.

— Тушэ… — Подняв голову над сиденьем, Шутник ответил ему своей фирменной пугающей улыбкой. — Но теперь-то вы дальше совершеннолетия точно продержитесь.

— Это ещё надо посмотреть… — Хмурая Белла снова говорила со своим отцом не глядя ему в глаза.

Заметив, как Шутник снова помрачнел, я снял пулемёт с сошек и примерился к его балансу без них:

— Вот что я тебе скажу, Белка. — Дождавшись ответного взгляда девчонки, я встал с оружием на фоне предрассветных лучей в самой эпичной позе, на которую только был способен. — Сама понимаешь, пустых обещаний насчёт нашей поездки я тоже давать не могу. Но кое-что всё-таки могу гарантировать…

Ещё немного помедлив, я подождал вопросительных взглядов от всех остальных помощников. И постарался воспроизвести интонации того самого переводчика:

— Это будет леген… Погоди-погоди… дарно! Легендарно!

В ответ юная морячка лишь презрительно фыркнула. Но когда снова опустила взгляд на свою работу, её губ всё-таки коснулась лёгкая улыбка…

— Би, а ты занаешь как там ехать? — Задавая вопрос, Лайла косилась на пульт в руках молчаливой подруги. Управляя «птичкой» Амина тоже внимательно рассматривала на нём Васильевский остров с высоты полёта их дрона.

В гостях ведьмочки избавились от своей пугающей маскировки. И теперь их смуглые мордашки притягивали много любопытных взглядов. А на покатушки с использованием джамперов выстроилась целая очередь. Но далеко не у всех получалось скакать на них так же ловко. И в итоге Лара разогнала этот аттракцион со словами о том, что покалеченных ей и так хватает. И пусть лучше найдут себе дело.

Четвёрка подруг, не найдя себе другого занятия, в итоге предложили разведать предстоящий маршрут, если кто-нибудь поделится зарядкой.

— Я знаю дорогу. — Шутник переглянулся с дочерью и шагнул ближе к девчонкам. — Мы как раз примерно год назад весь остров исходили. — Глянув на экран, мой напарник озадаченно нахмурился. — Хотя с тех пор, конечно, многое изменилось…

— По набережной лучше не ехать. — Белла тоже протиснулась к экрану и начала водить над ним пальцем. — Первая линия широкая, там от универа легко протиснетесь.

— Получается, надо будет на Средний свернуть?

— Угу. Через набережную, конечно, короче… Но тут вот больницы на углу. Там и до крабов лучше было не появляться. А потом со Среднего вот тут на Восьмую-Девятую.

— И потом сразу на Малый?

— Ага. Рядом с кладбищем должно быть пусто. Можешь туда долететь? Вот в эту сторону.

Амина молча выполнила просьбу.

— Угу… Вот. Тут вообще свободно. Быстро проедете.

— Да, на кладбищах сейчас безопаснее всего… — Согласился Шутник, почему-то глянув на Киру. Та чуть поодаль возилась во внутренностях Рюка Второго вместе с Майкой и Баджером. Двужильный паренёк упрямо отказывался от соблюдения постельного режима.

— Улица Беринга начинается сразу после кладбища, но лучше проехать дальше, до Наличной. Потому что иначе придётся вот по верху ехать мимо Смоленки, а там…

— Аквапарк для крабов. — Я припомнил вечернее совещание.

— Угу… А вдоль Наличной — только жилые дома и магазины. Вот так на север, мимо поворота на Нахимова… — Морячка подождала, пока дрон пролетит по указанному маршруту. — И вот тут справа институт. А тут через дорогу — дома на ножках прикольные.

— А где памятник с собаками? — Я тоже заглянул на экран над плечом оператора.

— Вот тут, прямо на углу… Хм…

— Что? — Я постарался разглядеть-то, что вызвало у Беллы этот «Хм».

Вместо ответа, она указала на крышу нужного здания:

— А можешь чуть пониже опуститься? Вот здесь…

Амина аккуратно направила дрон ближе к указанной точке.

— Хм…

— Да колись уже! Что ты там видишь? — Сам я никак не мог рассмотреть на крыше самой высокой части комплекса ничего подозрительного.

— Это похоже… Похоже на водосборник. — Палец Беллы указал на какую-то бочку и установленные вокруг неё штанги. — Нас такие же щас спасают. Только у этого полотно снесло… Да, вот оно. За антенну зацепилось.

— А раньше вы его там не видели? — Шутник наклонился над экраном чуть ниже. — Когда документы нашли.

— Ну мы в основном внутри всё обыскивали… На крышу только так — заглянули в паре мест. Там даже никто не ночевал ни разу.

— Как раз этот момент я бы нашёл подозрительным…

— Ну извини! Жалко, что тебя тогда не было! — Чересчур резкий ответ явно был вызван вовсе не замечанием Шутника.

И тот снова глубоко вздохнул, глядя, как Белла понуро зашагала обратно к мотоциклу и своим новым подругам…

— Рик? — Пока я отдыхал после упражнений с Хардом и Фенриром сидя у своей люльки, ко мне как-то по-тихой подобрался Рикардо.

— Фух… Да? — Хороший ужин, сон и завтрак, конечно, заметно придали сил. Но лишние килограммы железа на плечах и размахивание длинными палками временно лишили меня нормального дыхания.

— А ты замечал, что тут у них повсюду одна и та же эмблема на всяком? На патронах, на пайках, на одёжке…

— Конечно.

— Я вот думал, что это какие-то войска или что-то с полицией связанное. Но Белла говорит, что нет такого рода войск.

— Фух… Кроме армии и МВД есть ещё много разных силовых ведомств… — Я пожал плечами, скрипнув своими латами. — Или экстренных служб.

— У МЧС точно не такая. Там на щите у орлов просто треугольник внутри звезды. У меня рядом с домом пожарная часть была.

— Есть ещё ФСО, ФСИН, ФСБ… Фух… И прочие разведки… Скорее всего тут где-то в центре у них были главные конторы.

— У ФСИНовского орла колонна с короной. — Пока я скрипел, пытаясь подняться, Белла подкралась к нам незамеченной. — У Колпинских такие шевроны на форме были… Вы чего тут шепчетесь?

— Да мы про эмблему эту… — Рикардо заозирался в поисках ближайшего примера. И нашёл её на остатках завтрака, разложенного возле мотоцикла. — Откуда у них это всё в крепости? Тут же просто музеи были. Не ФСБ же их охраняло.

Наблюдая за тем, как Шутник обменивается опытом с Хардом, я вновь скрипнул плечами:

— Может, это вообще министерство культуры? Там какая эмблема?

— Её я тоже знаю! — Немедленно похвастался юный музыкант. — Там на орле лира нарисована!

— Есть у меня одна версия на этот счёт… — Белла тоже любовалась на резкие и быстрые движения Фенрира в руках отца. Ловкость рук неплохо компенсировала ему не вполне уверенную походку. — Рик?

— Да?

Девчонка заговорила не сразу, продолжая неотрывно наблюдать за родителем:

— Обещай мне, пожалуйста… Обещай, что не позволишь ему рисковать почём зря, хорошо? А то я его знаю. Мама говорила, что он со своими парашютами ещё в молодости адреналиновым наркоманом стал. Всё время на рожон лезет. А сам делает вид, что так и надо.

— В молодости? Я бы его стариком не назвал…

— Ты не увиливай! Не давай ему…

— Да понял, Белка. — Я протянул ей раскрытую руку в латной перчатке. — Обещаю.

Помедлив секунду, девчонка хлопнула по ней в ответ своей ладошкой. И глянула на кучку местных пацанов, которые тоже старались повторять движения, показанные Хардом:

— А я тут пока попробую разузнать насчёт этой эмблемы… Вы прямо щас уже едете, да?

— Как только отдышусь. Ты тут тоже смотри — почём зря рискуй.

— Договорились… — Встав с парковой скамьи, девчонка подбежала к отцу, который тоже решил передохнуть перед отправлением. И перехватила его на полпути к мотоциклу.

Их разговор я, конечно, не слышал. Заметил только, что пару раз Шутник и Белла глянули в нашу с Рикардо сторону. И разок покосились на тренирующихся камчатских жителей.

И после того, как отец и дочь ненадолго обнялись, девчонка направилась к казармам уже без былой тоски на лице. Вместо этого там снова было то выражение, которое я запомнил по первому дню нашего знакомства. Холодная уверенность в собственных силах. И, видимо, в силах её родителя.

Глава 7

Рыцари в заляпанных доспехах

Подземный гараж Санкт-Петербургского Государственного университета встретил нас и Рюка Второго такой же пыльной пустотой, как и тоннели, по которым мы до него добрались.

Храм знаний и храм искусств соединялись под Невой весьма современным перегоном. В свете фары, ламп на рыцарских шлемах и моего подствольного фонаря скучная бежевая штукатурка иногда перемежалась белым пластиковым сайдингом, но не более. И только самое начало и конец нашего подземного маршрута проходили под живописными полукруглыми сводами, выложенными кирпичами, помнившими все три местные революции. А чугунные фонари, навсегда погасшие этой зимой, возможно, застали и основателя этого неприветливого, но дьявольски красивого города. Или его ближайших потомков, которые как раз и понарыли всё это мрачное великолепие, в опасениях за свою жизнь и доступ к престолу. Что, однако, не особо им помогло. Иначе, как предположил мой напарник во время небольшой исторической лекции, в истории страны не было бы периода, названным «эпохой дворцовых переворотов».

Небольшой экскурс в историю северной столицы Шутник закончил как раз перед тем, как мы доехали до широких стальных ворот, которые должны были вести в гараж ВУЗа. А из него, если верить жителям Камчатки, мы бы смогли выехать уже навстречу наземным приключениям.

Выезд действительно был свободен. Если здесь кто-то и похозяйничал во времена зимне-весенней вольницы, то налёт питерской интеллигентности чувствовался даже на последствиях визита мародёров. Вместо того, чтобы бездумно курочать университетский автопарк, зимние рейдеры аккуратно вскрывали машины без лишних повреждений. И, забрав из бардачков, багажников и бензобаков всё, что представляло ценность для выживания в обесточенном и лишённом отопления городе, мародёры даже ничего не сожгли. Лишь несколько колёс были проколоты какими-то клинками разной ширины. Шутник предположил, что делалось это исключительно с целью научного эксперимента по вычислению времени, достаточного для выхода воздуха из отверстий разного размера. Раз уж всё равно эти машины больше никто никогда не заведёт — не пропадать же такой возможности.

Притормозив у одного из автомобилей, он даже на всякий случай заглянул под багажник. И с нескрываемой гордостью продемонстрировал мне клеммы, аккуратно сняты с утащенного аккумулятора,а не сорванные, как обычно. А затем бачки для антифриза и масла — оба были пусты. Но оставались на месте, рядом с бережно открученными крышечками. Судя по тому состоянию, в которое были приведены уже виденные мной внутренности машин на трассах за городом, его гипотезы, очевидно, подтверждались.

Несколько иссохших трупов с пробитыми черепами, которые мы выхватили своими фонарями в ходе подземной рулёжки, несколько ломали его стройные предположения. Но, осмотрев останки мародёров-неудачников, шутник лишь философски пожал плечами и сказал, что здоровую конкуренцию ещё никто не отменял. Всего на всех никогда не хватало. А по сравнению с теми, кого можно найти на столичных складах — тут, считай, разошлись почти миром.

Наземный маршрут, тоже намеченный заранее, оказался почти так же беден на шокирующие события. По крайней мере, в своём начале.

При выезде на поверхность, меня, конечно, немного впечатлила внезапная белая мгла, внутри которой мы оказались посреди пустого университетского дворика. Сегодняшнее резкое потепление, которое Шутник назвал бабьим летом, оказалось не совсем хорошей новостью. Так как принесло за собой туман поистине молочной густоты. Тёплый и липкий воздух создавал ощущение душной бани — особенно внутри наших намазанных щёлочным гелем доспехов. Под забралом и кирасами и так было трудно нормально вдохнуть полной грудью. Но теперь мы словно передвигались под водой. По крайней мере, скорость езды точно была похожа на что-то подобное. Ибо более быстрый аллюр Рюка Второго нёс с собой почти неминуемый риск столкновения с другими брошенными или попавшими в аварию машинами.

— Если не нравится Питерская погода — подождите десять минут. Будет ещё хуже… — Не без труда справляясь с органами управления байка, Шутник проворчал фразу, которую я, кажется, уже слышал от его дочери.

В отличии от остроумия, мастерство управления мотоциклом у моего напарника оставляло желать лучшего. По его признанию, Кира успела научить взрослого друга лишь более-менее справляться со стандартной площадкой для сдачи на права соответствующей двухколёсной категории. Но на дорогах общего пользования он пока не чувствовал себя столь же уверенно. Несмотря на то, что на них сейчас не было других участников движения, кроме нас.

В частности, Шутник постоянно испытывал проблему с нахождением нейтральной передачи при переключении мотоциклетных скоростей. Ни я ни он не могли объяснить логически тот факт, что на вертикали, по которой можно было передвигать педаль переключения, нейтралка почему-то располагалась не в самом низу, а между первой и второй передачей. Очевидно, в этом был какой-то вполне рациональный технический смысл, возможно связанный с особенностями внутренней конструкции мотоцикла. Но для нас он так и остался загадкой.

Невозможность осмотра местных архитектурных достопримечательностей тоже не была такой уж большой досадой. После университета и кусочка набережной тут особенно не на что было взглянуть даже и без тумана. Основная проблема, связанная с нежданным атмосферным явлением, заключалась в том, что заново подзаряженный дрон речных ведьм теперь был бесполезен. Мало того, что они теперь не могли ориентировать нас по ходу путешествия через примотанные к нашим стальным запястьям рации, но и аккумулятор их птички в такую погоду садился гораздо раньше положенного. И вскоре мы перестали даже слышать над собой жужжание четырёхлопастного проводника. А видеть — мы так его и не увидели.

— Изивини, Би! — В динамиках раций послышался виноватый голос Лайлы. Сигнал проходил совсем плохо — то ли из-за погоды, то ли из-за плотной застройки. — Совсем… пффф… уже назад лет… пффф…

— Но мы ещё… пффф… заряд… — Бодрый голос Альфии попал в эфир, как только замолчала её подруга. — Может… пффф… туман? Приём?

Я поднял стальную перчатку к забралу и, прежде чем ответить, глянул на напарника. Но тот лишь изобразил недоумение, скрипнув драгоценными наплечниками какого-то средневекового феодала.

— Окей, держите в курсе. — Больше мне нечего было ответить. — Отбой!

— Чёрт… — Судя по ворчанию отца Беллы, у нас были и другие плохие новости.

Я лишь тоже скрипнул стальными плечами, вопросительно развернувшись к нему в своей коляске.

— В подвалах холодно. Тут тепло. Конденсат. — Шутник проиллюстрировал свою необычную немногословность, продемонстрировав еле заметные капельки воды почти на всех стальных элементах наших доспехов. — Ещё и туман… Щёлочь смоет быстрее, чем думали.

Без воды оставались только его ноги, нагретые от двигателя, бормочущего под стальной обшивкой на первой скорости. Щёлкнув два раза левой педалью, водитель перешёл на вторую и плавно ускорился:

— По центру вроде чисто. Попробую быстрее.

На двух центральные полосах самого короткого проспекта острова, без затей названого Малым, брошенный транспорт действительно встречался реже, чем по краям. Но пару раз мотоциклисту-новичку всё-таки пришлось резко вильнуть, чтобы не задеть перевёрнутую маршрутку. И ещё пару раз нам под колёса чуть не попали бывшие местные жители. Которые тоже обещали стать новой проблемой гораздо быстрее, чем хотелось бы.

Густой липкий туман, очевидно, действовал на крабов и жор примерно так же, как темнота. Может даже сильнее…

Несколько тощих одиночек, которых мы повстречали в молочных клубАх на выезде из университетского комплекса, лишь лениво оглянулись на проезжавшего мимо них Рюка. Как мы и ожидали — полностью игнорируя наездников.

На перекрёстке с проспектом под колёса чуть не попал облезлый жилистый парень. Который, похоже, присоединился к заражённой братии совсем недавно — на вид ему было почти столько же годков, как и нашим приятелям из крепости. Он тоже лишь попытался пнуть крыло прицепа, получив от меня машинальный тычок перчаткой в зубы. Эффект оказался не хуже, чем от кастета. Помахивая свёрнутой набок челюстью, молодой жора грустно проводил нас равнодушным взглядом, пока мы не скрылись в тумане. Но я успел заметить, как из белой завесы к нему со всех сторон потянулись похожие тени.

А вот на самом проспекте жоры или уже крабы, выползавшие на дорогу с обочин, уже явно смотрели прямо на нас,а не на байк.

— Может, на тепло реагируют? — Шутник почему-то счёл меня экспертом по поведению этих существ. Проводив взглядом очередную кучку вчерашних тинэйджеров, он наткнулся на их ответный взор, полный какой-то странной ненависти. И ещё немного ускорился.

— До этого все реагировали только на звездюли. — Я всё же решил его не разочаровывать. И выдвинул пару смелых гипотез. — Может у этой молодёжи ещё что-то в мозгах уцелело? Или… Если они все стали такими, какими стали, совсем недавно… Может их возбудитель уже чем-то отличается от того, который сейчас резвится в нашей иммунной системе?

В паузе я тоже перехватил пару откровенно заинтересованных взглядов с обочины. Отчего в моей памяти вдруг возникли какие-то трущобы, где люди смотрели на меня примерно так же. Только все они были при этом похожи на Рикардо…

Отогнав навязчивый образ из прошлого, я закончил мысль:

— Эта зараза мутирует с невероятной скоростью, как я посмотрю… Вполне возможно, что та её часть, что постоянно боролась с иммунитетом выживших, изменила свою генетику куда сильнее, чем все эти жоры и крабы, которые бегают тут с зимы.

— Пожалуй, надо было проверить ещё в крепости…

— Всего никогда не учтёшь… — Я снова проводил взглядом пару бледных недорослей, ковыляющих мимо нас по дороге. — Но, думаю, с этими доходягами уж как-нибудь справимся, в случае чего.

— А ты чем занимался? — Шутник тоже покосился на молодых жор, когда они развернулись и, прежде чем скрыться в тумане, торопливо зашаркали следом за нами.

— В смысле?

— В смысле звездюлей.

— А. Спроси чего полегче.

— Тоже не помнишь?

— Да этот вопрос полегче… Нет, не помню.

Усмехнувшись сквозь забрало, мой напарник вдруг резко поджал ручной тормоз, вынудив меня удариться кирасой в рукоять пулемёта:

— Чё такое?

— Слышишь? — Шутник открыл забрало и всмотрелся вперёд, в плывущие над землёй волны тумана.

Повертев головой, я не услышал ничего, кроме плавно снижающихся оборотов двигателя. Но когда водитель дотянулся под сиденье и повернул ключ зажигания на ноль, даже сквозь подшлемник и металл до моих ушей начал доходить какой-то низкий гул. Вроде бы спереди.

— Девчонки, как там с дроном? — Шутник поднял руку к лицу. — Можете глянуть… — Он привстал в седле и быстро огляделся. — Можете глянуть, что там прямо после Малого и шестнадцатой? Приём?

— Пфффп…ет! Ещё только запуст… Пфф… инут! Приём?

— Похоже, глаз в небесах ещё далеко… — Проворчал напарник и покосился на меня. — Может, объедем?

Слева от нас сплошняком тянулись разбитые витрины небольших продуктовых магазинов, кофеен и парковки перед длинными бизнес-центрами. Кое-где дорожка сворачивала к ним во двор. Но гарантировать отсутствие там тупика не мог ни Шутник, ни, тем более, я.

Пытаясь рассмотреть правую сторону улицы сквозь медленные клубы тумана, я, прежде всего, позаботился о ещё одном настойчивом пешеходе. Протянув к нам костлявые руки он забормотал что-то нечленораздельное. Но замолк, как только получил тычок в горло. Стальной шип жутковатого оружия, похоже, достал до позвоночника. И когда я потянул древко обратно, тощий молодчик опал на асфальт как подкошенный, заливая его ярко-алыми фонтанчиками из треугольной раны.

— Справа только деревья… — Среди растительности к нам уже ковыляла ещё одна мутная молодая парочка, но мой напарник и сам их видел.

— Это уже Смоленское началось… — Снова потянувшись к зажиганию, Шутник, похоже, принял решение самостоятельно. — Попробуем заодно срезать.

Срулив с дороги на тротуар, Рюк Второй слегка подпрыгнул на поребрике. И затем легко перебрался через поваленную кладбищенскую ограду. Пара доходяг, которых я сбил ударом по ногам, тоже определённо тянулись не к рокочущему движку, а к нашим закованным в металл телам.

Туман и старое осеннее кладбище идеально дополняли друг друга. А бормочущие тени между обелисками и памятниками превращали тоскливую атмосферу в кадр из жуткого фильма. Кажется, такие я смотрел только по доброй воле. И только на английском…

Но пугаться было некогда. Количество необычно юных бродяг, попадавшихся нам на узких дорожках, увеличивалось гораздо быстрее, чем на улице.

— Говоришь, на кладбищах сейчас безопаснее всего⁈ — Подрубив ноги у очередного не в меру дерзкого юнца, я не мог не припомнить Шутнику его собственное утверждение.

— У питерцев вечно всё… — Махнув своим палашом, напарник почти оттяпал чью-то пятерню, скользнувшую по ветрозащите байка. — Вечно не как у людей…

Странный гул, тем временем стал слышен даже сквозь рокот мотоцикла. Но определённо сместился левее. Кажется, идея с объездом этой неведомой угрозы, всё-таки была удач…

Поток моих мыслей снова прервал тычок приклада в грудь. Шутник опять слишком резко потянул за тормоз. Но на сей раз не от недостатка водительского мастерства…

Туман впереди образовал небольшой прогал. Пятачок примерно в пару сотен квадратных метров почти очистился от водяных паров. И в рассеянной белизне среди деревьев и могил в нашу сторону оглянулись ещё несколько молодых жор.

А потом из тумана за их спиной вышло несколько сотен…

— Вроде на пульте такого не было!

— Там и тумана не было… — Снова запустив заглохший от неумелой остановки байк, водитель быстро глянул по сторонам. — Или под деревьями прятались… Свяжись с ведьмами!

Но я уже и так радировал нашим юным помощницам:

— Воздух, это рыцари! Вы ещё не над нами⁈ Приём!

— Пфффп… Минут!.. Пффф…

— Видимо, ещё нет… — Проворчал напарник. И, выкрутив ручку газа, свернул туда, куда подсказывала логика — прочь от нарастающего слева от нас гула. Который начал напоминать стадион, нетерпеливо ожидающий начала матча.

Теперь заражённую молодёжь приходилось отпихивать с дороги через каждые несколько метров. Разодетые в пух и прах молодые модники определённо начали теснить нас прочь от цели. И теперь, если мой внутренний компас мне не врал, мы двигались не на запад к улице Беринга, а на север. Где участки Смоленского кладбища вот-вот должны были закончиться течением мелкой почти одноимённой речушки.

— Пффп… десь! Би, мы вас вид… пфффп… Видим!!! Приём!

— Похоже, наконец-то, хорошие новости! — Пока не имя возможности ответить, я отодвинул с пути бледно-зелёного парня, одетого по цене квартиры в центре. Хотя кому сейчас нужны квартиры в центре… — Можешь уточнить⁈

Шутник убрал палаш в ножны у переднего колеса и поднёс руку к забралу, когда сбил с ног визжащую девчонку. К счастью, по её водянистым глазам, сразу было видно, что помощ ей уже не нужна.

— Говорите, куда ехать, чтобы уйти от этой толпы! — Обрулив трёх сутулых гопников, водитель сбил ногой одного из них, когда тот пытался вцепиться в руль. И повторил отчаянный крик. — Говорите, куда ехать!!!

— Прямо!

— Бл… — Скаканув на очередном теле, Шутник с трудом, но всё-таки удержал руль одной рукой. — Сторона света!!!

— Пфф… вер! На се… пффп… — Кажется, из рации до нас пыталась докричаться Альфия. — На север! А потом на пфффп…

— Уже что-то… — Вернув вторую руку на руль, Шутник начал понемногу забирать обратно на запад, выбирая достаточно широкие прогалы между памятниками. — Похоже, всё-таки срежем!

Но, не смотря на то, что угрожающий гул всё ещё догонял нас откуда-то сзади, полупрозрачный туман и на западе тоже открыл весьма плотное построение из юных жертв эпидемии. Несколько десятков пацанов и девчонок медленно становились всё плотнее. Передние край моей люльки и крыло мотоцикла уже давно покрылись почти ровным слоем фарша, налетевшим из разбитых голов, разодранный глоток и проткнутых тел. Смахнув с глушителя «Барсука» куски чьего-то длинноволосого скальпа, я лёг на приклад упором для копья. И приготовился расчищать дорогу более радикальным способом.

Ибо выглянувшая между северными зарослями речка не оставляла другого варианта…

Глава 8

Конфликт поколений

— Пффп… На Запад! Повторяю! Пффп… апад не надо!!! Там не прое… Пфффп…

Если бы эти крики из радио долетели до нас хотя бы на десять секунд раньше, Шутник бы успел повернуть назад. У нас оставалось бы на одну коробку патронов больше и ещё мы бы не оказались в окружении…

Круглый намордник «Барсука», конечно, справлялся со своей функцией — выстрелы действительно трещали не намного громче лязга затвора. Но после того, как из него вылетела последняя гильза, в ушах всё равно стоял лёгкий звон. И ещё всё тот же нарастающий гул от толпы молодых жор.Преследовавших нас с юга.

Сотня пуль, отправленных в сторону плотного строя обезумевших молодчиков, позволила нам проехать вдоль северной окраины кладбища на запад ещё метров пятьдесят. Сквозь клочья тумана и желтеющие деревья Шутник рулил, стараясь не наезжать лишний раз на то, во что пулемёт превращал несчастные жертвы эпидемии. Но мы всё равно продвигались гораздо медленнее обычного — иногда Рюк Второй всё-таки буксовал на чьё-то разорванном очередью пузе. Или упирался колесом прицепа в тела, поваленные на старые могилы. И мне приходилось нагибаться вниз и оттаскивать их вручную. К счастью, шедевры средневековых бронников легко позволяли исполнять подобные наклоны.

Но, пока я торопливо менял опустевшую коробку, Шутник в очередной раз въехал в один из таких завалов. И чуть не перелетел через руль. Такой было уже не разгрести.

— Эвакуируемся? — Оценив обстановку, я подхватил свободной рукой своё древковое чудовище, не дожидаясь ответа.

— Майка нас убьёт…

— Пусть встаёт в очередь! — Очистив небольшой сектор впереди нас, я сбил пулемёт с сошек и взвалил его на плечо. — Вперёд, драгуны!

Спрыгнув с седла, мой напарник вытащил небольшой щит-баклер из пространства между байком и прицепом. И заскрежетал доспехами, хромая передо мной. Работая палашом в правую сторону, слева он прикрывался щитом от брызг и иногда помогал себе снимать тела с застревающего в них клинка. Брызги разбрасывали вокруг себя те, кого короткими очередями грыз мой «Барсук», защищая и зачищая соответствующий фланг.

К нашей удаче подростковое воинство не отличалось ни ловкостью, ни скоростью, ни силой. И основная опасность заключалась в том, что эта толпа сможет просто-напросто заполнить вокруг всё пространство, повалить нас на землю и лишить возможности дальнейшего передвижения. Закалённый металл из запасников Эрмитажа, скорее всего, защитил бы наши головы от давки и грудные клетки от удушения. Но выползи из-под них было бы уже крайне затруднительно.

В итоге таким макаром мы старались держать толпу на достаточном расстоянии и медленно продвигались по косой тропинке между могилами на запад — всё дальше и дальше отходя от реки в сторону улицы Беринга. А ряды бессмысленных тинейджеров быстро сомкнулись уже следом за нами, быстро заслонив собой брошенный среди могил мотоцикл. Когда-нибудь мы обязательно за тобой вернёмся приятель… Или не мы…

Именно в этот момент с наших стальных запястий долетело запоздавшее предупреждение об опасности дальнейшего продвижения на запад. И, как я думал, отвечать им было уже некогда. Но мой напарник оказался способен и на такой трюк. Оставив палаш в чьём-то плече после очередной залихватской рубки, он быстренько щёлкнул свободной рукой по рации:

— Летите во дворы между Беринга и институтом! — Двинув кромкой баклера в рыло какого-то гопника в надвинутой на глаза шапке, он пнул второго такого же стальным носком и вытащил из него палаш. — И доложите обстановку!

Обратно в положение приёма он перевёл переключатель рации уже просто царапнув её рёбра жёсткости на кирасе.

— Опять хочешь срезать⁈ — В перерывах между рычанием барсука в моей правой, я подрубал своим ковырялом сухожилия у тех, кто всё-таки смог приблизится. Нанося порезы там, где показывал более опытный в этом деле Хард, я действительно вынуждал особо резвых жор беспомощно опадать на землю. Дальше мы уже сворачивали им носы и челюсти стальными поножами и носками рабочих ботинок. И, следом, перешагивали через получившийся результат.

— На севере от поворота на институт болото… — Нарисовав палашом восьмёрку, Шутник переломал тянущиеся к нему тощие руки с кучей каких-то хипповых браслетиков. И, продвинувшись ещё на пару шагов, закончил мысль. — А по Нахимова вниз — крюк будет! Да и,может, уже не пролезем…

Чавкая по сырой от тумана и крови земле, вскоре мы увидели западную ограду кладбища. Но до неё оставалось ещё с пару десятков метров присыпанных листьями могильных участков в окружении довольно плотной толпы.

— Открой рот! — Неожиданно справа раздалось странное требование. Но заискрившая рядом со мной петарда сразу всё объяснила.

При виде улетевшей в толпу первой свиногранаты, рефлексы потребовали от меня ещё и заткнуть уши. Но в нашей экипировке оставалось надеяться только на плотность подшлемника.

Взрывы запаянных в резиновые игрушки самодельных пороховых зарядов не сбили с ног почти ни одного юного жору в задних рядах. Но когда мы медленно продолжили продвигаться к ним вручную, то одна, то другая лохматая голова начали опускаться вниз, быстро слабея от кровопотери. Уже вблизи стало заметно, как сильно картечь размочалила их нижние конечности, прикрытые лишь модными, и без того потрёпанными джинсами. Да и те частенько были закатаны по странной современной моде.

И благодаря этому мы всё-таки смогли не только протиснуться к ограде сквозь поредевший строй потерявшей разум молодёжи, но и перебраться в нашей экипировке через двухметровую решётку.

— Я конечно… Хэк!.. Слышал… — Шутник преодолел преграду первым. И в перерывах между раздачей новых тумаков своим баклером, снова принялся вещать. — Что один рыцарь стоил… Хак!.. Стоил пары десятков крестьян с вилами…

Прервав лекцию, он растолкал налетевших на него молодчиков уже вручную, сломав одному височную кость стальной перчаткой и свернув второму шею резким движением сжатого вокруг неё локтя. После чего снова перешёл к бою на средней дистанции с помощью палаша и щита. И смог завершить начатую мысль:

— Но никогда не думал, что придётся проверить это… — Палаш разрубил чью-то тонкую шею до середины. Но успокоился этот жора только после удара щитом пятак. — На практике…

Те, кто всё же дотягивался до него, лишь беспомощно скользили пальцами по перемазанным гелем и конденсатом доспехам. Кое-кто пытался их кусать, но лишь безвредно скрежетал зубами по металлу, пока по ним не прилетал стальной кулак, щит или налокотник

— Меня другое интересует… — Оттолкнув цепляющихся за мои ноги тварей пяткой в пятак, я тоже перекинул туловище через верхний край решётки. И ненадолго задержался на высоте, оглядев оттуда улицу.

На проезжей части толпа была заметно реже. Но быстро сгущалась, шаркая в нашу сторону с юга и со дворов напротив. И здесь тоже все заражённые явно пали жертвой этой заразы совсем недавно. Хотя многие лица несчастнтых юнцов уже успели немного обвиснуть и посереть от общего истощения.

— Что⁈ — Вопрос заинтригованного напарника прозвучал резковато. Скорее всего из-за того, что в этот момент он пытался вытащить палаш, застрявший между рёбер какой-то юной пигалицы. Миниатюрная жертва эпидемии, тем не менее, была весьма настойчива. И изо всех сил хватала Шутника за руки и пыталась кусаться, не смотря на брызги крови из собственного рта.

— Почему я до сих пор их не слышу… А ты?

К счастью, напарник понял меня без дополнительных объяснений. И когда я спрыгнул, прижав к земле ещё одного парня, Шутник помотал головой:

— Я тоже…

Очевидно, мы оба имели в виду одни и те же голоса в голове, которые обычно предваряли уход нашего сознания в заражённое небытие — в том случае, если мы попадали в плотное окружение. Вот как сейчас.

Но развить мысль не позволило новое шипение раций:

— Пфффп… дворах свободно! Но вокруг вас их… пфффп……лно! Везде идут, где види… Пффп… — Не смотря на помехи и прерывание, связь явно становилась лучше. Даже с небольшими искажениями я легко узнал голос Беллы.

Ответ от нас явно не требовался — туман всё заметнее рассеивался. И то, как у нас обстоят дела, должно быть уже более-менее хорошо видно с небес.

— Похоже, хорошие новости… — Шутник оглянулся. И, заодно убедившись в том, что я тоже справился с препятствием, указал через дорогу куда-то на северо-запад. — Туда! Мимо Нахимова!

Подхватив пулемёт и своё древковое чудовище, лежащие с другой стороны решётки, я расчистил указанный путь длинной очередью из оставшихся в коробе патронов. И, отбросив опустевшее оружие, перехватил древко обеими руками:

— Крайний рывок… Далеко?

Напарник кивнул:

— Через дворы — метров триста…

Рефлексы тут же потребовали от меня выдать пошлую рифму. Её я тоже зачем-то выучил специально, помимо киноцитат. Но, сдержавшись, лишь молча подрезал жилы ещё парочке слишком резвых тварей, которые ковыляли за нами. И поспешил следом за напарником.

— Ха!!! — Сбив с ног встречного юнца, Шутник снова оглянулся. — Похоже ты был прав насчёт мутаций! Химия у нас с ними разная… Другое поколение, неверное…

Я не успел уточнить, чьи именно поколения он имеет в виду — самих людей или преобразившего их возбудителя. Рация снова вмешалась в наш околонаучный диалог:

— Пфф… езёт из Смоленки! Бегите!!! Прячьтесь внутри!!! Оно больш… пфффп… пфф… ролезет!

Поэтому я сразу перешёл к выводу из дискуссии:

— Похоже, сейчас увидим ещё и новое поколение хафгуф…

Рация опять пискнула и заговорила уже с куда меньшим количеством статики:

— Они… пффп… из домов лезут! Когда вы были около универа — тяну… пффп… на юг! А теперь назад за вами… пффп… толпу по кладбищу обошли!

— Это мы их ещё и обошли⁈ — Дослушав радиограмму, Шутник выразительно оглянулся на проделанный нами путь. Дорога из истекающих кровью тел, проглядывающая сквозь решётку и остатки тумана, не требовала уточнений. — Сколько же их тут…

Судя по гулу бредущих где-то «болельщиков», который теперь действительно приближался с юга, речь шла о нескольких тысячах бессмысленно бормочущих глоток.

— Мне больше интересно… Фух… — После упражнений по преодолению вертикальных препятствий и потери огнестрела, дыхания уже стало не хватать. — Что они все здесь жрут?

— А…Фух… — Даже двужильный шутник тоже начал задыхаться. И снова откинул забрало. — Ты не видел?

— Наверное повезло?

— Можно и так сказать… Фух… Как муравьи друг дружку кормят… Фух… Знаешь?

— Представляю…

— Всё равно, конечно, вес теряют… — Отлетевший от его пинка субтильный паренёк проиллюстрировал это утверждение своим длинным полётом. — Но постепенно начинают жрать почти любую органику… Фух… Которая не сопротивляется… Фух… Чтоб лишнюю энергию не тратить…

— Крабов уже и это не особо пугает.

— Это я ещё не успел оцени…

На этот раз мой напарник прервал дискуссию не для того, чтобы перевести дух или свернуть баклером очередную челюсть. А отвлёкся на движение с севера:

— Это они, что ли?

Отпихнув от нас ещё пару доходяг, я тоже присмотрелся в указанном направлении:

— Типа того…

Существа, выползавшие из тумана на севере, точно имели общие признаки с теми «морскими жорами», которых я уже видел. Опухшая от воды синяя кожа, гниющие остатки одежды, странная даже для заражённых манера передвижения… Но самое главное — всё те же желто-серые отростки, вылезающие у них изо рта и другого выхода пищеварительного тракта. Всё та же мутировавшая от заразы и радиации саккулина…

Но кроме тех одиночек, что уже удавалось рассмотреть во всех подробностях, в тающих клубах водяного пара шевелились и прочие силуэты. Уже гораздо менее похожие на людей и на то, что я видел раньше…

— Ещё свинки остались? — Я отвлёк напарника от созерцания бредущих к нам крабов.

— Пара.

— Готовь. Прикрою. — Я подтвердил слово делом, опрокинув на асфальт паренька, схватившегося за наплечник Шутника. И затем острый конец оружия размочалил ему тощую шею парой поворотов вдоль оси древка.

Зажав палаш подмышкой, напарник тут же полез в наплечную сумку за остатками своего самодельного арсенала. Но когда он явно приготовился швырять их в подползающих из редеющего тумана жертв рачка-паразита, я его остановил:

— Не в ту сторону!

— В смысле?

— Ты видишь, на кого они смотрят? — Я указал своим ковырялом в сторону крабов.

Шутник близоруко сощурил на них глаза:

— Думаешь…

— Сейчас проверим. Держись теперь позади. И держи позади меня этих… — Кивнув обратно в сторону толпы жор-малолеток, ковыляющих с юга, я двинулся навстречу крабам, торопливо скрипя поножами.

Кроме них, с севера на нас шаркало ещё с пяток юных жертв эпидемии. Но все они вышли из-за углов многоэтажек на другой стороне проезжей части, отделявшей их от кладбища. А ровно от того места, где на севере должен быть тот самый пресловутый «крабовый аквапарк», ползли только взрослые экземпляры. По крайней мере, все возрастные признаки были у них на лице. Если эту частьтела, конечно, ещё можно так называть… Вместе с членистыми отростками из пастей, на печальных мордах наблюдались и толстые, припухшие от влаги морщины. На макушках у некоторых экземпляров сверкали солидные проплешины. И отвисшие над остатками штанов бока явно образовались у многих ещё во вменяемом состоянии — из-за пренебрежения физкультурой и правильным питаем.

Легко отмахнувшись от последних мешавших мне жороподростков, я не оставил между собой и крабовым воинством других препятствий, кроме пары ржавеющих автомобилей. А Шутник в это время грохнул за спиной своих свинок, размочалив ноги у передних рядов гудящей толпы. Чем, наверняка, подарил нам ещё пару минут на исследование. И, поспешив следом, он заодно прикончил по пути тех, что ещё пытались цепляться за ноги.

