Дмитрий Политов

Данила Мельник. Футболист

Я ем города, морями запиваю[1]

Данная книга является художественным произведением. Поэтому хронология футбольных матчей, их результаты и портреты участников не всегда соответствуют исторической действительности, а все совпадения носят случайный характер.

Глава 1

1969 год. Февраль. Москва

Сгорбленную фигурку на детских качелях во дворе своего дома Мельник заметил не сразу. Уже потом обратил внимание, когда выгрузил при помощи водителя такси чемодан из багажника, обменялся с молодым парнем крепким рукопожатием — свой брат-болельщик оказался — и с наслаждением вдохнул крепкий морозный воздух, провожая рассеянным взглядом габаритные огни «волжанки». Вот здесь вдруг глазами зацепился за нечто неправильное. Пригляделся, а потом дотащил багаж до лавочки возле подъезда, попросил присмотреть за ним смутно знакомого мужичка с черной, как смоль, овчаркой, который гулял возле дома, и решительно направился на детскую площадку.

— Здорово, балбес. Причиндалы еще не полностью отморозил?

— За своими смотри! — Семка был в своем репертуаре. Сидит уже весь нежно синий, как курица из ближайшего гастронома, зуб на зуб не попадает, ручонки скрюченные, а все туда же — форс держит. Огрызается. Детдомовский характер. Почти как на «зоне»: «Не верь, не бойся, не проси». Или где-то рядом.

— Ладно, понял, — беззлобно засмеялся Данила. — Ты сверхзакаленный и морозоустойчивый. Натуральный морж. А товарищ Папанин скоро возьмет тебя в свою очередную полярную экспедицию. Или он уже не зимует на льдине? — Мельник озадаченно потер лоб, сбивая на затылок шапку. — Черт, не помню. Ладно, хрен бы с ним. Скажи мне лучше, холодец качельный, что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, — поник мальчишка. — Я по радио услышал, что вы сегодня из турне прилетаете и рванул.

— О, как, — подивился Данила. — Адрес мой у кого узнал?

— В «Мосгорсправке», где ж еще, — Семка посмотрел на него с удивлением. — Рубль цельный пришлось отдать, — пожаловался он.

Надо же, какое чудное время на дворе, невольно ухмыльнулся Мельник. Любой желающий, заплатив небольшую сумму денег, может подать официальный запрос о месте проживания какого-то человека. А где, спрашивается, право на частную жизнь? Бардак! Впрочем, он ведь не член Политбюро, не секретный физик — с чего шифровать данные?

— Что ж, — принял решение Данила. — Пошли тогда ко мне. Отогреешься, перекусим что-нибудь — есть страшно хочу с дороги. Глядишь, компенсирую тебе твои затраты на информационную разведку.

Опять же, подумал молодой футболист, идя к дому рядом с мальчишкой, интересная штука. В его прежнем времени подобное общение пусть и молодого, но все-таки мужчины с подростком выглядело бы подозрительно. А здесь в порядке вещей. И никто не бросит какую-нибудь гадость в спину насчет заднеприводных или педофила. Эх, какую страну профукали!

— Ты извини, — покаялся Мельник, когда они оказались в его квартире. — Меня без малого месяц не было, поэтому особыми разносолами не попотчую. Что-то в морозилке вроде валяется из стандартного набора холостяка: пельмени, курица, какая-то рыба. Плюс консервы. А, кстати, — сообразил он. — У меня ж в чемодане фруктов немного, шоколад, кофе. Если поскучаешь чутка в одиночестве, могу быстро в магазин сбегать. Хлеба, молочки какой-нибудь куплю, глядишь, еще что-то выбросят.

— Да ладно, — проворчал немного смущенно Семка, разглядывая с интересом обстановку. — Зачем пойдешь, устал, поди, с дороги. — А кадык на худой, цыплячьей шее дернулся, выдавая, что на самом деле мальчишка готов сожрать слона. Эх, безотцовщина…

— Знаешь, так дело не пойдет, — решительно заявил Данила. — Либо мы общаемся нормально, по человечески, без всех этих понтов, либо…извини, я правда устал дико и играть с тобой в тайны мадридского двора не намерен.

— Какие еще тайны? — искренне удивился детдомовец. — Мадрид… Это во Франции, да? Но ты ведь из Бразилии прилетел.

— О, господи, — мученически закатил глаза Мельник. — Все с тобой ясно. По географии уверенная «двойка». Но это не мои проблемы. Значит, сейчас решаем так: ставишь на плиту чайник, кастрюлю с водой и варишь пельмени. Мечи на стол из холодильника все, что найдешь. Тарелки вон в том шкафу, ложки-вилки в этом ящике. А я иду в магазин. Диспозиция ясна?

— Чего?!

— Интеграл тебе через плечо, — ухмыльнулся Данила, вспомнив немудреную шутку из какого-то телешоу. — Балбес. Так, где мой кошелек? А, вот же он — в пиджаке. И «нихренаська» где-то в прихожей валялась[2].

— А теперь рассказывай. — Мельник отставил в сторону кружку с недопитым чаем. — В деталях и подробностях.

— Что рассказывать? — Семка смотрел осоловелыми после обильного ужина глазами и соображал туго. Да еще и зевнул вдруг. Так, что и Данила поневоле последовал его примеру.

— Стоп, отставить! — футболист решительно хлопнул ладонью по столу. Жалобно звякнула в кружке чайная ложечка. — Не смей засыпать. Вот удовольствие тебя спящего таскать. Говори, зачем искал меня. Ведь не просто так пришел, верно?

Мальчишка угрюмо засопел.

— А если и просто так, — с вызовом сказал он. — Что, жратвы пожалел?

— Да хоть все слопай, — устало потер глаза Данила. — Сем, веришь, у меня сейчас одно единственное заветное желание: принять душ и завалиться в кровать. Говорил ведь уже, нет сил викторины устраивать. Или вечер вопросов и ответов.

— Я понял, — сжался в комок детдомовец. — В общем, тут такое дело, — он немного помялся. — Разговор я один нечаянно подслушал недавно. О тебе речь шла. И не просто обсуждали, как ты мяч гоняешь, а решали, как на ножи ставить будут.

— Чего?! — натурально обомлел Данила. — Ты сам-то понял, что сказал? Какие, к черту ножи?

— А ты не ругайся, — вмиг окрысился Семка. — Булыжник с Лелей приходили к старшакам. Помнишь таких? О, по глазам вижу, что помнишь. Ну так вот, сидели они на чердаке, вино пили, курили и хвалились, что скоро с тобой посчитаются.

— Бред какой-то, — растерянно помотал головой Мельник. — Пересекся я с этими дебилами как-то, накостылял маленько. А после и думать про них забыл. Шелупонь ведь конченная. А ты мне вдруг страсти-мордасти рассказываешь, прям, как из жизни сицилийской мафии. С кровной местью и прочими вендеттами.

— Дань, я ни слова не понимаю, — жалобно сказал мальчишка. — Говори нормально, а?

— Ох, прости, — спохватился Мельник. — Это я так, о своем, о девичьем. Шучу! Знаешь что, поступим следующим образом: переночуешь сегодня у меня. Не спорь! — футболист решительно пресек вялые попытки детдомовца пролепетать что-то насчет скорого ухода. — Тахта широкая, ляжем «валетом». В детдом я сейчас позвоню, предупрежу, чтобы тебя в розыск не подавали. А завтра с утра поедешь со мной в одно место и расскажешь все, как было.

— Я в ментовку не пойду! — побледнел Семка. — Ты ведь знаешь, это западло. Я не стукач.

— Как бы не так, — криво усмехнулся Данила. — Уже пришел. Я ведь, брат, с недавних пор рядовой внутренних войск. И командование у нас как раз в МВД. Так что, не крути хвостом, поздно.

— Гонишь, — не поверил пацан.

— Можешь в шкафу потом посмотреть, если хочешь, там форма висит, — слабо улыбнулся Мельник. В голове роились десятки разных мыслей, так или иначе связанных с услышанным от мальчишки. Хотелось вскочить и немедленно броситься решать эту неожиданно возникшую проблему. Но, по здравому размышлению, Данила пришел к выводу, что будет на порядок лучше, если он займется этим на свежую голову. А потому душ и спать!

— Вечно с тобой проблемы, Мельник, — председатель московского городского совета «Динамо» Лев Евдокимович Дерюгин недовольно засопел. — То дерешься, то с иностранцами якшаешься, то…вот скажи, что ты там бразильцам наболтал? Мне уже доложили, что ты иностранных футболистов вовсю к нам зазываешь. Рассказываешь, как у нас в стране им замечательно жить будет, горы золотые обещаешь. — Дерюгин требовательно посмотрел на улыбающегося Данилу. — Чего ржешь?

— Так смешно, — развел руками Мельник. — Правда. Это ж надо так все с ног на голову поставить. Болтуны. Мы с бразилами из «Коринтианса» в «дыр-дыр» сгоняли. Это верно. После приема в нашем посольстве в Сантьяго. Потом немного поболтали за жизнь. Ну, как поболтали: они по-английски еле-еле понимают, мы в португальском ни в зуб ногой. Хорошо, сотрудник из гостиницы кое-как переводил. В общем, им интересно было, как у нас люди живут, как спортсмены тренируются — интерес к нашей стране ведь огромный. Особенно у простых людей. А футболистов если взять, так у них процентов девяносто из фавел вышло. Из трущоб, — пояснил Данила, заметив вопросительный взгляд главы динамовского общества. — Для них ведь возможность подписать контракт с профессиональным клубом — это как билет в лотерею на миллион рублей выиграть. А ребята там очень даже неплохие есть. Тот же Ривелино, например. Вот я и закинул удочки, мол, чего к нам не приезжаете? У нас государство за спортсменов горой, обеспечивает всем необходимым, жилье предоставляет, учиться посылает. И вообще, — Мельник неопределенно махнул рукой.

— Не переигрывай, — построжел лицом Дерюгин. — Ишь, пламенный агитатор выискался. А кто, стесняюсь спросить, тебя уполномочил такие беседы проводить? Вам на инструктаже перед отлетом о чем говорили? Забыл, как я погляжу. Говорлив не в меру. Никто тебе не авторитет. А что это за нравоучения Бескову устроил перед возвращением? Молоко на губах не обсохло, а уже заслуженных товарищей критикуешь. Ох, разбаловали мы тебя, Мельник.

— Так отправьте обратно в казарму, — обозлился Данила. — Там товарищ старший лейтенант Фисюрин только рад будет возможности опять меня по нарядам гнобить. Или, как Бесков все мечтает — за Полярный круг. С пингвинами в снежки играть. Не нужен, так и скажите.

— Молчать! — Лев Евдокимович с силой ударил кулаком по столу. — Сопляк! Ишь, как заговорил. Без году неделя в основе, а уже нос к верху задрал. Службу еще приплел. Разобрались уже с твоим Фисюриным. А тебя…

— Неужто расстреляли лейтенанта? — притворно ахнул Мельник, сделав большие глаза. — Перед строем или по-тихому?

— Чего? — обалдел Дерюгин, явно сбитый с толку. — В каком смысле «расстреляли»? Ах ты ж, паразит, он еще и смеется! — сообразил Лев Евдокимович. — Ну, Мельник! — он погрозил кулаком, успокаиваясь. — Допрыгаешься у меня. — Но Данила видел, что, слава богу, гроза миновала. А то еще пара минут и его взаправду отправили бы к черту на куличики. Перегнул палку, приборзел малость, наговорил лишнего. Хорошо еще, что сумел выкрутиться.

— Так что с придурками этими делать? — поинтересовался Данила, окончательно переключая разговор в другом направлении. — Стремно как-то ходить и все время оглядываться.

— А это потому, что шибко умным себя считаешь, — насупился Дерюгин. — В первый раз, когда они к тебе за деньгами приходили, сообщил бы, давно этих клоунов за решетку отправили.

— Виноват, — тихонько вздохнул Мельник.

— Это точно, — согласно закивал Лев Евдокимович. — Хорошо, что хоть немного мозгов в башке осталось. Значит, поступим так, — он пододвинул к себе перекидной календарь и что-то черкнул на листочке. — Сейчас поедешь в МУР. Контакты у секретаря получишь. Там все расскажешь, как есть. Пацан этот где?

— В приемной ждет.

— Отлично. Вместе и поедете. Надеюсь, разберутся с этим делом быстро.

— Лев Евдокимович, а можно просьбу? — Мельник просительно посмотрел на председателя общества.

— Что еще?

— Мальчишка этот. Ну, Семка. Можно, он у меня поживет какое-то время. Сами понимаете, ему сейчас в детдом возвращаться нельзя. А ну, как узнает кто, что это он уродов этих сдал?

Дерюгин задумался.

— В принципе, его можно в другой детский дом перевести. Это не так сложно. Муторно, конечно, но не сложно. Тем более, что ему в школу ходить требуется. Так что, глупость сморозил, Мельник. К тому же, никто ведь не собирается афишировать его участие в этом деле.

— Школа и возле моего дома имеется, — возразил Данила. — Я все время на сборах или играх, квартира пустая стоит. Пусть отсидится.

— Бред, — фыркнул Лев Евдокимович. — Не морочь голову мальчишке. Ты сам еще дурак дураком и уши холодные, куда тебе за ним присматривать. К слову, а ты не подумал, что урки эти малолетние также, как и Семка адрес твой разузнать могут? И что они сделают, если парнишку там застанут? Молчишь? То-то! В общем, не валяй дурака, а делай, как я сказал. Все, свободен! Чего сидишь?

— Так я еще по поводу Ривелино хотел спросить. Что, если мы его в аренду, хотя бы на полгодика возьмем. Как раз под Кубок кубков. А руководителям бразильским можно намекнуть, что если он хорошо отыграет, то они его потом в какой-нибудь серьезный клуб продать выгодно смогут. И им хорошо, и нам?

— Ну, ты и наглец! — восхитился Дерюгин. — Остап Бендер отдыхает. Может, тебе еще кого-то привезти? Говори, не стесняйся.

— Зря смеетесь, — насупился Мельник. — По хорошему, если наладить работу скаутов в той Бразилии или Аргентине, то там можно много талантливых ребят выцепить. Я ведь говорил, условия жизни в бедных районах кошмарные. Да они только рады будут. А мы бы на весь мир преимущества нашей социалистической системы продемонстрировали: не товарно-денежные отношения, как на загнивающем Западе, когда игрока словно раба покупают, а рука помощи развивающимся странам. Возможность для развития. Они ведь там порой даже читать-писать не умеют. И ими пользуются все, кому не лень. Я вон в одной газете там читал, что Гарринче в «Ботафого» пустой бланк контракта подсовывают, он не глядя чуть ли не крестик ставит и все, пашет за три копейки. А у нас ведь все по честному, по справедливости.

— Ишь ты, как чешет, — засмеялся Лев Евдокимович. — Как по писанному. Только пойми, чудак-человек, это ведь вопрос политический, а не спортивный. И решать его надо не в моем кабинете. Вот, если ты такой умный, выиграй Кубок, а после закинь удочки насчет своих бразильцев тому же Цвигуну. У него всяко выходов наверх поболе моего будет. Только, еще раз повторюсь, завязывай с Бесковым конфликтовать! Ни к чему хорошему этот не приведет, уж поверь моему опыту. Слаб ты еще против Константина Ивановича. Авторитета маловато. И самым лучшим для всех будет, если беспрекословно станешь его тренерские указания выполнять.

— Так я ж по делу, — горячо сказал Мельник. — Поймите, беда будет, если мы сейчас на тех же датчан выйдем так, как за этот месяц привыкли. Разорвут они нас, сомнут. Нам бы товарищеские матчи с кем-то из европейских клубов организовать. Вот, к примеру, в прошлом году к нам «Динамо» из ГДР приезжало. Почему бы снова с ними пару игр не провести? Ребята жесткие, обучены в немецком стиле футбола — самое то, чтобы к еврокубку подготовиться. Или с финнами какими, шведами. А еще, — спохватился Данила, — я ведь с вами насчет стадиона поговорить хотел.

— Насчет немцев подумаем. А стадион-то чем тебе не угодил? — насторожился сбитый с толку Дерюгин. — На «Динамо» недавно реконструкцию провели, табло новое установили.

— Верно, — согласился Мельник. — Но я по поводу газона. Поле-то что сейчас, что весной для игр непригодно. Ни вилами, ни ломом не проткнешь. А всего и делов, что сделать подогрев. Те же финны эту технологию давно обкатали: прорезается газон вдоль всего поля сантиметров на пятнадцать в глубину и укладывается в специальные желоба электрический провод. Соединяется потом с железными тарелками. Они после от тока нагреваются и поле не мерзнет. Правда-правда, я в газете в Стокгольме читал.

— И сколько же на этом стадионе играть будет нельзя? — скептически осведомился Лев Евдокимович. — Года три-четыре?

— Так в том-то и дело, — засмеялся Данила. — Это если специальные трубы прокладывать, которые паром землю обогревают, тогда да — три года по минимуму. А если проводами, то все работы за месяц-полтора выполняют.

— Интересно, — призадумался Дерюгин. Опять пододвинул календарь и сделал еще одну пометку.

— Так ведь и зрителям можно подогрев сидений организовать, — торопливо сказал Мельник. — Представляете, как болельщики вам за это спасибо скажут.

— Иди отсюда! — устало сказал председатель и начал массажировать виски. — У меня от тебя уже мигрень. Как назойливый комар — всю кровь выпил. Сгинь с глаз моих.

— О, — вскинулся Данила. — А ведь в Южной Америке есть одно чудо-растение…

— Пошел вон!

Глава 2

1969 год. Февраль. Москва

Божественный запах жаренной картошки начал щекотать ноздри Данилы уже на выходе из лифта на своем этаже. Мельник жадно втянул ноздрями дразнящий аромат и торопливо полез в карман пальто за ключами. Его голодный нюх безошибочно указывал на собственную квартиру, как на потенциальную возможность набить отощавшее пузо до отвала.

А что вы хотели, серьезный спорт — дело энергозатратное. Серьезная, без дураков, тренировка — это минус два-три килограмма. В двусторонке еще больше. Про официальные матчи скромно умолчим. А тренировок обычно по две в день. Вот и считайте. Поэтому немудрено, что к концу дня Данила со всей ясностью отдавал себе отчет в том, что его кишки взахлеб пишут друг на дружку протокол.

— Семка, ты гений! — искренне завопил Мельник, ворвавшись на кухню и обнаружив там испуганного от его внезапного появления мальчишку в фартуке, с шумовкой — или как там эта хрень называется? — замершего у плиты возле сковородки, на которой соблазнительно шкворчала золотистая картошечка.

— Фу ты, черт, напугал! — облегченно выдохнул пацан. — Давай, раздевайся, мой руки, ужин вот-вот будет готов. Сейчас котлеты подогрею.

— Памятник. В полный рост, — серьезно сказал Данила, шумно сглотнув. — Из чистого золота. Прямо во дворе!

— Кончай балаболить, — окончательно смутился детдомовец. — Сказал же, сейчас ужинать будем, иди руки мой.

В кабинете деловитого майора на знаменитой Петровке Мельник уже не повторил ошибку, что допустил на приеме у Дерюгина. Было время подумать по дороге. Здесь он не стал даже спрашивать разрешения на то, чтобы Семену позволили какое-то время перекантоваться у него дома, а просто поставил сыщика перед фактом, как о деле решенном. А тому, как оказалось, на это было до лампочки. Наоборот, снималась ответственность. Так что никаких протестов или запретов. И обещание, что милиционер утрясет этот вопрос с директором детского дома, Данила получил в один миг. Собственно, майору-то что, один звонок и дело в шляпе. Оперативная необходимость и точка.

Поэтому вот уже несколько дней в скромной квартире футболиста обитал новый жилец. Проблему со спальным местом решили просто: Мельник выпросил у завхоза на динамовской базе старую раскладушку, матрас и прочие постельные принадлежности, клятвенно пообещав вернуть все в целости и сохранности, как только решится проблема с юными уголовничками. А Виктор Аничкин по доброте душевной помог довезти все это барахло до дома на своем «москвиче».

Ребятам в команде Мельник особо ничего рассказывать не стал. Да и оперативники велели поменьше болтать. Так что, юноша просто сказал, что у его приятеля из детдома возникли некоторые проблемы и требуется какое-то время пожить в другом месте. Бывает. Одноклубники отнеслись с пониманием. В команде после недавнего посещения «альма-матер» Мельника к тамошним обитателям отношение было, самое что ни на есть доброжелательное. А администратор «Динамо» Сергей Сергеевич Ильин как-то обмолвился, что многое из предложений Данилы о своеобразном шефстве над учебным заведением решается на самом верху.

Честно говоря, юный форвард искренне думал, что парочку приблатненных дебилов найдут и арестуют за день-два. Как-то засело вот в памяти, что это полиция из его времени — это такое себе, а вот советские опера с Петровки — сила! Но, прошло уже около недели, а хороших новостей на этот счет покамест не было. «Работаем», — односложно отвечал ему по телефону майор, не вдаваясь в подробности. И все. Даже странно, вроде не крестные отцы мафии, а обычная шелупонь. Так почему не могут найти? Вот тебе и хваленый МУР!

Впрочем, переживать по этому поводу времени не было. Неизвестно, от кого исходила инициатива — от Бескова или Дерюгина, но идея с парой-тройкой встреч с командами, близкими по стилю с будущими соперниками по Кубку кубков, получила развитие. И на базу в Алахадзы для спарринг-игр со дня на день должны были пожаловать старые знакомцы — немцы из берлинского «Динамо». Утрясались последние формальности. А пока москвичи тренировались в манеже.

К слову, Мельник даже умудрился выбраться как-то вместе с Масловым на тренировку команды «Динамо» по хоккею с мячом. И с удовольствием погонял непривычной клюшкой плетеный мячик по ледяному полю. Кататься на коньках он выучился еще в прежней жизни и проблем с этим не возникло. Зато попутно довелось познакомиться с личностью поистине легендарной — Василием Трофимовым, который и был старшим тренером в динамовском коллективе по бенди. В свое время этот коренастый невысокий мужичок блистал на футбольных полях в компании с Бесковым и принимал участие в историческом турне по Англии в 1945 году. Пускай и сыграл там из-за травмы всего один тайм, но все же. Чемпион страны в составе «Динамо» аж в трех дисциплинах: хоккей с мячом, с шайбой и футбол. Да, таких людей нынче не делают.

К вящему огорчению, Мельник не произвел на маститого тренера особого впечатления. Трофимов довольно скептически понаблюдал за потугами Данилы изобразить что-то на поле, а потом напрямую, без обиняков, посоветовал не маяться дурью и пинать мячик на зеленом газоне.

— Хочется добавить нагрузки, приходи, — пробурчал Василий Дмитриевич. — Будет возможность, дадим побаловаться с запасными. Но особых талантов в хоккее я у тебя не вижу. Хлипковат ты, паря, да и рост мешает. Вот Масло — это да! В бенди он как Пеле в футболе. Сколько раз предлагал ему остановиться на одном виде. Не хочет, подлец!

— Да ладно тебе, Митрич, — засмеялся Валерка, — меня на все хватит. Ты же знаешь, я двужильный, сдюжу и там и здесь.

— Ну, как знаешь, — недовольно махнул рукой Трофимов и отвернулся.

Но, как ни крути, полезный опыт Данила приобрел. И теперь можно было опять насесть на Бескова с предложением включить ледовую подготовку в систему тренировок их футбольной команды. Опять же, перед глазами у Константина Ивановича будет не только пример Маслова, можно напомнить про Боброва. Тот ведь тоже в свое время являлся одновременно и суперфутболистом и суперхоккеистом. Эх, жаль, что Мальцев отказался в футбол переходить. Мельник, помнится, обалдел, когда узнал от кого-то из ребят в команде, что еще в начале прошлого сезона знаменитый в будущем хоккеист произвел такое сильное впечатление на Бескова, сыграв в тренировочном матче на базе в Новогорске, что тот битый час уговаривал Александра присоединиться к его команде и забыть про коньки. Вот ведь, оказывается, какие интересные заковыки жизнь устраивает. Кто бы мог подумать. А ведь Данила всю жизнь думал, что Малец[3] прославился исключительно на хоккейной площадке.

Кстати, ребята из команды, помнится, агитировали давеча сходить на игру во Дворец спорта стадиона имени Ленина. Жаль, только, что не на одноклубников — хоккеисты-динамовцы улетели на выезд в Свердловск. Но и встреча между заклятыми друзьями-соперниками из ЦСКА и «Спартаком» обещала интереснейшее зрелище. Так-то, в свободной продаже билетов на этот матч давно уже было не сыскать днем с огнем. Но по знакомству футболисты разжились десятком заветных картонок.

— Айда, Малой, — наседал на Данилу Маслов. — Там ведь полный комплект будет: Зингер, Якушев, Старшинов, Рагулин, Фирсов, Полупанов. Вот такие ребята, — Валерка поднял большой палец. — А после игры в «Советскую» всей бандой завалимся. Тем более, что повод законный — 23 февраля. А ты у нас нынче солдатик. Ох, извини, — отшатнулся Маслов, заметив, что Мельник от его последних слов дернулся, точно после удара током. — Не подумав ляпнул. Так что, едешь?

— Еду, — буркнул Данила. Сначала хотел послать Валерку куда подальше после дебильной шуточки, но потом спохватился. А ведь в составе ЦСКА вроде бы должна как раз сейчас набирать силу тройка Михайлов-Петров-Харламов. А на скором чемпионате мира в Стокгольме они вообще должны «выстрелить» и стать мировыми звездами. Вместе с Мальцевым, к слову. Эх, надо все-таки как-нибудь дойти до почты и подписаться на «Советский спорт». Семку что ли отправить, чего ему дома сиднем сидеть?

Уже внизу, в метро, где Данила договорился встретиться с товарищами, он с удивлением увидел, как по перрону бродит множество людей со страдальческим выражением лица и потухшими от безнадеги глазами, которые бросаются, словно коршуны к очередному подъехавшему поезду и тоскливо выкрикивают: «Граждане! Лишний билетик! У кого есть лишний билетик? Плачу любые деньги!»

Но важные от собственного превосходства над неудачником мужчины и женщины величественно плывут мимо, равнодушно качая головой — нет билета. Разве что ребятня с сочувствием поглядывает на страдальцев, но увлекаемая твердой рукой родителя также проходит к эскалатору.

Все три эскалатора, кстати, сегодня работают исключительно на подъем. Столь огромна толпа, желающая насладиться хоккейным сражением. Из-за бесчисленного множества лиц, Мельник едва не прозевал одноклубников. Хорошо, что его долговязая фигура виднелась издалека и выскочивший, словно чертик из табакерки Аничкин, цепко ухватил его за рукав пальто:

— Привет, Малой! Айда на улицу, наши уже все там.

Кучка динамовцев, весело обсуждающих что-то, расположилась чуть поодаль выхода из метро. Кое-кто из футболистов не скрываясь затягивался дымом сигареты. Данила поморщился. Никогда не понимал, как профессионал может разменивать себя на эту гадость. Эх, вот бы Льва Ивановича как-нибудь закодировать от этой пагубной привычки. Ведь, в конце концов, во многом именно из-за этого пристрастия потеряет ногу и значительно сократит отпущенное ему время. На сигары его, что ли, для начала переключить? От них, вроде, меньше вреда организму. Интересно, а антиникотиновые пластыри уже выпускают? Надо будет аккуратно поинтересоваться этим вопросом.

Дружной компанией направились ко Дворцу спорта. За Москва-рекой виднелись заснеженные Ленинские горы. Мерцали редкие светлячки фонарей. Таинственно чернели сбросившие листву деревья. Но людей сегодня интересовали не красоты столицы, а горящий призывными огнями Дворец, возле которого и внутри кипела лихорадочная кутерьма, шла бойкая торговля программками, мороженным, влекли к себе болельщиков буфеты, а через раскрытые настежь входы на арену виднелась площадка, на которую уже вышли на предматчевую разминку игроки обеих команд, доносились гулкие удары шайб в борта и слышались зычные возгласы тренеров.

Футболистов узнавали. И хоть сегодня играли другие команды, а, значит, и клубные пристрастия были иными, но зрители то и дело подходили за автографами, или просто обменивались с динамовцами парой ничего не значащих фраз. В принципе, с учетом того интереса, что царил в стране к спортивным мероприятиям, никто не видел ничего особенного в том, что футболисты пришли на хоккей. Мельник уже не раз посещал и баскетбольные и волейбольные игры, чтобы поддержать одноклубников. Причем, без разницы, мужчин или женщин. Главное, чтобы время нашлось, а остальное неважно. Коллективизм внутри спортивного общества здесь был отнюдь не пустым звуком.

— Ой, а распишитесь, пожалуйста! — три бойкие девчушки вихрем налетели на задумавшегося Данилу, умело приперли к колонне и наперебой совали ему программки. — Вы ведь Мельник, правильно? Лучший игрок «Динамо» в этом году. А почему вы за сборную не играли?

Вопросы посыпались на растерявшегося от такого напора парня, как из пулемета. Он даже не успевал ответить на какой-то из них, как в него уже летел следующий.

— Девчонки, простите, давайте в другой раз устроим пресс-конференцию, — с легкой улыбкой попросил юноша. — Я пришел матч посмотреть, а он вот-вот начнется. Не хочу опаздывать.

Девушки разочарованно повздыхали, но все-таки смилостивились и отпустили Мельника. Правда, одна из них, черноволосая бойкая красотка с роскошной косой, выстрелила напоследок, сверкнув белозубой улыбкой:

— А вы женаты?

Данила едва не полетел позорно на пол, запнувшись от неожиданности. Медленно повернулся и с интересом взглянул на девушку. А ничего такая: фигурка, личико, забавные ямочки на щеках. Ага, «ямочки» — размера эдак третьего!

— К сожалению, пока не нашел свою единственную, — притворно вздохнул Мельник и с сожалением развел руками. — Все, понимаете, некогда. Игры, сборы, тренировки. Какая дура будет тратить свою молодость на ожидания?

Девушки задумались. Очевидно, такая картинка «счастливой» семейной жизни со спортсменом им в голову не приходила. А Мельник, пользуясь их легким замешательством, торопливо зашагал вслед за ушедшими далеко вперед товарищами.

Места достались хорошие. С точки зрения Данилы, разумеется. Из их восьмого сектора прекрасно были видны скамейки игроков обеих команд напротив, у противоположного борта. Любопытно было понаблюдать за известными мастерами и их подрастающей молодой сменой. Отследить, какие эмоции бушуют, как реагируют на происходящее. А не пялиться на спины с номерами. Кстати, а вот ведь странность, почему на свитерах нет фамилий? Или так стали делать позже? О, а ведь это мысль: предложить Бескову сделать игровые номера в команде постоянными и указать фамилии их обладателей. Так, как это стало принято делать позднее. А что, можно будет и сувенирную продукцию с мерчем наиболее популярных футболистов наладить, прочую сувенирку. Эх, мечты-мечты.

ЦСКА, о котором Мельник точно знал, что эта команда является практически бессменным чемпионом СССР по хоккею с шайбой, сегодня откровенно разочаровал. Поначалу еще сохранялась какая-никакая интрига: на быстро заброшенную Якушевым шайбу минут через десять ответил красивым кистевым броском Викулов. И во втором периоде почти до самого конца шла напряженная рубка, в которой ветреная Фортуна то и дело склонялась то в одну, то в другую сторону, но явно колебалась в завершающем мгновении.

Но минут за пять до сирены очередную атаку красно-белых завершил Зимин, которого партнеры по звену вывели на пустой угол ворот Толстикова. И спартаковский бомбардир не промахнулся. Часть болельщиков восторженно заорала, празднуя успех своих любимцев, другая угрюмо молчала.

В перерыве Данила решил посетить туалет. Спустился вниз и направился к заветной двери, лавируя между группками жадно куривших поклонников хоккея. От поклонников «Спартака» то и дело слышалось: «Какую банку Зимин положил!.. Все, теперь дожмем армию…Это еще Слава Старшинов свою клюшку не расчехлил!»

Мельник невольно улыбнулся. Все, как обычно. Кто-то радуется, кто-то — унылые лица фанатов ЦСКА, что молча давились сигаретным или папиросным дымом, виднелись то тут, то там — грустит. Данила мимоходом заглянул в один и попавшихся по дороге буфетов. И тут же присвистнул. Безнадежно! Очередь такая, что не стоит и надеяться на то, что сумеешь пробиться к прилавку до начала заключительного периода. Или периодов — здесь еще менялись воротами через десять минут в финальной трети матча.

Свисток судьи дал сигнал к продолжению. Но перелома в игре, как можно было ожидать, не наблюдалось. Спартаковцы по-прежнему играли раскованно и смело, на лицах у них светились радостные улыбки. Армейцы же почему-то опустили руки, перестали помогать друг другу, их лучшие нападающие постоянно стремились пробиться к воротам Зингера в одиночку. Но защитники красно-белых умело останавливали эти наскоки, прижимали соперников к борту, буквально вязали по рукам и ногам и загоняли в углы. И знаменитости ЦСКА мало-помалу сникли в бессилии, все чаще обреченно закидывали шайбу в зону «Спартака» и угрюмо ехали на скамейку.

А счет на табло начал расти. Фортуна все-таки сделала свой выбор. Ярославцев, Старшинов, Майоров и Севидов довели счет до откровенно неприличного. 6–1.

Горестно вздыхали на трибунах те, кто пришел сегодня поболеть за армейцев. К слову, среди них было приличное количество людей в военной форме. Но сейчас капитаны и полковники лишь бессильно качали головами, не веря своим глазам. А кое-кто из наименее терпеливых даже стал уходить, бросая напоследок в адрес хоккеистов ЦСКА нелицеприятные фразы.

Да уж, преподнесли ребятки подарок к 23 февраля своим поклонникам, ничего не скажешь.

После игры, выйдя на улицу, Данила сам не заметил, как отбился от товарищей. Просто в толчее и давке людского потока его понесло куда-то не туда. Не успел опомниться, как оказался возле входа в метро, и как не пытался вырваться, отчаянно работая локтями и пытаясь объяснить, что ему вовсе не нужно под землю, его особо никто не слушал. В конце концов, Мельник сдался. Видать, не судьба ему сегодня посидеть в компании с хоккеистами и одноклубниками в ресторане. Нет, можно, конечно, выйти на следующей станции, подняться наверх, поймать такси и доехать до «Советской». Но, вот надо ли? Что-то лениво как-то стало. Да и голова, как на грех, сильно разболелась.

— Эй, парень, ты в порядке? — встревоженный голос какого-то дедка в кроличьей шапке донесся словно издалека. — Товарищи, человеку плохо!

— Да нет, все в порядке, — успел слабо прошептать Данила, прежде, чем нырнул в черноту.

Глава 3

1969 год. Февраль — Март. Алахадзы — Тбилиси

Февральские поля на юге — это сказка! Мельник с тоской глядел на то, что, по идее, должно было именоваться газоном. Ага, держи карман шире! Газон подразумевает хоть какую-то, но травку. А здесь? Нет, на стадионе динамовской базы в Алахадзы травкой и не пахло. Пахло тракторной соляркой. А сам источник «сладостного» аромата — верный труженик МТЗ-52 «Беларусь» — мирно тарахтел дизелем, неспешно передвигаясь по полю. По футбольному, если что.

Правда, вместо плуга или каких-то иных приспособлений для сельскохозяйственных работ, к нему прицепили металлическую сетку, поверх которой бросили запасное колесо все от того же трактора. И теперь эта чудовищная конструкция вроде как выравнивала газон.

Данила в очередной раз содрогнулся. Потому что представил, как совсем скоро ему, возможно, придется выйти на это «поле мечты», чтобы сыграть товарищеский матч с берлинскими динамовцами. Прилетел, называется, с корабля на бал. Немчики, кстати, толпились неподалеку и тоже во все глаза смотрели на эпичную подготовку стадиона. Выглядели посланцы братской ГДР неважно. Видать, тоже «порадовались» тому, как будут бултыхаться в этой жиже. Ага, в лечебной. Ежились, нервно хихикали, краснели и бледнели. В глазах ужас. Вот так и рождаются многочисленные мифы о России-матушке. Страшно представить, что расскажут дома немецкие футболисты.

— Адамас Соломонович, — появившийся на бровке тренер команды нехотя обернулся к Мельнику.

— Чего тебе?

— Можно узнать, а чего мы сюда притащились, почему сразу в Тбилиси не полетели?

— Ага, — саркастически усмехнулся Голодец. — Ждут тебя там, как же. Все глаза, поди, проглядели, где там наш незабвенный Данила свет Вадимович, почему не летит, сокол наш ясный?

— Зачем так-то? — насупился парень. — Можно и нормально сказать.

— Ладно, извини, — примирительно улыбнулся тренер. — Думаешь, нам самим вот это все, — он обвел рукой стадион, — сильно нравится? Нет, конечно. Но, видишь ли, — Адамас Соломонович тяжело вздохнул. — В Тбилиси сейчас погодка не лучше. А если мы в товарищеских играх убьем тамошнее поле, то с датчанами вообще нормально не сыграть. Хотели в Самарканд уже лететь, но там, как на грех, обильные снегопады и заморозки. Как и в Ташкенте. Так что, — Голодец невесело улыбнулся, — за неимением гербовой…

— Дурдом! — резюмировал Данила.

— Ну, извини! Кстати, ты у врача был, что он сказал? — поинтересовался тренер.

— Здоров, — пожал плечами Мельник. — Никаких ограничений.

— Вот и славно, — облегченно выдохнул Голодец. — Одной проблемой меньше. Пойду, Константина Ивановича порадую. Ты, кстати, тоже не рассиживайся, дуй в раздевалку. — Он повернулся и, зябко поежившись, быстро зашагал обратно в тоннель под трибуной.

Юноша проводил его рассеянным взглядом. На самом деле, дело обстояло немного иначе. Эскулап динамовский долго вчитывался в результаты многочисленных анализов и обследований, которые Данила привез с собой из столицы, а потом долго думал. Особенный интерес у врача вызвали распечатками с зубцами, оставленными самописцами прибора, что снимал ЭКГ и прочие параметры. Мельник напряженно наблюдал за мыслительным процессом доктора в ожидании итогового вердикта. Разрешит играть, или нет?

— В общем, — Космынин, наконец, пришел к какому-то решению, — дело ясное, что дело темное. Никто не может четко и ясно сказать, чего вдруг ты в обморок грохнулся. Грешат на переутомление, акклиматизацию и прочие возможные факторы. Поэтому, любезно предлагают взять всю ответственность за твой допуск к тренировкам и играм мне. Перестраховщики, бл. дь!

— И что вы решили? — осторожно уточнил Мельник. Сердце в груди бухало гораздо быстрее, чем обычно. Неужели…

— Иди, тренируйся, — как-то буднично произнес врач после долгих раздумий. — Буду наблюдать за тобой, конечно.

— Спасибо! — радостно вскочил на ноги Данила.

— Погоди, благодарить, — проворчал Космынин, криво усмехнувшись. — Предупреждаю, повторится московская история, от занятий немедленно отстраню и сразу положу в стационар. Хоть на месяц, хоть на год — на сколько потребуется. Пусть разбираются. Мне из-за тебя садиться неохота. Поэтому, почувствуешь себя нехорошо, сразу ко мне. Усек, Малой?

— Конечно! — Мельник клятвенно приложил руки к груди. — Как только, так сразу. Я пошел?

— Иди.

Оно и в самом деле непонятно, чего это он, словно кисейная барышня грохнулся в обморок на улице. Дурнота какая-то накатила и все, занавес. Очухался уже в карете «скорой помощи». Сначала вдруг решил было, что это «друзья»-уголовнички подстерегли и пырнули, но крови не было. И врачи, что осмотрели Данилу по его просьбе, тоже ничего такого не обнаружили. Отвезли в Первую Градскую и там три дня мурыжили по-полной. Потом неожиданно отпустили, вручив толстый пакет с бумагами. В итоге, получается, сами не смогли определить источник его проблем. А, ну их к лешему.

В гостиницу после игры москвичи ввалились в таком виде, что администратор — пожилая грузинка — схватилась за голову и немедленно закричала, вызывая уборщиц. Футболисты смущенно хмыкали и отводили глаза, шлепая по лестницам и коридорам и оставляя за собой цепочки грязных следов. Ну да, как ни старались, но отмыться после матча не получилось. А вы сами попробуйте это сделать, если вода в душе лишь теоретически называется горячей. Так, побрызгались маленько, обтерлись в темпе полотенцами и на выход. Благо, идти недалеко.

Данила отыграл чуть больше получаса, но выглядел точно так же, как и его товарищи. Дурное дело нехитрое: всего-то пару раз пропахал носом лужу после борьбы с защитниками и все. Результативными действиями юный форвард не отметился. Так, несколько раз пытался что-то изобразить, но, утопая по щиколотку в жидкой грязи, выполнить технический прием с тяжеленным, набухшим от влаги мячом не получилось. Впрочем, счет сегодня не имел особого значения. Главное, что динамовцы из столицы ГДР со свойственной немчуре упертостью малость привели своих советских одноклубников в надлежащее состояние. Боролись соперники отчаянно, переходя частенько, границы дозволенного. Свистков, штрафных и предупреждений было навалом. И что отметил для себя Мельник, сидя на скамейке запасных, пусть и со скрипом, но его товарищи тоже постепенно включились в жесткую мужскую борьбу. Выходит, не зря он пререкался с Бесковым. А послезавтра повторный матч. Эх, после такого надо Константину Ивановичу идейку подкинуть: отблагодарить гэдээровцев ящиком-другим хорошего грузинского вина. Заслужили.

Первоначально домашний для москвичей матч одной четвертой Кубка кубков должен был состояться на стадионе «Динамо» в Тбилиси. Но в самый последний момент стало известно, что на нем затеяли масштабную реконструкцию. И после долгих согласований Федерации с УЕФА остановились на втором в городе стадионе — «Локомотив». Вместимость у него была пониже, но в солнечный мартовский денек даже его трибуны аншлага не собрали. Посмотреть на игру пришло тысяч семь. В принципе, объяснимо, играли ведь не местные динамовцы, да и день будний — среда.

Но, помимо нормальной поддержки болельщиков, не стоило, наверное, рассчитывать и на благосклонность судейской бригады. Обслуживать встречу прилетел чех Йозеф Крнявек с помощниками. А учитывая последние международные события, можно было с большой долей вероятности предположить, что настроение у чехословаков вряд ли дружелюбное.

— С судьей ни в коем случае не пререкаться! — в который уже раз инструктировал своих игроков Бесков. — Дадите ему хоть малейший повод, думаю, что выгонит с поля сразу.

— И что теперь, язык в задницу засунуть и молчать? — недовольно пробурчал Маслов. Другие игроки согласно загудели.

— Именно! — коршуном подлетел к нему старший тренер. — Засунь и молчи! Число, — он повернулся к форварду, который невозмутимо шнуровал бутсы. — Тебя тоже касается. Даже, если начнут грубить, ни в коем случае не отвечать.

Аничкин понимающе хмыкнул. История того, как Игорь отомстил в полуфинале чемпионата мира назойливому фрицу из сборной команды ФРГ, и был за это удален, еще не поросла быльем.

— Валера, старайся поначалу подержать мяч, — обратился тем временем Бесков к новичку команды, полузащитнику Гаджиеву. В межсезонье тот пришел в «Динамо» из бакинского «Нефтчи». Судя по всему, Константин Иванович видел в нем замену диспетчеру Гусарову. Как по Даниле, так не тянул невысокий худощавый азербайджанец на эту роль. От слова «совсем». Слишком долго возился с мячом, передерживал его и вся возможная острота атак динамовцев сходила на нет — соперник успевал вернуться назад и встать в оборону. Если бы имелась такая возможность, то Мельник с удовольствием поменял бы Гаджиева на Юрку Семина. Тем более, что в прошлом сезоне они, вроде, неплохо так сыгрались треугольником Семин-Эштреков-Мельник. Но…старший тренер рассудил иначе.

Зато Валерий оказался неплохим джазовым пианистом и развлекал новых товарищей зажигательными мелодиями, дорвавшись до инструмента в холле тбилисской гостиницы. Данила даже искренне поразился и спросил напрямую, чего, мол, дурью маешься, тебе ведь на эстраду прямая дорога. Но Гаджиев лишь улыбался и отшучивался. Уверял, что футбол для него всегда был на первом месте. А музыка — это так, на всякий случай.

«Знаешь, Малой, — смеялся товарищ. — Меня мама когда в музыкальную школу отвела, то сказал: „Учись. Баян всегда прокормит!“ Время такое было. Голодное».

Надо заметить, что перемены в команде в новом сезоне были существенными. Ушли Вшивцев, Гусаров, Мудрик, Николай Бобков, Вотоловский, полузащитник Дудко. После южноамериканского турне Бесков отчислил Вадима Иванова, которого с удовольствием подписал «Спартак», и загнал в глубокий-глубокий запас Толю Суслова. А вот список приобретений выглядел куда как скромнее. Кроме Гаджиева в «Динамо» пришел левый защитник саратовского «Сокола» Семенов и вратарь Баужа из ЦСКА.

Но костяк команды остался неизменным, и это внушало надежду на то, что особых проблем с тем, чтобы вкатиться в сезон, не будет. Сегодня как раз и предстояло в этом убедиться.

Соперником жребий назначил датский клуб «Фрея Рандерс». Звезд с неба не хватал, пару раз выиграл Кубок своей страны. Базировался в городе Рандерс — тысяч шестьдесят жителей, по меркам Москвы дыра дырой. Но вся эта статистика-география не имела ровным счетом никакого значения. Датские футболисты были неплохо обучены, играли преимущественно в английский силовой футбол. Немного прямолинейный, но настырный и жесткий.

Это Данила прочувствовал на своей шкуре. Бесков выставил его в основу. А поймав удивленный взгляд Мельника во время оглашения состава на игру, спокойно пояснил:

— Ты парень техничный, если после перерыва выйдешь, то на разбитом газоне пользы никакой.

Так вот, два центральных защитника «Рандерса» с первых минут начали крепенько так прихватывать Данилу, передавая его друг дружке. Не успеешь мяч принять, а тебя уже норовят снести и затоптать. Тем более, что рэфери, как и ожидалось, делал усердно вид, что ничего противозаконного игроки обороны датского клуба не совершают. Зато Мельнику, который после очередного грубого удара по ахиллу, попытался продемонстрировать след чужих шипов на гетре, сделал недвусмысленное предупреждение, показав в сторону тоннеля. Дескать, еще раз рот откроешь, уйдешь. Сволочь недобитая!

После очередной атаки москвичей мяч вышел за лицевую и Крнявек назначил угловой удар. Подавать пошел Маслов. Ветер, который после начала игры усилился, никак не давал ему нормально установить мяч. Валерка злился, но стоило ему сделать всего пару шагов для разбега, и круглый предательски катился прочь. Зрители развеселились.

«Камнем его придави!» — кричал с трибуны какой-то остряк-самоучка. Валерка багровел, но молчал. Данила пришел в штрафную белобрысого здоровяка Могенсена и делал вид, что совершенно не собирается лезть в гущу игроков. Но второй номер — дылда Коруп ходил за нападающим по пятам и придерживал того за футболку.

Голодец приплясывал на бровке и что-то кричал, но из-за шума с трибун невозможно было разобрать, что он хочет донести до своих игроков. Маслов подал. Но мяч пошел неудачно: летел вроде сильно, но невысоко и кто-то из защитников спокойно выбил его снова за лицевую.

— Малой, глубже отойди, — крикнул Даниле Аничкин. — Лови подбор.

Хорошая мысль. Мельник согласно кивнул и оттянулся назад, за пределы штрафной. Коруп дернулся было за ним, но потом пошел обратно. И слава богу, хоть ноги от этого бегемота отдохнут.

Во второй раз Валерка уже приноровился и подал гораздо лучше. Мяч по хитрой траектории влетел во вратарскую, где на него выпрыгнули сразу несколько игроков обеих команд. Удачливее всех оказался датчанин. Он попытался вынести пятнистого, но в это время Данила прикинул, где будет отскок и, словно ястреб на цыпленка, рванулся вперед. Хорошо сложился, почти параллельно земле, и мощно пробил верхом в ближний угол.

— Гол! — закричали болельщики.

Арбитр нехотя дунул в свисток и показал на центр. 1–0.

— Классно врезал! — хлопнул Мельника по плечу Аничкин. — Молодец!

Ну да, спорить незачем, удар и правда получился шикарным. Даже если бы голкипера не закрывали игроки, то все равно, вряд ли бы он смог отразить его. Слишком близко, слишком сильно, слишком точно.

После пропущенного мяча датчане сели в оборону. Их тактика просчитывалась на раз: если и проиграть, то с минимальным счетом. А там, чем черт не шутит, может удастся убежать в контратаку. Динамовцы пробовали на зуб их защитные построения, но получалось плохо. В центре поля много и красиво комбинировали, а стоило подойти к чужой штрафной и все, как отрезало. Эх, а ведь предупреждал Бескова, здесь не Южная Америка, воли никто не даст.

До перерыва так и дотанцевали на 1–0. В раздевалке Бесков молча мерил шагами комнату, поглядывал исподлобья на устало откинувшихся в креслах футболистов.

— Гена, голову поднимай, — негромко сказал тренер, остановившись возле Еврюжихина. — Утыкаешься в мяч, никого не видишь вокруг. А нападающий должен оценивать обстановку, видеть, как располагаются его партнеры, вратарь соперника. Тогда будет толк. У тебя два раза Мельник хорошо освобождался от опеки, а ты этого не заметил, пас на ход не отдал.

— Хорошо, — кивнул Генка и с видимым удовольствием отхлебнул из стакана крепкий ароматный чай. По прохладной ветреной погоде самое то. Тбилисцы расщедрились и снабдили игроков настоящим грузинским чаем. А еще ароматными лимонами, источающими одуряющий запах. Где только раздобыли, вроде еще не сезон.

— Игорь, ты как? — Константин Иванович повернулся к Численко. — Может быть, замена нужна?

Но нападающий лишь отмахнулся. А потом получше перемотал мокрыми бинтами голеностоп и больное колено. К слову, он был в этом не одинок. Еще трое или четверо динамовцев тоже бинтовали ноги.

— Малой, минут через пятнадцать выпущу вместо тебя Ларина, — предупредил на выходе из раздевалки Константин Иванович. — Так что выложись полностью, силы не экономь.

Что ж, не экономь, так не экономь. В принципе, Мельник и сам чувствовал, что под конец тайма уже несколько запыхался. Справа под ребрами противно тянуло, а перед глазами проскакивали разноцветные мушки. Но в перерыве немного отдохнул и неприятные ощущения отступили. Надолго ли?

…Носком бутсы Данила цепанул пятнистый шар, перебросил вправо-влево, приглашая защитника нападать, но тот — опытный зараза — не выбрасывался, отходил понемногу назад, дожидаясь партнера, который уже несся на помощь. А если так: левая нога катит мяч… есть! Купился, дурачок. Мельник изящно выполнил «эластико» и рванулся вперед, в открывшийся коридор. Заметил несущегося на всех парах Численко, мягко откатил круглого под удар и…выше! Да и Игорь после неудачного удара вдруг захромал. Неужели опять рецидив старой травмы? Нет, вроде расходился. О, а что там Голодец опять разоряется? А, замена. Неужели уже пятнадцать минут прошло? Двадцать? Уже бегу.

— Дожмите их, они тоже устали!

— Иди, давай, — Маслов устало вытер пот рукавом футболки. — Без тебя разберемся.

Дай бог, дай бог.

Глава 4

1969 год. Март. Дания. Рандерс

— Мистер Бескофф? — худощавый темноволосый репортер в мятом пиджаке высоко поднял руку с зажатым в ней карандашом, привлекая к себе внимание. Дождался утвердительного кивка ведущего пресс-конференцию и быстро затараторил по-английски. Данила понимал не все дословно, но основное из вопроса уяснил сразу. В отличие от старшего тренера «Динамо», к которому наклонился переводчик их делегации. — Как вы считаете, после поражения в первой игре, остались ли у вашей команды какие-то шансы, чтобы пробиться в следующий раунд соревнований?

Да уж, вот вопрос вопросов. Наверняка Константин Иванович сейчас отделается общими фразами, что, мол, игра заканчивается лишь со свистком арбитра и тому подобную фигню. А что еще сказать? Облажались в Тбилиси знатно.

Обидно, что два совершенно левых мяча пропустили в заключительной десятиминутке. Чуть-чуть не дотерпели. Сначала настырный центрофорвард «Фреи» Горсёэ затолкал мяч в ворота Яшина чуть ли не вместе с Аничкиным, который опекал нападающего. Причем, нарушения правил против игрока «Динамо» чехословацкий судья привычно не заметил.

А за три минуты до финального свистка на стороне датчан арбитр сыграл вообще нагло и цинично. В безобидной ситуации, после обычного углового и последующего выноса он вдруг ни с того, ни с сего свистнул где-то в районе центрального круга, взял в руки мяч и принес его на одиннадцатиметровую отметку в штрафной площади «Динамо». Взял и поставил. А потом еще и удалил с поля ничего не понимающего Рябова. Дескать, тот сбил игрока соперника. Как не пытались москвичи объяснить Крнявеку, что Георгий вообще стоял в стороне от того места, куда прилетела кожаная сфера, рэфери ничего не хотел слышать.

В итоге одиннадцатый номер «Рандерса» Бёдкер был точен с одиннадцати метров. Такой вот невеселый каламбур. И осторожно оптимистичные 1–0 превратились в практически безнадежные 1–2. Несложно было сообразить, что теперь динамовцам в гостях кровь из носу требовалось побеждать с разницей в два мяча. Ну, или зеркалить счет в Тбилиси, а потом пытать счастье в дополнительное время, а потом — не дай бог! — в переигровке. Так, чего доброго и до жребия можно доползти. А с ним нам в последнее время не везет.

Ко всем прочим несчастьям добавилось и то, что газон на футбольном стадионе в славном городе Рандерс до жути напоминал ту грязевую ванну, в которой бултыхались московские и берлинские динамовцы во время недавних товарищеских встреч. Вот тебе и буржуи-капиталисты, ни хрена не сумели подготовить поле к матчам за еврокубок. А это означало, что о быстрой комбинационной игре, что составляла «коронку» москвичей, можно было смело забыть.

Один из датских стадионов в 60-ые

Данила после недолгой «разминки» перед самой игрой лишь безнадежно вздохнул. Но промолчал. Не хватало еще вякнуть в присутствии Бескова, что я, мол, предупреждал — южноамериканская халява здесь не пройдет. Что-что, а можно с ходу придумать и более простые способы самоубийства. Например, прыгнуть в клетку с голодными тиграми. Или в бассейн к крокодилам. Там хоть шансы спастись имеются. Иваныч и так в последнее время находился на взводе после многочисленных накачек в Спорткомитете, Федерации футбола и даже на Старой площади, в которых прямо и недвусмысленно требовалось непременно завоевать престижный футбольный трофей. После каждой такой поездки старший тренер приезжал на базу в Новогорске злющий, как собака, и гонял футболистов до изнеможения. А уж что творилось после того, как они обосра…проиграли в Тбилиси — врагу не пожелаешь! От обилия чиновничьих рож, нагрянувших для разбора полетов по горячим следам, сводило зубы и чесались кулаки.

Один такой «гость» домотался до Данилы, как пьяный до радио в три часа ночи: спой ему да спой.

— Учтите, молодой человек, — занудно гудел партработник. — Если в Дании будет неудача, мы с вас обязательно спросим. Вы помните, надеюсь, как на недавнем Пленуме поднимался вопрос о поведении советских спортсменов? Партия учит, что вы ни в коем случае не должны поддаваться на провокации. Своим недисциплинированным поведением вы сыграете на руку сопернику. Надеюсь, вам все ясно? — и буркалами своими пустыми зыркает, как солдат на вошь. Мельник, слава богу, вовремя сообразил, что этот деятель перепутал его с Рябовым и пытался сделать выговор за удаление в предыдущем матче. «Профи», что сказать. Для такого что Яшин, что Численко — все на одно лицо.

Но вслух свои мысли парень, разумеется, не озвучивал. Вежливо кивал, прикладывал руки к груди и клялся-божился, мол, «Оправдаю. Отслужу. Отстрадаю. Отсижу»[4]. Вроде бы товарищ из высших сфер остался доволен.

Так, ладно, оставим лирику. Вернемся к традиционному вопросу русского народа: «Что делать?» Раз игра внизу отпадала, то оставалось сделать акцент на дальних ударах при любой возможности. Авось, голкипер «Рандерса» не сможет нормально оттолкнуться, поскользнется, будет случайный рикошет или еще какая пруха. Как вариант, бить на точность. Желательно с выдумкой. То есть, с подкруткой-подрезкой и прочими подобными гадостями для вратаря соперника. Вопрос только, дадут ли это сделать защитники датчан. Вряд ли они будут просто стоять и безучастно наблюдать за тем, как гости упражняются в пальбе по «девяткам» их ворот.

Поделился своими мыслями с Масловым и Численко. Те вроде бы согласились. Хотя Валерка еще толкал в массы идею о жестком прессинге в штрафной «Фреи» при стандартах. Вдруг, да получится запихнуть пятнистого в сетку. Что ж, одно другому не мешает. Здесь это покамест не особо было принято, но Мельник вдогонку предложил, чтобы на розыгрыш штрафных и угловых приходили их рослые защитники. Навроде Рябова или Смирнова. Форварды-то, кроме Данилы, богатырскими статями не отличались. И бороться на равных с высокими и мощными игроками обороны датчан им было не с руки.

Старшие товарищи призадумались. Размышляли долго, пригласили для консультаций означенных защитников, спорили до хрипоты, но, в принципе, с предложением Мельника согласились. И то хлеб. Ох, как же тяжко проталкивать даже самые мелкие изменения — инерция мышления здешнего футбольного люда слишком высока. А уж совсем сногсшибательная отговорка: «Так никто не делает» или «Так никто не играет»? Казалось бы, радуйся, значит, есть верный шанс удивить противника, вызвать в его рядах панику. Нет, нельзя. Вон, Бесков однажды рассказал, как в Политбюро на полном серьезе решали: по какой тактической схеме должны играть советские футболисты. И до итогового вердикта кремлевских небожителей ни-ни! А отставка Константина Ивановича после второго места на Евро-64? Посмел, мерзавец эдакий, проиграть на глазах диктатора Франко! Маразм.

Что откровенно радовало, так это тот факт, что главным арбитром сегодня был Юбер Бурге из Бельгии. Вроде как мы ему ни на какую больную мозоль наступить не успели. Значит, теплилась в душе робкая надежда, что свистеть бармалей будет нормально.

Зрителей на небольшом — тысяч на двадцать — городском стадионе Рандерса собралось прилично. И свободных мест почти не осталось. Правда, вели себя местные болельщики довольно смирно. Небольшой гул, разумеется, присутствовал, но и только. Ни тебе задорных кричалок, ни зажженных фаеров, ни взрывпакетов. Даже захудалой дымовухи и той не видать. Европа. Хоть бы у англичан и их футбольных хулиганов взяли пару уроков. Или те появятся позже? А, пофиг.

Странно, но первыми пошли в атаку хозяева. Логично было бы предположить, что они попытаются уйти в оборону, ведь преимущество в счете на их стороне, ан нет — перед своими болельщиками футболисты «Фрея Рандерс» решили, по всей видимости, втоптать в грязь гостей. Насчет грязи, кстати, отнюдь не фигурально.

Но серьезных угроз воротам Яшина датчане не создали. Излишне мельчили в передачах, передерживали мяч, а на таком тяжелом и вязком грунте это ставило крест практически на любой мало-мальски вразумительной комбинации.

Постепенно, динамовцы освоились, приноровились к сопернику и, в свою очередь, провели несколько ответных атак. Особенно опасным в эти первые минуты выглядел Еврюжихин. На своем излюбленном левом фланге он раз за разом накручивал защитника, а в одном из эпизодов так вообще усадил того на пятую точку ловким финтом, в котором Данила с удовольствием признал «Nutmeg». Не зря на тренировках корячились, ох, не зря. В итоге, Генка свободно прошел вперед, потом хорошо навесил на ближнюю штангу и Мельник неожиданно для всех вдруг взял, да и оторвался от опекуна, выпрыгнул рыбкой и мощно пробил головой в падении — перемазался мгновенно в грязи, как черт и в башке шумит, но оно того стоило:. 0–1 А на табло всего лишь пятнадцатая минута идет. Вынимайте! Защитники бурно — вот тебе и флегматичные, выдержанные северяне! — высказывали друг другу претензии под неодобрительный свист с трибун.

Инициатива после забитого мяча целиком и полностью перешла к гостям.

— Дожимайте, дожимайте их, бля…дь! — голосил с бровки Голодец. Тренер прекрасно понимал, что сейчас, пока противник в растерянности, нужно сломать, добить его окончательно.

Численко получил мяч, здорово сыграл в стенку с Данилой, ворвался в штрафную, но, к сожалению, перебросил кожаный снаряд и через голкипера и через перекладину.

— Тяжелый, зараза, — пожаловался он Мельнику. — Не чувствую совсем. Будто кирпич пинаю.

