Кэсси Харт

Во власти Приста

От автора

Этот роман — полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Посвящается моей тайной одержимости парнями в кожанках и татуировках. Продолжайте быть такими же потрясающими. Ура!

Спасибо за вашу поддержку, приятного чтения!

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

Дорогие читатели, предлагаем вам ознакомиться с именами героев. Так как имена символизируют черту характера или поступок героя, мы решили избежать их дословного перевода.

Данная книга «Во власти Приста» (Claimed of Priest) посвящена Присту и Скай.

Priest в переводе с английского означает священник, он же Prez — президент, поэтому далее по тексту будет встречаться Прист или През.

Sky в переводе с английского небо. Девушка с голубыми глазами такая же добрая, нежная и невинная, как голубое летнее небо без облаков. Поэтому далее по тексту будет встречаться Скай.

Глава 1

Скай

Я заблудилась.

Из меня вырывается тихий стон, когда я понимаю, что уже четыре раза проходила мимо одной и той же кофейни. Либо так, либо в Остине на каждом углу одинаковая кофейня с таким же названием и вывеской.

Что-то мне подсказывает, что все-таки первый вариант.

Господи, сейчас не самое удачное время для этого. Не то чтобы для таких вещей когда-либо наступает подходящее время, но сейчас определенно не до этого. Как оказалось, я хожу кругами. Понятия не имею, как это вообще могло произойти, поскольку я следовала по GPS на телефоне, но вот я здесь. Снова рядом у той же долбаной кофейни.

Похоже на фильм ужасов, в котором актриса живет в одном и том же дне и не может проснуться в новом пока не найдет способ разорвать этот порочный круг.

Не паникуй!

— Ты не застряла в фильме, Скай. Ты просто деревенская девчонка, впервые приехавшая в город. Держу пари, что это случалось с каждым в какой-то момент жизни, — успокаиваю я себя.

Медленные, глубокие вдохи, Скай… медленные и глубокие.

Сжимаю пальцами ручки чемодана и заставляю себя дышать ровно, пытаясь понять, в какой момент свернула не туда и какого черта снова и снова возвращаюсь в одно и то же место.

Я не могу снова пойти по этому же пути. Уже поздно, и пока не станет совсем темно, мне нужно найти отель и зарегистрироваться, а не скитаться по улицам. Все исследования, которые я провела перед поездкой, доказали, насколько небезопасен город ночью. Статья, которую я прочитала несколько дней назад, освещала ночные грабежи и другие преступления, совершаемые городскими бандами, терроризирующими людей, которых они ловят снаружи в этой части города. Дрожь пробегает по моему телу только от одной этой мысли.

— Вот что ты получаешь, когда покидаешь свой маленький городок и переезжаешь в мегаполис, — увещевает голос в моей голове.

— Нет, это моя мечта, — шепчу я твердо, прежде чем сомнения успевают укорениться в моих мыслях.

К тому же, уже слишком поздно сомневаться в себе. Я уже в Остине, и в Марфе меня больше ничего не держит.

Я прислоняюсь спиной к кирпичной стене кофейни, переключая внимание с мыслей на улицу, и впервые с тех пор, как вышла из автобуса, окидываю взглядом город.

Я мечтала об этом моменте всю свою жизнь.

О том, как оставлю позади свой маленький пыльный городок и перееду в большой город с его шумными улицами и возвышающимися небоскребами, которые, кажется, касаются облаков. Воздух здесь пахнет выхлопными газами автомобилей и кофе, неоновые огни освещают темноту, окрашивая город в яркие краски. Черт, даже закат ощущается по-другому… почти волшебно, когда солнце медленно исчезает за высокими зданиями.

И нет, я не ненавидела свой маленький городок, но мне всегда хотелось большего. Я хотела просыпаться и видеть что-то другое, а не одни и те же пыльные маленькие магазинчики и семейные закусочные, которые были там по крайней мере три поколения. В городе жили замечательные, заботливые люди, но каким-то образом я не вписывалась, особенно после смерти моей бабушки.

Мы с бабулей постоянно говорили об этом моменте, и она уговаривала меня выйти в свет. Она рассказывала мне все эти захватывающие истории о времени, проведенном в городе, до того, как переехала в наш маленький городок, чтобы выйти замуж за моего дедушку и жить с ним долго и счастливо.

— Тебе нужно увидеть мир, Скай. В этом маленьком городке ты его не увидишь.

Ну, вот я и здесь. Это мечта, о которой мы всегда говорили.

Улыбка появляется на моих губах, и меня окутывает спокойствие. Это первое подобие покоя, которое я ощутила с момента прибытия в Остин, и я наслаждаюсь им.

— Видишь, не все так плохо, — шепчу себе, окидывая взглядом окрестности, и когда мой взгляд останавливается на группе подростков, прислонившихся к зданию напротив и болтающих между собой, моя улыбка становится мягче. Подростки напоминают мне детей из родного города с их растрепанными волосами и одеждой. Кажется, что городские и деревенские дети думают одинаково, когда дело доходит до того, что они считают модой. Держу пари, что их мозги устроены одинаково…

Подождите…

Я выпрямляюсь в волнении, когда идея укореняется. Держу пари, что эти дети ничем не отличаются от тех, что дома. Подростки дома всегда готовы помочь, когда их попросишь; я уверена, что могу обратиться за помощью к этим детям. Мое сердце трепещет от волнения, когда я беру свои сумки, прежде чем направиться к мальчикам.

На моем лице сияет солнечная улыбка, когда я тащу за собой чемоданы, осторожно переходя дорогу. Я привлекаю внимание мальчика, и он ненадолго замолкает, чтобы посмотреть, как я иду к ним. Они что-то обсуждают между собой, прежде чем двое из них отделяются от группы и подходят ко мне с добрыми улыбками на лицах. Они выглядят, примерно, как школьники, и это меня успокаивает.

— Мэм, — любезно говорит тот, что повыше, с улыбкой, которая, я уверена, очаровывает всех девушек в его окружении. — Вам нужна помощь?

— Пожалуйста, — выдыхаю я, в голосе слышно облегчение. — Не будете ли вы так любезны показать мне дорогу к Конгресс-авеню? Я немного заблудилась.

— Конечно, это в нескольких кварталах отсюда, — говорит другой парень с такой же очаровательной улыбкой. — Мы отвезем вас туда, если хотите. Эти сумки выглядят тяжелыми, можем ли мы помочь вам их донести?

Мое сердце наполняется теплом от этого предложения. Эти ребята действительно такие же, как из моего родного города, всегда готовы протянуть руку помощи, когда это необходимо.

Я позволяю им забрать чемоданы, а также мой тяжелый рюкзак, застонав от облегчения, когда вес падает с моих плеч. В этих сумках все мои пожитки, так что вполне логично, что мне было так тяжело.

— Следуйте за нами, — говорит более высокий парень и начинает идти в противоположном направлении, которое мне показывал GPS.

Я улыбаюсь, следуя за ними по улице, завороженно разглядывая массивные здания и думая обо всех захватывающих вещах, которые собираюсь сделать, как только обоснуюсь.

Остин славится своими историческими достопримечательностями, а еще он известен как мировая столица живой музыки, и мне не терпится начать исследовать город. У меня будет все время в мире, чтобы сделать это, как только я обоснуюсь и поступлю в колледж. Держу пари, что ребята знают все лучшие места, которые стоит посетить.

— Какие места вы бы порекомендовали посетить? — Спрашиваю я, переводя взгляд с массивных зданий на идущего рядом со мной мальчика, но тут меня встречает незнакомое лицо. Я виновато улыбаюсь, прежде чем отыскать взглядом мальчиков, несущих мои сумки, но вижу только одно незнакомое лицо за другим.

О Боже! Я что, потеряла их в толпе?

Я хлопаю себя по лбу, хихикая. Я не смогла бы больше походить на провинциальную девушку, даже если бы попыталась. Должно быть, я настолько погрязла в своих мыслях, что не заметила, как отстала от них. Должно быть, они свернули или пошли в другую сторону, а я отвлеклась. Я бегу вперед, но тут появляется еще одна проблема, когда я дохожу до перекрестка и все еще не вижу парней.

Господи, куда же они делись?

Я прикусываю нижнюю губу, напрягая мозг, но это головоломка, которую я не смогу решить в ближайшее время, и чем дольше я жду, тем сложнее будет их догнать.

Я оборачиваюсь, чтобы спросить дорогу, но, похоже, никто не хочет останавливаться и разговаривать со мной, поскольку всем, похоже, нужно куда-то идти. Но когда пожилая женщина наконец обращает на меня внимание, то указывает не на одну из улиц на перекрестке, а куда-то позади нас.

— Конгресс-авеню в нескольких кварталах в той стороне, — говорит она, указывая туда, откуда я только что пришла. — Вы, должно быть, прошли мимо.

Нет, этого не может быть.

Мальчики… Они сказали…

Волна паники охватывает меня, когда я пытаюсь понять, что происходит. Может, старушка ошиблась? Должно быть, так оно и есть, потому что мальчики говорили уверенно.

Кажется, что-то не сходится, и я отказываюсь допускать любые негативные мысли, которые могут попытаться закрасться в мою голову.

Это… все просто недоразумение.

Медленные глубокие вдохи…

Я продала все свое имущество, использовала все свои сбережения и небольшое наследство от бабушки, чтобы приехать сюда, и теперь…

Нет!

Я качаю головой и провожу дрожащими пальцами по волосам, когда меня осеняет мысль, что мальчишки могли меня ограбить.

Истерический смех вырывается из моего горла, когда я осознаю эту страшную вещь, но отказываюсь позволить ей поглотить меня.

Ни за что, думаю я панически смеясь. Не может быть, чтобы я была настолько доверчива, чтобы попасть в беду всего через несколько часов после приезда.

— Не может быть, — шепчу я, разворачиваясь на каблуках и побежав обратно к тому месту, где впервые встретила мальчиков. Я просто найду их друзей, которые наверняка помогут мне найти их, и все будет хорошо.

Но ничего хорошего.

Ни мальчиков, ни их друзей нет на том месте, где я встретила их ранее, и я принимаю тот факт, что позволила себя ограбить. Черт, я буквально отдала им свои сумки со всем, начиная от одежды и заканчивая студенческой формой, наличными, удостоверением личности и кредитной картой внутри.

— О Боже, — шепчу я, чувствуя, как дрожат мои ноги, но я заставляю себя твердо стоять на них.

Дыши, Скай!

Господи, гораздо сложнее заставить себя дышать, когда легкие, кажется, вот-вот разорвутся. Мне не помешало бы следовать совету бабушки и никогда не доверять никому из незнакомых людей в городе, но эти ребята… Они были такими милыми и добрыми.

Они казались безобидными.

С дрожащим вздохом я достаю телефон из заднего кармана джинсов и ищу ближайшее отделение полиции. Как и в случае с моим приложением GPS, соединение для передачи данных не работает, и мне приходится идти в ближайшее кафе и подключаться к бесплатному интернету. Ближайший полицейский участок, похоже, находится недалеко от моего текущего местоположения. Конечно, мне все равно удается несколько раз повернуть не туда, прежде чем я его нахожу. Меня встречает скучающий мужчина лет сорока пяти, который, похоже, так же заинтересован моей историей, как человек наблюдающий за высыханием краски.

— Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, — говорит он, едва сдерживая зевок. — Вы, приехав в чужой город, слепо доверяете кучке незнакомцев нести все ваши сумки, а затем удивляетесь, когда они убегают с ними?

Я прикусываю губу и опускаю взгляд, прежде чем кротко кивнуть.

— Да.

— Мисс, — лениво протягивает он. — С чего вы бы вам доверять кучке детей, которых вы видите в первый раз?

Почему бы и нет?

Что, теперь мне нужно подозревать всех вокруг? Это тот менталитет, который мне нужно перенять для жизни в городе?

— Я не заметила в них ничего подозрительного, — слабо говорю я.

Оглядываясь назад, понимаю, какой фатальной это было ошибкой, но в моем городе ничего подобного никогда бы не произошло. Подростки с радостью помогли бы мне донести багаж с очаровательными улыбками, прежде чем убежать.

Здесь все по-другому.

Люди здесь хмурятся, когда ты им улыбаешься, а копы смотрят на тебя с раздражением, когда ты заходишь в их участок. Черт, никто даже не останавливается, чтобы спросить, что случилось, когда видят, что ты потерян.

— Ты же хотела этого, — снова увещевает меня совесть. — Быть еще одним безликим телом в толпе.

— Вот как все будет, мисс Тайлер, — говорит офицер со вздохом, одним из многих, которые он выпустил с тех пор, как я вошла. — Мы проведем расследование и сообщим вам, если что-то выясним, но в таких случаях довольно сложно что-либо сделать.

— Я могу купить новую одежду и обувь. Я уже звонила в банк, чтобы заблокировать свои карты. Меня это не волнует, но мои личные записи, форма, письмо о зачислении и удостоверение личности — все в моем рюкзаке. Мне это нужно для зачисления в колледж.

— Как я уже сказал, мы займемся этим и свяжемся с вами, — отвечает он. — Запишите свои контактные данные и адрес, где мы сможем вас найти.

Я беру ручку, которую он протягивает, и кусаю губу, пытаясь придумать, что делать. У меня нет адреса, который можно было бы написать. Я собиралась остановиться на ночь в отеле и завтра явиться в колледж, где меня распределят в общежитие, но теперь, без каких-либо документов или средств на оплату комнаты, этого не произойдет.

— В чем дело?

Я поднимаю глаза на офицера.

— Извините, но у меня нет адреса, который я могла бы написать. Завтра я смогу заселиться в общежитие, но сегодня планировала остановиться в отеле.

Полицейский долго изучает меня, прежде чем схватить блокнот и что-то написать. Он отрывает листок от блокнота и передает его мне.

— Это адрес женского приюта, — говорит он мне. — Просто скажите им, что вас прислала офицер Роулинг, и они приютят вас на несколько ночей. Я дам вам знать, если мы найдем ваши вещи.

— Спасибо, — говорю я, вставая, чтобы уйти, но коп останавливает меня, в его глазах сверкает что-то опасное, но это происходит так быстро, что я почти начинаю думать, что мне это почудилось.

— Такая красивая девушка, как вы, не должна разгуливать по этому опасному городу. В приюте вам будет безопаснее.

Я начинаю немного смущаться, когда он пробегает взглядом по моему телу, поэтому благодарю его и быстро выхожу из участка, прежде чем он или кто-либо другой увидит слезы на моих глазах. Капли слез падают на экран моего телефона, пока я ищу адрес женского приюта, и мне хочется разрыдаться, что он находится в тридцати минутах ходьбы. Ночью. У меня нет денег, чтобы заплатить за Uber или такси. Впервые с момента приезда в город я думаю, что, возможно, гонюсь за несбыточной мечтой.

Город совсем не такой, каким я его себе представляла. Когда бабушка сказала мне выйти в мир, она не подготовила меня к тому, насколько несчастной заставит меня чувствовать этот мир.

И одинокой.

Глава 2

Прист

В моей жизни было не так уж много моментов, когда мне казалось, что желание жить ускользает прямо сквозь пальцы, но никогда еще эта потребность не была столь острой, как сейчас.

Черт возьми!

Руки буквально чешутся вытащить пистолет из кобуры и пустить себе пулю в лоб, лишь бы закончить эти мучения.

— Говорю тебе, мужик, ничто не сравнится с ревом Harley с прямоточным выхлопом. Все дело в этом глубоком, громоподобном звуке, который заставляет оборачиваться всех, куда бы ты ни пошел. Не слушай никого, кто скажет тебе обратное, — говорит Найт, мой лучший друг и вице-президент нашего мотоклуба, подзатыльником хлопая сидящего рядом с ним парня.

Потенциальный покупатель, которому немного за двадцать, качает головой.

— Чувак, я тебя понимаю, но вынужден не согласиться. Дело не в звуке и мощности, а во внешнем виде. Добавление хромированных акцентов и индивидуальная покраска могут вывести Harley на совершенно новый уровень. — Парень поворачивается к своему яркому байку с нежной улыбкой. — Какой смысл привлекать внимание шумом, если им не на что смотреть?

Закрываю глаза и молю о терпении, чтобы пережить эту ночь. Эти двое спорят целую вечность, и сейчас я готов завести свой Харлей и съехать с края ближайшей скалы, чтобы положить этому конец.

— Вы оба неправы!

Едва сдерживаю стон, когда слева раздается голос, хотя мне не нужно смотреть, чтобы увидеть, как стоическое лицо Рипера сверлит дыры в моей голове. Мой вышибала был молчаливым наблюдателем за ссорой между моим вице-президентом и новичком, поэтому я в замешательстве, почему он вообще хочет присоединиться и добавить головной боли.

— Комфорт — ключ к успеху Harley, — говорит он. — Хорошо обитое сиденье и руль могут сделать эти длительные поездки легкими. Все дело в поиске золотой середины между стилем, мощностью и комфортом. Что ты думаешь, През?

Убейте меня, вот что я думаю.

— Думаю, мне следовало сегодня вечером пойти в засаду одному, — грубо говорю я, засовывая руку в куртку и доставая пачку сигарет. Закуриваю, глубоко вдыхая никотин.

— Я думал, ты бросил курить, — говорит Найт, прищурившись и глядя на меня.

— Ага, — отвечаю я с каменным лицом, делая еще одну затяжку.

Правда в том, что я пытался бросить эту отвратительную привычку, и нет, это не потому, что я думаю о своем здоровье и прочей ерунде. Я не настолько заблуждаюсь, думая, что проживу достаточно долго, чтобы беспокоиться о долгосрочных последствиях курения.