— Ещё успеваем свернуть! — Он быстро поравнялся со мной, громыхая закалённой сталью. И указал во дворы на запад.

— Следи за тылом! — Между нами и первыми крабами оставалось метров двадцать. И когда я оглянулся, то увидел, что первые ряды гудящей толпы подростков отстали примерно на такое же расстояние. Молодёжь, продолжая что-то бормотать себе под нос, спокойно перешагивала через сородичей, истекающих кровью после свинской бомбардировки.

Однако не все хмурые взгляды растрёпанных молодчиков сейчас были устремлены в нашу сторону. Точнее, все они действительно смотрели на север. Но многие теперь уставились мимо нас — на хрипящих и булькающих крабов, подбирающихся всё ближе.

И носители саккулины, в свою очередь, вообще не обращали на нас с Шутником никакого внимания. И, медленно подползая всё ближе и ближе, во все глаза пялились на юных жертв эпидемии. Может это, конечно, мне всего лишь казалось… Но воспалённые гляделки из под опухших век при этом будто бы сверкали какой-то звериной злобой.

— Не было счастья, да несчастье помогло… — Кажется, эту поговорку, я тоже учил специально, как и дурацкую шутку про тракториста.

— Теперь главное вспышку не пропустить… Ты этих пока тоже в башке не слышишь? — Напарник махнул палашом в сторону крабов.

— Пока нет. — В то время, как расстояние между двумя поколениями заражённых тварей сократилось ещё на десяток метров, я выдвинул очередную дерзкую гипотезу. — А что если вообще не дышать?

— Не понял…

— Я не вижу другого способа для этой их телепатии, кроме обмена феромонами или чем-то типа того. Как ещё они могут добраться до нашей нервной системы без прямых инъекций?

— Их ещё… Фух… Некоторые виды излучения притягивают… — Быстро проговорил Шутник, используя паузу в бойне для глубоких вдохов.

— И некоторые виды звуковых волн. Но сами-то они ничего не излучают. А особо притягательных звуков я от них тоже не слышу.

Ближайший к нам краб в это время рыгнул на асфальт жёлтой дрянью. И тут же попытался сожрать её обратно — с довольным чавканьем.

— Значит тоже дыши пока поглубже! — Напарник слегка толкнул меня в плечо и кивнул назад на жороподростков. — Скоро проверим твою гипотезу.

Расстояние между отцами и детьми сокращалось всё быстрее…

Глава 9

Дышите глубже

От частых глубоких вдохов голова слегка закружилась. Но ещё сильней замутило, когда толпа ползущих и хромоногих тварей поравнялась с нашей линией обороны. Запах, исходящий от крабов трудно было назвать просто тошнотворным. Это сельский сортир, наполненный тухлой рыбой тошнотворен. А запах крабов с Васильевского острова просто сбивал с ног.

И поэтому идея с задержкой дыхания казалось всё лучше и лучше. Твою мать… Да эта вонь, казалось, проникает прямо в мозг сквозь открытые глаза!

Брякнув перчаткой по наплечнику, Шутник привлёк моё внимание и указал более точный маршрут отступления. Нужный прогал между домами наконец-то стал достаточно хорошо виден в редеющей дымке тумана. Но я еле успел запомнить ориентиры, прежде чем проход скрылся из глаз за очередным строем заражённых уродцев. Проталкиваясь мимо нас, крабы почти не задевали доспехи. Словно специально сторонясь поверхностей, всё ещё покрытых остатками бытовых щелочных растворов.

И ещё через пару секунд две толпы жертв эпидемии уже были готовы столкнуться:

— Блгла!

— Экх-э-э-э…

Все передние ряды завопили на разные голоса — наша сторона булькала, а жороподростки захрипели. Видимо, один и тот же животный инстинкт требовал от этих полоумных существ привлечь внимание союзников. И, заодно, напугать неприятеля:

— А-АРГЛПР!

— И-ИХРА-А-КХ…

Издав свои боевые кличи, разные поколения заразы, наконец-то, столкнулись…

Пара ползучих тварей вцепились своими хелицерами в оголённые щиколотки щуплого студента, отважно шагающего в первых рядах. И модник с закатанными джинсами тут же рухнул на них сверху, вцепившись зубами в горбатую спину ближайшего краба. Отчаянно колотя второго ползуна хилыми кулаками, он быстро пропал из вида за спинами тех взрослых типов, которые ещё передвигались на двух конечностях.

Молодёжь, шагавшая следом, принялась топтать ползунов тяжёлыми зимними ботами. А те, кто напирал позади, взгромоздились им на плечи. И с хриплым воем, рухнули вниз, вцепившись зубами в лица двуногих крабов.

Уже через несколько секунд первые ряды образовали извивающийся, рычащий и булькающий вал из рук, ног, стрекал и членистых отростков. Всё это великолепие растянулось поперёк всей проезжей части и широких тротуаров — от здания до здания. И пыталось растоптать, разорвать и погрызть друг друга с всё возрастающим остервенением. Чем выше и шире становился вал из тел заражённых — там чаще во все стороны от него начали отлетать оторванные стрекала, вырванные вместе с куском скальпа волосы и вывороченные жвала.

Забравшаяся на самый верх девчонка, одетая в стиле «гламурное милитари», вонзила длиннющий маникюр в опухшие гляделки массивного краба, давившего своими слоновьими ногами всех, кому не повезло оказаться внизу. И её шикарные ноготочки, похоже, быстро добрались до мозга твари — даже через то небольшое отверстие в костях глазницы, через которое глаз соединяется с мозгом пучком нервных нитей. Толстый краб забился в крупных конвульсиях, тут же забрызгав девчонку блевотиной. Напоследок из его пасти выпрыгнул недоразвитый головастик. Но тут же скрылся во рту у отчаянной девки. И их обоих быстро затоптали всё новые и новые волны штурмующих друг друга армий.

Глухой стук стальной перчатки по шлему снова отвлёк меня от созерцания этой тошнотворной битвы. И мой напарник без лишних сигналов потянул меня в сторону небольшого пробела между нестройными рядами всё новых и новых крабов, ковыляющих из тумана со стороны заболоченной Смоленки.

Воздух, запасённый в лёгких, пока и не думал беспокоить истощением количества кислорода. Без особой спешки, чтобы помедленней расходовать окислитель в крови, мы протискивались между бредущими на бойню тварями. И теперь гель для прочистки труб обнаружил новую полезную функцию. Когда нас вдруг зажимало между тем или иным грузным носителем заражённого паразита, то мы проскальзывали между вонючими оборванцами как шарики в подшипниках. А ребристые кирасы прекрасно выдерживали давку, защищая наши грудные клетки от превращения в месиво из сломанных рёбер и разорванных лёгких.

Круглые сочленения, конечно, иногда цеплялись за чьи-нибудь лохмотья или тухлые части тела. Но ни те ни другие не отличались прочностью. В отличие от шедевральной работы средневековых кузнецов. И мы с напарником всё-таки почти буквально прорывались сквозь плотные построения. Хотя кровь из-под оторванных кусков кожи всё-таки просачивалась между доспехами, постепенно превращая внутренний слой мягкой защиты в сырую мерзость

По похожей причине пришлось почти сразу избавиться от остатков нашего арсенала. Ни щит, ни палаш ни моё древковое чудовище уже никак не протискивались между раздутыми животами и тощими плечами нашим гнилых союзников. И теперь вся надежда была лишь на крепость стальных кулаков, которыми мы иногда проделывали себе дорогу среди менее плотных представителей заражённого воинства.

В момент очередного такого протискивания, Шутник оглянулся. И уличив момент, когда мимо ползли только приземистые «крокодилы», быстро обозначил руками квадрат ближайшего к нам окна и постучал внутрь воображаемой рамы кулаком. Убедившись, что я тоже смотрю в нужную сторону, и выражаю согласие с его пантомимой, он тут же уверенно двинул к близкому выходу из вонючей сутолоки. Но вдруг лишь нелепо дёрнулся, так и оставшись стоять на месте — всего в паре метров от спасительного квадрата.

Однако, чтобы быстро понять причину этой задержки, было недостаточно опустить взгляд — закрытое забрало не предполагало того, что отважный рыцарь будет смотреть куда-то вниз. И, прежде чем мы успели понять, что происходит, пришлось растолкать ещё пару лоснящихся от болотной жижи союзников.

— Х-хм! — Отпихнув от себя очередного плешивого краба, шутник увидел ловушку одновременно со мной. Стальной сапог на его правой ноге пробил истощённую грудную клетку одной из тварей, которая передвигалась почти ползком. И, пригвоздив её к асфальту, обратно сапог уже не вытаскивался, попав в капкан из сложившихся внутрь рёбер. При попытке шагнуть прочь из продавленного тела, около полудюжины рёбер вонзались в сапог с обеих сторон, никак не желая разгибаться наружу.

Отпихнув в сторону ещё одного толстяка, я занёс свой тяжёлый ботинок над кровавой ловушкой, чтобы сломать рёбра с ближайшей ко мне стороны. Но Шутник вдругтреснул мне железную пощёчину:

— М-м-м!!! — Завладев моим вниманием, он помахал у меня перед носом пальцем. И, продолжая задерживать дыхание, обозначил руками что-то вроде полового акта.

К счастью, контекст ситуации почти сразу позволил мне понять, что он имеет в виду на самом деле. Похоже, что одно из рёбер упёрлось острым сколом в ботинок. И если бы я обрушил на него всю мощь своей железной поступи, кость наверняка проникла бы дальше к стопе.

Потратив на эту лихорадочную пантомиму несколько драгоценных секунд, мы принялись вскрывать костяную ловушку другим способом — выламывая рёбра от застрявшей ноги наружу.

Тем временем вал из разорванных и изломанных тел медленно приближался. Нет, конечно, сама гора жорских и крабовых трупов не двигалась. Просто всё новые и новые твари закидывали себя в общую кучу-малу с двух сторон, пытаясь загрызть, задушить или затоптать хотя бы ещё одного противника. И, таким образом, постепенно раздвигая границы вала. В высоту куча хрипящего и булькающего скользкого мяса уже почти не росла.

Продолжая выламывать одно ребро за другим, я заметил, как мимо проскользнул целый выводок головастиков. И, протиснувшись между переплетёнными частями переломаных тел, шустро проникли внутрь орущих ртов тех жороподростков, которые ещё не окончательно задохнулись под грудой соратников и противников. И когда эти несчастные жертвы заразы вдруг захрипели с удвоенной силой и громкостью, над валом из тел вдруг вырос целый лес рук.

Украшенные браслетами и дерзкими татуировками конечности вдруг вылезли и из того края вала, что был ближе к нам. И необычно мощно сжали всё то, до чего дотягивались. Раздавленные отростки крабов брызнули едкой дрянью, выдавленные глаза и оторванные языки и жвала сочились белесой сукровицей. И несколько костлявых лап впились в сочленения на стальных сапогах — моих и напарника.

И ещё несколько драгоценных секунд пришлось потратить на то, чтобы не только доломать оставшиеся рёбра, но и оторвать от себя эти отчаянные хватки.

Воздух внутри моих лёгких, тем временем, уже начал превращаться из источника жизненной энергии в удушливый яд. Силы воли пока хватало на то, чтобы не избавляться от отработавших свою функцию газов. Но диафрагма уже начала активно протестовать против подобного насилия над дыхательной системой, пытаясь своими спазмами перебороть напряжение запирающих мышц гортани. И поскорее заменить азот и углекислоту на смесь газов, в которой всё-таки есть кислород.

И чтобы перестать бороться с самим собой, я начал понемногу выдыхать отработанные газы. Спазмы ожидаемо прекратились, подарив мне ещё с десяток спокойных секунд.

— Лезь! — Совмещая приятное с полезным, я прохрипел на выдохе в забрало напарника. Тем самым недвусмысленно приглашая его самому разбить окно и забраться внутрь первым. Пока я сам мог и подождать.

Но в ответ Шутник лишь не торопясь разогнулся, выронил чьё-то переломанное предплечье и спокойно взглянул на меня сквозь узкую щель забрала. А потом — куда-то мимо меня…

— Ч-чёрт… — Продолжая медленно стравливать воздух из лёгких, я шагнул мимо него, протиснулся между парой двуногих крабов и притянул расслабленного парня следом — к стене под окном.

Стальная перчатка справилась с оконным стеклом так же легко, как и с лицевыми костями заражённых подростков. И, подождав ещё пару драгоценных мгновений под осыпающимся на нас стеклянным дождём, я полез вверх первым, зацепившись за остатки пластиковой рамы.

Ещё не перекинув туловище через подоконник, я обернулся и еле успел ухватить Шутника за наплечник — напирающая толпа уже почти понесла его за собой в растущую кучу мяса, словно течение реки.

Воздух уже кончился… И с беззвучным криком я сбросил своё тело на пол квартиры, продолжая изо всех сил сжимать кулак. Ноги нащупали пол… Упор. Рывок… Сейчас отключусь… Вдох! Ещё рывок! Темнота вокруг сгущается… Тяни!!! Грохот моих доспехов о взлетевший вверх паркет…

Тьма…

Вода…

Get up you maggot!

И ещё глухой стук металла о дерево где-то на грани реальности…

Стук.

Ещё один.

Get up!!! Don’t ruin my work, asshole!!!

Металл?

Дерево?

Или медленный спазм останавливающегося сердца…

Get up soldier!!!

…

…

…Бдум!

Get up and keep fighting!!!

…

…

…Бдум!

…

…

— Бдум-бдум-бдум!!! — Стук металла где-то прямо перед носом. Но одновременно очень далеко…

— Подъём, кавалерия!

И опять:

— Бдум-бдум-бдум!!!

Кажется, уже ближе…

— Друг… Не заставляй меня делать тебе искусственное дыхание… Я у дантиста уже почти год не был. Тебе точно не понравится.

Ха. Смешно. Прям…

— Шутник?

— С добрым утром. — Напарник расслабленно откинулся на батарею под подоконником, скрипнув доспехами. — Я уж думал, что один остался…

— Я…Кха! — Ох, ну и вонь! — Я вообще-то тоже…

Шутник вдруг дёрнулся и пристально заглянул мне в глаза:

— Рик?

— Д… Кха! — Вонь, наполнявшая всё пространство вокруг нас, казалось, жгла лёгкие. — Да?

— Ага. — Напарник вновь расслабленно звякнул стальной спиной о чугунные рёбра радиатора отопления. — Значит, это всё ещё ты.

— Вроде как… А-кха!.. Ты там… — Попробовав подняться, я указал за окно. — Ты там… Того…

— Да. — Шутник с виноватым видом опустил взгляд. — Вдохнул слишком рано. Спасибо, что вытащил.

— В расчёте… А-кха! Ну и вонища!

— Я уже принюхался. Сейчас пройдёт.

Пока напарник меня обнадёживал, я прислушался к шуму снаружи:

— Уже заканчивают?

— Похоже на то.

— И кто побеждает?

— Дружба… — Он усмехнулся, покосившись на подоконник над головой. — Похоже на то, что завал из дохлых тварей стал слишком широк. И они тупо перестали друг друга чуять.

— И теперь расходятся по углам?

— Угу.

— А тут… — Я огляделся.

Вроде бы обычная квартира. Со следами работы мародёров. Тоже, кстати, довольно аккуратных.

— Тут никого, кроме нас. — Успокоил меня напарник. — В спальне только кого-то зарезали. Но уже давно.

— А… — Глянув на стальное запястье, я не увидел там рацию.

— У меня тоже сорвало. — Шутник продемонстрировал свой наруч, заляпанный останками крабов и жор. — Дальше сами.

— Вроде бы уже недалеко? — Я постарался припомнить изображение на экране пульта управления дроном и сопоставить его с тем, что мы видели на улице.

— Да считай, что уже на месте. Только через двор пройти.

— Там тоже с боем придётся? — После долгой паузы усталость мышц начала чувствоваться сильнее.

— Там, похоже, только свои. — Шутник указал на стену напротив окна. Видимо, имея в виду направление предстоящего остатка пути. — В смысле, только эти… Крабы…

— Вот уж точно… Свой своему брат поневоле…

Напарник снова дёрнул краем губ. И медленно покивал.

— А сколько я тут расслаблялся?

— Не знаю. Я же и сам не сразу в себя пришёл. — Он указал стальным пальцем наверх. — Но ещё светло.

Небо за окном и впрямь сияло необычной голубизной.

— Смотри-ка… — Я сделал ещё одну попытку принять сидячее положение. — Тут бывают солнечные дни…

— Да. В этом году это, наверное, третий. Последний.

— Ты как вообще в целом?

— Жить буду. — Шутник пошевелил ногами, по колено покрытыми запёкшейся кровью и какой-то желтоватой дрянью. — Ходить вроде тоже.

Я попробовал повторить этот трюк. И спустя всего минут десять подобной разминки, мы всё-таки оба смогли подняться на ноги.

Замутило ещё сильнее, голова нещадно кружилась. Но ещё через пару минут мир постепенно обрёл привычные очертания. А вонь и правда стала доставлять уже меньше неприятностей, постепенно превращаясь в фоновую мелочь нашей наполненной приключениями жизни.

А гипотеза моего напарника, похоже, подтверждалась. Завал из переломанных и раздавленных тел за окном занял почти всё видимое из окна пространство проезжей части. Сторона молодёжного воинства оставалась за ним невидимой. Но стадионный гул, похоже, теперь удалялся обратно на юг — к портовой части острова.

С нашей же стороны по улице болталось лишь несколько бессмысленных тел, волоча за собой выдавленные внутренности паразита. Большинство уцелевших крабов, похоже, уже вернулись обратно в уют своего аквапарка.

Выход из разграбленной квартиры не составил труда — культурные мародёры всё же не запирали за собой двери. И поход через просторный двор к высокому зданию НИИ исследователей Арктики и Антарктики не составил большого труда. Поскрипывая доспехами, мы преодолели последние сотни метров за считанные минуты. И по пути встретили лишь нескольких бродячих одиночек, не обращавших на нас никакого внимания.

— Похоже, что внутри никого… Тоже через окно? — Оценив высоту первого этажа здания института, Шутник предложил наиболее очевидный метод входа.

— Погоди… — Я постарался сориентироваться на местности. — Вон там же Наличная идёт, правильно помню? Где через дорогу эти… «Дома на ножках»?

— Так точно.

— Там на перекрёсте какой-то памятник с собаками?

— Мемориал исследователям Арктики. — Напарник снова кивнул, уронив поднятое забрало.

— Он мне нужен.

— Эм… А зачем? — Вопрос напарника прозвучал очень осторожно. Он не стал поднимать защиту лица.

— Я не помню. И даже толком не знаю, как он выглядит. Но почему-то точно знаю, что на нём написано.

— Хм… Ну пошли посмотрим.

Многоэтажки без первого этажа, стоящие за пустым перекрёстком, действительно смотрелись весьма необычно. А вот памятник и правда оказался всего лишь бронзовым бородачом в шубе, отважно стоящим на валуне рядом с собачьей упряжкой.

Камень с тремя строчками посвящения располагался перед отдыхающими собаками. И тоже не представлял собой ничего особенного. Обойдя его по периметру, я не заметил на нём никаких других надписей или меток.

Шутник всё это время стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за моими действиями. И когда я разочарованно пожал плечами, снова вкрадчиво поинтересовался:

— И что? Совсем ничего не в голове не вспыхивает?

— Совсем.

— Тогда проверим ещё здесь. — Он шагнул к бронзовым саням и запустил руку под их днище. Пошарив там пару секунд, он удовлетворённо кивнул. — Ну конечно…

— Есть что-то? — Я шагнул ближе.

Когда мой напарник вытащил руку обратно, в стальной перчатке лежал плотный полиэтиленовый свёрток. Ранее, видимо, приклеенный к бронзе каким-то суперклеем. Так как оторвать свёрток от днища у Шутника получилось только с повреждением верхнего слоя упаковки.

Поэтому под нижними слоями прозрачной плёнки сразу стала заметна какая-то ампула с мутноватым содержимым. И примотанный к ней увесистый латунный ключ с четырёхсторонней бородкой.

— Думаю, я знаю, что это… — Шутник указал пальцем на ампулу. — Видел уже похожую…

— А я, кажется, знаю, где можно найти нужный замОк…

И мы оба как по команде глянули на самую высокую часть институтского корпуса.

Глава 10

Лица из прошлого

— Сразу наверх к водосборнику? — Я на всякий осведомился у моего напарника, который, судя по движению рук, пересчитывал этажи. — Или может, ещё тут внизу осмотримся?

— Девять, десять… Если был в одном НИИ — считай, что был во всех. — Глянув на меня сквозь забрало, тот скрипнул наплечниками. — К тому же Белла говорила, что питоны уже давно там всё обыскали. По крайней мере, внутри…

— А может я там после этого успел побывать. И что-нибудь полезное оставил.

— Тогда на обратной дороге глянем, если время будет. — Шутник кивнул на Солнце, которое явно клонилось к закату. — Судя по тому, что вижу, там как раз на всю длину корпуса коридоры сквозные, от крыла к крылу. Лестницы, наверное, по бокам и в центральном блоке.

— Ты уже был в каком-то НИИ?

— Это было бы грамотно с точки зрения пожарной безопасности… Идём?

— Погоди! — Сунув ампулу и ключ внутрь просторных манжет стёганых перчаток, я заскрипел доспехами следом за напарником. — Если я там всё-таки побывал после ребят с острова… Что если там теперь ловушки на каждом углу?

— Зачем?

— Да как это⁈

Шутник коротко обернулся. И сквозь щель его шлема на меня глянул хитрый прищур:

— Во-первых, кроме питонов, внутри наверняка уже основательно пошарили наши вонючие друзья. — Он махнул в сторону пустыря у Смоленки, от которого периодически долетали булькающие хрипы и стоны. — И если там и были какие-то растяжки или волчьи ямы — сейчас увидим то, как они все на них и сработали.

— А во-вторых?

— А во-вторых, ловушки на каждом углу там, где никто не живёт — первый признак того, что здесь на самом деле ещё есть чем поживиться. Уж этому выжившие шкеты быстренько научились… — Ирония пропала из глаз напарника. И он тут же поморщился так, как будто вспомнил что-то очень неприятное.

Отвернувшись, Шутник снова зашагал к входу, который был ближе всего к памятнику. И снова загудел из-под забрала:

— А Брокер, вроде бы, скрытный парень. И не глупый. — Он опять покосился на меня как-то странно. — Белла говорила, что во время обыска им вообще ничего не мешало. Как будто специально почистили перед их приходом.

— Насчёт того, что умный, конечно, хочется верить… — Я снова поспешил следом. — То есть, думаешь, что войдём как русские в Боснию?

Цитата из какого-то комедийного фильма вырвалась сама собой. Хотя я даже толком не помнил сюжет. Что-то про Голливуд, вроде… Причём там Босния?

— Думаю, что опасаться стоит только того, что находится в непосредственной близости от лагеря на крыше… Кстати об этом…

— Что?

Шутник вновь остановился и, подняв забрало, осмотрел небо вокруг нас:

— Похоже, у дрона опять батарейка села. Иначе девчонки уже нашли бы нас и без связи.

Небо действительно оставалось чистым — как от туч, так и от жужжащих наблюдателей.

— Переживают, наверное, теперь… Они же нас в последний… В крайний раз видели ещё там, на Беринга.

— Тем скорее вернутся на новые поиски. — Напарник вновь хлопнул забралом. — К этому времени лучше уже быть на крыше и хотя бы рукой помахать. Пойдём.

Вход через западное крыло и вправду был свободен — и от ловушек и от дверей. Внешние створки небольшого «предбанника» свободно болтались на полусорванных петлях. А внутренняя переборка, похоже, была разрушена каким-то взрывом. Который унёс не только входную группу, но и жизни нескольких человек. Их истлевшие останки были разбросаны почти ровным полукругом вокруг обгоревшей воронки в полу.

— Думаешь, это была не ловушка?

— Думаю, это было давно. — Шутник осмотрел воронку и кости. — Ещё до всего этого… Они все взрослые. У этого щетина была точно не как у тинэйджера.

— Ну мало ли… — Я тоже оценил густые остатки растительности на мумифицированном лице. — Жоры?

— Не-а… — Шагнув ещё ближе к одному из старых трупов, напарник указал на какое-то бревно, торчащее из-под пыльного форменного бушлата. — Знаешь, что это?

Кажется, с одной стороны у бревна торчала рукоять, которую продолжала сжимать истлевшая рука в защитной перчатке.

— Похоже на телескоп.

— Таран для дверей. — Шутник ещё раз оглянулся. — А вон та рука щит держит.

Оторванная от чьего-то тела костлявая конечность действительно сжимала ручку присыпанного каменной крошкой толстого бронированного щита. Хотя под толстым слоем обломков я бы сроду его не разглядел. Или принял бы за фрагмент раскуроченных взрывом дверей.

— Уцелевшее оружие позже расхватали… Когда никто никого уже не хоронил. — Повертевшись ещё немного, Шутник озвучил свой вывод. — Это штурмовая группа.

— НИИ на новый год штурмовал ОМОН? Корпоратив у исследователей Арктики, похоже, удался…

— Не похоже на МВДшный спецназ… — Напарник стряхнул пыль с бушлата, обнаружив под ней зелёный камуфляжный рисунок. — «Альфа» или «Вымпел»… Хотя… — Он дотянулся до руки со щитом и тоже её отряхнул. Потом выпрямился и ещё раз огляделся. — Ни одного шеврона не вижу.

— И что это может значить?

— Возможно то, что этого подразделения официально не существовало. — Шутник скрипнул наплечниками. И снова как-то странно уставился на меня сквозь щель в металлической маске. — У тебя сейчас в голове ничего не щёлкает?

— Ты теперь это на каждом этаже будешь спрашивать?

— Мало ли… При амнезии память может частично вернуться просто при знакомом запахе. Или в привычной обстановке.

Запах тут не сильно отличался от того, который бил нам в нос совсем недавно. Хотя я и правда почти совсем перестал его замечать.

— Я бы не сказал, что для меня это привычно… — Перевернул носком ноги чью-то голову, отсохшую от позвоночника, я глянул в пустые глазницы под толстой каской. — По крайней мере, пока никого не узнаю.

— Для тебя, Рик, может, и не привычно… — Напарник зачем-то сделал акцент на имени. — Ладно, пойдём дальше. Вон лестница.

На стенах широкого лестничного колодца, выкрашенных в желтоватый цвет, тоже были заметны следы осколков или пуль, прилетевших сюда под острым углом.

— Ни одной гильзы. — Не смотря на своё утверждение про ловушки, Шутник, тем не менее, поднимался не торопясь, внимательно осматривая почти каждую ступеньку.

— Это хорошие новости или плохие? — Ступая следом, я тоже старался не упустить ничего необычного. Но, кроме общей разрухи, не замечал никаких следов — ни старых, ни новых.

— Это значит, что их кто-то собрал уже потом. Может быть, уже вместе с оставшимся оружием… Но перестрелка тут точно была. — Напарник указал на очередные отметины на штукатурке. — Эти точно от пуль. И очень старые.

— А ты же вроде не воевал? Откуда вообще такая уверенность?

Шутник слегка повернулся:

— Белла про Зимнюю войну не рассказывала?

— Это которая Советско-Финская? — Кажется, я учил недавнюю историю страны тоже совсем недавно. Точно не в школе… — В тридцать девятом году, вроде, была… Я уверен, ты младше.

— Это Московско-Подмосковная. В этом году была, всего пару месяцев. Пока тепло не пришло. И мор не ударил.

— Нет, не рассказывала.

— Я ей, в общем-то, тоже почти ничего толком не успел… Там и не на такие следы насмотрелся. Но все они выглядели новее… — Шутник снова заскрипел доспехами вверх по лестнице, но вдруг замер на полушаге. — Так, погоди…

— Ага! Всё-таки ловушка? Я же говорил…

— Нет. Там опять тело. И опять в похожей экипировке. — Указав вниз, напарник, очевидно, имел в виду парней у входа. — А вот под ним… Что-то не пойму…

Выглянув из-за его плеча, я рассмотрел труп, лежащий под бойцом таинственного спецназа:

— Он в халате, что ли? — Присмотревшись получше, я заметил на шее скелета ещё и бейджик с фотографией. — Вынужден вернуться к версии о вечеринке, которая вышла из-под контроля…

— Может какой-то мутант… — Поднявшись ещё чуть выше, Шутник оглядел череп тела в халате. — Да вроде нет. Обычный…

— Похоже, что ты тут всех лучше меня знаешь. — Я стёр пыль с бейджика. С фото глядел улыбчивый блондин лет тридцати. — «Роман Порфирьев, старший лаборант, РАЭ»… Ничего не говорит?

— Нет. А тебе?

— Аналогично.

Проход с лестницы в помещения второго этажа открывал через высокие окна ещё и панораму Смоленки. Выглянув в коридор, мы заметили тут на стенах множество больших фото с ледоколами, арктическими пейзажами и группами людей в тёплой одежде на фоне ледяных торосов. А за окнами туман ещё скапливался в течении реки. И тех, кто издавал там все эти печальные стоны и хрипы, пока что было не видно.

Не видно было на этом этаже и сцен боя. Кое-какие стёкла были разбиты, но по сравнению с разорением первого этажа — почти идеальный порядок.

— Наверное, тут был какой-то музей. — Шутник оглядел ряды фотографий. — Брать нечего, поэтому и чисто. Пойдём дальше.

Пролёты между третьим и четвёртым этажами тоже несли на себе боевые отметины. Коридоры были пусты. И тел уже не было даже на лестницах. Но парочка смазанных кровавых следов всё же присутствовала.

— Тот, кто отстреливался — быстро уходил наверх. — Пришёл к выводу мой напарник, рассматривая следы от пуль на стенах. — И гранаты у них кончились.

Но когда мы достигли пятого уровня, он резко изменил своё мнение, осматривая остатки обвалившегося пролёта и усеянные кривыми отметинами стены:

— А, может, и нет.

— Думаешь, обвалилось тоже во время штурма?

— Уже не уверен. Придётся идти там. — Выглянув в коридор, мой напарник указал в противоположный конец. — Через центр.

Но в центральной части пустого коридора пятого этажа оказались лишь нерабочие лифты. И нам пришлось скрипеть сталью дальше — до восточного крыла.

Шагая мимо распахнутых дверей, ведущих в похожие друг на дружку кабинеты или аудитории, мы иногда заглядывали внутрь. И лишний раз убедились в том, что тут уже давно всё методично обыскано. Мародёры забрали даже бумаги и всю ту мебель, что могла нормально гореть. Кое-где оставив после себя только небольшие кучки пепла и засохших экскрементов.

— А их возраст не можешь определить? — Я указал на одну из кучек. И когда Шутник глянул в ответ, поспешил внести ясность. — Кроме шуток!

— Зачем?

— Я же правильно понимаю, что зимой неустроенная молодёжь жгла всё что горело? Тут и сентябрь морозит ночью. Что было в январе-феврале — вообще не представляю.

— Правильно.

Я кивнул на один из распотрошённых книжных шкафов, в котором остались только пустые пластиковые папки:

— Поэтому мародёры тут всё утилизировали ещё когда снег лежал. А нахимовцы пришли с обыском далеко не в первые дни. Вроде бы, уже после того, как до них мурманские подводники доплыли. Не раньше марта.

— Даже позже. И что?

— И они нашли здесь кучу документов про этот проект «Автоном». Нетронутыми.

Напарник, вероятно, уже понял, к чему я клоню. Но не спешил с выводами, ожидая продолжения.

И я продолжил:

— Теперь я понял, почему Белла обиделась на меня тогда, когда мы встретили речных ведьм. Незадолго до поездки на буксире.

— И почему? — Информация о том, что я как-то обидел его дочь, заинтересовала Шутника ещё больше. И он остановился.

— Они поняла, что эти бумаги им сюда подкинул Брокер. Незадолго до обыска. Может быть даже сам был здесь в это время. Чтобы убедиться в том, что питоны их найдут.

— Это я понял. — Шутник продолжал неотрывно смотреть мне прямо в глаза. — Я думал, что ты вспомнишь о том, зачем ты это сделал.

Я пожал плечами:

— А что питоны сделали почти сразу после этого? Обычно это именно то, что и было нужно Брокеру.

Напарник чуть скрипнул доспехами и явно приготовился к любому развитию событий. Всё-таки не может мне до конца доверять.

— Отправились в Москву. — Шутник продолжал сверлить меня взглядом из-под заляпанного металла. — Моё примерное местонахождение они знали благодаря Белле.

От того, как он смотрел и двигался, мне остро захотелось самому принять боевую стойку и отойти к стене. Но я постарался спокойно развить мысль без обострения его подозрений:

— Отправились искать тебя только из-за того, что надеялись вернуть дочери отца? За тыщу километров по дикой пустоши на последние русурсы?

— Семьсот…

— Не душни! — Я расслабленно махнул рукой, но собеседник опять дёрнулся. — Что они на самом деле хотели найти?

— Ту версию «автонома», которая способна сделать из жоры обратно человека… «Антижорин».

— Значит, этого добивался и Брокер. Сам он на такую экспедицию, похоже, был не способен…

— И вот «Антижорин» уже здесь… В Питере… — Теперь глаза моего собеседника забегали по сторонам. Я бы и сам так делал, если бы хотел найти оружие.

— Дружище, расслабься… — Я попытался сложить руки на груди, продемонстрировав отсутствие недобрых намерений. В доспехах этот трюк вышел не очень ловко. Но извлечь из манжеты найденную ампулу теперь было легко. — Вот это тогда что такое?

— Может, одной ампулы тебе было мало. — Кажется, Шутник всё-таки немного расслабился. — Мы же ещё и технологию тиражирования из Саратова привезли…

— Или это вовсе не та версия «Автонома», которая возвращает человеческий облик. А та, которую вводили на испытаниях сначала.

— А может вообще что-то третье… — Теперь взгляд напарника был прикован к ампуле. — Иначе зачем брокеру хранить эту дрянь… Да ещё и так, чтобы можно было найти даже после потери памяти…

— Которой он, похоже, тоже от себя ожидал… Как будто не в первый раз…

В тишине мы оба смотрели на ампулу, явно приходя к одному и тому же выводу…

… движение напарника было резким, как бросок кобры. Если бы я не был готов — точно бы словил короткий джеб металлической перчатки в открытое забрало.

Но короткое уклонение и быстрый удар по его больной ноге отправили Шутника в небольшой нокдаун. И мы оба немедленно разорвали дистанцию — я отпрыгнул к стене, пряча ампулу обратно в мягкую манжету. А напарник, откатился к окнам и быстро присел, приготовившись к продолжению атаки…

И наверняка продолжил бы, если бы я вовремя не нырнул в ближайший кабинет. И захлопнул дверь у него прямо перед стальным носом.

— Я тебе не враг, Шутник!

— Это пока что… — Послышался из-за двери зловещий хрип. Больно, наверное…

Кроме этого напарник принялся активно хрустеть доспехами. Наверное ищет, чем открыть…

— Но если эта штука может вернуть Брокера…

— Этого я не допущу! — Перебил меня хрип из-за двери. Волочет что-то тяжёлое из соседнего кабинета?

— … то мы можем узнать его дальнейшие планы! И предотвратить их, если они нам не понравятся!

Но, вместо того, чтобы пытаться высадить хлипкую переборку, Шутник, похоже, наоборот чем-то её подпёр. Всё-таки трезво оценивает свои шансы против меня…

— Кхм… Ты меня там запер, что ли?

Некоторое время снаружи раздавалась только какая-то неясная возня и шумное дыхание.

— Алё?.. Друг, мне кажется, что я всё-таки дело говорю. Может, не будешь принимать скоропалительных решений? Если что — извини за ногу, сам понимаешь…

Тишина. Или нет… Что-то хрустнуло?

— Слушай, ну хорош дурака валять! Если бы я и в правду хотел плохого — то оставил бы тебя среди наших вонючих друзей. И сказал бы, что ты сам так захотел!

— Погоди…

Я едва разобрал это чуть слышное бормотание. Но не за дверью, а за соседней стеной.

— Ты там подкоп роешь, что ли?

— Нашёл кое-что… Точнее, кое-кого… — Грузные шаги вернулись обратно ко входу в моё убежище. — Вот. Это было на шее парня, которому её свернули. Тут, в соседней комнате…

Под дверь пролез край бейджика — точно такого же, как и тот, что мы нашли на несчастном старшем лаборанте.

Я поднял карточку и вчитался в полустёртые буквы:

«Тимофей Крикунов. Младший лаборант. РАЭ».

Первую букву фамилии было почти не разобрать. Но фотография на поцарапанном бейджике сохранилась гораздо лучше. И я без труда узнал лицо насупленного худощавого лаборанта.

Ведь это было моё лицо.

Чернейшая пятница-2. Свой среди чужих

— Простите, пожалус… — Всегда спотыкаюсь об это слово. Ну и язык. Все слова в милю длиной. Когда только эти люди жить успевают в перерыве между своими приветствиями и прощаниями. — Простите, пожалуйста…

— А? — Добродушный таксист-кавказец глянул в зеркало. Зелёного сигнала не было уже пару минут. И он явно заскучал, начав барабанить пальцами по рулю под незамысловатую мелодию из динамиков магнитолы.

— Можно станцию поменять?

— Канещн… Какой включить?

— Мэкс… «Максимум» ловится?

— Максим… Щас… — Водитель потыкал кнопки на приёмнике в поисках нужной частоты. — Он?

— Он. Благодарю.

«Кавказец» и «сaucasian». Слова почти одинаковые, а означают совсем разные типы лиц… Так, ладно. Новости кончились, а эти, вроде бы, начинают… Ведущие — мужчина и женщина — как обычно то и дело перебивают друг друга:

— … годарим Василия за последние известия… — Женский голос звучал как-то более серьёзно и ровно.

— Наверное, последние в уходящем году? — А парень постоянно пытался натужно пошутить. И был как будто на взводе.

— Наверное… И-и-и… Без четверти десять в Петербурге, дорогие слушатели! А пока вы все режете салатики и достаёте из своих холодильников всё то, что было припрятано там на новый год…

— Наконец-то можно будет всё это съесть и выпить!

— … Мы, тем временем, уже начинаем исполнять ваши желания…

— Раньше, чем дед мороз!

— Да, ему за тобой просто не угнаться, Коля… И-и-и если хотите прямо сейчас кого-то поздравить…

— Пока не поздно!

— … Да… Передать привет или… э-э-э… просто послушать свою любимую песню — звоните к нам в прямой эфир, мы не откажем!

— Какая ты сегодня безотказная, Света!

— Ха-ха-ха… Напоминаем номер прямого эфира…

— А ви гиде отмечает? — Скучающий во время ожидания на перекрёстке водитель, очевидно, воспринял просьбу о смене радиостанции как приглашение к беседе. Очень не вовремя…

— Нигде. — Нужно сохранять обычное дружелюбие в любой ситуации, не расслабляйся. — Простите… Я что-то устал сегодня очень… Работа… Аврал в конце года…

— Да, харащо-харащо… — Поначалу нахмурившись, таксист быстро вернул на лицо лёгкую улыбку. — Тожи буду всю нощь ездит. Денег надо работать! Жрат чот надо жи…

Пока я понимающе кивал, старясь показать, что беседа, тем не менее, завершена, водитель всё-таки продолжил настукивать какой-то свой ритм под болтовню ведущих программы по заявкам.