Да уж, круглый и правда успел набрать влаги, пропитаться грязью и стал практически каменным. В моменте, когда забивал, Данила даже успел из-за этого заработать ссадину на лбу. Врач команды быстро обработал рану на бровке и замотал голову бинтом. Теперь юный форвард смело мог претендовать на роль Щорса из песни. Ну, помните: «Голова обвязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве». Там дальше еще много всего, но Мельнику и этого выше крыши. Не хватало для полного счастья повторить короткий жизненный путь легендарного красного командира целиком.

— Да уж, — поддакнул Данила и на автомате добавил. — Наклболом хрен пробьешь.

— Чем? — искренне удивился Численко и с интересом спросил. — Это что за удар такой? Покажешь?

— Давай потом, — начал выкручиваться Мельник, кляня себя за длинный язык. — Это из бейсбола американского. В Южной Америке его уже потом в футбол приспособили. — Если уж быть до конца точным, то гораздо позже все произойдет. Первым, вроде, Жуниньо в девяностые был. — Занятный прием, но там мяч должен быть нормальным, а не это недоразумение.

— Откуда ты только все это узнаешь? — удивился Игорь. — Интеллектуал, бля! Ладно, только не забудь, — строго предупредил товарищ. — О, разбежались, а то Бес поедом съест. Ишь, зыркает! И Соломонович сейчас весь на говно изойдется.

В самом деле, игра в самом разгаре, а они новые удары обсуждают. Эх, влетит в перерыве от Иваныча. Вот чует пятая точка скорые неприятности.

Предчувствия его не обманули.

— Малой, какого х…я ты выпендриваешься? — напустился разозленный Голодец на молодого игрока в раздевалке. — Проще играй, без выкрутасов. Не увлекайся индивидуальными проходами, обыгрывайся с партнерами. А то тащишь в одного мяч, а это на сегодняшнем поле не работает. Забыл, о чем на установке вам талдычили?

Данила покаянно опустил голову. Вообще-то, херню тренер несет, не было такого. Но, лучше промолчать. Нервишки у всех на взводе.

— Анюта, а ты чего со своим церемонишься? — разнос продолжился. Но теперь объектом «воспитания» стал Аничкин. — Жестче встречай, вставь ему пару раз, как следует, пусть даже думать забудет о том, чтобы к нашим воротам подходить. Не давай играть!

— Что мне, убить его? — устало поинтересовался Витька. — Лось здоровый, на голову выше меня, такого и с места сдвинуть непросто.

— Да хоть на него залезь, — взвился Адамас Соломонович. — По рукам и ногам свяжи, на пятки прыгай, но играть не давай! Услышал меня?

— Услышал, — пробурчал Аничкин.

— То-то, — удовлетворенно сказал Голодец. — Масло, теперь с тобой поговорим…

Во втором тайме гости, настропаленные в раздевалке по полной программе, постарались прижать датчан к воротам. Давили динамовцы непрерывно. Хозяева и не помышляли об ответных атаках, уйдя в глухую защиту. Но, время шло, а такого нужного второго гола все не было и не было.

Голодец охрип от крика. Бесков же с каждой минутой становился все бледнее и бледнее. Пробегая в очередной раз мимо скамейки запасных, Мельник даже вздрогнул. Казалось, перед ним лицо не живого человека, а восковой куклы. Черт, хоть бы выплеснул свои эмоции наружу, обматерил что ли своих игроков. Ну нельзя все в себе держать, сгоришь!

На пару с Численко организовали на правом фланге небольшой пожар. Датчане подтянули к месту событий дополнительные силы, и вот тут Даниле неожиданно улыбнулась удача. Он кое-как пропихнул тяжеленный мяч мимо одного из защитников, а потом с места, почти без замаха сумел подцепить круглого и запулить его в район одиннадцатиметровой отметки ловким черпачком. А там уже вовсю бодался-толкался пришедший на помощь нападающим Володя Смирнов. Он поймал опускающийся снаряд на ногу и попытался пробить с разворота. Но в это время на нем повис кто-то из защитников «Фреи» и оба игрока рухнули в грязевую лужу. Мельник, правда, уже этого в деталях не видел, поскольку разозленный датчанин от души пихнул его в спину и парень изобразил «полет шмеля» над разбитым газоном. А потом больно грохнулся мордой в раскисшую землю. И радуйся, что не побился. Есть все же, плюсы в импровизированном «бассейне». Ага, как у «Уральских пельменей»: «Ты пьяненький, я — лечебная».

Длинный свисток прозвучал неожиданно. Данила как раз пытался подняться, чертыхаясь и вытирая рукавом лицо. Картина маслом: бельгийский судья с деловым видом спешит к месту происшествия. Небось, сейчас фол в нападении определит. Но, что это?

— Число, ущипни меня, он что, пеналь назначил?!

— Ага, — устало улыбнулся товарищ, подавая руку и помогая встать. — Прикинь, пока ты местный чернозем жрал, этот додик Володьку умудрился локтем по роже оприходовать. Вот «черный» и возбудился. Пробьешь?

Мельник поднялся с земли. Черт, похоже, когда падал, не успел сгруппироваться, как следует, и отбил ребра с левой стороны.

— Может, сам вдаришь?

— Не, — решительно отказался Численко. — У меня уже сил не осталось. Все, что смогу, это с точки его катнуть, курам на смех.

— Малой, ты бьешь!

О, Аничкин несется.

— С какого х…я?

— Бесков велел!

Бесков велел. А ведь страхуется Константин Иванович, к гадалке не ходи. Промажет сейчас Мельник и можно отбояриться, дескать, малец сам взялся, чего ждать от сопляка? Ни мастерства, ни умения. Вот ведь…редиска. Бить или не бить, вот в чем вопрос. Эх, не к добру на классику потянуло. Или это нервишки шалят? Проще всего сослаться на повреждение. Отмазка железобетонная. Тем более, что ребра и правда болят. Данила потер бок и болезненно поморщился. Ушиб, скорее всего.

— Давай, Малой, — легонько тронул его за плечо Маслов. — Я уверен, у тебя все получится.

Уверен он. Какого хрена тогда сам не пошел бить? Тоже мне, друзья-товарищи, так и норовят обидеть сироту.

Ругаясь про себя, Мельник дошел до штрафной, взял мяч в руки и пошел утаптывать точку пробития одиннадцатиметрового. Не хватало еще поскользнуться при ударе. Помните, как Джон Терри в московском финале Лиги Чемпионов?

На голкипера Данила не смотрел. Успеет еще полюбоваться. Краем глаза видел, что Могенсен стоит неподалеку и внимательно наблюдает за его действиями. Боится, видимо, что нехороший русский поставит мяч на десяток сантиметров ближе к воротам. Смотри-смотри, мы такими глупостями не занимаемся.

Судья тем временем выгонял игроков за пределы штрафной площадки. Нельзя, чтобы кто-то посторонний находился внутри во время исполнения пенальти. Формально, из-за этого арбитр может потребовать перебить.

Мельник отошел на четыре шага и постарался выбросить все ненужные мысли из головы. Есть он и вратарь. Кто кого? Могенсен замер на ленточке, сместившись чуть влево. Потерял ворота или пытается обхитрить бьющего. Дескать, гляди, справа открыт угол, бей туда. А сам уже изготовился прыгать именно в том направлении. Лев Иванович так за сборную итальянца Факетти вроде бы развел. С другой стороны, перед ним сейчас не Яшин.

— В правый бей! — не выдерживает кто-то из одноклубников за спиной в наступившей тишине. Трибуны тоже замерли в ожидании развязки. — Малой, в правый!

Свисток.

Да пошли вы все!

Данила решительно двинулся вперед. Шаг, второй…удар — мяч летит в левый от Мельника верхний угол. Не «девятка», конечно, но «восьмерка» точно. А Могенсен прыгает в другую сторону. Вот гад, все-таки обмануть хотел! Не вышло. Доставай. 0–2.

Глава 5

1969 год. Март. Москва

— Ладно, бывай, Мельник, — Семка сунул на прощанье узкую ладошку и, быстро повернувшись, резво взбежал по ступенькам на крыльцо детского дома, не оглядываясь.

Данила проводил паренька долгим взглядом. Вот, вроде, и не виноват ни в чем, а на душе маятно. Так, словно накосячил где-то по-крупному. И ведь не сделаешь ничего, чтобы ситуация поменялась. Как не крути, но мальчишке и правда надо в школу ходить, с друзьями общаться. Ну оставил бы у себя его, и что? Это ведь не котенок приблудный — приспособил блюдечко в уголке, насыпал корма в миску, обустроил лоток и наслаждайся веселой возней мохнатого питомца. С человеком все немножечко сложней.

На Петровку Мельника пригласили через два дня после того, как они вернулись из Дании. Комендант динамовской базы поймал Данилу в холле после очередной тренировки и негромко уведомил:

— Завтра с утра, часикам к десяти, ты должен подъехать в МУР. Майора, что с тобой общался, помнишь? — дождался утвердительного кивка и продолжил. — Вот к нему и сходишь. Пропуск на тебя закажут, не забудь паспорт. Бесков в курсе, проблем с его стороны не будет. — И пошел по своим делам, разом потеряв всякий интерес к молодому игроку.

Ага, сообразил Мельник, видать стронулось с мертвой точки дело этих малолетних уркаганов. Что ж, пообщаемся с опером, послушаем, что там вытанцовывается. Надоело уже, если честно, ходить и оглядываться. Нет-нет, а обернешься — не идет ли кто за тобой. Эдак и до нервного срыва в легкую достукаться можно. Или манию преследования заработать.

На следующий день Мельник переступил порог знакомого кабинета. Сыщик встретил его радушно. Чувствовалось, что настроение у милиционера на высоте.

— Тянуть не буду, — сразу взял быка за рога майор. — Та компашка дегенератов, что вам угрожала, нами нейтрализована и больше не представляет никакой опасности.

— В смысле? — обомлел Данила. — Вы что, их шлепнули?

— Почему «шлепнули»? — удивился опер. — Откуда такое странное представление о работе правоохранительных органов? Задержали. Сидят, вон, в КПЗ, слезы в три ручья, сопли на кулак наматывают, и друг на дружку заявы покаянные строчат, принимать не успеваем. — Милиционер усмехнулся. — Так что, живите спокойно, играйте в футбол и думать забудьте об этом деле. В принципе, если разобраться, ничего серьезного вам и не угрожало.

— Как же так, — растерялся Мельник. — Семка ведь своими ушами слышал, как они меня порезать грозились?

— Ага, верно, — охотно согласился майор. — Но дело в том, что с тем же успехом они могли обещать луну с неба достать. Обычное подростковое бахвальство. Пришли в гости к прежним дружкам-приятелям, стакан бормотухи хлопнули и давай перед малолетками перья распускать: «Убьем, зарежем, на ремни распустим». Авторитета дешевого добавляли. У нас, как только разговор зашел, что за умышленное убийство к стенке ставят, так вся эта «банда» штанишки испачкала. Пришлось стулья в кабинете потом менять. На коленки бухались, в голос выли, мол, спьяну чушь всякую болтали. Простите, дяденьки милиционеры!

— А не может такое быть, что они сейчас просто отпираются, ваньку перед вами валяют? — с подозрением поинтересовался Данила. — Но, стоит им оказаться на свободе, и пойдут со мной или с Семкой счеты сводить?

— Было бы кому, — презрительно хмыкнул милиционер. — Мы эту гоп-компанию до донышка раскололи. Они ведь почему к вам за деньгами заявились — на блатхате сдуру сели в карты с настоящими уголовниками поиграть, а те их мигом разули-раздели и в долги немерянные вогнали. Вот и заметались идиоты, где бы денег достать. Их ведь самих пообещали на нож поставить, если не вернут все до копеечки. Поэтому с испугу хватались за все подряд. Воровали по мелочи, прохожих грабили, в две квартиры залезли. По мере возможности отдавали что-то, но ведь у ворья не забалуешь — проценты росли все время. В итоге, долг стал настолько огромным, что хоть в петлю самому лезь. Вот они от безысходности в детский дом наведались, думали мальков на какое-нибудь преступление подрядить. А в башке, видать, засело, что вас не удалось раскрутить на лавэ. Поэтому и грозились.

— Выхолит, — сообразил Мельник, — им и в камере житья не будет. Не простят воры, что карточный долг им не вернули.

— А то, — охотно согласился оперативник. — Поверьте, им теперь явно не до вас будет. Так что, выбросьте их из головы. Их суд ждет, а потом срок. Ну, а что за решеткой… — майор развел руки в стороны. — Тут уж можно только догадываться.

— Уф, спасибо вам! — поднялся со стула Данила. — Прям камень с души упал. Даже не знаю, как вас благодарить.

— А что тут думать, — засмеялся милиционер. — Билеты на ближайшие домашние игры «Динамо» организуете и в расчете будем.

— Заметано, — широко улыбнулся Мельник. — На самые козырные места раздобуду. Обещаю!

— Тогда уж и на мою долю запасись, — раздался смутно знакомый голос сзади. Данила вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся. Батюшки-святы, кого-кого, а капитана Шорикова он встретить в МУРе совсем не ожидал. — Товарищ майор, если вы закончили с гражданином Мельником, не будете возражать, если я с ним тоже немного переговорю, — кагэбешник криво усмехнулся и с нажимом закончил. — Тет-а-тет.

— Пожалуйста, — сухо ответил милиционер. — Не буду вам мешать. — Он взял со стола сигареты и коробок спичек и быстро вышел.

Шориков не торопясь обошел стол и плюхнулся на месте оперативника. С наслаждением потянулся. Приглашающе взмахнул рукой:

— Да ты садись. Чего столбом стоять, в ногах правды нет.

— Ее нигде нет, — угрюмо ответил Данила. Но нарываться на скандал не стал, послушно присел. И с ожиданием уставился на капитана.

— Все шуткуешь, — бледно улыбнулся тот. — Молодец. Позитивный настрой — дело хорошее. Времени у нас с тобой немного, поэтому также, как и мой коллега, рассусоливать не стану. Пойдем по порядку. Во-первых, подпиши это, — Шориков достал из папки с молнией, что была у него в руках, какую-то бумагу и протянул ее Мельнику.

— Подписка о неразглашении?! — удивился футболист, прочтя заголовок.

— Так не в бирюльки играем, — притворно тяжело вздохнул гэбешник. — Дела предстоят серьезные. Поэтому, извини уж, но формальности следует соблюсти.

— Погодите, — потер лоб Данила. Ссадина под нашлепкой лейкопластыря, что осталась после давешнего не совсем удачного удара по мячу, побаливала и временами чесалась. — А почему тогда здесь, а не у вас, на Лубянке?

— Детективов начитался? — коротко хохотнул капитан. — Давай еще на конспиративной квартире встречу назначим. И пару бригад обеспечения вызовем, чтобы на предмет возможной слежки все вокруг проверили. Что за ерунду ты несешь? Да, дело мы с тобой обсуждаем государственное. Но ведь и находимся не в пивнушке в Кузьминках, правда? А для наших целей привлекать к тебе лишнее внимание не следует. И поэтому, встреча именно здесь вписывается в планы будущей операции, как нельзя лучше. Все знают, что тебя преследовали уголовники и ты поехал разговаривать по этому поводу с оперативником. Понятно?

— Да, — осторожно ответил Мельник. Вопросов, на самом деле, у него было пруд пруди, но задавать их Шорикову он не решился. Да и вряд ли тот даст правдивые ответы.

— Ну а раз так, то не тяни, подписывай и продолжим в темпе вальса.

Данила нехотя взял ручку, внимательно прочитал документ и изобразил внизу свою здешнюю не шибко замороченную закорючку росписи.

— Отлично, — капитан забрал подписку, кинул быстрый взгляд на подпись и аккуратно убрал бумагу обратно в папку. А потом извлек из нее несколько других и протянул Мельнику. — Эти тоже надо подписать.

— Еще подписки? — обалдел Данила. — Меня что, в нелегалы готовить будут?

— Откуда такие специфические познания? — в мгновение ока подобрался на стуле и остро взглянул на него комитетчик.

— Кино недавно посмотрел, — честно ответил парень. — «Мертвый сезон». Не видели? Банионис в нем шикарно нашего разведчика сыграл!

— А, точно, — заметно расслабился Шориков. — Нет, не смотрел еще, работы много. Хорошо, продолжим. Нет, в нелегалы тебя никто не готовит. Пока! — капитан тихонько засмеялся. — Но помочь в одном деле можешь. Помнишь тех ребят-футболистов из Бразилии, с которыми ты разговаривал о возможном переезде в СССР?

— Конечно, — удивился Мельник. — Меня потом Бесков за эту идею взгрел по самое не балуйся.

— Он больше не будет, — очень серьезно пообещал гэбешник. — Наверху заинтересовались твоим предложением. Решено его пустить в разработку. Поэтому, ты и написал несколько писем, — Шориков достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, открыл и сверился с написанным. — Ривелино. Он ведь в этом составе лучший игрок, правильно?

— Очень классный нападающий, — согласно кивнул Мельник. — Игрок сборной Бразилии.

— Ну вот, — удовлетворенно улыбнулся капитан, — значит, «Динамо» сможет помочь. А если учесть, что через него мы получаем выход на одного нужного человечка…впрочем, тебе это знать ни к чему. — Шориков по-волчьи оскалился. — План действий таков: мы подготовили несколько вариантов послания, якобы от тебя. Отправлять будем по мере того, как будет развиваться общение. В случае необходимости, тебя поставят в известность и, может быть, понадобится позвонить ему или встретиться. Повторюсь, ничего особенного от тебя не требуется. Просто делай то, что я говорю. Это понятно?

— Вполне, — согласно кивнул Данила.

— Отлично, — обрадовался комитетчик. — Поехали дальше. Тут уже несколько иначе будет. То, что тебя пытались шантажировать и намеревались завербовать после вашего загула в борделе, в принципе неплохо.

— А вы откуда знаете? — вздрогнул Мельник. По спине футболиста пробежал предательский холодок. И разговор сразу стал очень опасным.

— Сиди спокойно, не дергайся, — засмеялся Шориков. — Послал их и послал. Молодец. Но, вот то, что не сообщил… — капитан перестал улыбаться и смотрел на съежившегося юношу немигающим взглядом змеи. — Вот это очень и очень плохо! Понимаю, не хотел подставлять одноклубников, верно? — Данила торопливо закивал. — Но, видишь ли, интересы государства важнее личных. Поэтому, скажу один раз: если попробуешь промолчать снова, раздавлю, как букашку! Веришь?

— Верю, — угрюмо ответил Мельник.

— Вот и славно, — опять расплылся в широкой улыбке гэбешник. — Жаль, конечно, что ты так резко с ними пообщался. Но что-то мне подсказывает, это еще не конец истории. Тогда они тебя прощупали, сделали пробный заброс, ты отказался. Они сделали вид, что отошли и утерлись. Понимаешь ведь, что никто тебя на самом деле в покое не оставит? Обязательно встретятся еще раз. Арсенал убеждения у них большой: могут опять попробовать пугануть, а, может, захотят купить. Кстати, а что у тебя за история с руководителем вашей делегации произошла? Ну-ка, расскажи — хочу услышать из первых рук.

— Какая еще история? — удивился Данила.

— Мельник, — укоризненно покачал пальцем комитетчик. — Мы ведь договорились, что больше никаких уверток.

— Да не, я правда не помню, — юноша потер лоб. Как же чешется ранка, зараза.

— Так я помогу, — усмехнулся Шориков. — Японские магнитофоны.

— А, вы об этом, — обрадовался Данила. — Так там, правда, товарищ капитан, фигня полная. Нам организаторы турне на заключительном приеме решили в знак благодарности подарить по магнитофону. Япония, последняя модель! А этот деловой перец вдруг встает и заявляет, что, мол, советским спортсменам запрещено принимать столь дорогие подарки. Да еще такие, что не относятся к футболу. Потом видит наши кислые рожи и нехотя добавляет: можно отблагодарить исключительно предметами спортивной экипировки. Костюмы, щитки, бутсы там разные. И все!

— И что? — нахмурился гэбешник. — Чем ты недоволен, нормальное предложение.

— Ага, — насупился Мельник. — Я бы промолчал, но вот на следующий день для нас несколько мешков со всякой всячиной в отель приволокли. И этот ухарь все к себе в номер велел отнести. Как уж он там все делил, я не знаю, только нам спортивные трусы, щитки и гетры обломились. А вот этот «достойный» персонаж аж четыре баула, как свой личный багаж, в аэропорте грузил. Интересно, что в них было? Вот я в самолете и сказал, что ему больше подошло бы полное собрание речей товарища Альенде, а не спортивная амуниция. Ну а что, с таким мамоном не в «адидасе» бегать, а в креслице газетку почитывать.

— Ты мне такие разговорчики брось! — построжел лицом Шориков. — Ишь, куда полез. Не твоего ума это дело. Получил, что положено. И точка! Кто тебе, сопляку, дал право дискредитировать ответственных товарищей?

— Так пусть делом займется, раз такой ответственный, — огрызнулся Мельник. Вот чувствовал, что перегибает палку, но остановиться не мог — понесли ботинки Митю! — Вот скажите, товарищ капитан, почему, когда нас бармалей в Тбилиси убивал, все молчали? Эта курва чешская глумилась, как хотела. Вы матч видели? На ровном месте пеналь придумал, все толчки и зацепы со стороны датчан пропускал. Разве ж так можно? К нам потом в Новогорск целая делегация заявилась, от «волг» и «чаек» глаза разбегались. И все кричат, ругают, наказать грозятся. Так давайте от печки плясать: с судьями работать начнем. Мы ж не просим, чтобы свисток непременно в нашу пользу свистел, но пусть хотя бы судит нейтрально. А дальше мы и сами разберемся. Хорошо, Крнявек этот нам явно пытался отомстить за то, что мы к событиям в его стране причастны. Но где гарантия, что следующий арбитр деньги от наших соперников не возьмет на коммерческой, так сказать, основе? Думаете, так сложно команду убить? Фигня!

— Ишь, разошелся, — засмеялся Шориков, глядя на футболиста с интересом. — Вот сейчас верю, что за дело переживаешь. Но пойми, чудак-человек, мы ведь не всесильны. Что, по-твоему, надо делать? Телефон судьи на прослушку ставить или слежку за ним для контроля пускать?

— Ну, работать с рэфери можно по-разному, — нейтрально отозвался Мельник, нарочито глядя в потолок. Эх, побелить не помешало бы. Подумал немного и решил поделиться знаниями будущего. — Просто совать ему деньги, согласен, пошло. Но ведь можно, как бы невзначай, подарить дорогую ручку, соболиную шкурку — рашн-экзотика! — банку черной икры. Подогнать проститутку и накрыть роскошную «поляну» в бане. Не хочет по-хорошему, так взяли и зажали беднягу в подъезде злые хулиганы. Да мало ли способов.

Комитетчик слушал с удивлением.

— Да уж, — задумчиво произнес он, когда Данила умолк. — Интересный ты парень, Мельник. Не ожидал.

— Можно подумать, я сказал что-то такое, о чем вы и сами не знали, — окрысился футболист. — Вон, к кавказским командам приезжаешь, так тебя сначала покупают. А если отказываешься, то бьют. Слышали, поди, как нас в Кутаиси мутузили? Еле ноги живыми унесли. Местные, как с цепи сорвались, камнями закидывать начали. Ну и как вы думаете, играется в подобной обстановке? Так чего этих перцев заморских жалеть?

— А почему «перцев»? — изумился гэбешник.

— Считалка есть такая. Старинная, — пояснил Данила. — Нам в школе историк рассказывал:

«Немец, перец, колбаса,

Тухлая капуста!

Съел мышонка без хвоста

и сказал, что вкусно!»

В старину немецкие колбасники мясо всякой фигней у нас заменяли, вот народ и придумал.

— Ужас какой, — покачал головой комитетчик и поморщился. — Вот на кой ты мне это сказал, я теперь к колбасе дома прикоснуться побрезгую.

— Ну, извиняйте, бананив у нас нема! — ухмыльнулся Мельник. Ага, небольшая месть удалась. Алаверды, начальник.

— А это-то что?!

— Как, вы не знаете этот анекдот?

— Рассказывай, — немедленно потребовал Шориков.

…Смеялся гэбист долго. Даже слезы промокнул носовым платком.

— Ох, ну уморил! — отдуваясь, сказал он. — Надо будет ребятам в отделе рассказать. Ладно, посмеялись и будет, — капитан посерьезнел. — Вернемся к нашим баранам. По судьям я твой посыл принял. Будем думать. Есть кое-что рациональное в твоих словах, надо прикинуть, что можно использовать. В крайнем случае доложу наверх. Теперь, что касается новых контактов с ребятишками из американских спецслужб. Если они на тебя опять выйдут, то сделаем так…

Глава 6

1969 год. Март. Москва

— Спасибо вам за вопросы, — ведущий, молодой чернявый парнишка, с внешностью комсомольца-отличника белозубо улыбнулся. А Данила вдруг и правда углядел маленький красный значок с вождем мирового пролетариата на лацкане пиджака у брюнета. — На этом сегодняшняя встреча заканчивается. Пожелаем же нашим ребятам успеха в предстоящем сезоне! — И первым, подавая пример, зааплодировал. Зал охотно его поддержал.

Как оказалось, перед началом очередного первенства страны все клубы проводили встречи с болельщиками. В каком-нибудь доме культуры, кинотеатре или концертном зале арендовалось помещение, способное вместить несколько сотен человек и желающие могли прийти и пообщаться со своими кумирами накоротке. Встреча футболистов московского «Динамо» прошла субботним мартовским днем.

Данила стал играть за основу примерно с середины чемпионата, поэтому в предыдущем подобном мероприятии участия не принимал. Сегодня же вместе с остальными динамовцами он приехал в ДК ГУВД на Новослободской улице, где и была организована встреча. Получилось, кстати, довольно интересно. Поклонников бело-голубых интересовало буквально все: как проходит восстановление после травмы того или иного игрока, почему кто-то из нападающих снизил свою результативность, мешает ли семейная жизнь недавно женившемуся защитнику…много чего, все и не перечислишь. Отдельно болельщики знакомились с новичками команды: интересовались их биографией, требовали придерживаться традиций славного московского клуба, пытались разузнать детали личной жизни. Ну, это в основном девушки.

Ну и, как водится, чуть ли не клятву фанаты требовали, что уж в этом сезоне «Динамо» обязательно завоюет золотые медали и утрет, наконец, нос киевским одноклубникам и заклятым недругам из «Спартачка».

Даниле, как лучшему бомбардиру команды прошлого года и одному из ведущих игроков, досталась немалая часть вопросов. И Мельник постарался не ударить в грязь лицом, отвечал раскрепощено, с юмором, не увиливал от острых тем. И, хотя, ловил на себе пару раз неприязненные взгляды присланного откуда-то ведущего, который иногда явно порывался его перебить и заставить замолчать, счел, что пообщался хорошо. В зале, по крайней мере, никто не свистел в его адрес, не выкрикивал оскорблений и после завершения официальной части, довольно много людей подошли к молодому форварду с просьбой оставить автограф или сфотографироваться вместе. Эх, жаль, что здесь пока неизвестна практика будущего расписываться на груди у фанаток, посетовал про себя Данила, черкая в блокнотике у довольно-таки симпатичной девахи с такими себе выдающимися аппетитными формами. Стрельнуть у нее телефончик что ли? А что, потом можно и индивидуальный брифинг провести.

— Губешки закатал! — хлопнул его сильно по плечу подошедший неслышно Численко. — Девушка, перестаньте смущать нашего молодого игрока. Иначе я просто вынужден буду позвать дежурный наряд милиции и привлечь вас по всей строгости.

«Эх, я бы тоже привлек ее…по всей строгости!» — промелькнула в голове шальная мысль, и Данила с ужасом почувствовал, что брюки становятся несколько, гм, маловаты. А все излишне развитое воображение.

Девчонка заливисто расхохоталась и бросила на Мельника многообещающий взгляд. А потом кокетливо повернулась боком и слегка потянулась так, что под тонким свитерком колыхнулась высокая грудь.

— Игорь, ты чего хотел? — немного невежливо поинтересовался Данила, гулко сглотнув, будучи не в силах отвести глаза от завораживающей картины. Эх, как же хорошо быть снова молодым!

— Совсем дурной? — с жалостью поинтересовался Численко. — Или забыл, что мы сейчас в театр выдвигаемся?

Ох ты ж, а ведь и правда. После встречи с болельщиками динамовцы должны были отправиться в театр имени Вахтангова. Директор-распорядитель театра, Исай Спектор был заядлым поклонником «Динамо» и с удовольствием приглашал футболистов любимой команды на спектакли. Сегодня, к примеру, давали «Дети солнца» по Горькому. В главной роли Протасова блистал Василий Лановой. Но и кроме него было на кого посмотреть — в постановке были задействованы известные актеры: Елена Добронравова, Анатолий Кацынский, Галина Коновалова. А еще одну из ролей играла внучка самого Алексея Максимовича — Дарья Пешкова.

Забавно, в своем времени Данила как-то ходил с женой году эдак в одиннадцатом, на «Люди как люди» в этот же театр, так там Дарья Пешкова еще появлялась на сцене, будучи уже в преклонном возрасте. Но тогда на Мельника произвел колоссальное впечатление Алексей Гуськов в образе лесопромышленника Зыкова.

— Простите, — с сожалением извинился перед красоткой Данила и развел руками. — Командное мероприятие. Тимбилдинг, все такое.

Девушка растерянно улыбнулась, услышав незнакомое выражение, а юноша быстренько смылся, ругая себя на все лады за излишнюю болтливость.

— Малой, а что за тимбилдинг? Никогда про такое не слышал.

О, господи, что за непруха! Слух у товарища, оказывается, острый, будто у музыканта.

— Как бы тебе объяснить, — Мельник задумчиво потер лоб. Черт, так вот, чего доброго, и привычка появится. Сейчас-то то и дело чешет, потому что ссадина заживает, а вот потом будет и просто так. — Понимаешь, Игорь, читал где-то, что сейчас на Западе очень модно проводить своего рода игру, чтобы коллектив компании, офиса, предприятия становился более сплоченным, дружным. Вот это и есть тимбилдинг — строительство команды, если дословно переводить.

— Вот придурки, — жизнерадостно заржал Численко. — Буржуи проклятые. Было бы, из-за чего огород городить. Берешь ящик «шурика», а лучше два — и взаимопонимание достигнуто![5].

— Я тебе дам «шурика»! — Бесков, что стоял вместе с игроками, услыхал только последнюю фразу нападающего и погрозил футболисту кулаком. — Опять за старое?

— Сейчас точно ни при чем! — Игорь хулигански прищелкнул пальцем. — Зуб даю! Это все Малой, — беззастенчиво сдал он со всеми потрохами товарища. — Втирал мне про буржуазные способы сплочения коллектива.

— А ну-ка? — заинтересованно повернулся к Мельнику старший тренер. — И при чем здесь шампанское?

— Давайте в автобусе что ли, — обреченно сказал Данила. Ну, Число, погоди! Радует только то, что в свое время Мельник проходил на работе тренинг как раз по командообразованию и целеполаганию и помнил несколько вариантов тимбилдинга. Одним из них была так называемая «Дегустация». Люди по своему желанию делятся на команды, каждая из которых условно топчет грозди винограда. А потом участники начинают придумывать название нового сорта вина, форму бутылки, этикетку, проводят финальную презентацию продукта. Такой вариант, к слову, хорошо заходит в отделах продаж. Выявляются лидеры, отрабатываются приемы командной работы. Особенно классно использовать эту методику где-нибудь на юге, в реальном винограднике — атмосфера вообще шикарнейшая. Да и дегустацию можно провести всамделишную.

— Слушай, а ведь есть в этом нечто интересное, — задумался Константин Иванович, когда Мельник выдохся и умолк. — Поедем в Алахадзы, надо будет попробовать. Молодец. Еще помнишь что-нибудь?

Данила застонал. Язык что ли себе откусить по примеру средневековых воинов-ниндзя? Играть можно и немому. А команды отдавать по примеру великого советского хоккейного вратаря Виктора Коноваленко: «А!», «О!» и прочими подобными звуками.

— «Шерстяное покрывало». А еще «Оркестр».

— О, любопытно, начинай! Адамас, ты бы записал в блокнот откровения нашего юного гения, вдруг пригодится?

После спектакля футболистов пригласили за кулисы. Оказывается, была в театре такая традиция — собраться за накрытым столом после представления, посидеть, поговорить по душам, обсудить удачные и неудачные моменты. Такой себе «разборник», если оперировать футбольными понятиями. В командах мастеров тоже после игры, как правило через день, тоже практиковалось нечто подобное. А с учетом того, что часто встречи назначались на воскресенье, то даже ходила поговорка: «Разборник во вторник» — в самых неожиданных, порой, вариациях. Вплоть до матерных.

Сегодня, правда, разговор преимущественно шел о нагрянувших на огонек футболистах. Мужскую часть труппы интересовали различные эпизоды прошедших матчей и всевозможные интересные детали спортивного житья-бытья, женскую — сами игроки. А что, здесь спортсмены были вполне годной партией даже для звезд советской культуры. Собственно, Бесков в этом смысле мог послужить ярким примером.

— Данила, а что тебе в Южной Америке больше всего запомнилось? — симпатичная актриса по имени Валя как бы невзначай задела плечо молодого игрока упругой грудью.

— В Америке? — переспросил Мельник, слегка покраснев. Девушка весь вечер крутилась возле него, проявляя видимый интерес. Что-то неуловимо знакомое было в ее лице, но вот что именно — юноша никак не мог вспомнить. Видел когда-то — это сто процентов. Вроде в фильме. Но вот в каком…нет, хоть убейте, не вспоминается. А спросить у кого-нибудь фамилию своей собеседницы Данила постеснялся. Вдруг, всесоюзная любимица — засмеют. — О, знаете, было. Мы когда в Перу после матча шли из раздевалки к автобусу, буквально протискивались через толпу местных болельщиков. Стоят стеной, кричат что-то, мы их не понимаем ни фига. Вдруг чувствую, у меня с руки часы кто-то сорвал. А я их накануне на все командировочные — сорок долларов — в местном магазине купил. На автомате развернулся, руку протянул — хватаю какого-то чумазого оборвыша, что под ногами у нас крутился. И что вы думаете? Случайно именно воришку ухватил! Он так растерялся, что без звука мне часы вернул. Вот эти самые, — Мельник отдернул назад рукав пиджака и продемонстрировал блестящий хронометр.

— «Ситизен», — прочитал Валентина и опять, будто бы нечаянно, провела по руке игрока своей изящной ладошкой так, что тот поперхнулся и закашлялся. А чертовка, лукаво усмехнулась и медленно отодвинулась от него, обратившись с каким-то вопросом к подруге. Так, словно потеряла всяческий интерес к игроку.

В эту секунду Мельник почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернул голову и обнаружил, что его буквально прожигает ненавидяще какой-то полноватый всклокоченный мужик с восточными чертами в свободном свитере. Дай ему сейчас в руки автомат, так сначала всадит весь рожок, а потом будет долго-долго бить прикладом и колоть штык-ножом. Отелло нерусский. Муж? Хахаль? Воздыхатель? М-дя, глупая история. Попахивает дешевой театральщиной. Ага, театральщиной в театре. То есть, в квадрате. Черт, что за ерунда лезет в голову!

— Игорь, ты не знаешь, что это за фрукт? — тихо поинтересовался Данила, наклонившись к самому уху Численко, который сегодня оказался еще одним его соседом за столом.

— Ты о ком?

— Да вон, тот, армянин или азербайджанец.

— Где? — Численко окинул противоположный край стола бесцеремонным взглядом. — А, режиссер вроде. Не помню точно. Знакомили как-то, но мимоходом. Отстань, Малой. Так вот… — повернулся он к своему собеседнику по другую руку.

Режиссер. Угум. Ну, это кое-что объясняет. Рабочие романы всегда были, есть и будут. Скучно и банально. Осталось только понять, девица нарочно злит своего Пигмалиона, используя в качестве болвана удачно подвернувшегося спортсмена, или ей нет до страдающего поклонника никакого дела? И как лучше всего поступить Мельнику: прервать общение или раскрутить красотку на дальнейшее продолжение банкета? А, гори оно все огнем — как будет, так и будет.

— Товарищи, минуточку внимания! — Исай Спектор, что сидел едва ли не в обнимку с Бесковым во главе стола, решительно постучал ножом прямо по фужеру. — Мне тут Константин Иванович, — тренер весело усмехнулся, — по секрету рассказал о совершенно чудесном упражнении. — Данила вздрогнул. Нет, только не это! — Зарубежное изобретение. Называется тимбилдинг. — «Импресарио номер один страны Советов» также ухмыльнулся. — Давайте сыграем? Мне кажется, что будет любопытно. Да и все лучше, чем просто сидеть за столом.

— А в чем суть? — громко выкрикнул со своего места Лановой. К сожалению для Мельника, сидел он довольно далеко. А так хотелось посмотреть на него вблизи и, чем черт не шутит, может и поговорить.

— Сейчас-сейчас, — улыбнулся Спектор. — Нам понадобится несколько шерстяных клубков. Сходите кто-нибудь к костюмерам, у них наверняка имеется.

Кто бы сомневался, что Валя, когда до нее дойдет очередь, бросит клубок именно Даниле. Да еще так обещающе улыбнется. Товарищ «восточный режиссер» в этот момент отчетливо и громко заскрипел зубами. Ох, вот не к добру эти страсти-мордасти. Хотя, может приколоться? Мельник, подогретый парой бокалов легкого винца, взял, да и запустил клубком прямо в ревнивца. Не сильно, разумеется, но точно. От физиономии — блин, так и не узнал фамилию — вероятного соперника легко можно было прикурить. Что-то неразборчиво пробормотав, мужчина со злостью кинул несчастный клубок на пол и ушел прочь. Кто-то из актеров кинулся следом. Мельник глянул на яблоко раздора — Валентину. Та просто лучилась самодовольством. Эх, ну откуда я ее знаю?

— Данила, а давай с тобой убежим? — красавица крепко ухватила футболиста за локоть и, заговорщически понизив голос, потянула его в сторону. — Скучно здесь что-то стало. Хочется праздника. Устроишь? — она капризно дернула своего кавалера.

— Ноу проблем! — легко согласился Мельник. Алкоголь ударил в голову и жизнь казалась сказочной и удивительной. Ему самому захотелось приключений и подвигов. — Берем такси, едем в аэропорт.

— Сумасшедший, — взвизгнула восторженно Валя и тихонько захлопала в ладоши. Но тут же огорченно вздохнула. — Мне никак нельзя улетать, спектакль на носу.

— Жаль, — притворно огорчился Данила. На самом деле он и сам не собирался куда-то уезжать. Но решил отыграть неожиданный козырь на всю катушку. — Тогда придется просто посидеть там в ночном ресторане — они ж круглосуточные. А потом решим. Годится?

— Надеюсь, потом не будешь пробовать затащить невинную девушку в свою берлогу? — промурлыкала актриса, делая страшные глаза.

Кто еще кого и куда потащит, подумал невольно Мельник, заворожено наблюдая за тем, как его новая знакомая лукаво смеется. Голова кругом. И не поймешь, она это всерьез или играет. Ох уж эти театральные барышни.

— Ну вот, раскусила мой коварный план, — покаянно повесил голову футболист. — А счастье было так близко. Что ж, пойду застрелюсь. У ваших костюмеров найдется пистолет? Мне ненадолго, всего на один раз.

— Клоун!

— Точно, — согласился Данила. — Леонид Енгибаров.

— Ого! — удивилась Валентина. — Неожиданно. А почему именно он? Сказать по правде, думала, что назовешь Никулина или Шуйдина. Но «клоун с осенью в душе»… Странный выбор для спортсмена.

— Что, считала нас обладателями одной извилины, да и той не на голове? — криво ухмыльнулся Мельник.

— Как ты сказал? — недоуменно нахмурилась девушка. — Одна извилина, да и та…дурак! — она покраснела, но вдруг прыснула. — Надо же так сказать. Опять ты меня удивил. Так все же, — спросила она после небольшой паузы, отсмеявшись. — Почему Енгибаров? Кстати, ты знаешь, что он был женат на Аде Шереметьевой? Из наших, театральных. Но она не из Москвы — из Ленинграда.

— Шереметьева? — задумался Данила. — Не припоминаю.

— Вот ты, серость! — возмутилась Валентина. — «След в океане» смотрел?

— Не-а, — легкомысленно отмахнулся футболист. — Ну и что? Если я тебя сейчас спрошу, кто такой Колуна, ответишь?

— Уел, — покаянно опустила глаза актриса. — Как у вас говорят — ничья?

— Не люблю ничьих, — отозвался Мельник. — Классный игрок всегда нацелен побеждать. Всегда и везде!

— А ты классный?

Вопросец-то с подвохом. И смотрит так выжидательно, с затаенным интересом, будто коварный экзаменатор, что подкинул студенту трудную задачку: решит или нет?

— Знаешь, — медленно сказал Данила. — Для меня все, что не на поле — это словно за пыльным, давно не мытым стеклом. Даже звук словно приглушен. А потом ты выходишь из тоннеля, слышишь рев болельщиков, втягиваешь ноздрями запах стриженной травы, чувствуешь, как прилипла к спине футболка, ловишь негромкий цокот шипов по бетону — и происходит чудо. Кто-то берет влажную тряпку, проводит ею перед тобой и мир вокруг взрывается красками. Из скучного и серого в один миг становится разноцветным, веселым…настоящим! Извини, не знаю, как точно можно это объяснить, — смущенно улыбнулся юноша.

— Однако! — девушка посмотрела на него по-новому. А потом задумчиво покрутила пальчиком локон.

И Мельник вдруг понял, что его спутница вовсе не так юна, как ему показалась. Просто сейчас ее маска взяла, да и треснула. И оттуда, из-под осыпающихся обломков, взглянула пусть молодая, но уже много что повидавшая женщина.

А потом Данила вспомнил, как ее фамилия.

Глава 7

1969 год. Апрель. Германия. Кельн

В той своей прежней жизни посмотреть на Кельн Даниле не довелось. В Дрездене — да, бывал. Гулял по улицам, любовался экспонатами знаменитой на весь мир галереи, с интересом разглядывал восстановленные после кошмарной бомбардировки союзников 45-го года дома. Немцы те кирпичи, что использовали вместо уничтоженных целиком, взяли другого цвета — более светлые. И здания приобрели странный, пятнистый вид. Страшно, на самом деле, смотришь и понимаешь, что от города тогда практически ничего не осталось. Даже число погибших до сих пор неизвестно: цифры скачут от тридцати до трехсот тысяч человек. М-дя, «добрые» и гуманные джентльмены с Острова.

Ну так вот. Кельн. В полуфинале еврокубка динамовцам в качестве очередного соперника выпал одноименный клуб. Что можно было сказать о нем? На разборе будущего соперника, который провел с командой Бесков, тренер сделал акцент на том, что в настоящее время это противник, который «Динамо» вполне по зубам.

— Лет семь-восемь тому назад они были базовым клубом сборной, — неспешно рассказывал Константин Иванович. — Школа вратарская славилась по всей Европе. Как там его, а, вспомнил — Рольф Херингс ею руководил. Так, почитай, все ведущие немецкие голкиперы как раз оттуда вышли. В сезоне 63/64 дошли до полуфинала Кубка Ярмарок. Но проиграли тогда испанской «Валенсии». Что еще? — Бесков задумался. — В нынешнем составе я бы выделил их капитана Вольфганга Оверата. Полузащитник. Постоянно привлекается в сборную ФРГ.В начале шестидесятых считался самым талантливым немецким игроком. Цепкий, жесткий, с хорошим видением поля. Визитная карточка — длинные, метров на пятьдесят — шестьдесят передачи. Прозеваете, отрежет разом полкоманды. Аркаша, включи-ка нам запись.

О, не пропали даром мои предложения, обрадовался про себя Данила. В прошлом сезоне говорил ведь о необходимости использования киносъемки для анализа соперников и вот, пожалуйста, мерно стрекочет кинопроектор и на экране небольшой, минут на пятнадцать, учебный фильм об игре футболистов «Кельна». А старший тренер комментирует увиденное, дает рекомендации тем или иным динамовцам. Лепота! Эх, жаль, что покамест техника столь несовершенна. И о компьютерном моделировании здесь еще слыхом не слыхивали. А как было бы здорово остановить тот или иной эпизод, покрутить его с различных ракурсов. Эх!

— Смотрите, — говорил тем временем Бесков. — Вот так они переходят в атаку, — игроки внимательно разглядывали очередную комбинацию немцев. — А вот, интересная заготовка, явно наигранная, они пробивают штрафные. Запоминайте! Да, кстати, заметьте, после подачи угловых они иногда не дорабатывают и медленно возвращаются домой. А позади у них страхуют всего два защитника. И можно их на этом подловить. Если Маслов или Гаджиев быстро переведут мяч в переднюю линию, то мы получаем численное преимущество.

Плодотворно, в общем, поработали. И после такой наглядной демонстрации гораздо легче, чем на макете с фишками, можно было понять, где кроются слабые места противника. А в чем, наоборот, он силен. И какие надо предусмотреть контрмеры.

— Вопросы? — дежурно осведомился в конце занятия Константин Иванович. — Жалобы, предложения?..Нет? Тогда бегом на ужин! Завтра вылетаем рано.

И вот, наконец, обе команды оказались в тоннеле подтрибунного помещения стадиона «Мюнгерсдорферштадион». Трибуны неумолчно гудели, а лающие резкие объявления по радио на немецком перемежались бравурными маршами.

— Валер, ты чего дергаешься? — толкнул Мельник в бок Маслова. — Очко жим-жим?

— Припух, что ли? — беззлобно отмахнулся товарищ. — Да нет, простыл, похоже, маленько в этой чертовой гостинице.

Да уж, немцы то ли нарочно, то ли случайно, но умудрились поселить динамовцев в отеле, что оказался на редкость неуютным. Сложилось такое впечатление, что горячая вода подается здесь исключительно по большим праздникам. И в батареи отопления тоже. Но в нынешнем календаре, к сожалению, таковых не оказалось. А на улице, кто позабыл, первые числа апреля. И Германия хоть и не Сибирь, но и не жаркая Испания. Дубак еще тот. На улице днем градусов двенадцать, к вечеру — восемь-девять. И ветер дует пронзительный и холодный. Руководитель делегации голос сорвал, ругаясь с принимающей стороной, но температура в трубах если и поднялась, то совсем чуть-чуть. И футболистам приходилось напяливать на себя все, что можно, возвращаясь в гостиницу. Вот тебе и хваленый немецкий порядок!

Многоопытный Яшин, правда, предположил, что это такая небольшая хитрость, чтобы сбить их с настроя и затруднить подготовку. Бесков, хмурясь, высказал пару «ласковых» по поводу чьей-то хитрожопости. Но кому от этого легче?

— А что ты хотел, козлы — они и есть козлы! — подбодрил одноклубника Данила.

— Чего? — ошалел Маслов. — Ты почто их так приложил?

— А ты не знал что ли? — подмигнул ему Мельник. — Глянь, во-он там, на бровке, видишь? У них ведь это эмблема клуба. Натуральный козел пасется. А на выезды они его в специальном вагончике за собой таскают.

— Братцы, — сдавленно хрюкнул Валерка, оборачиваясь к другим игрокам. — Гляньте, что мне Малой показал и рассказал!

Через несколько секунд вся команда зашлась в хохоте. Немцы, что стояли рядом в ожидании сигнала к выходу, смотрели на веселящихся русских с недоумением. Кое-кто из них многозначительно повертел пальцем у виска, мол, психи. А Данила почувствовал, что ситуацию можно окончательно переломить в свою пользу. По крайней мере, психологически. Ведь давно подмечено: ничто так не раздражает и не выбивает из колеи, как веселье твоего противника.

— Ребят, — позвал юный форвард. — Анекдот в тему. Коза уходит на рынок. Волк видит это и подкрадывается к ее избушке. Стучит и пытается прикинуться ею. А в доме старший из козлят смотрит за ним в окошко и кричит братьям: «Пацаны, там волк пришел. Запускаем!» Волк заходит и его тут же…

…Когда валлийский рэфери Лео Каллагэн пригласил футболистов выйти на поле, то сорок пять тысяч зрителей с удивлением увидели, что гости идут к центральному кругу, утирая слезы и отфыркиваясь. Так, словно приехали не на важный матч, а вышли из кинозала после просмотра смешной комедии. Странные какие-то эти русские!

Как бы то ни было, но ровно в двадцать часов арбитр дал протяжный свисток и игра началась. С первых же минут хозяева завладели инициативой. Вроде ерунда, но немцы были чуть-чуть быстрее, чуть-чуть напористей, чуть-чуть смелее. И из всех этих «чуть-чуть» постепенно стало складываться их весьма ощутимое превосходство. Трибуны охали, вздыхали, гудели, ожидая, что вот-вот их любимцы доведут начатое до логического конца и знаменитый Яшин достанет из сетки мяч. А потом еще один. И еще.

Но, время шло, мячи, пробитые игроками «Кельна» со свистом пролетали мимо стоек динамовских ворот, уходили за лицевую или на угловой, бессильно замирали, притянутые перчатками Льва Ивановича. А скоро уже и гости стали потихоньку-полегоньку убегать в собственные контратаки. И всерьез тревожить немецкого голкипера Пауля Хайерса.

К Мельнику с самого начала прилепился здоровенный белобрысый защитник с «двойкой» на спине. Как там его, а — Карл-Хайнц Тилен. На что уж Данила был высок, но немчура в этом плане ему ничуть не уступал. А по массе явно превосходил. Вот в скорости — в скорости да, уступал. Причем значительно. Но быстро приспособился проверять на прочность голеностопы и ахиллы форварда, тормозя подленькими ударами исподтишка его рывки. А один раз так вообще, якобы случайно, едва не наступил шипами на стопу Мельника. Но тот был настороже и вовремя отпрыгнул. Тень разочарования мелькнула на лице игрока «Кельна», а Данила криво усмехнулся. С такими приемчиками грязной игры он уже сталкивался не раз. Зазевался бы и пиши пропало — дальше играть не смог бы. Вот ведь, сученыш.

Но кто сказал, что подобными «шутками» можно баловаться исключительно одному? В очередном эпизоде обоюдной борьбы нападающий пропустил своего опекуна вперед, будто уступая мяч, а потом, выждав с иезуитским коварством нужный момент, когда немец потянулся за кожаным снарядом, жестко сыграл с Тиленом в корпус. И здоровенный защитник пропахал по слегка подмерзшему полю метров пять. Да, понятное дело, газон не был схож с бетонным покрытием, но и ласковой травки на нем пока что тоже не наблюдалось. И в итоге футболист хозяев, летя по земле последние пару метров, истошно орал от боли в содранных до крови коленках.

Больно, наверное. И болельщики почему-то сильно возбудились. Орать начали, жесты всякие нехорошие демонстрировать. А потом и мелочь полетела. Хорошо, что стадион не чисто футбольный — через беговые дорожки хрен докинешь. А не то, как в Греции, опять бровь бы зашивали. Или еще чего похуже. Ага, здесь полиция не делала вид, что все в порядке, кинулась разбираться с нарушителями порядка. Так их, «фараоны»!

А валлийскому судье хоть бы хны. Ну да, понятное дело, знаменитая английская манера футбола. Если тебе не оторвали ногу, то это просто жесткая силовая борьба. А шрамы только украшают мужчину. И на том, как говорится, спасибо. Хуже было бы, если опять бармалей посадил москвичей на свисток и душил их. Интересно, это он по жизни такой, или обращение Мельника к комитетчику дало свои плоды? Поди знай.

Пользуясь тем, что опекуну оказывают помощь за пределами поля, Мельник просочился к штрафной «Кельна» и от души приложился по мячу. Ну?! Черт, крестовина!

— Не плачь, Малой, — ободряюще хлопнул его по спине Еврюжихин. — Считай, неудавшаяся «девятка»!

— Иди в пень!

— Грубый ты какой, — засмеялся Генка.

— Угу, — мрачно согласился с ним Данила. — И не женственный.

— Чего?!

— А, забудь.

В перерыве болельщики шумно обсуждали итоги первого тайма. И большинство из них сходилось во мнении, что дела у их любимой команды, в общем-то, идут хорошо. И после перерыва, если еще чуток поднажать, то русские дрогнут и обязательно сломаются. Вон, даже козлик-талисман согласно машет рогатой головой. А это верная примета!

И ведь, поди ж ты, наблеял черт бородатый. Едва начался второй тайм, тот самый знаменитый Оверат, о котором столько раз предупреждал Бесков, мастерски прорвался по правому краю и шикарно прострелил вдоль ворот «Динамо». Жора Рябов попытался сыграть на опережение в подкате, но сделал это так неловко, что мяч срезался с его ноги и влетел в ближний угол мимо опешившего Льва Ивановича. 1–0 Радостный вопль десятков тысяч глоток наверное было слышно за несколько километров от стадиона.

— Твою ж, мать! — не выдержал Яшин и всплеснул руками. — Ну как так?!

— А хрен ли не выручил, Лева? — нервно огрызнулся Рябов. — Совсем мышей не ловишь.

— Иди, иди отсюда, — коршуном налетел на него Аничкин и принялся выталкивать из штрафной, видя, как побагровел и набычился Яшин, сжав кулаки. — И помолчи, ради бога! Какая муха тебя укусила?

А буквально через пару минут Георгий ни с того, ни с сего нарушил правила в безобидной ситуации и злой гений москвичей Оверат, выполняя штрафной удар, мастерски обвел стенку и попал низом впритирку со штангой. 2–0 На стадионе началось форменное безумие. Зрители прыгали, кричали, кидали в воздух шляпы и кепки, обнимались.

Ну а динамовцам ничего не оставалось, кроме как идти понуро к центру поля. Хорошего настроения у москвичей, как не бывало. Данила ошарашено смотрел на потерянных товарищей. В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Нормально вроде начали, почему такой провал?

— Чего приуныли, мужчины? — резко бросил Мельник одноклубникам. — Рано лапки вверх задрали, сейчас мы фрицам свой Сталинград устроим! Вов, давай, как нарабатывали, — повернулся он к вышедшему на правый фланг вместо захромавшего Численко, Эштрекову. Тот понятливо кивнул.

Погнали!

По логике вещей второй забитый мяч должен был окончательно раскрепостить хозяев и позволить им спокойно довести матч до победного итога. А по факту, Данила, который сразу после разводки попер буром вперед так, словно перед ним находились не признанные европейские мастера, а какие-то колхозники из Усть-Пиндюринска на игре-шабашке, перенаправил злость динамовцев с выяснения отношений между собой в правильное русло.

И всего через пять-шесть минут москвичи разыграли изумительную комбинацию и Еврюжихин мощным ударом метров с десяти сократил отставание в счете до минимума. 2–1.

А едва футболисты «Кельна» начали с центра, как Мельник налетел на зазевавшегося соперника, отобрал у того мяч и опять полетел к воротам Хайерса. При этом юный нападающий русских демонстрировал настоящий фейерверк финтов, которых здешняя публика никогда не видела. Он показывал ложные уходы корпусом, перекладывал пятнистого с ноги на ногу, словно хоккейной клюшкой, пробрасывал после хитрых манипуляций кожаную сферу между ног защитников — даже яростно болеющие за своих трибуны растерянно примолкли. А кое-где даже прозвучали робкие аплодисменты.

После головокружительного слалома с центра поля Данила в конце концов ворвался в штрафную «Кельна» и там по-пижонски, с издевкой, перебросил мяч через вратаря. 2–2.

— Нет, вы видели? Видели? — орал от избытка чувств Аничкин, налетев на смущенного Мельника. — Каков стервец — через полполя прошел, как нож сквозь масло.

— Брось, Вить, — отбивался Данила. — Просто удачно все сложилось. Сначала они растерялись чутка, а потом я уже скорость набрал. Куда им было со мной тягаться?

— Чертушка! — хлопнул парня по спине Маслов. — Шпанюк вешняковский!

Вот ведь, всего две минуты, а ход встречи перевернут с ног на голову. И гости явно не собирались останавливаться на достигнутом. Они яростно насели на ворота немецкой команды и изо всех сил пытались забить еще один гол.

— Давай, парни, засадите им! — потрясал кулаками с бровки Голодец. Он скакал возле скамейки запасных так, что ему мог позавидовать даже талисман местного футбольного клуба.

Но мяч упорно не шел в ворота. И постепенно запал и кураж динамовцев угас. Да и усталость взяла свое. Футболки на спинах покрылись разводами пота, лица то и дело искажали гримасы, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Играют, как тачку возят! — злобно шипел со скамейки Бесков. — Адамас, закинь им за шиворот угольков. Особенно Малому — второй верный момент за пять минут умудрился запороть, стервец! Давай Ларина вместо него готовь.

— Погоди, Константин Иванович, — уговаривал старшего тренера помощник. — Дай ему шанс, я в него верю.

Но Данила облажался. Он и в самом деле неимоверно вымотался. Перед глазами плясал разноцветный хоровод мушек, пот заливал лицо, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Сил не осталось. И в очередной атаке он неудачно выполнил передачу вразрез на Эштрекова. Пас получился вялый, будто мяч весил килограммов сто, не меньше. И игрок «Кельна» легко перехватил его и запулил далеко вперед. А там удачно подсуетился миниатюрный одиннадцатый номер немецкой команды Хайнц Хорниг, проскочил мимо Аничкина и Рябова, вышел на рандеву с Яшиным и четко, словно на тренировке, пробил тому под опорную ногу. 3–2.

Болельщики воспрянули духом. Совсем немного времени назад они приуныли и смирились с тем, что их футболисты сегодня будут биты. И вдруг, на последних минутах, такой неожиданный и донельзя приятный сюрприз. И финал в Базеле вдруг стал чуточку ближе.

Разъяренный Бесков убрал с поля Данилу и отправил его сразу в раздевалку, но все, чем успел отметиться Ларин, это разыграть с центра. И практически сразу после этого валлийский арбитр дал протяжный свисток: время истекло.

— Убью гаденыша! — подорвался со скамейки Бесков, отшвырнув далеко в сторону мохнатый плед, в который он кутался на протяжение всего матча. И размашисто двинулся к тоннелю. — Победную игру ведь из-за него просрали! Это ж надо было такой обрез устроить.

— Константин Иванович, успокойся, — буквально повис на нем Голодец. — Ты не прав! Чего из Малого козла отпущения делаешь? А гол он зато какой забил? И пас Еврюжихину выдал. Остынь, с кем не бывает.

— Отцепись, — насупился старший тренер. — Этого бездаря защищать не нужно. Он команде вредит! Ну да ладно, сейчас решим, куда его отправить. Где там у нас динамовские коллективы имеются?

Глава 8

1969 год. Апрель. Кельн — Москва

В длинной, разделенной на восемь кафельных кабинок душевой стадиона молча мылись футболисты московского «Динамо». Из-за стены доносились отдаленные отголоски взрывов хохота и веселые крики — там праздновали победу их сегодняшние соперники. А здесь царила почти траурная тишина. Слышался только плеск и легкое гудение струй воды, да иногда что-то протяжно булькало и урчало в трубах.

— Малой, завязывай, а то скоро жабры появятся, — негромко позвал Данилу Маслов. Но молодой нападающий неподвижно стоял в своей кабинке под льющейся водой, уперевшись руками в стену и никак не отреагировал на его слова. — Как знаешь, — тихонько вздохнул Валерий и вышел.

Скоро Мельник остался в душевой один. Он тупо пялился в некогда белую, а сейчас покрытую мыльными разводами плитку. Мысли в голове ползли неторопливо, тягуче. Неужто все? Сказка кончилась, занавес. На поклон можно не выходить. Что там кричал Бесков вслед после замены: отправит в Ху…во-Кукуево? Что ж, с него станется. В принципе, повод имеется. Слабенький, но все же. Особенно, если в ответном матче не сумеют отыграться. Черт, а он будет для него — ответный матч-то? Или по прилету в Москву отправят сдавать форму и бутсы. И тогда опять перед ним появится ненавистная рожа того сержанта в казарме: «Что, игруля, набегался? А иди-ка ты сортиры драить!»

Внезапно Данила почувствовал некий дискомфорт. Знаете, когда на вас кто-то пристально смотрит долгое время, иногда на это реагируешь, буквально кожей ощущаешь чужое внимание. Мельник нехотя повернулся, закипая. Если опять кто-то из одноклубников, пошлю в пешее эротическое путешествие, решил он.

Оп-па, неожиданно! Прямо за его спиной, перед кабинкой стояли Бесков и Голодец. Старший тренер вместе с помощником пристально разглядывали игрока. Так, словно призовую лошадь перед скачками. Или как дефицитный товар в магазине перед покупкой. Придирчиво и детально. Даниле стало несколько неуютно. В самом деле, что за извращения? Парень стыдливо прикрыл руками пах и повернулся вполоборота. Дурацкое какое-то состояние, неприятное.

— Чего?! — буркнул Мельник агрессивно, пытаясь скрыть свое смущение. — Чего уставились? Дайте домыться!