Нет, не при этом образе жизни.

Учитывая готовность полицейских стрелять без остановки и наших беспечных врагов этого района, будет чудом, если я доживу до пятидесяти без пули в голове или пожизненного заключения, как мой старик.

Причина, по которой я пытался бросить свою отвратительную привычку курить, заключается в том, что это всего лишь привычка. Мне не нравится быть рабом своих привычек. Я видел достаточно людей, которые сходили с ума от злоупотребления наркотиками, и знаю, что мне нужно держать голову ясной. Я не могу позволить себе никакого компульсивного влечения, а мое курение — это именно то, что нужно. Мне удалось воздержаться от всего, что контролирует мою голову, и даже прожить месяцы без курения, и все же…

И все же не могу бросить из-за этих тупиц.

— Вижу, как ты усердно пытаешься бросить, — говорит Найт, сарказм льется из него, как мед, и ему повезло, что он мой лучший друг, иначе он бы сейчас лежал на земле, истекая кровью. Найт, должно быть, прочитал опасный блеск в моих глазах, потому что быстро меняет тему. — Что мы вообще здесь делаем? Мы должны…

Он не успевает договорить, когда мы все слышим звук грузовика. Все настороженно проверяют свое оружие, когда машина приближается.

— Блядь, наконец-то! — Шиплю я, выпуская дым, прежде чем бросить сигарету на землю и потушить ее каблуком ботинка.

Мы ждали этот грузовик всю ночь. Несколько дней назад, когда новичок сообщил, что заметил грузовики, проезжающие через уединенную часть нашей территории, я сразу понял, кому он принадлежит. Только мотоклуб Black Chains были достаточно храбры, чтобы перевозить наркотики через нашу территорию. Единственный другой путь в город — по шоссе, но там они рискуют попасться Государственному дорожному патрулю. Мы тусовались последние две ночи, ожидая, когда те появятся снова, и вот они здесь.

Сегодня я собираюсь напомнить этим ублюдкам, что иногда проще иметь дело с властями, чем с нами.

— Насколько жестко будем на них давить? — Тихо спрашивает Рипер рядом со мной, я наблюдаю, как мой вышибала достает глушитель. Я практически вижу, как он пускает слюни при мысли о предстоящей бойни.

— Столько, сколько нужно, — говорю я, доставая свой пистолет. — Сегодня вечером мы преподадим им урок!

Я киваю Найту, который поедет за мной и Рипером и будет на подхвате. План состоит в том, что эти двое нападут сзади, если там прячутся люди, а мы с Рипером разберемся с людьми спереди.

Мы расходимся, как обсуждали заранее, чтобы устроить засаду на грузовик, все происходит в мгновение ока. Мой пистолет уже наготове, когда я подъезжаю на своем Harley к передней части грузовика, на мгновение отвлекая водителя от Рипера, который стреляет в шину, заставляя его остановиться.

И тут начинается перестрелка.

Black Chains явно не были готовы к засаде, мы быстро их усмиряем, вытаскивая из грузовика трех истекающих кровью мужчин, которые умоляют нас не убивать их. Несмотря на мои слова, сказанные ранее Риперу, я не собираюсь их убивать. По крайней мере, не всех троих. Мне все еще нужен кто-то, кто донесет сообщение Black Chains.

Я не такой кровожадный, как некоторые из членов моей команды. Кто-то должен быть достаточно вменяемым, чтобы возглавить эту стаю животных, и, к сожалению, это я. Но даже в этом случае мне нужно преподать ублюдкам урок о том, что значит переходить дорогу президенту мотоклуба Steal Order.

Я направляю пистолет на ближайшего мужчину, готовясь нажать на курок, но голос Найта останавливает меня.

— Эй, Прист, тебе нужно это увидеть! — Его голос груб и холоден, но это не то, что меня останавливает. Найт и остальные участники редко называют меня по имени, если только это не что-то серьезное. Для них я всегда През — холодный человек с постоянным хмурым выражением лица и мертвым сердцем.

— Стреляй, если кто-то пошевелится. — Я киваю Риперу, прежде чем обойти грузовик. Ожидаю найти тонны кокаина, загруженного в кузов, или, возможно, оружие, но то, с чем я столкнулся, заставляет мою кровь стынуть в жилах. — Что это за хрень!

— Я знал, что Black Chains — самые мерзкие из мерзких, но это просто отвратительно!

Внутри грузовика раздается жалобный всхлип, когда я смотрю на девушек, сбившихся в кучу в углу. Найт светит фонариком по небольшому пространству, и я мысленно считаю количество людей в грузовике — десять девушек, большинство из которых даже не выглядят достаточно взрослыми, чтобы водить машину.

— Ч-что мы будем делать? — Дрожащим голосом спрашивает новичок, его глаза расширяются от ужаса, когда до него медленно доходит, что мы остановили торговлю людьми.

— Позвони нашему контакту, что в офисе шерифа, — говорю я. — Сообщи ему, что нужно как можно скорее приехать сюда вместе со своими друзьями из социальных служб.

Несмотря на наши противоречивые отношения с правоохранительными органами, когда мы не в состоянии с чем-то разобраться, приходится связываться с ними. Но такие случаи редки, и мы всегда обращаемся к одному и тому же полицейскому, которому я готов доверять.

Этот грузовик, полный перепуганных женщин, явно не то, с чем мы можем справиться. Большинство из них выглядят несовершеннолетними… У нас нет ресурсов, чтобы разобраться с этим и вернуть девушек домой.

Перспектива звонка исчезает, оставляя меня наедине с Найтом. Я поворачиваюсь к нему, чтобы поручить загрузить членов Black Chains во внедорожник, на котором Рипер приехал сюда. Мы сами разберемся с этими людьми и получим от них всю возможную информацию. На самом деле неважно, что девушки расскажут полиции о том, что с ними произошло. Копы не будут достаточно беспокоиться о том, чтобы выследить трех никому не нужных членов банды, и не будет никаких доказательств того, что мы когда-либо были здесь.

Найт кивает и уходит, и только когда он исчезает, что он оставил меня с кучей перепуганных девушек.

Я сложен как танк — гигант ростом 1.90 м., с лицом, которое, как говорят, вызывает у детей кошмары. У меня глубокий грохочущий голос, и я бы заставил этих девочек кричать во всю силу своих легких, если бы осмелился попытаться их утешить.

Да я и не знаю, что сказать.

Дерьмо!

Пальцы так и чешутся залезть в карман и достать сигарету, но я вовремя останавливаюсь. Единственный вариант — неловко стоять возле грузовика, когда мое массивное телосложение закрывает большую часть лунного света.

Черт! Может, мне не стоило отсылать Найта. Он всегда привлекает женщин своей внешностью и очаровательными речами. Да даже Рипер справился бы лучше.

— Боже мой! Почему так долго! — Шиплю себе под нос, не зная, что делать, но не желая оставлять девушек одних. Я понимаю, что копы не смогут добраться сюда быстрее, чем за двадцать минут, учитывая, насколько далеко от города находится наша территория, но это меня не успокаивает. Нам нужно точно рассчитать время отъезда до времени их прибытия, чтобы самим не попасться на глаза полиции.

Я настолько напряжен, что не слышу, как одна из девушек вылезает из грузовика, пока кто-то не хлопает меня по плечу, заставляя вздрогнуть.

Быстро разворачиваюсь, мое дыхание перехватывает, когда мои глаза встречаются с яркими голубыми глазами, которые напоминают мне небо в ясный день. Девушка, примерно на фут или около того ниже меня, смотрит слезящимися глазами, которые вызывают урчание в глубине моего горла.

Господи, даже с ее взъерошенными золотистыми волосами и заплаканными щеками она кажется ангелом. Все в ней, от того, как она смотрит на меня, до воздуха вокруг нее, застает меня врасплох и лишает дара речи. Все, что я могу сделать, это… смотреть.

— Ты-ты… — Она обрывает себя, чтобы прочистить голос, который звучит немного хрипло. — Ты здесь, чтобы спасти нас?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мои мысли не могут сосредоточиться на том, что именно мне нужно сказать, пока она смотрит на меня таким взглядом… Поэтому я просто киваю.

Ее глаза снова наполняются слезами, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не сделать шаг вперед и утешить ее. Впервые в жизни я хотел бы быть Найтом. Мой лучший друг знал бы, что сказать, чтобы утешить.

Он бы знал, что делать и…

— Ох! — Ахаю я, когда девушка бросается мне в объятия, обхватывает руками мои плечи и зарывается лицом мне в грудь, прежде чем разразиться душераздирающими рыданиями.

— Спасибо, — шмыгает она носом в мою рубашку. — Ты не представляешь, как мы были напуганы. Спасибо.

Мои руки остаются по бокам, я сбит с толку реакцией девушки и не знаю, что делать.

Никто, кроме сестры, не обнимал меня уже много лет. И уж точно не так.

Ничего столь теплого. Ничего столь разрушительного.

Эта девушка… разрушает меня до глубины души.

Глава 3

Скай

От него пахнет сигаретами и кожей.

Никогда не думала, что буду цепляться за запах, как за спасательный круг, прижиматься к твердым, как сталь, мышцам и хотеть забыть…

Забыть последние двадцать четыре часа ада.

Я сжимаю руки на плечах мужчины, чтобы сдержать всхлипы, знаю, что должно быть унизительно, насколько крепко я цепляюсь за этого незнакомца, но… ничего не могу с собой поделать. Впервые за несколько дней я почувствовала хоть какое-то подобие покоя.

После всего, что мне пришлось пережить, я не собираюсь сокрушаться.

— Эй, През, наш связной сказал, что они будут здесь через пятнадцать минут, — кричит кто-то позади меня, и я знаю… Понимаю, что мне следует вырваться из объятий, но не могу заставить свое тело отстраниться от этого гиганта.

Дрожь сотрясает мое тело, когда он поднимает огромную ладонь к моей голове, чтобы обхватить ее, я позволяю его неловким похлопываниям успокоить и примирить меня.

— Спасибо, что спасли нас, — снова шепчу я, теряясь в запахе незнакомца.

Когда полицейский, который принимал мое заявление, остановил меня в паре кварталов дальше по улице, чтобы предложить подвезти до женского приюта, я с радостью согласилась. Я всегда считала, что полиции можно доверять безоговорочно. Теперь поняла, как сильно ошибалась. Несмотря на все усилия, я быстро уснула в патрульной машине, убаюканная чувством безопасности после напряженного дня.

Я проснулась от хруста гравия под шинами, когда мы въехали на поле. Прежде чем я успела спросить, где мы и что происходит, меня резко вытащили из машины и мужчины, лиц которых я не могла видеть, бросили в кузов грузовика. Я думала, что это конец. Пыталась умолять их отпустить меня, говорила, что у меня нет денег и родных, которые заплатят выкуп. Но мне просто приставили пистолет к виску и приказали молчать.

Только увидев других девушек в грузовике, я поняла, что меня похищают не ради выкупа.

Каковы были шансы, что я стану жертвой торговли людьми всего через несколько часов после того, как меня ограбят и лишат всего моего имущества? Как мне могло так не повезти?

— С тобой все будет в порядке, — рыкнул он мне в ухо, заставляя мою шею покрыться мурашками и успокаивая меня еще больше.

Он спас меня. Напоминаю себе, что этот зверь и его друзья спасли нас. Я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, что они хорошие парни. Не с их холодными, жесткими глазами, татуированными руками и шеями. Но в этот момент — они наши герои.

Эта мысль подводит нас к пониманию того, что о надежности человека нельзя судить только по его внешнему виду.

Кучка подростков с детскими лицами ограбила меня, а уставший полицейский средних лет помог мне попасть в руки торговцев людьми вместе с кучей других девушек. После того, как мой охваченный паникой мозг немного успокоился, и я поняла, что в свои девятнадцать самая старшая из похищенных девушек, то попыталась быть сильной. Я пообещала рыдающим девушкам, что кто-нибудь придет за нами, хотя сама в это не верила.

Я старалась не показывать, как сильно этот город избил меня всего за несколько часов.

Господи, как я устала!

Я глубже зарываюсь в объятия гиганта, когда понимаю, что мне больше не нужно быть сильной, и не отстраняюсь, пока не слышу, как одна из девушек всхлипывает. Только тогда я заставляю себя вырваться из крепких объятий и поворачиваюсь обратно к грузовику, игнорируя слезы, стекающие по моим щекам.

— Вы можете выходить, девочки, — кричу я. — Полиция уже в пути. Теперь мы в безопасности.

Они колеблются, но только секунду, прежде чем все начинают выходить, одна за другой. Большинство девушек несовершеннолетние и были похищены прямо с улицы после побега из дома или похожим образом, как я.

Я подавляю свои чувства и успокаиваю девочек, обнимая самую младшую, пока кто-то не объявляет, что полиция будет всего через несколько минут. Гигант поворачивается ко мне.

— Это сигнал для меня. Полиция будет здесь с минуты на минуту. Они позаботятся о вас. Нас здесь никогда не было, поняла?

— Что? — Кричу я. — Нет! Ты не можешь уйти. — Не знаю, как выразить словами, насколько я напугана мыслью об уходе этого человека.

Мой тон, должно быть, напугал девочку, прижавшуюся ко мне, потому что она тихо всхлипывает и крепче цепляется за меня. Я сжимаю ее, прежде чем передать девочке рядом со мной, которая, кажется, всего на пару лет старше. К счастью, она не возражает, и я могу повернуться к мужчине. Только чтобы обнаружить, что он уходит.

— Эй! Подожди! — Кричу, преследуя его. Я бросаюсь к нему и кладу руку ему на плечо, заставляя мужчину резко обернуться. В его глазах появляется опасный блеск, и я задыхаюсь, отступая так быстро, что чуть не падаю. Он быстро протягивает руку, хватая меня, чтобы удержать.

— Ты в порядке? — Его глаза смягчаются, когда они встречаются с моими, понимаю, что он не такой страшный, как я думала сначала. Кажется, друг назвал его През. Не уверена, настоящее ли это имя или его профессия, но в любом случае эти темные глаза грозят разрушить тот небольшой контроль, за который я цепляюсь.

На этот раз я сдерживаюсь, чтобы не прыгнуть к нему в объятия, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Я… — Начинаю уверять его, что со мной все в порядке, но это будет ложью. Я далека от того, чтобы быть в порядке, но сейчас это не имеет значения. — Полиция… Меня похитил коп. Откуда мы знаем, что с этой полицией все в порядке? Что с нами все будет в порядке? Ты не можешь остаться с нами? — Лепечу я, мысль о том, что этот человек меня бросит, заставляет ледяной ужас бежать по венам.

Глаза Приста снова становятся опасно темными, и он сжимает челюсть. Но каким-то образом я знаю, что его гнев направлен не на меня.

— Приедут надежные люди, обещаю тебе. Они позаботятся о том, чтобы каждый получил необходимую помощь и воссоединился со своими семьями.

— Как ты можешь быть так уверен? — Шепчу я, глядя в угольно-черные глаза гиганта, такие темные, что грозят засосать меня в свои бездонные глубины, но я отказываюсь отводить взгляд. Мне нужно знать, что девочки в безопасности, — это единственное, что удерживает меня на ногах в этот момент.

Прист изучает меня мгновение, его взгляд вызывает прилив тепла по моему позвоночнику.

— У меня есть связи в полиции. Я прослежу, чтобы всех вернули их семьям.

Я ему верю. У меня не самый лучший послужной список в плане доверия людям, но этому человеку я доверяю по какой-то причине.

Я с облегчением вздыхаю.

— Спасибо. Но, эм, а как быть с девушками, у которых нет семьи?

Темные глаза снова прищуриваются, и краем глаза замечаю мигающие огни в пустынной дали.

— Давай, През, нам пора! — Кричит мужчина на большом темном мотоцикле. Прист отмахивается от него.

— Иди. Я поеду сразу за тобой. — Он спрашивает меня: — У кого из девушек нет семьи?

Из всех нас, кто был заперт в фургоне, я единственная, у кого нет дома или родных. Я сглатываю, пытаясь подавить дрожь, и тихо отвечаю.

— М-меня. У меня, гхм, никого нет…

Прист смотрит на меня секунду, а затем через плечо на быстро приближающиеся огни. Он ругается себе под нос, затем берет меня за руку и ведет к своему мотоциклу.

— Я не могу здесь оставаться, когда приедет полиция, но и оставить тебя одну тоже не могу. Поехали со мной, и мы что-нибудь придумаем.

Позади нас раздается крик, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как молодая девушка, которая обнимала меня, вырывается от другой девушки и бежит ко мне.

— Куда ты уходишь? Он не может забрать тебя! — рыдает она, добежав и обхватив мою талию маленькими ручками.

Я крепко сжимаю ее плечи и оглядываюсь на Приста, который кивает, затем поворачиваюсь к девушке.

— Все в порядке, милая, — успокаиваю я. — Полиция едет — настоящая полиция, мужчины и женщины, которые защитят тебя и позаботятся о том, чтобы ты добралась домой. Теперь ты в безопасности, обещаю. — Это не та клятва, которую мне следовало бы давать, но что-то подсказывает мне, что это правда. — У меня нет семьи, которая ждет меня. Пр… — Я обрываю себя, внезапно осознавая, что он, вероятно, не хочет, чтобы кто-то из нас знал его имя. — Этот человек мне поможет. Со мной все будет в порядке.

Молодая девушка шмыгает носом, но отпускает меня и возвращается к остальным, которые сбились в кучу рядом с грузовиком.

С последним взглядом на них, в свете приближающихся полицейских машин, я приближаюсь к Присту рядом с его мотоциклом. Он помогает надеть шлем, затем, прежде чем сесть на мотоцикл, накидывает мне на плечи свою кожаную куртку. От него сильно пахнет смесью кожи и сигарет, что странно успокаивает. До сих пор я не осознавала, насколько мне холодно.