Не с кем мне здесь отмечать, трудяга… У меня и дома-то живых друзей после крайнего тура не осталось. А тут… Тут только те, с кем я обязан наладить контакт. К счастью, у всех семьи или подружки. Им в праздник совсем не до одиноких холостяков-неудачников, женатых на работе.

Хотя нет… Звонит вот один зачем-то…

— Да, Роман. Слушаю.

— Алё, Тим? Ты ещё трезвый? Ха-ха…

— Нет, уже в дрова. Тут, на Дворцовой валяюсь.

— Ха-ха… Слушай, а где ключ от крыши? Ты же там в последний раз антенну поправлял, да? Или кто?

— В столе рядом со входом в лабу… Верхний ящик… — Какого чёрта вы туда сейчас попёрлись… — А зачем вам на крышу?

— Салют посмотреть с верхотуры! Уж коль дежурим, так хоть так…

Я не стал дослушивать болтливого коллегу:

— Только не трогайте там ничего. Еле-еле подходящий угол нашёл.

— Да конечно, ты чё! Спасибо! С новым годом, Тим!

— Взаимно…

Я уже собирался нажать отбой, как из динамика снова послышался возбуждённый голос:

— А, Тим! Тим! Стой!

— Что?

— А ты путевые тех, кто вчера с «Востока» прилетел, видел?

— А должен был?

— Нет… Просто там, кажись, напутали немного…

— Напутали? Целой толпой кто-то сидел и путал?

— Ну чё ты начинаешь… Я короч, походу, Саратов и Самару перепутал в отчёте… Им теперь не те деньги за билеты придут.

— Большая разница?

— Да пара тыщ всего…

— Главное, что итоговая сумма одна. Бухгалтерия закроет. А с ребятами после праздников решим, если что. Может и сами договорятся, они уже друг другу как родственники, наверное… — Тем временем на радио уже переходили к приёму звонков. — Ром, слушай, я сейчас не могу говорить…

— Чё, в ментовку всё-таки забирают? А-ха-ха…

— Да, вот уже в автозаке. Давай, суток через пятнадцать увидимся…

— А-ха-ха-ха… С наступа…

Я отключил трубку. Тоже мне праздник… Как с ума все с ним посходили… С ноября повсюду гирлянды. Да ещё этот ортодоксальный Санта в каждой витрине со своей «внучкой» несовершеннолетней… Куда, интересно, делись её родители?

Так, радио!

— … нас первый звонок! Слушаем вас, представьтесь, пожалуйста! — Звонки принимала девушка.

— Здравствуйте! Я уже в эфире, да?

Ну и приветствие… На девять согласных три гласных. Хуже только немецкий… Но это именно тот звонок, который я хотел услышать.

— Да-да, слушаем вас…

— Всей страной! — Снова влез подозрительно бодрый парень-диджей.

— Э-э-э… Да… Эм… — Звонящий выждал положенное время. Всё по инструкции. — В общем… Хочу передать привет своему другу, Петру!

Да, это моей ячейке… Чуть не пропустил из-за этого растяпы…

— Отлично! Первый звонок — и сразу как будто весь город заодно поздравляем! — Порадовалась девушка. — Пётр, и вам тоже привет конечно. От радио «Максимум» и вашего друга! Представьтесь только, пожалуйста! Откуда вы?

— Э-э-э… да… Меня зовут Владимир… Я из Москвы…

Приказ от Центра⁈ Что-то пошло не так… Совсем не так, если они выходят по открытому каналу…

— Очень пр…

— О-о-о! Столица на проводе! Как у вас там с погодой? — Парень снова перебил напарницу на полуслове.

— Очень приятно, Владимир! — Девушка тоже старалась не унывать, не смотря на то, что со-ведущий ей скорее мешал, чем помогал. — Что-нибудь хотите пожелать вашему другу и нашим слушателям?

Да. Что вы хотите передать вашим слушателям, а? Очень внимательно теперь слушаю…

— Да-да… В общем… — Звонящий молчал чуть дольше обычного, словно связь отрубилась.

— А…

— Петь… С праздником тебя, с наступающим! — Слушатель продолжил, когда ведущие уже были готовы заполнить повисшую паузу. — Хочу напомнить, что тебя ждут сегодня на Морской! Там наши все флотские уже подтянулись! И ты давай не опаздывай, а то без тебя начнут! Наберите меня потом вместе, хоть…

Эвакуация через флот? Это значит уже совсем нечего терять… Да что ж случилось-то?

— О, да у нас тут моряки-балтийцы на линии? — Снова влез парень.

— Ага… То есть… Ну да… Балтийцы…

— Что ж, и мы вас тоже всех поздравляем! — Девушка, похоже, решила завершать разговор.

Но её напарник не успокаивался:

— Как там у вас говорят? Семь футов под килем?

— Типа того… — Звонящий вдруг закашлялся. И продолжил, быстро прочистив горло. — А-кхм… Ещё хочу песню поставить…

— Конечно-конечно! Какую?

Да, какую⁈ Кто облажался? Если у нас — лично задушу… Уж это-то я успею…

— Э-э-эм… Группа «Европа»… — Ну конечно. Чёртовы лягушатники, никогда им не доверял… — А песня… Песня «Файнал каунтдаун»…

Всё. Почти полгода коту под хвост… Ладно. До полуночи ещё есть время… Русские сегодня все празднуют. И так быстро отреагировать не должны… А если всё-таки подорвутся… Им же хуже.

— Отличный выбор, Владимир! Последний отсчёт скоро и мы все начнём — под бой курантов и брызги шампанского!

— Зарывшись лицом в тазике с оливье!

— Ну куда ж без него… Владимир, спасибо вам за звонок, ещё раз с наступающим! А для Петра и всего Питера — Europe, Final Countdown на радио «Максимум»!..

— Извините! — Я снова привлёк внимание таксиста, когда заиграло знакомое электронное вступление.

— Да? — Водитель охотно вновь оживился.

— Я кое-что забыл на работе. Вернитесь, пожалуйста, туда же, откуда мы отъехали. И поскорее, если можно. Я отдам за весь заказ.

— Харащо-харащо… Ни праблем! — Завертев баранкой, таксист приготовился перестроиться и развернуться. — К тому же подъезду, да?

— Если можно, то лучше со стороны Наличной. Там, где памятник такой… С собаками. А то другие входы уже, наверное, закрыты…

— Ага, знаю… Вас там падаждат?

— Нет, не надо. Быстро, наверное, не получится…

— Харащо…

Автомобиль быстренько развернулся, уйдя на свежем снегу в небольшой занос. Но водитель легко выровнял движение и начал резво набирать скорость по обратному маршруту.

Так… Сначала вахтёр… Не проблема. Потом сразу на пятый, за документами. Можно уже не прятаться… Чёрт! Ключи!

Телефон из кармана!

— Алло! Роман?

— А? Тим? Чё такое?

— Слушай, я там забыл кое-что в лаборатории… Сейчас приеду! Можете подождать пока с крышей?

— А… Ну ок… А чё забыл-то?

— Да неважно… Я быстро!

— Да ладно-лад…

Бросаю трубку. Судя по темпу речи, он уже пьян. Тем лучше… Где мы? А, уже обратно стрелка… Народу-то сколько… Плевать все хотели на карантинные меры. С дисцилиной тут вообще проблемы. Но тем лучше, тем лучше… Нет. Я не дам пропасть всей работе из-за какого-то малодушного французика. Хоть что-то да вытащу…

Так, что дальше… Кроме вахтёра в лаборатории ещё двое. Эти безопасны. Думают, что я им друг. И трясусь за своё место. А значит на меня можно перекладывать всю работу… В том числе ту, о которой я вообще знать не должен… А ещё вы думаете, что я не понимаю ничего в том, что вы мне подсовываете. Образования-то профильного нет… Но переписывать циферки из одной таблички в другую могу. И благодаря тому, что я исправлял ваши отчёты, теперь точно знаю, что документация из Москвы и Саратова сейчас у нас…

Но она в сейфе, код от которого мне не доверили. И правильно сделали конечно… Ну да ладно. На такой случай у меня тоже кое-что в рукаве имеется…

Навигатор подсказал таксисту путь чуть длиннее обычного, но зато в объезд небольших пробок. И шагающего по булыжнику первопроходца я увидел уже минут через десять.

— Без сдачи. — Я отдал водителю купюру, номинал которой существенно перекрывал стоимость заказа

— Ай, спасыб!

— Только одна просьба… Можете меня сфотографировать около этого памятника? А то мне на работе не поверят, что я вовремя вернулся… — Повод неуклюжий. Но для такого случая и такой сгодится.

— Хе… Да канещ… — Таксист взял мой телефон и вышел из машины, нацеливаясь на скульптуру через крышу с шашечками.

На площади почти пусто… Только случайные прохожие… Случайные ли? Что вы тут делаете за полтора часа до курантов? Ладно, идём спокойно, не дёргаемся… И они тоже не реагируют.

— Гатов?

— Сейчас… — Я взобрался на булыжник, зацепившись за полу шубы бронзового полярника. И, нащупав одну из своих закладок, оглянулся… Нет, всем по-прежнему, плевать. Просто какой-то гулёна вдруг решил сфоткаться рядом с мужественным бородачом, подумаешь… Значит, время точно ещё есть.

После того как от такси долетел звук затвора, я спрыгнул обратно и, забрав телефон, попрощался с таксистом. А пока он влезал обратно за руль, тайком бросил мобилку на заднее сиденье. Пеленгуйте меня теперь сколько влезет…

Опухшее лицо вахтёра удивлённо уставилось на меня позади закрытых дверей. Улыбаемся и машем… Улыбаемся и машем…

— Драсть, дядь Миш! С наступающим!

— Тимошк, ты что ль? — Старикан подслеповато глянул на часы. — Уж новый год почти… Забыл чего?

— Ага! Голова совсем дырявая с этими праздниками… Уже, главное, почти до дома доехал! — Давай, открывай уже, старик…

— Ох… Но ты ток смотри, не долго…

— Да я туда и обратно! — Вежливость и дружелюбие… Вежливость и дружелюбие… А то вон как косится… — Как Манчестер вчера сыграл, дядь Миш?

Полагалось интересоваться европейским футболом, как и все местные вахтёры… Потрясающе скучная игра…

— Три — один обыграли! — Лукаво улыбнулся лысоватый старикан, возясь с тяжёлыми ключами. — А ты чё ж, не смотрел? Всё служба? Никакой личной жизни?

— Да служба, дядь Миш, служба… — Шагнув в открытую дверь, я быстро обошёл старика сзади и взял его шею в удушающий. — И ничего личного…

— Экх-х-х-хх… — Выпучив глаза в моё отражение на стекле, вахтёр выронил ключи.

Ничего, жить будешь, дядь Миш… Отдохни пока…

Оттащив обмякшее тело подальше от входа, я быстро нашёл у него в карманах старый кнопочный телефон. Без блокировки, конечно. Слишком сложно для пенсионера все эти коды набирать… Годится.

Пока запирал все двери, заметил прямо перед носом камеру. Но изображение с неё увидят тогда, когда я буду уже в нейтральных водах… Так, закладку под порог, взрыватель уже активен… И его номер — в быстрый набор кнопочника. Всё, теперь добро пожаловать кто угодно…

Достигнув нужного этажа, я почти не запыхался. Это вам не по горам скакать… Но уже половина одиннадцатого… Ну-ка проверим сначала кое-что…

Номер моего домашнего телефона. Длинные гудки… Четвёртый… Пятый… Щелчок! И конечно же тишина… Они уже там. Смотри-ка, быстро… Значит и тут будут уже с минуты на минуту. Успею!

— О, Тим, а ты чего здесь? — Немного осовелый взгляд ещё одного дежурного лаборанта встретил меня на входе в нужный кабинет. Как его там…

— Здорова, Толь… А Роман,что — не говорил? — Я заглянул внутрь. Чёрт. Лучше бы вас было сразу двое… — Где он?

— Да в толчке… Водку будешь?

— Не рановато?

— Да уж скоро поздно! Хе-хе… Давай, чё ты! До утра никого кроме нас в отделе не будет! У нас тут и закусь нормальная есть!

— Ну давай… — Прежде чем войти я нашёл глазами двери санузла в дальнем конце длинного коридора. Да, мужской светится. — Только немного.

— Да по десять граммулечек — чисто согреться…

— А ещё кто-нибудь кроме нас на работе отмечает. — После вопроса я шагнул внутрь, неслышно ступая к наклонившемуся над столом лаборанту.

— Огурцы вроде ещё оставались где-то наверху…

Подготовка, к счастью, помогла мне понимать местный жаргон. И достаточно быстро сообразить, что речь идёт не о закуске, а об Отделе гидрологии устьев рек.

— Много их там?

— Да хрен знает… Тебе-то зачем?

— Может, зайдём, их работу тоже попробуем. И свою принесём. — Заговаривая коллеге зубы, я заглянул в нужный ящик. Да, ключи от лабы на месте. Теперь сейф…

— Да у нас и так мало! — Коллега поднял полупустую бутылку на уровень глаз. — Бежать придётся…

Поставив бутылку обратно на стол, лаборант глянул за окно и поёжился.

— Дубак. — Я согласился с его невысказанными сомнениями. — А слышал, что у Палыча в сейфе конина всегда есть?

— Да? — Заинтересовался коллега.

Ага… Уже в таком состоянии, что в магазин бежать лень, а пойти на небольшое должностное преступление, в принципе, можно…

— Может, глянем по-быстрому, пока никого? Вдруг початая. Новый год всё-таки, чё водку-то жрать…

— Ну… Он же всё равно заметит…

— Да вон чая подольём. — Я кивнул на пластиковые стаканчики рядом с рассыпанными по столу конфетами. — От пары рюмок ничего не изменится. Ему всё равно после праздников аспиранты ещё ящик занесут! Чё, не знаешь, что ли… Он этот может и вообще пить больше не будет.

— Ну ваще-то да… Нам бы кто занёс блин… А то кукуем тут, пока все гуляют…

— Да вот именно! Давай, пошли, бросай эту бодягу!

Не дожидаясь ответа, я сам открыл дверь в лабораторию. И подвыпивший лаборант вошёл по моему приглашению уже без всяких сомнений:

— Слушь, Тим… — Остановившись почти на входе, коллега обернулся. — А он точно в сейфе конину держит?

— А где ж ещё? — Я с трудом подавил желание свернуть ему шею прямо сейчас.

Вместо ответа лаборант начал неспешно оглядываться. Давай открывай уже… Я точно знаю, что начлаб регулярно просит вас там что-нибудь посмотреть, пока сам на даче с рыбалкой зависает, а ему из Москвы звонят…

— А прост сёдня перед уходом чё-то в холодильном возился… Может там ещё чё есть, а? Наверное, уже занесли, как думаешь?

— А ты от него код знаешь?

— Может от сейфа подойдёт… Ща… — Лаборант шагнул к циферблату на большой белой двери, ведущей в камеру рефрижератора для тестовых культур. И пока он медленно пикал десятизначной клавиатурой, я внимательно запоминал комбинацию.

— О, подходит!

Ну да. Тренинг по информационной безопасности я тоже за вас проходил.

Коллега сунул голову в холодильник и огляделся:

— Чё-то нету ни х…Х-Х-Х-ХК-К!

Уложив обмякшего коллегу чуть в стороне, я быстро поменялся с ним бейджиками. Следы запутать — никогда не лишне. Мы тут все в халатах на одно лицо.

Так… Сначала сейф… Да, та же комбинация. Берём всё, потом разберусь… Холодильник… Что тут? Да неужели…

— Тим?

Я резко обернулся.

Роман стоял в дверях лаборатории с бутылкой в руках:

— А ты чё тут…

И нетрезвый взгляд старшего лаборанта упал на тело у моих ног…

Глава 11

Лица из прошлого (ч.2)

— Ну что, Тимофей? — Послышалось из-за двери. — По-прежнему ничего не щёлкает?

— А там, где ты это нашёл, больше ничего интересного нет?

— Это лучше ты мне скажи.

Ох и напарничек… Если бы я знал, что он будет подозревать меня в измене на каждом шагу, лучше бы Харда с собой взял. Тот хоть помалкивает. А от ненужного внимания местной фауны всё равно полностью избавиться не удалось.

— Слушай, Шутник. — Я поковырял фото на бейдже пальцем. Нет, печать прямо на пластике, не переклеили… — Хочешь подскажу безотказный метод проверки меня на «брокеровость»? Если можно так выразиться…

— Попробуй.

— Он вроде бы как живёт в моей голове. Но при этом я ничего не помню о его планах и прежней жизни.

— Ну это ты так говоришь. — Голос моего собеседника постоянно перемещался — то от двери, то обратно.

— Допустим. Но и он тогда ничего не должен знать о том, как я прожил последние несколько дней. Ни про «Калину», ни про смерть «грибных троллей», ни про тебя.

За дверью снова послышался скрип доспехов. Теперь напарник захромал обратно в соседнюю комнату.

— Про меня он знает. — Донеслось из общего с этой комнатой блока электророзеток. И за стеной что-то звякнуло. — Судя по подброшенным для нахимовцев документам… И про то, что их увидит Белла — Брокер тоже знал, как мы поняли.

— Ну окей. — Ответил я в розетку. — Но про Киру-то в этих бумагах точно ничего нет. Или про Майку с Баджером. Но я, как видишь, всё ещё про них помню. И могу рассказать даже про то, как Баджер когда-то съел собаку.

— Про это даже я не слышал. — Голос Шутника неожиданно опять раздался рядом с дверью. Он там тренируется бесшумно ходить в нашей экипировке, что ли? Или пытается понять, нет ли у меня других путей к отступлению?

— Он этим не гордится. — Я тоже ещё раз огляделся. Нет. Даже вентиляции не видно. А в окно — высоковато. — Но ты же понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю. Хочешь сказать, что пока ты помнишь о том, как Баджер съел собаку — я могу чувствовать всебя в безопасности. Потому что личность Брокера об этом не слышала. — Кажется, при ответе Шутник шелестел какими-то бумагами. Что-то тут всё-таки не сожгли?

— Ну раз понял, тогда можем пойти дальше? Я могу по пути ещё всякого рассказать про наш поход от маяка к буксиру. Какие-нибудь детали, которые вряд ли перейдут от меня к Брокеру.

— Белла и так почти всю ночь рассказывала…

— Ну вот и проверишь!

Некоторое время за дверью снова было тихо.

— Ты ещё там?

— Диссоциативное расстройство личности можно и имитировать. — Голос снова был близко. — К тому же разные личности в одной голове вполне могут обмениваться частичками информации.

— Я постараюсь быть очень детальным, доктор!

Продолжая спорить на автомате, я, тем не менее, не мог не признать его правоту. Ведь кое-что из своего прошлого я, всё-таки, помню. Пусть и в виде каких-то отрывочных картинок и текстов… Но что же мне теперь тут сидеть?

— Слушай, профессор… Ну как-то же его вообще диагностируют, это диссоц… Это расстройство? Вроде бы официальный диагноз, а не выдумки переутомлённых конторщиков. Типа какого-нибудь «выгорания» или «хронической усталости»?

— Да и они, в общем-то, тоже не совсем выдумки… — Шутник снова скрипнул доспехами совсем рядом. — Но дисс… ДРЛ всё-таки можно диагностировать объективно. И отличить симулянта от больного.

— Та-а-ак… Есть встречное предложение?

Напарник, похоже, снова сел на свой любимый конёк. И продолжил вещать хорошо поставленным учительским голосом:

— К примеру, даже профессиональный актёр не сможет подделать показания функциональной магнитно-резонансной томографии. Это когда сканируют интенсивность работы разных отделов могзга. У разных личностей они тоже разные.

— Боюсь, рабочий томограф мы сейчас не найдём даже в упакованной Камчатке.

— Но, на твою удачу, я могу попробовать и другой метод…

— Вивисекция мозга мне тоже не подходит! — Выглянув в окно я оценил расстояние до соседних рам. Нет, не дотянусь…

Шутник вдруг стукнул в дверь:

— Сунь-ка карточку сюда обратно.

Я ещё раз взглянул на своё изображение, прежде чем передать бейдж напарнику. Этот парень на фотке явно более упитан и крепок, судя по жилистой шее. Но настроение у него совсем ни к чёрту. Как будто это не я недавно очутился в этом аду, а он.

Получив передачу, Шутник удовлетворённо хмыкнул:

— Хм… Ну да… — И он вновь заговорил в сторону двери. — Ты что-нибудь слышал про микровыражения?

— Это когда ругань сокращают до резких «бл» и «ёп»?

— Это когда в мимике человека проскакивают скрытые эмоции. Совсем коротко, но заметить можно. И эти микровыражения невозможно контролировать. Точно так же, как собака не может не вилять хвостом, когда испытывает интерес или симпатию. А мы, к примеру, не можем не приподнять брови при неожиданной встрече с человеком, который нам нравится. Совсем ненадолго. Полсекунды.

— Кажется, я видел про это в кино. Но думал, что это вымысел… Предлагаешь теперь следить за моими бровями? А вдруг ты мне просто не настолько нравишься? Особенно сейчас…

Но Шутник упрямо игнорировал мои остроты. И спокойно продолжил свою лекцию, в полном соответствии с тем, что про него говорила Кира:

— Главное то, что благодаря работе этого механизма, нейтральное выражение лица у разных осколков личности тоже должно быть разное. Если мы не имеем дела с симулянтом, конечно. В постоянном тонусе находятся разные мимические мышцы. И контролировать это тоже не так-то просто. Пока смотришься в зеркало — на автомате стараешься сам для себя выглядеть более привлекательно. Ну или так, как ты думаешь, что выглядишь привлекательно. Но чуть задумаешься, чуть отвлечёшься на какую-то нейтральную тему и отвернёшься от зеркала — и твоё лицо снова становится таким, каким его постоянно видят все окружающие. Настоящим. — Кажется, лектор снова немного отошёл от двери. — Поэтому, кстати, взрослых близнецов часто можно довольно легко отличить друг от друга, не смотря на абсолютно идентичный набор генов. Разный жизненный опыт накладывает на характер разные отпечатки. А характер — уже на лицо и мимику.

Пока я слушал эту короткую лекцию, в памяти всплыл очередной фильм, который я специально запоминал вместе со всеми крылатыми выражениями. Про какого-то непутёвого алкаша-водопроводчика, который в итоге уехал жить из города в родную деревню. Где местный милиционер не узнал его на фотографии в паспорте из-за того, что унылая городская жизнь наложила на лицо героя свой печальный отпечаток.

Шагнув к двери, я прислушался. Кажется, он ещё дальше отошёл. Что-то долго молчит…

— Ты ещё там? А вдруг на фото и правда мой близнец? Который теперь там лежит с переломанной шеей.

— Я об этом уже думал… — Голос напарника действительно снова шёл из соседней комнаты. И в паузе там что-то хрустнуло. — Но нет. У вас с ним совсем разная форма челюсти. Это точно не тот человек, что на фотографии. А ты, похоже, в свою очередь, уже понял, к чему я клоню.

— К тому, что ты снова попытаешься меня обезвредить, когда я вдруг загрущу? Ведь сейчас, как понимаю, я выгляжу гораздо счастливее, чем этот лаборант. Хотя казалось бы… Сложная у него работа тут была, наверное.

— Когда я тебя выпущу, постарайся не грустить…

— Это трудно, когда тебе постоянно не верят!

— … И открой забрало.

— Уговорил, чертяка языкастый! — Я толкнул дверь, но она открылась лишь на десяток сантиметров, натолкнувшись на препятствие. — Убирай уже свои баррикады. А то мне опять щас тут грустно станет.

— Посмотри на меня. — Шутник вышел из-за тяжёлого шкафа, держа фотографию перед собой.

И я устало улыбнулся ему совсем как тот водопроводчик.

— Не улыбайся. Расслабь лицо. Представь, что фотографируешься на паспорт.

Нетерпеливо вздохнув, я выполнил просьбу,

— Ну да… У тебя уже почти разгладился треугольник печали. И губы ты больше так не сжимаешь. Этому парню, похоже, было что скрывать…

— Может с какой-то секреткой работал. И был не выездным. Я бы тоже в этом климате загрустил без отпусков.

Следом за мной Шутник тоже глянул на сгущающиеся за окном тучи:

— Кстати, туман уже совсем рассеялся. — Он взялся за шкаф и отодвинул его на достаточное расстояние. — Глянь, что там внизу.

— Ты уверен, что это зрелище меня не сильно расстроит? — Протиснувшись обратно в коридор я подошёл к окну

— Да перестань. — Напарник шагнул к окну следом. — Видел уже такое?

— А-а-а… Да. Видел. Причём даже изнутри.

Судя по ответному взгляду Шутника, про этот эпизод из моей недолгой новой жизни дочь ему не рассказывала слишком подробно:

— Это там, где ты масляный резервуар поджёг?

— Ага. Только там всё было как-то компактнее… Теснее…

— Вот и в Москве в метро что-то подобное выросло…

Пустырь, образованный речной долиной Смоленки через дорогу от здания НИИ был покрыт почти ровным слоем кое-как одетых бледных человеческих тел. Как и во внутренностях контейнеровоза, они были соединены между собой разветвлённой системой толстых жёлто-серых сосудов, пульсация которых была заметна даже с пятого этажа. Исчезая под тёмной поверхностью воды, подрагивающие связки заходили жертвам паразита через рот и выходили сзади. И сейчас, по мере того, как тучи всё чаще закрывали слабеющее светило, эти нити медленно стягивались обратно к воде, уплотняя ряды нанизанных на них тел.

— Слушай, профессор… — Я присмотрелся к этой колонии и заметил, что кое-где между отростками, кажется проскальзывают бронзовые спинки миног. — А на этот счёт у тебя есть идеи?

— На какой?

— Как эти твари так быстро скучковались вообще? Насколько понял, нахимовцы впервые столкнулись с крабами где-то в середине весны. Когда более-менее потеплело. То есть прошло меньше полугода.

— Паразиту нелегко отрастить обратно собственную пищеварительную систему, утерянную за миллионы лет эволюции. И он по-прежнему использует чужие. Но при достаточном количестве пищи они часто могут расти почти бесконечно. Пока позволяет среда и пища. То есть, носительи то, что он сам ест. А саккулина, как понимаю, гораздо менее разборчива в еде, чем обычные жоры.

— Но это же изначально какой-то мелкий недоразвитый рачок…

— Скорее всего, это множество мелких организмов вместе. И я имею в виду не только этих бедолаг. — Кивнув за окно, Шутник, вероятно, имел в виду то, что осталось от людей. — Многие организмы так или иначе кучкуются в кризисные периоды. Так легче выжить.

— По людям не скажешь…

— Ну… Как ты видел, эти тоже уже между собой конкурируют. И в Москве есть разные штаммы, и в Саратове… Уверен, неожоры тоже где-то здесь свили себе гнездо. Судя по всему — в южной части острова. Там где порт.

— «Неожоры»?

— Те, кто стал жертвой заразы уже в этом году.

Через окна кабинетов, которые выходили на южную сторону, была видна плотная городская застройка и остатки тумана между домами. Но дальше, в дымке у горизонта, явно высились характерные портовые краны — такие же, как в Бронке.

— Наверное, там тоже какие-нибудь радиомаяки до сих пор работают.

— Надеюсь, проверять не придётся. — Пожал плечами напарник.

— И всё равно не понимаю. Как можно так вымахать? Эти вот серые трубки — точно состоят не из нескольких рачков, которые дружно взялись за клешни в трудные времена.

— Судя по тем данным, что мы получили из Саратова, возбудитель фагопатии эволюционирует быстрее всех живых существ на планете. Как и все остальные вирусы-фагоциты, в принципе… Но они и погибают точно также быстро — миллиардами в секунду. А то, что откопали в полярном озере — своего рода рекордсмен по выживанию. Бороться за жизнь эта недомолекула и её простейший носитель учились миллионы лет под километрами льда. И вот теперь попал в наш уютный мирок, полный веществ, ещё не вошедших в цикл его реакций…

— А почему мы с тобой тогда ещё не выросли размером с этот дом?

— Про мегажор слышал?

— Профессор, я честно учил. Просто забыл…

Шутник по-прежнему стоически игнорировал мои остроты:

— Некоторые растут… А вот мы… — Он ненадолго задумался, глянув на мою руку. — В нас живут два конкурирующих штамма. В шатком равновесии, нарушение которого мы с тобой уже сегодня почувствовали.

— Тогда может быть эта штука ломает в баланс в пользу того штамма, который удерживает нас от жорского состояния? — Я постучал по манжете, на которую Шутник и смотрел. Именно там я хранил найденную под памятником ампулу. — Если от влияния заражённых мы сами превращаемся в таких же тупиц, то…

— То для тебя эта дрянь, вероятно, работает как обратный триггер. Который и превратит простака Рика обратно в хитрого Брокера. — Напарник наконец-то озвучил тот вывод, к которому пришёл перед нашей недолго перепалкой.

— Интересно, в кого она превратит тебя…

Шутник не ответил. И когда он снова внимательно пригляделся к моему лицу, я постарался улыбнуться в ответ как можно более легко и приветливо:

— С вами всё ещё простак Рик!

— Ладно… Пошли дальше, а то ещё дрон упустим. Надо дать сигнал о том, что мы в порядке.

Путешествие до противоположного крыла не показало нам ничего нового. Все этажи самого высокого корпуса НИИ действительно были похожи друг на дружку. И отличались в основном аббревиатурами, обозначавшими названия отделов — кое-где они ещё встречались на дверях и табличках.

Намётанный глаз моего напарника по-прежнему не замечал здесь ловушек — ни в коридоре, на в симметричном лестничном колодце. Хотя ступал он всё-так же осторожно и неторопливо, заглядывая в открытые кабинеты. Однако разорение на верхних этажах наблюдалось точно такое же, как и внизу. Если тут и была когда-то моя тайная база, то внутри здания я никому ходить или устраивать временные лагери не мешал.

От неторопливого темпа подъёма я заскучал. И, выглянув в окно, предоставил своему спутнику шанс ещё немного поумничать:

— А вот эти миноги… Почему они не жрут крабов? И крабы миног тоже, вроде тоже не трогают.

— Наверное симбиоз. Как у анемонов и рыб, которые живут в их зарослях.

— Анемонов? Это, вроде, цветы такие?

— Это такие ядовитые полипы. У рыбы-клоуна на коже похожий состав слизи, как и у самих актиний. Те принимают их за своих и позволяют спокойно плавать в своих зарослях. Рыба получает защиту, а актинии — вентиляцию воды и избавление от гниющих остатков своей пищи.

— Да, пожалуй, и правда напоминает одних клоунов… — Я снова выглянул в окно на уплотняющийся клубок крабов и снующих между них миног. А в соседние створки, выходящие на улицу Беринга, был виден край кучи, образовавшейся после жорского побоища.

Шутник в это время оглядывал очередные следы чьей-то временной ночёвки. И после моих слов снова как-то странно пригляделся к моему лицу:

— Да, мне тоже. Только не крабов… — Заглянув после этого на последний лестничный пролёт, он указал наверх. — Выход на крышу открыт.

— Думаешь, что и Брокер не возражал против того, что вокруг его логова то и дело снуют какие-то мелкие рыбёшки?

— Если они были ему полезны — то почему бы и нет.

Выйдя на улицу мы действительно не заметили на крыше того мусора и кучек, которые обычно сопровождали почти каждую стоянку. Как и рассказывала Белла — над кровельным материалом торчали лишь вентиляционные выходы и несколько замысловатых антенн.

— А сюда он почему никого пускал? — Оглядев небо в поисках нашего дрона, я пока ничего не заметил.

— Скорее всего, выжившие перестали здесь останавливаться ещё до того, как стало можно ночевать на открытом воздухе. По времени как раз бьётся с нашествием крабов. — Шутник остановился у пары ржавых пеньков, торчащих из кровли рядом с высокой надстройкой в центральной части крыши. — Кажется, вон там вверху мы видели останки водосборника. Подсадишь?

Всё-таки не доверяет. Даже с больной ногой всё равно предпочитает оказаться в моём логове первым. Ну да ладно…

— Давай… — Я встал у стены, приготовив сложенные ладони. — Если что — кричи.

— Угу… — Крякнув, Шутник достаточно ловко взобрался сначала на руки, потом на стальные плечи и, зацепившись за покрытый рубероидом край, втянул себя наверх — даже не смотря на десяток лишних килограмм стали.

— Добро пожаловать, дорогой друг Карлс… Крикунов… — Проворчал я ему вслед очередную пришедшую на память цитату из старого мультфильма. — Ну и ты, Шутник, заходи…

— Да, здесь определённо кто-то довольно долго жил. — Отозвался сверху мой напарник. И заговорил уже вполголоса сам с собой. — Так… Если бы я… Хм… Ну да, конечно…

И после какой-то непродолжительной возни, сопровождавшейся коротким металлическим звоном, я снова услышал недовольное ворчание:

— Чёрт… Хорошо, что в доспехах… — И затем уже громче. — Рик?

— Да?

— Отойди подальше.

Шагнув от стены надстройки, я увидел, как Шутник с натугой подтащил к краю что-то тяжёлое. И когда он с надсадным хрипом всё-таки перебросил свою ношу через край, к моим ногам грохнулся тяжёлый несгораемый шкаф, размером с гостиничный холодильник.

— Ключ должен подойти… Фух… — Над краем показалось запыхавшееся лицо напарника. — Тоже четыре бородки… Открывай!

Глава 12

Плохие и хорошие новости

— А вдруг он сейчас взорвётся? — Примерив ключ к скважине, я подождал, пока напарник спустится обратно. — Что говорит твоё Шут-чутьё?

— То, что для такой ловушки нужно постоянное питание. Тебя здесь не было около недели, как минимум. За такое время аккумулятор бы сдох от холода.

— Ну мало ли… А что там вообще? Похоже на лагерь?

— Больше похоже на запасной схрон. — Шутник ещё раз обошёл будку и кивнул собственным мыслям. — Если ты тут и жил на постоянке, то уже давно.

— И наверху больше ничего интересного?

— Кроме остатков водосборника и мусора — только вот это. — Он кивнул на сейф. — Там вентиляционная шахта выходила. Выходную трубу ты демонтировал и накрыл рубероидом то, что осталось. У меня несколько похожих тайников в Москве ещё осталось.

— Ну ладно… — Прежде чем повернуть ключ, я всё-таки постарался отстраниться от металлического контейнера как можно дальше.

Механизм замка сработал без проблем — глухой лязг не сопровождали ни скрипы, ни посторонние щелчки. И я осторожно потянул дверь на себя за вставленный ключ.

Петли тоже открылись на удивление плавно. И, выждав несколько секунд со вжатыми в плечи головами, мы с напарником одновременно заглянули внутрь.

— И это всё? — В голосе Шутника сквозило неподдельное разочарование.

На дне стального ящика лежал только какой-то плотный, но плоский пакет.

— Может мы внизу что-нибудь пропустили… — Я аккуратно достал пакет и оглядел сейф изнутри. Нет. Только блок замка, петли и пыль. —

— Я бы заметил. — Шутник упрямо помотал головой. — Но там только признаки того, что основательно покопались те, кто не заботился о скрытности.

— Может здесь какие-то подробности про эту ампулу… — Внутри непрозрачного пакета явно были какие-то бумаги и ещё что-то твёрдое, похожее по форме на маленькую плитку шоколада. — На себе всё-таки проверять не хочется…

Стряхнув это всё на одну сторону, я надорвал край и высыпал содержимое под ноги.

— Это для диктофона. — Шутник указал на выскочившую из пакета миниатюрную аудиокассету. — Надеюсь, в Камчатке есть такой.

— Надо было с собой взять… — Оглядев кассету со всех сторон, я заметил на обратной стороне надпись красным фломастером «Play me».

— Всего не учтёшь… — Достав из пластикового конверта бумаги, Шутник принялся их разворачивать. — А тут что…

— Карта?

— Да. Питер… И ещё фломастер.

Подробная карта города развернулась почти на ширину раскинутых в стороны рук. Тем же самым красным фломастером по всему центральному району были проставлены разнообразные отметки. А легенда к ним обнаружилась на обратной стороне.

— Сэйфхаус… Трэнспорт… Армс… Фуд… Мэдсн… — Напарник прочёл расшифровку значков вслух, пока я держал карту перед собой лицевой стороной. И когда он обошёл сбоку, тоже взглянув на расположение этих меток, то даже удивлённо присвистнул. — Да ты круче меня тут прибарахлился! Хотя я так долго жить, конечно, не рассчитывал…

— Это всё-таки не то, что нам нужно… Эта карта доказывает, только то, что я хозяйственный молодец. А насчёт коварных планов Брокера — ничего не вижу…

Я перевернул карту и убедился в своей правоте. Да, никаких дополнительных схем, инструкций и планов по захвату мира.

— Некоторые «сэйфхаусы», в принципе, недалеко. Может, там что найдём… — Шутник указал на несколько условных обозначений, проставленных в пределах Васильевского острова. — Порт… Новостройки на Крузенштерна… Хм… Даже в Академии художеств квартирку себе оборудовал, похоже…

— До темноты даже до ближайшей вряд ли доберёмся, если с юга опять эти неожоры нам на встречу попрут. — Подняв взгляд от карты на темнеющее небо в поисках светила, я заметил там приближающуюся точку. — О, авиация прибыла!

— Я знаю короткий путь, успеем… — Шутник отвлёкся от карты и, тоже обнаружив дрон, помахал ему руками. Курс маленького квадрокоптера чуть скорректировался в нашем направлении. И начал плавно снижаться. — По крайней мере, за нас больше не переживают. И никто не бросится на выручку, на ночь глядя. — Судя по всему, напарник имел в виду свою дочь. — Так что вполне можем заночевать в одном из этих твоих «сэйфхаусов», если что.

Пока я складывал карту так, чтобы оставить на виду часть с островом, дрон подлетел ближе к крыше. И когда он завис прямо над нами, Шутник попытался объяснить жестами наши дальнейшие планы. Сначала он указал на нас, потом на запад в сторону новостроек на побережье и затем обозначил пальцами ходьбу.

Но дрон, немного понаблюдав за этой пантомимой, вдруг плавно снизился и приземлился на крышу прямо у наших ног.

— Опять сел, что ли? — Видимо, напарник имел в виду аккумулятор.

Но, шагнув ближе к квадрокоптеру, мы сразу заметили наскоро примотанный скотчем клочок бумаги — на одной из посадочных опор.

— Прямо какая-то голубиная почта пост-апокалипсиса… — Я с любопытством заглянул над наплечником Шутника в развёрнутую бумажку. — Надеюсь, хоть тут хорошие новости.