«Отцы-командиры» молча развернулись и потопали к выходу.

— Я ж говорил тебе, Костя, — донесся до Данилы голос Адамаса Соломоновича. — Нет, ты видел, у него ж не только ноги, у него яйца синие! Всего отмудохали. А ты набросился!

Константин Иванович промолчал.

И что это было? «Таракан» решил отмазать его перед главным? Похоже. Только даст ли это нужный эффект — Бесков непредсказуем. Кто знает, что у него в голове в следующую секунду перемкнет? Вон, недавно Олега Иванова аж в Барнаул выкинул. «Европа», кстати, тоже рядовой был. Вызвал в тренерскую, а у него там на стене древнючая карта со всеми северными лагерями ГУЛАГа — чуть ли не времен Берии — и медленно так по ней пальчиком водит: «Куда ж тебя отправить, голубь сизокрылый?» — Так и дополз начальственный ноготок до Алтая, где команда мастеров их спортобщества имеется. — «Рядовой Иванов, второй год службы проведешь здесь!»

И нет теперь Олежки в команде. Вот так просто.

В Москве Бесков распустил команду по домам. Велел на следующее утро всем собраться в Новогорске и величаво отбыл. С Мельником не разговаривал. Ладно, будем посмотреть. Только завтра. А сегодня…

…Обычно, артисты освобождаются после вечернего спектакля не сразу. Пока снимут грим, пока переоденутся. Потрепятся чутка, обсуждая прошедшее выступление, перемоют друг дружке косточки, то да се. В общем, ждать замучаешься. И ведь не отойдешь — запросто можно пропустить нужного человека.

Малявина выпорхнула на улицу веселая, пальто нараспашку, с большой охапкой цветов в руках. Вместе с нею шли еще две актрисы — фамилий их Мельник не помнил. Они оживленно переговаривались и весело над чем-то смеялись. Задержались ненадолго, раздав несколько автографов самым преданным поклонникам, и неспешно двинулись по улице в сторону ближайшего метро.

— Не уезжай, командир, — попросил Данила водителя такси и решительно полез наружу, заступая дорогу девушкам. — Валя, привет! Можно тебя на минуточку?

Малявина остановилась и недоуменно вгляделась в него. А потом узнала футболиста и на лице ее заиграла лукавая улыбка.

— А, это ты. Вернулся уже из своей поездки? Где на этот раз свой дурацкий мячик пинал?

— В Германии, — криво усмехнулся Данила. — Есть там такой занятный городишко под названием Кельн. Может, слыхала?

— Неужели в самом Кельне? Вот это да! — ахнула одна из подружек Малявиной. — Это ведь там знаменитый собор. Ну, тот, что несколько сотен лет строили. Правильно?

— Вроде бы, — пожал плечами Мельник. — Не интересовался, если честно. Да и когда — у нас сплошные тренировки были. А после них одно желание: в гостиницу добраться и завалиться отдыхать. Ни рук, ни ног не чувствуешь. А потом автобус, стадион, матч. И обратно. В Союз.

— Да как ты? — задохнулась от возмущения девушка, сверкая глазами. — Как ты мог? Это ведь один из мировых шедевров культуры! Вот чурбан. Валентина, как ты можешь общаться с этим неотесанным варваром? Куда только смотрит динамовская комсомольская организация? — А ничего, кстати, девочка, интересная. При других обстоятельствах обязательно постарался бы ее склеить.

— А мы с ним культуру мало обсуждаем, — усмехнулась Малявина, поглядывая на Данилу немного искоса. Вроде бы равнодушно. Но так, что парень едва сдержал совершенно животное желание схватить ее, забросить на плечо и уволочь куда-нибудь в уголок потемнее и, желательно, без свидетелей. Ох и хороша, чертовка! — Ладно, девочки, до завтра.

Она расцеловалась с подругами и, решительно тряхнув роскошной гривой волос, подошла к Мельнику.

— Куда едем? Учти, я жутко проголодалась. И ужасно хочу шампанского. Сумеешь организовать? — И тон капризной избалованной стервочки. Ох, держите меня семеро, я ее прямо здесь сейчас изнасилую!

— Легко!

— Эй, парень, — кто-то окликнул Данилу и тот нехотя обернулся. Какой-то смутно знакомый мужчина стоял перед ним с искаженным от гнева лицом. — Давай-ка отойдем. Разговор есть. — Он решительно схватил юношу за рукав и потянул в сторону. Ощутимо пахнуло спиртным. Мельник невольно поморщился. Хуже только смесь перегара и папирос.

— Паша? — удивленно вскинулась Малявина. Голос ее резко поменялся. Сейчас в нем уже не слышно было капризных ноток. Удивление, гнев, страх… — Что ты тут делаешь? Мне казалось, мы все давно выяснили.

— Не твое дело, — грубо бросил Павел. — Мы сами разберемся.

Арсенов, сообразил футболист, муж нынешний. Но, вроде как, в прошлый раз Валентина сказала, что они разводятся. И что давно уже не живут вместе. Однако, судя по поведению супруга, тот придерживается совсем иного мнения на эту ситуацию. И что теперь делать? Махать кулаками, выясняя, кто имеет больше прав на женщину? Пошло как-то. Словно в дешевой пьеске.

— Уважаемый, вы бы руку убрали, — вежливо попросил Данила, не трогаясь с места. Хорошо, что теперь он не тот худосочный цыпленок, каким был прежний Мельник — регулярные походы в спортзал дали о себе знать. — Я ведь никуда не убегаю.

— Еще б ты убегал, — оскалился режиссер, усиливая нажим. — Поди, такого кузнечика догони. Привык по своему газону носиться, словно в задницу ужалили.

Да он нарочно нарывается, понял Мельник. Интересно все же, драка в ассортименте или так, в легкую потолкаемся, покричим немного и разойдемся? Данила кинул быстрый взгляд по сторонам. О, а вот это уже становится интересным: чуть поодаль стоял милиционер и старательно делал вид, будто разглядывает фасад одного из расположенных поблизости зданий. Ждет повода вмешаться? Хотя, может быть, просто случайное совпадение? А вот сейчас и проверим.

Шаг правой ногой назад. Левая рука захватывает пальто в районе плеча Арсенова. А правая в это время перехватывает его запястье. Круговое движение обеих рук снизу-вверх-вперед — тренер в его прежней секции был бы доволен тем, как проведен болевой прием на плечевой сустав.

— А-ааа! — заголосил режиссер, согнувшись. — Пусти, гад, пусти!

В идеале надо бы еще добавить ногой в пах или в лицо, но ситуация не располагает к столь жестким мерам. Оправдывайся потом, зачем покалечил человека.

— Что здесь происходит? Немедленно отпустите гражданина!

О, а вот и кавалерия из-за холмов. Милиционер подтянулся. Решительный такой.

— Простите, товарищ сержант, — Данила ослабил хватку, но, словно невзначай, подтолкнул при этом противника вперед. И подставил аккуратно ногу. Так, чтобы Арсенов гарантированно за нее зацепился и полетел носом на тротуар. — Ох, что ж он такой неловкий!

Ревнивый муж изобразил красивый полет шмеля и брякнулся наземь с изрядным шумом. Причем, прямо на сапоги милиционера. Так, что тот едва устоял на ногах. И все это под испуганный визг Валентины.

— Прекратить! — заорал сержант возмущенно. — Немедленно прекратить! Всех в отделение определю. Устроили тут ринг!

— Начальник, да этот хмырь сам к ребятам пристал! — Надо же, таксист не поленился, выбрался из-за баранки и тоже решил поучаствовать в разыгрывающемся балагане. — Я все видел, могу засвидетельствовать.

Дурдом, с тоской подумал Мельник. Эдак вместо жаркой ночи, на которую он уже настроился всерьез, впереди ждет не менее жаркий вечер в ближайшем отделении с выяснением отношений, протоколом и прочими атрибутами административного кодекса. Чего доброго, еще и в кутузку посадят. Интересно, по нынешнему законодательству что светит за мелкое хулиганство?

— Малой, ты чего сегодня такой злой? — Володька Долбоносов тяжело дышал и смахивал пот с лица. — Загонял, чертяка. Или вчера девчонка не дала?

— Работай давай, — мигом вызверился Данила. — С девочкой все в порядке, она получше тебя будет, не такая деревянная. И вообще: Бес сказал еще двадцать раз финт повторить. А тебе велено научиться встречать меня как следует. Вот и встречай, шутник, блин!

Защитник с горестным стоном приготовился играть против нападающего. А тот снова принялся раскачивать его при помощи крокеты. Яростно и зло. Так, словно находился не в тренировочном манеже, а на настоящем поле в официальной игре.

На самом деле, покривил душой Мельник. Ни хрена ему в тот вечер не обломилось. Как и предполагал, из «веселого» в программе наличествовали исключительно разборки в милиции. Хорошо еще, что дежурный — умудренный опытом старлей — повернул все так, что дело в итоге предстало как размолвка супругов. Банальная бытовуха. А Данила якобы оказался случайным свидетелем, что, не разобравшись, вмешался в это самое выяснение отношений. Повезло откровенно, что ознакомившись с документами, милиционер решил не портить жизнь коллеге-динамовцу. И даже пообещал не отправлять извещение о происшествии в команду. А не то запросто повторил бы рядовой Мельник маршрут незадачливого Иванова. Благо, на карте у Бескова еще полным полно адресов.

Так что на следующий день форвард приехал на базу едва ли не первым и пахал на тренировке изо всех сил. Даже во время кросса нарвался на недовольное шипение ветеранов, мол, чего жопу рвешь, сбавь. Но упрямо стиснул зубы и продолжил бежать в прежнем темпе.

Скоро предстоял вылет в Ереван на первый матч нового чемпионата страны. В соперниках — «Арарат». А еще через несколько дней динамовцы должны были попробовать реабилитироваться в ответной встрече против «Кельна». Поэтому подготовиться следовало на совесть.

— Никаких баб, никакого спиртного! — жестко проинформировал Бесков собравшихся в Новогорске футболистов. — Нарушитель вылетит из команды. Хватит с меня вызовов на ковер, покрывать больше никого не стану. — И ожег Данилу злым взглядом. Что ж, и на том, как говорится, спасибо. Интересно, это заслуга Голодца или Иваныч сам решил не наказывать строго проштрафившегося игрока? Но ведь рупь за сто, что стоит еще раз облажаться и тю-тю — здравствуйте северные олени. Выходит, надо отработать так, чтобы даже мысли у старшего тренера не возникло о ненужности Мельника в команде.

Сборы дня за три перед игрой — обычное дело. Если разобраться, загоняют игроков на базу не просто так. Все это время футболистов, оторванных от шумных компаний, друзей-приятелей, жен и любовниц, хорошо кормят, безжалостно мнут на массажном столе, парят в баньке. То есть, приводят в форму. В свободное время телевизор, книги, бильярд — кому что нравится. Ну и, разумеется, бесконечный треп, розыгрыши и дружеские подколки. Для любителей — карты. Но так, чтобы особо не светиться перед тренерами. Не то, чтобы особо запрещали, скорее смотрели сквозь пальцы. Но и не поощряли.

Данила пару раз умудрился съездить с Яшиным на рыбалку. Хоть и не сезон, но кое-какую мелочевку они поймали. Правда, Лев Иванович на берегу Истры, куда они добрались на его «волжанки», больше был поглощен не процессом ловли, а некой медитацией. Сядет на раскладной стульчик, очередную сигарету прикурит, на поплавок уставится и молчит. Что ни скажешь, ответа нет. В другом измерении знаменитый вратарь.

— Лев Иванович, клюет! — Тишина. — Клюет же, поплавок уже утонул!

— А? — Надо же, очнулся, не прошло и года. — Чего брешешь, на месте поплавок.

— Да приглядитесь, утащил его уже кто-то.

— Ох ты ж. А ведь и правда.

Подсекает, но куда там, крючок давно голый, наживку шустрые окушки или плотвички стянули. Так Яшин еще и серчать начинает.

— Что, раньше сказать не мог?

— Да ведь я вам говорил.

— Тихо говорил! Балбес. Толкать надо.

Не, все таки голкиперы — они с другой планеты. Впрочем, Мельник ни чуточки не пожалел, что съездил. Есть, есть в рыбалке что-то мистическое. Сидишь, глазеешь, как пляшет на волне раскрашенное гусиное перо, и все лишнее из головы улетучивается. Хорошо. А уж если повезет с клевом, то вообще лепота: наблюдать за тем, как осторожно рыбешка пробует на зуб червяка или мотыля и то дергает, то притапливает поплавок — это ведь одно удовольствие. Или вдруг бац, и выкладывает. И тут уже не зевай.

— А ты ничего, соображаешь, — одобрительно усмехнулся Яшин, наблюдая за тем, как Данила снимает с крючка очередную красноперку. — Надо будет тебя на серьезную рыбу взять. На Байкал поедешь?

— Ох, да с удовольствием! Только…когда время появится? Чемпионат ведь начинается. Плюс Кубок европейский.

— Думаешь, прибьем немчуру?

— Есть шансы, — подумав, решительно махнул рукой Мельник. — Они, конечно, ребята серьезные. Сыгранные, дисциплинированные. Но, знаете, нет в них какой-то, — Данила замялся, подыскивая нужные слова, — бесшабашности, что ли. Такой здоровой сумасшедшинки, Куража. А вы ведь знаете, кураж в нашем деле очень много значит. Вот бразильцев возьмите — у них на поле карнавал натуральный. Шоу. Поди, знай, что они в следующую секунду отчебучат. А немцы…скучные они.

— Ишь ты, — засмеялся негромко Лев Иванович. И не поймешь, согласен с Данилой, или нет. — Прям психолог. Мой тебе совет: не лезь в такие дебри. Играешь и играй. Ты парень вроде неплохой. Техника отличная, скорость, удар — вот и используй эти качества на всю катушку. А то вечно пытаешься что-то заумное придумать. Вон, и Бесков из-за этого злится. Я же вижу. Попроще, Малой, попроще. Вот скажи, только честно, когда удачно в «девятку» чужих ворот бьешь, ты на самом деле именно так и задумал, прицелился и исполнил?

Мельник почесал в затылке. Яшин терпеливо ждал, лениво затягиваясь дымом очередной сигареты.

— Знаете, Лев Иванович, а, пожалуй, что вы кое в чем правы. Иногда и правда, получишь мяч, на тебе уже защитник висит, того и гляди по ногам приголубит, бежишь — пот глаза заливает, ни видишь ни хрена. И каким-то верхним чутьем вдруг понимаешь, надо вдарить. Потому что еще секунда и все, срубят. А, значит, момент загубишь. Лупишь, а уже потом смотришь: попал или нет.

— Вот, — удовлетворенно улыбнулся вратарь. — О чем я тебе и говорил.

— Погодите, — запротестовал Данила. — Но ведь чаще я все же понимаю, что происходит. Могу оценить, вдруг, кто из партнеров в более выгодной позиции. И тогда решаешь: самому ударить или отдать.

— Тьфу, черт, — разочарованно сплюнул Яшин. — В кого ты только такой упертый!

Глава 9

1969 год. Апрель. Ереван

— Малой, ты обещал! — Численко был неумолим. Вот дернул же черт брякнуть тогда про наклбол!

— Ага, — тяжело вздохнул Данила. — Помню. Смотри, там вот какое дело, — парень собрался с мыслями. — Сначала этот удар научились выполнять в американском бейсболе. А уже оттуда он плавно переехал в футбол. Существует несколько разновидностей. — Мельник зацепил один из тренировочных мячей, подкатил подошвой поближе и примерился. — Дедбол, — удар и мяч пулей вонзился в верхний угол ворот. — Обрати внимание, он в полете вообще не вращается.

— Ну-ка, ну-ка, — к ним подошел Бесков. А следом подтянулись и другие динамовцы, радуясь законной возможности чутка пофилонить на тренировке. Хотя, в принципе, тренерский штаб по прилету в Ереван их напрягал не особо. — Повтори еще разок.

— Пожалуйста, — пожал плечами Данила и катнул следующий мяч. — Что мне, жалко что ли?

— Погоди, — тормознул его Константин Иванович. — Ракитский! А ну, встань в рамку. После расскажешь, как мяч себя ведет с точки зрения голкипера.

Мельник дождался, пока вратарь займет свое место и с короткого, шага в три разбега, снова пробил. Кожаный шар сначала летел по прямой, а в последний момент вдруг резко нырнул вниз. Сашка даже не рыпнулся.

— Вот черт, — растерянно крикнул Ракитский. — Вообще непонятно, куда полетит. Готовишься принять, а он бац, и уже под руками проходит.

— Это другой вариант удара, — пояснил Данила. — Называется дипбол. Там еще несколько видов, но я их плохо понял.

— Любопытно, — задумался старший тренер. — А на хрена ты, как балерун, на носках разбегаешься?

— Точно, — заржал Маслов. — Пачки только балетной не хватает! — Одноклубники поддержали его слова дружным смехом.

— Честно говоря, не скажу, — простодушно развел руками Мельник, решив прикинуться шлангом. И так уже спалился по-полной. — Я, когда по телику там, за границей передачу смотрел, как они его выполняют, то многие игроки именно так били.

— Любопытно, — задумался Бесков. — В принципе, если подумать, то здравое зерно в этом имеется.

— Малого в лосины обрядить? — невинно поинтересовался неугомонный Маслов. — Вы только скажите, в раз организуем!

Игроки согнулись от смеха.

— Помолчи, — коротко осадил его Константин Иванович. Хотя и сам улыбался. — Зря, кстати, гогочете. Никогда не обращали внимание, как грузины танцуют? Они ведь ни на секунду не задерживают вес тела на одной точке опоры. И что характерно, умудряются при этом ни на сантиметр не подпрыгнуть. А какая слаженная работа ног? — старший тренер завелся не на шутку. — Последите, за сколько выполняется скольжение с пятки на носок — сотые доли секунды! Возьмем кавказскую лезгинку. Движения из нее, если их перенести на футбольное поле, помогут держать корпус практически без опоры. Кому это может пригодиться? — Бесков обвел своих игроков требовательным взглядом.

— Что тут думать, — проворчал Аничкин. — Конечно защитникам. Их финтами дурить в таком разрезе сложнее.

— Так и нападающим подойдет, — громко выкрикнул Численко, ревниво покосившись на капитана. — Хрен поймешь, куда игрок в следующую секунду двинется.

— Во-от! — удовлетворенно протянул Константин Иванович, потирая руки. — Получается, такая позиция и основа для дриблинга форварда, и для эффективной защиты. Кстати, я замечал несколько раз, что Мельник именно так играет. А насчет балета зря смеетесь. Я в книге Вагановой об основах классического танца много дельного почерпнул. Благодаря ряду упражнений из практик балетных у вас, бестолочей, практически ни у кого «кресты» не летят.

— Ну, присел Бес на любимого конька! — закатил в притворном ужасе глаза Численко. — Сейчас минут на сорок лекцию закатит. Ну его в баню! Малой, — потянул он товарища в сторону, — давай лучше еще раз с твоими дипболами разберемся. Объясни, как надо бить.

— Смотри, — Данила отошел от мяча. — Разбег делаем коротким: три, максимум пять шагов. Угол от траектории удара небольшой: тридцать пять — сорок пять градусов. Либо весь разбег, либо последние пару шагов — на носках. Опорная нога в момент удара на расстоянии десяти — пятнадцати сантиметров от мяча. Слегка согнута в коленке. Носок — в сторону полета мяча. Далее. Бьем чуть ниже центра. Но учти, если совсем низко возьмешь, то в небеса запулишь, или круглый вращаться начнет.

— Поучи еще, — огрызнулся беззлобно Численко. Но тут же спросил. — А бьешь «щекой»?

— Нет, — замотал головой Мельник. — Скорее, нечто среднее между «щекой» и подъемом. Наверное, все же ближе к подъему. Да, чуть не забыл, — спохватился Данила. — В момент удара нужно максимально напрячь мышцы голеностопа бьющей ноги. Так, чтобы при соприкосновении с мячом он был полностью выпрямлен и не болтался. Корпус держим ровно, перпендикулярно газону, под мяч не подсаживаемся. Разве что, самую малость можно наклонить вперед. Вот так, — Мельник встал в правильную стойку.

— На кой такие сложности — искренне удивился Игорь.

— Как бы тебе попроще обрисовать, — задумался Данила. — Тогда мячик немного прижимаем и не позволяем ему вращаться в полете. А заодно контролируем нужную высоту полета и ее направление. Ну и, наконец, самая важная часть. Завершение удара. Как я уже говорил, надо добиться того, чтобы мяч не вращался. Для этого в момент удара бьющую ногу слегка разворачиваем наружу. И делаем так, чтобы потом она продолжала траекторию движения четко по траектории полета мяча. Не выше, не ниже, не вправо-влево — точно по направлению! — Мельник хлестко пробил. Кожаная сфера опять совершила замысловатый пируэт. — Понял?

— Постой-ка, — дернулся Численко. — Ты в конце ногу словно тормозишь. Это ведь не совсем удар получается. Больше на щелчок хоккейный похоже. Верно?

Данила замер, размышляя. Постоял немного, потом еще раз разбежался и медленно ударил, стараясь прочувствовать каждое свое движение.

— Знаешь, а ведь ты прав, — медленно сказал он. — Действительно, на щелчок смахивает.

— Вот! — обрадовался Игорь. — Мастерство не пропьешь. Чувствую, что-то знакомое. Теперь понятно стало, где тут собака порылась. Ну-ка, пасни.

— Погоди, — остановил его порыв Данила. — А ты разве в хоккей играл?

— Спрашиваешь, — ухмыльнулся Численко. — В русский, с мячом. Лет пять отбегал. Семнадцать когда стукнуло, сразу в нападающие взяли. И чемпионом страны был, и призером. Все честь по чести.

— Фига се! — обалдел Мельник. — А я думал, что из наших только Масло гоняет в бенди.

— Ага, конечно, — засмеялся товарищ. — Голову включи, чудак-человек. Мы ведь в детстве все чем-то увлекались. Причем, заметь, массово. Любая игра — всем двором. По другому нельзя, не поймут. Поэтому и не боялись ни черта. Видел бы ты, как мы зимой с крыш сараев во дворе в сугробы сигали.

— Зачем? — поразился Данила.

— Так весело же! — засмеялся Игорь. — А летом с обрыва в речку. И потом через Москва-реку. Переплыл, значит настоящий пацан, не ссыкун. А что, у тебя разве иначе было?

— Да нет, — смутился Мельник. — Почти также. За нами просто воспитатели следили, если с мальчишками и сбегали, то втихаря. А с крыши детдома не прыгнешь — шею сломаешь. Ладно, давай продолжим.

Формула чемпионата 1969 года была необычной. Команды были разбиты на две подгруппы, по десять в каждой. Сначала играли по два матча друг с другом — дома и на выезде, а потом по семь сильнейших клубов из каждой подгруппы продолжали борьбу в финальном турнире. Тоже двухкруговом. «Динамо» Москва оказалось в группе, где их главными конкурентами считались прошлогодние чемпионы — киевские одноклубники и ЦСКА. Но это на бумаге. А на деле…

Когда в самом начале игры Маслов метров с пяти неотразимо пробил головой после шикарного навеса Еврюжихина, и вратарь ереванцев Алеша Абрамян уныло достал пятнистого из сетки собственных ворот, ничто не предвещало проблем или трудностей для гостей в этой встрече. 0–1 и тотальное превосходство москвичей. Всем своим видом и поведением на поле они словно говорили: «Мы — „Динамо“. Сдавайтесь!» Яшин откровенно скучал, наблюдая за тем, как его товарищи, раз за разом накатываются на ворота «Арарата», заставляя голкипера хозяев трудиться изо всех сил. Еврюжихин, Численко, Гаджиев — все эти фамилии могли появиться на табло республиканского стадиона Еревана, но Абрамян кидался из угла в угол, будто лев и не давал этому случиться.

А на последней минуте тайма редкая контратака «Арарата» привела к тому, что после прострела с фланга Аничкин откровенно нелепо промахнулся мимо мяча и шустрый Оганес Заназанян буквально занес кожаный снаряд в ворота москвичей под оглушительные аплодисменты зрителей. Тысячи кепок и шляп взлетели в воздух.1–1.

— Тьфу, черт, — расстроено сплюнул на гаревую дорожку Голодец, рядом с которым Данила прозагорал всю первую половину матча. — Не мог раньше свистнуть, Петр Саввич? — громко крикнул он арбитру. Тот неожиданно посуровел лицом и погрозил тренеру «Динамо» кулаком.

— Чего это он? — удивился Мельник.

— А, не обращай внимания, — с досадой отмахнулся Адамас Соломонович. — Лет десять назад он судил игру Киева со «Спартаком» и дал свисток на девять секунд позже положенного времени.

— Ну и что? — не понял Данила.

— Ничего, — буркнул Голодец. — Киев продул и потому подал протест. Результат аннулировали, матч переиграли.

— Из-за девяти секунд? — поразился Мельник.

— Ну да, — поднялся со скамейки тренер. — Тогда еще и не такое бывало. Даже полуфинал Кубка страны после сыгранного финала как-то заново гоняли. Ладно, пошли в раздевалку, перерыв. Сейчас Константин Иванович всем мозги вправлять будет.

Во втором тайме динамовцы, получив в раздевалке волшебный пендель от Бескова, опять забили быстрый гол. Генка Еврюжихин пробил с дальней дистанции и прекрасно игравший до этого момента Абрамян неожиданно упустил кожаную сферу прямо за линию ворот. В первую секунду никто из игроков даже не понял, что случилось. И лишь резкий гудок судейского свистка подсказал, что счет матча изменился. 1–2.

На несчастного голкипера ереванцев, застывшего неподвижно с прижатыми к лицу руками было больно смотреть. Но горячие болельщики хозяев громко выражали свое недовольство в его адрес, громко кричали что-то нелицеприятное и свистели.

А ведь читал давным-давно о чем-то похожем, задумался вдруг Данила. Вратарь какой-то советской команды случайно забросил сам себе мяч в ворота. Вспомнить бы еще, о ком шла речь — может быть как раз об Абрамяне?[6].

Странно, но этот эпизод сыграл на руку хозяевам. Футболисты «Арарата» подбежали к своему вратарю и постарались подбодрить его. А потом с решительными лицами направились к центру поля. И после свистка Гаврилиади начали рубиться так отчаянно, словно это был финальный матч Кубка или игра за «золото» первенства. Тем более, что рэфери, как бы это помягче, вдруг стал проявлять странную симпатию к ним. Практически во всех спорных эпизодах бармалей принимал сторону ереванцев, а на все жалобы гостей отвечал решительными жестами-указаниями уйти и не возникать. А возмущающемуся больше остальных Аничкину вообще пригрозил удалением с поля.

В итоге всего через пять минут у ворот Яшина был назначен спорный штрафной. Пробил его Саркис Овивян. Мяч задел стенку, изменил направление полета и… Лев Иванович улетел в один угол, а пятнистый в другой. 2–2.

А еще через пару-тройку минут распоясавшиеся защитники «Арарата» грубо встретили Володьку Ларина, который исполнял роль центрфорварда, и одиннадцатого номера динамовцев, неловко прыгающего на одной ноге, увели с поля под руки врач и массажист. Идти самостоятельно нападающий не мог.

— Малой, в темпе разминайся и выходи, — скомандовал Голодец, убедившись, что требуется замена. — Вот, суки, сломали все-таки!

Почему мяч лучше всего принимать, стоя лицом к воротам противника? Странный вопрос, любой дурак на него ответит: по ногам сразу не отоваривают. Помня это золотое правило, Данила постарался сделать так, чтобы защитники ереванцев находились в его поле зрения. Повторить судьбу Володьки и загреметь на больничную койку? Нет, такой футбол нам не нужен! Тем более актуальной подобная предосторожность становилась и из-за необъяснимой лояльности арбитра по отношению к футболистам «Арарата». Анюту «черный» едва не удалил, зато Фурмана Абрамяна — центрального защитника хозяев (к слову, родного брата голкипера), который грубо атаковал Ларина, слегка пожурил.

— Главное, не заводись и не вздумай отмахиваться, — предупредил Мельника на бровке многоопытный Адамас Соломонович. — Судья мигом удалит.

Легко сказать. А если тебя с первых же минут начинают хватать за футболку, подло бить сзади, норовя попасть по ахиллам, толкают в спину? А публика радостно орет, требуя крови?

Поднимаясь после очередного удара с газона, покрытого чахлой травкой, Мельник с тоской подумал, что до того момента, когда арбитры начнут всерьез защищать нападающих, еще лет двадцать. И здесь и сейчас никто и пальцем не пошевелит, если ему вообще оторвут ноги. А что, если уж более именитые форварды вроде Стрельцова, Бышовца или Малофеева огребают по-полной, что говорить о сопляке из «Динамо», играющего всего лишь второй сезон?

— Я тебя убью! — Чего? В первую секунду Данила решил, что ему послышалось. Потряс головой, желая прогнать наваждение. Не помогло. — Я тебя зарежу! — О, это тот самый Фурман Абрамян, четвертый номер «Арарата».

— Ты чего несешь, болезный? Перегрелся что ли?

Защитник ереванцев заскрипел зубами. Потом подошел вплотную и, глядя на Данилу бешенными глазами, яростно зашипел, брызгая слюной.

— Я тебя закопаю! Прямо здесь, на поле, закопаю. Понял, урод?!

И что прикажете делать? С одной стороны, мало ли что наговоришь в пылу борьбы. Поэтому, наверное, самым правильным будет пропустить эти угрозы мимо ушей. Но, с другой, этот деятель Ларина уже покалечил.

— Малой, выдыхай! — предостерегающе крикнул подбежавший Численко. — А ты, Фурик, за языком следи!

— Что?! — взвился защитник. — Я тебя тоже зарежу!

— Сейчас по яйцам дам, — улыбнулся ему Игорь. — Ни один врач назад не пришьет. Усек?

Игрок «Арарата» остолбенел. А Численко, пользуясь этой заминкой, несильно подтолкнул Данилу.

— Иди на свое место. И улыбайся, Малой, улыбайся. Видишь, бармалей уже к нам несется. Почует скандал, выгонит на хер.

Успели. Отошли.

А через несколько минут Численко прорвался по своему краю, мелкими точными финтами обманул двоих защитников и отдал точный пас набегавшему в центре Мельнику. Тот сильно пробил примерно с линии штрафной сходу. Алеша Абрамян приготовился забрать летевший прямо в него мяч, но в последнюю секунду пятнистый вдруг резко клюнул вниз и предательски прошмыгнул в сетку мимо его рук. 2–3!

— А-ааа! — налетел на довольного Данилу Численко. — Малой, шикарно забил. Ты ж своим наклболом бил, верно?

— Точно, — засмеялся Мельник. — Им самым.

— Класс! — хлопнул его по плечу товарищ. — Кровь из носу, но тоже освою этот удар. Хорошо работает. Погляди, их воротчик до сих пор с открытым ртом стоит.

Жаль только, что вскоре Коваленко на все сто использовал оплошность защитника москвичей Смирнова и перебросил аккуратным ударом вышедшего на перехват Яшина. 3–3 И счет этот оказался окончательным.

А вечером, после игры, когда динамовцы отдыхали в гостинице, в номер к Мельнику и Ларину, который с горестным видом лежал на своей кровати и разглядывал забинтованное колено, ворвался возбужденный сверх меры Маслов.

— Малой, глянь в окно! — с порога закричал он.

Данила с недоумением уставился на товарища.

— А что я там не видел?

— Такого точно не видел! — подскочил к нему Валерка и потянул за собой. — Чума полная!

Мельник подошел к окну и отдернул занавеску. Мать честная! На улице, прямо у входа, собралось несколько десятков человек. Выглядели местные жители совсем недружелюбно. И кричали в адрес гостей тоже не поздравления с хорошей игрой.

— Чего это они? — занервничал Данила. — Что орут-то?

— А ты окошко приоткрой и послушай, — предложил Маслов.

— Думаешь, мне слабо? — набычился Мельник. — Пожалуйста!

Парень решительно распахнул створку и высунулся наружу.

— Вон он! — завопил снизу какой-то мужик в цветастой рубахе, который, видимо, услышал скрежет открывающейся створки. — Глядите, вон там, на втором этаже! — он указал прямо на Данилу. — Эй, «пятнадцатый», выходи, разговор есть!

Мельник машинально повернул голову и бросил короткий взгляд на перекинутую через спинку стула футболку. Номер «пятнадцать». Значит, не ошибся Маслов, ребятки эти и впрямь по его душу заявились.

— Говори оттуда, я тебя слушаю, — крикнул Данила. Выйти на улицу? Ну уж нет, идиотов ищите в зеркале. Стоит только высунуть нос из гостиницы и тебе, в лучшем случае, просто намнут бока. А в худшем… Кстати, а это не Фурман ли Абрамян в центре этой толпы кулаком ему грозит? Ишь ты, решил таки договорить после матча. А чтобы одному не скучно было, друзей прихватил.

— Малой, я за ребятами, — выкрикнул сзади Маслов. — Не вздумай к ним спускаться!

Ага, щаз! Размечтался. Вот возьму и прыгну сейчас назло всем прямо в дружеские объятия этих милых людей. Тем более, что их там ощутимо прибавилось. Как рок-звезда со сцены. Прыжок веры — так, вроде бы, называется? Друзья, я иду к вам!

Глава 10

1969 год. Апрель. Баку

— Как ты говоришь, его зовут? — Бесков не спеша почесал висок, рассеянно наблюдая за футболистами, которые наматывали круги вокруг поля.

— Иштоян. Левон Иштоян. — Мельник с ожиданием уставился на старшего тренера. — Вот такой парень! — он показал большой палец. — Посмотрели бы его, а?

— «Посмотрели», — передразнил его Константин Иванович. — Ты-то откуда про него узнал?

Сказать правду? «Если женщина каждый день артистов видит, академиков видит, космонавтов видит, Иштояна видит…Может вот так потрогать…Ты кто такой для нее?» В свое время, слушая диалог водителя «КРАЗа» с незадачливым вертолетчиком в блистательной комедии Данелия «Мимино», Данила все пытался понять, о ком таком известном идет речь? Причем, в первый раз ему вообще послышался «Хачатрян». Композитор вроде такое был?

И только значительно позже, когда в начале 90-ых приобрел свой первый видеоплеер — настоящий, родной Akai— и начал собирать видеокассеты с любимыми фильмами, смог прокрутить это место несколько раз и разобрать фамилию правильно. Полез искать, узнавал у знакомых и выяснил, что речь в картине шла о личности для Армении поистине легендарной. Один из тех футболистов, что сделали в начале семидесятых «Арарат» флагманом советского футбола. Чемпионство, Кубок СССР…А потом вдруг Левон Иштоян как-то нелепо и странно исчез. В смешные двадцать девять лет.

Как оказалось, эмигрировал в США. К родственникам. И благополучно жил-поживал в окружении детей и внуков еще в то время, когда Мельник провалился в прошлое. А еще армянская легенда руководила своей футбольной школой. По соккеру, как игру миллионов обзывают за океаном. Гигант!

— Мы по юношам с ним пересекались, — отмазался Данила.

— Ну, допустим, — кивнул Бесков. — На какой позиции твой армянский гений играет?

— Слева, в нападении.

— Ага, — удовлетворенно улыбнулся тренер. — То есть, Еврюжихина выгоняем за ненадобностью, а его вводим в основу. Так?

Мельник потерянно молчал. Черт, в самом деле, как же он не подумал об этом? Иштоян ведь прямой конкурент Генки. Они даже в отборе на Олимпиаду-72 за это место бороться будут. Читал ведь об этом! М-да, ситуация. А ведь хотел как лучше.

— Чего молчишь? — ласково поинтересовался Константин Иванович, с видимым интересом наблюдая за сменой эмоций на лице молодого игрока. — Сказать нечего? — И вдруг гаркнул так, что Мельник вздрогнул. — Тогда шуруй отсюда и продолжай тренироваться, скаут хренов! Да, и штрафной круг тебе.

— За что?! — взвился Данила.

— Отдыхал много, — равнодушно обронил старший тренер, переключаясь в прежнее состояние, и отвернулся. — Штапов, старательнее работаем, старательнее! Долбоносов, не филонить, я все вижу! Числе-енко…

После обязательной части тренировки устроили блиц-турнир по теннисболу. Бесков понаблюдал во время занятия за командой и решил, что футболистам надо немного отвлечься и подзарядиться положительными эмоциями.

Мельник больше помнил по своему времени другую похожую игру, стремительно набирающую обороты по всему миру и всерьез претендующую на статус олимпийской — «футволей». В нем даже мировые звезды футбола вроде Ромарио засветились. Но здесь он еще был известен слабо. Да еще и под названием «певолей». И не мудрено, ведь бразилец Октавио де Мораэс придумал его сравнительно недавно — в 1965 году. А теннисбол начал свое победное шествие по земному шару из Чехословакии еще в 20-ых. А в СССР получил широкое распространение в 50-ых. Понятное дело, что футбольные тренеры охотно использовали его в подготовке игроков, ведь эта веселая и динамичная игра вырабатывала чувство мяча, культуру паса, выбор позиции, реакцию — да много чего полезного, все замучаешься перечислять.

На площадку выходили трое на трое на две партии до десяти очков. Если каждая из команд выигрывала по разу, то назначалась решающая третья партия. Особую остроту добавлял тот факт, что играли на жопы. Помните, что это такое? Ага, все верно: проигравшие становились в ворота спиной к победителю, наклонялись и получали чувствительный удар по пятой точке мячом с одиннадцати метров. Как пошутил Бесков: «Заодно и пробитие пенальти подтянете».

Данила в последнее время чаще всего играл в компании с Эштрековым и Семиным. Та кропотливая работа по слаживанию, что они начали еще в конце прошлого сезона, требовала постоянной практики, каких-то совместных действий. Но в этот раз Юрка в Баку прилетел, а вот Володя остался в Москве из-за небольшого повреждения. И поэтому третьим к ним присоединился другой Володя — Долбоносов.

К слову, он в последнее время вызывал у Данилы довольно противоречивые чувства. Так-то парень был беззлобный и довольно легкий в общении. Но кое-что заставляло насторожиться. Какой-то он был рассудочный в игре, без огонька. Страсть, порыв, эмоции — для Долбоносова эти понятия оказались за бортом. Ненужными. Взять того же Юрку — он жил игрой. И неважно, какой именно. Если Сэм садился играть в шахматы, брал в руки ракетку для бадминтона или получал в ноги футбольный мяч, то все вокруг знали: выест мозг сопернику, судье, тренеру, доведет их до белого каления своим вечным недовольным «бу-бу-бу» по любому поводу, по любой спорной ситуации. Но все это потому, что проигрыш — это не для него. А Володя…он будто со стороны оценивал каждое свое действие: достаточно для общего результата? Отлично, больше ни на шаг не сдвинусь с места. Недостаточно? Так и быть, сделаю еще одно лишнее движение. Но не больше!

Мельник как-то спросил его напрямую, в чем, мол, дело, почему такое отношение к игре? Защитник долго молчал, обдумывая вопрос, а потом неожиданно признался:

— Знаешь, Малой, я ведь уже лет с четырнадцати по разным сборным мотаюсь. Юношеские, молодежные — со счета сбился. Иногда в Новогорск едва приедешь, а тебе уже автобус сигналит: хватай манатки и беги на очередной сбор или турнир. Вроде бы радоваться надо, ведь такая шикарная возможность померяться силами с самыми лучшими по твоему возрасту, увидеть их последние достижения. А на деле это чувство новизны и любопытства постепенно притупляется и ты выходишь на поле механически, словно робот. Хоть тренироваться, хоть играть. Сегодня против красненьких, завтра — против полосатеньких. А что и почему, так это пускай, вон, у Беса голова болит. Или у тебя — в жопу ужаленного, — усмехнулся одноклубник.

— Погоди, — встрепенулся тогда Данила. — Но на кой себя мучить, если желание играть пропало?

— Экий ты еще малец, — криво улыбнулся Долбоносов. — А что я еще умею-то? Нет, пока спрос на меня имеется, буду пылить! В «Динамо» не подойду, значит в «Торпедо», «Шахтере» или еще где-нибудь осяду, вариантов хватает. Мне семью кормить надо! Ребенок родится, ты что ли его содержать будешь?

В общем, и сейчас Володя не переработался. И они с треском продули тройке Аничкин-Маслов-Рябов 5-10. И после долго потирали отбитые мячом задницы. Семин от злости едва не полез на Долбоносова врукопашную, хорошо, товарищи разняли. Но и после этого Юрка кидал на одноклубника убийственные взгляды и привычно бурчал что-то себе под нос.

Зато после тренировки Данила отпросился у Голодца и остался на поле еще на часок. Хотелось постучать по воротам, поработать над финтами. Забавно, но кое-кто из одноклубников последовал его примеру. Ладно, Численко и Авруцкий — они после прошлогодних травм пахали как проклятые, восстанавливая форму, чтобы занять свое прежнее место в основном составе. Но Маслов с Аничкиным? Мельник готов был поспорить на что угодно, что эта неразлучная парочка отправится в гостиницу, чтобы вечерком смыться в самоволку. Благо, друзей-приятелей в каждом городе у них пруд пруди. Ан нет, сопят-пыхтят, втихомолку матерятся и вкалывают. Эх, жаль, но остальным динамовцам идея продолжить тренировочное занятие пришлась не по вкусу. Хотя…что это? А, Лев Иванович подзатыльниками Ракитского в ворота гонит, вот умора! Сашка что-то пытается вякнуть и мгновенно огребает по новой.

— Анюта, а это обязательно? — недавно заявленный за «Динамо» защитник Семенов мялся у кромки поля.

Витька, который в это время чеканил мяч, не спеша подбросил круглого еще несколько раз, затем красиво, не давая опуститься на землю, запулил кожаный снаряд в ворота. И только потом повернулся к товарищу.

— Ты как, в команде надолго хочешь закрепиться?

Михаил удивился.

— Спрашиваешь! Конечно, иначе зачем бы я к вам перешел.

— Тогда не задавай идиотских вопросов, а продолжай работать.

Семенов тяжело вздохнул и поплелся к тренирующимся одноклубникам. Мельник качнул головой. Вот ведь, странные люди. В самом деле, почему надо растолковывать такие простые вещи: дополнительная самостоятельная тренировка — это могучее подспорье для настоящего профессионала. Разумеется, если он себя считает таковым. А нынче с этим делом, не в обиду местным футболистам, туго. Вон, недавно, слушок по спортивной Москве прошел, мол, команда «Спартак» на общем собрании решила единогласно, что они больше…не пьют! Представляете, команда мастеров! Так игроки из других столичных клубов попросту не поверили в это. Дружно решили, что показуха. Дескать, знаем мы, как красно-белые в бане пивком и кое-чем покрепче пробавляются.

— Малой! — голос Бескова вырвал Данилу из почти медитативного состояния. Вот ведь…редиска! Стоял себе, лупил по деревянному щиту, расчерченному на зоны ворот, никого не трогал. Ага, починял примуса. И вдруг такой облом.

— А?

— Х..й на! — заржали в голос рядом с ним Аничкин с Масловым. — Не тормози, Малой, Бес по твою душу вернулся.

Мельник коротко огрызнулся и легкой трусцой побежал к старшему тренеру, который стоял на бровке и нетерпеливо постукивал блокнотом по бедру.

— Звали?

— Звал. — Константин Иванович поморщился. Ну да, после пары часов занятий не «Шанелью» попахивает. — Тут какое дело. Сейчас звонили из Федерации. Делать им, видать, нечего, аж на выезде разыскали, — Бесков гневно раздул ноздри. — Тобой интересовались.

— Мной? — искренне поразился Данила. — А с чего вдруг я Федерации понадобился?

— Да там состав юношеской сборной утверждают, — огорошил его тренер. — В ГДР ведь скоро очередной чемпионат пройдет, вот Лядин и подсуетился, — Константин Иванович поморщился, будто съел лимон. — Хочет тебя забрать. Я ему из дубля Курашинова предлагал, но уперся: «Мельник и точка!», в Спорткомитет и Федерацию жаловаться полез. А те и рады стараться, подавай им Мельника и дело с концом. Я им про решающие матчи Кубка кубков, а мне про политическую близорукость. Дескать, пройдете вы «Кельн» или нет — это еще вилами по воде писано, а вот очередное золото юношеского первенства вполне реально.

— А когда чемпионат? — поинтересовался осторожно у разошедшегося наставника молодой форвард.

— С восемнадцатого по двадцать шестое, — заглянул в блокнот Константин Иванович. — Мая, разумеется.

— Вот, бл…дь, — охнул Данила и тут же спохватился. — Простите. Но финал ведь двадцать первого! Какая, к черту, сборная?

— В финал еще попасть надо, — рассудительно заметил Бесков. — А с заявкой на турнир уже сейчас определяться нужно. В общем, подумай. Бодаться с Федерацией можно, но только в том случае, если ты сам не захочешь принимать участие в турнире. И то не факт, что получится что-нибудь дельное. Рявкнут с самого верха, прикрикнут и все. Перемотаем тебя розовыми ленточками и отправим заказной бандеролью.

Какая-то шальная мысль раненой птицей забилась в голове у Данилы. Есть ведь какой-то вариант. Чемпионаты, легионеры…

— Константин Иванович, а нельзя меня внести в заявку, но я сыграю только в тех матчах, которые не пересекаются с играми Кубка? — медленно сказал Мельник, глядя в упор на нахмурившегося Бескова. — Скажем, в первой игре выйду, потом с «Динамо» в Европу. А после финала обратно в сборную?

— О, как! — вскинулся Константин Иванович. — Ничего себе предложеньице. А что, — тренер задумался на несколько секунд. — Между ГДР и Швейцарией расстояния, по европейским меркам, не слишком значительные. В принципе, можно и одним днем обернуться куда надо. Только вот согласится ли Лядин на такой вариант? А, ладно, попробую ему вечером из гостиницы позвонить. Так, вы закончили здесь уже? — спохватился Бесков. — Давайте заканчивать, зови этих стахановцев.

Скамейки в раздевалке возле тренировочного поля стояли так близко, что футболисты то и дело задевали друг дружку.

— Малой, зараза, ты мне своими граблями чуть глаз не вышиб! — матерился Аничкин. — Вот ведь кузнечик на нашу голову вымахал.

— Извини, — смущенно повинился Мельник. — Задумался немного.

— Задумался он, — проворчал Витька, стаскивая бутсы. — Чего от тебя Бес хотел? Ты после разговора с ним сам не свой.

— В сборную юношескую забрать хотят, — вздохнул Мельник. — А чемпионат как раз на конец мая назначен.

— И что? — удивился капитан. — Обычное дело. Сколько раз так «бублики» уезжали. Олежка Иванов, тот после даже с золотой медалью вернулся. В чем проблема-то?

— Погоди, Анюта, — вмешался Маслов, сообразивший, что к чему гораздо раньше приятеля. — Не врубился что ли, мы ведь, если немцев прихлопнем, то в Базель как раз в этих числах полетим. На финал.

— Верно, — спохватился Аничкин. — Как я сам не допер? И что Бес надумал?

— Да я ему идейку одну подбросил, — замялся Данила. — Чтобы разрешили за сборную играть и за клуб. Одновременно. Обещал узнать, насколько это возможно.

— Вот ты жук, — захохотал Маслов. — И рыбку съесть, и на елку влезть!

— Надо только «Кельн» в ответке грохнуть, — задумался Аничкин. — Тогда и чиновники зачешутся. Шутка ли, первый финал еврокубка! Киев ведь в прошлом раунде вылетел, верно? Значит, только мы сейчас Союз представляем. Опять же, скорее всего, в соперники «Барселона» попадет, а у нас в верхах после проигрыша в финале Евро-64 на испанцев во-от такенный зуб вырастили! — Витька продемонстрировал при помощи разведенных в стороны рук солидных размеров воображаемый клык, который послужил бы гордостью какого-нибудь матерого доисторического саблезубого тигра. — Так что шансы имеются. Черт, Малой, ты опять?! Сейчас клешни твои вырву на хер! Иди вон, в душ, черт долговязый.

Матч с бакинцами получился каким-то серым, что ли. Трудовая такая игра, с обилием судейских свистков, штрафных, толкотни, хриплого мата и беготни. В первом тайме Мельник опять полировал «банку». И потому наблюдал за тем, как сначала Маркаров, а после Банишевский по разу огорчили Льва Ивановича, со стороны. Голодец подпрыгивал на бровке, матерясь хуже сапожника, а Бесков наливался дурной краской молча. В перерыве тренеры напихали от души всем. В запале Таракан даже попытался наехать на Данилу, но тот вовремя напомнил, что всю первую половину встречи провел на скамейке запасных. Вроде, помогло, отстал.

Ну а потом Мельник вышел на замену и сначала удачно сыграл на добивании после мощного выстрела из-за штрафной Маслова, а затем заработал пенальти, накрутив двоих игроков «Нефтчи» в собственной штрафной. В итоге у защитника Бабаева сдали нервишки и он скосил нахального форварда точно косой. Хорошо еще, что удар пришелся в щиток.

А пока Мельнику оказывали помощь за лицевой, Валерка решительно подобрал бесхозный мяч, установил его на одиннадцатиметровой отметке и, дождавшись сигнала арбитра из Грузии Бочорадзе, мощно врезал неберущимся ударом под перекладину. 2–2 Голкипер хозяев Крамаренко лишь с досады саданул кулаком по газону, упав в бесполезном прыжке на землю.

Что еще? В самом конце Мельник удачно оторвался от опекуна, выскочил один на один с вратарем, но проклятое поле в этот раз сыграло за «Нефтчи» — в самую последнюю секунду мяч немного подскочил и Данила пробил откровенно коряво. Запустил дурацкую «свечку» в затянутое тучами небо над стадионом, удостоился пары нелицеприятных фраз и легких подзатыльников от партнеров и понурясь побрел в подтрибунное, заслышав долгожданный сигнал об окончании матча.

Глава 11

1969 год. Апрель. Киев

Характерный запах пихтового масла и камфары випратокса шибанул в нос, едва только Мельник переступил порог динамовской раздевалки. Господи, еще и года не прошло с тех пор, как он оказался в прошлом, а столько всего с ним случилось. Для кого-то другого подобный водопад событий останется лишь в розовых мечтах, а для него нынче — это повседневная жизнь. И, как обычно, у всего имеется как минимум две стороны.

Например, термоядерное амбре пота от пары десятков здоровенных мужиков, вынужденных сосуществовать в одном помещении, резкий запах мази для прогревания, грязь на полу, тусклый свет и капающая из проржавевших душевых стоек вода — это неизбежный спутник тяжелой работы футболиста. Ну а вспышки фотокамер, толпы болельщиков, длинноногие красавицы, импортные шмотки, шумные застолья ресторанов, экзотические страны? Да, конечно, и это тоже имеется. Тем разительнее, порою, контраст от перехода из одного состояние в другое.

Данила тихонько вздохнул, уселся в свое кресло, подтянул поближе баул со спортивными принадлежностями, порылся в нем и вытянул, наконец, целлофановый пакетик с шипами. Задумчиво рассмотрел содержимое, а потом решительно высыпал на ладонь и начал перебирать, отыскивая нужные.

— Ростовские? — лениво поинтересовался Численко. Его кресло стояло по соседству.

— В смысле? — удивился Мельник. — Почему ростовские? В Германии купил.

— Ох, темнота, — покровительственно заулыбался Игорь. — Раньше весь Союз играл в шипах, которые делают на вертолетном заводе в Ростове-на-Дону. Сам шип алюминиевый, внутри титановая вставка. Забористая штукенция, скажу тебе честно. Особенно, если слегка подточить. Я, помнится, одному борзому защитнику таким брюхо распорол. Конечно, будто бы случайно.

— На хрена? — обомлел Данила.

— А, — равнодушно махнул рукой Численко. — Этот урод мне в предыдущем сезоне бедро пропахал такими же. До сих пор шрам остался. Во, гляди, — нападающий слегка поддернул трусы и показал длинную белую полоску давнишней плохо зажившей раны.

— Охренеть! — выдохнул Мельник. — Он хоть жив остался?

— Обижаешь, — засмеялся Игорь. — До сих пор бегает, гад такой, других калечит. Ко мне, правда, больше не лезет.

— И в кого ты такой злой, Число? — с искренним огорчением вздохнул Голодец. Он стоял неподалеку и зорко наблюдал за тем, как игроки готовятся к матчу. — Ведь и семья у тебя интеллигентная: отец до сих пор во «Внешторге»?

— Ага, — закивал Численко. — А матушка по-прежнему немецкий в Академии Министерства обороны преподает. И братец старший кандидат наук, большой ученый. Что тут скажешь, в семье не без урода! Помните, как в анекдоте: «Было у отца три сына. Двое умных и третий — футболист». — Игорь с сожалением развел руками. Но тут же жизнерадостно заржал. Другие футболисты заулыбались.

— Во, дает, Число! — послышался чей-то восхищенный шепот.

— Тьфу на тебя, зараза, — в сердцах выругался тренер и вышел из раздевалки.

— Игорь, а, правда, как ты при таких родителях в футболисты подался? — заинтересовался Данила.

— Ха! Так они круглые сутки на работе. И что мне, дома сиднем сидеть и их дожидаться? Не, к черту, — решительно рубанул ладонью воздух Численко. — Во двор и играть во что угодно. Только так.

— Ты расскажи Малому, как на коньках гонять учился, — посоветовал Маслов.

— Да чего там рассказывать-то, — удивился Игорь. — Обычное дело. Крюк из проволоки на борт грузовика, что по нашей улице ехал, набрасывали и за ним неслись. Мостовые обледенелые, на коньках отлично получалось. Вот и вся наука.

— И сколько вас таких под колесами пропало?

— Да хрен его знает, — Численко равнодушно пожал плечами. — Кого раздавило, кого только покалечило. Тогда всякое бывало. Хорошо, с урками не связался, бог отвел. Помнишь, Масло, как нам Юрка Шикунов в сборной рассказывал?

— Это из СКА который?

— Ну да. Прикинь, Малой, его с пацанами во дворе вор-карманник к кражам приучал. А потом на дело повел. Кошельки у зазевавшихся пассажиров тырить.

— И что? — с интересом спросил Мельник.

— Да, — протянул Игорь. — Юрец умудрился внутрь автобуса не залезть — двери перед ним закрылись. Так он побежал к следующей остановке за ним. Парень-то спортивный. Примчался, а там уже дружков-приятелей и вора этого мильтоны скрутили и в отделение волокут. Вот ведь, как бывает.

— Бывает, — согласно кивнул Данила. — У нас в детдоме, конечно, тоже всякое бывало, врать не буду — далеко не ангелы. И за колючку многие воспитанники попадали.

— Выходит, тебе повезло? — добродушно поинтересовался Яшин. Он закончил бинтовать больное колено и с наслаждением прикурил сигарету.

— Не знаю, — честно ответил Мельник. — Не понял пока.

— Ишь ты, — добродушно усмехнулся Лев Иванович. — Сыт, обут, одет, деньжата в кармане водятся, девки табунами за ним бегают — комендант в Новогорске уже не раз грозился овчарок завести, репортеры прохода не дают. Чего тебе еще нужно? — Те из динамовцев, что сидели рядом и слышали разговор, с интересом посмотрели на Данилу, ожидая его ответа. А тот сидел молча, опустив голову.

— На выход, парни! — влетел в раздевалку администратор клуба Сергей Сергеевич Ильин. — Пора!

Тбилисский судья Круашвили дал сигнал и встреча началась. Буквально с первых минут Данила отчетливо понял: киевляне не забыли прошлогодний матч в Москве. И, несмотря на то, что молодой игрок после извинился, сегодня ему припомнят все. А судья из Грузии по ходу оказался «заряжен» и старательно делал вид, будто на поле просто идет жесткая мужская борьба. По крайней мере, когда мрачно ухмыляющийся Сабо «приласкал» Мельника болезненным ударом в голень, бармалей высказался именно в таком ключе. И, осмелев, хозяева устроили настоящую охоту за одиннадцатым номером москвичей. Наступали на бутсы, толкали, тянули за майку, то и дело сбивали с ног.

— Малой, только не вздумай ответить, — предупреждал Маслов товарища, помогая тому в очередной раз подняться с газона такого негостеприимного Центрального стадиона в Киеве. — Учти, «черный» только этого и ждет. Сорвешься — выгонит мгновенно.

— А не сорвусь, меня вынесут вперед ногами! — зло отвечал Данила. — И играть буду исключительно в «козла» со старичками в Петровском парке. Так что ли?

— Терпи! — наставлял многоопытный Валерка. — Устроишь скандал, Федерация запросто дисквалификацию может впаять. Тогда прощай и сборная, и еврокубок.

— Это мы еще посмотрим, — процедил Мельник. Становиться мальчиком для битья он не собирался. Хватит!

И вскоре, во время очередного столкновения с одним из защитников хозяев поля, который в открытую схватил сзади за футболку Данилу под одобрительный рев болельщиков, тот вдруг взял, да и сжал со всей силы кое-что в трусах противника. Никто и глазом не успел моргнуть, как футболист киевлян покатился по земле с диким воплем, а Мельник уверенно рванул в отрыв. Главное, что судья не заметил ничего противозаконного в действиях москвича — настолько быстро все произошло — и растерянно наблюдал за его забегом.

Голкипер Рудаков ринулся вперед, сокращая угол, но Данила хладнокровно дождался удобного момента и не сильно, но точно, пробил ему под опорную ногу. 0–1 Трибуны зашлись в негодующем вопле, наблюдая за тем, как их любимцы окружили растерянного арбитра, пытаясь указать на фол со стороны Мельника, а врач и массажист уводят за бровку скрюченного защитника Соснихина.

Круашвили несколько минут общался с распаленными киевлянами, а потом вдруг отменил гол. И теперь уже москвичи бросились выяснять с ним отношения. Атмосфера накалялась на глазах. Данила благоразумно стоял в сторонке и не вмешивался. Его гораздо больше занимало то, как прыгают, орут, топают ногами возмущенные болельщики.

— Доволен, сучонок?! — капитан хозяев Турянчик с размаху хлопнул Мельника по спине. — Из-за тебя вся эта буча! Учти, ты сегодня в футбол играть не будешь.

— За языком следи, — окрысился Данила. — Сами начали. А еще раз кто из твоих костоломов по ногам мне вдарит, яйца оторву. Так и передай им!

— Ах ты ж, паскуда! — задохнулся от гнева защитник. — Да я тебя…

— Васька, ша! — подлетел разгоряченный Аничкин. Он от души наорался с судьей, но, в конце концов, увел товарищей. — Вы и правда обнаглели. А бармалей еще и подсвистывает. Малой дело говорит, уйми своих. Иначе все плохо закончится. Учти, нам через два дня с немцами играть, так что, если пацана сломаете, то я тебе обещаю — кто-то из ваших с футболом вовсе закончит!

— Поглядим еще, кто кого, — зло сплюнул Турянчик и пошел к своим воротам. На ходу он подозвал к себе двоих одноклубников и принялся им что-то втолковывать.

— Не боись, — Витька проводил соперника недобрым взглядом. — В обиду не дадим. Надо будет, накостыляем по полной. А с «черным» не закусывайся, просто делай свое дело. Понял?

— Понял.

— Кстати, — весело ухмыльнулся Аничкин. — Лихо ты Сосну прихватил, как бы не лишился парень возможности потомством обзавестись. Специально так сделал?

— Да ну, случайно получилось, — решительно открестился Мельник. Не говорить же правду, что во время борьбы с противником, в голове вдруг всплыла знаменитая фотка, на которой защитник «Уимблдона» Винни Джонс именно так поступил с форвардом «Ньюкасла» Полом Гаскойном. Что характерно, в том матче будущая звезда английской сборной так и не показала ничего выдающегося и поединок закончился вничью 0–0.

— Ну-ну, — засмеялся Витька. — Смотри, остальных в евнухи не переведи. Случайно!

Странное дело, но после этой эмоциональной вспышки, обе команды стали играть куда корректнее и спокойнее. Возможно, сыграл роль и тот факт, что оба старших тренера — Маслов и Бесков — подозвали к бровке своих капитанов и дали им какие-то указания. Данила чуть глаза не протер от удивления, настолько неожиданным для него оказался поступок Константина Ивановича. Обычно ведь он сидел молча на скамейке или вообще на трибуне, вместе с болельщиками, и в ход игры вместо него вмешивался Адамас Соломонович Голодец. Но сегодня Бес вдруг изменил своей обычной привычке. Не иначе, тоже дергается из-за ответной игры с «Кельном».

Так или иначе, но футболисты вспомнили, что можно просто играть. И вскоре Йожеф Сабо красивым дальним ударом едва не застал врасплох Яшина. Буквально пары сантиметров не хватило кожаному снаряду, чтобы затрепыхаться в сетке ворот москвичей. Разочарованный вздох десятков тысяч зрителей, казалось, прошелестел над всем городом, а потом отразился от лениво бегущих волн Днепра и покатился еще дальше.

Через пару минут после фола Долбоносова на Пузаче Мунтян очень здорово навесил на дальний угол штрафной, где к мячу уже стремительно мчался Хмельницкий, но голкипер москвичей разгадал эту комбинацию, вовремя вышел из ворот и в красивом броске забрал круглого намертво.

Московские динамовцы ответили стремительной атакой, в финале которой Численко после мягкой скидки Данилы отменно приложился по пятнистому, и тот коварно клюнул к низу перед опешившим Рудаковым.

— Да сейчас-то что?! — возмущенно заорал Игорь, увидев, что рэфери отчаянно машет руками, показывая, что гол снова не засчитывается.

— Офсайд! — выдохнул Круашвили. — Вот он забежал в офсайд, — грузин ткнул пальцем в Мельника.

— Еб…ть, — протянул Данила. — Слышь, Число, мы сегодня даже если от своих ворот забьем, все равно вне игры будет. Да, товарищ судья?

— Офсайд! — твердил, как заведенный, тот. — Помощник показал офсайд.

Мельник глянул на бокового, замершего с флагом над головой, и покачал головой. Вот ведь…Равшан с Джамшутом — клоуны, бл…дь!

Досадно, но и после очередной атаки москвичей уже сам Мельник пробил головой прямо в руки голкипера хозяев после шикарного навеса Еврюжихина.

— Что такое не везет и как с ним бороться…

— Чего ты там бормочешь? — Юрка Семин толкнул товарища в бок.

— А? — встрепенулся Данила. — Да вот, думаю, может в церковь сходить, в грехах покаяться, вдруг, да поможет. Как думаешь, Сэм?

— Совсем дурак? — отшатнулся Юрка и нервно оглянулся. — Думай, что несешь! — Ага, а в девяностые будешь батюшку в «Локомотив» постоянно приглашать, усмехнулся про себя Мельник.

— Шутка. Расслабься.

Семин выразительно покрутил у виска и побежал к центру поля. А Данила вдруг словно по какому-то наитию рванул в обратном направлении, к владениям Рудакова, где голкипер как раз собирался разыграть удар от ворот. Коршуном налетел на оклемавшегося Соснихина, нахально обокрал его, а потом издевательским парашютиком закинул мяч за шиворот вратарю киевлян.

И?!

— Штрафной, — объявил рэфери. — Фол. Ты его по ноге ударил.

Даже защитник хозяев разинул рот от изумления. Потом с недоверием посмотрел на собственную ногу, будто хотел отыскать на гетре следы от удара. Мельник лишь развел руками. Спорить надоело. Что тут скажешь, цирк продолжается. С кем бы поделиться контрамарочкой.

— Данила, несколько слов для «Советского спорта», — окликнул его какой-то репортер, когда форвард шел к входу в подтрибунное помещение после свистка на перерыв. Милиционеры из оцепления попытались задвинуть газетчика куда подальше, но тот настырно лез с микрофоном к игроку московского «Динамо».

Что ж, не будем огорчать человека. В конце концов, он тоже выполняет свою работу.

— Слушаю вас.

— Скажите, — торопливой скороговоркой зачастил корреспондент. — Как вы оцениваете сегодняшнее судейство?

Ух ты, а вопросец-то с подвохом. Скажешь, как есть, проблем не оберешься. Начальству только повод дай. Да и местные явно не обрадуются, если их обвинить в сговоре с арбитром. А ведь за спиной киевского «Динамо» маячит мощная фигура товарища Щербицкого. Кто против него какой-то Мельник? Даже не смешно. Сожрут и косточек не выплюнут.

— Советская школа судейства является одной из сильнейших в мире, — включил дурака Данила. Главное, сохранять серьезное выражение лица, чтобы репортер не распознал подвох. Пускай лучше думает, что имеет дело с молодым и недалеким туповатым спортсменом. — Мы всецело доверяем решениям товарища Круашвили и его бригады.

— Но как же, позвольте, — вскинулся газетчик, — он ведь не засчитал уже несколько голов, которые вы забили в первом тайме.

— Значит, у него были на то веские причины, — простодушно улыбнулся Мельник. — Будем стараться во второй половине встречи забить чисто. Извините, мне пора на установку. А то Константин Иванович будет недоволен.

После перерыва игра не изменилась. Атаки следовали то на одни, то на другие ворота. Стадион яростно ревел, когда атаковали киевляне и замирал в тревожном ожидании, когда вперед шли гости. Шансы отличиться были и у тех и у других.

Данила еще раз забил. Незадолго до финального свистка Рудаков неаккуратно выскочил на прострел Еврюжихина, столкнулся с Турянчиком и выпустил мяч. И набежавший Мельник четко послал его в сетку.

— Толчок! — почти радостно закричал бармалей. — Ты подтолкнул игрока. Нет гола!

Данила устало стер рукавом футболки пот с лица и молча отошел. Сотрясать попусту воздух надоело.

— Сэм, мы ведь ответку в Тбилиси опять играем?

— С «Кельном»? Да, там. А что?

— Да вот думаю на базаре купить барана, назвать его Круашвили, потом зарезать и пустить на шашлык… э, ты чего, Юр?

Но Семин буквально сложился пополам от хохота и почему-то не отвечал.

— Вы чего ржете? — Еврюжихин с Численко подошли поближе, чтобы узнать причину столь бурного веселья своих товарищей. По идее, те ругаться и бушевать должны, а они гогочут. — Малой, колись, что ты ему сказал такого, что он сейчас упадет?

— Да ничего особенного, — сделал честные глаза Мельник. — Сказал, что хочу в Тбилиси барана купить на рынке…

— Я вас сейчас выгоню за неспортивное поведение! — «черный» глядел с недоумением на хохочущих, словно сумасшедших, футболистов гостевой команды.

— Э, парни, нам-то расскажите! — даже Турянчик с Соснихиным подтянулись.

— Малой, — почти простонал Генка. — Дай отойти, не то я точно помру.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Данила. Потом повернулся к киевлянам с спокойно начал рассказывать. — Мы ведь в Тбилиси скоро играем…

— Судья, свисти конец игры, уводи этих дебилов! — зычно закричал с бровки Дед Маслов спустя минуту, недовольно глядя на то, как покатываются со смеху игроки обеих команд. — Костя, отдай мне этого чудика, я ему враз мозги вправлю.

— Забирай!

Глава 12

1969 год. Апрель. Тбилиси

— Ай, ребята, ну что вам будет с одной бутылки? — добродушный, немного пьяненький, загорелый черноусый пузан белоснежно улыбнулся. — Ну, может, с двух. Это же не вино, это нектар! Амброзия! Сам Сталин им угощал лишь высоких гостей. — Двое спутников хлебосольного грузина поддержали его заявление громкими возгласами.

— А что за вино? — невольно заинтересовался Данила, уж больно красочно рекламировал свой напиток неожиданный гость. — «Хванчкара»?

— Обижаешь, друг, — не на шутку оскорбился пузан. — «Усахелаури»! Слышал про такое?

— Нет, никогда, — озадаченно помотал головой Мельник. — «Цинандали», «Хванчкара», «Саперави», «Киндзмараули»… нет, про такое, как ваше, не знаю.

— Вот! — торжествующе усмехнулся грузин. — Потому что делают такое вино очень мало. Виноград для него растет в одном единственном районе — у горы Хвамли — и собирать его начинают лишь с заморозками. А потом…

— Слушай, родной, — бесцеремонно перебил вошедшего в раж мужчину Численко, постучав ножом по фужеру с минералкой. — Поверь, мы бы с огромным удовольствием отведали твоего нектара, но…посмотри вон туда, — нападающий мотнул подбородком в сторону стола, за которым ужинал тренерский штаб московского «Динамо». — Видишь, наш старший сюда уже поглядывает? Бесков, если что. Заметит, что пьем накануне важной встречи, на кусочки порвет. На мелкие-мелкие кусочки. Так что, — Игорь с сожалением вздохнул. — Спрячь лучше бутылку. Хочешь угостить, давай после игры?

— Да я и тренерам вашим подарю! — вскинулся грузин. — Пусть они тоже попробуют. Зачем рвать кого-то? Гиви, сбегай за еще одной…нет! Пятью бутылками! — Один из парней, что стояли рядом с ним повернулся было, чтобы метнуться, но Мельник жестом остановил его.

— А что, уважаемый, — Данила коварно ухмыльнулся. Ему пришла в голову отличная мысль. — А почему бы тебе не поднести это вино немцам? Вон они сидят, тоже ужинают. — Мельник бросил короткий незаметный взгляд в ту часть ресторана гостиницы, где неспешно насыщались футболисты «Кельна».

— Совсем дурной? — побагровел пузан. — У меня отец воевал, до Варшавы дошел, орден Славы заслужил. Дядя под Сталинградом погиб. А ты мне предлагаешь этих поганых фашистов нашим лучшим вином угощать?!

— Прости, не сообразил, — Мельник примирительно поднял руки вверх. — Глупость сморозил. Просто подумал, а почему бы их немножко не отвлечь? Так, чтобы завтра они чуточку уставшими были. — Молодой игрок заговорщически подмигнул грузину.

Тот несколько секунд обалдело пялился на него, а потом вдруг оглушительно захохотал и громко выкрикнул что-то на своем языке. Его спутники тоже засмеялись. Правда, пузан тут же перешел на русский.

— Понял, дорогой, понял тебя! Все сделаем. В лучшем виде сделаем! И вино им поднесем, и другие развлечения организуем. Останутся довольны! — Толстяк хлопнул Данилу по плечу и отошел.

Численко проводил его ошарашенным взглядом, а потом повернулся к Мельнику.

— Малой, это что сейчас было? — сидящие по соседству футболисты вразнобой поддержали его недоуменными возгласами. И лишь Яшин понимающе кивнул.

— Да так, — застенчиво улыбнулся Данила. — Подумалось просто, что на войне все средства хороши.

— На какой к херам войне? — удивился Аничкин. — Ты что несешь?

— Погоди, Анюта, — вмешался Лев Иванович. — Малой может и корявенько все исполнил, но здравое зерно в его действиях имеется. Вспомни, сколько раз нас перед важными играми то споить пытались, то баб в номера организовать? Особенно здесь, на Кавказе. Помнишь, как на Кубок играть надо было и на нас форменную охоту вели: «Вино наше пейте, цветы, фрукты выбирайте — нигде больше такого не найдете. Девочек к себе зовите, не стесняйтесь, в комнатах тоже все готово», — знаменитый вратарь, как мог, изобразил грузинский акцент. — Забыл? Мы потом всухую продули. А почему? Да потому что ноги после той пьянки-гулянки еле волочили.

— А ведь и правда, — призадумался Маслов. — Было как-то раз такое, помню. Генка Еврюжихин потом еще в бассейне едва не утонул.

— Что ты врешь, зараза? — возмущенно подскочил на месте форвард под дружный хохот одноклубников. — Какой бассейн? Не язык, а помело форменное. Без костей.

— Ладно, понятно все, — подвел черту под разговором Аничкин, когда все отсмеялись. — А Малой оказывается у нас коварный типчик. Тот еще фрукт. Что ж, будем надеяться, что наш новый грузинский друг не подкачает. Главное, потом, если выгорит, с ним водку под грецкий орех в качестве закуси не пить.

— Водку, да с грецким орехом? — удивился Долбоносов. — А что в этом такого особенного?

— Балбес, — глянул на него с жалостью Витька. — Это ж самое калорийное сочетание.

— Да ладно, — засомневался Володька. — И потом, где это грузины водку предлагают. Вон, как сейчас, вино все больше.

— Так это ты с ними мало встречался за столом, — многозначительно улыбнулся многоопытный Яшин. — Помню, как-то приезжаем мы сюда, в Тбилиси — это еще при Пономареве было…

Сложно сказать, сыграл ли свою злодейскую и коварную роль хлебосольный грузин, или вмешались иные причины, но с самого начала ответной встречи игроки «Кельна» выглядели совсем не лучшим образом. Хотя, условия для проведения матча оказались отнюдь не идеальными для обеих команд. Накануне в Тбилиси прошел настоящий тропический ливень и газон стадиона стал вязким и тяжелым. На таком не продемонстрируешь филигранную технику, скорее надо приготовиться к тяжелой борьбе на каждом участке поля. Парадокс, но немецкие футболисты, которые вроде бы исторически — еще со времен знаменитого финального матча чемпионата мира, когда обыграли великих и могучих венгров — всегда славились своим умением блеснуть как раз в подобной обстановке, сегодня почему-то двигались тяжело, часто ошибались в самых безобидных ситуациях, то и дело теряли мяч.

А тут еще одна неприятная новость для «Кельна» — их основной голкипер Пауль Хайерс на последней тренировке перед матчем получил неприятную травму паха и в ворота встал его дублер — девятнадцатилетний Рольф Биркхёльцер. И москвичи, поняв, что совсем еще зеленый пацан отчаянно волнуется, суетится, начали буквально с первых минут обстреливать его при любой удобной возможности, проверяя на надежность.

Один только Численко умудрился пять раз за первый тайм приложиться к мячу, пытаясь пробить немецкого голкипера. Да и другие динамовцы от него не отставали. Дважды очень опасно бил Маслов, по разу отметились Еврюжихин и Семин. Чаще всего мяч пролетал мимо, но сам факт такой массированной атаки заставлял здорово нервничать футболистов «Кельна». Про тренеров их и говорить не приходилось — вся скамейка запасных гостей стояла на ногах, постоянно пребывая в состоянии крайнего волнения. А гортанные возгласы были слышны на весь стадион. Еще бы, на кону ведь стоял выход в финал европейского Кубка.

Но удача улыбнулась не нападающим «Динамо», а подключившемуся в кои-то веки в атаку Витьке Аничкину. Мельник сумел пройти финтами подряд двух немецких защитников, словно стоячих, а потом вдруг взял, да и выполнил навес в центр штрафной, куда подкрался капитан его команды, про которого все забыли. Резкий кивок головы и пятнистый пулей влетел в нижний угол. 1–0 Эх, жаль, но местные болельщики, равно как и в матче с датчанами не побаловали москвичей — на стадионе их набралось тысячи две, и потому особого ликования на трибунах не наблюдалось. Сами динамовцы вопили едва ли не громче.

— Не останавливайтесь, — зычно прокричал с бровки Голодец. — Только не останавливайтесь!

Вообще-то он был прав на все сто, ведь сейчас москвичи могли пройти в финал лишь за счет двух забитых на чужом поле мячей. И только. А если вдруг «Кельну» удастся сравнять, то все опять качнется не в пользу номинальных хозяев.

— Ох, что-то ноги не бегут совсем, — пожаловался Даниле Численко. — И колено опять разнылось, — форвард потер туго забинтованную травмированную ногу и на лице его появилась болезненная гримаса.

— Может, замену попросить? — встревожился Мельник. — Зачем надрываться, здоровье дороже.

— С ума сошел, не вздумай даже заикаться! — испугался Численко. — Бес и так на меня с подозрением смотрит. Того и гляди, или в дубль сошлет, или, как Вшивцева с Гусаровым на выход определит. Сейчас до перерыва дотяну, а там в раздевалке заново бинт перетяну и все будет тип-топ. Так что смотри, не сболтни никому, понял?

Данила нехотя кивнул. Не нравилась ему эта ситуация, хоть убей. Последив немного за товарищем, он заметил, что тот все сильнее начинает припадать на покалеченную ногу после очередного рывка или удара по мячу. Мельник глянул в сторону расположенной под навесом их скамейки запасных. Голодец привычно подпрыгивал на бровке, раздавая указания полевым игрокам, Бесков мрачно замер нахохлившимся филином на своем месте. Администратор клуба Ильин что-то втолковывал ему, наклонившись. Обычная, вроде, картинка.

— Малой, не спи!

Набухший сырой мяч ударил в колено и отскочил с лицо, задев кончик носа. Искры так и брызнули из глаз! А следом градом полились слезы. Черт, больно-то как!

— Мельник, сука, упустил своего! — истошный вопль Таракана хлестанул по ушам. Не видя практически ничего, Данила на ходу смахнул влагу с глаз и рванул за улепетывающим от него игроком «Кельна», который воспользовался моментом и обокрал зазевавшегося русского футболиста. — Держи его! — Можно подумать, он сам не понимает, что прорыв немца нужно остановить любой ценой.

Соперника Данила настиг почти у границы своей штрафной. Подстроился и бросился в отчаянный подкат, молясь всем богам, чтобы не въехать пронырливому форварду сзади в ахиллы. Ведь тогда итальянский арбитр скорее всего выгонит с поля. И прости-прощай финал!

Вроде чисто вышло, но проклятый макаронник все равно свистнул. И стремительно бежал к месту столкновения игроков. «Только не удаление! Только не удаление!» Мельник тяжело поднялся с газона, потрепал по плечу изображающего вселенские муки игрока «Кельна» и, чуточку сгорбившись, взглянул на бармалея. Что скажешь, «черный»? Давай, не томи!

— Avviso!.. Warning!

Фух, пронесло! Предупреждение.

— Perdonate.[7].

На лице Антонио Сбарделлы мелькнуло удивление.

— Parla italiano?[8].

Но Мельник лишь отрицательно помотал головой, мол, сказал все, что знал. Что характерно, не соврал. Так уж получилось, запомнил когда-то несколько слов и расхожих фраз, когда неделю провел в экскурсионном туре по «сапожку». Эх, и веселая выдалась поездочка — в группе из мужчин он оказался один одинешенек, а все остальные были девчонки из самых разных регионов России, которым крупная компания оплатила короткий тур за успехи на ниве ударного капиталистического труда в магазинах известного парфюмерного и косметического бренда. Три десятка красоток на одного Данилу! Помнится, во всех городах, что проезжали, он так ни разу в своем номере и не ночевал. Клево погулял под сладкие песни Джиджи Д’Алессио. Точно мартовский кот. Хотя…поездка та как раз в марте была. Ха!

— Опять дрыхнешь?! — Маслов отвесил задумавшемуся товарищу несильный, но обидный подзатыльник. — Какого х…я, Малой?

— Извини.

— Бегом, зелень! — буквально прорычал одноклубник. — Марш в стенку.

Ну, это нормально. Главное, прикрыть самое дорогое для любого мужика место. А не то Малявина точно назад к своему ревнивцу-режиссеру сбежит. Или еще к кому-нибудь. Та еще штучка.

Да что ж такое! Мощный удар Оверата пришелся точно по лицу Мельника. На несколько секунд Данила просто выпал из реальности.

— Малой, слышишь меня? — встревоженное лицо доктора Космынина стало видно постепенно, словно на проявленном негативе. — Слышишь? Сколько пальцев?

— Мы что…на ринге? — разбитые и опухшие губы никак не слушались, слова приходилось буквально выталкивать из себя.

— Шутишь? — просветлел эскулап. — Это хорошо. В глазах не двоится?

— Не, вроде…нормально.

— Встать сам сможешь?

— Ну что вы, доктор, из меня инвалида лепите? — разозлился Мельник. Осторожно приподнялся, потом встал на ноги. Сначала немного повело, но потом вроде бы все пришло в норму. Да и ребята поддержали под локоточки аккуратненько. Судья, что терпеливо торчал рядом, решительно показал в сторону лицевой линии. Понятное дело, следует покинуть поле.

— Док, хорош мне эту гадость под нос совать, — взмолился Данила, когда очередная ватка с нашатырем едва не воткнулась ему в физиономию. — В норме я, в норме. Маякните лучше Бескову, а то еще заменит, не ровен час.

Космынин с сомнением посмотрел на него, но послушался и подал заранее условленный сигнал. Голодец кивнул от навеса, подтверждая полученную информацию.

— Не спеши, — врач придержал Мельника за рукав. — Все равно через минуту на перерыв.

В раздевалке к Даниле подошел Голодец. Долго рассматривал разбитую физиономию игрока и молчал, о чем-то размышляя.

— Адамас Соломонович, а вы не знаете таких ребят: Гуцаева и Кипиани? Они местные, тоже динамовцы. Вроде.

Тренер ошарашено раскрыл рот.

— Малой, ты чего, бредишь что ли? Может, доктора кликнуть? Так я мигом.

— Да нет, все в порядке, — успокоил его Мельник. — Просто вспомнилось почему-то. Реально талантливые пацаны. Вы бы посмотрели их, пока мы в Тбилиси?

— Тьфу на тебя, малахольный, — отшатнулся Голодец. — Надеюсь, это не заразное. — Он отошел в сторону, качая головой. Данила посмотрел ему вслед долгим взглядом. И чего, спрашивается, Таракан кобенится, правда ведь отменные футболисты.

— Не забывай отрабатывать назад, — придержал Данилу в дверях хмурый Бесков, когда игроки выходили на второй тайм. — Они сейчас вперед полезут, счет сравнивать, поэтому построже в защите. Помни, время чистых дриблеров закончилось, нужно играть командно! Работай на опережение, на перехватах. И, я тебя умоляю, без всех этих твоих фокусов, ладно?

Ага, щаз! Только шнурки на бутсах поглажу. А народ повеселить? Мельник вдруг вспомнил, как еще в прошлом сезоне видел в одном из телевизионных сюжетов совершенно чумовые финты Михаила Месхи — на поле встретиться с ним очно, к сожалению, не удалось. В первом круге сдавал экзамены в ШРМ, а во втором уже самого прославленного грузинского форварда в составе тбилисского «Динамо» не было. Но Яшин, помнится, как-то рассказывал, что местные болельщики покупали на игру сразу два билета: чтобы в каждом из таймов находиться на той трибуне, возле которой играл Месхи. Что ж, потрафим тем, кто не поленился и пришел сегодня на стадион.

В одном из подходящих моментов, оказавшись с глазу на глаз с защитником «Кельна» Фрицем Роттом, Данила всем своим видом показал, что собирается идти не во фланг, а по центру. Юный нападающий даже сделал резкий выпад левой ногой в том направлении, а следом и качнул туда же корпусом. Но мяч при этом сохранил под голеностопом своей правой ноги.

И Ротт купился! Он, следом за форвардом, сделал шаг, решив рвануться за скоростным противником. И в ту же секунду Мельник неуловимым резким движением правой стопы протолкнул круглого немцу в «домик» — между ног — чтобы сократить себе самому расстояние до встречи с мячом, а сам стремительно оббежал защитника справа, оставляя того у себя далеко за спиной. Как там про такую ситуацию Бесков однажды на тренировке высказался: «Он на трех метрах от защитника на восемь убегает. Хрен догонишь!» Уж что-что, а стартовый рывок у Данилы был что надо. И долговязый капитан «Кельна» Тилен, попивший крови у Мельника в первой игре застыл на мгновение с разинутым ртом после необычного, практически циркового трюка. А когда опомнился, было уже поздно — проклятый русский выскочил на рандеву с молодым голкипером гостей и хлестко пробил, не сближаясь. 2–0.

«В-вах!» — дружно выдохнули трибуны.

«Зараза!» — восхищенно выругался на скамейке Бесков.

«Молодец, чертушка!» — налетели одноклубники.

«Здравствуй, Базель!» — подумал Данила, падая на раскисший газон под напором товарищей.

Глава 13

1969 год. Апрель. Москва

Дверной звонок задребезжал, когда Мельник ставил на огонь кастрюльку под привычные вечерние пельмешки. На тренировках в последнее время выматывался так сильно, что организм настойчиво требовал подпитки.

— Кого это черт принес? — удивился Данила. Не торопясь выключил на всякий пожарный газ и направился открывать.

— Здорово, племяш! Чего телепаешься, как беременная черепаха, замучались ждать. На улице холодрыга жуткая, ветер, дождь. Собачья погодка! А ну, посторонись-ка!

— Э-эээ…тетя Вера?

— А кто ж еще! — невысокая полная женщина в очках, похожая на злую училку мелким чертами крысиного лица, решительно отодвинула вконец растерявшегося парня в сторону здоровенной сумкой, и буквально ворвалась в квартиру. А следом за ней просочилась худенькая девица лет двадцати с сонным выражением на снулой мордашке. Оп-па, двоюродная сестрица пожаловала. Катя, вроде. Причем, что характерно, тоже не с пустыми руками — еще одна здоровенная сумища перекочевала в холостяцкое жилище Данилы. Интересно, что им здесь понадобилось? Помнится, после смерти родителей тетушка — она была женой материного брата — отметилась только тем, что в числе первых нагрянула в скромную комнатку Мельников в коммуналке и подчистую выгребла все, что представляло хоть какую-то ценность. «Тебе в детдоме все одно это не пригодится!» — громогласно заявила она тогда съежившемуся на кровати восьмилетнему племяннику, убитому горем, запихивая в объемистую коробку скромный чайный сервиз. Одна из расписанных зелеными и красными петухами фарфоровых чашек выскользнула из ее рук и с грохотом разлетелась вдребезги, упав на пол. Тетка зло выругалась и снова полезла в сервант, ища еще что-нибудь. А Данила, глотая слезы, как завороженный, смотрел на осколки, вспоминая маму, которая наливала ему в эту чашку душистый чай со смородиновым листом.

А потом родня появлялась в детдоме раз пять за все годы. И то, лишь для того, чтобы подписать какие-то наследственные бумаги и получить справки от директрисы. Племянника в лучшем случае мимоходом трепали по голове и отсылали прочь, сунув какую-то мелочь «на мороженное».

— Что вам нужно? — мрачно поинтересовался Мельник, закрыв входную дверь и вставая в кухонном проеме. Устраивать скандал на лестничной площадке на потеху соседям? Такое себе удовольствие.

— Ишь ты, — сверкнула очками тетка. — Деловой какой стал. Родня приехала, а он допросы с порога устраивает. Правильно Кешка про тебя говорил, что, мол, зазнался — общаться ни с кем не хочешь. Кстати, что у тебя с лицом, подрался что ли? Весь в синяках. Так и знала, что свяжешься с дурной компанией.

Кешка — Иннокентий — это и был мамин брат. Совершеннейший подкаблучник и тихий выпивоха, который трудился мастером по ремонту подвижного состава в одном из депо столичного метрополитена.

— Могу чаю предложить, — нехотя выдавил из себя Данила.

— Ну, наконец-то, — язвительно произнесла тетя Вера. — Катя, солнышко, поставь сумку в комнате и иди мой руки. Твой бестолковый братец вспомнил, как надо встречать гостей, — засюсюкала она с дочкой.

Пока Мельник, беззвучно матерясь, ставил на плиту чайник и накрывал на стол, тетка бесцеремонно пролазала по всей квартире. Данила с нехорошим изумлением прислушивался к тому, как хлопали в комнате дверцы тумбочек, скрежетали сдвигаемые створки шкафа-купе, щелкал выключатель в ванной. Сестрица в это время сидела за столом на кухне и меланхолично таскала пряники и сушки из вазочки, которую Мельник наполнил для чаепития. В душе у парня медленно, но верно, поднималась мутная волна злобы.

— Ну что, — возникла на пороге раскрасневшаяся тетушка. — Ничего ты так устроился, племяш. Мебель, правда, какая-то странная, но это мы поправим. Скажу Кешке, чтобы подыскал сюда что-нибудь поприличнее.

— Меня и эта вполне устраивает, — насупился Данила.

— А ты помолчи, когда старшие разговаривают, — сдвинула брови тетя Вера. — Узнаю фирменное мельниковское воспитание. Никакого уважения! И вообще, чего опять копаешься, долго нам еще ждать? — женщина оглядела глазами стол и всплеснула руками. — Это еще что? Неужто мы с дороги должны какие-то черствые пряники грызть? Сам-то, поди, колбаску кушаешь? Доставай все из холодильника. Кстати, это что, импортный? — тетка метнулась к «Розенлеву» и распахнула настежь дверцу. — Надо же, умеют делать буржуи проклятые! — с плохо скрываемой завистью сказала она, заглядывая внутрь. И тут же издала победный клич. — О, я так и знала. И сыр у него лежит, и колбаса. А это что, никак бастурма? Грузинская?! Я такую на рынке видела, так она стоила совершенно неприличных денег.

— Это на завтрак, — попытался возразить Мельник, но безуспешно. Тетя Вера отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и нахально принялась выкладывать на стол из холодильника все, что сочла нужным. Глядя за тем, как стремительно пустеют полки, Данила едва сдержался, чтобы не заорать. Черт знает что! Неимоверным усилием воли он заставил себя промолчать. В конце концов, пусть жрут, а потом сваливают восвояси.

Чай тетка пила с удовольствием. Еще бы, в Тбилиси купил в фирменном магазине после победного матча с «Кельном». Точнее, как купил, восхищенные его игрой грузины наложили ему в сумку множество пакетов, коробок, кульков и прочей всячины. А на кассе запросили чисто символическую сумму. Так, чтобы соблюсти формальности.

— Ай, дорогой, — с улыбкой пресек робкие возражения Данилы сам директор магазина, — ты людям такой праздник устроил, что мы еще доплатить должны. Никогда не видел, чтобы кто-то так здорово финты нашего дорогого Михи исполнял![9] Как знал, на игру пошел.

И вот сейчас все это великолепие исчезало под жадным напором челюстей «дорогих» родственничков. Причем, худенькая с виду сестрица, поглощала кавказские деликатесы со скоростью лесного пожара.

— Я у тебя там «Боржоми» в холодильнике видела, принеси-ка побыстрее, — приказала тетя Вера, откидываясь на диванчике и сыто отдуваясь. — Острое все слишком, запить надо.

Данила молча сходил за минералкой. Показалось, или пока он был спиной к тетушке, та умудрилась стащить со стола и спрятать в свою сумку, что стояла рядом, упаковку чая? Да и мясных деликатесов ощутимо поубавилось. И ведь не заставишь открыть. А руки прям чешутся!

— Теперь я могу узнать, что вам нужно? — Мельник подтянул к себе поближе табурет и уселся немного поодаль от родни. — Мне на тренировку рано вставать, спать надо скоро ложиться.

— О, кстати, по поводу твоей беготни с мячом, — оживилась тетя Вера. — Мы, собственно, за этим и приехали. — Женщина фальшиво улыбнулась, но глаза за стеклами очков немигающе смотрели на Данилу, навевая нехорошие ассоциации с ядовитой змеей. — Ты ведь у нас племяш постоянно в телевизоре стал мелькать, в газетах про тебя пишут. Даже у меня на работе уже несколько раз интересовались, не родня ли мы. Не ожидала, признаться, что из тебя хоть какой-то толк выйдет, думала, что ты, как и вся ваша семейка, пустой никчемыш.

— Семью трогать не надо, — мягко попросил Мельник. Но тетку уже понесло и она явно не поняла, что племянник на взводе — миролюбивый тон парня она приняла за обычную мягкотелость. И потому лишь презрительно усмехнулась на замечание. — Поучи еще меня, сопляк. В общем так, мы посовещались и решили: ты все одно за счет государства на своих сборах пропадаешь. Сыт, обут, одет. В квартире, небось, и не появляешься толком. Поэтому теперь здесь будет жить Катенька!

— О, как! — опешил Данила. — Вот это поворот. А ничего, что эту квартиру мне спортобщество «Динамо» выделило? Как раз за ту самую никчемную беготню с мячиком. — Ситуация стала настолько абсурдной, что Мельник вдруг почувствовал, что вся его злость куда-то испарилась. Появилось взамен какое-то болезненное любопытство: как далеко эта грымза зайдет в своем потрясающем нахальстве?

— Не смей меня перебивать! — взвизгнула тетушка и сильно ударила ладонью по столу. Чашки подпрыгнули, негромко и жалобно зазвенели в них ложечки. — Что за манера? Сказано тебе русским языком: мы так решили. И нечего здесь обсуждать.

— А «мы» — это, наверное, вы? — уточнил Данила. — Дядя Кеша вряд ли что-то сам способен решить.

— Естественно, — фыркнула тетя Вера. — Что там этот алкаш может сообразить. Одна водка на уме.

— Лечить не пробовали? — с интересом осведомился Мельник. — Кодирование там, «торпеду» вшить? Я слышал, что сейчас наркологи настоящие чудеса творят.

Тетка пошла красными пятнами. Даже сонная Катя и та с удивлением уставилась на Данилу, оторвавшись от сооружения очередного многослойного бутерброда.

— Ты что же это, издеваться надо мной вздумал? — прошипела женщина. Сходство ее с гадюкой усилилось в этот момент многократно. — Я тебе покажу, шутник!

— Что вы, как можно? — открестился Данила, делая максимально честное лицо. — Переживаю за родного человека и все. Если хотите, могу у нашего клубного доктора справки навести, может быть, у него и контакты какие-то имеются.

— Спасибо, без тебя как-нибудь с этой проблемой разберусь! — решительно отрезала тетя Вера. — А пока вернемся к основной теме разговора. Как я уже сказала, мы решили, что здесь теперь будет жить Катюша. Часть вещей мы сегодня уже привезли, остальное доставим на днях. А пока что неси документы на квартиру, квиточки за коммунальные платежи, ключи. Да, ключи и документы в первую очередь. Ну, чего расселся, мне долго ждать?

— Думаю, — признался Мельник. — Вот сижу и думаю.

— Интересно, — прищурилась тетка. — И о чем же?

— Да вот, понимаете, — охотно отозвался Данила. — Мне же за игры платят вполне себе неплохо, премии там разные капают, суточные-командировочные выдают. Даже в валюте иногда. В смысле, в инвалютных рублях. Вот и мелькнула мысль: если я отсюда на базу перееду, а там меня за счет клуба содержать будут, то на кой мне все эти деньги? Может быть, я их Кате буду отдавать?

Глаза тети Веры алчно блеснули.

— Зачем же Кате? — почти ласково проговорила-пропела она, фальшиво улыбаясь. — Ты лучше мне все неси, а я уже потом разберусь, что Катеньке причитается. Кстати, я там у тебя в шкафу плащ заграничный видела, так, пожалуй, я его для Кешки заберу. И туфли.

— Плащ? Для дяди Кеши? — искренне поразился Мельник. — Он же ему по росту не подойдет. Я ведь для себя покупал. А во мне-то почти метр девяносто, а в дядьке, если не ошибаюсь, метр семьдесят от силы.

— Ничего, мы его в ателье перешьем. У меня как раз знакомая портниха там работает, — засуетилась женщина, отводя глаза. — Так что там с бумагами?

— Даже не знаю, — показушно засомневался Данила и почесал в затылке. — А Катя член общества «Динамо»? Я ведь говорил, квартира на него записана.

— В смысле? — ощутимо напряглась тетка. — Она разве служебная? Это нехорошо. — Тетя Вера задумалась, нервно барабаня по столу. — Знаешь, а все-таки принеси-ка мне документы, я посмотрю, — решила она, наконец.

— Ладно, хорош, пошутили и хватит! — жестко сказал Мельник. — Надоел этот цирк.

— Что ты сказал?! — начала приподниматься женщина, багровея.

— Молчать! — тихим страшным голосом приказал Данила. — Сидеть и слушать!

Тетя Вера плюхнулась на место и испуганно замерла, глядя на племянника круглыми глазами. В наступившей тишине послышался хруст пережевываемых сушек — Катенька меланхолично продолжала есть, не обращая ни на что внимания.

Как корова в стойле, невольно подумал Мельник. Гоняет по кругу свою жвачку и на все наплевать. Везет же некоторым, ноль эмоций, что бы ни случилось.

— В общем так, — собрался с мыслями Данила. — Никаких документов, ключей и денег я вам, разумеется, не отдам. Просто потому, что не считаю вас своей родней. И поэтому мне положить с пробором на все, что ты там, «дорогая» тетушка нарешала и напридумывала себе.

— Да как же это…

— Вот так! — не дал раскрыть рта тете Вере Мельник. — Сказал же, молчать и слушать! Сейчас доедаете и допиваете все, что не успели, собираете свои манатки и выкатываетесь отсюда на все четыре стороны. И если еще раз появитесь на пороге, то, не обессудьте, спущу с лестницы. Это понятно?!

— Ах ты, сволочь! — пришла в себя и зашипела тетя Вера. — Ты что это удумал, пререкаться со мной? Да я на тебя напишу куда следует, мигом на нары определят. Что папашка был из лагерников, на фронте в штрафниках ходил, что сыночек от него недалеко ушел! Сидит тут, фингалами своими сверкает.

— Хорошо, что напомнили, — хлопнул себя по лбу Данила. — Вы же после маминой смерти у нас все документы, фотографии семейные, награды отцовские себе захапали, верно? Так вот, чтобы завтра же вечером дядя Кеша все вернул. Не досчитаюсь чего, башку откручу!

— Бандит! — ахнула женщина, хватаясь за сердце. — Катя, ты только послушай, эта рожа уголовная угрожает мне. Сейчас же вызываем милицию, пусть заберут этого урода! Звони, доченька! Ты у меня надолго сядешь, скотина!

Катя непонимающе хлопала глазами, переводя взгляд с матери на двоюродного брата и обратно. Потом неуверенно улыбнулась и положила недоеденную сушку на стол.

Вдруг в прихожей негромко скрежетнул замок, а потом хлопнула входная дверь.

— Данила, солнышко, я же видела, ты дома. У тебя свет горит, — донесся капризный женский голос. — Ты где там запропал, почему не встречаешь? Иди сюда, у меня цветы из рук сыплются, помоги скорее. И что это за баулы на пороге, я чуть ногу не сломала.

Мельник усмехнулся, но остался сидеть на табурете. Тетя и сестра замерли, ошарашено глядя в сторону прихожей. Оттуда послышались легкие шаги, и через мгновение на пороге кухни появилась Малявина. Красивая до жути, в волосах капельки дождя. Лицо у нее было недовольное, а в руках пламенела бутонами охапка алых роз.

— Ой, — испуганно вздрогнула актриса. — Ты что, не один? Кто это?

— Да так, никто, — равнодушно ответил Данила, поднимаясь. Подошел к Валентине, забрал у нее цветы, небрежно положил их на стол и нежно поцеловал девушку в податливые сладкие губы. — Так, случайные знакомые. Они уже уходят.

— Малявина! — восхищенно выдохнула Катя, прижимая руки к груди. Куда только подевалось ее сонное равнодушие. Глаза сверкали и метали молнии. — Мама, это же Валентина Малявина! Помнишь, мы ходили на фильм с ее участием? — она порывисто повернулась к тете Вере, но тут же снова уставилась на опешившую актрису. — А вы дадите мне свой автограф?

— Погоди-ка, доченька, — прокаркала тетушка, не сводя глаз с Валентины, прижимающейся к Мельнику. — Нам еще разобраться требуется, что это за птица и почему она сюда таскается. Тебе лет-то сколько, шаболда? Охмурить сопливого пацана решила? Квартирку себе зажилить? Так вот, не выйдет! Это наша жилплощадь.

— Ты еще здесь, старая бл…дь? — скучающе обернулся к ней Данила. — Я же велел тебе убираться. И завтра жду все свои вещи! Да, из сумки не забудь все украденные продукты выложить.

— Что?!

— Х…й через плечо! — вызверился Мельник. — Извини, дорогая, — он нежно провел пальцами по щеке подруги, виновато улыбнувшись. — Достали уже. — Малявина молча смотрела на него глазами-блюдцами, не зная, что сказать. — Видишь ли, по случайной шутке мироздания эта стерва вроде как моя тетка. И сюда приехала, чтобы поселить ко мне свою драгоценную дочурку. Вот эту самую поклонницу твою, — Данила небрежно махнул в сторону по-прежнему глупо улыбающейся Кати.

— Вот как, — Валентина прищурилась. С новым интересом оглядела обеих гостий. А потом медленно сказала: — Так в чем же дело, милый, почему бы тебе и в самом деле не оставить здесь эту милую девочку?

— Чего? — обомлел Мельник. — На хрена?

— Ну, как же, ты у меня такой забывчивый, — легонько попеняла ему Валентина, качая с осуждением головой. — Нам же скоро понадобится помощь с маленьким. У меня театр, у тебя — игры. Так почему бы не поручить заботу о малыше твоей сестренке? Девочка, скажи, ты хорошо ладишь с младенцами?

В оглушительной звенящей тишине Данила в полном охренении отчетливо услышал, как бьются об пол минимум две челюсти. Его собственная и тети Веры.

Глава 14

1969 год. Апрель. Москва

Рожу дяде Кеше Мельник все-таки набил. Родственник умудрился на следующий день после визита тети Веры заявиться на квартиру к Даниле в компании с какими-то двумя утырками и с порога принялся качать права. За что и огреб маленько от мрачного племянника. Ну а что, расстроил его дядя всерьез — Мельник ведь загорелся узнать побольше о своих здешних родителях и намеревался самым тщательным образом изучить семейный архив. А вместо этого парень услышал рабоче-крестьянский матерок, тупые угрозы, приправленные щедрым водочно-пивным перегаром, да «насладился» зрелищем хануриков, что решили вдруг, будто они являются достойными конкурентами Григорьева или Попенченко, и потому активно махали кулаками у него перед лицом[10].

Пришлось сначала аккуратно, чтобы не покалечить, вмазать дяде Кеше в «бороду», а потом легкими затрещинами сопроводить его верных оруженосцев до начала лестницы между этажами. А там уж придать им дополнительное ускорение при помощи пары смачных пинков. Алкаши попытались было ерепениться и кричать какие-то смешные угрозы с площадки возле мусоропровода, но, стоило Даниле спуститься к ним всего на одну ступеньку, как они молниеносно ссыпались вниз по лестнице. Только дробный стук каблуков некоторое время слышался.

Вернувшись к распахнутой настежь двери своей квартиры, Мельник негромко чертыхнулся. Вот ведь, не хотел же, чтобы соседи стали свидетелями его семейных разборок, но куда там. Из расположенной напротив такой же «однушки», как и у самого Данилы, уже высунула лисью мордочку любопытная соседка, которую весь дом звал просто «тетя Зина». А это означало, что все даже мельчайшие подробности сегодняшнего инцидента станут известны самое позднее к завтрашнему утру всем заинтересованным жильцам.

— Извините за беспокойство, теть Зин, — покаялся Мельник, беря за шиворот уже начавшего подавать признаки жизни дядюшку. — Родственник вот в гости заглянул, но сомлел маленько. После работы, устал. Да и здоровье подкачало. Слабый он. — С этими словами парень без особого пиетета затолкал мычащего что-то нечленораздельное дядю Кешу в свою квартиру. И плотно прикрыл входную дверь, стойко игнорируя пулеметную очередь вопросов изнывающей от любопытства соседки.

— Вот на хрена? — задал риторический вопрос Данила, пытаясь усадить кренящегося на бок родственника на банкетку в прихожей. — Что «гы»? На хрена, спрашиваю, на весь дом меня опозорил? Добавить бы тебе еще, зараза! Да сиди уже, Аника-воин, — Мельник без особого труда отбросил дядькины руки. — Ишь ты, смотри-ка, как быстро очухался, опять драться лезет. Не придется, значит, из душа поливать.

В итоге, примерно через час, когда дядя Кеша мало-мальски смог нормально передвигаться и окончательно пришел в себя, Данила провел с ним нелицеприятную беседу и отправил домой, разорившись на такси и жестко предупредив напоследок, чтобы в следующий раз документы родительские все же оказались у законного наследника. Вроде, дошло. А там, бог весть. Не исключено, что придется обращаться к кому-нибудь из милицейских кураторов «Динамо» — терпеть выкрутасы родни больше не хотелось. Да и засветить ситуацию следовало первым, иначе, чего доброго, тетя Вера закидает все возможные инстанции жалобами и заявлениями, представ пострадавшей стороной. Нет уж, лучше пусть отцы-командиры узнают о конфликте в интерпретации Мельника.

Следующим утром команда улетала в Одессу. Странное дело, если подумать, ведь именно с Южной Пальмиры для Данилы и началась новая жизнь почти год назад. Надо же, как быстро летит время. И, оглядываясь назад, парень мог с полным на то основанием сказать, что прожил этот год довольно результативно. Судите сами: игрок основы «Динамо», мастер спорта, привлекается в сборную команду СССР. А еще умудрился закадрить совершенно роскошную женщину. Хотя, здесь еще большой вопрос, кто кого закадрил. Да и обуревают в последнее время тяжелые мысли о том, стоит ли вообще продолжать эту связь? Особенно, после шутки Малявиной насчет беременности. Смех смехом, а седых волос у Мельника после этого явно прибавилось.

В аэропорту, едва динамовцы вышли из автобуса, на Бескова насела целая орава репортеров. Всех интересовала не столько последняя игра клуба, но как будет готовиться команда к финалу Кубка обладателей кубков. Как не крути, но событие для советского футбола довольно значимое. Не каждый день на кону оказывается один из двух важнейших европейских клубных трофеев. Хотя, разумеется, матч с «Кельном» тоже в вопросах всплыл. Правда, по большей части, применительно к личности Мельника, как главной звезды той встречи.

— Константин Иванович, — настойчиво допытывался у старшего тренера корреспондент «Известий». — Расскажите нашим читателям, как вам удалось воспитать столь яркого форварда?

— У нас играет команда, а не отдельные личности, — сухо ответил Бесков. Чувствовалось, что беседа в подобном ключе ему не слишком нравится. — Поэтому я не стал бы делать акцент на одном игроке.

— Но вы же не будете отрицать, что Мельник добавляет изрядную остроту в действия вашей атакующей линии? — не унимался репортер. — Да и его необычные финты и удары — даже мировые знаменитости не всегда демонстрируют столь богатый технический арсенал. Я слышал, что за рубежом некоторые приемы уже так и называют: «Финт Мельника».

— Повторяю, — окончательно закаменел лицом Константин Иванович. — Я отвечаю за всю команду. И петь дифирамбы одному, пусть и не бесталанному, молодому игроку не стану. Да и вам не советую. Мельник только начинает свой путь в большом спорте. Вот когда он покажет такой же высокий уровень на протяжении хотя бы четырех-пяти сезонов, тогда и поговорим о его уникальности. Слишком много на моей памяти было молодых футболистов, которые ярко вспыхнули, но так же быстро и погасли. Как бенгальский огонь.

— Слыхал, Малой, Бес тебя с фейерверком сравнил, — толкнул товарища в бок Семин. Шилопопый Юрка не поленился и сходил погрел уши в задних рядах пишущей братии. А теперь вернулся и уселся рядом с Мельником. Футболисты расположились на креслах в зале ожидания и наблюдали за импровизированной пресс-конференцией со стороны. Данила равнодушно пожал плечами. Ну, сравнил и сравнил, что за печаль? Мельник поправил модные широкие солнцезащитные очки, за стеклами которых прятал синяки, и зашелестел страницами «Советского спорта».

Журналисты высказывались о перспективах «Динамо» в финальном матче весьма осторожно. Многие напоминали читателям о том, что в прошлом Бесков уже сражался с испанцами за золото европейского первенства, когда руководил сборной командой страны, но уступил. Поэтому игра с «Барселоной» обещала стать сверхпринципиальной для старшего тренера москвичей.

— Данька, а как у тебя дела с «молодежкой» обстоят? — лениво осведомился Юрка. — Разрешили из клуба на первенство ездить?

— Черт его знает, — снова пожал плечами Мельник. — Я ведь с Лядиным пока не встречался, а наши бугры молчат, как рыбы об лед. Знаешь, мне, в принципе, без разницы. Скажут, что можно сгонять и сыграть, так съезжу. Нет — значит, нет. Кубок кубков интереснее. А там, — Данила пренебрежительно скривился. — Все равно никого из известных футболистов не ожидается. — И тут же молодой игрок негромко зашипел от резкой боли в разбитой губе. — Вот, зараза, скорей бы уже зажила.

— Да, неплохо тебя разукрасили, — сочувственно улыбнулся Семин. — Правда, ты тоже хорош, — он засмеялся. — Как вспомню, так вздрогну. Носится по полю: глаза бешенные, рожа в крови — вурдалак форменный. То-то немчура от тебя шарахаться стала. Особенно, когда ты им второй голешник свой забивал.

— Попал просто удачно, — отмахнулся Мельник. — Ты же сам видел, у них вратарь невысокий был. На хорошем газоне хрен бы я таким ударом его обвел — парень-то на самом деле довольно прыгучий. А здесь он оттолкнуться нормально не сумел. Поле тяжелое, вязкое после дождя.

— Брось скромничать, — Юрка посмотрел с хитрым прищуром. — Опекуна своего в конце вообще затоптал.

— Зато передачу тебе на пустые ворота выложил!

— Это верно, — Семин согласно кивнул. — Мне и оставалось только ногу подставить. А вообще, здорово мы их притушили. Все-таки, 4–0 с таким соперником — это дорогого стоит. Вот бы и «Барсу» так же прихлопнуть!

— Не хвались, едучи на рать, — осадил его пыл Яшин. Лев Иванович сидел в кресле по другую руку от Семина и в пол уха следил, оказывается, за разговором своих одноклубников. — До финала еще почти месяц. Знаешь, сколько воды за это время может утечь? Все еще сто раз поменяется. Главное, чтобы Бесков дурить не начал. — Прославленный вратарь тихонько вздохнул. — А то есть у него такая черта: перед важными играми в нервяк впадает. И себя накручивает, и нас.

— Да, нервы — это проблема, — вздохнул Юрка. — Иногда из-за чего-нибудь заведешься, аж трясет. И не знаешь, как с этой напастью бороться.

— Пятьдесят граммов накати и враз все пройдет, — посоветовал подошедший к ним Маслов. — Проверенный способ. Безотказный.

— Так и спиться можно, — проворчал Семин. — Нет уж, я лучше что-нибудь другое попробую.

— Ну-ну, — скептически усмехнулся Валерка. — Не забудь потом с коллективом поделиться.

А Данила вдруг задумался. Прав ведь Сэм — нервишки перебороть трудно. Даже после выигранного матча футболист обычно взвинчен сверх всякой меры. А уж что с ним творится накануне важной игры! В голове постоянно крутятся картинки предстоящей встречи, мозг, словно суперкомпьютер, пытается рассчитать, спрогнозировать буквально каждое прикосновение к мячу, каждое техническое действие, предугадать, как будут реагировать на это соперники.

В итоге заснуть удается, в лучшем случае, под утро. И, естественно, встаешь разбитый, будто всю ночь вагоны разгружал, голова чумная, руки-ноги дрожат. А тренер смотрит с подозрением и норовит понюхать, не пил ли его подопечный в какой-нибудь веселой компании, улизнув — зараза такая! — тайком с базы? И звереет наставник, не понимая, что происходит, срывается, кричит, гонит вялого, точно зомби, игрока на зарядку. Хорошо, если там чутка взбодришься, хорошенько попотеешь, потом обдашь разгоряченное тело контрастным душем — глядь, вроде все в норме.

А после игры та же канитель по новой. Только в этот раз, как на видике, по сто раз пересмотришь все эпизоды, разберешь сам для себя, что сделал не так, поймешь, как на самом деле следовало поступить.

Что? Небо светлеет и уже утро? Бля…

Юрка Семин как-то признался Даниле, что после матчей даже не пытается ложиться. Знает, что все одно не заснет. Просто сидит у окна и смотрит на пустынные ночные улицы. Уже и супруга к этому привыкла и не обращает внимание. А по первости, бывало, пугалась. Выйдет на кухню водички попить, а там тень отца Гамлета в майке-алкоголичке и трико. Стоит, прижавшись лбом к оконному стеклу, таращит глаза в темноту.

— Ух, какая! — Маслов даже причмокнул, провожая затуманившимся взглядом прошедшую мимо оживившихся, как по команде, футболистов стюардессу в форменном костюмчике. Мельник тоже отдал должное стройной фигурке и длинным ножкам, но делать стойку, как его некоторые одноклубники, не стал. Банально и пошло. «Ларису Ивановну хочу!» Не, не наша тема. У Олега Митяева, помнится, хорошая песенка на этот счет имелась: «Она была актрисой, а он простой полярник…» — лучше и не скажешь. Кстати, вот опять мысли свернули к Малявиной. Красивая девка, спору нет. Но в башке столько тараканов! И вопрос вопросов: надо ли находиться рядом с толпой этих насекомых? Монетку что ли подбросить?

— Пойду в буфет, минералочки куплю, — поднялся со своего места Данила, устав от маятных мыслей. — Кому-нибудь что нужно?

— О, Малой, купи мне пару пачек сигарет, — тут же попросил Яшин.

— Да ему не продадут, — прыснул в кулак Маслов. — Нашел кого просить, Лев Иванович. Данька, тормози, схожу с тобой. Заодно тоже разомнусь немного. Глядишь, ту принцессу «Аэрофлота» догоним.

— А на самом деле зачем со мной поперся? — проницательно поинтересовался Мельник, когда они шли по зданию аэропорта. Валерка негромко хмыкнул и кинул быстрый взгляд на одноклубника.

— Растешь. Соображать потихоньку начинаешь. Но сейчас угадал, дело к тебе и правда имеется. Ты же с Игорьком в одном доме живешь?

— С Численко? Ну да, в одном. Ведомственный ведь дом, динамовский.

— Понимаешь, — замялся Маслов, подбирая слова. — Похоже, Бес его от команды окончательно отцепить собирается.

— Да ладно, — не поверил Мельник. — Число же пашет, как проклятый. И в матчах не лажает.

— Так-то оно так, — согласился Валерий. — Но ты же и сам видел, он после немцев едва шел. Я спросил его тогда, как колено, а он только покривился и рукой махнул. После прилета из Тбилиси напрямки к врачам, которые ему операцию делали, рванул. Думаешь, почему его сегодня с нами нет? Вот то-то и оно. Боюсь, что теперь надолго Число выбыл. Как бы не очередная операция его ждет. А ведь он уже не мальчик. Так что, помяни мое слово, выкинет его Бес из команды.

— А я-то что могу сделать, — не понял Данила. — У меня самого с Иванычем отношения, как у кошки с собакой.

— Пригляди за ним, если сможешь, — попросил Маслов. — Все же, соседи. А если заметишь что-нибудь неладное, маякни мне или Анюте. Договорились?

— Да без проблем, — пожал плечами Мельник. — Только, ты ведь лучше меня знаешь: если Игорь решит загулять, его и рота солдат не остановит. Помнишь, как он однажды про ресторан «Советский» сказал: «Я там столько денег оставил, что несколько колонн в нем — мои!»

— Да помню, — тяжело вздохнул Валерий. — Все помню. Потому и не прошу много. Кстати, смотрел, как наши криворукие «Автомобилисту» вчера продули? Я чуть голос не сорвал, когда репортаж по радио слушал.

— Ты про шайбистов?

— Ну а про кого еще? Вот ведь, чудаки на букву эм! Одно светлое пятно — Мальцев. Вот кто старался по настоящему.

— Да, Мальцев — это суперфорвард, — согласился Данила. — Думаю, что он еще даст всем прикурить.

— А то! — заулыбался Маслов. — Ему бы партнеров нормальных, так всех порвали бы. Но куда там, — Валерка безнадежно махнул рукой. — Стоит мало-мальски толковому пацану где-то появиться, так его тут же в ЦСКА загребают. И ведь ни себе, ни людям — помаринуют на скамейке, а потом в какой-нибудь заштатный клуб отправляют. И все, кончился талант.

— Так и нас так же, — не понял возмущения товарища Мельник. — Скольких Бес за Можай загнал?

— Да знаю, — досадливо покривился Маслов. — Так просто накатило. Задрали уже эти тарасовцы, все время выигрывают.

— Так нынче вроде «Спартак» впереди?

— Да брось, — пренебрежительно усмехнулся Валерка. — Вот увидишь, в концовке сделают их на раз-два.

— Спорим? — Мельник протянул руку одноклубнику. — Я ставлю на то, что «Спартачок» в этом году «золото» возьмет.

— Идет! — мгновенно отреагировал товарищ и крепко сжал ладонь Данилы. — На что забиваемся? О, придумал, когда продуешь, то голышом вокруг базы пробежишь.

— А чего это я побегу? — удивился Мельник. — Может быть, это ты понесешься.

— Мечтай, — довольно заржал Валерка. — Товарищ, разбей, пожалуйста, — попросил он проходящего мимо пассажира. Тот молча ударил ребром ладони по сцепленным рукам спорщиков. — Ну все, Малой, готовься, — засмеялся Маслов. — Я на этот исторический забег журналистов и фотокорреспондентов обязательно приглашу. А что, пусть заснимут, как ты бубенчиками своими на весь Новогорск звенеть будешь.

— Это мы еще посмотрим, — насупился Мельник, старательно изображая досаду от опрометчивого поступка. А про себя подумал, посмеиваясь, что, оказывается, совсем неплохо иногда помнить какие-то исторические факты. Вот, как сейчас. Откуда Валерке было знать, что именно красно-белые в этом году опередят совсем на чуть-чуть мощных армейцев и станут первыми. Читал в свое время книгу о Всеволоде Боброве, и отложилось само собой в голове, что через год после его ухода обратно в футбол, Николай Иванович Карпов сумеет вновь сделать «Спартак» чемпионом страны по хоккею с шайбой. Что там дальше было, Данила не помнил, хоть убейте, но за точность сведений именно по нынешнему году был уверен железно. Тем смешнее будет стребовать долг за проигрыш с Маслова. А то ишь ты, чего удумал, голяком носиться по улице. Как дите малое!

Глава 15

1969 год. Апрель. Одесса

— А это что за чудо в перьях? — Маслов с усталым удивлением смотрел за спину Данилы. Тот обернулся. К ним торопливо, пока не прочухали и не кинулись наперехват милиционеры из оцепления, несся некий гражданин. По внешнему виду, так типичный интеллигент: костюм, очки, лысина, портфель. А еще роскошный букет в правой руке. Как только через деревянные заборчики, что отделяли беговые дорожки от трибун, преодолел. Что за ерунда?

А «интеллигент» тем временем резво пронесся по полю, добежал до защитника гостей Семенова и сноровисто вручил тому цветы. Трибуны зашлись от хохота, а потом разразились бурными аплодисментами. Игроки «Черноморца» и «Динамо» застыли, как вкопанные, ничего не понимая. Но спустя несколько секунд первым пришел в себя Витька Аничкин. Он резво сорвался с места, догнал мужика с портфелем, который гордо шествовал обратно на свое место, задрав нос, ухватил его за плечо, развернул и…от души врезал в рожу! Неизвестный болельщик красиво улетел спиной вперед на беговую дорожку — только стертые подошвы ботинок в воздухе мелькнули.

— Ты что творишь, сука?! — громко заорал капитан моряков Москаленко, выходя из ступора, и бросился на Аничкина. И это послужило сигналом к общей драке обеих команд стенка на стенку. Зрители кинулись было к ограждениям, желая поучаствовать в потехе, но милиция на этот раз сработала четко, дав недвусмысленно понять, что погрома или каких других глупостей не допустит. Показалось, или где-то даже бабахнул пистолетный выстрел? Черт его знает, Мельник в это время выяснял отношения с нападающим одесситов Виктором Прокопенко. Такой же, как и сам Данила, высоченный лось, который коршуном налетел на динамовца. Правда, кроме голимого энтузиазма похвастаться чем-нибудь еще Прокопенко не мог. И потому, обменявшись с ним парой-тройкой пристрелочных ударов, Мельник поймал подходящий момент и от души врезал открывшемуся противнику прямым ударом в челюсть. Нокаут! Жаль, но судьи на ринге сегодня на стадионе хозяев не наблюдается.

Мельник огляделся. Футболисты обеих команд разбились на пары и отчаянно мутузили друг дружку. Разве что Яшин и голкипер хозяев Ярчук оставались на своих местах. Но оно и понятно — поднять руку на мировую знаменитость…на такое был способен разве что один отмороженный на всю голову молодой нападающий. Что характерно, из родного вратарю «Динамо». «Скажите, как его зовут?»

Странное дело, но милиция в это выяснение отношений на футбольном поле почему-то вмешиваться не торопилась. Со скамеек запасных орали что-то тренеры и той и другой команды, но из-за дикого шума на трибунах ни черта не было слышно. Да и так ли это сейчас важно? Даже, если тот же Бесков, к примеру, требует прекратить, то кто его послушает? Нет, тут уж все, как в уличной драке — не отступать и не сдаваться!

В общем, потолкались — попихались еще минут пять, а потом импровизированные бои гладиаторов начали сходить на нет. Еще минут через десять судьи, что робко стояли все это время в центре поля, все-таки решили вмешаться и стали потихоньку разводить футболистов в разные стороны. Разгоряченные дракой мужики орали друг другу гадости и делали угрожающие жесты.

— Как думаешь, Малой, игру отменят? — Юрка Семин трогал шатающийся зуб и сплевывал то и дело кровь из разбитой губы. — Зараза, чуть переднего клыка не лишился, — возбужденно смеялся Сэм. — С защитником местным схватился, так этот гад так ловко мне по морде заехал! Ну да ничего, я ему тоже нос малость на бок свернул. Вон он идет…скотина!

— Знаешь, почему-то думаю, что скоро продолжим и все-таки доиграем, — сказал Данила. — Вряд ли здешним властям выгодно поднимать шум и привлекать внимание к нашему махачу. Так что, скорее всего, постараются замять. Втихаря и нам и «Черноморцу» вломят, естественно, по самые Нидерланды, но именно что по-тихому.

— Слушай, я так и не понял, а на хера этот мужик Мишке Семенову цветы-то вынес? — удивлялся Юрка.

— Чего непонятного, — Мельник состроил максимально серьезную физиономию. — В любви, поди, хотел признаться. А что, Мишаня наш парень хоть куда, видный!