— Спасибо, — шепчу я, глубже погружаясь в его тепло.

— Куда хочешь поехать? — спрашивает Прист, помогая мне устроиться на байке позади него. Его прикосновение к моей руке теплое и успокаивающее даже сквозь толстый материал куртки.

— Ты можешь вернуть меня на двадцать четыре часа назад, до моего приезда в Остин? — шучу я, но на самом деле в этой ситуации нет ничего смешного.

— Могу отвезти тебя на охраняемую территорию, где живут более двадцати байкеров, большинство из которых полностью вооружены, и предложить комнату, где ты сможешь поспать, не беспокоясь о своей безопасности.

Сон. Комфорт. Покой.

Все это звучит как какие-то чуждые мне слова, и тем не менее, я желаю их больше, чем своего следующего вздоха.

Я прижимаю кожаную куртку плотнее, позволяя его запаху успокоить меня, прежде чем поднять глаза к лицу мужчины.

— Ты будешь рядом? — Спрашиваю его, мой голос прерывается, когда я пытаюсь найти его глаза в темноте. — Ты останешься со мной?

Это безумие. После всего, что произошло сегодня, возможно, мне нужна комната как минимум с тремя замками и комодом, прижатым к двери…

Нет! Мне нужно сильное присутствие, чтобы отбиваться от всех демонов, которые грозят утянуть меня вниз. Я не хочу быть одна. Не сегодня.

— Я останусь с тобой.

Глава 4

Прист

Я думал, что бросить курить будет сложно, но заснуть в постели с девушкой, обвивающей меня, как чертов осьминог, просто невозможно.

Я не спал уже несколько часов — и столько же был возбужден, — из-за чего чувствую себя самым извращенным ублюдком на свете. После всего, что случилось с этой девушкой, последнее, что ей нужно, — это чтобы парень, который, как она надеется, будет ее защищать, был возбужден, но я ничего не могу с собой поделать.

Ночь была долгой.

Когда мы подъехали, Рипер и Найт уже были в амбаре с тремя Broken Chains, которых схватили сегодня вечером, мне хотелось присоединиться к ним и самому вытянуть из мужчин информацию, но одного взгляда на голубоглазую девушку в моих объятиях было достаточно, чтобы понять, что я ее не оставлю.

Скай отказалась от моего предложения занять любую из пустых комнат, которые я ей показывал, твердо решив остаться со мной.

С каких это пор я кому-то поддаюсь? Я президент мотоклуба Steel Order. Человек, к которому копы даже подойти боятся, и чье имя способно заставить кровь застыть в жилах у большинства людей, и все же, чтобы меня погубить, достаточно пары голубых глаз.

Смешно.

Подумать только, что вот так меня ставят на колени — нелепо, но я не могу с этим ничего поделать… да и не хочу.

Но что я еще больше ненавижу, так это то, что могу только смотреть на нее. Я не могу к ней прикоснуться, не больше, чем сейчас, или буду проклят.

Черт возьми, этой девчонке девятнадцать — она на десять с лишним лет моложе меня, и этого должно быть достаточно, чтобы дисциплинировать мой разум и тело и заставить их вести себя прилично, но убедить в этом мое тело невозможно, когда ее идеальные изгибы крепко прижимаются ко мне, и, боже… она такая мягкая.

Это было первое, что я заметил, когда она забралась в кровать, прижалась ко мне и тут же уснула.

Я сжимаю и разжимаю кулак, пытаясь слегка сдвинуться, чтобы ее бедро не было так близко к моей бушующей эрекции, но движение заставляет ее прижиматься еще крепче, и мне приходится сдержать стон от удовольствия, которое пронзает мой позвоночник. Мои глаза метнулись к будильнику, и я застонал, когда понял, что только три часа ночи. Если только я не готов полностью встать с кровати и рискнуть разбудить явно измученную девушку, мне придется это вытерпеть.

Настоящая проверка моего контроля.

— Я слишком тяжелая? — Прорывается сквозь тишину комнаты мягкий томный голос, шокируя меня. — Извини, что я так лежу, но тут так холодно, а твое тело как печка.

Черт, значит, она чувствует мою эрекцию, прижатую к ней?

— Я думал, ты спишь, — говорю, сжимая зубы, чтобы не издать еще один стон, когда соблазнительница немного приподнимается, касаясь бедрами моего твердого члена.

— Не могу заснуть, — шепчет она. — Каждый раз, когда закрываю глаза, то вижу, как люди в масках вытаскивают меня из полицейской машины и приставляют пистолет к моей голове, угрожая застрелить, если я издам хоть звук.

Моя челюсть сжимается сильнее от ее слов, потребность наказать тех людей растет с каждой секундой, но логика напоминает мне, что в схеме задействовано больше людей.

— Теперь ты в безопасности, — обещаю я.

Проходят долгие секунды, прежде чем она приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз, ее глаза встречаются с моими в тускло освещенной комнате. Но здесь достаточно светло, чтобы ясно ее видеть, так как она застенчиво попросила меня оставить свет в ванной комнате включенным, прежде чем мы забрались в постель. Учитывая все, что она пережила, могу понять, почему она боится темноты, и я был рад удовлетворить ее просьбу.

Ее глаза завораживающего оттенка синего. Я заметил, когда впервые ее увидел. Когда она так близко я могу прочесть в них невинность, которая медленно меня разрушает. Она пробуждает мою защитную сторону, о которой я и не подозревал.

Во мне просыпается желание уберечь эту невинность от злого мира.

Black Chains были так близки к тому, чтобы разбить вдребезги эту невинность в ее глазах, что моя кровь закипает, когда я просто думаю об этом.

— Ты первый порядочный негодяй, которого я встретила с тех пор, как приехала в Остин, — шепчет она, и хихикает, когда видит мое замешательство. Звук, который издает девушка, легкий и воздушный, и заставляет мое сердце сжаться от тоски, я понимаю, что отдал бы все, чтобы слышать его каждый день. — Бабушка всегда говорила мне не судить о книге по обложке, но я никогда не верила ей, пока не приехала сюда. Спасибо, что спас мне жизнь, Прист.

Скай наклоняется и касается губами уголка моего рта. Это не более чем прикосновение кожи, но оно заставляет мое сердце колотиться в груди, а член выпрыгивать из штанов.

Я хочу ее!

Она, должно быть, чувствует, как напряжен мой член — прижатый к ее бедру, — потому что ее глаза расширяются с выражением удивления. Знаю, что она читает желание, написанное на моем лице, когда ее щеки медленно темнеют до довольно розового оттенка.

Она впивается зубами в губы, а глаза метнулись к моему рту, прежде чем снова встретиться с моим взглядом. Этого достаточно, чтобы сорваться с контроля. Я подношу руку к ее волосам и наматываю длинные золотистые волны вокруг своего кулака. Ее губы раскрываются в удивлении, когда я слегка дергаю за волосы, все время наблюдая за ее реакцией под моим горячим взглядом.

— Если хочешь отблагодарить меня поцелуем, позволь показать тебе, как мне нравится.

Ее грудь быстро поднимается и опускается, прижимая ее идеальные сиськи к моим грудным мышцам, вызывая резкую пульсацию в моем члене. Я подношу свободную руку к заднице Скай и перемещаю девушку на себя, так что моя эрекция оказывается между ее ног, и… Я даю ей мгновение, чтобы сказать «нет», чтобы оттолкнуть меня, но ее большие голубые глаза остаются прикованы к моим. Ее идеальные глаза становятся ошеломленными, когда я прижимаюсь своим твердым членом к ее прикрытой тканью промежности, борясь со всем, что у меня есть, чтобы не кончить в спортивные штаны.

Скай приняла душ, когда мы добрались до моей комнаты, это был единственный раз, когда она выпустила меня из виду больше, чем на несколько минут. Теперь девушка носит одну из моих старых футболок и пару боксеров. Было бы так легко раздеть ее догола.

Когда я подношу свои губы к ее губам, глаза Скай закрываются.

— Прист, — стонет она мне в губы, ее дыхание становится прерывистым.

Моя! — Приходит непрошеная мысль.

Я никогда раньше не думал о женщинах в таком ключе. Конечно, мне нравилось их общество, но никогда не приходило в голову удерживать их дольше, чем на несколько часов. Как президент самого большого мотоклуба в Остине, я и так слишком занят, чтобы тратить время, развлекая женщин. Но со Скай… я просто не могу представить, чтобы она смотрела на кого-то еще так, как сейчас на меня. Я не могу себе представить, чтобы она смотрела так на другого парня.

Да пошло оно все!

С грубым стоном я крепко прижимаюсь губами к ее губам, призывая Скай открыться для меня. Я тяну ее за волосы, отчего губы девушки раздвигаются для моего языка, черт возьми, на вкус как рай. Это опьяняет. Она скулит, когда застенчиво поддается моим прикосновениям, открываясь для меня еще больше, когда я скольжу нашими языками вместе во влажном голодном поцелуе. Вскоре я пьянею от вкуса и теплой текстуры ее губ.

Мое сердце колотится, когда я пожираю ее сексуальный маленький ротик, а когда она начинает извиваться и стонать, покачиваясь всем телом на моем пульсирующем члене, это грозит подтолкнуть меня к краю.

Заманчиво… Так чертовски заманчиво сорвать одежду, которая служит барьером между моим членом и ее сексуальной маленькой пиздой, вонзиться в ее тепло и провести всю ночь, погребенный внутри нее. Господи, я хочу прижать к себе эти идеальные сиськи, взять в рот маленькие розовые бутоны и сосать, пока весь клуб не услышит ее, но… Я не хочу ее пугать. Не тогда, когда я практически истекаю желанием ее трахнуть.

Она не может со мной справиться, по крайней мере, в таком состоянии.

Не тогда, когда мое тело вибрирует от желания прижать ее маленькое тело к матрасу и трахнуть, как изголодавшийся по сексу зверь.

Я впиваюсь руками в ее задницу, чтобы остановить ее трение о мою эрекцию, прежде чем разорвать поцелуй. Она скулит, когда я останавливаю ее движение, ошеломленные глаза встречаются с моими в лихорадке. Ее глаза мягкие и нуждающиеся, они смотрят на меня сверху вниз, как будто я только что что-то в ней разблокировал.

— Тебе нужен отдых, — грубо говорю я, пытаясь быть тем парнем, о котором она говорила ранее, и не нападать после той травматической ночи, которую ей пришлось пережить, но она не желает этого делать.

— Нет, мне это нужно, — говорит она мне, облизывая свои распухшие губы, и черт… Что этот язык со мной делает. — Я… Ты можешь мне это дать? Пожалуйста?

Черт возьми!

Я снова впиваюсь в ее губы, и в этот раз мне не нужно ее уговаривать — она сама с тихим стоном открывается мне. Ее бедра беспокойны, когда Скай покачивается на моей твердости, ее движения становятся лихорадочными, когда я просовываю руку под рубашку и ласкаю ее задницу.

Мне не следовало этого делать.

Это неправильно. Хотеть ее так, как я сейчас, неправильно, знаю это, и все же не могу остановиться. Не тогда, когда она так жадно отвечает на мои прикосновения.

Когда она так мило умоляет, как я могу ей отказать?

— Блядь, — проклинаю свой несуществующий контроль, в равной степени ненавидя и любя то, насколько слабой меня делает моя милая маленькая незнакомка.

С грубым рычанием я переворачиваю нас так, что она лежит на спине, прежде чем опустить губы на ее челюсть, провести своим голодным ртом за ее ухом и укусить чувствительную кожу. Она тяжело дышит, когда я прокладываю дорожку поцелуев вниз по шее, покусывая кожу и успокаивая языком.

Моя голова зарыта в ее шею, облизывая гладкую кожу горла, в то время как мои пальцы смыкаются вокруг пояса одолженных боксеров и дергают их вниз, прежде чем полностью сорвать с нее. Я отбрасываю их в сторону, даже когда начинаю медленно спускаться вниз по ее телу.

— Прист… Я… О, Боже! — Ее спина выгибается на кровати с криком, когда я провожу языком по ее соскам через рубашку. Я поднимаю руку к сиськам, зажимая маленький бутон через рубашку, пока сосу другой, мой член грозит лопнуть от потребности, которая пронзает мой позвоночник.

Мне нужно ее почувствовать. Я думал, этого будет достаточно, но нет никаких сдерживающих факторов.

Схватив рубашку за воротник, разрываю ее, звук раздается в комнате, когда мой взгляд падает на ее идеальные маленькие полушария с розовыми кончиками, умоляющими о моем прикосновении.

Моя!

— Прекрасный, — хрипло говорю я, наклоняясь, чтобы лизнуть ее бутон, она вскрикивает, когда мой рот горячо смыкается вокруг него. Я провожу языком по шершавому соску, теряясь в ее мягкой бархатистой коже. — Ты не представляешь, как сильно я, черт возьми, хочу тебя, принцесса.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней, и с удивлением обнаруживаю, что они горят от желания.

— Принцесса? — Спрашивает она, ее голос низкий и страстный, выстреливая прямо в мои яйца.

— Тебе не нравится?

Я зажимаю ее сосок между костяшками пальцев и слегка тяну, наблюдая через затуманенные похотью глазми, как ее губы раздвигаются в хрипе, а веки закатываются. То, как она реагирует… Это так больно. Как будто ее никто раньше не трогал, но это не может быть правдой. Не может быть, чтобы кто-то такой великолепный, как эта девушка, не был тронут раньше, но мысль о том, что Скай девственница, заставляет пульс биться в моем горле.

— Мне нравится, — шепчет она, возвращаясь в настоящее. — Никто никогда не называл меня так раньше. Никто никогда не прикасался ко мне и не целовал меня так, как ты.

— Как далеко ты уже заходила? — Как много ты можешь выдержать этой ночью?

Она кусает губы, доводя меня до безумия этим простым движением.

— Ничего не было… Я хотела подождать. — Она отводит от меня взгляд, но лишь на секунду, и когда снова встречается с моими, я читаю решимость в ее взгляде прежде, чем она успевает озвучить. — Я не хочу больше ждать.

Не отрываюсь от ее глаз, пока провожу рукой по бедру, раздвигая ноги и поглаживая ее губы средним пальцем, чтобы раздвинуть складки. Ее тело заметно содрогается, когда я провожу большим пальцем круговые движения по ее мокрой киске.

— Ты уверена в этом, принцесса?

— Да, — тяжело дышит она.

— Если ты позволишь мне зайти дальше, никто другой не сможет прикасаться к тебе. — Мой голос тверд, когда я провожу костяшками пальцев по ее киске. — Скажи мне, что ты понимаешь.

Она с готовностью кивает. Было бы смешно, если бы мой собственный член не грозил прорвать дыры в спортивных штанах.

Я прокладываю дорожку поцелуев по ее телу, прежде чем устроиться между раздвинутыми бедрами. Я хватаю ее ногу и кладу себе на плечи, прежде чем она успевает спрятаться, еще больше обнажая свою сексуальность. Мой рот истекает слюной, когда мои глаза встречаются с ее нетронутой киской, и, о Боже, она идеальна. Я просовываю руки под ее бедра и сжимаю задницу, притягивая ближе к себе, и ничто не могло подготовить меня к опьяняющему персиковому аромату. Понимаю, что изголодался, когда наклоняюсь и целую ее раздвинутую плоть с жадным стоном. Даю ей небольшое предупреждение, прежде чем скользнуть языком по ее влажной киске, слизывая скользкое возбуждение.

— Блядь, принцесса, — грубо дышу я в дрожащую плоть. — Ты практически истекаешь для папочки.

Ее тело сотрясает дрожь, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что я только что сказал. Господи Иисусе, я понятия не имею, откуда это взялось. Секс всегда был для меня всего лишь средством достижения цели. Я никогда не думал об этом достаточно, чтобы подумать о том, чтобы иметь извращение, и вдруг… Это!

Что ты со мной сделала, Скай?

— Папочка, — передразнивает она, ее голос хриплый, и из ее уст слова звучат правильно.

Ебать!

Я впиваюсь пальцами в ее бедра, а затем снова запускаю язык во влажную долину и омываю ее клитор длинными быстрыми движениями, от которых она со всхлипом выгибается на кровати.

— Повтори это. — Резко говорю я между облизыванием, ее опьяняющий запах кружит мне голову, и это — Скай — все, о чем я могу думать в данный момент.

— Папочка! — Надрывно всхлипывает она, даже когда ее киска начинает дрожать, я могу сказать, что она близко. Прижимаю губы к ее гладкому клитору и нежно посасываю набухший бутон, вырывая крик из ее губ. Она мечется на кровати, а ее тело дрожит в прекрасных спазмах. — О, Боже… Папочка! — Ее сиськи поднимаются и опускаются так красиво, что я на мгновение забываю о своем пульсирующем члене и вместо этого наблюдаю, как эта красавица распадается в моих руках.

Моя!

Я не прекращал лизать мокрую пизду, пока ее тело не перестало дрожать, и все, что осталось, — это крошечные толчки. Ее глаза были ошеломлены, когда она посмотрела вниз на свое тело, чтобы встретиться с моим взглядом. Я медленно опустил ее ногу со своего плеча и поднялся обратно по ее телу, даже когда тянулся к своему члену в своих спортивных штанах.

Я облизываю влагу, оставшуюся на моих губах, и смотрю на девушку, которую собираюсь сделать полностью своей, но пока нет. Господи, было бы так легко засунуть свой истекающий член в ее тугую, скользкую пизду и заявить на нее права, но не думаю, что смогу выдержать.