— Тут даже две. Хорошая… — Напарник вчитался в мелкий убористый почерк, который я мог с трудом разобрать. Но он, похоже, привык к торопливым каракулям дочери. — И плохая…

— Начни с плохой. — Я бросил попытки расшифровать девчачью скоропись и продолжил складывать карту. — Если дрон прилетел, с ними-то в любом случае всё в порядке?

— С ними-то да, пока в порядке… Из Кронштадта прорвался гонец. Просит помощи.

— «Прорвался»?

— Судя по всему, там на острове совсем дело дрянь… — Шутник приблизил записку к самым глазам. — Воды нет… От жажды жорами становятся даже те, кому ещё по возрасту не положено… Осада северного моста… — Напарник покосился в мою сторону. — Как-то у них там опять всё совпало…

Я кивнул и помахал картой:

— То, что я злой гений, мы уже выяснили, можешь не напоминать. Но что-то мне подсказывает, что это ещё не все неприятности…

Шутник кивнул:

— Камчатские не верят. Говорят — провокация, что бы теперь их из крепости выманить, раз вчера не получилось. Белла просит поспешить с доказательствами…

— Которых у нас нет…

— Не факт. — Напарник покосился на лежащую возле сейфа кассету.

— Отправим в ответ? А если там просто мои вокальные упражнения?

— Хуже не будет. — Отложив записку, Шутник приподнял дрон и показал кассету в камеру. Затем сразу принялся приматывать её к посадочной штанге на тот же скотч.

— Окей… А в чём тогда хорошие новости?

— Гонец говорит, что Москва снова вышла с ними на связь. Кир подготовил основную экспедицию и скоро будет. По срокам, конечно, никакой конкретики.

— А вы за сколько доехали?

— Если помнить, что ехали мы в Кронштадт, то ещё не доехали… Но выехали почти сразу после того, как я узнал, что Белла пропала вместе со своим отрядом.

— А, точно… Баджер же рассказывал. То есть… Это где-то третьего сентября? Ну да, когда мы с ней встретились у маяка, где и заночевали с Рикардо… Потом с четвёртого на пятое были на «Калине»… И потом ближе к вечеру нашли Баджера и «Делику».

Пока я предавался воспоминаниям, Шутник поднял дрон на ладони и помахал в камеру. После чего указал на штангу и обозначил свободной рукой взлёт и направление на восток.

Зажужжав пропеллерами, аппарат плавно набрал высоту. И, чуть качнувшись, двинулся обратно в сторону крепости.

— Ну а мы на запад? — Я постарался сопоставить карту с теми домами, которые виднелись на фоне опускающегося Солнца.

Но напарник покачал головой:

— С учётом новостей, думаю, что лучше не тратить время. И вернуться как можно скорее. Желательно, до темноты. Пока эти ваши миноги не повылазили.

— А вдруг на кассете вообще пусто?

— У нас есть ещё запасной вариант. — Шутник указал на мой наруч, под которым была спрятана ампула. Но при этом продолжал неотрывно наблюдать за моей реакцией. — Возможно, мы сумеем пообщаться с Брокером лично. Только в более подходящих условиях.

— А вдруг я буду не такой общительный, как сейчас? — На ум тут же пришла очередная киноцитата из старой советской кинокомедии. — Бить будешь аккуратно, но сильно?

— Надеюсь, до этого не дойдёт. И я найду более гуманные аргументы. Брокер, может быть, и злодей. Но точно не дебил.

Заметив, как напрягся мой собеседник, я, в свою очередь постарался сохранять спокойствие. А то сейчас как вдруг заметит эти свои микровыражения…

— А что если я не хочу опять становиться Брокером? Насильно ширнёте этой дрянью? — Я покосился на карту в своих руках и быстро вернул взгляд на напарника. — Может мне, тогда лучше вообще остаться где-нибудь тут? Судя по всему, здесь можно неплохо обосноваться.

Но, к моему удивлению, Шутник лишь расслабленно пожал плечами:

— Рик… Насколько понимаю, ты мог неплохо обосноваться ещё на контейнеровозе.

— Думаешь?

Он кивнул:

— Там наверняка можно было найти кучу всего полезного, если потратить больше времени, чем у вас было. И эти мародёры, с которыми вы потом оттуда уехали… Я не верю, что они могли бы попасть на корабль, если бы ты сам этого не захотел. А корабельные крабы тебе лично не мешали. В любом случае, путешествие в компании с Беллой и пацанами несло для тебя более крупные риски…

События предыдущих нескольких дней снова всплыли в памяти… Ведь и правда. Я мог бросить их там или, к примеру, в больничке троллей. Но всё равно помогал этим ребятам, не смотря на усталость и, как говорит Шутник «более крупные риски»… Конечно, ведь тогда я хотел снова стать собой! Не только получить шанс на выживание, но и вспомнить то, кем был до этого пресловутого третьего сентября.

Но теперь… Если после этого отчаянная морячка, талантливый маэстро, молодой викинг и бесшабашный панк станут мне врагами… Да и все остальные тоже…

А альтернатива? Бросить их всех здесь и сейчас? Для этого достаточно разбить ампулу. И тогда никакого плана «Б» у Шутника не будет даже в теории. И я смогу спокойно дожить здесь свой век на запасах Брокера…

Но разве это жизнь?

Нет. Это медленный суицид властелина мёртвых руин…

Напарник, чуть прищурившись, спокойно ждал моего решения — солнце опустилось ниже редких туч. И снова осветило панораму мёртвого города под нашими ногами.

Глянув на восток, я заметил там краешек кладбища — тот самый, где мы вышли на улицу Беринга:

— Давай тогда всё-таки попробуем вернуть Майке её питомца. Может, проскочим на нём обратно до универа, пока светло.

— Я тоже на это надеюсь. — Прищур моего напарника стал веселее. И сунув фломастер в свою перчатку, развернулся к выходу на лестницу. — Идём.

Спуск занял существенно меньше времени. Шагая обратно по нашим следам, Шутник лишь раз свернул с маршрута — в ту комнату, где мы нашли труп с моим бейджиком:

— Тут халаты в шкафу… Давай маски сделаем. А то как вспомню эту вонь там, рядом с кладбищем… Хоть как-то нос прикрыть.

Я горячо поддержал идею. И из одного пыльного халата тут же вышла пара достаточно плотных платка с рваными краями. И пока я возился со своей маской, Шутник достал фломастер и начертил на своём платке зубастую улыбку — лесенкой от уха до уха.

— Помнишь, где пулемёт скинул? — Теперь его взгляд над белой тряпкой всегда выглядел весело и задорно. — В люльке же ещё оставались патроны…

— Попробуем откопать.

Обратный путь через дворы тоже показался короче, чем в первый раз. И когда мы подходили к месту побоища двух поколений жертв заразы, гнилостный запах всё-таки начал проникать под белую ткань. Но как прежде в нос уже не бил.

Перешагивая через искалеченные давкой тела, мы постоянно оглядывались и прислушивались. Но кроме утробных вздохов и чавканья со стороны Смоленки, тишину предвечернего Пост-Петербурга пока ничего не нарушало. Гул толпы неожор был неслышен даже на грани восприятия. И кладбищенской ограды мы достигли без лишних приключений.

— Интересно, что у Брокера за транспорт тут везде припрятан… — Пока мы раскидывали расстрелянные и раздавленные тела в том месте, где я надеялся найти брошенного «Барсука», напарник, похоже, заскучал.

— Да мало ли… Ведьмочки с его помощью вон — производство биодизеля наладили. Так что не удивлюсь даже гоночному болиду.

— Ну на болиде сейчас далеко не уедешь… А у тебя на этот счёт ничего в голове не сверкает? Может, какая-нибудь особенно быстрая поездка в нейронах всё-таки засела?

Я прислушался к ощущениям и памяти:

— Нет. Только самокаты вчерашние ещё свежи… — Я глянул на карту, засунутую за левую перчатку картинкой вверх. — Тут одна метка с колесом совсем близко, насколько могу понять. Знаешь, что там?

Отодвинув очередное тело с отстреленной головой, Шутник выпрямился и тоже глянул на карту:

— Знаю. Депо трамвайное. — Он указал на большой серый квадрат в соседнем квартале на юге от кладбища. В нижнем углу квадрата была нанесена круглая метка.

— Э-э-э… Брокер тут на трамваях рассекал, что ли… Они ж на электричестве.

— Когда-то тут и без электричества конки ездили…

— И кого он туда запрягал?

Вместо ответа напарник глянул куда-то позади меня. И когда я оглянулся, ответ мне уже не понадобился. Позади кучи раздавленных трупов уже шевелились макушки тех, кто вновь решил разобраться с непрошенными гостями в нашем лице. Пока что там ковыляло не больше десятка неожор.

— Слушай, хрен с ним с пулемётом… Может они его вообще с собой утащили, кто их знает…

— Ладно, лезем. — И Шутник первым вскочил на бетонную основу кладбищенской ограды.

Путь по кладбищу до брошенного мотоцикла тоже обошёлся без стычек с заражённой молодёжью. Судя по следам, те, кто ещё недавно гнались тут за нами, откочевали на юг как только потеряли след. Лишь несколько переломанных бедолаг ещё пытались слабо схватить нас за ноги, пока мы разворачивали застрявший байк.

Радостно заревев, Рюк Второй бодро поскакал по кладбищенским кочкам — без тумана управление давалось Шутнику явно намного легче. И, немного попетляв между могил, мы понеслись по прямой дорожке к ближайшему выезду на малый проспект. Прохладный вечерний воздух тут же стал ощущаться градусов на десять ниже. А сквозь щели опущенных забрал так и вовсе словно резал лицо ледяными ножами.

— Хорошая идея с масками была! — Подтянув свою повыше на нос, я оглянулся на водителя. И тот согласно кивнул, ухмыльнувшись в мою сторону своей жутковатой фломастерной улыбкой.

Почти не сбавляя скорости мы свернули на проспект. И двинули по нему в обратный путь, лавируя между брошенных автомобилей. Кладбищенские деревья слева от нас вскоре сменились на невысокие домики. И впереди показался первый широкий перекрёсток перед нужным поворотом.

— Шестнадцатая-семнадцатая… — Прокомментировал изменение дорожной картины водитель. И направил байк в объезд развёрнутого на пересечении улиц автобуса. — Ещё полкэмэ — и, считай, проскоч…

Резкое торможение вновь нагнуло меня над носом люльки, а Шутника инерция толкнула на руль. Плавно нажимать на передний рычаг он так и не научился…

Хотя я бы в этой ситуации тоже вряд ли бы остался абсолютно спокоен.

— В-в-я-а-а… — Руки выскочившего из-за автобуса неожоры тут же вцепились в руль. И Шутник смог вновь стартовать только после того, как свернул заражённому подростку челюсть ударом стальной перчатки. Второго отпихнул уже я, перегнувшись над задним сиденьем. Остальные слепо зашаркали следом за удаляющимся в поворот байком — недолго думая Шутник свернул на юг. Так как с севера и востока к автобусу уже приближались плотные толпы:

— Они по кругу что ли Ваську обходят⁈

Вглядевшись вперёд, я действительно не увидел прямо по курсу очередного строя полоумных жертв эпидемии. Хотя именно с юга мы их ждали.

— Ладно, по Среднему тоже дое… Ч-чёрт! — Резко повернув, мотоцикл даже чуть приподнял колесо прицепа.

Новый широкий перекрёсток встретил нас новыми препятствиями. Южное направление всё-таки было перекрыто не только массивно аварией с десятком участников, но и перелезающими через разбитые машины тощими тварями. И точно такая же толпа уже шагала по Среднему проспекту с востока. И единственной дорогой был путь обратно на запад.

Но тоже недолго. Новое поколение жор будто специально загнало нас в ловушку — впереди, между плотными рядами брошенного транспорта уже замелькали новые тощие фигуры, шагающие навстречу. И Шутник почти не сбрасывая скорость, снова свернул в единственный доступный прогал справа, снеся лёгкий шлагбаум и пропрыгав по трамвайным рельсам.

Увиливая от протянутых рук или снося живые препятствия выставленной ногой, водитель вскоре упёрся в высокие ворота какого-то ангара. И когда двигатель заглох от резкой остановки, нас тут же окружил уже знакомый гул множества голосов. Из окружавших этот пятачок посадок уже двигались новые твари. И толпа со Среднего проспекта уже затоптала остатки шлагбаума.

— Сюда! — Соскочив мотоцикла, Шутник бросился к приоткрытой двери, встроенной в ворота ангара. И, дождавшись, когда я забегу следом, захлопнул её перед носом шагающих за нами неожор.

— Бочка! — Прижавшись к двери, я указал на ближайший предмет, который мог бы послужить основой для баррикады.

И пока шатающаяся дверь колотила мне в спину, напарник подскочил к стальной ёмкости. И, немедленно грохнув её на бок, покатил в мою сторону. При этом он зацепился локтевым сочленением за пыльный брезент, которым была накрыта гора остальной похожей тары. И сам не заметил, как стащил его на пол следом за собой.

— Фух… — Подкатив бочку к двери, он поднял на меня взгляд. — Держишь пока? Щас я ещё прикачу, погодь! — И, заметив выражение моих глаз, озадаченно поморщился. — Ты чё ржёшь⁈

— Это конечно, не трамвай… — Я указал ему за спину на то, что скрывалось под брезентом помимо бочек. — Но что-то героическое в этом есть…

Глава 13

Брокмобиль

После моего комментария об увиденном, Шутник резко оглянулся. И, окинув торопливым взглядом устройство, стоящее рядом с нами на рельсах, пожал плечами и быстро шагнул к следующей бочке:

— Поэтому я сюда и свернул. — Опрокинув очередную ёмкость на бок, он тоже подкатил её обратно к двери. — А ты всё-таки больной ублюдок, Рик.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое… — Дверь снова хлопнула мне в спину, пока я оглядывал этот… Брокмобиль? Но хлипкой щеколды, моего веса и пары бочек пока хватало для того, чтобы удержать напор гудящей толпы за воротами. И дать мне время на знакомство с собственным творением.

Железнодорожный транспорт, который показался из-под пыльного брезента, и правда выглядел весьма впечатляюще.

Прежде всего в глаза бросалась деталь, которая, насколько я помнил, носила и без того жутковатое название — скотоотбойник. Воображение при этом так и рисовало несчастных бурёнок, отлетающих от него в разные стороны копытами вверх. Острый стальной клин, смонтированный на переднюю часть этого монстра, хищно пригибался к самым рельсам, выдаваясь вперёд почти на пару метров. Расходящиеся в стороны от центральной грани чуть изогнутые плоскости не имели привычных щелей — всё было закрыто гладким листовым металлом. Очевидно для того, чтобы тот самый «скот», который теперь шляется по трамвайным путям, не застревал здесь пальцами, костлявыми руками или внутренностями. И, судя по блеску, для большего обеспечения скольжения металл был покрыт автомобильной полиролью. А по нижнему и верхнему краям этого элемента автор нанёс под ней ещё и грубоватый рисунок зубастой акульей пасти.

Далее шёл вытянутый капот, под которым, видимо, скрывалась силовая установка, приводящая этого монстра в движение. Над его украшением автор уже почти старался — сверху и по бокам была лишь старая пошарпанная зелёная краска. Но там, где раньше стояли круглые фары, теперь была нарисована пара злобных глаз. А сверху, почти вплотную к крышке капота, была смонтирована широкая циркулярная пила — более полуметра в диаметре. В небольшой зазор между пилой и капотом было видно двойную штангу, уходящую под капот от центра диска. Видимо, это был всё-таки не просто декор. И при движении на пилу наверняка как-то передавался крутящий момент от скрытого внутри двигателя.

Похожие дисковые пилы были каким-то образом приделаны и к каждому стальному колесу — тоже с небольшим отступом. Их диаметр был чуть больше колёсных дисков. Вместе с наложенными на корпус порогами, закрывающими пространство между колёсными парами, эти пилы, видимо, как-то мешали попаданию под колёса тех живых препятствий, которые могли подобраться к машине с флангов. И заодно лишали нижних конечностей тех, кто всё-таки мог наброситься на борта в случае пробуксовки.

Кабина старого агрегата была лишена стёкол, но снабжена дополнительными стальными штангами по всем рёбрам металлической конструкции. К ним, вместо остекления, крепились решётки, явно снятые с каких-то невысоких заборчиков или кладбищенских оградок. Из-за чего ни одна из боковых дверей не открывалась. Вход внутрь кабины, похоже, осуществлялся через дыру в потолке кабины. Которую прикрывал своеобразный люк, сделанный из уложенной плашмя стальной калитки.

И сквозь решётки внутри кабины можно было разглядеть ещё одно защитное приспособление — установленное на корме, за внешним рядом стальных брусьев. Две ручные промышленные гильотины сабельного типа были смонтированы вдоль кормы так,что вплотную примыкали друг к дружке. Их поднятые крест-накрест тяжёлые ножи напоминали по форме какие-то двуручные восточные сабли. И, похоже, были готовы к тому, чтобы водитель в любой момент мог опустить их вниз, отрезая особенно загребущие лапы преследователей…

Дверь ещё раз грохнула мне в стальную спину кирасы, отвлекая от созерцания этого шедевра. Гул и ворчание позади тонкой переборки явно нарастали.

Я вновь обратился к напарнику, продолжавшему ворочать бочки ближе ко мне:

— Это же то самое депо, которые было на карте, правильно понимаю?

— Это тот самый угол, в котором стояла метка транспорта. Местный музей, похоже… — Напарник прикатил ещё одну бочку, прислонил её к двери и указал в сторону остальных экспонатов, пылившихся в этом ангаре на соседних ветках маневровых путей.

Разветвлённая сеть ржавых рельсов, заходивших в ангар с улицы, хранила на себе около десятка разнообразных пассажирских вагонов — от той самой древней конки, до обтекаемых ретрофутуристичных трамвайчиков из второй половины прошлого века. Которые Брокер, видимо, оставил в первозданном виде. В отличие от какой-то моторизованной служебной дрезины, которую и превратил в свой транспорт на чёрный день.

Дверь снова толкнула меня в спину. Но уже весьма менее чувствительно — баррикада работала. И когда напарник приволок ещё одну бочку, я смог, наконец, отойти в сторону. И рассмотреть моторизованное чудовище внутри, запрыгнув на стальные пороги:

— Большой кнопки с надписью «старт» я не вижу… Да тут вообще, похоже, часть панели снята… Есть идеи, как это завести? Ни руля, ни педалей…

Шутник поплотнее подогнал баррикаду под трясущуюся дверь и оглянулся:

— А у тебя руки не помнят?

— Похоже, нет. — Я оглядел кабину и капот. — Слишком уж этот монстр чистый. Наверное, я на нём так ни разу покататься и не успел.

— Либо население тут было ещё не таким плотным…

Дверь снова грохнула, опять немного отодвинув бочки. Он тоже запрыгнул на порог и заглянул внутрь:

— Скорее всего, это дизель. Для таких мощных отдельный стартер нужно заводить сначала… — Пошарив взглядом по передней части кабины, он ткнул пальцем в изогнутую рукоять у самого пола. — Если это не от какой-нибудь мясорубки, то наверняка ручной пуск стартера. Лезь внутрь, я пока бак проверю.

— А далеко мы по этим путям уедем? — Забравшись наверх, я заглянул в пыльное окно, встроенное в трясущиеся ворота. Толпа неожор прибывала. Но пока между ними ещё было видно рельсы, которые на выезде из депо поворачивали по Среднему проспекту на восток. — Там же, наверное, ещё трамваи где-нибудь встали. Или на новый год они уже не ходили?

— Не знаю. Но на этом мы точно доберёмся дальше, чем пешком. Если сможем запустить, конечно… — Сунув в открытый бак фломастер, Шутник вытащил его обратно и разглядел остатки топлива на колпачке. — Почти полный. Крути эту шарманку, я пока дверь подержу…

От ударов с той стороны, щеколду уже почти сорвало со ржавых шурупов. И несколько тощих рук просунулись в растущую щель, пытаясь отодвинуть подставленную преграду. Шагнув к ним ближе, Шутник устроил пару открытых переломов локтевого сустава и подпихнул бочки обратно.

Спрыгнув в кабину через калитку наверху, я, в свою очередь, осмотрел пространство под верхней приборной панелью поближе. Снизу панель была частично демонтирована — лишь некоторые проводки всё ещё соединялась с её валявшимися прямо тут кнопками и загадочными циферблатами. Вместо руля — только какая-то горизонтальная задвижка по центру… И ещё два рычага по бортам… Интересно, что из этого тормоз, а что газ? Ну ладно, попытка не пытка…

Резкий оборот кривого рычага привёл к звуку, напоминавшему голос Рюка Второго. Только лязг и ритмичный клёкот затихли почти сразу.

— Реще дёргай! — Шутник в это время пресёк ещё несколько попыток проникновения. — Это как ногой байк заводить!

— Да я и рукой ни разу не заводил…

Тем не менее, я последовал его совету. И пока вертел рукоять, стараясь на каждом обороте дёргать её реще, чем на предыдущем, к неровному рявканью стартера примешался резкий звон — стекло встроенного в ворота окна выдавило. И оттуда на голову моего напарника немедленно посыпались хрипящие обезумевшие тинейджеры. Куча тел под воротами, похоже, уже стала выше человеческого роста. Либо неожоры научились друг друга подсаживать. Кажется, муравьи тоже на такое способны…

Сбросив с себя неуклюжие тощие тела, напарник отскочил в сторону. И, прежде чем взобраться на борт Брокмобиля, выдал им пару крепких тумаков стальной перчаткой.

— ДУК-дук-дук…ДУК-дук-дук… ДУК-дук-дук… — Наблюдая за тем, как всё новые и новые бессмысленные твари перелезают через оконную раму внутрь, я старался прибавлять скорость с каждым новым оборотом. И, наконец, стартер начал трещать уже самостоятельно. Защитный механизм явно отключил сцепление с рычагом, чтобы тот не свернул мне руку. И темп торопливого вращения был уже заметно медленнее ритма работы старта. — ДР-Р-Р-Р-Р-Р…

— Ещё что-то надо дёрнуть!!! — Протянув руку через решётку, Шутник попытался переорать стартер. И указал на те рукояти, задвижки и рычаги, которые располагались по бокам и центру кабины. — Чё-то из этого!

— Спасибо, кэп! — Интуитивно я начал с центрального. И когда преодолел лёгкое сопротивление, под рычагом что-то щёлкнуло и…

— В-В-Р-Р-РУ-М-М-М-М!!! — Мощный дизель глотнул топлива и заревел, перекрывая гул множества глоток снаружи. И чем дальше я отодвигал центральную рукоять от прежнего положения, тем большие обороты набирал двигатель. А по полу начал стелиться чёрный выхлоп, вылетающий откуда-то из-под днища.

Но сам Брокмобиль оставался неподвижен — как и пила на капоте.

— А как поехать-то⁈ — Проорав этот риторический вопрос скорее для себя, чем для влезающего на крышу напарника, я попробовал остальные рычаги свободной рукой. И когда чуть подвинул левый вперёд, а правый с громким лязгом столкнул назад, состав всё-таки пришёл в медленное движение. Широкий диск пилы на капоте тоже начал плавно раскручиваться.

Шутник в это время спрыгнул сверху на днище, брякнув доспехами. И захлопнул за собой решётчатую калитку:

— А побыстрее он может? — Его голос был едва различим за рокотом мотора. — Так не выедем!

В подтверждение слов напарника, стальной клин на носу транспорта плавно тюкнул в закрытые ворота. И затем постепенно сломал одну за другой несколько досок своим медленным нажимом. А через пару секунд машина замерла на месте, продолжая натужно рычать на одной ноте.

Покосившись вдоль боковых решёток вниз, я заметил, что боковые пилы продолжают неторопливо вращаться вместе с колёсами — так же, как и диск на капоте. Препятствие в виде гигантской мясной кучи-малы, подпирающей с улицы и без того запертые ворота, оказалось слишком массивным. И наш Брокмобиль не мог сдвинуть его с места на такой медленной тяге.

— Буксуем! — Подтвердил мои наблюдения Шутник, покосившись вниз с другого борта. И когда он оглянулся назад, то вновь заорал, стараясь перекричать шум двигателя. — Задний ход найди! Там позади пути ещё есть! Отойдём и разгонимся!

Сам он в это время приготовился встречать тех, кто уже выпал из окна и смог подняться на ноги. Пятёрка неожор в грязных пуховиках шагала к борту, отталкивая по пути опрокинутые бочки. И вскоре новые твари начали протискиваться уже через дверь, отодвинув оставшиеся части баррикады.

Одна из бочек докатилась до вращающихся колёс и резко отскочила от них обратно, выпуская вокруг себя тонкую струйку горючего…

Следуя простой логике, я в это время потянул рычаг газа в обратную сторону. Снова преодолев небольшое сопротивление в центральной части дуги, почувствовал, что мы действительно начали медленно отъезжать назад. И вскоре новые гости пролезали теперь ещё и через пролом, оставленный скотоотбойником в воротах. Неуклюже поднимаясь на ноги в клубах чёрного выхлопа, они медленно шагали вслед пятящемуся транспорту. Или ползли в дыму на четвереньках — видимо, в давке у ворот многим повредило ноги.

— Врум-брум-брум-брум-брум… БУДУМ-ДУМ! — К ритмичной работе двигателя примешался грохот опрокинутых кормой бочек. Раскатившись по сторонам, некоторые из них, похоже, тоже пустили течь. Хотя растекающееся по полу топливо было не видно под густеющим слоем выхлопных газов. Но самые близкие к нам неожоры начали нелепо скользить и припадать на колени. А самый расторопный паренёк, который уже почти добрался до борта, рухнул с вытянутыми руками вперёд. И рефлекторно ухватился за медленно вращающиеся пилы на колёсах. Покосившись на него вниз, я увидел, как застрявшие на зубцах ладони повело вправо…

— Всё, конец пути! — Шутник постучал меня по стальному плечу. — Газуй вперёд!!!

И я плавно перевёл левый рычаг в переднее положение. Двигатель снова начал плавно набирать свои оглушительные обороты, а ладони расторопного неожоры повело в другую сторону:

— В-В-Р-Р-РУ-М-М-М-М!!!

Глядя на то, как пацана перекрутило следом за застрявшими в пиле руками, я заметил сквозь поднимающиеся клубы чёрного дыма язычки рыжего пламени.

— Ч-чёрт… — Рядом едва послышалось шипение напарника. Очевидно, он заметил то же самое. И заорал мне туда, где под шлемом было ухо. — Искру дало!!! Газуй реще!!!

— Да это максимум!!! — Я кивнул на рычаг слева, который уже отодвинул вперёд до упора.

И мы одновременно глянули на правый рычаг, который до сих пор был в том положении, после которого локомобиль изначально пришёл в своё медленное движение.

Шутник дотянулся до него первым. И после того, как пнул его ногой вперёд, нас двоих отбросило на гильотины. А машина рванулась вперёд, раскидав по сторонам всех тех, кто успел пролезть через дыру в воротах. И ещё через миг мы с грохотом выломали это препятствие, разбросав вокруг уже не только тела, но и их фрагменты.

Бешено крутящаяся пила на капоте мгновенно превратила попавшие на неё доски в залп из щепок. А подлетевшая от удара отбойника куча тел, скопившаяся по ту сторону ворот, тут же превратилась в мясную карусель. Окатив нас ещё и багровым дождём с фрагментами тел и разорванной одежды. А по двум бортам вверх ударили фонтаны из тех, кто попал под пилы на быстро вращающихся колёсах.

Но и это ещё не завершало картину, которую нарисовал нам этот прекрасный миг броска на свободу…

В тот же самый момент, когда Брокмобиль вылетел из ворот, снося живые и неживые заслоны, в спины ударила ещё и волна душного жара от вспыхнувших резервуаров. Не только оттолкнув нас внутри кабины в обратном направлении, но и поджарив то мясо, что успело слететь с пилы на доспехи и в салон. И когда нас быстро развернуло вправо по рельсам, ведущим к выезду из депо, то, припав по инерции на левый борт, мы увидели не только окровавленную дыру в полуснесённых воротах, но и вырывающиеся из неё чёрно-рыжие огненные шары. Вместе с которыми изнутри выходили и выползали объятые пламенем тела тех, кому повезло увернуться от отбойника и дисковых пил на колёсах.

Однако, наслаждаться зрелищем было некогда. Едва мы смахнули с забрал поджаренное мясо, как транспорт опять резко повело в сторону — на этот раз влево. А беспощадные законы физики швырнули нас с напарником теперь ещё и на правый борт.

Сбив остатки шлагбаума на выезде с территории депо, Брокмобиль перемолол нескольких бедолаг колёсами, раскидал скопившуюся на путях толпу и лёг на прямой курс по Среднему проспекту. На лобовую решётку тут же начали прилетать новые сбитые тела и их части, отрезанные капотной пилой. Плотность строя молодых жор, заполонивших эту широкую улицу и все боковые линии, с приходом сумерек явно только возрастала. Уходившие на восток рельсы терялись за нестройной толпой, навстречу которой летел наш кровожадный транспорт. И оставалось только надеяться, что трамвайные пути Васильевского острова успеют привести нас как можно ближе к…

— Карта!!! — Шутник прервал мои размышления, постучав по заляпанному жаренным мясом шлему. И указал на торчащую из моей левой перчатки сложенную бумагу. — У нас же есть карта!!! Глянь, куда мы едем!

Глава 14

Нейротоксин из кондитерской

Вытащив слегка забрызганную и подпаленную карту из перчатки, я передал её напарнику. А сам немного снизил скорость обороты двигателя и скорость движения.

Хотя впереди пока и не было заметно каких-то непреодолимых для Брокмобиля препятствий — зубастый отбойник спокойно раздвигал толпу тощих неожор в стороны. Но на высокой скорости кого-нибудь обязательно успевало затянуть на капот. И тогда брызги с ошмётками от вращения пил летели не только по сторонам от дрезины, но и нам в лицо. А то, что пила не успевала перемолоть, приходилось стаскивать с лобовой решётки и сбрасывать с капота вручную.

Первую же легковушку, застрявшую перед нами на трамвайных путях, Брокмобиль тоже отодвинул без пробуксовки. Захрустев дешёвой сталью, китайская малолитражка от столкновения превратилась в гармошку. И, сплющившись об автубус, прищемила ноги ещё и парочке безумных преследователей.

Окончательно убедившись в том, что в ближайшее время нашему прямолинейному движению по проспекту ничего не сможет помешать, я тоже углубился в изучение карты вместе с напарником.

— Где-то здесь мы сейчас. — Когда я склонился рядом, Шутник ткнул стальным пальцем в проекцию Среднего проспекта. — Подъезжаем к восьмой девятой.

Я огляделся. Здания вокруг нас были явно старее тех, что сопровождали наш путь вместе с троллями или самокатные покатушки по «засаде». Причём если те были родом из этого века, то между кирпичными пятиэтажками и заштукатуренными домами всех оттенков жёлтого и салатового цветов были явно из разных столетий. Разнообразная лепнина и вычурные окна запросто соседствовали со штампованной строгостью советского конструктивизма. И подобное разнообразие всё-таки как-то меньше вгоняло в депрессию, чем однотипные башни на окраинах. Наверное поэтому люди любят центральные части городов, несмотря на все неудобства. Например, грохочущий в десяти метрах от квартиры трамвай…

— А путей-то не нарисовано… — Я тоже нашёл наше расположение на карте.

— Зато остановки проставлены. — Напарник указал на квадратики с обозначением номеров маршрутов общественного транспорта. И потом кивнул в сторону одной из тех, что мы проезжали в данный момент. — Вот эти, например, трамвайные… Кончаются тут, на первой линии… И потом… Да, потом налево, к Макарова будет поворот. К универу только автобусы идут, видишь?

— Ага… Но нам-то надо к универу.

— Посмотрим. Может, там и пешком добежать сможем. — Шутник снова поднял над бортами голову, увернулся от очередной порции брызг с капота и огляделся. — Я скажу, когда притормозить. Уже скоро.

— А может трамвай там чуть дальше обратно разворачивается? — Я попытался проследить номера на остановках, идущих к набережной Макарова. — Вот тут к реке… А потом вправо к стрелке…

— Нет. Потом через Тучков мост на Петроградскую сторону. — Стальной палец ткнул на другой берег Невы в квадратики с теми же номерами маршрутов, что и на нашем берегу. — Нам туда не надо. Хотя…

Наклонившись поближе, Шутник опять поводил по карте пальцем.

— Да. Все трамвайные маршруты после моста вот здесь на Добролюбова вправо сворачивают. И дальше… — Палец пополз по указанному проспекту. — Ха! Почти до Кронверкской набережной!

— Это хорошо? — Я присмотрелся к месту, где остановился палец напарника.

— Это отлично! Вот же Петропавловка! Почти прямо через дорогу! Мы как раз тут с твоими ведьмочками объезжали заставу Камчатки в музее артиллерии.

— Кронверкская… Это есть тот самый «Кронверк» из радио?

— Очевидно.

— И что, там прямо много рабочих пушек было в этом музее?

— Пушек было много. И не только… Но вот рабочих… Не знаю. По идее, все должны быть охолощены. Но, вроде бы, там из какой-то стреляли каждый день. Или этовсё-таки в самой Петропавловке…

— Наверное, это Вракс и имел в виду, когда говорил, что Камчатке есть, чем ответить Питонии.

— Надеюсь, твоя кассета их всё-таки вразумит… — Шутник вновь поднял голову. — Так, тормози-ка…

После того, как я ещё немного сбавил скорость, несколько цепких лап успели ухватиться за корму Брокмобиля. И пока напарник оглядывал приближающееся пересечение с Первой линией, я заодно протестировал обе гильотины.

— Давай-ка всё-таки попробуем через мост. — С сомнением в голосе он указал на редкую толпу там, где трамвайные пути плавно поворачивали налево. — Тут, может и продерёмся… Но там дальше, ближе к университету… Чёрт его знает… Полкэмэ топать примерно. А потом обратно в тоннель по двору… А на Макарова и мосту мы сверху, вроде, только крабов видели. Через них уж как-нибудь проедем… — Он немного поморщился, наблюдая за тем, как я выкинул отрубленные руки сквозь решётку. — Без лишних пассажиров…

— Как скажешь… — Отпихнув оставшихся на корме безруких тварей, я начал приводить гильотины обратно в положение готовности. — Прибавь пока газку, а то вон опять лезут…

Пока Шутник управлял скоростью в повороте, я начал складывать карту обратно. И обратил внимание на другие метки Брокера рядом с нашим маршрутом.

— Тут у меня нычка с оружием на Макарова, если верить… Совсем рядом с путями, справа. Знаешь, что здесь раньше было?

— НИИ Рыбхоза. — Напарник покосился на карту и пожал плечами. — Гарпуны, наверное, какие-нибудь там нашёл и припрятал. Я бы так же сделал. У них патроны не кончаются. Хотя если не в воде гарпун пускать, фал быстро рвётся. Так что арбалет предпочтительней. Болты и самому можно смастерить. И на тетиву капрона куда меньше надо.

— А в другой стороне вот вроде «Food» проставлено… — Я указал ему на метку слева от путей, ведущих на Тучков мост. — Там, наверное, какие-нибудь консервы от этого рыбхоза делали?

— Нет, тут Смольнинский хлебзавод.

— Да откуда ты всё знаешь⁈

Судя по глазам Шутника, он сейчас улыбнулся и под маской тоже:

— Там при нём кондитерка с кафе недорогая. Гуляли тут с Белкой. А она та ещё сладкоежка, на самом деле… Хотя ни за что не признается.

— Я это запомню!

— Только не говори, что я рассказал.

— Дык больше-то некому!

Я тут же прикусил себе язык из-за неловкого напоминания о том, что мать Беллы, очевидно, не пережила этой зимы.

Но напарник лишь снова усмехнулся, сощурив единственный глаз:

— Ну всё теперь… — Но тут на капот запрыгнул какой-то особенно резвый неожора. И нам в забрало опять брызнуло тёпленьким. — Да что б вас разорвало!

— Дык уже! — Я спихнул застрявшее в решётках тело обратно на дорогу и присмотрелся вперёд. — Это там уже к реке поворот?

— Да… — Вытерев забрало, Шутник всмотрелся в сторону приближающейся набережной вместе со мной. — Тут по бокам — входы в метро. А там дальше… Едрит твой ангидрид… Это ещё чё такое⁈

— А-а… Это местный деликатес, на сколько я знаю. — При взгляде на мост, я, наконец-то, тоже смог выступить в роли знатока местных географических особенностей, припомнив справку от Беллы. — Миноги на нерест идут. Сентябрь же.

— Это… Это вот такая хрень Баджера укусила?

— Ага. — Я ещё немного притормозил Брокмобиль, когда мы проехали входы вподземку. — И комбик у маэстро сгрызла…

На площади перед мостом пейзаж не сильно отличался от берегов Смоленки. Только с приходом сумерек прибрежные заросли саккулины и нанизанных на неё крабов пришли в медленное движение прочь из воды. И теперь продвинулись ближе к обращённым к реке торжественным фасадам. Но один-два слоя бледных тел вряд ли смогли бы помешать нашему проезду. По крайней мере, с хорошим разгоном. К тому же здесь уже не было жор из нового поколения — так близко к взрослым недругам они не приближались. И сдать назад можно было на достаточно приличное расстояние без помех, не смотря на отсутствие скотоотбойника на корме.

Но вот плотное переплетение продолговатых тел, ещё сверкающих медными спинками от предзакатных лучей, было явно гораздо более тяжёлым препятствием. Медленно переползающие через мост миноги образовали здесь такое же скопление, как и то, что я уже видел на проспекте Героев. Только если там им приходилось прогрызать себе дорогу в плотине из плоти скопившихся под мостом трупов, то тут дополнительное препятствие образовали заросли саккулины. Которую миноги уже не грызли. Но протискивались сквозь них сейчас с не меньшим трудом. Как поверху, так и, очевидно, под водой. Отчего громоздились над мостом уже в два-три извивающихся слоя, слепо поводящих из стороны в сторону своими зубастыми присосками.

— Попробуем с разгона? — Я представил себе разлетающихся в стороны рыбин и то, как за них возьмутся наши пилы. И мне заранее стало тошно.

К счастью, напарник тоже не оценил идею:

— Если застрянем где-нибудь посередине или, того хуже, с рельсов сойдём — уже не выберемся… — Шутник высказал те же сомнения, что роились сейчас и в моей голове.

Тем временем наш забрызганный кровью транспорт уже заехал на широкий перекрёсток. И на принятие решения оставалось совсем немного времени.

— Тогда мозговой штурм! — Я принялся лихорадочно соображать и сразу предлагать вслух любые приходящие на ум версии. — Назад через универ?

Напарник охотно взял на себя роль критика:

— Темно уже почти… Теперь там точно на толпу нарвёмся.

— Пешком по этой набережной? — Я тут же предложил следующую версию и указал вправо. Хотя перешагивать через растущие заросли саккулины хотелось ещё меньше, чем продираться обратно через неожор. Но, по крайней мере, мы не должны были их интересовать. Если только на транспорт полезут, пока он работает.