— Да ладно, — отшатнулся Сэм. — Ты что такое несешь? — Но заметил, что товарищ улыбается и сплюнул. — Да ты придуриваешься! Вот же, зараза, я чуть было не поверил. Гад ты, Малой!

Данила не выдержал и расхохотался в голос.

В итоге, выяснилось, что Мельник угадал. Минут через двадцать, после недолгого совещания с тренерами обеих команд и инспектором матча, судья из Ленинграда Кишко все же решил продолжить и доиграть матч. Болельщики встретили это известие с воодушевлением. И их можно было понять: шли на футбол, а попутно насладились рукопашной схваткой. Два зрелища в одном, когда еще такое увидишь?

В принципе, играть-то оставалось всего ничего — минут десять. Обе команды вяло катали мяч все это время и вперед не шли, осторожничали. Словно выплеснули в драке все эмоции. Так что финальный свисток рэфери зафиксировал счет, который красовался на табло стадиона перед инцидентом. То есть 1–1.

Собственно, почему вообще все произошло? В первом тайме Юрка Авруцкий классным ударом из-за штрафной застал врасплох голкипера «Черноморца» и на перерыв команды ушли при преимуществе гостей. А вот незадолго до окончания матча Миша Семенов неудачно подставил ногу под прострел вышедшего на замену нападающего моряков Звенигородского и Яшин лишь бессильно развел руками. И вот после этого защитник динамовцев удостоился букета от благодарного одесского зрителя.

Мельник вряд ли мог гордиться своей игрой в этой встрече. Вроде все правильно делал: совершал рывки, финтил, бил по воротам, пасовался с партнерами, но…как-то без огонька все происходило. Без куража. Эфемерная, если разобраться, штука, но для футболиста — одна из важнейших. Ведь что такое кураж? Это горящие глаза, пойманный нерв — когда ты еще не коснулся мяча, а уже знаешь, что сделаешь в следующую секунду. Это то волшебное чувство, когда энергия трибун заменяет самый крутой наркотик, наделяет тебя пьянящим чувством всемогущества и ты не бежишь — нет! — ты паришь над газоном, будто за спиной вдруг выросли крылья. Ты — бог! Ты — творец! Ты повелеваешь, ты создаешь. Тебе подвластны чувства всех зрителей и ты сам выбираешь, что им подарить — восторг или проклятия.

Но сегодня…сегодня Данила «возил тачку». Отбывал номер. Видать, после тбилисской феерии запал кончился. И на смену ему пришла монотонная пахота. Мельник смотрел на одноклубников и видел то же самое: парни честно отрабатывали на все сто, никого нельзя было упрекнуть в халтуре. На спинах разводы пота, на лицах — гримасы от тяжелого физического труда. А куража, шального глаза — ни у кого! Данила даже подумал в перерыве, когда слушал взбешенного Бескова, который, разумеется, был крайне недоволен увиденным, что по-хорошему, может быть, сегодня вообще стоило выпустить на поле ребят из дубля. Вот у кого желания показать себя и молодецкого задора хоть отбавляй. А основа могла бы и отдохнуть. Но Константин Иванович нынче промахнулся. Решил почему-то, что его лидеры способны выдать еще один первоклассный матч всего через несколько дней после такого отчаянного рубилова с немцами. Не прокатило. Что ж поделать, бывает и такое.

Буквально на последней минуте была у Данилы прекрасная возможность все-таки положить в копилку команды полновесные два очка. Они прекрасно разыграли комбинацию с Масловым и Семиным, Мельник вроде удобно получил мяч почти на границе штрафной «Черноморца», успел краем глаза поймать просвет в плотной стене защитников и крученым ударом послал мгновенно круглого в дальнюю «девятку», прежде, чем кто-то врезался в форварда со всей дури. Но уже лежа на земле юный нападающий увидел, как в каком-то невозможном, акробатическом броске вратарь моряков Ярчук кончиками пальцев отбивает кожаный снаряд в сторону.

А потом Данила с трудом поднялся и похромал к туннелю. И, если начистоту, то в эту минуту его больше занимала даже не упущенная голевая возможность, а грустные мысли о том, доживет ли он до мексиканского чемпионата. В самом деле, лупят ведь, сволочи почем зря. И, что самое обидное, судьи смотрят на это сквозь пальцы. Мельник пусть и смутно, но все же помнил, что ФИФА и УЕФА взялись за грубиянов-костоломов как бы не к середине восьмидесятых. Значит, надеяться на помощь людей в черном не приходилось. Если перефразировать бессмертный девиз Саши Кержакова, то здесь и сейчас он будет звучать, как: «Били, бьют и будут бить!»

Вон, сегодня один из игроков «Черноморца» однажды полетел на Данилу в подкате так, что, не сумей тот увернуться, бутса точно врезалась бы прямо в живот. Разминулся всего на пару сантиметров. А заточенные шипы — Мельник хорошо разглядел их — блестели откровенно зловеще. И, похоже, были старательно заточены. Те самые, небось, с вертолетного завода. Нападающий тогда еле-еле сумел задавить в себе яростное желание подпрыгнуть и, будто невзначай, приземлиться на обидчика двумя ногами. Так, чтобы ребра в труху. Но нет, пожалел. Знал бы, что эти клоуны из столицы юмора СССР затеют драку, тогда…а хрен его знает, что тогда.

— Парни, бутсы мои никто не видел?

— Малой, отвяжись, сам сунул куда-то, а теперь всем мозги делаешь.

— Да нет, правда, вот здесь, у кресла оставил, когда в душ ушел, — Данила с недоумением осмотрел еще раз раздевалку. — Не, ну хорош, дурацкий розыгрыш. Отдайте уже!

— Мельник, что у тебя опять случилось? — Голодец быстрым шагом вошел в раздевалку и недовольно хмурился. — Чего разоряешься, в коридоре слышно?

Данила насупился. Стучать на товарищей тренеру не хотелось. Прикололись ведь, черти, к гадалке не ходи. Как дети малые. А ведь с виду здоровые все мужики. Многие, так вообще отцы семейства, уже своих собственных спиногрызов воспитывают.

— Погоди, Малой, ты точно помнишь, что именно здесь бутсы оставлял? — Вот уж кто-кто, но Яшин обычно в подобных глупостях не участвовал.

— Точно, Лев Иванович. Здесь они стояли, — показал Мельник.

Голкипер нахмурился.

— А ведь сюда уборщик вроде недавно заходил, — припомнил он. — Молодой парнишка. Суетливый такой, дерганый. Покрутился и быстро ушел. Я еще подумал, зачем он приперся, если мы еще не уехали.

— Вот блин, — расстроился Данила. — Ну все, хана! Приделали ноги моим тапочкам. Это ж надо, в Венесуэле воришку поймал и не дал никого обнести, а дома какой-то одесский хитрован на раз-два бутсы спер!

— А что ты хотел, — удивился Маслов. Он стоял у зеркала и расчесывал слегка влажные после душа волосы. — Одесса! Тут жуликов на квадратный метр, как шелухи от семечек на их стадионе. Как грязи, то есть!

— Сука, — зло выругался Мельник. — Счастливые бутсы были. Я в них все голы за основу положил.

— О, а вот это и правда обидно, — сочувственно прицокнул языком Валерка. — Слушай, я могу у местных босяков поспрашивать, но, сразу предупреждаю, ничего обещать не буду. Как получится. Есть тут у меня кое-какие знакомые на Молдаванке. В гостиницу приедем, я звякну.

— Спроси, — вздохнул печально Данила. Вот, вроде, ерунда, а настроение испортилось. Что ни говори, но приметы имеют очень важное значение для любого спортсмена. И футболисты, разумеется, не исключение. Вот и занашивают до дыр «счастливые» бутсы, майки, перчатки. А еще практически у каждого игрока существует какой-нибудь глубоко личный ритуал: как выходить на газон, где сидеть в автобусе или самолете, на какой кровати спать в гостинице — множество вариантов. Глупость? Может быть. Но, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы ху…м по столу не стучало.

К сожалению, Валерка ничем не порадовал. Или воришка был залетный, или местные блатные не стали особо стараться ради столь ничтожной пропажи, но факт остается фактом — бутсы не вернули. И потому на следующий день, когда «Динамо» улетало в Москву, Мельник сидел в аэропорту мрачнее тучи.

— Прикинь, Малой, — подсел к нему Семин. — А ведь ты прав оказался.

— Это в чем же? — удивился Данила.

— Как же, ты ведь говорил, что местные шум из-за драки поднимать не будут. Не помнишь, что ли?

— Помню, — нехотя пробурчал Мельник. — А что случилось-то?

— Да вот, — Юрка потряс свежими газетами. — Специально скупил всю доступную прессу, изучил от корки до корки. И, представь себе, ни в одной газете — ни в одесской, ни в центральной, — нет ни единого слова о нашей драке с «Черноморцем»! Поют дифирамбы морякам — хвалят их на все лады, мол, атаковали замечательно, рук не опустили после пропущенного гола. Штангу припоминают. Ну, помнишь, они в первом тайме попали? Дескать, если бы не она, мы бы вообще им продули. О, кстати, а вот с этого точно обалдеешь. — Семин нашел нужную газету и сунул в руки Даниле. — Здесь почитай, — он отчеркнул ногтем нужное место в заметке.

Мельник без особой охоты пробежал глазами убористые строчки. Хмыкнул. Покрутил головой. Перечитал. Не поленился, посмотрел на передовицу. Надо же, печатный орган аж Коммунистической партии УССР — «Правда Украины». Вот так, ни много, ни мало.

— Вот-вот, я тоже охренел, — несколько нервно улыбнулся Сэм.

В статье устроили форменный разнос старшему тренеру «Динамо» Константину Бескову. А все из-за того, что тот обвинил в ничьей судейскую бригаду.

«Неожиданно вместо спокойного, делового разбора маститый футбольный мэтр в присутствии своих футболистов встал в воинственную позу. Он стал обвинять судей матча, да и „Черноморец“ во всех смертных грехах. Это, прямо скажем, отнюдь не украшает заслуженного тренера. А говорить об этике, о педагогичности здесь не приходится. Неудачную игру собственной команды надо воспринимать должным образом, особенно тогда, когда „Динамо“ уступало „Черноморцу“ по всем статьям футбольной науки», — можно было прочитать в материале, посвященном матчу.

— А ведь это серьезно, — медленно сказал Данила. — Ты понимаешь, Юрка? Теперь Беса запросто с поста тренера могут снять. Ладно бы эту статейку писака какой накропал, начхать и забыть. Но ведь это официальный орган республиканской компартии! И в Москве вполне могут прислушаться к этому мнению.

— Да знаю я, — рубанул воздух рукой Семин. — Не первый день замужем. И какая муха Беса укусила? В прошлом году про договорняки на всю страну здесь же высказался, сегодня бармалеев с грязью смешал.

— Так с него результат спрашивают, — вздохнул Мельник. — А у нас в чемпионате очков с гулькин хрен. Понятное дело, переживает. Вот и срывается. Эх, не вовремя сейчас это все. Ни к месту. Если шумиху не замнут, то, боюсь, все плохо будет. Очень. Так что, не прав ты, Юрец, ой как не прав. Не промолчали местные, не замяли. Просто зайти решили с другой стороны. Уроды, мля! У нас финал на носу, а они интриги плетут. Монтекки и Капулетти из Хацапетовки. Чего?

— Знаешь, — задумчиво сказал Семин. — Если бы не знал, что ты — это ты, то поставил бы все деньги, что у меня есть на то, что тебе совсем не восемнадцать. Говоришь и рассуждаешь так, словно передо мной мужик лет пятидесяти. Не всегда, конечно, но время от времени в тебе прорезается что-то такое, — товарищ неопределенно покрутил рукой.

— Так меня подменили, — спокойно ответил Данила. Внутри удивился и мысленно поаплодировал прозорливости одноклубника, но виду постарался не подать. — Прилетали недавно зеленые человечки с Альфа-Центавры и подменили. Настоящего на опыты забрали, а меня вот оставили, чтобы тебя, в случае чего, нейтрализовать. Так что, спи теперь вполглаза, землянин!

— Тьфу, дурачина! — засмеялся Юрка. — Язык, как помело. — Но тут же посерьезнел. — Скажи лучше, что по ситуации с Бесковым думаешь. Может, поговорить с ребятами, сходить всем вместе к Дерюгину или повыше куда — заявить, что, мол, так и так, не нужно сейчас скандал вокруг команды затевать.

— Можно, конечно, — задумался Мельник. — Только…чуйка подсказывает, что нас и так сейчас во все инстанции тягать начнут. Но поговорить с остальными и правда стоит. Выработать, так сказать, общую позицию. Можно с Яшина начать — он ведь парторг, а, значит, ему и карты в руки. Пошли, побалакаем со Львом Ивановичем.

Глава 16

1969 год. Апрель. Москва

Пару дней после возвращения в Москву было тихо. А потом завертелось. Нет, обошлись без внешних театральных спецэффектов — черные «воронки» в Новогорск не приезжали, бравые ребята с васильковыми петлицами руки никому не крутили. Но вот основу «Динамо» и тренерский штаб в Спорткомитет вызвали. И там Данила вновь встретился со своим злым гением — товарищем Семеновым. С Дмитрием, свет, Петровичем. Чтоб ему пусто было, заразе партийной!

Чиновник, как обычно, сначала вроде бы сидел и благожелательно улыбался с несколько отстраненным видом, пока футболистов песочили другие ответственные товарищи, а потом жахнул из главного калибра. Причем, прошелся по всем: досталось и игрокам и наставникам. Первым — за несдержанность, вторым — за слабую организацию воспитательного процесса, политическую близорукость и прочие упущения.

На Бескова страшно было смотреть. Мельник даже не на шутку испугался, как бы старшего тренера инсульт не разбил. Или сердечко не подвело. Но, вроде пронесло. Выдохнув с шумом, Константин Иванович неожиданно спокойным голосом смиренно признал ошибки и пообещал приложить все силы к их исправлению. Данила в тот момент даже зауважал тренера. Самому себе он честно признался, что, окажись сам на его месте, то сто пудово ответил бы какой-нибудь дерзостью и наговорил лишнего. А то и в морду врезал бы. Черт его знает, но в последнее время Мельник почему-то чаще всего желал решить возникающие проблемы как можно проще — дал в репу и вся недолга.

По итогам разбирательства всем впаяли выговоры, а тренерскому штабу вломили еще и штрафы. Бесков с помощниками отбыл стремительно, сразу же, как только отпустили, буркнув напоследок, что завтра к десяти все должны быть на базе без опозданий.

— Уф, легко отделались, — выдохнул Яшин, провожая тренеров задумчивым взглядом.

— Ага, — согласился с ним Аничкин. — Я уж думал, что дисквалификацию впаяют. Или вообще разгонят к чертовой матери. А тут всего лишь выговоры да предупреждения. — Витька легкомысленно махнул рукой. — Подумаешь, у меня их столько — одним больше, одним меньше. А что, парни, может в «Арагви» завалимся? Зальем грусть-печаль, тоску зеленую беленькой, развеемся?

— О, классное предложение, я — за! — оживился Маслов. — Сейчас с улицы Числу позвоним, пусть тоже подтягивается. Лев Иванович, ты с нами?

— Нет, ребята, — смущенно улыбнулся вратарь. — Я, пожалуй, домой.

— Ну, как знаешь, — не стал настаивать Валерка. — Айда, хлопцы!

— Знаешь, — медленно произнес Данила. — А ведь, похоже, все не так радужно. Не верю я в миролюбие товарища Семенова, не тот человек. Сдается мне, что мы просто получили отсрочку. И, если не обыграем в финале «Барселону», то нам припомнят абсолютно все. И сегодняшние выговоры и штрафы покажутся мелкими детскими страшилками.

— Тьфу, зараза! — сморщился Аничкин. — Умеешь ты, Малой, настроение испортить. Не нагоняй тоску раньше времени. Все может быть. Вот сейчас поедем и обсудим все за рюмкой чая.

Судя по тому, что в ресторан отправилась почти вся команда, перенервничали футболисты знатно. И потому охотно согласились с предложением немного расслабиться. Маслов прямо от здания Спорткомитета позвонил кому-то и в роскошном зале «Арагви» их уже ждали разве что не с распростертыми объятиями. Посадили динамовцев за единый стол. Время было дневное, посетителей практически не наблюдалось. Оркестр выступал по вечерам и Жора Рябов попросил официанта включить какие-нибудь музыкальные записи для настроения. Тот согласно кивнул и щелкнул выключателем громоздкого катушечного магнитофона.

Под негромкую веселую музыку весьма популярных в этом сезоне итальянцев по бокалам лились самые разнообразные напитки — кому что нравилось. Кто-то налегал на водочку, кому-то больше пришлось по нраву вино. Напряжение, что царило среди игроков в последние дни, стремительно исчезало с каждым новым глотком. Похоже, план капитана сработал на все сто.

Данила тихонько потягивал «Киндзмараули», закидывал иногда в рот что-нибудь из разнообразных закусок и с улыбкой наблюдал за веселящимися товарищами. Ему было хорошо и спокойно. Веселая болтовня ни о чем, регулярные тосты, шутки и смех добавляли настроения. Эх, сюда бы еще караоке. Может, подкинуть идейку администрации? Ага, а местный компьютер с песенными хитами будет размером с половину зала. Мельник негромко засмеялся, представив себе эту картину.

— Чего хохочешь, Малой? — подсел к нему зарумянившийся Юрка Авруцкий с ополовиненной стопкой в руке.

— Да вон, смотрю, как Анюта уговаривает Валерку Гаджиева выйти на сцену и сбацать что-нибудь, — ловко выкрутился Мельник. — Сижу и прикидываю, уговорит или нет.

— Анюта? Даже не сомневайся, обязательно уговорит, — ухмыльнулся Авруцкий. — Сейчас на брудершафт хлопнут, а потом Витька его обязательно за рояль усадит. Кстати, а чего ты эту краску заборную дуешь, давай лучше водочки?

— Ну уж, «краску»! — оскорбился Данила. — Отменное грузинское вино. А водку, уж извини, не люблю. Дурею я от нее.

— Эх, подсадили тебя в Тбилиси на это пойло, совсем пропал для общества, — в шутку посетовал Юрка. — Кстати, барана-то так и не купил, — он обвиняюще ткнул товарища в плечо. — А ведь обещал!

— Какого барана? — удивился Данила. — Ты о чем?

— Как же, — засмеялся Авруцкий. — Которого Круашвили хотел назвать. А после зарезать!

— А, ты об этом, — деревянным голосом произнес Мельник, недобро глядя в сторону входа в зал. — Ничего, похоже я сейчас другого барана резать буду!

Юрка повернул голову, не понимая, что заставило приятеля так резко сменить настроение.

— Вот, бл…дь! — негромко ругнулся он. Официант в белой рубашке и элегантном галстуке-бабочке провожал к столику у окна худого парня с узким нервным лицом и ослепительно красивую девушку в элегантном платье. — Данька, это же твоя актриска, верно?

— Угадал, — криво улыбнулся Мельник. — Она самая.

— Та-ак, — мрачно протянул товарищ. — А что это за хрен с горы рядом с ней? Ты его знаешь?

Данила замялся. Спутника Малявиной он, разумеется, узнал. Да и как не узнать того самого ротмистра Лемке из михалковского истерна «Свой среди чужих, чужой среди своих»? Александр Кайдановский собственной персоной. Только, разумеется, молодой еще совсем, и здесь пока что не имеющий особой популярности. Зато уже нацелился на известную актрису. Далеко пойдет, товарищ. Если только раньше ноги не повыдергают! Вот, к примеру, как сейчас.

— А что, это важно?

— Малой, ты бы не затевал ничего, — забеспокоился Юрка. — Поверь, скандал сейчас совсем лишним будет. И так едва-едва от Спорткомитета отбоярились. А устроишь дебош с членовредительством, халдеи милицию вызовут — все пострадают.

— Ничего, я аккуратно, — успокоил его Мельник. В голове у него созрел план. Может быть, не самый изощренный, но, как говорится, за неимением гербовой…

Данила поднялся из-за стола, где кто-то вел обстоятельные разговоры, кто-то уже клевал носом, тщетно пытаясь сопротивляться выпитому и съеденному, а кто-то, так же, как и он, отодвинул стулья и норовил пуститься в пляс.

Двух девушек, сидящих неподалеку, Мельник приметил давно. Не сказать, что шибко красивые, скорее — миловидные, они проводили время за неспешным разговором, поглядывая иногда на веселящихся вовсю футболистов. Данила подошел к ним поближе. На столе нехитрая закуска из морепродуктов, почти пустая бутылка шампанского одиноко возвышалась по центру, в бокалах — на донышке. Но при этом, как автоматически отметил парень, не уходят. Значит, с большой долей уверенности можно предположить, что подружки вполне готовы к новым знакомствам и вовсе не против продолжения банкета.

Не сказать, что Мельник был таким уж ловеласом, но пару-тройку подкатов помнил. И сейчас с успехом применил одну из своих домашних заготовок.

— Сударыни, нам тренер категорически запрещает сдаваться даже в самой безнадежной ситуации.

— И что?

— Да то, что вам я готов сдаться без боя!

Девчонки с готовностью рассмеялись, охотно поддержали разговор и вот уже Данила получает приглашение присоединиться и составить им компанию. Пустой, ни к чему не обязывающий треп, еще одна заказанная бутылка игристого шипучего напитка, фрукты, забавный анекдот, веселый смех и…

— Мельник, а ты что здесь делаешь? И что это за девки?!

Деланно вздрогнув, Данила якобы растерянно захлопал глазами, изображая искреннее удивление.

— Валя?

Малявина была прекрасна в своем гневе. Разъяренной фурией она нависала над футболистом, больно вцепившись коготками ему в плечо. Девушки за столом что-то испуганно пискнули и превратились в зашуганных смирных мышек, не смея встревать в зарождающийся скандал. Особенно после того, как актриса метнула в их сторону гневный взгляд, способный прожечь дыру.

— А ну-ка, давай отойдем! — Малявина потянула Данилу за воротник пиджака. — Кое-что обсудим.

— Кавалера своего тоже возьмешь? — небрежно осведомился Мельник. Он глазами показал на Кайдановского, который маячил неподалеку.

Валентина растерялась. Но буквально на пару секунд.

— Ты что, вздумал меня ревновать? — она решительно перешла в атаку. — Это всего лишь мой знакомый, студент театрального, он попросил меня помочь их курсу с выпускным спектаклем.

— Ага, за бутылочкой коньяка, — криво усмехнулся Данила. — Мне казалось, мы с тобой обсуждали это. И ты обещала, что больше не притронешься к спиртному.

— Кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать? — зашипела Малявина. — После всего того, что я пережила, ты не смеешь мне указывать.

— Отлично, — легко согласился с ней футболист. — Но, знаешь, это ведь работает в обе стороны, правда? А, значит, я тоже не обязан отчитываться перед тобой в своих поступках. И сам решаю, с кем мне общаться.

— Ах вон оно что! — взвилась Малявина. Она прикусила губу и сузившимися бешенными глазами посмотрела на Данилу так, что тот поежился. Сумасшедшая барышня, ей богу сумасшедшая. Того и гляди, сейчас либо в глаза вцепится, либо… Мельник перехватил недобрый взгляд актрисы в сторону лежащего у тарелки ножа и, будто невзначай, накрыл столовый прибор ладонью. Нет уж, к черту — повторить судьбу несчастного Стаса Жданько — не вариант.

— Молодой человек, не смейте так разговаривать! Немедленно извинитесь! Да-да, я к вам обращаюсь.

О, Кайдановский не утерпел и решил-таки сыграть в рыцаря. Данила с любопытством посмотрел на него и не торопясь поднялся из-за стола. Повернулся к будущей знаменитости и скучным голосом поинтересовался:

— А то что?

— В смысле? — растерялся актер.

— Ну, я так понял, что я должен извиниться, или ты мне что-нибудь сделаешь, — с готовностью объяснил Мельник, подходя ближе к незадачливому ухажеру и возвышаясь над ним. Данила демонстративно хрустнул костяшками пальцев и покрутил шеей вправо-влево, словно разминаясь перед дракой. Взгляд Кайдановского метнулся к лацкану пиджака футболиста, на котором был приколот значок Мастера спорта, пробежался по заживающим синякам на лице. Неизвестно, к каким выводам пришел мужчина, но решимость в его глазах несколько поугасла. Он сделал маленький шажок назад.

— Не смей его трогать! — Малявина влетела в образовавшийся небольшой промежуток между соперниками и решительно прикрыла своего спутника. — Данила, остановись! Давай поедем домой и там все нормально обсудим. Слышишь меня?

— Слышу, — мирно улыбнулся Мельник. — Сейчас только с кавалером твоим выйдем, потолкуем немного, а потом обязательно поедем и поговорим.

— Малой, помощь нужна? — окликнул его кто-то из одноклубников.

— Да нет, сам справлюсь, — повернулся вполоборота Данила.

Это его и спасло. Потому что Кайдановский именно в это время решил нанести удар и бросился в атаку, решительно отодвинув Малявину в сторону. Его кулак устремился к челюсти Мельника и лишь в последнюю секунду футболист сумел немного уклониться. Но все равно, боль оказалась жгучей. Губа в который раз за последнее время мгновенно треснула. Рот мигом наполнился солоноватым металлическим привкусом крови, а перед глазами запорхали разноцветные мушки.

За столом истошно завизжали девчонки, что-то крикнула Валентина, но Данила уже смотрел на обидчика через багровую пелену нахлынувшей ярости. Исподтишка решил вмазать, сучонок? Ну, держись, звезда кинематографа! Сейчас буду тебе физиономию готовить для кастинга на роль Квазимодо!

Мельник ловко уклонился от просвистевшего перед самым носом кулака и мощно пробил в ответ, целясь в солнечное сплетение. Попал! А когда Кайдановский, задохнувшись от нестерпимой боли, начал заваливаться вперед, Данила от души врезал ему коленом по лицу. Хотел было добавить еще пару раз, чтобы знал, гад такой, как бить по-подлому, но в этот момент налетели товарищи по команде, повисли, точно свора гончих на кабане, скрутили руки. Мельник взревел, попытался их стряхнуть, но, куда там — держали на совесть.

— Малой, охолони! — кричал Маслов. — Выдохни! Не надо усугублять. Спокойно, товарищи, просто легкое недопонимание, ничего серьезного! — Валерка успокаивающе махнул рукой выбежавшим в зал на шум сотрудникам ресторана. — Толик, все компенсируем, милицию не зови. Все решим на месте. Да заканчивай ты уже барахтаться, черт здоровый! — Маслов ткнул кулаком хрипящего от злости Данилу в бок. — Откормили на свою голову бугая. Тащите его к нам за стол. Сейчас вольем стакан водки, обмякнет мигом. Число, бери фужер из-под шампанского.

И ведь, что характерно, заставили все же выпить изрядную порцию «беленькой». Сначала, на волне адреналина, Мельник не ощутил особого эффекта от водки, но спустя совсем короткое время мир вдруг покачнулся и ушел из-под ног. И последнее, что услышал Данила перед тем, как отключиться, был довольный голос Маслова:

— Во, я же говорил, что вырубится, Аника-воин. Способ проверенный. Игорек, забирай его! Да вези аккуратнее, не потеряй где-нибудь. И не забудь ему будильник завести, а то на тренировку проспит.

— Да выключи уже свой проклятый будильник! — Кто-то больно толкнул парня в плечо.

Данила с трудом оторвал тяжелую, раскалывающуюся от боли голову от подушки и со стоном рухнул обратно. Проклятое детище какого-то там московского часового завода противно дребезжало, но сил дотянуться до него и ударить по кнопке, у Мельника не было. Оставалось надеяться, что сейчас это механическое чудовище до конца размотает пружину — или что там у него внутри — и само собой заткнется.

Телефонный звонок электродрелью ввернулся в висок, вызвав новый приступ мигрени. Рыкнув что-то неразборчиво матерное, Данила кое-как поднялся с тахты, отбросив в сторону одеяло под недовольный женский писк, и пошлепал босиком в прихожую.

— Кого там черти с утра носят? — Хрипло рявкнул он в трубку.

— Малой, проснулся уже? — довольный голос Численко вызывал стойкое желание спуститься к нему на этаж и придушить. — Вот и славно. Масло просил проконтролировать, чтобы ты на тренировку не опоздал.

Тренировка!

— Бля! — выдохнул Мельник и швырнул жалобно трынькнувшую трубку на рычаги. А сам футболист пулей ринулся в душ.

— Кто звонил? — сонно поинтересовалась Малявина, потягиваясь в кровати и демонстрируя Даниле манящие изгибы восхитительного тела. Но Мельник яростно растирался полотенцем и на соблазны поддаваться не собирался.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — грубо поинтересовался он. — Или что, твой вчерашний поклонник так плохо воспитан, что не проводил до дома?

— Дурак! — беззаботно фыркнула Валентина, садясь на постели. Отыскала трусики и не торопясь принялась натягивать их на длинные ноги. — И вообще, давай обойдемся без сцен. Знаешь, мне бы не хотелось, чтобы и ты оказался таким же уродом, как мои бывшие.

— В смысле? — опешил Мельник. Так-то, он уже навел аккуратно справки и был в курсе, что Малявина успела побывать замужем, помимо Арсенова, еще и за Александром Збруевым.

— Да они, когда начинали ревновать, руки распускали, — спокойно объяснила Валентина. — Надеюсь, ты не станешь следовать их примеру?

Данила стиснул зубы. Бить женщину? Не, это не про него.

— У тебя сегодня вечером есть спектакль?

— Да, — насторожилась Малявина. — А что?

— Я подожду тебя у служебного входа. Потом поговорим. А сейчас извини, в самом деле тороплюсь. Времени только что-нибудь быстро перекусить и убегаю.

— Иди уже, садись за стол, я сейчас что-нибудь приготовлю, — усмехнулась актриса. И модельной походкой направилась на кухню, ловко подхватив со стула рубашку Данилы, что в подобных ситуациях заменяла ей пижаму.

Мельник с тоской посмотрел ей вслед. И жить с этим Евиным племенем нельзя, и убить жалко. В монахи что ли податься?

Глава 17

1969 год. Апрель. Москва

— «El Gigante»!

Мельник вздрогнул, обернулся и недоверчиво всмотрелся в идущего к нему невысокого смуглого кудрявого брюнета с белозубой улыбкой и голливудскими усиками. Да ладно, не может быть — «Наш Кузнечик завалил „мессер“» — это же Ривелино! Да-да, никаких сомнений, тот самый игрок сборной команды Бразилии: «Динамит», «Атомный взрыв», «Король парка» — как его только не называли на родине. И что, спрашивается, он делает на базе московского «Динамо» в Новогорске? О, должно быть Дерюгин с Семеновым сейчас объяснят. Вон, идут сзади и ухмыляются загадочно.

Данила радостно обнял бразильца, обменялся с ним парой приветственных фраз — а ничего так наблатыкался за эти месяцы «Динамит», по-английски пусть и не совсем чисто, но довольно сносно шпрехает. По крайней мере, понять можно. Хотя, рядом вон отирается какая-то грымза в очках, видать, переводчица. Рожа кислая, недовольная. Даже не сообразишь сразу, что не так. То ли недовольна, что не может проявить свои таланты, то ли вообще не жаждет находиться среди футболистов. А что, может ей пацаны во дворе мячом окно высадили?

— Мельник, хорош нашего гостя задерживать, ему еще экскурсия по базе предстоит, — Дерюгин говорил с напускной строгостью, но глаза выдавали генерала с головой — он просто лучился радостью.

— Лев Евдокимович, а можно вопрос?

— Да в «Динамо» твой дружок, в «Динамо», — Дерюгин не выдержал и рассмеялся. — На самом высоком уровне, — он ткнул пальцем в небо, — договорились. На таком, что ты даже на самолете туда не долетишь. Пока до конца сезона, а там посмотрим. Тем более, что он и сам был не прочь к нам приехать. Единственное условие выдвинул только, чтобы в одной команде с тобой — бездельником — играть.

— А чего сразу бездельник-то? — возмутился Данила. — Не меньше других вкалываю. И в играх на все сто отрабатываю.

— Мельник! — строго сказал Семенов. Он, в отличие от председателя городского совета «Динамо» не улыбался. Наоборот, смотрел если и не волком, то уж злобной овчаркой — это точно. — Рот закрой и не выступай. Усек? Я смотрю язык у тебя слишком длинный. Так это легко исправить, можем и укоротить. Ты куда шел-то, на тренировку? Вот и дуй по холодку.

Данила промолчал. Все же, не слишком равные у него весовые категории с этим ответственным товарищем. И каким бы талантом не обладал футболист, против этого персонажа он форменный щенок. Захочет Семенов, прищелкнет пальцами, и карьера одного молодого да раннего мигом войдет в крутое пике.

— Увидимся еще, дружище, — Мельник отсалютовал Ривелино и поспешил на поле. В чем товарищ Семенов прав, так это в том, что опаздывать на тренировку не следовало. Мудрый, как змей, Бесков, сделал вид, что не заметил изрядно помятые физиономии своих игроков после посиделок в «Арагви», но гонял команду вот уже второй день нещадно. Впрочем, никто из динамовцев не роптал — понимали, что отрабатывать неожиданный отдых надо.

Маслов даже втихаря рассказывал в столовой, что случайно подслушал, как Бесков со смехом говорил Голодцу, что, мол, не раз ловил себя на мысли, что игроки вот-вот начнут скулить и жаловаться — уж очень серьезными и безжалостными были нагрузки. Но, дескать, даже не понадобилось произносить заготовленные заранее фразы про предстоящие серьезные игры, закладываемый фундамент и прочую дребедень. Потому что молчат и пашут.

— Меня жена скоро из дома выгонит, — мрачно произнес Долбоносов. — Говорит, что на колоду стал похож. Пришел, упал и лежит. И не сдвинешь.

— Так ты таблетки пей, — посоветовал Данила. — Я слышал, что у проклятых капиталистов есть такие специальные лекарства — всего одну штуку примешь и супруга еще пощады будет просить.

— Это что за чудо-таблетки такие? — ошеломленно поинтересовался Маслов. — Никогда не слышал.

Ох ты ж, а виагру уже изобрели или еще нет?

— Да я не помню точно, как называются, в журнале каком-то буржуинском прочитал, — начал выкручиваться Мельник. И тут же постарался перевести разговор. — А что, Валер, тебе тоже требуется корешок укрепить?

Футболисты дружно заржали. А Маслов погрозил кулаком.

— Смотри, Малой, допиз…шься!

Вспомнив тот случай, Данила невольно улыбнулся. Но тренироваться не прекратил. Обычный набор для разминки: ворота, конусы и скакалка позволили хорошенько разогреть все мышцы и привести организм в рабочее состояние. Теперь можно и с круглым позаниматься. Потом вышедший к кромке поля Голодец разбил игроков на группы по три-четыре человека и раздал задания. Одни стали отрабатывать над остановками и передачами мяча, другие разучивали обманные финты. Кому-то выпал дриблинг.

Проскочив в очередной раз зигзагообразными движениями между расставленными в линию стойками, Данила не спеша возвращался на исходную. О, а вот и начальнички с заморским гостем пожаловали. Да не одни, а в компании с Бесковым. Стоят неподалеку от тренировочного поля, внимательно наблюдают за работой футболистов. Смотрите-смотрите, не будете потом бездельниками игроков называть. Это человеку несведущему кажется, что та легкость, с которой игрок обращается с мячом, та кажущаяся простота выполнения какого-то технического приема — они берутся откуда-то из воздуха, сами собой. Но ведь это совсем не так. Сумасшедший труд, огромная сила воли, заблеванные кусты — вот что сопровождает повседневную пахоту профессионального спортсмена. Да-да, конечно, в СССР профессионалов нет. Свежо предание!

А психологические нагрузки? Даром что ли в командах мастеров стали появляться штатные врачи-психологи — те из наставников, кто поумнее, смекнули, что правильно тренировать нужно не только мышцы, но и голову.

Голодец подошел поближе к футболистам, которые отрабатывали «эластико». Остановил коротким свистком.

— Гена, — Еврюжихин устало смахнул пот с лица и вопросительно уставился на тренера, — ты слишком рано начинаешь показывать, куда собираешься уходить. Не облегчай жизнь защитнику, пусть он до последнего гадает, в какую сторону ты пробросишь мяч. Ларин, та же херня. Пробуйте еще раз.

Минут через сорок динамовцы закончили работать над техникой. Голодец быстро разделил их на две команды и объявил цель двусторонней игры. Сегодня следовало уделить особое внимание смене игрового ритма. По замыслу тренерского штаба в предстоящей игре с ростовским СКА надо было попробовать подержать мяч на своей половине поля, чтобы заставить гостей раскрыться. А когда они клюнут на эту приманку, ужалить молниеносной контратакой с длинными забросами вперед, на скоростных нападающих «Динамо». В принципе, подобный неожиданный переход от глухой защиты к кинжальным выпадам вполне мог принести нужный результат. А если еще добавить высокий прессинг, то и подавно.

Мельник понимающе кивал, когда Таракан ставил им задачу. Выходит, не пропали даром идеи про «автобус», что Данила толкал Бескову. Просто Константин Иванович, что называется, переспал с этими идеями, принял, творчески переработал и вот теперь, кажется, дозрел до их реализации. Да и ладно, какая разница кто кому предложил, главное, чтобы сработало.

Зарубились неплохо. Время от времени Голодец останавливал игру и разъяснял ошибки, подсказывал что-то персонально. Но в одном из моментов, когда Аничкин излишне жестко встретил Данилу и тот кубарем полетел по чахлой траве, тренер решительно скомандовал:

— Шабаш! Вы так друг дружку поубиваете. Вокруг поля бегом марш!

Футболисты было заворчали, но, нарвавшись на недовольный взгляд Бескова, который по-прежнему стоял неподалеку и внимательно наблюдал за тренировкой, начали привычно выстраиваться в колонну. Мельник заметил, что Дерюгин и Семенов ушли. А вот Ривелино и переводчица остались. И если очкастая мымра сидела с прежним недовольным видом на скамейке и равнодушно глазела по сторонам, то бразильский талант стоял рядом со старшим тренером «Динамо» и смотрел за тренировкой очень внимательно. Что ж. Молодец парень, сразу пытается въехать в игру своей будущей команды. Профи. Кстати, можно было намекнуть Дерюгину, что вместо экскурсии по базе Ривелино надо было отправить на тренировку — у бразильцев же тяга к мячу появляется с молоком матери. Что ему комнаты и кровати — вы ему мяч дайте. О, а ведь интересно, куда его жить определят? Небось, гостиницу какую приглядели.

Пробежав несколько кругов, динамовцы по команде тренера перешли на ходьбу и, пройдя метров триста-четыреста, собрались в центре поля.

— Ну, как настроение? — осведомился Голодец. — Не устали, часом?

— Да не, порядок! — вразнобой откликнулись игроки. — Можно и еще малость позаниматься.

— А вот это уже лишнее! — отрезал подошедший Бесков. — Перегружать организм не следует. — Константин Иванович внимательно оглядел своих футболистов. Вроде бы все в порядке, лица бодрые, веселые. На стоящего рядом с тренером заморского новичка поглядывают со сдержанным любопытством. — Если кто не в курсе, — не стал тянуть кота за известное место Бесков, — то сообщаю: это игрок бразильской сборной и с сегодняшнего дня наш одноклубник. Прошу любить и жаловать, Ривелино. У нас в аренде до конца чемпионата. Сейчас утрясаются последние детали с Федерацией, так что в ближайших матчах он уже вполне может выйти на поле. Тем более, что сам рвется в бой.

Переводчица, вставшая за плечом бразильца, склонилась к его уху и торопливо переводила речь старшего тренера. Футболист улыбался и согласно кивал.

— Константин Иванович, можно вопрос? — Аничкин словно прилежный школьник поднял руку. Бесков недовольно вздохнул.

— Валяй.

— А в Кубке кубков он играть за нас в финале с «Барселоной» сможет?

Тренер мрачно пожевал губу.

— Вряд ли. Мы заявку заранее подавали, он в ней не значится.

— Жаль, — разочарованно вздохнул капитан.

— Что за упаднические настроения? — мгновенно вызверился Бесков. — Вы что, без легионера ни на что не годитесь? Это переводить не нужно! — повернул он голову к переводчице. — В общем так, дискуссию завершаем. В душ и на ужин. Сегодня ночуете на базе. — Игроки заворчали. — Я сказал, на базе! — повысил голос Константин Иванович. — Хватит с меня ваших загулов и драк. Ничего, поскучаете, не развалитесь.

— Это ж какая сука нас заложила? — вполголоса поинтересовался Маслов. — Я ведь халдеям сотку лишнюю подкинул, чтобы рот на замке держали. Вот гниды брехливые! Ну ничего, доберусь я до них, слезами кровавыми умоются.

— Да ладно тебе, — повернулся к приятелю Аничкин. — Думаешь, там без них некому настучать было? Вот ты наивный.

А Мельник тем временем напряженно размышлял, как можно связаться с Валей и сообщить ей о том, что сегодняшняя вечерняя встреча и обещанный серьезный разговор не состоятся. Желательно, корректно. Бля, бешенная ведь девка — нафантазирует себе какую-нибудь глупость с чушью пополам и жди беды. Кто его знает, что придет в голову подруге. С нее вполне станется завалиться прямиком на базу и устроить здесь хороший скандал.

— Дани! — Ривелино подошел к Мельнику и требовательно подергал за рукав футболки. — Скажи, а ты в какой комнате живешь? Может быть, разместимся вместе? — Бразилец говорил с забавным акцентом, иногда смешно путая окончания и падежи, и Данила невольно улыбнулся.

— Хорошо, я поговорю со своим соседом. Думаю, он поймет. А тебе уже выделили номер?

— О, да, — оживился Ривелино. — Знаешь, у нас такие комнаты не всегда даже для сборной дают. Все просто замечательно.

— Надо же, — удивился Мельник. — А я думал, что тебе покажется все очень скромным и простым. Кстати, а твоя переводчица куда делась?

— А, — легкомысленно улыбнулся бразилец. — Сказала, что ей пора уезжать домой. Обещала приехать завтра. Мне она, правда, совсем не понравилась. Футбол не любит, смотрит, будто островной ботропс.

— Кто?!

— Это, — Ривелино замялся, подыскивая слова. — Змея такая. Очень ядовитая и опасная. У нас есть остров — Кеймада-Гранди — так вот на нем этих тварей просто не сосчитать. Говорят, что несколько тысяч. Не знаю, не проверял. Но если такая гадина укусит человека, то пиши пропало — верная смерть! — Футболист быстро перекрестился.

— Ты что, верующий? — поинтересовался Данила.

— О, да! — истово закивал бразилец. — Вся моя семья очень религиозна. И у меня с самого детства воспитывали любовь к богу. А мой отец не терпел, если я пытался ослушаться. Он тогда брался за ремень. — Ривелино помрачнел. — Отстал только когда я подписал свой первый контракт с «Коринтиансом». Вот тогда он понял, что благодаря моему увлечению футболом можно заполучить хорошие деньги.

— Скажи, если не секрет, конечно, — спросил Мельник. — А как твоему клубу заплатили за аренду?

— Не знаю, — пожал плечами бразилец. — Но синьор президент, глава клуба, был очень доволен и улыбался так широко, словно ему улыбнулась Дева Мария, — он снова набожно перекрестился.

— Понятно, — кивнул Данила. В конце концов, какая разница, сколько там получили хозяева «Коринтианса» или сам Ривелино. Главное, что по настоящему классный игрок мирового уровня оказался в «Динамо». По хорошему, если они славно пошумят в Европе, то цена на талантливого бразильца подскочит до небес и его боссы не останутся внакладе. В этом розыгрыше еврокубка, правда, «Динамит» им уже не поможет, но зато осенью вполне отработает, как надо. Лишь бы травмы не помешали.

— Малой, ты чего там застрял? — окликнул Мельника Сергей Сергеевич Ильин. — Хватай своего приятеля и веди на ужин. Потом поболтаете.

Малявиной Данила так и не дозвонился. В сам театр пробился, но звать актрису к телефону неизвестная дама с начальственным баритоном отказалась категорически. Дескать, не положено перед спектаклем отрывать людей от дела и сбивать им настрой. В принципе, наверное, она права. Футболисты ведь тоже страсть как не любят, если перед важной игрой кто-то лезет с посторонними вопросами или разговорами. Такой болтун легко может схлопотать по мордасам. Бывали прецеденты.

В общем, Мельник не стал нарываться и просто попросил передать Валентине, что он не сможет приехать, потому что находится на сборах. Дама вроде как обещала все сделать в лучшем виде. А там уже бог весть.

Так что, освободившись, Данила прихватил Ривелино и устроил тому обстоятельную экскурсию по базе и ее окрестностям. Начальство, конечно, днем кое-что показало бразильцу, но Мельник справедливо решил, что будет лучше, если тот узнает все в деталях от своего брата-футболиста.

Динамовцам тоже было интересно пообщаться с их экзотическим партнером и в итоге, слонялись по дорожкам веселой толпой. А там еще подтянулись ребята из баскетбольной команды «Динамо», которые обитали на первом этаже их базы, за ними — волейболисты… Демонстрация на Первое мая. Следом дружеские посиделки, песни под гитару, магнитофон — повеселились изрядно.

В какой-то момент Данила заметил, что Ривелино отчаянно клюет носом и пришел тому на помощь.

— Хорош, ребята! — решительно остановил он веселящихся товарищей. — Давайте пожалеем парня. У него ведь за плечами утомительный перелет, смена часовых поясов — пусть идет отдыхать.

— А ведь и правда, пусть идет отсыпается, — пробасил центровой баскетболистов Александр Болошев — добродушный гигант ростом за два метра — глядя с жалостью на отчаянно клюющего носом бразильца. — Умаялся, бедолага.

— Эх, слабак, — засмеялся Маслов. — Ладно, Малой, буди своего вундеркинда заморского, да волоки в номер. А то завтра нам Бес голову отвернет, если он не в форме будет.

— Завтра он точно не очухается, — авторитетно сказал кто-то из баскетболистов, наблюдая с доброй улыбкой за тем, как Данила пытается растормошить Ривелино. — Ему теперь самое малое сутки отсыпаться. Так что не рассчитывайте на него в ближайшие дня три.

— Ничего, — бодро провозгласил Аничкин. — Мы ему «шоферина» капнем, вмиг козликом молодым поскачет.

— «Шоферин»? Это что за штука? Витька, не томи, рассказывай, — заинтересовались спортсмены.

— Забористая вещь, — начал Аничкин. — Меня дальнобои знакомые научили. Берется бутылка коньяка, полбанки кофе — лучше всего растворимого, потом…

Глава 18

1969 год. Май. Москва

— Юрка, ты нам сегодня много-то не забивай, — Аничкин с улыбкой посмотрел на Вшивцева. — Нехорошо бывшую команду обижать.

— Как получится, — пожал плечами недавний динамовец, а теперь армеец. — Лев Иванович, заранее извини, если полную авоську тебе отгружу. — Форвард тоже улыбался.

— Мели, Емеля, — беззлобно отмахнулся от него Яшин, лениво постукивая мячом об стену тоннеля.

Данила с любопытством наблюдал за дружеской пикировкой бывших одноклубников. Что делать, бывает и такое. Еще недавно Вшивцев носил футболку с литерой «Д» на груди, а вот теперь защищает цвета ЦСКА и щеголяет в красной майке со звездой. И в сегодняшнем матче постарается сделать все, чтобы доказать — расстались с ним напрасно. Как там это комментаторы обзывали — синдром прошлых команд?

— О чем это они? — Ривелино требовательно подергал Мельника за рукав. — Дани, что происходит? — Невысокий бразилец стоял в тоннеле, ведущем на поле стадиона рядом с Данилой и с интересом вертел головой. Чувствовалось, что эмоции переполняют его. Еще бы, первый матч в основном составе «Динамо». Игрок аж пританцовывал, будучи не в силах устоять на месте. В двух предыдущих встречах Бесков не рискнул выпускать звездного новичка — решил дать время на адаптацию на новом месте после тяжелого перелета и игр национального первенства.

Впрочем, на удивление, на тренировках Ривелино производил очень сильное впечатление: отточенная техника, прекрасное видение поля, изумительно точные пасы. Ну а сильные и точные удары по воротам — это вообще оказалась его «коронка». Не говоря уже о штрафных. Здесь левая нога бразильца творила форменные чудеса. И после нескольких забитых мячей — один краше другого, — что влетели в «девятки» ворот, даже Бесков одобрительно хмыкнул и показал большой палец. А после тренировки Сашка Ракитский пожаловался в шутку Мельнику:

— Он как рукой закидывает. Хрен достанешь. А если отбиваешь, то еще хуже: лупит ведь, зараза, с такой силой, что ладони даже в перчатках горят.

Когда Данила со смехом передал этот разговор Ривелино, тот неожиданно помрачнел. А на недоуменные расспросы с явной неохотой скупо объяснил:

— Знаешь, Дани, когда я только-только стал играть за «Коринтианс», то однажды попал в одного из ребят, который стоял в стенке. И потом он пропал на несколько дней. Говорили, что лежал в больнице. Друзья стали надо мной подшучивать, сказали, что теперь меня точно арестуют и посадят в тюрьму, если он умрет. Я очень испугался, молился за его здоровье и даже плакал.

Надо же, кто бы мог подумать. Хотя, если вспомнить, что многие молодые бразильские футболисты кроме футбола ничего в своей жизни не видели, не получали должного образования, то понятно, что порой они демонстрировали бесхитростную, какую-то совершенно детскую простоту. Вспомнилось, как читал в детстве книги известного журналиста Игоря Фесуненко, долгое время проработавшего в Бразилии, и поражался горькой судьбе знаменитого Гарринчи. Кумир миллионов, который в итоге умер в нищете и забвении, будучи практически законченным алкоголиком. Кстати, а ведь сейчас-то он жив. Интересно, можно ли как-то повлиять на его судьбу? Впрочем, как ему поможешь — для того, чтобы расстаться с пагубной привычкой, нужно самому хотеть этого. А кто сказал, что Гарринча хочет?

Понаблюдав за игрой Ривелино в двусторонках, Бесков пришел к выводу, что самым оптимальным будет разместить бразильца на месте атакующего полузащитника под нападающими. Диспетчерскими качествами тот обладал в избытке. Юрка Семин при этом перемещался на правый фланг полузащиты, а Маслов — на левый. Ну а впереди маячило грозное трио форвардов Еврюжихин — Мельник — Эштреков. К сожалению, самые мрачные прогнозы о здоровье Численко сбылись и, судя по неутешительным вердиктам врачей, рассчитывать на его скорое возвращение в строй не приходилось. Показалось, или Бесков встретил это известие с некоторым облегчением? Да, у него время от времени случались стычки с взбалмошным игроком, а теперь старший тренер получил законное основание не включать того в состав команды. Хотя, кто его знает, что на уме у Константина Ивановича?

Ростовский СКА и луганскую «Зарю» «Динамо» обыграло. Сработали заготовки тренерского штаба: соперники оказались не готовы в тактике выманивания и резких контратак. И тех и других москвичи поймали на этот прием по два раза. Ну и так назабивали. Как результат, с дончанами дома 3–1, с «Зарей» на выезде — 1–4. Мельник разок забил СКА и отметился дублем и голевой передачей в следующей игре. Журналисты захлебывались от восторга, не скупились на хвалебные эпитеты с своих статьях, а возле дома Данилу стали частенько караулить фанаты и фанатки. Что искренне раздражало Малявину. Казалось бы, сама не понаслышке знает, что такое навязчивое внимание поклонников, а вот, поди ж ты, шипела разъяренной кошкой всякий раз, когда футболиста брали в кольцо молоденькие девчушки с просьбой дать автограф. И вообще, в последнее время в их отношениях стало проскальзывать какое-то напряжение. Вроде, все, как обычно, но…

— Он еще в прошлом сезоне играл за нас, — коротко пояснил Мельник в ответ на вопрос бразильца, стряхивая неприятные воспоминания и возвращаясь к действительности. Ривелино понимающе кивнул и больше никаких вопросов задавать не стал. Дело-то житейское.

— Пошли, пошли! — скомандовал наконец ленинградский судья Иванов и обе команды потянулись к выходу на поле. Трибуны взорвались криками, свистом и аплодисментами, приветствуя своих появившихся любимцев. Сегодня в Петровском парке был «биток». Мало того, что одно из старейших московских дерби, так еще и дебют экзотического легионера бело-голубых. Слухи о нем по столице ходили совершенно фантастические и болельщики, собравшиеся сегодня на стадионе, хотели собственными глазами увидеть, насколько Ривелино соответствует тем отзывам, что сопровождали его карьеру за рубежом.

Показательным было то, что накануне игры к Даниле вечером приехал на базу, где готовилась команда, дядя Кеша. Отдал сумку с документами, альбомом и коробкой с отцовскими фронтовыми наградами и, виновато пряча глаза, попросил пару билетиков. Мельник тогда смотрел на родственничка в полном обалдении и прикидывал: дать хорошего леща и выкинуть к черту, или… В итоге дошел до Ильина и взял билеты. Если подумать, даже немного жалко стало этого тихого алкаша-подкаблучника. Но после Данила вспомнил, как эта бравая семейка пыталась отжать у него квартиру и парень снова озлобился. Сунул дядьке картонки билетов, сухо кивнул и, не слушая благодарностей, ушел. К лешему такую родню!

— Ты, главное, не заводись, — давал последние наставления товарищу Мельник, пока они стояли в центральном круге в ожидании стартового свистка. — Не поддавайся на провокации. У нас играют жестче и гораздо грубее, чем у вас. — Совет был к месту, поскольку уж что-что, а характер у новичка «Динамо» был словно порох — вспыхивал парень по любому пустяку. Успел даже на тренировке сцепиться с защитником Рябовым — бразильцу показалось, что тот, якобы, специально сыграл против него излишне грубо. Смотрелось со стороны анекдотично: маленький бразилец (169 см) напрыгивал, как бойцовский петушок на обалдевшего Жорку (187 см). Народ тогда чуть со смеху не поумирал. Потом, конечно, растащили и помирили. Маслов порывался сводить новоявленного динамовца в ресторан — на «прописку», но Бесков зыркнул исподлобья так, что даже у Валерки не хватило смелости злить его.

Ривелино немного нервно улыбался и часто-часто кивал. Похоже, на него тоже произвел определенное впечатление вид переполненного стадиона и рев десятков тысяч зрителей. Бразилец немного побледенел, но, слава богу, не растерял боевого задора — глаза горели азартом в предвкушении матча. Чувствовалось, что он жаждет показать взыскательной московской публике все, что умеет.

Резкий гудок рефери. Начали!

Искры полетели сразу же. Юрка Вшивцев явно решил выполнить свое обещание и потому начал вспахивать газон у штрафной площадки «Динамо» с первых же минут. И вскоре проверил Яшина хлестким ударом метров с двадцати, раскачав перед этим защитника Смирнова. Но вратарь спокойно взял довольно непростой мяч намертво. Неудача нападающего ничуть не обескуражила. Вшивцев одобрительно крикнул: «Классно сыграл, Лев Иванович!» и с удвоенной энергией принялся терзать оборону недавних одноклубников.

Несколько минут спустя «девятка» армейцев обошел на скорости Штапова и выложил отменную верховую передачу на голову набегавшего из глубины Масляева. Резкий кивок, удар, но…Яшин, вытянувшись во весь свой немалый рост отбил мяч из нижнего угла. Как только умудрился сложиться.

— Собрались! — отчаянно заголосил с кромки Голодец. — Почему даете бить? Прихватывайте их, прихватывайте. Включили прессинг, встречаем выше!

— Вот сам бы и прихватил, — недовольно пробурчал Семин. — Ишь, раскомандовался, Таракан! — Данила стоял неподалеку и согласно кивал. В самом деле, чего раньше времени панику устраивать, игра только началась. Ну побегают сейчас соперники на эмоциях, поатакуют, а после, глядишь, подсядут. Вот здесь их можно будет на контратаках половить. Тем более, что в целом защита бело-голубых играет очень даже надежно. И разгуляться форвардам ЦСКА не дает.

А тут еще Яшин после очередного лихого кавалерийского наскока армейцев вдруг взял, да и кинул рукой мяч далеко-далеко в поле, попав точнехонько в стремительно стартовавшего с места Ривелино. Бразилец точно на коньках оббежал-объехал сразу двух защитников, заставив публику задохнуться от восторга, грациозными и плавными кошачьими движениями обыграл при помощи «эластико» кинувшегося на подстраховку капитана ЦСКА Шестернева, а потом, не глядя, запустил круглого на выход стремительно рванувшемуся вперед Даниле.

Мельник выскочил один на один с Пшеничниковым, но не стал сближаться, а попросту закинул нахальный, но выверенный до миллиметра долгими тренировками, «парашютик» за шиворот вратарю. 1–0 И следом кинулся обнимать радостно вопящего что-то нечленораздельное, Ривелино. Все же, давайте честно, гол сделал именно бразилец.

— Рива, молоток! Давай, Рива! — заорал с трибун какой-то громогласный болельщик «Динамо» и Данила подумал, что, похоже, с прозвищем для новичка все ясно.

Армейцы уныло плелись к центру поля, где уже стоял злой, как черт, Вшивцев.

— Юр, не кипятись, бывает, — окликнул его, проходя мимо, Еврюжихин.

— Иди на х…й! — коротко бросил нападающий. Вот и поговорили. А с другой стороны, какая уж на поле дружба?

Теперь пришла очередь Всеволоду Боброву, старшему тренеру ЦСКА, пытаться докричаться до своих игроков, чтобы дать им новые указания. Правда, сделать это при шуме трибун было достаточно непросто. Народ жаждал продолжения банкета и активно гнал обе команды вперед.

Вот только попытка армейцев сыграть с «Динамо» в открытый футбол на встречных курсах, практически без середины поля, обошлась им дорого. Оборона бело-голубых защищалась спокойно и расчетливо. А Яшин так вообще добавлял минимум плюс восемьдесят к виртуальной шкале надежности. Ну а полузащита и нападение номинальных хозяев откровенно раздухарились и буквально разрывали своих противников. Не спасал даже обычно невозмутимый и уверенный Шестернев. А ведь как о нем писал однажды после матча сборной какой-то шотландский журналист: «Могучий Шестернев возвышается в своей штрафной, как башня для искусственного освещения!» Красиво, да. Но сегодня ни хрена не работает.

— Эх, сейчас бы Гришку сюда! — восклицали, хватаясь за сердце при виде очередного пожара у ворот Пшеничникова, армейские болельщики со стажем. — Он бы показал этим кривоногим, как играть нужно. Ну, куда? Куда выносишь?! Вот, бля, придурки! Да, Леха Гринин никогда бы такую передачу бестолковую не отдал бы. Ща бы с правой ка-ак саданул! Эх, ма…

Шутки шутками, но именно Шестернев после розыгрыша динамовцами углового удара вдруг взял, да и не нашел ничего лучшего, как откинуть головой мяч находящемуся напротив ворот метрах в пятнадцати, Ривелино. А тот хладнокровно воспользовался неожиданным подарком: принял мяч на грудь и с лета закрутил пятнистого по совершенно невообразимой дуге в «девятину» над столпившимися в штрафной игроками обеих команд. Пшеничников лишь безнадежно проводил мяч глазами. 2–0.

— Молодец! Даешь! — неслось с трибун. А динамовцы весело поздравляли своего новобранца, который сверкал белоснежной улыбкой, а потом что-то забормотал, подняв руки к небу.

— Чего это он, Малой, ты не в курсе? — удивленно поинтересовался Аничкин. — Никак, обряд какой?

— Кто ж этих бразильцев знает, — уклончиво ответил Данила. Сдавать приятеля, указывая на его набожность, не хотелось. В конце концов, это сугубо личное дело каждого. В СССР религия хоть и отделена от государства, но не преследуется. Вроде бы.

Что за черт? Судья зачем-то сбегал к своему помощнику на бровку, посовещался, а потом решительно побежал в штрафную площадку ЦСКА и замер там, подняв вверх руку.

— Рэф, ты с ума сошел, где там вне игры было? — кинулись к Иванову ошарашенные динамовцы. Но тот лишь отчаянно замотал головой:

— Ваш игрок сыграл при обработке рукой!

— Ты охренел? — завопил Маслов. — Какой, на хер, рукой? Он на грудь мяч принял. На грудь! Продай свисток, купи очки!

— Валер, уймись, — Аничкин почуял неладное и попытался оттащить товарища подальше от арбитра. Но Валерка уже вошел в раж и, не выбирая выражений, высказал все, что думает, о противоестественной связи ослицы с кротом, в результате которой на свет божий появился один футбольный судья. Как следствие, на перерыв «Динамо» отправилось, ведя в один мяч и имея на одного полевого игрока меньше.

— Ты не огорчайся, забьешь еще, — утешал в раздевалке мрачного Ривелино Мельник. — Ошибся рефери, не играл ты рукой, уж я-то рядом стоял и все видел.

— Обидно, — тяжко вздыхал тот. — Гол красивый получился.

Тренерскому штабу пришлось срочно вносить перестановки. В результате Володька Эштреков отправился отдыхать раньше времени, а вместо него в центр поля вышел его тезка Долбоносов, получивший указание от Голодца играть опорника.

— Понятное дело, — зло сплюнул Аничкин. — Стоять насмерть, терпеть и ждать своего шанса. Не бздо, парни, сдюжим!

После перерыва игра сразу же пошла при явном превосходстве гостей. Не сказать, что динамовцы отбивались как придется, команда по-прежнему демонстрировала отменную выучку. И при каждой возможности огрызалась злыми жалящими контратаками. Но Пшеничников стоял хорошо. Да и завершающие удары форвардов «Динамо» не всегда были точны.

В одном из эпизодов Ривелино опять накрутил защитников ЦСКА, классно приложился со своей волшебной левой, но…мяч, словно заколдованный, врезался в крестовину и отлетел далеко в поле. А в ответной атаке неугомонный Вшивцев едва не затолкал мяч в ворота «Динамо». Спас Витька Аничкин, который буквально лег на ленточке и не дал круглому заползти в сетку. В суматохе капитану динамовцев разбили бутсой лицо, и доктору команды пришлось увести его с поля. А уже на бровке Космынин принялся колдовать над пострадавшим игроком.

— Похоже, швы придется накладывать, — авторитетно заявил Семин, глядя за тем, как один за другим пропитываются кровью и летят в сторону марлевые тампоны. — Черт, кого теперь вместо него Бес выпустит?

— А что, есть варианты? — криво усмехнулся Мельник. — Вовку Долбоносова в защиту перевести, а на его место в центр поля Гаджиева. Сколько там осталось?

— Двадцать минут.

— Юр, — прикинул в уме Данила. — Играй на меня с бразильцем, будем тянуть время. Пойду, предупрежу его.

Следующие минут десять под недовольный гул, свист и обидные выкрики с трибун, динамовцы откровенно катали мяч. Армейцы шли в жесткие стыки, понимая, что у них есть реальный шанс дожать неуступчивого соперника, потерявшего сразу двух ключевых игроков. Но особой остроты наскоки гостей не имели.

А потом случилось нечто, перевернувшее все. Капличный грубо подкатился под Ривелино, судья свистнул, фиксируя нарушение, а новоявленный полузащитник «Динамо» вдруг завелся, обыгрался в пас с Семиным и пошел накручивать игроков ЦСКА одного за другим, как стоячих.

— Валите, валите его! — заорал кто-то со скамейки армейцев, предчувствуя недоброе. Но, куда там — бразилец добрался до границ штрафной и жахнул оттуда под перекладину, как из пращи. Доставай!

Глава 19

1969 год. Май. Москва

В той, прежней, жизни совсем еще юный Данила открыл для себя один маленький секрет. Школьный приятель — рубаха-парень, гуляка и бабник научил. Замки практически любых заведений мгновенно открываются, если со значительным видом хозяина жизни постучать «лысым» по стеклу входной двери[11]. Тук-тук-тук, и ты уже внутри. И неважно, куда хочешь попасть — в кинотеатр на закрытый показ или модное кафе.

Здесь и сейчас все решалось еще проще: вместо монеты достаточно было продемонстрировать свою растиражированную спортивной прессой физиономию. Ну а если ты в компании с одним из самых медийных нынче персонажей — смуглым кудрявым бразильцем, то, считай, при тебе пропуск-«вездеход». И уже не ты мечтаешь попасть куда-нибудь, а тебя норовят заманить-затащить на какую-нибудь престижную тусовку.

После матча с ЦСКА руководство расщедрилось аж на три дня отдыха. В принципе, 9 мая и так было выходным днем — с 1965 года Брежнев после семнадцатилетнего перерыва вновь сделал День Победы праздничным. Ну а десятое и одиннадцатое Бесков великодушно добавил от себя. И Мельник решил вытащить Ривелино с базы в Новогорске и «выгулять» одноклубника. Не все ж ему сидеть сиднем в четырех стенах.

Заодно Данила решил выполнить обещание, данное Маслову, и зашел за Численко. Тем более, что и всех делов-то спуститься на несколько этажей вниз на лифте. Игорь скучал дома, восстанавливаясь после очередных врачебных процедур, и товарищу оказался искренне рад.

— Отличная мысль! — радостно заявил он в ответ на предложение прошвырнуться куда-нибудь. — Айда в Дом архитектора — там вся публика целиком и полностью наша — динамовская. И понтов гораздо меньше, чем в Домжуре[12].

— Это тот, что улице Щусева? — задумался, вспоминая, Мельник. — А что, там можно где-то посидеть?

— Вот ты деревня! — жизнерадостно заржал Численко. — Да там, если хочешь знать, полный набор: ресторан, бильярд, концертный зал — даже библиотека своя имеется. Неужто тебя твоя актриска туда не водила? Хотя, их творческая богема чаще всего в других местах отдыхает.

— Не твое дело, — насупился Данила. — Куда надо, туда и водила.

— Да ладно, мне-то что, — пожал плечами Игорь. — Гуляйте, где хотите.

— На этом давай тогда и остановимся, — предупредил Мельник. — А не то разругаемся вдрызг. Короче, я беру такси и еду за Ривелино. Встретимся прямо там?

— Заметано! Я сейчас позвоню и столик на троих обеспечу. Когда подъедете, мэтру скажешь мою фамилию — проводят. Девчонок звать? — спросил Численко с довольной и хитрой мордой.

— Иди на хер! — ласково посоветовал Данила.

Бразилец приезду Мельника обрадовался. Ему и в самом деле было тоскливо и скучно. Большинство спортсменов разъехалось, начальство свалило на праздничные демонстрации и последующие торжественные мероприятия, и Ривелино слонялся с утра по территории, не представляя толком, чем себя занять. Тем более, что знающих английский язык и так в Новогорске было не слишком много. А уж сегодня и подавно. Вот и развлекался сейчас легионер в одиночестве на тренировочном поле тем, что лениво пробивал над фанерной стенкой штрафные удары.

Подойдя незаметно к бровке Мельник невольно залюбовался. Бил Ривелино мастерски. Мяч после его ударов летел по сложной траектории, но всякий раз, как намагниченный, вонзался в самую паутину. Да уж, сокола видно по полету, а добра-молодца — по соплям…тьфу, по технике, конечно, по технике!

Коротко переговорили, бразилец мухой метнулся в номер, быстро переоделся и вскоре предстал перед Данилой во всей красе: набриолиненные кудри, светлый костюм, сверкающие туфли, разноцветная рубаха. Киношный гангстер, да и только. Мельник даже тихонько засмеялся, представив, какое впечатление Ривелино произведет на столичных девиц — выстрел в сердце. Бах, и наповал!

Швейцар на входе в Дом архитектора своим пышным мундиром напоминал адмирала. Ривелино даже тормознул, глядя во все глаза на осанистого усача.

— Видал, — пошутил Данила. — Тебя сам командующий советским военно-морским флотом встречать вышел.

— Дани, но я ведь простой футболист? — не на шутку испугался бразилец. — Зачем? А, я понял, ты надо мной смеешься! — Ривелино заметил, что Мельник старательно давит смех и обидчиво поджал губы. — Ты злой! Я ведь почти поверил тебе.

— Пойдем, гроза морей, — Данила подтолкнул товарища к входу. — Число, поди, заждался.

— Численко — это русская ракета? — заинтересовался Ривелино. — Я видел его гол итальянцам на чемпионате мира в Англии. Это классный игрок! Ты говорил, что сейчас он травмирован?

— Восстанавливается после операции.

— Жаль, — огорчился новоявленный динамовец. — Интересно было бы сыграть с ним.

— Надеюсь, что еще все вместе сыграем, — пообещал Мельник, хотя в душе сомневался. Уж больно разительный контраст был между Численко до и после той злосчастной травмы. — Ладно, двинули, не будем заставлять его нас ждать.

Ресторан в Доме архитектора не выглядел как-то оригинально. Такое себе привычное заведение в традициях советской индустрии отдыха и развлечений. Круглые столики, накрытые скатертями, сверкающие приборы, тарелки, бокалы, накрахмаленные салфетки. Предупредительные официанты. В торце небольшого, но уютного зала, эстрада, на которой расположился какой-то музыкальный коллектив, а смазливая солистка задушевно мурлычет что-то в микрофон. Ничего так, вполне себе неплохо.

Численко нашелся за одним из столиков, что располагались сбоку на небольшом возвышении от основного зала. Игорь уже успел сделать предварительный заказ и теперь лениво потягивал сок из высокого стакана, беседуя о чем-то с человеком, чье лицо показалось Даниле знакомым.

— О, Малой, рулите сюда, — приветственно взмахнул рукой Игорь. — Падайте к нам.

— Ладно, рад был повидаться, бывай! — мужчина, с которым разговаривал Численко, легко поднялся, кивнул Даниле и бразильцу, и быстро ушел.

А Мельник стоял на месте, превратившись в соляной столп.

— Игорь, это же Высоцкий был, правда?

— Ну да, — пожал плечами Численко. — Володька. Он тут с какой-то компанией был — отмечали его возвращение в театр на Таганке. Его ведь в начале года в очередной раз по статье выперли — в пике вошел. А Любимов вчера разрешил ему снова вернуться в труппу. Нет, ты не подумай, он сам не пил — в завязке после больницы. Исключительно минералку употреблял.

— А что ж ты ему не предложил с нами посидеть? — заволновался Данила, лихорадочно крутя головой. Но знаменитый бард словно сквозь землю провалился. — Такой артист рядом был!

— Говорю же, в завязке он, — искренне удивился Игорь. — Зачем над человеком издеваться. Думаешь, легко сидеть за столом с друзьями и не пить?

Вот черт, надо же — мог познакомиться и даже пообщаться с легендой. И — на тебе, такой облом. Это ж, если подумать, хрустальная мечта любого попаданца. Эх! Мельник с досадой махнул рукой и сел за стол. К черту командирские башенки и промежуточный патрон.

— Число, наливай! Давай, за Победу.

Когда и с кем исчез по-английски Ривелино, Данила помнил смутно. Бразилец вообще-то сначала мирно потягивал себе хайбол, который сам же и сделал. Официант искренне недоумевал, когда смуглый брюнет через Мельника затребовал все необходимые для нехитрого коктейля компоненты, но принес. А потом Ривелино оторвался и с наслаждением смаковал хайбол, смешав первую порцию. Первую — это потому, что Численко немедленно заинтересовался экзотическим для Москвы напитком и моментально захотел тоже его попробовать. Данила отнекивался, как мог, но под общим напором одноклубников все же не устоял. И в итоге они дружно надегустировались.

Ривелино захотел танцевать и подкатил к каким-то девушкам, что сидели неподалеку. Присутствие кавалеров нахального бразильца ни капельки не смутило и вскоре он уже кружил в танце одну из дам. На взгляд Мельника объятия при этом были излишне тесными. Спутник девушки, судя, по всему, считал также, и потому вскоре пришлось идти на помощь темпераментному южноамериканцу. Драки, слава богу, не случилось — конфликт разрулил Численко, который, казалось, знал все и всех. Так что по итогу компании объединили свои столы, распили мировую, потом…потом Данила помнил отрывочно. Все-таки такие крепкие напитки были не для него.

В памяти твердо отложилось, что в какой-то момент он, затосковав, звонил Малявиной из холла ресторана. И, что характерно, Валентина приехала. И какое-то время они чудесно сидели вместе среди шумной компании, которая то и дело пополнялась новыми людьми, о чем-то разговаривали, шутили, смеялись, поднимали бокалы под разные тосты.

А потом как отрезало. Здесь помню — здесь не помню. И в своей квартире Данила проснулся наутро с разламывающейся от тяжкого похмелья головой, ощущением нагадившего в рот стада слонов и расфокусированным напрочь зрением. К тому же, убей бог, он совершенно не помнил, как добрался до дома.

Но, приложив немалые усилия для того, чтобы собраться, Мельник в итоге сумел кое-как подняться с тахты. Желудок сразу же взбунтовался и парень пусть и на подламывающихся ногах, но добрел по стеночке до ванной. Там пришлось совершить ряд не слишком приятных манипуляций, но в итоге, после контрастного душа, Данила немного ожил.

По крайней мере, на кухню Мельник уже вышел вполне уверенно. Поставил на плиту чайник и, распахнув холодильник, задумчиво принялся созерцать имевшиеся припасы, прикидывая, что соорудить в качестве легкого перекуса. Рассольчик бы, конечно, не помешал, но где взять этот целебный напиток? Сгонять к Численко, надеясь на его «профессионализм»? Вопрос на миллион долларов: а дома ли он?

Шорох в комнате заставил насторожиться. Данила замер, прислушался: в самом деле, не почудилось — в квартире был еще кто-то. Весь вопрос только в том, кто именно? Память категорически отказалась помогать. Несколько нервно Мельник взял со стола кухонный нож — на всякий пожарный — и осторожно пошел на разведку.

— Итический богомышь!

Из-под вороха смятого и перекрученного постельного белья виднелась блондинистая макушка. Вроде, женская. Данила вернулся на кухню, положил на место нож, а потом решительно двинулся знакомиться с гостьей. Интересно же, кого к нему занесло. То, что это не Малявина понятно — цвет волос не совпадает. Да и кое-какие, гм, части тела, что он успел разглядеть под сползшим одеялом, тоже принадлежали кому-то другому. Точнее, другой.

— Который час?

Хриплый со сна голос, бездонные глаза, в которых немедленно захотелось утонуть, пухлые манящие губы, высокая грудь, выпрыгнувшая из-под небрежно отброшенного одеяла…

— Ау, Мельник, я к тебе обращаюсь!

— Ох, прости, солнце, — в подобной ситуации у Данилы на автомате выскакивали всевозможные «солнышки», «зайчики», «рыбоньки». Нет, а что прикажете делать, если имя подруги в голове отсутствует? — Без пятнадцати десять.

— Как десять?! — Одеяло окончательно полетело в сторону, а неведомая красотка, точно подброшенная катапультой, взлетела с тахты и вихрем пронеслась в ванную даже не удосужившись надеть на себя хоть что-нибудь. Мельник едва-едва успел отскочить в сторону, чтобы не быть затоптанным. Забавно, но своей наготы девушка абсолютно не стеснялась. Что смотрелось несколько странным, ведь в СССР воспитание отличалось некоторым консерватизмом. И подобная свобода нравов была характерна лишь для определенных категорий женщин. Актрисы, манекенщицы…кто там еще? Ну, да — проститутки, куда ж без них. Интересно, кто по профессии это чудо?

— Даня, у тебя что, даже халата нет? — Недовольный голос из приоткрывшейся двери оторвал парня от его мыслей. — Рубашку что ли принеси. И давай быстрее, я и так уже на съемки опаздываю.

Уф, одной загадкой стало меньше. Актриса! Надо же, везет ему что-то в последнее время на прелестных представительниц этой профессии. Интересно, может ли это быть кто-то из знакомых Малявиной? А что, вполне себе рабочая версия: в ресторане Валентина встретила кого-то из коллег, они вместе посидели, выпили, Мельник включил на полную свою всесокрушающую харизму и обаял-очаровал блондиночку. А Малявина в слезах и соплях удалилась восвояси. Тьфу, какой только бред не придет в тяжелую и неопохмеленную голову!

Из кухни призывно засвистел чайник и Данила пошел собирать нехитрый завтрак.

А ведь я ее знаю, сообразил Мельник, когда девушка выпорхнула из ванной и бесцеремонно плюхнулась упругой попкой на стул напротив и деловито ухватилась за парящую чашку с чаем. Как же сразу не сообразил. Видел ведь не раз на экранах и кинотеатров и телевизора. В телевизоре даже чаще. Правда, гораздо позже. Черт, вот беда, имени актрисы все равно не помнил. Как-то прошла мимо эта информация, в голове засело лишь только как ее звали по роли. И точка.

— Наглый ты, Данька! — блондинка цапнула с тарелки бутерброд с сыром и с удовольствием вонзила в него крепкие белые зубки. Прожевала, запила чаем и с сожалением покосилась на нарезанную колбасу. — Мало того, что коварно соблазнил девушку, так еще и нарочно пытаешься раскормить ее до габаритов бегемотихи. Нет, чтобы сбегать в магазин и принести какой-нибудь творог.

— Вот возьми и сбегай в следующий раз сама, — огрызнулся на автомате Мельник.

— Ишь ты, — опасно прищурилась гостья. — А ты всерьез рассчитываешь, что этот следующий раз будет? Вчера мне показалось, что ты просто решил отомстить своей сбежавшей подружке. А я, дура, пожалела бедного пьяненького мальчика. К тому же, как выяснилось, известного футболиста. Никогда, кстати, не понимала эту игру, — девушка фыркнула. — Двадцать здоровенных бугаев носятся как сумасшедшие за одним мячиком. Бред!

— Кому что, — не стал спорить Данила и несколько прямолинейно перевел разговор на другую тему. — Ты вроде опаздывала?

— Это ты меня так выпроваживаешь? — капризно надула и без того пухлые губы актриса. Мельник невольно подумал, что в его времени девицы нарочно качали их силиконом и прочими препаратами, а здесь исключительно натур-продукт. Просто потому, что еще не додумались до этих глупостей. Бывает же такое. — Хорош кавалер! Да и я тоже хороша — уши развесила.

— Прости, — виновато улыбнулся Мельник. — Я вообще-то не пью. А вчера, похоже, перебрал лишку. Нет, ты не подумай, — быстро соврал он, заметив, как глаза девушки стремительно наполняются слезами, — все, что с нами происходило — помню. И, поверь, не делал ничего нарочно или назло кому-нибудь. Ты мне и в самом деле безумно понравилась. Честно-честно!

— Неужели? — с подозрением осведомилась блондинка. — Выходит, тебе было совершенно наплевать на то, что Малявина — это ведь она была с тобой за столом, я ее узнала — сбежала с тем кудрявым брюнетом?

— Чего? — ошалел Данила. — Валя ушла с Ривелино?! Ты ничего не путаешь?

— Бедненький, — девушка смотрела с неподдельным сочувствием. — Это, получается, твой друг был, да?

— Одноклубник, — мрачно сказал Мельник. В голове царил настоящий бедлам. Мысли путались, кружились в каком-то безумном танце и категорически не желали выстраиваться в стройные порядки. А что, если эта блонда не врет и все именно так и было? Ну а что, бразилец парень интересный, девушкам такие нравятся. Тем более, для Союза вообще диковинка. Могла ли Малявина захотеть заполучить в свою коллекцию этот экзотический трофей? Да запросто!

— Не расстраивайся так, — актриса пересела на диванчик к Мельнику, положила голову на плечо и обхватила руками. — Тебе совсем не идет роль отвергнутого влюбленного. Вчера мне гораздо больше понравилось, как ты вел себя. Уверенный в себе, по-хорошему наглый, мужественный. До сих пор едва только вспомню, как ты крепко взял меня за руку и сказал, что сейчас мы едем к тебе, так внутри горячо становится, — девушка хихикнула. — Настоящий победитель! Так что, — она подняла голову и требовательно уставилась на Данилу, — не разочаровывай меня, пожалуйста.

— Легко! — зло улыбнулся Мельник. Внутри поднялась какая-то темная, злая волна. И те демоны, что бушевали в душе, требовали немедленно отомстить. — И, знаешь…на съемки ты сегодня точно опоздаешь! — Данила легко поднялся, подхватил пискнувшую что-то блондинку на руки и понес ее в комнату. Главное, мелькнула мимолетная мысль, не назвать случайно в порыве страсти Люськой, как ту героиню из «Большой перемены», что его новой знакомой еще только предстояло сыграть.

Глава 20

1969 год. Май. Москва

На рядовой, в общем-то, матч между «Динамо» и куйбышевскими «Крылышками» пришел полный стадион. Болельщиков не отпугнул даже противный мелкий дождь, что зарядил с самого утра. Трибуны негромко гудели в ожидание начала, обсуждая на все лады, что же покажет сегодня бразильский новобранец бело-голубых. В прошлой игре Ривелино впечатлил и техникой, и фантастическими по точности пасами и ударами.

Забавно, но многие зрители на полном серьезе взялись сравнивать южноамериканца с Мельником. Нет, кое-какие основания для этого у них, конечно, имелись: Данила тоже радовал второй сезон подряд болельщиков «Динамо» и других команд невиданными прежде финтами и многочисленными голами. Но, если всерьез, то амплуа двух этих игроков на поле все-таки различались. Ривелино — диспетчер, организатор атак, распасовщик. Мельник — форвард, забивала.

Самого Данилу эти словесные баталии занимали мало. Даже когда он случайно затесался в толпу болельщиков возле легендарной «трепаловки», что располагалась у Западной трибуны стадиона «Динамо». Бродил вечером по району, как неприкаянный, все пытался уложить в голове случившееся. И сам не заметил, как оказался в самой гуще поклонников футбола, решая, что делать. И с Валентиной и с Ривелино. Морду бить бразильцу или нет?

Жаркий спор о том, кто же из них двоих лучше, особого интереса у него не вызвал. Нет, постоял, конечно, послушал с вялым любопытством какого-то «знатока», который авторитетно вещал собравшимся, что, мол, не далее, как вчера, находясь на своей даче в Химках — по соседству с базой динамовцев в Новогорске — он лично через забор наблюдал за тем, как Ривелино буквально на одной ноге обыгрывал оптом и в розницу все защиту бело-голубых и забивал Яшину гол за голом на любой вкус.

— А Мельник ваш, если хотите знать, — заливался соловьем мужичок, приняв с достоинством поднесенный внимательными слушателями шкалик с «беленькой» и смачно закусив выпитое небольшим бутербродиком с вареной колбасой, — просто бестолковый бегунок. Носится туда-сюда, а пользы для команды никакой. Да, скорость имеется. Физические данные отменные. А вот мозгов, чтобы распорядиться ими не наблюдается. Обратите внимание, он просто «захлебывается» скоростью, не знает, что с ней делать. То ли дело Ривелино! И принимает, и бьет, и обыгрывает! — Мужчина аж зажмурился от удовольствия. — Красавец! Поэтому точно вам говорю: скоро Бесков наше юное дарование вышвырнет взашей, помяните мое слово.

— Ну это ты, положим, загнул, — недоверчиво покачал головой седой, как лунь, старик с внушительной колодкой орденских ленточек на потрепанном пиджаке. — Данилка хоть и мальчишка совсем, но будущее имеет. Я даже и не скажу, кто с ним в Союзе может сейчас поспорить на длинном рывке. Особенно, когда малец раскочегаривается — ноги длинные, хрен догонишь. Опять же, финтит отменно. Кто нынче так может? Папаев из «Спартака», разве что. Так про него давно известно, что он в переполненном автобусе с мячом между рядами пройдет и не поморщится. А бразила твой, если будет Малому хорошие передачки на выход давать, тоже много пользы принесет. Командно надо играть, командно!

— Ёл-па! — вылезла вдруг из толпы странного вида женщина. Неряшливо одетая, она напоминала своим внешним видом Бабу-Ягу. Сходство усиливала хоккейная клюшка, которой женщина воинственно размахивала. — Внимание! Мельник спит с Малявиной. А надо о футболе думать! Вот поэтому классным игроком он никогда и не станет!

Данила дернулся, словно от удара током. Напоминание о Валентине больно царапнуло сердце. Натянув поглубже кепку, чтобы не узнали, он легонько тронул за локоть стоявшего рядом молодого парня, который раскрыв рот, заворожено слушал авторитетных обитателей «трепаловки».

— Слушай, не знаешь, что это за чудо?

— А? — непонимающе повернулся к нему юноша. — Кто?

— Да вон, — Мельник показал на вошедшую в раж, брызгающую слюной и кричащую что-то нецензурное женщину.

— Так это ж Машка-цеэсковка, неужели не узнал? — удивился парень. — Вот ты валенок. Она лет двадцать, говорят, на футбол и хоккей исправно ходит. Ее все игроки ЦСКА и тренеры знают, контролеры на игры без билета пропускают, — юный болельщик завистливо вздохнул. — Говорят, что даже в автобусе клубном ездит, когда захочет. В общем, она все и про всех всегда знает. Погоди, лицо мне твое знакомо, ты, часом, не из гальванического?

— Обознался, друг, — криво улыбнулся Данила и поспешил уйти. Не хватало еще объяснений с фанатами. И так настроение ниже плинтуса, вякнет кто-нибудь что-то вроде той чуши, что несла эта Машка и ведь можно не сдержаться, полезть в драку. А потом замучаешься перед спортивными чиновниками оправдываться. Нет, перед финалом еврокубка такие приключения и даром не нужны!

Странно, но вернувшись домой после долгого шатания по улицам, Данила завалился на тахту и сразу же отрубился. А ведь думал, что промучается все ночь. Так вот ни хрена! Спал, как младенец. И на утреннюю тренировку приехал свеженьким и отдохнувшим.

Лезть с предъявами к бразильцу, который держался в стороне от Мельника и поглядывал на него с изрядным смущением, Данила сразу не стал. Успеется. По несколько помятому виду Ривелино было заметно, что погулял южноамериканец на славу. Показалось, или на шее у него алел свежий засос? Да, по фиг.

— Малой, — окликнул его в конце тренировки какой-то смутно знакомый пацан из «бубликов», что занимались на другой половине поля. — Скажи своему бразиле, что его на проходной спрашивают. Дядя Гриша проходил, велел сказать. Женщина, мол, какая-то заявилась. И когда только этот черт нерусский успел у нас уже кого-то закадрить?

— Так это как в анекдоте, — рассеянно ответил Мельник, прикидывая, уж не Малявина ли заявилась в Новогорск. К нему, помнится, ее сюда и на аркане было не затащить. — Долго ли умеючи?

— В каком анекдоте? — сразу же оживился одноклубник, подходя ближе. — Расскажешь?

— Иди, работай, — отмахнулся от него Данила. — А то Таракан нам с тобой сейчас вместо анекдота хорошенький фитиль вставит. Вон, уже поглядывает.

Некрасиво, конечно, но в итоге Мельник все же решил незаметно проследить за Ривелино. Как бы невзначай, с деланно равнодушным видом передал тому в раздевалке, что кто-то ждет на проходной, не уточняя про женщину. А после, спустя несколько минут после того, как бразилец подорвался, судорожно оделся и стремглав умчался, не торопясь направился следом со скучающим видом праздношатающегося.

Что и требовалось доказать. Даже не скрываясь особо, сладкая парочка самозабвенно целовалась на заднем сиденье внутри такси, пока несколько смущенный водитель курил на улице, отвернувшись. Данила стиснул зубы, аж желваки заходили, но сдержался. Постоял минутку, а потом круто развернулся и ушел. Дошел до номера и, как был, прямо в тренировочном костюме, завалился поверх покрывала на кровать.

Ривелино просочился в комнату тихой мышкой минут через сорок. Неплохо так пообщался шустрый бразилец с актрисой. Интересно, на каком языке они общаются? А, погодите, Малявина же как-то вскользь обмолвилась, что когда каталась с Тарковским по заграничным кинофестивалям и показам с «Ивановым детством», то немного нахваталась расхожих фраз. Впрочем, не все ли равно.

— Пойдем, выйдем, — предложил Данила, поднимаясь. — Поговорить надо. Ривелино дернулся, но затем воинственно вскинул голову, с вызовом посмотрел на Мельника и молча пошел на улицу.

Отошли в небольшую рощицу за тренировочным полем. Мельник огляделся по сторонам. Вроде никого.

— Драться будем? — Ривелино глядел исподлобья. — Что ж, давай. Я ни о чем не жалею.

— Нет, кулачных боев у нас с тобой не будет, — сплюнул в сторону Данила. — Я лишь поговорить хотел. Понимаешь, если бы ты мне просто и открыто сказал, что, мол, понравилась Валентина и ты ей тоже, то, поверь, препятствовать не стал бы. Встречайтесь себе на здоровье.

— Ты хочешь сказать, что так легко отказался бы от нее? — изумленно вытаращился Ривелино. — Никогда не поверю! Такая женщина! — он мечтательно закатил глаза.

— Слюни подбери, рубашку закапаешь, — грубо посоветовал ему Данила. — Давай начистоту. Мне восемнадцать, а ей двадцать восемь. Какое у нас может быть будущее? Жениться я пока не собирался, детей заводить тоже. А вот она о полноценной семье с оравой голопузых чумазых ребятишек давно мечтает. Ты в курсе, что она год назад потеряла дочь? И с тех пор, чтобы забыться, всерьез прикладывается к стакану? А еще лечилась в клинике от нервного расстройства?

— Замолчи! Не смей говорить о Валье гадости! — Ривелино побелел и, сжав кулаки, двинулся к Мельнику. — Иначе, клянусь Девой Марией, я убью тебя!

— Дурак ты, — с сожалением вздохнул Данила. — Причем здесь гадости? Я тебе толкую об этом, чтобы понятно стало: мы с ней не пара. Ей после всего, что было, другой мужчина нужен. С серьезными намерениями и чтобы по жизни ее повел уверенно. Так, чтобы она за ним, как за каменной стеной была. Тогда и метаться, дурить перестанет. Ну, по крайней мере, я так думаю.

— Ты поэтому к той блондинке в ресторане у нее на глазах ушел? — нахмурился Ривелино, задумавшись. — Пытался нарочно поссориться?

О, как! Вот это поворот. Выходит, Мельник сам спровоцировал расставание с Валентиной? Кто бы мог подумать. И ведь не признаешься, что все дело исключительно в неумеренном возлиянии. А еще в полнейшем неумении пить одного молодого идиота. Да, правильно говорят: водка — зло! Хотя, там вроде вискарик был? А, неважно.

— Не твое дело, — насупился Данила. — Как захотел, так и сделал. Отчитываться перед тобой, уж прости, не хочу. Короче. Как я уже сказал, дело ваше — как хотите, так и поступайте. Мешаться и донимать ревностью не стану. Дружбы у нас с тобой, скорее всего, не выйдет, но предлагаю остаться товарищами ради клуба. Идет? — Мельник протянул руку.

Ривелино задумался. Данила терпеливо ждал. Наконец бразилец пришел к какому-то решению и крепко сжал ладонь Мельника своей.

— Согласен! Но ты должен сейчас пообещать мне, что в самом деле не будешь преследовать Валью? — он требовательно посмотрел на одноклубника.

— Опять двадцать пять! — страдальчески скривился Данила. — Слышь, Отелло кучерявый, плодитесь и размножайтесь — так, кажется, в Библии сказано? А я на другом бережку постою. Не боись, рыдать у твоей «Вальи» — передразнил он Ривелино — возле гримерки не начну. Все, хватит этих розовых соплей, вырвет сейчас. Пошли уже обратно.

С первых же минут матча с «Крыльями» всем собравшимся на стадионе «Динамо» стало ясно: хозяева настроены решительно. Их атакующая линия накатывалась на владения голкипера куйбышевской команды раз за разом с неумолимостью штормового вала. И весь вопрос, сколькими забитыми мячами сегодня удовлетворятся москвичи. Хотя, если брать во внимание расклады перед игрой, то у них должны были наблюдаться определенные проблемы: Маслов пропускал матч после удаления, Аничкин — из-за последствий полученной травмы.

Но…отряд не заметил потери бойца. Кудесник Ривелино уверенно забрал в свои руки — а точнее, в ноги — нити управления и снабжал ювелирными передачами своих партнеров. А еще накручивал соперников так, словно они были всего лишь манекенами.

— Не выпендривайся, — предупредил его Данила. — Достанешь их, могут и ноги переломать.

Но бразилец лишь упрямо тряхнул своими кудряшками и опять полез в самую гущу. Глядь, выбрался из кучи-малы и преспокойно бежит себе с мячиком. В очередной раз оставил всех в дураках. Что ж, понятно, видать, хочет окончательно сразить Малявину. Да-да, видел ее издалека Мельник, сидела актриса в компании с какими-то подружками на одном из первых рядов за скамейкой запасных «Динамо». Причем, Данилу демонстративно игнорировала. И взгляд ее все время был прикован к шустрому южноамериканцу.

Интересно, прикинул про себя Мельник, если она уедет с Ривелино в Бразилию, то сможет сыграть там какую-нибудь Марианну, страдающую по черноусому Луису Альберто[13]?

— Не спи, замерзнешь! — прикрикнул на него Гаджиев, заметив, что партнер витает в облаках. — Завязывай девок разглядывать, играй!

— Иди к черту, — огрызнулся Данила. Но и правда сосредоточился на футболе.

Тем более, что Ривелино вскоре выложил ему классную передачу вразрез. Получилось почти как в игре с ЦСКА. Но здесь Мельник не стал выдумывать и пробовать опять закинуть мяч за шиворот вратарю «Крылышек» Пронину, а сблизился с ним и красиво, на замахе, заставил упасть, а сам спокойно заставил круглого всколыхнуть сетку. 1–0.

— Молодец! — хлопнул товарища по плечу Гаджиев. — Можешь, когда захочешь.

— Малой, ты видел, в ложе для почетных гостей чуть ли не сам Брежнев, — огорошил Данилу Юрка Семин. — Я заметил, он минут через десять после начала матча появился.

— Ну и что? — равнодушно осведомился Мельник. — Тебе-то какая разница, играешь и играй. Не надейся, нас с тобой туда все равно не позовут. И вообще, генеральный, небось, на нашего смуглого дружбана решил лично поглядеть.

— Вот умеешь ты настроение уронить, — досадливо махнул рукой Семин.

Впрочем, этот короткий разговор совсем не помешал Юрке через несколько минут выполнить со своего фланга шикарный «радиоуправляемый» навес метров на тридцать прямо на голову Даниле, который легко перепрыгнул-перевисел в воздухе своих опекунов и четким кивком отправил второй гостинец голкиперу куйбышевцев.

Ну а уж третий гол, который динамовцы сообразили на троих после изящной перепасовки Ривелино — Гаджиев — Еврюжихин, вообще настроил зрителей на благодушный лад. Равно как и динамовцев, которые несколько расслабились и принялись немного пижонить, играть на публику. И потому упустили несколько верных моментов, чтобы увеличить счет. Чем соперник не преминул воспользоваться и под занавес тайма один гол отыграл.

— А я ведь предупреждал вас, говорил! — обвиняюще тыкал пальцем в Яшина Бесков в раздевалке. — Не дело тебе, Лев Иванович, руководить защитниками, когда искусственный офсайд выполняете. Этим кто-то из полевых должен заниматься. Говорил же? Понадеялись, что помощник флаг поднимет, а он промолчал и не дернулся. Вот и получили гол!

— Да ладно вам, Константин Иванович, — Яшин неторопливо отхлебнул чаю. — Подумаешь, дали им немного подышать, сейчас выйдем и окончательно в газон вобьем.

— Но-но! — построжел лицом старший тренер. — Вы мне эти шапкозакидательские настроения бросьте. Так не заметите, как вам и второй, и третий, и четвертый засадят! Собрались. Все меня слышат?

— Да, — вразнобой откликнулись футболисты.

— Константин Иванович, а правда, что товарищ Брежнев на игре? — вылез вдруг неугомонный Семин. Динамовцы притихли и с интересом уставились на своего наставника.

Бесков легонько поморщился.

— Не знаю точно, — ответил он нехотя. — Вроде бы приезжал. Я лично только Дерюгина видел. Но он мне ничего не сказал. Тем более, вы не должны опозориться на глазах у Леонида Ильича!

— Дани, о ком это они? — осторожно поинтересовался Ривелино у Мельника.

— Говорят, на игру приехал сам товарищ Брежнев, — сказал Данила, перешнуровывая бутсу. — Знаешь, кто это?

Бразилец замер, а потом часто-часто закивал, словно китайский болванчик.

— О, да! Это глава вашей страны. Но, Дани, я не понимаю, что здесь такого — у нас тоже президент посещает футбольные матчи?

Мельник засмеялся.

— У вас футбол — это религия. Вы даже в туалет с мячом ходите. А у нас страна северная, зимой снег лежит и морозы трескучие. Поэтому нам хоккей ближе. Вот и товарищ Брежнев раньше все больше в Лужники на шайбу ездил любоваться. А теперь, не иначе, решил на тебя посмотреть. Так что, дерзай, покажи, что умеешь.

Ривелино задумался.

— Скажи, Дани, — после долгой паузы спросил он. — Если я хорошо сегодня сыграю, мне разрешат жениться на Валье и увезти ее в Бразилию?

— Пиз…ец! — только и сказал потрясенно Данила.

Глава 21

1969 год. Май. Москва

— Ты сам-то чего хочешь?

Простой, в сущности, вопрос, но вся соль в том, как на него ответить правильно. У всех ведь в этом кабинете своя правда. Бесков сидит хмурый и смотрит исподлобья волком. Лядин глядит с интересом, на губах играет легкая улыбка. Такое ощущение, что не сомневается в решении молодого футболиста ни капельки. И только товарищ Семенов непроницаем и загадочен, аки египетский сфинкс. Ага, как там у Бушкова было: а канцлер еще не знает, в курсе он или нет. За точность цитаты поручиться Данила не мог — слишком давно читал о развеселых похождениях одного бравого десантного майора.

В Спорткомитет Мельник в компании с Бесковым поехал на следующий день после матча с «Крыльями». Не слишком разговорчивый старший тренер зашел в комнату на базе, где отдыхали после утренней тренировки Данила и Ривелино, постоял на пороге, мрачно посопел, а потом велел Мельнику в темпе переодеться и выходить на улицу. Аллюр три креста. Данила сунулся было с осторожным вопросом, куда, мол, и зачем, но Бесков уже вышел. Так что юному игроку ничего не оставалось, кроме как недоуменно пожать плечами и лезть в шкаф за костюмом.

Уже в машине, сидя на заднем сиденье рядом с Мельником, Константин Иванович все же соизволил просветить сгорающего от любопытства футболиста.

— К Семенову едем. Не забыл, поди, своего благодетеля? Да не корчи ты такую постную рожу, шучу. Так вот, там Лядин бучу нешуточную поднял, требует отдать тебя немедленно в расположение молодежной сборной. Принесла его вчера нелегкая на стадион! — Бесков недовольно нахмурился. — Восхитился твоей игрой и теперь категорически настаивает на том, чтобы не пару матчей в начале и конце турнира ты у него отыграл, как раньше договаривались, а весь чемпионат. Совсем охренел! Я про финал еврокубка напомнил, так он взвился и как понес лозунгами о чести страны швыряться, о политической близорукости, престиже Родины и так далее, что тошно стало. Нет, никто не спорит, отстаивать спортивную честь СССР разумеется нужно во всех турнирах, где советские спортсмены принимают участие, — торопливо бросил ритуальную фразу старший тренер, заметив, как навострил уши водитель. — Но ведь и показать достойный результат в первом европейском клубном финале — это очень важная задача. А чемпионами на Европе среди молодежи мы уже были.

— А от меня что требуется? — с некоторым удивлением спросил Данила. Все эти закулисные интриги его всегда вводили в некоторый ступор. Наверное, поэтому в своем времени выше начальника отдела не поднялся. Ну вот не умел и не хотел Мельник держать нос по ветру и лизать задницу шефу. И все, чего добился, было заработано честными потом и кровью.

— Не догадываешься что ли? — удивился Бесков. — Семенов хочет, чтобы ты сам выбрал, в каком соревновании примешь участие. С «Динамо» в Швейцарию отправишься, или со сборной командой в ГДР. Так что сиди и думай. Смотри только, Малой, не ошибись, — Константин Иванович нехорошо прищурился. А Даниле резко стало неуютно. Повеяло запахом казармы. Причем, не московской. Но почти сразу на смену боязливому опасению пришло ожесточение. В конце концов, сколько можно трястись от страха? И потому Мельник отвернулся и, ничего не ответив наставнику, принялся рассеянно разглядывать пролетающие за окном пейзажи весеннего Подмосковья.

В кабинете у товарища Семенова, которого, судя по всему, назначили третейским судьей, их уже дожидался старший тренер молодежной сборной команды страны Евгений Иванович Лядин. Дядька в общем-то неплохой, умел наладить контакт с подопечными и помочь раскрыть им свои лучшие качества. Данила уже привлекался им в свое время на сборы и остался вполне доволен и учебно-тренировочными занятиями и отношением к себе со стороны тренерского штаба.

Приходу Мельника он вроде как искренне обрадовался. Встал из-за стола, крепко пожал руку, похвалил за хорошую игру и забитые голы. А потом, не отпуская ладонь, поинтересовался, весело поблескивая очками:

— Ну что, Данила, зададим всем перца в Европе?

— А давайте не будем на парня давить? — взвился моментально Бесков. — Наша финальная игра с клубом «Барселона» имеет не меньшее значение.

— Товарищи, не будем устраивать склоку! — Семенов постучал карандашом по столу, не давая разгореться спору и гася конфликт в зародыше. — Давайте присядем и спокойно все обсудим.

Оба тренера поворчали немного, обменялись грозными взглядами, но в итоге последовали его совету-пожеланию, усевшись демонстративно по разные стороны стола. Надо же, невольно отметил про себя Мельник, вроде молодой еще, а уже такой зубастый товарищ, умеет добиться своего. Даже интересно, в чьей команде состоит, если обладает таким влиянием на маститых специалистов? Вряд ли и Бесков и Лядин стали бы прислушиваться к обычному чиновнику. Любопытно.

По здравому размышлению, замявшись всего на секунду, Данила все-таки сел рядом с Бесковым. Старший тренер довольно хмыкнул, а в глазах Лядина промелькнула тень. Семенов же наблюдал за всем происходящим с видимым интересом. Правда, проскальзывала, порой, в его выражении лица хищное злое предвкушение. Интересно, по какому поводу?

Но, внешне благодушно и спокойно, чиновник вполне мирно дал высказаться обеим сторонам, благожелательно выслушав их аргументы. А потом, немного подумав, задал тот самый вопрос напряженно замершему на своем месте Даниле.

— Ты сам-то чего хочешь?.. Ау, Мельник, проснись!

— Я не сплю, — нехотя отозвался футболист. — Думаю.

— Это правильно, — Семенов поощрительно улыбнулся. Глаза его, правда, так и остались при этом безжизненно-холодными. Смотрит, как на букашку, которую планирует насадить на булавку и засунуть в банку, пришло вдруг на ум Даниле. Господи, что ж вам все неймется-то, почему просто нельзя играть в футбол? Достали уже со своими подковерными игрищами и тайнами Мадридского двора.

— Я хочу играть за клуб! — решился Мельник. — Считаю, что наша главная задача — это показать всему миру наше превосходство. Особенно с учетом того, что в Испании правит фашистский режим Франко. — Ага, не зря читал советские газеты, хотя классик литературы настоятельно советовал обратное.

— Молодец! — спокойно сказал Бесков с деланным равнодушием.

— Ну, вот и разобрались, — подытожил Семенов. — Евгений Иванович, у вас остались вопросы к Мельнику?

Лядин разочарованно фыркнул, с грохотом отодвинул стул и молча вышел из кабинета, не оглядываясь. Семенов проводил его скучающим взглядом. Казалось, чиновника вовсе не задел демарш тренера сборной.

— Константин Иванович, если не возражаете, хотел бы обсудить с вами еще несколько рабочих моментов. Но, думаю, задерживать наше юное дарование не будем? — намек был более чем прозрачным и поэтому Данила коротко попрощался с Семеновым и следом за Лядиным покинул кабинет.

— Домой поезжай, — милостиво разрешил Бесков напоследок. Что ж, и на том спасибо. А то тащись на ночь глядя опять в Новогорск.

Но, как оказалось, обрадовался Данила раньше времени.

— Мельник? — окликнула его в приемной секретарша, когда молодой игрок аккуратно прикрыл за собой дверь в начальственный кабинет. Матерая такая мадам со старомодным пучком на голове, комфортно устроившаяся за монструозно допотопной на взгляд парня пишущей машинкой и стрекочущая на ней с пулеметной скоростью. Но сейчас она сделала небольшой перерыв и требовательно глядела на Данилу поверх неожиданно стильных очков.

— Так точно, — схулиганил футболист, принимая уставную стойку и преданно поедая глазами секретаршу. Та коротко хмыкнула и небрежно бросила:

— Тебя в пятьсот одиннадцатый кабинет просили зайти.

— Разрешите идти? — Эх, вот со строевой не очень, а так можно было бы выдать поворот кругом и марш-марш, печатая шаг.

— Завязывай, — мягко посоветовала секретарша. — А то и правда внесу нечаянно в список на отправку куда-нибудь далеко-далеко.

— Простите, — ухмыльнулся Данила. — Виноват, исправлюсь. Какой, говорите, кабинет?

Найдя нужную дверь, Мельник коротко постучался и вошел.

— Можно?..Вот черт, опять вы?!

— Проходи, чего на пороге застрял? — Капитан Шориков приглашающе махнул рукой. — Да заходи ты!

— Что на этот раз? — угрюмо поинтересовался Данила, усевшись на стул перед столом комитетчика. Тот, не спеша с ответом, распечатал пачку «Явы», вытянул сигарету, покатал ее между пальцев, разминая, а потом потянулся за коробком спичек. Мельник поморщился.

— Не любишь сигаретный дым? — лениво спросил Шориков.

— Не люблю.

— Ну ничего, потерпишь.

Мельник промолчал.

— В общем так, дружок, — кагебешник глубоко затянулся. — Снова ты у нас на дороге стоишь. — Он выдохнул. — И это уже начинает слегка напрягать.

— В смысле? — удивился Данила. Никакой вины он за собой не чувствовал. И слова комитетчика его реально удивили. В самом деле, где это он умудрился перейти дорогу «Конторе»?

— Не понимаешь? — Шориков смотрел с сочувствием. Прям заботливый родитель общается с сыночком-дебилом. Ни дать ни взять. — Ладно, освежим твою дырявую память. — Капитан полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда фотографию и продемонстрировал ее футболисту.

— Ирина? — изумился Мельник. — А она-то здесь с какого боку-припеку?

— Вот ты, валенок, — развеселился кагэбешник. — Познакомился с девушкой, ночь с нею провел — да не красней и не вякай ничего, против твоих амурных похождений никто ничего не имеет — а кто она и что не в курсе.

— Почему же, — насупился Данила. — Актриса вроде. Или манекенщица?

— Верно, — согласно кивнул Шориков. — С шестнадцати лет девочка по подиуму гуляет. Чаще всего для «Союзмехторга» что-нибудь рекламирует. Кстати, работа отнюдь не легкая — по двенадцать часов пашет. Но теперь вот во ВГИК поступила. И не куда-нибудь, а к самому Сергею Герасимову! Чувствуешь уровень?

— И что? — Мельник никак не мог взять в толк, зачем весь этот разговор.

— О, сейчас поймешь, — пообещал капитан. — Скажи, дружок, ты у своей новой знакомой не интересовался, часом, кто ее родители?

— Нет, — пожал плечами Данила. — Как-то не до того было.

— А, ну да, понимаю, как же, — улыбнулся кагэбешник. Вроде как с сочувствием, но Мельник насторожился. Что-то здесь было не то. — Дело молодое. Так давай я тебе расскажу, не возражаешь?

— Весь во внимании.

— Не ерничай! — построжел лицом капитан. — Ситуация серьезная. Родной отец Ирины нам не очень интересен: поляк, летчик, сбежал на родину, бросив жену с ребенком. Мотивы его к нашему делу не относятся. Двигаемся дальше. Второй муж Лилии Георгиевны…

— Кого?

— Матери Ирины. И вообще, не перебивай! — Шориков пристукнул по столу ладонью — Говорить будешь, когда разрешу. Усек?

Данила демонстративно изобразил, будто застегивает рот на молнию.

— Клоун! — хмыкнул комитетчик. — Так вот, вторым мужем Лилии Георгиевны стал иранский генерал Абдул Реза Азер. Один из близких людей шаха Пехлеви. Но при этом коммунист! После покушения на шаха попал под подозрение и был приговорен к смертной казни. Бежал в СССР. Здесь оформил брак и официально удочерил Ирину. Поэтому у нее фамилия такая странная — Азер. Есть еще сводная сестра. Но это лишнее. Для нас важно другое: отчим твоей подружке хорошо известен в Кремле. Причем, находится там на очень хорошем счету. Преподает в институте востоковедения.

Ух ты, сообразил Данила, а круто дело заворачивается — знаем мы таких «преподавателей» — небось на нашу разведку беглый генерал работает. Нелегалов помогает готовить или еще что-нибудь в этом роде. Поэтому естественно, что и он сам и его семья под колпаком у Конторы Глубинного Бурения. О, кстати, а ведь и Ирина с ее кругом общения, знакомствами среди иностранцев — меха всю жизнь одним из знаковых экспортных продуктов Союза были — вполне может находиться в разработке, как потенциальный агент. Или как там это называется? Вот, черт, никогда особо всей этой шпионской романтикой не интересовался. Так, почитывал иногда какие-то книжонки, да просмотрел несколько фильмов. Что поделать, не легли на душу похождения Штирлица и Ко.

— Смотрю, доходить начало? — спросил Шориков, глядя на Мельника с интересом.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Данила. — Но я по-прежнему не понимаю, чем вам мог помешать. Под венец ее покамест звать не собираюсь, с родителями знакомиться тоже не рвался. Да, пересеклись. Да, неплохо провели время. И что? Можно подумать, я у нее один единственный.

— А вот это ты, кстати, напрасно, — остро глянул на него капитан. — Ира девочка правильная, не шалава какая-нибудь, и особо к себе никого не подпускала. Да и папа ее всех потенциальных кавалеров всегда в страхе держал. Мужчина восточный, горячий, души в падчерице не чает. Знаешь, как он ее зовет? «Голяндам». В переводе с фарси означает «фея цветов». Любой каприз исполнял. Ни в чем не мог отказать. Вот, к примеру, взять тот же ВГИК, — Шориков вдруг осекся и нехорошо посмотрел на Мельника. — Впрочем, это не твое дело!

Ага, лишку сболтнул комитетчик, проникся Данила. Тут, кстати, еще интересный поворот напрашивается — с внедрением в богему артистическую. Хотя, вполне может быть, что оговорочка эта вовсе не случайна. Так, стоп, не будем плодить сущности. Сказал и сказал. А то эдак и до паранойи недалеко. Он знает, что я знаю, что он знает и прочие мозгоклюйства.

— Товарищ капитан, — устало сказал Мельник. — А давайте не будем ходить вокруг да около. Если надо отстать от Ирины и больше не появляться у нее на горизонте, так вы скажите прямо. Я парень понятливый, выдрючиваться и рассказывать сказки про любовь с первого взгляда не буду. Честное комсомольское.

— Опять ерничаешь? — разозлился Шориков. — Какого хрена, Мельник? Смотри, допрыгаешься, в самом деле окажешься там, где Макар телят не гонял. Ты нынче у нас человек служивый — приказ в зубы и айда. Был футболист, да весь вышел.

— Лоб еще зеленкой пообещайте намазать, — дерзко посоветовал Данила. — Чего мелочиться? Достали уже со своими страшилками. Только и слышишь: «Сгнобим», «загоним», «отправим» — самим-то еще не надоело? Стрельните уже в затылок и успокойтесь.

— Выговорился? — неожиданно миролюбиво поинтересовался кагэбешник. Странное дело, но вспышка гнева со стороны футболиста его ничуть не возмутила. И это настораживало. — Можем дальше продолжать разговор?

Мельник нехотя кивнул. На самом деле что-что, а беседа с комитетчиком его изрядно утомила. Лезть в конторские игры он не хотел ни под каким соусом. И так уже замазался, когда ребята с Лубянки мутили что-то с арендой Ривелино. Не хватало еще очухаться с авторучкой перед столом, на котором будет лежать какая-нибудь мудреная подписка о сотрудничестве. Ага, агент «Шпала» к выполнению ответственного государственного задания готов! Служу Советскому Союзу!

— На самом деле, — проникновенно начал Шориков, — пока еще не принято окончательное решение по твоему вопросу. Варианты разные наклевываются, поэтому надо все хорошенько обмозговать. Так что, пока можешь спокойно встречаться с Ириной. В семью ее не лезь, а так…

— Подождите, — растерялся Данила. — Но на кой черт тогда весь этот разговор? Сказал же, я и так не собирался в серьезные отношения вступать.

— Как же, знаю, — покровительственно улыбнулся комитетчик, — бразилец, за которого ты так просил, шустряком, говорят, оказался — обскакал тебя с Малявиной? А ты промолчал, даже морду ему не набил.

— Не ваше дело! — прожег кагебешника злым взглядом Данила. — Мы как-нибудь сами во всем разберемся.

— Надеюсь, не поубиваете друг дружку? — жизнерадостно заржал Шориков. — А что в таких случаях у футболистов происходит — дуэль на мячах? Такого, по-моему еще не было, зови — посмотрю.

— Зачем такие извращения? — искренне удивился Мельник, невинно глядя на собеседника. — Если надо, я его во сне шнурками от бутс задушу. Мы же с ним на сборах в одной комнате живем. Так что, подгадать удобный момент несложно. А всем скажу, что, дескать, самоубился из-за тоски по родным пальмам.

Шориков поперхнулся. Закашлялся, побагровел и ошарашено уставился на футболиста глазами, полными слез.

— По спине постучать? — участливо поинтересовался Мельник. — Или водички принести?

— Ну ты и фрукт! — покрутил головой капитан, отдуваясь и вытирая лицо носовым платком. — Не ожидал. Откуда только мысли такие в твоей дурной башке берутся. Интересный ты, оказывается парень, надо будет к тебе попристальней приглядеться.

— Вы это уже в прошлый раз говорили, — нахально заявил Данила. — Помните, когда на Петровке беседовали? Вы, кстати, обещали подумать, как нам с судьями помочь. Финал ведь скоро.

— Опять ты за свое! — осерчал комитетчик. — Кто о чем, а вшивый о бане. Помню я о твоей просьбе. И, что надо, делается. Все, чеши отсюда.

— И вам не хворать!

Глава 22

1969 год. Май. Швейцария. Базель.

— Константин Иванович, а чего мы во Францию-то прилетели, нам ведь в Базель нужно — а это вроде как Швейцария? — Маслов с недоумением смотрел через иллюминатор на терминалы аэропорта Базель-Мюлуз, над которыми лениво полоскался на ветру триколор французской республики. Работяга «ильюшин», доставивший динамовцев и других членов многочисленной советской делегации из Москвы, неторопливо катился по бетонке взлетной полосы к своему месту, указанному диспетчером.

Бесков оторвался от своего рабочего блокнота, в котором черкал что-то весь полет, глянул на игрока с некоторым сочувствием и нехотя произнес:

— Масло, ты на инструктаже каким местом слушал?

— Да тем же, что и все — ушами, — удивился Валерка.

— Нет, похоже, жопой! — припечатал старший тренер.

Салон на секунду затих, а потом футболисты разразились хохотом. Красный, как рак, Маслов зло оглядывался по сторонам и тихонько материл одноклубников.

— Валер, — сжалился над ним Мельник. — Швейцарцы совместно с французами этот аэропорт после войны построили. И управляют им тоже вместе. Тут расположение очень удачное — на стыке сразу трех границ: немецкой, французской и швейцарской. Так что не удивлюсь, если фрицы рано или поздно подсуетятся и тоже влезут в этот проект.

— Так бы сразу и сказали, — проворчал Маслов. — А то жопой, жопой.

— Га-га-га!!!

Небольшой отельчик, в котором разместилось «Динамо», располагался неподалеку от Санкт-Якоб-Стадиона, где должен был пройти финал. Федерация в кои-то веки пошла навстречу и перенесла матч чемпионата страны с «Уралмашем» на один день и поэтому москвичи прилетели в Швейцарию за два дня до игры. Мельник еще, помнится, искренне удивился этому обстоятельству, ведь до этого обычно каких-то специальных пауз не делали даже для сборной. А тут вдруг такая щедрость! Интересно, не Комитет ли приложил к этому свои руки? Впрочем, даже если и так, никто не расстроился.

Утром Бесков погнал футболистов в ближайший парк на зарядку. Что искренне радовало, так это то, что местные жители не проявляли особых эмоций по поводу приезжих спортсменов. Швейцарцы вообще были довольно спокойными ребятами. То ли дело какие-нибудь итальянцы, или, прости Господи, греки — Данила до сих пор иногда вздрагивал, вспоминая ад на стадионе в Пирее. И почесывал памятный шрам.

Матч со свердловчанами, кстати, Мельник пропустил. Бесков решил поберечь лидеров и выпустил на поле полурезервный состав. Выделялся в нем, разве что, Ривелино. Как ни старалась советская сторона, но испанцы уперлись и категорически не согласились разрешить дозаявку бразильца. А в УЕФА развели руками и сослались на регламент соревнования. Так что, расстроенный Динамит отыгрался на «Уралмаше». Два шикарных мяча плюс голевая передача и итоговые 3–0.

В Базель Ривелино все же прилетел. Константин Иванович ругался до хрипоты в Спорткомитете, Федерации и, поговаривали, аж на Старой площади, но отстоял всех своих игроков основы и включил их в состав делегации. Даже травмированный Численко, и тот наслаждался вместе с одноклубниками видами старинного города. И за это Бескова можно было исключительно уважать. Аничкин даже предложил еще в аэропорту в Москве скинуться и преподнести старшему тренеру достойную бутылку какого-нибудь вискаря или джина. Народ в принципе не возражал.

— Главное, чтобы премиальные за победу не зажали! — высказался Маслов. — А то суточные просто слезы, ни хрена не купишь.

— Тьфу на тебя, — рассердился мудрый Яшин. — Сглазишь ведь!

— Спокойно, Лев Иванович, мне одна цыганка нагадала, что обязательно выиграем у «барсуков», — успокоил его Валерка. — А я эту ведьму давно знаю, ее слово верное. Она меня однажды предупредила, чтобы с певичкой из «Мосэстрады» не связывался, так что вы думаете: и правда шалашовка та с сюрпризом оказалась — другого кавалера своего трипаком наградила! — Футболисты дружно заржали. Мельник, посмеиваясь, вполголоса переводил историю Ривелино, который захотел узнать причину всеобщего веселья.

— Шут гороховый! — улыбнулся голкипер. Но с явным облегчением. Поверил? А еще коммунист!

После короткой, но весьма интенсивной разминки, москвичи с шутками-прибаутками завалились в ресторан отеля. Вышколенный персонал уже приготовил завтрак и тихо испарился, чтобы не мельтешить перед футболистами. Для Мельника принцип шведского стола не являлся чем-то из ряда вон выходящим, но некоторые его товарищи посматривали на разнокалиберные кастрюльки-подносы-тарелки с немалым удивлением. Так что пришлось прийти на помощь и объяснять что к чему. Плохо только, что прикрепленный к «Динамо» товарищ с Лубянки явно взял на заметку его повышенную информированность в данном вопросе. И взгляд был такой, знаете ли, прицельный. Явно ведь отметит в своем отчете о поездке. А, ладно, не привыкать, можно опять проехаться по ушам, если спросят, и сослаться на какую-нибудь телепрограмму. Или свалить на Ривелино, все равно по-русски не понимает и ничего не скажет, черт заморский.

Забавно, но спустя примерно полчаса после окончания перекуса к Бескову примчался управляющий и долго-долго верещал, как резанный. Оказывается, по простоте душевной, футболисты схомячили в ноль то, что было приготовлено для всех постояльцев отеля. И теперь разгорался нешуточный скандал, ведь другие гости остались голодными. Константин Иванович недолго думая послал настырного швейцарца…нет, не туда, куда вы наверняка представили, а к руководителю делегации. То есть, к Андрею Петровичу Старостину. Ага, забавная шутка — прославленный спартаковец во главе бело-голубых. Но, оказывается, один из знаменитых на всю страну футбольных братьев, давно уже занимал подобные посты в сборных командах СССР. Теперь вот очередь дошла до клубной.

Неизвестно как, но, вроде бы, как-то все урегулировали. Обслуга, правда, носилась как ошпаренная и тащила из близлежащих магазинов продукты на кухню, где царил форменный бедлам, а толпящиеся в холле гостиницы постояльцы недовольно переговаривались и бросали на проходящих мимо футболистов недружелюбные взгляды. Но чинно, чинно все было. Европа-с. У нас-то наверняка и до мордобоя бы легко дело дошло. Шутка. Хотя…

После завтрака игроками предоставили свободное время. Точнее, оно так называлось официально. А неофициально всех скопом потащили на обзорную экскурсию по городу. Осторожный Бесков не решился отпускать своих футболистов без пригляда накануне финала. Мало ли что?

— Возможны провокации! — тихо, но внушительно обронил он. А стоящий рядом «искусствовед» энергично закивал, подтверждая сказанное. На самом деле наверняка просто за свою шкуру переживал. Известное дело, ведь в порошок сотрут, если кто-то решит сбежать и остаться на Западе. Помнится, кто-то из одноклубников рассказывал Даниле, как они однажды в заграничном турне по Южной Америке разыграли прикрепленного к ним чекиста, затеяв в его присутствии «серьезный» разговор о том, что один из футболистов якобы собирается тайком покинуть отель и попросить политического убежища. Бедолага-комитетчик всю ночь не сомкнул глаз и дежурил в холле, контролируя входы-выходы. А игроки угорали над ним в своих номерах, организовав там дружеские посиделки. Что тут скажешь, форменные дети. Только хер больше!

Сам Бесков в компании Старостина и прилетевших с «Динамо» советских журналистов должен был днем отправиться на традиционный обед, который, как водится, организовывала принимающая сторона. На этой встрече обычно присутствовали корреспонденты из разных стран мира, аккредитованные на игре. Они проводили своего рода брифинг, узнавая из первых рук все новости соперничающих клубов. Сегодня, кстати, там же ждали президента УЕФА швейцарца Густава Макса Видеркера. Именно он должен был после игры вручить победителю завоеванный серебряный кубок.

— Слушай, Вить, ты человек опытный, — подкатил к капитану с вопросом Данила, пока специально прикрепленный к их делегации русскоговорящий гид — не иначе, как из недобитых «беляков» — вещал что-то про архитектуру кафедрального собора и прочую лабуду на главной площади Базеля Мюнстерплац. — Скажи, а Бес всегда такой нервный перед важными матчами? Смотрит волком, рычит на всех, дерганный какой-то, суетливый.

— Тоже заметил? — вздохнул Аничкин. — Да, к сожалению, у него по жизни так. И хрен его знает, как этот нервяк побороть. Вот увидишь, сейчас начнет сам себя накручивать, пятьдесят раз состав на игру перетасует, нам все жилы вытянет.

— Ух ты, — впечатлился Мельник. — Серьезно. Слушай, а что, если, — Данила наклонился и начал что-то нашептывать на ухо товарищу. — Как тебе идея?

Аничкин замер. Округлившимися глазами посмотрел на молодого игрока, а потом тихо прыснул в кулак.

— Ну ты даешь! Слушай, а ведь может вполне выгореть. — Витька загорелся. — Пойду Масло настропалю, он такую пакость со всем усердием завсегда организует. Причем так, что комар носа не подточит.

Мельник удовлетворенно улыбнулся. Что ни говори, но мелочей в таких важных делах не бывает. И душевное равновесие старшего тренера дорогого стоило.

На следующий день город стал стремительно наполняться приезжими испанскими болельщиками. Уже к обеду на уютных узких улочках можно было встретить практически на каждом шагу группы улыбчивых загорелых мужчин и женщин, одетых в фирменные футболки сине-гранатовых. У многих в руках были флаги, дудки и трещотки. И потому сонное спокойствие Базеля оказалось в клочья разорвано громкими песнями, речовками, смехом и криками. Местные смотрели на заезжих фанатов с неодобрением, но помалкивали. Ведь, как ни крути, но гости с удовольствием заходили в кафе и рестораны, скупали сувениры, заполняли до отказа гостиницы. То есть, приносили немалую прибыль рачительным хозяевам. Можно было лишь сожалеть, что на этом празднике жизни так и не нашлось места советским любителям футбола.

Как не проталкивал Мельник в умы местных руководящих товарищей идею о туристических выездных группах, но понимания и принятия она пока так и не нашла. Особенно бесило, что Даниле не разрешили взять на финал ребятишек из детского дома. А как хотелось устроить Семке настоящий праздник. Мельник даже наступил на горло собственной песни и просил помочь Семенова. Прямо после разговора с капитаном Шориковым вернулся и попросил. Не прокатило!

— Слышь, Малой, как думаешь, они на нас не полезут? — немного нервно поинтересовался Долбоносов, когда динамовцы утром возвращались уже привычным маршрутом в гостиницу после тренировки в парке. Защитник с опаской поглядывал на толпу испанцев, которые запрудили улицу перед входом в гостиницу. И шумно выражали свои чувства, обещая соперникам своих любимцев самые неприятные итоги матча. За всем этим безобразием наблюдал одинокий швейцарский полицейский, который взирал на происходящее со стоическим спокойствием.

— А хрен его знает, — честно ответил Данила. Кто знает, что на уме у этих горячих испанских мачо? — Ты, главное, не отвечай им, и вообще не смотри. А то мало ли, что им померещится?

Вечером гостиница напоминала осажденную крепость. Фанаты «Барселоны» взяли ее в кольцо и громко скандировали под окнами здравицы во славу своих игроков. А часов в десять вообще начали запускать в небо ракеты, взрывать петарды и жечь фейерверки. То есть, устроили настоящее файер-шоу. Цель его была вполне понятна — не дать нормально отдохнуть москвичам. Что ж, на войне, как известно, все средства хороши. В этом, кстати, футболистам «Динамо» пришлось еще раз убедиться под утро.

Громкие звонки пожарной сигнализации разорвали ночь. Несколько секунд постояльцы пытались вырваться из объятий самого сладкого и такого крепкого предутреннего сна, но потом проснулся и закричал кто-то первый и пошло-поехало. Все игроки, тренеры и члены делегации повыскакивали в коридоры из своих номеров кто в чем. Преобладала «форма номер раз»: трусы, майка и тапочки. Ни черта было не понятно, шум и гам от бестолковых вопросов висел в воздухе, не добавляя спокойствия.

— Дани, мы что, горим? — тревожно верещал Ривелино. Бразилец нервно озирался по сторонам, пытаясь разглядеть источник опасности.

— Спокойно, Маша, я — Дубровский! — почему-то на русском попытался успокоить его Мельник. Тоже мандражировал. Ну а что, сгореть заживо…такое себе удовольствие.

— Что?!

— Подожди, говорю, не паникуй! Сейчас узнаю, в чем дело. — Данила решительно зашагал к лестнице, ведущей вниз, в холл. И в дверях столкнулся с комитетчиком.

— Куда собрался, Мельник? — гэбешник был полностью одет, свеж и даже чисто выбрит. Такое ощущение, что и не ложился. Или бреется по-французски? Вот ведь, лезет в голову всякая ерунда.

— Так узнать хотел, что случилось. Эвакуируемся или как?

— Иди обратно, — усмехнулся чекист. — Разобрались уже.

— Серьезно? — обрадовался Данила. — А что было-то?

— Назад вали, — грубо прикрикнул на него комитетчик. — Сейчас всем все и объясню. Не хочу по сто раз каждому в отдельности пересказывать.

Мельник недовольно ругнулся себе под нос, но послушался. Вскоре динамовцы сгрудились в коридоре, у поста горничных. В центре стоял кагэбешник. Дождавшись, пока все немного замолчат, он откашлялся и громко заговорил:

— Товарищи! Имела место провокация. Да-да, прошу не перебивать, — выкрикнул он, перебивая раздавшиеся возгласы. — Ти-ихо! Совместно с персоналом отеля мы быстро отреагировали на произошедшее. По горячим следам удалось вычислить и задержать злоумышленника. Им оказался болельщик испанской команды.

— Вот, сука! — не выдержал и выругался Численко. Ему вообще пришлось очень несладко в этой суматохе — прыгать на одной ноге в полумраке было, мягко говоря, неудобно. И сейчас форвард стоял, закусив от боли губу. Его поддерживал доктор команды Космынин.

— Полностью согласен с вами, товарищ Численко, — кивнул чекист. — Форменный урод. Он, оказывается, пробрался тайком в гостиницу, спрятался в кладовке уборщиков на первом этаже, всю ночь там тихонько сидел мышкой, а вот сейчас вышел, сориентировался и включил пожарную сигнализацию.

— А на кой он так поступил? — изумился Семин.

— Юр, не тупи, — досадливо цыкнул зубом Маслов. — Отдых нам нормальный захотел сорвать. Чтобы на поле мы с тобой как вареные ходили. А его разлюбезные «барсуки» нас тепленькими взяли, и на одной ноге обыграли. Обычное дело.

— Бля! — потрясенно выдохнул Семин. — Вот, гад! А можно я ему харю начищу? — обратился он к комитетчику. Тот даже растерялся от такого неожиданного вопроса и замер с полуоткрытым ртом.

— С умы спрыгнул, Сэм? — одернул товарища Аничкин. — Не хватало еще в уголовку влипнуть. Что, кутузку местную решил опробовать?

— Да шучу я, шучу, — тут же пошел в отказ Семин.

— Глупая шутка! — набычился чекист. — Вынужден буду доложить о вашем незрелом поведении.

— Давайте не будем горячиться, — примирительно произнес Голодец. Адамас Соломонович успел натянуть тренировочные спортивные брюки, но все равно выглядел довольно комично. — Все просто перенервничали. Да, ребята?

— Есть такое…Конечно…Правильно, — отозвались нестройным хором футболисты.

Кагэбешник недовольно покрутил носом, но, в конце концов, кисло улыбнулся и кивнул. Юрка облегченно выдохнул. Данила не стал его разочаровывать и говорить о том, что хрена лысого ему «искусствовед» позабудет этот разговор, сто пудово настучит. Но зачем расстраивать товарища?

— Если все выяснили, то давайте расходиться! — зычно скомандовал Голодец. — Давайте-ка, братцы, по своим комнатам. И постарайтесь назло этим уродам заснуть и отдохнуть, как следует.

— Какой уж тут сон, — проворчал Яшин. — Пойду на балкон перекурю это дело. Как же все задолбало!

Кстати, а где Бесков, подумал вдруг Данила. Вроде бы должен в одной комнате с Тараканом жить, но почему-то в коридоре его не видно было. Ушел куда-то? Да ну, на ночь глядя? Или…

— Вить, Беса не вы обработали?

— Тихо ты, чудила на букву эм! — разъяренной гадюкой зашипел Аничкин, с тревогой оглядываясь по сторонам, не слышит ли их разговор кто-нибудь посторонний. — Иди еще на улицу поори, как оглашенный. Или пресс-конференцию собери для журналюг. Их ведь сейчас здесь как собак нерезаных. И вообще, сам ведь предложил, забыл что ли?

И ведь не поспоришь.

Глава 23

1969 год. Май. Швейцария. Базель

— Вить, ты не в курсе, часом, падлюку, что нам ночью пожарную побудку устроила, теперь посадят? — Мельник с трудом подавил зевок. Слушать очередного клоуна, что выступал перед командой в конференц-зале отеля, было невыносимо скучно. Да и что нового мог сказать динамовцам этот чинуша в дорогом заграничном костюме? «Ура, даешь, не посрамим»… слышали уже всю эту галиматью не один десяток раз. Как важный матч, так начинается очередной митинг-накачка. Лучше дали бы лишний часок покемарить. Козлы. Сами-то, небось, пока мы на тренировках пластаемся, по магазинам местным рыщут, знаменитый шоколад и сыры скупают. Кстати, надо будет себе тоже, по возможности, цепануть. А что, ребятишкам в детдом отвезу, порадую огольцов.

— Какой там, — охотно включился в разговор Аничкин. Было видно, что капитану «Динамо» тоже обрыдла эта пустопорожняя болтовня. — Я слышал, Старостин за завтраком обмолвился, что его уже отпустили.

— Ничего себе! — удивился Данила. — Даже хулиганку не навесили? Вот тебе и любители порядка и справедливого закона. А еще на наши советские законы наезжают. В СССР этот придурок точно срок с пола поднял бы. Глядишь, пару лет топориком на делянке помахал бы, враз мозги на место встали.

— Тихо вы, — недовольно шикнул на них Яшин. — И так уже Бес косится. Странно, что еще не орет.

— Лев Иванович, — тут же переключился на прославленного вратаря Мельник. — А ты уже на Рейн сходил с удочкой? Я ведь видел у тебя в аэропорту чехол со снастями. Как улов?

— Не получилось, — сокрушенно вздохнул голкипер. Что-что, а рыбалка была той темой, на которую Яшин мог самозабвенно говорить часами. — На зорьке специально поднялся, тишком вниз по лестнице на цыпочках прокрался, а в холле у двери прикрепленный застукал. Сидел там, оказывается, в кресле, за фикусом каким-то. Разорался, как потерпевший, да так и не выпустил.

— Так может после собрания сходишь? — поинтересовался Данила. — Игра в восемь, так что еще уйма времени. Честно говоря, я бы тоже с тобой с удовольствием выбрался. А что, найдется ведь у тебя лишнее удилище?

— Свое надо иметь, — проворчал недовольно Яшин. — Ты, паразит, крайний раз мне крючок импортный оборвал. Неужто забыл? Вот купишь новый, тогда и поговорим.

— Ох и жмот ты, Лев Иванович, — тихонько засмеялся Мельник. — Подумаешь, крючок. Давай я тебе с призовых десять таких куплю.

— И катушку инерционную. А еще леску японскую и поводки вольфрамовые, — встрепенулся голкипер. — Видел я тут в одном магазинчике…

— Товарищ Яшин! — возмутился чиновник, прервав свою пламенную речь. — Перестаньте немедленно болтать. Какой пример вы подаете молодым спортсменам? Это возмутительно! Вы ведь парторг!

— Ну-ну, не будем горячиться, — миролюбиво сказал Бесков. Константин Иванович выглядел на удивление спокойным и умиротворенным. — Я уверен, мои игроки вас услышали и сделали правильные выводы. Так ведь, товарищи спортсмены? — Динамовцы отозвались пусть и нестройным, но согласным гулом. — Вот видите, все в порядке. Да, если позволите, я бы перешел к установке на игру.

Чиновник обидчиво скривился, но спорить не стал.

— Конечно, прошу вас.

Улизнуть на рыбалку не удалось. Сразу после установки, которую Бесков в своей излюбленной манере тщательного разбора буквально каждой мелочи: «Малой, против тебя будет играть защитник, у которого рабочая нога правая. Поэтому чаще пробрасывай мяч и уходи влево, тогда он рано или поздно ошибется… Анюта, твой нападающий местами трусоват. Жесткой игры боится, убирает ноги. Значит, с самых первых минут дай ему понять, что будешь идти с ним в стык при каждом удобном случае. Пусть он тебя боится…Масло, ты уставать не умеешь. Выжигай весь центр, дави их физикой…» — по инициативе Старостина устроили коллективную читку спортивной прессы, писем и телеграмм от людей и организаций.

— Что, прям так и написано: «Советы высадили в нашей нейтральной стране свой военный десант», — недоверчиво допытывался защитник Зыков у специально приехавшего к ним из Берна сотрудника посольства, который знакомил динамовцев со статьями из ведущих швейцарских изданий. — Мы ведь спортсмены, а не солдаты.

— Даже не сомневайтесь, перевод правильный, — снисходительно улыбался дипломат. — Они ведь упирают на то, что общество «Динамо» является ведомственным. «КейДжиБи» и все такое. У них эта тема после фильмов о Джеймсе Бонде невероятно популярна. Вовсю обсуждают, у кого из футболистов какое звание, а также нагнетают страсти, мол, в случае проигрыша вас всех немедленно отправят в Сибирь.

— Вот, дебилы, — покачал головой Зыков. — Придумают же такое. Я бы, к примеру, с удовольствием в Сибирь съездил, на охоту. Меня который год уже друзья на медведя зовут.

— А что ты хотел, Валер, пропаганда, — засмеялся Еврюжихин. — Боятся нас, вот и выдумывают со страху всякие небылицы.

— О, кстати, о небылицах, — оживился Данила, решив немного развеселить товарищей. — Анекдот. Приходят тимуровцы к старику. Дедушка, говорят, мы пожилым помогаем. Давай тебе дров наколем, сена накосим? А тот им отвечает: «Какие же вы молодцы, ребятишки. Только по хозяйству я и сам управляюсь. Мне бы вот соседу еб…льничек набить?»

От дружного хохота, казалось, содрогнулись даже стены.

— Малой, зараза, откуда ты только постоянно свои анекдоты берешь? — вытирал слезы Голодец.

— Исключительно народное творчество, — бодро отрапортовал Мельник. — Фольклор. Как в «Кавказской пленнице». Помните?

— Но-но, — строго погрозил ему пальцем Таракан. — Знаем мы твой фольклор, опять, поди, пьяного до изумления из автобуса будем выгружать. Тосты, бутылки, рюмки, стаканы. Рановато стал за воротник закладывать. Не по чину!

— Когда такое было? — возмутился Данила. — Адамас Соломонович, нехорошо врать.

— Напомнить? — тихо хмыкнул сидевший неподалеку Численко. Он хоть и не мог принять участие в финальной игре, но на все собрания честно и исправно приходил. И, как ни странно, не позволял себе никаких излишеств. Хотя, вроде бы, и мог на законных основаниях зависнуть в баре. Тем более, что для разномастной интернациональной пишущей братии, объявившей форменную охоту на советских футболистов, один из героев английского чемпионата мира был нарасхват.

Мельник с тоской посмотрел на товарища.

— И ты, Брут?

— Чего?

— Злые вы, — с горечью произнес Данила. — Уйду я от вас.

— Это куда ты собрался? — мгновенно сделал стойку Голодец, глядя волком. — А ну, признавайся, кто там еще к тебе подкатывал? Опять Киев или Донецк воду мутят? Учти, Малой, попробуешь сбежать в другую команду, мы тебе сразу дисквалификацию на год впаяем, так и знай!

Тьфу, зараза, это же из подсознания фраза из «Джентльменов удачи» всплыла, а этот фильм здесь на экраны еще не выходил. И как теперь быть?

— Да это из анекдота какого-то, Адамас Соломонович, — принялся неуклюже врать Мельник. — Суть не очень помню, а фраза прилипла. Вот и сказанул машинально.

— «Машинально», — передразнил его тренер. — Смотри, Малой, доиграешься. Языкастый стал, просто ужас.

— Да ладно, хорош парня прессовать, — вступился за товарища Аничкин. — И вообще, давайте, что ли артистов послушаем.

Вот, кстати, встрепенулся Данила, с признательностью кивнув Витьке, точняк, с ними ведь из Москвы еще для поддержки несколько известных деятелей настоящего искусства прилетели. Причем, как на подбор, все динамовские поклонники. Юрий Никулин, Евгений Леонов, Лев Дуров, Василий Лановой — что ни имя, то звезда! И второй день без всякого зазнайства эти известные всей стране и любимые ею люди честно старались сделать так, чтобы футболисты находились в самом добром расположении духа. Читали стихи, показывали отрывки сцен из спектаклей и кинофильмов, рассказывали забавные истории. Данила даже успел зацепиться языками с Никулиным и пополнил его копилку анекдотов парой-тройкой неизвестных артисту.

Правда, не все игроки шли на контакт с гостями. Вот, к примеру, тот же Яшин — стоило только завязаться веселой беседе с взрывами хохота, как голкипер норовил уйти по-английски. Мельник даже не утерпел и поинтересовался как-то за завтраком, чего, мол, Лев Иванович бегаешь? Вратарь тогда помолчал, а потом вдруг сказал:

— Понимаешь, Малой, мне очень важно держать концентрацию. Помнишь, мы «Кельн» всухую раскатали в Тбилиси? Я тогда практически без работы весь матч простоял. Но измотался страшно, ноги не держали, в раздевалке на кресло рухнул. Жорка Рябов все удивлялся, что это, мол, с тобой, когда успел устать, если за всю игру дай бог разок за мячом прыгнул. А для меня именно это главной причиной усталости было. Ведь, если бы немчики также, как у себя дома по воротам каждую секунду пуляли, пластался бы постоянно, а, заодно, избыток напряжения сжигал бы вместе с расходом физической энергии. Но так-то с первой до последней минуты стоишь и ждешь: вдруг их нападающий на тебя выскочит. А его все нет и нет. И непонятно, будет ли вообще? Кстати, самое поганое, когда тебе все-таки разок зарядят, а ты уже перегорел и запустил «бабочку». Тогда вообще хана — пара-тройка бессонных ночей железно обеспечена. Лежишь, как дурак, зенками потолок буравишь, сам себя накручиваешь, ищешь ошибку, прикидываешь, как правильно сыграть надо было.

— Погоди, Лев Иванович, — помотал головой сбитый с толку Данила. — Не пойму, а артисты здесь причем?

— Дурашка еще потому что, — глянул на него с жалостью Яшин. — Подумай, чудак-человек, ведь ты работаешь, готовишься, настраиваешь себя, верно?

— Верно.

— А тут тебя бац и отвлекают. Приятно? То-то и оно. Поэтому мне гораздо проще и удобнее, если никто не лезет ни со стихами, ни с песнями. Взял удочку, сел на берегу, сигаретку прикурил и тишина. Тут даже не сколько улов важен, сколько сам процесс.

— Вон оно что, — задумался Мельник. — Интересно. Надо будет обдумать все хорошенько. По сути для тебя рыбалка в качестве своеобразной медитации выступает.

— Чего? — опешил голкипер. — Какой еще, к херам, медитации-шмедитации? Знаешь, Малой, валил бы ты со своим умничанием. Надоел хуже пареной репы.

— Уже в пути! Один вопрос напоследок можно?

Яшин гневно засопел.

— Валяй.

— По поводу сигарет. Почему бы тебе, Лев Иванович, на те же сигары не перейти? А что, — торопливо проговорил Данила, заметив, что собеседник наливается краской гнева. — Они ведь на порядок безопаснее. Там ведь дымом не затягиваешься, а как бы рот полощешь. Я тут прочел в одном журнале, что у тех, кто сигары предпочитает, рака горла не бывает. Попробовал бы? А мы бы Ривелино раскулачили, чтобы он из Бразилии тебе пару коробок на пробу заказал.

— Сам догадаешься, куда я тебе эту сигару запихаю, или подсказать? — мрачно поинтересовался Яшин. — Не хватало еще, чтобы меня всякая шелупонь зеленая уму-разуму учила. Без сопливых разберусь!

— Жаль, — с искренним сожалением вздохнул Данила. — Я ведь как лучше хотел.

На стадион приехали заранее. Бесков хоть и был относительно спокоен, но нет-нет, да и прорывалось что-то истерично-нервное. И поэтому он настоял, чтобы команда покинула гостеприимный отель с приличным запасом по времени. Игроки немного поворчали, но в позу никто не вставал — мыслями уже все были там, на зеленом газоне. И потому привычных шуток-прибауток и дружеских подначек практически не звучало.

Мельник тоже заразился общим настроением и сидел в автобусе молча. В голове крутились картинки возможных комбинаций, различные варианты развития атаки. В какой-то момент парень даже поймал себя на том, что его немного потряхивает. Еще бы, финал — не хухры-мухры! Как вспомнишь, что в той, другой истории московскому «Динамо» не суждено было взять заветный трофей, так руки-ноги становятся ватными, а живот скручивает неприятной судорогой. Черт, как бы не перегореть, мелькнула предательская мыслишка.

Данила огляделся. Одноклубники сидели с застывшими бледными лицами, словно прислушиваясь к себе, пытаясь определить свое состояние, поймать нужное настроение. Движения футболистов смотрелись точно кадры подводных съемок: нарочито замедленные, даже заторможенные. Казалось, игроки подавляют изо всех сил приступы нервного напряжения и ненужной суеты.

— Станция Березайка, кому надо вылезай-ка! — громко сказал Голодец, нарушив ломкую тишину, когда автобус остановился у служебного входа на стадион. — Пошли, ребята.

— Окропим снежок красненьким, — нервно хохотнул Мельник.

— Ты про что, Малой? — удивленно повернулся к нему Маслов.

— А, забудь, — махнул рукой Данила. — Лезет в башку всякая муть. Анекдот такой есть.

— Ну-ка, — заинтересовался Валерка. — Рассказывай.

— Бандита-рецидивиста проверяют в психушке на вменяемость, — начал Данила. — Спрашивают: «Зимой и летом одним цветом. Что это?» А он им и отвечает: «Кровушка!»

— Вот ты придурок, — заржал Аничкин через пару секунд. — И правда, хрень какая-то.

— Точно! — поддержали капитана другие игроки. А Мельник отвернулся, чтобы скрыть довольную ухмылку. Может и придурок. Зато ребята встряхнулись и малость отошли от своего летаргического состояния.

В раздевалке остро пахло натиркой. Массажист «Динамо» яростно разминал мышцы лежащему на столе и довольно покряхтывающему Еврюжихину. Яшин уже оделся и стоял у стены, постукивая об нее мячом. Кто-то из футболистов продолжал сидеть в кресле, неторопливо зашнуровывая бутсы, кто-то нетерпеливо разминался, махал руками или приседал.

Бесков стоял в стороне с застывшим, безучастным лицом. Но глаза выдавали его — они лихорадочно блестели, а зрачки метались, ощупывая пытливыми взглядами то одного игрока, то — другого.

Голодец не спеша прохаживался по раздевалке, задерживаясь иногда возле кого-нибудь. Постоит рядом, потом наклонится и шепчет что-нибудь на ухо. Дает последние наставления. А игрок лишь послушно кивает, соглашаясь. Чувствуется, что все уже не раз обговорено, но спорить никто не хочет. При другом раскладе вполне вероятно, что кто-нибудь не выдержал бы, да и послал надоедливого приставучего наставника, что выклевывает мозг, словно неутомимый лесной трудяга-дятел. Но момент таков, что футболисты напротив безмерно благодарны тренеру за участливое внимание.

— Время! — в распахнутую дверь заглянул взъерошенный администратор «Динамо» Ильин. — Зовут. Пора.

— А что, братцы, натопим жирку из «барсуков»? — выкрикнул Данила. Сам не понял, что его вдруг дернуло. — Говорят, целебная штука. Да еще и недешевая. Загоним местным барыгам, как раз родне на подарки хватит.

— Га-га-га!!!

— Иди, болтун, — притворно нахмурился старший тренер. — Но глаза смеялись. Показалось, или Бесков и в самом деле благодарно кивнул? Да ну, точно показалось. От Иваныча похвалы, как и снега зимой не допросишься.

Дробный перестук шипов по бетонному полу. В коридоре москвичи сначала шли нестройной толпой, но, ближе к выходу, как-то сами по себе начали выстраиваться в привычную цепочку, становясь друг за дружкой. И попробуй занять не свое место, прибьют мигом и фамилии не спросят. Рядом такая же колонна испанцев. Игроки то и дело поглядывают на соперников.

Мельник стоял последним. Так уж повелось с того самого первого матча в Одессе. А потом уже и он сам не захотел что-либо менять. Оно, знаете ли, как-то спокойнее, когда соблюдены все необходимые условия. Вон, Юрка Семин незаметно, как ему кажется, крестится. А ведь придет время и будет делать это уже ни от кого не таясь. Но сейчас нельзя.

А Валерка Маслов примеривается, чтобы перешагнуть через порог непременно левой ногой. Смешно. Но…у каждой Марфушки свои игрушки — главное, чтобы на поле дурить не начал никто, а что уж там себе напридумывал игрок — это его личное дело.

— Крик какой стоит, — прислушался к гулу стадиона и зябко поежился Долбоносов. — Интересно, за нас хоть кто-нибудь болеть будет?

— Так пойдем и заставим их, — несильно хлопнул его по плечу Мельник. — Увидишь, еще на руках после игры понесут!

Глава 24

1969 год. Май. Швейцария. Базель.

А ведь здесь в 2008 году сборная России голландцев дернула! Точнее, еще дернет. Наверное. Данила с интересом огляделся по сторонам. Нет, с сожалением вынужден был констатировать он через минуту, ничего общего с тем красавцем-стадионом нынешний «Йоггели» — именно так его прозвали местные болельщики — не имел. А как тогда здесь орал в эфире охрипший Черданцев! Эх…

— Малой, ты чего, знакомую высматриваешь? — коротко хохотнул Маслов. Он стоял рядом с Мельником и немного нервно переминался с ноги на ногу, слушая вполуха занудные речи всяких-разных официальных господ и товарищей перед началом встречи. — Не ищи, в Москве она осталась. Или забыл?

— Откуда ты знаешь? — притворно удивился Данила. — Может я уже с местной какой перемигнулся?

— Пиз…ишь! — не поверил Валерка. — Когда ты мог успеть-то, все время вместе везде ходили. И комитетчик — зараза! — ни на секунду не отлипал.

— Много ли надо, умеючи-то? — как можно более загадочно улыбнулся Мельник.

Маслов призадумался. Хотел было что-то сказать, но тут вмешался Семин:

— Тихо вы, сейчас наш гимн исполнять будут!

Эх, а все же пробирает до печенок, с восхищением признался самому себе Данила, когда отзвучали последние такты величественной музыки Александрова. Главное, даже сам не заметил, как начал подпевать. Умеют же, когда захотят.

Голландский судья Ван Равенс, невысокий мужичок с заметными залысинами, пригласил капитанов команд на розыгрыш ворот и первого удара по мячу. Витька Аничкин обменялся традиционным вымпелом с капитаном «Барсы» Ферраном Оливельей, а затем с улыбкой пожал поочередно руки всей судейской бригаде. Протокол, ничего не попишешь. Главбармалей подбросил массивную монету, которую достал из специального кармашка.

— Лев Иванович, — зычно крикнул Аничкин, обернувшись. — Ворота эти оставляем?

— Сойдет, оставляем, — лаконично откликнулся вратарь, быстро прикинув что-то в уме, и побежал на свое рабочее место. В первом тайме динамовской половиной стала левая, если смотреть от тоннеля.

Ага, значит, начинают испанцы, сообразил Данила. Он отошел за центральную линию и приготовился. Застрекотали кинокамеры, с бровки полыхнули десятки вспышек. Каждый из многочисленных корреспондентов, аккредитованных на игре, хотел запечатлеть первый удар финала.

Свисток! Зрители, что примолкли на секунду, опять радостно взревели. Понятное дело, испанцев сегодня на трибунах было подавляющее большинство. Казалось, весь стадион целиком окрасился в сине-гранатовые цвета. А если вспомнить горячий южный темперамент футбольных фанатов из столицы Каталонии, то легко понять, какой шум стоял над «Санкт-Якоб-Стадионом». Грохот барабанов, вопли труб и дудок — какофония резала уши — высокие поющие голоса, мелькание флагов, вспышки огней, вой сирен. Полный набор! Впрочем, динамовцам было некогда отвлекаться на подобные вещи. Тут ведь как, на секунду зазеваешься и готово дело — вынимай!

Москвичи как-то сразу, с первых же минут, завладели мячом и уверенно пошли вперед. Играли они размашисто, широко, легко переводили круглого с фланга на фланг, отрезая сразу нескольких футболистов «Барселоны». Уже на второй минуте Мельник после отменного паса Семина на ход выскочил один на один с испанским голкипером. Данила даже успел посмотреть, куда лучше пустить мяч. Пробил аккуратно, низом — «щечкой», под опорную ногу, но…пятнистый предательски вильнул, подскочив на невидимой глазу кочке, и прокатился мимо ворот.

Ох, даже сложно себе представить, сколько сейчас зрителей — не только на стадионе, по всему миру — вдруг ощутили, как участился их пульс, повысилось давление и забилось чаще обычного сердце.

— Зараза! — с чувством выругался молодой нападающий. Даже подошел поближе и ковырнул подозрительное место носком бутсы. Ну да, так оно и есть, совсем малюсенький бугорок, а вот, поди ж ты, не дал состояться быстрому голу. Такому нужному, такому желанному. Мельник с досадой сплюнул и притоптал хорошенько вероломный холмик.

И вдруг получил довольно чувствительный тычок в спину. Так, что едва не упал. Ошарашено оглянулся — кто это у нас такой борзый? Воротчик «барсуков» недовольно скалился и понятным всем жестом показывал: вали, мол, отсюда. Ладно, запомним.

Новая быстрая атака «Динамо». Володька Долбоносов выиграл борьбу в воздухе у опорника испанцев Сабальсы, скинул мяч на правый край Эштрекову, а тот уже на всех парах ворвался в штрафную и от души зарядил в дальний нижний угол. Казалось, что теперь уж наверняка, но… голкипер «Барселоны» Сальвадор Садурни в отчаянном прыжке достал кончиками пальцев кожаный снаряд. Круглый подскочил в воздух и отлетел прямо в защитника Хосепа Франка, страховавшего своего вратаря.

— Рука! — заорал во весь голос Еврюжихин. Генка попытался с лета добить пятнистого, но не смог, и сейчас отчаянно кричал, пытаясь привлечь внимание арбитра. — Рэф, рука! Малой, скажи этому черту нерусскому по-английски! Пенальти!

Испанцы растерялись, замешкались, ожидая неминуемого свистка, но Данила молнией рванулся к бесхозному мячу и, завопив: «Играем!» — ударил изо всех сил.

— Твою мать! — взвыл в следующее мгновенье Еврюжихин. — Малой, придурок, на х…й ты его трогал?! Верный пеналь просрали! — Генка едва не бросился на бестолкового одноклубника с кулаками. Хорошо, подскочил Маслов и буквально повис на товарище.

— Не смей! С поля хочешь уйти?

А Данила в полном охренении смотрел на вратаря «Барселоны», который непонятно как умудрился не только вскочить на ноги, но и отбить пущенный в упор мяч. Черноволосый испанец сейчас ликовал, принимая поздравления от своих товарищей, и с превосходством поглядывал на схватившегося за голову центрфорварда «Динамо».

Бля, да что здесь происходит? Кто этому чудику ворожит — старик Хоттабыч? Второй голевой момент запорот совершенно идиотским образом. Дважды выйти на ударную позицию и дважды не забить! Нет, точно надо найти противного старикашку на трибунах и выдрать ему бороденку!

— Не спи, замерзнешь, — ткнул Мельника в бок Эштреков. — Чего разнюнился, играй давай.

Данила встряхнулся. В самом деле, что это он расстроился раньше времени? Прошло-то всего семь минут — впереди еще весь матч. Собрался, тряпка!

Испанцы честно попытались огрызнуться. Их сдвоенный центр: невысокий и юркий Хосеп Фусте и высоченный Карлес Решак насели было на ворота Яшина, но защита «Динамо» три раза подряд четко поймала их в коварную ловушку искусственного офсайда. На оборону москвичей словно снизошло вдохновение — действовали они будто единый механизм. Четко и безошибочно. Аничкин зычно командовал, Штапов, Смирнов и Зыков незамедлительно выскакивали вперед. Со стороны смотрелось весьма любопытно: артистичная, техничная игра «Барселоны» разбивалась об отточенный на тренировках прием динамовцев, словно ледышка о бетонную стену. Даже немного жалко становилось игроков в сине-гранатовых футболках. Особенно, когда они в очередной раз застывали, пойманные длинной трелью судейского свистка буквально на полувздохе.

А когда испанцы сами решили повторить работающий столь эффективно прием, то мгновенно попали впросак. А все потому, что исполнили коряво, нечетко и Данила, сам того не желая, вдруг снова оказался лицом к лицу с Садурни. Тот бросился отчаянно в ноги нападающему, но Мельник спокойно подработал прыгающий по траве мяч и без помех пробил в нижний, правый от вратаря, угол. Долг платежом красен — это тебе за то, что ручонки распускаешь! 1–0.

Игроки «Барселоны» всей команды бросились к голландскому арбитру, показывая, что Данила забрался во вне игры. Они окружили судью и изо всех сил пытались переубедить его, заставить отменить взятие ворот. А десятки тысяч зрителей отчаянно вопили, присоединившись к своим любимцам. Аж уши заложило.

Москвичи не вмешивались. Они стояли чуть поодаль и наблюдали за тем, как беснуются их соперники.

— Как думаешь, Малой, засчитает или нет? — спросил Семин, устало смахивая пот со лба.

— Да кто ж его знает, — угрюмо бросил в ответ Данила. — Надеюсь, что засчитает.

— Знаешь, — помялся Юрка. — А ведь ты и правда, как мне показалось, залез в офсайд.

— Да ну, — недоверчиво покачал головой Мельник. — Там на правом краю их защиты игрок застрял, я точно видел. Так что чистый голешник. О, смотри, черный побежал с помощником советоваться.

Голландский судья действительно подошел к боковому и принялся с ним совещаться. Испанцев, что попытались было опять насесть на него с претензиями, он решительным жестом велел отойти. Интересно, подумалось Даниле, а товарищ капитан Шориков внял просьбам повлиять как-нибудь на судей или опять, как в недавнем матче, будем получать липовые офсайды и пенальти?

О, наконец-то. Ван Равенс кивком поблагодарил помощника, а затем повернулся и решительно протянул руку, указывая на центр. Гол! Трибуны разочарованно взвыли. А в сторону арбитра полетели первые монеты. Испанские игроки снова взяли рефери в кольцо, но тот был неумолим. 1–0.

Забитый мяч еще больше раскрепостил москвичей. «Динамо» заиграло весело, дерзко, неожиданно, рискованно и непредсказуемо. Ох, только бы не заиграться, мелькнула опасливая мыслишка у Мельника. А то, не дай бог, только и останется, что несколько утешительных воспоминаний о том, как все отлично складывалось.

Юра Семин вышел на ударную позицию и отлично пробил метров с двадцати. Круглый чиркнул по перекладине и улетел за ворота.

— Бля, на пяток сантиметров пониже и все, — разочарованно выругался одноклубник.

— Не боись, забьешь еще, — утешил товарища Мельник. Почти так же, как парой минут раньше успокаивали его самого. — Главное, не останавливайся.

А вскоре Даниле представился отменный шанс увеличить счет. Защитник «Барселоны» Хесус Переда срубил неподалеку от штрафной Еврюжихина. И позиция для того, чтобы закрутить кожаную сферу в ближнюю «девятку» была замечательной. На тренировках Мельник с подобной клал восемь из десяти. Другое дело, что за кулисами официального матча футболисту гораздо проще, ведь трибуны пусты и нет тысяч оценивающих глаз, над стадионом царит тишина — дышится легко и многое получается сразу. А тут настоящий вулкан эмоций и звуков. Один из игроков в сине-гранатовой майке даже специально подскочил к Даниле, который тщательно установил мяч и нахально пнул пятнистого в сторону, сбивая нападающему настрой.

— Ах ты ж сволота! — рассвирепел Мельник. Но едва сделал шаг вперед и протянул руку, чтобы встряхнуть за шиворот и разобраться с наглецом, как тот заверещал, точно заяц, рухнул на траву, как подкошенный и начал с визгами и воплями кататься по ней, изображая вселенские муки. Хорошо еще, что Ван Равенс хладнокровно понаблюдал за этим мини-спектаклем, дождался, когда игрок «Барселоны» поднимется и объявил тому устное предупреждение. Молодчик! Поистине, стальные яйца у этого парня из страны тюльпанов.

Ау, когда там уже карточки появятся? Достал бы сейчас рэф «горчичник» и прописал бы симулянту. Глядишь, отбил бы охоту придуриваться.

Тем временем голкипер «Барселоны» прижался к штанге, сложил руки рупором и командовал своими игроками, что выстраивали внушительную стенку. Сколько их там: шесть? Семь?

— Малой, может быть попробуем тот вариант со второй стенкой? — подошел к Даниле Аничкин. — Помнишь?

Как не помнить. Стандартная в будущем уловка — пристроиться к чужим игрокам и в момент удар отбежать или пригнуться. А еще можно нескольких своих футболистов поставить перед соперниками. Стенка перед стенкой. И вратарь толком ничего не видит. А ведь не секрет, что в случае, когда голкипер не заметил момент удара, то, скорее всего, мяч он уже ни в жизнь не достанет. Проверено.

— А давай, — легко согласился Мельник. — Лишним не будет.

«Барсуки» с недоумением наблюдали за тем, как несколько динамовцев выстраиваются перед ними. Но потом начали возмущенно кричать, обращаясь к арбитру, мол, убери немедленно этих нехороших русских, они играют нечестно! Ага, вперед на амбразуры! Главбармалей с любопытством смотрел за маневрами советских игроков и вмешиваться явно не собирался.

Удар.

Мяч всколыхнул сетку…но с внешней стороны!

— Тьфу ты! Гребаный Похабыч! — выругался Мельник.

— Малой, ты не перегрелся, часом? — осторожно поинтересовался Семин. — Чего несешь?

— Не обращай внимания, киношку про старика Хоттабыча вспомнил, — расстроено шмыгнул носом Данила. — Помнишь, как он там ворота двигал? Такое чувство, что сейчас мяч тоже кто-то заколдовал.

— А-а, — закивал Сэм. — Дошло. Ага, похоже.

В общем, на перерыв так и ушли при минимальном преимуществе в один мяч. Скользкий счетец, ненадежный. Так недолго начать играть на удержание, а это редко когда до добра доводило. Как там говорится: «Лучшая система ПВО — это наши танки на вражеских аэродромах»? Для футбола тоже вполне актуально, ведь пока мы атакуем, нам не забьют.

О, а вон и наша крохотная группа поддержки. Данила заметил несколько развевающихся небольших красных флагов со звездой, серпом и молотом и людей в динамовских бело-голубых футболках под ними. Это Мельник предложил Старостину и Бескову выдать приехавшим с ними артистам майки из запасного комплекта формы. А что, пусть тоже не отстают от забугорных фанатов. Никулину и остальным звездам театра и кино вроде понравилось. Старостин, правда, наотрез отказался. Сказал, что его спартаковская душа не стерпит такого издевательства. С улыбкой сказал, а глаза грустные. Интересно, правда, что он вместе с братьями за решетку попал как раз из-за противостояния с высокопоставленным болельщиком «Динамо» Лаврентием Берия?

— Малой, не подкачай! — Ага, Леонов кричит. Забавно, но в голове в этот момент почему-то крутится: «А не то пасть порву — моргалы выколю!» Смешно.

— Ты где ходишь? — напустился на Данилу Голодец, когда молодой форвард зашел в раздевалку. — Иваныч сейчас взорвется. Он в кои-то веки решил сам в перерыве установку дать, а тебя нет.

Мельник искоса глянул на Бескова. Старший тренер молчал, но смотрел весьма красноречиво. Черт, нужно как-то выкручиваться. Иначе все усилия по успокоению Бескова пойдут прахом.

— Извините, Адамас Соломонович, — громко сказал Данила. — Просто одна проблема возникла. Вот и задержался маленько.

— Какая еще проблема? — опешил тренер. Футболисты с интересом уставились на них. О, то, что нужно.

— Да понимаете, — скроил жалостливую физиономию Мельник. — Как в тоннель зашел, так прям живот что-то схватило. Вот и метнулся в ближайший сортир для персонала.

— И что? — с подозрением осведомился Голодец, чувствуя какой-то подвох в словах игрока.

— Так попасть ни в одну из кабинок не смог, простодушно развел руками Данила. — Все испанцы заняли!

Немая сцена.

Пауза.

Ха-ха-ха!!!

От громкого смеха даже стены тесной раздевалки, казалось, содрогнулись. Динамовцы рыдали, стонали, схватившись за животы. Даже спокойный как удав Яшин вытирал тыльной стороной ладони слезы на глазах.

— Ой, не могу! — всхлипывал Еврюжихин. — Все кабинки заняты!

— Малой, сволочь эдакая, я сейчас лопну! — стонал Маслов. — Ха-ха-ха!

— Иди на место, клоун! — махнул рукой Бесков. Он смеялся вместе с игроками и даже сейчас все еще улыбался. — Нахватался у Никулина. Ничего, в Москву вернемся, сдам тебя в цирк.

— Нельзя, — горестно вздохнул Мельник.

— Это еще почему? — удивился Константин Иванович.

— Так меня другие клоуны бить будут, — пояснил парень. — Как конкурента.

— Что, серьезно? — не поверил тренер.

— Ну как «серьезно», — призадумался Данила. Даже в затылке поскреб, изображая усиленную работу мысли. — Думаю, что весело так, с шуточками!

— А-ааа!!!

— Так, успокоились, — в который уже раз призвал Бесков спустя минут пять. — Малой, еще раз рот откроешь, прибью. Усек? — Мельник понятливо кивнул и изобразил, будто застегивает на рту молнию. — Вот и молодец. Так, у нас еще осталось немного времени, поэтому потратим его с пользой. В общем, парни, они сейчас полезут вперед, потому что им кровь из носу нужно отыгрываться. А, значит, у нас появляется прекрасная возможность для контратак…

— Молодец, Данька! — тихо шепнул на ухо молодому игроку Яшин. — Спасибо!

Глава 25

1969 год. Май. Швейцария. Базель.

На второй тайм динамовцы вышли в прекрасном расположении духа. Посмеивались, тихо прыскали в кулак, глядя с улыбкой на недоумевающих испанцев. Те недоуменно крутили головами, переглядывались, вопросительно чирикали что-то на своем птичьем наречии, пожимали плечами и разводили руками.

Данила злорадно посмеивался, наблюдая за тщетными потугами каталонцев понять причину неожиданного веселья советской команды. В принципе, ошеломить соперника, вывести его из равновесия, заставить нервничать — все это играло на руку динамовцам. Пока еще испанцы сообразят, что к чему, глядишь, а уже и второй мячик залетел в ворота. Впрочем, не нужно делить шкуру неубитого медведя, ведь давно известно — раненый зверь во стократ раз опасней.

Тем более, что «Барселона», как и предсказывал Бесков, попыталась забрать контроль над игрой в свои руки сразу же со стартовым свистком главного арбитра. Сине-гранатовые настырно полезли вперед, плотно осадив ворота Яшина. Испанцы пошли ва-банк, заменив после перерыва защитника Франка на атакующего полузащитника Хесуса Переду. Авантюра? Конечно. Полузащитники увлеклись атаками и назад возвращались вяло. И москвичи довольно быстро наказали противника за это.

На пятьдесят восьмой минуте Зыков отобрал мяч у «десятки» каталонцев Фусте, просквозил по своему флангу почти не встречая сопротивления и длинным пасом-«закидушкой» с ювелирной точностью вывел в штрафную Данилу, который набрал скорость и оторвался от своего опекуна. Испанец в отчаянии попытался было сфолить, и даже ухватил шустрого форварда за футболку, но Мельник вырвался, отмахнулся, не глядя, и снова оказался лицом к лицу с голкипером «барсуков».

А дальше молодой игрок не иначе как от шалой радости вдруг взял да и выпендрился. В принципе, финт под красивым романтичным названием «радуга» не слишком пригоден для реального матча, но Мельнику сегодня не иначе, как сам черт ворожил. И потому Данила, опасно сблизившись с Садурни, вдруг оставил мяч за спиной под разочарованный крик кого-то из одноклубников: «Куда, падла?!», а потом зажал пятнистого ногами и перебросил по красивой дуге кожаную сферу и через себя, и через растерявшегося вратаря. Ну а дальше быстро оббежал соперника и легонько пробил по мячу, не дав тому опуститься на землю. 2–0.

— А-ааа, бля! — На Мельника налетело сразу полкоманды. Трясли, толкали, напрыгивали, орали что-то бессвязное, материли. Ага, именно так. Маслов крепко ухватил Данилу за плечо и разродился длинной тирадой, которую вряд ли было возможно повторить под запись или в присутствии женщин и детей: «Ты, б…я, муд…ла штопаный, ху…ли устроил — не мог, твою мать, просто забить?! Промазал, я бы тебя лично, собственными руками…» — дальше вообще пошел сплошной непереводимый русский фольклор, достойный «Русских заветных сказок» Афанасьева. Мельник даже заслушался.

— Да ладно, Масло, угомонись, — смеялся Аничкин. — Не подвел ведь Малой, положил голешник. Смотри, как болелы притихли.

В самом деле, трибуны базельского стадиона молчали. С одной стороны, зрители пребывали в расстроенных чувствах из-за успеха советской команды, с другой…с другой, подлинным ценителям футбола было непросто сделать вид, что не произошло ровным счетом ничего особенного. Гол ведь Мельник забил классный. Да что там, чудо-гол получился — когда еще такое увидишь.

Может статься, что уже пребывая в почтенном возрасте, нежась под ласковыми лучами жаркого солнца в каком-нибудь Коста-дель-Хреноле с запотевшим бокальчиком терпкого винца, некий седоусый Хосе Антонио Трам-пам-Памыч скажет лет через двадцать облепившим его черноволосым смуглым внучатам: «Видел я однажды, как один русский игрок выкинул на поле фантастический трюк…» И будет долго, со вкусом, смаковать давнишнее зрелище. Ну и, само собой, продукцию местных виноградников. Да уж.

Среди гробового молчания слышались, как ни странно, радостные вопли небольшой группы болельщиков «Динамо». С того места, где расположились артисты и сотрудники посольства доносились почему-то «Шайбу-шайбу!» и более логичное «Молодцы!» Эх, сюда бы пару-тройку тысяч фанов из поздних времен, они бы на радостях все мехом наружу вывернули. А если кто-то попробовал бы спорить, то весело погоняли по старым кривым улочкам Базеля, как однажды получилось в славном Марселе на европейском первенстве.

А ведь сейчас они меня со злости бить будут, провидчески определил Мельник, отслеживая хмурые, злые лица игроков «Барсы» и ловя на себе их неприязненные взгляды. Исключительно для того, чтобы приглушить бессильное разочарование. Оно и понятно, дойти до финала довольно длительного турнира и там бездарно профукать главный приз. Значит, следует быть настороже.

Помогло не очень. Всего через несколько минут Данилу взяли в классическую «коробочку». И падать пришлось больно. Все же, футбольный газон мало походит на пуховую перину. А если тебе еще придали при этом дополнительное ускорение, так вообще «сказка»!

Впрочем, после подачи штрафного мяч пулей пронесся через всю штрафную испанцев. Маслов, что в отчаянном прыжке пытался переправить круглого в ворота, лишь чутка коснулся его, но кожаный снаряд нашел на противоположном углу забытого всеми Еврюжихина. А Генка засадил в дальнюю «девятку». И даже почти попал. В крестовину ворот.

— Да какого х…я! — завопил он разочарованно, когда мяч с силой отлетел в поле и там его подхватили игроки в сине-гранатовых футболках и сразу вынесли от греха куда подальше. — Верный ведь гол был!

— Чуть-чуть не считается, — засмеялся Маслов. — И вообще, чего стоишь, побежал обратно, кто хату будет охранять?

Но острых моментов у ворот Яшина было немного. Нет, испанцы, разумеется, атаковали, настырно лезли вперед, но как-то по инерции, без огонька. Порой даже складывалось такое ощущение, что они уже смирились с проигрышем. Хотя, Мельник подозревал, что в случае, если им повезет и они отквитают хотя бы один гол, то опять пойдет заруба не на жизнь, а на смерть. И потому следовало окончательно прибить их.

— Пасуй! — отчаянно закричал Данила в очередной контратаке, отклеиваясь от настырного защитника. Тот уже окончательно решил наплевать на правила и держал нападающего за майку в открытую. Тем более, что судья вдруг резко стал слепоглухонемым и не обращал ровным счетом никакого внимания на подобные вольности. Но в этот раз Мельник стряхнул чужие пальцы, качнул корпусом в одну сторону, сам ушел в другую и побежал, побежал к воротам «Барселоны», чувствуя, что вот сейчас все получится, будет как надо. И плевать, что одураченный противник стелется в отчаянном подкате, который — если бы удался — оставил бы Данилу без ног. «Хер тебе, родимый!» — бьется в мозгу. А ноги стремительно несут туда, где судорожно, по-рачьи, пятится назад голкипер.

Мельник убрал мяч под себя, обошел на широком шаге вратаря, что бросился к нему в отчаянном прыжке, сделал еще пару шагов вперед, понял, что вот-вот упрется в лицевую, и почти с нулевого угла левой ногой аккуратно подсек круглого «шведой». Ага, почти «сухой лист», только не с угловой отметки. Но эффект тот же. 3–0.

И в следующую секунду Данила оглох от многоголосого вопля, встряхнувшего стадион. Аж птицы из-под крыши трибуны взметнулись вверх. Странное дело, но многотысячная толпа болельщиков, похожая на безбрежное море, вдруг качнулась в своем настроении и решила отдать должное советским игрокам.

— Чертяка! — бил парня по спине Аничкин от избытка чувств. — Как попал-то? В рот мне ноги, как ты постоянно это делаешь? Я уж думал, что все, улетишь сейчас за ленточку.

— Да сам не пойму, — цвел шальной радостной улыбкой Мельник. — Больше на удачу лупил.

«Данила, я тебя расцелую!» — ликующий возглас с трибуны догнал молодого игрока, когда динамовцы добежали до центрального круга и заняли положенные места, ожидая неторопливо бредущих от своих ворот испанцев.

— Малой, ты бы поаккуратнее с персональными болельщицами, — потянул товарища за рукав Семин, заметив, что юный форвард с интересом вертит головой, пытаясь понять, кто к нему обращается. — Если я правильно понял, то это дочка посла тебе кричит.

— И что? — удивился Данила. — Пусть себе вопит, мне-то какая разница?

— Ох и дурной же ты, — с жалостью посмотрел на него Юрка. — Гляди, оторвут тебе твой корешок, если не в тот огород засунешь. Как пить дать оторвут. Хотя, — Сэм призадумался. — Ты у нас тот еще кобель. Вон, дочку замминистра огуливал, с актрисами в койке кувыркался. Бессмертный что ли?

— А ты не завидуй, — поддел его Мельник. — Тебе самому грех жаловаться: жена-красавица, ребенок скоро родится — чего еще желать?

— Это да, — расцвел Семин. — В августе, дай бог, наследник будет. Футболистом сделаю. Глядишь, получше тебя станет голы клепать. В сборную, глядишь, попадет, — мечтательно протянул товарищ. — Чемпионат мира выиграет.

— А если наследница? — засмеялся Данила. — И будет внуков тебе исправно производить. Таких же ворчунов. Бу-бу-бу!

— Вот ты, гад! Да я тебе сейчас… — задохнулся от возмущения Юрка. Но в это время каталонцы дошли таки до центра и нехотя ввели мяч в игру, прерывая пикировку.

Испанцы, похоже, все поняли. Вперед шли не спеша, больше катали мяч поперек поля, особого желания отыгрываться не проявляли. Да и кто бы им позволил? Москвичи, невзирая на внушительную разницу в счете, зорко следили за всеми маневрами соперников и старательно гнули свою линию. Зрители, которым довольно скоро наскучила такая игра, сначала робко, а затем все громче и громче, начали свистеть и громкими криками выражали свое недовольство.

— Follada que a la boca[14]! — неистово орал с первого ряда багроволицый черноусый толстяк, брызгая слюнями, и гневно потрясал кулаками в адрес игрока «Барселоны», который понуро стоял на поле неподалеку от него с видом побитой собаки. — Xuclar la polla gilipolles de merda[15]!

Соседи, что характерно, поддерживали разозленного собрата по несчастью одобрительными возгласами и даже аплодисментами. А то и добавляли собственную порцию ругательств в адрес игроков своей любимой команды. Но сегодня их кумиры явно не оправдали ожиданий болельщиков. И потому даже монеты и зажигалки летели не в москвичей, а в футболистов в сине-гранатовых майках.

— Во дают, — обалдело крутил головой Володька Эштреков, пока служители стадиона торопливо убирали с поля посторонние предметы после свистка судьи о временной остановке матча. — Сэм, а представь, как нас бы сейчас материли, если бы игра на «Динамо» проходила.

— Да ладно, — хохотнул Семин. — У нас бы просто тухлыми яйцами забросали, да и дело с концом. Скажи, Малой?

— Иди на хер, — грубо отозвался Данила. Воспоминания о прошлогоднем «теплом» приеме московских болельщиков были ему неприятны. — Анюта, сколько еще осталось?

— Минут десять, — после небольшой заминки отозвался капитан. — О, глядите, кажись, кто-то на поле прорвался. Как бы беды не случилось. Так ведь и матч не дадут доиграть, чего доброго.

В самом деле, несколько фанатов «Барселоны» прорвались сквозь плотные полицейские кордоны и выбежали на газон, пытаясь добраться до футболистов. Но швейцарские силы правопорядка сработали на удивление четко и всего минут через пять-шесть все смутьяны были изловлены и выведены с поля под надежным конвоем. А цепи полицейских на бровке резко увеличили свою численность. Так что голландский арбитр, который пережидал заваруху вместе со своими помощниками в центральном круге, совсем скоро дал сигнал продолжить встречу.

«Барселона» совсем расклеилась. Складывалось такое ощущение, что сине-гранатовые просто ждут не дождутся финального свистка. А еще мечтают скрыться поскорее в подтрибунном помещении от своих разъяренных поклонников.

И москвичи, что до этого момента лишь спокойно и уверенно оборонялись, в последнюю десятиминутку провели несколько хороших атак на ворота Садурни. Причем, динамовцы действовали на поле базельского стадиона по-хозяйски. Неторопливо разыграли простенькую комбинацию из пары стенок с забеганиями накоротке, подошли к чужой штрафной, а там Валерка Маслов вдруг взял да и жахнул метров с тридцати. Приложился так приложился. И деморализованный вконец голкипер каталонцев лишь проводил обреченным взглядом пятнистую сферу, что вонзилась под перекладину. 4–0!

— Все, бля! — выдохнул Семин. — Занавес! Вов, ты не в курсе, тренеры с собой шампанское на стадион захватили?

— Вон, Малой сейчас узнает, — засмеялся Эштреков. — Данька, тебя меняют.

Мельник обернулся. Голодец яростно махал ему с бровки, сигнализируя о необходимости уступить место на поле Авруцкому. Ну а что, пусть Юрка тоже вкусит свои несколько минут славы. Когда еще такое придется пережить. К слову, за пару минут до этого Семенов сменил в линии защиты Витьку Аничкина.

— Классно сыграл, Малой, — дружески приобнял товарища Авруцкий перед тем, как выбежать на газон. — Молодца!

— Мельник, я тебя обожаю!

Данила вздрогнул. Поднял голову и встретился глазами с белокурой девицей в стильных очечках, что энергично прыгала на трибуне в секторе для болельщиков «Динамо». Поняв, что ее заметили, девчонка радостно завизжала и принялась так яростно махать руками, что едва не сверзилась вниз. Хорошо, что стоявший рядом Лановой успел поймать ее. Смешная.

— Диана Жмакова, — негромко сказал Голодец, подойдя сбоку к Даниле. — Единственная и неповторимая дочь первого заместителя товарища Чистякова.

— А товарищ Чистяков?

— Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Швейцарии.

Надо же, почему-то расстроился Мельник, а Сэм ляпнул, что это дочка самого посла. Перепутал, видать. Хотя, сложно винить обычного футболиста за то, что тот не знает точно членов семьи высокопоставленных советских дипломатов.

— Не о том думаешь, Мельник. — Надо же, сам Бесков соизволил встать со своего места на «банке» и решил самолично подойти и поблагодарить игрока своей команды за хорошую игру. — О футболе следует думать, о футболе. — Константин Иванович не выдержал и засмеялся. А после дружески ткнул нападающего кулаком в плечо. И Данила понял, что старшего тренера на самом деле переполняют радостные эмоции. Шутка ли, советский клуб в паре минут от завоевания второго по значимости европейского клубного трофея! Да за такое на родине Бесу явно отсыпят полную корзину приятных ништяков. Да и футболистов не забудут. Тем более, что повержен не какой-нибудь, а именно испанский клуб. То есть, СССР вернул должок каудильо Франко за проигрыш на Евро-64. А ведь руководил тогда нашей сборной командой именно Бесков! — Да, выходит, не зря я тебя тогда из дубля забрал, — покачал головой Константин Иванович. — Есть в тебе малая толика таланта, есть.

— Да ладно, перестань прессовать парня, — засмеялся Голодец. — Скажи прямо: он сегодня сыграл здорово!

— Ну-ну, не перехваливай, — нахмурился Бесков. — Знаешь, в чем главное отличие по-настоящему классного игрока от ремесленника? Он в двадцати из условных тридцати игр держит уровень «прыгнул выше головы», пять проводит хорошо, а лишь в оставшихся позволяет себе немного пофилонить. Так вот, Мельнику еще плыть и плыть до того времени, когда…

Длинная пронзительная трель.

— А-ааа! — заорал Данила, не дослушав старшего тренера, и рванул на поле вместе с другими запасными игроками. Туда, где уже веселились вовсю его товарищи, образовав радостную кучу-малу.

Победа!

Дальнейшее запомнилось Мельнику плохо. Все мелькало слишком быстро. Словно кадры на ускоренной кинопленке. И в памяти оставались лишь отдельные картинки.

Взъерошенный Маслов обнял своего закадычного друга Аничкина и отплясывает какой-то дикарский танец… Яшин смеется и почему-то теребит за ухо лыбящегося во все тридцать два зуба Ракитского… Семин тащит на закорках орущего что-то Эштрекова… Володька Долбоносов меланхолично поглядывает на товарищей так, будто не произошло ничего особенного… Кто-то дергает Данилу за руку и вот уже они все вместе подбрасывают вверх хохочущего Бескова…Со всех сторон резко хлопают вспышки фотоаппаратов, ровно стрекочут кинокамеры… В стороне плачет игрок «Барселоны», а утешает его Голодец… Какой-то смешной толстяк зовет на награждение… Витька — уже без футболки, голый по пояс — вскидывает над головой вожделенный серебряный кубок…We are the champions!.. А, нет — это из другого фильма… «Ты лучший!» — та самая девица в очках виснет на шее и впивается в губы Мельника смачным поцелуем… «Товарищи, вам приветственная телеграмма от Леонида Ильича…» Шампанское льется через край кубка и кто-то из разошедшихся одноклубников толкает его под руку — резкая боль и солоноватый привкус крови вместе с виноградной сладостью… «Андрей Петрович, добавить бы надо премиальных, такая победа!».. Маслов сует в руки стакан водки…

…Занавес…

Глава 26

1969 год. Май. Швейцария. Лозанна

— Малой, подымайся! — Чья-то крепкая рука безжалостно сдернула одеяло. Данила, не открывая глаз, послал нехорошего человека в пешее эротическое путешествие и зашарил руками в надежде ухватить хотя бы краешек пододеяльника, укрыться с головой и снова занырнуть в царство Морфея. Но не тут-то было: неведомый вражина оказался подготовленным и коварно плеснул в лицо Мельнику водички из графина, взятого со стола.

— Мать перемать! — Данила взлетел над кроватью точно подброшенный катапультой. — Убью су…Лев Иванович, ну вот зачем?!

Яшин злорадно улыбнулся.

— Сам ведь предлагал на рыбалку сходить. Вот и пошли. Я и удочки уже тебе приготовил.

— Так это когда было, — заныл Мельник. — С тех пор столько всего случилось, что уже не до удочек. Может, лучше поспим? Сколько там времени…ух, е, полпятого! Лев Иванович, ты с ума сошел? Куда в такую рань-то?

— Нормально, — отрезал Яшин. — Собирайся давай, не филонь. — Знаменитый вратарь уселся на стул возле кровати Мельника. — И учти, все равно спать тебе не дам. Даже не надейся!

— O que está acontecendo[16]? — приподнялся на соседней кровати заспанный и взъерошенный Ривелино.

— Спи, — буркнул по-английски Данила. — Злой дядя Яшин ведет меня на озеро, чтобы утопить.

— Que?!![17] — глаза бразильца превратились в два блюдца.

— Чего ты ему про меня болтаешь? — подозрительно осведомился Лев Иванович. — Я ведь точно свою фамилию слышал. Чего он так всполошился?

— А, не бери в голову, — страдальчески поморщился Мельник, натягивая треники. — Рассказал, что ты секретный агент КГБ и пришел его убить. А в чехле оружие с глушителем.

— Сдурел?! — подскочил Яшин, поперхнувшись. — А ну, немедленно успокой его, скажи, что набрехал!

— Сами скажите, — мстительно ухмыльнулся Данила и стремительно умчался в туалет, злорадно посмеиваясь на ходу. А денек-то того, налаживается!

Женевское озеро тянется на сто с лишним километров, а ширина его на порядок меньше. Оно зажато между горных хребтов, которые господствуют в Швейцарии практически безраздельно. Но пейзажи таковы, что захватывают дух. Особенно сейчас, в пору цветения, ведь сады и виноградники спускаются прямо к воде. Это не промозглой осенью бродить по склонам. Аромат сшибают с ног, легкий ветерок приятно холодит кожу, туманная дымка красиво стелется над волной — романтика!

Данила с удовольствием вздохнул полной грудью. Красота. Буквально пьешь этот живительный чистый воздух, точно изысканный напиток. Даже сон давно улетучился. А тут еще и солнышко стало неторопливо подниматься из-за сверкающих белизной снежных шапок вершин гор, освещая приютившиеся на склонах, словно гнезда ласточек, старинные замки. Прямо как на картине. Вот бери в руки кисточку, поворачивайся к мольберту и шуруй. Создавай, так сказать, шедевр. Эх, жаль, но не дал бог или те неведомые силы, что забросили Мельника в иную эпоху, ни вокальные, ни какие-то иные творческие способности. А как заманчиво было бы бряцать на гитаре, распевая песни из будущего под овации стотысячных стадионов, или малевать картины, которые будут разлетаться на заграничных аукционах точно горячие пирожки за бешенные миллионы долларов.

Ну да ладно, грех жаловаться, одернул сам себя парень, зато талант к футболу явно подрос в своих виртуальных значениях до уровня «виртуоз». И теперь Даниле по плечу такие финты и иные технические приемы, о которых раньше он и мечтать не мог. Спасибо, благодетели! Без иронии, если что.

Московское «Динамо» после феерического финала нежданно-негаданно задержалось в уютной и слегка сонной после отъезда разочарованных испанских болельщиков Швейцарии. Вместо того, чтобы триумфально вернуться в Союз и наслаждаться заслуженными почестями, советские футболисты сменили локацию и переместились из ставшего для них счастливым Базеля в Лозанну, где разместились в шикарном одноименном отеле. Оказалось, что Андрей Петрович Старостин воспользовался удобным моментом и на волне всеобщего восторга от победы, договорился с местной федерацией о паре товарищеских матчей с клубами местного высшего дивизиона. А динамовцам объяснили, что за эти игры они получат весьма щедрое вознаграждение.

Внеплановое собрание прошло на следующий день после игры с «Барселоной» после завтрака. Вот там-то Старостин и сообщил, что в качестве поощрения предстоит еще самую малость попотеть.

— Зато на руки каждому капнет по пятьсот долларов, — улыбался Андрей Петрович. — И это, заметьте, помимо премии за еврокубок.

— Ни хрена себе! — присвистнул Аничкин. — Богато!

— Да я за такие бабки воробья в чистом поле на коленях до смерти загоняю, — пообещал Маслов, переглянувшись с приятелем. — Даже спрашивать не буду, с кем играть предстоит. — Динамовцы одобрительно загомонили. Деньги и в самом деле маячили огромные. После прежних суточных в два-три доллара…да, за этот гонорар можно было потрудиться.

— Исключительно для общего развития все же сообщу, — усмехнулся Бесков. — «Лозанна» и «Серветт». Первый входит в тройку сильнейших, второй — уверенный середняк.

— Да по хрен, — решительно рубанул воздух ладонью Маслов. — Какая нам разница, верно ребята?

— Константин Иванович, а почему домой не полетели? — неожиданно поинтересовался Долбоносов. Футболисты притихли. «Вот дурень!», сказал вполголоса кто-то.

— К жене под бочок не терпится? — саркастически усмехнулся Голодец, придя на помощь опешившему от неожиданного вопроса старшему тренеру. Но тут же посерьезнел. — Так надо, Володя. Помнишь, как в «Бриллиантовой руке»: «Куй железо не отходя от кассы!» Пользоваться надо моментом, пока буржуи на все согласны. Вы сейчас у всех на устах и они готовы раскошелиться без особого торга. Единственное, — Голодец посмотрел на Старостина, дождался разрешающего кивка и продолжил. — Единственное, они хотят, чтобы в обязательном порядке играли Яшин, Мельник и Ривелино. Так что, Малой, не судьба тебе к Лядину на помощь съездить.

— Да я особо и не рвался, — пожал плечами Данила. — Надо так надо.

— Молодец! — одобрил Адамас Соломонович. — Не то, что некоторые. — Тренер выразительно посмотрел на смущенного Долбоносова. — Или тебе, Володя, деньги не нужны? — вкрадчиво поинтересовался наставник. — Так ты только шепни, мигом в Союз отправим. Индивидуально.

— Да нет, это я так, — мигом пошел на попятную игрок.

— Володь, расслабься. Небось, встречу торжественную готовят, — зевнул в кулак многоопытный Яшин. — Видели, сколько сегодня Ильин с утра поздравительных телеграмм нес? Целую охапку. Думаю, что в Москву народ сейчас рвется со всех регионов. Каждому, поди, охота отметиться на встрече.

— В правильном направлении мыслишь, Лев Иванович, — согласно закивал Старостин. — А что здесь такого, замечательная победа нашего футбола — первая в своем роде. Естественно, что руководство страны, партии и футбола хочет провести празднование на высшем уровне. Гордиться должны, товарищи!

— Так мы гордимся, — сделал честные-пречестные глаза Маслов. — Честное слово, гордимся. Э… когда, говорите, денежки выдадут?

— Как успехи? — незнакомый мужской голос вывел Данилу из созерцательной нирваны. — Клюет?

— Да так, с переменным успехом, — с досадой буркнул Мельник. Надо же, какое настроение сломал. И только спустя пару секунд парень сообразил, что обратились к нему на английском. А он на автомате тоже ответил на языке Шекспира.

Мельник быстро обернулся. Рядом с ним стоял рыхловатый молодой мужчина в модном цивильном костюме и щегольской шляпе. Прямо скажем, не самый правильный прикид для походов ранним утром вдоль озера. Хотя, дорожки здесь вполне благоустроенные. Даже скамеечки кое-где расставлены. Аккуратисты хреновы.

— Вам просили передать привет от нашего общего друга, — вдруг улыбнулся незнакомец, кинув быстрый взгляд в сторону Яшина. Но тот с азартом забрасывал спиннинг и не обращал ровным счетом никакого внимания на то, что происходило рядом.

— Это от которого? — насторожился Данила. — У меня в Швейцарии вроде бы приятелей не наблюдается.

— О, нет, он не местный, — засмеялся мужчина, обнажив слегка пожелтевшие от курева, но еще вполне крепкие зубы. — Вы встречались с ним в Швеции. Припоминаете?

— Допустим, — осторожно ответил Мельник после небольшой паузы. — И что же хотел мне передать наш общий друг?

— О, сущую безделицу, — заверил незнакомец. Представляться он, судя по всему, не собирался. — Всего несколько слов: «Дело сдвинулось с мертвой точки».

— Даже так? — насупился Данила. — Неожиданно. Я должен что-то ответить?

— Нет-нет, — замахал руками мужчина. — Никакого ответа. Меня попросили лишь передать вам эту фразу. И все. Так что, позвольте откланяться. — Незнакомец прикоснулся к шляпе, слегка поклонился и направился дальше по тропинке вдоль берега, беззаботно насвистывая что-то себе под нос.

Мельник проводил его долгим взглядом. А потом негромко выругался. Ох, как же не вовремя!

Вечером в отеле, где проживала советская команда, прошел торжественный банкет. Высокие шишки из УЕФА решили подвести итог розыгрышу Кубка кубков. «Барселона» укатила домой, решив не участвовать в застолье, где будут чествовать победителя. Не исключено, что игроки испанской команды получили указание с самого верха. Тем более, что президент сине-гранатовых — Нарсис де Каррерас — тесно сотрудничал с режимом Франко и даже опубликовал в свое время в испанских газетах несколько хвалебных статей в адрес каудильо. Но сам глава клуба, как ни странно, на банкет пришел.

Причина столь странного поведения выяснилось в конце вечера. Уже когда отзвучали все положенные по регламенту речи, были вручены командные и индивидуальные призы — Мельник, к слову, отхватил золоченую статуэтку как лучший бомбардир розыгрыша и хрустальную вазу лучшего игрока турнира, а Яшин первый вратарский приз — Каррерас в сопровождении двух парней подошел к столу, за которым расположились динамовцы.

— Сеньор президент хотел бы поговорить с вами, — на довольно чистом русском обратился один из спутников Каррераса к Бескову.

— А в чем, собственно, дело? — мигом подскочил к ним Старостин. — Я руководитель делегации.

Переводчик разразился пулеметной фразой. Каррерас внимательно выслушал его, подумал несколько секунд, а потом величаво кивнул и бросил пару фраз в ответ.

— Сеньор президент готов обсудить с вами переход нескольких игроков «Динамо» в «Барселону». Вы обладаете должными полномочиями?

Старостин несколько натужно улыбнулся. Взгляд его вильнул в сторону незаметного мужичка с простецким выражением лица, что представлял в команде КГБ. Чекист меланхолично сооружал себе многослойный бутерброд и, казалось, даже не слушал разговор. Но и дураку было ясно, что на самом деле ни одно слово не проходит мимо его ушей.

— Видите ли, — откашлялся Андрей Петрович. — Наши футболисты не продаются.

— Сеньор президент считает, что у всего есть цена, — настойчиво произнес переводчик после обмена мнениями со своим шефом. — Мы готовы заплатить по высшей ставке. Скажем, вот эту цифру, — помощник Каррераса быстро написал на страничке извлеченного из кармана пиджака блокнота в роскошной кожаной обложке несколько цифр и показал ее Старостину, — предполагаем заплатить за вашего форварда Мельника.

Андрей Петрович поперхнулся. Натужно закашлялся и опасно побагровел.

— Водички? — подлетел к нему со стаканом чекист. Резво так вспорхнул комитетчик. Заодно цепко впился в страницу блокнота глазами. Якобы, невзначай. Данила заметил, что, несмотря на всю профессионально тренированную выдержку, глаза у птенца гнезда Феликса Эдмундовича на мгновение расширились. Черт, сколько же там? Если уж комитетчика проняло.

— Простите, но я не готов обсуждать с вами подобные сделки, — Андрей Петрович нервно улыбнулся и покосился на застывшего рядом «искусствоведа в штатском». — Но вы можете прислать запрос в нашу Федерацию и мы обязательно его рассмотрим.

Нарсис де Каррерас разочарованно скривился, точно съел кислую дольку лимона.

— Сеньор президент обязательно так и сделает, — перевел помощник дипломатичный ответ босса. Но перед тем, как уйти, второй помощник, что до сих пор никак не принимал участие в разговоре, обошел стол и вручил каждому игроку москвичей по небольшому буклету.

— Ишь, чего удумали, — проворчал негромко Семин, что сидел рядом с Данилой, разглядывая полученное приглашение. — Кто ж к ним в здравом уме поедет? Малой, ты ведь комсомолец?

— А то как же, — согласно кивнул Мельник. Он тоже с любопытством пытался прочесть текст на странице, красиво оформленной в сине-гранатовых клубных цветах. — Все взносы плачу тютелька в тютельку. Собрания разные посещаю, политинформации. Работу по просвещению Динамита нашего веду.

— Да я не о том, — отмахнулся от него Юрка. — Кончай придуриваться, что ты как маленький? Тут ведь другое. Сам подумай, как может наш человек переехать к махровым фашистам? Они ведь против нас в войну целую часть отправили. Как там она называлась…черт, совсем из головы вылетело.

— «Голубая дивизия», — подсказал Эштреков приятелю. — Под Ленинградом отметились, суки. И вообще. Мне фронтовик один рассказывал. Их так из-за цвета форменных рубашек называли.

— Уроды, — веско сказал Яшин и брезгливо бросил приглашение на стол.

— А вот так делать не надо, Лев Иванович, — вырос, как из-под земли, за плечом голкипера чекист. — Не будем обострять. Тут ведь репортеров полным-полно. Так зачем давать им повод для разного рода инсинуаций? Давайте поступим следующим образом, товарищи, — он обвел пристальным взглядом сидящих за столом футболистов. — Вы сейчас заберете эти приглашения с собой, а, скажем, утром, после завтрака, сдадите их мне. Надеюсь, никто не попытается сделать вид, будто забыл или потерял эту бумажку, правда?

— Дурных нема, — проворчал Яшин. Лев Иванович взял со стола свое приглашение, сложил его пополам и засунул во внутренний карман клубного пиджака. Остальные динамовцы последовали его примеру. И лишь Ривелино, как ни в чем не бывало, продолжал читать предложение испанского футбольного гранда. Ну, ему, черту нерусскому, было простительно.

— Дани, — обратился к Мельнику бразилец спустя некоторое время. — Скажи, а почему вы так отреагировали на слова сеньора президента? Обычное ведь дело, что здесь такого?

— Война между нами случилась, — вздохнул Данила. — Страшная война. Крови много пролилось. И забыть такое вряд ли получится. Поэтому, если кто и решится принять подобное предложение, то выход только один — бежать! Знаешь, как знаменитый Пушкаш в «Реале» оказался? Вот так и никак иначе. А это, сам понимаешь, означает, что для СССР этот человек станет предателем. И дорога домой ему будет навсегда закрыта.

— Ты шутишь, Дани? — не поверил ему Ривелино. — Как можно считать предателем человека лишь за то, что он хочет играть в футбол в хорошем клубе?

— Вот так, — беспомощно развел руками Мельник. — Ты суслика видишь? А он есть.

— Что?!

— Да, не обращай внимания, — нервно хохотнул Данила. — Просто одна шуточная фраза из кинофильма. Скажи лучше, дружище, чего такой смурной сидишь весь вечер?

— О, ты заметил? — поник Ривелино. Помялся, а потом наклонился поближе к одноклубнику и тихонько сказал. — Ты только никому не говори, но сегодня в отеле ко мне подходили люди из итальянского «Ювентуса». Говорили много хороших слов, сулили много денег. — Бразилец тяжко вздохнул.

— Погоди, дай угадаю, — засмеялся Мельник. — Тоже к себе играть звали?

— Звали, — не стал отрицать Ривелино. — Но с одним важным условием.

— И с каким же? — невольно заинтересовался Данила.

— Что я уговорю тебя тоже уехать к ним. Даже чек дали. Подпись на нем есть, а строчка для суммы пустая. Сказали, что ты можешь сам ее проставить.

— Бл…дь!

Глава 27

1969 год. Май. Швейцария. Лозанна — Женева

Прием закончился далеко за полночь. А утром безжалостный Голодец пробежался по номерам и поднял игроков на зарядку. Футболисты терли заспанные лица, отчаянно зевали, втихаря ругали распоследними словами назойливого Таракана, но все же вышли на улицу. Привычно выстроились в колонну и легкой трусцой направились на пробежку. Постепенно втянулись, разогрелись и вскоре уже с шутками и смехом наматывали привычные километры по живописной набережной Женевского озера.

Правда, поскольку город раскинулся на склоне горы, спускаться к воде было одно удовольствие. Беги себе в охотку, да глазей по сторонам, радуйся солнышку. Но вот потом подниматься вверх…история умалчивает, как долго икалось Голодцу после всех тех, прямо скажем, не самых лестных эпитетов, которыми его то и дело награждали игроки.

— Как они здесь только живут, — ворчал, пыхтя, словно паровоз, Яшин. — С виду улица. Над нею мост. А над этим мостом еще один! Какой-то дурацкий лабиринт. Не поймешь сразу, куда идти-то надо. И ноги сотрешь до колен по этим лестницам. А Таракан еще бегать по ним заставляет.

— Так собор у них в центре, его отовсюду видно. Вот же торчит. Нотр-дам — как в Париже. А еще карту можно посмотреть, Лев Иванович, — заикнулся было Володька Долбоносов.

— В трубочку сверни эту карту и знаешь куда себе ее засунь? — рассвирепел голкипер. — Учить он меня еще будет! Зелень малолетняя!

— Обнаглели молокососы, — поддержал его Маслов, устало сплевывая в сторону.

— Отставить разговорчики! — прикрикнул Голодец, обрывая дискуссию, и щелкнул кнопкой секундомера. — Ускорение! Отсюда и во-он до того бронзового хрена с мечом.

После завтрака команда отправилась на экскурсию. Бесков милостиво решил больше не перегружать своих футболистов и ограничился утренней пробежкой и легкой разминкой после нее в парке возле отеля.

Привезли динамовцев сначала на знаменитый олимпийский стадион. Экскурсовод — строгая чопорная дама в очках, похожая на школьную учительницу — хорошо поставленным голосом рассказала советским футболистам о том, что этот стадион должен был принять Олимпийские игры. Собственно, именно поэтому сооружение до сих пор и называют олимпийским. Данила, как ни силился, так и не сообразил, какие именно игры она имела в виду. К слову, в Лозанне вообще было просто навалом всевозможных мест, так или иначе связанных с международными спортивными играми. Да что далеко ходить: штаб-квартира МОК лишь в прошлом году переехала в замок Види возле самого озера. А еще здесь же, по соседству, находился спортивный арбитражный суд, музей основателя современных Олимпийских игр Пьера Кубертена и много-много других подобных объектов.

— Товарищи, сейчас не расходимся! — зычно крикнул прикрепленный к динамовцам дипломат после того, как обзорная экскурсия по стадиону завершилась, и Аничкин на правах капитана подарил гиду в благодарность за интересный рассказ традиционный русский сувенир — матрешку. — Сейчас мы все дружно отправимся на место убийства товарища Воровского и возложим там цветы и венок. Товарищ Бесков, командуйте своими игроками.

Константин Иванович что-то пробурчал себе под нос, но все же велел динамовцам идти к автобусу.

— Вот, суки, — недовольно пыхтел Семин, перекладывая на заднее сиденье роскошный венок с расшитыми золотом красными лентами. — Нам суточные постоянно зажимают, а на всякую хрень сотни франков тратят. Деньги девать что ли некуда?

— Сэм, ты бы поаккуратнее, — предостерегающе сказал Аничкин, заметив, как навострил уши «Василь Василич».[18] — А то про зарубежные поездки только из репортажей в «Советском спорте» узнавать будешь.

— Так это я про автобус, — мигом нашелся Юрка. — Мы ж спортсмены, могли бы и пешочком прогуляться.

— Ну-ну, — хмыкнул капитан. — Тогда на следующую экскурсию в Женеву тоже на своих двоих пойдешь.

— Да ладно, Анюта, ты чего? — испугался Семин. — Признаю, неудачная шутка вышла. А когда мы в Женеву-то едем?

— Завтра утром, — зевнул Витька. — Сегодня вечером отыграем, а потом день отдыха. Вот руководство и решило, что нужно потратить его с толком. Учти, там первым делом в квартиру товарища Ленина поедем, так что не ляпни чего.

— Заметано, — клятвенно приложил руки к груди Юрка.

— Малой, а ты чего вчера на банкете этим шишкам из УЕФА навтирал, что они так возбудились? — переключился на Данилу Аничкин. — И Старостин второй день ходит задумчивый-задумчивый. Говорят, в Москву уже несколько раз звонил. И ему оттуда то и дело трезвонят.

— А? — недоуменно посмотрел на товарища Мельник. Он увлекся беседой с Ривелино, которому, как мог, пытался объяснить, кто такой был товарищ Воровский и почему им обязательно нужно посетить место его смерти. А заодно и пообедать — убийство ведь произошло в ресторане. Но про это Данила старался говорить потише. — Ты про что? А, вчера. Так это, я им предложил проводить матч между обладателями Кубка кубков и Кубка чемпионов. Эдакий Суперкубок для двух сильнейших клубных команд Европы. А что, и им хорошо и нам. Лишний раз за границу сгоняем.

— Развлекался? — утвердительно спросил Витька, понимающе улыбнувшись.

— Ну так, самую малость, — ухмыльнулся Данила. Не расскажешь же ребятам, что подобные матчи станут всего через пару лет вполне обыденным явлением в футбольной жизни Старого света. Так почему бы слегка не ускорить этот процесс? — Сказал, что мы спокойно любого из нынешних претендентов на Кубок чемпионов хлопнем. Там поблизости журналюги крутились, так сразу стойку сделали. И чинушам уже отыграть назад западло стало. Бухтеть начали, мол, в календаре окон не предусмотрено, то да се. А потом, видать, прикинули хер к носу, что прибыль за рекламу, трансляции, атрибутику и прочую ерунду капать начнут, так призадумались. К слову сказать, жаль, что у нас такие шоу еще не делают.

— Шоу? — удивился Яшин. — Это что за зверь?

— А помнишь, Лев Иванович, когда в Словакии недавно играли, нас на один забавный стадиончик местный возили?

— О, это там, где во время игры паровоз проезжает? — оживился Яшин. — Конечно помню, любопытное зрелище[19].

— Вот это и есть правильно организованное шоу, — пояснил Мельник. — Берем какую-нибудь забавную деталь и делаем ее популярной. А после подтягиваем на нее туристов и прочий любопытствующий люд.

— Придумают же, — покачал головой Яшин.

— А кто там, кстати, в финале Кубка чемпионов играть будет, — наморщил лоб Маслов, вспоминая.

— «Милан» с «Аяксом», — тут же отрапортовал Эштреков. — Двадцать восьмого в Мадриде.

— А мы какого числа в Москву летим?

— Двадцать седьмого. У нас ведь тридцатого игра в Куйбышеве.

— Жаль, — искренне огорчился Валерий. — Могли бы с комфортом в отеле трансляцию посмотреть. Под местное пивко и закусь. Не, а что, сырок у них здесь мировой!

— Ага, — невинно поддакнул Данила, пряча коварную улыбку. — И шоколад буржуйский под коньячок хорошо идет.

— Само собой, — машинально согласился с ним Маслов. Но тут же осекся, кинул быстрый взгляд в сторону первых сидений, где расположились Бесков с помощниками и негромко чертыхнулся под дружный смех одноклубников. — Вот, зараза, подловил-таки говнюк мелкий!

Что сказать про матч с «Лозанной»? Превосходство динамовцев в этой игре порой становилось просто угрожающим. Даже не скажешь, что встреча носила товарищеский статус. Все же, в классе «Динамо» существенно превосходило хозяев поля. Тем более, что теперь москвичи не были связаны регламентом еврокубка и на поле спокойно мог выйти Ривелино. А, значит, их связка с El Gigante — южноамериканское прозвище Мельника стало вдруг в Европе весьма популярным — заработала на полную катушку.

Нет, зрители, которые сделали стадиону аншлаг, горячо поддерживали своих футболистов, отчаянно за них болели и не теряли надежды на удачный исход. К тому же, долгое время счет оставался нулевым. Хотя возможностей поразить ворота «Лозанны» у москвичей было навалом. Один только Данила упустил, как минимум, три верных шанса. Пижонил слегка? Да, пожалуй. Но такое же настроение владело почти всеми его одноклубниками. Проскальзывала в действиях эдакая вальяжность. Как же, триумфаторы недавнего финала еврокубка, они рисовались перед толпами корреспондентов и фотографов, что в огромном количестве заполонили стадион. И любой игровой момент динамовцы старались превратить в представление. Понятное дело, излишняя эффектность эффективности не добавляла. Голодец на бровке едва голос не сорвал, пытаясь докричаться до игроков, встряхнуть их.

Мельник даже в какой-то момент забеспокоился, как бы в перерыве Бесков не устроил им хорошую взбучку. А что, вполне мог бы. Вон какой хмурый сидел на скамейке, натуральный сыч! И плевать хотел старший тренер на товарищеский статус игры — натура победителя не давала смириться с ничейным результатом. Здорово, что на исходе тайма Маслов отменным дальним ударом размочил-таки «сухари» на табло. 0–1.

— Хорошо попал, — крикнул Аничкин приятелю. — Клади еще один, чтобы Бес окончательно подобрел. — Они с Масловым весело рассмеялись. — Малой, завязывай халтурить, давай со своим «одуванчиком», тоже что ли поучаствуй! — Витька не был бы самим собой, если бы промолчал и не пнул мимоходом одноклубников.

Мельник глянул на безмятежно лыбящегося Ривелино и невольно усмехнулся. Надо же, «одуванчик». Похоже, бразилец, сам того не подозревая, только что приобрел новое прозвище. А что, шевелюрой своей немного похож. Одуван подкопченный!

Во втором тайме подавляющее превосходство гостей нашло, наконец, «голевое» отражение на табло стадиона. Сначала Ривелино коварным обводящим ударом застал врасплох швейцарского вратаря, а затем и Данила дважды заставил игроков «Лозанны» доставать мяч из сетки. Второй гол молодого нападающего получился на загляденье: Мельник эффектными крокетами разбросал своих опекунов и жахнул метров с восемнадцати в ближнюю «девятку», поставив точку в игре. 0–4.

Даже зрители оценили его мастерство и наградили аплодисментами. Ах да, опять та приставучая дочка дипломата — Диана — громче всех кричала что-то с трибуны. Ребята из команды посмеивались, Мельник втихаря матерился. Что-что, а завязывать интрижку с этой взбалмошной девицей он не хотел. Не то, чтобы боялся ее папочку, вот просто не хотел и все. Хватит уже порхать аки мотылек. В конце концов, в Москве Ирина есть. Точнее, хотелось бы, чтобы была. И вот там Даниле реально было наплевать на туманные намеки комитетчиков.

Женева впечатлила. Когда автобус с советскими игроками въехал в этот город, то уже через несколько минут стало понятно, почему его круглый год наводняют иностранцы. Женева в самом деле очень красива. Бульвары, ухоженные парки, аккуратная набережная, живописные старинные особняки и виллы — глаза разбегались при виде всего этого великолепия.

— А прикинь, как здесь, должно быть, по вечерам обалденно, когда реклама переливается, — толкнул в бок Ривелино Мельник.

— Точно! — отозвался восторженно бразилец, что буквально прилип к окну. — Хотел бы я когда-нибудь здесь поселиться, — мечтательно протянул он. — С женой, детьми.

— А жена, поди, Валья? — поддел его Данила. — Да ладно, ладно, не красней, сказал ведь уже, мне на ваши амуры до лампочки.

— Знаешь, Дани, — смущенно признался Ривелино. — Я хочу сделать ей предложение. Даже маме и папе уже звонил и рассказывал, какая замечательная девушка у меня появилась. Они очень хотят с ней познакомиться.

— Ух ты! — обалдел Мельник. — Вот это ты скоростной. А Валентина-то о твоих планах в курсе? Она ведь актриса. Театр и кино — это ее жизнь. Неужто согласится на роль бразильской домохозяйки? Смотри, она девка темпераментная, может и тарелкой в голову запустить в запале. Начнешь звать замуж, вдруг — бац! — лежишь и думаешь, что тебя молния шарахнула.

— Нет, я пока ей не говорил, — замялся Ривелино. — Случая подходящего не было. Но вот вернемся в Москву и обязательно поговорю.

Ага, в итоге получится, что, наоборот, останешься ты дружочек в столице Советского Союза, подумал с легким злорадством Данила. Ночная кукушка, как известно, кого хочешь перекукует. Примешь наше гражданство и, глядишь, еще в одной сборной побегаем. А что, прикольно получится, если на ближайшем чемпионате мира в Мексике Ривелино выйдет на поле против своих недавних партнеров в алой футболке с буквами СССР на груди. Роберт Ривелинов! Или Малявин. Смешно.

— Обратите внимание, товарищи, — отвлек Мельника от размышлений голос их гида. — В этой местности огромное количество самых разнообразных по размерам озер, а также рек, что стекают с гор. И это позволяет местным жителям строить гидроэлектростанции. Да, они не обладают высокой мощностью и даже не покрывают потребности промышленности, но их очень много. Боюсь ошибиться в точном количестве, но что-то около шести тысяч! Представляете? — Футболисты оживленно загудели. Цифра и правда впечатляла. — А еще здесь широко представлена, пожалуй, жемчужина Швейцарии. — Разливался соловьем атташе по культуре советского посольства. Именно он и выполнял роль гида. — Я говорю о швейцарских часах. Tissot, Alpina, Mido…

— Rolex, Longines, Omega, — пробурчал Мельник. — Как же, плавали — знаем. После финала в отеле несколько их представителей разве что в окно не лезли, все спонсорские контракты предлагали.

— А вы что? — заинтересовался дипломат. — Согласились, надеюсь?

— Издеваетесь? — засмеялся Маслов. — Кто ж нам позволит с буржуями о таких вещах договариваться. Это уж как руководство клуба в Москве решит. А они пока молчат. Думают, наверное.

— Жаль, — разочарованно улыбнулся гид. — Насколько я знаю, эти фирмы весьма щедро оплачивают рекламу своей продукции. А, тем более, пока вы все здесь на слуху, можно было бы выбить из них весьма приличный контракт.

Эх, когда это еще будет, опять подумал про себя Мельник. Звезды спорта начнут зарабатывать поистине космические суммы, становясь лицом какого-нибудь бренда. Но пока об этом можно лишь мечтать. Даже если боссы «Динамо» дадут добро на участие в рекламной фотосессии, то гонорар за нее капнет не в карман футболистов, а спортобществу. Или, того хлеще, сразу государству. Ибо не фиг! А спортсмены…да что спортсмены — выпишут им в Союзе небольшую премию или, если уж совсем повезет, отвалят с барского плеча энное количество «бесполосых» сертификатов «Внешпосылторга», которые позволят затариться кое-каким дефицитом в сети специальных магазинов «Березка».

Настроение от этих мыслей вдруг испортилось. Данила отвернулся от окна. Гид с его восторженными речами сделался и вовсе неприятен. Ишь, заливается соловьем. Контракты он заключать собрался, бизнесмен хренов! Судя по возрасту, одежке и манере поведения, небось, из детишек какой-нибудь высокопоставленной партийной шишки. А кого еще в западную страну пошлют — простого смертного в какое-нибудь Никарагуа законопатили бы. Или в Африку. На съедение злобной мухе цеце.

— Дани, а ты в курсе, что президент «Ювентуса» — господин Аньелли — обещал нам с тобой по последней модели их новейшего спортивного автомобиля марки «фиат»? — толкнул нахохлившегося товарища Ривелино.

— О, господи, и ты туда же! — застонал Мельник. — Слушай, отстань со своим итальяшкой, все равно никто меня туда не отпустит. Да и запрет у них в стране на легионеров. Это тебя, глядишь, как-нибудь по-хитрому быстренько натурализуют. А для меня дорога закрыта. Бежать же, как крыса, уж извини, не хочу.

— Зачем бежать? — удивился бразилец. — Мне сказали, что синьор Аньелли готов обратиться лично к господину Брежневу и попросить его дать тебе разрешение на переход в «Ювентус». С федерацией же футбола Италии договорятся.

— Да ладно! — ошалел Мельник. — Что, прямо к генсеку? Лихо. А взамен, поди, пообещает еще один автозавод в придачу к ВАЗу построить. Ну-ну. Даже интересно, что из этого получится.

— Приехали, товарищи! — радостно возвестил гид, расплывшись в широкой улыбке. — Сейчас мы с вами посетим ту самую квартиру, в которой жил в годы эмиграции вождь мирового пролетариата товарищ Ленин!

— Лучше бы в супермаркет какой заехали, — недовольно скривился Володька Долбоносов, поднимаясь со своего места и глядя с тоской в окно. — Мне жена целый список вчера по телефону надиктовала.

Глава 28

1969 год. Май. Швейцария. Женева — Лозанна

— Что, развлеклись вчера? — голос Бескова был притворно ласков. — Нажрались до поросячьего визга, а теперь не играете.

— Константин Иванович…

— Молчать! — а вот теперь все, как положено. Добрая улыбка слетела с лица старшего тренера, словно ветром сдуло. — Насмеялись вчера? Навеселились? Теперь играете рогом в землю! — Бесков цедил слова, хмуро разглядывая сидящих перед ним в креслах футболистов. — Я смотрю, расхолодила вас победа в первом матче. Видать, слишком легко досталась. Решили, что после «Барселоны» швейцарцы для вас противник не серьезный. Думали, что на одной ноге «Серветт» обыграете. А они вдруг взяли, да уперлись! — Наставник прошелся взад-вперед по раздевалке. Динамовцы молча наблюдали за ним. Пытаться возражать? Хрена лысого, дураков нет! В таком состоянии, как сейчас, Бес мигом размажет смельчака по полу. Ровным слоем. — Мозги включать надо! — Константин Иванович рубанул рукой воздух. Ни дать ни взять, Чапаев в атаке на «беляков». — Стадион полный, зрители ждут не дождутся, когда хоть кто-нибудь выскочкам советским нос утрет. Понимать же нужно. А тут они еще первые атаки наши отбили, кураж поймали, играют на подъеме. И болельщики это все мигом просекли и поддерживают, как сумасшедшие. А вы потерялись. Засуетились, занервничали, спешить начали. Отсюда и брак попер, что в передачах, что в ударах по воротам.

Игроки продолжали молча слушать разошедшегося ни на шутку старшего тренера. Спорить с ним было бессмысленно. Да и прав, если говорить начистоту, Константин Иванович, на все сто прав. Чересчур расслабленными вышли на поле москвичи. Слишком уверовали заранее, что исход игры будет для них благополучным. А теперь, чтобы добиться перелома в матче, нужен был перелом в настроении. Но, как известно, такое ведь не приходит по щелчку пальцев, верно? Попытки наладить игру, забрать в свои руки ее нити оказались в первом тайме безрезультатными. Оставалось лишь надеяться, что после перерыва ситуация изменится.

Ага, сейчас! Уже на третьей минуте настырный левый вингер швейцарцев прорвался по краю и подал во вратарскую «Динамо» крученый мяч. А там произошла неразбериха: Аничкину показалось, будто Яшин крикнул: «Мой!» и защитник демонстративно пропустил круглого себе за спину, чтобы не мешать голкиперу. А там, словно чертик из табакерки, выскочил центрфорвард «Серветта» и без помех расстрелял в упор Льва Ивановича на радость почтеннейшей публике. 1–0.

— Гад ты, Анюта! — Яшин в сердцах шмякнул свою знаменитую кепку о газон. — За кого играешь?

— Послышалось, Лева, ей богу! — истово клялся Витька. — Прям наваждение какое-то. Чем хочешь поклянусь, голос твой услышал. Причем, как взаправду.

— Вали на хер! — запулил в него мячом Яшин. — И уши мой лучше.

Данила, как и другие динамовцы, старался изо всех сил, но игра не шла. Бывает, к сожалению, и такое. Вот, вроде, мяч удачно получил, качнул одного-второго, вышел на удобную позицию, приложился как следует, и…мимо кассы! Улетел кожаный снаряд в белый свет, как в копеечку.

— Чертовщина какая-то, — пожаловался Мельник Еврюжихину. — Вот как так-то, Ген? Должен был ведь попасть.

— Наплюй и разотри, — посоветовал товарищ. — А потом сцепи зубы и ломись дальше. Удача, брат, настырного любит.

Матч катился к обидному поражению, когда одна из последних яростных атак москвичей все же увенчалась успехом. Юрка Семин вырезал точный пас на ход Эштрекову, Володька протащил мяч по флангу и неожиданно для всех вместо привычного навеса вдруг откатил пятнистого назад. А там Ривелино своей волшебной левой положил его аккуратным обводящим ударом точнехонько в правую от вратаря «девятку». 1–1.

— Молодец, одуван! — радостно облепили бразильца одноклубники. — Выручил, чертяка! А как воткнул, как воткнул!

Так и дотянули в итоге до финального свистка. Если разбираться, то не самый плохой итог. Даже Бесков сменил гнев на милость, не стал особо распекать своих игроков. Так, поворчал, конечно, для порядка, потыкал носом в допущенные ошибки, словно нашкодивших котят, но довольно беззлобно.

— Но пиво больше пить не пойдете! — напоследок вынес свой вердикт Бесков. — Оно вам, как оказалось, не в жилу.

— Что?! — возмущенно загалдели футболисты. — Да почему? Несправедливо!

— Константин Иванович, — вкрадчиво обратился к тренеру Маслов. В глазах полузащитника прыгали чертики. — Но ведь сам Владимир Ильич отдавал должное этому здешнему нектару. И другие проверенные товарищи и пламенные борцы за свободу трудящихся. Даже съезд партийный в пивном ресторане проводили. И отнюдь не на сухую! Неужто забыли?

Бесков аж рот раскрыл. И, главное, попробуй возрази. На давешней экскурсии в Женеве футболистов «Динамо» после посещения квартиры Ленина на рю де Каруж — или, как прозвали ее многочисленные русские революционеры, жившие здесь в эмиграции, «Каружка» — отвели в знаменитый «ленинский» пивной ресторан братьев Ландольд. Почему «ленинский»? Так в заведении до сих пор стоял тяжелый, квадратный, старинного дерева стол, на ребре которого якобы сам будущий вождь мирового пролетариата вырезал ножичком свои инициалы. По крайней мере, дипломат, что играл роль гида, рассказывал об этом с полной убежденностью.

Динамовцы прониклись. Посидеть на месте Ильича захотели все. А, поскольку, нынешний хозяин ресторана неумолимо потребовал, чтобы русские товарищи сделали заказ, прежде чем начнут присаживаться за легендарный столик, то, к вящей радости футболистов, Бесков хоть и поморщился, но обменялся взглядами со Старостиным и все же милостиво кивнул, давая свое разрешение. И вскоре футболисты радостно вздымали полные кружки, стараясь попасть в кадр на фоне того самого стола. Ну а потом, само собой, вдоволь надегустировались отменного пенного напитка. Нет, а что, не пропадать же добру? За него ведь валютой уплачено.

Вот именно этим пивом Бесков потом и попрекал своих игроков. Да только хитроумный Маслов так все повернул, что старшему тренеру сейчас было вовсе не с руки дальше раздувать конфликт. Припишут еще, чего доброго, очернение светлого лика товарища Ленина. И так уже нарвались на выволочку от «Василь Василича», когда Данила сдуру вякнул про желание увидеть знаменитый барельеф с лежащим на земле Ильичом, что украшал средневековую башню Молар в самом центре города. Бог весть, откуда в голове Мельника всплыла эта информация, но чекист тогда явственно напрягся и ядовито поинтересовался источником знаний молодого нападающего. Парень прикусил язык, да поздно. Там ведь, над барельефом, еще и надпись была: «Женева — город изгнанников», запоздало припомнил Данила. Понятное дело, что кагэбешник взъелся. Неудобная такая надпись. На размышления неправильные может натолкнуть.

— В предисловии к книге Луначарского читал, — начал судорожно выкручиваться Мельник. — Анатолий Васильевич там интересную цитату из переписки с товарищем Лениным приводил. Как же там было-то? — Юноша потер лоб, старательно вспоминая. — Что-то вроде того, мол, не желаю возвращаться в проклятую Женеву. О, а еще, что здешние места навевают у него мысль, будто в гроб ложится.

— Что, так и написано было? — подозрительно осведомился чекист. Фамилия Луначарского несколько охладила его пыл. Благо, в число запрещенных труды ленинского наркома просвещения не входили.

— Честное комсомольское! — На язык при этом просилось хулиганское «Век воли не видать, гражданин начальник!», но Данила пусть и с трудом, но задавил в себе неуместное желание шуткануть. Не поймут. Не та ситуация и не то место.

— Ладно, проверю, — решил, наконец, «Василь Василич» после тяжелой паузы. — Но смотри, Мельник, если соврал! — он погрозил футболисту кулаком.

А вечером, после игры с «Серветтом» футболисты опять влипли в историю. Сидели себе спокойненько в отеле, тихо-мирно играли в карты в номере у Аничкина с Масловым, как вдруг влетел массажист «Динамо» Толя Морозов.

— Мужики, что скажу! Там в сауне бабы голые! Чего вы здесь сидите, айда смотреть!

— Врешь! — обалдели игроки. — С чего ты взял?

— У них тут сауны общие, — вмешался Данила. В карты он не играл, просто сидел в кресле рядом с одноклубниками и пытался переводить какой-то ковбойский боевик, что крутили по телеку. Не то, чтобы ему это было так уж важно, просто, как говорится, для развития навыка. — Мужики с бабами вместе моются. И плавки с купальниками надевать не принято.

— Я бы глянул, — загорелся Эштреков. — Тут такие крали за ужином ходили в ресторане, не иначе актрисы.

— Ага, а прознает кто из тренеров? — засомневался Семин. — Вломят ведь по самую тыковку.

— Можно трусы самим не снимать, — тут же нашелся Аничкин. — Зайдем, вроде как, попариться. И все. Короче, кто с нами?

— Не выйдет, — охладил его пыл Данила. — Снять заставят. Труселя, в смысле. — Это он точно помнил из прошлой жизни. Попал как-то раз в похожую ситуацию в одной из зарубежных поездок. Пришлось им тогда с женой оголяться.

— Тогда в полотенца завернемся! — Витька пер напролом, как бегемот сквозь камыши. Глаза горят, ноздри раздуваются. Как мальчишка, право слово. И остальные такие же. Эх, пересидели за рубежом, явно пересидели. Домой пора, к женам, детям, тещам. А то ищут на свою жопу приключения.

— Малой, ты с нами? — окликнул приятеля Семин.

— «Як бы ты мени показал колбасу, сало, або вареники со сметаною, а то я такого добра богато бачил!» — Мельник лениво процитировал персонажа из недавно вышедшего на экраны страны кинофильма «Служили два товарища». — Давайте без меня.

— Ну, как знаешь. — Большинство динамовцев, оживленно переговариваясь, пулей унеслось из номера. Даже Ривелино, когда Данила объяснил ему, в чем дело, увязался за ними. Кроме Мельника остался Яшин и Володя Штапов. Некоторое время просто глазели на экран, где бесстрашные ковбои палили в размалеванных индейцев, а потом били друг другу физиономии в прокуренных салунах под визги полуголых красоток.

— Хозяин, а ты чего не пошел? — поинтересовался Мельник, когда по экрану побежали финальные титры.

— Баловство это! — насупился защитник. Яшин остро взглянул у него из-за спины на Мельника и жестом показал: не лезь. Странное дело.

— Малой, пойдем-ка перекурим, — предложил голкипер, заметив недоумение на лице молодого одноклубника. — Ты не приставай к нему, — тихо объяснил Лев Иванович, когда они вышли на балкон. — Скажу тебе по секрету, только помалкивай, Вовка с сектой какой-то связался.

— В смысле, с сектой? — поразился Данила.

— Ну, я подробностей всех не знаю, — замялся вратарь. — Но есть такая информация. Из надежных источников. Знаешь, бродят по стране всякие проходимцы, толкают наивным гражданам бредни про конец света, второе пришествие и прочую религиозную муть?

— Знаю, — кивнул Мельник. — У нас в Школе рабочей молодежи даже кружок был по борьбе с подобными суевериями. Разоблачали разные поповские фокусы.

— Во-во, — энергично закивал Яшин. — Именно такие. Вот Хозяин наш умудрился с ними связаться. Вроде бы не запрещенное что-то, но весьма близко к этому.

— А, так вот почему он категорически отказался погоны надевать? — сообразил Данила. — Ему, видать, по религии не положено.

— Соображаешь, — вздохнул Лев Иванович и глубоко затянулся. — Так-то Володька мужик нормальный. Да и футболист хороший: жесткий, неуступчивый. Боюсь только, что доведут его эти клоуны ряженые, не дадут играть. Слышал отрывочно, что деньги из него тянут. И вообще…

Мельник согласно кивнул. В самом деле, щекотливая история. Особенно, если вспомнить ведомственную принадлежность «Динамо». Странно, что руководители клуба от Штапова еще не избавились.

— Ладно, пойдем внутрь, — сказал Яшин, туша окурок в пепельнице, что стояла на парапете балкона. — Ветерок с озера прохладный. — Он зябко поежился. — Мы когда завтра улетаем?

— После обеда.

— Хоть выспимся. О, что там за шум? — Они не торопясь вошли обратно в номер.

— Скотина ты, Анатолий! — с чувством ругал сконфуженно улыбающегося массажиста Маслов. — Натуральная и законченная скотина!

— Врезать бы тебе, зараза, да руки марать неохота, — вторил ему Аничкин. — Это ж надо, в такую хреновину всех макнул.

— Что случилось? — поинтересовался с любопытством Яшин. — Чего вы все смурные. Или девки швейцарские не понравились?

— Девки?! — заорал Семин. — Девки?! Видел бы ты, Лев Иванович, этих «девиц-красавиц»!

— Что, страшные?

— Старые!!! Старые, Лева! — завопил Маслов. — Я такого количества голых старушек отродясь не видел. И, надеюсь, больше никогда и не увижу! Господи, как мне их забыть?

— Погоди, — недоуменно посмотрел на него Яшин. — Откуда в сауне старухи взялись?

— А там кроме них и не было никого, — мрачно пояснил Эштреков. — Главное, как Малой и предупреждал, нам в трусах туда заходить запретили. И мы все донага разделись. Хорошо еще, что полотенцами обвязались.

— Точно, — поддержал его защитник Семенов. — Не то оконфузились бы окончательно.

— Да я вам отвечаю, девчонки туда молоденькие заходили, — робко подал голос несчастный массажист. — Я потому и рванул к вам. Ну не вру, мужики!

— Видать они от пара скукожились, — ядовито прокомментировал его слова Маслов. — Или шкурку молодую с себя сбросили. Как в сказке про Царевну-лягушку. Э, Малой, ты чего ржешь?!

Данила, который изо всех сил пытался сдержаться, захохотал в полный голос. Смеялся в полный голос, до слез. И как не пытались разозленные товарищи его заткнуть, у них это не получалось.

— Шкурку сбросили! — всхлипывал Мельник и снова сгибался в приступе смеха. — Ой, не могу!

— Все, я ему сейчас врежу! — рассвирепел, наконец, Долбоносов. — Ишь, заливается, сволочуга! Тебя бы на наше место.

— Не, я столько не выпью, — решительно отказался Данила, утирая слезы.

— Чего?!

— Вы что, этот анекдот не знаете? — поразился Мельник. — Он ведь давнишний. Точнее, мне его давным-давно рассказывали.

— Что за анекдот? — с подозрением осведомился Аничкин. — Ну-ка, развесели. И смотри, если опять над нами насмехаться начнешь, то я первый тебе в лоб закатаю.

— Я буду участвовать, — демонстративно хрустнул костяшками Маслов.

Мельник рассказал. Товарищи сперва помолчали, но потом все же посмеялись. Видимо, понравилось. И напряжение, что витало в воздухе, вроде бы немного спало. Даже несчастный Толя Морозов маленько приободрился и не втягивал больше голову в плечи, стараясь сделаться максимально незаметным. Хотя по-прежнему вздрагивал от тех многообещающих взглядов, что, нет-нет, но кидали на него футболисты.

— А одуванчик наш подкопченный куда делся? — спохватился Данила. — Неужто швейцарские бабки его в заложники взяли?

— Да не, — отмахнулся Семин, потянувшись за бутылкой пива. — Его в холле опять те итальянцы перехватили. Ну, что на стадионе во время финальной игры с «барсуками» присутствовали. Из «Ювентуса», вроде. Небось, опять горы золотые обещают. Везет же парню, — с легкой завистью в голосе сказал Юрка. — Побегает сейчас за нас, а потом фьюить, и свободен как ветер. Весь мир открыт. Хочешь, в Италию, хочешь — в Испанию.

— Не болтай чушь, Сэм, — предостерегающе поднял руку Яшин. — Нам с тобой не пристало за длинным рублем гнаться.

— Да я не в этом смысле, — досадливо тряхнул волосами Юрка. — Просто интересно было бы попробовать свои силы рядом с лучшими их игроками. С немцами, испанцами, итальянцами. В сборную-то еще попробуй попади. А с клубом вот только недавно стали в еврокубках участвовать.

— А, ты в этом смысле, — успокоился Лев Иванович. — Ну так не переживай, мы теперь на следующий год автоматически снова в Кубок кубков вышли. Как победители нынешнего розыгрыша. Так что не боись, посоревнуешься еще с буржуями.

— Но разве не в Кубок чемпионов? — удивился Данила. Почему-то запомнилось ему, что обладатель второго по значимости евротрофея попадал в элитную компанию.

— Размечтался! — невесело хмыкнул Яшин. — Для этого нам нужно было Киев в прошлом году прихлопнуть. Нет, ты не подумай, к тебе претензий никаких. Не повезло нам маленько.

— Ничего, значит, в этом году прибьем их! — воинственно пообещал Мельник. — У нас команда и так отличная была, теперь еще Одуванчик добавился. Разнесем всех и вся!

— Ох, не хвастался бы ты раньше времени, Малой, — вздохнул тихонько Лев Иванович. — Знаешь, как говорится: «Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати».

— Не знаю ничего, — упрямо выпятил подбородок Мельник. — Больше вторыми мы не будем! И в конце сезона обязательно положим золотые медали в еврочашку. А еще лучше, если и в Кубок страны. Верно, ребята?

— Да-ааа!!!

Глава 29

1969 год. Июнь. Москва

— Скажешь хоть слово про звание, получишь в дыню! — мрачно пообещал Данила. — Я старших не бью, но, видит бог, достали уже своими шуточками все.

— А, так ты поэтому сюда смылся? — догадался дядя Гриша. Старый мастер отложил на верстак какую-то железяку, над которой колдовал до прихода молодого футболиста, похлопал себя по карманам, достал пачку папирос и лениво прикурил. Потом со смешинкой в голосе поинтересовался. — Что, охламоны наши проходу не дают?

— Ага, — убито шмыгнул носом Мельник. — Как увидели мои новые погоны, так и начали ржать, как сумасшедшие.

Да уж, руководство, оказывается, тоже умеет чернушно пошутить. Иначе, как объяснить, что приказом по воинской части, в которой числился рядовой Мельник, ему вдруг взяли, да и присвоили «высокое» звание ефрейтора?! Не то, чтобы мечты Данилы рисовали ему сразу золотые офицерские погоны — понятное дело, что восемнадцатилетнему сопляку с аттестатом ШРМ за спиной никто их не навесит. Но ефрейтор?! Как там шутили в его времени: «Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора»? В здешнем мире может дело и не обстояло настолько печально, но одинокая «сопля» на мельниковских погонах изрядно позабавила одноклубников. Поэтому, когда специально отправленный автомобиль привез Данилу на базу в Новогорске, то шуток и подначек в свой адрес парень, обряженный в новенькую «парадку» выслушал столько, что, в конце концов, не выдержал и позорно сбежал в мастерскую к дяде Грише.

— Главное, не пойму, — горячился Мельник. — Зачем так откровенно издеваться? Я, конечно, не Пеле. Но и не совсем уж замухрышка от футбола, правда?

— Ты это о чем? — удивился дядя Гриша. — Что-то не пойму.

— Вот смотри, — начал объяснять Данила. — После того, как мы Кубок европейский взяли, нам спортивные звания присвоили. Так?

— Ну.

— Льва Ивановича и Маслова не беру — они заслуженные мастера и идут отдельной строкой. Но ведь все остальные ребята так же, как и я, в мастерах спорта ходили.

— И что? — недоуменно нахмурился дядя Гриша. — Что не так-то, Малой?

— Все не так, — угрюмо процедил Мельник. — Всем, кто в финале участвовал, или существенный вклад по ходу розыгрыша внес, тоже заслуженных заслуженных мастеров спорта присвоили. А мне с какого-то хрена лишь мастера спорта международного класса дали! Можно подумать, играл хуже всех. А то, что лучшим бомбардиром стал, да трешник в финале положил, словно и не считается вовсе. УЕФА лучшим игроком турнира признал, а нашим чиновникам хрен по деревне.

— Иди ты, — присвистнул старик. — В самом деле, странновато. — Он поскреб подбородок. — А Бесков что сказал?

— Не знаю, — понурился Данила. — Не ходил я к нему. Знаешь, дядь Гриш, я с ним после того, как меня в часть спровадили, как-то не особо склонен к разговорам по душам, — Мельник поднял голову и криво усмехнулся. — Не хочу где-нибудь на Дальнем Востоке с китайцами мячик пинать.

— Может, накручиваешь себя? — с сомнением пыхнул папиросой мастер.

— Может быть, — легко согласился с ним Мельник. — Только, посуди сам, сегодня с утра газетку открываю и что там вижу? А, не читал еще? Так сейчас покажу. — Данила развернул свернутый в трубочку экземпляр «Советского спорта», который все это время держал в руках, и поискал глазами нужное место. — Где же это. А, вот, нашел. Указ Президиума Верховного Совета, это тебе не хухры-мухры. Читаем: Бескову и Яшину — орден Ленина. Голодцу, обоим Ильиным и Маслову с Аничкиным, как капитану команды — Трудовое Красное знамя. Всей основе — Знак почета. Запасным — «За трудовую доблесть».

— А тебе?

— Мне? — переспросил Данила и опять скривился. — О, меня отметили особо! Аж цельную медальку «За трудовое отличие» с барского плеча пожаловали!

— Ни хрена себе! — присвистнул дядя Гриша. — Врешь ведь! Это ж скандал форменный. Лучшему игроку команды!

— Не веришь, можешь сам убедиться, — Мельник протянул собеседнику изрядно помятую газету. — Вон, на первой странице.

— Действительно, — удивленно произнес старик, пробежав глазами короткую заметку. — Последним прописан. В самом деле, «За трудовое отличие». Дела. — Он помолчал, а потом осторожно поинтересовался. — Что делать собираешься?

— Да ничего, — с тихой угрозой в голосе ответил Мельник. — Охота им резвиться, так пусть развлекаются и дальше. В конце концов, я ведь не за ордена-медали играю. Главное, чтобы с футболом, как Стрельцу, кислород не перекрыли. А остальное по боку.

— Ну, это ты хватил, — негромко засмеялся дядя Гриша. — Стрельцу не просто так играть запрещали. Там суд был, приговор, лагеря. А ты вроде ни в чем подобном не замешан. Поэтому, если хочешь знать, правильно все решил. Играешь и играй. А с наградами как-нибудь все сложится. Знаешь, мне на фронте два раза представление на Красную звезду ротный оформлял. А в итоге сначала «За боевые заслуги» дали, а после «За отвагу». Бывает.

— Бывает, — эхом отозвался Данила. — Ладно, пойду я. Нам еще в Кремль сегодня ехать, на награждение. А после, говорят, фуршет будет.

— А это что за зверь? — удивился мастер.

— Да так, — засмеялся Мельник. — Узаконенная пьянка.

Рослый мужчина в строгом темно-сером костюме с короткой офицерской стрижкой поймал Данилу на выходе из туалета.

— Мельник?

— Да, — удивился парень. — А в чем дело?

— Вас ждут. Пройдемте со мной.

Данила оглянулся по сторонам. Как на грех, никого из динамовцев в поле зрения не наблюдалось. Видать, продолжали веселиться, отмечая полученные ордена-медали.

— Хорошо.

Шли недолго. Провожатый время от времени подсказывал куда идти и держался чуть сбоку и сзади. Словно конвоировал. Говорил односложно, в разговор не вступал.

Перед очередной безликой дверью — ни номера, ни таблички — велел остановиться, вышел вперед, коротко постучал, затем нажал на ручку, открыл и приглашающе кивнул футболисту.

— Проходите.

Мельник вошел в кабинет. Огляделся. Потом тяжело вздохнул, прошел к столу и, не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел.

— Чего-то подобного я и ожидал, — сообщил футболист довольно лыбящемуся капитану Шорикову. — Только думал, что на Лубянку потянут.

— Ну, мы везде, как дома, — усмехнулся чекист. — И в Кремле, как видишь, тоже.

— Что на этот раз? — равнодушно поинтересовался Данила. — Опять про Ирину и ее папу будете душеспасительные беседы вести?

— Не совсем, — качнул головой комитетчик. — Для начала меня просили передать следующее: звание — и воинское и спортивное — и медаль не шибко геройскую ты получил за свой излишне длинный язык. А то, говорят, возмущаешься, правду ищешь.

— В смысле? — искренне удивился Мельник. — Вот сейчас совсем не понял.

— Суперкубок, — терпеливо объяснил капитан. — Не надо соваться поперек батьки в пекло. Возникла идея такого уровня, вот и доложи ее по команде кому следует. Не твоего ума дело лезть в высокую политику. Или ты думал, что спорт — это про голы, очки, секунды? Нет, милый друг, это именно политика! А ты, сам того не подозревая, своими слоновьими лапами нам всю посудную лавку в хлам разнес. И пару весьма перспективных задумок в унитаз спустил. Скажи спасибо, что тебе башку за это не оторвали. На самом верху очень злы на твою самодеятельность были. Так что вполне, вполне могли и построже с тобой обойтись.

— Эва как! — растерянно усмехнулся Данила. — Ну, извините, не нарочно.

— Надеюсь, — отзеркалил его усмешку Шориков. — Очень на это надеюсь. Но, раз этот вопрос мы прояснили, давай перейдем к следующему. — Капитан немного помолчал, собираясь с мыслями. Мельник подобрался. Что-то во всей истории настораживало. А чувство опасности в голове буквально вопило дурным голосом, предупреждая о скорых неприятностях. — Скажи, друг ситный, что ты знаешь о бриллиантах?

* * *

Конец 3-ей книги.

P.S. Автор выражает искреннюю признательность коллегам: Gloin’у, Ken’у, Михаилу Бялому, Владимиру Иванаеву и многим другим за дружеские советы и поддержку, которые очень помогли при создании этой книги.

P.P.S. Уважаемые читатели, я не собираюсь вымогать у вас лайки и награды за свою работу, или настаивать на том, чтобы вы стали моими подписчиками. Вовсе нет! Но, поверьте, увидеть выражение вашего одобрения всеми вышеуказанными способами для меня означает появление серьезного стимула продолжить.

С искренним уважением и признательностью за то, что все еще читаете!

Примечания

1

Цитата из песни группы «Ляпис Трубецкой».

2

«Нихренаська» — так иногда в шутку называли сумку-авоську. Дескать, сходил в магазин, но ни хрена там не купил. Потому что нет ничего.

3

Малец — одно из прозвищ А. Мальцева.

4

Цитата из сказки Л.Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

5

«Шурик» — (жарг.) шампанское.

6

Мельник ошибается. Мяч себе за спину уронил вратарь ЦСКА Леонид Шмуц в 1971 году. Правда, в игре как раз с «Араратом». Но, что поразительно, судил ту встречу…Петр Гаврилиади!

7

Perdonate (итальян.) — Простите.

8

Parla italiano? (итальян.) — Говоришь по-итальянски?

9

Миха — прозвище Михаила Месхи.

10

О. Григорьев и В. Попенченко — известные советские боксеры того времени.

11

«Лысый» — металлический рубль с профилем Ленина.

12

Домжур — Дом журналиста на Никитском бульваре.

13

Персонажи мексиканской мыльной оперы «Богатые тоже плачут».

14

Follada que a la boca! (каталонский) — Еб…ть тебя в рот!

15

Xuclar la polla gilipolles de merda! (каталонский) — Соси член, засраный мудак!

16

Что происходит? (португальский).

17

Что?!!

18

«Василь Василич» — так обычно спортсмены называли между собой прикрепленного к делегации сотрудника КГБ.

19

Речь идет о стадионе в Чьерны Балог (Словакия).

Content

Дмитрий Политов
Данила Мельник. Футболист
Я ем города, морями запиваю

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Примечания