Когда я трахну Скай, я намерен провести больше трех секунд внутри ее идеального тела.

Моя кожа пылает, когда я чувствую, как мягкие руки присоединяются к моим на члене. Я изучаю раскрасневшееся лицо Скай, когда она берет мою длину в свои маленькие и мягкие руки.

— Позволь мне помочь, — шепчет она застенчиво, и я соглашаюсь.

Я теряюсь в этой идеальной грусти, пока она неловко гладит мой член, осознание того, что я единственный мужчина, которого она когда-либо касалась, заставляет мои яйца напрягаться от потребности кончить, не проходит и трех движений, как я извергаюсь со стоном. Я выгружаю горячую бесконечную полосу белого на ее живот и киску. Ее глаза интимно прикованы к моим, пока она выдаивает меня до последней капли, и когда я наклоняюсь, чтобы захватить ее рот, она открывается для меня.

Идеально. Ночь подарила мне драгоценную девочку.

Моя!

Мое дыхание все еще затруднено, когда мы прерываем поцелуй, и как бы мне ни хотелось упасть рядом с ней, мне нужно сначала очистить нас. Я провожу своими губами по ее губам, прежде чем вылезти из кровати и направиться в ванную. Когда я возвращаюсь с мокрым полотенцем, то обнаруживаю, что Скай уже дремлет.

Думаю, она имела в виду именно это, когда сказала, что ей это нужно.

Я быстро смываю с нее все и укладываю спать. Она не шевелится и не издает ни звука, и я присоединяюсь к ней в постели.

Понимаю, это безрассудно.

Я почти ничего не знаю об этой девушке, которую послала мне вселенная, но знаю наверняка, как сильно она заставляет мое сердце биться и какие защитные чувства вызывает во мне. Я бы убил за нее.

Думаю, это все, что имеет значение.

Глава 5

Скай

На мой десятый день рождения вместо родителей в школу приехала полиция. Я сразу поняла, что случилось что-то ужасное.

Оказалось, я была права. Мои родители попали в аварию. После этого я переехала жить к бабушке, матери моего отца. Я очень любила ее, и она была одна с тех пор, как умер дедушка. А потом она потеряла своего единственного ребенка. Мы нашли утешение друг в друге, нас объединило общее горе.

Жить с бабулей было легко. Она позволяла мне есть мороженое и пекла невероятное количество печенья. Позволяла мне делать то, что я хочу, и я была крайне избалована.

Она была всем, что у меня было, и когда я потеряла и ее, то представить себе не могла, что когда-либо снова испытаю эти чувства любви и утешения с кем-то еще.

И вот я здесь, с миской мороженого, которое кое-кто мне принес.

Когда я проснулась немного после полудня, все вчерашние события навалились на меня с силой и затмили волшебный момент, который мы с Пристом разделили прошлой ночью. Мне нужно было что-то сладкое, что-то, что я люблю, чтобы успокоиться, поэтому спросила, есть ли мороженое. Если Прист и посчитал мою просьбу странной, он ничего об этом не сказал.

Через полчаса кто-то принес мне банку любимого мороженого с кусочками печенья. Видимо, в клубном доме не было мороженого, и Прист послал кого-то специально за ним.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — Спрашивает он, сидя на своем месте и наблюдая за мной. — Скажи мне, если тебе что-нибудь понадобится, и я пришлю кого-нибудь.

— Все в порядке, — говорю я, отправляя мороженое в рот, и на этот раз, когда произношу эти слова, действительно имею их в виду.

Не знаю, в чем дело: в мороженом, в гиганте с татуировками, сидящем рядом со мной на крыльце, или в том и другом вместе, но я уже чувствую себя лучше.

Я отрываю взгляд от Приста и осматриваю окрестности. Когда мы приехали вчера вечером, у меня не было возможности все рассмотреть. Длинная огороженная подъездная дорожка проходит мимо крыльца, где я сижу, прежде чем разветвляется к нескольким хозяйственным постройкам. Территория вокруг дома и зданий чистая и ухоженная, но сама собственность окружена густым лесом. Дом огромный, не меньше трех этажей. Он обшит синим виниловым сайдингом и имеет крыльцо по периметру с несколькими креслами-качалками и качелями. Сады выглядят ухоженными, и все на удивление чисто. Совсем не похоже на то, что я ожидала бы от мотоклуба.

Пока я ждала свое мороженое, Прист объяснил, что дом служит главным центром клуба, клубным домом. Каждый в клубе может приходить и уходить, когда пожелает. Члены клуба, вступившие в него, имеют право жить в одной из многочисленных спален дома, которые распределяются по старшинству. Как президент клуба, Прист занимает главную спальню.

Члены клуба, у которых есть семьи, и все остальные, кто пожелает, живут в своих собственных домах, в клубном доме по большей части проживают только одинокие и новые участники. Кандидаты должны жить в клубном доме в течение целого года и несут ответственность за содержание имущества.

По средам все пятнадцать старших членов клуба, проживающих в этом районе, обязаны посещать церковь — собрание для обсуждения дел клуба. После этого весь клуб и их семьи, иногда сто человек или больше, собираются за клубным домом на пикник, если позволяет погода.

Прист также объяснил мне, что у него есть свой дом, где он живет со своей младшей сестрой. Но с тех пор, как она уехала в колледж, он живет в своей комнате в клубном доме, предпочитая быть в центре событий.

Хозяйственные постройки залиты солнечным светом, их яркий красный цвет выделяется на фоне голубого неба. Оглядываясь вокруг, замечаю тут и там элементы безопасности, такие как камеры и кодовые замки, и все это сносит мне крышу.

Возможно, я ожидала, что они будут жить в захудалом трейлерном парке с вымазанными маслом мужчинами, разгуливающими по территории, как показывают в фильмах, но это место организовано и эффективно. В нем также есть что-то гостеприимное и домашнее.

Издалека я улавливаю звук ревущих двигателей, и это заставляет мое тело дрожать. До вчерашнего вечера я никогда не ездила на мотоцикле, и теперь думаю, позволит ли мне Прист снова покататься с ним, если я скажу, что хочу.

— Как далеко мы от города? — Спрашиваю я вместо этого.

— Полчаса езды.

— Хм, — напеваю я, закрывая глаза, чтобы впитать утреннее солнце. — Интересно, разрешат ли мне посещать занятия без письма о зачислении и удостоверения личности. Вчерашний полицейский, вероятно, даже не подал отчет о подростках, которые меня ограбили.

Прист долго молчит, и я заставляю себя открыть глаза, чтобы посмотреть на него. Я в шоке, обнаружив, что его глаза блестят от злости, а челюсть сжата, будто он в шаге от того, чтобы не убить кого-нибудь, но не это заставило меня сесть прямо.

Меня поражает то, как мое тело реагирует на этот его взгляд.

Его глаза темные и холодные, и у них нет никакого права вызывать у меня дрожь в коленях и жар внизу живота.

Господи, с каких это пор мне нравятся большие и свирепые мужчины?

— Что ты сказала? — Рычит он опасно, и мои соски твердеют. Я задыхаюсь, смущенная реакцией своего тела на его грубый голос.

— Ч-что?

Мой взгляд опускается на его сжатые кулаки, и я с трудом сглатываю, вспоминая, как эти же мозолистые руки с таким мастерством ласкали мое тело… Я снова хочу ощутить их на себе.

Я называла его папочкой, когда он ласкал меня этим ртом, доводя меня до исступления. Хотел бы он сделать это снова? Господи, я дрожу, просто думая об этом.

Соберись, Скай!

— Ты только что сказала, что тебя ограбили. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что произошло.

Влага растекается между ног, пачкая внутреннюю часть бедер, и я тереблю край своей одолженной футболки — второй, которую мне пришлось взять у Приста, после того как он порвал первую прошлой ночью — и борюсь с натиском чувств, овладевших моим телом. Я сжимаю бедра и широко раскрытыми глазами смотрю на Приста, пытаясь понять, что он мне говорит.

Он хочет… чего-то.

— Эээ… Я…

Мозг просто отключается. Понятия не имею, о чем мы говорим.

Я вижу, как двигаются его губы, черт возьми, я даже слышу слова, но мой одурманенный похотью мозг не может думать за пределами его глубокого грохочущего голоса и того, какое воздействие он на меня оказывает.

Сосредоточься!

Господи, я стараюсь. Я пытаюсь, но с тех пор, как Прист коснулся меня, он, кажется, пробудил во мне что-то, и все, о чем я могу думать, это его руки на мне. Особенно, когда он так смотрит на меня.

— Скай, ты в порядке? — Спрашивает Прист, сокращая расстояние между нами и положив свою массивную ладонь мне на лоб, и дрожь сотрясает мое тело от этого простого прикосновения.

— Да, — шепчу я дрожащим голосом, ставя мороженое на маленький столик, чтобы освободить руки.

— Ты дрожишь, — грубо говорит он, и я должна признать, что это довольно зрелищно — наблюдать, как этот человек беспокоится обо мне. Никто не делал этого для меня с тех пор, как умерла бабушка. — Тебе нужно выпить что-нибудь горячее и, возможно, побольше отдохнуть. После ночи, которую ты провела…

— Нет, я в порядке, — говорю я, или, по крайней мере, буду в порядке, когда он перестанет так ко мне прикасаться.

— Ты явно лжешь.

— Нет. Я просто…

Тепло приливает к моей шее и щекам, и я практически чувствую, как они становятся еще более розовыми.

Его глаза загораются осознанием, и беспокойство исчезает с его жесткого лица, на его место приходит похоть. Мои губы раздвигаются, когда Прист тянется ко мне, притягивая к себе на колени, дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда моя киска трется о его эрекцию. Из нас двоих я практически голая, одетая только в его рубашку, и хотя мы технически снаружи, окруженные кучей мужчин, я понимаю, что мне не хочется скрывать свое желание, пока я трусь о его члене.

— Принцесса, — хрипло говорит он, скользя пальцами по моим волосам, наматывая их на кулак и нежно дергая, заставляя мою голову откинуться назад. Я хнычу, когда он наклоняется и прокладывает дорожку поцелуев вниз по моей шее. — Если все, что тебе было нужно, — это прикосновение папочки, тебе нужно было просто попросить.

Его свободная рука обхватывает мою задницу, и я стону, когда он массирует ее, посылая удовольствие, сотрясающее все мое тело.

— Пожалуйста, папочка, — стону я, когда он проводит языком по гладкой коже моего горла.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь? Чтобы все могли увидеть, как ты скачешь на моем члене?

Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, когда его рот смыкается вокруг мочки моего уха, и он покусывает кожу, успокаивая ее своим языком.

— Держу пари, им понравится шоу, как их президент разрушает твою узкую маленькую киску, посасывая эти идеальные соски своим ртом.

— О, Боже!

Его слова разрушат меня раньше, чем он сам.

— Я хочу услышать звуки, которые ты будешь издавать, когда я трахну тебя своим членом, — хрипло говорит он мне в кожу, отчего мое тело содрогается от желания. — Все в лагере услышат…

Я начинаю скулить, когда он резко перестанет говорить, и не понимаю, почему он остановился, пока кто-то не прочищает горло.

Мое лицо горит от стыда, и я зарываюсь головой в плечо Приста, чтобы не сталкиваться взглядом с тем, кто видел, как я терлась об него словно кошка во время течки.

— Босс, у нас… неполадки, — раздается голос, но я не решаюсь поднять глаза или обернуться, чтобы посмотреть, кто это.

Прист издает разочарованный стон, и я чувствую, как его тело практически вибрирует от отчаяния, но чувство долга берет верх.

— В чем дело, Найт?

— В посылках, которые мы привезли вчера вечером.

Я замечаю, что мужчина на мгновение колеблется, чтобы продолжить говорить, учитывая, что я здесь, но рука Приста все еще крепко держит меня за задницу, мешая мне встать и убежать. Найт, должно быть, понял, что я никуда не уйду, потому что продолжил.

— Если мы не разберемся с ними немедленно, Black Chains выбьют наши двери. Один из них — племянник их президента.

— Блять! — Ругается Прист, прежде чем кивнуть мужчине. — Иди, я скоро подойду.

Я слышу, как мужчина уходит, и ожидаю, что Прист опустит меня и последует за ним, но вместо этого мужчина поднимается на ноги, а я цепляюсь за него, и мы направляемся в дом. Я обхватываю ногами его бедра, когда он несет меня в гостиную, задыхаясь, когда моя спина внезапно ударяется о стену.

— Все в порядке, ты можешь идти, а я… Ой!

— У меня есть пять минут, чтобы позаботиться о тебе, принцесса, — рычит Прист, беря мои губы в жесткий влажный поцелуй, а я слишком слаба, чтобы сопротивляться ему. Я жадно подставляю свой рот, встречая голодные движения его языка лихорадочными стонами.

— Я не могу оставить тебя в таком состоянии, не так ли?

— О, папочка, — хнычу я между поцелуями, и мое тело сотрясается от удовольствия, когда он срывает рубашку. Такими темпами у него не останется ни одной рубашки, но я не жалуюсь. Что-то в этом мужчине, ведущем себя как пещерный человек, делает со мной что-то. Я представляю, что с ним происходит то же самое, поскольку чувствую, как его член твердеет у моего бедра.

Он помогает мне снять рубашку, облегающую мои плечи, оставляя полностью голой, но я не могу сосредоточиться на этом, так как его руки уже исследуют меня.

Я вскрикиваю, когда он обхватывает мою грудь, потирая круговыми движениями мои ноющие соски, а когда он опускает голову и берет левый сосок в свой теплый рот, я почти теряю контроль.

— Хм, — стонет он, втягивая мой ноющий сосок, его гортанный голос посылает прилив тепла к моему лону, подводя меня все ближе и ближе к безумию.

— Еще, папочка, — умоляю я.

Господи, как мы это сделаем за пять минут? Как я уговорю себя, что с меня хватит, когда пять минут пройдут? Сомневаюсь, что целой жизни хватит, чтобы провести ее с этим человеком.

— Я покажу тебе больше, принцесса, — выдыхает Прист, прокладывая дорожку поцелуев по моему телу, и когда он поднимает мое тело так, что мои ноги оказываются закинутыми ему на плечи, я почти кричу. Мои глаза расширяются от этой позы, и я знаю, что он сложен как бог с рельефными мускулами по всему телу, но… нет никаких шансов, что он собирается сделать это в этой позе…

Крик вырывается из моего горла, когда я чувствую, как его язык облизывает дорожку вдоль моего влагалища. Это мокро и горячо и… О, Боже! Это каким-то образом в десять раз интенсивнее, чем прошлой ночью.

Нет никаких нежных поцелуев, которые могли бы облегчить это.

Прист, словно одержимый, зарывается лицом мне между ног, облизывая и посасывая мою плоть, словно голодное животное. Он находит новые способы довести меня до грани своим языком, напрягая его, прежде чем так сильно щелкнуть по моему дрожащему клитору, что мне приходится зажать рукой рот, чтобы остановить крик, который застрял в горле.

— Папочка, — рыдаю я, мои пятки впиваются ему в спину, когда он дразнит комок нервов, о чувствительности которого я и не подозревала, пока не встретила этого мужчину. — Да, папочка!

Моя спина выгибается дугой, когда он пожирает меня, слизывает мое возбуждение языком, а когда его рот смыкается вокруг моего клитора и сосет, этого оказывается достаточно, чтобы отправить меня за край, когда мир взрывается вокруг.

Этот мужчина меня разрушает. Его язык ласкает меня сквозь оргазм и оставляет в дрожащем беспорядке. Прист медленно опускает меня на ноги, и удивительно, что я не падаю на пол, учитывая, как дрожат мои колени.

— Черт возьми, принцесса, ты так идеальна, когда распадаешься в моих объятиях.

Он касается губами моих, и я чувствую свой вкус на его языке, когда он углубляет поцелуй.

— Когда я вернусь, тебе лучше быть готовой ко мне. Я не остановлюсь, пока не наполню твою узкую маленькую пизду своим семенем и не отмечу тебя как свою.

С последним поцелуем в губы Прист разворачивается и оставляет меня, задыхающуюся у стены. Едва успеваю подняться наверх в его спальню и закрыть дверь, прежде чем мои колени подгибаются, и я медленно сползаю по стене.

Это должно меня пугать.

Этот мир, в который я попала, должен был напугать меня до чертиков и заставить бежать обратно в мой маленький городок, и все же, все мои мысли заняты Пристом.

Добрый великан, который так быстро пробрался в мое сердце.

Глава 6

Прист

— У меня ужасное настроение, так что тебе лучше начать говорить, — говорю я, входя в амбар, глядя на троих мужчин, стоящих на коленях на холодном твердом полу передо мной.

Амбар, как мы называем наше здание для допросов, — это небольшое сооружение, расположенное в отдаленном углу частной собственности мотоклуба. В наши дни, когда клуб все больше и больше движется в сторону законного бизнеса, нам редко приходится использовать амбар по его прямому назначению. Но потребность в этом все равно возникает чаще, чем мне бы хотелось.

Амбар — это небольшое сооружение, примерно в двадцать квадратных футов. Там есть бетонный пол со сливом в центре и звукоизолированные жестяные стены. В комнате нет естественного света, и какой бы несчастный ни оказался внутри, он не сможет сказать, какое сейчас время суток. По сути, это металлическая коробка, и в ней чертовски жарко. Только старшие должностные лица клуба имеют доступ в амбар или даже знают о его существовании.

Меня уже давно не вызывали сюда; обычно я с удовольствием оставляю его обитателей на попечение клубных головорезов. Сегодня я не в лучшем настроении. Мои пальцы жаждут драки, и мужчины, стоящие на коленях на полу, должно быть, тоже это чувствуют, потому что они пытаются отползти назад, когда их взгляды устремляются на меня, но им некуда идти. Они в ловушке.