Но Шутнику не понравилась и эта идея:

— Чёрт его знает, что там после заката ещё из воды полезет… А тут до входа в тоннель крюка надо будет дать приличного. Да и опять-таки — в самом универе уже наверняка толпу повстречаем.

— Может… Ну может тогда гарпуны⁈ — Против подобного рыбного изобилия эта идея пока казалась мне наиболее действенной. — Как-то их зацепим… Растащим задним ходом по сторонам и попробуем проскочить…

Шутник оглянулся на здание рыбного НИИ и покачал головой:

— Не факт, что там у тебя вообще гарпуны… Я бы лучше другую нычку проверил…

— Какую? — Я покосился на карту, торчащую из перчатки. — Тут рядом оружия больше нет.

— Ту, которая на территории хлебзавода. — Напарник действительно начал высматривать другую сторону — проход по набережной налево от нас.

— На тесто их подманить хочешь, что ли? Эти кровососы вроде как на такое не ведутся…

— Да там уже нет никакого теста, скорее всего… Тормози… — Шутник упорно продолжал вглядываться в предполагаемый путь до хлебзавода.

— Я тоже склонен так думать… — Тарахтящий Брокмобиль плавно остановился в центре асфальтированной площади следом за движением соответствующего рычага. И несколько бледных тел всё-таки медленно поползли в нашу сторону. — На что тогда надеешься? Сахарная пудра, конечно, горит хорошо…

— Но её уже тоже, скорее всего, уже сожрали…

— А может дрожжей в этот гадюшник подкинуть хочешь? Я бы конечно, посмотрел, что получится… Но, подозреваю, что ничего хорошего.

— Не дрожжей… Но в главном ты прав… — Шутник, наконец, перестал высматривать левую сторону и толкнул люку в потолке наружу. — Пойдём быстрей, пока совсем не стемнело. Подсади!

— Ты хоть сразу скажи, что искать? — Я помог напарнику забраться наверх. И затем с его помощью подтянулся сам.

— Склад с ингредиентами. — Грузно спрыгнув, Шутник громыхнул доспехами. Чем привлёк внимание ещё и нескольких скользких зубастых тварей. — Давай здесь бегом, а то вон, уже почуяли…

Напарник продолжил делиться ценными советами, когда мы прогромыхали поближе к домам и подальше от воды, моста и ползучих гадов:

— Как зайдём на территорию — обрати внимание, куда ведёт более глубокая колея. Где асфальт машинами глубже продавлен. Туда нам и надо.

— А вдруг там склад готовой продукции? — Я оглянулся на транспорт. Крабы в это время принялись методично ощупывать вибрирующую решётку и пробовать её на вкус. Придётся их потом разгонять ещё…

— Готовая продукция в разы легче, чем сырьё. — Убедившись в том, что погони за нами нет, напарник сбавил темп. — Машины с мукой и сахаром гораздо тяжелее были.

— Окей… В очередной раз убеждаюсь, в кого именно Белка такая.

— Какая?

— А то ты не знаешь… Что нам там на складе нужно-то? Если всё давно вон эти сожрали…

Крайние крабы взглянули на меня в ответ своими унылыми мордами и пошевелили торчащими изо рта жвалами, словно соглашаясь с комментарием.

— Нам нужен корень мыльника.

— Звучит как что-то неприличное.

— Это не профессия. Это такое растение. У него много названий. — Шутник снова судовольствием принялся вещать, не сбавляя быстрого шага. — Сапонария, мыльнянка, колючелистник… Там его должно быть достаточно много.

— Теперь мне ещё интереснее. И ещё непонятнее.

— Корень сапонарии содержит очень много сапонинов. — Охотно пояснил напарник.

В памяти вдруг возникла похожая шутка из какой-то фантастической книги. Но явно прочитанной мной давным-давно:

— А сепульки содержатся в сепулькарии. Что ещё полезного расскажешь?

Шутник, похоже, тоже читал эту книжку. Потому что когда оглянулся, то явно вновь улыбнулся не только нарисованной на маске улыбкой:

— Почти все сапонины действуют на жаберных рыб как сильный нейротоксин. Даже в мизерных концентрациях. Паралич и смерть почти мгновенно.

— Окей… Кажется, понял основную идею… Но тогда я хочу сообразить ещё две вещи…

— Какие?

— Первое… Зачем такая жуткая вещь хранится на складе хлебокомбината? Они тут ею ещё и рыбу глушили?

— В остальном сапонины не особо вредные пенообразующие вещества. Применяют их, в том числе, и в кондитерке. Тут всё-таки далеко не только булки пекли.

Когда мы перебегали начало Малого проспекта, на западе заметили несколько тощих силуэтов, бродивших между машинами. Но достаточно далеко.

— Тогда второе… — Я оглядел несколько причалов на стороне реки. Но иих население нами не интересовалось. — Ты говорят, вроде, физруком был… Откуда такие познания в ботанике и химии?

— Да нахватался от одного… Химика…

— Бывший коллега по воспитанию подрастающего поколения?

— Можно и так сказать…

Шутник вдруг вновь стал донельзя серьёзным. И хранил молчание плоть до того, как мы увидели на одном из зданий вывеску «Невские берега».

— Здесь. — Подступив к разбитым окнам кондитерской, он заглянул за решётки цокольного этажа и подёргал ручку входной двери. Она оказалась закрытой.

— Странно… — Он попытался рассмотреть интерьер магазина через уцелевшее стекло в двери. — Наверное сразу с производства сюда заходили. Где-то тут въезд…

Ворота с требованием предъявления документов и транспорта к осмотру оказались дальше по улице — всего в нескольких метрах от нас. И, в отличие от входа в кондитерскую, были повалены на землю. Судя по следам на металле — с помощью тарана на автомобиле.

— Разграбили пока ещё бензин был. — Пришёл мой напарник к экспертному заключению. — В первые дни.

И вместо того, чтобы тоже уже побыстрее проникнуть на закрытую территорию, вдруг встал перед воротами как вкопанный.

— Ну мы идём или нет? — Оглянувшись, я заметил, что местные крабы как-то уж слишком близко подобрались к этому зданию.

— Следы. — Шутник указал на несколько отпечатков обуви на покрытых пылью воротах. И присел, чтобы рассмотреть их поближе.

— Думаешь, это не с первых дней? Мало ли кто тут тогда потоптался…

— Нет, не с первых. — Он указал на ближайший отпечаток, ожидая, что я сам рассмотрю признак свежести этого следа.

И я легко его рассмотрел. Ведь уже слишком много и слишком близко видел то, что обильно выделяют из себя все эти «крабы». А владелец ребристого ботинка, на чей отпечаток сейчас указывал Шутник, явно вляпался в эту дрянь совсем недавно.

Глава 15

Семейный подряд

— Так может это неожора? — Я присмотрелся к отпечаткам в пыли и сам отмёл свою версию. Шаг был слишком широк для этих еле-еле ковыляющих бродяг.

— Шутник подтвердил мои сомнения, указал себе за плечо на причалы с лениво ползающими по ним крабами:

— Он бы бросился на них в драку, как и остальные. А этот, кстати, был не один.

Я к этому времени тоже разглядел второй слабый след в метре от первого. Заметно меньшего размера. Этот тоже широко шагал внутрь хлебзавода — уж на сколько мог, явно стараясь не отставать от приятеля. И в обратную сторону не вела ни одна из этих цепочек следов.

— А может это Камчатские разведчики?

Шутник покачал головой в ответ:

— Зачем им сюда… Больше похоже на конкурирующую фирму.

Я пожал плечами:

— Питоны, что ли? Прорывались с севера с крюком через загаженный крабами остров?

— Тогда подумай лучше. — Бывший преподаватель явно не любил готовые ответы.

— Какая-нибудь очередная банда людоедов из области? Белла говорила, что они периодически приходят к городу в поисках наживы.

Но Шутник снова покачал головой:

— Похожие предприятия зимой грабили почти сразу. Либо их ещё раньше дочиста выжирали бывшие сотрудники и ближайшие соседи. Кондитерки же всегда пахли выпечкой на несколько кварталов вокруг. И те, кто дожил до осени, уже давно поняли, что в таких местах ловить нечего… — Он упрямо отказывался от непедагогичного прямого ответа. А может быть пытался реанимировать мои старые воспоминания. — Подумай, кто и зачем полезет сюда, в самый рассадник этих паразитов. В контору, которая точно давно пуста.

У меня осталась только одна версия. И я приподнял руку с картой, торчащей из манжеты:

— Мои контрактники?

— Пятёрка! — Одноглазый педагог, наконец, улыбнулся. — Только они могут быть уверены, что игра стоит свеч.

— Значит они там, где мой клад. — Я нашёл нужную метку и попытался определить нужное крыло комплекса хлебзавода. — Где-то в магазине, похоже. Или на верхних этажах…

— Поэтому магазин и закрыт. — Кивнул напарник и оглянулся на вход в кондитерскую. — Нас уже спалили. И те, кто там прячется, надеются, что пройдём мимо.

— Или ждут в засаде…

И снова Шутник помотал головой из стороны в сторону:

— Нет. На том входе было бы легче всего нас подловить, если уж задаться такой целью. Но эта парочка предпочла запереться и затаиться. Не хотят рисковать.

— Тогда давай найдём этот твой мыльный корень и свалим. Склад сырья наверняка в другой стороне от офисов и магазина. А то нам ещё рыбачить…

Но Шутник опять ответил отказом:

— Я бы взял языка, раз уж появилась возможность. Ведь сейчас,не считая той кассеты, всё что мы знаем о твоих… О планах Брокера —это всего лишь наши предположения. На которые он сам нас и навёл, по сути. И тебя, Рик, кстати, тоже. Этой твоей татуировкой с координатами. Но вот то, что мы окажемся здесь и сейчас — Брокер уже точно не мог предполагать. Как и эти двое, в магазине. Иначе не наследили бы так. И не стали бы запираться.

— Ты точно физруком работал, а не шпионом?

Напарник лишь хитро прищурил глаз и кивнул в сторону арки:

— Давай там осмотримся для начала.

Прокравшись вдоль стены подворотни, мы оказались во внутреннем дворе здания кондитерской фабрики. Кроме мусорных баков и нескольких фургонов с логотипом хлебзавода на бортах, тут не было ничего примечательного.

Шутник сразу указал на едва заметную колею в старом асфальте. И затем шепнул, глядя на её окончание в десятке метров дальше по двору:

— Там склад, который нам нужен. — Затем он ткнул пальцем в трубы, торчащие из крыш невысоких внутренних построек недалеко от въезда. — А тут было производство. Печи. Оттуда должен быть другой проход в крыло с магазином.

Мы оба проследили взглядом за двумя цепочками следов, которые шли от подворотни как раз в указанном направлении. И напарник тут же двинул в ту сторону:

— Давай я попробую его выманить, а ты отсюда…

— Полегче, физрук! — Я остановил его за руку. — Если это одна из моих марионеток, то может просто устроить ему встречу с тем, кто держит за струны?

В одноглазом взгляде засквозило сомнение. И я поспешил развить мысль:

— Если ты, конечно, хочешь его побыстрее разговорить. А не просто надавать по мордасам в надежде на то, что товарищ струсит. Суди сам — если этот «контрактник» выживает уже почти год и, вдобавок, попёрся за этим кладом в самое болото, то он явно не из робкого десятка. И просто так ты его на понт не возьмёшь. Или её…

— Судя по размеру — «его»… — Шутник всё-таки нашёл повод для возражения. Но затем спокойно кивнул. — Но я тебя понял…

— Вот и хорошо. А ты пока сходи за этим кондитерским нейротоксином. А то скоро совсем темно будет. Ночью, говорят, клёв так себе…

— Окей… — Тот снова кивнул, проговаривая слова как-то слишком чётко. — Но пока я не дойду — жди тут.

— Давай быстрее.

Проводив взглядом заляпанного рыцаря, скрипящего доспехами в сторону склада, я вернулся ко входу в магазин с улицы — как только Шутник скрылся за стоящими у склада фургонами.

И деликатно постучал в стекло:

— Есть кто дома?

В ответ закономерно молчали.

Я продолжил, одновременно отрывая от карты кусок с двумя ближайшими метками:

— Тогда слушай. Я сейчас приложу к стеклу карту, на которой уже давно отметил тот клад, который ты ищешь. А рядом с ним ты увидишь ещё одну метку. Там можно найти оружие. Запомни её. Пусть это будет аванс.

Тишина. Или там внутри кто-то всё-таки сдавлено пискнул? Такой звук не издают ни крабы, ни неожоры.

Я быстренько сунул основную часть карты в ближайшую водосточную трубу, подошёл к двери обратно и приложил оторванный кусок к двери нужной стороной, держа её на вытянутой руке:

— На остальной карте острова можно найти ещё много таких меток. Не до всех будет легко добраться. Но там тоже есть еда, оружие, транспорт, лекарства…

На сей раз писк за дверью был уже громче. И сразу следом за ним — резкое шипение и глухой хлопок.

— Я скажу, где её найти, если сейчас выйдешь сам. И мы спокойно поговорим, как цивилизованные люди.

Некоторое время за дверью была лишь тишина. Затем я снова услышал сдавленный шёпот. Который, к концу невидимого осторожного диалога, перерос в короткое возмущённое шипение. Закончившееся очередным глухим хлопком.

Наконец, совсем рядом с дверью хрустнуло битое стекло. И ломкий голос спросил с каким-то угрюмым недовольством:

— Брокер?

— Он самый. Выходи… — Кроме этого ворчания у двери, из глубины кондитерской снова послышался сдавленный шёпот. — … те.

Подросток, стоящий ближе к двери, шмыгнул. И снова угрюмо проворчал:

— Если выйду, крабы опять нас унюхают.

— Тогда просто открой. Я быстро зайду сам. Они не заметят.

— У меня есть ствол! — Резко предупредили из-за двери.

— Тем лучше для тебя. Открывай.

Но парень за дверью всё ещё не решался.

— Слушай, друг. Если бы я хотел покалечить какого-нибудь малолетку — то нашёл бы кандидата потупее. Тут их вокруг полно бегает. Наверняка сам видел, когда добирался до этой пирожковой.

— А нафига тебе тогда входить? Говори так, чё надо!

На сей раз дерзкий ответ прозвучал громче и увереннее. И пара крабов немедленно заинтересовалась этим звуком. Шлёпая в нашу сторону, твари немедленно привлекли внимание ещё и нескольких остальных сородичей.

— Здесь слишком много лишних ушей.

— А чё тебе вообще от меня надо? — Парень продолжал упрямствовать. А крабы — приближаться всё быстрее.

— То же, что и тебе. Информация.

Шлёп-шлёп. Шлёп-шлёп. Пересекая проезжую часть между причалами и домами, приземистые силуэты начали выпускать свои ротовые отростки.

Но тут за дверью всё-таки что-то коротко лязгнуло. И она чуть отошла наружу.

Дёрнув ручку, я быстро оказался внутри, закрыв вход обратно прямо перед носом самой расторопной твари. И она лишь повозюкала своими жвалами по толстому стеклу.

— Сунь стул обратно! — Послышалось у меня из-за спины. И ещё щелчок взводимого курка. — И не рыпайся!

Я спокойно подобрал валяющийся рядом офисный стул с металлическими ножками. И, использовав его как засов, медленно обернулся.

В полутьме из-за разбитого прилавка на меня смотрел щуплый лохматый силуэт. Вытягивая над прилавком дрожащую руку с увесистым револьвером.

— Оружие лучше держать ближе к корпусу. — Я присмотрелся к стволу. — Особенно такое тяж…

— Хращ!

Из дверного проёма, ведущего за прилавком в подсобку, вдруг что-то вылетело и с треском разбилось о кулак, сжимающий оружие.

Вскрикнув, пацан выронил ствол и тот глухо брякнул на пол где-то в тёмном углу. Но парень и не думал сдаваться:

— Суки!!! — Немедленно швырнув в меня какую-то пустую коробку, пацан тут же схватил стул, стоявший по его сторону от прилавка. И с размаха опустил его на голову приближающегося из подсобки силуэта.

Силуэт не успел подставить под удар руку или увернуться. И стальные ножки стула врезались ему в череп. С металлическим звоном…

Парень тут же ринулся в угол за своим оружием. А когда я попытался подскочить к нему первым, то вдруг споткнулся в темноте обо что-то мягкое. И после того, как загромыхав доспехами, врезался в прилавок, это мягкое вдруг принялось яростно шинковать меня в бок какой-то заточкой со скоростью швейной машинки:

— На! На! На! На! На!!!

Если бы не кираса и плотная стёганка, я бы, наверное, лишился почки и половины печени ещё до того, как рефлекторно отмахнулся. И отбросил от себя этот шипящий комок ярости к двери.

В это время Шутник уже успел заломить руку пацана за прилавком и вырвал револьвер из руки:

— Рик, ты там не ушибся?

— Физрук, твою мать! — Я зацепился за край торгового оборудования и со скрипом поднялся перед ним на ноги. — Ты какого хрена тут делаешь⁈

Из-под его шлема за злобным шипением пленника послышался искреннее недоумение:

— Так я думал, что ты специально…

Но тут отброшенный к двери мелкий пацан вновь накинулся на меня:

— Распишу, суку!!! — В то время, как я держал его рукой за лоб, тот размахивал своей заточкой из стороны в сторону. Пока я не подставил под очередной взмах стальной наруч. — Ай!!!

Снова попятившись к двери, пацан схватился за ушибленное запястье. Но тут же попытался прыгнуть в ту сторону, куда улетело его оружие. И на сей раз я уже смог поймать его за шиворот тёплой куртки. И привести в чувство, слегка тряхнув:

— Спокуха! — Я вновь обернулся к напарнику. — Что «специально»⁈

— Ну… Думал, ты специально так громко меня к складу посылаешь. Чтобы этих отвлечь…

— Суки!!! Падлы!!! Гады!!! — В наш разговор опять вклинился мелкий пацан. И пришлось тряхнуть его ещё раз.

— Не трогай его, упырь! — Сдавленно захрипел пойманный Шутником парень. И, видимо, обратился к младшему товарищу. — Мелкий, заткнись!

— Да чё они!..

— Заткнись, говорю!!!

В ответ пацанёнок, которого я держал за шкирку, лишь обиженно засопел. Продолжая слегка дёргаться. Но теперь уже явно лишь для того, чтобы просто дополнительно обозначить своё несогласие с исходом ситуации.

— Так, ладно… — Я постарался поймать взгляд хрипящего от боли пацана за прилавком. И тот злобно зыркнул в ответ из-под копны лохматых волос. — Моё предложение остаётся прежним. — Перенеся взгляд на Шутника, я немного повысил голос. — Не смотря на то, что мой напарник не совсем правильно меня понял…

Тот лишь невозмутимо скрипнул наплечниками, продолжая надёжно удерживать пленника.

— С-суки… — Снова прошипел мелкий пацан.

— Вот с тебя и начнём. — Я обернулся к нему. — Сейчас отпущу, а ты спокойно отойдёшь к двери. Только не убегай, там вон крабы опять вас услышали.

— Это ты смотри не убегай, коз-зёл… — Зашипел в ответ пацанёнок. — Я тебя ещё…

— Мелкий, блядь! — Рявкнул на него старший и вновь скривился от боли в суставе. — Да хватит уже руку ломать! Я не сопротивляюсь!

Я вновь повернулся к прилавку:

— Это будет нашим следующим действием, если твой юный приятель сделает то, что я прошу. Меня он, похоже, слушаться не желает, так что давай-ка ты ему скажи.

— Мелкий, стой спокойно!

— Понял, мелкий? — Я заглянул в глаза пацанёнка.

— Понял… С-с… — Закончив ругательство неразборчивым бормотанием, он тут же вновь повысил голос. — Отпусти уже!

Стоило мне разжать перчатку, как он пулей отлетел к двери. И, обернувшись, тут же поднял перед собой кулаки.

— Мелкий!!!

Вытерев кулаком нос, пацанёнок так и продолжил стоять в боевой готовности и напряжённо сопеть.

— Ну вот, уже лучше… — Я отошёл в сторону — так, чтобы видеть их обоих. — Теперь ты… Как зовут?

— Тим…

— Окей, Тим. — Я глянул на того, что был помельче. — А тебя?

Но пацан у двери продолжал лишь злобно сопеть.

— Его тоже. — Послышалось из-за прилавка.

— Тоже Тим?

— Традиция такая. Семейная… — Тим-старший вновь зашипел от боли. — Да отпусти уже! Руку сломаешь!

— Братья?

— Угу… — Шагнув от Шутника в сторону, когда тот всё-таки его отпустил, старший брат потёр плечо.

А мой напарник быстренько поднял с пола оружие и проверил барабан:

— Патронов, конечно, нет… А зачем ты тогда за ним кинулся?

— Ну ты ж не знал, что нет… — Разминая плечо, пацан отошёл ещё дальше. И глянул на меня. — Ну и чё ты спросить-то хотел? Как нас зовут?

Я тоже сразу перешёл к делу:

— Осада Кронштадта. Почему не участвуешь?

— Как это почему… — Недоумение на лице лохматого пацана было искренним. — А кто тогда за крепостью будет палить? Или уже не надо?

Шутник поймал мой взгляд и кивнул:

— Ну вот тебе и живое доказательство. Точнее Враксу.

— Какое ещё доказательство? — Угрюмо спросил пацан, продолжая разминать плечо под такой же плотной тёплой курткой, как и у брата.

— Пока не важно. — Я нашёл рядом с собой заточку его брата и поднял. — Хавку-то мою тут нашли?

— Угу…

— Но всё ещё на посту… Похвально!

— Ну а чё… Если бы вон вас на вашем тракторе не заметили, так бы на крыше и сидели. Мы ж не знали, что это ты едешь…

Снова поймав мой взгляд, Шутник, наконец-то, подыграл:

— Что ж он вам такого наобещал, что вы с хавкой не сбежали?

— Да то же, что и остальным… — Пацан вдруг прищурился на него с подозрением.

— Оружие? — Напарник пожал плечом и глянул на меня. — Чё-то ты их дешёво покупаешь…

— Какое оружие⁈ Мы про другое же договаривались! — Вдруг возмутился пацан. — Нафиг оно мне надо, ваше оружие, если я вон — скоро тоже буду как все эти придурки по Ваське бегать!

Мы вновь переглянулись с напарником. И, кажется, поняли друг друга без лишних слов.

— Короче, Тим… — Я глянул на мелкого пацана и вновь обратился к его старшему брату. — … И Тим. Если антижорин нужен вам поскорей, то поехали с нами. У меня тут немного изменились планы…

— Куда ещё⁈ — Пацан недоверчиво покосился на нас обоих.

— Туда, где тебе выдадут дозу раньше остальных. Если честно расскажешь всё, что знаешь про осаду Питонии.

Пацан нахмурился, очевидно, не совсем понимая, зачем это мне. Явно всё ещё чуя подвох.

И я поспешил развеять его сомнения:

— Скажу честно — я сейчас не помню не все детали. Головой шибанулся малость… Но если соврёшь хоть в чём-то из того, что я всё-таки знаю…

— А карта⁈ — Вдруг подал голос Тим-младший. — Ты карту ещё обещал!

— Про карту уговор прежний. — Я кивнул в сторону двери. — Она тут, за углом. Заберём по дороге.

— А крабы? — Старший брат тоже выглянул через стёкла двери на улицу. — Мы и так сюда еле добежали мимо них…

— И щас пиявки ещё полезут! — Согласился с ним младший. — Темно же уже!

— Кстати об этом… На, держи! — Шутник бросил револьвер обратно Тиму-старшему. И, слегка отодвинув переднюю пластину своей кирасы, достал из-под неё небольшой полиэтиленовый пакет с какими-то стружками. — Поможете заодно ещё кое с чем…

Глава 16

Переправа, переправа…

— А вы чё, реконы что ли? — Тим-старший ткнул в воронёные узоры на моей кирасе.

— Нет, музей ограбили. — Я занял свою позицию у двери и взялся за ручку. — Готовы?

— А там ещё такие ништяки есть?

— Полно. — Шутник поправил накинутый на плечо широкий ремень и тоже встал у выхода. — Готовы или нет?

— Всегда готовы! — Ухмыльнулся Тим-младший.

— Тогда пошли… — Я вытащил стул и протиснулся в открытую дверь первым, стукнув об косяк широкий резервуар из нержавейки, тоже подвешенный за моей спиной. Судя по всему, в нём раньше замешивали крем для тортов и пирожных. Потому что снизу у конусообразного дна были приделаны прозрачные шланги с дозаторами и насосами, похожими на большие шприцы.

А теперь сумрачный гений Шутника использовал кондитерское оборудование для того, чтобы наполнить их щепой из мыльного корня и водой из мусорных баков — благодаря недавним дождям ходить за ней к реке, к счастью, не понадобилось. Но иметь дело с крабами всё же предстояло.

— Пошли-пошли-пошли!!! — Выпустив вперёд себя пацанов, напарник вышел последним. И вытащил из-за пояса длинный нож. — Понеслась…

Кондитерские ножи для разрезания тортов тоже оказались на удивление полезными в условиях конца света. Вся коллекция длинных клинков, найденных в производственном помещении, больше походила на потерянный Шутником палаш, чем на кухонное оборудование. И пока мы наскоро мастерили себе наспинные резервуары для яда, пацаны довольно сноровисто наточили пару штук камнями, найденными на той же кухне.

Кучкующиеся у берега крабы тут же среагировали на движение. И ещё более бурно восприняли появление в поле зрения потенциальных носителей их икры. Пока мы громыхали доспехами обратно в сторону Малого проспекта, с трудом поспевая за пацанами, пришлось протестировать кондитерские палаши на паре особей. Которые слишком уж резво устремились за братьями — наперерез через дорогу.

Как показала практика, эти изделия справлялись с сухожилиями на ногах заражённых бедолаг так же эффективно, как с бисквитными коржами. И пока мы переступали через ползущих вслед пацанам тварей, братья спокойно усвистали вглубь острова по Второй линии — в сторону комплекса детской больницы с таким же номером. Одновременно доставая из рюкзаков часть найденных съестных припасов.

— Теперь главное, чтобы там не застряли где-нибудь. — Затормозив ещё пару заражённых преследователей, Шутник вытер кровь с ножа и проводил пацанов взглядом. — Без них будет сложно к мосту подойти…

— Пошли пока настойку протестируем. — Я указал на часть набережной, которая временно расчистилась от крабов, когда те поползли следом за мальчишками. По одному из причалов в свете вечернего зарева иногда проскакивали склизкие спины гигантских миног.

И как только мы к нему приблизились, парочка жирных особей перехватила наш запах. И тут же повернула к берегу.

Дотянувшись свободной рукой до клапана на шприце дозатора, я открыл его, когда между нами и рыбами-паразитами оставалось около пары метров. И тонкая мутная струя ударила прямо в круглую зубастую пасть одной из миног.

— В жабры цель! — Шутник оказался более метким. И обрызгал щели по богам огромных голов.

Результат не заставил себя долго ждать. Пятясь, мы почти сразу увидели разницу между двумя атаками. Мой экземпляр продолжил медленно извиваться за нами следом ещё несколько метров. А та тварь, которой раствор попал на органы дыхания, почти сразу свернулась тугим кольцом, судорожно дёрнулась пару раз и больше не шевелилась.

Заметив моё немое восхищение, Шутник не преминул возможностью ещё немного поумничать:

— Интересно, что отравленную таким способом рыбу всё равно можно есть. Хотя этих я бы, конечно, пробовать не стал. — Перекрыв клапан, он принялся нагонять давление внутри резервуара подвижной частью шприца. — Надо накачать, чтобы распылялось, а не вытекало. Так больше накроем.

К этому времени свернулась кольцом уже и моя цель. Перорально токсин работал медленнее, но не менее эффективно. И я тоже принялся работать насосом, лавируя между крабами обратно к фасадам зданий. Заражённые саккулиной жертвы эпидемии уже потеряли запах наших резвых союзников. И медленно возвращались обратно к своим гнездовьям на берегу, периодически печально вздыхая.

За время нашего отсутствия тусовка на мосту уже успела как следует обнюхать тарахтящий на холостом ходу Брокмобиль. И ни крабы ни миноги больше не проявляли особого интереса к воняющему выхлопами транспорту. Но в свете от зарева на западе, луны и звёзд было хорошо видно, что нерестящиеся твари медленно лезут через мост всё в том же количестве. Даже, пожалуй, немного плотнее…

Пустив кровь ещё парочке излишне любознательных тварей, мы приготовились встречать пацанов с той же стороны, с которой недавно приехали сами. Я отогнал дрезину чуть назад и выбрался на крышу вместе с напарником:

— Что-то потеряла нас голубиная почта, похоже… — Оглядев тёмное небо, я так нигде и не заметил цветных лампочек дрона.

— Может заняты. — Скрипнул наплечниками напарник. — Готовятся прийти на помощь нахимовцам. Если кассета им про тебя всё рассказала, конечно…

— Хорошо если так… Только ума не приложу, как теперь лучше попасть на остров. Если я правильно понял — через северный мост сейчас можно только в жир ногами въехать. Разве что Камчатка в своём Кронверке какие-нибудь самоходки в рабочее состояние привела…

— Это вряд ли. Если они и не охолощены, то точно не на ходу. А по воде до Кронштадта что, вообще никак?

— Белла говорила, что сейчас по Финскому можно проплыть разве что на крейсере. Мы вон с ней на буксир в Неве столько крабов нацепляли, что он чуть носом на дно не пошёл. А от крепости до острова наверное не меньше тридцати километров плыть. Без учёта течений, которые, судя по «Калине», к городу воду несут.

— У них там вроде атомный ракетоносец на ходу есть. И те, кто может им управлять.

— Может те гонцы, о которых мы читали, на нём и прорвались где-нибудь до берега. Но, наверное, Нева маловата для такой подлодки.

— Но это уже что-то… Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. — Шутник вгляделся туда, где рельсы исчезали за поворотом на Первую линию. — Слышишь?

Я прислушался и тоже заметил нарастающий гул даже сквозь шлем. Не такой массивный, как в районе Смоленского кладбища. Но его уже можно было различить даже за постоянной вознёй, плесками и стонами со стороны реки. И гул явно постепенно нарастал.

— Идёт молодёжь. Не подвели пацаны.

И уже меньше чем через минуту братья выбежали из-за угла, ведя за собой начало нестройной толпы неожор.

Как и рассказывали наши юные союзники, молодые жоры действительно реагировали на них с таким же безразличием, как и взрослые. По крайней мере, ещё до того, как почти все подхватили икру от мутировавшего рачка. А на ванильные сухари, которые братья периодически крошили сейчас за собой следом, неожоры велись так же охотно, как и предыдущее поколение жертв эпидемии.

А когда ветер с набережной донёс до толпы безумных тинэйджеров запах их взрослых биологических конкурентов, приманка уже не понадобилась.

— Добро пожаловать на борт! — Я помог забраться наверх Тиму-старшему, а шутник подхватил его мелкого братца. — Занимайте места согласно купленным билетам!

— Пипец их там сбежалось! — Спрыгнув в салон дрезины первым, младший из братьев тут же прижался к решёткам на корме, торопясь получше рассмотреть выходящую на перекрёсток толпу. — Они ночью ещё голоднее, чем днём! Ай!

И он тут же отшатнулся, когда один из неожор напрыгнул на корму Брокмобиля, почуяв наш с Шутником запах.

— Мелкий, не высовывайся! Фух… — Старший из братьев запыхался гораздо сильнее, так как тащил более тяжёлый рюкзак. Но и он не смог сдержать восхищение, при виде нашего транспорта. — Вот это крутяк!!!

— Будете себя хорошо вести, подарю. — Захлопнув за собой люк, я встал за рычаги. — По Ваське экскурсии возить станете.

— Хы… Фух… А это чё? — Тим-старший тут же заинтересовался поднятыми гильотинами.

— А вот чё… — Шутник взялся за рукояти и резко потянул вниз сразу оба широких ножа.

— Атас!!! — Глядя на отрубленные руки неожор, посыпавшиеся на пол кабины, братья воскликнули почти в один голос.

— А можно я потом⁈

— Я первый!

— Да у тебя не отрос ещё!

— Да это у тебя не отрос!

Шутник снова перевёл гильотины в состояние готовности, отпихнув безруких преследователей. И указал братьям на отрубленные конечности:

— Сначала эти выкиньте! А то скоро наступить некуда будет…

— Окей…

Брезгливо просовывая чужие руки сквозь решётку на улицу, братья, похоже, почти сразу забыли про гигантские резаки. Потому что к этому времени на проезжей части набережной Макарова разные поколения жертв эпидемии снова схлестнулись в своём яростном противостоянии. И Брокмобиль оказался почти в самом центре кривой линии фронта.

Когда обе толпы заражённых встретились, тощие неожоры почти сразу перестали атаковать транспорт и безуспешно пытаться достать нас с Шутником сквозь решётку. Всё внимание толпы, привлечённой сухарями из внутренних улиц Васильевского острова, переключилось на других взрослых.

А те, в свою очередь, обрушились на нарушителей естественных границ не только собственной мощью, оттянув с моста добрую часть своих сородичей. Поднявшаяся свара привлекла внимание и нерестящихся миног. И длинные рыбины тоже постепенно начали отползать с моста на широкий перекрёсток, стремясь поживиться потоками тёплой крови. Обильно льющейся на асфальт из раздавленных и разорванных тел с обеих сторон этого конфликта поколений.

В ход снова шёл весь небогатый арсенал заражённых организмов. Разорванные руками хрипящие рты быстро пропадали под извержениями из крабовых пастей. И но следующие ряды обезумевших подростков тут же затаптывали и ломали обработанных икрой жертв, ломая и вырывая членистые отростки из пастей плешивых крабов. Чтобы тут же снова получить заряд жёлтой блевотины в раскрытые пасти.

— У-о-о-о-о-о-о!.. — Словарный запас братьев, во все глаза наблюдавших за сражением из самой его гущи, уменьшился до каких-то неясных междометий. — Е-е-е-ба-а-а-а…

— А теперь — вторая скорость! — После того, как Брокмобиль ещё немного порасталкивал толпу кормой, я перевёл нужные рычаги вперёд. И пока скотоотбойник лишь распихивал гневную толпу перед нами, пилы на колёсах тут же начали собирать свой мрачный урожай по бокам.

— Йо-о-о-о-ома-на!!! — Прильнув к бортам, братья с не меньшим интересом следили за тем, как сначала неожор, а затем и крабов начало наматывать на зубастые диски.

А когда разгоняющийся транспорт пересёк центральную часть сражения, очередь дошла и до миног. И, прежде чем снова взяться за кремовый дозатор, я сбавил темп движения. Плотность переплетённых на мосту тварей всё ещё выглядела слишком тяжело. И грозила сходом с рельс.

Смертельная для рыб настойка мыльного корня теперь вырывалась и распылялась из шприцов немного дальше. И прежде чем неторопливое движение дрезины переворачивало извивающиеся тела зубастых рыбин, они успевали получить на жабры облака мелки капель и забиться в конвульсиях.

— Назад! — Шутник затянул пацанов свободной рукой к нам за спины прежде чем несколько рыб выкинуло на капот. И дисковая пила, тут же прижав их к решётке, начала превращать миног в сырой рыбий фарш, обильно брызнувший нам в забрала.

Но оба Тима и не думали пугаться скребущих по решёткам зубов, орущих жор и льющейся со всех сторон рыбьей и человеческой крови. Быстро сообразив, что к чему, они тут же принялись дёргать и поднимать гильотины обратно, избавляясь от тех крабов, которые всё-таки сели Брокмобилю на хвост. И теперь тянулись к ним сквозь заднюю решётку.

— Н-на, нах!

— Хрясь! Ага-а! Так вам, твари!!!

— А выкидывать кто будет⁈ — Пнув отрубленные конечности у себя под ногами, Шутник, очевидно, опять вспомнил былые школьные денёчки. И включил типичный учительский тон. — Пушкин⁈

— Да щас, щас… — Избавившись от преследователей, пацаны нехотя вернулись к менее интересным обязанностям.

Стараясь опылить ядовитым составом прежде всего тех миног, которые ещё не успели влезть на рельсы, мы постепенно продвигались вперёд, расталкивая отбойником тех тварей, что успевали перейти нам дорогу. Точнее, переползти…

Середина моста… Плески шелест слизистой чешуи, хлюпанье пил, режущих рыбу впереди и по бокам… Середина второй половины… Медленно, но верно Брокмобиль всё-таки справлялся с напором извивающейся и конвульсирующей от яда стаи. И когда справа от нас из темноты выросла круглая ледовая арена, а слева — трибуны футбольного стадиона, на отбойник снова начали попадать только редкие крабы. Водная гладь теперь была только между нами и стадионом. И была почти свободна от зубастых рыб.

— Фух… — Сбросив с плеча резервуар, Шутник размял спину парой боковых наклонов. — Вроде выбрались…

Разглядев впереди у рельсов только один поворот направо без всяких стрелок, я тоже сбросил тяжёлый бак. И слегка ускорил движение дизельной дрезины.

— Ну ваще-е-е-е… — Ликованию братьев не было предела. Снова прильнув к решётке на корме, они даже с некоторым сожалением смотрели на уходящий вдаль мост и полосу фарша вдоль трамвайных путей.

— Когда нерест кончится, сможете сами повторить. Главное только наладить поставки топлива от ведьмочек…

— А чё тут как? — Тим-старший с любопытством повернулся к органам управления. — Сложно?

— Да не сложнее, чем на самокате… Заводить только тяжело…

Пока я показывал старшему брату на рычаги, Шутник поинтересовался у младшего:

— А как же вы вообще на Ваську проникли, если все мосты сейчас вот такие?

— Дык по крышам! — Бесхитростно пожал плечами Тим-младший и махнул рукой в сторону оставшегося позади острова. — Ну в смысле, по верёвкам. Там около Уральской от завода над речкой протянуто.

— Над Смоленкой?

— Ну да. — Отвлёкся от управления старший брат. — Крабы нас, конечно, заметили. Плеваться начали, друг на дружку залазить. Но там высоко, им не достать. А на стороне Васьки уже дворами добежали. Сразу до кондитерки.

И я выступил с осторожным предположением:

— Это… Это я вам про эту верёвку рассказал?

— Ну да… — Снова повторил Тим-старший. — В контракте было написано, где найти… А чё, не сам помнишь?

— Да я ж говорю — головой приложился…

— А ты нам ещё конфеты обещал! — Тут же оживился Тим-младший, услышав про мою амнезию. — Есть в этой вашей крепости конфеты, а?

— Ну ты ври, да не завирайся, малой…

— Ну мало ли… — Поняв,что его блеф раскрыт, пацанёнок невозмутимо пожал плечами. — Вдруг всё-таки есть… Я бы спасибо сказал…

— Найдём тебе и конфеты. Вы только сейчас местным ребятам подробнее про осаду Питонии расскажите.

— А Камчатка, чё… — Оглянулся на меня старший брат. — Всё-таки тоже хочет этих фашиков дёрнуть?

— Фашиков? — Повернулся к нему Шутник.

— Не ну мне так-то пофиг… — Парень явно заметил его недобрую реакцию и поспешил обозначить нейтралитет. — Мы с мелким вообще сами по себе. Просто нахов никто не любит…

— А к Камчатке что ж тогда не прибились?

