Паранойя. Маскарад

Глава 1

Глава 1.

Голливудский шаблон.

– Холодно, сука… – угрюмо пробурчал Тони, и щелчком отправил дымящийся бычок в лужу.

Вдали доносились раскаты грома, и звучали они не менее хмуро чем Тони. Где-то на юге, темные улицы заливало тяжелым дождем.

– Ты же вроде бросил.

– Это всё Мэлани, ты же знаешь…

– Угу. – Я сделал вид, что знаю.

Полицейские сирены мерцали на темной, богом забытой улице, всполохами озаряя мрачное и невыспавшееся лицо младшего детектива и отражаясь на его новом кожаном плаще. Дух нуара во плоти.

– Моралеза тоже вызвали, – сказал он, лениво прокручивая пальцем сообщения на телефоне, – двойное убийство. Глава семейства порезал жену и двоих детей на куски.

– У меня впечатление, что Моралезу повезло больше чем нам.

– Почему?

– Потому что, у него бытовуха.

Журналистская швали ещё не было, они, видимо, больше заинтересовавшись спятившим папашей, и мы были на улице одни. Утро проходит гораздо лучше с хлопьями в молоке и трупами детей в новостях, это известно каждому.

Мы зашли в здание, вокруг которого было построено оцепление.

– Четвертый. – Ответил Тони на мой немой вопрос.

Дом был старой, обветшалой развалиной, в коих обычно собирается всякий сброд, начиная от мелких торгашей разбавленным коксом и заканчивая бомжами и нелегалами всех видов и мастей. Дух этого строения давно покинул тело, и остались лишь копошащиеся глисты, выедающие бренные останки. Как и подобает такому месту, под подошвами хрустели осколки стекла, сквозняк гулял по пустым проемам и воняло ссаньем. Отличное место для меня, чтобы встретить утро пятницы.

Пятницы, мать его!

Всё началось так, как обычно начинаются подобные истории, до жути банально, – с ночного звонка. Сообщение о том, что мне срочно нужно покинуть теплую постель и сломя голову нестись на место очередного ужасного преступления. Похмельный туман застилал мои глаза, промозглый и холодный, как поцелуй мертвеца, меня ждал на улице одинокий февраль.

Правду говорят, что преступники страшные люди. Ничего святого у них нет. Мои планы на выходные сейчас лежали привязанные к рельсам работы, с тоской наблюдая за приближающимся огоньком несущегося поезда. И чем выше я поднимался, тем быстрее приближался этот железный и толстый облом. А ведь Джесси очень хотела выбраться за город в воскресенье, пожарить какие-то сосиски на природе, как нормальные люди. Ну, вот какой скотиной нужно быть, что бы организовать ритуальное убийство вечером в четверг?! Сложно было подождать до понедельника?

Гадство.

Моё нытье имело за собой основания, – я очень не хотел подниматься наверх. Чувство необъяснимой тревоги не давало мне покоя. Оно заворочалось где-то в недрах моего желудка вместе с бурбоном, ещё дома у Джессики, как только зазвонил рабочий телефон.

Четвертый этаж, яркая черно-желтая лента, пару парней в синем.

Здесь ленту называют пикачу, в Дистнансе мы говорили бамблби. Лучше пролезть под камаро, чем под покемона, это я так думаю.

– Сюда. – Один из парней приподнял ленту. – Первая дверь. Свет мы протянули.

Та самая дверь была открыта, а рядом с входом стоял Джонни. Этот тучный и ленивый увалень за пятьдесят был ходячим стереотипом старого копа из блокбастера 80-х, и будто понимая свой статус, он регулярно выдавал самые шаблонные фразы с серьезнейшей миной, которую только можно скорчить. В участке его прозвали Джонни Голливуд.

– Так, что там, Джонни? – Спросил я, задержавшись перед входом.

– Влад, я уже двадцать три года в полиции… – покачал головой Голливуд, – но такого дерьма я ещё не видел.

Я усмехнулся и зашел в квартиру, оглядывая место преступления. Давай посмотрим.

Две комнаты, в первой из которых медленно ходили с фонарями три эксперта-криминалиста, пока только высматривая, и не мешаясь под ногами. Оранжевый мерзкий свет наспех протянутой лампы охватил пыльную площадь, – треснутые стены с облезшей кожей штукатурки, останки сломанной мебели, оконные проёмы, забитые гнилыми досками.

Вежливо кивнув очкастым, мы прошли через гостиную, и медленно зашли в спальню, где нас и ждал труп.

Он лежал на спине в середине комнаты, расставив руки в разные стороны.

Босой мужчина среднего телосложения, одет в рубашку в клетку и порванные джинсы. Возраст я определить не смог. У трупа не было лица.

Почти не было.

Я обошел тело, переступая через окровавленные тряпки, и присел над изуродованной головой. Закурил, спокойно наблюдая, как синий сигаретный дым поднимается к привязанной лампе над потолком. В голове ненастойчиво играла тревожная мелодия, грустная и гармоничная игра на фортепиано.

– Если очкарики опять найдут пепел на месте преступления… – Протянул Тони.

– Забей, мне паршиво. – Огрызнулся я.

– Просто предупреждаю.

В комнате, кроме тела, почти ничего и не было, – пару предметов мебели и темное пятно в углу, где, видимо, когда-то лежал матрас. Вот только было гораздо чище, – пыль тщательно вымели.

– Он был прав. – Заметил Тони, присев рядом на старый грязный секретер. – Такое не каждый день встретишь.

– Дело дрянь. – Кивнул я, разглядывая мертвеца.

Кожу с лицевой части черепа аккуратно отделили, сняли как скальп, глубоко вырезая вокруг лобных долей и до подбородка. Убийца срезал жертве лицо, а после стянул его как чулок. Потом эту живую маску перевернули и пришили обратно, плотью наружу. Зрелище было отвратным. Стоит заметить, что убийца делал это настойчиво, стараясь не подпортить картину, – подтирал кровь, резал ровно и пришивал плотно, не торопясь. Старался.

Я увидел, как лезвие пронзает плоть и с хрустом входит между скулами, ведомое невидимой рукой прокладывает себе путь, с тихим шелестом плавно двигается под кожей, отделяя плоть от внешней оболочки. Как окровавленные пальцы цепляют тонкий скальп на лбу и стягивают этот омерзительный носок вниз к подбородку, услышал, как что-то рвётся, как мясо становится чьим-то творчеством. Как влажная, мертвая ткань никак не поддаётся игле, с каждым узлом всё плотнее облегая череп.

Во рту появилась горечь, и я чуть было не сплюнул её в угол комнаты.

– Что скажешь? – Спросил Тони, кривясь.

– Ну, сразу видно, что это самоубийство. – Ответил я, пожимая плечами. – Это же очевидно.

– Дело закрыто.– Он сделал вид, будто аплодирует.

Он спрыгнул с секретера и, с важным видом, обошел тело и встал рядом со мной. Режим детектива включил, не иначе.

– Смотри. – Тони указал на окровавленный ворот рубашки на мертвеце. – Его закололи.

Он осторожно отодвинул ткань в сторону, показывая рану на груди.

– Нет. – Покачал я головой. – Ставлю десятку, что он умер ещё до этого, – болевой шок. Резали по живому.

Я показал на алые царапины от ногтей на бетонном полу. Я надел перчатку и поднял руку жертвы, осматривая. Пальцы стерты в кровь, на опухших синих кистях были видны следы от жгутов.

– Ну давай, Уилл Грэм. Показывай магию. – Подначивал Тони. – Публика ждет.

Он вернулся к своему удобному месту и занял наблюдательный пункт.

Я поднялся, отряхнул пыль с колен, глубоко затянулся сигаретой и начал ходить вокруг тела, не потому, что я выполнял некий ритуал, а просто, потому что мне так легче думалось. В голове играла навязчивая мелодия, и где я её услышал, что она так ко мне прицепилась?

Алая мездра накрывала наполовину оголенный череп, словно трепетно сшитое покрывало, губы провалились в приоткрытый рот, а плоть слегка поблескивала от света покачивающегося сверху оранжевого фонаря. Слипшиеся от крови темные волосы спадали на красный лоб.

То, что было когда-то человеческим лицом, стало мясом.

– Его привезли сюда ещё живого. Связанного, и кололи обезболивающие или успокоительные. – Я внимательно разглядывал лиловые следы уколов на руках. – И тот, кто это сделал, подготовился, – принес с собой бинты, чтобы вытирать кровь, инструмент и иголки. Жертве держали рот закрытым, чтобы содрать кожу ровно. Возможно, проводили некий обряд, иной причины для совершения всех этих процедур я не вижу. Всё было тщательно спланировано, – уколы, бинты, операция, а после казнь. Символичный удар острым предметом в грудь, в район сердца.

Тони молча наблюдал за мной, сложив руки на груди.

– Работали очень осторожно… – Продолжил я. – Скорее всего, в перчатках, возможно в медицинской маске, сам посмотри, вокруг тела всё вычищено, пол подмели именно в этой комнате, чтобы не оставить следов. Впечатление такое, что он делал это не первый раз. Это точно ритуал, иначе, зачем весь этот порядок действий?

Я принюхался, надеясь уловить запахи масла или ладана. Нет, ничего кроме табачного дыма, краски и сильного запаха крови. Живот рефлекторно свело судорогой. Неудивительно, с похмелья и не оттого воротит.

Жгуты, наркотики, свежевание, финальный удар в грудь, – всё не то. И чем дольше я смотрел на кровавую вывернутую пустоглазую маску, тем сильнее крепло чувство, что я упускаю что-то.

– Зачем, Тони? Зачем он это сделал?

– Я что похож на психолога? – Пожал плечами напарник. – Я откуда знаю.

– Мне это всё не нравится. – Я продолжал ходить вокруг трупа, не в силах совладать с неясной тревогой. – Мне это не нравится.

Чего не бывает у врача, или детектива, так это ужаса от вида мертвого тела. Чувства притупляются ещё в академии, и чем больше дел расследуешь, тем меньше реагируешь на их составляющую, – труп становится для тебя рабочей станцией, материалом для исследований. Но этот ковбой на полу был другим. Ковбой меня нервировал, давил на подсознание, как жирный зад давит диван. Черт, сравнение ужасное. Я не в духе, это точно.

Мне не нравилось не столько само чувство гнетущего беспокойства, сколько отсутствие его первопричины, – я просто не мог понять, что меня так взволновало.

Известно, что в подобных делах ответы на мои вопросы знали как минимум двое – убийца, и тот, кто лежал передо мной на полу. Обычно покойник хоть что-то, но подскажет. Но этот парень был молчалив как могила.

– Это не месть и не банды, да? – Тяжело вздохнул Тони. – Мы нарвались ещё на одного психопата, это точно. Успокойся, чего ты нервный такой?

Я встал рядом с Тони, медленно пуская кольца дыма в потолок, потом затушил сигарету о грязную стену и прикрыл глаза, прислушиваясь к фортепиано в голове. Песенка начинала надоедать.

Отвратный оранжевый свет пробивался через ресницы, не давая мне сосредоточиться.

– Водки хочу. – Сказал я.

– Почти пять утра, Влад. Самое время.

Я вновь открыл глаза, обозревая комнату и тело, пытаясь понять смысл оставленного послания. Ведь это было сообщением, не так ли? Иначе, зачем было оставлять труп здесь? Ответ был в комнате, но не на теле.

– Встань-ка. – Сказал я, сгоняя Тони с насиженного места.

Я с трудом сдвинул старый и поломанный секретер, выискивая за ним что-то, похожее на улики.

– Ну и что ты там надеялся найти? – Спросил напарник.

– Не умничай, лучше помоги.

Следующим был на очереди пустой, но тяжелый набухший шкаф, который нам пришлось перевернуть, чтобы освободить ту часть стены, которую он скрывал. С хрустом этот вонючий мебельный покойник завалился на пол, и перед нами открылась картина, которую я искал.

Гребанное пианино играть не перестало.

– Твою мать. – Сплюнул Тони.

Мы смотрели на грубоватый рисунок алой краской, распылённой из баллончика. Художник старательно выводил запутанные узоры, настойчиво пытаясь донести свой больной смысл до нас, художество было больше метра в диаметре и занимало всё пространство стены как раз напротив головы несчастного ковбоя.

В целом рисунок был похож на солнце глазами пятилетнего ребенка. Овал в середине и девять лучей исходящих от него. Центр светила явно был лицом, без носа, но с прорезями глаз и изогнутой полоской рта. Нет, всё же, это было не лицо, а маска, и художник очень старался это передать, отражая на ней сколы и витражи. Лучи, обрамляющие маску, словно намекали на то, что за ней прячется, – они синхронно располагались по всему периметру лица, закручиваясь в разные стороны длинными локонами. Похожие на паучьи лапы, и одновременно на тонкие щупальца, эти монструозные конечности держали на кончиках круги с иероглифами.

Картина была одновременно пугающей и притягательной своей необычностью.

Я будто уже видел её где-то, но не мог вспомнить где, и чем дольше я смотрел ей в лицо, тем сильнее щемило в груди моё беспокойство.

– Это похоже на краба, с мордой вместо панциря. – С важным видом сказал Тони. – Ну и Рожа.

– Как у шефа с утра. – Ответил я как можно беззаботней.

– Точно! Такая же недовольная и мерзкая. – Хохотнул он. – Или как у моей бывшей.

Я пристально осмотрел комнату ещё раз, пытаясь нащупать ещё что-нибудь, но взгляду больше не за что было зацепиться.

– Осмотр закончен. Сделай несколько фотографий с телефона, и идём, – я хочу кофе.– Сказал я, направляясь к двери.

– Ребятки, вперед! – Крикнул Тони криминалистам, сверкая вспышкой. – Мы закончили.

Мы вернулись в коридор, где позёвывая, нас ждали оцепившие этаж полицейские.

– Ладно, ознакомились мы с телом, Вэйд. Есть для нас ещё подарочки? – Деловито спросил Тони у старшего офицера.

– Его нашли трое подростков, которые пришли травку покурить ночью. Я так понял, это их постоянное место тусовок. Этажом выше бездомный спал, ничего не говорит, ну мы его взяли для дачи показаний. – Ответил Вэйд, зевая. – Больше ничего найти не удалось. Жителей по соседству нет, машин припарковано у здания не было, камеры только на соседней улице у завода Маджестик. Вахтовые автобусы привозят туда народ к восьми утра и забирают в семь вечера. В оставшийся промежуток лишь Господь Бог знает что здесь творится.

– Ну что ж, дела то налаживаются! – Всплеснул я руками. – Теперь у нас есть главный свидетель и подозреваемый в одном лице, – мистер Бомж! Он, несомненно, поможет следствию.

– Ладно, ну не срывайся на парней, да? Не они же тебе мертвеца с утра подсунули. – Тони хлопнул меня по спине. – Давай уже, пошли, утопимся в кофеине и сахарной пудре.

Я люблю ночные кафе. А в ночных барах разбираюсь не хуже Ван-Гога.

Пошлая красная неоновая вывеска “24 часа” на кирпичной стене напоминала мне чекпойнт, вроде бы, ничего не изменилось, а переступил порог, так сразу полегчало.

Привычные красные кожаные диванчики, стоящие близко друг к другу, оставляли лишь узкий проход, алый свет пыльных ламп лениво падал на пустой зал, за стойкой вяло зашевелилась официантка, пытаясь проснуться.

Мы сели у панорамного окна, за столиком подальше от входа, казалось что там, в дальнем углу кафе, дождь и промозглый утренний ветер нас точно не достанет. Тони тут же схватил со стола потрепанный лист простенького меню, и принялся пристально его изучать словно научную работу по химии.

– Есть будешь? – Спросил он.

– Не, не хочу.

– А стоит, на тебе лица нет. Перепил вчера?

– Не выспался. – Буркнул я.

– Ну да, конечно… – Саркастически ухмыльнулся он.

– Пошёл ты, детектив.

– Два черных кофе и сэндвич с курицей. – Обратился Тони к подплывшей официантке.

Девчонка выглядела как зомби-алкоголичка из фильма Карпентера, – поплывшая тушь на синяках под глазами, болезненно белая кожа, тупой взгляд куда-то далеко за границы млечного пути. Может, принимает мет, а может работа доконала… В принципе, хуже наркотика, чем рабочее место и нет.

Она даже ничего не ответила, механически кивнула и послушно пошаркала за кухню, готовить кофе. Я закурил, продолжая задумчиво смотреть в окно.

– Ну ладно, что ты думаешь? – Спросил Тони примиряюще.

– Ещё не знаю, – помотал я головой,– вариантов, если честно не очень много, но рутиной здесь и не пахнет.

Дело, правда, пованивало дешевой краской желтой прессы.

– Не думаю, что это месть или бандитская разборка. Ни одна местная группировка не имеет традиций отрезать лицо. – Сказал Тони.– Залётных в последние месяцы не было, и даже “Псы смерти” как-то поуспокоились.

– Что для них довольно необычно. – Подметил я.– Но ты прав, это ритуальное убийство, и убийца точно знал, что делать и как. Я, например, не представляю, как он срезал лицо, и где мог этому научиться. Схема уже была отработана, спланирована, – осуществлена прежде. Это мне и не понятно.

– Что именно?

– Он прибрал за собой, Тони.

– Ну и что? Многие серийные убийцы были аккуратистами.

– Кто берет с собой метлу на убийство? Ты просто представь, – инструменты, бинты, ткань для уборки, перчатки, ведро, метла и тело… Улавливаешь?

– Ему пришлось бы неоднократно подниматься на этаж. – Закивал напарник.

– Да! И что, так каждый раз? Да еще, нужно было затащить это всё незаметно. – Продолжил я. – Это абсурдно. Больная целеустремленность сделать именно так, хотя есть множество способов облегчить себе труд. Он мало того что не спешил, он, будто не волновался о том, что его кто-то может застать за работой. А граффити? Сколько времени он его рисовал?

– Ему понадобились часы, чтобы всё сделать как надо.

– Да, сделать всё правильно. Обряд, – иначе убийство не имело бы смысл.

– Маньяк, ещё одно подтверждение.

– Разве? Если и так, он очень странный. Он не хотел причинить боль жертве, не было идеи её мучить. Холодное, обдуманное убийство, не для удовлетворения, но только из расчета. Из необходимости.

Тони устало потер глаза.

– Но ведь других убийств не было, а ты говоришь, что он делает это не в первый раз. Урод не потрудился спрятать тело, значит, мы должны были найти другие жертвы.

– Логично. Нужно проверить по общей базе, может, нечто подобное было в других штатах. И посмотреть в наших архивах старые дела. Маньяк мог совершать убийства годы назад или быть приезжим, на самом деле, надеюсь, что этот именно из так. В этом случае, он больше не объявится. Меня больше всего волнует рисунок. Маска. Банально, но странно. Он оставил её как метку, часть идеи.

– Тот тип, за которым ты охотился в Дистанс-сити, тоже маску носил, так? – Осторожно спросил Тони.

– C чего это ты вспомнил?

– Извини, Влад. – Тони виновато улыбнулся. – Я просто подумал.… Понимаешь, я слышал о твоём последнем деле в Дистанс-сити, знаю, что тебе пришлось нелегко. Видишь ли, за два года, что мы вместе работаем, нам подобного не попадалось, а тут похожая ситуация, поэтому я и хотел узнать…

– Ты знаешь достаточно. Ситуация абсолютно разная, в конце концов, все преступники носят маски. – Усмехнулся я.

– Да я не о том.– Махнул рукой Тони. – Забудь.

– Не волнуйся, – спокойно ответил я, – тот раз был уникальным, молния не бьет два раза в одно и то же место.

– На самом деле бьет, но спасибо, что пытаешься успокоить.

Вернулась зомби-официантка и механическими движениями разложила заказ. Я заметил, что она по привычке положила комплект столовых приборов и мне. Странно, этот факт я хорошо запомнил, а вот рисунок отпечатался в памяти мутным пятном. Я заглянул в телефон, ещё раз осматривая картинку, будто ожидая, что она исчезла и оттуда. Но нет, уродец был на месте, кривое солнышко на стене. Я бросил телефон на стол экраном вниз. Время на созерцание сего творения у меня ещё будет.

Тони вытащил из сэндвича лист салата, традиционно отложил его в сторону, и только после этого взялся за еду.

– Если честно, – сказал Тони, откусывая кусок сэндвича, – я только однажды на серийного убийцу охотился, и то я тогда был вторым помощником следователя, – моё дело было приносить отчеты коронера и кофе начальству. Я ни черта не понимаю во всей этих психологических портретах и разновидностях жертвоприношений. На Дистанс-сити совсем не похоже?

– Нет, конечно, нет. “М” был ярко выраженным “спасителем”, якобы творил добро, очищал расу человеческую. Здесь же я вижу некую традицию, порядок, обряд. Убийца, скорее всего, страдает от шизофрении и галлюцинаций, но он не дезорганизован, несмотря на психическую нестабильность. – Я отхлебнул горячего дрянного кофе, сделал финальную затяжку затухающей сигаретой, и почувствовал себя профессором в университете. После недолгой паузы я продолжил, – Я всё же не понимаю смысл рисунка, ведь он потратил кучу времени, чтобы воссоздать его со всей тщательностью и не хотел, чтобы его творение нашли, спрятав за старым шкафом. Почему было не стереть картину?

– Рисунок слишком важен для него. – Ответил Тони.

– В точку. – Кивнул я, туша сигарету в пепельницу и шумно выдыхая дым. – У него рука не поднялась. Для него это, как сорвать икону. Что бы его поймать, нужно понять значение этой маски.

Тони задумчиво откинулся на спинку дивана, сжимая чашку кофе в ладонях.

– Я сейчас всё равно ничего не соображаю. – Заявил он.

– Угу. – Солидарно покивал я. Мозг уверенно упирался под действием утренней неги, предпочитая медитативный процесс разглядывания кофейной мути на дне белой чашки.

– Может быть и месть. – Рассуждал Тони. – Ведь привезли его ещё живого.

– А лицо зачем срезать?

– Скрыть его личность? – Он пожал плечами, понимая, что догадка глупая.

– А пришивать обратно?

Он помолчал, дожевывая сэндвич, потом промокнул салфеткой губы, и в глазах его появилась решимость.

– В общем, план такой, – заявил он, – готовим сегодня рапорт, сдаем его и не перетруждаемся. Скинем всё на наркоманов, и будем надеяться, что других убийств не последует. Если повезет, – ещё один висяк в архиве. Дело закрыто! Ты сам сказал, что он, возможно, приезжий, вот на этом и остановимся.

– Пока не установят личность, нет смысла планы строить. Тем более Шеф с нас теперь не слезет.

– И то верно. – Тони тоже закурил, откинувшись на спинку дивана. – Не слезет…

За толстым стеклом поливал дождь, мокрый и блестящий асфальт отражал простенькую вывеску кафетерия, а само стекло отражало только мою небритую рожу. Я перевел взгляд на своё отражение, вглядываясь в очертания лица, покрытого светящимися ручейками ночного дождя, Игра света и тени сделали меня незнакомцем, – глаза спрятались в густой тьме, белые губы казались приоткрытыми, обнажая чернеющий провал рта, лицо казалось мертвецки бледным, чужим, страшным. Словно кожаная маска поверх черепа.

Лицо становилось всё страшнее и иллюзорнее, размываясь под моим немигающим взглядом, и теперь я видел лишь белесое полотно с черными дырами под бровями и рваным отвисшим ртом. Я еле заметно вздрогнул от вибрации телефона в кармане куртки, и видение тут же исчезло, смытое дождём.

Я посмотрел на часы, – без десяти шесть.

– Шеф проснулся. – Предположил я, доставая телефон.

Так и было.

– Что у тебя, Влад? – Без предисловий и приветствий босс приступил к делу.

– Ритуальное убийство, парню срезали лицо и пришили обратно хм… вывернутым. – Кратко отчитался я.

Со стороны, наверное, казалось, что я рассказываю плохой анекдот.

– В смысле, вывернутым? – Спросил Шеф. – Это что за слово такое?

– Эмм.… В смысле, лицо содрали, перевернули плотью вверх и пришили обратно. – Как смог, объяснил я, косясь на официантку, опасаясь, что она может услышать часть разговора.

– Черт возьми… – Шеф ничего не понял, но многозначительно помолчал, отхлебывая что-то по ту сторону трубки. Я тут же представил его в трусах и майке алкоголичке, на тесной кухне и с чашкой “Cамый лучший в мире босс”. – Наркотики? – Спросил он.

– Пока не ясно. – Честно ответил я.

– Зацепки есть?

– Не особо.

– Через полчаса в отделении. – Шеф положил трубку.

Я засунул телефон обратно в куртку.

– Допиваем и едем, через полчаса он будет там. – Сказал я, глотая остывающий кофе.

Тони махнул зомби рукой, призывая нести счет.

Рассчитавшись, и уже собираясь вставать, я напоследок ещё раз взглянул в окно. Дождь не переставал, стеной заслоняя безликий серый рассвет от моего взора, а я пытался увидеть проблеск света где-то вдалеке, но видел лишь собственные глаза в отражении стекла.

Участок ещё спал.

Гордо раскинув в стороны ионические массивные колонны, он располагался на круглой площади, зажатый между банком и офисным зданием. Несмотря на то, что участок был старой постройки, его облагородили и реконструировали год назад, чтобы он тоже блестел гладкими панорамными окнами, не отставая по презентабельности от соседей. Он был построен в стиле брутализма, – тяжелый, неприступный и прямой, как бункер, футуристический как киберпанк из фильмов 80-х. Со стороны он напоминал мне здание музея, который зачем-то решили осовременить. Мне же узорчатые кованые фрамуги до перестройки нравились больше. Внутри же, участок остался таким же, как и годы назад, жестким, мрачноватым, но правильным, как Клинт Иствуд.

Пустая парковка, тусклые огни дежурных окон, массивные входные двери с пилястрами, пустой коридор с заспанным офицером за стойкой, каменная лестница с железными перилами, и наш офис, высокие потолки которого тонули в утреннем полумраке. Лишь в кабинете шефа уже горел свет и раздавался его голос.

В главном зале всегда было мрачновато, по-домашнему, если можно так выразиться. На обстановку не могли повлиять ни длинные светодиодные лампы, чей белый свет лишь рассеивался где-то под потолком, ни старинные медные фонари овальной формы, с дырками по бокам, которые почему-то решили не менять, видимо для антуража. Хотя последнего как раз хватало, – выход в левое крыло обрамляли вычурные дверные фронтоны “хрен знает” какого века, над которыми нависал монумент головы льва. Присутствовали старые и резные украшенные карнизы на высоких потолках, а также узорчатые колонны, которые этот потолок держали. Кабинет Шефа возвышался над общим залом на небольшой площадке и венчался нависающей аркой с огромными антикварными часами, а выше, если подняться по винтовой лестнице, можно выйти на террасу с балконом, оказавшись на постаменте над главным залом. Там можно было покурить в тишине.

– Дом, милый дом. – Грустно сказал Тони, шагая между столами.

Кому как. Я работал здесь третий год, после того как пришлось перевестись с Дистанс-сити. Год назад вернул должность старшего детектива, и до сих пор не запомнил имена и половины офицеров, с которыми работал. Не могу сказать, что я отшельник или изгой, но и душой компании меня назвать трудно. Особенно после переезда.

Тони работал в этих стенах уже седьмой год, начинал патрульным на промозглых улицах. Он мне нравился. Один из немногих здесь, на кого можно положиться. Конечно, он мог быть импульсивным и порывистым, часто упускал детали, но суть видел всегда. На самом деле, я думал, что такой же, но работая в паре, не мог упасть в грязь лицом. С ним я вёл себя более спокойно, сдержанней, умнее что ли. Прямо Оби-Ван.

Если коротко, то Тони был из тех, кто любит капучино, мокачино и прочую приторную дрянь, я же пил только черный кофе, и в этом была вся суть. Он каждый месяц придумывал новый способ изменить свою жизнь к лучшему, – становился фанатом рок-группы, убеждал себя, что начнет заниматься серфингом, бросал курить, переходил на правильное питание и пять раз в день пил смузи, временно хотел стать буддистом, чуть не поменял квартиру на мазератти…

Всё что я поменял за три года… Обычные презервативы на ребристые. И то, потому что познакомился с Джессикой.

Как-то так.

Наши шаги гулко разносились эхом по большому мраморному залу, знакомый горький запах краски из принтеров, смешивался со сладким духом разогретых компьютеров. Я, без стука, открыл дверь из мутного стекла и зашёл в кабинет директора.

– И что? И что? Разве нельзя было… А неважно. – Шеф разочарованно помотал головой и кинул телефон на стол.

Шеф был крепким и сбитым мужчиной пятидесяти двух лет, широкоплечим и низким. Рубашки на нём так и норовились порваться, а галстуки он физически носить не мог, и казалось, что его лысая большая голова сразу перерастала в плечи. Его движения и манера разговаривать выдавали бывалого служаку, решительного и жесткого. Он, конечно же, не был искусным оратором, да и блистательным умом не обладал, но был человеком правильным. В участке его прозвали Подковой. Может, потому что его спина была круглой и широкой, и руки не могли прислониться к телу как у бодибилдера, что и напоминало тот самый кованый предмет. А может быть, потому что он был крепок как подкова, да и так же умён.

– Рассказывайте. – Коротко бросил он, обошел широкий стол и стал к окну, пристально вглядываясь куда-то вниз.

Тони уселся в офисное кресло рядом с длинным директорским столом и, раскачиваясь на нём, начал рапортовать, пока я упал на диванчик в углу кабинета и прилип к кофейнику. Похмелье не хотело меня так легко отпускать.

Вольный пересказ в стиле Тони занял несколько нагнетающих историей минут, мгновения саспенса и кульминацию, в которых два бравых офицера боролись с исполинским шкафом в поисках улик. После того как эпос был завершен, помрачневший Шеф плюхнулся в своё кресло и начал тереть лысину.

Когда Шеф её трёт, это плохой знак.

– Вот, о чём я вам говорил. – Сказал Тони, протягивая шефу телефон.

– Странная картинка. – Сказал шеф, разглядывая фото. – Я такого рисунка прежде не видел. На знаки банд вроде не похоже.

Он повертел телефон, приблизил изображение и начал внимательно его изучать.

– Что это, как по-вашему? – Спросил Тони.

– Какой-то символ или орнамент. Нужно будет проверить по общей базе.

– Будет сделано. – Ответил напарник.

– Так, ещё допросите потенциального свидетеля. – Продолжил он. – Знаю, что неохота, но это необходимо, и пацанов этих тоже опросите, которые труп нашли. Пьера тоже вызвали, нужно присутствие при вскрытии. Влад, – ведешь дело. Перестрелку на Марко-плаза передашь Вальцоне.

– Понял. – Кивнул я, отпивая из пластикового стаканчика. Всё же у капитана кофе гораздо вкуснее, чем у нас в общем зале. Даже в пластике.

– Офицеры соберут данные на месте убийства, допросят рабочих. – Сказал Тони. – Что-то должно всплыть.

– Будем надеяться. Дело мне не нравится, слишком похоже на проблемы. – Произнес шеф задумчиво, поглаживая лысину. – Даже спалось плохо. Ритуальных убийств мне только не хватало. – Он уселся в рабочее кресло за столом и посмотрел на меня. – Я тебе доверяю в этом Влад, у тебя опыт есть, не подведи.

– Конечно, сэр. – Важно кивнул я. Конечно, если шеф плохо спит, я обязан в этом разобраться. – Пока криминалисты не установят личность и не проведут экспертизу, мы займемся свидетелями и поищем похожие преступления в базе.

– Пока никому ничего не говорите. – Капитан потер виски, будто мучаясь от головной боли. – Не нужно слухи распространять по участку.

– Конечно. – Ответил Тони. – Нет проблем, Шеф.

– Влад, какие идеи?

– Думаю это психопат. – Ответил я. – Всё указывает на то, что убийца не в себе. Но убивает он расчетливо, без переживаний, планируя действия заранее. – Скорее всего, убийство для него ритуал, жертвоприношение.

– Сатанисты? – Скривился Шеф. – Я думал эти времена прошли.

– Я так не думаю. – Туманно ответил я. – Что-то другое.

– Другое… – Протянул Шеф задумчиво и уставился немигающим взглядом на мою помятую рубашку.

Похоже, что шеф и правда не выспался. Телефон капитана опять зазвонил, и он жестом показал, что мы свободны.

– Чего-то он нервный какой-то. – Обронил Тони, когда мы выходили из кабинета.

– Он всегда такой. – Пожал я плечами.

Мы остановились посреди пустого зала в нерешительности.

– Труп, дети или бомж? – Спросил я у напарника. – Выбирай.

– Супер, Влад. Хоть раз бы предложил девочек, выпивку и косячок.

– Выбирай. – Настоял я.

– Дети. – Сдался Тони, выбрав меньшее зло.

– Тогда я на аутопсию. Как закончишь с ними, позвони, встретимся в допросной.

Я спускался по старым мраморным ступеням в полумрак, холодный воздух поднимался из недр покойницкой, окутывая меня с ног до головы. Тело привезли недавно, – на полу остались кровавые капли, которые ещё не успели смыть. Я шел по хлебным крошкам в сумрачный лес, в поисках своего пряничного домика.

Морг находился в подвале участка. Какого черта спрашивается? Ответ прост – основное здание при больнице находилось на другом конце города, и у полицейского управления было собственное помещение для хранения тел. Никого почему-то не смущало, что вскрытие происходит прямо над главным залом, где офицеры поглощают пончики. В моём прежнем участке такого не было.

Электронный замок подмигнул мне зеленым глазом, когда я пихнул в него карточку-пропуск, металлическая ручка двери обожгла холодом. В нос ударил сладкий и вязкий запах химии, отчего-то напомнивший мне аромат кофе с коньяком. Формалин, формальдегид? Не помню.

Комната тонула во мраке, лишь блестящий стол из нержавеющей стали и обнаженное тело на нём ярко выделялись в ореоле света.

– Эй, есть кто? – Крикнул я в темноту.

– Сейчас, одну секунду..

Справа послышался щелчок выключателя, и в глаза ударил яркий белый свет. От столь резкой смены у меня закружилась голова, и я оперся спиной на стену.

– Привет, Влад.

– Привет, Майк. – Ответил я, потирая переносицу двумя пальцами. – А где Пьер?

– Будет ближе к обеду. Обойдемся без него в этот раз.

Майк был худым и высоким азиатом лет двадцати пяти, ассистентом нашего незаменимого Пьеро Клауса, старого дерьмоеда, что любил бурчать и запрещал мне курить при вскрытии.

Майк уже нацепил белый халат, застегнул его на все пуговицы и раскладывал на тумбе-каталке инструменты.

– Ну что, приступим? Я уже полчаса как всё подготовил. – Сказал он нетерпеливо.

– Куда-то торопишься?

– Домой, конечно же. У меня сегодня больше “пациентов” нет. Вчера купил на распродаже Бог Войны, ещё даже играть не начинал.

– Не смею более задерживать. Давай, режь.

– Халаты, как всегда, на стене. – Кивнул он.

– Не, обойдусь.

– Ну, тогда ты должен знать, что с белой рубашки кровь легче смывать, если положить её предварительно в холодную воду.

– Угу, спасибо за справку. Мне оно особо не нужно, – его кишки разглядывать, я так, в уголке постою. – Сказал я, доставая сигареты.

– Хоть вентиляцию включи. – Майк уже катил свою тумбу к столу.

Я щелкнул по панели на стене и комната наполнилась гулом вентиляторов, дышать стало как-то легче.

– Итак, – Коронер привычно достал рабочий телефон из кармана и включил диктофон, – жертва Джон Доу. Среднего возраста. Пол – Мужской. Жертве… – Он замялся, не зная, как описать ситуацию. – Лицевую часть черепа освежевали. Глубокий и тонкий порез вплоть до челюсти.

– Каким инструментом произвели операцию? – Спросил я.

– Судить сложно, скорее всего, скальпелем или бритвой. Порез кривой, работал не медик, но убийца знал, что делать и где резать. Не мешай… – Он выдохнул и продолжил. – Лицевую кожу вывернули и пришили к черепу. В груди глубокая рана, удар был нанесен один раз, острым загнутым предметом.

– Нож?

– Нет, диаметр слишком широкий. Кол, прут… Что-то вроде, после замеров дам более полную информацию.

Я курил, наблюдая, как Майк порхает над телом, как азиатский ангел смерти.

– Красные тонкие полосы от жгутов на кистях и голени, без ткани. – Продолжал констатировать он. – Его связывали, но не веревкой. Возможно, резиновый жгут или провод. Ногти поломаны, на указательном пальце правой руки сорван вовсе. Под ногтями грязь, занозы, больше ничего обнаружить не удалось.

Он сложил образцы в отдельный герметичный пакет и продолжил осмотр.

– На теле несколько ссадин, мелких порезов, большая гематома на боку в области печени… – Бубнил он в свой диктофон.

Он всё собирал пинцетом волокна и волоски, складывал в отдельные пакеты для вещдоков, посыпал порошком и высветил три размытых отпечатка на шее и плече жертвы. Пока что это была самая большая зацепка в этом деле.

После осмотра он сделал разрез от груди к животу, и отвел плоть в сторону.

Запахло кровью и спиртом, меня опять замутило.

– Таак… – Майк копался в бедолаге Доу, засунув в него руки по локоть. – Что тут у нас… Хм, а вот это странно.

– В чём дело? – Спросил я, но ближе к столу не подошёл. Слюна во рту стала вязкой и противной, вкус выпитого полчаса назад кофе отдавал горечью.

– Сейчас, минутку. – Патологоанатом зажужжал электропилой. – Ну, в общем, сердце не повреждено, то есть он умер не от самого удара. Внутреннее кровотечение есть, но удар был неглубоким, он даже не пробил рёбра.

– Тогда, как он умер?

– Это вопрос. Болевой шок, препараты, что ему вкалывали, все это могло быть повлиять на причину смерти. Все органы выглядят нормально, мне нужно взять образцы из желудка и печени и переходить к черепу, а это значит придется снимать это вот творение. – Он показал на вывернутое лицо.

– Пожалуй, давай без меня. Отчет потом скинешь на почту.

– Да, без проблем, Влад. Извини, придется повозиться.

Я облегченно выдохнул, покинув морг. Сегодня не тот день, чтобы наслаждаться всеми преимуществами некропсии. Кое-что я все-таки узнал, но от этого картина только стала более туманной.

Здороваясь по пути с приходящими на работу коллегами, я поднялся по коридорам, к камерам для задержаний. Постоял возле кулера, выпил несколько пластиковых стаканчиков воды, дожидаясь Тони. Тот пришёл злой, ругаясь сквозь зубы на тупых детей, что с каждым годом наглеют всё больше. Я не стал его допытывать по результатам, если бы что-то интересное всплыло, он бы сказал. Сейчас нужно было допросить мистера Бомжа.

Что за прекрасный день.

Как и подобает бездомному, он вонял. Вонял немытым телом, перегаром, испражнениями, болезнью и зависимостью.… От него несло нечистью и бессилием, но более всего нос резал запах страха. Глядя в его бесцветные глаза, я сразу понял, что он знает, почему оказался здесь.

– Итак, мистер… – Тони морщась отодвинул стул подальше от свидетеля и сел, отстранившись. – Как звать-то?

Я, молча, встал у стены, разглядывая бедолагу.

Неряшливая борода, больная кожа, залысины от лишая, старый тулуп с помойки и рваные штаны со стоптанными ботинками. Стандартный набор любого опустившегося на дно.

– Барри. – Покорно ответил тот трясущимися губами. – Меня зовут Барри.

– Тебя что, ломает, Барри? – Спросил Тони. – Выглядишь не очень.

Барри соизволил промолчать.

– Расскажи, что произошло ночью. – Сказал я. – Что ты видел и слышал.

– Ничего, сэр. Ничего не видел. – Пробормотал Барри. – Я спал.

– Если будешь и дальше врать… – Начал я.

– Я тебя отправлю в изолятор, мой вонючий друг. – Подхватил Тони. – Там ребята тебя отработают, и бить будут до тех пор, пока ты не превратишься в один большой рибай. Днями тебя лупить будут.

– Потом за неимением других подозреваемых, мы повесим убийство на тебя. – Продолжил я. – Скажем прессе, что бездомный наркоман совсем спятил и зарезал невиновного парня. Может, и благодарность получим. Ты же знаешь, мы копы так часто делаем. Думаешь, очень нам нужно возиться с этим дерьмом каждый день?

– Я не убивал. – Прохрипел Барри. – Не я!

– Рассказывай давай Барри. – Давил Тони. – Мне не очень-то хочется мараться о тебя.

– Я, я… – Бомж начал запинаться.

– С самого начала Барри. Как ты оказался в том доме? – Спросил я.

– Я там сплю уже недели две. – Хрипел он. – Пришёл вечером, совсем пустой. Я три дня ничего сильного не принимал, клянусь! – Он в отчаянье ломал руки. – Меня трясло, – в заначке осталось грамм двести самогона. Выпил, лёг на топчан и уснул.

– А потом? – Давил я.

– Среди ночи проснулся, услышал эхо. Крики или стоны, не разобрал. Шум разносится сильно, стены же пустые. Подумал опять эти дети поширяться пришли или… выпить… Как бывает…

Я достал сигарету, протянул ему. Он выхватил её, жадно затянулся от поднесённой зажигалки и закашлялся.

– Фух… – Барри выпустил дым изо рта, ещё несколько раз затянулся и продолжил. – Думал дети опять пришли, бывает такое. Шумели, шумели, кричал кто-то… Решил пойти посмотреть, если у них есть что, может и мне перепадёт. Не дети то были. Не дети.

Он дернулся и опустил руки на стол, посмотрел отстраненно мимо меня.

– Видел его. – Продолжил Барри. – Длинный, тощий, в чёрном весь. Я спустился на пролёт, а он на лестничной площадке стоит. Не двигается. Меня ждет… А из коридора вой жуткий, будто свинью режут. – Он трясущимися руками поднёс сигарету к губам, затянулся, не чувствуя, как обжигается. – Я встал, и пошевелиться не могу. Как будто заморозили меня. А потом он повернулся и посмотрел на меня… Так посмотрел, что… не знаю, как сказать.

– Так ты видел его лицо, Барри?! – Воодушевился Тони. – Опиши его!

Барри испуганно посмотрел на него.

– Но, я… У него не было лица, сэр.

– Как это не было? Ты что несёшь?!

– Его лицо… – Заторможено промямлил Барри. – Оно было как лунное блюдце. Белое, гладкое, светящиеся.

– Что он несёт? – Спросил я у Тони, ещё раз, после чего обратился к бомжу. – Эй, ты понимаешь, что говоришь? Мне нужны черты лица, – приметы. Разрез глаз, цвет волос, кожи, вид носа, губы, что-нибудь.

– Нет, нет, ничего не было. – Ответил Барри, забыв даже о дотлевающей между пальцев сигарете. – Он… – Бездомный встрепенулся, подобрав нужное слово, – он был безликим.

В камере воцарилась тишина, тёмная и густая как арахисовое масло. Похоже, мы наткнулись на самого вонючего драматурга в городе.

Барри недоуменно смотрел на меня, хлопая выпученными красными глазами, будто и не понимал, зачем он несёт этот бред.

– Он псих. – Констатировал Тони. – Ширка его довела, давай засунем его в камеру, пусть ребята развлекутся.

Барри не подавал признаков жизни, продолжая сидеть и пялиться на меня.

– Эй, эй, Барри! – Я щелкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание. – Ты здесь? Давай забудем про лицо, хорошо? Нет лица и нет, хрен с ним. Может быть, он в маске был?

На испещренной морщинами физиономии бездомного появилось слабое выражение понимания и облегчения.

– Да, может быть это маска. – Закивал он. – Почему так сложно вспоминать?!

– Что было дальше? Ты сказал, он обернулся и посмотрел на тебя…

– Я услышал крики из коридора. Мычание. И я подумал, что может быть это человек, и, должно быть, ему конец. Я сразу понял, что всё плохо, и что этот мужик на лестнице к этому причастен. Я ещё не все мозги пропил! Первым желанием было бежать вниз, но там был этот, в маске. Поэтому я начал пятиться назад, потихоньку и тогда вспомнил, что из окна наверху смогу выбраться на пожарную лестницу… Я хотел вылезти, через двор выбраться на улицу и позвать помощь, я, правда, хотел убежать.

– Но не убежал. – Заметил Тони.

– Нет. – Ответил Барри со странной интонацией.

– Так что произошло?

Барри нахмурился, пытаясь вспомнить. Он посмотрел мне в глаза, в поисках ответа, и в его тупом взгляде не было и тени понимания.

– Я не знаю. – Ответил он смущенно. – Я хотел вылезти, через двор выбраться на улицу…

– Да, мы это уже слышали. – Перебил его Тони. – Потом что?

Бомж мелко вздрогнул, вены на его серой шее вспухли, зрачки мелко вибрировали в налитых кровью глазах.

– Потом я пошёл спать. – Обреченно выдохнул он.

– Ты хочешь сказать, что ты вышел на лестницу, увидел, как убийца готовится прикончить невинного человека, а потом развернулся и пошёл обратно спать?! Так спокойно, как помочиться ночью вышел, да? – Со злостью спросил Тони. – Влад, я говорю тебе, он псих.

– Я не знаю, почему я это сделал, и как оказался на лежаке. – Ответил Барри. – Это наваждение какое-то.. Я не знаю, не знаю, не знаю…

Он скрючился на железном стуле и закрыл лицо грязными ладонями, беззвучно сотрясаясь.

– Я тебе поплачу, урод! А ну, привел себя в порядок! – Закричал Тони, тряся бомжа за плечо.

Я остановил его движением руки, – у меня вибрировал телефон. Звонил один из младших детективов.

– Тони, не ори… Да, слушаю.

– Привет, Влад.

– Привет, Адам.

– Шеф сказал мне сразу же связаться с тобой по делу о снятии лица, якобы ты будешь его вести.

– Так и есть, в чём дело?

– У нас тут вторая жертва, детектив.

Глава 2

Глава вторая.

Грозовые тучи.

– Как вторая жертва… Уже?!

Я мог предположить, что он попытается снова, но чтобы так быстро? Это было нелогично.

– Да, уже…

Я покрутил пальцем Тони, показывая, что пора сворачиваться и вышел из допросной.

– Продолжай. – Сказал я Адаму.

– Жещина, 23 года, была замечена на улице с раной в груди и глубоким порезом на лице, сейчас в больнице, в реанимации. – Отчитался он. – По документам зовут, а сейчас прочитаю, вот – Селина Гленмарк.

– Где, и кто нашёл?

– Угол 192-ой и Кинга. Обнаружил некий Франц Болигуд, он вышел из подъезда в половину седьмого, опаздывал на вахту. Он же вызвал скорую, пострадавшую отвезли в северо-западную мемориальную больницу. Это их округ. Жертва проживает по этому адресу, четвертый этаж 43 квартира.

– Принято, Адам, спасибо. Перезвоню.

– Да, до связи Влад.

Я задумчиво положил телефон в карман. Улица Кинга находилась в другом районе города, в трех кварталах от первого места убийства. На другой стороне реки… Убийце пришлось бы пересечь мост и китайский квартал, а после и бизнес район, чтобы подкараулить бедолагу Селину и попытаться разжиться и её лицом.

Незачем ему это было делать, – ехать через половину города с полной машиной улик c предыдущего убийства, чтобы достать новую жертву, свою жажду он мог утолить недалеко от первого места преступления. Если, конечно, у него не было мотива наказать именно её…

– Нужно срочно ехать, у нас ещё нападение. – Сказал я вышедшему из допросной напарнику.

– Что? Какого...

– Он попытался срезать ещё одно лицо. – Сказал я, толкая Тони по коридору. – Едем, едем…

Дождь почти закончился, но лучше не стало.

Машины яростно разбрызгивали его слюни, люди топтали его останки, его сущность как падальщики растаскивали стайки грязных канав. В отместку на горизонте собирались грозовые тучи, готовясь к новому бою с городом.

Титановое небо давило мне на виски, нависало над городом своим жирным серым нутром, готовясь порваться по невидимым швам, исторгнув новую порцию мокрых громогласных проклятий. Грудь сжимало чувство необъяснимой тревоги, на которое я пытался не обращать внимание. Тони гнал свой Шевроле по улицам, изредка включая сирену, чтобы обойти собирающуюся пробку. Я разговаривал с Адамом по телефону.

– Личность первой жертвы установили уже?

– Да, эксперты минуту назад выслали на почту первый рапорт. 36 лет, холост, зовут Джефри…

– Плевать как его зовут, я не запомню. Что-то особое есть?

– Так, так… – Адам щелкал мышью в трубке. – Работал техническим специалистом в фармакологической компании, детей нет, привлекался один раз за драку и ещё раз за вождение в пьяном виде, причем в салоне была особа легкого поведения, имел свой блог с обзором новинок киноиндустрии, кстати, популярный… Ничего особенного.

– Информации много, толку никакого. Как всегда.

– Похоже на то. Я покопаюсь ещё…

– Самое главное, – поищите связь между ним и Селиной как её там... Это основная задача. Даже если она читала его чертов блог, я должен это знать. И пришли мне инфо о ней.

– Принято, Влад. Отзвонюсь.

– Не будет так всё просто. – Заявил Тони, когда я положил телефон. – Точно не будет.

– Знаю. – Кивнул я.

– Зачем мы едем на 192-ую? Там могут покопаться и криминалисты, потом просто отчеты почитаем, – поехали в больницу. – Предложил он.

– А что мы там делать будем? Жертвой занимаются врачи, нас к ней не допустят.

– Насколько всё плохо?

Я пожал плечами.

– Без понятия. Адам сказал, что шанс есть. Её пырнули в грудь ножом, сам скажи насколько всё плохо.

Обогнав фургончик, что тащил свежую выпечку на утреннею распродажу по кофейням, мы свернули на 192ую, и на следующем перекрестке припарковали Шеви вдоль тротуара.

Угловое здание было оцеплено, несколько офицеров скучали возле пикачу, поглядывая на собравшихся запоздалых репортёров, один эксперт суетился на ступенях жилой многоэтажки. Несколько зевак переминались с ноги на ногу рядом с журналистами, надоедая и тем и другим вопросами.

Отодвинув ленту, мы поднялись по ступеням к собирающему улики очкарику.

– Эй, эй – Не церемонясь, бросил я ему. – Здесь нашли женщину?

– Вот место. – Показал он на несколько ступеней выше кровавый подтек.

Они обвели силуэт тела белой краской, но её смыло ливнем. Вопреки расхожему мнению, тело обводят только если жертва была ещё жива. Если есть труп, краску тратить нет надобности, хватит и фото.

Я поднялся, осматривая размытую кляксу. Её пытались защитить от ливня желтым зонтом, но стекающие ручьи стерли все возможные подсказки, и искать здесь было бесполезно. Тони уже придерживал входную дверь открытой, и я последовал за ним.

В коридоре на кафеле была пронумерованная полоса крови, тянущаяся к выходу. Здесь женщина из последних сил, боролась за жизнь.

Почему в этом городе нигде не найдешь работающий лифт?

Поднимаясь на четвертый этаж, я почувствовал легкое головокружение. Похоже, старик Джек Дэниэлс решил напомнить о себе. Я чувствовал себя паршиво, тут ничего не добавишь. Сказывался чудовищный недосып, литры кофе, бухла и никотина, что чудной смесью болтались в моих налитых кровью глазах. Это не помешало мне прислониться плечом к стене и закурить.

– Ты чего, совсем сдал? – Усмехнулся Тони.

– Слишком стар для этого дерьма. – Улыбнулся я в ответ. – Давай топай.

Коридоры четвертого этажа были застелены мерзкого зеленого цвета ковром, на который я, не стесняясь, стряхнул пепел с сигареты. Новенькая стальная дверь 43-ей квартиры ожидаемо была открытой. На входе дежурил ещё один офицер. Привычно помахав жетонами, мы зашли внутрь.

Квартирка была вполне уютной, аккуратно расставленная новая мебель, несколько картин на голубых стенах, вазы с цветами, домашний кинотеатр и стереосистема, притаившийся велотренажер в углу. Ещё один криминалист внимательно изучал темные пятна на паркете.

Окно, выходящее на улицу, было открыто, сквозняк вяло ласкал сиреневые занавески, на полу, а возле подоконника, лежала разбитая стеклянная ваза и несколько роз в лужице.

– Он залез в окно. – Прокомментировал криминалист. – На подоконнике следы обуви, на паркете грязь и вода.

– Что-то уже удалось найти? – Спросил Тони.

– Слабый след от ботинка, белые ворсинки на диване, где нападавший зацепил обивку. Больше пока ничего. Сейчас магнитным порошком обработаем, посмотрим подробнее.

Тони присел возле вазы, что-то выискивая, я же встал посредине комнаты, озираясь, пытаясь понять, что за человек здесь живет. Ничего особенного. Ничего примечательного.

Кроме открытого окна, что выходило на пожарную лестницу и разбитой вазы ничего не бросалось в глаза, – ни луж крови, ни таинственных рисунков на стенах, ни мерзких запахов.

На столике, напротив окна, лежали в беспорядке разбросанные журналы, телефонная зарядка, пачка салфеток, несколько дисков с фильмами. Я пробежался по названиям, – какие-то ужастики.

Я осмотрел шкаф, – сорочки, блузки, джинсы… Нижнее белье лежало в отдельном шкафчике аккуратной стопкой, рядом со спрятанной пачкой презервативов. Чистая просторная ванная с душевой кабиной, – небольшая форточка была приоткрыта наружу, бельевая корзина в углу, зеркало с подсветкой, только одна зубная щетка. Початая бутылка водки в шкафчике, одна тарелка в посудомойке, пачка овсяных хлопьев на микроволновке. Аскетично, чисто и пустовато.

Телефон робко дрогнул в кармане. Адам прислал мне наскоро слепленное досье о Селине, всё, что удалось достать. Я бегло пробежал его глазами, перелистывая одну страницу за другой.

Предварительный отчет о травмах – колотая рана в районе груди, порез полумесяц на левой щеке и глубокий порез правой руки, чуть ниже плеча.

Переехала сюда год назад, работала в IT компании менеджером, любит боулинг и ходила на курсы французского языка.

Следом шли фотографии жертвы, выдернутые из соц-сетей. Приятной наружности брюнетка, молодая, застенчивая, карие глаза, тонкие черты лица, глупая челка. Вот она с друзьями в баре, на хоккейном матче, в собачьем питомнике… На последнем фото, которое почему-то было черно-белым, Селина смотрела на куда-то вдаль, и почему-то выглядела очень грустной.

Борись Селина, держись там.

Итак. – Я тяжело выдохнул и бросил бычок в раковину на кухне, еще раз обходя помещение.

Я представил, как он залез по лестнице и через приоткрытое окно. Перевернул вазу, – это очевидно, а жертва, скорее всего, сидела к нему спиной, вот здесь – на софе.

Она услышала звук бьющегося стекла, повернулась и увидела его. Расстояние между ними было около двух метров, и она успела среагировать, вскочить и бросится к выходу, он кинулся за ней.

Она замялась, открывая дверь, толкнула её левым плечом, вывалилась наружу, он нанёс первый удар, порезав ей руку. Он не спешил, – мог схватить её раньше, нанести удар в спину, не дать ей сбежать, но заигрался и упустил. Почему же он пришел за ней?

Почему он выбрал именно тебя?Серьезно, ведь он не мог знать, что окно в твоей квартире открыто? Или он увидел свет с улицы?

Просто поднимался наугад по пожарной лестнице и тут увидел тебя?

Нет, он точно знал куда идти и кто его ждет. И почему-то знал, что беспрепятственно проникнет внутрь. Во сколько это было? Барри сказал, что проснулся от криков глубокой ночью, предположим в 2-3 часа. Значит, убийца мог бы оказаться здесь максимум в 4-5 утра.

– Когда вы зашли, телевизор работал? – Спросил я у криминалиста.

– Нет, сэр. – Ответил офицер, который стоял у входа. – Я зашёл в квартиру первый, телевизор был выключен.

– Свет горел?

– Да, детектив, свет горел.

Что-то не так. Почему в пять утра, когда все нормальные люди мирно сопят в постелях, Селина сидит на софе, пялясь в выключенный телевизор, спиной к открытому окну, будто ожидая кого-то?

Я снова посмотрел на телефон, вглядываясь в лицо на фотографии.

На черно-белой фотографии Селина грустно смотрела прямо в объектив, смущенно улыбаясь.

Меня передернуло.

Какого хрена? Может быть, это другая фотография?

Я пролистал все фото ещё раз. Нет, черно-белой была только одна.

Это всё похмелье. Похмелье и недостаток сна.

Я вернулся в квартиру, Тони был на кухне, шарил в холодильнике.

– Ну что? – Спросил я.

– Убийца пролез в окно, это ясно. – Ответил он, доставая из холодильника открытую пачку молока. – Будешь?

Я отрицательно покачал головой.

– Как хочешь. – Он сделал несколько глотков прямо из пачки, а после продолжил. – Дальше всё и так понятно. Он догнал её уже на первом этаже, где мы видели кровь. Там и ударил в грудь, потом попытался срезать лицо, но она оказалась ещё живой и смогла вырваться и добраться до двери на улицу. Не знаю, что впоследствии остановило его, но он не стал заканчивать.

– На улице в любой момент могли появиться свидетели. Думаю, она кричала, пока бежала от него, да и времени, чтобы закончить ритуал оставалось мало, он решил не рисковать.

– Наверное. – Кивнул Тони и еще раз приложился к молоку. – Могу одно сказать, нападавший конченный псих. Похоже на личный мотив?

– Месть?

– Очень похоже, а ещё, может статься, что эти два дела вообще не связаны. Что если порез на лице просто порез, а не попытка снять кожу с черепа? – Он развел руками. – Вариантов слишком много.

Здесь младший детектив был прав. Я не рассматривал варианты, что это может быть совсем другое убийство, совпадение. Нам не стоило топтаться в апартаментах, мешая работе экспертов, поэтому бегло осмотрев место нападения, мы поспешили его покинуть. Выходя, я заметил, что ключи от квартиры висели на крючке входной двери.

Похоже, она не закрывала дверь, иначе в коридор она бы не выбежала. Очень странно.

Звонил Адам.

– Нашли её парня. Вернее, бывшего парня, – она бросила его неделю назад. – Без предисловий выпалил он. – Джозеф Никсон, 27 лет, её коллега.

– Он в городе? – Уточнил я, пока спускался вслед за Тони.

– Да, мы послали патруль, они сопроводят его в участок.

– Родственники?

– Только мать, она живет в другом городе. Её уже позвонили с больницы.

– Хорошо. Когда Никсона привезут, пусть сидит в допросной, мы скоро будем.

– Принято, Влад.

Мы вышли из здания, окруженное толпой зевак и подоспевших журналистов. Одни уже брали интервью у опрошенных соседей, другие направили камеры на ревущую девчушку, которую тщетно пытались успокоить её подруги, – наверное, друзья жертвы.

Я дернул Тони за рукав, и кивнул в сторону проулка.

– Нужно проверить.

Мы обогнули здание, скрываясь от объективов, и остановились около пожарной лестницы.

– Ты видишь окно квартиры? – Спросил я у напарника.

– Вроде да, но его закрывает лестница.

– В том то и дело. Как убийца увидел, что оно открыто?

Проезд был узкий, зажатый между домами, с дороги окно тоже не разглядеть.

– Увидел свет? – Предположил он.

– Примерно в это время мы с тобой сидели в кафе. Шел сильный дождь. Ты часто задираешь голову в ливень?

– Я понял к чему ты клонишь, – он знал куда идти.

– Это логично.

– Это лишь предположение. – Осадил меня напарник. – Криминалистам лучше знать.

– Ты прав. Поехали.

– Куда, шеф? – Спросил Тони, копаясь в карманах в поиске ключей от машины.

– Едем в участок, нам ещё её бывшего допрашивать. По пути заскочим в больницу, она здесь недалеко. Проверим как там Селина.

– Как скажешь.

Когда мы садились в машину, мне позвонил Адам.

Почему-то я знал, что он хочет мне сказать.

В 10.49 утра Селина Гленмарк скончалась от потери крови в реанимационном отделении окружной больницы.

Я нажал на красный значок на экране телефоне, заканчивая разговор, и дисплей высветил последнюю открытую фотографию. Селина грустно улыбалась, глядя прямо на меня.

Я оставил допрос парня Селины на Тони, сам же переключил монитор на камеру в допросной и копался в первых подоспевших отчетах, одновременно слушая показания подозреваемого.

Парень ничего не знал. Он жил с родителями, у него было алиби, он сдерживался, чтобы не зареветь, да и выглядел туповатым. Нет, не он.

Но отработать было нужно, поэтому Тони давил его как мог, обещая все круги ада по очереди и второпях, пока не подоспел адвокат.

Я же зарылся в бумаги, словно Вомбат в свою нору, и рыл, рыл. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я найду зацепку, как крючок рыбу. В идеале я хотел часов в 5 вечера уже ехать домой к Джессике, пока патруль едет проверять адрес маньяка.

Я сидел за своим столом, всматриваясь в экран второго монитора, прокручивая отчеты, а вокруг творилось черт знает что. Участок кипел работой, разрывались телефоны, люди в синих рубашках сновали между столами, толкались и кричали. Кто-то сказал, что хаос – это порядок, который мы не понимаем, и может этот умник и прав. Для меня это был обычный день, со временем к этой суете тоже можно привыкнуть. Наушник наигрывал мне Джонни Кэша, и мне было наплевать на то, что творится за границей моего рабочего пространства.

Я откинулся в кресле и закурил, задумчиво пуская струйки дыма в потолок. Мысли буксовали на одном месте, как койот из мультфильма, пальцы бесцельно отбивали ритм по столешнице, то и дело, натыкаясь на папку с документом или забытую записку. На моём столе тоже царил его величество бардак, в котором разобраться не мог даже я, – горы старых документов, отчетов и разбросанные скрепки, плохо вытертый след от бургера, кофейный осадок на кружке, пепельница, утыканная бычками, таблетки непонятного происхождения без упаковки…

Соседний стол был абсолютной противоположностью и принадлежал Тони, – тут и фотография любимой и тщательно разложенные по файлам дела и игрушечный шеви прямо под монитором, и идеальный порядок в канцелярии. Когда-то мой стол тоже был таким.

Задумавшись, я сам не заметил, как беспорядочный ритм, что я набивал, начал меняться на связанный такт, а вернее на слаженные и запрограммированные движения. Я скинул наушники, и попытался наиграть ещё раз, – верно, я играл мелодию на невидимом пианино. Еc-Еb-Ea, Еc-Еb-Ea, Еc-Еa-Eb, Eb-Ea-Eg, Eb-Ea-Eg, Eb-Eg-Ea, Ea-Eb-Ec, Ea-Eb-Ec, Ec-Ea-Eb, Eb-Ea-Eg, C—B-G-B-A.

Мелодия, которая доставала меня с утра. Теперь я должен был выяснить, где я подцепил этот аудио вирус.

Мелодия тут же навеяла мне воспоминания о рисунке на стене, который мы нашли, за тем старым шкафом. Желая рассмотреть его поподробнее, я неожиданно обнаружил, что фотографии рисунка ни в одном из отчетов не было.

Я тут же позвонил Маркусу, специалисту, который и высылал мне отчеты.

– Мм... Странно… – Пробормотал тот, в ответ на мой вопрос о рисунке. – Вроде что-то припоминаю, лежал где-то на столе. Я точно не переслал тебе его фото?

– Точно. Его в отчете нет.

– Да, я видел что-то вроде. Точно видел.

Маркус сегодня был заторможен. Впрочем, как и всегда. Парни из отдела криминалистических экспертиз только и должны были, что задротить в бумажках, а они и с этим справиться не могли.

– Нашел. – Сказал Маркус. – Барни отложил его в папку “несущественные и возможные улики”.

– Он жопой думал? – Возмутился я.

– Видимо, решил, что рисунок был на стене ещё до убийства. Ты же знаешь, сколько фотографий только по одному делу приходится фильтровать.

– Вышли фото мне, и пробей базу по всему штату, может кто-то натыкался на эту картину прежде.

– Может по соседним участкам для начала?

– По штату. – Рявкнул я и положил трубку.

Немного позлившись, я углубился в работу, тщательно просматривая материалы дела.

Никакой связи между жертвами не нашлось, и если бы не злосчастный порез на лице, никто бы и не связал убийства между собой, и логично было предположить, что раскрытие дела Селины не приведет меня к желаемой цели, но почему-то я не мог просто отложить его в сторону.

Может быть, мне не давала покоя рана на груди, что была так схожа, или тот факт, что обе жертвы умереть этой ночью не должны были. Не было мотивов, причин, ни одного основания для их смерти. За ней не следил неудачливый ухажер, он не был должником мафии, она недавно вернулась из отпуска во Флориде, он купил абонемент в спортзал. Предпосылок не было…

Тони похлопал меня по спине и упал в своё кресло, напротив моего.

– Он что-нибудь сказал? – Спросил я, выключив музыку.

– Ни-хре-на! – Эмоционально ответил он. – Влад, я не собираюсь больше здесь торчать, – я встал посреди ночи, насмотрелся на мертвеца без лица, познакомился с бомжом Барри, напился просроченного молока, и бесцельно проговорил с этим плаксой. Я устал и хочу есть. – Протараторил он.

– Езжай, я не голоден. – Ответил я тихо, потирая переносицу. Болела голова.

– Точно? На Глос-стрит есть хорошая закусочная, и не будет толпы копов в очереди как в нашей столовой.

– Точно. Езжай.

– Окей. – Он вскочил и схватил свой плащ. – Я подъеду к вечеру, может, к этому времени будут результаты экспертизы.

– Хорошо, я пока покопаюсь, если что-то интересное вечером найдешь, позвони.

Тони отсалютовал и легкой походкой прошагал к выходу, беспечный в этом сумбурном море, как дельфин среди сельди.

Я остался без обеда, но желания есть, и правда не было. В такие дни у меня работала голова, а не желудок.

Я продолжил тщетно искать упоминания о найденных отпечатках, следах оружия на телах, кожи под ногтями, но ни одна из экспертиз пока не могла дать мне ответов. На почту сыпались отчеты о допросах потенциальных свидетелей, соседей, знакомых, родственников, бывших партнеров жертв… Пустота. Но я не сдавался и усердно копал.

Никто из допрошенных не сказал ничего связного или полезного. Даже намёка не было. Те, кто мог что-то слышать, – не слышал, те, кто мог дать информацию о том, почему именно их знакомый оказался в морге, – лишь беспомощно разводили руками. Никакой связи, никаких мотивов, никаких теории, почему это произошло.

Я сравнил отчеты о причине смерти двух жертв. Согласно осмотру, рана на груди Селины могла быть нанесена тем же орудием, которым прикончили ковбоя. Порез на её лице в точности повторял маску первой жертвы. Убийца успел провести лезвием по лбу, обвести волосы на висках и сделать длинный надрез по щеке. У меня сомнений не было – он хотел освежевать и её.

Увязнув, я не заметил, как минуло несколько часов. Из размышлений меня выдернул звонок рабочего телефона. Звонил он крайне редко, поэтому я сначала и не заметил мигающий индикатор на панели. Очередной раз вытащив наушники, я со вздохом поднял трубку.

– Детектив Ковач слушает.

– Детектив, Добрый день. Меня зовут Рон Пэйтсон, я из профсоюза.

– Вы точно не ошиблись номером?

– Нет, нет, я, по правде говоря, уже три дня пытаюсь до вас дозвониться.

– Занят был. – Сухо сказал я.

– Понимаю, понимаю… – Ответил вежливый голос. – Я вот по какому вопросу, детектив… Дело в том, что вы уже полтора года работаете без отпуска, а это как-никак нарушение и отдел кадров обратился к нам с просьбой…

– Отдел кадров?

– Да, отдел кадров центрального полицейского отделения. У них на руках три ваших прошения о переносе отпуска на неопределенный срок.

– Так и есть. Работы много.

– И мы очень рады, что такой ответственный офицер как вы, работает в нашем округе! Но есть одна проблемка. Дело в том, что если вам не будет предоставлен положенный за период отдых, участок и наш профсоюз будем вынужден выплатить штраф Управлению по охране труда, по нарушению законодательства. Видите ли, слишком многие полицейские горят на работе, хм, если понимаете о чём я.

– Не совсем.

– Я к тому, что больше тянуть нельзя, вам необходимо на время отвлечься от рутины. За ваше самопожертвование и повышенную ответственность, профсоюз организует для вас отдых за наш счет! Как насчет двух недель рыбалки на Миссисипи, а детектив? У наших коллег там есть отличный загородный домик для двоих, недалеко от Роквуда в Иллинойсе! Говорят, там рыба меньше пяти килограмм не водится!

Я промолчал в ответ.

– Наверное, вы думаете, что это шутка, но поверьте всё серьезно. Буду честен с вами, мы конкретно проштрафились, и дабы избежать проблем, – мы отправим вас в отпуск за наш счет, как особо ценного сотрудника. Отчитаемся перед управлением, как мы ценим наших коллег, а вы сможете хорошенько оттянуться на берегу с удочкой, что скажете? Это абсолютно нормальная практика поощрения работников за хорошую службу, можете поспрашивать у коллег. Только в прошлом году три человека из вашего отдела отдыхали за счет профсоюза.

– Да, кто-то рассказывал что-то о том, что профсоюз оплачивал его путёвку. – Вспомнил я. – Я в принципе, не против поехать порыбачить. С какого числа нужно написать заявление?

– Вчера. – Смеясь, ответил Рон Пэйтсон. – Как я сказал, я звоню вам уже три дня. Лучше, чтобы завтра вы уже были с сумками в аэропорту.

– Боюсь это невозможно. Буквально сегодня меня назначили старшим в расследовании важного дела.

– Детектив, вы ведь понимаете, что дела не закончатся, дайте мне пять минут, и начальник отдела убийств будет извещен о том, что вы вынужденно отправляетесь на заслуженный отдых. Я уверен, что ему тоже проблемы с управлением не нужны. Подумайте, уже сегодня – ни звонков, ни убийств, ни проблем, кроме выбора удочки.

Я помолчал, обдумывая заманчивую альтернативу. С одной стороны, было бы замечательно вырваться из надоевшего серого города и провести неделю другую вдвоем с Джессикой в небольшом домике на берегу Миссисипи… Но с другой… Дело было слишком пустым, ни зацепок, ни возможных подозреваемых. Дело было странным, оно держало меня, и я хотел разобраться сам, пока время ещё было.

– Думаю, ваше предложение может подождать до понедельника. Тогда и решим, и если к этому времени расследование затянется, я передам его напарнику и поговорю с начальством.

– Сэр, поймите, нужно…

Но я уже принял решение.

– Мистер Пэйтсон, позвоните мне в понедельник. – Перебил я его и положил трубку.

Как только я положил трубку, над столом навис Шеф.

Вот откуда он узнал, а?

– Кто звонил? – Спросил он.

– Профсоюз хочет отправить меня в отпуск за их счет. – Развел я руками. – На рыбалку.

По лицу шефа скользнула тень.

– А чего ты удивляешься, Джейсона полгода назад в Вашингтон отправляли в тур, всей семьей ездил. Ты согласился?

– Не вовремя.

– Себе не изменяешь. – Вздохнул Шеф. – Зря отказался.

– А вы бы отпустили?

– А меня был бы выбор?

– Я не отказывался. Переживем выходные, посмотрим.

– Ну-ну. Есть прогресс по делу?

– Не особо. – Сознался я. – Нужны результаты экспертизы. Вечером Тони их заберет.

– Ладно, время до завтра у нас есть. – Хмуро сказал Шеф. – С утра у тебя что-то должно быть.

– Понял. – Кивнул я.

– А пока езжай домой, выспись. У тебя лицо помятое.

– Это бессонница.

– Конечно. – Недовольно согласился он. – Давай, проваливай отсюда.

Я посмотрел на часы, полпятого вечера.

На парковке я забрал свой старенький форд, который не видел уже недели две. На улице ничего не изменилось – утром тускло, днем тускло и вечером также. Хренов город, а ещё говорят, что в Чикаго погода дрянь.

Домой я не собирался, моя квартирка была забыта, также как и форд. Я снова поехал к Джессике.

– Всё нормально? – Спросила она, пока я был в ванной.

– Да, тяжелый день.

– Опять.

– Да.

Я вышел из душа, тщательно вытирая полотенцем непослушные волосы. Я совсем себя запустил, – они уже почти доставали мне до плеч. Протерев зеркало, я начал зачесывать волосы назад, чтобы не появиться завтра на работе как Норман Ридус.

Глаза слипались, я задумчиво смотрел на своё отражение в зеркале. Шеф был прав, – выглядел я не ахти.

Ярко выраженные европейские скулы и выступающий подбородок теперь покрывала черная щетина, а под ореховыми глазами висели мешки как у императора Палпатина.

– Но всё равно, ты самый красивый. – Улыбнулся я отражению. – Никогда об этом не забывай.

Но побреюсь я завтра. Сегодня опять лень.

– Ты что-то сказал? – Послышался голос из кухни.

– Нет, нет, Джес. Просто…

Я одел домашние штаны и футболку и босиком прошлёпал к ней.

Мне нравилась её квартира. Мало того, что она была в центре, всего на пару улиц выше моего участка, так ещё была просторная и светлая, с лоджией и балконом. Её отец владел автосалоном немецких марок, и продавались машины, судя по всему, неплохо.

Высокие голубые потолки, светло-серые стены с витиеватым узором, минимум мебели и украшений. Во всей квартире был лишь один цветок и одна фотография на стене. Даже телевизор был встроен в стену, чтобы не занимать пространство.

Мне нравилась её квартира, но Джес мне нравилась больше. Она не задавала лишних вопросов, не давила на меня и ей нравилось быть сверху, когда я устал. Главное, она не напоминала мне Кристи.

– Расскажешь, в чем дело? – Спросила она, накрывая на стол.

Я залез в холодильник и достал початую бутылку виски и половину лимона.

– Не очень хочется. И боюсь, тебе тоже не понравится, если я расскажу.

– А если не в подробностях?

– Человеку лицо отрезали и наизнанку пришили.

– Фу. – Скривилась она. – Да, пожалуй, не нужно. И виски тебе зачем?

– Алкоголь нужно принимать таким, какой он есть. – Изрёк я, наливая стакан.

– Влад, ты в последнее время часто пьешь. Ты не боишься стать алкоголиком? – Серьезно спросила она, мило хмуря брови.

– Я что похож на труса? – Улыбнулся я.

Она тяжело вздохнула.

– Успокойся, всего один стакан. – Сказал я. – Я же сказал, – тяжелый день.

Я помог ей с сервировкой, поставил на середину стеклянного стола блюдо с тушённым мясом, она разложила мексиканские лепешки и поставила чашечку с белым соусом. Было похоже, что на этот раз она готовила сама, а не заказывала еду из ресторана. Не представляю, как она успевала заниматься этим после работы.

– Как у тебя дела? – Спросил я, усевшись за стол и глотнув виски.

– На работе? Да, в общем, всё по-старому… – Протянула она. – Даже скучно как-то.

Работала она исполнительным директором в страховой фирме, клиентами которой были преимущественно покупатели автомобилей из салонов её отца. Неудивительно, что генеральным директором был её дядя. Даже не знаю, что должен делать исполнительный директор страховой фирмы…

– Вот Ванесса в декрет уходит со следующего месяца. – Добавила она. – Буду искать замену.

– Угу… – Многозначительно промычал я, накалывая вилкой кусочек мяса. Почти уверен, что это была крольчатина. – А знаешь, у меня есть интересная новость.

– Выкладывай. – Улыбнулась она.

– Мне позвонили из профсоюза, – хотят отправить меня в отпуск.

Я рассказал о предложении союза, и она, как мне показалось, воодушевилась.

– Давай поедем, только ты и я. – Вот что она сказала.

Она ещё что-то щебетала про какой-то новый фильм, который выходит в прокат со следующей недели, и что если я не пойду с ней, она пойдет с подругой, и, конечно же, обидится. Я обещал сходить с ней, если меня совсем не замучают на работе. На выходных должен прийти электрик, проложить проводку в ванной под новый проект, а ещё у одной из её подруг день рождения в понедельник, нужно пойти. Отмечать будет в баре, ты же любишь бары, Влад?

Я покивал.

Влад любит бары и не понимает в электрике, что мне ещё сказать?

После ужина я переместился на диван, напала усталость и безразличие. Я почти ничего не съел, аппетита не было.

– Тебе нужно поспать. – Она заботливо погладила меня по голове, и поправила простынь. – Я выключу твой телефон, окей? А то не дадут глаз сомкнуть.

– Угу. – В полусне согласился я.

Я ещё посмотрел эпизод занудного сериала про демонизм, и заснул на рекламе новой колы.

“ Новый вкус для молодых и активных” – Вещал рыжеволосый подросток на скейте с экрана. – “ Кола и черника – мой выбор!”

Я проснулся где-то через часа два. Расстроено принял к сведению, что опять началась бессонница, и головная боль только усилилась.

Часы смотрели на меня исподлобья, показывая половину второго ночи. Время писателей, Брюса Уэйна и меня.

Я тихо поднялся с дивана, массируя виски. Внутри черепной коробки гудело целое студенческое общежитие, с гномами кузнецами и рок фанатами в придачу. Я должен был успокоить этот балаган.

Днём это была её квартира, – она дышала и светилась, звучала шелестом её шагов, подкупала минимализмом и чистотой, – это был дом, где всё стояло на своём месте.

Ночью жилище становилось моим, и почти превращалась в моё убежище на Рибейро Драйв. Я включал торшер на кухне, которым Джесс никогда не пользовалась, и всю ночь перемещался по единственному маршруту по маякам – от слабо освещенной лоджии до этого единственного источника света.

Джессика заняла спальню, и я тихо прошел на кухню, чтобы не разбудить её. Я поплыл сквозь мрак как старый потёртый бриг, взял бутылку Джека, привычно прокрался в лоджию, где, кутаясь в халат, и засел в кресле, прислушиваясь к раскатам грома вдалеке.

Говорят, что дом там, где тебе хорошо. Сейчас это был мой дом.

Я пил виски, вглядываясь красными глазами на огни города, вспоминая детали убийств. Интересно, Тони что-то нашёл, или плюнул и уехал домой?

Я не трудоголик, но такие ночи … Они просто случаются. В последнее время всё чаще.

Мысли следовали за поднимающимся к потолку табачным дымом, тихо клубились там, – в сумраке, ваяли из серого тумана образы и переживания прошедшего дня. Иногда всполохами облачка и завихрения дыма перекрашивались в зеленый свет, отражающийся от мигающей внизу по улице вывески на аптеке.

Нас было трое – я, Джек Дэниэлс, и промокший город за стеклом. И у нас троих была бессонница.

Город молчал, я отвечал ему тем же. Джек тихо напевал песню, позвякивая льдом в стакане.

Я размышлял о сегодняшнем дне, о жертвах и фактах. Уликах, которые я мог упустить. Вещах, которым не придал значения.

Я думал о той девчонке, – Селине, и об обстоятельствах её смерти. Если бы не она, дело было бы гораздо проще.

Этот город неспокойный, нужно просто открыть утреннюю газету, чтобы это понять. Нападение могло быть никак не связано с нашим делом. Но это не делало это убийство менее странным.

Можно ли было связать его с человеком без лица? C одной стороны, явных доказательств не было, с другой, почерк был слишком похож. Либо это невероятное совпадение, либо убийца тащился через полгорода именно к ней. В таком случае нужно копать в этом направлении.

Я включил телефон и отыскал присланные с утра фото, ещё раз посмотрел на черно-белое изображение девушки.

Она также грустно смотрела на меня в ответ.

Я откинул тяжелую голову на изголовье кресла и прикрыл глаза. Во рту был привкус виски и чего-то ещё. Пробивающееся через закрытые веки мерцание рисовало необыкновенные картинки в моём воображении.

Вот я стою под окнами её дома. Я знаю, она ждёт меня. Именно сегодня, именно этой ночью она сидит и ждёт, хотя сама пока не до конца понимает чего именно. Я поднимаюсь по пожарной лестнице, медленно, чуть дыша, чтобы не спугнуть. Её окно манит меня теплым, мягким оранжевым свечением, я волнуюсь, но поднимаюсь по скользким металлическим ступеням, всё ближе к заветному огоньку. Я замираю у её окна, вглядываясь в её одинокий силуэт напротив телевизора. Она сидит неподвижно, замерев и уставившись в темные полоски на экране. Она ждёт.

Окно приветственно приоткрыто, я, дрожа от возбуждения, осторожно поднимаю его, впуская в квартиру холодный ветер, дождь и ночь. Я знаю, что она не отреагирует. Сквозняк пронесся по комнате, всколыхнув её волосы, – она даже не поежилась. Я уже почти внутри, не отрываясь слежу за ней, волнуюсь и потому допускаю ошибку, – локтём я цепляю вазу с цветами, и она падает на паркет, звон режет нашу тишину как садовые ножницы прекрасный цветок.

Она поворачивается, непонимающе смотрит на цветы на полу, потом на меня. Ловлю её взгляд, он пустой, холодный, потухший. Она смотрит мне в прямо в глаза, пока я медленно приближаюсь и достаю из чехла тонкий и изогнутый клинок. На мгновение её зрачки расширяются, взгляд проясняется, и она бросается к двери, я уже близко, но не успеваю перехватить её.

Она не возится с замком, – дверь не заперта. Когда она тянет ручку на себя, я успеваю ударить наотмашь по её руке. С криком она вырывается в коридор и бежит вниз, призывая соседей помочь ей. Я лишь улыбаюсь, – никто не услышит её. Не сегодня.

Я иду за ней по тонкому следу крови, что она оставляет за собой. Я знаю, что она не уйдет.

Почему?

Я открыл глаза. Опять промелькнула мысль, что я что-то упускаю, – я смотрел на “Сотворение Адама“ , но не видел на ней изображение человеческого мозга.

Я уже прошерстил её биографию и не нашел абсолютно ничего необычного. Почему он выбрал её? Я складывал мозаику снова и снова, но всё равно получался лишь пустой и безликий белый лист. Сидел на перроне и ждал когда придет поезд с ответами. Поезда было не видно, сколько я не вглядывался в темноту уходящих рельс, надеясь заметить заветный огонёк.

Некоторое время я добирался до дна стакана, пока головная боль не достала меня окончательно.

Покопавшись в аптечке, я достал Гидрокодон, этакий дешевый Викадин, не менее сильный, но отпускался он без рецепта. Пару таблеток запитые Джеком сделали своё дело.

– Старый вкус для пожилых и уставших. – Пробормотал я. – Обезболивающее и бухло, – вот мой выбор.

Я открыл дверь балкона, пуская в квартиру грязный шепот города, – затихающие звуки сирен, шум ветра и шелест крыльев улетевших голубей. Вдохнул полной грудью влажный и холодный воздух, оперся о перила и закурил вновь, наблюдая за ночной жизнью внизу.

Тяжелый пар лениво поднимался из канализационных люков, окутывая дорожные лампы развевающимся маревом. Дальше по улице виднелся шпиль старой баптистской церкви, и приглядевшись я заметил слабое свечение в окне на башенке. Странно, что священник может делать в подобное время? Одинокий прохожий быстрым шагом пересёк улицу, волоча за собой здоровенный мусорный пакет, и скрылся за углом, пройдя мимо мусорных баков и не остановившись. С соседней улицы повернул седан, медленно проехал мимо аптеки, из машины глухо доносились тяжелые хип-хоп басы. Возле аптеки стоял человек, прямо под вывеской, – мигающий зеленый свет выхватывал его силуэт.

В голове помутнело, боль уползла куда-то вглубь, скрежеща зубами. Наверное, спряталась в мешках под глазами, куда же ей ещё деться?

Огоньки города мерцали, гасли и загорались, переливались, съеживались и расплывались от моего немигающего взгляда, зеленым маревом застилал мой взор моргающий свет вывески.

С трудом разлепляя глаза, я всё ещё пытался собрать мысли в порядок.

Поезд не пришел, и я пошёл через этот зелёный лес. Решение было там, где-то. Я не мог его найти, но знал, что нужно двигаться дальше, вглубь. Убийца скрывался в зарослях. Трусливо прятался между огромных пихт в утреннем тумане, я брел по тропинке, в надежде изобличить его. Кто из нас был красной шапочкой, а кто волком? Небо нависало надо мной так низко, что мне хотелось пригнуться, чтобы не зацепить его, пихты шевелились как единое живое существо.

Фильтр обжег мне пальцы, кажется, я задремал, почти повиснув на перилах.

Я вернулся в любимое кресло, дрожа от утреннего холода, налил остатки виски в стакан, и заснул, укутавшись в плед.

Проснулся от назойливой вибрации телефона в половину седьмого утра.

Звонил Тони.

– Я звонил. – Коротко бросил он вместо приветствия. Звучал он взволнованно.

– Я спал. – Отозвался я.

– Ты у Джес? Я через пять минут заеду за тобой.

– Да, я у неё. – Растягивая слова, подтвердил я. – Что за спешка?

Я услышал рык мотора, похоже, он гнал Шеви что есть сил. Он не ответил, бросил трубку.

Оказывается, я проспал два его звонка и звонок от Шефа.

Я быстро оделся, наскоро почистил зубы и выплюнул пасту, уже выходя на улицу. Поеживаясь, стоя на мокрых ступенях под вывеской продуктового магазина, закурил.

На половине сигареты из-за угла с ревом вылетел Шевроле и с визгом остановился напротив меня.

– В чем дело? – Спросил я, прыгая на пассажирское сиденье.

Тони выглядел не лучшим образом. Побледневший и нахмуренный, он крепко сжимал одной рукой руль, а в другой зажженную сигарету.

– Полная херня, Влад. У нас ещё убийства.

– Подожди, ты сказал убийства? – Уточнил я. – Я не ослышался? Опять два за ночь?

– Хуже, напарник. – Сказал Тони, выруливая на дорогу. – У нас ещё пять трупов.

Вчера я был персонажем мультика, который нелепо бежал по воздуху, перед тем как упасть.

Сегодня я упал. А сверху свалилась наковальня.

Я сидел, пытаясь собрать мысли в кучу, не моргая, глядя на дорогу, и забыв закрыть рот от удивления.

– Это не маньяк. – Наконец выдавил из себя я.

– Нет, Влад, – Ответил еле слышно Тони. – Не маньяк.

Глава 3

Первое межглавие.

Главная полоса.

“Дистанс-сити Найтингел.”

“Главный вестник города!”

“Кошмар продолжается! Полицейское управление города больше не может защитить жителей Дис-сити?”

Найтингейл продолжает следить за охотой полиции за терроризирующим город маньяком, которого граждане прорвали Ми… “Часть текста отсутствует”. После ужасающих событий прошлой недели, казалось, что хуже уже быть не может, однако этой ночью Мистер М. доказал обратное, повергнув Дис-сити в хаос, и добавив новые имена в список своих жертв. Подробности ниже…

Что произошло?

Правоохранительные структуры пытались захватить М. в его собственном логове, однако потерпели сокрушительное поражение. Противостояние психопата и полиции огнём вылилось на улицы.

Этим утром, по предварительной информации, в три часа P.M, полицией и ФБР был инициирована операция по захвату подозреваемого Майкла М… “Часть текста отсутствует”... По данным DYPD, человек известный нам всем как М. скрывается в доме на Запад-12-Мейл-роуд, в пятиэтажном здании. Как стало известно из независимых источников, полицейские даже выяснили номер квартиры подозреваемого на четвертом этаже, и этой ночью неожиданный рейд должен был поставить точку в этом затянувшемся противостоянии.

Для проведения операции был задействован отряд спецназа под командованием капитана Стива Кэпллера, к которому присоединились пятеро отважных сотрудников полиции и агенты ФБР Нэйтон Браун и Элизабет Джонс. Добровольно вызвались на участие в задержании – лейтенант Дэвид Пирс, главный следовательЭден Ривелли, его ближайший помощник и трое детективов, которые также участвовали в следствии.

Вскоре после того, как группа захвата вошла в здание, на втором этаже раздались выстрелы. По словам очевидцев, соседей, и проживающих в доме на Мейл–роуд, стрельба была крайне интенсивной, выстрелов было произведено не менее сотни.

Примерно через 20 минут после того, как штурмовая группа вошла в здание, на четвертом этаже раздался мощный взрыв, который выбил окна из ближайших домов и усеял улицы горящими обломками и стеклом. На данный момент неизвестно что именно было причиной взрыва, предполагается, что это могло быть взрывное устройство, заранее установленное преступником, а также бытовой газ в квартире М.

М. скрылся, выбравшись на крышу и прикрываясь заложником, – старшим детективом Ковачем. На данный момент местонахождение преступника и детектива неизвестно.

Итоги.

Как сообщается, в результате штурма погибли шестеро сотрудников спецназа, двое полицейских, один гражданский, ещё трое полицейских находятся в тяжелом положении в реанимации. Детектив Ковач официально объявлен пропавшим без вести.

Мэр Дистанс–сити объявил в городе чрезвычайное положение, и призвал власти округа ввести в город дополнительные силы для поимки террориста. На данный момент въезд и выезд из города строго ограничен.

Кто такой М.

До сих пор нет никакой информации, кто же такой мистер Майкл Ма…“Часть текста отсутствует”.

Ему 28 лет, не женат, детей нет, официально нигде не работал. Откуда у него автоматическое оружие доподлинно неизвестно.

По словам одного из соседей, он был странным и скрытным человеком, однако вежливым и общительным.

По информации телеканала Эн-би-си, преступник, за пару дней до происшествия, провел транзакцию, опустошив свой счет в Национальном банке. Сумма не разглашается.

По сведениям полиции, М. прежде не привлекался за нарушение порядка, и не был замечен в каких-либо противозаконных поступках, помимо штрафа за нарушение дорожного движения.

М. не служил в армии, не зарегистрирован в соц. Сетях и, скорее всего, имеет поддельные документы удостоверяющие личность.

Ниже вы можете увидеть фотографию подозреваемого, если вы увидите его, ни в коем случае не пытайтесь остановить, – этот человек крайне опасен и вооружён.

Сразу же обратитесь в полицию или по телефонам – +212 38800008 и +212 38800067

Учитывая количество жертв, в убийстве которых он подозревается, и жестокость, с которой он совершал преступления, – нам остаётся лишь молиться о том, что детектив Ковач ещё жив, и что полиция остановит М. в ближайшее время.

( Комментарий редактора – Джеймс, твою мать, статья дерьмо, но времени нет, – на печать в утренний выпуск ! )

Глава 3.

Еc-Еa-Eb…

– Джентльмены, просьба занять места за столами.

Шеф вышел к стене, на которой обычно проектор рисовал нам фотографии с места преступления. Сейчас стена оставалась белой. Гордость участка, – обновлённый в прошлом году брифинг-рум, был переполнен синими воротничками. Многим не хватило места, и они стояли у входа, как опоздавшие на лекцию студенты. Тишину разрежали шорканье, покашливанье, и скрип маркеров, и я чувствовал себя на сходке анонимных алкоголиков.

– Итак… – Шеф расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и стал за небольшой трибуной для выступлений. – Вы уже могли заметить, что сегодня в участке пополнение. Эти люди, – он обвел рукой аудиторию слева от себя, – детективы из других участков, на территории которых были совершены убийства.

Как они успели нагнать за утро всю эту заспанную толпу, оставалось для меня загадкой.

– Они будут помогать нам в работе над делом, и надеюсь, проблем при сотрудничестве у вас не возникнет, ведь мы собрали лучших из лучших. – Шеф сделал небольшую паузу, строго обводя зал взглядом. – Надеюсь, всем присутствующим понятна серьезность ситуации. Работать будем сообща, к делу приобщены только те, кто находится в этой комнате. Информация о деле никаким образом не должна просочиться за пределы участка. Конечно, дело получит огласку, однако у журналистов нет информации о количестве жертв и способе убийства. Так что, – никаких интервью не даёте, ничего нигде не разглашаете, тем более дома. Самое последнее, что нам нужно сейчас, – публичная огласка и парни из бюро, которые слетятся сюда как мухи на дерьмо.

Шеф выдохнул, отпил из своей шефской кружки и, уже спокойнее, продолжил:

– Итак, на данный момент у нас семь жертв, все убиты схожим образом – ударом в грудь острым предметом. У шестерых срезана кожа с лицевой части черепа, и пришита к голове обратной стороной. Все жертвы найдены в разных частях города и по результатам предварительного изучения, никак друг с другом связаны не были, и не контактировали. Также, опираясь на отчеты коронеров, – как минимум четверо были убиты примерно в одно и то же время, между тремя и четырьмя часов утра. Как вы уже догадались, это означает, что преступления были совершены не одним человеком, но группой лиц. Стоит заметить, что действия, проведенные с жертвами, походят на ритуал. Теперь внимание на проектор.

На стене появилось изображение карты города, с красными точками на тех улицах в различных районах.

– Эти отметки – места, где были обнаружены тела. – Продолжал Шеф. – На данный момент, мы формируем группы патрульных, которые будут прочесывать город. Фокусируемся на старых и заброшенных домах, как показала практика, жертв чаще всего находили в подобных местах. Ещё вы могли заметить, что в центре города тел, подходящих по профилю, обнаружено не было. Убийцы фокусировались на старых районах и кварталах на окраине. На этих территориях тела могут не найти очень долго, поэтому нужно быть готовыми, что их будет больше. Как я уже упоминал, все убийства были совершены примерно в одно и то же время, из чего следует, что это была тщательно спланированная операция и эта группа отлично подготовлена. Мэр даёт нам 48 часов на устранение угрозы и выявление подозреваемых, после чего в дело вступит ФБР. В случае если количество жертв будет расти, будет введен режим ЧС. Хочу добавить, что не стоит опасаться простоя в расследовании, ведь теперь мы знаем, что убийц минимум семеро, и один из них однозначно допустил ошибку. Вычислим одного, поймаем всю группу. Мы должны показать мэру и прокурору, что такое быстрое правосудие, понятно? Хорошо. Вопросы? Да, Генри?

– Да, сэр. Но, как же этой группе удалось выкрасть семерых человек без огласки? Не было ли скачка пропавших на этой неделе?

– Нет, не было, и это не может не тревожить. Дело осложняется тем, что тела троих погибших были найдены дома, в собственных квартирах, то есть их не похищали. Приоритет на тех, чье тело было обнаружено не дома, – нужно выяснить, где их схватили, когда и как. Здесь мы хотя бы можем восстановить цепочку событий и понять мотив преступников по выбору жертвы.

– Что общего между жертвами? – Раздался голос с задних рядов. – Хоть что должно быть.

– Личности троих ещё до сих пор не установлены. – Ответил Шеф. – Но уже сейчас можно сказать, что среди них нет стариков и детей. Все жертвы возрастом от 24 до 38 лет, четверо белых, трое цветных. Четверо мужчин и три женщины. Без явных дефектов, все среднего телосложения и роста.

Среди них не было толстяков, калек и нездоровых. Очень похоже на жертвоприношение.

– Да, Энтони, у тебя вопрос?

Пока я пьяным взглядом изучал столь интересные узоры столешницы, мой приятель решил выделиться.

– Да, сэр. – Тони опустил руку. – На других местах преступления не находили изображения, похожего на то, что обнаружил Влад?

– Насколько я знаю, нет. Никаких рисунков найдено не было. – Ответил Шеф. – Более подробную информацию вы получите на брифинге от лейтенанта Бара, чуть позже. Мне осталось лишь проинформировать всех присутствующих, что во главе расследования я решил поставить именно его. Прошу по всем вопросам консультироваться с ним и информировать его как старшего офицера о любых продвижениях. Теперь же, прошу вас лейтенант, излагайте по делу.

Альберт Робин Бар. Говнюк, которого перевели к нам чуть меньше полугода назад из 23-го участка с кучей рекомендаций за отличную службу. За то время, как он начал работать в нашем участке, я с ним и не разговаривал нормально ни разу. Обычно я отчитывался напрямую перед шефом, а Альберту отсылал отчеты о уже закрытом деле. Для меня он был тем типом, который молча принимал бумажки, кивал при встрече и неловко топтался в очереди в буфете. Он был очень высоким, худым и напыщенным, имел болезненный вид, и он мне не нравился.

Я чувствовал себя привычно плохо, поэтому брифинг почти и не слушал. Настроение у меня и так было поганое, вчерашняя дружба с Джеком сегодня вылилась в головную боль и привычные приступы тошноты, перед глазами плясали огоньки разных размеров и цветов. Нормальной свежести мыслей мне ждать не приходилось, надежда была только на кофе.

Ничего интересного на этом брифинге всё равно не было, ведь никто ничего не знал. Непонимание ситуации смущало людей, поэтому они и переливали дерьмо из одного горшка в другой, чтобы хоть как-то занять руки. Выдвигались теории, перемалывались факты, перемешивались идеи. Я молчал всё заседание, барабаня пальцами по столу, и старался вспомнить, чем закончилась серия убогого ночного процедурала.

Работать в команде я не умел, даже в футбол в колледже не играл. А толпа мужиков, по очереди выкрикивающих предположения наобум, только чтобы выделиться, напоминала мне школьный класс заучек.

“ – А может быть, они убили их, потому что хрен знает почему?

– Молодец Джонсон, вот тебе одобрительный кивок в твою сторону, заслужил“.

Альберт разбил людей на две команды, “приезжих” и местных, и в итоге объявил, что офицеры из других отделов остаются в брифинг зале, а мы должны подойти через час для получения новых приказов. Пока что необходимо было приложить все силы к опросу родственников жертв, и продолжать искать связь между ними. Когда и где пропал тот или иной человек основная задача каждого детектива.

Сегодня мне, похоже, избежать допросной комнаты не удастся.

Вместе с растекающимся стадом я вылился в общий зал, отстоял в очереди за кофе, и, схватив две чашки, добрался через толпу рубашек до своего стола. Тони благодарно кивнул, когда я поставил на его стол одну из кружек. Я сел напротив него и мы, молча, уставились друг на друга.

Наконец, он отхлебнул кофе и выдавил. –

– Холодный.

– Что? – Не понял я.

– Кофе остыл. – Буркнул он и поставил стаканчик на стол.

– Да там такая не очередь, а человеческая многоножка, размером с великую китайскую стену! – Возмутился я. – Не нравится, иди, сам за ним стой.

Тони поморщился, но взял стаканчик и сделал большой глоток.

– Ну и?

Я пожал плечами.

– Что?

– Что ты обо всём этом думаешь?

– Мы в жопе.

Тони задумчиво покивал.

Так серьезно кивнул, как будто в том самом сериале играет.

– Что делать-то будем? – Поинтересовался он.

– Просмотри утренние отчеты по вчерашним делам, я проверю, кого ещё нужно допросить. Потом на планерку к Бару, узнаем, какие планы на нас у руководства.

– Мы теперь не у руля?

– Хрен знает.

И правда.

– Пойду пока, сигарет куплю. – Добавил я и отправился к аппарату.

Я уже отошел от стола, когда услышал, как напарник зовёт меня, с трудом перекрикивая толпу. Обернувшись, я увидел, что он показывает на телефон на моём столе. Что, опять Рон Пэйтсон звонит, намереваясь отправить меня на рыбалку?

Я раздраженно вернулся к столу.

– Алло.

– А, добрый день… Могу я услышать детектива Ковача? – Услышал я тихий мужской голос.

Это был не Рон.

– Кто его спрашивает? Говорите громче.

– Ммм… Меня зовут Дэвид Аддерли, я работаю в академии Фбр, и мне прислали вчера вечером запрос, а также оставили данный номер для связи. Указано, что запрос отправлен неким Ковачем. Могу я с ним поговорить?

– Да это я, говорите. – Ответил я, не совсем понимая о каком запросе, идет речь.

– О, офицер, приятно познакомиться! Как я сказал, – я профессор Дэвид Аддерли. Вы вчера делали рассылку фотографий с места ритуального убийства, верно?

– Ах, да... Я попросил коллег из отдела экспертиз разослать фото по общей базе полиции. Как она попала к вам?

– Что ж, дело в том, что операторы фильтруют материалы по критериям и тэгам, и я оставлял прошение о том, чтобы необычные убийства, которые могут быть связаны с оккультизмом, отправлялись, в том числе, и на почту нашего факультета.

Критериям и тэгам? Это что фэйсбук, мать его?!

– Зачем это вам? – Вежливо поинтересовался я.

– Некоторые из этих материалов я использую в подготовительных программах для курсантов, а что-то изучаю сам. Мой коллега по работе отсмотрел утром все приходящие запросы и тут же позвонил мне.

– Не улавливаю суть…

– Офицер, дело в том, что я уже долго коллекционирую дела, в которых фигурируют рисунки, похожие на те, что вы высылали вчера. Вам, наверное, будет интересно узнать, что изображение лица, который вы нашли, уже не раз появлялось при ритуальных убийствах. Я хотел бы помочь в расследовании.

– Вы сказали, что вы узнали рисунок? – Заинтересовался я.

– Да, без сомнения! Я встречал его вариации, но сходство неоспоримо. Как говорит один мой друг, – если где-то что-то всплыло, то оно всплыло не случайно.

Да уж…– Подумал я. – Если что-то где-то зачем-то, то кто-то где-то как-то так.

– У вас есть информация об этой группе?

– Вы сказали группе? – Переспросил профессор. – Значит.… Значит ли это, что убийства повторились?

– Я не могу раскрывать подробности расследования. – Осёкся я.

– Офицер…

– Детектив. – Поправил я его.

– Детектив, – продолжил он, – я изучаю этот феномен более семи лет. Но впервые столкнулся с “живым“ делом. Я бы хотел посодействовать в расследовании по мере сил.

– Нам бы не хотелось прибегать к помощи бюро. – Признался я, вспомнив слова шефа. Только пиджаков нам не хватало.

– Я не оперативный агент, детектив Ковач. Я лектор. – Рассмеялся профессор в трубку. – Я не могу официально участвовать в расследовании, только проводить консультации.

– Чем же вы можете помочь? – Недоверчиво спросил я.

– Лишь моими знаниями. Я готов поделиться всем, что я собрал за все годы изучения культа. Если вы позволите ознакомиться с материалами вашего дела. А в случае, если моя информация поможет приблизиться к разгадке, представляете, какую работу я напишу? Ведь этот культ официально не более чем крипипаста.

– А название у этого культа есть?

– Если честно, я его ещё не придумал. – Вздохнул он.

Тони улавливая обрывки разговора, смотрел на меня как на психа.

Если этот парень мог мне чем-то помочь, то почему бы и нет? – Подумал я.

– Ладно, ладно. Я согласен, что от меня нужно?

– Для начала, подтвердите начальству моё присутствие в качестве консультанта. Руководитель кафедры запросит разрешение на мой приезд, я же попрошу о командировке и завтра же вылечу к вам.

– Это не будет официальным вмешательством бюро в наше расследование?

– Уверяю, нет. Я просто независимый консультант.

Я продиктовал профессору мой номер, попросил позвонить мне по прибытии и с чувством легкого недоумения положил трубку.

– Это кто был? – Спросил Тони, глядя на меня, как нормальный человек на теорию относительности.

Потирая виски, и пытаясь сосредоточиться, я примерно объяснил ему, о чем был разговор.

– Почему бы и нет. – Выслушав, сказал Тони. – Исходя из его слов, рисунок всё-таки что-то да значит!

– Возможно… – Пробубнил я задумчиво, подкуривая сигарету, которую протянул мне собеседник. – Но тогда, почему на других местах ничего не нашли?

Он тоже закурил и помедлил, перед тем как ответить.

– Щекотливый вопрос. Они просто не искали её?

Я развёл руками.

– Проблема в том, что мы это проверить не можем.

Тони уткнулся в монитор, внимательно читая отчеты, я отправил Шефу заявку на присутствие консультанта, купил сигарет и занялся поиском ещё не опрошенных потенциальных свидетелей.

Начал я с Селины. Организовывать допрос её матери я смысла не видел, от её парня много чего добиться не удалось, по той причине, что у него был нервный срыв, а её друзья ничего не знали. Я решил повторно поговорить с её бывшим и с подругой, которая была у Селины в гостях за день до прихода палача.

Ну и вернемся к нулевому пациенту – Джон Доу, или как его там… Ах да, мистер Джеффри Гордон Ворд. 36 лет. Холост, что странно, ведь на фото он выглядел неплохо, напомнил мне какого-то порно актера. Допрашивались коллеги, немногочисленные друзья. Бывшая жена переехала три года назад, а, вот оно. У Джефа есть брат, которого вчера не смогли отыскать офицеры, – Калеб Ворд. Вечером он сам вышел на связь, пообещал приехать к обеду для дачи показаний. План работ составлен.

Я спешно пытался просмотреть результаты вчерашнего вскрытия, но понять ничего не мог. Пробелов было слишком много, бессвязностей ещё больше. Про найденные отпечатки в отчете вообще ничего сказано не было.

– Идешь? – Толкнул меня в плечо Тони. – Брифинг через пять минут.

– Нет, ты иди. – Ответил я, не отрываясь от чтения. – Я зайду в морг, с Майком поговорить, тут отчет не полный.

Он недовольно поворчал себе под нос что-то про то, что его бросили на произвол судьбы и на растерзание начальству в одиночку, и уныло побрел в сторону брифинг-рума.

Damnatio ad bestias. – Отдан на растерзание львам, как истинный мученик.

Я же возвращался в усыпальницу, чтобы побеспокоить её хранителя, – азиатского ангела смерти. Спускаясь, я отметил, что кровь со ступеней так и не смыли, и задался вопросом, как часто сюда заглядывает уборщик.

В этот раз морг был освещен, блестящий стол пустовал, а в противоположном углу за столом сидел мужчина в белом халате, что-то печатая на клавиатуре.

– Пьер. – Кивнул я. – А где Майк?

– Здравствуйте детектив. По какому вопросу зашли?

– Хотел поговорить с Майком. – Повторил я более настойчиво. Что за манера отвечать вопросом на вопрос?

– У него сегодня выходной. – Просветил меня старый хрен. – Я могу вам чем–то помочь?

– Возможно. Взгляните на этот отчет.

Я подошел к коронеру и протянул папку, он с недовольным видом оторвался от монитора и принял её, как если бы я ему дерьма на тарелке давал.

– Да, это мой отчёт. И что вы хотели узнать?

– Дело в том, что тут множество неточностей.

– Это, каких же? – Брови выползли из под круглых очков, показывая удивление и возмущение одновременно.

– У вас слишком мало информации в отчёте. – Пояснил я, раздраженно. – Нет подробностей того, как скальпировали лицо и каким инструментом был сделан разрез. Нет результатов анализа образцов под ногтями.

– Образцы были сугубо плохого качества. – Надменно произнес он. – Можете убедиться сами.

– В отчете сказано, что причиной смерти послужил удар в сердце.

– Да, так и есть.

– При вскрытии, Майк подтвердил, что рана не глубокая, сердце не было повреждено!

– Что же… – Пьер, развернул кресло в мою сторону, сложил руки на груди. – Вы должны понимать, что есть разница в профессионализме между главным коронером и помощником, верно? Я не могу отвечать за компетентность моего подопечного, и именно поэтому я перепроверяю и сдаю отчеты вместо него. Если в отчете сказано, что смерть наступила в результате удара в сердечную мышцу, значит, так оно и есть, и тот самый орган имел повреждения. Если бы жертва погибла при иных обстоятельствах, я бы так и написал.

– А что касательно анализа крови на препараты? Найденные отпечатки?

Коронер тяжело вздохнул и посмотрел на меня укоризненно своими белесыми стеклянными глазами. Неожиданно для себя, я подметил, что выглядит он не очень. В смысле, по субботнему особенно плохо. Глаза впали вглубь лица, на лысом черепе, через белезну кожи, вспухли синие вены, словно ветви дерева покрывая лоб и темя.

– Детектив, я не понимаю, чего вы хотите добиться. Вы должны знать о том, что результаты анализа крови и отпечатков могут занять до трех дней.

– Однако, в отчете нет никакой информации об отпечатках! Даже не указано, что они были переданы на анализ.

– Отпечатки были размыты, сомневаюсь, что будет какой–то результат. – Невозмутимо заявил он. – Возможно, я запамятовал, или не посчитал нужным добавлять столь косвенные улики в отчет.

– Это прямое скрытие важных расследованию улик. – Еле сдерживаясь, выплеснул я ему в лицо. – Халтура.

– Если у вас есть претензии по моей работе, можете направить рапорт и жалобу своему руководству, детектив. – Играя желваками, фыркнул он. – А сейчас, прошу не отвлекать от работы, у меня нет времени на то, чтобы выслушивать глупые обвинения.

Подавляя сильное желание вцепиться ублюдку в морщинистое горло, я вихрем вылетел из покойницкой, посильнее хлопнув при этом дверью. Ты у меня получишь своё… Ох, получишь…

Быстрым шагом я направлялся в офис к Шефу, дабы, как подобает в приличном обществе, закатить истерику и наябедничать, когда, на выходе из коридора в большой зал, меня перехватил мой главный помощник.

– Влад, брат первой жертвы приехал, его сопроводили в допросную, идём. – Заявил он, без предисловий.

Я, было хотел сказать, что мне сначала нужно разобраться с труполюбом, но Энтони упорно тащил меня за локоть в сторону следственного кабинета, и я сдался, отложив драму до вечера.

По пути, Тони рассказал о результатах брифинга. Ничего хорошего начальство, конечно же, не придумало.

– Все детективы, занятые убийствами, продолжают вести свою линию расследования, как если бы ничего не случилось. Все результаты подаются Бару на стол, общим делом занимается эксперт группа, которая объединяет дела в одно общее следствие.

– А мы почему не в этой ВИП группе? Мы же первые за дело взялись! – Недоумевал я.

– Потому что у лейтенанта есть свои любимчики. – Резонно заметил компаньон. – Мы его зад не лизали, вот и остались не у дел.

Как говорится, – не лижешь зад, сам виноват.

Допрос первый.

Калеб Гордон Ворд.

Я пробежался глазами по бланку, который мне всучил Тони, – 35 лет, женат, двое детей, есть привод за нарушение общественного порядка. Основной вид деятельности, – владелец автоматической автомобильной мойки.

Бородатый мужик, рубашка в клетку (это у них семейное?), кепку “Биг Тракс” натянул на глаза, руки в татуировках, развалился на стуле как на приеме у психотерапевта.

Было похоже, что он косплеит водителя грузовика, только вони не хватало для полного соответствия.

Я закурил и встал в углу, пытаясь успокоиться после разговора с Пьером, предоставив младшему детективу вести диалог.

– Мистер Ворд, скажите, вы были близки с братом?

– В каком это смысле? – Спросил он низким голосом.

Да уж. Теперь понятно, почему он напомнил мне дальнобойщика.

– Вы хорошо его знали? – Уточнил Тони.

– Ну да, он же мой брат.

С этим парнем точно придется нелегко.

– Когда вы общались последний раз?

– Дня три назад, он звонил мне по поводу его машины, просил помочь с ремонтом.

– Что случилось с автомобилем?

– Хрен его знает, перестал заводиться, Джеф попросил заехать покопаться.

– То есть , Джеф остался без транспорта.

– Да, я так понял.

– Были ли у вашего брата враги, кто-то кто мог бы навредить ему умышленно?

– Не знаю. – Безразлично ответил Калеб. – Откуда мне знать?

– У него были проблемы в последнее время, о которых он упоминал?

– Он не рассказывал.

– Может быть, он говорил о том, что с ним кто-то связался, следил?

– Да вроде нет.

– Вы замечали странности в его поведении?

– Не, не замечал.

Мне как-то не нравился ход допроса, и я решил вмешаться.

– Ваш брат позвонил вам три дня назад, следующей ночью его тело было обнаружено в заброшенном здании. – Сказал я.

– Да, так и есть. – Кивнул допрашиваемый.

– Вы знаете, когда он пропал?

– Не. Мы договорились встретиться у него в гараже, но на следующий день он не брал трубку, и я не стал настаивать. Очень нужно мне возиться с его колымагой.

– У вас не возникло мысли, что с ним что–то случилось?

– Нет. Да и с чего бы мне за него переживать?

Он был непробиваем. Абсолютная черная дыра бесконечной безучастности.

– Вам что, наплевать на смерть брата? – Не выдержал Тони.

– Ты что спятил?! – Калеб приподнял козырек кепки, удивленно вперившись в него взглядом. – Мне же теперь за похороны платить.

Вот же незадача…

Допрос второй.

Тони принес пару стаканчиков кофе, Бог знает, где он его достал, на часах была половина одиннадцатого. Жизнь потихоньку налаживалась. На западном побережье все также лениво катил свои волны прибой, мягко щекоча песчаные пляжи, у нас все также было паршиво, всё.

Джозеф Лив Никсон. 27 лет. Коллега Селины, бывший парень. До того неинтересная личность, что я даже читать дальше не стал, боялся задремать. Спать и правда очень хотелось. Странно, с чего бы это?!

Он пришел на допрос в рубашке с галстуком, волосы зачесал, очки нацепил. Хорошо хоть не ноет как вчера.

– Я рассказал, всё что знаю. – Мямлил он. – Почему меня опять вызвали?

– Дело в том, мистер Никсон, что зачастую первая дача показаний дается с трудом. – Терпеливо и мягко объяснял Тони. – Вы были в состоянии шока, могли упустить некоторые детали. Сегодня же, к нам присоединился мой коллега, старший детектив Ковач, возможно у него также могут возникнуть вопросы.

– Но у меня мало времени.

– Не волнуйтесь, мы быстро пробежимся по списку, это дело пяти минут.

– Окей. Валяйте.

– Вы упомянули, что вы с мисс Гленмарк были в отношениях, но расстались за неделю до произошедшего.

– Да, так и есть. Для меня это было крайне неожиданно.

– Она сама была инициатором размолвки? – Спросил я. – Предпосылок не было?

– Нет, не было и да, она решила разорвать отношения. Я до сих пор не знаю причину. Я думал, что у неё кто-то был, кроме меня. Иначе, я просто не знаю почему.

– У вас не было проблем в отношениях? – Уточнил детектив.

– В том то и дело, что нет. Мы планировали уйти в отпуск вместе, и уехать в Италию на две недели. Строили планы на будущее. Она ведь планировала съехать с квартиры и жить у меня. И тут, ни с чего… Она просто позвонила и поставила меня перед фактом, разговаривать отказалась.

– Были ещё странности в её поведении? Как она вела себя на работе? – Уточнил Тони.

– Она отработала три дня, а после взяла себе выходные в счет отпуска. Не знаю зачем. Я не смог с ней поговорить. Выглядела уставшей, невыспавшийся даже. Но я не придал тогда этому значения. В среду она даже не накрасилась, это… странно.

– Она, или кто-то из окружения упоминал о том, что у неё новые знакомые или увлечения?

– Нет, я не припоминаю.

– Мы предполагаем, что убийца знал Селину. Возможно, уже бывал в её апартаментах. – Пояснил я. – Нужна любая информация, которая может помочь.

– Как я уже говорил, я с ней всю неделю не общался, а до того, как она меня бросила, всё было в порядке! Я не тот тип парней, которые лезут к ней в сумочку или проверяют телефон на наличие переписок с бывшими, если понимаете. Я не думал, что подобное произойдет.

– То-есть, никаких предпосылок не было?

– Нет. Я пытаюсь что-то такое вспомнить, но не могу. Извините.

– Спасибо за сотрудничество, мистер Никсон.

Дверь за ним закрылась, и я тяжело опустился на стул, очередной раз потирая пальцами виски.

Так ведь не бывает, что бы совсем пусто – так? Хоть что-то должно же быть, хотя бы намёк или ложный след.

Ещё один тупик. Что происходит?

Допрос третий.

Ну, давайте заканчивать, – меланхолия пожирала меня, жадно, будто уроборос.

Аманда Марта Лерой, 25 лет, менеджер, коллега Селины, не замужем. Сетевой художник.

– Аманда, вы с Селиной дружили? – Спросил у неё Тони, глядя ей в глаза с таким сочувствием, что я сам чуть не поверил.

– Да, она была хорошей, мы… Мы были близкими друзьями.

– Скажите, она упоминала, о чем-то странном? Кто-то следил за ней? У неё были новые знакомые?

– Нет, ничего такого не было. Я в толк не возьму, почему это случилось!

Так, сейчас она начнет реветь и мы потеряем еще больше времени, успокаивая. Она как заведенная бомба с часовым механизмом, заряженная слезами и истериками.

– Аманда, скажите, почему Селина рассталась с Джозефом? – Встрял я в разговор.

– Это было странно. – Закивала она. – Она даже ничего не сказала мне в тот день, когда ушла от него. А мне казалось, у них всё в порядке. Она мне так ничего конкретного не сказала, только то, что ей нужно отдохнуть от отношений.

– Совсем ничего? Подумайте пожалуйста, может быть, она намекала на что-то. Любое странное поведение может дать нам подсказку.

– Не могу вспомнить, и думать об этом слишком тяжело. Детектив, если нужно, у меня есть переписки с ней, я могу сбросить вам всё за неделю.

– Да, нам бы это очень помогло. – Кивнул я.

У нас уже был телефон жертвы, ну да ладно.

– Вы общались с ней в день, когда на неё напали? – Спросил Тони.

– Днём, да. Все было в порядке. Она сказала, что ей нужно разобраться кое с чем, и на следующий день мы договорились встретиться попить кофе. Только она сказала, что ей нужно будет выспаться и попросила перенести встречу к обеду. – Аманда всхлипнула. – Извините, я больше ничем не могу помочь….

Всё, время вышло. Взрыв.

– Извините… – Девчонка прижала ладонь к лицу, готовясь к неизбежному потоку эмоций.

– Ещё один вопрос, Аманда. – Сказал я, серьезно.

– Да?

– Джозеф упомянул о том, что в среду, Селина выглядела уставшей. Даже не воспользовалась косметикой, что для неё необычно.

На мгновение покрасневшие глаза напротив меня прояснились, как у Барри. Появился огонёк понимания.

– Да, я не придала этому значения. Селина несколько раз говорила, что плохо спит. Ей последнее время снились кошмары, всю неделю хуже и хуже. Она даже хотела обратиться к терапевту, чтобы ей выписали снотворное.

– Спасибо Аманда, вы нам очень помогли.

Нет. Не помогли.

Когда Аманда ушла, детектив сел на стол, вытащил у меня из пачки сигарету, закурил, бесцельно провожая взглядом серые кольца.

– И что теперь? – Осведомился он. – У нас ничего нет.

– Ничего и не было. Стабильность признак мастера. – Заявил я, закинув ногу на ногу. – Но, я с тобой согласен, так мы далеко не продвинемся. Нужно ехать на места других убийств.

– Бар дал четкие инструкции. Дела не перемешивать.

– К черту Бара. Мы либо работаем над делом, либо нет.

Утренний звонок профессора укрепил во мне мнение, что нужно было сфокусироваться на рисунке.

– Если мы обнаружим граффити в других местах, то дело будет нашим. Докажем, что группа – религиозный культ. – Добавил я. – Нужно самим поехать и поискать. Ты за? – Спросил я.

Тони усмехнулся, понимая, на что я его подбивал.

– Конечно! Представляешь, какая вонь подымется, если мы что-то найдём?! – Ответил он.

– Решено, попрошу у Артура дела по другим убийствам. Встретимся на базе. – Сказал я, подразумевая под базой рабочий стол, и размеренным шагом направился в кабинет лейтенанта Бара, который был рядом с офисом шефа.

Говорить начальству о том, что мы планируем проверять работу своих коллег, было так себе идеей. Конечно, если мы что-то найдём, то подставим своих же, и нас за это по головке не погладят, но с другой стороны, я чувствовал, что это сделать нужно.

Кабинет лейтенанта находился в правом углу зала, и был гораздо меньше офиса капитана, скорее напоминая клетку менеджера по продажам. Я ожидал столпотворение людей в маленьком застекленном помещении, но кроме самого Артура, никого не было.

– Оперативка через полчаса. – Сказал Артур, не поднимая глаз от ноутбука, как только я открыл дверь.

– Да, вот только у меня дело не касается совещания.

Артур тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Что такое? – Спросил он, сложив руки на груди.

– Мне нужны дела по тем пяти убийствам, которые были на территории других участков.

– Зачем? – Он непонимающе наклонил голову набок, как птица.

– Хочу проехаться, самому посмотреть.

– Нет. – Ответил он, и вернулся к ноутбуку как ни в чем не бывало.

Артур начинал меня бесить.

– В каком смысле, нет? – Спросил я.

– Влад, если ты слышал на утреннем собрании, – я теперь веду дело, правомочность заниматься другими случаями с тебя сняли.

– Право... что?

– Я не договорил, – перебил он. – Ты занимаешься смертью Джеффри Ворда, а остальными занимаюсь я, это ясно? Как я уже сказал тебе, через полчаса оперативка для всех детективов, и я не понимаю, почему ты решил, что можешь раскатывать по городу, вместо того, чтобы работать со всеми наравне. Первый брифинг ты уже пропустил.

– Ты не понял… – Ответил я хрипло.

– Нет, это ты не понял. Мне нужно чтобы каждый занимался своим делом, а ты своим не занимаешься. Кстати, прошло больше суток с момента первого убийства, а я до сих пор не видел от тебя даже сырого рапорта. И вместо этого, ты хочешь посетить остальные места преступления, чтобы…. что?! Проявить неуважение к коллегам, которые их изучали?! Конечно, кататься черт знает где, лучше, чем сидеть и разбираться с насущными проблемами.

Я укусил себя за губу, чтобы не сорваться, и сжал кулаки.

– Сдай хотя бы предварительный отчёт до обеда. – Продолжал лейтенант Глист. – И я жду тебя на планёрке через двадцать восемь минут. На этом всё.

Он опять опустил глаза в ноутбук, я в ярости вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Входит в привычку.

Дистрофик чертов, решил, что получил сверх полномочия и поиграть в большого начальника. Кулаки чесались вбить его длинный нос обратно в тщедушную птичью черепушку.

Они сегодня, как назло, меня провоцируют.

Я без стука вломился в кабинет шефа.

– Шеф, мне срочно нужны…

Я резко замолчал, ведь у Шефа были посетители. Двое в строгих серых костюмах, один сидел за столом на месте посетителя, а вот второй стоял над капитаном, склонившись и что-то втолковывая. Шеф сидел и кивал с серьезным лицом. Вся тройка обернулась в мою сторону, лишь я открыл дверь.

– Прошу извинить. – Пробормотал я.

Похоже, что высшее руководство пожаловало, – либо эти ребята, прямиком из кабинета мэра, либо из офиса главного прокурора. Подтянутые, серые и на одно лицо. Крайне молчаливые.

– В чём дело, Влад? – Спросил капитан спокойно.

– Капитан, мне нужны все материалы дела, есть несколько зацепок.

– Почему не зашёл к Бару?

– Его нет в кабинете. – Соврал я.

– Хорошо, вот моя папка с презентации, там кратко изложено всё что есть. – Шеф кивнул на толстую кипу бумаг на тумбе в углу кабинета. Неожиданно из его носа, к губе побежала тонкая струйка крови.

Ощутив тепло на губах, Шеф как ни в чем не бывало достал платок и одним движением стер кровь с лица. Ткань уже была в бордовых пятнах.

– У вас всё хорошо? – Поинтересовался я, забирая папку.

– Тяжелая ночь, сильное давление и много кофе. – Измученно улыбнулся Шеф. – К обеду все отчеты будут на сервере. Пароль возьмешь у Артура на совещании.

– Есть сэр. – Я засунул бумаги подмышку и пулей выскочил из кабинета. Их личный БДСМ меня не интересовал.

– Выбирай, – сказал я Тони, роняя папку ему на стол. – Либо ты идешь на очень важное совещание лейтенанта-глиста, либо нарушаешь прямой приказ и едешь со мной, проверять, что эти говнюки умудрились не заметить.

– Ммм… Даже не знаю... – Ответил он, вставая со стола и снимая с кресла свой блестящий супер детективный плащ.

– Всем привет! Мой коллега уже покинул студию, и опять с вами я, Энди Рэйн, человек дождя, что символично, как всегда, ведь у нас в городе хуже, чем в Сиэтле! Следующие четыре часа я буду с вами, доброе утро!

Кстати, хотел вам сказать, – а вы знаете, что за выходные нас ожидают? Нет? Как вы могли забыть, соседи?! Конечно же, настала пора Маскарада! Неделя выдалась тяжёлой? Бар Молоко, Зеленый вор и клубы Якудза, Б.О.Р и Констанция проведут на выходных тематические вечеринки, обязательно прихватите маскарадные маски, и давайте устроим праздник в стиле королевы Виктории, а?

Итак, в ближайшие полчаса нас ждут Limp Bizkit, Korn и 3 doors down. А сейчас в честь намечающихся выходных я поставлю Linkin Park с треком Final Masquerade. Давайте поехали!

– Это что значит? – Спросил я.

– Ты про маскарад? – Тони лихо подкурил левой рукой, и резко вывернул руль правой, объезжая утренние заторы. – Это что-то вроде дня основания города, насколько я помню. Раз в три или четыре года проходит.

– Не похоже на день города.

– Не, не. День города отдельно, маскарад отдельно. Там основатель этот в своём особняке любил банкеты закатывать, по-моему, традиция с тех ещё времен пошла.

– А основателя как звали?

– Да я откуда знаю. Я что, похож на историка?

– Вот это место. – Показал я на одно из обшарпанных зданий вдоль дороги.

Трехэтажное кирпичное строение девяностых годов, с большой выцветшей вывеской пивной компании РедВинд, обнесенное металлическим забором со ржавыми воротами главного входа.

– Ох, нас и поимеют, когда вернёмся… – Сказал он, подъезжая к воротам.

– Только если мы ничего не найдём. – Ответил я, разглядывая здание за оградой.

Тони посигналил, и через некоторое время, створка приоткрылась и показалась голова охранника. Посмотрев на жетоны, он нехотя открыл скрипучие ворота и махнул рукой, приглашая заехать во внутренний дворик.

Мы сделали кружок большой клумбы в середине двора и медленно подъехали к главному входу. За этим местом никто не следил, – сама клумба давно засохла, парковку занесло листьями и ветками, которые никто не убирал. Всё вокруг казалось заброшенным и запущенным. Непонятно, зачем территорию вообще охраняют.

– В рапорте написано, жертву нашёл охранник. – Сказал я, листая бумаги.

– Может быть, этот парень и есть наш клиент. – Подметил Тони, остановив машину и наблюдая, как человек, который нас впустил, медленно шаркал в нашу сторону.

Он был тучным мужчиной лет пятидесяти, в мятой футболке с надписью – “ Пей до дна, гуляй до утра”. На плечи он накинул потрёпанную синюю куртку на два размера меньше, а на голову нацепил такую же кепку, чтобы хотя бы издали походить на работника охраны. Тони опустил окно, и подождал пока сторож подойдёт.

– Привет, ребята, как дела? – Спросил охранник, оперев руку о машину. – На втором этаже всё опечатано, я туда не ходил, ничего не трогал.

– Ты нашёл тело? – Уточнил Тони.

– Нет, его нашёл Саймон. – Покачал головой толстяк.

– А ты кто?

– Я Боб. Мы вдвоём работаем.

– А как тело нашли, Боб? – Спросил я.

– Ну, Саймон пришёл с утра на смену, смотрит – замок срезали, пошёл проверять, ну и…

– А вы что, только днём работаете?

– Теперь да. Раньше работали и по ночам, но охранять тут особо нечего, если честно. Остались только мы с Саймоном.

– Ясно, проведешь нас внутрь?

– Да, без проблем.

Ведомые Бобом, мы прошли через старый вход в пивоварню, которая уже не работала, по всей видимости, уже лет десять. Здание когда-то служило скорее перевалочной базой, а не производственным цехом. Залы, с массивными колоннами были завалены мусором, упаковками с наклейками и пустыми канистрами из под концентрата. На лестнице, ведущей на второй этаж, пришлось идти, переступая через горы пустых бутылок и сломанных паллет.

– Боб, я не пойму, что здесь вообще охранять? – Спросил Тони.

– Здание купил год назад новый хозяин, он нас и нанял, чтобы хотя бы никто по территории не шатался. Но так руки у него и не дошли до ремонта.

– Кому нужно полуразваленное здание в старом районе? – Поинтересовался я.

– Персей-Электроникс. Наверное, хотели тут производство какое-то наладить. – Важно ответил Боб.

– Только если метамфетамина. – Съязвил Тони.

На втором этаже было не чище, мы прошли через ряды наполовину сгнивших цистерн для хранения пива, и упёрлись в натянутую пикачу.

– Мы тут ещё кое-что проверим, Боб. Назад дорогу найдем. – Сказал я.

– Да, офицеры, конечно. – Боб вальяжно отправился обратно.

– Давай Пуаро, ищи. – Сказал Тони, пролезая под лентой.

– Мне никогда не нравился Пуаро. – Ответил я, последовав за ним.

– Почему?

– Он маленький, лысый, наглый и бельгиец.

– Зря спросил.

Тони отодвинул натянутую спецами пленку, и мы зашли в большую комнату с огромным решетчатым окном, в середине которой было аккуратно выметено, и лежали метки о расположении тела. Решетка на окне была наполовину спилена, стены со сбитой штукатуркой были пусты, – ничего похожего на рисунок, что мы нашли прошлой ночью. Над окном висел дырявый баннер РедВинд.

– Ну, и что нам теперь делать? – Справился он.

– То есть?

– То есть, ты посмотри на это место. – Сказал он, обводя рукой зал, забитый мусором. – Стены пустые, нет старого шкафа, который можно сдвинуть.

– Шкаф всегда есть. – Глубокомысленно заявил я. – Мы его просто пока не нашли.

Тони карикатурно закатил глаза, но обошёлся без язвительного замечания в ответ.

Мы разошлись по углам, проходя вдоль стен, осматривая остатки штукатурки и треснутого кирпича на предмет следов краски.

– Теперь мне уже не кажется хорошей эта идея, Влад.

– Не ной, ты с самого начала знал, насколько дурная была идея.

Он с досадой пнул пакет с пустыми бутылками.

– Есть предложение, – Заявил он. – Давай походим ещё немного кругами, так для успокоения совести, а потом поедем завтракать? До вечера времени ещё много, если ничего не сыщем, вернёмся в участок, получим по задницам и пойдём домой. Или можно даже завалиться в бар. Заодно похмелишься.

Очередное универсальное решение проблемы от Тони. Безотказная формула: попробовать, плюс столкнуться со сложностями, равно бросить всё к чертовой матери.

– Я бы предпочёл бар вместо участка. По заднице и завтра получить можно. Бар вообще кажется мне хорошей идеей. – Сознался я. – Чувствую себя ужасно.

– Я не пью, пока не позавтракаю. – Серьезно ответил он. – Принципиально.

– Это как минимум заслуживает уважения.

Переговариваясь, мы распихивали в стороны хлам, сваленный у стен, пытаясь найти что-то, что хотя бы будет напоминать рисунок.

– За баннером? – Показал я на тряпку, что одиноко болталась над оконной решеткой.

– Я туда не полезу. – Покрутил он головой. – Ещё плащ порву об эту решётку. О, вон.

Он выудил из мусора длинную палку, которая когда-то служила частью столешницы, и бодро пошёл к окну. После нескольких прыжков, ему всё-таки удалось зацепить за веревочный край рекламного плаката и сорвать его со стены. Нас осыпало пылью, но мы будто и не заметили этого.

Мы смотрели на знакомый рисунок на стене, прямо над окном.

– Вуаля! Это было легко. – Заявил детектив. – Вот и твой краб.

– Слишком легко. Почему никто не нашёл его? Убийцы не особо-то его прятали. Какого хрена? – Непонимающе я развёл руками.

– Мы их уделали, Влад! Вот так просто, как Марио и равиолли.

Я не ожидал, что мы обнаружим его так быстро, почти не приложив никаких усилий, и я подошёл к стене поближе, чтобы убедиться, что рисунок настоящий. Изображение было идентичным ранее найденному, разве что было немного больше и тусклее.

– Смотри, Тони. Картинка старая. – Вырвалось у меня.

– В смысле?

– В смысле ей не один год. – Ответил я, показывая на трещины на рисунке. – Её нарисовали давно.

И, правда, граффити не выглядело свежим, линии размылись, стерлись временем, и цвет его поблёк.

– Как такое может быть? – Спросил он, удивлённо. – Они готовились заранее?

– Нет, это не имеет смысла… Не так. – Я грустно улыбнулся догадке. – Они нарисовали её годы назад не для этого.

– Черт, ты хочешь сказать, что… – Тони устало поднял глаза, уставившись в потолок. – Что в этой комнате были убийства, о которых мы не знаем.

– Именно. Нужно будет проверять.

– Твою мать, всё хуже и хуже.

Тони сделал несколько снимков и победно отправил их Шефу. Ну, нам хотя бы не придется отчитываться перед Артуром, победителей не судят.

– Поэтому рисунок нигде и не фигурирует. – Вдруг сказал он. – Он слишком старый, был нанесен задолго до убийства и его никак не связали. Мы бы тоже проигнорировали его, когда нашли первый труп, но краска ещё была свежая.

– Может быть и так, но мы хотя бы внесли это в протокол. – Подметил я, направляясь обратно к желтой ленте. – Идем дальше, нам нужно сегодня успеть посетить все остальные места.

Легкая возбуждающая дрожь пробежала по моему телу, ведь теперь у меня не было сомнений, что мы там найдём.

– Не успеем. – Остановил меня Тони. – Уже почти час дня.

– Тогда разделимся. Подвези меня к Джессике, я заберу машину.

Рисунок нам ничего не давал. Говоря другим языком, – мы продолжали ходить кругами, как бывалая проститутка.

Но что-то толкало меня на поиск другого рисунка. Я должен был знать, что есть третье изображение, что связь между убийствами более тесная, более табуированная. Почему-то я был уверен, что маска на стене приведет меня к убийцам. А может быть, я просто гонялся за единственной зацепкой, которая у меня была.

– Только после завтрака!

– Ладно, ладно, после завтрака. – Сдался я.

Мы заехали в кафе на соседней улице, хоть что-нибудь перекусить. Небольшой зал, скорее даже пристройка, столики у панорамных окон, быстрая раздача блюд и можно курить. На улице стояли горшки с вечно-зелеными растениями, открывался вид на проезжую часть и небольшой книжный магазин на другой стороне улицы.

– Влад, я понимаю, что сидеть в участке невесело, но, тебе не кажется, что мы затеяли всё зазря? – Спросил Тони, одной рукой щедро поливая яичницу кетчупом, а второй беспрестанно проматывая сообщения на телефоне.

– Не понимаю, к чему ты ведешь?

– Ты утренние отчеты смотришь? Вот, например, у Селины Гленмарк под ногтями обнаружили части кожи нападавшего, – она отбивалась и поцарапала его.Ещё есть волоски, четкий отпечаток ботинка, капли слюны… Осталось дождаться результатов и всё, считай он уже у нас в руках.

– По первому телу тоже отпечатки нашли. Но вот, только никак не определят, кому они принадлежат.

Мне принесли мои вафли с беконом и сыром. Девушка, которая принесла мой заказ, на секунду задержала на мне взгляд, перед тем, как поставить блюдо на стол, как будто узнала. Отчего-то мне стало не по себе.

– Вот, вот… – Продолжал Тони. – А представляешь, сколько они наследили за все семь случаев?

Я разрезал легкую корочку и отправил ещё дымящийся кусок в рот. Мне сейчас нужно было что-то жирное и вредное.

– И что ты предлагаешь, – сидеть на заднице? Ждать, когда всё само собой успокоится, и культ раскроют аналитики?

– Нет, конечно. – Тони разговаривал с набитым ртом, губы были перемазаны яичным желтком. Было видно, что он получал неимоверное удовольствие. – Но, мы уже доказали свою позицию, – ещё один рисунок на месте жертвоприношения. Как говорят – доказательства неопровержимы. Так зачем сейчас осложнять отношения с начальством и мотаться по городу? Поедем в участок, предоставим фото лейтенанту, отсидим вечерний брифинг и домой.

Мысль изучить места преступлений была плохой, и я это знал, но за неимением хорошей, я решил следовать этой, хоть и чувствовал, что пожалею. Всегда так делаю. Всегда жалею. Профит.

– Нет, давай ещё по одному дому осмотрим. Потом вернемся на твой брифинг во всеоружии.

– Мы сейчас могилу себе копаем, ты же понимаешь? – Спросил Тони задумчиво, потягивая из пол-литрового стакана клубничный коктейль.

– Ты о чём, о лейтенанте?

– Нет, конечно! Черт. – Красные капли напитка упали ему на рубашку. – Да я вот к чему, – крабья морда на заводе нарисована давно, так?

– Да.

– Вот только краска не слезла ещё, рисунку не более пяти лет. Понимаешь о чем я?

– Кажется, да. Это значит, что в прошлом, в этом зале, было совершенно такое же убийство, но никто об этом не знает. И ты тоже.

– Представь только, какую историю раздуют из этого газеты. Да и, если подумать, как вообще такое могло случиться?

– Это сезонность. В определенный период эти ублюдки совершают жертвоприношения. Господи, циклов могло быть несколько. – Покачал я головой, размешивая в стакане с минеральной водой пакетик обезболивающего.

– Это просто невозможно. Полиция, городские службы, свидетели, любители теорий заговоров, хоть кто-то бы заметил! – Не мог успокоиться он. – Дерьмо, Влад, у тебя должно быть объяснение.

– Угу. – Кивнул я, не глядя ему в глаза. – Есть парочка идей. Тебе не понравятся.

– Выкладывай.

– Логично предположить, что скрыть массовую резню можно только одним способом, – быть в сговоре со всеми, кого ты перечислил. Или хотя бы копами. Ты знаешь сам, как легко можно развалить дело, не доводя его до суда. Немного капнуть, подкопать, скрыть, перемешать и готово.

– Ты хочешь сказать, что у нас в участке крыса?

– Нет, Тони. Я лишь предполагаю, что тут замешан кто-то из управления.

– Это бред.

– Это логично. – Спокойно парировал я. – У меня есть некоторые мысли, но делиться ими сейчас не хочу.

– Скрывать что-то от напарника, вот это подозрительно. – Буркнул он.

– Я ничего не скрываю. Просто… Мне нужны доказательства теории, и тебя я ввязывать не могу.

– Пошёл ты, Влад. – Сказал Тони.

Я предпочел промолчать, я мог думать лишь о том, как далеко могли дотянуться щупальца с картинки?

Опять начался дождь, теперь и с ветром.

Я припарковал форд в начале улицы, куда меня вывел навигатор, и сидел, листая краткий рапорт с места преступления, иногда поглядывая на следующее здание в списке. Вэйвью 157. Мне нужно было на четвертый этаж, первая комната по коридору, без номера.

Опять старый район, опять нежилое заброшенное здание. Шесть этажей, пустые проёмы окон, развалившиеся остатки балконов, трещины по стенам… Через дорогу от здания такая же старая заправка, что удивительно с картонной вывеской “Открыто” на хлипкой двери. Я пригляделся и заметил тусклый свет из окон заправки. Надо же, ещё работает.

Я поднял воротник и нехотя вылез из машины под дождь, добежал до входа в пустое здание, остановился у дверного проёма и обернулся, спрятавшись под козырёк. Что-то не давало мне покоя.

По пустой улице порывами проносился ветер, создавая непроницаемую завесу воды, тучи висели так низко, что казалось, вот-вот упадут с небес вниз, погребая меня и весь город под собой.

Я вглядывался через стену дождя в слабый свет окон напротив, когда до меня наконец-то дошло. На заправке должны были быть записывающие камеры, – их устанавливают на любой заправочной станции, в не зависимости от её новизны. Ведомый идей, я перешёл дорогу, старательно игнорируя ливень, и был награждён.

На нависающей крыше заправки чернели круглые объективы. Одна камера смотрела за двумя бензиновыми колонками, а вторая позволяла увидеть дорогу и въезд, в том числе и 157-ой дом.

Мне было противно самому от себя, но я обязан был это сказать.

– Бинго. – Мой шёпот утонул в шуме дождя.

Я ничего не видел, просматривая отчеты, ни о заправке, ни о камерах. Неужели мои коллеги из других участков и это упустили?

“Я хочу быть детективом”.

“А что вы умеете?”

“Я дебил, и могу не замечать очевидные вещи“.

“Безусловно, вы приняты!“

Я прошёл мимо колонок к входу, но, несмотря на вывеску “Открыто”, дверь не поддалась, лишь ручка слабо лязгнула и обожгла холодом ладонь. Какого чёрта?

Я обошел постройку, заглядывая в окна, за которыми я заметил слабый свет, но они были плотно зашторены. Я остановился у источника света, вытянувшись, в попытке увидеть кого-либо через тонкую ткань жёлтых штор. На мгновение мне показалось, что внутри кто-то есть, лишь мелькнув тенью у окна.

Нет, не показалось, – на заправке точно кто-то был.

Дождь бил меня по лицу и заливал за воротник, словно прогонял прочь, в уютное нутро автомобиля. Я быстро промок и начал мёрзнуть.

Вернувшись к входу и с твердым намерением попасть внутрь, я несколько раз сильно ударил кулаком по двери.

– Полиция, откройте! – Крикнул я грозно.

Джонни Голливуд бы мной гордился.

Дальше всё закрутилось как лягушка в блендере, – быстро, красочно и с кровью.

За дверью что-то упало, что-то тяжелое, с треском и звоном битого стекла. Кто-то, тяжело ступая, побежал, с хрустом по осколкам. Моя реакция была незамедлительной.

Одним сильным ударом ноги я выбил дверь, над головой слабо звякнул колокольчик. С удивлением я заметил, что сжимаю в руке свой служебный пистолет. Когда успел его достать?! Впереди по узкому коридору бежал человек, я успел заметить его, когда он нырнул за угол, к пожарному выходу. Как собака, сорвавшаяся с поводка, я ринулся за ним, мимо кассовой стойки. На полу лежала полка с товарами, битыми бутылками и подавленными пачками чипсов, которую по неосторожности столкнул убегающий, когда я постучал в дверь.

Я на мгновение остановился у стойки, пытаясь осознать увиденное, – на кресле кассира сгорбившись, сидела девушка, уткнувшись лицом в открытый ноутбук. Её руки безвольно свисали вниз, голубая сорочка пропиталась кровью, темные ручейки стекали со стойки на белую плитку на полу. Рядом с ней стоял компьютер со вскрытым системным блоком и разбитый монитор охраны.

Я перепрыгнул через упавшую полку с товарами и, пробежав по коридору, вылетел под дождь через приоткрытую железную дверь черного хода.

Убийца бежал через дорогу к дому 157, я увидел его силуэт через стену воды и бросился следом. Он запаниковал, и бежал туда, где уже бывал. Место, которое знал.

Куртка расстегнулась, и жестокий ливень бил меня в грудь, мгновенно промокшая рубашка холодными объятьями облепила тело. Единственным источником света на этой проклятой улице оставалась заправка, огни которой остались у меня за спиной, и в наступивших сумерках улица превратилась в бесконечный серый туннель, который, казалось, продолжал сжиматься в тиски. Немного впереди маячило расплывающееся черное пятно, и я старался изо всех сил не упустить его из виду.

Кроме шума дождя и ветра ничего не было слышно, и мы бежали безмолвно, как в немом кино.

Подергивающийся силуэт исчез в темном дверном проёме заброшенного дома, я шел по его стопам.

Как только я забежал в пыльный подъезд, я услышал его тяжелое дыхание и топот на лестнице.

– Необходимо… подкрепление… – Прорычал я в рацию, подбегая к лестнице. – Веду преследование… Вэйвью 157.

Отзвук шагов отбивался от старых пустых стен и разносился по лестничному пролёту вибрирующим эхом. Я поднимался прыжками по лестнице, пытаясь настичь его, а шум нашего дыхания лишь подгонял меня вперед, в страхе, что я могу его упустить.

Убийца продолжал бежать вверх, третий этаж, четвертый…

В тесном пролёте мне не хватало воздуха, стены сжимались в узкий коридор, сердце било по ушам тяжелым молотом, но я знал, что конец подъема уже близко и не сбавлял темпа. Его хрипящие дыхание и тяжелые шаги сопровождали меня, убийца был всего лишь на один пролёт выше.

Я услышал глухой удар и скрип железа, он вырвался на крышу.

Шестой этаж! Я плечом толкнул висящую на одной петле дверь, и прыгнул вперед.

Дождь привычно ударил меня в лицо, свежий воздух обжег лёгкие холодным потоком. Я почти нагнал подонка, – он бежал по крыше впереди, его черная куртка развевалась на ветру, а намокший капюшон сполз с головы, болтаясь на плече.

Я вновь побежал, сначала неуверенно, но ритм быстро вернулся и понёс меня вперед. Я не бегал уже года два, совсем забросил спортзал после переезда, а ещё лет пять назад догнал бы этого урода ещё на лестнице и даже не вспотел бы.

Большие капли били по лицу, заливали глаза, заставляя меня постоянно смахивать воду со лба и щуриться, а мелкие резали щеки и кололи шею. Мышцы ныли, а в груди нещадно кололо, немой погоне не было конца.

…Человек… в черном… уходил…в пустыню…

Длинными прыжками он спустился по металлической лестнице на крышу прилегающего здания и почти скрылся из виду.

Он добежал до конца крыши и спрыгнул вниз, как оказалось, на перекрытия пешеходного моста между зданиями, который проходил на метр ниже. Убийца споткнулся и чуть не упал, но быстро выровнял бег.

Соседнее здание было на этаж ниже, с кровли моста можно было как раз перейти на крышу 154-го дома, и беглец уверенно направлялся туда.

…А Стрелок… последовал за ним...

Хрипло дыша и не слыша ничего, кроме грохота сердца я бежал и думал, что, наверное, зря вчера пил. Мы бежали по следующей крыше, и ничего не менялось, – убийца всё также маячил мутным бликом впереди, дождь и ветер также сбивали с ног, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Я бежал почти вслепую, и если бы вода не заливала глаза, это был бы пот. Меня охватил жар, даже ледяные ладони и промокшие ступни, казалось, были объяты пламенем.

Вот я бежал по седьмому кругу, вкушая на своей шкуре покалывание огненного ливня, ноги мои едва касались бурлящей лавы, обжигающий ветер наполнял легкие дымом с запахом гари.

Он опять оступился, немного сбавил скорость, я, уже чувствуя вкус крови, рванул вперед из последних сил, на мгновение забыв об усталости, и сократив расстояние до метров трёх.

Я видел его. Хорошо видел,– он был как ладони.

Он уже подбегал к краю крыши, где можно было заметить пожарную лестницу, я же падал на колено, готовясь стрелять.

Никаких предупреждающих выстрелов в воздух.

Никаких криков предостережения.

Пошёл он на хер.

Руки дрожали, а дыхание сбилось, прицел пистолета маячил перед глазами, пытаясь поймать бегущего.

Слава Богу, что стрельбище, в отличие от физических тренировок я не забросил.

Я проскользил по луже, ведомый инерцией и выстрелил несколько раз ему в спину.

Пистолет задрожал в ладонях, словно живой, следом вздрогнул человек в черной куртке.

Он сделал ещё несколько шагов к краю, оказавшись почти у своей цели, – у пожарной лестницы. Я выстрелил ещё раз.

Звуку выстрела вторили раскаты грома прямо над головой.

Он упал вперед, на край крыши, и соскользнул вниз.

Я без сил рухнул лицом в лужу, хрипло кашляя и пытаясь отдышаться. Я пролежал так секунд двадцать, и всё-таки встал, отмахиваясь от ярких огоньков перед глазами.

Надо… Бросать… Курить…

Я подошёл к краю, и лег на низкий парапет, пытаясь высмотреть тело беглеца.

Никого не было. Тело не лежало внизу распластанное в луже собственной крови, лишь небольшое белое блестящие пятно на мокром асфальте мозолило мне глаз. В конце улицы загорелись стоп-сигналы, и черный пикап, накрытый плотным тентом, резко свернул в проулок.

Я сел на землю и выругался.

Неужели его ждали внизу подельники? Они забрали тело, пока я лежал, и бросили его в кузов?

Я тяжело встал и пошёл к пожарной лестнице. Спустился вниз, и, шатаясь, подошёл к белому предмету на асфальте. Смахивая мокрые волосы со лба, я медленно поднял странную штуковину, рассматривая.

Пульсирующий в висках сердечный ритм, выбивал дробью мелодию.

Еc-Еb-Ea…

Я держал в руке ярко белую, блестящую маску, забрызганную кровью…

Глава 4

Второе межглавие.

Начало записи…

Прочищает горло…

- Запись обследуемого, прием... так какой у нас приём? А, сорок седьмой. Пациент – Старший детектив Ковач, время лечения пятый месяц. Привет Влад.

Её голос звучит спокойно, умиротворяюще.

- Привет, Кэтрин.

Он отвечает сухо, безэмоционально.

- Ты сегодня какой-то хмурый, в чем дело?

- Не вижу поводов для радости.

- Посмотри, какая на улице погода, разве это не повод?

Молчание.

- Ну, рассказывай, как у тебя дела, как самочувствие?

- Лучше.

Шелест бумаги.

- Разрешилась ли проблема со сном?

- Да, спасибо. Таблетки очень помогают.

- Только следуй рецептуре, не увлекайся… И всё же, что случилось, обычно ты более разговорчив.

Тяжелый вздох.

- Я устал приходить сюда. Хочу узнать, когда это всё закончится.

- Ты ведь знаешь, что это не от меня зависит. Ответь на вопрос, - почему ты здесь, Влад?

- Потому что управление назначило мне обязательный курс лечения у психолога.

- Во-первых, - я психотерапевт. Будь я психологом, я бы назначила тебе антидепрессанты и отправила домой пускать слюни в подушку.

– Знаешь, я был бы не против.

– Ты говоришь так, будто полицейское управление насильно упрятало тебя в Аркхэм. Данные курсы обычная практика для всех правоохранительных структур, а в разведке агенты проходят через подобное каждый год. Но ты здесь совсем по другой причине. Ты здесь, потому что тебе пришлось пройти через крайне экстремальные для морального здоровья ситуации, в том числе и потерю напарника. Нарушение сна и депрессии это первый признак посттравматического синдрома.

- У меня его нет.

- Да, но у тебя были неврозы, депрессивные состояния и внутреннее напряжение. С этим я и борюсь. Тебе предписан год восстановления, этим мы и занимаемся.

- Я уже говорил, - я чувствую себя вполне нормально. Бессонница это мелочи, мне просто нечем себя занять.

- Я очередной раз это слышу. Помнится, ты обещал мне найти хобби, хотя бы временное.

- Я сказал, что попробую.

- И каковы результаты?

- Знаешь, я понял, что мне не нравится наблюдение за птицами, коллекционирование монет и тушек насекомых. Также я узнал, что не умею выжигать по дереву, и копание в механизме часов меня тоже раздражает.

- Чем же это?

- Они тикают, Кэти. Они постоянно тикают.

- Хм…Несмотря на это, ты попытался, я весьма впечатлена.

Щелчок зажигалки, шумный выдох.

- Влад, разве обязательно курить на приёме?

- Мне приходится терпеть сеансы терапии, Кэти. А тебе приходится терпеть мои вредные привычки.

- Кстати говоря, о привычках, - ты не пьешь, я надеюсь?

- Нет, не то чтобы.

- В каком смысле?

- Выпил пинту пива в баре пару дней назад. С коллегами из отдела.

- Влад, мы обсуждали это. Нельзя позволять себе слабину, по крайней мере, пока не избавишься от стресса окончательно.

- Док, всего пинта в баре с друзьями. Именно так и избавляются от стресса.

- В случае, если на тебя накричал босс или если твою машину стукнули на парковке, тогда да, конечно! Но не твоём случае, Влад.

- Мне нужно оторваться от повседневного безделья, вот и всё, Кэти. Я хотел увидеть знакомые лица, узнать, что в отделе творится. Забыться ненадолго. Я знаю, что тебе это не нравится, но ничего страшного в этом нет. Я шёл туда не для того, чтобы пить.

- Может быть ты и прав, подобное общение может пойти на пользу. Но будь осторожнее, алкоголь в процессе терапии строго запрещен. И я вижу эту ехидную улыбку на твоём лице…

- Ладно, ладно! Лишь бы тебе было спокойнее.

- Раз мы начали эту тему, давай поговорим о работе. Ты по ней скучаешь? Я вот, не против взять оплачиваемый отпуск на год.

Тяжелый вздох.

- Не скучаю, нет. Сложно объяснить…

- Попробуй.

- Это как американские горки, - вот ты влетаешь в мертвую петлю, и мир начинает кружиться, понимаешь? И ты думаешь – “ Черт, как же страшно!” Но, не успеваешь ты понять, что происходит, а ты уже летишь вниз головой в новой петле. И вот что интересно, - ты уже не вспоминаешь о предыдущем вираже. Забываешь о нём полностью. Наверное, я просто хочу уйти в следующее пике, чтобы прошлый трюк забылся.

- Это не выход, Влад.. Моя задача вывести тебя с горок на прямую, чтобы ты мог успокоить нервы и приехать к финишу спокойным и готовым к следующему кругу.

- Тебе лучше держаться подальше от этих чертовых аттракционов, Кэти.

- Последняя мертвая петля, расскажи мне самую страшную точку.

- Вся горка была чертовым кошмаром.

- И всё же, где был самый пик? Тот момент, в котором ты срывался в пропасть, упав в которую ты оказался здесь, напротив меня.

Звук горения сигареты.

- Каждый раз, когда я думаю о той ночи… Знаешь, я не помню как они умирали. Не помню и половины из того, что происходило. Лишь его глаза.

- Глаза Мистера М? Когда всё закончилось?

- Его ярко-синие глаза. Никогда не видел таких синих глаз. Кэти… Если бы видела его этот взгляд… Ты бы поняла, ничего не закончилось. По крайней мере, не для меня.

- Влад…

- На сегодня хватит.

Тяжелые шаги, громкий хлопок двери.

Вздох.

- Твою мать. И что мне с тобой делать, Влад?

Конец записи.

Глава 4.

Они тикают.

Я расслабленно откинулся на спинку кресла и выпустил струю дыма в потолок.

Я почти дошел обратно до заправки, когда меня, промокшего и бледного как сама смерть, подобрал ехавший на мой вызов патруль. Меня привезли обратно на заправку, посадили в уголок, дали кофе и сухие сигареты и велели помалкивать. Я был не против.

Теперь вокруг суетились офицеры в блестящих жилетах, комнату озаряли яркие вспышки фотоаппаратов криминалистов, заправку оцепили по периметру и натягивали бедолагу пикачу. Труп девушки привычно упаковали в мешок и положили там же за стойкой, чтобы не мешался под ногами.

Она просто попалась ему на пути.

Я позвонил Шефу, вкратце, стуча зубами, обрисовал ситуацию. Конец истории уже рассказывал Тони. Шеф велел оставаться на месте убийства и ждать старшего по званию для дачи показаний.

- Влад, ты же знаешь, что на заправках курить нельзя? – Спросил мой напарник, разглядывая маску, которая лежала в пакете для вещдоков на стойке, где недавно убили девчонку.

- Отвали. – Ответил я.

- Странная штука. – Сказал он, поворачивая маску в руках.

И правда, странная… Молочного цвета, она серела, когда на ее поверхность попадал свет, а в темноте же ярко выделялась. Полностью гладкая, она имела лишь два выреза для глаз и небольшое углубление для носа, что придавало ей странный “безликий” вид. Держалась она благодаря ремешку, который должен был опоясать голову носящего, но крепление ремешка порвалось при ударе о землю, и маска осталась лежать на дороге, в то время как убийцу упаковали его подельники.

- Почти не поцарапалась. – Добавил Тони. – Думаешь, он прямо лицом в асфальт упал?

- Без понятия. Но судя по крови внутри, это возможно. – Ответил я, поднося трясущуюся руку с сигаретой к губам.

- Я конечно знал, что ты плохой коп, но ты сегодня себя превзошел. – Уважительно сказал он. – Как себя чувствуешь?

- Паршиво. – Честно сказал я. Я промок до нитки и замерз, меня било мелкой дрожью, но я не мог разобрать, - от холода ли это, или играли нервы.

- Дайте детективу плед, на человеке же лица нет! – Крикнул детектив толпе.

Кто-то из полицейских протянул мне куртку, я накинул её на плечи, кутаясь в неё и только позыркивая из-за воротника, с сигаретой в зубах.

С извинениями между нами протиснулся один из криминалистов, фотографируя свалившуюся полку с товарами и мокрые следы на полу. После чего занялся развороченным нутром компьютера.

- Что скажете? – Деловито спросил Тони у него.

- Он забрал с собой жесткий диск. – Ответил парень. - Вырвал его с корнем.

- Вот же сука… - Выругался младший детектив, в сердцах хлопнув кулаком по стойке.

- Изначально он никуда не торопился. – Продолжил криминалист, показывая на открытую кассу и труп на полу. – Вскрыл кассу и вытащил деньги, чтобы всё выглядело как ограбление. Потом начал снимать крышку системного блока, но что-то его напугало. – Он посмотрел на меня. - Видимо, вы. Так что он просто вырвал крышку, вытащил хард-диск и побежал.

- Дальше историю мы знаем. – Сказал Тони. – На месте падения больше ничего не нашли?

- Ничего кроме крови… - Покачал головой криминалист.

- Ты что-нибудь нашёл? – Спросил я у напарника.

Он достал из плаща телефон и показал фотографии.

- Это с Карстон, а это с Вачелини стрит. – Сказал он, листая фотографии, на которых было уже знакомое мне изображение. – Рисунки были и там, и там. Один на этаж выше, второй почти не прятали. Оба старые, часть краски уже слезла.

Сказать в ответ мне было нечего. Я даже не удивился.

- Понятно. – Единственное что я ответил.

Тони тоже молчал.

В сломанную дверь забивал дождь, шум которого иногда накрывали вспышки фотоаппаратов. Мой объятый туманной плёнкой взгляд блуждал по внутренней обстановке, то и дело возвращаясь к кровавым подтекам на белой плитке. Под ногами криминалистов скрипели осколки стекла, их короткие реплики идеально вписывались в антураж.

Я выкурил три сигареты пока приехал растрепанный знакомый нам лейтенант. К этому времени, Тони сбегал к моему форду, и принёс сумку с сухими вещами, которые я вожу в машине с прошлого месяца, когда мы с Джессикой выезжали за город. Я наспех накинул сухую куртку и переобулся, после чего вкратце отчитался. Не было уже сил находиться на этой заправке, разглядывая её убогие желтые стены и следы крови на плитке.

Лейтенанта звали Роберт, он работал в нашем участке лет двенадцать и по увиденному на службе дерьму его мог переплюнуть только Джонни Голливуд. Он спокойно выслушал мой рапорт, почти без комментариев записывая показания в дневник.

- Подозреваемый бежал вдоль края крыши. Я сделал несколько предупреждающих выстрелов в воздух, – рассказывал я, - и потребовал его остановиться.

Роберт вопросительно приподнял бровь и выглянул из блокнота.

- Сколько конкретно было выстрелов?

- Два или три. Я не помню точно.

- А потом?

- Я открыл огонь по подозреваемому, целясь в ноги. По всей видимости, один из выстрелов был точным, - подозреваемый оступился и упал вниз.

- С крыши? Куда именно?

- С крыши вниз, – на проезжую часть.

- Угу…

Роберт был нормальным парнем. Он знал, что лучше не спрашивать лишнего.

- Завтра сдашь подробный отчёт Бару. – Сказал он, уходя, и хлопнул меня по плечу. – Давай, езжай домой, отдыхай.

Я кивнул так, будто так и собирался сделать.

Так, будто чувствовал себя нормально. Но это было не так.

Я чувствовал тревогу внутри. Словно вулкан Мордора раскрыл свои чресла у меня в желудке, извергая проклятую лаву мне под рёбра. Это было чувство опасности, безысходности, чувство побуждающее забиться в самый дальний угол и закрыть голову руками, раскачиваясь как умалишенный.

- Кофе? – Спросил Тони, показывая на дверь.

- Нет. Мне нужно что-то погорячее. – Ответил я.

Я позвонил Джессике и сказал, что сегодня к ней не приду. Сказал, что не смогу, буду работать допоздна. Что переночую, наверное, у себя, чтобы не вваливаться к ней среди ночи. На её вопрос постарался сделать голос тверже и ответил, что всё нормально, и что расскажу обо всём потом. Просто завал на работе. Да, работы просто прорва и что я устал. Как только всё успокоится, точно возьму отпуск. Обещаю.

Ей не нужно было знать, что сегодня я убил кого-то и собираюсь напиться.

Тони молча крутил руль рядом. По его лицу время от времени пробегали разноцветные лучи ночного города. Дождь прошёл, дорога блестела как стекло, отражая свет фонарей и ночных витрин. Мы проезжали через деловой район, чистый, лощённый, светлый, искусственный как силиконовая грудь.

Каменные исполины держали пешеходный мост на плечах меж двумя самыми высокими зданиями города. С высоты птичьего полёта за нами наблюдали статуи рыцарей. С момента основания города они несли свою службу в этом неприветливом месте, восемь истуканов, по одному на каждый городской мост.

Дорога была пустой, лишь такси и мусороуборочные машины попадались нам по пути. Мы обогнули огромный и пустующий фонтан с монументом совы на вершине и поехали вдоль центрального парка. Здесь удачно расположился Бар Green Mill, посетителей которого не пугал раскинувшийся темный парк напротив. Приветливо моргая неоновыми зелеными огоньками, бар спрятался в подвале между тесно прижатых друг к другу офисных строений.

Внутри из колонок тихо играл ню-джаз и за барной стойкой были свободные места.

Здесь было тихо, - никаких горланящих в микрофон идиотов, никаких надоедающих официанток, отвлекающих бильярдных столов, музыкальных аппаратов и прочей ерунды. Только еле слышный звон стекла и тихие разговоры в дыму сигаретного дыма.

Иногда наступает такое настроение, когда тебе нужно сидеть именно возле барной стойки. Это не прихоть, а скорее необходимость. Вот именно сейчас, этим вечером, ты должен оказаться именно в этом месте, заказать виски и подумать, почему ты здесь. Бармен наливает и важно продолжает протирать пивной стакан только для вида. Ты же должен поставить пустой шот на эту стойку и задумчиво смотреть вдаль мимо рядов бутылок, в поисках ответов, над которыми бьешься уже не первый. Так всё и должно было быть.

Я залпом осушил стакан и не почувствовал вкуса, лишь легкое тепло растеклось по телу.

Тони солидарно опрокинул стакан и шумно выдохнул.

– Давно я в бар не захаживал. – Сказал он.

– А я здесь уже три года. – Ответил я.

Он не стал задавать ненужных вопросов, вроде – “ Ты как?” или “Держишься?”, не стал похлопывать по плечу и просить заново пересказать произошедшее. Он просто махнул бармену, чтобы тот налил нам ещё по одной, хороший выбор.

На этот раз вкус я ощутил. Резкий, даже агрессивный, как матрос в борделе. Сейчас только он мог затушить мордорское пламя.

– Ты правильно сделал. – Неожиданно сказал он.

– Я знаю. – Ответил я, копаясь в глубоких карманах куртки в поисках сигарет.

Бармен учтиво протянул мне пачку и поднёс зажигалку. Хороший бар.

Из колонок в углах зала играл джаз или блюз, разницы я не знаю, из приоткрытого окна доносился слабый шум города. Тони кивнул в сторону висящего над полкой с алкоголем телевизора, что беззвучно транслировал метеосводку, – опять дожди и грозы, много, много дождей. Мозг же успокаивал меня, – не волнуйся старичок, говорил он, мы останемся здесь, никакие ливни нас не достанут.

– Сука. – Реальность вторглась в мой прекрасный мир грёз, как самолёт смертника в башни близнецы. - Альберт меня завтра поимеет, наверное, уже лежит в кроватке, мечтает о том, чтобы солнце пораньше встало.

– Да ничего он тебе не сделает. Ты действовал по уставу. Почти. Не парься, с дела тебя не снимут, ты ведь коп-герой.

– Герои людей спасают. Я предпочитаю бухло, чувствуешь разницу?

– Ладно тебе, Влад. Я к тому, что у тебя больше всех в участке опыта в таких делах, и авторитета тоже.

– Не, на меня не рассчитывай. Я просто бегу проторенным путём, и на самом деле без понятия, что делать дальше. Не могу представить даже потенциального врага.

– Как ты думаешь, они психи? – Спросил Тони.

– Кто, люди в масках? Однозначно.

– Но у них был план, иначе бы ничего не получилось, выбор жертв, время, одинаковая схема. Они однозначно готовились.

– Да, они уже делали такое не раз. Но это, черт побери, не акция протеста. Эти ублюдки приносят невинных в жертву своим шизофреническим тревогам, чтобы почувствовать себя хоть немного живыми. Хотя жизни они не заслуживают.

Последнюю фразу я сказал чужим голосом. Странным тоном, полузабытым. Внутри что-то сжалось. Это были не мои слова, не мои мысли.

Нужно было выпить.

Я выпил.

Ай да я.

Вот теперь я в своей тарелке. Супе из самосожаления, приправленного хандрой и 12 летним Макалланом. В этом бульоне плавали все мои скелеты из шкафов и семеро трупов.

– Я вот не пойму, Тони, как такое может быть? – Недоумевал я.

– Ты о чём?

Я сделал ещё обжигающий глоток и показал бармену на бутылочку колы, нужно было сбить привкус. Хрен с ним

– Семеро убитых, ни одной явной улики, отпечатки смазаны, фотографии теряются… – Продолжил я. Черт, как можно было не заметить камеры, которые направлены на место преступления? Каким нужно быть идиотом?

– Если ты опять про то, что у нас в отделе крот…

– Не только про это. Помогают ли этому культу изнутри вопрос открытый. Но кроту, даже если он и есть, не приходится напрягаться. У нас просто ничего нет.

– И что? Культисты могли всё тщательно спланировать.

– Нет, дело не в этом. Всегда есть за что зацепиться. Все опрошенные сегодня, как чертовы зомби, они ничего не видят, да им и наплевать. Всем насрать, Тони! Криминалистам, коронеру, свидетелям, даже чертовому бомжу, который в момент убийства спать пошёл! Как такое может быть? Почему абсолютно все закрывают глаза на это дело? Я не понимаю этих людей, не понимаю этот город.

– Здесь было так всегда, Влад. – Грустно ответил он, подливая виски. – Ничего нового. Только вот массовых убийств не было.

– Или были.

– Чертов город.

Я немного помолчал, собираясь с пьяными мыслями.

– Я хочу тебе кое-что рассказать. Тебе это тоже не очень понравится.

– Я слушаю.

Я залпом осушил очередной стакан и,промокнув губы салфеткой, продолжил.

– Когда закончилась история в Дистанс-сити… Ну, впрочем, ты и сам знаешь, мне было нелегко. Меня отстранили, я просиживал зад на диване возле телевизора и в барах, да и брак мой трещал по швам, как ягодицы акробата.

– Да, я слышал.

– Все слышали. Ну, в общем, я не планировал переезжать сюда, у меня вообще планов не было. Изначально, я думал переехать на запад, куда-нибудь, где есть пляжи, солнце и девчонки в бикини. Где поспокойнее.

– Но ты поступил наоборот. – Усмехнулся он, выпуская дым в потолок.

– Был один человек, с которым мы работали над делом М. Сволочь из ФБР. Но в списках он нигде не числился, в отчетах не проходил. Агент Малдер, не иначе, в стиле я хочу верить и прочая такая хрень. Занимался он только такими делами, как в случае с М. Массовые убийства, особо опасные маньяки, подозрительные секты…

– Как сейчас у нас. – Тони вопросительно поднял на меня глаза.

– Да, как сейчас у нас. – Кивнул я. – Когда я был на реабилитации, он прислал мне е-мейл. Написал в письме, что узнал, что я собираюсь переехать и предложил несколько городов, с похожими преступлениями.

– С похожими на что?

– На дело М.

– Так, что там был за список?

– Места, где я мог бы быть полезен. Коуст-сити тоже был. Большое количество нераскрытых преступлений, потеря улик, исчезновения свидетелей, мертвые дела, точно не помню. Его отдел подозревал, что в городе орудует серийный убийца, такой же, как М. Но правда оказалась куда круче, да?

– Это бред какой-то. – Он опрокинул еще стакан. – Ты меня разыгрываешь.

– Я не отвечал на это письмо, Тони. Не собирался сюда переезжать. Просто в один день, все решилось само собой. Но тот список существует, и бюро давно копает под вас.

Он молчал. Я повернулся к нему, чтобы посмотреть на его реакцию, и чуть не упал с барного стула от неожиданности. Лицо моего напарника побледнело, на лбу бугрились вены, глаза закатились, зрачки исчезли под верхним веком. Он открыл рот, будто пытался что-то сказать, только вот застрял во времени, – челюсть отвисла и была неестественно повернута набок, язык исчез в чернеющем провале. Будто зомби он подергивался в конвульсиях, по лицу пробегали судороги, заставляя мышцы сокращаться, казалось, он пытается мне что-то сказать, но не мог закрыть рот.

Мгновение, и он схватил меня за локоть.

– Влад, ты чего? – Спросил он с испугом.

Сейчас он выглядел абсолютно нормально, смотрел на меня с тревогой, придерживая руку, чтобы я не рухнул со стула.

– Я? – Глупо переспросил я. – Да… Чего-то голова закружилась.

– Напряжение спадает. – Спокойно рассудил он. – А что касается бюро, то не волнуйся так. Мы сами со своими проблемами разберемся, найдем виновных, да?

– Да, точно. – Кивнул я.

Секундное видение, но до чего реальное, насколько живое. Неудивительно, учитывая какой был день, – успокаивал я себя.

– Да и бухла на сегодня достаточно. Завтра отчитываться перед начальством.

– Согласен.

Конечно же, я соврал. Нет, не согласен.

Мы вышли из бара вместе, Тони сказал, что может вести машину, я же решил поехать на такси. Как только его машина выехала с парковки, я вернулся в бар и уже в одиночестве допил бутылку, оставленную на стойке.

Когда бармен уже дал мне понять, что наливать больше не будет, я покинул заведение и вышел в промозглую ночь.

Я встал возле входа, закурил, прислушался к внутреннему голосу. Голос молчал, Макаллан убеждал меня, что отправляться домой ещё рано и что мне нужно прогуляться.

И тогда мне в голову пришла идиотская идея. Центральный парк как раз выходил на 193ю улицу, а там совсем рядом была 192я и Кинга.

Решено, – я выбрал идти через парк.

Я двигался туда по наитию, по условному запаху, без понятия, что я буду там делать.

Я был похож на мокрого пса, что одиноко брел по автостраде вдоль желтой полосы, следуя своему чутью, и запах тот был неприятным, но знакомым.

Покачиваясь я упорно шагал по аллейке, голые ветви деревьев качались под фонарями, отбрасывая причудливые тени на моём пути. Неожиданно мне в голову пришла ещё одна гениальная идея, срезать через сам парк, пройти меж деревьев напрямую. Почему то я решил, что так будет в разы быстрее.

Не пройдя и десяти метров, я зацепился ногой о пень и с кряхтением скатился в овраг, уткнувшись лицом в прелые и влажные листья.

Лежа там, я не мог не размышлять о том, как весело у меня проходит кризис среднего возраста.

Я успел насолить начальству, побегать по крышам, стрелял в человека, меня выгнали из бара и теперь я пьяный, валяюсь в грязной канаве, хотя ещё вчера хотел завязать. Вот как должна проходить суббота, – с огоньком.

Плохо помню, как выбрался из сумрачного леса, как порвал рукав куртки и с какой стороны парка я вышел, но через полчаса я стоял на пересечении 152-ой и Кинга. На пороге здания, на ступенях которого истекала кровью Селина Гленмарк.

Тяжело дыша я поднялся на четвертый этаж, дверь в её квартиру была не заперта. Я пролез под желтой лентой и ввалился в квартиру. Чего я сюда пришёл?

Комната плыла под ногами, пол чуть было не превратился в отвесную стену, когда я пробрался на кухню, чтобы умыться. Мой пьяный взгляд зацепился за поблескивающее в темноте стеклянное брюхо бутылки, что стояла в шкафчике без дверок.

Ах да, вспомнил. Початая бутылка водки.

Вполне резонно я решил, что пару глотков мне не повредят, я схватил бутылку, вернулся в комнату и упал на диван перед выключенным телевизором. Также, как она в ночь смерти.

Свет я не включал, сидел во мраке, и пускал кольца дыма в потолок, изредка прикладываясь к бутылке отвратного пойла. Слушал звуки проклятого города из открытого окна, содрогался от пробегающих по комнате бликов и не понимал, как я тут оказался.

Проснувшись от звука упавшей бутылки водки, что выскользнула из пальцев, осознаешь, что ты достиг дна, и этот звук лишь отголосок падения.

– Черт побери, Влад, что ты делаешь? – Пробубнил я самому себе и кряхтя встал с дивана. Не хватало ещё проспать здесь до утра и быть обнаруженным удивленными соседями.

Я поставил порядком опустевшую бутылку на место, и пошатываясь направился к выходу. Я хотел выскользнуть из квартиры, будто меня здесь и не было, но моя природная грация и литр бухла в желудке помешали моим планам. Когда я выходил из кухни, комнату качнуло сильнее прежнего и я, оступившись, полетел на журнальный столик, опрокинул его и завалился на спину.

Журналы и книги ливнем обрушились мне на голову. Проклиная всё сущее, я сел на полу, пытаясь остановить кружащуюся комнату. На глаза мне попалась тетрадь, она лежала рядом с моей ногой, обычный такой блокнот в клетку. Он открылся при падении, обнажив мне исписанные и изрисованные страницы, где на клетчатом листе неаккуратно и как-то по-детски было нарисовано солнце с лучами щупальцами.

Я даже не удивился.

Мой путь до дома остался в памяти лишь туманным миражом. Вроде бы я ехал на заднем сидении такси, сжимая тетрадь в кармане куртки, и поднимаясь в свою квартиру, долго не мог подобрать к двери нужный ключ.

Очнулся я на своём протертом диване, примерно в 8 утра, когда мой назойливый мозг решил меня разбудить, как только организм закончил свою борьбу с алкоголем.

После минимализма и простора квартиры Джессики, моё страшное маленькое убежище касалось ещё грязнее и мрачнее обычного. Пыльная берлога с темными жалюзи на окнах, пустым холодильником и промятым диваном. Кровать тоже была, но я туда обычно не доползал. Которых я никогда не видел и не читал, пустые стены с отклеивающимися обоями скучали по картинам или полкам, ведь все, что некуда было ставить, я валил на старый стол. Горами на нём лежали книги, которые я никогда не видел и не читал, разобранные часы, пустая коробка из под пиццы и три гильзы 9 миллиметров. Куда я засунул саму беретту я вспомнить не смог.

Хорошо хоть, что в шкафу остались запасные рубашки и дождевик, а в ванной зубная щетка и моя старенькая электробритва.

Я полистал дневник, пока пил кофе на кухне, и то, что там было написано и нарисовано мне не нравилось. Похоже на то, что у девушки были некоторые проблемы, странно, что никто этого не замечал. Я сделал пометку в телефоне, проверить отчет по крови на наркотические вещества и медицинские препараты. Трезвый такого не напишет.

На улице всё было окрашено в три цвета: серый, черный и... черно-серый. Такое впечатление, что у кого-то закончилась краска и фантазия.

На такси я добрался до брошенного форда, к заправке даже подходить не стал, нечего мне было там делать. Уже в машине я зарядил телефон, который посадил ночью, экран сразу заполонили строчки уведомлений, – отчеты, смс, почта, звонки… Мне было наплевать, сил на то, чтобы разгребать этот хаос уже не осталось. Я мог лишь надеяться на напарника, и что он разберет этот бардак и по всем важным зацепкам уже просветит меня.

Блокнот я держал при себе, открывать не хотелось, но и забыть я про него не мог, мысль о нём царапалась в подкорке, где-то в районе затылка.

Участок не встретил меня воздушными шарами и шампанским. Я было сразу направился в офис к Шефу, но меня перехватили по пути.

– Влад, привет. – У меня на пути возник мой напарник. – Ты как?

Он протянул мне бутылку воды.

– Как обычно. – Вздохнул я, благодарно принимая содовую.

– К Шефу не ходи, он сегодня какой-то злой.

– А в чем дело?

Я побрел следом за Тони к своему рабочему столу.

– Не знаю, серый весь, как мышь. На всех исподлобья смотрит, рычит на каждого, кто в кабинет заходит. Я его таким ещё не видел.

– И что мне прикажешь делать? – C досадой скривился я. – Идти к Бару?

– А вариантов больше нет. Нужно перетерпеть.

Сжав посильнее зубы, я пошёл в кабинет лейтенанта.

– Где мой рапорт, Влад? – Спросил он ехидно, лишь я приоткрыл дверь.

Я узнал о себе много нового.

О том, что я безответственный, что я обуза и позор участка.

О том, что я никогда не следовал протоколу, не могу исполнять приказы и что только и делаю, что путаюсь под ногами.

Он говорил и говорил, брызгал слюной и угрожал отстранением, поднимал папку в которой были мои показания о произошедшем и бросал её на стол, раз за разом, пока мне не начало это надоедать.

– А в чём проблема? – Не выдержал я. – Я следовал цепочке улик и вышел на подозреваемого, члена той самой группировки.

– В чем проблема? – Он картинно удивился и упал в кресло. – Влад, ты знаешь, что большинство детективов нашего участка, за всю карьеру, ни разу не воспользовались табельным оружием?

Я молчал. Ну и что?

– Не думал об этом? – Продолжал Альберт. – А ты сколько раз его применял? Официально? Если мне не изменяет память – шесть. Шесть раз ты пользовался служебным положением, чтобы стрелять в человека. Этот, – он ткнул пальцем в папку, – седьмой. И ты единственный в отделе с таким показателем. И это, сейчас, когда на наш участок направлены все камеры города, когда за нами следит прокурор и мэр. Когда бюро готово с цепи сорваться, чтобы перехватить инициативу, ты решаешь устроить войну на крышах города, будто ты бэтмен. – Он тяжело выдохнул. – Ты не в отряде спецназа работаешь, ты детектив в отделе убийств и задача у тебя расследовать, а не задерживать, не преследовать и уж тем более не стрелять в убегающего подозреваемого.

В моём организме сейчас было столько злости, что я чувствовал вкус желчи на кончике языка. Казалось, если я плюну ему в рожу, слюна разъест её, словно кислота.

– И что я должен был делать? – Процедил я. – Дать ему бежать?

– Ты и так дал ему бежать. Всё что у нас есть, – эта непонятная маска, её даже к делу не приобщишь.

– Как это? Свидетель упоминал, что убийца носил белую маску.

– Какой свидетель? – Потер лысый лоб лейтенант.

– Барри. Бездомный.

– Бездомный наркоман. – Издевательски покивал Бар. – Это теперь наш основной свидетель по делу массовой резни. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? По другим убийствам никто не упоминал маску, никто!

– Она соответствует рисунку, найденному мной и Тони.

– Рисунку, который был нарисован годы назад? Влад, не усугубляй своё положение, послушай моего совета и заткнись.

Подонок как специально закрывал глаза на факты и пытался развалить дело.

– Скажи мне Альберт, у вас хоть что-то есть? По другим делам?

– Это детектив, вас не касается.

– Нет ничего, да? Я хотя бы что-то нарыл! – Крикнул я, показывая на дверь. – Во всех местах одинаковое граффити, на это нельзя закрыть глаза! Почему никто не заметил камер на заправке, которые выходят на подъезд к дому? Ты же знаешь, что я что-то нарыл, знаешь, что ублюдок, который потерял эту маску удалял записи не просто так.

– И только поэтому я не могу тебя отстранить! – Рявкнул он. – Ты выставил нас всех в дурном свете и тебе это ещё припомнят, но пока ты ещё ведешь это дело. Но ещё один раз ты ослушаешься моего приказа, будешь пенять на себя. Не лезь туда, куда тебе не велят, делай, что говорят, иначе эта папка, – он потряс бумагами перед моим носом, – пойдет в отдел внутренних расследований. Наверняка ты соскучился по этим ребятам, да, Влад? И ещё по мозгоправам тоже.

Он бы наверное, ещё долго разглагольствовал, но в дверь постучали. Тони осторожно приоткрыл её, и оценив уровень напряжения, не стал заходить, предпочтя остаться в общем зале.

– Сэр? Разрешите?

– В чем дело? – Раздраженно отреагировал лейтенант.

– Влад, у тебя телефон уже третий раз звонит, – спрашивает профессор Аддерли.

Твою мать, профессор! Я совершенно забыл про него и про встречу, он же должен был утром прилететь!

– Это ещё кто? – Нахмурился Бар.

– Специальный консультант из бюро. – Важно ответил я. – У меня с ним встреча назначена, с капитаном согласовано.

Когда я выходил из кабинета, Альберт был мрачнее тучи.

Глава 5

Межглавие третье.

Улика №17.

Серый блокнот, найден в кармане плаща детектива Ковача.

Бумага разбухла от влаги, текст частично смыт, частично расплывчат. На титульном листе и форзаце обнаружены брызги крови, предположительно самого Ковача.

Почерк отличается от почерка детектива, на основании экспертизы автор дневника – женщина.

Предмет изъят и помещен в камеру для хранения вещдоков.

Лист 1.

“Если ты думаешь, что я напишу - Дорогой дневничок, то выкуси, ни фига подобного.

Я пыталась записать заметки в телефоне и голосовые тоже, но постоянно сбивалась, поэтому взялась за бумагу.

Стыдно даже.

Но я должна записывать, иначе сойду с ума или забуду.

Теперь я всё забываю, – позавтракать, адрес моей работы, как зовут моего начальника.

Вчера я забыла сходить в туалет. Плачевно.

Я подумала, что это болезнь, но врачи сказали, что я в порядке, – просто стресс сказали они. Нужно высыпаться и отдыхать.

Мне выписали таблетки, они не особо помогают.

Ещё постоянно болит голова, я об этом тоже забываю. Не помню, какого это, когда голова не болит.

Врачи говорят, что мне нужно высыпаться. Как же, выспишься тут. Каждую ночь я ворочаюсь на кровати и не могу сомкнуть глаз, а когда всё же засыпаю, мне снятся кошмары. Хотя я их не могу вспомнить.

Ничего удивительно, теперь я всё забываю.”

Лист 2.

“Я чувствую, что мне нужно побыть одной. Я желаю одиночества.

Как тот фильм про свиней, что я смотрела на BBC, – больная особь держится в стороне от стаи, чтобы не заражать остальных.

Никого не хочу видеть, болит голова.

Я постоянно напеваю одну мелодию. Она так сильно засела в голове, как прошлогодний хит про лето. Ничего не могу с этим поделать, музыка играет и играет без конца.

Я ещё с трудом хожу на работу, но всё равно там ничего не делаю, пялюсь в монитор.

Рассталась с Джозефом, он был слишком дотошным, слишком внимательным, не хочу об этом говорить, и писать не хочу.

Мне кажется, что я иду к чему-то, но я не знаю к чему. Что это всё кончится скоро.

Это чувство крепнет с каждым днём.”

Лист 3.

“Вчера пошла кровь носом.

Сегодня тоже, уже второй раз.

Ушла с работы пораньше, завтра не пойду.

Зато я знаю, что скоро произойдет.

Ангел придет за мной и заберет с собой.

Этого я не забуду. Он приходил ночью, в пустыне и сказал, что уведет меня в другую страну, где небо низкое и луна светит днём.

Я нарисовала ангела. Я буду рисовать его каждый день, пока он не найдет меня.

Кровь из носа опять капает на бумагу, но мне она уже не мешает.”

Лист 4.

“Я опять видела Ангела. Он был такой красивый.

Но он всегда прячет лицо под маской, если я его встречу, то как узнаю?

Я рисую его и у меня получается все лучше, мне кажется, что ему нравится, когда я его рисую.

Иногда он показывает мне картинки, в блокноте, журналах и в телевизоре.

Скоро он придет и будет играть на арфе ту чудесную мелодию.

Скореебыскореебыскореебыскореебыскореебыскореебыскореебыскореебы.”

Глава 5.

Лавкрафт и голуби.

Профессор уже добрался до гостиницы “Блейк-Вью”, оставил вещи там, и теперь ему не терпелось встретиться со мной и поделиться информацией. Мы условились увидеться там же, на Берроуз стрит, напротив отеля, в кафе “Джорданос”.

Тащить этого парня в штаб совсем не хотелось, пообщаться там нормально нам бы не удалось. Бар, казалось, нагнал армию подручных, что набились в зал участка как маринованные яйца в банку, галдели и бестолково носились от стола к столу с кипами бумажек, будто цифровой век ещё не наступил. Я оставил Тони с ними, он тоже опоздал на работу, и не просмотрел и половины материалов, что подготовили эксперты за вчерашний день, однако из общего списка можно было понять, что ничего собственно и не поменялось, и мы всё также топчемся на месте.

Пока я ехал на место встречи, я позвонил Адаму, в надежде, что мы что-то упускаем, и подвижки всё-таки есть, но он был занят другим делом, с нашего его снял лейтенант Бар.

Кафе я нашел без проблем. Это было небольшое заведение, с огромной глупой вывеской. Стены внутри были окрашены в желтый цвет, диваны и столы тоже были лимонными. В почти пустом зале за столиком на четверых сидел профессор, я сразу понял, что это он. Мужчина средних лет, в тонких очках и неопрятной бородкой, он уплетал жаренного цыпленка с картошкой фри, и, казалось, не замечал никого вокруг.

Я сел напротив, и он удивленно поднял на меня глаза.

– Профессор?

– Детектив. – Учтиво кивнул он. – Вы извините, в самолете ужасно кормили, присоединяйтесь!

Я заказал томатный суп и тосты с сыром, и, дождавшись пока официант уйдет на кухню, достал из сумки заранее прихваченную мной папку, что вчера получил от Шефа.

– Вот, карты на стол, здесь все данные по убийствам.

– Сколько всего? – Спросил он, с набитым ртом.

– Семеро. На данный момент.

Он чуть не поперхнулся от удивления.

– Это конфиденциально, никто не должен знать. Даже бюро. – Продолжил я.

– Конечно, я понимаю. Пока расследование не завершится, я нем как могила. Однако, позвольте спросить детектив, почему бюро ещё не перехватила дело?

– Это вам лучше узнать у начальства.

– Ладно, я здесь не для этого.

Мне принесли суп, и пока я ел, профессор жаловался на местную погоду и, по его мнению, “тягучий” воздух, от которого у него болела голова. Акклиматизация -он сказал. Я кивал.

После чего принесли кофе, и мы наконец-то смогли приступить к делу.

– Итак, - сказал я, прикуривая сигарету, – вы говорили, что у вас есть некоторая информация касательно этой группы. Я жду, когда вы ей наконец поделитесь.

– На самом деле, не именно этой группы. – Ответил профессор, почесывая бороду. – У меня тоже для вас кое-что есть.

Он достал из кармана небольшой планшет и развернул его экраном в мою сторону.

– Это мои исследования. – Пояснил он. – Можете кратко ознакомиться, чтобы было понятней, зачем я приехал.

Устройство было забито данными, по папкам скрупулезно были разложены полицейские дела, заметки и отчеты. Множество фотографий похожего на солнце рисунка. Он отличался от тех, которые мы обнаружили, но имел схожие черты, – везде белая маска и паучьи лапы, выглядывающие из-под неё. Иероглифы были разными, количество лап и вид маски тоже менялся, но идея оставалась неизменной.

Подобные рисунки за двадцать лет были обнаружены в трех крупнейших городах и в одном поселении на севере страны. Везде они фигурировали на месте убийства. Что странно, – лица не срезали, сами преступления тоже были разными. Большинство дел остались нераскрытыми, в тех же, где находили подозреваемого, последний часто кончал с собой или был жертвой несчастного случая. Информации было слишком много, разбирать её можно было часами, поэтому я отодвинул планшет в сторону и вопросительно посмотрел на профессора.

– Когда было первое убийство? – Спросил я.

– Очень сложно сказать, – документы имеют свойство теряться, и найти информацию, которой больше сорока лет практически невозможно. Культ, очень старая организация. Я бы сказал древняя.

– Я не понимаю. – Я беспомощно развел руками. – Мы тут что, о тамплиерах разговариваем?

– Конечно, нет. – Он усмехнулся и отпил кофе. – Но, у меня есть основания полагать, что они были организованы ещё первыми колонистами, которые переняли другую веру у населяющих местный регион племен.

– И с чего вы так решили? – Недоверчиво улыбнулся я. – Википедия?

– Вот архивная переписка, я нашёл её в библиотеке Бостона. Датируется 1847 годом.

Далее профессор с воодушевлением начал пересказ того, что вычитал в тех письмах, и хотя история города мне была вовсе не интересна, я не нашел в себе сил, чтобы его прервать.

– Мистер Джеймс Адамс писал своей сестре Авроре в Нью-Йорк о том, как проходит его переселение на северные земли вместе с товарищами. В трех весьма объемных письмах он рассказывает о том, что они нашли поселение Грей-Гроув, которое, как вы знаете, и перерастет в этот мегаполис со временем. Он писал, что они решили обосноваться там, о управителе данного посёлка и местных скотоводах. Индейцы на них не нападали, несмотря на то, что до битвы на реке Литтл Биг Хорн было ещё двадцать лет.

Племя, что обосновалось в тех местах, откололось от более крупной Алгонкинской семьи, и Джеймс упоминал о разных слухах, касательно того, что эти индейцы считались у других изгнанниками. Сами же они называли себя Махаоками, жили неподалёку в долине, торговали с колонистами и относились к жителям посёлка очень по соседски.

Сам мистер Адамс любви к индейцам не питал, слишком сильны в нем были предубеждения и горький опыт войн против жителей Великих равнин, посему относился он к племени подозрительно и описывал их с долей нетерпимости.

Махаоки, по рассказам Адамса, отличались от тех краснокожих, что он видел ранее. Брили головы налысо, к себе в деревню почти никого не пускали, поклонялись небу и луне, а ещё почти никогда не приходили в Грей-Гроув без ритуальных деревянных масок на всё лицо.

Еще более для Адамса было странной дружба индейцев и достопочтенного мистера Авраама Берроуза, мэра и основателя посёлка. Он и его семья часто путешествовали в земли дикарей и проводили там множество времени. Мэр даже разрешил индейцам собираться рядом с городом, на древнем молитвенном кургане, для ритуальных танцев. Племя проводило свои обряды преимущественно ночью, почти каждый месяц. С криками и кострами в своих масках, полуголые люди танцевали вокруг тотема до утра.

Джеймс был убежден, что несмотря на мирный вид, племя приносило человеческие жертвы и были каннибалами, а также подозревал, что мэр по ночам тоже отправляется туда, дабы понаблюдать за языческими церемониями, уж слишком он был увлечен индийской культурой. Также упоминал он, что слышал от местного вояки, что Махаоки практикует странный вид скальпирования, – свежевали они не череп, а лицо.

В следующем письме, через полгода, Джеймс поведал, что пропали трое поселенцев, и он подозревает, что краснокожие могут быть повинны в этом. Также он подозревал и мэра, и всю его свиту, потому что мистер Берроуз защищал племя и даже привел нескольких туземцев в свой дом, в качестве прислуги. Адамс предполагал, что мэр отвернулся от истинной веры и Христа, и теперь помогает индейцам находить новых жертв для кровавых ритуалов. Также Джеймс собирал единомышленников, дабы устроить переворот, и планировал сам занять кресло управителя быстро развивающегося городка.

Осуществить это ему не удалось, писем больше не было. Интересен факт, – в 1849 году в поселке вспыхнула эпидемия, погибло около двухсот человек, половина населения. Причина болезни так и не была выявлена. Предполагаю, что именно тогда скончался Джеймс Адамс и его сподвижники, потому что Берроуз официально оставался мэром вплоть до своей смерти, аж в 1897-м. А уже его сын, – Фрэнсис Берроуз стал следующим мэром и ввел знаменитые в этом городе маскарады. Что и стало местным обычаем.

– А что стало с потомками этой семьи? – Заинтересовался я.

– Последний из наследников фамилии погиб во второй мировой войне, однако их кровь течет во многих благородных семьях города.

– Очень интересный экскурс в историю, однако мне он совершенно не помог. – Сказал я честно. – Предположим, что культ и правда был основан на индейских верованиях, ещё во времена колонизации, но причем здесь маски? Отрезанные лица?

– Как раз таки связь с индейцами многое может объяснить. Как мы знаем, они поклонялись луне, что необычно для североамериканских племен. Как писал Адамс, они проводили свои ритуалы раз в месяц, ночью, – логично предположить в полнолуние. А ещё, как мы знаем, полнолуние у коренных жителей также называлось волчьей или кровавой луной. Также, у нас тут на лицо скальпирование, а этот обряд практиковался коренными американцами задолго до прихода европейцев. Кстати, есть термин, – лицевание, означает, – перешивать, делая изнанку лицевой стороной. Я вижу в этом скрытый смысл, – племя таким образом знаменовало переход луны в новую фазу, перерождение. А что до масок… Я тут удивительного ничего не вижу. Ношение масок было распространено у всех народов, без исключения. Этот обряд одинаково применим и к африканским и азиатским обычаям. Все мы носим маски, правда?

Он сказал это таким голосом, что я оторвался от гадания на кофейной гуще и посмотрел на него.

– Извините. – Профессор потер виски и скорчился, я заметил, что глаза его налились кровью от напряжения. – Голова просто раскалывается, не знаю что за напасть, у вас не будет обезболивающего в машине?

– Всегда с собой. – Ответил я и бросил упаковку таблеток на стол.

– Большое спасибо. – Профессор даже не смотрел на название, просто проглотил две пилюли разом, заказал себе ещё кофе и продолжил.

– Так вот, о чем это я… Ах, про маски. Дело в том, что этот предмет так глубоко проник в нашу культуру, что найти корень его происхождение почти невозможно. Археологи находят известняковые маски, которым более девяти тысяч лет, и сам предмет всегда играл важную роль в ритуализации всех народов. Дело в том, что сам ритуал, будь это танец или некое действо, являлся своеобразной формой культурного процесса, прогресса развития, совершенствования человека. А сама маска всегда была его главнейшим инструментом. Она средоточие всех форм, функций и образов самого действа. Проще говоря, – маска демонстрирует реальную связь религии, мифологического аспекта и взаимодействия в обществе.

По мне, так было ни черта не проще, я начал подумывать, как бы заткнуть профессора, ведь, если бы я хотел узнать о истории масок, посмотрел бы лучше веселый ролик на ютубе.

– Это символ веры. – Продолжал профессор. – Взаимосвязь поколений, запретный и святой символ некоторого таинства. Шаманы, предки, духи, боги, тотемные знаки, тайные союзы объединены только одним инструментом. Она являет собой функцию направляющую, вводящую, интергрирующую…

– Профессор. – Не выдержал я.

– Да, детектив?

– Можно меньше… слов?

– О, прошу прощения, детектив. Профессиональная болезнь, – иногда увлекаюсь.

– Вы не женаты, не так ли?

– Нет, а почему вы спросили?

– Так и думал. Пожалуйста, продолжайте, но прошу, давайте по делу.

– Хм, что же, по делу… Теперь, когда вы в курсе моей конспирологической теории, я бы хотел проверить некоторые зацепки, которые мне удалось раскопать за долгие годы, пока я следил за культом.

– Давайте, я весь внимание. – Сказал я очередной раз прикуривая.

Нужно было заказать целый кофейник, определенно.

– Я нашел несколько случаев в истории города, – даже пытался сводить графики убийств и количество исчезновений по годам, но всё бесполезно. Данные всегда неполны, люди просто исчезают бесследно, город будто засасывает их. Но, есть одно дело, которое очень похоже, я нашел упоминание о нём в архиве бюро. Газета выпущена двадцать пять лет назад, вот статья. – Он открыл черно-белый снимок на планшете. – Четыре трупа, подозрение на серийного убийцу. Дело вели два детектива, – Чарльз Принс и Мэтью Зейлин. Принс погиб через месяц после выхода статьи, а вот Зейлин… Он должен быть до сих пор жив. Больше об этом деле ничего нет, все данные стерты. Но, если Зейлин всё же жив, мы могли найти участника событий.

– И где нам его искать?

– Он работал в том же участке, что и вы. Полагаю в архивах должна быть папка с его адресом. А у меня есть ещё несколько случаев за последние годы, которые нужно проверить. Лучшее место для меня, – городской архив, сегодня же туда и отправлюсь, если головная боль меня в могилу не сведет.

– Значит, мне нужно отыскать этого детектива.

– Да, он может что-то подсказать. Сейчас это лучшее, что у меня есть, но не сомневайтесь, я нарою ещё что-нибудь. Если позволите перехватить у вас эти документы, буквально до завтра. – Он показал на папку с делами. – Там может быть что-то, что вы упустили по незнанию.

– Конечно, – я передал ему бумаги.

– Я скину всю информацию по Пирсу и Зейлину на вашу почту, постарайтесь проверить сегодня, если несложно.

– Несложно, я всё равно собирался вернуться в участок.

– Хорошо, на этом и условимся. Дайте знать, как появится информация.

Профессор крепко пожал мне руку и растворился в дождливом тумане, я остался за столиком, допивая третью чашку кофе. Странный он парень.

На работу я вернулся после трех.

Тони в участке не было, – его стол пустовал. Я позвонил ему узнать, какие новости по экспертизам.

– Да никаких. – Ответил он. – Они резину тянут, труполиз этот говорит анализ не готов.

– А ты куда исчез?

– Заезжал в лабораторию по анализу крови, забирал у них отчеты. Если коротко – кровь на маске не соответствует генетическим материалам, оставленных на других местах преступлений.

– Едешь обратно?

– Нет, пришли данные со вчерашнего происшествия. Пока мы с тобой напивались, эксперты сняли следы от покрышек на том месте, где поворачивал пикап. И на камерах, в квартале отсюда, он тоже засветился. Номер почти не видно, но по программе проверили, всего шестьдесят семь машин в городе, у которых знак на пятерку начинается. Я тут рядом с одним из них, заеду, проверю.

– А чего мне не позвонил?

– Не волнуйся, босс, я осторожно. Если что найду, позвоню.

– Ладно, до связи.

Головная боль профессора передалась и мне. Виски сжимало невидимыми тисками так, что судорогой сводило зубы, а в глазах двоилось. Хотя, с другой стороны, мне было привычно плохо от похмелья, поэтому я почти не заметил разницы. Я позвонил Джессике, сказал, что сегодня постараюсь приехать пораньше.

Да, тяжелый период на работе.

Нет, в остальном у меня все окей.

Я прошёл мимо офиса Шефа, заглянув через мутное стекло на секунду. Он сидел спиной, недвижимо смотря в окно, плечи его был опущены, голова клонилась вниз, будто он спал.

Моей целью был архив. Я туда спускался всего раз, да и то, чтобы документы сдать, а находился он в старом крыле здания. Эта часть постройки так и не была приведена в порядок, ремонт там провести не успели, да так и оставили до лучших времен, выделив немного место под документацию и серверную. Остальная часть здания пустовала.

Я прошел по длинному коридору, спустился на этаж и, вежливо постучавшись в обшарпанную деревянную дверь, зашел в архив.

Дверь со скрипом приоткрылась, холодный порыв воздуха захлопнул её за моей спиной. Я ощутил некоторое чувство беспокойства, как говорила Кэти, – тревожный синдром самое распространенное расстройство, после герпеса. Я оказался в небольшой комнате, в которой было мало света, где за длинной стойкой ресепшена скучала женщина в очках. Судя по её безумной фиолетовой прическе и недовольном взгляде, что она мельком бросила в мою сторону, я понял, что она поситителей не ждала. На столешнице стояла чашка c надписью – “Улыбайся – тебе идет!” Секретарь уткнулась в монитор, что-то сосредоточенно в нем высматривая, будто меня не замечая. Готов поспорить, что она играла в онлайн покер. Справа от неё находилась глухая витражная дверь, вход в хранилище документов.

– Здравствуйте, надеюсь сможете мне помочь. – Сказал я беззаботно, опершись на стойку.

– По какому делу вы прибыли? – Сквозь зубы процедила она. На её лице я заметил мелкие кровавые язвочки.

– Мне нужно проверить некоторые данные.

– Значок.

– Что извините? – Не понял я.

– Предъявите удостоверение, офицер. Нужно подтверждение личности. Личный номер пожалуйста. – Проскрипела она, не отрываясь от экрана. Точно покер.

– Я, вообще-то, тоже вас не знаю. – Пробурчал я, доставая кошелек.

Она мельком взглянула на документ.

– Детектив Ковач. Нечасто здесь бываете, да?

– Не нравится читать. Больше пинг-понг люблю.

– Что вам нужно, детектив? – Все так же недовольно спросила она. – Почему вы здесь?

– Дело 25-ти летней давности. Его вел детектив Мэтью Зейлин.

– О, я его помню. – Криво улыбнулась она.

– Что, правда? – Удивился я. Ей на вид было лет сорок – сорок пять, так что же, получается она здесь уже двадцать лет сидит?!

– Он был таким назойливым, как вы. И заблудился. Вы тоже заблудились, детектив? – Говорила она монотонно, растягивая слова.

– Да вроде нет. – Ответил я с опаской. – Я сюда и шёл.

– Напрасно. Напрассно. Напрасссно.

Ну, если она тут уже двадцать лет, неудивительно, что у неё с головой непорядок. Она то разговаривала нормальным голосом, то булькала что-то хрипя, как вурдалак.

– Леди, у меня мало времени.

– Дела больше 15 лет в системе не сохранились, только на бумаге.

– Тогда мне нужно попасть в хранилище документов.

– Ключи на стене, за стойкой. И осторожнее там.

Ну вот опять она хрипит.

– В каком смысле?

– Перебои с электричеством, не во всем зале осталось освещение.

Это меня невероятно воодушевило.

Ржавые ключи со скрежетом победили замок и железная дверь с жутким визгом приоткрылась, открывая передо мной непроглядную черноту. Такую же, как и моё настроение.

Свет и правда горел не везде, тусклые пыльные лампы помигивали, кусками вырывая из мрака кривые и заваленные полки с тоннами макулатуры. Я протиснулся в узкий проход между мебелью, боком двигаясь вперед в надежде, что дальше будет просторнее и я смогу хоть как-то ориентироваться в этом лабиринте.

На бумаге лежал сантиметровый слой пыли, что тут же взмывал облаком в воздух, лишь я цеплял какую-то папку по неосторожности, пахло сыростью и гнилью.

Как на этой свалке вообще что-то можно было найти?

Это было кладбище, нет, даже поле боя, грязь и брошенные тела, гниющие под светилом погибающих неоновых ламп.

На табличках были указаны даты, и наполовину стершиеся алфавитные указатели, но шли они вразброс, связи никакой я не находил. Где лежали дела, а где личные данные сотрудников определить было невозможно. Я неожиданно наткнулся на указатель с датой 1849 года. Что за черт?!

В этом муравейнике я смог выбраться на открытый пятачок и, подсвечивая себе путь телефоном, пытался разыскать подсказку, в каком направлении мне двигаться дальше. Здесь же должен быть компьютер с классификацией или картой зала, так?

Так?

Потолок протекал, сверху капала вода, на документы, на грязный бетонный пол и на мой дождевик. Только вот вода тянулась как слюна, странно.

В этот момент я заметил быстрое движение меж стоек и развернулся, пытаясь осветить второго посетителя. Никого не было.

Звук капающей воды отдавался в больной голове колокольным громом.

Что-то не так. Я здесь не должен находиться.

Это неправильно.

Я ощутил, как старое доброе чувство опять сжимает грудь. Моя забытая подруга, – паническая атака.

Я часто задышал, наблюдая, как полки сжимаются вокруг меня, запирая, тесня, не давая продохнуть. Места стало чудовищно мало, стеллажи сдвигались все теснее и теснее, нависая сверху, норовя похоронить меня вместе с погибшими здесь делами. Стирая со лба пот, стараясь успокоить трясущиеся руки, я услышал голос.

Он мне не понравился.

– В случае сбоя в системе, наш Архив поможет восстановить знания.

Конец фразы произнес не человек. Это был свистящий хрип, жуткий рык, который раздался у меня за спиной.

Я резко обернулся. Нужно было бежать.

Однозначно, Форест.

Я рванулся в узкий проход, сваливая бумаги, стремясь вырваться, как рыба, попавшая в сеть. Сзади послышался шелест шагов.

– Правильноееее запооолнениееее всех полей поможет пользователям, которые заблудииилиииись!!! – Услышал я совсем рядом, за кипой документов.

Я еле разбирал слова, но в тоне этого чавкающего хрипения улавливал нотки человеческого голоса, а именно повизгивающий скрип стервы за стойкой.

Нырнув в ещё один проход, я замер в кругу неонового света, прислушиваясь и сжимая в руке пистолет. Как он всегда оказывается в ладони?

Чтобы за тварь не гналась за мной, ей придется несладко.

– Не можете отыыыыскааать документы? Наши сотруднииикиИИ вам помогутиииии!!!

Визг быстро приближался, с треском ломая полки на своём пути. Я оперся спиной на стеллаж и вытянул пистолет вперед, ожидая неминуемой встречи. И надо же было в этот момент погаснуть лампе, ожидаемо оставив меня в сумраке.

Тень тяжело хрипя выскользнула между коробками и появилась в проходе, в нескольких метрах от меня. Я заторможено уставился на замершую темную фигуру. Неестественно худое, сгорбленное существо. Одна рука висела как плеть ниже другой, лысая голова спряталась между острыми неровными плечами, тонкие, словно спички, ноги были неестественно выгнуты коленями друг к другу.

– Иииищете каталог? Моооожете обратииииться лиииично ко мнееее!!!

Я судорожно искал выход, пока тварь не бросилась в мою сторону, и кажется, нашёл. В конце длинного прохода, слева от меня, мигающий свет выхватил дверной остов.

Я кинулся туда, огонек трясся перед глазами, позади я слышал царапанье ногтей о бетон и тяжелое дыхание, что подгоняло меня.

Дверь со скрипом приоткрылась, холодный порыв воздуха захлопнул её за моей спиной. Я ощутил неосознанное чувство страха, как говорила Кэти, – панические атаки бывают даже у слонов. Я оказался в небольшой светлой комнате, где за длинной стойкой ресепшена скучала миловидная девушка. Судя по её распущенным темным волосам и длинным ногам на стойке, она скучала. На столешнице стояла чашка c надписью – “Улыбка тебе к лицу!” Секретарь отложила телефон, в котором что-то набирала и с интересом посмотрела на меня. Справа от её лодыжек находилась металлическая автоматическая дверь, вход в хранилище документов.

– Ох, детектив Ковач, вы всё таки решили заглянуть! – Прощебетала она.

– Да, а мы знакомы?

– Да, я принимала ваши документы о приёме на службу!

– И вы запоминаете всех, чьи документы принимаете? – Удивился я.

– Нет… – Она прикусила губу. – Но вы же знаменитость.

– Нет, это не правда.

– Ой, извините, я вас смущаю. Пожалуйста, рассказывайте, что вас интересует?

– Дело 25-ти летней давности. Его вел детектив Мэтью Зейлин.

– Как давно… Первый раз эту фамилию слышу.

– Неудивительно. Он уже давно не работает.

Я показал ей фотографию газетной статьи. Она беззаботно выхватила у меня телефон с изображением и начала что-то набивать на клавиатуре.

– Сейчас что-нибудь найдем… – Сказала она. – Но, к сожалению, дела больше 15 лет в системе не сохранялись, они есть только на бумаге.

– И как же мне отыскать Зейлина?

– Дайте же мне немного времени! – Засмеялась она. – Вот, что-то нашлось, ряд А-132, идемте я вас провожу.

Она выпорхнула из-за стойки, легким движением схватила ключи и открыла дверь в хранилище.

Это был огромный зал, светлый и просторный. Пронумерованные стеллажи были расставлены в ряд, образуя широкие коридоры.

– Идите за мной. – Махнула она и бодро защелкала каблуками по мраморной плитке.

– Я думал, в этом крыле ремонт не делали. – Отметил я, шагая следом.

– Остатки роскоши. Скажите детектив, зачем вам столь старое дело?

– Оно связано с делом, которое я сейчас веду.

– Вам всё равно ничего не исправить.

– Извините?

– Ах, вот тот самый пролёт. И ваши документы.

Она резко остановилась, дотянулась до папки на самом верху стеллажа и подала её мне.

– Спасибо. – Я тут же открыл папку и принялся листать. – Что за…

В папке были пустые листы.

– Всё хорошо Влад, ты же знаешь, как это всё закончится. – Сказала секретарь чужим голосом и, взглянув на неё, я оцепенел.

Передо мной стояла тварь из архива, морок, который я забыл. Только в свете ярких ламп она смотрелась ещё хуже.

Бледная кожа, под которой были видны вспученные вены.

Свисающие почти до пола руки с невообразимо длинными пальцами.

Тонкие, как иголки, ноги без ступней.

Белый, словно рыбье брюхо, живот в темных пятнах.

Её лысый череп наклонился набок, будто смотрел в объектив Джорджа Ромеро, вылезшие из орбит глаза пылали ненавистью. Нижней челюсти вовсе не было, нечто труднообъяснимое свисало на месте языка.

– Всё хорошо Влад. – Прошипела она тем же тоном.

Нет, не хорошо. Это точно не хорошо.

Я начал отступать, шаря на поясе в поисках пистолета. На этот раз он куда то запропастился.

Оно быстро двигалось в мою сторону, протягивая длинные лапы. Неожиданно тварь подняла их вверх и заскулила, как собака, её лопатки с хрустом лопнули, из тела вылезли ещё две омерзительно длинные руки.

– Я отвееедуууу тебяаааа…. – Прошелестело нечто.

Чертов ствол исчез с пояса, черт, черт…

Руки опутали меня, связали, будто я попал в паутину. Длинные подобия пальцев разрывали рот, лезли в глаза, сжимали лицо, пытаясь выдавить мозг наружу.

Две другие руки уже были у меня под рубашкой, царапали живот, пытались добраться до внутренностей.

Я дико закричал, сражаясь за обломки сознания.

И очнулся от своего стона.

Я сидел на холодном бетоне, меж рядов стеллажей с бумагами, прижимая к себе две тонкие папки. Голова чудовищно болела, из носа текла теплая юшка.

Первым делом я потянулся к пистолету, нащупал пальцами ледяной курок, успокоился. Я не понимал где я нахожусь, и как сюда попал. Видения остались в памяти лишь мутными всполохами.

Со стоном поднялся, вытирая кистью кровь, открыл файл, – это были личные данные детектива Зейлина, во второй папке рапорт о закрытии дела связанного с тройным убийством.

Придерживаясь рукой за полку, чтобы не упасть, я поковылял к выходу, что ярко светился в конце темного зала.

Наверное… Наверное, я упал и ударился головой. Потерял сознание.

Меня убивала мигрень, в глазах плясали огоньки. Упал в обморок от перенапряжения.

Дверь со скрипом приоткрылась, холодный порыв воздуха захлопнул её за моей спиной. За стойкой ресепшена было пусто.

Я вышел в коридор, зашел в уборную, умылся, глядя на своё бледное отражение.

Сплюнул в раковину темный сгусток. Дёсна тоже кровили.

Я чувствовал себя не очень хорошо.

Нужно было ехать домой, хватит с меня на сегодня приключений.

По пути я заехал в продуктовый супермаркет. Купил каких-то фруктов, бутылку бренди и сигарет. Перестал считать сколько дней подряд я пью. К черту всё, иначе я сломаюсь.

Когда я подъезжал к её дому уже смеркалось. Стеклоочистители лениво прогоняли прозрачные капли, фонарь привычно подмаргивал мне своим желтым глазом.

У подъезда, в нескольких шагах от ступеней, стоял человек.

Я заметил его, лишь когда припарковался и уже выходил из машины, придерживая пакет с продуктами и папку с делами.

Неряшливо одетый, в глупой синей шапке, что промокла и сползла на глаза он не двигался, уставившись в стену. Сначала я подумал, что он читает объявление, которое кто-то наклеил, но стена была пустой. Он вытянулся и замер, словно от этого зависит вся его жизнь, не отрываясь от наблюдения за кирпичной кладкой.

– Эй, приятель. – Я потянул его за плечо.

Он обернулся, смотря через меня широко раскрытыми глазами, вырвался, подошел к стене поближе, почти вплотную, и замер опять. Он даже не моргал.

Наркоман, точно тебе говорю. – Подумал я, убеждая сам себя. Твою мать, что за день такой.

Я оставил парня изучать сансару и дальше, и поднялся в квартиру.

Джесс была рада меня видеть, и не рада видеть бутылку бренди и капли крови на рубашке.

Она так всполошилась из-за этого, будто я вернулся к ней с перерезанным горлом.

– Влад, ты должен завтра же уйти в отпуск. Так нельзя! – Говорила она, прикладывая к моему лбу лёд.

Я отказался, пытался объяснить, что должен закончить начатое.

Она кричала.

Когда она ушла и закрылась в комнате, я налил себе бренди, кинул в стакан лёд и вышел на балкон покурить.

Я ожидал, что голуби, которые жили под крышей, ожидаемо вспорхнут, как они всегда это делали, когда я открывал балконную дверь, но на этот раз они не дрогнули. Птицы сидели на перилах, будто ожидая меня.

Их глаза были ярко-красными, кровяными, с темными потёками. Они глупо открывали клювы, когда я махал руками, прогоняя их и отлетели совсем недалеко, – на соседний балкон, где уселись, также косясь на меня.

Что могло привести к такому? Болезнь? Я стал вспоминать, что я знаю о птичьем бешенстве.

Они поворачивали головы, глядя на меня то одной своей уродливой стороной, то другой, и открывали клювы.

Да, что же происходит…

Я глянул вниз, на аптеку. Под вывеской, в стене дождя, стоял человек в белой толстовке, он не двигался и смотрел прямо в стену перед собой.

Глава 6

Межглавие четвертое.

– Алло?

– Какого хрена, Роджер? Какого хрена?!

– Успокойся, Влад. Что случилось?

– Что случилось?! Твою мать, ты что, издеваешься?

– Детектив, успокойся!

– Вы меня кинули! Я не могу прийти на казнь!

Тяжелый вздох. Треск в трубке.

– Влад, ты знаешь о регламенте. О правилах. В данной ситуации есть ряд моментов, по которым тебе не разрешили посещение процедуры.

– Ты знаешь, что я больше других заслуживаю видеть, как эта сволочь сдохнет.

– Да, я согласен. Но послушай, твой психотерапевт не одобрил эту инициативу, она считает, что в твоём случае лучше абстрагироваться и идти дальше. Она считает, что присутствие на казни не улучшит твоё состояние, а наоборот, может навредить.

Помехи. Продолжительное молчание.

– Влад?

– Я здесь. Это неправильно. Я должен быть там.

– Сам подумай, может быть, твой врач в чем-то права.

– Она не мой врач! Мне не нужно лечение.

– Хорошо, хорошо… Но, подумай, что напишут в газетах? Капитан тоже не одобрит твоего присутствия. Слушай, есть же видео. Его нельзя распространять, но я перешлю тебе копию.

– И свидетельство о смерти.

– Зачем, Влад? Я не понимаю, какую цель ты преследуешь? Хочешь посмотреть ему в глаза, когда он будет умирать? Он, скорее всего, тебя не увидит…

– Нет. Я боюсь, что он не умрет.

– Что ты несешь? Ублюдка привяжут к столу, введут техасский коктейль и всё закончится.

– У меня дурное предчувствие, Роджер.

– Влад, о своих предчувствиях тебе лучше поговорить с психотерапевтом.

– Будь ты проклят, я знаю, что ничего не закончится! Эта сволочь сбежит, не знаю как, но сбежит!

– Ты пил?

– Что?

– Я спрашиваю, – ты пил сегодня?

– Пошёл ты, Роджер.

Короткие гудки.

Глава 6.

Сардоническая улыбка.

Чертовы птицы все так же пялились на меня через панорамное окно веранды.

Мне пришлось отступить на свою территорию и занять оборонительную позицию в кресле. Голуби вернулись на перила, не отрывая от меня свои багровые глаза.

Я пошло мешал бренди с лимоном и льдом, курил и следил за ними в ответ, чувствуя себя шизофреником, которого похитили инопланетяне.

Будто город медленно сходил с ума.

Будто я тоже спятил.

Таблетки уже не помогали, я глотал их горстями, но височные доли отказывались воспринимать что-то кроме боли. Но, таблетки хотя бы приносили с собой блаженный туман, ощущение пофигизма.

Хм, если перестану их принимать, то мир вокруг станет омерзительно реальным. А я этого не хотел.

Я показал крылатым средний палец. Выкусите, летающие крысы, здесь вам меня не достать.

Словно услышав мои мысли, один из голубей резко сорвался со своего насеста и со шлепком врезался в стекло, оставив на нём кровавый подтек.

– Минус один. – Шепнул я, улыбаясь.

Нет, вы не остановите меня, глупые твари. Вы не знаете, с кем связались.

Я положил на колени документы из проклятого архива, отставил в сторону бутылку и погрузился в чтение.

Тройное убийство. На одной из черно-белых фотографий с места преступления на стене запечатлено знакомое мне изображение маски с паучьими лапами, символ культа. Рядом с белой кирпичной стеной работа детективов, – один наклонился, что-то рассматривая, второй отвернулся, прикрыв лицо шляпой.

Три тела, лица скальпированы, найдены в разных частях города.

Я проверил адреса, одно из зданий уже было снесено, одно осталось под водой в потопе, что случился десять лет назад. Последнее – склад пивной компании РедВинд, уже знакомое мне место, я тут же вспомнил, как мы с Тони копались в мусоре заброшенного завода. Я исключил все возможные совпадения, – Зейлин работал над тем же делом, что и мы, теперь осталось лишь найти его самого.

Само дело было закрыто, и больше половины документов, указанных в реестре, не хватало. Напарник Зейлина, детектив Принс погиб во время расследования. Как он умер, сказано не было, а отчет о смерти отсутствовал, как и рапорт о закрытии дела.

То есть, дело закрыто, но официального подтверждения тому не было, очень интересно. Неужели в Масскоусте до того ленивые коррупционеры, что они даже не пытались подчистить за собой? Что тоже не сходится, учитывая насколько были педантичны в уборке убийцы.

Я открыл дело Зейлина.

Он начинал в отделе по борьбе с наркотрафиком. Был большой занозой в заднице у мафии, а именно семьи Марфоли. Устроил им настоящую войну, но и гангстеры тоже в долгу не остались. Они дважды пытались убрать полицейского, взорвали его автомобиль и расстреляли дом, в котором он проживал с семьей. В результате последнего нападения погибла его супруга Франческа.

Мэтью был бойцом. Он не сдался так просто, в течении еще года он преследовал семью, пока не добился ареста их босса. После этого он перешел в отдел особо тяжких, а ещё через год ушёл.

В досье был указан его почтовый адрес, телефона не было.

Я сфотографировал адрес, скинул фото Тони, попросил узнать судьбу дома и владельца, то же самое я попросил сделать и профессора.

Сам же я слишком устал. Лежа в кресле я смотрел на голубей, несущих свой жуткий караул, и думал, смогу ли уснуть после сегодняшних событий. В памяти всплывал туманный образ живого кошмара, четверорукого монстра из видений.

Надо же такому привидеться.

Ещё я думал о Джесс. Кажется, наши отношения разваливаются, если они ещё есть. Не удивлюсь, если завтра она просто не возьмет трубку и сменит замок на двери. И винить её я тоже не мог, мы никогда не планировали что-то серьезное. А все из-за бутылки бренди. Она сказала, что я выгляжу как ходячий труп, что выпивка и работа меня убивают и что я должен взять отпуск. Завтра же.

Я сказал, что не могу.

Первый раз за весь период нашего общения она кричала на меня. Сдерживая слёзы, хлопнула дверью в спальню. Сегодня секса не будет.

Не то чтобы он был мне нужен, ведь у меня уже сегодня был, – тантрический, с четверорукой красоткой.

Повторяется история с Кристи, последние месяцы перед разводом она тоже кричала и плакала. Плакала постоянно.

Интересно, как она там?

Неожиданно мне позвонил Тони, на часах было половина двенадцатого.

– Влад, кто такой этот Мэтью Зейлин? – Спросил он.

– Он расследовал такое же дело более двадцати лет назад. Нам нужно его найти. А как ты узнал его имя?

– Я проверил адрес по базе, нашел имя владельца, вернее, бывшего владельца. Дом уже как год на продаже.

– Ты что на работе? Ты что там забыл?

– У нас тут изменения, что-то происходит, Влад. – Прошептал он в трубку.

– Что?

– Альберт тянет одеяло на себя, он потребовал передать все наработки лично ему в руки. Отчеты в базе заблокированы, вот сижу рапорт строчу по проделанной работе.

– Хочешь сказать, нас сняли с дела?

– Мне нечего ответить. Честно, без понятия, что здесь творится, и кто будет вести расследование. И где чертово ФБР, которым нас Шеф пугал?

– Не знаю… – Ответил я, раздумывая над ситуацией. – А что сам Шеф говорит?

– Ничего, он из своего кабинета сегодня даже носа не показал. Я так понимаю, мы теперь официально только на подхвате, бегаем по поручениям и делаем то, что нам Альберт велит.

– На хер его. Я завтра пойду к Шефу, поговорю с ним.

– Поговори, Влад, он тебя уважает, может прислушается.

– А пока ищи Зейлина.

– Да ищу я, ищу! Завтра позвоню в компанию по продаже недвижимости, может, у них контакты бывшего хозяина остались.

– Договорились. Я завтра с утра в участок, разберусь, что за там творится.

– Я, пожалуй, опоздаю, выспаться хочу.

– Созвонимся.

– Да, пока, Влад.

Я откинул телефон, упал головой на подушку кресла и стал наблюдать за каплями дождя на стекле, где алое пятно уже почти смылось. Нужно обладать стальными нервами, чтобы заснуть на балконе, пока с тебя не сводят кровавых глаз ободранные голуби, скажите вы. Нет, нужна бутылка алкоголя, пачка таблеток и собачья работа, скажу я.

Даже мигающая аптечная вывеска не помешала мне провалиться в забытие.

Я очнулся под водой.

Глубоко под толщей, моё безвольное тело опускалось в безграничную и холодную темноту. Я чувствовал вкус ржавчины, морскую соль, ледяное дыхание глубины. Видел огромные пузыри, что неторопливо взлетали к небу, как прозрачные воздушные шары.

Я устремился ввысь, к поверхности, туда, где через блестящую призму был виден просвет и вынырнул в совсем ином мире.

Тяжелый, влажный воздух наполнил мои лёгкие, лицо обожгли брызги белых волн, темное светило опалило мою кожу. Я был в океане, предоставленный на милость великому простору.

Это было неизвестное мне место. Вода была необыкновенного цвета, – темно-зеленая с белыми гребешками, словно болотная жижа, она отражала белое свечение небес, словно зеркало. По ряби пробегала синева, совершенно меняя ландшафт на фантастический. Я не мог бы сказать, какого цвета был океан. Цвет, который ещё не придумали.

Горизонт горел оранжевым огнём, ярким и темным одновременно, как прогнивший апельсин. Купол неба был уже молочно-белым, безликим. Вдалеке сверкали синие молнии без облаков, беспрестанно атакуя водную поверхность.

Я осмотрелся, в поисках спасения и увидел вдалеке нечто темное, – твердь, что вздымалась острыми уступами из пучины. Я поплыл к ней.

На черном и скалистом берегу ничего не было. Пустынный пляж, обугленная и мертвая земля. Под ногами хрустели оплавившиеся ракушки, ветер гудел меж каменными образованиями. Чуть поодаль я заметил фигуру и побрёл к ней.

Человек в потертом джинсовом комбинезоне сидел на краю у воды с удочкой.

– Клюёт? – Спросил я у него, когда подошёл.

– Не-а. – Ответил он глухо. – Нечему, нет здесь рыбы.

– Как это нет? – Удивился я. – Это же океан.

– Не зародилась она ещё. – Многозначительно ответил он. – Дно пустое, только водоросли, да моллюски. У тебя ещё есть шанс поехать на рыбалку, Влад.

– Какую рыбалку? – Не понял я.

– Ты что, не узнал меня? Это я, – Рон Пэйтсон, из профсоюза.

Он повернулся ко мне, но лица я не увидел, он нацепил на себя белую маску, похожую на ту, что мне удалось заполучить у убийцы на заправке.

– Тебе нужно было уезжать. – Сказал он. – Уезжать сразу же, как я позвонил. У тебя будет последний шанс сегодня.

– Почему сегодня?

– Сегодня понедельник. Я позвоню тебе в районе обеда, соглашайся, собирай вещи и уезжай. Когда вернёшься, всё будет кончено.

– А если я откажусь?

– Это глупо.

Он поднял голову и посмотрел на меня, я видел карюю радужку через прорези в маске. Из уголка его глаза вылезла склизкая насекомоподобная лапа и зацепилась за край маски. Будто и не замечая инородного отростка, он показал вдаль, в сторону океана.

– Разве можно противостоять чему-то подобному? – Спросил он.

На краю океана, над линией горизонта, окруженное молниями зияло черное нечто.

Огромная сутулая гора двигалась в нашу сторону, неестественно изгибаясь, и то поднимаясь ещё выше, то погружаясь в воду. Оно приближалось невероятно быстро, казалось, вот-вот и оно закроет собой всю оранжевую полосу. Я уже видел его позвоночник, широкие пласты, сросшиеся друг с другом, что, словно акулий плавник разрезали волны.

Я не стал дожидаться, пока хтоническая масса доберется до пляжа и бросился прочь от воды.

– Ты не можешь убежать! – Кричал мне вслед Рон Пэйтсон.

Я рискну.

Остров дрогнул, как от землетрясения, когда ОНО выбралось на берег и я чуть не упал от неожиданности. Рядом что-то зашипело и из земли вырвалась струя горячего пара. За спиной нарастал чудовищный гул, затмевая собой все звуки, будто десятки огромных гидравлических молотов поочередно врезались в камень. Обернуться не было сил, топот был уже совсем рядом, меня окутала пыль раскрошенных ракушек…

Топ, топ, топ, Топ, топ, топ, Топ, топ, топ...

Я чуть было не свалился с кресла, ошарашенно озираясь.

На подоконнике сидел один из голубей, стуча клювом в стекло с кровоподтеком его недалекого сородича.

Щелк, Щелк, Щелк, Щелк, Щелк…

Хреновы голуби и хренов Рон Пэйтсон, будьте вы прокляты.

Я стер испарину со лба и взглянул на часы. Было полшестого утра.

Мне нужно было в душ.

На моих коленях лежали документы, странно, я вроде отложил их. Я поднял листок, что лежал поверх остальных и поднес к свету, рассматривая. Это была карта города, от центра расходились паучьи лапы-улицы, каждая из которых завершалась жирной точкой – местом убийства. Шариковая ручка лежала рядом. Карта абсолютно совпадала с той, что показывал нам Шеф на первом брифинге. Вот только похоже, что я нарисовал её пока спал.

Город изменился или изменился я.

После событий последних дней неудивительно, что я начал замечать вещи, которым ранее не придавал значения.

Может быть, голуби и раньше были больны, а я просто предпочитал этого не видеть, да и наркоманы, что тупят в стены, в городе не редкость. Но теперь я видел.

Идеальные структуры из камня и стекла, под которыми были спрятаны отвратительные прогнившие внутренности. Скульптуры и статуи, что покрылись зеленым мхом по причине постоянных дождей, превратившись в уродливые пародии самих себя. Неоновые витрины, что раньше превращали ночь в яркое светопреставление, сводящие с ума своим миганием.

Масс-коуст сити.

Лучше бы я согласился на работу в Корпус-энде, говорят у них в участке даже стол для настольного тенниса есть.

Я вышел из небольшого здания заправки, где я рассчитался за бензин и купил кофе, и, наплевав на правила безопасности, закурил. Напротив горела огромная вывеска отеля, здание которого теснил пустующий кирпичный дом. Поскрипывая и хрустя, над зданиями проскользил светящийся монорельс. И всё это в зеленом цвете.

Я сел в машину, выехал с заправки.

Теперь я везде встречал этот проклятый бурый болотный цвет. Цвет океана из сна.

Мимо меня проносились каменные башни, ветвистые арки, входы в дворики, резные железные заборчики, и всё это было опутано плющом, заброшено, отдано на волю холодному дождю и паразитическому мху.

Украшенный резной светофор словно следил за мной, моргая. Лампы над дорогой раскачивались в такт мелодии, играющей в голове. Над асфальтовым лесом возвышались вавилонские пирамидальные небоскрёбы. Они резали низкие облака, исчезая в недоступной вышине, как тотемы неизвестным богам.

Масс-коуст сити. Грубое, живое существо. Мой враг.

Парковка участка была пуста. Не было ни фургончиков прессы, ни журналистов с местных каналов, ни автомобилей детективов из других участков. Что, массовая резня больше не новость?

Я припарковался почти у входа, в бумажный стаканчик с кофе щедро вылил остатки бренди, закрыл его пластиковой крышкой, глотнул всё ещё горячую жидкость. Неплохо.

Всё относительно, трезвость же абсолютно относительна. Сейчас я был чуть менее трезв, чем час назад, но гораздо трезвее вчерашнего вечера. Корить себя я не собирался, и искать оправдания тоже, причин было слишком много, выбирай любую.

Воинственно настроенный, сжав стаканчик покрепче, я вошёл в здание.

То, что я увидел в главном зале, совсем не меня не обрадовало.

Половина детективов исчезла, а те, кто остался, словно сонные мухи слонялись между столами, лишь изображая некую деятельность. В полупустом зале было тихо, как на выступлении неудачливого комедианта.

Я был уверен, – это неспроста. Я больше не закрывал глаза на факты, не стеснялся себе признаться, – дело пытаются закрыть, как они закрывали предыдущие. Пусть я думаю как параноик, но грустные факты вынудили меня принять правду. Я обязан подозревать каждого, каждого из них.

Стараясь не привлекать внимания, я бросил сумку с документами на свой стол и направился в офис к Шефу. Свет у него не горел, дверь тоже оказалась заперта. Я перехватил проходящего мимо офицера, тот лишь пожал плечами, сегодня начальства не было. Я пошёл к Альберту.

– Его сегодня не будет. – Ответил тот надменно. – Заболел, когда выйдет, пока непонятно. Ты хотел проконсультироваться по новым инструкциям?

– Именно. – Кивнул я. – Новым инструкциям, мы работаем над делом, или нет?

– Делом занимаюсь я и моя команда. Вы же, на подхвате, обеспечиваете посильную помощь. Пора научиться работать сообща.

– И где же твоя команда? Участок пустой.

– На выезде. Все офицеры выполняют поставленные задачи. Ваши с Тони поручения я выслал утром, все приказы на почте.

Я глотнул из кружки и учтиво улыбнулся.

– Альберт, а где, кстати, поддержка бюро, о которой говорил Шеф?

– О чем ты, не понимаю.

– Да, так. Ни о чем, забудь.

– Пока капитан на больничном, я взял на себя его обязанности. По всем вопросам обращайся сразу ко мне, понятно.

– Конечно, конечно.

Я был в стане врага, я должен вести себя осторожно, учтиво, не срываться. Альберт мог быть одним из них.

Альберт обязан был одним из них.

Я вернулся за стол, посмотрел почту. Распоряжения от руководства подтверждали мою теорию, от нас хотели избавиться, списали в команду поддержки. В планах стояли повторные допросы и обход мест преступлений на предмет поиска возможных свидетелей. Всё то, что уже делали офицеры помладше.

Нет, этим дерьмом я заниматься не собирался.

Я позвонил Тони. Напарник трубку не взял, но отправил сообщение, что будет в участке через полчаса и что он нашёл Зейлина. Хорошо, я успею допить свой кофе, прежде чем свалю отсюда.

Я делал вид, что смотрю в экран, на самом деле поглядывая за коллегами.

Вот один из офицеров, имя которого я не помнил, встал напротив доски объявлений, что-то внимательно там вычитывая. Вот только доску никто уже полгода не обновлял.

Другой, по-моему Джош, наливал себе кофе из общего кофейника. Четвертый раз за пятнадцать минут.

Ещё один, держал телефон у уха и что-то записывал. Проблема в том, что он не отвечал звонившему, ни разу за всё время, пока я следил за залом.

Из кабинета Альберта вышел детектив. Его я раньше в участке не видел. Он держал под мышкой толстую стопку бумаг. Что-то ответив в открытую дверь, он прижал к себе документы и направился в западное крыло. Что он там забыл? Кроме камер содержания, морга и допросной там ничего не было.

Стараясь не вызывать подозрений, я медленно поднялся, залпом допил кофе и пошёл за сомнительным детективом. Я продолжал находить более глубокое определение дна для себя каждый день, – сначала пью на работе, теперь слежу за коллегами.

Детектив прошёл мимо лестницы в морг, мимо допросных, но и к камерам не свернул. Я замер в другом конце коридора, за углом, гадая, что он будет делать. Подозрительный детектив свернул в полузабытый коридор, который вел к бывшему хранилищу улик, а теперь просто складу рухляди. Следом я не пошёл, занял позицию у торгового автомата и закурил. Через пару минут полицейский вернулся, прошёл мимо меня обратно в главный зал, даже не взглянув. Документов при нём уже не было. Как я и предполагал.

В конце коридора меня ждала тяжелая кованая дверь, железные витражи над входом. Проход на заброшенный склад, замок повесить забыли.

Помещение тонуло во мраке, несколько еле живых ламп никак не справлялись с задачей. Испугавшись света, в сторону разбежались десятки тараканов. Углы были плотно затянуты паутиной, под потолком медленно вращался большой вентилятор. На стене висел старый знак полицейского управления, он уже проржавел, буквы стерлись, но сама эмблема ещё олицетворяла надежность и безопасность.

Возле стены стояли пыльные деревянные ящики с синей надписью – “Собственность полицейского управления”. На них валялся хлам, – несколько банок из-под газировки, противогаз, старый огнетушитель, несколько пустых рожков для автоматического оружия, бюст неизвестного мне бородатого деятеля и бумаги, которые я искал.

Это были отчеты о входящих запросах от потерпевших. Офицер фиксирует обращение, личное или телефонное, чтобы передать его вышестоящему начальству для заведения дела, это обычная процедура. Все отчеты в стопке были о пропажах за прошлую неделю. Не меньше дюжины звонков, несколько заявлений написаны от руки самим заявителем, все о пропавших без вести. И Альберт решил их скрыть?

Я сфотографировал лицевые листы и оставил документы лежать на том же месте. Я был обязан проверить хотя бы одно из них, чтобы убедиться в своей правоте. Мне нужны были доказательства.

Когда я вернулся в зал, за соседним столом уже сидел Тони, с растрепанной шевелюрой и чашкой горячего кофе.

– Я тебе дозвониться не могу. – Буркнул он вместо приветствия.

– Ты себя нормально чувствуешь? – Поинтересовался я. – Бледный ты какой-то.

– Бессонница. – Махнул он рукой. – Так ты где был?

– Потом расскажу, что ты нарыл по Зейлину?

– Он в доме престарелых, – зевая, сказал Тони, – уже год как.

– Как узнал?

– Риелтор подсказала, у них все данные по бывшим владельцам есть.

– Адрес пансионата есть?

– Да, он на окраине, в Элмонте.

– Отлично, поехали.

Уже отходя от стола, я услышал телефонный звонок. Я знал кто это звонит.

Я даже не повернулся.

– Сможем по пути заехать в Дрешер? – Спросил я, листая фотографии заявлений. Одно из них было в как раз от жительницы этого района.

– Что ты там забыл? – Удивился Тони. Одной рукой он беспечно рулил, второй прикуривал.

Я вкратце рассказал ему о своей находке. Приукрашивать не стал, я знал, что ему это не понравится.

– Мне это не нравится, Влад. – Сказал он. – Копать под своих нехорошо, а под начальство очень плохо. Это может иметь за собой последствия.

– А как ты это объяснишь? Они укрывают заявления о пропаже.

– Может быть, они уже их завели, или люди нашлись.

– Тогда почему не закрыть дело?

– Слишком много бумажной волокиты, - открой дело, составь рапорт, закрой дело, создай опись и неси всё это в архив, сам знаешь.

– Но протокол обязывает прикреплять заявление к делу.

– Уж от тебя я про протокол слышать не привык, Влад! Ну решили оставить они эти бумаги, на случай проверки… Нельзя обвинять других копов, нужны доказательства!

– Вот поэтому и нужно заехать в Дрешер.

– Ты параноишь. Мы заедем, но только по одному адресу, чтобы ты убедился, что это бред.

– Хорошо, договорились.

– Ненавижу Дрешер.

Он крутанул ползунок громкости на аудиосистеме, из колонок вырвались грохочущие рифы бас гитары.

– Тони, у меня и так голова раскалывается, сделай потише! – Взмолился я.

Он тяжело вздохнул.

– Тебя сегодня как подменили.

– Слушай, а Барри показывали маску, которую я нашёл? – Вспомнил я. – Он же единственный свидетель, который видел убийцу.

– Кто?

– Барри, бомж.

– А-а... Этот Барри. Я почему-то думал, его Барни зовут. Ну, тут такое дело, Влад, я забыл тебе сказать. Он повесился в камере позавчера. Маску твою не дождался.

– Как повесился? Таким как он, даже простыни не дают, только матрас!

– На рубашке наверное. – Пожал плечами Тони.

– Вот сука...

– Да, точно.

Он выключил воспроизведение музыки и переключился на радио. После непродолжительной проигровки, радио заверещало знакомым голосом.

– Итак, мы продолжаем! Это Энди Рэйн, человек дождя, я опять с вами, как, в принципе, и сам дождь. Доброе утро! Я приветствую вас этим прекрасным, холодным, мокрым, ранним утром понедельника, ха! Как вы там, ещё живы? Я имею ввиду, выходные удались на славу, верно? В субботу я вёл вечерний эфир и представляете, за три часа мне не поступило ни одного звонка. Ни одного! Все на маскараде, подумал я, один я, сижу тут в студии, работаю, пока остальные отрываются. А ведь ещё ничего не кончено. Вы же помните, что неделя маскарада продолжается ровно девять дней, с субботы по следующее воскресенье? Каждый вечер бары Зеленый Вор и Молоко ждут вашего посещения, маска обязательна, без неё не действует скидка! А завтра можете найти вашего покорного слугу в гриль-хаус баре Атмосферик, где я буду вести тематическую вечеринку. Буду вас там ждать, в конце концов, чем ещё заняться в такую погоду? Нужно и повеселиться немного! Следующий подарок для вас – несравненная Рианна с треком Masquerade!

От маскарадов меня уже тошнило. Я проглотил таблетку обезболивающего и прикрыл глаза.

Дрешер.

В каждом мегаполисе есть самый гнилой район, место полной безнадеги, тотальный упадок общества, сконцентрированный в одной точке. Великолепие дегенерации, торжество мизантропа, кумуляция всех пороков и глубин черноты человеческой натуры.

Это был район города, который должен был сгинуть десятки лет назад, утонуть в сточных водах, сгореть в наркотическом угаре, лопнуть как тухлый нарост. Но он жил.

Старейший район Коуст-сити. Древний, как панталоны моей бабки.

Мы припарковались возле дома 71 по Аврора-авеню. На ступенях, прямо в луже, сидел наркоман, прислонившись спиной к оградке. Мы даже не стали проверять, жив ли он ещё. В этом районе никто так не делает.

На другой стороне улицы, сутулясь, пробежали бродячие, облезлые собаки. Они пробежали мимо разбитой годы назад витрины генерального магазина и скрылись за углом.

На детской площадке сидели несколько разряженных подростков, увидев нас, они торопливо покинули насиженные места.

Паразиты прятались по норам, лишь увидев дезинсекторов.

Мы искали Эмили Мэниджер, мать пропавшей несколько дней девушки.

Дом был без подъезда, двухэтажное мотельного типа строение, с квартирами конурами, выходящими сразу на общий балкон.

Мы поднимались по ступеням, перешагивая через порванные пакеты из-под мусора, обожженные пластиковые бутылки и пивные банки. Нужная дверь была перепачкана чем-то непотребным, звонок болтался на голом проводе.

Я пнул дверь ногой несколько раз, прикасаться совсем не хотелось.

Через секунд десять из квартиры послышались глухие возгласы и причитания.

– Дверь приоткрылась, в щели появилось лицо женщины.

– Кто вы такие? Что вам нужно?

Поседевшие, спутанные волосы, мешки под глазами, черные зубы и злой оскал, добро пожаловать в волшебную страну Метамфитоминия. Здесь есть единороги, сладости, секс со сладостями и единорогами.

– Мисс Мэниджер? Эмили Мэниджер? Мы из полиции.

– Это я. Хрена вам здесь нужно? Я уже два года не занимаюсь проституцией, вы от меня ни черта не получите.

– Мы здесь не поэтому. – Вставил Тони, держась поодаль и не скрывая отвращения.

– А что тогда вам нужно? – Взвизгнула мадам и приоткрыла дверь, запахнувшись в старый и прожженный, в нескольких местах, халат.

– Мы здесь касательно заявления о пропаже.

– Да? И кто пропал? – Спросила она безразлично.

Мы с Тони непонимающе переглянулись.

– Ваша дочь, – Рокси. – Ответил я, глупо моргая. – У нас ваше заявление о её пропаже.

Эмили нахмурилась и скривилась, как от зубной боли.

– Я… я…

– Вы знаете, где сейчас находится ваша дочь, мэм? – Спросил Тони с напором.

Женщина тряхнула головой несколько раз, как будто пытаясь проснуться.

– Шляется где-то, как всегда! – Выкрикнула она. – Мелкая потаскушка, постоянно доставляет мне проблемы. Мне и Бобу! Гуляет где-то со своими дружками.

– Мэм, вашей дочери 15 лет, и её уже четвертые сутки нет дома, если брать в расчет заявление. – Сказал я. – И вас не волнует, где она, с кем, и когда вернется?

На секунду, на неё сошло озарение, проблеск человечности просквозил во взгляде, и я уже подумал, что она сейчас осознает происходящее, но произошло наоборот.

Её правый глаз закатился вверх, оставив белое пятно под веком, рот приоткрылся, обнажив набухший усыпанный язвами язык.

– Твою мать, она под кайфом что ли? – Вырвалось у Тони, когда он увидел этот трюк.

– Пошла она к черту! Ненавижу её! Пошли вон! – Рычала дама, брызгая слюной. – Ублюдки, лучше бы она не возвращалась!

Из её носа хлынули струйки крови, стекая по лицу и обагрив и без того грязных халат, но Эмили Мэниджер не замечала этого. Она всё вопила и причитала, размахивая руками, пока Тони тащил меня обратно в машину.

– Доволен? – Спросил он, выруливая на дорогу. Он посматривал в зеркало заднего вида, будто опасался, что сумасшедшая наркоманка погонится за нами. – Подтвердил свою теорию?

– Но девочка всё-таки исчезла. – Задумчиво ответил я.

– Она просто ушла из дома. Её мать не писала заявление, не могла. Может быть, позвонила в наркотическом угаре, заявила о пропаже. А когда приехали ребята из отдела, послала их, также как и нас. Вот заявление и попало в твою подозрительную стопку. Дело раскрыто.

Тони был прав, если рассуждать логически.

Вот только мне не казалось, что дело можно закрывать.

Мы добрались до места уже после обеда, к двум часам дня.

На въезде в Элмонт пришлось отстоять в длинной пробке, потом ещё колесить по узким улочкам в поисках нужного адреса, ведь навигатор завёл нас на пустырь.

Пансионат Лэйси Крик был расположен на отшибе, окружен высоким забором и лесополосой. Ворота были открыты, и мы беспрепятственно заехали во внутренний двор.

Двор представлял из себя обширную зону для прогулок. Вдоль аллей стояли деревянные лавочки, в центре возвышалась статуя ангела над небольшой чашей с фонтанчиками. Фигура воздела ладони в молитве, лицо тянулось к небу в безмолвной покорности.

Под грузным, темным небом картина выглядела не особо вдохновляющей. Пожухлая трава пробивалась меж гранитных плит и вдоль пешеходных дорожек, придавая окружающему желтоватый оттенок. От влаги лавочки разбухли и кренились, норовя упасть. Ангел покрылся лишайником, словно болезненными рубцами, и стал зеленоватым.

Сам пансионат был огромным особняком старой постройки в средиземноморском стиле. Гигантский балкон держали массивные колонны, над ним, как в фильмах про дома призраки, были расположены овальные глаза-окна, украшенные диким камнем.

В холле было пусто, за стойкой для посетителей тоже никого не было.

– Эй! – Крикнул Тони, после того как безрезультатно обследовал стойку на предмет звонка. – Эй, есть кто?

Послышался звук приближающихся шагов и из подсобки появился лысоватый молодой человек. Он заторможено встал за стойку, вперив в нас вопросительный взгляд. Его белесые, покрытые плёнкой, рыбьи глаза не выражали ничего, кроме безразличной пустоты.

– Чем могу служить? – Спросил он, словно робот.

– Добрый день, полиция, отдел убийств. – Я махнул значком у его носа. – Нам необходимо встретиться с Мэтью Зейлином.

– Сейчас проверю. – Прогнусавил клерк и стал набивать что-то на клавиатуре дежурного терминала. – Нет, к сожалению, таких нет.

– Как нет? – Встрепенулся мой напарник. – Он что умер?

– Проверьте ещё раз. – Попросил я.

Парень недовольно склонился над компьютером.

– Ах, да. Вот он. Почему-то я его не увидел… – Промычал клерк. – Хорошо, я направлю мистера Зейлина в общий зал, вы пока пройдите на стойку регистрации.

Он снял с пояса небольшую белую рацию, пробурчал в неё что-то нечленораздельное. К нам подошёл охранник, провел в другой стойке и выписал пропуска.

– Следуйте за мной. – Сказал человек в форме, когда мы получили зеленые карточки посетителей.

Мы пошли по длинному коричневому коридору, с обеих сторон которого располагались камеры, похожие на тюремные, с небольшим окошком на уровне лица. В одном из окон я заметил пожилую женщину, что прислонилась щекой к пластиковому стеклу, беззвучно открывая рот, как рыба.

– Что это за отделение? – Спросил я.

– Для людей со старческой деменцией и возрастными расстройствами. – Ответил проводник.

В подтверждение его слов по коридору прокатился глухой вой, что шел от одной из камер.

– Раньше потребности в отдельном крыле не было, – продолжал охранник, – но в последнее время увеличилось количество “трудных” посетителей.

Вой повторился, но уже с другой стороны, будто из другого конца здания.

– У старых зданий странная акустика, правда? – Беззаботно подметил охранник. – Тут и не такое слышится.

– Точно, а потом кажется, будто в штаны навалил. Чудится всякое в таких зданиях. – Хмыкнул Тони.

– Они тут временно, пока идет подготовка части здания, для их содержания. Буквально на несколько недель перевели. Сейчас посетителей немного, поэтому пугаться особо некому.

Охранник провел нас через терминал безопасности, открыл двери в общий зал.

Это была чистая и просторная комната, по антуражу похожая на кафе, – стояли столики, висели телевизоры, даже было подобие барной стойки и кофемашина.

В другом углу комнаты, у панорамных окон, что выходили во внутренний двор пансионата, сидел одинокий старик в инвалидном кресле. Он лишь искоса взглянул на нас, когда мы вошли, но не повернулся, не отрываясь смотря в окно.

– Мистер Зейлин? – Я взял один из стульев и поставил с ним рядом. – Позволите присесть?

Он пригласительно махнул рукой. Тони упал на диван в углу, уступив вести допрос мне.

Старик был крепким сукиным сыном, это было видно сразу. Лицо его было постоянно нахмуренно, будто он решал в головоломку, глаза поблескивали из под кустистых седых бровей. Он крепко сжимал зубы, играя желваками.

– На улице опять тучи собираются. – Сказал он спокойным, низким, голосом. – По прогнозам, снова дождь?

– Да, сэр. – Ответил я, присаживаясь.

– Нас уже вторую неделю на прогулки не выпускают. – Вздохнул он. – Мне сказали, вы из полиции, чем обязан?

– Мы расследуем дело, которое очень похоже на то, что вы вели 25 лет назад.

– Хм, тройное убийство?

– Да, именно это.

– И что, опять три тела?

Я покачал головой.

– Больше.

Он немного помолчал, прежде чем снова задать вопрос.

– Чем я могу помочь, детектив…

– Ковач. Влад Ковач.

– Чем я могу помочь вам, детектив Ковач?

– В документах из управления сказано, что дело закрыто, но больше данных никаких нет.

– Вы хотите узнать, поймали ли виновного, не так ли? Я не знаю подробностей, – не я закрывал дело. Насколько я знаю, убийцу так и не нашли.

– Расскажите, что произошло? Как умер ваш напарник, куда вы пропали после его смерти?

Зейлин смотрел в окно не отрываясь, раздумывая, стоит ли мне отвечать.

– Вы странный человек, детектив Ковач.

– Почему?

– Вы первый, кто пришёл ко мне за всё это время.

Я достал сигареты, он заметил боковым зрением, заинтересовался.

– Угостите сигаретой, детектив? Нам тут запрещают курить.

Я дал ему сигарету, поднес зажигалку, чтобы он подкурил. Он выпустил кольцо дыма и расслабленно откинулся в кресле.

– Зачем на самом деле вы пришли? – Спросил он.

– Я выяснил, что подобные убийства происходили неоднократно, как до вас, так и после, с регулярной периодичностью. Я хочу знать всё, что вам удалось выяснить. Расскажите что произошло?

– Чарли погиб. – Сказал старик. – Вот что произошло. Плохой смертью, но он хотя бы больше не терпел. Терпеть пришлось мне. Дело вело в никуда, ничего не было, ни свидетелей, ни подозреваемых, ни улик.

– Но у вас же были свои идеи насчет того, кто мог быть замешан.

– Да, – он поднял красные глаза, с интересом изучая меня, – все замешаны.

– Почему вас сняли с дела?

– Они упекли меня в психушку на год. Диагноз – галлюцинации и приступы истерии. Раньше медицина была немного другой, да. Они не распространялись об этом, ведь это странно, – один из детективов кончает жизнь самоубийством, а его напарник попадает в лечебницу, странно правда? Когда я вышел, дело было закрыто. Я написал прошение об увольнении и на этом история закончилась.

– Кто, они?

– Управление, коллеги, начальство, врачи, все они. Чертов культ, чертов Маскарад. Они думали, я забыл, но нет. Вспоминать сложнее с каждым разом, но я не забыл.

– Вспомните ещё раз, сэр. Мне нужна информация, которая поможет моему расследованию. Кто именно, по-вашему, был виновен.

– Я нашел одного из них, но… Я не могу вспомнить. Лишь обрывки.

– Как его звали? Он был членом культа? – Напрягся я.

– Да, один из ублюдков. Один из этой проклятой семейки основателей.

– Мэтью, вы должны вспомнить.

– Болит голова. Очень болит. – Мужчина сжался в комок, словно его схватила гигантская невидимая рука и зашептал. – Они лишь верхушка айсберга, вам нужно то, что внизу, под водой.

– Давайте подробнее, что удалось найти во время вашего расследования?

Он опять нахмурился, вспоминая. Губы открывались и закрывались, не произнося ни звука.

– Хорошо, кто виноват? Кто под водой?

– Бог. – Ответил он со спокойной уверенностью и сделал глубокую затяжку.

У меня пикнул телефон. Тони написал сообщение.

“ Влад, он псих. Поехали, я хочу есть. OmNomNom : ((( “

– Их чертов бог с изуродованным лицом, которому они поклоняются и которому приносят жертвы. – Бормотал старик. – Он просыпается каждый раз, когда приходит время Дурной Луны, и они кормят его новыми душами.

Черт побери, похоже, младший детектив прав. Но я не терял надежды выудить хоть что-то ценное из омута сумасшествия, ведь Мэтью и правда мог что-то знать!

– Сэр, прошу вас, сконцентрируйтесь. Что последнее вы помните из деталей расследования.

– Я нашел одного из них. – Выдохнул он. – Но я был один, что я мог сделать? Бог был во всех, во всех сразу, они преследовали меня, куда бы я не пошёл. – Он управлял ими, как куклами, как своими тряпичными игрушками. Я слышал и видел страшные вещи, но только я, я один видел это… Ты… Ты тоже это видишь, не так ли? – Он хитро прищурился, не сводя с меня сумасшедших глаз. – Поэтому ты пришёл, поэтому ещё не забыл. Ты для них угроза, они будут преследовать тебя. Ты увидишь такое дерьмо…

– Прошу прощения, мистер Зейлин, пожалуй, пока хватит. – Сказал я, поднимаясь со стула. – Извините, что побеспокоил. Ваша информация очень поможет расследованию.

Я щелкул пальцами, показывая Тони, что мы уходим, и уже повернулся к выходу, когда услышал возглас старика.

– Детектив.

– Да, сэр?

– Ты взял больше чем можешь проглотить, а? – Улыбнулся он.

Его улыбка не помещалась на лицо.

Что-то изуродовало его, скрючило, изогнуло, словно дурной фильтр в фотошопе. Рот сполз вниз, край его, вместе с зубами, доставал до покрасневшего, вылупившегося глаза, который был готов вот-вот лопнуть, как перезрелый арбуз. Другой край улыбки уходил за ухо, разрезая череп пополам, длинные желтые зубы свисали почти до подбородка. От увиденного я пошатнулся, перед глазами всё поплыло.

Черт возьми, я хотел закричать от страха.

Я резко отвернулся от него, оперся ладонью на спинку стула, переводя дыхание.

Твою мать, возьми себя в руки, Влад.

Задрожал, как девственница перед выпускным, надо же.

Черный юмор вернул меня в реальность. Если бы знал, что будет шоу уродов, утром выпил бы больше и взял Альберта с собой, он сюда отлично вписывался.

– До свидания, мистер Зейлин. – Сказал я твердым голосом и пошёл к выходу, не оборачиваясь.

На воздухе мне стало немного лучше, я опять закурил, одновременно вдыхая свежий запах дождя и прелых листьев. Тони нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Ну что, поехали уже отсюда? Мне здесь не по себе.

Я не стал говорить, что мне тоже.

– Да, поехали. – Ответил я, рассматривая статую ангела в центре дворика.

Его лицо тянулось к небу в безмолвном и безумном крике.

Глава 7

Глава 7.

Барабанная дробь.

Я флегматично смотрел, как табачный дым уносится через боковое окно Шевроле, пока Энтони, чертыхаясь, пытался объехать пробку.

Пора было посмотреть правде в глаза и сделать выводы. Я должен был признаться самому себе.

У меня галлюцинации. Я вижу то, чего нет. Возможно, я схожу с ума.

Итак, признать проблему, это первый шаг для её решения. Теперь пришла пора определить уровень бедствия.

Как говорила Кэти, есть психическая болезнь, подверженная медикаментозному лечению и есть психическое расстройство, психоз или срыв.

Я осознаю, что у меня галлюцинации, приступы и панические атаки. Однако я трезво оцениваю своё состояние и обстоятельства окружающей меня действительности.

Я понимаю, что реально, а что нет, несу ответственность за мои действия, принимаю происходящее. Значит, у меня не заболевание. По крайней мере, пока.

Значит, у меня расстройство. Большое количество стресса, бессонница и алкоголь могут довести до подобного состояния любого.

Мне полегчало. У меня просто срыв, приступ.

“Побольше спите и отдыхайте, пейте достаточное количество воды, ограничьте себя в употреблении алкоголя, займитесь спортом…” – Представил я себе психотерапевта и его рекомендации. К черту. Нужно было купить пару пачек успокоительного, и ещё эти, зеленые таблетки, которые мне выписывала Кэти. Я могу позвонить ей вечером, она вышлет направление на лекарства. Это поддержит меня, пока я не закрою дело.

А потом я возьму отпуск.

– Ну спасибо тебе за чудесный день. – Оторвал меня от размышлений Тони. – Психованная мамаша и вконец спятивший дед. Это было увлекательно и интересно.

Я промолчал. Что тут сказать? Все мои наводки вели в никуда, с таким успехом я скоро раскрою правительственный заговор рептилоидов, чем приближусь к убийцам хоть на шаг.

– Притащил меня в какую-то дыру, через полгорода по пробкам ехали, и что в итоге? Влад, ты правда думал, что старик что-то знает, но сидит и нас дожидается? Или то, что управление прячет списки пропавших, чтобы скрыть существование культа? По-моему, мы просто тратим время, вместо того, чтобы заняться реальной работой.

Напарник сегодня тоже был не в духе, но я не собирался его провоцировать, ведь он был прав.

– У тебя есть другие идеи? – Спросил я.

– Есть! – Воодушевился он. – Помнишь, Джорди?

– Джорджа? Из участка?

– Нет! Джорди, растамана.

– А, этот, ну?

– Я разговаривал с ним, ты же знаешь в каких кругах он вертится.

– Когда?

– Вечером, когда искал черный пикап. Я проезжал мимо клуба и заехал поздороваться.

– Ты знаешь, что общение с информатором должно быть отражено в рапорте и согласовано заранее?

– Это была “случайная” встреча. Но не в этом дело, я надавил на него немного, спросил, не слышал ли он чего о ритуальных тусовках. Он сначала отпирался, ну знаешь, как всегда: “Чуваак, я не приделааах” всё в этом духе, но потом разговорился. Говорит, слышал о закрытом клубе, только для избранных, якобы в этом кружке по интересам вся элита города состоит. Оккультизмом каким-то занимаются, демонов призывают или ещё что, вроде как, Иллюминаторы...

– Иллюминаты.

– Да, хрен с ними. Ну, тайный орден у них, – оргии на пиктограмме, коз режут, трахаются друг с другом под наркотой…

– Хватит мечтать, к делу переходи.

– Окей, окей. Джорди упомянул, что давно о них знал, но считал городской легендой, но недавно услышал, как один из его знакомых, у которого он закупается, рассказывал, что неплохо зарабатывает на этом клубе. Вроде как снабжает их препаратами, помогает делишки кое-какие подмести. Пушера этого зовут Рик Бронсон, он состоит в банде Адских Псов. И, ни за что не догадаешься, – у него черный пикап!

– А чего ты молчал весь день?!

– Ты слишком занят охотой на ведьм! Не хотел портить удовольствие. Ну а, если честно, то мистер Бронсон любит зависать в баре Псов по вечерам. Сегодня у них рок-вечеринка, поедем, выпьем пива, послушаем музыку. Как раз к ночи доедем! – Он остервенело надавил на клаксон. – Чертовы пробки.

Раздалась мелодичная трель телефона, звонил профессор. Легок на помине.

– Эй, Влад, не бери трубку. – Посоветовал Тони. – Этот профессор и его конспирологическая чушь тебе только мешают. Это он сказал тебе искать старика? И что из этого вышло?

Я проигнорировал напарника. Нельзя же так, человек через половину страны летел, чтобы помочь.

– Добрый день, профессор.

– Добрый день, детектив! Хотел узнать, как продвигается расследование.

– Вы же знаете, я не могу вдаваться в подробности. – Ответил я, краем глаза поглядывая на напарника. – Но Мэтью Зейлина я нашел.

– О, правда? Он жив?

– Да, он в доме престарелых, здесь в городе.

– Удалось с ним встретиться? Он что-то сказал?

– К сожалению, профессор, эта ниточка никуда не привела. Он почти ничего не помнит и за годы растерял остатки рассудка.

– Что же, совсем ничего? – Спросил он расстроенно. – Какая досада.

– Он лишь упомянул, что нашёл из культа, но что-то его остановило. И сказал, что подозреваемый был членом семьи основателей, чтобы это не значило.

– Многое нам это не даст, конечно же. Но, я посмотрю информацию о старейших семьях города, вернее о тех, кто остался.

– А что у вас?

– Я провел вчерашний вечер в библиотеке, но работать не получилось, мигрень достала меня. Сейчас же нахожусь в городском архиве. У меня есть новая информация, но боюсь, она вам не понравится.

– Выкладывайте.

– Я покопался и свел новый график исчезновений по годам. Последний скачок был пять лет назад. Есть упоминание в местной газете и обсуждение в старом блоге. Люди спорили, реальны ли слухи о пропавших или нет. Полиция заявлений не делала.

– И что?

– И сопоставил данные с теми, что были у меня. Есть интересная тенденция. Пять лет назад в списках пропавших без вести были молодые люди от 18 до 35 лет.

– Как и сейчас.

– Да, и как девять лет назад. Но до этого график был другой, было много пропавших детей и подростков.

– Детей?

– Да, сэр. Пропажи чередовались, – подростки, взрослые, подростки, опять взрослые. Но последние разы были только взрослые. Если учитывать схему, то дети должны были пропасть в прошлый раз, когда культ был активен. А это значит…

– Что они нашли другой способ кражи детей.

– Да, наверное, так. У меня есть пара идей, но пока не хочу раскрывать подробностей, чтобы не получилось как с Зейлином.

– Но как это поможет расследованию?

– Детектив, дело не в том, чтобы поймать виновных завтра же, у подобной организации есть ресурсы, чтобы скрыть своё существование. Мы должны найти доказательства, добиться разглашения информации в масс медиа, мы должны найти прецедент! Зейлин мог быть этим прецедентом, и если бы дела можно было связать воедино, можно было бы смело переходить к расследованию по годам, подключать верхний эшелон, а не только городские власти. К сожалению, показания душевнобольного никто не примет… Наша цель, детектив, чтобы все узнали о культе. Тогда они больше не смогут безнаказанно действовать. Но для этого нужны доказательства, улики и показания.

– Окей, я понял, профессор. Как скажете.

– Я проверю кое-что и напишу вам вечером, о том, что удалось найти.

– Хорошо, буду ждать.

– До вечера, детектив.

– Он бредит, Влад. И склоняет тебя к тому же. – Заявил Тони.

– Не напрягайся. Я разберусь.

– Угу. Давай лучше заедем, перекусим куда-нибудь.

Мы обосновались в закусочной, Тони наелся картошки фри и бургеров и, положив голову на руки, пытался подремать на столе. Я заставил себя проглотить сэндвич и листал новости в телефоне. Мы ждали вечера.

Тесные черные тучи опять разразились раскатами, когда остатки серого солнечного света исчезли, полил дождь.

Я позвонил Джесс, но она не взяла трубку. Ожидаемо.

– Влад, ты правда думаешь, что управление покрывает эту секту? – Спросил Тони, которому не шел сон.

– Да, я так думаю.

– И кто по-твоему?

– Не знаю. Может быть, Альберт, или кто-то из его подручных. Они не отобразили рисунки, не увидели камеры видеонаблюдения, скрыли от нас результаты лабораторной экспертизы, вскрытия, отпечатков. Даже бомж Барри неожиданно погиб. Таких совпадений не бывает.

– В этом случае нам не раскрыть это дело, правда?

– Да.

– И какие у тебя мысли на этот счет?

– Я думаю, что пора сообщить ФБР.

– Серьезно? – Он оторвался от столешницы, удивленно глядя на меня. – И кто нас послушает?

– Помнишь, я говорил тебе об агенте, с которым работал? Он мне должен, если он сам не займется этим делом, то хотя бы пришлет кого-нибудь, кому можно доверять. Я думаю ему позвонить.

– Влад, это плохая идея. Хочешь стать доносчиком? Представь, как на нас будут смотреть в участке, после этого. Притащить агента ФБР в свой дом! Они заберут дело, обмажут дерьмом весь участок, всех кто в нём работает и нас с тобой в том числе.

– Мне наплевать, что обо мне думают управлении.

– Если бы ты не был моим другом, я бы тебе врезал. – Признался Тони. – Да, всем в участке известен твой непринужденный, веселый нрав. Тебя мало кто там любит, но все уважают. А я? Как мне быть? Я же там всю жизнь работаю! Никто не захочет иметь дело со стукачом. И от этой репутации не сбежать!

– Тони, Бог мой, что ты несешь? Люди гибнут, пропадают десятками каждые несколько лет, а ты печешься о том, какого мнения о тебе парни в офисе?

– Влад, не делай этого. – Попросил он. – У нас новая зацепка, ты сам сказал совпадений не бывает, я чувствую, это он. Если и она окажется пустышкой, тогда звони хоть президенту.

– Хорошо. – Сдался я, ведь сам не хотел звонить тому гавнюку.

Я вышел из кафе, якобы подышать свежим воздухом. На самом деле, я решился позвонить Кэти. На счастье, я всё-таки не удалил её номер. Он мне ни разу не пригодился, с того дня, когда я сошел с трапа самолёта в аэропорту Коуст-сити.

После пяти-шести гудков, я уже подумал, что зря я это затеял, но послышался треск, и я услышал знакомый голос.

– Алло?

– Кэти, привет. Это я, – Влад.

– Влад? О, Влад, как давно я тебя не слышала! Как там Флорида? Всё в порядке? – Её голос тут же сменился с радостно-гостеприимного на встревоженно-профессиональный. – Что случилось? У тебя серьезные проблемы, иначе ты бы мне не позвонил.

– Да, видишь ли… Я сейчас в центре кое-чего очень серьезного. Похоже, что опять угодил в заварушку, ну и… В общем, у меня опять сложности, Кэти.

– Почему-то я не удивлена. – Вздохнула она. – Бессонница?

– Да, есть.

– Панические атаки?

– Тоже.

– Часто?

– Часто.

– Тревоги, депрессия, чужеродные мысли?

– Всё и сразу, и ещё галлюцинации.

– Что?

– Глюки, Кэти. Мне видится всякая хрень. И слышится тоже.

– Влад, это уже очень серьезно. Это шизофрения, ты понимаешь?

– Это стресс. Я в норме, просто не получается себя успокоить, я всё время на нервах. Мне нужны синие таблетки, которые ты мне выписывала.

– Во-первых, я не могу выписать тебе рецепт без наблюдения твоих симптомов, лекарство может не подойти. Во-вторых, тебе нужна серьезная помощь, пачкой таблеток тут не отделаешься. Где ты находишься? У меня почти везде есть коллеги, которых я могу порекомендовать.

– Я же сказал, док, я сейчас в эпицентре очень сложного дела. Всё непросто, и по времени я тоже ограничен. Сегодня и завтра я точно на приём прийти не смогу, а трезво мыслить нужно сейчас. Поэтому я тебе и позвонил. Помоги мне, Кэти, мне нужно продержаться всего пару дней, а потом я всё равно уйду в отпуск и подумаю о лечении. Но сейчас мне нужно успокоиться.

– Черт побери, Влад, у меня будут проблемы! Ладно, я скину тебе направление. Это твой номер?

– Да.

– Хорошо, я подготовлю справку сейчас же. Но, ты мне должен, Влад Ковач.

– Как всегда. Слушай, извини, но бежать нужно, совсем замотался.

– Влад, подожди, какого рода…

Я заметил, через окно, что Тони устал маяться от безделья и уже поднялся из-за стола, снимая с вешалки плащ.

– Пока, Кэти, позвоню, спасибо! – Крикнул я в трубку и нажал на сброс, как раз когда дверь кафе открылась, и мой напарник недовольно шагнул на улицу под дождь.

– Идём. – Сказал он. – Пора.

Бар “Драйвэй” Находился в районе Гейдж-авеню.

Это был байкерский бар, популярное место для членов банды Адских Псов. Банда собралась из тупоголового отребья, неонацистов и рецидивистов всех мастей и полноценным байкерским клубом не считалась, предпочитая концентрировать силы не на рычании моторов, а на наркоторговле и убийствах. Черт, да у половины членов банды даже мотоциклов не было.

Бар, безусловно, был вражеской территорией, но даже у этих отморозков хватало мозгов чтобы понимать, что полицейский значок неприкосновенен.

На входе стояли припаркованные широкие мотоциклы, они поблескивали, отражая свет красной вывески, из бара глухо доносилась громкая и тяжелая музыка. На входе охранник недовольно отступил, увидев полицейский значок.

Внутри было темно, накурено и людно. Небольшая толпа бритоголовых кучковалась у сцены, на которой что-то рычал в микрофон худощавый панк, все столы были заняты крупного вида ребятами в кожаных и джинсовых безрукавках. От обилия надписей и значков рябило в глазах, - они были на одежде, на стенах, потолке, столах, барной стойке, дверях, даже на полу… Лейблы, номерные знаки штатов, клубные и бандитские нашивки, дорожные знаки, неоновые языки пламени, пивные этикетки, наклеенные постеры, фотографии посетителей, рокеров и неизвестных мотоциклистов, всё это было развешано, наклеено, прибито, пришито и перемешано в безумном хаосе без всякой цели, просто для поддержки антуража. На барной стойке лежал двигатель мотоцикла, каким-то образом прикрученный к дереву болтами, над потолком висела люстра из человеческого черепа. Я бы не удивился, если бы узнал, что череп настоящий.

Толкаясь, мы пробили себе путь к бару, чтобы занять и укрепить наши позиции. Бородатый бармен с ужасной мордой, налил нам дрянного виски и подвинул забитую окурками пепельницу. Я проследил, чтобы стаканы были чистыми.

Ну что же, на этот раз меня притащили в бар по службе. Такая работа, ничего не поделаешь. Я в два глотка осушил стакан и со стуком поставил его обратно. Непонятно, я продолжал пить, или уже начинал заново.

В толпе было несколько знакомых лиц. В этом городе нельзя было выжить не сотрудничая в том или ином виде. Кто-то из них помогал полиции информацией, кому-то помогала полиция за деньги. Всё как в Дистансе, ничего нового.

– Ты его видишь? – Спросил я, осторожно осматривая зал.

– Пока нет. – Ответил он, с трудом перекрикивая музыку.

Мы торчали в центре зала как одинокий жирный прыщ на толстой заднице. Мы явно выделялись, привлекали внимание, вызывали недовольство.

– Успокойся, – сказал Тони, – мы пришли просто поговорить с ним.

Панк со сцены бросил бутылку пива в толпу. Разметая дугой пену, она пролетела через зал и разбилась о лысую голову одного из кричащих фанатов. Толпа довольно взревела. Вытирая с лица пиво с кровью, пострадавший довольно завопил, победно подняв руки.

Да уж. Успокойся.

– Влад, вот он, смотри, с татуировкой над ухом.

Я проследил за направлением взгляда напарника. Через скопление людей шёл высокий коротко стриженный байкер в кожаной куртке, следом его сопровождала троица ему подобных. Над ухом у него была татуировка летящей птицы в скандинавском стиле. Викинг хренов.

Они быстро пересекли зал и, не оглядываясь, завернули за сцену, в служебное помещение с надписью “посторонним вход запрещен”.

– Идём. – Толкнул меня напарник.

За дверью был узкий коридорчик и пьяный охранник. Несмотря на то, что у него подкашивались ноги, он перегородил нам путь и вопросительно уставился.

– Чего вам надо? – Спросил он угрожающе и отрыгнул. – Сортир в другой стороне.

– Мы пришли поговорить с Риком. – Я показал ему значок.

– А ордер есть? – Глупо поинтересовался он.

– Я его тебе в задницу засуну, если не пропустишь. – Заявил Тони. – Иди лучше драку разнимай, тебе за что деньги платят, чтобы ты бухал на рабочем месте?

– Для разговора ордер не требуется. Лучше отойди. – Спокойно сказал я.

Страж отступил и сполз по стене на стул.

Мы прошли за следующую дверь, это было просторное помещение для совещаний, в круг были расположены грязные кресла и прожженные диваны, в центре стоял полукруглый стол с выпивкой и горкой кокса. Компания во главе с Бронсоном сидела вокруг стола, что-то оживленно обсуждая, они удивленно повернулись в нашу сторону.

– Вы кто такие, мать вашу? – Промычал один из них. Толстяк с серьгой в ухе.

– Полиция, мать вашу. – Сказал Тони.

– И что вы здесь забыли? – Спросил Рик Бронсон хриплым голосом.

– Нужно побеседовать, Рик. – Вставил я. – Пойдем на улицу, воздухом подышим. Душно тут.

– Мне и так нормально. – Он развалился в кресле, нагло покуривая косяк.

– А мне кажется, не нормально. – Тони показал на стол. – Ты пришли поговорить, но, если ты не хочешь, мы можем провести полноценный обыск.

– У вас ордера нет.

– У тебя гора кокаина в центре комнаты, дебил. Нам не нужен ордер, чтобы его конфисковать и опечатать здание.

– Идем, Рик, мы просто поговорим. – Продолжал я играть роль доброго полицейского. – Никто не хочет проблем и арестов, мы не за этим.

– Я не крыса, я ничего не знаю.

– Конечно, нет. Нам плевать на ваши делишки, парни. Мы здесь за психами всякими охотимся.

– А я тогда причем?

– Пойдем на улицу, узнаешь. Парней своих можешь взять, чего уж там. – Не выдержал Тони. – Или мы закрываем тусовку.

– Ладно, пойдем. – Рик вальяжно поднялся. – Поговорим.

Мы вышли на улицу через подсобное помещение, через запасный выход, в узкий проулок между зданиями. Мокрая и грязная аллейка, лучшее место для допросов.

– Ребята пусть в стороне постоят. – Хлопнул я по плечу Рика.

Он кивнул насупленным байкерам и они отошли назад, под козырёк.

– Ну так что? – Рик втянул голову в плечи, морщась от дождя. – У меня мало времени.

– Слушай, Рик, мы тут расследуем одно дело… Массовое убийство. – Начал я.

– А мне то что?

– А то, что ты можешь попасть в список подозреваемых. – Начал давить Тони, у него сегодня было паршивое настроение. – Что ты знаешь про культистов в масках?

– Ты вообще о чём? – Бронсон изображал непонимание.

– Вот этот символ видел? – Я показал ему фотографию.

– Нет, никогда.

– Ты нужно с нами шутить, урод. – Прошипел Тони. – Мы знаем, что ты у них на подхвате, ты всем рассказываешь о том, что работаешь на них.

– Это просто байки, ни на кого я не работаю. – Невозмутимо отвечал Рик. – У меня своих дел по горло.

– Тогда это что? Это что такое, мать твою? – Тони схватил Бронсона за вырез футболки и потянул вниз, открывая ключицу с татуировкой паучьей маски.

Это было неожиданно… Почему он мне ничего не сказал?

Картинка была похожей, но отличалась. Маска была почти идентичной, но заменяла пауку брюхо. Видимо, татуировщик решил поэкспериментировать над эскизом.

– Не трогай меня! – Прохрипел байкер и оттолкнул младшего детектива от себя. Парни под козырьком напряглись, шагнули вперед.

– Стоять. – Я показал им ладонью, чтобы не двигались, и повернулся к главарю. – Не видел никогда символ, да?

– Может, где-то и видел, что с того? Он на каждой свалке нарисован.

– У тебя татуировка культа, этот рисунок на каждом месте убийства, идиот! – Прокричал Тони. – Тебе электрический стул светит. Лучше начинай говорить прямо сейчас, что ты для них делал.

– Рик, у нас есть свидетель, который навёл нас на тебя. У тебя самый разыскиваемый символ в городе на шее набит. Не усложняй себе жизнь. Мы просто хотим найти убийц, ты нам не нужен.

– Или ты сам убивал, а? – Давил напарник.

– Нет. – Сказал он и осёкся.

– Значит, ты всё-таки знаешь про убийства? – Продолжал Тони.

Бронсон молчал, ссутулившись под дождем.

– Тебе конец, дружок. Тебя запрут на год в одиночке, потом затаскают как публичную шлюху по судам и выдадут билетик на тот свет, в виде вкуснейшего коктейля из мест где придумали родео. Говори, что ты сделал? Организовывал? Похищал? Перевозил?

Энтони пылал злобой. Я никогда не видел его таким. Он сжал пальцы в кулаки, его руки мелко дрожали, голос срывался от ярости. Он сдерживался из последних сил, зрачки расширились, как у наркомана, губы скривились в отвратной ухмылке.

– Я лично посажу тебя, мразь, если ты сейчас же не начнешь говорить! – Кричал он.

Бронсон продолжал держать язык за зубами.

– Ты что, онемел? Влад, нам хватит оснований задержать его. – Обратился ко мне Тони и взял байкера под руку. – Пошли Бронсон, прокатимся, есть идеи, как развязать тебе язык.

– Я никуда с вами не пойду.

– Что значит не пойдешь? Сопротивление аресту?

Бронсон вырвался из захвата и поднял голову.

– У вас ни хрена нет. – Сказал он. – Иначе, я бы уже сидел закованный в наручники. Татуировка это не преступление, как и ваши липовые слухи. Кокс не мой, в баре я первый раз, даже гребанного ордера у вас нет. А даже если вы меня арестуете, завтра утром я выйду из участка. Поэтому вам уродам нечего здесь делать, валите отсюда, а не то ссать кровью будете. Я сказал, пошли на…

– Ах ты сука!

Бронсон не успел закончить тираду, кулак Тони впечатался ему в подбородок, заставив заткнуться. Он пошатнулся и отступил на шаг, ошеломленно зажимая лицо. Второй удар в скулу повалил его в лужу. От неожиданности, я тоже опешил, не зная, что и предпринять. Тони навалился на байкера, молотя его без устали, метя в голову. Бронсон зажал лицо руками и пытался увернуться, кулаки моего напарника то и дело попадали в молоко, а вернее, в асфальт. Запахло превышением полномочий.

Пособники Бронсона бросились к нам, воздух наполнился кряхтением, криками, матом.

Один из них схватил меня за грудки и прижал спиной к кирпичной стене. Толчок вывел меня из оцепенения, я толкнул его в ответ и быстрым движением достал из кобуры пистолет, предупредительно направив его на нападавшего.

Боковым зрением я заметил, что двое оттащили Тони от Бронсона и пытались заломить ему руки за спину. Детектив отчаянно сопротивлялся, из его носа фонтаном брызнула кровь, мелкими каплями окропляя всё вокруг.

– Это нападение на полицейского, ублюдки! Отпустите его!

Бронсон сел в луже, опершись рукой, и сплюнул кровью.

– Я его не трогал. – Сказал он спокойно, показывая руки в подтверждение. – Забери его отсюда, детектив, ему лечиться нужно. Проваливайте, пока ходить можете.

Я перехватил напарника под локоть и начал отходить к выходу из проулка, не опуская оружие. Байкерам было наплевать, они не имели цели нас преследовать.

Я посадил Тони на пассажирское сиденье, а сам сел за руль его Шевроле. Авто сорвалось с места куда быстрее моей колымаги. Я проехал пару кварталов почти не тормозя на поворотах, перед тем, как припарковаться вдоль дороги, у небольшого продуктового магазина, с толпой людей внутри.

Я заглушил двигатель и со злостью бросил ключи на приборную панель.

– Черт побери, Тони, что на тебя нашло? Что с тобой?! – Вырвалось у меня.

Он сидел, мелко подрагивая и опустив голову, и разглядывал разбитые костяшки пальцев. Кровь из носа струйкой стекала по подбородку прямо на белую рубашку.

– Вот, держи. – Я протянул ему носовой платок. – Откуда столько крови?

Он приложил ткань к лицу, даже не взглянув на меня.

– Она просто полилась и всё. – Тихо сказал он. – Отвези меня домой, Влад. Я устал.

Глава 8

Глава 8.

Рваные синапсы.

Энтони заснул в машине. Он запрокинул голову на подголовник сиденья, чтобы остановить кровь, и теперь изредка подергивался во сне.

Он жил в Чилсайде, районе маленьких аллеек с идеальным газоном, тихих улиц и добродушных соседей. С трудом ориентируясь в одинаковых домах, сделав три круга вокруг одного и того же места, я всё-таки нашёл его дом, оставил машину между двух тополей и растолкал напарника. Он молча побрел покачивающейся походкой в дом, а я попытался ещё раз дозвониться Джессике. Сейчас мне нужна была компания.

Её телефон был выключен.

Ну и черт с ней.

До своей квартиры я добрался на такси. Оставил свет на кухне, открыл окно, упал на диван и закурил.

Зацепок больше не было. Мы лажанулись, повели себя непрофессионально, – сыграли нервы. В результате мы остались с ничем.

Я попытался дозвониться до профессора Аддерли, но его телефон был недоступен.

Использовав последний шанс, я всё же решился. Извини, Тони, я должен вызвать поддержку. Тянуть больше не было смысла.

Я отыскал номер человека, которому был обязан тому, что я оказался в этом проклятом городе. Специальный агент Роберт Патрик Холлер. Крайне неприятная личность с синдромом бога. Если так, то пусть сыграет свою роль, роль бога из машины.

Он тоже не взял трубку. Я перезвонил ещё раз, прождал десять гудков и попробовал снова. Никто не ответил.

На меня неожиданно навалилась апатия, но она оказалась до того пористой и спокойной, что я сам почувствовал себя легче. Мне стало глубоко плевать на поведение напарника, молчание профессора, болезнь Шефа и напыщенность Альберта, бомжа Барри, голубей, монстров в шкафах, убийц за дверью, культистов, НЛО и вампиров. На всё плевать.

Я просто хотел отдохнуть. Выспаться хоть раз для разнообразия.

К черту их всех.

Поразившись столь элегантному и простому решению, я заказал огромную пиццу пепперони и открыл банку пива. По телевизору шел невероятно тупой фильм про двух копов, которые стреляли больше чем разговаривали.

Круто! Прямо как мы с Тони, то что мне и нужно.

Набив желудок великолепным фаст-фудом и будвайзером, я уснул, в то время, как один из напарников на экране выкапывал второго, зарытого в гробу живьем.

Я разлепил веки лишь когда утреннее солнце заглянуло в мою пыльную обитель через открытые жалюзи. Надо же, я проспал до утра, если так и дальше пойдет, синие таблетки мне и не понадобятся. Или они были зелеными?

Я принял контрастный душ, побрился и зачесал волосы назад, и даже непослушный локон поддался моим стараниям, а после прошёл на кухню. На улице щебетали какие-то пичуги, солнце ярко играло на мокрой траве лужайки под домом, там же пинали мяч двое ребятишек. Я помыл чайник, поставил его на плиту, и нашёл в шкафу полбанки кофе.

Насыпая кофе в кружку, я заметил нечто странное, но сначала не понял что именно. Я замер, пытаясь понять, что конкретно меня насторожило. Что-то в этой картине было не так. Банка кофе, обычная такая красная банка, чайная ложка в ладони, белая кружка в руке. Стоп. Вот оно.

Я поставил кружку на стол и поднял правую руку, с удивлением рассматривая ладонь.

Не было безымянного пальца.

Пальца не было.

Его срезали до третьей фаланги, но крови тоже не было, он просто исчез.

Сердце застучало в ушах в бешенном ритме, воздух закончился, грудь сжало спазмом, перед глазами поплыли разноцветные круги. Я сполз под стол, глотая ртом воздух и прижимая к груди искалеченную руку. Меня трясло как от переохлаждения, я пытался что-то сказать, но изо рта вырывались нечленораздельные звуки.

За окном прогремел гром. Через шум в ушах пробился гул дождя.

Не знаю, сколько я так просидел, то закрывая лицо ладонями и беззвучно содрогаясь, то опять баюкая правую ладонь, пока следующий раскат не привел меня в чувство.

Сделав усилие, я сглотнул вязкую слюну и протёр глаза. Палец всё так же отсутствовал. Его будто ампутировали годы назад, так чисто, что даже рубца не осталось. Но как я мог забыть об этом? Я нашёл сигареты, закурил, с трудом поймав дрожащее пламя зажигалки. Осторожно выглянул в окно.

На улице поливал дождь и давно, скорее всего, он не прекращал всю ночь. Детей и пичуг не было, улицу сезам смыло в канализацию.

И тут я внезапно всё понял. Это наркотики.

Таких галлюцинаций не бывает. Меня накачали чем-то, однозначно.

Я начал осмотр рук и ног на предмет следов уколов, но ничего не нашёл. Хотя бы остальные пальцы были на месте, уже что-то. Значит это было нечто, что я съел или выпил.

Мысли заметались в голове как мухи в общественном туалете.

Свистящий чайник бросил мне подсказку.

Вода. Конечно же, вода, а что же ещё? Они отравили водопровод, всех в этом городе!

Это объясняет странное поведение людей, потерю памяти, вспышки агрессии, галлюцинации в конце концов…

Голос разума подсказывал, что это глупая мысль. Идея настоящего параноика, но я был уверен в своей правоте. Я не псих.

Я должен был предупредить всех, позвонить в участок... Нет, мне никто не поверит.

Может быть, у меня и не было пальца никогда? – Пришла глупая мысль.

Нет, быть не может. Я бы не среагировал так резко, не был бы шокирован.

Значит, я получил травму и забыл об этом. Что ещё я мог забыть?

Какой сегодня день недели? Кажется, вторник, или нет?

Что я делал вчера?

Была стычка в баре, остальное как в тумане. Я вез Тони домой? Не помню.

Я прошёл в комнату, на тумбочке лежала пачка синих таблеток, пустые коробки от гамбургеров и ополовиненная бутылка виски. На этикетке значок производителя – Клермонт, штат Кентукки, отлично, сюда они ничего подмешать не могли. Я глотнул из бутылки и почувствовал, как мне стало легче, мысли успокоились, – пьяным я мог мыслить трезво.

Экран смартфона показывал, что сегодня среда, 8 утра. Вторник я пропустил, ну и хрен с ним, никогда не любил вторники. Я опять закурил, сигарета привычно скользнула в пустое место между пальцами. Так даже удобнее, все равно я в разводе.

Телефон младшего детектива был выключен, я должен был его отыскать.

Чтобы со мной не происходило, я был ещё в игре, ещё жив и расстроен этим фактом. И сдаваться я не собирался.

Я не сразу нашёл участок. Память перенесла его на половину квартала ближе к парку.

Я прошёл через пустующую проходную в главный зал, остановился в нерешительности.

Если вчера участок показался мне пустыней, где не хватало только перекати-поля, то сегодня ситуация изменилась. Он был полон, но жизни в нём не было.

Офицеры спокойно сидели за рабочими местами, чинно и по одному подходили за кофе с пончиками, тихо было как в библиотеке. Их что зомбировали всех?

– Эй, Фрэнк. – Обратился я к одному из них, имя которого помнил. – Ты Тони не видел?

– Кого? – Удивленно переспросил он.

У меня опять появился шум в ушах. И ещё эта заевшая музыка.

– Энтони, – стараясь говорить спокойно, повторил я, – моего напарника не видел?

– Ах, Тони! Так бы сразу и сказал! Нет, его сегодня не было.

Это было на него не похоже. Он всегда предупреждал меня или шефа, если опаздывал или уезжал по делам следствия. Кстати, вспомни дьявола он и появится, – в кабинете шефа горел свет. Неужели старый вояка вернулся?

Чужие физиономии тоже исчезли, я не смог приметить ни одного из детективов, что приезжали с других участков. Такое ощущение, что дело о массовом убийстве стерли из реальности и сегодня был просто обычный рабочий день.

Я зашел без стука в кабинет к Шефу и опять встал столбом. За столом капитана сидел не кто иной, как Альберт собственной персоной. С важным видом он подписывал бумаги.

– Влад, Доброе утро. Стучаться не учили?

А сидеть в чужом кресле?

– Где Шеф? – Прямо спросил я.

– Кто? – Насмешливо переспросил он.

Они что все издеваются? Это какой-то глупый розыгрыш?

– Капитан.

– Он еще болеет. Похоже, всё серьёзно, неизвестно когда на работу выйдет.

– А Тони не звонил? Не могу дозвониться до него.

– Нет, не звонил. Где вы были вчера? В участке вас не было.

– Мы следовали наводке специалиста из ФБР.

– Ах да… Мистический советник из бюро. А вот до меня дошли другие слухи, что вы затеяли пьяную драку в баре.

– И откуда ты услышал подобное, Альберт?

– От надежного источника.

А точнее от Бронсона, который рассказал о назойливых детективах нанимателю, а наниматель передал информацию тебе, так Альберт? Продажная ты крыса. Значит Тони был прав.

– Источника, да?

– Влад, мне, если честно, надоели твои инсинуации. Если что-то хочешь сказать, говори.

– Альберт, где детективы из других участков?

– Они все на выезде. – Не моргнув глазом, ответил он. – А что, тебе мало общения?

– Пустовато тут. Не похоже на активное расследование, тебе так не кажется?

– Нет, не кажется. И если тебя это так тревожит, Влад, знай, – дело почти раскрыто. Есть подозреваемый. На него указывают все улики. Не волнуйся, твоему культу недолго осталось.

– Тогда почему об этом не объявили в прессе?

– Это история прошлой недели. Ты же знаешь журналистов, они едят только то, что ещё жарится на сковородке.

Я сделал вид, что поверил. Словно я подавлен новостями, осознаю, что вел придуманное расследование и чувствую себя глупо.

– Вы вдвоём… – Альберт тяжело вздохнул. – Вы меня разочаровываете, пропадаете целыми днями где-то, ввязываетесь в драки в барах. Тони простительно, он следует за тобой, но ты… Ты воюешь с ветряными мельницами, Влад. И я понимаю, работать в таком режиме очень тяжело, начинаешь, как бы это сказать, – путаться. Думаю, правильным решением было бы отдохнуть, тебе так не кажется? Мне на днях дозвонился человек из профсоюза, как его там… Вроде бы, Рон Пейтсон... Очень волновался по поводу твоего отпуска, дело серьезное, если он даже начальству звонит. Так что скажешь?

– Касательно чего?

– Касательно отпуска, конечно же. Нам выговоры и штрафы не нужны. Дело уже почти раскрыто, твоя помощь в отделе пока не требуется. Я даже новые дела распределил так, чтобы у тебя было свободное время. Тебе это нужно.

Вы хотите убрать меня с дороги так? C самого начала, как только я стал всем тыкать в морду этим рисунком. С тех пор как я принялся связывать дела во единое и пытался доказать, что это не первая серия убийств. Теперь я видел картину более ясно, и, как бы это всё глупо не звучало, начинал верить во всеобщий заговор.

– Да… Да, не спорю. – Кивнул я. – Мне отправить заявление?

– Нет, не волнуйся, – пренебрежительно махнул он рукой, – все в порядке, я сам подготовлю документы. С завтрашнего числа можешь отдыхать. Сегодня передай все дела напарнику… Ах да, Тони то пропал.

– Думаю, он скоро отыщется.

– Хорошо бы. Постарайся его найти.

Уж я найду.

***

Я подъехал к дому Тони в районе полудня. Тучи стали светло-серыми, ливень на время прекратил, дал городу передышку. Слабые столбы света кое-как пробивались сквозь туманные клубы мышастого занавеса, улица, на которой жил напарник, выглядела умиротворенно унылой. Складывалось обманчивое впечатление, что дождя больше и не будет, и с такой перспективы, всё казалось более ясным, радужным что ли. Однако утренний эпизод научил меня тому, что верить проблескам этой ясности не стоит, похмелье после неё куда хуже, чем после бухла. Эйфории не место в моей сумрачной реальности.

Шевроле стоял там же, где я его и припарковал, значит Энтони обязан быть дома, но почему телефон выключен? Может, разбил его ненароком во вчерашней потасовке?

Терзаемый дурными мыслями, я прошел по лужайке к дому, надавил на серебристый звонок на двери. Я прождал пару минут, звонил и стучал, но дверь открываться не спешила. Тогда я решил поступить как детективы в фильмах, дернуть за ручку. На моё удивление дверь оказалась не заперта. Надо же, работает.

Это ведь ничего хорошего не предвещало, так?

Я осторожно зашел внутрь, осмотрелся в коридоре. Где-то в коре мозга заерзали синапсы, ускоряя играющее пианино, делая музыку тревожнее.

Я обошел пространство дома. В гостинной стояли грязные туфли, на вешалке висел дождевик и спортивная куртка, блестящего плаща не было. Чистая спальня, кровать заправлена, но покрывало смято, – кто-то мучился бессонницей. В большой комнате работал телевизор, канал с мультфильмами, горел торшер рядом с диваном. Зайдя на кухню я понял, где он провел остатки ночи.

Из крана капала вода, на раковине стояла немытая посуда, шкафчик сверху был открыт, в нём лежала рассыпанная банка кофе. На столе, что был подвинут к окну, стояла пепельница, набитая окурками, открытая бутылка текилы, выжатый лимон и сэндвич без салата. К еде он так и не притронулся, сделал на автомате, но забыл поесть. Я глотнул текилы с горла, ну и дрянь ты пьешь, детектив.

Стол был усыпан мятыми окровавленными салфетками, похоже кровотечение остановить было нелегко. Я приподнял одну из салфеток за край, бумага была ещё влажной, значит ушел он недавно, кровь высыхает быстро.

Куда тебя понесло?

Просиживать штаны в ожидании не было смысла. Я оставил записку на салфетке, с просьбой срочно перезвонить и вышел к машине.

***

Я заехал в аптеку, – выпил горсть успокоительных и несколько таблеток обезболивающих. Решил остановиться у кафе, перекусить, ведь так делают нормальные люди?

В небольшом заведении мажорного типа я сел у окна и заказал стейк рибай и виски. У меня отпуск, в конце концов.

Закурил, вновь удивившись отсутствию пальца. Как же непривычно. Ну почему наоборот не бывает, – просыпаешься, подходишь к зеркалу, а там, вместо твоей мятой рожи, улыбается Том Круз.

Опять попытался дозвониться до Аддерли, всё так же телефон был вне зоны доступности сети. В первый раз за всё время расследования я не знал, что мне делать. Я был потерян, лишен соратников, уверенности в собственном разуме, зацепок.

Виски оказался отвратным, но сам напиток был ни при чем. Это был вкус поражения, омерзительный, как поцелуй проститутки. Я сидел здесь, и бездействовал, потерял советника, напарника, все преимущества. Наверное также чувствовал себя Зейлин, перед тем как весело отправиться на перрон безумия. Запертый в зеркальных стенах собственной беспомощности.

Проклятье, сейчас, когда я сидел, так упорно погружаясь в волны хандры, можно было снимать музыкальный видеоклип с нарезкой Джонни Кэша или даже Металлики.

А ну, верни самообладание, Влади-бой.

Так меня называл только этот урод, - М. Почему я опять про него вспомнил?

Я ощущал тревогу и никак не мог от неё избавиться. Она жгла меня изнутри, мерзкий голосок нашептывал дурные вести. Это уже было не око Мордора, это была его пламенная громадная задница, что норовила рухнуть на меня с небес в вихре молний.

Сегодня что-то случится. Что-то непоправимое точно произойдет и я не могу этому помешать. Всегда нужно помнить, как бы ни было хреново, всё может быть ещё хуже.

Ну, у меня хотя бы был графин оранжевого пойла, который поможет мне встретить это неизбежное. Пусть он не тушит пламя беспокойство, а лишь разжигает его, плевать.

Пусть всё горит.

***

Погрязнув в депресивных самоистязаниях, я и не заметил, как на улице зажглись фонари. И когда последние капли виски упали в стакан из графина, мой телефон проснулся и затрубил радостную мелодию. Тони вышел на связь.

– Тони, где тебя носит? – Вырвалось у меня, как только я ответил на звонок. – Куда ты, запропастился?

– Привет, Влад. – Сказал он спокойным голосом. – У меня всё хорошо. Я должен тебе кое-что показать.

– Всё в порядке? Где ты?

– Да, я же сказал, что всё хорошо. Влад, кажется, Зейлин был прав.

– Где ты?

– Я в метро, точнее, был там. Связи там нет, вышел позвонить. Зеленая линия, Оберкоми-лэйн.

– Что ты там делаешь?

– Приезжай, мне нужно тебе кое-что показать. Слушай внимательно, спустишься на станцию Оберкоми-лэйн, оттуда свернешь налево и вниз к путям. Самый левый тоннель, к станции Белмонт, там поезда не ходят, но свет есть. Я буду тебя ждать там, приезжай быстрее.

– Хорошо, еду.

Я расплатился, проложил маршрут к Оберкоми-лэйн, что, к счастью, была в получасе езды, и прыгнул в Форд. Тони что-то нашёл, опять. Нечто важное, раз он не хочет говорить об этом по телефону. Что-то неприятное, учитывая тон его голоса.

Ночная дорога неслась впереди, летела, извивалась черной змеей с цветастой чешуей. Пролетали смазанные лица, мерцающие фонари, вереницы горящих витрин, мертвые фасады...Пролетали лживые указатели, оскалившиеся небоскребы, тупиковые проулки, пустынные бульвары, нарисованная кровью разметка… Летели проклятые кварталы, убийственные магистрали, искусственные эстакады… Летели глаза в окнах, что пристально следили за мной. Летел сам город, поднимая к небесам шпили своих строений, словно атлант. Вот только мне казалось, что на полёт это мало похоже. Город низвергался в пропасть, а я падал следом.

Прячась от дождя, я спускался по ступеням в подземку, а навстречу поднимались бездушные серые тела. Толпы зомби, искусственных людей, лишних в этой жизни, погрязших в муках.У них был бесцельный взгляд, безэмоциональные черты, одинаковая походка и одни и те же мысли на всех. Нерасчленимым, растянутым и бесполым существом они выползали из недр огромного чудовища, следовали проторенному маршруту, своей единой идее существования. Они были конечностями этого города, его длинными пальцами, его щупальцами, его рабами. Они были частью моего врага.

Нужно было выпить больше таблеток. Или виски.

Я прошел через станцию, белую, чистую, мертвую, как и всё остальное. Мне нужен был её уродливый двойник. Расталкивая ждущих поезда людей, я достиг конца платформы. Два тоннеля ждали меня впереди. Оба зияли темной пастью, желали меня поглотить. Чувство тревоги росло, заболела голова, музыка стала громче.

Я спрыгнул на рельсы и никто даже не обратил на это внимания. Левый тоннель встретил меня холодным дыханием затхлости.

Он сказал, что тут есть свет. Как же. Тусклые желтые лампы по бокам тоннеля не справлялись с мглой, освещения едва хватало. Чтобы увидеть куда идти под ноги приходилось направлять фонарик телефона. Старая проводка иногда искрилась, озаряя мой силуэт яркими вспышками. Рельсы метро вели меня в глубину, ноги послушно ступали по путям в такт капающей с потолка воде. Моя тень прыгала в пятне света, удлиняясь и стремясь вперед, как на постерах классических кинолент.

Станция Белмонт. Её полностью залило водой, в том самом наводнении, что практически смыло Дрешер десять лет назад. Соседние станции восстановили, а Белмонт оказался покинут и забыт, – средств городского бюджета не хватило наверное.

Мимо меня пробежала огромная крыса, так близко, что я едва на нее не наступил. Если бы не фонарик, я мог решить, что это кошка, до того тварь была огромной. Черт, Тони, что в следующий раз, канализация?

Станцию размывали сточные воды, влага проступала через трещины в камне, стены лоснились холодной испариной. Вода журчала тонкими ручейками между шпалами, бежала из труб и чавкала под ногами.

Интересно, что Тони имел в виду, упоминая, что Зейлин был в чем-то прав. Чтобы это не значило, звучало это странно. Старик был полностью не в себе и навряд ли проронил хоть крупицу полезной истины.

Чем дальше я шел, тем яснее становились масштабы бедствия. Бетон покрывался зеленой плесенью, тухлый запах застоявшейся воды резал нос, шпалы распухли и покрылись скользким налётом. Неведомый паразит окрасил и без того неприглядный коридор в ненавистный мне зеленый цвет, да ещё и породил некие твердые образования, похожие на коралловые полипы, смесь ракушечника и застывшей болотной массы, что вырастали вдоль стен безобразными структурами. Свет в конце трубы знаменовал финиш, и я не мог не выдохнуть с облегчением, вырываясь из этого уголка Инсмута на открытое пространство.

Заброшенная станция была освещена яркими лампами и дышалось здесь гораздо свободней. Стены были расписаны граффити, везде валялся мусор и обгорелые части шпал. Субкультурные представители видимо ранее занимали это место, и зависали здесь частенько. Каким образом Тони тут очутился? Что он нашёл, и как это связано со стариком?

Кряхтя я залез на платформу, осмотрелся. На другой стороне стояла одинокая фигура, недвижимо уставившись в стену. Переступая через лужи и пустые бутылки, я осторожно приблизился. Мы были в этом месте одни.

– Тони, я здесь. – Сказал я. – Что ты нашёл?

Он медленно обернулся, плечи его поникли, глаза поблескивали из черноты проёмов. Всё это время он пялился на знакомый рисунок членистоногой маски, что был изображен на стене.

– Влад, я нашёл правду. – Сказал он тем же спокойным тоном.

С ним было что-то не так, я чувствовал это, видел, но отказывался верить. Я лишь надеялся, что это тот же Тони, которого я знаю и которому привык доверять.

– И что это за правда?

Он сжимал в руке пистолет. Черт, как же всё это было нехорошо. Напряжение разрядом прошло по моим мышцам, кровь бросилась в лицо, зачесались кончики пальцев. Я осторожно, будто поправляя свою длинную куртку, положил ладонь на кобуру, медленно расстегнул застежку.

– Зейлин был прав. – Пожал плечами Энтони. – Он во всём был прав.

– Брось, напарник, ты же несерьезно.

– Ты ему мешаешь. Так нельзя. – Говорил он так, будто я понимал его мысли.

– Кому мешаю, Тони? О чем ты, черт побери, говоришь?

– Я видел его, Влад. Я видел его лицо.

Я сглотнул вязкую слюну. Он разговаривает, значит, не всё потеряно. Нужно продолжать болтать, попытаться разобраться, урезонить его.

– Расскажи, что произошло. – Попросил я, как можно спокойнее. – Чье лицо ты видел?

– Бога. – Ответил Тони. – Я видел лицо Бога.

Он приставил ствол пистолета к своему виску и выстрелил.

Где-то над нами, над камнем, бетоном и слоем асфальта, где-то в невообразимой вышине, оглушающему звуку выстрела вторил гром.

Глава 9

Глава 9.

Трансцендентный кошмар.

Сине-красные всполохи прорывались через мои воспаленные веки. Я не хотел открывать глаза, не желал видеть ритуал, который мне уже надоел. Полицейские мигающие фонари под дождем, желтая лента, натянутая вдоль входа в метро, носилки с белым полотном на теле. В этот раз я был участником процесса, а не наблюдателем. Я приоткрыл глаза, окидывая взглядом оцепление, полукруг безучастных наблюдателей, офицеров, что бежали под дождем к патрульной машине.

Всё было как в тумане, в замедленной съемке, лениво и скучно.

Я сидел на заднем сидении полицейского седана, приоткрыв дверь и курил. Хорошо хоть наручники на меня не нацепили. Меня уже допросили, два или три раза задавали одинаковые вопросы, уходили, возвращались, опять спрашивали… Когда вопросы закончились, ко мне потеряли интерес. Я мог бы уйти, но не хватало сил.

Носилки с телом Тони скрылись в машине коронера. Хотелось отвести взгляд, но я заставил себя смотреть, будто бы мне не хватило картины на станции.

Залитая красным кафельная стена, с кусочками черепа на плитке, изогнутое, бьющееся в конвульсиях тело, развороченный череп моего друга…

В поле зрения влез огромный светящийся шар фонаря, – кто-то ослепил меня, направив свет прямо в глаза. Чужая рука схватила меня за кисть, нащупывая пульс.

– У вас сильный шок. Сейчас я сделаю укол. – Послышался мужской голос, что исходил из белого шара.

– Иди к черту, отстань от меня. – Я оттолкнул медика. – Я в порядке.

– Эй, отстань от него. – К нам подошел детектив из участка, имени его я не помнил. Прячась от дождя под зонтом, он наклонился ко мне. – Влад, ты как?

– Не очень хорошо. – Ответил я.

– Мы соболезнуем тебе. Скажи, ты знаешь, зачем он это сделал?

– Нет. До сих пор пытаюсь понять.

– Влад, держись, хорошо? Завтра сможешь в участок прийти?

Я кивнул. Детектив не сказал о том, что не рекомендует мне покидать город только из вежливости. Я главный свидетель и пассивный участник самоубийства. И единственный, кто находился в зале кроме убитого. Не нужно быть сыщиком, чтобы сложить два и два.

– Хорошо. Друг, мы рядом...

Он сказал это, стараясь придать мягкости голосу, но фраза всё равно прозвучала угрожающе.

Апатия, депрессия, паранойя, – три музы, терзающие сейчас остатки моего сознания. Сложно описать, что я конкретно чувствовал. Взгляд застревал на мелких деталях, таких как пряжка ремня или пятно крови на рукаве. Снедала беспомощность, невозможность изменить что-либо, неведомо откуда навалившаяся тяжесть в конечностях. Наверное, со стороны я выглядел жалко, – осунувшийся, спрятавшийся в машине человек с каменным выражением лица и “взглядом на две тысячи ярдов”.

Но помимо полной пустоты и упадка, я чувствовал разгорающийся огонек злости. Это был единственный источник энергии, что меня питал, как батарейка в желудке игрушечного кролика. Огонёк тлел во мраке всё это время, но сейчас в пламя упала гора благодатного хвороста, и никакой дождь не мог сбить этот жар. Потрескивая, костер разгорался, обдавая меня волнами тепла, безумия, злобы, дикой и необузданной ярости. Но этот костер горел на могиле, в склепе, который я лично замуровал, в том числе и от себя. Я не имел права открывать его и тревожить мертвеца, ведь тот, кто спал под горящим надгробием не должен был проснуться.

Я накрыл угли вуалью сожалений и болью. Не сейчас. Я откопаю тебя, только если другого выхода не будет.

– Детектив, езжайте домой. Здесь мы закончили. – Ко мне подошёл один из судмедэкспертов.

Я кивнул и вылез из полицейской машины.

***

Машин на дороге было мало, возвращался я уже за полночь. В подлокотнике была початая бутылка Джека, дворники не справлялись с водной пленкой, ехать приходилось включив дальние огни, иначе стена дождя перекрывала обзор.

Я размышлял о том, что заставило моего напарника пустить себе пулю в голову. Он был слишком жизнерадостным человеком, весьма упертым, чтобы просто так сдаться. Гипноз? Шантаж? Препараты? Скорее всего, его накачали той же дрянью, что и меня, но гораздо сильнее. Значит, анализ крови должен выявить этот факт, однако полиции я больше не доверял.

Они скроют это, я знаю.

Люди Альберта спрячут результаты, уничтожат, попытаются доказать, что Тони сам на это пошел. Я должен опередить их, приехать пораньше с утра и забрать результаты самостоятельно. Да, именно так я и сделаю.

Из магнитофона автомобиля послышался какой-то писк, тихо играющая музыка сменилась помехами в эфире. Чертова гроза. Я, наверное, забыл его выключить, будучи в ошеломлении после смерти Тони. Теперь же шипение привлекло моё внимание. Я попытался выключить радио, но промахнулся кнопкой и нажал на авто-скан, приёмник тут же нашел другую волну и из колонок прозвучал уже знакомый голос ведущего.

– Фильм собрал большую кассу в Азии и только положительные комментарии критиков, поэтому, друзья мои, лучше уже сейчас покупать билеты в кино, чтобы потом не толпиться в очередях в день премьеры, которая назначена на следующую среду! Что, согласитесь, неплохо, учитывая, что на этой неделе все развлечения связаны лишь с МаскарадоМ. Для всех, кто только подключился, повторяю, – я Энди Рэйн, человек дождя, и я обожаю ночные эфиры! А сейчас я удалюсь на время, нас ждет небольшая музыкальная пауза…

Радио замолчало, в эфире была тишина. Странно, даже помех не было слышно. Возможно, ведущий забыл поставить музыку?

– Но сначала я хочу обратиться к слушателям, – радио заговорило также резко, как и заткнулось, – а вернее, только к одному слушателю. Меня попросили передать ему сообщение в эфире, странно правда? Но это очень важное сообщение, для поднятия духа, этому парню сейчас не помешает поддержка и друг, ведь сегодня он уже лишился напарника, правда, детектив Ковач?

Меня передернуло. Этого не могло быть, но это происходило, ведущий обращался ко мне. Это не что иное, как слуховая галлюцинация. Я приоткрыл окно, впуская холодный воздух в салон, стараясь дышать размеренно и глубоко.

– Влад, ты слушаешь?

Я молча вел машину, перестроившись в правый ряд, на случай если мне станет дурно и придется остановиться. Неприятная ситуация – оказаться за рулём ночью на магистрали, под проливным дождем и будучи неуверенным в своей адекватности. Но это лишь начало, правда?

– Влад, мы ждем. – Пробурчал приёмник. – Ждем, пока ты ответишь.

– Пошёл на хер. – Отозвался я.

– О, не нужно грубить, я просто выполняю поручение, дружище! Ты совсем спятил, если разговариваешь с радиоприёмником!

А что если это не галлюцинация? Что, если они пытаются убедить меня в том, что я псих? Они прослушивают машину, где-то спрятан жучок?

Я сумбурно начал искать хоть что-то напоминающее прослушивающее устройство, в подлокотнике, за зеркалом заднего вида, под приборной панелью, а в это время чертов Энди Рэйн всё не затыкался.

– Детектив, совсем скоро твои залитые алкоголем глаза увидят зеленый дорожный знак, знаменующий развилку впереди. – Вещали динамики. – Дорога налево, – в Вест-энд, приведет в твою квартиру и продолжит мучения. Дорога направо – на мост Гарольда, выведет тебя из города. Выбери правый маршрут, дружище! Я не Морфиус, чувак, да и таблеток тебе уже достаточно, но послушай моего совета, не веди себя как дурак. У тебя есть выбор, сейчас ты должен решить жить тебе или умереть. Дома тебя не ждет ничего хорошего, поверь. Если свернешь в сторону Вест-энда, знай, ты встретишься со своим напарником ещё до рассвета. Только вот он тебя не узнает, хи-хи… Ведь как узнать человека без лица?

Они хотят избавиться от меня. Я им мешаю, как и говорил Тони. Я один знаю правду, не забыл, не сдался.

– Они ждут тебя у твоей квартиры… Они ждут, Влад… Ты ходячий труп. Останешься и ты не жилееец. Останешься туут и тебе точно конееец! – Начал подпевать ведущий. – Ты даже не представляешь, что тебя там ждет, это неописуемо! Уезжай из нашего города, исчезни, убирайся, убирайся!

Я выключил радио. Ублюдок начал мне надоедать.

На пассажирском сиденье завибрировал телефон. Номер был скрыт, я решил не брать трубку. Это они пытались вывести меня из себя.

Телефон завибрировал опять, звонивший был очень настойчив. Я провел по экрану, и приложил смартфон к уху. В трубке послышалось шипение и треск, белый шум.

Некоторое время кроме фона ничего было не разобрать, но прислушавшись я уловил слабый голос, он становился громче и громче, пока я не смог различить слова.

– Влад… Ты здесь? – Спросил меня он.

Я сильнее сжал зубы и вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев. Звонил Тони.

– Не мучай себя, сделай как я. – Говорил он спокойно. – То, что тебя там ждет, мучение, агония, кошмар.

Он запнулся и я услышал странные и неприятные звуки, будто некто что-то жевал или чавкал в трубку. Мимо пронесся зеленый указатель, о котором говорил диджей.

– Возьми пистолет, прижми к виску посильнее и нажми на курок. Убей себя. Влад. Влад? Влад…

Его тембр стал напоминать собачий лай. Но он менялся, пока не превратился в разрывающий динамик громогласный вой, булькающее, хрипящее, бурлящее нечто, извращение над голосом моего мертвого напарника.

– Влад, Влааад, Влааа, Ваааа, Влааааад, ВЛААААА….

Не в силах это слышать, я отбросил от себя телефон и тут же резко увёл руль налево, чудом избежав столкновения с отбойником на развилке. Форд взревел, завизжали покрышки, с трудом вывернув руль, я удержал машину на мокрой дороге. Ещё бы чуть-чуть…

Как всегда в подобных случаях, выплеск адреналина произошел уже после происшествия, сердце застучало в ушах, дыхание сбилось и задрожали руки.

Впереди было лишь беспросветное облако воды и тумана в свете фар, неудивительно, что я пропустил развилку.

Самопроизвольно включилось радио, заиграла музыка, но и она была уродливой, больной, будто запись пропустили через мясорубку и поставили задом наперед. Голоса песни прерывались и завывали, вместо басов было слышно чавканье и хрипение. А потом он опять начал звать меня.

– Влад, Влад, Влад, Влад, Влад, Влад, Влааад, Влааааад, Влаааааааа….

Это будет веселая поездка. И очень длинная ночь.

***

Я подъехал к дому во втором часу ночи, уже пьяный. Радиоприемник я выдрал из панели с корнем, он никак не хотел затыкаться. Не сказать чтобы это помогло… Но к концу пути я уже почти привык к этому повторяющемуся вою. Хотя, кого я обманываю, к этому невозможно привыкнуть, я был на грани.

С бутылкой в одной руке и пистолетом в другой, я стоял у подъезда, подставив лицо дождю. Я промок и замерз, но не боялся простудиться, ведь это могла быть моя последняя ночь. Перед смертью так хочется почувствовать себя живым.

Ладно, к черту. Я глотнул из бутылки и вытер рот рукавом. Вперед.

В подъезде было тихо, мерцала лампочка, было накурено. К лифту я не пошёл, мне хватило фантазии представить, что они могут сделать. Я видел, как лифт застревает, через встроенные динамики включают тот вой, что преследовал меня в машине… Нет, лучше пройдусь.

Я медленно, стараясь двигаться бесшумно, поднялся на свой этаж, открыл дверь в коридор, осторожно ступил на темный ковер… Квартира 75, 78, 76… Мои апартаменты под номером 86 были всё ближе и ближе.

Дверь с номером 81 открылась прямо у меня перед носом.

Из проёма показалась длинная голова, с мелкими волосками на лысом черепе. Покачивающийся сосед выступил в коридор, подворачивая ногу. Я бывал в своей квартире нечасто, жителей дома не знал, и до этого момента с этим человеком не пересекался. Он был одет в засаленную футболку, грязные шорты и домашние тапочки, выглядел так, будто только что выпил серную кислоту. На вид ему было сильно потрепанных пятьдесят.

– Ты… – Протянул он, словно увидел чертового Каспера. – Ты что здесь делаешь?

– Домой возвращаюсь. – Ответил я, пряча в кармане пистолет. – А ты?

– Шумят тут, в коридоре. – Промямлил он, приближаясь ко мне и держа правую руку за спиной.

– Что-то я не слышу шума. – Сказал я, осторожно делая шаг назад.

– Шумят, я слышал. – Он воровато озирался, ноздри бешено втягивали воздух. – Мешают спать. Может, призраки?

Точно, дух. Злой дух моего перегара.

Он подался вперед, неестественно вжимая голову в плечи, рот его беспрестанно шевелился, что-то пережевывая. Он прижимался к земле, будто стараясь ко мне подкрасться.

– Стой на месте. – Предупредил я, взводя курок.

Он услышал щелчок, повернулся в сторону звука, как олень в перекрестии прицела, медленно достал руку из-за пояса. В ладони он сжимал длинный ржавый тесак.

– Эй, а нож тебе зачем? – Спросил я, хотя и так было понятно.

Сосед оскалился, показав гнилые остатки зубов, в слабом свете лампы я увидел, как из изодранных десен сочится кровь. Сгустками она падала с его отвисшей нижней губы на подбородок, шею и грязную футболку.

Я моментально вытащил оружие и направил ему в голову, шагнул вперед, упирая ствол пистолета в лоб.

– Я сейчас вышибу тебе мозги, ублюдок. – Сказал я спокойно и честно.

Он замер, сначала задрав глаза вверх к пистолету, потом вперившись в меня и издавая нечленораздельные бурлящие горловые всхлипы.

– Ты… Тебя нужно… Бур… Бурр.. – Холодное дуло останавливало его, чертик в черепной коробке повелевал напасть. По щекам потекли слезы беспомощности.

– Иди обратно. – Я вжал дуло посильнее между его бровей. – Брось нож и иди домой.

С гулким звоном лезвие упало на пол. Ему повезло, мой палец уже подрагивал на курке, 45 миллиметровый патрон желал вырваться на свободу, как птенец из гнезда.

Сосед снова открыл рот, точно пытался что-то сказать, но забыл. Челюсть отвисла, а потом опустилась ещё ниже. И ещё. Я услышал хруст рвущихся жевательных мышц и сухожилий, увидел, как рвутся скулы и подбородок безвольно повисает на кадыке.

Меня накрыло волной нарастающей паники и омерзения, инстинкт всё решил за меня. Я толкнул урода в проём его квартиры, захлопнул дверь и бросился по коридору в сторону заветного номера 86.

Ключи, замок, щелчок, скрип петель, хлопок.

Не оглядываясь, я влетел в прихожую, оставшись в темноте. Тишина нарушалась лишь моим тяжелым дыханием, снаружи ничего слышно не было.

Не убирая пистолет в кобуру, я осмотрел квартиру на предмет гостей или следов взлома. Вроде всё в порядке. Неужели, конец? Я отдышался и тихо прошёл на кухню, включил свет, закурил.

И этим меня пугали по радио? Бомжом с мачете?

Резкий звук за окном заставил меня очередной раз содрогнуться. Черт возьми, да сколько можно?! По мокрому стеклу сползала тушка голубя, оставляя за собой красные разводы. Нет, ничего не закончилось.

Я сел за стол, поставил пепельницу. Ночь ещё молода, а мне нужно продержаться до утра. Утром кошмары всегда развеиваются без следа.

Сверху послышался шум, приглушенные звуки музыки, женский смех. У них там вечеринка, что ли? Мне немного полегчало, всё-таки я был не один. Сейчас я даже был рад тому, что в этом обветшалом доме была такая дерьмовая звукоизоляция.

Но я оставался в осаде и нужно было проверить запасы.

Пачка таблеток от боли, полпачки успокоительных, сигареты, телефон…

Я закурил следующую от предыдущей, проглотил две таблетки обезболивающих и одну синюю пилюлю, сверху запил добрым глотком виски. Квартирой выше продолжалось веселье, был слышен топот, звон бокалов. Я поднял стакан для воображаемых друзей. Можно продолжать. Так,на чем я остановился…

Телефон, треть бутылки Джонни Уокера, ещё полбутылки вчерашнего Кентуккского пойла, полная обойма из восьми патронов, ещё один патрон в стволе Глока. Вроде всё, но чего-то не хватает. Ах да, пальца. Никак не вспомню, где же я его потерял.

На улице завыла собака, тоскливо, безумно, с хрипотой. Чертовы бродячие псы и чего им неймется в такую погоду. Вой сменился лаем, что никак не замолкал.

Я поднялся со стула, открыл створку и выглянул в окно. Внизу была видна аллейка, освещенная парковка рядом с мусорными баками и часть улицы. Облезлый и худой пес стоял под фонарем, в кругу света на парковке, и лаял в темноту, в сторону дома напротив. Что бы не напугало животное, оно пряталось во мраке. Мой взгляд скользнул по соседнему дому и наткнулся на окно, как раз напротив моей квартиры. Оно единственное светилось в полностью черном здании, привлекая внимание. В окне не двигаясь стояла темная фигура. Я не видел его лица, но мне казалось, что смотрит он прямо на меня.

Псина неожиданно заткнулась, резко, будто её просто отключили. Снизу, через тихий шум дождя донесся нестерпимо громкий визг. Я переключил внимание на парковку, пытаясь найти собаку, но она исчезла, в ореоле света никого больше не было. Через ночную тишину, из мрака, раздался громкий треск и затихающий скулёж, а после остались лишь звуки разрываемой плоти и хруст ломающихся костей.

Оно перемололо пса, как кофемашина мелет зерна.

Ошеломленный происходящим, я поднял глаза обратно, к соседнему дому. Темный человек настежь распахнул окно и медленно махал рукой, в которой что-то светилось, будто приветствуя. Он показывал мне горящий экран телефона.

Мой смартфон тут же завибрировал, неприятно барабаня по столу. Настороженно я взял его в ладонь, не решаясь ответить на звонок. На дисплее высветилась фотография Тони. Нужно было оставить проклятый телефон в машине, какого хрена я взял его с собой…

Я нажал на сброс. Второй раз я не попадусь.

В доме напротив замерла темная фигура, будто разочарованная моим отказом. Телефон полетел из окна, незнакомец просто его выкинул, а после исчез в недрах комнаты. Через несколько секунд он появился в проёме опять, но уже держа в руке другой предмет. Прежде чем я успел что-нибудь понять, фигура перегнулась через край и поднесла предмет к голове. Послышался оглушающий звук выстрела, что разнесся по пустой улице громогласным эхом. Безвольное тело соскользнуло вниз во мрак.

Я отпрянул от неожиданности, держась руками за раковину. Охренеть, охренеть, черт побери… Да как же…

Ноги стали ватными, я упал на стул. Сделал несколько глубоких вдохов, опять закурил.

Это галлюцинации, или сейчас человек застрелился на самом деле?! Неужели я один это видел, слышал выстрел? А как же соседи сверху?

Я прислушался, пытаясь различить музыку или звон бокалов, но и наверху всё стихло.

Может быть, стоит позвонить в службу спасения или полицию… В голову лезли мысли о том, что если я это сделаю, меня увезут уже в смирительной рубашке с диагнозом алкогольный психоз. Но голос злой совести был жесток. Если существовал шанс, что человек ещё жив, я должен что-то сделать, хотя бы набрать номер.

Линия 911 была перегружена, я попытался дозвониться три раза и все безуспешно. Скорая тоже не отвечала, будто начался апокалипсис. Что же, у меня был записан внутренний номер диспетчерской полицейского участка, там точно должны были взять трубку.

После семи невероятно продолжительных гудков, на отзыв всё-таки ответили.

– Алло? Я слушаю. – Услышал я мужской голос в телефоне. – Это офицер Уильямс.

Уильямс, Уильямс, как же тебя зовут? Фред, Фил, Фрэнк? Да, точно, Фрэнк!

– Фрэнк, это детектив Влад Ковач из отдела по раскрытию убийств.

– Влад? Доброй ночи, что случилось?

– У меня во дворе только что стреляли, кажется, из соседнего дома. Я слышал крики, возможно, есть раненый. Можешь отправить патруль по моему адресу?

Фрэнк помолчал некоторое время, наверное, связывался с ближайшей патрульной машиной.

– Влад? – Он наконец вернулся к телефону.

– Да, я здесь Фрэнк.

– Я уточнил информацию.

– И что, когда ждать подкрепление?

– Ты сам выбрал дорогу, Влад. Никто не придет, помощи ждать неоткуда. Зря ты позвонил.

После этих слов диспетчер бросил трубку. Я сидел в оглушающей тишине, не в силах переварить услышанное. Это было так неожиданно, что я даже на мгновение протрезвел, но испугавшись трезвости, тут же налил себе ещё треть стакана и осушил до дна. Значит, помощи не будет.

Я не до конца мог понять, что происходит. Логика рыдала навзрыд, забившись в угол, здравый смысл заперся в ванной, прихватив с собой бритву. Думается мне, не брится он собрался.

Зараза, чем дольше я думал о том, что происходит, тем больше запутывался. Если принять происходящее за правду, то полиция тоже на стороне врага, а в соседнем доме без всякой на то причины застрелился человек. Проще было принять тот факт, что я спятил. Но я не сумасшедший.

Нет?

Казалось, что если я сейчас усну, утром всё это окажется страшным сном, – смерть Тони, радио, кошмары и культы. Не было этого ничего. Как бы я хотел, чтобы последние пять лет оказались таким кошмаром. Я бы проснулся в своём доме на окраине, меня бы обняла жена и попросила сварить кофе, на улице ярко светило бы солнце, и даже дирижабли Дис-сити уже не показались такими мрачными, лучи света весело поигрывали на их блестящих круглых боках.

Но я сидел здесь, один, сигарета жгла мне пальцы, я совсем забыл про неё. Пил как проклятый, вздрагивал от каждого шороха, боялся выйти на улицу.

Неважно. Все это неважно, мне нужно было пережить эту ночь. Не сломаться. Чтобы не произошло, я должен продолжать бороться, у культа будет несварение мной, это минимум, что я мог сделать.

Наверху послышались шумы. Соседи всё ещё были тут. Что-то застучало, вновь раздался женский смех. Значит, они не слышали стрельбу и не видели произошедшего. Тяжелый топот над тонким потолком прервался скрипом пружин, а после прозвучали стоны. Звуки сначала заставили меня напрячься, но потом я понял, что слишком отвык от обыденной жизни, стал далек он бытовых увлечений. Они просто занимались сексом.

Сначала скрипы были приглушенными, а стоны тихими, но через некоторое время, напор только возрос, – ножки кровати ритмично стучали по потолку, постанывания девушки возросли в довольные крики.

– Ах! Ах! Аха! Аха! Ай! Ах! Ах!

Кричала она громко, ей бы в опере выступать. Я опять достал сигарету из пачки, невольно оценивая способности её голоса и физическую подготовку партнёра. Он был неплох.

– Ах! Ай! Ах! Ар! Рар! Рхаааа! Рааааа! Рррххх! Бррххр! Рарххх!

Голос сначала огрубел, упал на уровень ниже. Потом захрипел и завизжал как циркулярная пила, а теперь кричал нечеловеческим рёвом, гулким лаем. Страшный, невыносимо громким рык разносился по всему дому, заставляя оконные стекла дрожать.

Я закрыл уши ладонями, стиснул зубы что было сил, но это не помогало, – рык проникал через пальцы, через черепную коробку глубже, в подкорку мозга.

– Раааааааааарххххх!

Всё стихло. После затянувшегося вопля воцарилась тишина.

А потом я различил, как сверху что-то капает. Сначала понемногу, размеренно, жидкость проливалась на пол в квартире выше, потом полилась, будто из бутылки.

Я услышал знакомые звуки – хруст, омерзительное чавканье, хлюпанье, чмоканье, скрежет зубов и треск разрыва тканей. Подняв взгляд наверх я увидел, как на белом потолке растёт кровавое и неровное пятно.

Никогда не верил ни в какую сверхъестественную хрень, никогда не думал, что столкнусь с чем-то подобным, даже подсознательно не был к этому готов. Незабываемые ощущения.

Чавкая, оно пожирало мои страхи, обгладывало мой разум, рвало на части душу, чтобы завладеть потухшей оболочкой. Оно медленно подпиливало меня, как ствол дерева, терпеливо дожидаясь, когда древесина треснет.

Я находился в прострации, онемевшем оцепенении. Горело всё тело, но лицо просто пылало, по лбу, между вспученными от напряжения венами, градом тек пот. Захотелось умыться ледяной водой, я заторможено повернулся в сторону крана, дернул ручку вниз. Побежали тонкие струйки желтой субстанции, кран булькнул, и вместо воды заструилась тягучая прозрачная масса. В нос ударил сильный запах гниения, я закрыл кран и отсел подальше.

Чем дольше я сидел на кухне, тем хуже становилось. Если вспомнить о теории отравления химикатами, то их сейчас в моей крови было больше чем алкоголя. Нужно было убираться отсюда, обратиться за медицинской помощью или хотя бы найти людей. Лучше рискнуть и пересечь двор, чем гнить в четырех стенах от тотальной безысходности. Нужно было уходить.

И, когда я уже решился на побег, раздался оглушительный, сокрушающий гул. Звук удара, волна которого всколыхнула жалюзи, и пустила круги в бутылке виски. Это был стук в дверь. В мою дверь.

Да что же ты творишь, твою мать. Как ты будешь меня жрать, если я себя обгажу?!

Я взял бутылку, проверил ещё раз, заряжен ли пистолет и нехотя пошёл в прихожую, принимать гостей. Идти было невероятно сложно, будто я брел по грудь в воде, воздух словно отталкивал меня прочь от выхода. Комната тоже плыла, шаталась и кренилась, я лишь пытался устоять на ногах в этой качке, как бывалый пират. Каждый шаг давался с трудом, меня тянули обратно на кухню мой инстинкт самосохранения, трусость и пьяный глас разума. Но им было меня не отговорить, я собирался переступить порог и противостоять чему бы то ни было с той стороны.

Удар повторился, ещё сильнее предыдущего, затряслись стены, закачалась лампа на потолке, задребезжали стаканы на кухне. Я чуть было не упал, налетев плечом на шкаф, но выстоял и в этот раз. Может это землетрясение?

Нет, на этот раз удар был более требовательным, более строгим. Как приказ конвоира, что сопровождает пленного на плаху, подгоняя дулом ружья. Шагай! Вперед!

Хотя я и пытался размерять каждый шаг, ступая ловко и тихо, как ниндзя, пространство прихожей и покачивающийся стиль пьяного мастера помешали мне подкрасться к двери бесшумно. С кряхтением и руганьем я замер у входа, вглядываясь в черную окружность дверного глазка. Ничего не было видно, мрак. Ну а чего я ожидал?

Я снял цепочку, повернул ключ, взялся за ручку…

Взвел курок, медленно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор.

Напротив стоял мужчина в темно-зеленом дождевике, как у меня. Он натянул капюшон посильнее и наклонил голову, так что лица его было не разглядеть. Под ним была лужа натекшей с одежды воды, но он этого будто и не замечал, застыв на месте, словно монолит.

– И что ты здесь забыл? – Спросил я, засовывая в щель пистолет и наводя его на незнакомца. Руки подрагивали, но он стоял совсем рядом, я был уверен, что не промахнусь.

– Домой пришёл. – Ответил он и посмотрел на меня.

Это был я, без кожи на лице.

Я увидел собственные изуродованные черты, оскальпированный череп с голыми мышцами на нём, что шевелились когда открывалась безгубая челюсть. Один глаз вывалился из проёма и болтался на тонком жгутике-нерве где-то, где должна была быть щека, второй был залит кровью, что струилась из разреза на лбу.

– Не волнуйся, так даже лучше. Всё в приятном, розовом цвете. – Сказал он и сделал попытку улыбнуться.

Тонкие мускульные полоски заиграли, как переплетенные между собой черви, скуловые мышцы разошлись врозь в оскале, брызгая кровью на стены. Сердечный ритм опять затрепетал, как крылья бабочки, в глазах потемнело, горло перехватило, сжало невидимой перчаткой.

Я ведь понимал, что не встречу тут ничего хорошего, на уровне подсознания я был готов к самому невероятному повороту, но встреча оказалась слишком неожиданной даже для меня. Если бы у него не было головы, если бы тут стоял зомби, я не был бы так ошарашен, шокирован, так напуган, как сейчас. Хоть он и имел схожие со мной черты, в нем не было ничего человеческого, ничего реального, что можно было осознать или принять. Ничего нормального.

Я отшатнулся от призрака прочь, хлопком закрыл спасительную дверь, защелкнул замок и сполз по стене, на большее сил не хватило. Я уперся плечом в преграду, что отделяла меня от монстров в коридоре, тонкий барьер между моей ещё знакомой квартирой и хаотическим сумасшествием. Дотронулся до щеки, на пальцах остались кровавые разводы, видимо, брызги попали на лицо.

Теперь я прислушивался, приложив ухо к замочной скважине, ожидая новых атак, но в коридоре было тихо, как в могиле. Морок исчез, но надолго ли? Конечно же, придет другой. Сколько я ещё выдержу? Мой рассудок дал трещину, через которую потихоньку просачивались остатки моей выдержки. Надежда была только на часы, которые показывали половину пятого утра. Нужно было выдержать ещё час, может, полтора.

За дверью что-то шевельнулось, тихо прошелестело по коридору, цепляясь за ковер острыми когтями, этот шорох проносился дуновением в звенящей тишине. Тихо урча, нечто замерло напротив соседской квартиры, а потом вернулось обратно к номеру 86.

Поступь отражалась от стен, как от мембраны, сливаясь с шумом артериального давления. Я считал его шаги, пока они приближались ко мне.

Два шага, три, ещё один, ещё два, итого шесть, уже девять…

Я сбивался, и неудивительно, ведь у него было больше ног. Четыре или шесть, понять было сложно, двумя конечностями оно почти всегда наступало одновременно. Оно перебирало ими медленно, но по очереди, кроме задних двух, и представить как оно может выглядеть я не мог. Наверное, как насекомое, как гигантский кузнечик, или сороконожка, что может быть хуже огромной сколопендры, верно?

Только вот, насекомые не дышат, так? У них легких нет. А эта тварь дышала.

Она остановилась за дверью и тяжело, и сипло отдувалась, пыхтела в мою сторону. Слабый ветер, с запахом тухлой воды и, почему-то вареных яиц. Я же, в свою очередь, старался не дышать, чтобы оно меня не услышало.

Теперь оно ещё и скребется. Сначала, будто бы опасаясь, оно начало понемногу царапать железо двери, потом, осмелев, принялось за работу усердней, быстро перебирая лапами, как собака, которую не пускают домой. Терпеть царапанье было все сложнее, чесались глаза и уши, хотелось самому содрать кожу с лица, чтобы унять этот зуд. Не в силах вынести этого, я глотнул из бутылки, но она выскользнула из вспотевшей ладони, шумно упала на кафель и покатилась по полу прихожей. Услышав шум, тварь довольно взревела и запищала.

Ещё один мощный удар сотряс комнату.

Оно билось всем телом о дверь, истерично завывая, толчки становились всё сильнее, я прижался спиной к холодному металлу и чувствовал каждый удар телом.

– Иди к черту! Пошёл вон! – Закричал я, упираясь ногами и с трудом сдерживая натиск.

Стук прекратился, будто его и не было, и я слышал лишь собственное тяжелое дыхание. Какие-то шорохи ещё пробегали по стенам, но мне было уже наплевать.

Выпей. – Сказал мозг. – Возьми эту бутылку и выпей, будет легче.

Я взял бутылку и выпил. Голова закружилась, тошнотворный комок подскочил к горлу.

Ну и что ты наделал? – Спросил мозг. – Теперь сам разбирайся.

Вот ублюдок, очередной раз меня подставил.

Я тяжело поднялся на ноги, сдерживая рвотные позывы, дошел до ванной. Некоторое время я шарил рукой в поисках выключателя, а когда нашел, пожалел, что включил свет.

С первого взгляда всё было как обычно, – пыльное зеркало с каплями зубной пасты на стекле, душевая за серой шторкой, унитаз, который сейчас был так нужен. Но всё же, что-то было не в порядке. Мне пришлось забыть о рвотной необходимости и взглянуть ещё раз. Крышка унитаза была приподнята, и из щели, как из панциря, торчала длинная и тонкая насекомоподобная лапа. Как морская тварь, что обычно показывает только клешни из своей ракушки. Крышка приоткрылась чуть больше и появились длинные усики, уродливые толстые хоботки и полосатые жвалы-челюсти. “Краб мутант решил сделать мой унитаз своим домом!” – Отличное название газетной статьи, напоминает о аллигаторах в канализации. Мне сразу вспомнилось, как в детстве на пляже во Флориде я нашел подобную ракушку на дне, и как испугался, когда из нее полезло волосатое членистоногое с красными усищами.

Я выскочил обратно в прихожую, захлопнул дверь в туалет, прижал её стулом. Поднял бутылку, глотнул ещё раз. Тошнота исчезла моментально. Я сел на пол, поглядывая то на прихожую, то на туалет, закурил. Часы показывали половину пятого, опять. Я проверил, не поломались ли они, но стрелка послушно ползла по дуге, показывая, что всё в порядке.

Из распахнутого окна на кухне доносились звуки сирен. Есть ли шанс, что Фрэнк передумал и отправил подкрепление? Они были далеко, но точно приближались. Я вернулся на кухню и замер у окна. Огни города погасли, оставив только черные силуэты зданий на горизонте, будто мое окно было единственным источником света во всём мире. Здания вспыхивали в свете молний и слабых мерцаниях полицейских сирен. Небо висело низко, цепляя крыши зданий, и бугрилось волнами, по которым иногда проносились оранжевые вспышки. Где-то на западе протяжно завыла сирена воздушной тревоги. Я вдруг понял, – рассвета сегодня не будет.

Я взглянул на часы, чтобы убедиться. Да, половина пятого, стрелка кружит на месте.

Я вновь сел за стол у окна, положил голову на руки. На этот раз я проиграл.

К звукам сирен присоединились детские голоса. Они смеялись, играли на улице, прямо у меня под окном, сил на то, чтобы выглянуть не осталось, да и веры в то, что это не галлюцинация тоже не было. Смех изменился, уступил место рокоту и рёву, глубокому хныкающему басу. Протяжный гул голосов и вой сирен превратился в один рваный визг, отбивающийся дрожанием оконного стекла. Густой и объемный он заполонил собой город, двор, мою кухню, всё существующее. Он не замолкал, протяжно заполняя каждый уголок, разрезая мои барабанные перепонки, выворачивая наизнанку. Злой, угрожающий и живой, он сводил меня с ума. Сам не осознавая, я забился под стол, закрыл уши руками и кричал, что было сил, но не слышал своего крика. Сколько прошло, минута или час? Утихнет ли он когда-либо?

Я мог заглушить его. Сам мог покончить с этим. Пистолет был рядом, заряжен, одно нажатие и мир потухнет, вой смолкнет, я погружусь в темноту и спокойствие.

Теперь я понимал, почему Тони это сделал. Не знаю, когда до него добрались и сколько он терпел, но понимал, как тяжело ему пришлось. Скорее всего, это началось ночью и продолжалось до следующего вечера, сломало его, подчинило, переварило и только потом позволило закончить мучения.

Нет, вдруг понял я, – это не препараты, ни один наркотик не действует так долго. Ни одна дрянь не вызовет подобного эффекта. Это именно то, о чем говорил Тони, – Бог.

Именно он терзает меня, наказывает, желает моей кончины. Его волю передавал радиоприёмник, его присутствие я ощущал за дверью и его гласу вторят сирены.

В пик моей беспомощности, сжав веки как можно сильнее, сотрясаясь от безграничного воя, я на мгновение увидел его. Расплывчатый образ могилы глубоко под городом, гигантское монументальное и бесформенное изваяние. Окаменелое тело, размером с Масс-Коуст, на костях которого был построен мегаполис.

Неживое и неразумное существо, слишком далекое и чужое, чтобы я мог объяснить то, что ощутил. Но сомнений у меня не осталось, – он воздействовал на мои чувства, насылая кошмары наяву. Чем бы он ни был, он выкорчевал у меня из головы самые сокровенные страхи и заставил их предстать перед глазами. Бог копался в моём сознании, извращая воспоминания и грызя разум, как голодный зверь. Он использовал мой мозг против меня. Но…

Но, почему он не использовал мой единственный реальный страх? Не эти глупые фобии и внутренние переживания, а реальный кошмар, что преследовал меня несколько лет?

Я заставил себя вспомнить яркие синие глаза, что смотрели на тебя так, будто заглядывали в душу и даже глубже. Глаза, что я ненавидел. И только мой страх всплыл предо мной, как изувеченный вой сирены стал тише. Я неожиданно осознал истину.

Я не боялся Бога и всех его трюков, я мог приглушить его, мог бороться, ведь мой самый страшный кошмар не давал Богу захватить меня. Он был барьером, что не пропускал чудовищ глубже. Нельзя свести с ума сумасшедшего.

Как и Зейлин я прошел через войну, что почти сломила меня. Воспоминания преследовали меня, терзали каждый день. И как и Зейлин, я боролся с наваждением более успешно, чем остальные, потому что у человека может быть только один настоящий страх. И с помощью этого страха я мог бороться с Богом.

Сирены затихли, в окно пробивался серый солнечный свет. Стрелки часов показывали семь утра. Я выполз из-под стола, встал у окна, наблюдая за дождливым рассветом, что робко показался между подернутых туманной дымкой небоскребов. Город молчал, хмуро взирая на меня издалека, насупив небеса, он ждал моих действий.

Я не понимал, что я пережил, не верил до конца, что долгая ночь закончилась. И не хотел думать о том, какая истина мне открылась. Несмотря на всё произошедшее, скептик во мне ещё был готов спорить и убеждать, что никаких чудовищ не существует, и что все они лишь плод моего разума. Я вновь вспомнил яркую синеву его глаз. Чудовища существуют. Я отряхнул брюки и достал из пачки последнюю сигарету. Я опаздывал на работу.

Глава 10

Межглавие пятое.

– А сейчас, я передам слово Мэйсону с прогнозом погоды! Пожалуйста, Мэйсон, будь добр, хотя бы на этой неделе, порадуй нас хорошими новостями!

– Привет Бэн, я бы с радостью, но, к сожалению, не я распоряжаюсь погодой! Я только могу её предсказать! Итак, что же нас ждет?

Не очень приятный конец календарной зимы, друзья. Похоже, старушка не собирается пока отступать и даст нам последний бой, перед тем как уйти до следующего года.

C запада на побережье наступает антициклон “Валентайн” , и синоптики предрекают резкое похолодание на всём восточном побережье, в том числе и в Коуст-сити. Холодать начнет быстро, начиная с середины месяца, и по прошествии всей третьей декады показатели столбиков термометров будут в районе нуля.

Необычный во всех отношениях февраль выдался в этом году, ничего не скажешь! Масс-Коуст уже устал от бесконечных ливней, горожане ждут не дождутся, когда сезон дождей закончится, чтобы можно было хотя бы выйти погулять или выехать на природу. А тут ещё и похолодание!

Насколько сильно “Валентайн” повлияет на погоду, сказать пока сложно, но нужно быть готовыми к тому, что дождь может смениться мокрым снегом с грозовым фронтом и ветром, и до конца месяца тепла и солнца нам не видать.

Так, что… Если вы уже сложили в дальний угол шкафа все теплые вещи, самое время их достать обратно, они однозначно вам пригодятся! Я предупредил!

Глава 10.

Белый нуар.

Дежурный уже сменился, и это было хорошо, – меньше всего я хотел видеть этого подонка, – Фрэнка. Я бы не удержался и плюнул в его предательскую морду, будь он здесь.

Я добрался до участка за полчаса, мысль о том, что отчеты о смерти моего напарника могут исчезнуть бесследно не давала мне покоя. Как доехал, я не понимал, мое место было в больничной палате под капельницей, а не здесь. Глаза слипались, общий зал качался как маятник, я был пьян, меня знобило и тошнило, но мне было наплевать.

Кабинеты судмедэкспертов и специалистов располагались в ответвлении западного крыла, не доходя комнат для допросов. Я надеялся, что заучки ещё не пришли на работу и в кабинете будет пусто, тогда можно перехватить первичные отчеты и валить отсюда к чертовой матери, пока меня не застали. Но добравшись, я увидел, что в офисе, уткнувшись в монитор уже заседал один из умников.

Услышав звук открывающейся двери, он обернулся и растерянно посмотрел на меня. Его брови поднялись выше, когда он присмотрелся, пытаясь различить в утреннем полумраке черты лица вошедшего. Видимо, я совсем хреново выглядел.

– Де-детектив Ковач? – Удивленно спросил он. – Я не ожидал вас здесь увидеть.

– Мне нужен отчет о смерти моего напарника. – Без предисловия, заявил я. Язык заплетался, но угрюмый вид и нахмуренная физиономия сделали своё дело, – заучка понял, чего я от него хотел.

– Отчет о смерти? Но, он ещё не готов.

– У вас есть результаты экспертизы, мне нужно взглянуть. Сейчас же. – Надавил я.

– Но детектив, это не по протоколу, Маркус должен сначала скинуть документы начальству, а после выслать вам на почту… Я даже не знаю, где их искать…

– Мне нужны результаты, сейчас же! – Рявкнул я так, что он вздрогнул. – Мой напарник мертв, мать твою!

– Сейчас я посмотрю у Маркуса в компьютере…

Он засеменил к соседнему монитору и склонился над ним в глупой позе. Не удивлюсь, если он нагадил в штаны со страху. Я выглянул в коридор, опасаясь, как бы не заявился кто-нибудь из его коллег.

– Вот, предварительные данные есть. Выслать вам на почту? – Спросил он.

– И распечатай. Анализ крови делали?

– Да, сэр, он тоже здесь. Печатаю.

Хм, я ожидал, что получить результаты будет сложнее. Я выхватил стопку бумаг из рук эксперта и выскочил за дверь. Сначала я решил вернуться за рабочий стол, разложить и изучить документы не спеша, но искушению не поддался, – не хватало мне нарваться на других. На тех, кто следит за мной.

Недолго думая, я зашел в камеру для допросов, припер дверь металлическим стулом и сел за стол. Здесь меня не должны потревожить.

Я рылся в записях, как Пумба в поисках червяков, осматривал лист А4, и, если информация была лишней, бесцеремонно рвал его и бросал в урну или комкал и откидывал на стол. Буквы постоянно убегали от меня, расползались как тараканы, предложения сливались и, чтобы понять значение приходилось перечитывать фразы по нескольку раз. Наконец, вот оно… Я выудил листок с заглавием “Медицинская экспертиза анализа крови”. Я углубился в чтение, в безудержном желании наконец понять, виноваты ли вещества или препараты в том, что произошло с Энтони.

Ответ был ясен как чертов день, – не было. Ничего не было, его кровь оказалась чиста.

Я выругался и ударил кулаком по столу. Должно же быть хоть что-то!

Я и стопка бумаг совсем не ладили, как евнух и наложница. Я быстро бегал глазами по строчкам, пытаясь выискать хоть что-то интересное.

Были обнаружены – значок детектива, смартфон, кошелек, наручные часы марки… Дальше.

Отпечатки на вещах соответствуют отпечаткам погибшего... Нет, не то.

Скончался на месте… Рана несовместима с жизнью… Нет, дальше.

Согласно отчету по брызгам крови…С небольшого расстояния… Дальше.

Выстрел был сделан из пистолета калибра 0,45 дюйма, фотографии гильзы в прилож. 17…

Стоп.

Тони застрелился из табельного оружия, у него был Глок, с калибром 9мм.

45ый калибр был у меня…

Только у меня.

В Дистансе нам выдавали М1911 и я так привык к нему, что после перевода оформил подаренный прежним участком Смит-Вессон как служебный. В Коуст сити выдавали только 9-ти миллиметровые пистолеты…

Я ударил себя по щекам, схватил листок, внимательно вчитываясь.

На основании первичной баллистической экспертизы, выстрел был совершен с дистанции полтора метра, почти в упор. Стреляли из пистолета калибра 0,45. Стрелявший был немного выше погибшего, примерно 6 футов 2 дюйма....Черт, черт, черт!

Я тут же увидел яркую картинку, настолько детальную, что можно было поверить, что это было воспоминание.

Два человека на заброшенной станции метро.

Тони стоит в темноте, его я почти не вижу. Но вот себя со стороны разглядеть удается детально. Другой я, невозмутимо достает оружие, направляет в голову своего напарника. Толчок пистолета в ладони. Вспышка. Безвольное тело плавно оседает на кафель.

Спасибо всем, снято…

Нет, этого не было! Я же помню, как он застрелился!

Я… Я стоял напротив, он поднёс оружие к виску, сказал про Бога и выстрелил. Я помню, как его тело сползло по грязной стене и как я подбежал к нему, надеясь, что он мог пережить ранение. Помню, как вызывал подкрепление и медиков. Но я не мог убить его.

Это мираж, фантазия, ещё один трюк! Очередная попытка заставить меня поверить в собственное безумие.

Меня подставили. Неважно, выбрался бы я этой ночью из своей квартиры или покончил с собой, у них был запасной план, – обвинить меня в смерти напарника.

Они идеально расставили фигуры в свою пользу. Загнали меня в ловушку, на станцию, чтобы все выглядело максимально подозрительно, где нет ни одной камеры видеонаблюдения и где точно не будет случайного свидетеля. Оставалось подправить некоторые бумаги и я оказывался главным подозреваемым. Каким же глупцом я был, думая, что смогу перехватить реальные отчеты раньше, чем до них доберутся пособники культа! У меня не было ни шанса.

Я в ярости смял листы и затолкал всю стопку в мусорное ведро. Это не поможет, данные уже в базе, ещё полчаса, может быть час, и я буду сидеть в этой же комнате, но уже в наручниках.

Нужно бежать из участка. Сейчас же.

Я вышел обратно в коридор, невозмутимо закурил, кивая спешащим на работу экспертам и полицейским, и, как можно спокойнее, пошел в сторону главного зала.

Тонкая белая рука опустилась на моё плечо.

– Влад, ты уже здесь?

– Доброе утро, Альберт. – Процедил я, оборачиваясь.

– Соболезную.

– Да, спасибо.

– Выглядишь совсем неважно, по тебе словно поезд проехался. – Сказал он участливо, заглядывая в глаза.

Сволочь.

– Не мог заснуть.

– Понимаю, понимаю. Как думаешь, почему он это сделал?

– Тони? Не знаю, я в полной растерянности.

– Я думаю, это дело довело его, а мы и не заметили. – Он тяжело вздохнул и сменил тему. – Хорошо, что ты так рано пришёл, пройдем за мной.

– На допрос? – Насторожился я.

Он наверняка уже знал, что в отчетах. Но будет ли он предпринимать что-то для моего задержания до начала расследования? Ведь бумаги были нужны, чтобы обвинить меня официально.

– Нет, по делу Энтони комиссия прибудет к обеду, тогда и будем разбираться. Сейчас я хочу тебе кое-что показать. Вернее, кое-кого.

– И кого же? – Спросил я, шагая за ним обратно в глубины здания. Он вел меня к камерам изолятора.

– Ночью была операция по задержанию подозреваемых по делу культа.

– Правда?

– Да. Я не стал тебе звонить, после того как Тони… Ну, ты понимаешь, я не хотел тебя тревожить. Но, думаю, тебе стоит увидеть задержанного. В конце концов, это вы с напарником навели нас на след.

– Что? – Я ничего не понимал.

– В последнем отчете Энтони было упоминание некоего Рика Бронсона, помнишь такого? Черный пикап? Я так понимаю, вы с ним возле бара подрались?

– Да, помню. Мы проводили допрос.

– Я так и подумал. В общем, я решил что зацепка может быть стоящей и мы организовали за ним слежку. Нам повезло, он оказался достаточно тупым, чтобы не испугаться после вашего “допроса”, и не особо скрывался. Он вывел нас на одного из этих сектантов, мы перехватили подонка в Дрешере. У подозреваемого в машине была обнаружена такая же маска, как та, которую удалось достать тебе. Теперь он в изоляторе, Бронсон тоже, как соучастник.

– Допрос проводили?

– Всю ночь парни его пытались разговорить. Пока молчит. Я подумал, ты захочешь взглянуть на этого урода.

– Конечно.

Мы спустились на уровень ниже к камерам содержания. По бетонному полу пробежал холодный сквозняк, пахло тухлой водой и серой. Провода под потолком были не в лучшем состоянии, лампы беспричинно мигали, изредка погружая длинный проход в кромешную мглу, а стены были покрыты черными пятнами плесени.

– Сюда, – показал Альберт, – второй номер.

Я прошел вперед, всматриваясь в черноту дверного проёма.

– Почему открыто? – Спросил я, заметив, что решетка отворена.

– Мы его наручниками к батарее приковали.

Я опасливо шагнул вперед, ко входу в камеру, пожалев, что у меня нет с собой фонаря, и почувствовал сильный толчок в спину. Я оступился и полетел во мглу, на грязный пол, а за спиной прогремела решетка. Я оказался заперт.

Я молча поднялся с колен и повернулся к Альберту. Это и был твой план?

– Ты ведь не думал, что уйдешь так просто, Влад? – Издевательски спросил он, с лязгом поворачивая ключ в замке.

– Нет, не думал. – Ответил я, доставая пистолет и направляя на него. – Открывай дверь.

– И что ты будешь делать? Возьмешь в заложники лейтенанта и попытаешься пробиться через полицейский участок? А что потом?

– Почему бы и нет. – Ответил я. – Но, если не откроешь, я вышибу тебе мозги. Мне терять нечего.

Альберт оперся о решетку, задумчиво разглядывая меня.

– Знаешь, – сказал он, – я, если честно, не думал, что ты переживешь эту ночь. Ты назойливый.

– Да, а ты подлая скотина, но это всё генетика, не так ли?

– Но, ещё больше меня удивил тот факт… – Продолжал он, будто меня и не слышал. – Что ты посмел бросить вызов Богу. Нашему Богу. Он не прощает неповиновения и непокорности, ты уже должен был это понять.

– Я не боюсь твоего бога, Альберт.

– Поэтому, я решил, что вам стоит встретиться лично.

– Что? – Опешил я.

– Я привел его с собой, он в камере, за твоей спиной.

Я было хотел рассмеяться ему в лицо, но почувствовал нечто. Легкий холодок коснулся затылка, кожа покрылась мурашками, палец задрожал на курке.

Тонкая белая рука опустилась на моё плечо.

– Влад, ты уже здесь?

Я вдруг опять оказался в коридоре возле комнат для допросов, перед носом бегали цветные огоньки, голова раскалывалась, в ушах стоял нестерпимый звон.

– Доброе утро, Альберт. – Процедил я, оборачиваясь.

– Ты чего так рано пришёл? – Удивленно спросил он.

– Да, кое-что проверить нужно.

– Влад, я хочу, чтобы ты знал, мы все глубоко потрясены тем, что вчера произошло. Это очень сильный удар для нас всех. – В его голосе сквозила тоска.

– Это точно.

– Как только разберемся с комиссией, отправляйся домой, ладно? Отдохни.

– Конечно.

– Пойдем, мне нужно забрать отчеты по смерти Тони и заодно кое-что тебе покажу.

Ну нет, в этот раз я на это не куплюсь. Мы можем сколько угодно крутиться на этой карусели, а мой мир разваливаться и срастаться вновь, но я не попаду в эту чертову камеру, западню или что этот ублюдок для меня припас. Не сегодня.

– Иди, я тебя догоню. – Сказал я, придерживая живот рукой. – Мне что-то нехорошо, нужно в уборную, умыться.

– Да, это тебе не помешает. У тебя бессонная ночь на лице.

Ага, стекает по щекам потоком звезд волшебных, философ чертов.

Я подождал, пока Альберт свернет за угол, по направлению к следственному отделу, и быстрым шагом пошёл в другую сторону. Хотелось сорваться и побежать, мозг автоматически отсчитывал секунды и шаги, торопил меня. Воображение рисовало картинки о том, как именно в этот момент Альберт отправляет за мной других копов. Я уже почти слышал их топот и тяжелое дыхание. Задержите его! Держите ублюдка!

Я прошел через зал, мне казалось, пронесся как ураган, сметая со столов документы и заставляя коллег оглядываться в недоумении. Куда это он так несется? На самом деле я шел спокойно, размеренно, опустив взгляд и глядя строго вниз, где земля горела под подошвами моих туфель.

На выходе я уже терял остатки выдержки, вылетел из здания на воздух и сломя голову побежал к машине. Я успокоился и перестал смотреть в зеркало заднего вида только после того, как проехал несколько кварталов прочь от участка. Никто из коллег меня не преследовал. Хотя, уже бывших коллег, верно?

Пришло понимание, – я больше не полицейский.

С момента, как я вышел за порог управления, я преступник, убийца, беглец.

Что мне делать? Куда бежать?

Я мог попытаться убраться из Коуст-сити, но не был уверен, что меня выпустят. На выезде есть блокпосты, видеонаблюдение, патрули. Играть роль одинокого мстителя мне тоже совершенно не хотелось, я слишком не вписывался в роль. Оставалось не логичное, но верное решение, – я должен был сдаться. Но не здесь. В этом городе, в лапах культа я до суда не доживу, уже завтра займу пустующее место бомжа Барри, в петле темной и вонючей камеры.

Сейчас мне мог помочь только один человек, и я лишь мог надеяться, что он ещё жив.

***

На улице сильно похолодало. Я не заметил этого утром, слишком был пьян и впечатлен превосходно проведенной ночью, сейчас же, выйдя из машины рядом с отелем “Блэйк-Вью” , я запахнул куртку и втянул голову в плечи от промозглого и ледяного ветра. Дождь сменился мерзкой мелкой моросью, город бездушно просветлел, будто в преддверии заморозков.

В холле гостиницы было пусто, одинокая девушка за стойкой приветливо улыбнулась, ошибочно предположив, что я один из постояльцев. Нет милая, я не клиент. Я беглый преступник с полицейским значком.

Я объяснил ей, что мне нужно, чтобы она связалась с одним из жильцов.

– Аддерли, Дэвид Аддерли. Он остановился здесь на прошлой неделе. – Сказал я, потирая переносицу.

– Сэр, мистер Аддерли попросил его не тревожить, у меня проставлена отметка “не беспокоить”. – Ответила она, щелкая мышкой.

– Поверьте, он может отменить свои дела. – Я показал удостоверение. – Мне нужно с ним поговорить. Позвоните ему в номер.

– Его телефон не работает, он его отключил. – Растерянно ответила она, положив трубку.

– В этом случае, я вынужден вас попросить предоставить мне ключи от его апартаментов.

– К сожалению, это против правил…

– Это чрезвычайная ситуация, уверяю, постоялец против не будет.

Девушка сдалась, протянула мне ключи, потупив глаза.

– На самом деле он уже два дня из номера не выходит. – Прошептала она. – А правила не предписывают нарушать личное пространство посетителей.

– Я поэтому и приехал. – Заявил я, уже подходя к лифту.

Проходя по узкому коридору третьего этажа, в поисках нужного номера, я старался успокоить себя и составить адекватный план действий. Я намеревался сдать себя в бюро на своих условиях, покинуть это место как можно быстрее, дать показания и поднять шум. Когда за дело возьмется ФБР, силы будут равны, агенты так легко не отступят. Я мог бы оказаться тем катализатором, что так нужен был Аддерли. Но, что если он откажется мне помочь? Что если, культ добрался до него первым?

Замок тихо пикнул, и я шагнул в номер профессора.

– Дэвид? – Позвал я. – Профессор Аддерли?

Никто не ответил, и это было плохо.

Номер тонул в полумраке плотно задернутых штор, тишину нарушали лишь тикающие на стене часы. На первый взгляд, всё было чисто, стерильно. Аддерли работал допоздна – документы лежали на столике, ещё больше бумаг разбросаны по софе и на кресле. Кровать была заправлена, на раковине стояла грязная кофейная кружка, работал подключенный к сети ноутбук. В остальном комнаты будто и не были тронуты, словно здесь никто и не жил.

Сам профессор нашелся в уборной.

Он лежал в ванне, погруженный по подбородок в красную от крови воду, рука со вскрытыми венами безвольно свисала через бортик. Вода была и на кафеле, я осторожно обошел лужу, подходя к профессору. Пульс проверять нужды не было, посиневшее тело было мертво уже давно, распухший язык вывалился из приоткрытого в немом крике рта, неестественная поза, в которой он замер, являла последствия конвульсий.

Я сокрушенно покачал головой, взирая на труп. Ты был моим последним шансом.

Они даже не потрудились записать Аддерли в ряды безвременно пропавших и обставили всё как самоубийство. Им было наплевать на то, как ФБР может отреагировать на подозрительную смерть своего сотрудника, они бюро не боялись. Они вообще никого не боялись. Любой вступивший в их город подчинится или падет, улицы поглотят его, небеса задавят, узкие аллеи сожмутся и раздробят кости, потоки бегущих вдоль бордюров ручьев смоют останки в океан.

Тот, кто не играет по правилам Маскарада, долго не живет.

Видения и кошмары будут преследовать его по пятам.

Память начнет подводить его.

Город начнет следить за ним.

А потом сосед по квартире неожиданно решит, что пора достать ржавый тесак.

Я был следующим и бежать уже было поздно, оставалось только прятаться, жаться под камень и трястись как мокрая мышь. Я вышел из ванной побелевший, стирая испарину со лба.

В номере могло остаться что-то, что оставил мне Аддерли, я начал быстро ходить по комнатам, в поисках подсказок. Они ведь не думали, что я могу вернуться, значит могли что-то упустить, убирая за собой.

Судя по разбросанным бумагам, они даже не прибирали за собой, от возможных улик избавились бы потом, в полиции. Ноутбук они все же почистили, из блокнотов кое-где вырвали листы. В руки попалась стопка графиков, – расчеты количества пропавших в Масс-коуст по годам. Жирной чертой был обведен маленький столбец десятилетней давности, – слишком небольшое исчезнувших в сравнении с другими годами. Ручкой была сделана приписка, – “Д.Д. Св. Джул”.

На холодильнике лежали таблетки от головной боли и ключи от машины, рядом с билетом за парковку. Профессор брал автомобиль в аренду, машина должна была остаться на подземной парковке отеля.

Я схватил те записи, что попали под руку, ключи и парковочный билет, и чуть ли не бегом выскочил из номера. Проходить мимо взволнованного администратора желания не было, поэтому я спустился на лифте, на минус первый. Как я мог предположить, в скором времени меня будут разыскивать, и мой Форд станет мишенью камер по всему городу, и поменять авто было логичным решением.

По звуку сигнализации я определил местонахождение машины, – черная Тойота, ничем не примечательный седан, мигнул габаритными огнями. Отлично, бросаться в глаза она точно не будет.

Я вывернул с парковки на улицу, проехал через бизнес-район, завернул во дворик за супермаркетом и заглушил двигатель. Всё это я делал по инерции, словно заведенный солдатик, пока паника душила мой бьющийся в истерике мозг.

Что мне теперь делать? Последний из единомышленников плавал в ванной крови, я устал, замерз и хотел спать, желудок сводило от голода и отравления алкоголем. Сектанты победили, этот факт уже не оспорить. Убийства канут в лету времен и забудутся, как всегда. Все, кто представлял угрозу, исчезли. Остался только я.

В квартиру было нельзя, они будут меня там ждать. Номер в отеле мне не снять без предоставления водительского удостоверения. К Джес, даже если бы она меня приняла, я тоже поехать не мог, слишком опасно.

Мне нужно успокоиться. Выпить и успокоиться.

Запасной план на самый крайний случай всегда был, но этот случай представлялся столь фантастической перспективой, что я и не рассчитывал на то, что придется план использовать. Теперь, когда ситуация зашла в тупик, о черном ходе я подумал в последнюю очередь. Наверное, я просто никогда не думал всерьез, что могу им воспользоваться. Время пришло.

Определившись со своими дальнейшими целями и обозначив план, я взялся за дело.

В супермаркете, на парковке которого я оставил машину, я купил: монтировку, комплект замороженных сэндвичей, древесный уголь для барбекю, пластиковую канистру, сигареты, несколько бутылок бурбона и пачку банок газировки. Также, не забыл про средства личной гигиены, не дело это прятаться от полиции без туалетной бумаги и зубной щетки.

Через улицу в сэконд-хэнде я приобрел толстый, современный пальто на застежке, гостиничный комплект из маек и белья, чистую рубашку и ботинки. Усмехнулся сам себе в отросшую бороду, – готовлюсь к бездомной жизни.

Вернувшись в теплый салон Тойоты, я занялся украденными из отеля бумагами, но разобраться в графиках и закрученных заметках Аддерли, не смог. Если ты такой умный, то почему мертвый? А может быть для меня сегодня было слишком много букв.

Ну хорошо, а что же такое “Д.Д. Св. Джул”?

Поисковик в телефоне услужливо предоставил информацию, – Детский дом Святого Джулиана, воспитательное учреждение для детей, лишившихся родителей, Масс-Коуст, Ист-Энд, Семетери-стрит, 11\5. С припиской – закрыто на неопределенный срок, до завершения реконструкции.

Стоит заехать туда по пути к новому дому.

***

Чертов Ист-Энд, район недостроенных многоэтажек и хижин эпохи Гражданской войны. Только взглянув на эти чахлые, потемневшие от времени, дома, воображение рисовало картины из фильмов ужасов. Вот в этом доме точно живет семейка каннибалов, они сидят сейчас в рваных майках у семейного стола, измазанные чем-то липким и отвратным. О, а там логово маньяка педофила, через покосившиеся деревянные ставни пробивался слабый желтый свет, наверное, мучает очередную жертву. А в этой лачуге варят мет, вон даже дымок поднимается из печной трубы.

Хуже было только в Дрешере.

Ещё один умирающий старый район мегаполиса, похожий на гангрену, чернеющий в оконечности, на отшибе.

Номера домов были перепутаны или стерты, улицы заканчивались так же резко, как и начинались, пересекались и спутывались. Я с трудом нашел нужный адрес, и то лишь благодаря маяку в виде высокого купола над вереницей низких крыш.

Я остановился напротив двухэтажного особняка старой постройки, выходя из авто, наступил в лужу, под каблуком хрустнула ледяная корка. Похоже, будет снег.

Монумент былых времен, с длинным развалившимся шпилем на синей крыше, кирпичный труп мрачно нависал надо мной. За ржавой оградой был засыпанный листвой грязный дворик и сломанная садовая беседка. Серые потрескавшиеся стены и заколоченные окна не предвещали ничего хорошего. Я втиснулся между гнутых прутьев, прошёл через двор. Особняк окружала небольшая парковая зона, возможно, некогда это был сад. Теперь мрачные пихты и мертвые лиственные лишь придавали скорбному прибежищу более гиблый вид, деревья попадали друг на друга и опирались на стены, давно погибший плющ своими остатками опутывал кованые витражи.

Массивная узорчатая дверь была заперта. Странно, что местные не попытались проникнуть внутрь за все эти годы. Замок выглядел совсем старым, как и само полотно и, после нескольких ударом плечом, внутри что-то треснуло и дверь со скрипом приоткрылась. Впереди зияла черная полоса безысходности, и я шагнул ей навстречу.

Передо мной был огромный пыльный холл. Две деревянные лестницы с гигантскими перилами, загибаясь змеей, поднимались на второй этаж, с высокого потолка свисала массивная стеклянная люстра, а на самом потолке было расположено мансардное окно, через которое свет и попадал в помещение. Стены тоже были украшены деревом с вычурным тиснением, пол покрывала черно-белая плитка в шахматном порядке. Старый добрый британский стиль.

Я поднимался по ступеням, мягко ступая по истлевшему ковру, лестница скрипела под весом моих шагов, приют пытался поговорить со мной. Это было плохое место, дурное, темное, заснувшее давным-давно, и я чувствовал это в тяжелом и застойном воздухе. Касаясь пальцами перил, я видел, как по ним скатывались былые постояльцы этого приюта, половицы под ногами ещё помнили легкий бег детских ног, старинная кладка привыкла внимать крики и шум, а не безысходное молчание. Музыка стала громче, я шел на её зов, хотя отдал бы всё, чтобы не оказаться здесь.

Второй этаж был в худшем состоянии, вода просочилась с протекающего потолка, разводы на панелях и набухший пол был тому подтверждением. Я продвигался вперед по коридору, лишь заглядывая в открытые дверные проёмы по бокам. Это были спальни, старые железные сетчатые кровати стояли в ряд, на одной из них сидела забытая кукла, почерневшая от времени. На деревянном полу валялись разбросанные листы из детских книжек, сломанные игрушки, разорванная подушка, в углу притаилось кресло каталка.

В следующей комнате стояли столы, это был учебный кабинет. Стены были оклеены некогда яркими рисунками, ранее сказочные сюжеты выглядели устрашающе, под воздействием влаги они могли изображать только уныние и смерть. Солнце больше не светило желтыми красками на зеленую травку, милые звери мутировали во что-то невообразимое, карандашные кораблики тонули в пучине черных волн.

Библиотека. Потолок обтянула плотная сеть паутины, те книги, что ещё остались на пыльных полках, никто больше не прочтет. Под ногами мешались кубики с буквами, на шкаф оперся трехколесный велосипед, и, обходя его, я наступил на что-то мягкое. Это оказалась оторванная голова плюшевого медвежонка, – кто-то вырвал ему глаза пуговки, а тело посадил на книжный стеллаж. Я положил голову медведя на изодранное тельце, почему-то мне показалось, что это важно.

В конце коридора была игровая комната. Большое просторное помещение, очищенное от игрушек и столов, отсюда вынесли весь мусор, вымели грязь. Здесь они это и сделали. На старой штукатурке были рисунки маски с паучьими лапами, я насчитал двенадцать граффити по периметру. Я присел рядом с одним из них и ладонью протер старый паркет. Доски набухли и окрасились в темный цвет, кровь так просто не сотрешь.

“Но до того, график был другой, было много пропавших детей и подростков”. – Моим мыслям вторили слова Аддерли. – “Если учитывать схему, то дети должны были пропасть в прошлый раз, когда культ был активен”.

Все сходилось, десять лет назад в графике было рекордно низкое количество пропавших, культ будто бы пропустил Маскарад, но это было не так. Они нашли способ провести ритуал один раз в одном зале...

Это помещение… Оно служило местом массового убийства детей, некогда живших в приюте. Не менее дюжины жертв, убитых в одно время, рядом друг с другом.

Дети.

Сироты, черт побери!

На меня вдруг упала вся тяжесть мира, раздавила меня, вбила в землю. Я упал на колени, схватил пальцами волосы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарычать от понимания того, что только что выяснил.

Было наплевать, как они умудрились подобное провернуть. Господство культа в городе уже даже не удивляло. Зачем? Кому в голову могла прийти мысль устроить массовую резню в детском доме?!

Конечно же, все было взаимосвязано, приют закрыли в тот же год, как были совершены убийства, пропавших не было, жертв тоже, чем младше добыча, тем ценнее для охотника.

Я боялся представить, что ощущали сироты, когда их завели в игровую комнату, расположили по кругу и люди в белых масках достали ножи…

На смену потрясению пришла грусть, по щеке покатилась теплая капля, наверное, упала с протекающего потолка. Я поднялся на ноги, побрел к выходу, придерживаясь рукой о стену.

Хм, а я ещё раздумывал бежать. Из ада никуда не скрыться. Теперь он всегда будет со мной.

***

Печаль сменила злоба.

Пока я отдалялся от ярких столпов света и мерцающих башен на восток, что-то черное кипело и бурлило в чане моей души. Я чувствовал, как лопаются пузыри этой странной похлёбки где-то в районе живота.

Тяжело описать огонь ярости, что пылал под котелком, он был обжигающе холодным, бесчувственным, словно стихийное бедствие. В противовес моему состоянию пошёл снег, пока неуверенно оседая на полотне проезжей части большими хлопьями, и беспрестанно атакуя лобовое стекло.

Быстро стемнело. Одноэтажные дома тоже поредели, я выехал на дорогу за городом, по сторонам которой были лишь темные силуэты голых деревьев. В это время дорога пустовала и я гнал Тойоту по серпантину, будучи единственным источником света на трассе.

Лесополоса тоже в скором времени закончилась, я почти добрался до места назначения. Мой перевалочный пункт.

Когда из темноты вынырнули огни моста Фидзжеральда, я снизил скорость, чтобы не пропустить поворот. Указателя не было, съезд еле различим, и его было легко пропустить, если не знать о его существовании. К счастью, я знал.

Я свернул на узкую проселочную дорогу, которую даже не удосужились присыпать гравием. Машина подпрыгивала на кочках, кое-где зарываясь в снег и грязь, но я упорно следовал пути, очередной раз резко выкручивая руль перед особо большой ямой. Видимость была плохая, авто несколько раз зацепилось днищем, дорога вела меня вниз с холма, к заливу.

Наконец фары охватили опорный столб моста, я сбавил скорость и выехал на ровную бетонную площадку. К столбу примыкало строение, небольшая кирпичная структура, больше похожая на бойлерную или склад. По периметру постройки обвисла истрепанная полицейская лента.

Мы обнаружили это место примерно полгода назад, когда вместе с Тони вышли на оптового торговца героином. Подельник незадачливого наркобарона выдал точку, где они передавали товар и организовывали встречи с покупателями. Укрытие было неприметное, максимально отдаленное от города, спрятанное под мостом в глуши. Когда-то кирпичная коробка служила вахтерской для работников, которые следили за состоянием моста и уровнем воды в заливе. Потом, когда появилась возможность ограничиться камерами и датчиками, здание хотели переделать в насосную станцию, и построить причал, но и тут не сложилось.

Я не мог не заприметить этот спокойный уголок на краю мира, и даже сделал дубликат ключей, так на всякий случай. Ключ остался где-то в моей квартире, поэтому я и купил фомку.

Не знаю, почему у меня был план отступления и убежище, где можно скрыться, наверное, это странно. Видимо, я всегда был параноиком, и только сейчас моим талантам нашлось применение. Нужный человек в нужном месте. Как я говорил, – культ не знал, с кем имеет дело.

Домик стоял в трех метрах от бушующих темных волн. Слишком близко, но невероятно уютно, ведь брызги долетали до окон, и океан буквально бился в железную дверь. Я немного повозился со ржавым висячим замком, сбил его монтировкой и со скрипом отворил тяжелую дверь с иллюминатором вместо глазка.

Щелкнул выключателем, внутреннее убранство озарилось мягким оранжевым светом. Помещение всё-таки было городской инфраструктурой, электричество подавалось от общей сети.

Здесь было всё, что мне нужно. В дальнем углу стоял продавленный диван, напротив него душевая кабина и водонагреватель. В другом конце комнаты был накрытый полиэтиленом электрический радиатор и старый камин, у которого даже лежала стопка сухих дров. Посередине был стол и несколько кресел, на стене наркоторговцы повесили телевизор, чтобы коротать время, антенна уходила куда-то в потолок.

Я перетащил из машины пакеты, застелил диван, засыпал угля и подкинул дров в камин. Огонь разгорался слабо, пришлось включить и обогреватель, чтобы хоть как-то согреть мой люкс. Я недооценил способности камина, через некоторое время в комнате стало по-настоящему жарко. Я перекусил сэндвичем, выпил стакан бурбона и принял душ, который мне был просто необходим. Вода была мутной и пахла ржавчиной, но меня это не остановило. Окрыленный, я вышел из душевой кабины, переоделся в чистое и упал в кресло, захватив бухло и газировку и раздумывая до чего я докатился.

Вот он я, сидел черт знает где, в майке алкоголичке и пижамных штанах, опять пил как проклятый и жалел себя. Я не помнил, когда последний раз спал, но заснуть боялся до чертиков.

Перед глазами до сих пор стоял образ приюта, а когда я пытался из него выйти, то оказывался в ванной Аддерли, а когда бежал оттуда, попадал в заброшенную станцию метрополитена.

Тяжелая голова то и дело падала на грудь, веки слипались, и чтобы хоть как-то отвлечься, я проверил, работает ли ТВ. Телевизор работал, но лучше бы я его не включал.

На новостном канале сначала показывали последствия дневного пожара в Маунт-Вью, а потом включили экстренный выпуск, посвященный массовым убийствам.

Толпа репортеров смолкла, гул начал потихоньку уходить, на светящуюся трибуну с постаментом, истыканным микрафонами, поднимался человек. Медленно и важно к трибуне приблизился Лейтенант Альберт Роберт Бар, о чем проинформировала бегущая строка внизу экрана. Он поправил синий галстук, приветственно кивнул репортерам, и с серьезнейшим лицом склонился над микрофонами.

– Сегодня я должен предостеречь всех жителей города, о том, что преступник, который подозревается в участии убийств на прошлой неделе, до сих пор на свободе. – Начал он громко.

Было видно, что он наслаждается каждой секундой известности, ловит каждый блеск фотообъектива, впитывает внимание и славу, что на него обрушилась. Держался он, к слову достойно.

– Ещё более плохую новость обязан я донести до вас, главный подозреваемый в этом деле является представителем полицейского департамента.

Когда толпа ахнула, он выдержал драматическую паузу и продолжил.

– В самое ближайшее время он будет пойман и представлен правосудию, можете в этом не сомневаться. Ему некуда бежать, мосты перекрыты и каждый полицейский города ищет его. Но пока он не пойман, хочу предупредить всех жителей, – преступник нестабилен, вооружен и очень опасен, мотивы его поступков зачастую не поддаются логике, поэтому его действия невозможно предугадать. Сейчас же, прошу обратить внимание на экран.

В углу телевизора появилась моя хмурая рожа на старой фотографии. Фото, конечно же, хорошенько отредактировали, – безумные глаза прятались в черноте острых скул, выражая лишь гнев, губы обвисли в злобном оскале. Этот психопат мало был похож на меня, но имел мои черты лица. Зато он очень подходил программе и публике, которая бы желала похолодеть от ужаса, который ей демонстрировали. Маньяк, коп, безумец, урод! Да как таких вообще в полицию берут?!

– Человек перед вами, детектив Влад Ковач, на данный момент находится в розыске, пожалуйста, если вы заметите его, сразу звоните по номеру внизу экрана! Запомните это лицо! Не приближайтесь к нему ни в коем случае, и не пытайтесь заговорить!

Фото так себе, но я был рад, что выбрали его. Он был совсем непохож на истощенного и бледного алкоголика, который сейчас смотрел это глупое ток-шоу.

– Я знаю, что вам нужны подробности. Сейчас я могу лишь сказать, что детектив Ковач, скорее всего, тяжело болен. Он основной подозреваемый по делу серии убийств на прошлой неделе. Мы предполагаем, что Ковач совершил не менее семи убийств за несколько дней, и причиной того, что его не поймали было лишь то, что он сам занимался расследованием и умело скрывал улики своих же деяний.

Толпа заревела. Они нашли монстра, которого даже представить не могли, журналисты сейчас писались в штаны от восторга, прыгали как девочки фанатки на рок концерте, пытаясь перекричать друг друга. Домохозяйки картинно теряли сознание, перед тем как переключиться на канал с влюбленными вампирами. Мужчины в барах сурово мотали головой, выпивая пинту другую. Вот же урод, вот скотина, поджарить его на электрическом стуле! Не нужно его задерживать, пристрелите как бешеную дворнягу!

– По результатам расследования, напарник Ковача обнаружил неопровержимые улики, указывающие на причастность подозреваемого, тогда Ковач убил и его. У нас есть видеозапись, подтверждающая этот факт.

Альберт и правда был в ударе. Репортеры уже брызгали от счастья, капли восторга летели прямо в объектив.

– К сожалению, это не всё. – Альберт тяжело выдохнул и взялся руками за кафедру, будто баллотировался в президенты. – Ковач также подозревается в убийстве консультанта из ФБР, который помогал управлению в расследовании.

Да я, мать вашу, как Хуссейн. Хуже меня только русские шпионы.

– Сейчас раскрывать подробности расследования я не вправе, но я прошу граждан Масс-Коуст, не волноваться и не поддаваться панике, мы делаем всё возможное, чтобы изолировать опасность. Сделать это нам будет гораздо легче с вашей помощью! Запомните это лицо! Сообщите, как только увидите!

Экран тут же сменился студией, где блондинка ведущая со страхом в глазах, читала с бумажки.

– Это было прямое включение из центрального полицейского участка. Так кто же такой этот мистер Ковач?

Её сосед по студии, усатый брюнет в пиджаке, продолжил как по нотам.

– Мэри, мне только что прислали информацию касательно этого человека. Он работает в Масс-Коуст уже три года. Но, самое главное впереди! Раньше он работал старшим детективом в Дистанс-сити, где участвовал в поимке знаменитого серийного убийцы мистера М… Так вот, согласно данных полицейского управления, Ковач был похищен маньяком и перенес тяжелую травму, – М пытал его на протяжении нескольких дней! Ковач выжил и даже получил награду за выдающуюся службу, но так в себя и не пришел. Он год лечился у психотерапевта, а после развелся с супругой, и переехал сюда, в Масс-коуст. У него огромный послужной список, он семь раз участвовал в перестрелках и неисчислимое количество раз превышал полномочия. Боже, Мэри! Ковач крайне вспыльчив и нестабилен. Он не может себя контролировать, это можно сказать и без мнения специалиста!

– Спасибо Боб. Мне стало немного жутко оттого, что он где-то в городе и на свободе... Более подробно о том, кто такой детектив Ковач и о подробностях его службы мы расскажем в вечернем выпуске, через полчаса. Пожалуйста, оставайтесь с нами и оставайтесь бдительны!

Теперь я был главным героем “Бегущего человека”. Комната сжималась, я провалился в кресло, пытаясь спрятаться от мира. Официально каждый житель полиса был моим врагом, игры закончились. И я не мог с этим справиться.

Я выключил телевизор, бросил пульт подальше, налил бурбона, сон как рукой сняло.

За окном бушевали грандиозные волны, они переливались через пирс, разбивались о камень с монотонным гулом, а снегопад исчезал в их зеленоватой сущности. Они накатывали огромными темными завихрениями, бушующие, ледяные, устрашающие. Холодные брызги били в толстое стекло, порывы ветра ревели за стеной, но я уже был не здесь.

Я вернулся в склеп, моё тайное логово, где я прятал тяжелые воспоминания, свои необузданные желания и страхи. На могиле опять горел огонь.

Они хотели видеть маньяка? Так они его получат.

Я клялся себе, что не потревожу эту могилу, но кто же знал, что существо в гробу понадобится мне так сильно и так скоро?

Лопатой я разворошил угли и принялся копать. Земля была сухая и теплая, и я проваливался в нее глубже и глубже, пока лезвие с глухим стуком не уперлось во что-то твердое.

Надрываясь, я приподнял крышку саркофага.

Он лежал и спокойно смотрел на меня, без улыбки, но и без упрека. Он ждал так долго, что уже никуда не спешил.

Он помнил где я потерял палец и что сделал со мной М. Он изначально знал, что Альберт предатель, и что виноватым окажусь я. И он знал, что делать дальше. Я не мог справиться со сложившейся ситуацией, ведь моя мораль, моё естество противилось этому. Но другой Влад мог, у него не было запретов, барьеров, рамок.

За окном светлело, разбушевавшееся море тянулось до озарявшегося туманного горизонта. Другой Влад проснулся, и приоткрыл глаза, с улыбкой глядя на бурю. ведь она отражала его суть.

Теперь у него был план.

План, на исполнение которого, у меня не хватило бы духу.

Глава 11

Глава 11.

Начало конца.

Если взглянуть на ситуацию под более прямым углом, план казался размытым и, будучи честным, вынужден сказать, – тупым.

Но, если посмотреть на все глазами наполовину залитыми бурбоном, схема была не так уж и плоха. На самом деле, план был до такой степени безумным и наглым, что вполне мог иметь шансы на успех.

Я уже четыре часа просиживал задницу в чужой машине, внаглую припарковав её на улочке, которая выходила к полицейскому участку. Разумно предположить, что здесь меня искать будут меньше всего. Это была тихий, узкий проулок, куда редко кто сворачивал, только если не приспичило помочиться.

Я спрятался за крупным внедорожником, натянул кепку на лицо посильнее и приготовился ждать. У меня была бутылка, пачка сигарет, пара сэндвичей и радиоприемник.

Днем шел снег с дождем, самая мерзкая погода, которую только можно представить. Холодно и мокро, как у снежной королевы в трусиках. Каждые полчаса я прогревал авто, ведь греться мне, кроме бурбона, было нечем. К вечеру остался только снег и крупа. Такой зимы в этом городе я не припомню.

По черному асфальту стелилась бледная поземка, вывеска кофейни прямо на углу упрямо сражалась с метелью, помигивая красным и зелеными цветами наперекор снежной стене.

С моего наблюдательного пункта открывался вид на дорогу и на автоматические ворота, что вели к подземной парковке участка. Через пургу и сигаретный дым я все равно четко видел каждый раз, когда ворота открывались, выпуская машины офицеров. Я ждал, когда определенный автомобиль покинет парковку, чтобы проследовать за ней. Но все, как всегда, пошло не по плану.

Ждать пришлось до половины девятого. Ночь вступила в свои права, повторяющиеся мелодии в приемнике уже успели приесться. С сэндвичами я тоже покончил, а вот бутылка ещё держалась, но уже тоже была готова испустить последний вздох. Отчаиваться я, однако, не собирался, и был вознагражден. Ворота в который раз открылись, выпуская черный седан бизнес-класса. Личный автомобиль моей жертвы.

Я тут же завел двигатель и начал медленно катиться к выезду из проулка. Я мог вылететь ему наперерез, но это было бы чрезвычайно глупо, я хотел проследить за ним, а не таранить прямо напротив полицейского управления.

Альберт выехал с парковки, медленно повернул на дорогу, пересекающую мой проулок, включил противотуманные фары. Я уже стоял на углу, пропуская его вперед. Он приостановился на светофоре прямо напротив меня, пропуская пешеходов.

Сердце заколотилось чаще, это был мой шанс!

Черт, ну что же я творю…

Я выскочил из машины и пригибаясь, побежал к его автомобилю, оставив Тойоту недоумевать на перекрестке. Светофор отсчитывал отведенное мне время, – восемь, семь, шесть...

Альберт задумчиво пялился в телефон, что-то внимательно изучая и не замечая ничего вокруг. Да, дружок, не отвлекайся. Я подскочил к крылу его автомобиля, достал пистолет и сильным рывком открыл водительскую дверь.

Он успел повернуться в мою сторону и удивленно посмотреть на меня, перед тем как я ударил его ручкой пистолета в нос. Он вскрикнул, схватился на лицо, но я уже навалился сверху и продолжал бить его пистолетом, размахивая оружием, будто держа в кулаке теннисную ракетку. Ещё пару ударов и он резко обмяк, сползая по сиденью. Я вовремя остановился, недоумевая, слишком уж быстро он отключился и более чем гладко всё складывалось.

Один из пешеходов, рослый мужчина в несуразной шапке, всё-таки остановился и что-то закричал, размахивая руками. Пытался привлечь внимание толпы. Его голос тонул в тоскливом вое ветра, а я преследования уже не боялся.

Я быстро спихнул тело Альберта на пассажирское сиденье, прыгнул за руль и вдавил педаль газа до упора, только успевая выворачивать руль, чтобы не сбить ошеломленных прохожих.

Ты теперь мой, гнида.

Ох, что теперь будет!

Ох, что будет…

***

Мерседес чуть не потерял подвеску на ухабах, по пути к моему убежищу, Альберт смешно бился головой о стекло каждый раз, когда я наезжал на кочку.

Несмотря на щуплое телосложение, мой пленник оказался тем ещё тяжелым мешком с дерьмом. Пока втащил его внутрь постройки, я умудрился вспотеть, несмотря на мороз и промозглый ветер с моря. Я очистил центр комнаты, перевернул стол и посадил тело лейтенанта на единственный стул со спинкой. Изолентой я плотно связал ему руки и ноги и примотал торс, чтобы не он сползал. После этого, я вернулся к машине, нашел табельный пистолет Альберта, – 9 миллиметровую беретту, оружие которое я посчитал своим долгом оставить при себе. Так как авто было приписано к полицейскому участку, в багажнике должно было быть еще оружие, и я не прогадал, заглянув и туда.

Один помповый гладкоствольный дробовик, 870й Ремингтон, восемь патронов с картечью, аккуратно сложенные в подсумок и прозрачный, канцелярский пакет с большой наклейкой на нём, – “Улика №12”. Я разорвал его и медленно достал из пакета белоснежную маску с засохшими брызгами крови. Не было никаких сомнений, это та самая маска, которую я подобрал с асфальта, после погони за одним из культистов.

Наш герой сворачивал операцию и пришла пора избавиться от основных улик. Маска была единственным доказательством существования культа. Интересно, что он планировал с ней сделать? В пакете также были стопки отчетов, я даже не стал их читать, смысла не было.

Наручные часы показывали 9 P.M ровно. Ночь только начиналась, а для Альберта она будет самой долгой в его жизни.

Я закрыл Мерседес, занес трофеи в комнату, сложил всё в углу, и поставил стул напротив пленника. Он сидел в той же позе, в которой я его и оставил. Сгорбившись, он повесил голову на грудь, синяя рубашка и серый жилет напитались кровью, что текла из носа. Спутанные волосы падали на мокрый лоб.

Особо не раздумывая, я взял бутылку с остатками бурбона и брызнул выпивку ему в лицо. Несколько секунд он только тяжело дышал, а потом задергался рывками и завопил. Видимо, алкоголь начал припекать.

Отплевываясь и кряхтя он осмотрел себя, пытаясь разобраться, где он и почему не может пошевелить руками, а потом перевел взгляд на меня и глаза его прояснились.

– Влад… – Прошипел он. – Сукин сын.

Я ничего не ответил, встал со стула, высыпал последний пакет угля в камин и полил его розжигом для барбекю, следом туда же полетели отчеты из машины. Огонек радостно заплясал от зажигалки, бумага разгоралась быстро.

– Что ты делаешь, твою мать?!

Я опять проигнорировал его, ведь сейчас не собирался с ним разговаривать, это было бессмысленно. Он ещё не готов. Я скинул пальто и снял свитер, оставшись в той же домашней майке без рукавов. Рабочая униформа.

– Проклятье, мой нос, как же печет… Что ты сделал, урод?!

Эх, Альберт, твой нос сейчас меньшая из твоих проблем.

Я сложил вещи на диван и стал искать инструмент для последующего диалога. Рядом с нагревательным баком на маленькой полке лежали расходники после установки, – шурупы, заклепки, пластиковые трубки, молоток. Я взял молоток в ладонь, покачал в руке, прикидывая вес. Тяжелый, подойдет.

– Ты… Ты что собрался меня избить?! – Взвизгнул лейтенант. – Ты умом тронулся?

Я вернулся на позицию, занял место напротив него, молча наблюдая.

– А, я понял! – Оскалился он целой половиной лица. – Ты меня запугиваешь. Пытать будешь? Черт побери, зачем этот фарс? Я читал твоё дело, Влад. Ты ведь в армии не служил, откуда тебе знать, как допрос с пытками проводить?! Не пытайся тут ломать комедию, ты сам во всё…

Я перебил его, ударом по щеке. Металлический боек попал прямо в верхнюю челюсть, что-то хрустнуло и Альберт захлебнулся кровью.

– Ааа.. Боже! Как же больно… – Шепелявил он, когда пришел в себя. – Что ты творишь, ублюдок?

Я ударил по руке и следом тут же по колену, наблюдая, как он извивается на стуле, дергается, как рыба на сковороде. Он глупо мычал и таращил глаза, но я оставался невозмутим, даже выражение лица не поменял.

– Извини… Хорошо? Извини… – Затараторил он. – Послушай, послушай меня Влад. Я понимаю, что ты зол, но ты же понимаешь, что я не мог иначе, да? Все улики против тебя, твои отпечатки на пистолете Тони, странное поведение. У меня же тоже есть начальство, понимаешь? Я тоже чертовы отчеты готовлю, тоже спать не могу. Ты меня пойми, прошу! Мне пришлось все это сказать на пресс-конференции, выбора не было!

Хорошо, наступила стадия отрицания, – “это не я, это обстоятельства”, “это не я, меня заставили”. Мы двигались в нужном направлении и быстро.

– Насчет этих, других убийств, я это несерьезно, но мне нужно было потянуть время перед прессой, пока мы ищем преступников, культистов, кто бы это не был, понимаешь?

Я снял с его ступни одну туфлю, носок оставил. Он с ужасом наблюдал за моими действиями.

– Нет, нет, нет, нет, что ты делаешь? Влад, прошу не…

Я ударил по большому пальцу так, словно вколачивал длинный гвоздь, палец расплющило, будто он из пластилина. От крика Альберта у меня заложило уши.

Да чего ты так орешь? В конце концов, это всего лишь палец!

По его щекам потекли слезы, смешиваясь с кровью. Только вот этого мне не хватало.

Я дождался, пока всхлипы затихнут и он обратит на меня внимание, поднялся, сходил к дивану и вернулся. Демонстративно показал ему маску.

– Нет, нет, это не то, что ты думаешь! – Замотал он головой. – Я вез её в независимую лабораторию в центре! Ты что, подумал, что я с ними заодно? Влад, у тебя паранойя! Я бы никогда… Мы на одной стороне, послушай, поверь мне, пожалуйста, Влад!

Я сорвался со стула и нанес три быстрых удара, в живот, в грудь, третий попал в подбородок. В угол комнаты стрелой вылетел зуб, за ним следовала красная радуга брызг..

Лейтенант издавал нечленораздельные звуки и стенания.

– Чего ты хочешь? Скажи, чего ты хочешь? – Прошептал он сквозь слезы.

– Хм, раз ты спросил… – Ответил я, стараясь улыбнуться как можно шире. – Я всегда хотел сказать эту фразу, но ни разу в жизни, у меня не было повода.

Он испугался моего голоса и тона. Задрожал как одинокий лист на ветру, испуганно поднял на меня красные глаза. Я приблизился к нему вплотную, так, чтобы он мог ощутить моё дыхание.

– Ну что, щенок… – Сказал я, пародируя известную сцену. – Ты будешь принимать своё лекарство?

***

Волны все так же монотонно разбивались о бетонную площадку возле домика. Их шум заглушал дикие крики, что доносились из строения, а снегопаду было все равно на то, что происходило внутри, его целью было пасть в бушующей пучине.

В оранжевом окошке с толстым стеклом иногда двигались тени, моргал свет, за дверью раздавались подозрительные шумы, но что на самом деле там творилось, морю и ветру было неведомо.

Буря склонилась над городом вдалеке, молнии резали небеса сквозь вихристые тучи, казалось, ад сошел на землю. Кто бы мог подумать, что в аду так холодно.

Ветер гулял меж кручей волн, кружился и вертелся в танце со снегом, взмывал ввысь к хмурому, серому туману и вновь срывался вниз, чтобы пролететь по пустынным улицам города, между машин и небоскребов, между инеевых блестящих витрин и мусорных контейнеров, а после вернуться к воде, чтобы разогнаться посильнее и ударить в тяжелую дверь, с иллюминатором вместо глазка.

Ветер ударил в дверь сильнее прежнего, я обернулся и отошел от привязанного человека, тяжело дыша. Длинные волосы падали на лоб, я загладил их назад, заметив, что ладонь тоже испачкалась кровью. Боек тоже был залит красным и липким, на нем висело что-то нелицеприятное, какой-то кусочек Альберта.

Майку тоже можно было выкидывать, она была расписана брызгами, поэтому я механическим движением протер молоток о некогда белую ткань. Инструмент должен быть чистым.

Я уселся на стул и оперся спиной на стену, глядя на результат моей работы.

Он сидел согнувшись, свесившись на остатках ленты и хрипло, и натужно дышал. Половина его лица была красно-синяя, залитая красной массой, ухо распухло до чрезвычайных размеров, сомневаюсь, что он им что-то ещё услышит. Несколько ребер точно были сломаны, раздроблены коленные чашечки, пальцы и кисть руки выбиты, бесчисленное число огромных синяков, несколько переломов… На нем и правда не осталось живого места, а если осталось, то нужно было поискать.

– Ну а теперь… – Я достал из пачки сигарету и с невообразимым удовольствием закурил. – Теперь рассказывай.

– Что? – Еле слышно переспросил он.

– Кто они такие? Кто за всем этим стоит?

Он с трудом поднял голову, глядя на меня одним глазом, второй слишком заплыл.

– Ты убьешь меня? – Просипел он.

– Возможно. Но если ты не будешь говорить, я продолжу бить тебя молотком.

– Я скажу. Я скажу всё. – Обреченно произнес он тем, что осталось от губ.

– Вот и хорошо.

Я поднялся, взял вторую бутылку бурбона, влил ему в приоткрытый рот. Альберт закашлялся и застонал от боли, но пару глотков всё-таки сделал. Я за волосы поднял его голову, положил подушку на подголовник, а голову на подушку, чтобы не падала.

– Ты… ты помнишь откуда у тебя шрамы на груди? – Неожиданно спросил он. – И почему нет пальца?

– Да, – последовал сухой ответ, – я помню.

– Ты ведь превратился в него, делаешь со мной то же самое, что он делал с тобой.

– Нет, дружок. – Усмехнулся я. – Это ни в какое сравнение не идет. А теперь отвечай, кто они? Или я выбью тебе остатки зубов.

Он зажмурился как побитый пес, понимал, что это не пустая угроза. Да и выглядел я, мягко говоря, внушающе, – покрытый кровью психопат, в майке алкоголичке, сжимающий молоток.

– Они представители общества, которое было основано давным-давно. – Быстро начал рассказывать он, опасаясь нового удара.

Говорил он слабо, растягивал гласные и с трудом произнося длинные слова, но смысл разобрать я ещё мог.

– Религиозное общество? – Уточнил я.

– Изначально, да. Но, насколько я могу судить, они не фанатики. В их кругу очень могущественные люди, все из Коуст-сити, рожденные здесь. Мне больно, очень, в животе...

– Коренные жители, да? – Я проигнорировал его нытьё.

– Больно…

– Сосредоточься, твою мать. Местные большие шишки… Дальше?

– Да, из старых семей, основателей… Членство передается только по наследству, из семьи в семью, есть несколько фамилий. Они связаны родством. Они и есть Маскарад.

– Кто?

– Бэтфорды. Анкастеры. Барбермэлт.

Я с трудом разобрал, что именно он бормочет. Нужно было меньше бить по голове.

– Сколько всего людей в обществе?

Он сделал три больших вздоха, сплюнул на пол темный сгусток, прежде чем ответить.

– В кругу не больше семи. Всегда только семь. Но сколько всего, я не знаю. Много. А ещё больше людей не из общества, наёмники, рабочая сила, помощники.

– У них есть лидер? – Я закурил следующую сигарету и глотнул из бутылки.

– Да… – Обреченно кивнул Альберт. – Фрэнсис Анкастер Третий, сейчас он является их проводником.

– А ты? Тоже в обществе?

– Нет. Не официально.

– Тогда почему им помогаешь? И откуда всё это знаешь?

– Бары когда-то принадлежали роду Барбермэлт. Я двоюродный племянник Валенсии Барбермэлт. Имею право претендовать на место в Маскараде. Но мне это не нужно. Мне… Мне пообещали. Через полгода я бы занял место капитана, потом комиссара. Возможно, мэра. Они легко могут это устроить, по щелчку пальцев. Если человек лоялен.

– И почему тебе не хотелось в общество?

– Я не знаю, чем они там занимаются. Не имею понятия зачем им эти жертвоприношения, маски и прочее дерьмо. Они чертовы культисты... Но, они самая могущественная сила в городе. Они могут что угодно.

Он замолчал, пытаясь отдышаться. Не особо получалось.

– То есть, Альберт, ты продал жизни людей, за служебное положение и деньги?

– Нет, нет. – Он задергался в путах, как муха в паутине. – Это не так, я бы все равно не остановил убийства, никто бы не смог! Я просто заводил дело в тупик, ждал, пока всё не затихнет. Я не принимал участия в этом! Я узнал уже после того, как был найден первый труп! Если бы я отказался, меня бы просто заменили и всё…

Он затрясся в судорогах, откинулся на спинку, пуская красные пузыри изо рта. Разговор отнимал слишком много сил.

– А что же с детективами из других отделов? Что с мэрией? С журналистами? – Продолжал давить я.

– Я же пытаюсь объяснить! Они способны на всё, люди просто забывают о случившемся! А те, кто помнит, предпочитает молчать. Они подкупают одних, руководят другими. Они изводят тех, кто посмел перечить, избавляются от неугодных. Да, это кажется безумием, но правда.

– Да? А как же Тони?

– Я не знаю, что произошло, клянусь. Это просто… бывает.

– Бывает?

– Да, если обществу кто-то мешает, он исчезает или сходит с ума, или...Пускает себе пулю в лоб.

– Как это происходит?

– Я, правда, не знаю! Газ, наркотики, может быть, чертов гипноз, я не имею ни малейшего понятия, и стараюсь об этом не думать!

– Похоже, мне ещё придется это выяснить.

Он молчал, глотая кровь.

– Я нашел списки пропавших, что прятал твой человек. Культ продолжает убивать людей, но полиция закрывает глаза, так?

– Нет. Можешь мне не верить, но это не так. Всё... сложнее.

– Я жду.

– Мы находили людей с отрезанными лицами, убитыми ударом в грудь, это правда. Но это не культ, они об этом ничего не знают.

– Тогда, кто?

– Подражатель. – Выдохнул он.

– Ты врешь. – Вспылил я.

– Клянусь, это так, Влад! Слишком много деталей не совпадают, орудие убийства, скальпирование только для галочки, сразу видно, что он убивал, основываясь только на информации из газет. Подумай, это логично, мы пытались замять это дело, что значило, что его убийства нам тоже приходилось скрывать… Я планировал устроить охоту на ублюдка, когда это все закончится.

– Конечно… Так я тебе и поверил.

Он ничего не сказал, повиснув на стуле как мешок, набитый дерьмом.

– Какая у них цель? – Спросил я.

– Влад, я подыхаю здесь… Умоляю, вызови помощь. Пожалуйста. Я расскажу все по дороге.

– Какая... у них... цель? – Твердо повторил я.

– Этого я тоже не знаю. – Замотал он головой. – Я же говорю, – я никогда не хотел быть частью Маскарада.

– Брось, Альберт. – Махнул я рукой. – Ты же вращаешься в их кругах, выкладывай, что слышал. Когда мое любопытство будет удовлетворено, я подумаю насчет того, чтобы вызвать помощь.

– Ну… Они верят в древнего бога, это я знаю. Я слышал, бог этот непохож ни на одного из известных. Как он выглядит и чего хочет, тоже тайна. Первые поселенцы переняли эту веру у проживающих здесь индейцев, а те от северных племен, от каких-то эскимосов. Говорят ещё, что это божество, обладает некой силой и помогает Маскараду. А ещё, что оно…

– Ну, давай уже, выкладывай.

– Оно, якобы, общается с ними и продлевает членам круга жизнь. – Выдохнул он.

– Еще и золотом гадит?

– Я рассказал, что знаю. – Просипел он. – Пожалуйста, не убивай меня. Вызови скорую...

– Нет, ещё не всё. – Я посмотрел на него с укоризной. – Ты знаешь, чего я хочу.

– Ты… Хочешь добраться до них, ведь так?

Я посмотрел в его глаз и кивнул с улыбкой.

– Да, дружок. И ты мне расскажешь, где они собирают свои шабаши.

– Маскарад продлится до субботы, пока бог не заснул. Они собираются к полуночи, в одном из заброшенных особняков Бэлфордов, каждый день. Чем занимаются там, не знаю, но на каждой встрече присутствует Фрэнсис Анкастер. Это точно. Встречу зачастую заканчивают на рассвете, не раньше, это лучший момент, чтобы застать их всех вместе.

– Охрана?

– Да. – Он кивнул. – Не знаю сколько.

– Насколько серьезная?

– В особняке могут находиться только члены Маска… Маскарада. – Прохрипел он. – Бойцов среди них нет.

– Адрес?

– Дрешер, Маунт-вью. Первый дом.

– Как мне попасть в особняк?

Он кивнул в сторону маски.

– Почему я не удивлен? – Усмехнулся я.

– Влад, я… – Он повесил голову, изредка подергиваясь как от конвульсий. – Помоги…

Я достал из кармана старой куртки телефон. Я держал его выключенным после вчерашних событий. Подошел к пленнику, навис над ним, держа телефон в одной руке и молоток в другой.

– Ты знал о детях? – Спросил я. Не то чтобы ответ мог решить его судьбу, нет. Мне просто было интересно.

Он молчал.

Я склонился над ним, рассматривая. Он еле слышно дышал, глаза были закрыты, должно быть, потерял сознание.

Не знаю, выживет он или нет, если подумать, я бы дал ему один к одному, – либо выживет, либо нет. Мне была глубоко безразлична его судьба.

Я отложил молоток, умылся и скинул забрызганную одежду, зарядил оружие и положил в сумку, даже пригодилась купленная ранее белая рубашка. Я же шел на Маскарад, нужно было выглядеть подобающе. Жалко только бабочки нет и подтяжек, зато есть дробовик. Собравшись и накинув пальто, я вышел на пирс, сжимая сумку в руке. Включил телефон.

Пропущенных звонков было много.

Звонили из участка, неизвестные номера, даже от Джессики был пропущенный. Все набраны уже после того, как по телевизору меня объявили психопатом-убийцей.

Стоя у машины, с сигаретой в зубах, я глотал холодный воздух и думал, с кем бы я хотел напоследок поговорить. По всей видимости, это и правда конец, и, даже если я переживу эту ночь, едва ли мне удастся увидеться хоть с кем-то, кроме адвоката и психотерапевта.

Поддавшись секундному порыву, я набрал номер на память. Она взяла трубку почти сразу.

– Это Влад. – Сказал я.

– Я знаю. – Ответила она. – Я всегда знала, когда ты звонишь.

– Да…

– Зачем ты звонишь?

– Я… Просто я хотел услышать твой голос. Узнать, всё ли у тебя в порядке.

Она некоторое время молчала, я слышал лишь треск в трубке.

– Что ты натворил?

Теперь мне нечего было сказать.

– Тебя показывали по телевизору. – Продолжила она. – Сказали, что ты убийца, что ты сошел с ума.

– Кристи, я невиновен. Я никого не убивал.

– Как и прошлый раз? – Всхлипнула она. – Ты тоже так говорил.

Черт побери, Влад, ну что на тебя нашло? Почему ты посчитал, что звонить бывшей жене в другой город прямо перед тем, как устроить бойню, хорошая идея?

“Привет дорогая, помнишь меня? Мы с тобой прожили вместе почти десять лет? Да, это я, тот с кем ты планировала детей! Да, так вот, я чего звоню, я тут взял кучу пушек и отправляюсь устроить небольшой сабантуй ублюдкам, которые меня подставили. Что? Да, я убью как можно больше этих сволочей, прежде чем они меня прикончат. Да! И я тебя люблю, пока пока!”

– Крис, я хочу, чтобы хотя бы ты мне поверила. Для меня так важно, чтобы хоть кто-то мне поверил...

– Поверить тебе? Поверить? Я не знаю тебя, Влад! Ты изменился до такой степени, что я перестала тебя узнавать, поэтому мы и развелись! А спустя три года, ты звонишь и просишь меня поддержать тебя?

Я выкинул бычок и с тоской посмотрел на бушующую снежную бухту. Одиночество пожирало меня изнутри.

– Сдай себя, Влад. – Сказала она. – Тебе никто не поверит.

Её голос начал меняться, также, как прежде в галлюцинациях.

– Сдай себя. Хватит мучаться. Сдайся и позволь всему закончиться! – Прорычала трубка, прежде чем я нажал на сброс.

Телефон полетел в воду, как и мои надежды на прощание.

Я сел в авто, завел двигатель с кнопки, откинулся на кресле и проложил маршрут.

Пора было ставить точку.

Глава 12

Глава 12.

Пляска смерти под кровавой луной.

Найти это место и правда оказалось несложно.

Маунт-вью – заброшенная улица, одна из самых старых в городе. Свернув на неё, несмотря на обилие ограждающих знаков о ремонте дороги, я сразу же увидел черную фактуру, силуэт древнего дворца.

Некогда это могла быть главная улица поселения, где строили свои усадьбы землевладельцы и особы из высшего общества. Легко можно было представить, как двести лет назад, аллея сияла и светилась, из особняка лилась музыка и собирался грандиозный бал-маскарад. Сейчас же лишь разрушающиеся останки былой роскоши могли напомнить о тех временах.

Дом стоял прямо на углу, и, что странно, к нему пристроили четырехэтажный квартирный дом, который тоже забросили. Смотрелось это дико и странно.

Под двустворчатыми воротами из железа тоже были предупреждающие знаки – “Не входить, частная территория”, “Строительная площадка”, и “Вход строго запрещен”. Я проигнорировал предупреждения, и толкнул ворота, которые оказались открыты.

Остановившись во внутреннем дворе, я очарованно осматривал здание.

В этом месте царствовала красота.

Меланхоличная, страшная, мрачная и тревожная красота, словно шпили Пражского собора.

Тоскливо взирая из тени облаков, огромный лик луны соизволил взглянуть на происходящее, освещая неприветливый и старинный особняк. Это место вызывало беспокойства, – его высокие старые колонны, осыпающиеся известняковые узоры, горизонтальные пояса, венчающие карниз, фронтон некогда украшенный орнаментом и острые нависшие полуарки, только усиливали это гнетущее ощущение.

Несмотря на то, что всё выглядело давно покинутым, входная дверь была новой, из толстого металла и с цифровым замком. Она будто охраняла банковское хранилище, а не руины.

Я встал за колонну, спиной к двери и ещё раз удостоверился, что всё взял. Террорист тоже должен подготовиться. По пути сюда я заехал на заправку, пополнил запас алкоголя и сигарет, залил канистру бензина, на всякий случай.

Я сделал три длинных глотка из бутылки и поставил её на ступени, потом заберу.

В руке я держал заряженный дробовик, под пальто пряталась беретта с одной обоймой, в кобуре 911-й. Оружия было даже слишком много, но это лишь добавляло мне уверенности. Я тщательно протер маску, чтобы не были заметны брызги крови на ней, и нацепил её на лицо.

Она ничем не пахла, но неприятно давила на нос, и прорези для глаз были сделаны крайне неудобно, закрывая боковой обзор.

Я замер, готовясь к рывку. Как обычно, в подобной ситуации, тело отказывалось повиноваться, страх и резкий всплеск адреналина затуманивали сознание. Появилось сильное желание развернуться и бежать отсюда, мысли о том, что мне ещё многое нужно успеть, что я мог что-то забыть или упустить. Что у меня ещё есть время получше подготовиться и вернуться сюда завтра.

Нет, я ничего не упустил, эти уроды должны были умереть. Я ничего не забыл, мне не нужны были хвосты. И бежать было некуда. К черту сомнения, я это сделаю, сейчас.

Я вышел к двери, завел ружье за спину. Три раза ударил кулаком по металлической обшивке. Через некоторое время раздался жужжащий звук двигающихся механизмов, в двери появилось окошко на уровне глаз. Зрачки с другой стороны спокойно изучили маску на мне, потом послышался сухой мужской голос.

– Пароль? – Спросил он.

Я молчал, уставившись на него в оцепенении. Неужели можно было так глупо проиграть, даже не успев ничего не поставить на кон?

– Я вижу вам не до шуток… – Сконфуженно произнес голос. – Открываю.

Раздался лязгающий стук затворов и дверь приоткрылась, выпуская на крыльцо полоску света.

Ну вот, теперь началось. Я выдохнул и дернул ручку на себя.

Коридор ослепил меня яркими лампами и блеском роскоши. Красная комната и безупречным интерьером, новой будкой для охранника и гравированным арочным проёмом в следующий, еще более длинный проход.

Охранник, а я предполагаю передо мной стоял именно он, был высоким и крупным мужчиной в темном костюме. Он был расслаблен и никак не ожидал вторжения, поэтому не сразу среагировал на угрозу.

Я не стал разыгрывать спектакль, одним движением вскинул дробовик и выстрелил ему в грудь дробью, почти не целясь. Тело несчастного отбросило на несколько метров, он пробил стекло будки и повис на перегородке в неестественной позе. Комната стала ещё краснее. Оглушительный звук выстрела словно повис в воздухе, сейчас он разносился по закоулкам особняка, предупреждая о моём появлении.

Я автоматически, не думая, дернул цевье оружия взад-вперед, выбрасывая дымящуюся гильзу и досылая новый патрон. Щелк, – самый приятный звук на свете.

Следуя лишь полузабытым инстинктам, я переместился за арку, занимая удобную позицию для стрельбы, выглядывая в коридор. Сейчас они побегут, сейчас побегут…

Они не особо торопились, пришлось замереть на долгих десять секунд, пока из-за угла показалась тощая фигура в черном смокинге и с пистолетом в руках.

Ублюдки, вы здесь сдохните… Я ночь, я возмездие, я алкоголик с дробовиком!

Рукоять Ремингтона с силой толкнула моё плечо и появившийся с тонким криком отшатнулся, сползая по стене. Щелчок, звук падающей гильзы. Следующий культист был уже осторожнее. Он быстро выглянул, только для того, чтобы сделать несколько выстрелов в моем направлении. Пули просвистели мимо, попав в деревянную арку и металлическую дверь за моей спиной.

Господи, да они же стрелять не умеют! Идиот палил наугад, будто он Джон Ву…

Когда он выглянул второй раз, я выстрелил, но попал в угол, за которым он прятался, подняв в воздух облако серой крошки. Третий раз я всё же поразил цель, лишь он вытянул свою тупую голову. Ему снесло половину черепа, тело тяжело рухнуло на толстый ковер.

Я замер, прислушиваясь. Только моё тяжелое дыхание и тишина. Осторожно вышел из укрытия, сорвал с себя маску и отбросил в сторону. Держа оружие наготове, медленно пошёл по коридору.

Тощий был ещё жив. Совсем молодой парень, лет двадцати пяти, он удивленно разглядывал мокрыми глазами раны в животе. Дробь сделала из него решето, внутренности вываливались из дыр, он пытался собрать кишки скользкими пальцами, как сосиски на веревке. Он не кричал только потому, что у него был шок, но я почти физически ощущал невообразимую боль, которую он сейчас испытывал. Я замер над ним, как ангел смерти, медленно вытащил сигарету из пачки, закурил.

– По-по-пожалуйста… – Прохрипел он и из его рта полилась черная густая жидкость.

Я достал из кобуры пистолет и вышиб ему мозги точным выстрелом в лоб. Я должен признаться, – я сделал это не потому, что хотел прекратить его мучения, просто захотелось прикончить ублюдка. Человек с дробовиком не был мной, это был конченый псих, вооруженный до зубов, ведомый лишь безумной манией и желанием убивать.

Коридор сменился другим, потом пустыми комнатами для посетителей, преодолев которые я вышел в холл. С каждой комнатой я не уставал удивляться богатству интерьера и красоте реставраций и мебели.

Мягкие диваны, огромные зеркала, высокие потолки и украшенные стены, блестящие вставки из мрамора и строгая древесина, лепные карнизы и полукупольные своды…

Коттедж был противоположностью всего, что я видел в Коуст-сити. Блестящие небоскребы города были эффектны на вид, но внутренности их были прогнившей массой офисного планктона, запертого в переборках из гипсокартона. А здесь, за уродливым обличьем стершегося макияжа прятался настоящий аристократический особняк былой эпохи, украшенный и моделированный, живой и дышащий. Истинное сердце мегаполиса.

Холл рассматривать времени не было. Вниз уходила массивная лестница, на перила которой, облокотилась тонкая черноволосая дама в вечернем платье. Внизу стоял огромный стол из черного дерева, вокруг которого собрались члены маскарада. Ещё четверо мужчин и женщина, что-то энергично обсуждали, некоторые заняли свои места, некоторые толпились рядом с бокалами в ладонях. На столе, у каждого кресла, лежали белые маски, ждали своего часа бутылки шампанского, вина и закуски. Вечер только начинался.

Увидев меня, женщина на лестнице испуганно вскрикнула, выронила бокал и поспешила вниз, но бежать на каблуках по мягким ступеням не очень удобно, а лестница была длинной…

Я выстрелил из ружья ей в открытую спину и наблюдал, как она проехала лицом по лестнице до самого низа, оставляя за собой длинный след.

Она была молода, привлекательна, безоружна! – Прокричал истерически голос разума.

Они заслужили это. Каждый из них. – Шепнуло безумие.

Другие участники клуба остолбенело следили за падением своей подруги, никто даже не шевельнулся. Я встал на верхней ступени, обводя взглядом зал.

Да начнется бойня.

Я выстрелил в стоящего ко мне поближе мужчину, который не мог пошевелиться от шока, и остальные тут же среагировали, разбегаясь как тараканы. Я ловил их мушкой, одного за другим, схематично расстреливая, как дичь.

Комната наполнилась криками и запахом пороха, в воздух летела посуда и разбитое стекло бутылок, кто-то не затыкаясь ревел. Разлетались как шрапнель куски стола, брызги крови попали на мою белоснежную рубашку и на лицо, взмывали к потолку тарталетки и крабовое мясо, пенилось шампанское, – творилось настоящее веселье. Я стрелял и стрелял, пока Ремингтон разочарованно не щелкнул, в стволе было пусто. Я отбросил его, вытащил пистолет и осмотрелся.

Один из выживших, хромал к балкону, я пальнул ему в спину, но попал в поясницу. Я подошел к нему, наступил на позвоночник и пустил ещё две пули в голову. Кто ещё остался?

Один прятался под столом, и, кажется, обмочился от страха. Несколько выстрелов сделали своё дело, заставив его заснуть в своих же выделениях. Последний был ранен, он свалил на себя кресло, прикрываясь им как щитом. Я медленно подошел к нему, прицеливаясь...

Что-то толкнуло меня в правый бок, да так сильно, что я оступился и чуть не упал, после раздался звук выстрела. Стреляли со стороны лестницы, откуда я спустился. Прибыло подкрепление.

Я укрылся за столом, зажимая пульсирующую рану в боку. Нападавшие открыли огонь, засвистели пули, всё началось заново.

Дурак, заигрался и не заметил угрозы, почувствовал себя неприкосновенным.

– Бросай оружие! – Послышался низкий голос.

Я что по-вашему Франция, мать вашу? – Вспомнилась мне старая шутка.

И вот он я. Уже в другом городе, немного потрепанный и постаревший, всё так же прячусь за баррикадой, в окружении трупов, пока по мне палят со всех стволов. Видимо, Кэти ошибалась, – дело не в непреодолимых обстоятельствах, дело все-таки во мне.

Их было двое и стреляли они паршиво, как и их предшественники. Я нырнул под стол, прополз на другую сторону, вынырнул из спадающей скатерти и уложил одного, который стоял на лестнице. Пришлось тут же спрятаться обратно, ведь 911 тоже был пуст, а напарник убитого начал палить в меня откуда-то сверху. Он, наверное, подумал, что достал меня, ведь я услышал приближающийся топот ног. Парень бежал добить свою крупную дичь. Я перекатился обратно, туда, где меня подстрелили, и поднялся уже у противника за спиной. Я выстрелил ублюдку в затылок, посмотрел, как красиво разлетаются его мозги, и вернулся к культисту, которого придавило стулом. Он так никуда и не делся, ошалело вращая глазами и приоткрыв рот, будто пытаясь объяснить мне что-то важное. Беретта дрогнула в руке, заканчивая дело.

Я сел на одно из кресел и закурил. Одна из уцелевших бутылок шампанского оказалась очень кстати, меня мучала жажда.

Я не мог поверить в происходящее, в то, что у меня получилось. Я осмотрел залитый кровью холл, трупы, застывшие в самых разных позах, и поразился ещё раз. Я сделал это, я отомстил, и почему-то был ещё жив! Я на такой расклад не рассчитывал и не знал, что делать дальше.

Багровое пятно на рубашке становилось больше, каждое движение причиняло нестерпимую боль в боку. Я нащупал спину, там тоже было влажно от крови, – пуля прошла навылет. Черт, теперь во мне на два отверстия больше, но в больницу я точно не собирался.

Я допил шампанское из бокала и бросил в него сигарету. Я ещё не закончил.

В зале было шестеро, новоприбывшие были вооруженным эскортом, их можно не считать. Шестеро, а не семеро. Место во главе стола пустовало. Оставался ещё владелец поместья и он должен быть где-то неподалёку.

– Нужно завершить начатое. – Шепнул я себе, и кривясь от боли, поднялся на ноги.

Мой путь вел меня на второй этаж.

Ещё одна лестница, но поменьше, длинные коридоры с комнатами для гостей по бокам. Я чувствовал, что я близко, словно охотничий пес я шел на запах дичи.

Ещё один широкий коридор, где на стенах висели большие портреты. Джентльмены и дамы замерли на полотнах, холодно взирая на меня сквозь время. Лицо каждого на портрете было скрыто за белой маской, видны были только глаза. Мне стало немного не по себе.Зачем рисовать портреты в масках? Рядом с картинами стояли застекленные постаменты с предметами, которые ранее могли принадлежать изображенным людям. Кусок ткани, блокнот, потёртый револьвер, моток веревки, золотая монета… Я всё шел и шел по этому музею, оставляя за собой бордовые капли и теряя силы с каждым шагом.

Когда я подошёл к красивой и вычурной двери, я уже знал, что это вход в кабинет хозяина, по-другому и быть не должно.

Дверь была не заперта, я ступил в большую комнату, заставленную шкафами с книгами и произведениями искусства. В дальнем конце кабинета располагался массивный рабочий стол, рядом с ним, в кресле каталке, сидел мужчина, читая что-то в планшете. Рядом с ним находилась капельница с зеленоватой жидкостью, незнакомец был опутан медицинскими трубками, через которые в его вены поступали вещества.

– Добрый вечер. – Сказал он тихо, не отрываясь от чтения.

– Добрый вечер. – Кивнул я, взводя курок.

***

На удивление он был молод, на вид не больше тридцати. Тонкие светлые волосы зачесаны набок, гладко выбрит. Он был слабого сложения, одет в махровый халат и домашние туфли. Подойдя к нему ближе, я понял, что ошибаюсь касательно его возраста, – несмотря на внешний вид, его белесые глаза выдавали умудренность и вечную усталость. Это были глаза старика.

– Я безоружен. – Заявил он.

– А мне плевать. – Парировал я, поднимая пистолет.

– Я так не думаю. – Спокойно сказал он. – Я предполагаю, у вас есть вопросы, а у меня есть ответы на них.

– Ты Фрэнсис, как его там…

– Да, меня зовут Фрэнсис Анкастер Третий. Вы же можете не представляться, мистер Ковач. – Он плавно показал на кресло напротив. – Присаживайтесь, отдохните.

– У тебя есть выпивка? – Спросил я, осматриваясь.

– Да, прошу, угощайтесь. В шкафу есть отличный экземпляр.

Я приоткрыл дверцу минибара, достал желтоватую бутылку с надписью Талмор.

– Хороший, односолодовый, 40 лет выдержки. Вам должно понравиться, сэр. – Прокомментировал Фрэнсис.

Я налил буро-коричневую жидкость в стакан и залпом выпил. Язык и горло обожгло огнем.

– Ну, как вам?

– Крепкий. С колой бы его смешать. – Хмыкнул я и налил ещё, а после чего опустился на кресло, стараясь не потревожить рану.

Ни один мускул не дернулся на его лице.

– Очень жаль… – Только и произнес он. – Мистер Ковач, ответьте пожалуйста, мои соратники… Они мертвы?

– А ты как думаешь? – Спросил я, улыбаясь.

– Что же вы натворили… – Он откинулся на изголовье, глядя в потолок.

– Убрал мусор, вот что. Хочешь сказать, они погибли незаслуженно?

– Конечно нет, мистер Ковач. Это не справедливо. Вы, верно, полагаете, что мы обезумевшие богачи, которые забавляются сатанинскими обрядами? Это не так, и, вы не поверите, но я всё могу объяснить.

– И зачем тебе это?

– Это же очевидно, я теплю надежду, что выслушав меня, вы не захотите меня убивать. Я выторговываю свою жизнь.

– Или тянешь время.

– Поверьте, нет. Никто нас не потревожит, по крайней мере, пока я жив.

– Хорошо. – Кивнул я. – Давай, – что такое Маскарад?

Я поставил бутылку на стол, нагло закурил и приготовился слушать. Фрэнсис лишь немного повернул голову ко мне и говорил размеренно и тихо, что я едва мог разобрать слова.

– В то, что я вам расскажу, вам сложно будет поверить, мистер Ковач. Но примите уверение, каждое моё слово – чистая правда. Когда достопочтенный джентльмен, сэр Авраам Берроуз, основал поселение, которое сейчас известно как Масс-коуст сити, он завел отношения с соседями, странным племенем Махаоков.

– Это я уже знаю.

– Позвольте, я всё же продолжу. Индейцы были и правда особенным народом, они поклонялись собственному богу – Акутаси, Кровавая Луна... Они держали в тайне жертвоприношения и священные обычаи, и сэр Берроуз не интересовался ими до поры и до времени. Однажды ночью, Авраам увидел сон. В нем он был объят священным пламенем и танцевал вместе с дикарями под кровавой луной, при свете благословенного огня. К нему пришел ангел, в обличии индейского шамана, прекрасное существо, которое рассказывало Аврааму невероятные великие вещи. Ангел убеждал, что с Берроуз должен узнать тайны мироздания и проникнуться верой, о которой ему поведают племя Махаоков. Авраам потратил три года, чтобы узнать обряды индейцев и добиться их доверия, прежде чем ему разрешили присутствовать при обряде Жертвоприношения, который впоследствии и станет маскарадом. В ту ночь ему явилось видение, – Авраам встретился с Богом, который изменил его жизнь. Белый человек принял свою ношу пророка и основателя, и стал проводником божественной энергии в наш мир. Все это звучит дико и безумно, я прекрасно это понимаю, однако же, вам интересно будет дослушать.

– У меня не очень много времени, Фрэнсис. Скоро ты отправишься к своему богу, а я к своему.

– Я постараюсь сократить рассказ. Наш основатель стал первым жрецом. Раз в пять-шесть лет он мог общаться с богом, когда последний просыпался. Акутаси приходилось кормить, он требовал жертвоприношений, человеческих смертей, лицевых скальпов, и Берроуз следовал древним обрядам, избавляя поселение от преступников и черни. Его сын укоренил обычай в массах, проводя роскошные балы в те недели, когда божество просыпалось, так и появился Маскарад. Вы, наверное, задаетесь вопросом, – зачем убивать людей ради придуманного божка? Берроуз мог быть помешанным или душевнобольным, индейцы лишь дикари, для которых жертвоприношение являлось нормой. Как мог столь дикий обычай дожить до наших дней?

Я лишь склонил голову набок и хитро прищурился, наблюдая за Фрэнсисом. Эх, был бы рядом молоток…

– Я отвечу. – Продолжал он. – Вы, разумеется, уже успели прочувствовать на себе гнев нашего бога, верно? Это похоже на оживший кошмар, настоящий ад, который невозможно терпеть и от которого нельзя укрыться. Это происходит, когда Акутаси недоволен, когда он голоден, когда ему мешают. Вы так же уже успели убедиться в силе его влияния на людей. Мало кому удается сопротивляться…

– И это твоя отговорка? -Хмыкнул я.

– Я ещё не закончил. Я лишь пытаюсь сказать, что влияние этого существа реально. Оно по-настоящему может менять мысли людей и вторгаться в чужое сознание. То, что вы пережили было тоже по-настоящему. Как и его голод. Мы предполагаем, что эта сущность, кем бы она ни была, не более чем энергетический вампир. Оно питается страхом, ужасом, смертью. Оно словно батарейка заряжается от самого сильного всплеска энергии, но для этого ему нужно, чтобы кто-то подал ему жертву на блюде.

– Почему дети? – Спросил я, чувствуя, как снова закипает гнев.

– Десерт. – Просто ответил он, даже не моргнув глазом. – Вы же пробовали каре ягненка, мистер Ковач? Оно ведь гораздо мягче и вкуснее мяса барана. Телятина тоже тает на губах, её даже жевать почти не нужно. Самое вкусное мясо. Детская энергия заряжает бога гораздо сильнее, ведь их страх невероятно силён, а боль чиста.

– Ты конченый ублюдок.

– Я знаю. – Грустно кивнул он. – Поверьте, я знаю. Но дайте мне закончить, и вы всё поймете.

Я не ответил, лишь глотнул из стакана и закурил следующую сигарету.

– Как бы вы ко мне ни относились, знайте, что мы хотели прервать обряд. Дети всегда были камнем преткновения. Несмотря на всю силу и власть, что давал ему бог, Берроуз не был психопатом, и когда кровавая луна потребовала от него детских жертв, Авраам решил прервать обряд. Вдобавок в городке начались склоки и возникли подозрения в причастности мэра в пропажах людей.

– И что произошло?

– В архивах сказано, что была вспышка чумы, но на самом деле, всё было не так. Все жители города словно обезумели. Они убивали друг друга на протяжении двух недель, а когда Маскарад был окончен, почти никого не осталось. Больше половины горожан погибло. Я тоже пытался остановить это. И я так сожалею… Десять лет назад я не смог сделать того, что потребовала Кровавая Луна, я отказался. Случилось землетрясение, которое вызвало сильнейшее наводнение, что видел город. Несколько районов оказались под водой, тысячи погибших, невероятные разрушения, вот последствия моего отказа.

– Десять лет назад? Вы всё же выполнили его веление, не так ли, Фрэнсис? – Сжал зубы я.

– После того как нас покарали, нам пришлось. Он хотел их, и он уничтожил бы весь Коуст-сити, если бы потребовалось. У нас не было выбора. Каждый из нас плакал в том детском приюте, мистер Ковач. Я плачу до сих пор.

Он замолчал, потупив взгляд. Я подлил виски в стакан левой рукой, правая начала неметь.

– Теперь вы понимаете? Это мой крест, моя ноша. То, что мы делаем, ужасно, но это спасает тысячи и тысячи жизней и держит этот город на плаву. – Добавил он.

– К чему маски? Зачем эти обряды со срезанием лиц?

– Ритуалы существуют, чтобы их исполнять в точности, а не затем, чтобы подвергать сомнению порядок действий. – Грустно улыбнулся он. – Эти правила были установлены ещё до Махаоков и их менять нельзя. Дело в том, что Бог не понимает слов, он не умеет разговаривать и не испытывает к обычному диалогу никакого интереса. Ему более важен процесс общения через чувства, мысли, и переживания. Я полагаю что первый контакт человека и этого существа происходил через ритуалы и порядок действий. Таким образом, Бог осознает, что жертва принадлежит лишь ему, и может присутствовать на казни, в ином случае обряд может сорваться.

– Я не понимаю, как это, сорваться?

– Я покажу вам кое-что. – Фрэнсис открыл один из шкафчиков и достал оттуда герметичную пластиковую колбу. – Вот, взгляните.

В прозрачном футляре было нечто, что мне сложно было принять. Это был длинный узкий предмет, немного изогнутый и острый, похожий на шип неизвестного растения или древний кинжал без ручки. Материал предмета был темным и монолитным, слабо поблескивал, выглядел ребристым и неровным и напоминал панцирь.

– Что это? – Спросил я, повертев футляр в руках.

– Это перст Кровавой Луны, мистер Ковач. Это – коготь бога. Его плоть. – Пояснил культист. – Семь подобных шипов были получены от Махаоков, и если ритуал проходит по правилам, коготь начинает светиться. Именно этим предметом надлежит закончить ритуал и забрать жизнь, одним ударом в сердце. Мы не до конца понимаем природу этого предмета, но одно мы знаем точно, – этот коготь живой. Он действует как медицинский шприц, всасывая при ударе кровь, а после ритуала он каким-то образом перерабатывает её и начинает выделять зеленую густую жидкость.

Я лишь взглянул на него в недоумении. Я потерял суть разговора, мозги кипели, будто я только что узнал, что всё вокруг хренова матрица. Нет, черт возьми, я в кроличью нору лезть не хочу.

– Индейцы пили эти выделения, и те, кто выживал после, жили гораздо дольше сородичей и почти не болели. – Улыбался Фрэнсис. – Белые люди начали использовать эту субстанцию более эффективно, вводя её внутривенно, но риск не пережить результат, ещё оставался. В наше время мы вводим её в кровь порционно, вместе с соляным раствором, буквально по грамму на несколько литров. Это занимает очень много времени и высасывает уйму сил, но последующий эффект того стоит.

– Отвратно.

– Только с первого взгляда, мистер Ковач. Мы кормим коров травой и пьем их выделения в виде молока, едим яйца, икру, мед. Так что, процесс вполне вписывается в рамки нормального. Мы насыщаем его и потребляем выделяемые соки, переработанный экстракт.

– Сколько тебе лет, Фрэнсис? – Спросил я, поддавшись догадке.

– Девяносто два года, мистер Ковач. – Устало ответил он и показал на капельницу, из которой по трубкам тек раствор. – На самом деле, меня зовут Фрэнсис Анкастер Первый, пришлось уже умереть дважды. Моему отцу было сто сорок семь, когда он погиб в том самом наводнении. Это дар нашего бога, взамен на жертвы, которые мы несем. Я получил огромное наследство и легко его приумножил. Я могу жить очень долго, пока эссенция Луны питает мой организм, но я глубоко несчастен и был избран нести это знание и ношу. Если бы я мог, мистер Ковач, я бы с радостью поменялся с вами местами.

Я сделал несколько глубоких вдохов, выпил ещё из стакана. Голова шла кругом, то ли от потери крови, то ли от безумия, которым пытался меня заразить этот нувориш. Мерзавец же сидел не двигаясь, с каменным лицом, лишь изредка прикрывая веки, будто хотел спать. Часы маятник над книжным шкафом отчитывали половину четвертого утра, в капельнице пузырился зеленый раствор.

– Вы же изучали его, так? – Я показал на шип.

– Слишком мало данных. Материал очень прочный, не поддается разрушению внешних факторов, времени, грибку. Оно неживое, по крайней мере, при детальном осмотре. Структура очень близка к панцирю ракообразных, в остальном все совпадения заканчиваются. Мы не знаем что это, и человечество никогда не сталкивалось с подобным материалом. Единственное, что доподлинно известно, коготь древний, очень древний. Существо, которому принадлежал этот отросток, существовало задолго до динозавров, вероятно, в эпоху Кембрийского взрыва, около пятисот миллионов лет назад.

– Хорошо, я спрошу, – что такое ваш бог, и каким образом он влияет на людей?

Старик немного подвинулся, глядя то на меня, то на артефакт на столе.

– Это живое существо, и оно, без сомнения, разумно. Мы думаем, что он телепат. – Пожал плечами он. – Это его способ общения, трансляции своих мыслей. Эффект воздействия недолог, но очень силен, поражает в небольшом радиусе, до тридцати километров, скорее всего, прохождению сигнала мешает толща земли.

– Звучит бредово.

– Это единственно доступное объяснение. Он каким-то образом способен контактировать с нами на отдалении.

– Ты сказал, он под землёй?

– Да. Конечно же, с приходом индустриализации, наше общество приложило все силы, чтобы изучить его. Мы запускали экспедиции в недра земли под городом, автоматические буры и сканеры.

– И какой результат?

– Взгляните сами. – Он постучал пальцами по невидимой клавиатуре столешнице и передо мной возникло изображение на прозрачном экране.

– Это самое четкое изображение из всех, что удалось сделать. Результат сканирования горных пород, глубина более пятнадцати тысяч метров, это глубже, чем Кольская сверхглубокая скважина.

Картинка была похожа на изображение после медицинского обследования, – сонографии или магнитной томографии. Сине-черное изображение, в центре которого было расплывчатое пятно. Само пятно было похоже на горбатого карлика, которого кто-то безжалостно смял. Приглядевшись, оно напомнило мне многоножку, что свернулась в клубок.

– Оно находится в подземной пещере, частично заполненной водой. – Продолжил Фрэнсис. – По всем параметрам, оно давно погибло, но мы предполагаем, что сверху лишь окаменелый наружный скелет. Оно напоминает членистоногое, во многом близко к известным существам того времени. Человечеству, к примеру, известны Артоплевры, самые гигантские беспозвоночные многоножки, у которых, к слову, не было рта для питания. В остальном, сомнений нет, перед нами трилобит, то же строение, тип конечностей, мощный панцирь, длинное тело... Вот только размер не соответствует. Он примерно пятьдесят километров в диаметре.

– Но ведь оно мертво. Это просто гигантское ископаемое.

– Мы тоже так считали, но за несколько часов до того самого наводнения, датчики зафиксировали движение внутри костяного скелета. Внутри что-то есть, нечто живое.

– Что именно?

– Мы не знаем. Я лично могу только предположить, что огромный трилобит всего лишь эволюционный кокон. Но, что скрывается внутри, мы можем лишь предполагать...

От этих слов мне стало совсем не по себе.

Вопросы заканчивались, после того, что он рассказал, было наплевать по каким принципам они выбирали жертв, как подготавливались и сколько человек участвовало в убийствах. Все детали разбивались о твердый панцирь фантастической теории о жутком монстре под кроватью. Верил ли я ему? Стоит спросить, верил ли я себе, в первую очередь. Я безжалостно застрелил как минимум шестерых невооруженных людей, не имея даже улик в их причастности к убийствам. Как я мог теперь судить, где правда, а где нереальные допущения?

– Вы общаетесь с ним, только во снах и видениях?

– Нет. – Признался он. – Это место выбрано не случайно, внизу, в подвале есть алтарь, он стоит там с незапамятных времен. Это основной источник связи с Луной, вы бы сравнили его с телефонной линией. Там связь с ним сильнее всего.

– Вы пытались уничтожить алтарь?

– Мистер Ковач, я же объяснил, какие последствия ждут нас всех, в случае, если нарушить Маскарад. Разве вы не понимаете? Риск слишком велик!

Серьезно верить в то, что под ногами лежит древняя сороконожка, которая насылает кошмары и управляет людьми, мой мозг отказывался. Был ли это голос рассудка или стадия отрицания? Я ведь коп, черт возьми, а не дезинсектор, и могу работать только с тем, что вижу.

– Должен заметить, мистер Ковач, я привык к странностям, но вы поистине выдающееся исключение. – Сказал старик задумчиво. – Вы единственный, кто раскрыл Маскарад и добрался до его членов. Это поразительно.

– Всё бывает в первый раз. – Ответил я. – Кто-то, рано или поздно, пришел бы за вами.

– Я так не думаю… Никто до этого не справлялся с давлением Кровавой Луны. Божество всегда оберегало нас, как видите, мы даже охрану в особняке не держим. Изначально, я не обратил на вас внимания, но Луна… Он паниковал, показывал ваше лицо каждую ночь в моих снах, стремился сломать вас…

– Я слышу музыку, постоянно. Что это за наваждение?

– Это значит он добивается контроля над вами. Чтобы вы не заметили чего-то, или наоборот, увидели что-то, чего на самом деле не существует. Он каким-то образом воздействует на мозг, и, предполагаю, случайно задействует те доли, которые отвечают за ритм и музыку. Возможно, он побочно влияет на первичную слуховую кору, так или иначе, все, с кем он контактирует, слышат разные мелодии. Зачастую, эта музыка лучше всего вас характеризует. Скажите, какую слышали вы?

– Фортепиано. Чертово фортепиано.

– Как интересно, я полагал, вам больше подходит гитара или, что-то ударное… Скажите, почему вам нравится именно этот инструмент?

– На нем бутылка стоит хорошо. – Мрачно ответил я.

– Хм. – Он усмехнулся. – Ваш юмор, предполагаю, защитная реакция на стресс.

– Я сюда не за психоанализом пришёл. – Сказал я, наливая очередной стакан. – А кровотечение из носа?

– Да, зачастую случается у неподготовленных или у тех, кто предпочитает бороться. Обильное кровотечение, это итог воздействия.

– Так я и думал. – Я вспомнил Шефа и Тони, у обоих был похожий синдром.

– Извините, конечно. Но, позвольте ещё один вопрос. Вы первый человек, который так успешно сопротивлялся воздействию Луны. Я не могу понять, почему...

Я выпил виски до дна и со стуком поставил стакан на стол. Вкуса я уже не ощущал, рука висела плетью, алое пятно на боку расползлось до груди. Пора было заканчивать этот балаган.

– У меня были мысли на этот счет. – Ответил я. – Ваш членобит, или как его там, очень успешно сводит с ума человеческий мозг, это правда. Он заполняет мысли своими видениями, нейроны начинают бегать по кругу, будто лошади на манеже, и неудивительно, что большинство просто слетает с катушек. Тварь так глубоко заползает в рассудок, что занимает там все пространство без остатка. Поэтому ты так часто говоришь это слово – Бог. Потому что, он полностью овладел тобой, как носком-марионеткой. Всё о чем ты думаешь, это он, всё что хочешь сделать, – исполнить его волю, потому что он для тебя и есть всевышний.

Я с трудом склонился над столом, приблизившись к Фрэнсису и затянулся сигаретой, выпуская дым ему в лицо.

– После встречи с Зейлином, у меня появилась идея. – Продолжил я. – Этот человек долгое время успешно боролся с воздействием, сражался с маскарадом, пока вы не упрятали его в психушку. А почему? У него было посттравматическое расстройство, после потери близких и продолжительной войны с мафией. Он остался там, на той войне. Его мозг был зациклен совсем на другом, и ваше божество не могло к нему подступиться. То же самое произошло и со мной, то, что события в Дистанс сити оставило слишком глубокий отпечаток. Призрак маньяка, что пытал меня, всегда рядом со мной, и ты не представляешь, насколько этот человек был страшнее всего, что я здесь видел. Ведь я не боюсь монстров в чулане, злых духов и громких звуков, я боюсь людей, и сейчас я не вижу здесь ни одного чудовища, кроме тебя.

– Интересная теория.

– Это не теория. А знаешь, этот разговор мне напомнил одну шутку, хочешь услышать?

Он удивленно поднял на меня глаза.

– Заходят как-то два психа в бар… – Начал я рассказывать, взял пистолет и выстрелил ему в голову.

Он слегка дернулся и поник. Стена позади окрасилась алым и зеленым, – пуля пробила пакет с раствором.

– Да ты, наверное, её уже слышал. – Закончил я и поднялся с кресла.

***

Я пришел в это место не для того, чтобы выслушивать бредни стариков и жалеть детоубийц. Я собирался сжечь особняк до тла.

Я вышел на улицу, ловя лицом снежинки, хотелось лечь прямо здесь, на ступенях, на холодном ветру и уснуть. Усталость обдала меня тяжелой волной, я тонул в её липких объятиях. Пудовые ноги отказывались повиноваться, я как мог, зажимал рану на боку, но кровь все так же просачиваль сквозь пальцы.

Я вернулся вниз к машине, забрал канистру из багажника и поковылял обратно. Иногда, всё что нужно, чтобы закончить дело, это немного бензина.

Всегда работает.

Вдали раздавались сирены, казалось, звук приближался. И где вы раньше были?

Возможно ли, что таинственный бог призвал вас на помощь, после того как я убил его последнего жреца? Времени оставалось совсем мало, или я упаду без чувств, или до меня доберутся прихлебатели Маскарада. Но я ещё двигался, я был обязан закончить.

Пусть я был безумцем, психопатом, глупцом, но я понимал, – старик верил в то, что говорил. А теперь верил и я. Я так долго плутал в лабиринте, сомневался в собственном рассудке и правильности выбора, что это признание принесло мне огромное облегчение. Но бремя тоже было велико. Меня впереди ждала встреча с Богом, и я намеревался послать его к черту.

В подвал вела витая лестница, и я не сразу нашел её, ведь она спряталась за холлом, в неприметной кабинке. Стены были зеркальными, и в блестящем отражении я видел собственное белое лицо. В этом ходячем мертвеце почти ничего от меня не осталось. Только решимость в черноте глаз. В голове заиграла мелодия, она становилась нестерпимо громкой, но я был готов. Чудовище хотело меня остановить, этого следовало ожидать.

Двери подвала открылись и я вышел в длинный и темный проход, ведущий куда-то вниз. Ступеней не было, просто длинная рампа в преисподнюю. Линия освещения из ламп на стенах напоминала о бомбоубежище, и я последовал за светом.

Шаги гулко раздавались и разносились эхом по узкому коридору, впереди ничего не было видно, канистра тянула руку вниз,и, казалось, я шел уже вечность. А, может быть, я и правда иду уже вечность? Чувство времени в этом месте ощущалось совсем поиному. Вроде бы я шел вниз, или карабкался наверх? Разве это не я сейчас побрел совсем в другую сторону?

И откуда под ногами лужи, если я спускаюсь вниз? Разве вода не должна была стечь?

Канистра куда-то пропала, я обнаружил это случайно, а потом не мог вспомнить, была ли она при мне, а если и была, то зачем? И когда?

Очень странно…

***

В полной темноте я брел вперед, мучимый бесконечными вопросами, единственным моим проводником в этой непроглядной ночи была музыка, что отголосками раздавалась где-то вдали.

Наконец, когда подошвы ботинок были почти стерты, я заметил слабый огонек во мраке, что мелко дрожал, подзывая меня. Когда я приблизился к источнику света, я обнаружил, что это свеча, что стояла на блестящем черном фортепиано. За инструментом, спиной ко мне, сидел худощавый человек в белом костюме. Мелодию наигрывал именно он. Услышав мои шаги, он перестал играть и обернулся.

– Опять ты? – Удивился я.

Фрэнсис молчал и улыбался. Он выглядел умиротворенно и счастливо, особенно для мертвеца.

– Будешь опять донимать меня рассказами? Всё кончено! – Крикнул я.

Он не ответил, не поменял выражение лица или позу, всё так же улыбался мне. Это был не Фрэнсис. Полоумного старика было тяжело заткнуть, почесать языком он уж слишком любил. Этот был другой, молчаливый, странный. Это был он, – Бог, Кровавая Луна. Соизволил снизойти до встречи со мной.

– Сними эту глупую маску. – Сказал я. – Покажи мне своё истинное лицо.

Он медленно поднялся со стула и встал напротив меня, неспешно поднес руку к лицу и сорвал его с черепа, будто оно было резиновой накладкой. Маска Фрэнсиса, вместе с глазами и зубами, продолжала шевелиться у него в руке, глупо открывать рот и раздувать ноздри, озираться по сторонам, не прекращая счастливо ухмыляться.

Я отступил от неожиданности, не думал, что он воспримет мои слова так буквально. Из головы человека в белом торчали похожие на жирных червей щупальца, они шевелились все вместе, растягиваясь в разные стороны и тянулись ко мне. Ничего омерзительнее и страннее я в жизни не видел.

– Это не ты… – Прохрипел я. – Покажи себя, выродок...

Мужчина с щупальцами вместо лица сделал реверанс и указал на фортепиано. Одним легким движением он пробежал пальцами по клавишам, наигрывая ненавистную мелодию, и мир вокруг вдруг изменился. Я очутился на пляже, а над головой висело зеленоватое небо, так низко, что я почти касался облаков. Водная гладь передо мной была бесконечной, волны медленно уносились вдаль, туда, где не было конца этому миру. Он сидел у воды, сложив ноги под себя, его лицевые отростки медленно перекатывались и тянулись к огромной луне в облаках.

– Черт побери, тварь! Покажи, что ты есть! – Закричал я изо всех сил, а ветер разнес мои слова вместе с песком по всему пляжу.

На юге моря не было, но появились заросли огромных папоротников, они нависали над каменистой, потрескавшейся почвой, почти скрывая её под тенью широких листьев. Куда ни посмотри, этому лесу не было ни конца, ни края, на самом деле это тоже было море, океан зеленой листвы, что уходила вдаль за горизонт ровной полосой. Эта масса покачивалась на ветру, создавая иллюзию общего волнения, будто волны бежали и здесь. Сердце сжалось, от осознания бесконечных равнин, зеленой и голубой дали, душа отказывалась принимать пустое и безграничное пространство, в котором некуда идти.

Мир опять пропал, я оказался в полумраке. Небеса сменил купол великой пещеры, грандиозной по своим размерам. Сталактитовый потолок блестел мелкой крошкой и переливался перламутром, словно звездное небо, освещая пространство вокруг. Я стоял на скалистом образовании, окруженном водой, а напротив меня замерло окаменевшее изваяние, невероятной величины.

Я ступил в воду, погрузившись в неё по пояс, и побрел к этой уродливой горе. Оно и правда чем-то напоминало гигантскую мокрицу, свернувшуюся в клубок, камень был покрыт древними следами раковин моллюсков, создавая сюрреалистичный рисунок. Я замер у подножья, будто маленькая букашка, по сравнению с этим великаном. С каждым вдохом тяжелый воздух всё больше наполнял мои легкие, придавая сил, насыщая организм энергией, а мозг эйфорией. Глаза мои широко открылись, я словно кот видел в темноте ясно и чисто. Слух тоже обострился, капли, падающие с каменных пирамид, были грохотом грома, дыхание экранировало от стен пещеры.

Я приложил ладонь к камню, и он оказался теплым. Каким-то шестым чувством, я ощутил, трепетание внутри этой скорлупы. Там что-то было. Что-то живое.

И оно потянулось ко мне, через тонкую обертку пробивался свет и отражение чего-то неестественного приблизилось и коснулось кожуры с другой стороны. Я провалился внутрь, чуть не упал и вновь очутился совсем в другом месте.

Вокруг опять была лишь темнота. Под ногами что-то похрустывало, пол был неровный, будто бы сложенный из плит, или пластин, приглядевшись я понял, что это были хитиновые соединения, панцирные образования. Я стоял на насекомоподобном скелете, или даже внутри него. Я пошел по этой отвратительной дорожке вперед, в поисках спасения.

Из темноты неожиданно вынырнула огромная, но тонкая клешня, на конце которой что-то болталось. Она поблескивала в темноте, бесшумно изгиналась на костистом соединении, худая паучья лапа. Она приблизилась ко мне, и я с ужасом рассмотрел человеческое лицо, нанизанное на отросток. Оно открыло рот в немом крике и широко распахнуло пустые глазницы, издавая громкий визг. Я отпрянул от него и побежал так быстро, как мог. Рядом появлялись новые и новые лапы, каждая из которых держала незнакомые мне лица, мужчин и женщин, взрослых и детей…

А впереди было целое дерево клешней, спутанных между собой, будто ветви или лианы. На дереве висели плоды в виде кожаных масок, трофеи той мерзости, в плен которой я попал.

Не в силах больше перенести кошмарных видений, я дико закричал и бросился прямо на дерево, рискуя затеряться меж его ветвей.

Я упал на колени в комнате, стены которой были обшиты толстыми листами стали, в середине помещения высился алтарь. Это была живая скульптура, похожая на изогнутые рога, что цеплялись друг за друга, переплетаясь крестом. По структуре она никак не отличалась от предмета, который мне показывал Фрэнсис, – такая же бугристая поверхность, тот же членистый, ороговелый покров. С верхушек отростков, на бетонный пол, ниспадали крупные зеленые капли.

Это был эпицентр силы этого существа. Его святая святых, его алтарь. Говорящий золотой телёнок. Через эту комнату он мог распространять влияние на внешний мир. Я чувствовал это, как и чувствовал, как чуждые мысли заполоняли моё естество и туманили рассудок. Находиться здесь было истинным мучением, голову пронзили миллионы клешней-иголок, выцарапывания остатки сознания.

Со второго раза я всё-таки поднялся с колен и потащил канистру к алтарю, уже не обращая внимания на рану и непрекращающийся поток крови, хлещущий из неё.

Я щедро полил монумент горючим, с удовольствием вдыхая пары и характерный запах, и начал отходить, плеская бензин под ноги. Нужно было сжечь всё. Все без остатка. Но я не был самоубийцей, поэтому отходил к лестнице, оставляя за собой кривую дорожку, которую я планировал поджечь уже у выхода из особняка.

Подъем мне дался с трудом, я растратил почти все силы, но упорно продолжал брести к выходу. Бензина ещё оставалось много…

Я почти добрался, когда меня перехватили в одном из коридоров. Я слишком поздно различил топот ног, ведь все звуки перекрывали мелодии фортепиано и стук сердца в ушах. Когда я их заметил, было слишком поздно. Я успел вытащить зажигалку, глядя, как трое полицейских бегут ко мне, будто в замедленной съемке.

Откуда они здесь появились? Почему я их не заметил?

Щелчок…

Чертов кремень выдал только искру.

Щелчок…

Где же пламя? Мне нужно пламя!

Щелчок…

Горящая зажигалка упала на ковер и огонь радостно побежал по полоске к подвалу, почти мгновенно занялись деревянные перекрытия и дверные портьеры.

Меня повалили на землю, начали скручивать руки. Один из полицейских сбросил куртку и принялся тушить огонь. Каким-то чудом я встал на колено, стараясь сбросить уродов, которые силились меня удержать. Я должен был, должен был им помешать.

Меня поволокли к выходу, ковер стелился перед носом, кисти сжали тиски наручников.

Улица была объята огнями полицейских мигалок, всё мерцало и светилось, будто на Рождество. Уже подъезжали пожарные машины, точно знали, что их помощь здесь потребуется. Вокруг уже поставили оцепление, машины продолжали подъезжать и подъезжать, будто каждый патруль в городе был направлен в Дрешер.

Даже когда меня вывели, я продолжал вырываться и безумно вопить. Я обязан был сжечь это место дотла, убедиться, что всё сгорело. Я желал только жечь, жечь, жечь! Когда меня приковывали к кушетке в карете скорой помощи уши заполнял этот жуткий вопль, неестественный, странный крик.

Я с трудом смог понять, что это мой охрипший голос.

Эпилог, финальное межглавие и интерМеццо

Эпилог.

Рубашка смирительная, глаза грустные.

На белом потолке были две трещины. Теперь я целыми днями пялился только на них.

Первая трещина напоминала мне Амазонку, она была широкой, ветвистой, с гладкими и полукруглыми линиями. Вторая была прямая, как молния, темнее и острее. Если сильно зажмуриться, трещины пересекались и рисовали мне картинки, образы.

В палате был телевизор, но смотреть его я не хотел, боялся новостных передач, а пульт мне не давали. Дотянуться до него самостоятельно я тоже не мог, запястья были прикованы к металлическим поручням кушетки. Ещё был маленький и потрепанный радиоприемник, который иногда включали, позволяя послушать тарахтение ведущих.

Уже два дня с тех пор, как я пришёл в себя в больничной палате. Вставать мне запрещали, на вопросы никто не отвечал. Медсестры сторонились от меня и вели себя так, будто меня и не было, врача я всего-то раз и видел. Персонал просто отказывался со мной разговаривать. Я пугал их.

Оставалось только ждать.

Я услышал, как дверь палаты открылась, и стук каблуков по кафелю. Это был не медперсонал, это я понял сразу. Мужские строгие туфли, уверенная походка.

Мужчина в черном костюме обошел палату, взял пульт от койки и приподнял спинку, переведя меня в полулежачее состояние.

На вид ему было под пятьдесят, гладко выбрит, черный галстук, белая рубашка, полноват, стальной блеск в глазах. От него несло федералами за милю.

– Привет, Влад. – Сказал он и сел напротив меня. – Специальный агент Джозеф Лафрент, ФБР.

Я ему не ответил.

– Молчишь? Ну пусть будет так, меня устраивает. – Усмехнулся он и положил себе на колени коричневый кожаный портфель. – Это твоё дело. Толстенькая папка, а? Ты знаешь в чем тебя обвиняют?

Мне сказать было нечего, я перевел взгляд на знакомые трещины на потолке.

– Хм… Без показаний ты только усугубляешь свою ситуацию, ты же понимаешь?

Я продолжал молчать.

– Тогда, давай так, я расскажу тебе всю историю, от начала и до конца, а ты помолчишь. Если ты с чем-то не согласен, то скажи, окей? – Хищно ухмылялся он. – Видишь ли, я пообщался с психиатром, с которым ты тоже отказался разговаривать, свидетелями и твоими бывшими коллегами, так что картинка уже вырисовывается. Готов послушать? Хорошо, будем считать, что да. Итак, с чего начать? С того момента, как твой котелок дал трещину в Дистант сити? Нет… Это будет слишком длинный рассказ. Давай начнем с того момента, как ты окончательно спятил, да? С момента, когда вы с напарником приехали на вызов по странному убийству. У жертвы было повреждено лицо, так? Ты, кстати, был пьян, а детектив? Кто же приезжает на место убийства бухим... Наверное, ты думаешь, откуда этот урод это знает? Вот откуда, – он помахал листом бумаги у моего носа, – показания! Твой перегар почувствовали все присутствующие, судмедэксперты, офицеры в оцеплении… Кстати говоря, все последующие дни расследования ты трезвым так и не был, поэтому я не буду акцентировать на этом внимания. Ты только взгляни, вот! – Он протянул толстую кипу бумаг. – Это всё показания твоих коллег и случайных свидетелей, о том, что ты был нетрезв при исполнении служебных обязанностей. Ты даже допросы умудрился проводить пьяным!

Он тяжело выдохнул и заговорил более спокойным тоном.

– А теперь я поясню, к чему веду... Это предварительное заключение психиатра. – Он демонстративно достал ещё листок и начал с выражением читать. – “Можно с высокой вероятностью заявлять, что у субъекта явно выраженные симптомы параноидальной шизофрении, вызванной тяжелой психологической травмой, полученной ранее. Последующим развитием болезни могла послужить хроническая бессонница, приведшая к алкогольной зависимости. Регулярное и неконтролируемое употребление алкоголя, в свою очередь, привело к хроническому бредовому психозу на основе алкогольной энцефалопатии. Алкогольная паранойя не редкость, особенно у мужчин в возрасте от 35ти лет. В данном случае болезнь проявилась в виде персекуторного бреда (мании преследования), в твердом убеждении, что группа лиц преследует его, замышляют причинить вред больному и другим людям. При этом у человека наблюдается дезорганизация мышления, галлюцинации и провалы памяти. Часто больной мучается от панических атак, приступов беспричинной тревоги и сильного страха. В этом состоянии больному часто представляются заговоры, а в качестве заговорщиков могут выступать коллеги, соседи, сослуживцы и тайные сообщества. Из чего можно сделать вывод, что данный вид шизофрении один из самых опасных для больного и его окружения. Субъект может ненамеренно причинить вред окружающим его людям, будучи абсолютно уверенным в своей правоте, госпитализация обязательна…”

Агент прекратил читать и положил документ обратно в портфель.

– Ну, надеюсь, теперь тебе более понятна ситуация. – Сказал он, закурив сигарету прямо в палате. – Будешь?

Он бросил мне пачку на кровать, свободной рукой я достал сигарету и подкурил вслед за ним. Знает за какие нити дергать, сволочь.

– Теперь давай по-быстрому пробежимся по твоему делу. – Сказал он торопливо. – Труп с изуродованным лицом был твоей последней каплей, толчком в бездну. После этого что-то произошло.

“Успокойся, чего ты нервный такой?” – Услышал я голос Тони.

“Водки хочу”.

“Почти пять утра, Влад. Самое время”.

– Тогда твой напарник и начал писать на тебя жалобы. Да, да, не удивляйся. Ты все же был старшим детективом, высказать претензию он тебе не мог, остановить тоже, поэтому подавал подробные рапорты с твоими причудами. – Он показал ещё одну папку. – Они все здесь, сам потом посмотришь. Для начала ты стал бредить оккультным убийством, хотя всё указывало на разборку банд, потом притащил полоумного бомжа в участок, заявляя, что он главный свидетель. Вы с этим наркоманом хорошо спелись, а, Влад? Вместе инопланетян ловили?

“Он псих”. – Говорил Тони в моей голове. – “Ширка его довела, давай засунем его в камеру, пусть ребята развлекутся”.

– И нет бы тебе обратиться за медицинской помощью, при первых симптомах, но ты продолжил пить как проклятый, усугубляя своё состояние. Девушку потерял…

“Влад, ты в последнее время часто пьешь. Ты не боишься стать алкоголиком?”

– Начал говорить о культах, сектах, сатанистах… Тебе порекомендовали уйти в отпуск, это ты помнишь?

“За ваше самопожертвование и повышенную ответственность, профсоюз организует для вас отдых за наш счет! Как насчет двух недель рыбалки на Миссисипи, а детектив?”

– Ты отказался, и тогда тебя сняли с дела и перекинули на покушение в бизнес-районе. Потом поставили на ограбление с убийством на заправке. Надеялись, что ты придешь в себя, забудешь о культах. Но ты “связал” эти преступления в одно, устроил погоню за придуманным маньяком, убеждал всех в том, что у тебя неопровержимые доказательства. А Дэвид Аддерли? Влад, он профессор, учитель в академии ФБР!

“Я не оперативный агент, детектив Ковач. Я лектор”.

– Он не консультант, не мистик, не специалист по культам. Он приехал в Коуст-сити, чтобы провести плановую лекцию в участке, это обычная практика! Но ты прицепился к нему, как клещ, решил, что он поможет тебе раскрыть заговор. Ты продолжал ему названивать, даже когда он добавил тебя в черный список. Одновременно с этим ты решил, что большинство офицеров из твоего участка пособники культа.

“Влад, ты параноишь. Нельзя копать под копов!”

– Ты таскал напарника по самым злачным местам, ведомый фантазиями, – заговоры с похищением людей, убийства двадцать лет назад… Даже городской праздник превратился в оккультный ритуал. Когда ты решил, что рок-бар это место средоточия сатанистов и устроил там драку, Тони не выдержал и подал рапорт с жалобой начальству, с просьбой снять тебя с должности. На следующий день тебя отстранили от дел, и отправили на принудительное тестирование у психотерапевта.

“Ты воюешь с ветряными мельницами, Влад. И я понимаю, работать в таком режиме очень тяжело, начинаешь, как бы это сказать, – путаться”.

– Как же ты был зол, на напарника, да? Человек, которому ты так доверял, оказался врагом, работающим на секту… И тогда ты его убил. И когда твой пропитанный спиртом, больной мозг понял, что произошло, ты вызвал полицию, чтобы отвести от себя подозрения, а на следующий день решил выкрасть улики из хранилища. Когда понял, что данные уже в базе, ты бежал из участка, будто за тобой черти гнались, но это только начало истории…

Агент тяжело вздохнул, вышел в коридор, а через некоторое время вернулся с картонным стаканчиком кофе. Он закурил ещё сигарету и достал следующую стопку документов, отхлебнул из стаканчика, а после чего продолжил.

– Ты совершенно потерял себя, состояние ухудшалось, ночами ты выл словно дикое животное, угрожал соседям пистолетом и совершенно потерял связь с реальностью. Все были против тебя, да? И ты решил устроить войну, Влад. Сначала задушил профессора, пока он принимал ванну, и вскрыл трупу вены. Я так и не выяснил, откуда ты узнал гостиницу, в которой он остановился. А потом тебя понесло, и ты напал на лейтенанта Бара. Конечно, это же он забрал твоё дело, он тебя отстранил, даже сомнения не было, что он один из заговорщиков. Бар пытался тебя образумить, но это же бесполезно…

“Все улики против тебя, твои отпечатки на пистолете Тони, твоё странное поведение!”

– Но ты бил его, пока он не начал говорить то, что ты желал услышать. У него не было выбора. Он подыграл тебе.

“Чего ты хочешь? Скажи, чего ты хочешь?”

– Лейтенант оказался разумным человеком, он дал тебе цель. Если тебе интересно, он, кстати, выжил после избиения. Он навел тебя на мелкий наркопритон в Дрешере, знаешь сам, – место, где свободно продают разбавленный героин и прекрасная обитель крэковых проституток за доллар. Даже копы не марают руки об эту шваль, самый поганый район города, задворки, клоака. Вот там ты развернулся. Не знаю, что рисовал тебе твой кипящий чайник вместо головы, но ты убил девять человек, – наркош, дилера и несколько проституток, а потом зачем-то решил сжечь притон. Знаю, о чем ты думаешь, – зачем он всё это мне рассказывает? Дело в том, что тебя уже три дня пичкают нейролептиками в огромных количествах. Доктора заявляют, что это должно помочь, ты хотя бы понимаешь, о чем я говорю. Так вот, я хочу, чтобы ты подумал, я знаю, что не поверишь, но хочу, чтобы ты просто допустил возможность того, что я говорю правду. Я хочу, чтобы эта мысль мучила тебя, донимала, пока наконец ты, ублюдок, не примешь правду, что ты просто психопат, убивший напарника. Они мне сказали, что ты герой, поймавший опасного маньяка. Ты не герой, ты спятивший алкоголик. У меня тут ворох показаний, куча улик, твои отпечатки везде где только можно, тебя уже ничего не спасет. Давай, упростим всю эту волокиту, окей?

Он сложил документы в портфель и достал только один листок в файле, показал его мне, покрутив со всех сторон.

– Ты ведь не хочешь бесконечных недель допросов, моих регулярных посещений, бумажной волокиты перед судом? Я тоже. Подпиши эту бумагу, и все станет гораздо проще. Это твоё признание. Здесь написано, что ты осознал, что натворил и признаешь вину, больше ничего не требуется. Ну, так что скажешь?

Я не двинулся с места, продолжая разглядывать потолок. Мне не нравился агент, его чертов галстук, его наглая морда и как он разговаривал. Я начинал злиться.

– Да и хрен с тобой! – Внезапно взорвался агент. – Я сам за тебя крестик поставлю, ты все равно спятивший маньяк, какая нахрен разница, что ты думаешь... И не думай, что это тебя спасет! Ты знаешь, что делают с такими бешеными псами, как ты? Нет, их не запирают в клетку, не думай. Всем насрать, что скажет психиатр, – неважно болен ты или нет, таких, как ты, нельзя оставлять в живых. Учитывая, что законы штата позволяют, тебя пожарят, мать твою. Поджарят на электрическом стуле, вот увидишь!

Интересно, почему он так настроен? В его голосе сквозила ненависть, он торжествовал, говоря о том, что меня ожидает казнь. Его история была театром абсурда, полнейшей нелепицей, написанной на коленке, вылепленная из кусочков. Его показания и бумаги, которыми он бросался, были фарсом, обманкой, подделкой. И сам он был ненастоящий, мой нос чуял его ложь. Подонок был набит дерьмом под завязку. Он работал на них, на тех, кто остался, или на их пособников. Они желали дотянуться до меня, свернуть расследование и отомстить.

– Меня абсолютно устраивает твоё молчание. – Агент наклонился ко мне поближе, взял за воротник, пытаясь заглянуть в глаза. – Слышишь? Жюри присяжных легче определиться с выбором, если ты будешь вести себя также, как сейчас. Псих. А потом, когда тебя посадят на электрический стул, я буду за стеклом, смотреть, как дергаешься.

Волна негодования и ненависти прокатилась по мне. Я сорвался с места, выворачивая прикованные руки и сгибая поручни, агент от неожиданности отскочил от меня и чуть не упал со стула.

– Пошёл ты, мразь... – Прошипел я. – Продажная жирная сволочь, гнида, дерьма кусок! Я выберусь отсюда и убью и тебя, тварь! Иуда чертов, продался с потрохами! Лицемер херов!

После этих слов у меня из носа фонтаном брызнула кровь, я замер, остолбенело наблюдая, как намокает алым простынь. Что… Оно добралось до меня? Бог поглотил и меня тоже?

– Да ты и правда псих… – Удивленно пробормотал агент, перед тем, как испуганно выскользнуть за дверь палаты.

Забежали два санитара, пытались сдержать меня, связать ремнями, но я вырывался, крича и угрожая.

– Это ложь, ложь, ложь! Я убью вас, убью вас всех! Предатели, ублюдки, скоты!

Инъекция неизвестного мне препарата сделала своё дело.

Убью вас…

Всех…

***

Очнувшись, я много думал о произошедших событиях, о том, как я поступил и о последствиях моего выбора. Мысли как игрушечный паровозик бегали по кругу, и этот аттракцион мне уже надоел. Я сделал то, что сделал, корить себя было бессмысленно. В конце концов, меня прижали к стене и я среагировал так, как умею. Я победил, пусть этого и не понимают.

На улице смеркалось, из радиоприемника на подоконнике тихо играла музыка. Опять медсестры забыли его выключить.

Оставалось только два вопроса, на которые однозначного ответа я не получил. Каждый терзал меня по-своему.

Первый приходил в виде голоса Фрэнсиса, – “Я лично могу только предположить, что огромный трилобит всего лишь эволюционный кокон. Но, что скрывается внутри, мы можем лишь предполагать”.

Лишь вспомнив эти слова, предо мной возникла уродливая каменная глыба, и появилось смутное чувство, что сильно сдавливало грудь. Как будто я вглядывался в звездное небо или океанскую бездну. А что если Фрэнсис был прав?

Что если, эта гора изваяние и есть кокон, застывшая оболочка для защиты новорожденного? Капсула, в которой гусеница превращается в куколку, время которой ещё не пришло? Эволюционная стадия роста, яйцо, которое ждет своего часа? Загадка не давала мне покоя, если это так, тогда... что вылупится из этой скорлупы?

Какие у этой бабочки будут крылья?

Вторая тайна, что не давала мне покоя, была в файлах, которые прятал Альберт. Пропавшие люди, нераскрытые убийства, которые были похожи на ритуалы культа. Скальпирование, удар в грудь...

Эту головоломку я собрать не мог. Альберт утверждал, что за убийствами стоит не культ. Но тогда кто? Маньяк подражатель? Мне было тяжело это представить.

Этот человек мало того, что знал об убийствах и порядке обряда, так он не попал под влияние Маскарада, и использовал его в свою пользу. Этот мерзавец был хитер, он знал, что полиции придется закрыть глаза на его работу, чтобы не всплыли предыдущие убийства. Но, как это возможно? Десятки убитых за две недели, никаких следов, абсолютно случайный выбор жертв...

Что это мог быть за человек, воспользовавшийся ситуацией таким образом, играющий со всеми себе на потеху? И самое главное, если догадка верна, он где-то там на свободе, продолжает убивать...

Падая в небытие размышлений, я слышал где-то вдалеке треск радио. Выступал ненавистный мне диджей, Энди хренов Рэйн.

– Хочу поздравить всех жителей Коуст-сити, господа! Как бы весело и тяжело не было, этот день наконец настал, наступил конец недели, а это значит, что я торжественно объявляю мои дорогие! Маскарад окончен!

Я уставился на две трещины на потолке.

Маскарад окончен.

Межглавие шестое.

После произошедших событий.

Запись звонков, стандартное шифрование.

Рабочий номер – А/С 12846852-AK

Владелец – специальный агент Роберт Патрик Холлер. ФБР. Отдел 41.

Входящий звонок 05.42 утра.

Начало записи.

– Да? Черт возьми, какого хрена, Ронни? Сейчас пять утра!

– Доброе утро, сэр. Извиняюсь за столь ранний звонок, но вы сказали уведомлять вас незамедлительно по изменениям в красном списке.

– Я говорил уведомлять, если что-то серьезное произошло.

– Сэр, я думаю, как раз произошло нечто серьезное.

– Хорошо, хорошо, дай мне минуту…

…

…

– Сэр?

– Да, Рональд, я здесь. Нужно было выйти из комнаты, не будить же жену. Так, я варю кофе, рассказывай, но помедленней, – я никак не могу проснуться.

– У нас происшествие на седьмом участке. Серьезное.

– Седьмой, седьмой… Это же Масс-коуст. Регулярные исчезновения людей раз в период, насколько я помню.

– Да, сэр, все верно.

– Разве у нас там есть агент?

– Нет, сэр. Официально нет. Но…В главный участок, с нашей помощью, был устроен доверенный человек.

– Ах да. Влад Ковач. Я и забыл про него. Так, у нас есть ситуация на седьмом участке, где замешан Ковач, и ты мне звонишь рано утром. Черт, там всё совсем плохо… Считай, я уже взбодрился.

– Этой ночью детектив Ковач был арестован местными силами правопорядка, его же коллегами. За день до этого его объявили в розыск за убийство напарника и оповестили об этом по местному телевидению.

– Почему я узнаю только сейчас?

– Сэр, Ковач не является нашим агентом, он не числится в базе…

– Ясно, дальше.

– Детектив Ковач обвиняется в убийстве лектора из ФБР и своего напарника. Когда его задержали, он хладнокровно расстрелял ещё девятерых человек. По нашим данным, он в одиночку штурмовал особняк на окраине города. Выживших в особняке нет. Ковач в больнице с ранением в торс.

– Черт возьми… Влад, твою мать, ты не меняешься. Что нам известно?

– По нашим данным, Ковач вел дело о массовом убийстве, но на данный момент информацию о самом деле уже не найти. Либо ошибка, либо…

– Кто-то подчищает за собой.

– Да, сэр. Из внутренних файлов полицейского управления становится понятна только цепочка событий, – Ковач получает дело, сдает первые отчеты и ведет расследование, дальше только черная дыра. Через неделю погибает напарник Ковача, а его самого обвиняют в убийстве, фактов почти нет. Потом погибает советник из ФБР, после чего Ковач похищает временного заместителя капитана, лейтенанта Бара, пытает его, и в ту же ночь атакует особняк.

– Полный хаос. Что мы знаем об этом советнике?

– Дэвид Аддерли, лектор академии. По собственному желанию взял командировку в Масс-коуст по вопросу оккультных преступлений. Есть запись того, что он звонил в участок Коуст-сити и беседовал с Ковачем. Сэр, есть ещё кое-что…

– Говори.

– Ковач пытался вам дозвониться три дня назад, на личный номер.

– Проклятье, Влад, сукин ты сын… Его загнали в угол и он решился позвонить мне, когда не удалось, он решил закончить всё сам.

– Сэр, вы не думаете, что…

– Нет, не думаю, Ронни! Влад Ковач самый жесткий человек, которого я знаю, но и самый правильный тоже. То, что произошло абсолютно в его стиле, и мы должны вытащить его.

– Но, сэр, он официально даже не…

– Наплевать, не первый раз. Мне нужно узнать то, что ему известно. Ронни, ты не понимаешь, Ковач – это ураган, ставлю сотню на то, что седьмой участок можно убирать из красного списка. Организуй его перевод, тихо и без шума. Пока отправь туда агента, пусть приглядит за ним. Боюсь, наш друг до сих пор в опасности.

– Да, сэр. Будет сделано.

– Ха, Влад Ковач… Кто бы мог подумать…

...интерМеццо...

Масс-Коуст сити.

Ист-энд. Район многоэтажек.

Через четыре дня после произошедших событий.

Наконец вышло солнце и осветило всю эту гнетущую городскую пастораль. “Валентайн” сильно ударил по побережью, улицы занесло снегом на два дня, но потом, как по взмаху волшебной палочки, остались только лужи, и начало теплеть. А сегодня и солнце вышло, уже как-то полегче.

Мэнди улыбнулась светлым лучам, оглядывая изменившуюся округу. Она сидела на верхотуре, свесив ноги вниз, разглядывая свои потрепанные найки, а внизу собиралась толпа.

Недостроенное здание, на крыше которого и собирались парни и девушки её возраста, было самым высоким в районе. Было закончено двенадцать этажей, а потом стройку почему-то забросили, и теперь здесь было убежище для подростков, самое популярное в Ист-энде. На крыше все друг друга знали, копы сюда не поднимались, а чужаков не пускали. А если шел дождь, можно было спуститься на этаж ниже под крышу и спрятаться от него.

Кто-то, неизвестно как, но затащил на крышу детские качели, из сломанных паллет и старых матрасов делали диваны, народ тащил сюда одеяла, стояли бочки, в которых можно было жечь картон, чтобы согреться. Здесь можно было спокойно выпить, покурить чего-нибудь, купить или продать, выпросить... Ребята, которым некуда было идти, собирались здесь, среди таких же потерянных душ, зная, что тут хотя бы безопасно, а некоторые даже оставались на ночь.

Мэнди тоже некуда было идти, поэтому она была здесь. Она сидела с подружками, Вэлмой и Джул, пила пиво, которое притащила Джул, и наблюдала за скейтерами, что кружили по собранной из досок самодельной рампе. Скейтеры ошивались тут каждый день, иногда даже ночью, велосипедистов было поменьше, но они тоже регулярно заезжали на своих бэ-эм-иксах, так что картинка уже немного приелась.

Днем крыша полнилась народом. Ист-энд был бедным районом, опасным для проживания, многие подростки росли в неблагополучных семьях, которым было наплевать на то, где ошивается этот проклятый малец.

Мэнди была одна из них. Брайан опять избил маму, а потом они накурились и занялись сексом, прямо в гостиной на диване. Мэнди не хотела этого видеть, и тем более не хотела, чтобы Брайан после этого полез к ней, как обычно. Поэтому она очередной раз сбежала, прихватив с собой уже собранную сумку с вещами. Её не будут искать. Пока у Брайана есть запас химии, мама даже не вспомнит о Мэнди. Лучше девочка будет прятаться здесь, пока отчим очередной раз не свалит на неделю или две.

Вэлма спросила, все ли у неё нормально. Нормально, соврала она. Как всегда, всё супер.

– Хочешь, сегодня останешься у меня? – Спросила Вэлма. – Папа никогда не против, тем более он спал, когда я уходила, значит ночью будет работать.

Папа Вэлмы работал ночами в такси. Ну, конечно когда не бухал, а матери она не знала. Вэлма была хорошей девчонкой, доброй, она воровала у отца сигареты и остатки спиртного, Мэнди знала её с детства.

– Посмотрим, день только начался. – Пожала плечами Мэнди. – Почему бы и нет.

– Держи. – Джул передала бутылку пива.

– Аригато гозаймаса! Дайсуки! – Мэнди скорчила смешную рожицу и схватила бутылку холодными пальцами.

Джул была её второй лучшей подругой. В этом возрасте нормально разделять подруг по категориям и простительно верить в настоящую дружбу. Джул была девушкой совсем другого уровня, и Мэнди иногда думала, почему Джул вообще с ними тусит. У Джул были папа и мама, оба работали, у неё всегда были карманные деньги и свободное время. Но, у родителей не было на неё времени, она чувствовала себя одинокой и прибилась в компанию к Вэлм и Мэнди. Так и повелось, они почти всегда держались вместе.

А Мэнди… А что до неё, то она была девчонкой с большими карими глазами, вздернутым носиком в веснушках и стрижкой каре, с длинной фиолетовой челкой. И она больше всего хотела вырваться из этого чертового города и уехать в колледж, вот только не получалось пока.

– Пива почти не осталось… – Разочарованно протянула Вэлма. – Джул, у тебя больше нет?

Подруга только вывернула карманы куртки, показывая, что на сегодня она пуста.

– Найдем. – Бодро заявила Мэнди, допила и лихо зашвырнула бутылку с крыши вниз. – Вон, посмотрите, ребята собираются.

Толпа рядом с самодельной рампой и правда значительно разрослась, кто-то включил музыку, несколько человек соорудили импровизированный стол и раскладывали хот-доги.

– Да, точно. И Большой Ро с ними. – Кивнула Джул, доставая из мятой пачки Мальборо сигарету. – Есть хочется...

Большой Ро был соседом Мэнди, они ходили в школу вместе, пока его не выгнали и он не стал торговать марихуаной. Отец Ро выращивал на своем участке целый сад, а сын принимал активное участие в семейном бизнесе. Ро ещё читал рэп, а вообще был нормальным парнем и когда у него была возможность, он всегда делился, по соседски.

– Ну так идем, может, угостят! – Вэлма спрыгнула с недостроенной стены, на которой они сидели. – Чего ждать!

Девчонки спустились по лестнице и влились в толпу, приветствуя знакомых. Мэнди удалось использовать любимый приём в виде щенячьих глаз и выбить два хот-дога и банку джин-тоника.

– Оу, смотри, смотри… – Вэлма толкнула её и показала куда-то вбок, одновременно откусывая кусок хот-дога. – Там этот, новенький.

Мэнди осторожно повернулась, присматриваясь. Да, это был он.

Он появился недавно, может неделю или две назад, и сразу сдружился с элитой, с ребятами постарше, а ещё он сразу привлек внимание Мэнди. Он был такой же, как и все, но одновременно…отличался. Может быть одеждой, которая не выглядела потрепанной, или уверенностью, которую он источал, она не знала. А может быть и таинственностью, ведь он старался не выделяться, стоял со старшими и всегда был в капюшоне или кепке. Что-то в нем её интересовало…

– Эй, Ро. Ро! – Не выдержала Мэнди и толкнула своего соседа в бок локтем. – Кто этот чувак? Ты же всех знаешь.

– А это, это Майк. – Ответил Большой Ро. – Нормальный чел, он в городе недавно, покупал у меня пару раз травку, вроде всё ровно. Хочешь познакомлю? Он вроде при бабле.

– Да нет, ты чего. – Смутилась Мэнди. – Я просто так спросила, интересно.

Но было поздно. Словно почувствовав, что кто-то говорит о нём, незнакомец в капюшоне обернулся и посмотрел прямо на неё. А после решительно направился в их сторону.

– Привет, Ро, как дела? – Спросил он тихо, когда приблизился.

– Всё окей, брат.

– Привет, я Майкл. – Сказал незнакомец, обращаясь к Мэнди. – Майкл Мэдсен.

Он точно был старше большинства её знакомых, но определить его возраст было сложно. Он выглядел молодо, но ему точно было больше двадцати.

– Как Маршал Мэтерс? – Засмеялась она.

– Скорее как Майкл Майерс. – Усмехнулся он.

– Привет, я Мэнди. Просто Мэнди.

– Будешь? – Он протянул ей хот-дог в салфетке и улыбнулся. – Мотэ итэ кудасай!

Она засмеялась и приняла подарок. Наверное, он решил, что она анимешница, и все из-за фиолетовой челки…

– А как же ты? – Спросила она, разглядывая его.

– У меня ещё есть, не парься.

Он был одет в черную кофту с капюшоном, который натянул лоб, потертые синие джинсы и классические конверсы. А ещё он был красив. Черт, он и правда был красивым. Идеально ровные и тонкие черты лица, прямой нос, тонкие, будто нарисованные, брови, а глаза… Он повернулся к ней, передавая банку коктейля апельсин-водка, и капюшон немного приподнялся, чтобы она смогла их рассмотреть. Большие, выразительные, синие-синие, и яркие, словно могли светиться в темноте. Она видела такие глаза только на обложках глянцевых журналов, до того они казались ненастоящими, их синева казалась нарисованной, настолько она была насыщенной.

Сегодня был хороший день, народ всё продолжал подходить, а потом один из парней вернулся с целой сумкой крепкого спиртного. Мэнди мешала дешевый ром с колой, курила чужие сигареты и чувствовала, как голова начала слегка кружиться. Зато ей больше не было холодно.

Майкл всегда был неподалеку, время от времени он подходил к ней, пообщаться. Он казался милым, веселым, привлекательным и рядом с ним Мэнди чувствовала то самое чувство в животе, такого она ещё не ощущала. Такого...увлечения.

А ещё он будто знал, что она хочет услышать, легко поддерживал любую тему, переключался и говорил о том, что ей было интересно.

– Ты слышал эту песню? – Она протянула ему наушник.

Они немного отошли от толпы, её подружки стояли у стола и изредка поглядывали на неё, хихикая.

– Да, конечно… – Прислушался он к гитарным аккордам. – Я буквально на днях купил альбом, вот… – Он достал смартфон, и показал приложение. – Я скину тебе пароль от моей подписки, можешь пользоваться.

– Ой, спасибо!

– Диктуй номер, я скину данные аккаунта.

Какой галантный способ попросить номер телефона, подумала она. Он знал, как зацепить девушку. Да и смартфон был из последних моделей, деньги у него водились, это точно. Но, он не вел себя как мажор, словно намеренно не выделялся. Он был готов говорить о чем угодно, но не очень любил рассказывать о себе. Но именно это и интересовало Мэнди.

– Откуда ты, Майкл? – Спросила она. – Ты ведь не из города?

– Да, последний город был Кливленд, до этого, дай подумать... жил пару месяцев в Питсбурге, откуда приехал из Вашингтона...

– Так ты путешествуешь?

– Да, это моё хобби и работа одновременно.

– Ммм… Как классно, можно уехать куда захочешь в любой момент! – Она мечтательно закатила глаза. – А что у тебя за работа?

– Мой друг получил наследство от богатого дяди. Бизнес по недвижимости. Он предложил мне стать партнёром, все, что мне нужно, это посещать определенные здания в том городе, где я оказался, да иногда заезжать, куда попросят и подписывать бумаги. Как видишь, меня устраивает… Идем, я налью нам выпить.

Голова кружилась ещё сильнее, и она не знала отчего: от алкоголя или от него. Она его совсем не знала, но будто знала его всю жизнь. Это же нормально, общаться с парнем постарше, разве нет?

Он налил два стаканчика и отвел её обратно к парапету.

– Хочешь? – Спросил он. – Только, тсс.

Он достал из кармана маленькую таблетку, разломил на две части и проглотил половинку, отпив из стакана.

– Что это?

– Не переживай, это просто для расслабления.

Она храбро проглотила таблетку, и запила коктейлем.

– А откуда ты родом, ты так и не сказал? – Спросила она, закурив сигарету, которую он протянул.

– Дистанс сити. – Улыбнулся он.

– Ого… Так далеко! И как там, расскажи?

– Это потрясающий город, очень похож на Коуст-сити. Наверное, поэтому я здесь и задержался. Когда-нибудь я туда вернусь, немного скучаю по дирижаблям. Там столько возможностей и перспектив!

– А сюда тебя что привело, работа?

– Нет, я хотел навестить друга, мы давно не виделись, больше трех лет. Я хотел проверить, в порядке ли он.

– И как, он в порядке?

– Нет, я опоздал. – Ответил он с грустью. – Как оказалось, мой друг связался с плохой компанией и попал в переплет. Я бы хотел ему помочь, но боюсь уже поздно. Эти люди… они его подставили.

– Вы были близкими друзьями?

– Да, мы были близки. – Улыбнулся он. – Почти как братья по крови.

– Мне жаль это слышать.

– Не расстраивайся, всё будет в порядке. Главное, мой друг жив, когда он уезжал из Дистанс-сити, в нем было меньше жизни, чем сейчас.

Похоже, что таблетка начала действовать, Мэнди почувствовала прилив сил и легкий дурман эйфории. Настроение было просто потрясающим, хотелось петь, танцевать, веселиться! Поток мыслей ускорился, чувства усилились многократно. Ей казалось, что она слышит запах его кожи, коснувшись руки, ощущает размеренное сердцебиение. Было просто супер.

– Эй, эй… На тебя подействовало? – Участливо спросил он.

– Да, кажется, да. – Кивнула она, подавляя желание смеяться.

– Пойдём гулять? – Неожиданно спросил он. В синих глазах блестели искринки.

– Куда?

– По крышам, я покажу.

Её тело переполняла энергия, хотелось не гулять, а бежать, нестись быстрее ветра!

Он схватил её за руку и увлек за собой, прихватив перед этим початую бутылку рома, а пока все были заняты тусовкой, никто и не заметил их исчезновения. Они забежали за недостроенный этаж, спустились по кривой лестнице на соседнюю крышу и побежали по ней, сломя голову, кружа и смеясь. Они летели над городом, с крыши на крышу, как два голубя, пили ром прямо из горла, танцевали и болтали...

Солнце преследовало их, нещадно слепя, а чувство времени вернулось только когда светило стало клониться к закату. Это был восхитительный день. Возможно, лучший в её жизни.

Они остановились на одной из крыш, далеко от “стройки”, сели на парапете, свесив ноги. Перед ними расстилался город, и он уже не казался Мэнди таким мрачным, как обычно.

– Уже вечер, представляешь? – Сказала она. – Как быстро пролетел день.

– Ему не обязательно заканчиваться. – Мягко ответил он.

Он передал ей сигарету и поднес зажигалку, рукав его кофты немного съехал вниз и она заметила, что вся его кисть украшена татуировками.

Они говорили о музыке и об увлечениях, о комиксах и книгах, смотрели ролики на ютубе и пили ром, ничем его не запивая.

– Расскажи о себе, у тебя есть семья? – Спросил он и она рассказала.

О погибшем брате, о том, что хотела пойти в музыкальную школу, о том, что умеет рисовать мангу, об отчиме и маме, о подругах и одиночестве.

Он свесился над краем, заглядывая вниз, в темный проулок, на самой грани.

– Не боишься упасть? – Спросила она.

– Смерти? Нет. Я не боюсь её, когда-то я хотел умереть. – Произнес он задумчиво.

– Я тоже. – Неожиданно для себя призналась она.

Он сел поровнее и мягко взял её за руку, после чего поднял рукав её кофты, разглядывая шрамы от порезов на кисти.

– Ты пыталась убить себя? Зачем?

Мэнди вспомнила ту дождливую ночь за окном и с трудом сдержала всхлип.

– Наверное, я просто… была слишком одинока. Хотела привлечь внимание.

– Когда хотят привлечь внимание, режут поперек, неглубоко. В случае если хотят быстрее покончить со всем, режут вдоль, как у тебя.

Она лишь промолчала.

– Я понимаю тебя, даже слишком. Иногда…

– Просто хочется взлететь над крышами.

– Да, взлететь над ними.

Он снял капюшон, подставив лицо ветру. Мэнди с удивлением отметила, что он блондин. Он был коротко пострижен, но яркие волосы было непросто скрыть. Почему-то этого она не ожидала.

– Ты часто об этом думаешь? – Спросила она. – О смерти?

– Слишком часто. Особенно когда один. Бывает просто не с кем это обсудить, другие только осуждают или сочувствуют, будто разговор о болезни какой-то, это ведь не депрессия. Это другое.

– Я тоже. – Поддержала она его. Ей очень захотелось открыться. – Я пыталась второй раз, но меня остановила мама. Я хотела прыгнуть с крыши.

– Я не осуждаю и не жалею, можешь мне поверить. – Кивнул он. – Я просто понимаю. Чего бы ты хотела больше всего в жизни?

– Не знаю… Уехать отсюда, куда-нибудь далеко, путешествовать, как ты. Когда ты собираешься уезжать?

Её вдруг охватил страх, что она больше никогда его не увидит. Не то чтобы она ему полностью доверяла, но Майкл ей по-настоящему нравился, и разочаровываться в нем совсем не хотелось.

– Если честно, я не знаю. Этот город был щедр ко мне. – Ответил он. – Но и задерживаться здесь я не планировал. Если хочешь, можешь поехать со мной.

Это было слишком резко. Мэнди не была дурочкой, такое предложение насторожило её, оттолкнуло. Пришло понимание, что она совсем его не знает, и мотивы его могут быть совсем не чисты. Она отстранилась, немного отсела в сторону.

– Успокойся, – улыбнулся он, – ты что, подумала, что я хочу развести тебя на секс? Сколько тебе лет, 16?

– Вообще-то 17. – Оскорбилась она.

– По-твоему, мне это нужно? – Насмешливо спросил он.

– В смысле?

– В смысле, разве я похож на парня, который рискует всем, ради того, чтобы совратить несовершеннолетнюю? Мэнди, это глупо, пубертат у меня уже прошел.

Она молчала, пристыженная. Ей было обидно и стыдно одновременно.

– Ты неправильно меня поняла. – Продолжил он. – Я предложил тебе поехать со мной, потому что ты мне нравишься. Хочешь по-честному? Я наблюдал за тобой несколько дней, перед тем как подойти. Ты зацепила меня, вот и все. Ты привлекательная и смешная, и красивая, и я почему-то подумал, что мы сможем сразу же найти общий язык. Я бы хотел быть с тобой, но предложение сделал не для того, чтобы стянуть трусики. Я хочу проводить с тобой время, быть рядом. Пока мы не узнаем друг друга получше.

Такого ответа она не ожидала. У неё были парни, и она понимала, что довольно привлекательна несмотря на отсутствие макияжа и мальчишеский стиль одежды. Но никто не разговаривал с ней об отношениях так просто, и так по-взрослому. Это было более чувственно, чем “Я тебя хочу”, и гораздо честнее, чем “Я тебя люблю”. Это было как – “Я желаю быть с тобой и готов обжечься, если нужно”.

– Извини, просто это было неожиданно, и я…

Он слегка наклонил голову, мило улыбаясь.

– Я бы никогда так с тобой не поступил. Я подумал, что тебя здесь ничего не держит, насколько я могу судить. Ничего не мешает тебе прямо сейчас спуститься и уехать со мной, просто потому что мы можем это сделать. Да, конечно, на “стройке” осталась твоя сумка с вещами, но думаю в ней нет ничего, что нельзя было бы купить по пути в аэропорт. Надеюсь, паспорт с тобой.

Она смотрела в его улыбающееся лицо и не могла поверить. А поверить так сильно хотелось!

– Поехали. – Вырвалось у неё и она прижалась к нему всем телом.

Он будто ждал этого, легко охватил её за талию и поцеловал в губы. Она думала, что он поцелует с языком, как она привыкла, но его поцелуй был нежным и взрослым. Он только коснулся её губ, остальное могло опошлить момент.

И в этот момент прилива чистого удовольствия, не было на земле никого счастливее чем Мэнди.

И тогда она умерла.

Она почувствовала острую боль под сердцем, а когда посмотрела вниз увидела лишь рукоятку ножа, что торчала из груди и громадное красное пятно, что расплывалось на белой футболке. Она непонимающе посмотрела на Майка и встретилась с синевой его глаз. Она утонула в этой глубине.

Майкл мягко опустил её на землю и держал за руку, наблюдая, как тело бьют конвульсии. Из её приоткрытого рта покатилась тонкая струйка крови, он тут же заботливо стёр её платком. Ничто не испортит её красоту.

Когда черты её лица разгладились, а глаза застыли, глядя в небо, он отпустил руку, и вернулся к парапету. Закурил, наблюдая за городом. Пора было бросать эту привычку, в последнее время он слишком разбаловал себя.

Он посмотрел на тело Мэнди. Красивая девочка. Когда он привел её сюда, он так надеялся, что ошибся.

Увидев порезы на руках, он понял, что чутье не подвело его и на этот раз. К сожалению.

Если бы у Майкла была хоть крупица эмпатии, он бы ненавидел себя за то, что сделал. Но Майкл не мог испытывать чувств, его вел только холодный разум. А разум говорил ему, что девочка с каре должна была умереть сегодня, счастливой. Потому что, в ином случае, она умерла бы через месяц или год, но ужасно несчастной. У нее не было шансов, она уже была мертва, когда познакомилась с ним.

Вообще, когда Майкл приехал сюда, он надеялся убить только одного человека, который, как сам Майкл верил, должен был дойти до грани. Он выждал достаточно времени, чтобы встретиться с ним снова. Он хотел прикончить его и уехать как можно быстрее. Но всё пошло не по плану.

Прикончить этого человека не вышло, слишком многое было не так, как Майк задумывал. Зато он прочитал в газете о массовом убийстве, и о том, что у жертв срезали лица. Тогда в голову Майка пришла идея, – если повторить способ убийства, то труп упадет в общую копилку другого убийцы и никто не будет искать его, Майкла. Так что, он так и сделал.

Майкл убил мужчину возле бара, и оставил труп на видном месте.

Каково же было его удивление, когда на следующий день труп исчез, а в газетах никто не написал о новой жертве. В эфире тоже было лишь молчание.

Телевидение, газеты и радио промолчали и во второй раз.

И в третий.

Тогда Майкл задумался, как такое может быть? Как бы фантастически это не звучало, но кто-то подчищал за ним, чтобы не раздувать слухи после массовой резни. Это было на руку Майклу, и останавливаться он не собирался. А после того как упоминания о первых жертвах вообще стали исчезать из новостей и интернета, маньяк понял, что кто-то очень могущественный пытается замять это дело.

И Майкл не сдерживался.

Он выбросил бычок вниз и обернулся, глядя на девушку, имя которой уже вылетело из головы. Мэнди? Да, точно. Он не хотел уродовать ей лицо, она была прекрасна именно сейчас, такая, какая есть. Но, что же было делать… Он хотя бы исполнит её последнюю просьбу. Он представил, как её легкое тело падает вниз с крыши…

– Я буду следить за твоим полетом. – Пообещал он и задумчиво посмотрел на заходящее солнце.

Майкл часто представлял себя в разных ситуациях, его богатое воображение постоянно подкидывало ему разные сюжеты. Когда он готовил себе сэндвич, то мог комментировать процесс, представляя себя ведущим кулинарной передачи, – “Дорогие зрители, теперь кетчуп, но немного и что очень важно, его нужно размазать по всей поверхности хлебного кусочка!”

Завязывая шнурки перед выходом из номера, он видел себя героем романа, – “ Его мускулистые руки плотно затянули шнурки на ботинке, изящным и быстрым движением перехватили пластиковые поводки и сделали виртуозный узелок бабочку.”

Сейчас он представлял, что заходящее солнце, это огромное зеркало объектива, за которым спрятался оператор. Майкл снимался в фильме, в ужастике про маньяка.

Мистер М растянул губы своей лучшей улыбкой в этот вымышленный объектив и подмигнул ему.

– Ты ведь меня видишь, не так ли? – Спросил он у оператора, не отрывая взгляда. – Не знаю, откуда ты взялся и почему смотришь на меня…

Но я вижу тебя тоже.

М. склонился над телом и приготовил нож.

Черт, как же не хотелось резать эту милую мордашку.

– Ну что поделать, раз у вас так принято, кто я такой, чтобы нарушать традиции. – Вздохнул М. и принялся за работу.

Немой и невидимый оператор был его единственным спутником.

Да, да… Именно ты.

Content

Паранойя. Маскарад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог, финальное межглавие и интерМеццо