— М-мы ничего не знаем, — выпаливает старший из троих мужчин. Ему не может быть больше тридцати, но его загорелое лицо и редеющие волосы придают ему изможденный вид.

— Мы оба знаем, что это неправда, — говорю я, закатывая рукава. — Но, возможно, я помогу вам вспомнить.

Нет никаких угрызений совести, когда я давлю на людей. Моральный кодекс мало применим к преступникам, но похищение невинных людей и торговля ими — это не то, что мотоклуб Steel Order будет терпеть. Большинство клубов в нашем районе этого не делают, но Black Chains сделают все за деньги.

К тому времени, как я закончу, у меня будет список имен всех людей, которые помогали мужчинам в торговле девочками вчера вечером, и дата следующей передачи.

— Что нам делать с племянником? — Спрашивает Найт, подходя ко мне и кивая на хнычущего молодого человека на полу. — Мы не хотим наживать себе врага из-за какого-то тупого ребенка.

— Избавься от двух других, а затем отправь этого обратно к его дяде с сообщением держаться подальше от нашей территории, — говорю я ему. — Black Chains должны знать, что бывает, когда переходишь нам дорогу.

Найт кивает и зовет Рипера помочь разобраться с беспорядком.

Обычно на этом все бы и закончилось. Как наши соперники, Black Chains ожидают, что мы отомстим, если их поймают на нашей территории, поэтому отправка племянника их президента обратно к нему сломанного и окровавленного — но живого — будет расценена просто как защита нашей территории. Мы не привыкли вмешиваться в вопросы социальной справедливости, учитывая незаконный бизнес, которым занимаемся сами, но я не буду стоять и смотреть, как похищают и продают невинных молодых девушек.

И Скай… она одна из нас.

Она моя!

И она мне нужна сейчас. Избиение этих идиотов не помогло утихомирить бушующую бурю в моей голове, и я знаю, куда мне нужно пойти, чтобы успокоиться, но прежде чем я успеваю уйти, кто-то встает у меня на пути.

Серьезное выражение лица Найта останавливает меня, и я вижу, что у него на уме что-то есть.

— Что? — Спрашиваю я со вздохом.

— Слушай, мужик, ты же знаешь, я обычно не беспокоюсь о твоих связях, но эта девушка…

— А что с ней?

— Я пробил ее, — говорит он, готовясь к словесной критике, но я сохраняю спокойствие, ожидая, пока он закончит. — Мы лучшие друзья уже двадцать лет, и я знаю, что, хотя ты и не полный придурок, тебе на самом деле наплевать на многих людей, поэтому, когда ты привел девушку, мне стало интересно. Я позвонил нашему знакомому в полицейское управление, чтобы узнать о ней.

Мое лицо остается пустым, чтобы скрыть, как сильно я ненавижу, что мой лучший друг за моей спиной проверял биографию моей девушки, но логическая часть меня напоминает мне, что я бы сделал то же самое. Мы никогда не пускаем в клуб никого, кто не является членом семьи, все случайные связи происходят за пределами территории с соблюдением конфиденциальности.

Привести совершенно незнакомого человека в наше пространство было безрассудством, но я об этом не жалею. Я бы сделал то же самое снова.

Скай моя!

— Итак, что ты узнал? — Спрашиваю я, с нетерпением ожидая возможности вернуться к девушке в моем доме.

— Ее зовут Скай Тайлер, на случай, если твои руки и рот были слишком заняты, чтобы спросить.

Он хихикает.

— В любом случае, она просто типичная девушка из маленького городка, которая столкнулась с неудачами в большом городе. Вчера она написала заявление в полицию о том, что ее ограбили.

— Что говорится в отчете?

Выражение лица Найта выглядит дружелюбнее с ухмылкой.

— Очевидно, она приехала в город и через несколько часов решила доверить группе подростков нести ее вещи, а они исчезли в толпе со всеми вещами.

Я качаю головой осознавая степень ее невинности, но ей больше не нужно беспокоиться о том, что люди ею воспользуются. Не тогда, когда у нее из рук ест самый страшный ублюдок в городе.

— Знаем ли мы полицейского, который передал ее Broken Chains?

— Пока нет, — говорит Найт, засовывая руки в карманы, когда его черты лица мрачно искажаются. — Тебе придется спросить ее, как он выглядел. По словам нашего парня, все, кто был на смене вчера вечером, были учтены за все время, а место для имени офицера, принимавшего отчет, осталось пустым. Я поручу нашим ребятам выяснить, смогут ли они найти детей, которые скрылись с ее сумками.

Я киваю, радуясь, что он уже этим занимается. Я хлопаю его по плечу и направляюсь в клубный дом, мои мысли заняты девушкой в моей комнате.

Кажется, Скай не очень хорошо встретили в Остине, и я собираюсь это исправить. К тому времени, как я закончу, она забудет обо всех плохих вещах, которые с ней приключились.

* * *

Я нахожу ее свернувшейся калачиком в моей постели.

Я останавливаюсь у двери, чтобы посмотреть на нее, и мое сердце колотится в груди от красоты, находящейся в моем пространстве. Она великолепна, ее длинные золотистые волосы ниспадают на подушку, а на губах играет мягкая улыбка.

Мне следует уйти.

То, что я должен делать, и то, что я хочу делать, — эти чувства, которые постоянно находятся в состоянии войны, когда речь заходит об этой девушке.

Уйти — это не вариант. Ни в данный момент, ни когда-либо.

Я тихо подхожу к ней, нежно убирая прядь волос с лица. Она слегка шевелится, но не просыпается. Я наклоняюсь и провожу своими губами по ее, прежде чем перейти к шее и впитать ее опьяняющий аромат. Она стонет во сне, голос легкий и нуждающийся.

— Папочка, — хнычет она, и, черт возьми, слышать, как она зовет меня даже во сне, ударяет прямо в мой член, но это ноющее сжатие моего сердца становится сюрпризом. Я никогда по-настоящему не был нужен кому-либо.

Конечно, клубу нужен я как президент, члены клуба зависят от меня как от лидера, но, если со мной что-то случится, меня легко можно будет заменить, как я заменил своего старика, когда его арестовали и приговорили к пожизненному заключению. Моя младшая сестра, Рея, недолго нуждалась во мне, когда ей пришлось бежать от матери и отчима. Но она всегда была довольно независимой, она даже учится в колледже за пределами штата.

То, что Скай ищет меня даже во сне, трогает струны моей души, и я еще сильнее влюбляюсь в эту девушку.

— Моя, — собственнически шепчу я, проводя руками по ее бедрам и одновременно касаясь губами ее горла, медленно пробуждая ее.

— Прист, — стонет она, и когда я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на нее, мои глаза встречаются с ясными светло-голубыми, и обнаруживаю, что тону в них.

Господи, все в этой девушке идеально.

Она такая невинная.

Как будто для того, чтобы компенсировать несовершенства, которые я приношу в этот мир.

— Ты проснулась, — хрипло говорю я, касаясь ее губ своими, и она так легко открывается мне, вздыхая от удовольствия, когда я просовываю руку под простыни; мой член твердеет, упираясь в джинсы, когда я нахожу ее голой под одеялом.

Она раздвигает бедра для меня, когда я скольжу руками по ее телу, тихонько задыхаясь у моих губ, когда я круговыми движениями массирую ее влажные складочки, раздвигая женственные губки. Она скулит, когда я начинаю массировать сильнее, покрывая мою руку своими соками.

— О, папочка, — кричит она, выгибая бедра, чтобы оседлать мои пальцы, и мне приходится изо всех сил не кончить в штаны.

Мой член болезненно напрягается за ширинкой от желания войти в ее узкую маленькую пизду и пометить как свою.

— Блять! — Рычу я, убирая руку, прежде чем сбросить с нее одеяло, чтобы обнажить ее голое тело.

— Мне нужно трахнуть тебя сейчас, детка.

Я не спускаю с нее глаз, пока отталкиваюсь от кровати, чтобы снять одежду. Я срываю рубашку и отбрасываю ее в сторону.

— Потрогай себя, принцесса. Подготовь свою узкую киску для папочки.

Она кусает губы и смотрит вниз, но не раньше, чем я успеваю увидеть ее возбужденные глаза. Она немного колеблется, и я с замиранием сердца наблюдаю, как моя идеальная девочка опускает левую руку между ног.

— Сделай так, как я тебя учил, — ворчливо говорю я, расстегивая молнию на джинсах, наблюдая, как она пытается повторить мои движения, и вскоре делает это не просто для показухи. Ее спина выгибается, а соски твердеют, когда она проводит средним пальцем по складкам.

— Ох, — кричит она, ее глаза стекленеют, а дыхание учащается.

Я достаю свой член и глажу его, приближаясь к ней, мой контроль разорван в клочья. Я был на взводе и возбужден весь день, ее тело дразнило меня, даже когда я пытался держать себя в руках.

— Ты сводишь меня с ума, детка, — хрипло говорю я, забираясь на кровать и раздвигая одним коленом ее бедра. Она убирает руку от тела тихо поскуливая.

— Только мне позволено доставлять тебе удовольствие.

Мой рот прижимается к ее рту, прежде чем она успевает запротестовать или сказать хоть слово. Она обхватывает мои плечи руками, пока я смазываю толстую головку пульсирующего члена ее соками. Господи, я в шаге от того, чтобы трахнуть ее и меня сводит это с ума.

Я никогда, за все тридцать пять лет жизни, не нуждался ни в одном человеке так, как нуждаюсь в этой девушке. Менее чем за двадцать четыре часа она превратилась из той, о существовании которой я не знал, в целый мой мир.

Девушка, за которую я бы убил. Нет, это было бы слишком просто. Скай — это та, за которую я бы умер.

— Ох! — Стонет она, когда я протискиваю головку члена в ее тесное лоно, и начинаю входить. Медленно. Я могу сказать, что это будет нелегко для любого из нас, учитывая, насколько она чертовски тугая.

— Блять, принцесса, ты такая узкая! — Выдавливаю я, обхватив рукой ее голову и борясь с собой, чтобы не вонзиться до конца в ее тепло. Оставив в стороне мои желания, мысль о том, чтобы причинить Скай боль любым способом, который не принесет ей удовольствия, заставляет мой желудок сжиматься.

— Все в порядке, папочка, — шепчет она с придыханием, и, Боже, она выглядит как самое прекрасное существо на свете, обнаженная подо мной, вход в ее узкую маленькую пизду растянут моим членом. — Я знала, что это должно быть больно. Я в порядке.

Я наклоняюсь и касаюсь ее губ своими, наше горячее дыхание смешивается, когда я обхватываю свободной рукой ее бедро и проскальзываю еще на один дюйм в ее тесноту.

— Я заставлю тебя почувствовать себя лучше скоро, милая, — хрипло говорю я, проталкивая все больше своей длины в ее тугую пизду.

— Такой большой! — Ахнула она, ее пальцы сжались вокруг моих плеч.

Я зарываюсь лицом в ее шею, как раз когда толкаюсь бедрами вперед и прорываю тонкую преграду ее невинности. Она кричит, впиваясь ногтями в мои плечи, а мои яйца грозят опустеть от ощущения того, как она сжимает мой твердый член. Она такая чертовски скользкая и тугая, что это чудо, что я еще не кончил.

— Ох… О Боже! — Кричит она, проводя короткими ногтями по моей спине, пока я замираю, давая ей время привыкнуть к моей длине.

— Ты в порядке, принцесса?

— Да, — мычит она, слегка покачивая бедрами, и это движение заставляет мои яйца пульсировать от желания кончить.

— Сейчас я тебя трахну, принцесса, — вот единственное предупреждение, которое она получает, прежде чем мои пальцы сжимаются вокруг ее бедра, и я начинаю вгонять свой член в ее киске, сначала нежно, пока не могу больше этого выносить. Что-то дикое, почти нечеловеческое просыпается во мне, и вскоре я вторгаюсь в ее узкую маленькую пизду быстрыми лихорадочными движениями.

Я ждал — хотел — этого идеального ангела с той секунды, как она обняла меня за плечи и прижала к себе, словно солнце, вращающееся вокруг меня.

Как будто ей повезло встретить меня, а не наоборот.

— Папочка… так приятно, — всхлипывает она, ее бедра поднимаются навстречу моим, и вот так мы забываем обо всем, кроме этого момента. Я безрассудно вхожу в ее узкую киску, ее крики удовольствия наполняют меня.

— Я собираюсь оплодотворить тебя, принцесса, — рычу я. — Наполнить своим семенем до краев.

— Да! Да! — Скандирует она, впиваясь ногтями мне в спину и, несомненно, добавляя шрамов, которые уже и так портят мою кожу, но она может помечать меня сколько угодно. Ее шрамы — единственные, которые я буду носить с гордостью.

Я так близко.

Черт! Я знал, что долго не продержусь, учитывая, насколько она тугая и отзывчивая к моим прикосновениям.

Я опускаю голову, чтобы поцеловать ее шею, провожу губами по ее ключице. Она вскрикивает, когда мой рот горячо смыкается над ее соском, посасывая набухший бутон, пока она не начинает стонать и дрожать подо мной. Я уделяю такое же внимание другому соску, набирая темп, вгоняя свой член в нее жестче и быстрее.

Я отпускаю ее сосок со скользким хлопком, прежде чем поднять глаза, чтобы встретиться с ее взглядом.

— Мне нужно, чтобы ты кончила для папочки, — хрипло говорю я, сжимая руку на ее бедре, входя в нее сильнее и трахая как сумасшедший, заставляя кровать скрипеть. Ее дыхание становится затрудненным, а бедра начинают дрожать, прежде чем она достигает кульминации со всхлипом, ее киска жестко сжимается вокруг моего члена и вызывает мой собственный оргазм.

Я кончаю с ревом, мое тело напрягается, когда я наполняю ее дрожащую киску своим семенем. Я грубо трахаю ее тугую пизду своим членом, ее рыдания смешиваются с моими стонами, когда я растягиваю оргазм. Дрожь сотрясает мое тело, когда она выдаивает из меня каждую каплю, и это, кажется, длится вечно.

— Моя! — Резко прижимаюсь губами к ее губам и глотаю ее восторженные крики. — Ты принадлежишь только мне, Скай. Я похороню любого, кто, черт возьми, посмеет прикоснуться к тебе.

— Твоя, — хнычет она, крепко обнимая меня, когда я в изнеможении падаю на нее.

Я провожу губами по ее вискам, клянусь защищать эту девушку до последнего вздоха. Я был опасным человеком и раньше, но теперь, когда мне есть что терять, я практически смертоносен. Я никогда не хотел защищать что-либо или кого-либо так сильно, как хочу защитить Скай, и любой, кто встанет на моем пути, подпишет себе смертный приговор.

Моя!

Глава 7

Скай

— Ну, блондиночка, как тебя ограбила толпа детей?

Я изучаю высокого темноволосого мужчину и задаюсь вопросом, как он и Прист стали лучшими друзьями. Эти двое не могли бы быть настолько разными, даже если бы попытались. Их сходства заканчиваются на их массивных телосложениях и любви к мотоциклам.

В то время как Прист сложен как танк с короткой стрижкой, его лучший друг и вице-президент Найт более поджарый, с длинными темными волосами и очаровательной улыбкой, которая, без сомнения, заставляет всех девушек сходить с ума.

Но в этом человеке есть что-то тревожное. Хотя его улыбка может быть обезоруживающей, если смотреть достаточно долго, можно уловить пару деталей за фасадом. Его глаза говорят, что он тот человек, который нанесет удар с широкой улыбкой на лице и будет наслаждаться каждой секундой, наблюдая, как ты истекаешь кровью. Эта мысль заставляет мое тело содрогнуться, и я наклоняюсь ближе к Присту, отводя взгляд от его явно неуравновешенного лучшего друга.

— Дети показались мне милыми, и они были такими вежливыми, когда я к ним подошла, — бормочу я, взяв Приста за руку и разглядывая пламя костра.

С тех пор, как мы занялись сексом, я стала чувствовать особую привязанность к этому мужчине.

Часть меня ожидала, что Прист устанет от меня и исчезнет под предлогом «клубных дел», но он был рядом весь день, и когда вывел меня на улицу, чтобы посидеть у костра с людьми, которых считает своей семьей, я осмелилась предположить, что между нами что-то изменилось.

Я хочу спросить его, но не знаю, с чего начать.

Симпатия к кому-то… чувство принадлежности…

Для меня это все в новинку.

Я качаю головой, словно пытаясь избавиться от мыслей и сосредоточиться на настоящем моменте. Сидя у костра, я чувствую тепло на коже как от потрескивающего пламени, танцующего передо мной, так и от огромного мужчины, чья кожа подобна печи.

Запах горящего дерева наполняет воздух, смешиваясь со слабым ароматом жареной еды. Вокруг нас я вижу большую группу байкеров, их кожаные жилеты украшены клубными нашивками, они смеются и делятся историями. Женщины и дети бродят вокруг, что поначалу меня шокировало, но Прист объяснил, что такие встречи — обычное явление и способ для мотоклуба сблизиться. Я думаю, тот факт, что так много детей чувствуют себя комфортно, бегая и играя, находясь в группе грубых и готовых к бою байкеров, многое говорит о том, кем являются эти мужчины.

Все были так приветливы ко мне. Все присутствующие женщины замужем или встречаются с кем-то из клуба. Я ожидала, что они будут немного настороженными, может быть, даже немного собственническими, но это не так. На самом деле, одна из женщин даже сказала мне, что она в восторге, наконец-то видеть Приста с кем-то. Я не знала, как на это реагировать, поэтому просто улыбнулся и поспешила найти Приста.