— Да про них тоже много всякой херни говорят… Ну нафиг! Мы и вдвоём нормально живём. Только… — Деланная невозмутимость на лице старшего брата всё-таки уступила место лёгкой тревоге. — Только мне скоро восемнадцать…

И он покосился на брата, который уже отвлёкся от скучной для него беседы. И с любопытством глазел на заброшенную стройку, проплывавшую за правым бортом Брокмобиля.

— Поменьше слушай, что говорят, тогда и до пенсии доживёшь… Людей-то хоть не жрали, выживальщики?

— Фу-у-у! — Скривились оба Тима. — Мы чё те, совсем что ль…

— Ответ правильный. Так… — Я попытался рассмотреть в темноте приближающийся перекрёсток. — Похоже, дальше пешком.

Старший из братьев тоже присмотрелся к приближающимся стенам крепости за полосой Кронверкской набережной:

— Там на стрелке у Камчатки посты! Они по нам точно стрелять не будут?

— Нас сложно с кем-то перепутать. — Шутник лукаво глянул на него поверх своей нарисованной улыбки и кивнул в мою сторону. — Тормози.

Прежде чем выбраться наружу, мы достаточно быстро нашли кнопку, с помощью которой удалось заглушить двигатель. И оставили замолчавший транспорт на повороте трамвайных путей перед набережной. Но не успели дойти до первого небольшого мостика, соединявшего набережную с крепостью, как с противоположного берега нас окликнул знакомый хриплый голос:

— Мужики! Это вы что ль там приехали⁈ Чё это за трактор⁈

— Здорова, Паук. — Я помахал в темноту за мостом. — На Рюка сменяли. Зовут Брокмобиль.

— А я думал вы обратно тоже через тоннели, тащемта…

— Там сейчас слишком людно. Мы отсюда к казармам дойдём?

— Да ща я Гришу вызову, пять сек…

Шагнув на мост, я разглядел собеседника. Возясь с рацией, он стоял в сопровождении пары других патрульных.

— А вы посылку от нас вместе с дроном получили?

— Кассету?

— Да. Послушали уже?

— Ага… — Паук поднял переговорное устройство ко рту. — Гриш, давай к нам на стрелку быстро! Тут мужики вернулись! Как понял, приём?

— Понял, еду. — Прохрипела рация голосом невозмутимого водителя. — Отбой.

Пацан сунул рацию обратно в один из многочисленных карманов и поднял на меня возмущённый взгляд:

— Да ты там пиздец чё задумал! Я даже не знаю, с чего начать, например…

— Начни с того, что вы больше не держите зуб на Кронштадт. — Вмешался подоспевший Шутник. — Я же прав?

— Да уж теперь-то конечно… — Пожал плечами хрипун. — Какой там… Вракс уже начал на выручку к ним на собираться, тащемта… А это кто с вами?

Пулемёт тут же нацелился на братьев, когда патруль разглядел их у нас за спинами. И старший тут же шагнул вперёд, пряча младшего за собой.

— Да свои, расслабьтесь. Независимые подрядчики… — Я махнул на патруль рукой, призывая их опустить оружие. — А что значит «начал собираться»? Как вы на остров-то попасть собираетесь?

— Туда же теперь только на крейсере доплыть можно. Разве нет? — Шутник подошёл ещё ближе.

Паук вдруг широко улыбнулся. И, залихватски закинув свой пулемёт на плечо, кивнул куда-то вдоль реки на восток:

— Дык крейсер у нас, тащемта, есть…

Чернейшая пятница-2. Рим предателям не платит

— Аха-ха-ха!!! Пизда тебе, нах ебаный!!!

— Гони суку!!!

— Вон туда! Туда побежал!!!

Жертва уже выбивается из сил. И вперёд его теперь гонит только страх смерти. По крайней мере, так думают преследователи…

— Слева заходи! Слева!

— Ща прям в болото залезет!!!

— Бля, там же крабы!

Охотники широко раскрыли глаза от азарта и жажды крови. Пробежали со своими палками в метре от меня и не заметили. А жертва вот-вот выскочил на небольшой мыс и окажется в тупике… Значит заметил знак, всё по плану.

— Э, бля! Хуль он в воду полез, мудила! Нам же ещё воротник надо!

— Э, пидор! Сюда иди! Всё, бля… Отбегался…

Теперь моя очередь действовать. Пора.

— Да не лезь ты туда, придурок! Они тебя сожрут!

— Так мы тоже… Гы…

— А может он сам икры пожрать захотел, а? А-ха-ха-ха… Хак!..

Гарпун легко пробил грудную клетку ржущего оборванца — так, что он не упал от удара, а лишь уставился на торчащий из груди крюк.

А его чумазые приятели, услышав влажный хрип вместо противного хохота, озадаченно оглянулся:

— Ты чё… Е-бать!..

Через миг я был уже рядом. И этот возглас был последним словом второго охотника. Прежде чем он тоже начал хрипеть и булькать, пуская кровь вторым ртом на вскрытом горле.

Третий от испуга попятился и сам шлёпнулся в покрытую ряской заводь. Где нахимовец тут же наступил ему на горло. И не отпускал, пока мелкий людоед не наглотался мутной жижи. Отпустив ногу молодого бойца, оборванец перестал трепыхаться. И под конец булькнул, выпустив остатки воздуха не только из лёгких.

Остальные двое почти синхронно осели на слабеющих ногах, рефлекторно схватившись за свои раны. Выпучив глаза, они немного побились в конвульсиях и затихли.

Вытерев об одного из них нож, я отправил оружие обратно под рюкзак. И подал руку выбирающемуся на берег юному моряку:

— Только трое за тобой ломанулись? Других точно не было?

— Не, остальные за командиром дёрнули… Ч-чёрт… В ботинки теперь налилось…

— Нахрена ж ты туда полез?

— Ну чтоб натуральнее получилось… — Оглядев свежие трупы, парень в моряцкой форме недовольно поморщился. — А у этих уродов, конечно, хлам, а не обувка… Блин…

Он всё ещё мне верит. Это хорошо. Обычно предатели сами никому не доверяют. Кому как не им знать, чего стоит человеческое слово на самом деле. Этот хоть и не из трусов, но на самом деле очень боится того, что его неотвратимо ждёт с приходом совершеннолетия без моей помощи. Насмотрелся на сверстников… Потому и делает всё, что скажу.

— Ты с них ещё и грибок подцепишь. — Я тоже присмотрелся к кроссовкам гопников. Красота для них по-прежнему была важнее качества. — Хлюпай теперь так.

— Не-не… Ща, я быстро! — Выбравшись из заводи, парень тут же принялся стаскивать с себя военную обувь. — Хоть как-нибудь, а запрею итогда вообще никуда не дойдём…

Ладно. Пока осмотримся. Может всё-таки кто-то ещё увязался…

Подтянувшись на ветке ближайшего дерева, я попытался разглядеть побережье в обе стороны. Нет. После нескольких автоматных очередей шума со стороны леса больше нет. Командира, который пытался отвлечь на себя большую часть засады, очевидно, догнали. Остальные питоны отступали врассыпную. Но только мой напарник бежал в эту сторону. А этих троих никто искать не будет. Убежали — да и хрен с ними. Самим больше достанется. Тем более, что в этот раз добыча у банды — что надо. Давно такой не было…

В другой стороне вдоль побережья — ни одного краба. Все твари, которые оказываются рядом с маяком, рано или поздно ползут к нему. И днём и ночью. Как обычные жоры, так и морские. Скорее всего, там уже инкубатор в каком-нибудь подвале…

Пока я оглядывался, нахимовец вылил воду из ботинок, и принялся отжимать носки. А я спрыгнул и не торопясь выкорчевал острый гарпун из грудной клетки дохлого людоеда.

— Шутову точно живой взяли? Не зашибли там в суматохе? — Тяжёлое копьё снова щёлкнуло внутри подводного ружья. И оружие отправилось за плечо.

— Ага, взяли… — Тщательно отжав толстые носки, нахимовец принялся сушить их, раскручивая как пропеллеры. — Она дралась, конечно, как кошка… Пару раз приложили по морде, наверное… Но разве ж такую сразу убьют… Симпатичная она, конечно… Жалко, если не вытащим.

— Вытащим. На турбазу повели?

— Да фиг их знает… — Пацан оглянулся, продолжая размахивать носками. — Я ж не видел уже…

— В какую сторону, хотя бы?

— Да вон туда куда-то. — Носки махнули за лес чуть в стороне от маяка.

Я присмотрелся в указанном направлении:

— Да, на турбазу. — И спрыгнул обратно на землю с дерева. — Давай быстрей сушись. А то раньше нас жор там наловят.

— А они точно будут её разыгрывать? — Парень поспешно натянул носки обратно и принялся зашнуровывать обувь. — Нафиг это им надо? Может они там сразу её всем кагалом…

— Даже в банде должен быть порядок.

— Да какой там порядок? Они ж отморозки…

Интересное мнение… А то, что ты только что подставил с десяток своих корешей, тебя прямо героем делает… Но пока ты мне нужен. И ответил я, конечно, не это:

— Просто по определению должен быть. Иначе они давно бы уже разбежались кто куда по подвалам.

— Ну всё равно… Увидят щас девчонку…

— Я уже работал с Бугром. Он принципиальный. И сильный. К другим я с заданиями не возвращаюсь… — Обыскав трупы, я не нашёл ничего интересного, кроме пары кривых рогаток и запаса снарядов. — У вас, кстати, связь с Москвой не пропала?

— Когда мы выходили, ещё не пропала. — Возясь с мокрыми шнурками, пацан поднял на меня немного виноватый взгляд. — Только эта…

— Что ещё?

— Это я потом уже услышал… Прям перед выходом… Её батя там, вроде покалеченный сильно, насколько я понял… Может и не поехать, наверное…

То, что нахимовцы нашли живого подопытного — уже было чудом. А то, что у него оказался запас вакцин — тем более. Мой первый план был более реалистичным. И он должен сработать, даже если отец не отправится на помощь дочери. Об этом я и напомнил временному союзнику:

— Без дозы не останешься в любом случае. Давай быстрее.

Но пацан продолжал сидеть со шнурками в руках. И теперь щурился с подозрением:

— А нафига он тебе тогда, если и так лекарство есть? Оно же… Оно же у тебя точно есть?

— Доказательство перед тобой. Как я, по-твоему, зиму пережил, без вакцины?

— Ну не знаю… Может ты тоже в этой программе был… Как и Шутов…

— В том-то и дело, что не был. Поэтому мне и нужен её отец. Он сам по себе — ходячее лекарство… И потом… Ты же сам видел доки из НИИ. Я в них был?

Парень продолжал недоверчиво поджимать губы:

— Нет… Но мало ли…

— Их я нашёл вместе с двумя экземплярами вакцины. Одну использовална новый год, пока ещё кашлял. Запасная твоя, когда я смогу отчалить. Если перестанешь тормозить, конечно…

Юный моряк всё-таки поднялся на ноги:

— А нафига тебе отсюда уплывать вообще?

— Климат не нравится. — Я развернулся и быстро зашагал в сторону маяка. — Не отставай.

— Да ладно, ладно… Иду… — Перепрыгнув через трупы, пацан потрусил следом.

Тебя забыл спросить… Как ещё мне перебраться через океан, иначе как не на одной из ваших лодок… Но для этого нужно устроить небольшой управляемый хаос… Захватить заложника… Всё по инструкциям…

Да… Инструкции — всё, что у меня осталось после этой зимы. Ни связи, ни координатора, ни напарников. Но того, чему меня учили почти всю сознательную жизнь — вполне достаточно для того, чтобы выжить даже после конца света…

Свой разум я всё-таки уберёг. В отличие от всех остальных. Зато противник теперь тоже обезглавлен. А ресурсы — буквально валяются под ногами. Выстроить агентурную сеть из этих молодых тупиц — проще простого. Организовать систему схронов — ещё легче. Не допустить объединения крупнейших группировок тоже не сложно. Принцип «разделяй и властвуй» никто не отменял, а слухам вы теперь верите как папуасы в свои соломенные самолёты.

Оставалось только тщательно протоколировать свои действия для того, кто будет их оценивать на том берегу без моего старого координатора. Кто-то же там тоже выжил, наверняка… И поэтому я должен продолжать следовать инструкциям, в надежде… Нет, надежда — удел слабаков. В ожидании того, когда увижу шанс на успешное завершение миссии. И шанс на возврат.

И вот этот шанс сам приплыл к вам на остров этой весной из Мурманска…

— Слушай, Брокер… — Парень отвлёк меня от размышлений.

— Что?

— Я тут подумал… А вдруг с тобой что-нибудь случится… — Перехватив мой вопросительный взгляд, юный моряк тут же поспешил внести ясность. — Не, ну в смысле, вдруг у тебя не получится Беллу вытащить… Их же всё-таки много там…

— Боишься, что в этом случае ничего не получишь?

— Ну типа…

— У меня на груди есть татуировка. С координатами места, в котором есть то, что тебе нужно. Найдёшь словарь жестового языка — сможешь расшифровать.

— А вдруг они тебя сожрут вместе с ней⁈

Я ещё раз понаблюдал за его лицом, пытаясь прочесть мысли. Нет, пытаться прыгать на меня сейчас он даже не думает. Прекрасно понимает, что у нет шансов. Даже если бы оружие было у него, а не у меня.

— Кожу они не едят, если мяса много. А у них теперь много… Найдёшь потом на помойке. Татуировку будет видно даже на обожжённой поверхности…

— Хэх, чёрт… — Парень качнул головой. Вероятно, представляя, как будет копаться в недоеденных останках. Моих и своих бывших товарищей. — Ну ладно…

…Ладно. Остальные приказы уже выполнены. Документация добыта в полном объёме ещё зимой. И один из двух образцов — в тайнике по координатам. Его копия — в моей крови. Благодаря этому я всё ещё жив и не слоняюсь по питерским улицам, как миллионы остальных жертв этой заразы. А ты, морячок, и правда сможешь получить образец только через мой труп. Рим предателям не платит. К счастью, ты об этом не знаешь…

А вот второй недостающий образец теперь должен приехать ко мне из Москвы. В худшем случае — судя по документам — в крови отца этой девчонки. В лучшем — ещё и в его кармане. И когда я вытащу её из плена и приведу к вам на порог — то вы сами пустите меня в вашу неприступную цитадель. После этого вас, конечно, ждут не самые хорошие новости… Но моя миссия будет завершена. Как и много раз до этого…

Так, вот и верхушка радиобашни. Других людоедов пока не слышно. Значит мы вовремя. Подойдём поближе…

— Слушай, Брокер… А ты не знаешь, почему жоры и крабы так на всякие излучения реагируют? — Кажется, мой союзничек снова заскучал. — Мы вот когда радио включаем — тоже по всему побережью ползти на заграждения начинают. Приходится выключать почти сразу, толком не посканируешь…

— Патоген стремится к бесконечному размножению. Как и любая самовоспроизводящаяся молекула. Но вирусу для этого нужен носитель. Чужая ДНК. Да и то не каждая. Сам себя он копировать не может. Техногенное излучение — наиболее вероятное местонахождение новых подходящих носителей. Или, заодно, источника питания для уже заражённых. Источник веществ, которые ещё не вступили в реакцию и не стали частью самого патогена.

— Носителей — это, в смысле, людей?

— Не только. Крабы тому пример… Но там, где работает радио — да. Людей.

— А как какая-то бактерия может научиться понимать, что там, где радио — там люди или хавка? Она же без мозгов…

— Методом проб и ошибок. Штамм, генетическая программа которого была заточена под другую реакцию на этот раздражитель — не выжил. Или, точнее, распространился гораздо хуже.

— Понятно… — Судя по тону, пацан вряд ли на самом деле всё понял. Но продолжил расспросы. — А тебя самого возле этого маяка никуда не тянет?

— Нет.

Несмотря на мой сухой ответ, детское любопытство и не думало увядать:

— А если крабы на тебя не реагируют… Ты можешь как-то с ними разговаривать? Пробовал?

Да… Один раз я чуть не совершил смертельную ошибку. Когда понял, что эти твари считают меня за своего. И неосторожно решил исследовать их поближе, на одном из мостов. Поднялся на пешеходную часть по лестнице. И когда услышал эти голоса внутри черепа, то не сразу понял, что происходит. К счастью, когда отнялись ноги — слетел с лестницы вниз — оказался на достаточно далёком расстоянии от толпы. И отделался лишь вывихом и парой ушибов. Недаром «сломай ногу» — это в моём родном языке — пожелание удачи…

— Скорее они со мной пробуют…

— Это как?

— Не важно. — Среди зарослей впереди нас показалась сетка хлипкой ограды. И невдалеке уже слышалось бессмысленное бормотание скопившихся здесь заражённых. — Пришли уже. Держи…

Я стащил с плеч рюкзак и отдал его пацану. Но, конечно, без ружья. Только нож всё ещё закреплён под днищем… Но даже с ним у него против меня нет шансов. А пока я буду выручать девчонку, проникнув в лагерь людоедов под видом тупого жоры, ему ещё пригодится.

— Где потом встречаемся, помнишь?

— Ага… — Пацан накинул широкие лямки на худые плечи. И тут же нащупал рукоять ножа…

— Не высовывайся лишний раз. — Я убедился в том, что парень всё-таки не намерен совершать глупых поступков и отпустил оружие. — Ужин внутри. Но оставь и нам что-нибудь.

— Хорошо…

— До скорого, моряк.

Перемахнуть через забор — никакого труда. Куда труднее — смешаться теперь с этой толпой безумцев так, чтобы самому не стать одним из них. Ладно… Главное ходить так же, как и они по кругу, избегать скоплений и следить за той стороной, откуда вот-вот появятся ловчие людоеды. Долго ждать с розыгрышем девчонки они не станут. Чем дольше все вокруг пускают на неё слюни — тем больше шансов на бунт. Да и после столкновения с её отрядом у них ещё кровь в жилах бурлит. Самое время для драки с жорами.

А Бугор, в свою очередь, наверняка хочет как модно скорее сменять гюйсы на мою нычку. Но ничего… Можешь не торопиться. Тролли тебя дождутся в любом случае — опоздаешь ты или нет. Этим психам нравится тусить в Петергофе… Урожай там как раз неподалёку можно снять…

Так… Вон обваленная часть забора. Там они, скорее всего, и полезут. А вот тут я буду слоняться среди этих тупых ребят. Высоких среди них нет. И вы сразу меня заметите. Только гарпун надо припрятать…

Сторонясь шатающихся вокруг радиобашни жор, я повертел головой в поисках подходящего места для тайника. Вон тот сарай неплохо выглядит. Где-нибудь за карниз положу и заберу на обратном пути…

В это время со стороны обвалившегося забора послышались далёкие голоса. Так, надо бы побыстрее… Что-то они прямо торопятся… Oh, f-fuck!!!

В нескольких метрах от входа в сарай земля словно ушла из-под ног. Яма… Ловушка!!!

Мы вместе…

Fuck!!!

В полутьме волчьей ямы, в которую я провалился, на меня тут же уставились десятки подслеповатых глаз. Надо срочно выбираться! Только сначала успокоиться и задержать дыхание…

Ты это мы… А мы это ты…

Нет… Не вдыхай! Ищи выход! Цепляйся хоть за воздух, но вылези отсюда!!!

Бессмысленные взгляды продолжали лениво следить за моими метаниями.

Мы вместе…

Нет, слишком высоко. А плечи этих тварей слишком скользкие…

— Моряк!

Тишина.

— Моряк!!!

Шаги? Да! Да!!!

Над краем ямы высунулась лохматая голова нахимовца:

— Ты чё орёшь? Они там идут уже!

— Держи гарпун! — Я вытащил стрелу и протянул к нему широкий край ружья. Обмотав запястье фалом, упёрся ногой в осыпающуюся стенку и выдавил из себя остатки воздуха. — Тяни!

Парень тут же ухватился за свой край и… отпустил его, чуть отступив назад:

— Я их уже слышу…

— Тяни быстрей!!! — Я уже не говорил, а лишь сипло хрипел. Только бы не вдохнуть…

— Сорян, Брокер…

Юный моряк оглянулся и, ещё раз отступив, скрылся из вида за краем ямы. И теперь я слышал только его удаляющийся голос:

— Если Шутов привезёт лекарство с собой, то я лучше его дождусь…

И ещё десятки разных голосов звучали в унисон у меня внутри черепной коробки:

Ты это мы… А мы это ты… Мы вместе…

— Мы… — Кроме языка я уже ничем не мог пошевелить.

Да и не хотел. Ведь вокруг моя семья. Мои близкие. Те, с кем всегда тепло и спокойно. Семья, которую я давно потерял… И вот обрёл вновь…

— Мы вместе…

Глава 17

Все вручную

Когда Просперо закрыл за мной дверь тоннеля, я оказался в полном одиночестве среди множества лиц. Укрытые в подвале картины традиционно следили за зрителем своими взглядами, куда бы он ни пошёл. И, шагая к выходу наверх, я невольно проследил почти всю историю живописи — от спрятанных под стекло средневековых миниатюр, до образцов современного творчества, мало походившего на таковое. Но, не смотря на это, неуловимо прекрасное с эстетической точки зрения. Видимо, когда жители крепости складывали здесь то, что по их мнению заслуживало спасения, то шли по помещениям Эрмитажа в том же временном порядке, в котором располагалась гигантская экспозиция.

Быстро отыскав выход из запасников, я оказался на первом этаже дворца.

Загадить один из самых больших музеев мира, судя по всему, не поднялась рука даже у тех гопников, которые досаждали Камчатке почти всю зиму. Вылилось всё это, по их рассказам, в какое-то эпичное столкновение, закончившееся подрывом части Троицкого моста. После которого пришлось перенести блокпост ближе к берегу. Но жители крепости почти избавились от постоянных набегов на свои поисковые патрули по Петроградской стороне.

Выбравшись из тоннелей внутри музейного комплекса, я, конечно, заметил некоторые следы пребывания здесь людей, плевавших на чистоту и порядок. Луч налобного фонаря то и дело выхватывал остатки неаккуратных ночлегов, похожие на то, что мы видели в здании арктического НИИ. Но ни один из оставшихся здесь экспонатов не был испорчен руками выживших. Хотя само время, плюс отсутствие необходимой температуры и влажности, конечно, сказалось на картинах не лучшим образом. Укрыть все шедевры в своих подвалах камчатские не смогли при всём желании.

Внутренний дворик, ведущий от касс и гардеробов музея к выходу на Дворцовую площадь, тоже претерпел нашествие варваров. Те деревья, которые было легко срубить — пошли на дрова вместе с музейной мебелью и деревянными дверями. Клумбы вытоптаны — не то жорами, не то выжившими. Но даже зиявшие разбитыми окнами стены Зимнего дворца всё равно хранили свою светло-зелёную торжественность и роскошь оставшихся белыми колонн и позолоченной лепнины.

И всё так же незыблемо стоял гигантский гранитный столп посреди площади, на которую вывели ворота дворика. Торжественно воздев руку к небу, ангел на вершине колонны взирал на мёртвый город всё с той же печалью в позе. Хотя, вроде бы, только что одержал победу над каким-то ползучим гадом, придавив того крестом. Осталось неясным ещё и то, как этот гад всё-таки изначально попал на такую верхотуру. Наверное, есть в этом какой-то намёк от автора на биологический или карьерный рост иных паразитов. И их неминуемый конец.

В остальном вечерняя площадь оставалась пуста. Я быстро огляделся и, преодолев открытое пространство без особых приключений, зашагал к Дворцовому мосту. Там мне тоже предстояло расправиться с последствия бесконтрольного роста одного паразитического организма…

* * *

Как только Шутник избавился от заляпанных доспехов, его ждала целая череда тёплых объятий и дружеских приветствий. Не считая, конечно, немого укора от Майки. Которая сразу всё поняла, как только увидела, что мы вернулись к казармам на местном транспорте.

Но даже угрюмая девчонка, немного поворчав, в итоге тоже была рада видеть его живым и невредимым. Тем более, что Шутник сообщил ей, что вторая версия её двухколёсного друга хоть и была оставлена, но на этот раз уцелела. И пообещал вернуться за ним как только будет время, тем более, что теперь есть на чём.

А вот на меня почти все продолжали смотреть волком и после того, как я тоже привёл себя в порядок, сбросив стальные одежды. Даже речные ведьмочки, чьё благополучное выживание, очевидно, было частично и моей заслугой, теперь прятали взгляды. Видимо, осознав, чего это благополучие стоило кому-то другому.

Лишь молчаливый Хард, который спокойно помог мне избавиться от средневекового облачения, остался как-то подчёркнуто нейтрален. Наверное, если он и не слышал то, что было на кассете, ему всё-таки коротко рассказали. Потому что периодически всё-таки косился на меня с какой-то опаской во взгляде, когда думал, что я это не замечаю.

Рикардо среди встречающих видно не было. Ну да ладно, а то ещё и он бы волком смотрел…

Шутник, едва убедив дочь и подругу в том, что с ним не случилось ничего плохого, тут же заметил такое отношение к моей персоне. И поспешил прийти на помощь:

— Успокойтесь вы уже… — Устало опустившись на одну из скамей у входа в лазарет, он обратился к собравшимся рядом с машиной подросткам. — Что бы вы там ни услышали в нашей посылке, Рик всё ещё Рик…

После этих слов он ещё раз внимательно присмотрелся к моему лицу. И расслабился, кивнув своим мыслям:

— И если к Брокеру у вас, очевидно, есть вопросы, то на Рика я могу положиться как на себя. Чего и вам желаю…

— А это кто? — Лара присоединилась к остальным чуть позже, выйдя из казематов в сопровождении какого-то паренька, забинтованного по самые глаза. Её вопрос был обращён в сторону братьев, немного стушевавшихся под общим вниманием.

— Я знаю, кто это… — Неожиданно злобно прошипела Белла, освободившись от объятий отца. И ткнула пальцем в Тима-старшего. — Вот этот — дезертир! Сначала напросился к нам, а потом сбежал!

— Ты из Питонии, что ли? — Паренёк и не думал как-то смущаться от такого обвинения. Наоборот — гордо выпрямился, расправив худые плечи. Да нафиг надо было мне там с вами маршировать! Сделал дело и убёг, пока вы ушами хлопали!

— Точно, он… — Неожиданно послышалось со стороны забинтованного паренька. Присмотревшись к нему, я заметил на его плечах такой же моряцкий воротничок, как у дочери Шутника. — Ещё и буйки украл с батарейками…

Тим снова невозмутимо пожал плечами. Но отошёл спиной к пикапу, потянув за собой и брата:

— Мелкого вы бы всё равно не приняли… — На этих слова он положил руку на плечо родственника и отодвинул его за спину. — Так что я просто выполнил контракт и послал вас куда подальше.

— Это с чего ты взял? — Белла продолжала краснеть от возмущения и сжимать кулаки.

— Да чё-то я там у вас никого младше тебя и не видел! Вот бы знать почему!

— Погодите. — Вмешался Шутник, тоже встав вперёд дочери. — «Контракт»? Ещё один?

Тим кивнул на меня:

— Да как раз эти буйки и надо было тогда раздобыть. Вот я и притворился, что офигеть как хочу в вашей банде жить. — Он продолжал заслонять братца собой и смотреть на всех с вызовом. — Еле вытерпел ваши порядки… Как в тюрьме, блин…

В ответ Белла лишь презрительно фыркнула. А забинтованный нахимовец покачал головой, угрюмо взирая на братьев из-под надвинутой на глаза повязки:

В повисшей напряжённой тишине послышался озадаченный голос Киры:

— А я вот чего не пойму… Зачем вы вообще делали то, что он просил? — Этот вопрос девушка обратила и к братьям и к ведьмочкам.

— Ну мы же не знали… — Замялась Альфия. Сейчас от её обычной бойкости не осталось и следа.

— А чё такова⁈ — В свою очередь возмутился Тим. — Жить-то как-то надо! А Брокер всегда по чесноку за работу платил. Что обещал — то в тайниках и было. Ни разу не кинул!

— Да это понятно. — Махнула на него рукой Кира. — Вы же всегда заранее знали, что где лежать будет, я правильно понимаю? Нафига тогда вообще было что-то делать? Подождали до указанной даты — и забрали…

— Ха! — Синхронно усмехнулись оба брата. Но продолжил только старший. — Они мне тут ещё чё-то про «дезертира» предъявляют… Были такие ловкачи поначалу, да! Потом одного нашли с кишками наружу… Всем Просветом ходили смотреть, где его повесили… Уж больно затейливо… А второго такого хитреца возле Парнаса свои же на кол посадили. Когда узнали, что Брокер с ним связался, а тот, мудак, его кинул. Потому что теперь новых заданий для их банды не дождёшься. Как и ништяков…

— Да, про это тоже на кассете было, тащемта… — Паук вылез из кузова пикапа последним. — Про висельника на Просвете. Ты просто недослушала…

— Так что там вообще было? — Шутник поинтересовался у своей подруги, которая обнимала его с другой стороны от дочери. — Какая-то исповедь, что ли?

— Да не. Типа дневник. — Покачала головой Кира.

— Или, скорее, отчёт… — Угрюмо добавила Белла. — Только там по-английски. Мы не всё поняли.

— Угу… — Послышалось со стороны забинтованного нахимовца. — Какой-то военный жаргон сплошной. Но наши когда услышат — лучше разберутся…

— Кстати об этом. — Снова оживился мой напарник. И обратился к братьям. — Ну-ка давайте, рассказывайте свою роль в этом театре…

* * *

Как выяснилось — запись действительно предоставила жителям Камчатки все необходимые доказательства. Как о том, что Кронштадт не был причастен к многочисленным провокациям, так и о том, что все они были за моим авторством. И рассказ братьев частично подтвердил и повторил планы Брокера на то, чтобы столкнуть лбами самые крупные группировки города.

Так как им отводилась лишь роль наблюдателей, подробностей они знали немного. В частности, братьям полагалось лишь запустить с крыши хлебозавода несколько фейрверков, если вдруг Камчатка всё-таки решит прийти на помощь островитянам. Кто и где должен был заметить этот сигнал, они тоже не знали. Может — кто-то из других игроков в схеме Брокера. А может и он сам, если бы всё продолжало идти по плану, озвученному на кассете.

Кроме этого оставалось неясно то, чего я вообще хотел добиться с помощью всех этих манипуляций и «контрактов», кроме того, чтобы уменьшить поголовье выживших и уничтожить последние очаги порядка и цивилизации в северной столице. Наверное, это должно было стать последними записями в аудио дневнике. Которых я по понятным причинам сделать уже не смог.

Но, в любом случае, вместо того, чтобы готовить Кронштадту какую-то месть, команда Вракса теперь срочно занимались организацией спасательной экспедиции. В которой, мне, как казалось, не было места. Ведь, не смотря на утверждение Шутника, доверия у окружающих я больше не вызывал ни малейшего.

Однако, именно для того, чтобы спасение Питонии стало возможным, я сейчас и бреду по пустой ночной улице прямо в то, что все остальные называли «инкубатором». Доверяйте — не доверяйте, но помочь вам всё равно оказалось больше некому…

* * *

— Да она же не ходу! — Шутник тоже сначала не поверил в слова Паука. — Там же сплошная бутафория, разве нет?

— Дык у нас теперь и буксир есть, тащемта! — Хрипун указал со стены на пришвартованную к причалу «Питонию». — А бутафория — не бутафория… «Аврора» плавает, это главное. И места на ней как раз для всего хватит.

— Для чего всего? — Напарник переглянулся со мной. — И потом… Ты же говорил, что крабы этот буксир чуть не утопили…

— Так точно. — Я кивнул в ответ.

— А вот для этого нам много места и нужно. Чтобы не утопили. И всё остальное до питонов тоже надо довезти, пока их там не сожрали, например…

— А один буксир с целым крейсером точно справится? — Я тоже с сомнением оглядел раскрашенную «Питонию», мысленно сравнивая её и русло реки с габаритами плавучего памятника.

— Дык её тут уже таскали взад-назад, когда ремонт делали, например. Недавно совсем. — Пожал плечами Паук. — Тогда четыре буксира тащило, конечно… Но остальные три, тащемта, только мешали. Ну, в смысле, в стороны тянули, чтобы не болтало от берега к берегу. А щас то пофиг — пусть поцарапается — ничё страшного.

— А мосты? — Шутник попытался рассмотреть то место, где Троицкий мост кончался развалинами. — Там, допустим, протиснетесь. Но остальные-то все сведены.

Я припомнил уровень воды под мостом, который мы только что пересекли на Брокмобиле и снова согласно кивнул:

— Точно. Там и буксир-то толком не протиснется. Даже без крабов и миног.

— На Малой Неве — да. — Согласился пацан, указав на север от стрелки Васильевского острова. — Там и по ширине встрянем на повороте. Да и на мель плотно сесть — раз плюнуть, тащемта. А вот по Большой — можно попробовать. Там до выхода из порта — только два моста остаётся.

— Это всё равно что две тысячи, чё там пробовать… — Шутник всмотрелся в указанную сторону — на юг от стрелки. — Там вон тоже крабы, похоже…

— Благовещенский ещё летом снесло к херам, тащемта. Как раз из-за крабов. Они там какой-то кислотой всё весной так засрали, что сталь насквозь проело за весну. — Пацан тоже смотрел в сторону ближайшего к крепости моста. — А Дворцовый ещё держится, его уже позже весь облепили… Но на буксире же ещё и взрывчатка была.

— Так вы его тоже снести хотите? — Сомнение и не думало пропадать с лица напарника. — Тут не пара мешков, тут пара тонн нужна. И то, вряд ли поможет…

— Взрывать там надо не мост. А то, что мешает его развести вручную. — На этих словах паук глянул в мою сторону.

— Вручную⁈ Дворцовый⁈

Парень пожал плечами, продолжая глядеть на меня:

— Это последний мост в Питере, у которого сохранился такой механизм, тащемта…

* * *

Технически, конечно, для этого нужно было двое. И Шутник уже должен быть готов крутить лебёдку со стороны Васильевской стрелки, спустившись в соответствующие помещения под мост. А я, со стороны Адмиралтейства, должен был забраться в симметричные каверны и уничтожить то, что наросло на одном из двух противовесов. Расчистка взрывом должна была дать достаточно времени, прежде чем саккулина не сомкнёт пролёты обратно.

Недавняя вылазка местной фауны на стены крепости, к счастью, существенно проредила ряды местных крабов. И ни на самом мосту, ни на лестнице, ведущей в закрытые технические помещения, я не встретил какого-то активного сопротивления. Пара дохлых крабов и пара живых — все взирали в пустоту примерно с одинаковым выражением на бледных опухших мордах. Полностью игнорируя моё появление.

И только когда я открыл последний люк перед спуском на бетонные перекрытия над самой водой, живность пришла в движение. Посветив в открывшийся лаз я увидел десятки недовольных взглядов. Приросшие к живой гирлянде из серо-жёлтых сосудов твари завозились и заворчали, когда луч фонаря ударил в белесые зрачки. А по бетону заёрзали десятки склизких «головастиков», прячась от света по углам или спрыгивая в воду.

— Тихо, тихо, ребята… Свои… — Посветив в разные стороны я так и не дождался каких-либо агрессивных шагов.

Лишь порыв ветра, прогудевший между стальных балок и ферм, принёс уже знакомую жуткую вонь. От которой меня не только замутило. Тут же появились и другие неприятные ощущения…

Ты один из нас…

Поспешно отдалившись от ржавого люка, я глотнул немного свежего воздуха, перегнувшись через перила с подветренной стороны. И дождался, пока головокружение пройдёт вместе с этим призрачным эхом внутри черепной коробки.

Ладно. Рецепт известен. Подыши поглубже, вдохни побольше и действуй быстрее. Тут всё, как на схеме. Спуск по вертикальной лесенке, проход до центра зала, потом направо — сунуть рюкзак с взрывчаткой между балок и тем, что наросло на противовесе — как можно глубже. Вытянуть шнур и поджечь. Потому — сразу обратно, пока крабы не почуяли подвох. И шнура и воздуха к этому времени должно остаться секунд на тридцать…

Может, хоть после этого все остальные снова будут смотреть на меня как на человека. А не на морального урода, виноватого в ужасных смертях их друзей и близких…

Вдох. Выдох. Глубокий вдох… Вперёд.

После торопливого спуска и приземления на мокрый бетон на штаны прыгнул головастик. И я чуть не выругался, когда рефлекторно сбросил его в воду. И второй раз я чуть не ругнулся, когда эта тварь привлекла своим визгом внимание всей остальной гирлянды.

Но белесые глаза лишь равнодушно проследили за его полётом, скользнув по моей замершей фигуре безразличным взглядом. Ладно, пойдём дальше…

Аккуратно перешагивая через пульсирующие сосуды, я добрался до центра помещения секунд за двадцать. И ещё примерно столько же ушло на то, чтобы запихнуть свою ношу в узкое пространство между верхними балками и гигантским бетонным противовесом и вытащить шнур. Рюкзак как раз уместился между двух колыхающихся отростков, протянутых по всей длине тяжёлого груза — от балок до бетона. Взрыв самодельного пороха вряд ли разорвёт их по всей площади. Но хотя бы ослабит. И эти многотонные блоки всё-таки можно будет опустить в воду даже с помощью ручного механизма. А стальные пролёты — поднять достаточно высоко для прохода плавучего мемориала.

Так… Сначала тщательно вытри руку, чтобы зажигалка не намокла. Без воздуха пока терпимо. Всё. Огонёк бежит к сумке — а я к выходу.

Оттолкнув по пути пару плешивых крабов, я снова привлёк внимание живой гирлянды. Ладно, тут уже не до расшаркиваний… Вот и лестница… Прыгаю, хватаюсь и подтягиваюсь к люку…

— Кланг!

…И ржавый пролёт остаётся в моей руке.

А в лёгких уже нет кислорода.

Фонарик высвечивает выход с обломком лестницы примерно в метре над вытянутыми вверх руками.

И у меня всего несколько секунд на принятие решения: остаться здесь с этими ребятами или прыгать в ледяную воду следом за головастиками. К тому, что плещется там во тьме вместе с ними…

Секунда. Начинаю выдыхать, чтобы хоть как-то обмануть организм и не позволить ему сделать рефлекторный вдох.

Вторая. Пробую допрыгнуть. Безрезультатно. Руки лишь скользят по сырому бетону в сантиметрах от края. Кажется, я уже однажды пытался выбраться из подобной ловушки… Неудачно… Ведь тогда тоже остался один…

Третья секунда. Лихорадочно оглядываюсь в поисках хоть какой-нибудь подставки. И замечаю, что искрящий огонёк уже почти забежал по шнуру за край ниши с рюкзаком…

Мы вместе…

Ну уж нет. Лучше Нева, чем я снова стану одним из вас… «Снова»?

Ты один из нас…

— Держись, Рик. — Глубокий баритон перебил этот жуткий шёпот.

Жилистая крепкая ладонь опустилась сверху прямо перед лицом. И в свете фонаря из люка на меня сверкнул один глаз и жуткая улыбка под ним, нарисованная на белой тряпке:

— Ты не один…

Глава 18

Aurora borealis

Закончив с лебёдкой, мы с Шутником быстро выбрались из технических помещений и принялись карабкаться друг за другом вверх, держась за перила. С края разведённых пролётов нужно было успеть перебраться на подплывающие со стороны крепости корабли.

— Это было даже легче, чем я думал. — Оглянувшись, я заметил, что напарник то и дело оглядывается куда-то назад.

— Да тут тоже уже всё разъело, пролёты стали гораздо легче противовесов… Слушай, ты тоже это видишь? — Шутник указал на север.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Силуэт города как обычно темнел на фоне закатного зарева… Хотя… Почему оно с севера?

Заметив мою реакцию, напарник усмехнулся под своей маской:

— Да, тоже видишь… Значит мне не кажется. — Он махнул рукой в сторону свечения. — «Аврора бореалис». Северное сияние. Как раз в середине сентября тут бывает. Только в Питере оно низковато…

В отличие от заката, зарево над северным горизонтом становилось с каждой секундой всё ярче. И вскоре перекрыло луну и звёзды, залив всё вокруг призрачным зеленоватым светом — так, что теперь можно было вполне обходиться без фонарей. И когда мы забрались по поднятому мосту ещё выше, стали заметны гигантские светло-зелёные всполохи, медленно перетекавшие по небосклону то выше городского силуэта, то ниже.

— Ладно. Полюбовались и хватит… Подплывают! — Добравшись до края задранного пролёта, Шутник приготовился ухватиться за мачтовые ванты медленно проплывающего под нами крейсера. — Оп-па!

Я повис на растяжке следом за ним. И, щадя руки, плавно опустился по тросу на нижнюю рею. Прежде чем добираться до марсовой площадки, мы встали на ноги и помахали тем, кто глазел на нас снизу.

Убедившись, что это мы, а не какие-нибудь особо настырные крабы, небольшая группа пацанов на передней палубе снова вернулась к своим занятиям. Кто-то следил за тем, что происходит за бортом, кто-то перетаскивал увесистые коробки из кучи в центре ближе к целой батарее стволов, которые явно изначально не входили в бутафорный арсенал плавучего памятника.

— Ну да, как и говорил… — Пробормотал Шутник, вглядываясь в орудия, установленные на самом носу. — Д-30. Из них в полдень сигнальными палили.

— А это что? — Я указал на орудия со спаренными длинными стволами. Ихколёсные базы были разложены слева и справа от пары гаубиц.

— Зушки. А вон там, похоже на «Подносы» — Напарник махнул в сторону, где чуть дальше от зенитных орудий в небо смотрело по паре миномётов с каждого борта.

— Это всё из музея?

— Больше похоже на арсенал какой-нибудь части Росгвардии. Интересно, только, где они всё это нашли, если из города не высовывались…

— Буксир! Крабы по левому борту!!! — Незнакомый мне наблюдатель стоял на самом носу и следил в бинокль за мерно тарахтящей впереди «Питонией». — Приём!

Вместо ответа кто-то выдал там короткую очередь из «Барсука» в указанную сторону. И пытавшиеся забраться на буксир бледные тени снесло в воду.

— Кто там за штурвалом? — Пока я ждал, Шутник полез вниз первым.

— А сам как думаешь…

— Белла? — Я наступал на ступеньки, как только напарник снимал с них руки.

— Из всех только она по корабельному фарватеру до Кронштадта каталась…

Ему, конечно, не очень нравилось то, что его дочь сейчас была едва ли не в самой гуще событий. Но, судя по тому, как стрелки на буксире методично зачищали его борта от ненужных пассажиров в ответ на предупреждения наблюдателя, наш тягач и его капитан были в безопасности.

Тем временем, с капитанского мостика послышался дребезжащий голос Вракса. Начальник Камчатки стоял на крыше капитанской рубки, придерживаясь за ванты одной рукой. А второй держал у рта конический матюгальник:

— Генераторы готовы⁈ — Хлопающие на ветру полы его длинного плаща отлично сочетались с повязкой на глазу. Не хватало только треголки и попугая на плече.

— Да, капитан! — Послышался чей-то ответ с палубы.

— Не слышу!

— ДА, КАПИТАН!!!

— Стартуй! Саундчек пора делать! А то скоро и на нас полезут!

— Ща! — Ответил тот же голос. И где-то внизу одним за другим затарахтели несколько портативных источников энергии.

— Шнайдер, готова? — Вракс снова крикнул в матюгальник куда-то себе под ноги

— Да-а-а-а! — Голос девчонки послышался с мостика

— Ты первая! Паук?

— Йеп! — Ответ прохрипел чуть левее.

— Второй! Хендрикс?

— Готов! — Звонкий голос Рикардо тоже ответил с мостика — чуть правее.

— Хендрикс — третий. Включаю! — Вракс присел на корточки. Спустившись чуть ниже, я заметил, что перед ним уложен большой студийный пульт со множеством рычажков и крутящихся ручек, от которого в разные стороны расходились пучки толстых проводов.

Нажав на пульте пару кнопок, парень тут же положил пятерни на рычажки и приготовился строить звук:

— Шнайдер, поехали!

— Мы Камчатка! — Над краем крыши рубки показались две барабанные палочки. И тут же защёлкали друг о дружку в такт устному счёту девчонки. — Раз!!! Два!!! Раз-два-три-четыре!!!

Грохнув тарелками, она тут же повела несложный ритм, периодически выдавая быстрый басовый ритм двойной педалью.

И звук барабанов долетел до моего слуха не только снизу, но и с носа крейсера — гулкий звук отдавался эхом из нескольких мощных колонок, установленных вдоль бортов передней части судна.

Врак снова приложился к матюгальнику, еле перекрикивая ударную установку:

— Паук!!!

— В-В-У-УМ! — Тяжёлый звук бас-гитары вступил плавным слайдом по всей длине грифа. И дальше басист повёл ровный ритм, точно попадая своими простыми нотами в барабанную бочку — в том числе и тогда, когда Шнайдер выдавала своим карданом довольно замысловатые трели.

— Хендрикс!!!

Гитара Рикардо вступила протяжным высоким звуком, отразившимся от гранитных берегов. И продолжил ритмичным рычащим галопом, импровизируя на паре аккордов.

Теперь казалось, что вместе с «Авророй» запел весь город. Бледные тени, усыпавшие набережные по обе стороны от идущих по фарватеру кораблей, завибрировали в такт жужжащим нотам. И уже через несколько секунд посыпались в воду — как со стороны Адмиралтейского сада, так и по правую руку от нас — вдоль фасада Кунсткамеры. Кого-то стошнило, кто-то забился в конвульсиях. Тяжёлая музыка работала на местных крабах так же безотказно, как и на тех, что тусили возле маяка.

На фоне этой несложной мелодии Вракс торопливо покрутил какие-то ручки, подвигал рычажками и, щёлкнув в финале несколькими кнопками, он зафиксировал настройки и снова потянулся за рупором:

— Голос!!!

— Раз! — Рикардо выкрикнул из колонок в такт своей мелодии и импровизациям ритм-секции. — Раз! Два! Раз-два-три!!!

Количество рыгающих заражённых, расползающихся по граниту набережных резко выросло.

— Хорош!!! — Вместе с тем, как самый левый рычажок на пульте плавно опустился вниз, звуки гитар затихли. И через пару секунд остановилась барабанщица, выдав под конец замысловатую пробежку, задействовав почти всю свою стучащую и дребезжащую кухню.

К этому времени мы уже спустились на крышу рубки и тоже подошли к перилам.

— Генераторы гаси! — Отложив рупор, капитан оглянулся. — Спасибо за мост!

Крепко пожав руку Шутнику, он чуть помедлил, обернувшись ко мне. Но всё-таки тоже протянул ладонь:

— Спасибо…

— На здоровье. — Я перегнулся через перила и увидел весь музыкальный коллектив сразу. — И вам там тоже не болеть…

— Привет, Рик!!! — Рикардо тут же улыбнулся до ушей. Ну хоть кто-то ещё не слышал мои записи. — Круто да! Я с таким звуком ещё ни разу не играл!

— Мы самую лучшую технику в Питере себе притащили. — Пояснил Вракс не то для меня, не то для юного маэстро. — Кроме нас-то теперь и не нужна никому…

— Эта ударка, наверное, дороже моей квартиры стоила! — Немедленно похвасталась лохматая барабанщица, тоже задрав голову. — Здорова! Как там Васька?

— Довольно людно. — Я приветственно махнул девчонке. — Сейчас, может, сами увидите…

Шутник, тем временем, поинтересовался у капитана:

— Руки где-нибудь нужны?

Тот закивал, вернувшись к своему пульту:

— Когда свернём на фарватер — точно понадобятся. Там совсем узко. Щас только… — Вракс быстро выудил из кучи проводов пару защитных наушников — Вот, возьмите. Пригодится. Идите на нос, сами увидите. Просперо там объяснит — чё как. Пока ещё спокойно.

На палубе под самым мостиком нас встретил радостный Баджер. Беззаботный паренёк тоже был рад меня видеть, как ни в чём ни бывало. Пожалуй, шутник всё-таки был прав…

— Слышали, как играют⁈ Ваще огонь! — Паренёк чуть не выпрыгнул из своей коляски. — Я уж думал, что никогда на концерт больше не схожу!

— Ты тут за генераторами смотришь, что ли? — Шутник оглядел уставленные вокруг него машины. — То-то я думал, голос знакомый.

— Ну да. Всё равно ходить пока не могу. А тут до всего, чего надо — дотягиваюсь. И вот ещё, если чё. — Он похлопал по обрезу ружья, лежащему на коленях. — Кира отдала.

— Она сама где? На буксире?

— Ага. С двумя саблями теперь, Белку прикрывает.

Узнав, что и его подруга тоже полезла на передний край, Шутник снова поморщился:

— И как тебя только Майка отпустила…

— Да чтоб я такое пропустил! Вы видели, чё у них за пушки!

— Вот как раз идём знакомиться. Смотри в воду не скатись, энергетик.

— Ага…

Оставив подмосквича в окружении источников энергии, мы пошли к передней части судна вдоль левого борта. И пока пробирались по покачивающейся палубе, вдалеке проплыл купол Исаакиевского соборы. А чуть ближе — Медный Всадник, властно простирающий руку в нашу сторону. Кажется, он тоже давил копытами какого-то гада.

А когда мы смогли рассмотреть арсенал Камчатки вблизи, буксир чуть замедлил ход — чтобы вписаться в прогал снесённых пролётов Благовещенского моста. Пулемётчики тут же принялись отстреливать грозди уродцев, протянувших свои клешни к судёнышку сверху и снизу.

— Хэ… — Позади послышался голос Харда.

— Hi, buddy. — Я увидел его среди расчёта одного из миномётов.

— Хэ… — Он шагнул ближе и заглянул мне в глаза. — А вонт ту сэй тэнк ю… Фор бринг ме хир.

— You are welcome.

Но разговор был ещё не закончен:

— Ай донт ноу вай ю дид ват ю дид… — Харднасупился и пожал плечами. — Итс ёр бизнес… Бат… Иф ит васнт ю, ай вуд би дэд райт нау… Элоун… Энд…

— Кхм… — Шутник деликатно кашлянул, привлекая наше внимание. — Хотелось бы в общих чертах понять, о чём говорит иностранец…

— Хард говорит, что не знает, зачем я сделал то, что сделал. Но если бы не я, он был бы уже умер. В одиночестве. И ещё что-то… — Я повернулся обратно к юному викингу и показал ему жестом, что он может продолжить.

— Энд… Энд нау ай хэв рил фрэндс. Тэнкс ту ю… — Норвежец улыбнулся, оглянувшись на парней и девчонок, собравшихся вокруг нас. — Энд ай донт ноу хау зыс батл вил энд. Бат и тис хонор тут тэйк ит виз ю он май сайд, хэ. Ай хоуп ту мит юин Валхалла сомтайм…

— Теперь у него есть настоящие друзья. Тоже благодаря мне… — Я снова покосился на напарника. — И он не знает, как закончится сегодняшняя битва. Но надеется встретить меня в Вальгалле… — И я пожал крепкую руку парня в ответ. — I hope too, Hard. But not today!

— Оф кос! — Парень продолжил широко улыбаться. И указал на валящихся с обломков моста крабов. — Тудэй ви вил бит ол щит фром зэт стинки факерс!

Судя по тому, как Шутник усмехнулся вместе с нами, перевод ему уже не понадобился.

А за спиной послышался голос Просперо:

— Когда пойдём между Канонерским и Гутуевским — так будет всё время. — Понаблюдав вместе с нами за осыпающимися с моста гадами, оружейник кивнул на кучу коробов с боеприпасами, сложенными у главного калибра крейсера. — Зушки заряжать умеете?

— Судя по твоему вопросу, это сложнее, чем пулемёт, да?

— Принцип тот же. Но тяжелее. — Он указал на тёмно-зелёные стальные короба. Точно такие же уже располагались по обе стороны от установленной на правом борту зенитки. — Тут по двадцать с лишним кэгэ каждая. Мне надо, чтобы кто-то быстро их подтаскивал и менял. Вы, мужики, тут самые крепкие. Так что выбор не велик…

— Снаряды для гаубицы вроде столько же весят. — Шутник слегка пнул одну из деревянных коробок поблизости. И та не сдвинулась ни на миллиметр. — Нет?

— Их много не надо. Пушками будем только засаду пробивать…

Заметив недоумение во взгляде напарника, я поспешил блеснуть знанием местного жаргона:

— Это Западный Скоростной Диаметр. ЗСД.

— А… — Поднял брови Шутник. — А что там? Опять мост?

— Там высоко, легко протиснемся. — Пояснил юный оружейник. — Но, скорее всего, наросло всякого. Зушками не порежешь — только зря патроны тратить. Фугасами сносить надо будет. И потом проскакивать, пока снова сверху сыпаться не начнут. — Он махнул рукой в сторону левой зенитки, которая была ещё не заряжена. — Хватайте пару, пока покажу.

Подхватив два тяжеленных магазина, мы захромали следом и опустили ношу по бокам от орудия. На его сиденьях уже расположилась пара незнакомых бойцов, которые упражнялись с управлением спаренными стволами.

— Пацаны, погодите… — Камчатский оружейник остановил стрелков. — Короч, это не совсем по уставу, но так быстрее… Вставляйте вот этой стороной. Только попробуйте прям с усилием давить. Резко.

Тяжёлый металлический лязг вставших на место магазинов поистине ласкал слух.

— Во, ништяк! Так можно за копир каждый раз не дёргать… — Заметив непонимание на наших лицах, Просперо указал на рычаг с задней стороны орудия. — Вот… Если устанете и сразу вставить не получится, то его надо после вставки резко вверх херануть… Вот так!

Указанный рычаг стукнул и хрустнул под руками инструктора не менее сочно.

— И потом взводите автоматы — вот этими тросами. — Оружейник указал на кольца под стволами. — Вот так… — Упираясь ногой в орудие, он резко потянул за кольцо, вытянув стальной трос примерно на метр. И кивнул мне. — Попробуй со своей стороны. Только прям резче.

Потянув трос точно так же, я тоже заставил механизм внутри ствольной коробки хрустнуть с таким же красивым звуком.

— Ништяк. — Удовлетворённо кивнул Просперо. — Если зажуёт — вот эту крышку вверх, ленту наружу и короб долой. Если выстрел ещё на месте, то кто-то один должен ещё при этом трос вытягивать и держать, а то патрон не отдаст или пальцы прищемит. Всё понятно? Попробуйте сами теперь.

Пока мы повторяли все нехитрые операции, лязгая рычагами, затворами и ворочая коробами, старинные фасады за бортом успели смениться серыми складскими ангарами. И впереди, в зеленоватом свете северного сияния, показались портовые «журавли».

— Охренеть… — Оружейник тем временем отвлёкся от проверки исполнения своих инструкций и всмотрелся в берег справа от крейсера. — Смотрите, чё на «Красине»…

С бортов покорителя Арктики, превращённого в плавучий музей, на нас в ответ смотрела плотная толпа неожор. Провожая нас взглядами, молодые жертвы эпидемии на этот раз хранили молчание — не было ни намёка на тот гул, что мы слышали раньше. Казалось, что они занимали любое свободное пространство палу бы и крыш надстроек.

Остальные юные артиллеристы тоже отвлеклись от своих тренировок. И уставились на медленно проплывающий мимо ледокол в ответ.

— А чё если питоны уже тоже все такие… — Задумчиво протянул один из юных зенитчиков. — Это ж пиздец… Ещё нажмут там чё-нить не то… И хана… — Он обернулся к нам с Шутником с вопросительным взглядом. Словно это не нам только что показывали, как обращаться с его оружием. — Там же ядерка, да?

— Устроить случайный пуск ядерного заряда сложновато. — Шутник покосился в мою сторону. — Да и нацелены там все ракеты не на нас…

— Но забабахать ещё один крабовый рассадник смогут, если реактор без обслуги останется. — Угрюмо пробормотал Просперо, не отрывая взгляда от пассажиров «Красина». — Как та лодка, которая где-то в Финском на дно села… Вот для этого мы к ним на помощь и идём…

— Камчатка!!! — Сверху послышался искажённый громкоговорителем голос Вракса. — Вход в фарватер через пять минут! Все по местам! Баджер?

— Оу⁈

— Заводи!!!

Пока генераторы снова начинали тарахтеть один за другим, оружейник хлопнул своих товарищей по плечу, отвлекая тех от мрачного зрелища:

— Опускайте стволы, надевайте уши. Скоро повернём. — И Просперо обернулся обратно к нам. — Ну, понеслась, мужики…

Глава 19

Необыкновенный концерт

— Чуть выше! — В перерыве между короткими залпами зениток стали слышны крики со стороны расчётов гаубиц и звон вылетевших из них гильз. — Почти попал!

Хотя услышать в этой какофонии хоть что-то — было сродни чуду…

Из колонок, развёрнутых динамиками к берегам, жужжали и стучали быстрые, но тяжёлые децибелы, которые без перерыва выдавало трио на капитанском мостике. И те существа, которых не перемалывали короткие очереди из спаренных стволов, начинали трястись в конвульсиях в такт песне. А когда дело доходило до вокала Рикардо, в глотках крабов начинали лопаться пузыри, полные сероватой икры:

— Мама-а-а анархия!!! Папа-а-а стакан портвейна!

После остановки перед мостом ЗСД крейсер поволокло течением к левому берегу — тому, что входил в зону ответственности расчёта моего орудия. И я со своими стрелками мог сейчас как следует насладиться этим зрелищем. Прежде чем целый выводок трясущихся крабов смог перебраться на ударивший в берег канала борт, спаренные стволы выгрызали из гнилых рядов целые отделения, разбрасывая в стороны конечности и части тел. Всего в десятке метров от нас.

Когда судно развернуло почти поперёк канала, я заметил внизу буксир. Потянув его следом за своим носом, «Аврора» развернула и водный тягач. И теперь было хорошо видно, как его экипаж тоже изо всех сил отбивается от лезущих на борт тварей. Судя по всему, на крыше рубки сейчас находились все свободные пулемёты и пулемётчики подростковой крепости. И на палубу «Питонии» сейчас сыпался целый дождь из гильз. А стёкла кабины то и дело забрызгивало внутренностями очередного разорванного выстрелами существа.

Но долго разглядывать буксир было некогда. Патроны зенитка жрала нещадно. И пора было бежать за новыми, разбрасывая ногами по палубе ровный слой горячих гильз.

Когда я забирал из кучи боеприпасов ещё два магазина для зушки, пара жителей Камчатки подхватила оттуда очередную коробку со снарядом. Подтаскивая патроны к своему орудию, я заодно наблюдал, как те сноровисто извлекли болванку и быстро вставили её в казённик:

— Готов⁈

— Погоди! Откат учти!!!

— Ща…

Торопливо покрутив рукоять регулировки высоты ствола ещё немного, командир расчёта клацнул тормозом и отскочил назад:

— Орудие!!!

Стрелок пригнулся за щитом и потянулся к спуску:

— Выстрел!!!

Палуба дрогнула от очередного залпа. И на этот раз снаряд всё-таки попал в цель.

Превратив в пыль и осколки с десяток метров дорожного полотна, 122-мм фугас наконец-то выгрыз у «засады» нужный участок. И вводу с верхотуры полетели не только куски бетона, асфальта и стальных ограждений, но и разорванные фрагменты тел крабов.

Прежде чем надеть наушники обратно, я перезарядил зенитку и успел расслышать вопль Вракса:

— Буксир, полный вперёд!!! — Убавив громкость музыки, он поднёс ко рту не только рацию, но и матюгальник. — Как поняли, приём!

Ответа из рации я уже, конечно, не слышал. Но, судя по тому, что палуба вновь дёрнулась, а пейзаж по левому борту поплыл в сторону — мы снова были в движении.

— Корма слева!!!

Развернув наше орудие в указанную капитаном сторону, мы снесли целый ряд бледных тел, норовивших перебраться через узкий прогал между бортом и портовой набережной.

Судя по всему, на островах, между которыми проходил корабельный фарватер, остались целые составы, полные каких-нибудь злаков или муки. И до них в своё время не смогли добраться ни мародёры, ни обычные жоры. А крабы всё-таки превратили вагоны в труху. И, вероятно, жрали даже «сгоревшее» зерно, устраивая поверх резервуаров свои инкубаторы. И расплодились тут теперь в таких количествах, что даже очереди из 23-мм снарядов не могли расчистить подползающие массы полностью. Так, чтобы было видно хоть какое-то пространство за всеми этими кривыми уродцами.

— Внимание!!! — Пока музыка играла тише, Вракс снова взял слово. — Готовимся к десанту!!!

Похоже, что он имел в виду тех существ, что норовили перелезть через разбросанные на полуразрушенном мосту тела. И, добравшись до края пролома, рухнуть вниз — или в воду или на палубу проходящего под мостом крейсера.

Остальные тоже правильно расценили команду, похватав алебарды и глефы из сложенных рядом с орудиями пирамид. И тут же начали добивать ими тех, кто шлёпался с верхотуры, сбрасывая переломанные тела за борт до того, как те выпустили из своих гнилых чресел урожай головастиков.

А капитан, тем временем, снова прибавил громкость на пульте:

— Все они в кожаных куртках, все они большого роста! — По палубе прокатился звонкий вокал Рикардо в сопровождении панковского ритма. — Хотел солдат пройти мимо, но это было не просто! Ма-ма-а-а анархия!..

И те твари, что всё ещё пытались перелезть на скребущую по краю канала корму, теперь забились в таких же ритмичных судорогах, безнадёжно теряя шанс на успешный абордаж.

Снова набрав скорость, буксир потащил нас вдоль оставшейся части узкого фарватера. Крейсер ещё немного поболтало из стороны в сторону, но стрельба больше не требовалась. Видимо, основная часть заражённого населения порта сбежалась на запах и звук ещё на старте пути через канал. И теперь основательно прореженная толпа лишь обречённо тащилась за нами позади.

А тех тварей, которые пытались забраться из воды на буксир, сбрасывали оттуда мощные аккорды из колонок, установленных на самом носу. И пулем1тчики теперь могли перевести дух и споконо перезарядиться. Если какой-то особенно настырный краб всё-таки переваливал свою тушу через нос буксира, где звук был слабее всего, то его тут же настигали клинки Киры.

Засмотревшись на зеленоватые отблески танцующих мечей, я не заметил, как сзади подошёл Шутник. И когда он привлёк внимание стуком по плечу, я снял наушники:

— Потерь нет?

— Только руки отваливаются. С каждым разом эти коробки всё тяжелее!

— До острова, думаю, без стрельбы дойдём! — Напарник не без труда перекрикивал концерт на мостике. — Судя по рассказам гонца, самые крупные твари из Невской губы сейчас там!

— Такими темпами… — Я постарался определить скорость движения судна по движению берега. — Час плыть будем, не меньше. Генераторов хватит? Без музыки, я так понимаю, буксир облепят со всех сторон. И патронов не напасёшься!

— Рассчитывали на три часа, с запасом. Так что приготовься познать весь местный репертуар.

— Окей… Помоги пока новые магазины поставить. — Я раскидал гильзы ногами и приготовился вытащить из орудия очередные опустошённые коробки.

За то время, пока мы выползали из канала и поворачивали мимо нефтяного терминала в залив, трио с капитанского мостика успело исполнить ещё с пяток разных композиций. Отгоняя крабов от буксира, Рикардо исполнил уже знакомые мне песни «Арии» и каких-то ещё похожих по стилю групп. И когда мы вышли из пределов порта, Вракс снова убавил громкость:

— Передохните пока! Баджер, гаси!

— Да, капитан!!! — Генераторы начали один за другим выключаться.

Мне быстро стала ясна причина внезапной передышки — натёкшие с повреждённых резервуаров нефтепродукты превратили ближайшие к нам берега и косы в безжизненные куски суши. Зачахшая растительность свидетельствовала о том, что и крабы не могли основать здесь свои пульсирующие колонии и вонючие инкубаторы.

И пока наш караван не торопясь ложился на прямой курс до острова фортов, ни одна заражённая тварь не вылезла из тёмно-зелёных волн — ни на «Аврору», ни на «Питонию».

Ровное бормотание двигателя буксира теперь неплохо сочеталось с мерным плеском небольших волн. А открывшийся северный горизонт показал всё великолепие зеленоватых небесных огней. Идиллию нарушало лишь лязганье рычагов и затворов.

Закончив с перезарядкой зениток, мы снова перевели дух:

— Я так понимаю, дальнейший план война покажет? — Я кивнул прямо по курсу, имея в виду Кронштадтскую гавань. — Что ещё гонец рассказал?

— Когда твари попёрли со всех щелей, контингент забаррикадировался на судоремонтном заводе. И ещё на северном мосту у них блокпост был. Но его с дронов твои «контрактники» гранатами забросали, да ещё один радиомаяк сбросили. Пацаны с блок-поста его быстро нашли и отрубили. А вот в порту их, похоже, несколько штук скинули. Там тоже пытались вылазки устроить, чтобы найти. Но не успели. К вечеру крабы попёрли так, что осталось только надеяться на наше прибытие. А то саратовцам уже и некуда будет…

— А как гонец оттуда выбрался?

— Его отряд в это время вокруг Лисьего Носа родники искал… — Шутник должно быть заметил моё недоумение и торопливо пояснил. — Это рядом с северным мостом посёлок. Как с этим отрядом связались — то до Камчатки оттуда только один добрался. Полумарафон пробежал, фактически… Не зря их там, всё-таки, муштруют.

— Представляю, что он почувствовал, когда ему сначала не поверили.

— Вот-вот… Ну да ладно. Ветра сильного ночью нет. — Напарник снова глянул вниз на буксир. — Белла за курсом уследит даже по звёздам. И по этому фарватеру раньше ходили грузовики, у которых осадка раза в два больше, чем у «Авроры». Доберёмся, думаю, без проблем. Главное, чтобы музыканты наши не устали.

Трио с мостика вдарило по своим струнам и тарелкам с новыми силами — как только город почти скрылся из вида. И в зеленоватом свете на борта «Питонии» вновь полезли морские жоры.

Те твари, которые обитали где-то на отмелях губы далеко от берега, были уже совсем не похожи на заражённых людей. Человеческие тела под всеми этими наростами наверняка были прежними — хоть и немного опухшими. Но тело паразита-переростка покинуло пределы их пищеварительных систем уже в гораздо большей степени, чем на суше. И то, что пульсировало и извивалось рядом с цепляющимися за борта руками, было больше похоже на мантии медуз, чем на щупальца.

Однако на жужжащие аккорды все эти твари реагировали так же остро, как и их прибрежные сородичи. Модуляции гитарного овердрайва по прежнему вызывали у всех этих тварей горячее желание снова скрыться под толщей тёмной воды. И когда звук дополнительно усиливали басовые ноты — то и эффект, казалось, тоже возрастал — судороги крабов становились явно ещё более дёрганными, а падения — какими-то особенно неуклюжими.

А во время того, как Рикардо звонко выкрикивал слова в микрофон, то все эти медузообразные отростки вдобавок начинали сочиться знакомой желтоватой дрянью. Остававшейся на поверхности воды грязными пятнами.

— Фир оф зе дарк! — Начинавшаяся вкрадчивым текстом песня вдруг переросла в разнузданный металлический припев. — Фир оф зе да-а-а-арк! Ай хэв зэ констант фил зэт самуан олвэйз дэр!

Делая минутные перерывы между песнями, юные музыканты начинали новые композиции как раз тогда, когда медузобразные крабы опять подбирались к буксиру слишком близко. И Кире снова приходилось выхватывать свои мечи, пока по воде вновь не раскатывались очередные тяжёлые риффы.

— Мама, мы все тяжело больны! Мама, я знаю, мы все сошли с ума-а! — Кажется это было снова что-то из репертуара того ленинградского кочегара, который подрабатывал культовой рок-звездой.

Наше трио снова надолго смолкло лишь тогда, когда зеленая арктическая светомузыка выхватила из тёмного горизонта профиль прибрежных строений. И вместе с ними — высокие мачты военных кораблей.

Очередная пауза между песнями на этот раз не закончилась новой попыткой крабов абордировать буксир. Видимо, все твари, что обитали поблизости, уже были заняты штурмом цитадели нахимовцев. И вскоре мы смогли убедиться в этом лично, когда Белла начала плавно принимать вправо,целясь на вход в гавань. А за ней и «Аврора».

— По местам!!! — С высоты крыши рулевой рубки Вракс первым разглядел вход между волнорезами. И начал выкрикивать новые команды, когда крейсер развернулся носом к береговой линии. — Миномёты — за дело!!! До цели километр! В стороны от завода!

Первые выстрелы портативных мортир захлопали почти сразу после приказа. И даже эти пристрелочные попытки не ушли мимо целей. Потому что практически всё побережье внутри огромной гавани было покрыто шевелящимися телами. В зелёном зареве северного сияния не было видно ни одного свободного пятачка вокруг — до тех пор, пока первые мины не прилетели обратно на землю.

— Кту-тум-м… Бдум-м-м… — Звуки от разрывов прилетали через пару секунд после того, как мины разбрасывали там сырую землю, бетон и разорванные тела.

Похоже, идея капитана была в том, чтобы сначала расчистить пространство далеко от водной кромки. И, за счёт того, что на место разорванных взрывами тварей от берега к заводу быстро наползут новые, хоть немного освободить для обзора причалы и пирсы. Так как сейчас было совершенно неясно — где именно под шевелящимся слоем гнилых тел находятся швартовочные приспособления. И если бить сейчас прямо по предполагаемым пирсам, можно было снести последние пути для отступления осаждённых.

Кроме хлопков миномётов и последующих взрывов с берега до нашего слуха долетели ещё и редкие выстрелы со стороны завода. Судя по вспышкам, нахимовцы вели свой огонь по волнам тварей уже не из окон, а с покатой крыши. Само здание, очевидно, было полностью захвачено. И теперь те, кто засел в укреплениях наверху, пытались пресечь попытки крабов взобраться ещё выше. И пока что получалось — вырастающие вдоль стен шевелящиеся кучи снова оседали до уровня первого этажа, когда по ним прилетало несколько коротких очередей.

Тем временем план Вракса дал результат:

— Пирс!!! — Луч мощного фонаря ударил с капитанского мостика на один из причалов, показавшийся из-под ползущего слоя морских паразитов. Буксир тут же начал забирать в нужную сторону, медленно разворачивая крейсер следом за собой.

— Зенитки! Очистить причал!!!

И пока перезаряженные «зушки» тоже разворачивались в указанном фонарём направлении, последовали новые приказы:

— Гаубицы!!! Прямой наводкой по берегу! Сделайте путь к причалу!!!

Команд со стороны артиллеристов я уже не слышал. Пацаны на сиденьях зениток приготовились стрелять, и я поспешно натянул наушники обратно.

Снова затряслась палуба, под ногами покатились горячие гильзы. И две спаренные линии трассеров с треском и плеском вырыли вдоль пирса пару длинных мясных траншей.

— Бу-дух! — Грохот гаубиц я услышал и через наушники. Да и вдобавок ощутил всем телом — вместе с дрожащей от этих залпов «Авророй».

Врезавшись в узкую полоску суши между пирсом и фасадом завода, снаряды проделали в живой массе две широкие воронки. И новые пирамиды из заползающих на стены тел тоже рухнули под градом осколков.

А пока я торопливо возился с перезарядкой своей зенитки, крупный калибр грохнул ещё два раза, почти очистив раскуроченный асфальт от присутствия живого противника.

Однако от этих разрывов не устоял и фасад завода. И ближайший к воронкам участок стены осыпался, обнажая трёхэтажные внутренности здания.

Зато теперь сидящие на крыше бойцы могли спуститься прямо по обвалам из колотого кирпича. И пока крейсер неторопливо подплывал к пирсу, население крепости могло как раз успеть добежать до сходен — их уже готовили к спуску миномётные расчёты.

Вракс немедленно дал это понять осаждённым через свой матюгальник:

— Все на борт!!! — Луч фонаря пошарил туда-сюда по проделанной дороге из разорванных тел и распаханной взрывами земле, обозначая путь к отступлению из осаждённой крепости. — Зенитки — прикрыть!!! Музыку!!!

К этому времени я и Шутник уже справились с очередной перезарядкой. И короткие цепочки трассеров начали изредка бить слева и справа от мясной просеки, не позволяя наползти на неё новым волнам ещё живого крабового мяса.

Вскоре первые силуэты, одетые в чёрную форму начали торопливо спускаться вниз по пыльным развалам фасада, помогая друг другу. А когда с мостика грянули новые музыкальные фразы, сходни уже коснулись причала и приготовились встречать новых пассажиров…

Как вдруг деревянные края вновь почему-то задрало вверх. Вместе с носом крейсера…

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-А-А-А-А-А-А!!!

Этот одновременный вопль из сотен глоток я услышал даже через наушники. И ещё через секунду увидел его источник, неспешно громоздящийся на оседающую корму «Авроры»…

Глава 20

Долгожданная помощь

Протяжный вой сменился необычной тишиной, в которой пару секунд было слышно только постукивание медленно поднимающегося корпуса крейсера и мелодичный звон гильз, покатившихся по наклону…

Как всё вокруг снова взорвалось. Крики командиров и отступающих, выстрелы, грохот скачущего по палубе груза и рёв стадионной толпы, давящий на уши не хуже выстрелов гаубиц:

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-А-А-А-А-А!!!

Расшвыряв лавину гильз в стороны, я еле успел ухватить зенитчиков за воротники спецовок. И выдернул их из сидений за миг до того, как наша «зушка» уползла по палубе вниз. Задев за фальшборт, орудие перевернулось и загрохотало вверх колёсами навстречу растущей над кормой массе.

Скользя по доскам и гильзам, я прижался спиной к одной из лестниц, пропуская мимо себя сползающие вниз пустые короба из-под снарядов. Ползущая на нас гаубица застряла на миг, зацепившись упорами за какую-то трубу. И пока оружие разворачивало стволом к нам навстречу, пацаны успели переползти в сторону. А я шагнул по лестнице чуть вверх, чтобы пропустить под собой раскручивающийся ствол. Словно гигантская палица, пушка вышибла дверь за моей спиной и орудие надёжно застряло внутри узкого коридора.

— Рик!!! — Катящийся мимо Просперо едва успел зацепиться за угол палубной надстройки. Спустившись, я схватил его за рукав и подтянул ближе. — Рик, валить надо!!!

— Согласен… — Оглядевшись, я заметил, что Шутник занят примерно тем же. Упираясь спиной в торчащий из палубы кнехт, он хватал одного сползающего бойца за другим. И либо подталкивал их дальше к бортам, либо пододвигал вперёд себя. Чтобы тут же поймать следующего потерявшего равновесие жителя Камчатки.

Сверху рядом со мной на палубу спрыгнули музыканты. И ещё через секунду по наклонной стенке сполз Баджер. Избавившись от коляски, он всё ещё не мог наступать на раненую ногу.

Но капитан всё ещё оставался где-то там, наверху:

— Все на берег!!! — Едва перекрикивая поднявшийся хаос, стук летящих вниз коробок и орудий и вопли хватающихся за малейшие выступы соратников, Вракс надрывался в свой матюгальник. — На берег!!!

— Да как на берег-то⁈ — Захрипел рядом с нами Паук. Пытаясь встать и оглядеться, он опирался одной ногой на пулубу, а другой — на корпус надстройки. — Сходни теперь не достают!!! Или в воду — или убьёшься о причал нахер!!!

Но все вокруг видели это и без его криков. Повисшие на правом борту пацаны — те, кого Шутник уже отлепил от себя — могли лишь заодно удерживать сходни отпадения в воду. Но прыгать вниз никто не решался. Пока что это было страшнее, чем то, что всё дальше взбиралось на корму.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-А-А-А-А-А!!! — Снова грохнула по ушам невидимая отсюда тварь

— Баджер! — Я привлёк внимание цепляющегося за застрявшую гаубицу паренька, едва хоровой ор немного затих.

— А⁈

— Горючка наверху ещё осталась⁈

— Где-то половина!

— Зажигалка есть⁈

— У меня есть… — Шнайдер расстегнула кармашек на рукаве куртки. — Ты чё, хочешь…

— Именно. — Выхватив из кармашка пластиковую зажигалку, я подтянулся за щит гаубицы и пополз вверх по наклону палубной надстройки. — Держитесь крепче пока!

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-А-А-А-А-А!!!

Оглянувшись на палубу сверху, я заметил, что многие смогли зацепиться ещё почти на самом носу. А он, тем временем, медленно поднимался всё выше и выше, уже почти заслонив собой здание завода и первых спустившихся на землю кадетов. Заметив, что эвакуационный транспорт терпит бедствие, пацаны в чёрном теперь остановились посреди мясного прохода. И, за неимением другого плана, развернули своё оружие в стороны. Короткие вспышки их выстрелов теперь пытались остановить тех крабов, которые спешили перелезть через завалы разорванных артиллерией сородичей и занять свободное место на этой дороге жизни.

Так… Вот они генераторы… Все тоже прижало к стенке кают. Открутив крышку у самого большого резервуара, я оторвал от своей футболки почти половину и сунул смятую ткань в открытый бак.

— Так потухнет! — Вракс перегнулся сверху через перила капитанского мостика и увидел, как я пытаюсь поджечь край отрыва, торчащий снаружи. — Вот, полей!

Спрыгнув рядом, он протянул мне раскрученную карманную фляжку, из которой запахло крепким ароматом дорогого виски. Так же, как и от капитана.

— То-то ты такой бодрый!

Лишь ухмыльнувшись в ответ, одноглазый капитан рванул на груди свою тельняшку. И вытянув обрывки из-под плаща, разделил их надвое:

— Вот! Сунь ещё в один! — Вручив мне один из обрывков, он потянулся со вторым к другим ещё закрытым генераторам.

Промочив алкоголем все получившиеся тряпки, я вернул флягу Враксу и засунул проспиртованные куски в отрытые резервуары.

Повторив мои действия, капитан достал свою бензиновую зажигалку и поджёг торчащий конец своей тряпки одновременно со мной.

— Р-раз! — Ухватившись за какую-то лестницу, мы одновременно вытолкнули подпаленные генераторы ногами на левый борт. Выскользнув за угол, тяжёлые агрегаты тут же поехали по наклонной в сторону кормы, плавно набирая скорость и разбрасывая искры от горящих тряпок.

По пути они пару раз стукнулись о фальшборт, подпрыгнули, столкнувшись с мелкими кнехтами, завертелись и… Застряли между бортом и одной из лестниц, не доехав до мясной горы на корме всего метров десять.

— Я щас… — Вракс стянул с плеча матюгальник, сунул мне его в руки и тут же рванулся за угол. И покатился бы вниз, если бы я в последний момент не успел схватить его за шкирку:

— Куда⁈

Глянув на меня снизу вверх уцелевшим глазом, он лишь снова ухмыльнулся:

— Рокнролл мёртв, Рик… — Он вновь открыл и воспламенил фитиль своей зажигалки. И когда резко сунул огонёк прямо мне под руку, я рефлекторноотдёрнул ладонь — ещё раньше, чем понял, что произошло.

Продолжая смотреть мне в глаза, начальник Камчатки быстро съезжал по наклону палубы спиной вперёд:

— … А я ещё нет!

Разгоняясь по скользкой поверхности всё быстрее, он зацепился рукой за борт и развернулся ногами вперёд. Глотнув по пути из фляги, парень одновременно вытянул из наплечного ремня пистолет. И, прицелившись, спустил курок за миг до того, как столкнуться с застрявшими генераторами.

— ПО-МО-ГИ…А-А-А-А-А!!! — Три ярких вспышки осветили корму почти одновременно, слившись в один огненный шар и выхватив из зеленоватой тьмы сотни искажённых от боли и ужаса лиц. Летя навстречу этому аду следом за вспыхнувшими резервуарами, Вракс раскинул руки в стороны. И полы плаща взлетели за его спиной, словно чёрные крылья — за миг до того, как их поглотило яркое пламя.

Капитанский мостик тут же ушёл у меня из-под ног. И я еле успел зацепиться за перила, когда опалённое чудовище выпустило корму из своих объятий, а корабль снова опустил нос в воду, подняв вдоль бортов высокие брызги.

Дождавшись, пока колебания палубы позволят хотя бы подняться на ноги, я подтянулся обратно и выглянул на корму. Опалённой взрывом твари было уже не видно. Но по задней палубе, вновь принявшей горизонтальное положение, быстро растекались огненные озёра.

— Ч-чёрт… — Вернувшись к перилам, я приложил рупор ко рту. — На берег!!! Пожар!!!

На этот раз эвакуация началась почти сразу, как только остальной экипаж тоже смог подняться на ноги. И сходни всё-таки снова коснулись причала.

Похватав свои алебарды и копья, бойцы Камчатки торопливо спускались на берег, время от времени поглядывая на корму. Уже все заметили там приближающиеся всполохи пламени.

Спрыгнув вниз, я поспешил следом за музыкантами. Паук и Рикардо волокли под руки хромого Баджера, а Шнайдер пинками расчищала им путь от гильз и пустых коробок, которые теперь швырнуло обратно на нос корабля.

Оглянувшись на пацанов, лохматая девчонка заметила и меня:

— А где Вракс⁈ Он там наверху ещё⁈

— Выше, чем ты думаешь… — Я подскочил к ней и помог сдвинуть с пути целую кучу пустых магазинов для зенитки. — Просил не ждать.

— Что… — Барабанщица растерянно замерла на месте, хлопая на меня глазами. — Как…

— Шнайдер, ходу!!! — Паук тут же толкнул её в спину. — Огонь догоняет!!!

Растекающееся вдоль бортов пламя и вправду было от нас уже в нескольких метрах. И мы едва успели запрыгнуть на сходни вместе с последними бойцами, прежде чем огненная лужа потекла мимо нас к носу крейсера.

— Буксир!!! — Кто-то из толпы, оказавшейся на причале вперёд всех, указал на воду перед горящим судном.

Когда «Аврора» задирала нос, «Питонию», похоже, слегка приподняло за соединяющий два корабля трос. И когда крейсер вновь ухнул передней частью вниз, буксир не только как следует тряхнуло об воду. Но и поднятая волна окатила судёнышко с головой. И пулемётчики, нёсшие вахту на крыше рулевой рубки, похоже, в тот момент оказались перед выбором — либо бросить оружие, либо быть смытыми за борт вместе с ним.

И теперь на крыше белой кабины прижимался спиной к спине весь небольшой экипаж судёнышка. Кучка обезоруженных пацанов и Белла цеплялись за мачту. А Кира носилась по краю, размахивая своими клинками во все стороны словно юла. И в результате этого отчаянного танца карабкающиеся наверх крабы пока не могли даже уцепиться за край кабины. Но то количество тварей, которые уже залезло на палубу и продолжало хвататься за бортики из воды, явно начинало превышать грузоподъёмность небольшого судна. Ватерлиния скрылась под тёмными волнами как раз в тот момент, когда я протиснулся к краю причала.

Кто-то попытался дотянуться до низких бортиков крюками музейного оружия. Други наоборот — принялись тыкать остриями в спины карабкающихся крабов. И тем самым отталкивать судёнышко ещё дальше от причала.

И только одна белобрысая тень вдруг выскочила из толпы, словно пробка из бутылки.

Разбежавшись, Хард со всей мочи сиганул над расширяющимся прогалом, задрав своё верное оружие вверх. И, пролетев над водной пропастью, приземлился прямо в толпу прижавшихся к мачте пацанов.

Тут же развернувшись среди поймавших его рук, он вытянул крюк Фенрира в сторону причала:

— Ху-у-ук!!! — Когда парень вытянулся всем телом следом за оружием, Белла и пулемётчики тут же не сговариваясь схватили его за одежду. — Хук ит!!!

Выхватив пару алебард, мы с Шутником вытянули их навстречу. И почти одновременно клацнули крюками музейных экспонатов о серп Харда. Древко моего оружия тут же начало выскальзывать из мокрых от пота ладоней.

— Не тяни, дави! — Справа я еле расслышал крик напарника. И он оглянулся на толпу пацанов за нашими спинами. — А вы тяните!

За наши стёганки тут же вцепились десятки рук. И мы наклонились над бурлящей от крабов водой, вытянувшись вперёд так же, как и Хард.

Нажимая на древки, Шутник и я медленно складывали получившийся зацеп. И также медленно, но верно пододвигали тонущее судно к себе. В то время как тёмная вода уже хлынула через низкие борта на палубу.

— Руби! Коли!!! — Пацаны по бокам от нас тут же принялись очищать борт буксира от лезущих на него тварей, размахивая своими средневековыми чудищами. В то время как Кира без перерыва протыкала глаза и шеи тех уродцев, которые пытались ухватить норвежца за ноги.

Ухватившись за стальную оковку противоположного края своего оружия, юный викинг зарычал от напряжения. Но выпустил древко лишь тогда, когда множество крюков по сторонам от нас уже впилось в борта Буксира. И тонущая «Питония», подтянутая ими, мягко ударилась о причал. А все свободные руки тут же потянулись к её пассажирам. Хватаясь за запястья товарищей, они спрыгивали с крыши и, лишь немного промочив ноги, быстро оказывались наверху.

Последней крышу рулевой рубки покинула Кира. Ткнув напоследок своими клинками в пару плешивых рож, забирающихся на корабль с противоположной стороны, она бросила мечи нам под ноги. И пока Шутник вытягивал Беллу, брюнетка схватила мою руку:

— И чё теперь⁈ — Едва взобравшись на причал, она вновь подхватила своё оружие и попыталась оглядеться. Как и все остальные.

Палуба «Авроры» уже вовсю пылала. Огонь начал быстро поедать спасательные шлюпки и мачтовые канаты, стремительно заползая наверх. Кроме того вспыхнули и те генераторы, которые ещё оставались под капитанским мостиком.

— Гитара… — Услышал я рядом с собой трагичный выдох Рикардо.

— Не стоим! — Шутник, похоже, решил взять командование на себя. — К заводу!!!

Похватав все алебарды и выхватив тот немногий огнестрел, что ещё оставался на руках, жители Камчатки побежали в указанную сторону.

А со стороны осаждённого здания к нам уже приближались те, кто только что спустился по его разрушенным стенам первыми. И когда мы встретились, нахимовцы тут же заняли круговую оборону — приземистые бледные твари всё ещё пытались преодолеть завалы, образовавшиеся после удара артиллерии.

— Старшина первой статьи Железняк!— Молодой матрос, обратившийся к нам с Шутником, выглядел заметно старше остальных ребят. Хотя многие из окружавших его «питонов» были на голову, а то и полторы выше. — Вы из Москвы?

Покосившись на меня, Шутник не стал вдаваться в подробности:

— Так точно…

— Павел Шутов? — Старшина Железняк глянул на Беллу, которая держала отца за руку. И, не дожидаясь очевидного ответа, он растерянно поднял взгляд на пылающую «Аврору». — А это… Это был ваш единственный транспорт?

— Пока да. — Шутник, в свою очередь, глянул на то место, где ещё недавно тонул буксир. — Но у вас же лодка на ходу есть. Можем к ней пройти? Где она?

— Да… Там… — Подводник глянул куда-то вдаль от причала. Но во тьме той части гавани, куда показывал матрос, сейчас угадывалось лишь движение ползущих по берегу тварей. — Там ещё часть экипажа осталась… Но пока маяки не погасим, не пробьёмся. Уже пробовали…

— Они где-то на заводе, точно говорю! Раз они все туда лезут! — Самый высокий паренёк в моряцком гюйсе не выдержал и горячо затараторил, вмешавшись во взрослый разговор. — Которые сбросили — мы же все видели! Они там вон! — Нахимовец махнул куда-то в другую сторону от лодки. — А эти кто-то заранее тут заныкал и активировал! Знал, гад, что или сюда или на лодку отходить будем!

Шутник оглядел полуразрушенный фасад заводского корпуса:

— И теперь это единственное место, куда и мы сейчас сможем отступить…

— И лучше тогда поскорее, раз у вас теперь тоже больше некуда… — Взрослый матрос оглянулся на своих подопечных, которые пока легко сдерживали неуклюжие попытки толпы крабов перелезть через мясные препятствия. — Назад!!! Назад на крышу!!!

Шутник, в свою очередь, оглянулся на бойцов из Камчатки:

— Слышали⁈

Ответом было нестройное согласие.

— Тогда вперёд! Поможем балтийцам! Москва скоро будет здесь!

Подхватив алебарду, он тоже торопливо зашагал следом за нашими проводниками. И когда поравнялся с торопливо шагающим старшиной, кивнул мне:

— Рик, послушай… — После этого напарник привлёк внимание матроса. — Я правильно понял, что если мы найдём и отключим маяк на территории завода, то эта толпа схлынет туда, где ещё работают остальные буйки? Туда, где никого нет, так?

— Ну да… — Кивнул командир нахимовцев и с сомнением покосился на наши алебарды. — Только там эти твари уже по всем этажам расползлись…

— Нас они игнорируют.

— В смысле?

— Долго объяснять… Но проверено.

— И сколько вы его тут искать будете⁈ — В разговор неожиданно вмешалась Белла, сообразив, к чему клонит её отец. И махнула рукой в сторону заводского комплекса. — Тут же вон — целый квартал!

— А долго мы тут на крыше продержимся, пока вон такая же тварь на сушу не полезет? — Шутник указал за спину на пылающий крейсер. И, не дожидаясь ответа, он вновь повернулся ко мне. — Рик, как думаешь… Брокер должен знать, где именно тут припрятан маячок?

Белла тут же встала на месте, как вкопанная. И, открыв рот, принялась переводить взгляд вытаращенных глаз то на меня, то обратно на своего отца.

— Что? Вы чего встали? — Старшина с недоумением оглянулся и тоже остановился. Все остальные замедлились. И в нашу сторону тут же обратилось множество таких же недоумевающих взглядов. — Какой брокер? Вы о чём?

— Так называет себя парень, который устроил вам всю эту сладкую жизнь… — Неотрывно глядя мне в глаза, Шутник указал на ту манжету, в которой я хранил найденную возле НИИ ампулу. — И, в теории… В теории, мы можем сейчас пообщаться с ним лично…

Глава 21

Миссия выполнена / Чернейшая пятница-2. Чужой среди своих

Ugh… What the fuck did I eat… Strange color…

Now… Let’s see, where I got up today… Oh shit… I bet you guys speak Russian… Say something already!

— Ну и как ощущения?

Yeah, Russian. So should I… Let me just switch my brain in the right direction… That’s… That’s it… Ага… Вот.

Окей, так-то лучше. Переключать мышление между двумя языками нелегко. Но тренировка ведёт к совершенству. А времени на занятия у меня было много…

Я внимательно оглядел парня, который задал мне вопрос. Фотки я твоей раньше не видел. Да ты с этими шрамами, наверняка теперь сам на себя не похож… Ишь, как хмурится… Но я уверен, что ты именно тот, кто мне нужен. Ведь рядом с тобой та самая девчонка, прибившаяся к курсантам детской мореходки.

А вот и они сами… И ещё какие-то ребята… Камчатка, кто же ещё… Столпились вокруг меня на краю какой-то покатой крыши… О, северное сияние… Ну надо же…

А в руке у меня… Да. Пустой одноразовый шприц. Наверное, вон из той аптечки в руках матроса. А ампулу я уже выронил, когда тошнило…

— Ощущения? — Я вытер рот от остатков рвоты и прислушался к окружающим звукам. — Ощущения непередаваемые…

Клёкот и бульканье где-то внизу… Осада заражённых… Как и планировалось…

Что это там горит… «Аврора»⁈… Хм… Оригинальное решение… Я думал, что вы, скорее, найдёте какой-нибудь дизель в порту. Наверное, там теперь совсем не пробиться, раз пришлось плыть сюда на памятнике. Но это значит, что и взрывчатка пошла на нужное дело…

Очень похоже, на то, что один из моих запасных планов сработал даже в моё отсутствие… Хотя… Похоже, что я всё-таки принимал в нём активное участие. Уф… Голова раскалывается…

— Это… — Морячка подёргала отца за рукав. — Думаешь это уже не он?

Знакомый голос… Я много раз слышал его за предыдущие дни… Ну да… Мы же провели их вместе… Теперь вспоминаю…

Я календарь переверну…

Государство — это мы!

Ну и целуйся со своим Саратовым!

Папа, я тут! Я сейчас!!!

— У них разные лица… — Единственный глаз Павла Шутова неотрывно смотрел на меня.

С тобой, мужик, я знаком не так давно… Но мы уже успели пару раз выручить друг друга из знатной передряги… И впереди у тебя будет ещё одно задание…

Отец девчонки снова покачал головой:

— Нет. Это точно уже не Рик.

«Рик»? Значит, всё это время у руля было моё прикрытие из НИИ. Безотказный добряк Тимофей «Рик» Крикунов. Недоучка с биофака, чудом устроившийся хотя бы лаборантом, на мизерную зарплату. Хохмач, душа компании и единственный человек в отделе, способный поддержать разговор на любимую тему начальника. Старые советские фильмы и голливудская классика…

В роли этого человека я жил несколько месяцев. И на это время должен был забыть о том, кто я на самом деле.

Надо же… Старина «Рик», похоже, и тут успел всех в себя влюбить… Вас я тоже начинаю вспоминать… Юный музыкант, которого случайно навертело на шестерёнки моего плана. Глухой норвежец тоже должен был давно умереть… Даже этот забавный паренёк с ирокезом, которого чуть не сожрала минога — и тот здесь…

И все теперь смотрят на меня с крайне смешанными чувствами. Ведь, раз мы здесь, то вы прекрасно знаете, что теряли товарищей именно из-за меня. Но раз я всё ещё жив… Значит вопросы теперь задаю я. Не смотря на то, что кроме взглядов, на меня сейчас нацелено и несколько стволов.

— Похоже, мы в западне? — Я выгляну за край крыши и убедился в том, что мой слух меня не обманывал.

Ползучие твари заполонили всё видимо пространство вокруг… Да, это заводской корпус. Значит лодка вон там, левее…

— И мы уверены, что ты знаешь из неё выход. — Шутов цедил сквозь зубы. — Брокер…

— Х-хе… Дурацкая кличка, согласен. Но уж больно подходила по смыслу…

— Ближе к делу. — Угрюмый мужик начал хмуриться.

Теряешь инициативу и контроль. И тебе это очень не нравится… Привыкай, это ещё не всё, что ты должен для меня сделать…

— Где спрятан маяк? — Не выдержала девчонка. — Говори!

— Что? — Моё удивление было абсолютно искренним. — Маяк? Спрятан?

— Радиобуй, который приманивает сюда крабов! Где он тут спрятан⁈

— А-а-а-а… — Теперь я не мог не улыбнуться. — Вы думаете, что кроме тех, что сбросили дроны, есть ещё?

— Хочешь, сказать, что нет⁈

— Сама посуди… Как я мог тут спрятать что-то в самом центре вашей крепости? Я же здесь в первый раз…

— Значит, кто-то на тебя тут работал! И где-то спрятал!

— И вы прямо так легко пустили его в святая святых? Дали ему время оставить закладку… И этот гаджет всё время был готов к тому, чтобы когда-нибудь включиться дистанционно… И начать излучать на такой мощности, что крабы слышат его даже за полуметровыми стенами… — Судя по меняющимся лицам, я стремительно разрушал их симпатию к «Рику». — Мне продолжать, или вы уже сами понимаете, что это невозможно?

— Но… — Девчонка окончательно растерялась. — Но почему они тогда сюда лезут?

— Это вы их сюда привели.

— Что…

— Да, вы. Вы же храните здесь всё самое важное, да? В том числе и документы из арктического института.

— Хочешь сказать, что крабы тоже хотят с ними ознакомиться? — Отец морячки тоже терял терпение.

— Да ты прямо шутник… — Я перевёл взгляд на взрослого собеседника. — Нет. Просто в тех документах были споры.

— Споры? — Нахмурилась девчонка. — Не было там никаких споров!

Шутов-старший проявил бо́льшую прозорливость:

— Он имеет в виду споры растений…

— Вообще-то грибы это не растения… Но в главном ты прав, шутник. В папках с документами были споры грибов, которые очень нравятся крабам. Похоже, что в них много веществ, которые превращают их гнилое существование в разноцветный карнавал, полный радости и удовольствий. И в этом климате они неплохо растут… А за лето наверняка отрастили грибницы по всей вашей сырой цитадели. Вы же наверняка давно не проводили здесь генеральную уборку… Хотя и она теперь не поможет…

— Но… — Голос подал один из юных моряков. Хотя этот, пожалуй, был не такой уж и юный. — Нахрена ты это вообще сделал, мужик⁈ — Судя по лицам окружающих его подростков, матрос выражал общее мнение. — Чё мы тебе сделали-то⁈ Мы же тебя в первый раз видим!

В памяти тут же возник похожий разговор с девчонкой… Забавно… Ведь именно в тот момент она была совсем рядом с решением их проблемы. Да и «Рик», похоже, искренне хотел помочь всем этим ребятам. «Damage control» my ass…

В итоге помог лишь мне.

— К причине мы ещё вернёмся… Прежде всего вам нужно знать, что я единственный, кто может избавить вас от этой напасти. — Я указал на стволы, нацеленные в мою сторону. — Так что не совершайте необдуманных поступков.

Стволы автоматов продолжали смотреть мне в лицо. Но хотя бы пальцы отодвинулись от спусковых крючков.

— И что же ты предлагаешь? — Уцелевший глаз отца юной морячки прожигал меня насквозь. И Шутов-старший снова проявил незаурядную проницательность. — И что попросишь взамен?

— Не торопись. Сначала немного скучных лекций… Хотя тебе, наверняка, понравится… — Я не мог не улыбнуться, заметив реакцию своего бывшего напарника. Надо же… «Рик» успел подружиться даже с таким угрюмым букой, как ты. — Дело в том, что опытным путём я получил ещё один любопытный вид… В нём тоже очень много природного аналога диметилтриптамина, крабам это дерьмо нравится чуть ли не больше, чем-то, что уже тут у вас проросло… Но эти грибочки куда агрессивнее борются за среду обитания. И если их поместить сюда, то уже через пару дождливых недель они погубят всю остальную микофлору в округе.

— И какой в этом смысл?

— Да! — Поддакнула дочь отцу. — Если, как ты говоришь, крабы их тоже любят.

— Повторю — эти грибы куда агрессивнее усваивают любой подходящий субстрат. В том числе, отлично прорастают на всей этой вонючей братии. — Я кивнул на край крыши, под которым продолжали хрипеть и булькать бродящие вокруг завода твари. — И превратят этих уродов в кучки костлявого компоста даже раньше, чем задушат голодом грибницы своих сородичей.

Я дал им время на то, чтобы переварить информацию. И в паузе отец Беллы хмыкнул:

— А теперь ты переходишь к той части, в которой делишься смыслом своего злодейского плана?

— Злодейского? — Я поймал растерянный взгляд девчонки. — Как посмотреть… Но в главном, ты опять-таки прав, приятель. Всё просто: споры-убийцы вы получите тогда, когда я окажусь на другом берегу Атлантики…

— Что⁈

— … И это ещё не всё. С собой у меня при этом должен быть образец того, что вы привезли из Саратова. И документация по тиражированию этого средства.

— Ты… — Голос снова подал взрослый матрос. — Ты из Америки, что ли?

— Подробности вам ни к чему. Но если боитесь оборонительной автоматики, то Карибы меня тоже устроят. Куба, Гаити, Доминикана… Оттуда уж как-нибудь сам доберусь.

Судя по покачиванию головы, матрос хотел что-то возразить. Но я поспешил его прервать:

— И давайте сразу не будем прибедняться. Я знаю, что вы уже прошли все проливы отсюда и до Северного моря. Пройдёте и ещё раз… — Я вдруг заметил, что задние ряды окружающих нас подростков вдруг начали оглядываться по сторонам и вверх. — А бензин вашей лодке не нужен.

А вот теперь и я услышал звук, который немного отличался от влажного кашля и плеска внизу. И шёл он сверху…

— Вертолёт!!!

После этого выкрика, почти все дети тут же потеряли ко мне интерес. Только пацан с ирокезом, продолжавший опираться на плечо своего чернокожего приятеля вдруг начал копаться в многочисленных карманах своих широких штанов.

— Точно!!!

— Москва!!!

— Ура-а-а-а-а!!!

Многие вооружённые подростки спохватились достаточно быстро. И снова направили на меня оружие.

Что ж… Один борт вас всех отсюда не вывезет. И уж тем более не избавит от крабов базу атомных ракетоносцев, пока они не окислят всё вплоть до боеголовок… А мне теперь не нужно будет ждать доставки этого вашего «антижорина» из Камчатки.

Ха… Да это вообще какой-то гражданский воробышек…

Но радость от вида спасительного транспорта продолжала будоражить толпу детей. В небо тут же ударили длинные конусы фонариков и принялись плясать из стороны в сторону в так прыжкам своих владельцев:

— Ура-а-а-а-а!!!

— Э-э-эй! Мы тут!!!

— Сюда-а-а-а!!!

Рокочущая машина быстро скорректировала курс в сторону крыши. И начала быстро приближаться.

Но пока стрёкот двигателя ещё позволял расслышать друг друга, паренёк с ирокезом вдруг подпрыгнул ближе ко мне, Шутову и его дочери.

— Погодите… — Одной рукой он держался за плечи мулата, а другой продолжал шарить по дну широкого накладного кармана. — Хендрикс, подойди к ним поближе!

Негритёнок нехотя отвлёкся от наблюдения за вертолётом:

— Чего⁈

— Да вон, к Шутнику ближе давай подойдём!

— А… Окей…

По пути юный панк всё-таки вытащил из кармана какой-то смятый пакет. И когда приятель помог ему допрыгать до отца Беллы, пацан протянул ему развёрнутый кусок полиэтилена:

— А вот я же какие-то грибы у колпинских нашёл… Они вроде прямо с корнями…

Наши с Шутником взгляды встретились, как только он поднял глаза от горстки маленьких чёрных шляпок…

…И мои рефлексы всё-таки были быстрее.

— Стоять!!!

Мой крик привлёк внимание всех остальных. И ликующие подростки озадаченно уставились на то, как я одной рукой зажимал шею Беллы. А другой вонзил ей в шею иглу шприца, который до сих пор не выбросил.

— Стоять… — Я добавил уже спокойнее, заметив, что её отец замер на полушаге. Он совершенно правильно понял, что разорвать девчонке сонную артерию я успею гораздо быстрее, чем он снова пошевелится.

И сама она тоже не пыталась сопротивляться. Теперь отважная морячка боялась даже вздохнуть.

Совершенно правильное поведение, если в миллиметре от твоего пульса вдруг оказался кусок тонкого металла.

— Стоять… — Я повторил ещё раз, коротко глянув на взрослого матроса.

И тот жестом заставил своих подчинённых опустить оружие.

Тоже правильное решение. Пуля, конечно, долетит до меня быстрее кулака папаши. Но тогда я вместе с его дочуркой опрокинусь с края крыши прямо в гнилые объятья заражённых неудачников.

— Ты будешь умирать очень долго. — Я уже едва слышал угрюмое предупреждение Шутника за звуком летучей машины. — И очень мучительно…

— Как и все мы, приятель… Как и все мы… — Я слегка ослабил захват, чтобы девчонка не задохнулась раньше времени. И пока наши голоса окончательно не пропали за шумом винтов, добавил, продолжая смотреть её отцу прямо в глаз. — Ничего личного. Я всего лишь так же верен своей стране, как и она…

Пока Шутник продолжал неотрывно сверлить меня взглядом, вертолёт плавно опустился на ровный участок крыши. Пилот остался на месте, а с пассажирских сидений выскочили три человека. Двое взрослых и девчонка-подросток.

Один коротко, почти наголо стрижен. Косая сажень в плечах. Угрюмое лицо и ледяной взгляд исподлобья как нельзя лучше сочетались с чёрным плащом и старым дробовиком. Который мужик тут же вытащил, едва завидев сцену с заложницей. И подростковая братия как-то сама собой расступилась перед ним без всяких вопросов. Хотя их всё равно было невозможно задать при всём желании, пока двигатель вертолёта ещё продолжал терять обороты.

Второй мужчина выглядел его прямой противоположностью и был заметно старше. Светлые седые волосы зачёсаны назад, почти до плеч. Вместе со своей окладистой бородой пассажир был похож на изрядно схуднувшего Санту. Только вместо шубы — толстая лётная куртка и ватные штаны. А его добродушный прищур показался очень знакомым…

Девчонка тоже была светловолосая — почти как этот финес-Санта. Тоже в какой-то военной форме с красными погончиками. С трудом поспешая за своими взрослыми спутниками, она с тревогой вглядывалась в сцену на краю крыши.

Ладно… Тремя больше, тремя меньше… Всё равно вы все будете делать, то что я скажу… И даже не я буду вас заставлять. А её отец…

Пока эта троица двигалась сквозь толпу нахимовцев и жителей Камчатки, пилот заглушил двигатель.

Верзила в плаще поравнялся с напряжённым Шутником. Когда тот лишь глянул на его дробовик, мужик опустил ствол. И чуть заметно двинул квадратным подбородком в мою сторону:

— Белла?

Шутник молча кивнул.

— А он кто?

— Я знаю… — «Санта» остановился по другую сторону от замершего папаши. — Salute, sergeant…

— Wha… — При звуке английской речи я снова чуть не переключился на английский. — Что…

— Pard’n me f’don recon your current rank, Richard. — Седой бородач говорил с тяжёлым техасским акцентом. — T’was a long time since… r’second tour to Syria, right? I was r’extraction pilot there, son…

— Джон, мы тут малость не в теме… — Угрюмый верзила улыбнулся. И от этой улыбки его лицо стало ещё более жутким.

— А я всё понимаю! — Гордо заявила блондинка, вынырнув справа от него. — Джон говорит, что летал с Ричардом в Сирию. В его вторую командировку. Правильно?

— Почти правильно… — «Санта» тоже улыбнулся, глянув на девчонку. Его русский был далёк от идеала так же как и английский. — Знакомитесь, друзия. — Он указал на меня. — Ричард Келли Сапковски. Эсквайр. As far’s I r’member… First class sergeant, US Marine Corps Intelligence… Эм… Бывший, я полагаю…

— It’s classified. — Я постарался представить собеседника без бороды. — Джон… Джон Шеппард?

— You goddam right, son. — Последний астронавт моей страны продолжал приветливо улыбаться. Точно так же, как на своих официальных фотопортретах из НАСА.

— Мы вам не мешаем? — Буркнул Шутник, продолжая напряжённо следить за каждым моим движением.

— Sorry… Эм… Извинитье… — Джон переглянулся с отцом Беллы и всё-таки стал серьёзен. — Ричард. Прошу… Отпустьи эту девочку. Тебье ничего не грозит. Даю слово.

— Нет, майор. У меня приказ. И… — Я осмотрел его спутников. — Не думаю, что вы можете его отменить.

— Приказ? — Кажется, это его снова развеселило. Но на этот раз улыбка была скорее печальной, чем приветливой. — Страна, которая дала тебье этот приказ, больше нет.

— Сначала я должен убедиться в этом лично, майор. Как, кстати, и вы. — Белла чуть дёрнулась под моей рукой. И я сжал её сильнее. — В отличие от вас, я не забыл о присяге…

Несмотря на этот укол, лётчик продолжал грустно улыбаться:

— Я говорил с белый дом несколько час назад, son… There is… В Ди Си сейчас правит какая-то подростковый бэнд. С первокурсник из Вест Пойнт во главе. Это он отдаёт тебе приказы?

— Приказ мне отдаёт только руководитель операции, майор. Или президент.

— Хм… Тогда… Э-эм… Цепь… Ньет… Порьядок… — Джон почесал в затылке, видимо, пытаясь подыскать правильные слова на русском. Но в итоге махнул рукой. — Than The United States presidential line of succession makes me your president, Richard. So, please… Lay down your weapon. And release that poor girl to her dad. Your mission is accomplished. Well done, soldier.

— И правильно! — Блондинка вдруг шагнула ко мне и Белле. — Хватит уже!

Она подошла ещё ближе и вдруг повернулась спиной. В то время, как девчонка обращалась уже ко всем остальным, северное сияние оставляло на её волосах магические зеленоватые отблески:

— Люди всегда добивались успеха, если трудились и сражались вместе, а не против друг друга! Доверяли! Уважали! Любили! Так давайте уже строить новый мир вместе! Новый мир, а не новую войну!

Она снова обернулась к нам, шагнув ещё ближе:

— Поэтому… Уважаемый Ричард. Пожалуйста, отпустите Беллу. Мы обязательно постараемся… Нет. Мы обязательно поможем и тем, кто сейчас выживает на том берегу океана. И всем остальным тоже. Но только вместе с вами. А не поодиночке…

С этими словами она медленно дотянулась до моей руки. И аккуратно обхватив ладонь тонкими пальчиками, плавно отодвинула её от шеи Беллы, осторожно вытащив иглу.

И тут же брезгливо выбросив шприц вниз, блондинка вновь повернулась к неподвижным мужчинам и подросткам:

— А сейчас пора за работу! Вы даже не представляете, какие у нас хорошие новости, друзья!

Эпилог

Звук тишины

Чердачное окно скрипнуло и пропустило на крышу небольшую группу подростков.

— Вот тут норм место. — Первой на металлический скат ступила лохматая девчонка. — Всё чё надо видно!

Обернувшись, она протянула руку чернокожему пареньку. И тот, опасливо глянув вниз на проспект, устроился подальше от края. Перекинув со спины объёмный чехол, он доставал из него большую акустическую гитару и принялся потихоньку её настраивать. А девчонка присела рядом, скрестив ноги по-турецки. И стала во все глаза наблюдать за этим процессом.

Следом вышла ещё одна пара и присела на самом краю. Свесив вниз забинтованную лодыжку, проглядывавшую сквозь разодранные штаны, паренёк с ирокезом тут же лёг на колени своей подруги. И, лукаво заглянув ей снизу в глаза, принялся с улыбкой рассматривать городскую панораму после того, как девушка чмокнула его в поцарапанный нос.

Шагнувший за ними высокий светловолосый парень оглянулся, слегка нахмурил брови и обернулся, подав руку следующей любительнице высоты.

Бойкая девчонка с вьющимися соломенными волосами, выбравшаяся из окна с его помощью, быстро покрутила носом из стороны в сторону, точно мелкий зверёк. И, опираясь на крепкие плечи блондина, проворно забралась на саму мансарду — выше всех остальных. А парень, оставшись стоить на ногах, облокотился на окно и, продолжая солидно хмуриться, всмотрелся куда-то на северо-запад.

Последней на крышу вышла темноволосая девушка, выглядевшая немного старше всех остальных. Держась за окно и ограду, подмышкой она прижимала к себе большую кофейную банку.

Оказавшись на самом краю, брюнетка не торопясь оглядела купола, скаты и шпили:

— Да. Годится. — Оглянувшись на темнокожего паренька, девушка привлекла его внимание. — Хендрикс, сыграй что-нибудь в тему.

— Ага… — Паренёк закончил подстройку и, тайком покосившись на сидевшую рядом девчонку, повёл быструю, но немного печальную мелодию ловким перебором. — I clo-ose my-y eyes… Only for a moment and the moment’s gone…

Во время первого куплета брюнетка взяла банку в руки. И постояла так ещё немного, пока не начался печальный припев.

— Du-u-u-ust in the wi-ind… All they are is dust in the wi-i-i-ind…

Серый пепел медленно высыпался из открытой банки вниз. Но тут же взлетел на ветру, завернувшись пыльной спиралью. Быстро растворившись в пасмурных сумерках под тихий куплет, серый вихрь улетел в сторону Московского вокзала. И окончательно исчез из вида за куполом дома Зингера во время последнего припева.

Девчонка, сидевшая на мансарде, внимательно проследила за полётом пепла. И обернулась к брюнетке, когда песня закончилась:

— Кира?

— М?

— А как ты поняла, что это был твой отец? Адрес-то понятно… Но там же вроде, ещё кто-то взаперти с ним оказался, да?

— Да по футболке. — Девушка, стоявшая на краю, повернулась лицом, расстегнула мотоциклетную куртку и продемонстрировала майку с принтом в виде злобной самурайской маски. — Это я сама заказала ему на день рождения, в печати. А потом мне завидно стало. И я себе вот — такую же сделала.

— Классная! — Покивала лохматая девчонка, сидевшая рядом с гитаристом.

— Ну дык! Это у него такое прозвище было в клубе… Самурай.

— А ты, получается, дочь самурая. — Улыбнулся гитарист. — Как в песне!

— Ну типа… — Брюнетка присела и тоже свесила ногу с края. — Красиво тут, всё-таки. Теперь понимаю, почему он всегда хотел в Питере жить.

— А ты раньше тут не была, разве?

— Была… Но на крыше в первый раз.

Пока все молча любовались закатом и городом, гитарист снова повёл медленную и немного грустную мелодию. Но на этот раз без слов.

Вместо этого он спросил у девчонки, сидевшей выше всех:

— Белка? А Шутник говорил, когда они с Риком из Кронштадта назад?

— Послезавтра. А что?

— Говорят, возле Старой Деревни музыкальный магазин был большой. Можно их попросить там струн набрать разных? Им же всё равно по пути, вроде…

— Да сам и попроси, чё ты как неродной…

— Ну как-то… — Паренёк было замялся. Но вдруг выпрямился и решительно тряхнул дредами. — Ладно, я сам.

— Да ты чего! Какая «Старая Деревня»! Это же Питер! — Лохматая девчонка потрясла мулата за плечо и не стала после этого убирать ладонь. А наоборот пододвинулась ближе. — Тут же куда не плюнь — музыкальный магазин! Пошли завтра с ребятами — где-нить рядом найдём! Или вон с Тимами на Брокмобиле скатаемся!

— Э! — Вдруг воскликнула та девушка, что держала на коленях голову своего друга. — Пока они мне Рюка обратно не привезут — никаких «скатаемся»!

— А чё они тормозят? — Оглянулась на неё Кира. — Обещали же…

— Да им ещё надо дизель от ведьмочек довезти сначала.

— Ну пусть довезут!

— Да его ещё сделать надо!

— А на складах, что — нету?

— Ну там типа резерв… Можно брать, только когда Кир с Алинкой следующий склад найдут и откроют.

— А сколько уже нашли? — Заинтересовался темой музыкант, продолжая наигрывать несложный мотивчик.

— Тут рядом пока только два, вроде… — Ответила ему лохматая девчонка, пододвинувшись ещё ближе. — Не считая того, который под крепостью был, конечно… Но там столько всего… Замучаемся перевозить потом…

— Ой, ладно, «замучаемся»! — Махнула на неё рукой Кира. — Много — не мало! И вообще, хватит уже о делах. Дайте полюбоваться спокойно… Хендрикс! Давай чё-нить ещё такое же душевное спой.

Чернокожий паренёк глянул на приближающуюся позади них ночь и снова покосился на прижавшуюся к нему девчонку. Коснувшись струн, он повёл несложный, но красивый плавный мотив:

— Hello darkness, my old friend… I’ve come to talk with you again…

Девчонка, сидевшая верхом на мансарде, легла на неё животом, подложив руки под голову. Её волнистые волосы опустились и слегка щекотнули щёку задумчивого блондина. И тот, встретившись с её лукавым взглядом, наконец-то тоже слегка улыбнулся.

— Because a vision softly creeping… Left its seeds while I was sleeping…

Все остальные тоже молча разглядывали город у их подножья, величаво чертивший свои стройные силуэты на фоне заката. И тихий голос с печальными нотами был единственным звуком, нарушавшим тишину застывшей музыки крыш, куполов и шпилей.

— And the vision that was planted in my brain… Still remains… Within the sound of silence…

* * *

Конец книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

А отличники сдохли первыми – 3: снова в школу (ч.3)

Content

А отличники сдохли первыми — 3: снова в школу (ч.3)

Глава 1 С корабля на бал

Глава 2 Центральный оплот

Глава 3 Это странное место Камчатка

Глава 4 С глазу на глаз

Глава 5 Мы — легенды

Глава 6 Холодная решимость

Глава 7 Рыцари в заляпанных доспехах

Глава 8 Конфликт поколений

Глава 9 Дышите глубже

Глава 10 Лица из прошлого

Чернейшая пятница-2. Свой среди чужих

Глава 11 Лица из прошлого (ч.2)

Глава 12 Плохие и хорошие новости

Глава 13 Брокмобиль

Глава 14 Нейротоксин из кондитерской

Глава 15 Семейный подряд

Глава 16 Переправа, переправа…

Чернейшая пятница-2. Рим предателям не платит

Глава 17 Все вручную

Глава 18 Aurora borealis

Глава 19 Необыкновенный концерт

Глава 20 Долгожданная помощь

Глава 21 Миссия выполнена / Чернейшая пятница-2. Чужой среди своих

Эпилог Звук тишины

Nota bene