— Разве твоя семья не учила тебя не доверять никому, когда ты приезжаешь в город? — Спрашивает Найт, явно не собиравшийся прекращать меня мучить.

— Пожалуйста, оставь это, — стону я, опуская голову на плечо Приста и одновременно бросая взгляд в сторону его лучшего друга.

— Я просто хочу сказать, что все знают, что в Остине нельзя отрывать глаз от своих вещей ни на секунду.

— Я усвоила урок, Найт, — хнычу я, умоляя его прекратить, но он открывает рот, словно собирается сказать что-то еще. Только когда Прист бросает на него сердитый взгляд, он наконец прекращает.

— На таких ужинах всегда так много людей? — Спрашиваю я, очарованная этим обществом, в котором оказалась случайно.

— Мы собираемся так каждую неделю, но обычно людей не так много. Не все могут приезжать каждый раз. Однако кому-то пришла в голову гениальная идея собрать всех на семейный ужин, чтобы познакомить свою девушку с клубом.

Мое сердце пропускает пару ударов при словах Найта, и я смотрю прямо на огонь, мои щеки пылают, и это имеет мало общего с жаром от костра.

Этот ужин… для меня?

Мысль о том, что Прист сделал это, чтобы познакомить меня со своей семьей, заставляет прикусить нижнюю губу, чтобы скрыть готовую вырваться на свободу ухмылку, а тот факт, что он не пытается опровергнуть заявление Найта, лишь заставляет меня верить в правдивость его слов.

Я почти не разговаривала ни с кем из байкеров, поскольку весь вечер препиралась с Найтом, и была приклеена к Присту, так что у этих людей не осталось никаких сомнений в том, кто я для этого мужчины.

Его.

Сегодня днем он назвал меня своей, и теперь это знают и все остальные.

Прист не похож ни на одного мужчину, которого я встречала в своей жизни. Он не дает пустых обещаний, а вместо этого позволяет своим действиям говорить за себя. Каждая мелочь, которую он делает, сбивает меня с толку, и я хочу показать ему, как много все это для меня значит.

Как много он для меня значит.

Но я ничего не могу сделать здесь. Не с таким количеством людей вокруг, поэтому я напрягаюсь и поворачиваюсь к Присту, чтобы обнаружить, что его темные глаза уже устремлены на меня. Этого достаточно, чтобы волна тепла окатила мое тело, оставив меня в недоумении, как один человек может вызвать у меня такую реакцию.

Он еще даже не прикоснулся ко мне, а тело уже дрожит.

— Ты можешь провести мне экскурсию? — Спрашиваю я его, и мой голос звучит хрипло, как никогда прежде, и Прист, должно быть, улавливает потребность в моем тоне, потому что он вскидывает свои густые брови.

— Конечно, пойдем, — говорит он, вставая с бревна, на котором мы сидим, и помогая мне подняться.

— Могу ли я составить вам компанию? — Смеясь, кричит Найт, и я бросаю на него насмешливый взгляд, в то время как Прист просто игнорирует.

Мое сердце колотится, когда Прист уводит меня от толпы и громкой музыки, но я обнаруживаю, что перестаю нервничать, и на смену этому чувству приходит желание. Ожидание того, что произойдет, когда мы исчезнем из виду, заставляет мое тело практически трястись от потребности. То, что я никогда в жизни ни с кем не целовалась, а сейчас хочу взобраться на этого мужчину при любой возможности, сбивает с толку.

Чем дальше мы отдаляемся от толпы, тем тишина становится жуткой.

— У костра было хорошо, — говорю я, пытаясь заполнить тишину. — Все были так добры ко мне, ну, кроме Найта.

Прист не отвечает, и его молчание заставляет меня содрогнуться в замешательстве. Теперь, думая об этом, он действительно не много говорил сегодня вечером, и я начинаю думать, что, возможно, сказал что-то не то.

— Прист… — Начинаю я, но мои слова обрываются, когда меня хватают за плечи и мягко толкают к кирпичной стене. Порыв воздуха вырывается из моих губ при соприкосновении, и мои глаза расширяются, когда встречаются с его темными глазами в тусклом свете.

— Сегодня вечером мы заявили о нас как о паре, — хрипло говорит он, посылая по моему телу теплые мурашки. — В нашем мире байкер не знакомит своих братьев с женщиной, если только не собирается быть с ней всю жизнь.

Услышав его слова, я резко втянула воздух.

— Всю жизнь?

— Все твои проблемы, неуверенность и страхи теперь принадлежат мне, и, соответственно, всем в мотоклубе Steel Order. Теперь мы твоя семья, принцесса.

На всю жизнь. Семья.

Мои глаза наполняются слезами, когда я пытаюсь осмыслить его слова. Ничто в жизни не вечно, но особенно в моей жизни. Мои родители умерли, когда я была маленькой девочкой, а потом и Нана, оставив меня заботиться о себе самой. Работа, в которой я была ужасна, и то, что мне говорит Прист…

Мне страшно ему верить. Верить, что у меня наконец-то будет дом, семья, и мне не нужно будет беспокоиться о потере.

— Семья, — шепчу я, обнимая его за шею и предлагая губы мужчине, который, как я думаю, украл мое сердце в тот момент, когда мы впервые встретились. Прист обхватывает руками мою талию и притягивает ближе, завладевая моими губами в жадном поцелуе, от которого пальцы ног сжимаются от удовольствия. Его рука впивается в мою талию, он углубляет поцелуй, наши языки встречаются, заставляя меня скулить от желания.

— Ты моя, принцесса, — хрипло говорит он между поцелуями.

Его левая рука поднимается, чтобы обхватить мою грудь через рубашку, и мне приходится быстро ослабить хватку, чтобы схватить его за руку, прежде чем он успеет порвать еще одну рубашку. Я одолжила немного одежды у жены одного из байкеров, которую надела сегодня днем.

— Блять, ты убиваешь меня, детка.

Я кусаю его за нижнюю губу, мне нравится, как он это говорит, немного грубо.

— Я не позволю тебе уничтожить еще одну рубашку, как какое-то животное, — шепчу я, проводя губами по его челюсти и щеке.

— Я могу купить тебе их сколько ты захочешь, — грубо говорит он, упираясь своей эрекцией во внутреннюю часть моего бедра, и я чувствую, как он становится тверже и толще с каждой секундой. — Ты мне нужна сейчас.

Я оглядываюсь, и хотя мы находимся в довольно темном месте, спрятанном за углом дома, я все еще вижу костер вдалеке.

— Прист…

— Раздевайся, или я сделаю это сам.

Мои пальцы с трудом стягивают ткань через голову, так что верхняя часть тела остается обнаженной, и поскольку на мне нет бюстгальтера, я вздрагиваю от холодного воздуха, который касается моих сосков. Я чувствую необходимость спрятать их, даже если нас всего двое, но это чувство исчезает в ту секунду, когда его руки оказываются на мне, и вот так… все остальное не имеет значения.

Ничего, кроме пальцев, обхватывающих мои соски.

— О, Боже! — Кричу я, мои колени слабеют, когда он тянет мой левый сосок между костяшками пальцев. Когда он опускает рот к моей груди, мои колени подгибаются, и ему приходится придерживать меня, прежде чем я успеваю сползти на землю. Я захлопываю ладонью рот, чтобы скрыть крики, когда Прист начинает лизать мой ноющий сосок, проводя языком по вершине и доводя меня до безумия.

— Хочу тебя, папочка!

Удовольствие устремляется вниз по моему телу, прежде чем послать желанную дрожь по позвоночнику, когда он начинает прокладывать дорожку поцелуев по моему телу.

— Ты так чертовски прекрасна, принцесса, — шепчет он резко мне в кожу, прежде чем упасть на колени на твердую землю. — И теперь ты моя.

Он целует мой живот, когда начинает расстегивать мои джинсы и стягивать их вниз. Я выхожу из них, оставаясь голой и полностью открытой мужчине, который полностью одет, но, когда он поднимает мою левую ногу к своему плечу и начинает целовать внутреннюю часть бедра, я забываю об этом маленьком факте.

У него есть эта черта. Одного прикосновения к коже достаточно, чтобы сжечь все мои мозговые клетки, и все, что находится за его прикосновением, не имеет смысла.

Господи, ему даже не нужно ко мне прикасаться, чтобы это произошло. Мне достаточно просто посмотреть на него.

Прист сложен как греческий бог, с широкими плечами и толстыми руками, силу которых я ощутила не понаслышке. Он возвышается надо мной, и я понятия не имела, насколько сильно в него влюблена, пока мне в первый раз не пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его.

Мой!

Только я могу видеть этого опасного байкера таким. Только я могу чувствовать прикосновение его губ к внутренней стороне моих бедер, прокладывающих путь к моей мокрой и дрожащей киске.

— Да, папочка! — Кричу я, выгибая спину, когда чувствую, как скользит его язык по моей киске.

Я едва могу сдержать стон, который образуется у меня в горле, когда он начинает лизать мой клитор, как одержимый. Моя киска становится скользкой от возбуждения, когда он начинает массировать клитор подушечкой большого пальца.

Ой!

О, Боже, это слишком! Это ощущается куда более интенсивнее от мысли, что кто-то из его друзей нас поймает.

Держу пари, он бы не остановился. Что-то мне подсказывает, что Прист не был бы унижен, если бы кто-то нашел его на коленях, и меня отчаянно нуждающуюся в нем, пока он ласкает мою киску, словно это единственное, что ему нужно для жизни, доводя мое тело все ближе и ближе к краю.

Я хватаю его голову обеими руками и начинаю двигать бедрами, когда давление начинает нарастать до пика, и последней каплей становится его средний палец, скользящий в мою киску. Мои стенки крепко сжимаются вокруг его пальца, а глаза закатываются от взрыва, который сотрясает мое тело.

Я кричу, когда он вставляет и вынимает свой толстый палец из меня быстрым, грубым движением, пока его язык дразнит дрожащий пучок нервов. Мои пальцы ног сгибаются, и я чувствую это до кончиков своих волос.

Я понятия не имею, как долго мое тело дрожит, кажется, теряю чувство времени, и следующее, что понимаю, как он заполняет меня до предела своим толстым членом. Его темные глаза впиваются в мои, когда он начинает быстро и жестко вгонять в меня свой член, и я не верю, что могу чувствовать больше, но, похоже, Прист настроен принять вызов.

Что со мной происходит?

Мое тело все еще трясется от первой ошеломляющей кульминации, и Прист полон решимости довести меня до края, обещая столкнуть меня с еще более высокой пропасти.

— Черт возьми, принцесса, ты так хорошо скакала на папочкином языке, — грубо шепчет он, прижимая меня к стене дома и вгоняя свой член в мою киску быстрыми голодными толчками, которые посылают удовольствие, раскалывающее мое тело. — Я буду трахать тебя так сильно, что ты будешь чувствовать меня всю неделю!

Я обнимаю его за плечи, чтобы удержаться, когда он резко входит в меня, и тихонько стону, когда внезапно останавливается.

— Папочка…!

— Тсс, — он пыхтит, обхватывая мой рот ладонью, и мне требуется секунда, чтобы понять, почему мы остановились. В нашу сторону идет группа байкеров.

Я ахаю, прикрывшись его ладонью, когда мужчины приближаются к нам, и хотя мы хорошо спрятаны в тени, я не совсем уверена, что нас не видно.

Я чувствую, как длина Приста пульсирует внутри меня, и когда он снова начинает двигаться, на этот раз медленно, мои глаза широко открываются. Он выходит из меня, прежде чем медленно и мучительно погрузиться обратно, заставляя мои глаза закатиться.

Он ведь не собирается продолжать трахать меня, когда мужчины так близко?

— Помолчи ради папочки, ладно? — Мурлычет он мне на ухо, покачивая бедрами, и я едва сдерживаю стон от удовольствия, которое пронзает мое нутро.

Я запрокидываю голову, когда он скользит языком по моему горлу, все время вонзаясь в меня медленными размеренными толчками.

— Не издавай ни звука, или они остановятся, чтобы проверить, что происходит.

Я всхлипываю от его слов, мысль о том, что меня поймают, возбуждает так, как не должна.

— Моя грязная маленькая девочка, тебе это нравится.

Я качаю головой, но правда в том, как быстро бьется мой пульс и как я двигаю бедрами, чтобы встретить его толчки.

Прист убирает ладонь и заменяет ее ртом, крепко целуя меня и заставляя забыть, что мы пытаемся быть тише. Я стону в поцелуй, когда он начинает быстрее и сильнее входить в мою киску, вгоняя в меня свой член, пока я не чувствую, что снова балансирую на грани.

Он прерывает поцелуй и опускает голову мне на плечо, входя в меня, шепча обещания мне в шею, его горячее дыхание на моей коже разжигает пылающий огонь, пока он не вырывается на свободу.

— Папочка! О, Боже!

Я прижимаю руку ко рту, когда мое тело содрогается от очередного оргазма за секунду до того, как он кончает, и мы оба падаем. Он вонзает зубы мне в шею, заглушая рев, который я чувствую в его груди. Его тело выгибается напротив моего, и я поражаюсь, как он прекрасен, когда распадается вместе со мной.

— Блять, детка, — он говорит мне в шею, вгоняя в меня свой ствол и наполняя семенем. — Я сделаю тебя беременной. Оплодотворю тебя и оставлю тебя со мной навсегда.

Наши тела дрожат, и нам требуется вечность, чтобы успокоиться. Только когда я перестаю дрожать, вспоминаю мужчин, которые проходили мимо.

— О Боже, Прист, как ты думаешь, они нас услышали? — Шепчу я, ужаснувшись этой мысли.

— Нет, не слышали, — уверяет меня Прист, касаясь губами моих, показывая мне гораздо более мягкую сторону, которую, я уверена, большинство людей никогда не увидят, кроме меня.

— Ты моя, принцесса. Я защищу тебя ценой своей жизни.

Я ему верю.

И когда он говорит, что хочет отвезти меня к себе домой и воссоздать эту сцену заново, я тоже этому верю.

Глава 8

Прист

Что эта девчонка со мной сделала?

За несколько дней я прошел путь от противостояния с конкурирующими мотоклубами, такими как Black Chains, до терроризирования подростков с детскими лицами, которые, кажется, вот-вот намочатся в штаны.

— Это все, что мы взяли, сэр, — шмыгает носом один из них, что повыше, слезы текут по его лицу, когда он указывает на три сумки, лежащие на полу. — Все там. Пожалуйста, не убивайте нас!

Я качаю головой, наблюдая за происходящим, и поворачиваюсь лицом к Найту, который помог привести их сюда. Идея была в том, чтобы вернуть украденные вещи Скай и отпустить мелких воришек, сделав им лишь предупреждение. Это безобидные дети, которые получают удовольствие от воровства у туристов, а мы не занимаемся мелкими воришками.

— Зачем ты их сюда привез? — Спрашиваю я, раздраженный поведением своего лучшего друга.

— Ну, кто-то должен был нести все то барахло, которое потеряла твоя девушка, и я точно не собирался этого делать.

— Ваша девушка! — Кричит один из подростков, его глаза расширяются от страха.

— Нам так жаль, сэр. Мы понятия не имели, что она ваша девушка.

Я качаю головой и потираю двумя пальцами виски с усталым вздохом. Еще только семь утра, а я уже устал. С еще одним вздохом я оглядываюсь и замечаю вдалеке двух новичков, зову их и прошу подвезти детей обратно в город.

Я жду, пока они уйдут, прежде чем повернуться к Найту. Мы дружим уже достаточно долго, и я почти привык к его выходкам, но он мой вице-президент, потому что всегда выполняет свою работу. Иногда я думаю, что с ним что-то не так, и, возможно, мне стоит больше беспокоиться об этом, но, с другой стороны, он создан для этой работы.

Кто еще мог поймать пару мелких воришек в городе с почти миллионным населением?

— Спасибо, дружище, — говорю я, зная, что он ждет, что я буду его упрекать за то, что он привел незнакомцев в наш клубный дом.

Я могу закрыть на это глаза, учитывая тот факт, что он сделал это в качестве одолжения мне. Я мог бы легко попросить новичка заняться этим для меня, но я знаю, что потребовалась бы целая вечность, чтобы вернуть все вещи Скай, если бы мы вообще когда-нибудь это сделали.

— Теперь Скай член семьи, — говорит он, пожимая плечами, а затем добавляет, — И ты у меня в долгу.

Он машет рукой, поворачиваясь, чтобы уйти, и я не сомневаюсь, что он воспользуется этой услугой в самый неподходящий момент.

Зная моего лучшего друга, уверен, что он наверняка попросит что-то безумное.

Покачав головой, я хватаю все вещи Скай и отправляюсь обратно к себе домой. После ужина мне показалось неправильным оставаться со Скай в клубном доме, и я решил, что пора переезжать обратно в дом, купленный, во время приезда младшей сестры, тот, который я покинул, когда она уехала в колледж. На следующий день мы со Скай переехали.

Аромат кофе и бекона бьет в нос, когда я вхожу в дверь десять минут спустя. Бросаю все в гостиной и следую за запахом на кухню, где нахожу девушку, которая пробралась в мое сердце, стоящую у плиты, одетую в еще одну мою рубашку.

Странное собственническое чувство берет верх, и мне хочется спрятать все ее сумки, чтобы она больше никогда не надевала ничего из своей одежды. Черт, она выглядит такой уютной в моей одежде, ее волосы слегка взъерошены после сна.

Я понимаю, что мог бы стоять здесь весь день и смотреть на нее.

Скай — это мечта. Утренний солнечный свет, струящийся через окно, бросает на нее теплый отблеск, и мое сердце замирает, когда я наблюдаю, как она грациозно движется по кухне. Когда она замечает меня, ее губы расплываются в сияющей улыбке, высасывая весь воздух из моих легких.

— Ты вернулся, — говорит она, и улыбка расплывается на ее лице, когда я подхожу к ней.

Воздух наполняется звуком ее смеха, когда я обнимаю ее сзади. Вся кровь устремляется на юг, когда она трется своей задницей о мой член.

— Что ты делаешь? — Хрипло говорю я, прижимаясь своим твердеющим членом к ее упругой попке.

— Я готовлю нам завтрак. Бабушка всегда говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — говорит она, шлепая меня по руке, когда я начинаю медленно спускаться ниже ее живота. — И нет, никакого разврата до завтрака.

Я разворачиваю ее так, чтобы видеть лицо.

— Ты уже пробралась в мое сердце, Скай. Тебе не нужна еда, чтобы заполучить меня.

Ее глаза сверкают от удивления, но я не позволяю ей слишком много думать об этом, когда наклоняюсь и завладеваю этим идеальным ртом. Несмотря на свое раннее предупреждение, она хнычет в поцелуй, открываясь для меня, когда я сплетаю наши языки в движении столь эротичном, что это почти греховно.

Черт, мне никогда не будет достаточно этих идеальных губ. Пять, десять или даже двадцать лет спустя я все еще буду жаждать ощущения ее мягких губ на моих твердых. Маленькие хриплые звуки, которые она издает, когда наши языки сплетаются, всегда будут заставлять мой член пульсировать от желания.

Я обхватываю ее щеку и углубляю поцелуй, наслаждаясь ее вкусом и тем, как идеально она отвечает мне.

— Прист… Завтрак, — выдыхает она между поцелуями, задыхаясь, когда я хватаю ее за бедра и поднимаю на кухонный стол.

— Завтрак может подождать, — рычу я, проводя своими большими мозолистыми руками по нежной коже ее бедер к лону.

Она разводит в стороны свои бедра для меня, и стонет мне в губы, когда я провожу средним пальцем по ее влажности.

— Мне нужно быть внутри тебя. Прямо сейчас.

— Ах! — Восклицает она, когда я вхожу пальцем в ее тугую киску, удерживая ее другой рукой.

Такое ощущение, что я не могу насытиться этой девушкой.

До Скай я встречался с другими женщинами, но все это было случайным, и мои связи были редкими и несерьезными. Я никогда не жаждал компании одной женщины, и мы оба знали, что то, что мы получаем друг от друга, было на данный момент, но со Скай…

Я не могу не думать о будущем.

Каждый раз, когда я целую ее, жажду большего. Ее удовольствие важнее моего. Нет, ее удовольствие — мое.

Смотреть, как она выгибает спину, как ее рот открывается, а соски упираются в мою рубашку, когда она скачет на моем толстом пальце, — это самое горячее, что я когда-либо видел. Я мог бы провести всю жизнь — и планирую это сделать — в поисках разных способов доставить ей удовольствие. Видеть, как ее большие небесно-голубые глаза закатываются от желания… для меня.

— Трахни меня, папочка, пожалуйста, — рыдает она, ее бедра дрожат от желания кончить.

Я вынимаю палец из ее тела, быстро расстегивая молнию, почти отрывая эту чертову штуку, когда тяну вниз.

— Ты так чертовски прекрасна, принцесса, — хрипло говорю я, направляя свою толстую длину к ее дырочке.

Я обхватываю ее талию, прежде чем толкнуть бедра вперед и пронзить ее своим толстым членом. Мои глаза закатываются от тугого тепла, окружающего мой набухший ствол. Ее киска жадно пульсирует вокруг меня, и хватка ее тугой пизды почти заставляет мои тяжелые яйца взорваться.

Она обхватывает ногами мои бедра, когда я начинаю покачиваться в ее мокрой киске, звуки нашей любви одновременно непристойны и греховны, но это только подпитывает меня.

— Быстрее, папочка, — кричит она, обхватив рукой мое плечо и наклоняясь навстречу моим толчкам.

Ее лицо искажается от удовольствия, когда я щипаю ее соски через рубашку, дергаю тугой бутон между костяшками пальцев и заставляю кричать от удовольствия.

Наши глаза встречаются, когда я вхожу в нее, быстрее и сильнее, подталкивая нас все ближе и ближе к краю, пока она не кончает со всхлипом, ее киска сжимается вокруг моего пульсирующего члена. Мой живот скручивается от боли-удовольствия, которое сжигает меня, когда я кончаю с ревом, проливая горячие нити моего семени в ее матку. Наши тела содрогаются от силы наших оргазмов, и я понимаю, что никогда не хочу делиться этим чувством ни с кем, кроме нее.

Моя голова падает ей на плечо, когда она опускает ноги с моих бедер.

— Я люблю тебя, Скай, — выдыхаю я ей в шею. — Ты для меня все.

Проходит долгая пауза молчания, прежде чем она наконец говорит.

— Т-ты любишь меня?

— Я же говорил тебе, что мы стали семьей вчера вечером. Почему тебя так удивляет, что я могу быть влюблен в тебя?

— Нет, это просто… — Она всхлипывает, смеясь так, что все ее тело содрогается. — Я тоже тебя люблю, Прист.

— Хорошо, потому что мне есть что тебе показать, — говорю я, отталкиваясь от стойки. Беру ее за руку, и мы идем в ванную, чтобы быстро привести себя в порядок, а когда возвращаемся на кухню, она не замечает больших сумок в гостиной, пока я не указываю ей на них.

Она стоит неподвижно несколько секунд, а затем ошеломленно поворачивается ко мне.

— К-как?

— Мальчишки сказали, что ничего не брали, так что проверь и дай мне знать, если что-то пропало.

— Как ты… Я не… О, Боже!

Ее глаза наполняются слезами, когда она поворачивается ко мне, и все, о чем я могу думать, это то, что нет ничего, чего бы я не сделал для нее. В ее глазах столько любви и обожания, что это сбивает меня с ног.

— Найт нашел детей и заставил их вернуть твои вещи.

Она со слезами на глазах улыбается мне, прежде чем крепко обнять.

— Думаю, я могу простить ему все эти насмешки у костра, — шепчет она, ее губы касаются моей шеи. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Она отталкивается от меня и идет к сумкам, открывая одну за другой.

— Боже, не могу поверить, что ты вернул их мне. У меня есть окно для регистрации на занятия, и они не позволят мне записаться после этой недели. Мне нужно будет пойти в кампус и разобраться с общежитием, теперь, когда у меня есть удостоверение личности.

— Я отвезу тебя, куда захочешь, если только ты согласна, что не будешь жить в общежитие. Теперь ты живешь здесь.

Она одаривает меня милой улыбкой, прежде чем вернуться к проверке вещей.

— Ого, они действительно ничего не взяли, — размышляет она, вставая. — Думаю, я смогу сегодня пойти в кампус и обо всем позаботиться.

— Что ты будешь изучать? — Спрашиваю я непринужденно, когда мы идем обратно на кухню.

— Микробиологию, — взволнованно говорит она.

— Я знаю, что это не так уж и интересно, но вини в этом мою бабушку. Она была микробиологом до того, как переехала в наш маленький городок, чтобы выйти замуж за моего дедушку. У нее была библиотека, полная книг и статей по медицине, сельскому хозяйству и наукам об окружающей среде. Это было все, что я читала после аварии моих родителей, не знаю, почему они так меня успокаивали.

Ее слова заставляют меня задуматься.

— Несчастный случай?

Скай разогревает наш завтрак.

— Автомобильная авария, в которой погибли мои родители, когда мне было десять. Бабушка воспитывала меня, пока не умерла вскоре после моего восемнадцатилетия.

— Мне жаль.

— Я предпочитаю помнить хорошие времена, — говорит она с мягкой улыбкой. — Думаю, жизнь с Наной немного повлияла на меня, потому что теперь я тоже хочу стать микробиологом.

Я подхожу к ней, обнимаю ее за талию и прижимаю к себе.

— Тебе не разрешается улыбаться парням из колледжа.

— Прист!

Скай смеется, принимая мое заявление за шутку, но я говорю серьезно. Я дикий собственник, особенно когда дело касается ее.

— Я серьезно, Скай. Никому не позволено трогать то, что принадлежит мне.

— Сомневаюсь, что найдется хоть один студент, который сможет сравниться с президентом Steel Order. Мне достаточно сказать им, кто мой парень, и они врежутся друг в друга, пытаясь убежать, — говорит она, снова смеясь, прежде чем повернуться и коснуться моих губ своими. — Я твоя и только твоя.

— Хорошая девочка.

— А теперь мы можем позавтракать, чтобы ты наконец смог подвезти меня до кампуса? Найт никогда не простит мне, если я снова пойду одна и потеряюсь в Остине.

Глава 9

Скай

Я мечтала об этом моменте всю свою жизнь.

О том, как буду бродить по кампусу университета своей мечты, в толпе таких же восторженных первокурсников, пока кто-то из студентов радостно проводит нам экскурсию по территории. Лаборатории — это все, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше.

Занятия начнутся на следующей неделе, и сама мысль о том, что я наконец-то буду жить той самой мечтой, о которой мы с бабушкой так часто говорили, кружит мне голову от волнения.

Улыбка расплывается на моем лице, когда экскурсия заканчивается и первокурсники начинают расходиться. Я сказала Присту, что он может забрать меня в четыре, так что думаю, у меня еще есть час, чтобы погулять и познакомиться с местом, в котором я собираюсь провести следующие четыре года.

Моя первая остановка — библиотека, и она очень далека от публичной библиотеки в Марфе. Полки тянутся бесконечно, заставленные книгами всех форм и размеров. Я теряюсь в запахе старых страниц и уютной атмосфере. Повсюду студенты, некоторые читают, а другие танцуют пальцами по клавиатуре.

Легкое похлопывание по плечу заставляет меня обернуться, и я сталкиваюсь лицом к лицу с пожилой дамой в очках, сидящих на ее носу.

— Могу чем-то помочь, милая?

Мои губы растягиваются в широченной улыбке, когда я качаю головой.

— Нет, спасибо. Я первокурсница, так что просто осматриваюсь.

— Тогда осматривайся, сколько душе угодно, дорогая. Я вижу, ты будешь завсегдатаем.

Улыбка не сходит с моего лица, пока я иду в секцию науки. Я игнорирую несколько взглядов, которыми меня одаривают студенты-мужчины, слишком взволнованная размерами библиотеки, чтобы сосредоточиться на чем-то еще.

Должно быть, я совсем потеряла счет времени, потому что, когда проверяю время, остается всего пять минут до прихода Приста. Я осторожно ставлю книги в секции, прежде чем выскочить из библиотеки. Мне требуется больше времени, чем хотелось бы, чтобы найти выход, но я прихожу туда раньше Приста.

Я улавливаю звук мотоцикла прежде, чем вижу его, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть с улыбкой. Я замечаю Приста, движущегося по улице ко мне, и совершенно не замечаю фургон, останавливающийся передо мной, пока меня не заталкивают в него.

Руки, которые схватили, застали меня врасплох, и у меня не было возможности отреагировать, пока я не оказалась практически на заднем сиденье внедорожника, пиная ногами мужчину, который меня удерживал.

Боже мой!

Понятия не имею, что происходит, но страх сотрясает мою грудь, как ничто другое, что я чувствовала раньше. Нет, это не может быть правдой. Я уже была в такой ситуации раньше, и чувствовала себя такой испуганной и беспомощной, когда мужчины вытащили меня из полицейской машины.

Подождите…

Это те же самые люди, которые похитили меня раньше? Не может быть, правда? Может, они пришли отомстить за своих друзей, а теперь собираются… что?

Убить меня?

Осознание того, что Прист видел все происходящее, заставляет мое сердце сжиматься от боли. Даже когда мои глаза становятся тяжелыми, а дыхание замедляется, когда я чувствую, что медленно теряю сознание, все, о чем я могу думать, это человек, который подарил мне целый мир за такое короткое время.

Ничего страшного, если это все, что я получу в этой жизни. У меня не будет полноценного опыта обучения в колледже, о котором я мечтала годами, но это нормально, потому что я смогла ощутить это, пусть даже всего на полдня.

Ничего страшного, если это конец.

По крайней мере, мне удалось встретить любовь всей своей жизни.

* * *

Я просыпаюсь от звука бьющегося стекла, резко открываю глаза и лихорадочно оглядываюсь в поисках источника звука.

Я замечаю разбитую бутылку в нескольких шагах от того места, где лежу, и двух мужчин, расхаживающих вокруг, явно чем-то встревоженных.

Что случилось?

Кто эти люди?

Головная боль, раскалывающая череп, заставляет меня медленно опустить голову на холодный пол и закрыть глаза, пытаясь отогнать ее. Мой разум затуманен, но я изо всех сил стараюсь его очистить. Последнее, что я помню — это прогулка по библиотеке и добродушная улыбка библиотекарши.

Прист.

Мой парень собирался забрать меня у входа в библиотеку, но…

Похищение!

Я скулю от боли, когда резкая пульсация следует за воспоминанием, заставляя меня сжаться. Я не могу не задаться вопросом, били ли меня мужчины по голове или что-то в этом роде, но мое последнее воспоминание — как один из них кладет мне на нос и рот вонючую тряпку.

Точно, они, должно быть, накачали меня наркотиками. Я где-то читала, что это может вызвать головную боль и тошноту, но я могла бы обойтись и без того, чтобы узнать на собственном опыте, насколько это ужасно.

— Что, черт возьми, нам с ней делать? — голос заставляет меня отвлечься от своих мыслей.

Судя по эху, раздающемуся вокруг, мы в каком-то ангаре или складе, и я лежу на бетонном полу.

— Я не знаю! О чем думал наш босс, когда говорил нам схватить эту девчонку? Знаешь, что он с нами сделает, если Прист узнает, куда мы отвезли его маленькую шлюшку? — Говорит другой. — Broken Chains не ровня Steel Order. Мы влипли! Мы должны радоваться, что никто не видел, как мы ее схватили.

Ну, в этом они точно ошибаются, но после того, как они подарили мне эту мигрень, я не особо настроена делиться информацией. Хотя… зачем им понадобилось похищать меня.

Месть за то, что Прист покончил с их дружками? И как, черт возьми, они вообще узнали про нас с Пристом?

В голове роится миллион вопросов, но сил озвучить их у меня нет. К счастью, ждать долго не приходится.

— Что вы, придурки, наделали? — Раздается новый голос в помещении.

Я открываю глаза и вижу невысокого мужчину с длинной нечесаной бородой и густыми бровями. Он плюет на пол, приближаясь к двум другим мужчинам, и я замечаю, что заплатка на его кожаном жилете такая же, как у тех, кто похитил меня в первый раз.

— Босс, что нам с ней делать?

— Я же сказал вам убить ее. Этот кусок дерьма, Прист, избил моего племянника. Я не могу спустить им это. Эти ублюдки из Steel Order должны держаться подальше от нашего бизнеса. Эти девчонки собирались принести нам столько денег, а они все испортили. Мы даже не можем попытаться заполучить новых, потому что теперь за нами следит полиция!

— В чем их проблема? — Спрашивает один из мужчин. — Они ведь тоже переправляют наркотики и оружие. Какая разница, если мы заберем пару девушек, которые никому не нужны?

Отсутствие раскаяния в их голосах заставляет меня хотеть подняться на ноги и набить этим мужчинам морды, но со связанными ногами и руками, с кружащейся головой я просто не могу подняться с пола.

— С тех пор, как Прист взял бразды правления, они становятся все более и более законными. Теперь эти ублюдки всегда вмешиваются в…

Моя голова резко поднимается, когда я улавливаю далекий гул мотоциклов, который становится все громче и громче с каждой секундой. Звук отражается от стен склада, посылая дрожь по моему позвоночнику.

— Блять! — Ругается один из мужчин. — Думаешь, это наши?

Его голос дрожит, показывая, что он сам в это не верит.

Я чувствую, как их беспокойство нарастает по мере того, как шум усиливается, а затем полностью прекращается. Внезапная тишина оглушительна, и мужчины не двигаются. Наконец, тот, кого они называли Боссом, идет к окнам спереди, но не успевает уйти далеко, как двери распахиваются, и в комнату врывается группа вооруженных людей. Моя челюсть буквально падает на пол, и я забываю о головной боли. Вместо этого стук в моем сердце усиливается, когда я замечаю заплатки на их жилетах.

Я узнаю нашивку Steel Order где угодно; большую часть двух дней я провела, роясь в шкафу Приста и разглядывая нашивки со сталью, чешуей и оружием на большинстве его курток.

Как оказалось, я не единственная, кого ошеломило их появление: трое мужчин упали на колени и стали кричать байкерам, чтобы те не стреляли.

— Не стреляйте, пожалуйста! — Кричит один из моих похитителей, но мое внимание направлено не на них. Вместо этого я смотрю на гиганта, шагающего ко мне длинными, сердитыми шагами. Он пинает одного из стоящих на коленях мужчин по пути ко мне, и я вздрагиваю от болезненного крика, который он издает.

Прист падает на колено, вытаскивает нож из ножен и разрезает стяжки, связывающие мои руки и ноги. Затем продолжает окидывать меня холодным темным взглядом, чтобы убедиться, что мне не больно.

— Что ты хочешь с ними сделать? — Слышу я холодный голос Найта откуда-то из-за спины Приста.

— Отведи их в амбар, — приказывает Прист.

— Я надеялся, что именно это ты и предложишь, — отвечает Найт. — Пошли, парни.

Мужчины на коленях начинают ныть и умолять о пощаде, но вскоре все выходят из склада, оставляя нас с Пристом наедине.

— Прости, принцесса, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Я должен был предугадать, что они попытаются прийти за тобой.

— Это не твоя вина, — шепчу я, обхватив лицо моего великана, но он, кажется, настроен на самоистязание.

— Нет, полностью моя вина. Я должен назначить тебе кого-нибудь для охраны. Теперь я точно приставлю кого-то, чтобы тебя сопровождали…

Смех вырывается из меня, обрывая его слова. Он не легкий и не воздушный, он эхом разносится по пустому складу, насколько он громкий.

Несколько дней назад я и представить себе не могла, что буду так счастлива. Никто не делает меня такой счастливой, кроме Приста.

— Так можешь только ты, клянусь, — радостно говорю я, касаясь губами его крепко сжатых губ. — Только ты можешь заставить кого-то следить за моей безопасностью во время занятий.

Это смешно, но меня приводит в восторг то, что он мог сделать что-то подобное.

— Я сделаю для тебя все, что угодно, принцесса.

— Я знаю, — шепчу я, снова касаясь его губ своими, желание вытесняет тревогу, которая сотрясала меня раньше.

Он здесь. Теперь я в безопасности.

Прист хватает мой подбородок и приподнимает его, уступая моей потребности, целуя и медленно снимая напряжение с моего тела. Я обнимаю его за плечи, одновременно открываясь ему, наши языки сплетаются во влажном трении.

Должно быть, это плохо, чувствовать себя так хорошо. Каждый момент с этим мужчиной превосходит предыдущий так, как я никогда не ожидала.

Вздох срывается с моих губ, когда я просовываю руку под его жилет, чтобы почувствовать, как его точеные мышцы движутся под моими пальцами, и насладиться каждой секундой этого.

— Нам нужно вытащить тебя отсюда, милая, — хрипло говорит Прист между поцелуями, но он уже тянет руку вверх по моей юбке, оставляя след тепла в каждом месте, которого касаются его пальцы. — Мы не можем долго оставаться на вражеской территории.

— Мы быстро, — хнычу я ему в губы, практически забираясь к нему на колени.

Мои трусики влажные от возбуждения, и потребность в нем растет с каждой секундой. Мне нужно чувствовать его внутри себя, но больше того… Я хочу вознаградить его за то, что он пришел мне на помощь не один раз, а дважды.

Он привел десятки своих людей, чтобы спасти меня.

Мой папочка заслуживает награды за то, что сдержал свое обещание защищать меня. Чтобы напомнить себе, что мне повезло.

— Блять, принцесса, что ты со мной делаешь? — Шипит он, когда я просовываю руку между нами и начинаю поглаживать его через брюки. Мое дыхание становится прерывистым, когда я обхватываю рукой его толстую длину, сжимая, даже когда запрокидываю голову назад, пока его губы опускаются на мою шею.

Сквозь стон выкрикиваю его имя, когда он наклоняется, чтобы провести языком по моему горлу, моя киска истекает желанием, ощущения становятся все более интенсивным с каждым поцелуем.

— Хочу тебя, папочка, — хнычу я, сильно сдавливая его набухший член. Он, должно быть, разделяет мои чувства, потому что лезет мне под юбку и отодвигает мои трусики в сторону.

— Я собираюсь трахнуть тебя, принцесса. Так жестко, что ты будешь чувствовать меня каждый раз, когда будешь садиться.

О Боже!

— Да, папочка, — рыдаю я, с трудом взбираясь на него и направляя его толстый, набухший член к моему пульсирующему теплу.

Я истекаю и нуждаюсь, мое тело практически вибрирует от потребности в нем, когда он наполняет меня каждым дюймом своего массивного ствола. Его рука скользит по моим бедрам к заднице, пока он входит в меня. Я скачу на нем, когда он начинает трахать, сначала медленно, а потом набирает темп, трахая жестче, поднимая меня обеими руками под бедра и грубо утягивая обратно вниз, так что я снова и снова насаживаюсь на его член.

— Такая тугая! — задыхается он. — Почему ты все еще такая тугая, принцесса? И душишь мой член своей мокрой маленькой пиздой.

Моя спина выгибается, а голова откидывается назад, когда он вонзает в меня свой член, посылая прилив жара в мое нутро и дрожь в сердце. Это слишком много, и все же недостаточно.

— Сильнее, папочка, — рыдаю я, чувствуя, как приближаюсь все ближе и ближе к краю, жаждая того ощущения свободного падения, которое может дать мне только он.

Прист поддается моему желанию, врываясь в мою киску, как сумасшедший, и когда он прижимает свой рот к моему, чтобы уловить мой крик, я сдаюсь. Это больше похоже на прикосновение кожи, когда наше жаркое дыхание смешивается друг с другом, чем на поцелуй, но… он идеален.

В этом человеке все идеально.

— Потрогай себя, принцесса, — рычит он мне в губы. — Делай так, как показал тебе папочка.

Я неистово киваю, опуская руку между нами, чтобы помассировать напряженный пучок нервов, трение моих пальцев о мой клитор отправляет меня через край без предупреждения, посылая звезды, стреляющие позади моих глаз, когда моя киска крепко сжимается вокруг его огромного члена. Он животное, настолько дикое, когда вбивается в меня, пока не следует за мной со скалы.

— Блять! — Ревет он, его мышцы напрягаются за секунду до того, как я чувствую, как он изливает свое теплое семя в меня, двигая бедрами все быстрее и жестче, пока я не превращаюсь в сломанную, рыдающую массу у него на коленях. — Блять, принцесса. Я люблю тебя. Ты для меня все, — грубо выдыхает он мне в ухо.

Для меня он тоже все.

До него и мотоклуба Steel Order у меня никого не было. Просто потерянная девчонка, бродящая по чужому городу, которой кто угодно может воспользоваться, и он спас меня.

Он стал и моим миром, и, возможно, если бы мое сердце не колотилось в ушах, и я не задыхалась, то сказала бы ему это. Вместо этого я довольствуюсь тем, что обнимаю его, уткнувшись лицом в шею, и загадываю молчаливое желание звездам о будущем с этим мужчиной.

Счастливое, любящее будущее с моим нежным великаном.

Эпилог

Два года спустя

Прист

Повязка на глазах — плохая идея.

Вести мужчину моих габаритов через поле, полное камней и веток, — явно не лучшее решение, но я влюбленный мужчина и сделаю все, о чем попросит меня любовь всей моей жизни. Чёрт, да я бы и в огонь пошел, если бы она захотела.

— Ну, пожалуйста, доверься мне! Я не дам тебе упасть.

Чарующий голос моей жены отвлекает меня от катастрофы, которая вот-вот должна случиться. Ее смех — это мягкая мелодия, которая танцует в воздухе, наполняя мое сердце теплом и любовью. Когда она смеется, это ярко и воздушно, наполнено такой нежностью, что заставляет меня еще сильнее влюбиться в нее, то, чего я никогда не думал, что может случиться.

— Принцесса…

— Мы почти пришли, — шепчет она взволнованно, ее чистая радость передается мне, и я тоже ловлю себя на том, что улыбаюсь. Я часто так делаю в последнее время.

— Мы идем уже час.

— Не выдумывай, прошло всего минут десять, — ругается она. — Как же я раньше не замечала, какой ты нетерпеливый?

Потому что мы все делали наоборот. В отличие от большинства людей, которые встречаются, а потом женятся, мы со Скай поступили наоборот. Сначала мы поженились, а потом медленно узнавали уникальные причуды друг друга. Например, ее маленькую привычку переставлять мебель посреди ночи, когда она не может уснуть. Только когда я однажды ночью по пути за стаканом воды ушиб большой палец ноги, взял себе за привычку не ходить в темноте по дому. Или, что еще более очаровательно, то, как она подменивала сигареты в карманах моей куртки на закуски, бальзам для губ или любые другие безделушки.

Я подавляю смех, вспоминая тот случай, когда во время операции по поимке полицейского, который работал с торговцами, я полез в куртку за сигаретами, но вместо них обнаружила тюбик блестящего розового блеска для губ. В этот момент Найт как раз посмотрел на меня и заявил, что розовый — не мой цвет. Он до сих пор не дает забыть о том случае. Послание бросить курить было ясным. Достаточно сказать, что с того дня я больше не притрагивался к сигаретам.

Воспоминания о том, как мы наконец поймали ублюдка, который пользовался своим положением полицейского, которому можно было доверять, и способствовал похищению уязвимых девушек, все еще свежи в моей памяти. Мои братья провели целый день, «работая» над ним в амбаре, прежде чем передать его нашему знакомому в полиции с достаточным количеством доказательств, чтобы закрыть его надолго.

С тех пор прошло два года. Мотоклуб Steel Order спонсировал строительство женского приюта, призванного стать безопасным убежищем для женщин и девочек, которым больше некуда пойти. Мы гарантируем, что все знают, что это место находится под нашей защитой, и что любой, кто прикоснется к уязвимым людям в приюте, ответит перед нами.

Broken Chains тоже больше нет. После того, как их президент организовал похищение Скай в качестве возмездия за то, что я избил его племянника и разрушил его сеть торговли людьми, я позаботился о том, чтобы он больше никогда не был проблемой. Мы поглотили все их предприятия и территорию вместе с большинством их членов. Любой, кто хотел присоединиться к нашему мотоклубу, был желанным гостем, если они соглашались играть по нашим правилам. Тем, кто участвовал в похищении Скай или в сети торговли людьми, был предоставлен тот же уровень милосердия, который они проявили к молодым женщинам, которых похитили.

— Мы на месте! — Сияет Скай, ее голос возвращает меня в настоящее. Она стягивает повязку с моего лица, и когда мои глаза встречаются с ее ясными голубыми глазами, я загипнотизирован, затянутый обратно в ее паутину.

— Как я заполучил кого-то столь прекрасного и великолепного, как ты? — Хрипло говорю я, с удовлетворением наблюдая, как ее щеки вспыхивают красивым румянцем. Она заправляет волосы за ухо, прежде чем отвести взгляд, но я не упускаю застенчивую улыбку, которая скользит по ее губам.

— Перестань смотреть на меня и сосредоточься на настоящем, над которым я так усердно трудилась.

Я обвожу взглядом место, куда меня привела жена. Легкое напряжение во мне спадает, когда я понимаю, что мы все еще на частной земле клуба Steel Order. Место уединенное, окруженное деревьями, которые часто служат естественным укрытием для нашей земли.

Место, на котором мы стоим, окружено высокой колышущейся травой и полевыми цветами. В середине разложен уютный плед для пикника с большой корзиной в центре и небольшой коробкой рядом с ней. Легкий бриз разносит ароматы природы, смешиваясь с восхитительным ароматом сваренного кофе.

Единственные звуки, которые я слышу, — это шелест листьев и отдаленное щебетание птиц. Это всего лишь мы, понимаю я, в интимном окружении природы.

— Как ты все сюда принесла? — Спрашиваю я, удивляясь ее упорному труду, но мой взгляд прикован к коробке рядом с корзиной, стоящей посреди расстеленного пледа. Часть меня подозревает, что находится внутри, но я ничего не говорю, не желая портить ее сюрприз.

— Я нашла новичков, которые помогли мне все принести, пообещав, что позже смогут покататься на твоем байке.

Моя голова так быстро кружится, что готова взорваться, но напряжение рассеивается, когда я встречаю ее смеющуюся.

— О Боже, ты бы видел свое лицо.

Она сгибается пополам от смеха.

— Это не смешно.

— Совсем немного, — хихикает она, схватившись за живот, пока ее тело трясется от смеха. — Нет, я просто обещала познакомить их с некоторыми одинокими подружками из колледжа.

Я качаю головой, кивая на маленькую коробку, стоящую на земле, и она вскакивает, хватает меня за руку и тянет вниз на плед, прежде чем потянуться за коробкой.

— У меня для тебя еще сюрприз.

— Что это? — Спрашиваю я, дергая за обертку, чтобы посмотреть, что внутри. Я достаю аккуратно сложенный листок бумаги и читаю его.

— Я беременна, — взволнованно говорит она. — Я узнала об этом только вчера и держала это в тайне. Я думала, что возьму академический отпуск после того, как рожу ребенка, может быть, что-то буду изучать дома и…

Ее голос затихает, и улыбка сходит с лица, когда ее глаза встречаются с моими.

— Что? — Спрашиваю я, мои брови сдвинуты в замешательстве.

— Ты не выглядишь удивленным этой новостью, — говорит она. — Ты знал?

Черт, наверное, у меня не самое лучшее бесстрастное лицо, когда дело касается ее.

— Я догадывался, — говорю я, бросая коробку и усаживая ее к себе на колени. — Я ждал, когда ты мне скажешь.

— Но как… как ты узнал об этом раньше меня?

— Потому что я тебя знаю, — шепчу я, проводя пальцем по ее подбородку и вниз по груди. — Твоя грудь в последнее время стала нежной и набухшей, более чувствительной, когда я к тебе прикасаюсь.

Ее щеки пылают, но я не позволяю ей отвести взгляд, обхватив ее грудь поверх платья, и, верная моим словам, она вздрагивает, ее соски набухают и сильно надавливают на материал.

— Ты определенно стала более возбужденной, чем когда-либо прежде. Разве ты не заметила, как часто мы занимаемся сексом в последнее время, когда ты будишь меня посреди ночи, чтобы покататься на моем члене? Вчера ты заставила меня остановить байк посреди дороги ради секса.

— О, Боже! — Кричит она, закрывая лицо ладонями.

— Мне даже не нужно прикасаться к тебе, чтобы ты была мокрой для моего члена.

— Перестань говорить, пожалуйста, — умоляет она, но отзывается на мое прикосновение, когда я просовываю руку ей под платье и стаскиваю трусики вниз по бедрам. Ее губы раскрываются, когда я срываю с нее трусики и бросаю их через плечо.

— Хорошо, тогда позволь мне показать тебе, — говорю я, проводя средним пальцем по ее влажным складкам, ее лоно уже скользкое и дрожащее, когда я вхожу в нее своим толстым пальцем. Я издаю стон, когда ее стенки плотно смыкаются вокруг меня, жадно пульсируя.

— Блять, детка. Посмотри, какая ты узкая и нуждающаяся для меня.

Ее глаза встречаются с моими, и в этих идеальных синих глазах столько желания, что на секунду я теряюсь в них. Ее бедра начинают двигаться, медленно покачиваясь по моему толстому пальцу, влажное тепло вокруг моего пальца заставляет член истекать с потребностью заменить его.

— О, папочка. Ты мне сейчас нужен, — хнычет она, ее дыхание становится все более затрудненным с каждой секундой, а бедра лихорадочно трутся об меня.

— Блять, мне нужно быть внутри тебя сейчас, принцесса, — говорю я резко, вытаскивая из нее палец, чтобы заняться молнией. Мой член набух и сильно пульсирует, когда я наконец укладываю ее спиной на плед и направляю свой тяжелый ствол в ее лоно, жестко вонзаясь в узкую мокрую киску, ее стон смешивается с моим глубоким стоном.

— Ах, сильнее, папочка!

Я обхватываю рукой ее бедро и поднимаю его к своему, прежде чем войти в ее пульсирующее тепло с тяжелым хрюканьем. То, как наши тела движутся вместе, от шлепков нашей соединяющейся плоти до прекрасных звуков, которые она издает, затягивает меня глубже в ее паутину.

Два года любви к этой женщине, и я так же одержим ею, как и в первый день нашей встречи, если не больше. Я думал, что, надев ей кольцо на палец, я обуздаю этого собственнического ублюдка во мне, но все стало еще хуже.

Я пристрастился к этой девушке.

Я не думаю, что это изменится в ближайшее время. Никогда.

— Моя! — Рычу я, трахая ее сильнее, упиваясь ее надломленными криками и раскрасневшимся лицом. Моя прекрасная жена — и вскоре мать моих детей. Она так чертовски идеальна и вся моя!

— Я так близко, папочка, — рыдает она, яростно дергаясь, когда я просовываю руку между нами, чтобы погладить ее набухший клитор большим пальцем. Скользкое трение доводит ее до грани и криков, которые, несомненно, пугают птиц с соседних деревьев.

Я проглатываю ее крики, когда прижимаюсь губами к ее губам, как раз когда мои яйца извергаются, и все вокруг нас расплывается, когда я изливаю в нее свое семя.

— Я люблю тебя, принцесса, — выдыхаю я ей в губы, покачивая своим членом, пока она доит меня своей пульсирующей пиздой.

— Боже, ты прав, — тяжело дышит она, слабо обхватив меня за плечи, когда я наваливаюсь на нее сверху. — Не могу поверить, что не осознавала, насколько сильно я этого хочу. Я все еще…

Я немного приподнимаюсь, чтобы встретиться с ней взглядом, в моих глазах, несомненно, танцует веселье.

— Хочешь кончить еще раз?

Ее щеки и шея вспыхивают еще более глубоким красным оттенком, когда она отворачивается, но я могу прочитать это по ее глазам. Я мог бы привыкнуть к своей ненасытной маленькой женушке — вызов, который я полностью принимаю.

— Может быть, — говорит она, хихикая, предлагая губы для поцелуя, и я слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Для всех остальных я опасный президент самого большого и влиятельного мотоклуба в Остине, но для Скай я просто мужчина, влюбленный в свою жену.

Я бы не хотел, чтобы было по-другому.

КОНЕЦ.

СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub — t.me/Reads_Hub и vremyapichatat — t.me/vremyapochatat

Над переводом работали:

A.K.

April

Dnsv

Daria Bachi

Content

Кэсси Харт
Во власти Приста

От автора

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог