Картер Ник

Арабская чума

Ник Картер

Арабская чума

перевел Лев Шкловский

Глава 1

Меня накрывало зудящее одеяло беспокойного напряжения, и я не знала почему. Обычно это был знак опасности, своего рода частная система предупреждения. Я знал, что лучше не игнорировать это, но мне было любопытно, не потому ли, что на этот раз я не хотел эту работу.

Я никогда не выполнял работу, которая была бы легкой и грязной, но на этот раз меня охватила особая грязь.

Что ж, нравится вам это или нет, но я был здесь, в Джидде, главных воротах в Саудовскую Аравию. Это действительно было место, где можно было чувствовать себя неуютно и небезопасно, страна, в которой вчера никогда не уступало место сегодняшнему. Жара, 42 градуса, сухой воздух тоже не помогли. Я не вытер шею мокрым носовым платком, прежде чем смог начать все сначала.

Тогда я подумал, может быть, это девушка заставила меня так напрячься. В первый раз я увидел ее около аэропорта, когда подошел к такси, чтобы отвезти меня в город. Она была высокой, с длинными ногами и светлыми волосами, уложенными пирамидой на голове; на ней была обтягивающая синяя юбка и облегающая белая блузка, которая ясно показывала ее пышную грудь, так что она могла бы выделяться где угодно. Здесь, среди фигур в тюрбанах и вуалях, она составляла яркое цветовое пятно на монохромной картине.

Когда она подошла ко мне, ее глаза на мгновение встретились с моими, и я увидел искорку узнавания в холодных голубых глазах, хотя никогда раньше ее не видел. Это длилось всего секунду, а затем исчезло, как она сама исчезла в толпе.

Я даже подумал, не повлиял ли сезон на меня бессознательно. Это было время, когда паломники собирались в путь в священный город Мекку. Я приехал на день раньше и снял комнату в отеле «Номад», одном из предприятий Ибн Хасука. По крайней мере, так казалось, что Хассуку принадлежала половина Аравии. Он был сказочно богатым сыном принца пустыни, плейбоя и распутника, и, несмотря на широко разрекламированные эксцессы и легендарную охоту за женщинами, он оставался загадочным человеком - своего рода арабским Дон Жуаном.

Прогуливаясь по шумным улицам Джидды, я смотрел на толпы верующих, прибывших на всех видах транспорта: на ослах, лошадях, верблюдах, машинах, конных экипажах и пешком, жаждущих получить хаджи, тех, кто совершил паломничество в Мекку и встал перед Каабой, святилищем ислама.

В этот период, период Зу ль-Хиджа, месяц паломничества, они прибыли со всего мира. Я видел зеленые тюрбаны из Ирана, полосатые индонезийские саронги, узорчатые египетские галабиа, синие кафтаны из Йемена и традиционные хейкки арабских женщин, иногда с вуалью, а иногда без них. Перед тем, как отправиться в последний этап паломничества в Мекку, все они облачались в простую одежду, одежду паломника из двух кусков белой ткани без подрубок, один на талии, другой на левом плече. В глазах Аллаха ихрар уравнял их всех и скрыл все внешние намеки на богатство и престиж - или на отсутствие того и другого.

Было довольно иронично, что я был в Джидде прямо сейчас. Я тоже был паломником, только мои паломничества никогда не были священными. Во время своих странствий я искал не добра, а зла. Одежда моего паломника, одежда туриста скрывала вещи от глаз людей, а не от Аллаха. В ее особенной обуви в обивке лежала Вильгельмина, мой мощный «Люгер», с ее 9-миллиметровыми патронами; а в узких ножнах на моем предплечье лежал Хьюго, мой стилет с клинком из закаленной стали. Это были вещи, которые скрывали мою паломническую одежду, профессиональные инструменты Ника Картера, AX Agent N3, Killmaster. В моем паспорте была указана моя камуфляжная личность: Тед Уилсон, импортер.

Я попытался избавиться от чувства беспокойства, которое заставляло меня так беспокоиться, рационально объясняя это, зная глубоко внутри, что этому нет рационального объяснения. А потом я снова увидел девушку.

Во время полуденной молитвы я оставался в своем гостиничном номере, слушая звуки мутаввы, религиозного полицейского, который хлопал ставнями, призывая их закрыть для молитвы. К тому времени, как прозвучал зов муз с минарета, в городе воцарилась тишина. Я смотрел, как медленно вращается потолочный вентилятор, и заставлял себя не думать о том, зачем я здесь, не думать о Фреде Дэнверсе и о моей встрече с ним на следующий день, когда он вернулся из поездки в Медину.

Когда молитва закончилась и улицы наполнились шумной толпой, я вышел на улицу. А потом я снова увидел девушку.

Она остановилась перед прилавком на базаре - рынке - в нескольких шагах от меня, нащупывая свитки блестящей парчи и яркого шелка. Она полуобернулась и посмотрела на меня холодными голубыми глазами, и я снова почувствовал что-то в ее взгляде. Передо мной прошла вереница ослов с глиняными кувшинами, скрывая мой обзор. Когда они закончились, ее не стало.

Беспокойство, которое все еще не отпускало меня, вспыхнуло снова, и я знал, что девушка, по крайней мере, частично виновата в этом. Что-то было в ее глазах, что-то я мог видеть, но не мог передать. Я пытался избавиться от неприятного чувства; это вводило меня в ложное настроение, которое иногда захватывало меня при таких обстоятельствах. Я подумал об ответе Хоука на мой последний вопрос во время разговора в его офисе.

'Почему я?' Я спросил, и он сразу же ответил: «Потому что ты знаешь о рукавицах и не сдерживаешься чувства сострадания, доброты и благодати, и я хочу, чтобы это было так».

Мои губы сжались, когда я думала об этом, пока шла по узким шумным улочкам Джидды. Если бы Хок хотел этого, он бы это сделал именно так. Его ответ мог быть чем-то вроде комплимента, но не совсем того, что можно было бы повесить в рамке на стене.

И вот я, Тед Уилсон, импортер, зашел на рынок, где арабы торговались из-за медных курильниц, кофейников, сандалий и рулонов ковров. А потом я увидел девушку в третий раз. Я шел под высокой террасой дома, когда поток мусора и листьев закружился вокруг меня и разбил горшок с цветами о булыжник. Я посмотрел вверх и увидел девушку, которая наполовину свисала над каменной стеной террасы с цветочными горшками на первом этаже.

И на этот раз она была не одна. Подняв глаза, я увидел человека в белой шляпе и белом костюме. Одной рукой он обнял ее за шею, а второй зажал ей рот и попытался оттащить ее от края. Девушка схватилась за край обеими руками и попыталась издать сдавленный крик, и я увидел ее голубые глаза, широко раскрытые от страха. Пока я смотрел, мужчина запрокинул ей голову. Она потеряла хватку на стене и исчезла из виду вместе с ним.

Я всегда буду бойскаутом, поэтому побежал к узкой внешней лестнице в углу здания. Лестница вела на террасу, и я поднимался по три за раз, и когда я повернул в верхний угол, я увидел пухлого смуглого мужчину в белом костюме, прижимающего девушку к земле. Она попыталась вырваться, и ее юбка была подвешена, обнажая великолепные ноги и белые кружевные плавки.

За мужчиной в белом костюме возвышалась огромная коричневая фигура, одетая только в жилет и рваные брюки. Лицо гиганта было широким, с высокими скулами, а череп был полностью обнажен. Большое золотое кольцо свисало с одного уха. Под коротким расстегнутым жилетом я увидел красивое мускулистое тело, тело животного из джунглей - примерно шести футов животного из джунглей, как я догадался.

Его лысая голова блестела на палящем солнце, а его глубокие темные глаза мерцали, когда он увидел меня наверху лестницы. Другой мужчина бросил девушку в него, а затем подошел ко мне. У него было широкое лицо с соответственно широким носом, и он рычал, выходя вперед.

«Уходи», - прорычал он. Я не тратил зря на вопросы, на которые никогда не ответили. «Покажи мне дверь», - сказал я.

Он заколебался, а затем напал как бык. Я поймал атаку острым левым ударом в его челюсть, а затем сделал короткий правый хук. Он пошатнулся, его глаза потускнели, и он упал.

Я поднял глаза и увидел, как коричневый гигант с силой швырнул девушку, затем он перешагнул через нее и подошел ко мне. Я знал, что все будет по-другому. Он легко подошел ко мне, и его длинное гибкое тело двигалось с мощной гибкостью.

Он быстро отпустил левый, от которого я увернулся. Он попробовал еще дважды, и я обошел невысокую стену террасы. Я увидел брешь и резко выстрелил влево, от которой, как я думал, он увернется. Он этого не сделал; удар пришелся с треском. Его голова отлетела назад, и моя следующая правая рука была бы идеальной, если бы я не наступил на разбитый цветочный горшок на каменном полу.

Моя нога поскользнулась, и удар пришелся только на половину мощности. Но - мои брови взлетели вверх - гигант поплыл задом, врезался в каучуковое растение и разбился перед ним. Он лежал, качая головой, и не пытался встать.

«Я могу упасть замертво», - пробормотал я. «Все эти мускулы и никакой силы за ними». Я почувствовал чью-то руку на своей руке и посмотрел в большие голубые глаза, когда повернулся. «Пойдемте, пожалуйста», - сказала девушка, потянув меня за руку. - Быстрее, пока он не очнулся. Пожалуйста.'

Я позволил ей повести меня вверх по внешней лестнице, остановился, чтобы посмотреть на гиганта, и наблюдал, как он медленно поднимается на одно колено. Я снова в недоумении покачал головой. Я знаю, что никогда не следует судить по внешнему виду, но обычно они обманывают вас наоборот: безобидная фигура оказывается ревущей яростью. Я бросил на него последний взгляд и пошел дальше, чувствуя себя занятым и слегка сбитым с толку. Но девушка побежала, а я побежал за ней по переулку на широкую оживленную улицу, где она наконец остановилась на углу мечети. Ее глаза, которые снова стали прохладными и спокойными, смотрели на меня.

«Спасибо», - сказала она, глубоко вздохнув, ее груди подпрыгивали вверх и вниз в облегающей шелковой блузке. «Они сказали, что заставят меня заплатить, но я не поверил».

Я уловил слабый шведский акцент в ее словах.

"Платить что?" Я спросил.

«На прошлой неделе я была в ночном клубе, в который не должна была идти одна», - объяснила она. «Меньший из двоих подошел ко мне и попытался меня ударить. Он был очень агрессивен, и в конце концов мне пришлось вызвать полицейского, чтобы его арестовали. Высокий сказал, что они заставят меня заплатить, но я все выключил ".

Она сжала мою руку. «Если бы ты не пришел… Я не хочу думать о том, что могло бы случиться». Она вздрогнула. «Здесь, в Джидде, происходит столько всего, что люди отворачиваются».

«Тогда Джидда ничем не отличается от многих других городов Америки». Я усмехнулся.

"Ты американец?" спросила она. «Меня зовут Анис, Анис Халден. Я работаю в компании Tour-Guide Trips здесь, в Джидде. У них работает много девушек из самых разных стран, говорящих на разных языках ».

Я кивнул. Я видел это имя во время своих расследований в Вашингтоне. Для каждого задания мы должны изучить специальную серию файлов и фильмов, которые координируются с помощью специальной техники, которая позволяет нам мысленно впитывать, каталогизировать и хранить огромное количество информации. Я вспомнил, что «Экскурсионные туры» тоже были задумкой Ибн Хасука.

«Меня зовут Уилсон, - сказал я. «Тед Уилсон, импорт и экспорт. Я рад, что был рядом, чтобы помочь тебе ».

Я почувствовал приятное давление на свою руку и обнаружил, что Анис подошел ближе; мягкая нижняя сторона ее груди лежала на моем предплечье.

«Я не думаю, что достаточно просто сказать спасибо», - сказала она, и холодные голубые глаза уставились на меня. Это можно было смело назвать хорошим дебютом, и я не терял времени зря. В конце концов, передо мной был целый вечер.

«Тогда поужинайте со мной сегодня вечером и проведите для меня особенную экскурсию по городу», - предложил я.

Она широко улыбнулась. Ответ был настолько быстрым, что казался механическим. Наверное, профессиональный рефлекс. «Отлично, Тед», - сказала она. «Аран-стрит номер пять. Скажем, половина девятого?

"Мы будем." Я кивнул. 'Увидимся вечером.'

«Мне нужно идти на работу», - сказала она. Ее глаза слегка изменились, выражение ее лица стало довольным.я это вообразил? Она потянулась, прикоснулась губами к моей щеке и быстро ушла. Я смотрел на ее красивую фигуру с узкими ягодицами под синей юбкой, пока не увидел, как она исчезает в толпе. Я огляделась, чтобы увидеть, были ли еще двое ее нападавших, но, похоже, они быстро исчезли. Я зарычал, вспомнив, как гигант рухнул после одного нерешительного удара. Возможно, я был разочарован тем, что вся эта грация и мускулистая красота скрывали такой полый сосуд. Это продолжало меня немного беспокоить, и я все еще думал об этом, когда добрался до Hotel Nomad.

Я сел на террасе одной из многочисленных кофеен, одной из гахвоа, где разливали крепкий арабский кофе. Я сидел и смотрел на толпу, пока не закричал: «Салат! Салат! Са-лааааат! ' слышал. Пришло время вечерней молитвы, последней из пяти раз в день, когда мусульманин обращается в Мекку. Я пошел в свою комнату, растянулся на кровати и попытался расслабиться, позволив беспокойству улетучиться. Но он упорно продолжал настаивать, и, наконец, пришло время принять душ, переодеться и забрать Анис.

Адрес находился в одном из лучших районов Джидды. Анис встретила меня у дверей своей квартиры. Как она мне сказала, она сняла его с мебелью. Я огляделся на пуфы, толстые ковры и деревянные стулья. Низкий широкий диван был накрыт покрывалом из козьей шкуры. Но дольше всего мой взгляд задерживался на Анисе. Теперь она надела простое черное платье с узкими бретельками; платье было очень мини, с очень низким вырезом и квадратным вырезом, в котором вызывающе выпирала грудь. Когда она обняла меня за шею и поцеловала мягкими открытыми губами, я почувствовал смесь жасмина и розы.

«Аванс за мою благодарность», - сказала она, быстро отступая, и я увидел, как она смотрит на меня из-под сложенных ресниц - на ширину моих плеч, узость моих бедер. Наконец, она схватила пушистый белый кардиган, взяла меня за руку, и мы вышли на улицу, и я подумал, что у меня есть хорошие шансы наконец избавиться от этого беспокойства. Но до этого не дошло.

Анис подробно показала мне лучшие ночные клубы, и куда бы мы ни вошли, все поворачивали головы, чтобы увидеть великолепные ноги, взлохмаченные светлые волосы и пышную грудь, теснившуюся за квадратным вырезом простого платья. Я узнал, что Анис любит пить, и вскоре научился этому приятным способом. Давление ее бедра на мое, когда мы сидели за столом, становилось все сильнее с каждой паузой.

Мы видели хороших, настоящих танцовщиц, ели по-арабски и заходили в почти темные палатки, где эротические представления прерывали занятия любовью посетителей. В общем, я должен был прекрасно провести время. Но я не мог. Были мелочи, эти проклятые мелочи, которые обычный человек не заметил бы. Но с годами вы научитесь прислушиваться к мелочам, иначе вы никогда не услышите большого.

Мелочи еще ничего не значили, но тем не менее они были. Например, я заметил, что у Аниса было определенное расписание. Это не имело значения, но когда в середине вечера я предложил что-то еще, она не захотела об этом слышать. Ее резкая и внезапная реакция была немедленно замаскирована ослепляющей улыбкой и пожатием плеч.

«Давай сделаем по-моему», - сказала она и засмеялась. «Помни, я специалист по турам, Тед». Действительно. Я пожал плечами, и момент прошел. Но потом были нервные взгляды, которые я видел, как она время от времени бросает, и, наконец, я заговорил об этом.

«Я продолжаю встречаться с этими двумя мужчинами», - сказала она. «Я ожидаю, что они будут где-то постоянно появляться. Прошу прощения.'

Совершенно разумно и правдоподобно, так почему бы не принять это? Может быть, потому что это было частью шаблона, например, как она быстро взглянула на часы перед тем, как предложить перейти в другую палатку.

Мелочи, мелкие незначительные манеры, возможно, привычные жесты, которых обычный человек не заметил бы. Боже, сказал я себе, может быть, это я был тем, у кого были привычные жесты. Было очень плохо, если ты не мог просто выйти и насладиться компанией красивой, обаятельной женщины. Я должен был чувствовать себя расслабленным и непринужденным. Тогда почему я этого не сделал?

Я отбросил ответы, которые пытались навязать себя, и снова сосредоточился на чувственности Анис. Это было несложно, и когда она наконец предложила мне отвезти ее домой Я почувствовал, как во мне нарастает волнение.

Когда мы добрались до ее квартиры, она просто включила мягкий свет. Ее глаза больше не были холодными, но горели голодным беспокойством, а ее губы нашли мои в коротком поцелуе языком, который сказал все. Слова были бы излишними. Она повернулась и пошла в ванную. Но даже сейчас, даже здесь, мелочи проложили себе дорогу.

Я знал многих девушек во многих городах, у которых на дверях были замки-цепочки, и все они сразу же сковали их цепями, как только они вошли. Это был автоматический жест; такие как вдох и выдох. Анис этого не сделал. Я видел, что у нее был цепной замок, но она его не трогала.

Я сел на широкий диван с покрывалом из козьей шкуры и спокойно ждал, мои мысли метались взад и вперед, исследуя мелочи. У меня все еще не было ничего определенного, когда Анис вышла из ванной, прикрытая только маленькими белыми трусиками. Ее обнаженные груди были рубенсовскими по своим размерам. Комнату наполнил провокационный аромат жасмина и роз.

Она соскользнула рядом со мной на мягкое покрывало, выключила лампу, и комнату залил синий ночник, который светился фосфоресцирующим светом. Я легко провел пальцами по большой груди, и она схватила меня и притянула к себе. Я посмотрел на нее, и, несмотря на все мелочи, пылкое желание, которое я видел в ее глазах, не угасло.

Я отпустил ее и встал. Я подавил свое желание, медленно подошел к стулу и снял одежду, сначала туфли, затем брюки и рубашку. Я положил Вильгельмину и Хьюго себе под рубашку, которую накинул на штаны.

Возвращаясь к дивану, я «случайно» толкнул туфлю о дверь прямо перед порогом. Затем я быстро подошел к Анис, прижался к ней и ощутил покалывающий экстаз кожи к коже, желание, которое разжигало желание.

Анис Халден отчаянно хотела, чтобы ее трахнули, это было бесспорно, и ее тело поднялось, чтобы поймать мое, когда из ее горла вырвался глубокий стон. Ее руки обвились вокруг моей спины, как зажимы, и она начала раскачиваться подо мной странно поспешным, диким движением с решительной энергией значительных размеров. В случае с Анис не было ни восхитительных прелюдий, ни ничего, что могло бы подготовиться к великолепным моментам восторга; она не хотела слышать о длительных переживаниях. Ее руки вокруг моей спины потянули меня вперед, и она вскочила, поспешно умоляя каждым движением достичь пика удовлетворения.

Я чуть не бросился в нее сердито, приспосабливаясь к ее торопливым, настойчивым движениям. Затем, несмотря на задыхающийся звук ее дыхания и сосредоточенную концентрацию моей страсти, я услышал это: мягкий скрип моей обуви по полу. Дверь открылась. Руки Анис крепко держали меня, и она не остановилась в своих неистовых толчках. Я напряг все свои мускулы, перекатился влево, попытался освободиться от нее, но она держала меня. Я перекатил ее по себе и увидел, что ее глаза расширились, а рот опустился.

'Снова!' - воскликнула она от внезапного ужаса, но было уже слишком поздно. Я услышал два выстрела и почувствовал, как Анис дернулась, когда две пули врезались ей в спину. Я посмотрел мимо нее, когда она напряглась, грудь была приподнята, и я увидел, как дуло пистолета убирают из дверного проема, затем я услышал бегущие шаги.

Я сбросил с себя Аниса и побежал к двери, по пути схватив Вильгельмину. Совершенно голый я подошел к лестнице и увидел две фигуры, выбегающие из парадной двери: одна была одета в белый костюм, а другая - высокая, смуглая, с голой грудью и лысой головой. Я остался на верхней ступеньке не из-за своей наготы, а потому, что знал, что они уйдут в темные извилистые улицы еще до того, как я доберусь до двери.

Я повернулся и вошел в комнату, где Анис Халден лежала животом на козьих шкурах. Два больших красных пятна распространились на ее спине и стали одним целым. Я повернул ее и увидел, что она еще жива. Веки ее трепетали, не открывались полностью, а губы издавали еле слышные звуки. Я наклонился над ней, чтобы уловить вымученные слова.

«Сгори в аду!» - выдохнула она, приподняв голову на полдюйма. Затем, с последней дрожью, она упала и лежала неподвижно, красивое, безжизненное тело. Я оделся и ушел, не оглядываясь, горьким привкусом во рту.

Теперь все эти мелочи сошлись воедино. Убийцы предназначали для меня свои пули, и Анис была частью плана с самого начала уже в аэропорту. Тогда я правильно понял, что было в ее глазах. Это было признание - предполагаемой жертвы. И после того, как я спас ее от так называемого нападения, тот удовлетворенный взгляд, который я почувствовал в ее глазах, определенно был настоящим. Значит, все прошло по плану. - прорычал я. Теперь я знал, почему этот мускулистый гигант так легко рухнул, едва я ударив его. Все это было частью тщательно продуманного плана, чтобы подготовить меня к покушению. Но почему? Была ли это старая игра в саудовской версии, где я был ничего не подозревающей жертвой, которую убьют и ограбят? Наверное, сказал я себе. Наверное. Я не мог заставить себя принять это как должное. Когда я добрался до отеля, я растянулся на кровати и подумал о важности мелочей. Без этих мелочей я был бы мертв сейчас, убит еще до того, как моя миссия здесь даже началась. Неужели я действительно был случайно выбранной жертвой ограбления? Или где-то была связь?

Они образовали странное трио: эффектная блондинка-шведка, невысокий, пухлый, смуглый мужчина и мускулистый, лысый, смуглый великан. Но это была чужая страна, страна, где странное было обычным делом, а только обычное было необычным.

Я все еще думал об этом, засыпая под медленно вращающимися лопастями потолочного вентилятора.

Глава 2

В аэропорту мне сообщили, что рейс 443 из Медины прибудет с опозданием на 15 минут, и я пробирался сквозь суету зала прилета, которая была так типична для этой странной страны.

Арабский вождь сидел рядом со своим вооруженным телохранителем с автоматом и кинжалом с перламутровой рукоятью. Два американских нефтяных промышленника, безошибочно узнаваемые по внешнему виду и поведению, как шейх пустыни, сидели напротив вождя, одетого в бурнус. Женщины в вуали в хайках скользили рядом с европейскими женщинами. Кафтаны и Christian Diors, бомжи и Balmains, транзисторные радиоприемники и молитвенные коврики; и все было связано странным, нереальным образом.

Я нашел место у большого окна с видом на взлетно-посадочные полосы, и пока я наблюдал, как взлетают и приземляются самолеты, реальность исчезла, и я вернулся в невзрачный офис в Дюпон-Серкл в Вашингтоне, наблюдая за шагающим Хоуком и даже не пережевывая его. обычно несгоревшая сигара.

Если Хоук так ходил, я знал, что он очень обеспокоен. Его худое, обветренное лицо, казалось, изменилось, и он больше походил на меннонитского проповедника, созерцающего зло греха, чем на проницательного, ловкого, блестящего директора AX.

«Я не знаю, что и думать, Ник, - сказал он. «Я просто не знаю, что и думать. Мне надоел весь этот грязный дерьмовый бизнес. Я чувствую себя преданным, и, честно говоря, мне больно ».

Я знал, насколько это больно старому джентльмену. И дело не только в том, что он руководил хорошо управляемым бизнесом, высокоэффективным шпионским агентством, но и потому, что все его ключевые люди были отобраны вручную в результате многолетних тренировок и работы. Кроме того, нелояльность - это слово, которое Хоук на самом деле не понимал, отношение настолько выходило за рамки его понимания, что он никогда не мог понять это в своих собственных людях. Я попытался успокоить его вместо своих обычных дразнящих уколов.

Я спросил. - «Почему ты так несчастен, прежде чем узнаешь наверняка, что это правда?»

«Потому что того, что я знаю сейчас, более чем достаточно, чтобы сделать меня несчастным, черт возьми», - рявкнул он в ответ. «Боже, ты же знаешь Фреда Дэнверса. Вы работали с ним. Вы знаете, как долго он работает с AX.

Я кивнул. Фред Дэнверс был старше других агентов AX, женат и имел детей в Америке, он был одним из первых мужчин, нанятым Хоуком, когда была основана AX.

«Дэнверс уже много лет находится в этой пустыне, - продолжил Хоук. «Он создал отличную сеть информаторов и знакомых. В Южной Европе, Северной Африке и на Ближнем Востоке мало что происходит, чего он не знает. Политические шаги, военные изменения, передвижение войск, планы убийств, тайные перевороты - что угодно, и Фред Дэнверс, только что прибывший в Саудовскую Аравию, в курсе. Эта страна является регулярным транзитным пунктом для важной информации, и мы, конечно же, использовали ее для отправки сообщений и информации вне обычных каналов ».

«А теперь все пошло не так», - прокомментировал я, наблюдая, как сжимается рот Хоука.

"Очень неправильно", - сказал он. «Планы, которые мы строили, рухнули. Секретная информация попала в чужие руки. Некоторые ходы были заблокированы, потому что кто-то узнал об этом ».

«Полагаю это все, что пережил Фред Дэнверс, - сказал я. «Но вы знаете, что такие вещи могут быть результатом всевозможных обстоятельств». Ястреб пронзил меня пронзительным взглядом, и я съежился. «Черт возьми, Ник, - отрезал он, - если бы я был уверен, если бы у меня было хоть какое-то доказательство, мне бы не пришлось отправлять тебя туда, чтобы разобраться в этом деле».

«Да, сэр», - мягко сказал я. Хоук подошел к своему столу и сел за ним, его серые, как сталь, глаза смотрели на меня из-под глубокого нахмуренного взгляда.

«Недавно мы выпустили контрафактный материал», - сказал он. «Мы передали его Фреду Дэнверсу обычным способом».

«И это оказалось там, где не должно быть», - закончила я за него фразу. Он откинулся назад и внезапно выглядел усталым и грустным.

«Все закончилось именно так, как мы думали», - сказал он. Затем я пришел к выводу, что больше не могу извиняться за себя. Ник, я не могу позволить себе роскошь смотреть в другую сторону в этом кресле - ни на свежего Фреда Дэнвера, ни на себя, ни на кого-либо ». Он промолчал, выглядя замкнутым, затем продолжил тем же деловым, знакомым тоном без всяких эмоций.

«Иди и узнай, что происходит», - приказал он. «Мне нужны факты, факты! Если это не Фред Дэнверс, узнайте, кто это или что это такое. Где-то большая утечка. И если Фред Дэнверс - это утечка ...

Он не закончил фразу, но я знала, что он имел в виду. Если Фред Данверс был утечкой, если он выбрал неправильную сторону, тогда я должен был предпринять необходимые шаги. Я мог бы отправить его обратно в Вашингтон, или, если бы это было невозможно, было бы минимум вопросов о его смерти. Я вспомнил, что Хоук сказал давным-давно: «Хороший полицейский, ведущий себя не так, как собака, опасен для овец. Он всегда будет убийцей овец, от этого ты никогда не избавишься. Вы должны либо держать его взаперти, либо избавиться от него. В любом случае он представляет собой риск, а не безопасный актив ». Только ради Хоука я надеялся, что Фред Дэнверс не стал предателем.

На этом мой разговор с Хоуком закончился. Он дал мне мои поддельные удостоверения на Теда Уилсона, импортера, и меня отправили, и Дэнверс был уведомлен о моем прибытии. Если бы этому человеку нечего было скрывать, он был бы более чем счастлив принять меня. Если бы у него была не чистая совесть, он мог бы почувствовать неприятный запах. Дэнверс не был глупцом; он знал, что меня не отправляют куда-то без особо веской причины ...

Мои мысли внезапно прервали громкоговорители аэропорта: «Рейс 443 из Медины сейчас прибывает к выходу 2», - сказал женский голос, и затем объявление было повторено.

Я встал, подошел к второму выходу и подождал, пока пассажиры выйдут из самолета. Я видел арабских шейхов с женами, нескольких иностранных студентов, группу немецких туристов, нескольких усатых англичан, двух стройных бортпроводниц и, наконец, экипаж. Никакого Фреда Дэнверса. Мои челюсти напряглись. Конечно, он мог по какой-то причине пропустить рейс, но почему-то я знал, что это не так. Не знаю, как я узнал, я просто знал. Спустя несколько мгновений это подтвердилось, когда я медленно отошел от ворот. Снова зазвонил громкоговоритель, и на этот раз мое камуфляжное имя кричали по всему аэродрому.

«Пусть придет мистер Тед Уилсон за информацией, пожалуйста?» - раздался холодный безличный голос. «Придет ли мистер Тед Уилсон за информацией, пожалуйста. Письмо прибыло для него рейсом 443. '

Голос начал повторять сообщение, когда я сменил направление и прошел через зал прибытия. Я был примерно в четверти пути, когда мимо прошла девушка с чемоданом и тележкой для покупок, споткнулась и упала на меня. Я отразил два чемодана и косметичку и поймал девушку на руки. Она была маленькой, с темными глазами и оливковой кожей, и она сглотнула от смущения и боли, когда я поднял ее. Багаж был разбросан повсюду, приехали носильщики.

«Простите меня», - извинилась она.

'Не важно.' Я улыбнулся ей. «Меня поражали и похуже». Я собирался перешагнуть через чемоданы, когда почувствовал ее руку на моей руке.

«Подождите, пожалуйста», - сказала она. «Вы уверены, что не поранились? Я был бы очень расстроена бы я причинила тебе боль ».

«Я чувствую себя прекрасно», - сказал я. 'Действительно.' Я снова начал идти, но ее рука схватила меня за руку. 'Ждать. Я дам вам номер телефона, по которому вы можете связаться со мной », - сказала она. «Если с тобой что нибудь случилось, позвони мне. Я застрахована от таких вещей ».

«В этом нет необходимости», - сказал я. "Я в порядке."

Я подарил ей еще одну обнадеживающую улыбку. Она заколебалась, затем пожала плечами и отпустила мою руку. Я прошел через носильщиков, которые забирали ее чемоданы. Когда я подошел, молодой клерк за справочным столом, араб в западной одежде, поднял глаза.

«Я Тед Уилсон, - сказал я. «У вас есть для меня письмо, которое прилетело рейсом 443.» Он посмотрел на меня несколько удивленно, а затем нахмурился. «Но мистер Уилсон только что взял это письмо, сэр», - сказал он.

Глава 3

Моя кровь стала ледяной, мой камуфляж разорвался.

"Мистер Уилсон только что взял это письмо?" - повторил я.

«Да, сэр», - сказал молодой слуга, теперь он выглядел серьезно и обеспокоенно. «Он показал мне удостоверение личности. Произошла ошибка?

'Абсолютно!' - сердито сказал я. 'Как он выглядел? Куда он делся?'

«Толстый мужчина в белом костюме», - ответил слуга. «И он просто ушел через главный вход». Он кивнул.

Я обернулся и увидел, что дверь все еще распахивается, а "мистер Уилсон" уходил. Когда я подошел к вращающейся двери, я оглянулся через плечо. Девочки не было, но чемоданы все еще были разбросаны, как я и предполагал. Она использовала отвлекающий маневр, чтобы дать кому-то еще время ознакомиться с информацией, показать поддельное удостоверение личности и забрать письмо.

Меня осенило, что здесь действует очень продвинутая организация. Я не был случайным туристом, которого подобрали Анис Халден и ее друзья. Теперь это было ясно. Они знали о моем прибытии достаточно давно, чтобы изготовить удостоверения личности. Все это было тщательно подготовлено и тщательно выполнено. Кто-то определенно не хотел, чтобы я расследовал дело Фреда Дэнверса. Может быть, это сам Фред Дэнверс?

Я вышел через вращающуюся дверь на тротуар, где мельком увидел белый костюм за рулем английского форда, который с визгом проносился мимо с визгом покрышек. В нескольких ярдах оттуда авиакурьер выключил двигатель своего мотоцикла «Хонда Хок».

«Извини, приятель», - сказал я, постучав Вильгельминой ему за ухом и опуская его на пол.

Я запрыгнул в седло, ускорился, и мотоцикл с ревом рванулся вперед, как разъяренный жеребец. Я пробирался сквозь толпы людей, ослов, верблюдов и автобусы, полные паломников.

«Форд» был недалеко от меня из-за плотного движения транспорта. Он внезапно помахал рукой и срезал переулок. Я последовал за ним и увидел, что на этой улице было значительно менее машин, и он поехал быстрее. Я широко открыл дроссельную заслонку Honda и глубоко наклонился, когда мы завернули за другой угол. Водитель увидел меня сейчас; он делал повороты на двух колесах, придерживаясь окраины города, но направляясь на северо-запад к побережью. Когда мы выехали из города по открытой дороге, я мог бы обогнать его, но уж точно не смог бы столкнуть его с дороги с мотоциклом. Кроме того, он куда-то собирался, и я хотел посмотреть куда. Возможно, в этом письме содержались все необходимые мне ответы. У меня была такая идея. Письмо заняло место Фреда Дэнверса, и это могло означать что угодно, но уж точно ничего хорошего.

Я почувствовал запах Красного моря с его необычайно высокой соленостью, а затем я увидел плоскую, туманную воду в жарком утреннем солнце. «Форд» свернул на проселочную дорогу между двумя песчаными дюнами. Я следил за ним больше по облаку пыли, чем по виду. Дорога вела прямо к берегу. Когда водитель подошел к твердому песку пляжа, он повернул машину и поехал по набегающим волнам. Я остался на его хвосте и увидел маленькую лодку в сотне ярдов от берега; лодка с подвесным мотором. Я увидел в нем мускулистого коричневого гиганта с блестящим на солнце лысым черепом.

«Форд» резко остановился. Человек выскочил из машины и побежал к воде, и я услышал, как подвесной двигатель заработал. Я затормозил «Хонду», посыпая песком под задним колесом. Человек теперь вошел в море; он был в воде почти по пояс, и лодка шла к нему. Очевидно, это было быстро покатое дно, которое позволяло плоскодонке приближаться к берегу. Я бросился в воду так, что брызнула пена Я видел, как этот человек повернулся ко мне, затем взглянул на лодку. Он, видимо, пришел к выводу, что будет иметь дело со мной, прежде чем лодка сможет добраться до него.

Он шагнул вперед по грудь в водах Красного моря, и когда я подошел к нему, он неуклюже сделал выпад своей короткой рукой. Я пригнулся, схватил его за руку и развернул. Но его короткое коренастое тело обладало силой быка; он нырнул под воду, и меня перебросило через его голову.

Я проглотил немного воды Красного моря, закрыл рот и поднялся, чтобы подышать. Человек в белом костюмк снова подошел ко мне, но на этот раз я вытащил руку из воды и ударил его в глаз быстрым левым хуком. Он споткнулся и упал, и вода сомкнулась над его головой. Я нырнул за ним, но он отпрянул и увернулся от моего прыжка. Я поднялся подышать воздухом и увидел, как он плывёт в более глубокую воду, а теперь я увидел лодку менее чем в четырех метрах от меня.

Лысый великан направил лодку прямо на меня с бешенно работающим двигателем. Я нырнул на дно. Шлюпка промелькнула на несколько дюймов надо мной. Выйдя на поверхность, я увидел, как лодка повернулась и развернулась.

Теперь у меня в руке была Вильгельмина. Я выстрелил в лысого, но лодка танцевала на полной скорости, и я промахнулся. Я выругался, когда увидел, как гигант соскользнул вниз, сделав его почти невозможной целью.

Я засунул Вильгельмину обратно в кобуру и нырнул, когда лодка снова понеслась прямо на меня.

На этот раз я почувствовал скрежет лопастей винта, которые чуть не попали в мою спину. Я немедленно поднялся и снова вынул Вильгельмину. Сражаться против лодки с подвесным мотором было опасным делом. Во-первых, скоро я устану, один просчет - и я буду раздавлен.

Но теперь великан спрятался на дно шлюпки, лишь изредка следя за мной беглым взглядом. Я старался больше не целиться в него, но пробил две аккуратные дыры, расположенные рядом друг с другом, в лодке ниже ватерлинии. Лодка затанцевала и свернула, снова повернувшись ко мне.

Я выждал мгновение, затем пробил еще две дыры в корпусе вплотную друг к другу. Я мог представить себе хлынувшую воду. Это были только маленькие дыры, но их было четыре, и вам не нужна такая большая дыра, чтобы потопить лодку. Лодка резко повернула вправо, и я стоял и внимательно смотрел, готовый нырнуть, как только я увижу следующий шаг гиганта. Но шлюп развернулся и на полном ходу направился к берегу. Я услышал крик человека в белом костюме, смесь удивления и гнева. Он кричал. - 'Вернись! Вернись, черт возьми! Не оставляй меня одного!' Но шлюпка плыла по прямой, с гигантом на дне. Это было поспешное отступление, чтобы не утонуть и не столкнуться с обстрелом. Он мог уйти достаточно далеко, прежде чем ему пришлось бы выпрыгнуть из лодки, но у меня был под рукой человек в белом костюме, а у него все еще было письмо.

Он перестал звать уходящую лодку и повернулся ко мне, стиснув зубы и глядя на меня. Внезапно он начал медленно идти к берегу. Я без труда догнал его, пока он шел по воде по пояс.

«Этого достаточно, - сказал я, махнув пистолетом. «Дай мне это письмо».

Я видел, как он полез в мокрый карман и вытащил конверт. Затем, прежде чем я понял, что он делает, он швырнул конверт в море. Я видел, как конверт ударился о воду, на мгновение поплыл, а затем утонул. Человек снова направился к пляжу и к «Форду», думая, что я нырну за письмом и отпущу его. Но я положил этому конец. Я убрав Вильгельмину, пошел за ним и поймал его в воде по колено. Он повернулся, и я, погнался за ним. Он с всплеском упал. Я тут же снова схватил его, поднял левой рукой и снова ударил правой. Он наклонился назад и потерял сознание. Я держал его голову над водой и дал ему еще один удар правой, заставивший его вращаться; он продолжал плавать на животе.

Я побежал туда, где исчезло письмо, и нырнул на песчаное дно, которое круто спускалось. Я был благодарен за яркий свет жаркого арабского солнца, проникавшего глубоко в воду.

Мне пришлось, нырнуть. Я надеялся, что набегающий поток воды помешает унести конверт дальше, и мне повезло. Я видел, как он лежал на песчаном дне, мягко покачиваясь по течению.

Я схватил конверт за угол, подошел и поплыл к берегу. Когда я почувствовал землю под ногами, я встал и открыл промокший конверт. Блин! Письмо было не напечатано, как я ожидал, а написано от руки чернилами - чернилами, которые в основном протекали, делая слова практически неразборчивыми. Я быстро прочитал то, что оставалось прочитать, и произнес слова вслух, читая их:

«Скажи Ястребу ... все эти годы ... не ... чтобы лишить тебя жизни ... добро пожаловать ... ты решил ... простить». Это все, что я мог расшифровать. Все остальное было неразборчиво, кроме подписи: «Фред».

Таким образом, Дэнверс покончил жизнь самоубийством. Помимо этой информации, я получил только письмо, которое вообще ничего не значило. Я был в ярости от своего разочарования. Я сунул письмо в карман и зашагал туда, где человек в белом костюме все еще был наполовину погружен в воду. Выругавшись, я потащил его на сухой пляж и сорвал с его тела куртку. Я сел верхом на квадратное пухлое тело и сделал искусственное дыхание. Я бы вернул его к жизни, если бы мог. Может быть, это было потому, что я был так зол из-за испорченного письма, что он отказывался отдать его, или, может быть, чтобы получить от него информацию . Я остановился, и его грудь расширилась, когда он выплюнул около галлона Красного моря. Я помог ему встать на колени. Вскоре он начал дышать более нормально, и мертвенно-белый цвет сошел с его лица. Я видел, как его взгляд вернулся к норме, и мне это было просто необходимо. Я схватил его за рубашку и прижал ткань к его кадыкскому яблоку, пока его глаза не начали выпучиваться.

«А теперь скажи мне, что знаешь, или я тебя задушу», - прорычал я. Он увидел выражение моих глаз и понял, что я говорю серьезно.

«Я ничего не знаю», - сказал он; его акцент был португальским. «Поверьте, я ничего не знаю о том, что было в этом письме».

Я затянул узел, и он ахнул: «Поверьте мне, пожалуйста! Я просто работаю, делаю, как мне говорит Томас ».

" Я спросил. - Кто такой Томас?" "Лысый великан?"

Он кивнул между вдохами. Я снова натянул рубашку, и он начал синеть. Я спросил. - "Что было в этом письме?"

'Больно!' пробормотал он. 'Я не знаю.'

«Почему ты, твой друг Томас и эта девушка пытались меня убить?»

«Единственное, что я ... Томас и девушка сказали тебя ... убить ...», - выдохнул он.

"Томас знает об этом все, не так ли?" - сказал я, и он сумел кивнуть. В его глазах был страх, и я понял, что он говорит правду. Я видел такой страх раньше. Вы учитесь распознавать реальность, и когда вы ее видите, вы также понимаете, что кому-то больше невозможно лгать.

Этот глупый человек был наемником и ничем больше, винтиком, ничтожным служащим, и теперь я знал еще одну причину, по которой лысый великан сбежал. Он знал, что этот человек ничего мне не скажет. Но мне пришла в голову мысль. Томас и те, на кого он работал, не знали, будет ли письмо разборчиво или нет. Что касается их, я получил письмо и прочитал все, и теперь я знал всю историю. Если бы этот наемник не мог сказать им иначе, по крайней мере, сейчас. Что бы ни было в этом письме, о чем бы в нём ни говорилось, это было чертовски важно, настолько важно, чтобы его убили.

Я посмотрел на мужчину передо мной. Он был причастен к двум покушениям на мою жизнь, принимал участие в убийстве девушки. Его боссы могут пощадить его, а я уступлю им дорогу. Без него мир мог бы стать только лучше.

Он, должно быть, прочитал эту мысль в моем ледяном взгляде, а может, это было просто инстинктивное чувство смерти, которое правит всеми животными в момент истины. Он издал хриплый крик, вырвался из рук, и мокрая рубашка разорвалась в последнем яростном порыве силы. Он попытался побежать к форду, но я поймал его, прежде чем он сделал два шага. Я развернул его, и мой угол бросил его на шесть футов обратно в прибой. Я последовал за ним и нанес тяжелый удар карате по его шее. Он упал лицом вниз в воду, покрывающую его тело пеной. Я ушел, зная, что он мертв.

Я остановился чтобы проверить Форд - увидел наклейку пункта проката на приборной панели. Я понял, что машина, должно быть, была арендована под вымышленным именем, проверять не стоит. Я сел в «хонду», завел двигатель и поехал обратно в сторону Джидды. Ветер обжигал мне лицо, и к тому времени, когда я добрался до города, моя одежда была практически сухой. Я оставил байк возле аэропорта, зная, что владелец предупредил бы полицию, чтобы она искала его, и вернулся в отель.

В своей комнате я достал бутылку бурбона, которую по возможности всегда беру с собой. Я разделся, надел сухое белье и пил бурбон со льдом, размышляя о том, что произошло, и пытался соединить некоторые части вместе.

Еще один взгляд на письмо больше ничего не показал, но из того, что оно содержало, было достаточно ясно, что Фред Дэнверс покончил жизнь самоубийством. Было также ясно, что такой человек, как Дэнверс, не стал бы этого делать, если бы был другой выход, если бы он не слишком глубоко завяз.. И это должно было быть больше, чем простая личная проблема, например, игровой долг. Как я знал, деловые парни могут быть безжалостными, но им было все равно, если Дэнверс напишет мне признание. Им было все равно, как долго я искал и узнал, что он в долгах.

Нет, здесь воняло другим отвратительным коварным запахом. Совершая самоубийство, Дэнверс, несомненно, знал, что это лишь вопрос времени, когда тот, с кем он был связан, сделает это за него. Но масштабы того, что за этим стояло, теперь работали в мою пользу. Они должны прийти ко мне.

Я не сидел и не ждал, пока они сделают свой ход. Дэнверс был мертв, но у меня был адрес дома на окраине Джидды, и в файлах Эйкса говорилось, что у него есть секретарь. Я посмотрю, куда ведут эти улики. Но сначала мне пришлось позвонить Хоуку. Я допил бурбон, оделся и вышел. В нескольких кварталах от отеля я обнаружил небольшой магазин с телефоном-автоматом.

Я попросил Хока. К счастью, линия была свободна, и мне не пришлось ждать, чтобы услышать его чистый деловой голос. Это была строчка без искажения речи, поэтому я говорил завуалированно.

«Дэнверс ушел трудным путем, - сказал я. «Самостоятельно».

Последовала пауза, затем Хоук мягко сказал: «Понятно». В его голосе был грустный тон.

«Я не видел его», - продолжил я. «Я был очень занят». Это, мрачно подумал я, было прекрасным описанием покушения на меня с применением пуль и моторной лодки, в то время как моё прикрытие было в клочьях.

«Похоже, это то, что мы ожидали», - сказал я. «Письмо, предназначенное мне, не было доставлено должным образом».

Ястреб закашлялся. «Я ожидаю, что вы продолжите», - сказал он. «Вы теперь запомните ... Уиллард Эгмонт, английская разведка».

Он оставил все как есть, зная, что мне больше ничего не нужно слышать, и мы повесили трубки. Я вспомнил Уилларда Эгмонта и инцидент со шпионажем, в который он был замешан. Он был хорошим сотрудником британской разведки в Гонконге и покончил жизнь самоубийством год или два назад, и этому неожиданному поступку так и не было найдено никакого объяснения. Поговаривали, что его вот-вот вызовут для допроса, но на момент его самоубийства это были лишь смутные слухи. События, не связанные с этим? Возможно. Может быть нет. Хоуку, очевидно, тоже было любопытно. Я вышел из магазина на полуденное солнце. Прежде чем отправиться в дом, в котором Фред Дэнверс жил столько лет, я решил зайти в офис Tour-Guide Trips. Более подробные сведения об Анис Халден, возможно, принесут что-то интересное.

Глава 4

Tour-Guide Trips представляла собой большую комнату за витриной магазина, обставленную стойкой до пояса, шведской офисной мебелью и населенную тремя девушками и мужчиной. Это мог быть индиец, индонезиец или даже филиппинец - трудно сказать. У него была коричневая кожа с прекрасными чертами лица и выражение глаз, которое было бы редкостью для гетеросексуалов.

Три девушки сильно отличались друг от друга, но все были одеты в белые блузки и темно-синии юбки, которую носила Анис Халден, и, очевидно, это была форма туристического гида. Одна из девушек была невысокого роста с оливковой кожей, возможно, гречанкой; второй был выше, но имел небольшую грудь, каштановые волосы и неприметное лицо - английское, как мне показалось. Третья девушка была темно-русой, с широким ртом, аккуратно обрезанными губами и плоскими скулами, как у бельгийской женщины.

Но больше всего мое внимание привлекли их глаза. Все они были удивительно похожи по своему холодному, отстраненному, как-то завуалированному выражению лица; такое же выражение, которое я видел в глазах Анис Халден.

Tour-Guide Trips оказался офисом, полным вежливых ответов, безупречных улыбок и абсолютно никакой информации.

Знали ли они мисс Халден? Да, но она там больше не работала. Когда она ушла? Трудно было сказать, может быть, несколько недель назад. Я вспомнил, что в этом случае она не сменила бы белую блузку на темно-синюю юбку. Где мне теперь найти мисс Халден? Они не знали. Кто мог знать? Они понятия не имели. Кто ее нанял? Г-н Ибн Хасук сам нанял весь персонал. Они спрашивали о ней полицию? Нет, а зачем им это? Нет, своего адреса она не оставила. Нет, они ее почти не знали. Нет, нет, нет ничего не знаем.

Я занимался боксом с тенью и держался на расстоянии с ловкой и почтительной вежливостью. Все было круто, спокойно и абсолютно ни к чему не обязывающее. Как будто я спросил об обменном курсе риала. Но они отогнали все слишком гладко, и когда я вышел на удушающую жару, я принял решение. Поскольку бизнес принадлежал Ибн Хассуку, и он, по их словам, нанимал весь персонал, я скоро нанесу Ибн Хасуку визит. Экскурсии с гидом дали мне определенный привкус во рту, горько-кислый привкус.

Тем временем мне нужно было пойти к дому Фреда Данвера, и я искал такси. Мне пришлось пройти шесть кварталов, прежде чем я увидел одно, к тому времени моя рубашка прилипла к моему телу, как липкая бумага. Я дал водителю адрес, прямо за городом.

Такси, старый Остин, неохотно закашлялся. Толпы паломников преграждали нам путь, и мы продвигались очень медленно, пока водитель не свернул в переулок, чуть дальше грунтовой дороги.

Жара была и там, где большие сады оливковых деревьев отделяли город от пустыни. Когда я смотрел на это, я думал о Фреде Дэнверсе.

Я работал с ним несколько раз или, по крайней мере, использовал его знания и помощь в двух миссиях, и я вспомнил, что он вел себя робко и застенчиво, но это было прикрытием для его некоторой невероятной хитрости. У него была семья в Америке; жена и две дочери; его жена предпочла остаться в Америке, потому что это казалось более благоприятным для школьного обучения детей. Она навещала Данвера не реже двух раз в год, и у меня сложилось впечатление, что он почти предпочел такую договоренность.

В его досье не упоминалось о каких-либо отношениях с другими женщинами. Он казался типичным карьеристом определенного типа, человеком, который жил аккуратно устроенной жизнью. Но теперь его лицо на мгновение появилось в танцующих волнах тепла - приятное, веселое, с маленькими румяными усиками, которые придавали ему несколько буйный вид, - и я вспомнил один вечер, когда мы вышли немного выпить, и как он разглядывал каждую женщину, проходившая мимо, как он рассматривал их во всех деталях, а затем почти с презрением отвергал их.

Такси дрогнуло, остановилось и вернуло меня в настоящее, и я увидел, что мы остановились перед отдельным низким каменным домом. Я заплатил водителю, дал ему небольшие чаевые, вышел и посмотрел на дом. Он был покрыт белой штукатуркой, а крыша была украшена черепицей в типичном арабском стиле с арочными окнами и рифленой линией крыши. За домом был большой лимонный сад.

Я попробовал ручку входной двери и заметил, что она двигается; дверь распахнулась. Передо мной была гостиная, оформленная в сочетании западной и арабской мебели, низких пуфов, современных стульев и верблюжьих стульев. Я заметил, что Дэнверс имел хороший вкус к декоративным настенным табличкам, но я знал, что если в доме хранятся секреты, я не найду их в гостиной.

Я прошел по короткому коридору, бросил быстрый взгляд на очень современную кухню, затем перешел в другую комнату, которая, по-видимому, была спальней. Но нахмурившись, я увидел, что это не спальня Фреда Дэнверса. Покрывала и занавески были безошибочно женственными по цвету и стилю. Два небольших туалетных столика стояли по обе стороны комнаты, разделенные широкой двуспальной кроватью. На ближайшем туалетном столике я увидела коллекцию бутылок и банок, eau de colo. туалетная вода, кремы для лица. Рядом с бутылками была расческа. Я схватил её и провел пальцами по ней. Два длинных волоса обернулись вокруг моего среднего пальца, когда я вставил его в щетку. Я осторожно снял их и разглядел. Это были светлые волосы. Я скатал их в шар и бросил в корзину для бумаг рядом с туалетным столиком.

Я открыл ящик. Штаны, жилеты, бюстгальтеры заполнили ящик до краев, я задвинула его и вспомнила о длинных светлых волосах.

Я подошел ко второму туалетному столику и увидел почти такую же расческу на маленькой косметичке. Я провел пальцами по кисти и на этот раз вышла с короткими темными волосками, мягкими и шелковистыми, отчетливо женскими. Светлые волосы на одной щетке; короткие темные волосы с другой.

В углу стояла корзина для белья. Я открыл её, снова увидела брюки, рубашки и бюстгальтеры. Одна стена спальни почти полностью состояла из раздвижной двери. Я толкнул ее и увидел большой шкаф, набитый платьями, брючными костюмами и тонкими пеньюарами. На полу стояли бесчисленные пары женских сандалий и туфель. Я взял несколько, потом еще и еще. Они были разными по длине и ширине. Я закрыл дверь туалета и оглядел комнату.

С Дэнверсом здесь не жила ни одна женщина, а две. Они не оставались там, а жили там. Одежда, корзина для белья, платья указывали не на вечеринку в выходные, а на долгое пребывание. Дэнверс, хороший семьянин, с женой и дочерьми в Америке, который не общался с другими женщинами, - согласно досье. Очень необычно, мягко говоря.

А где сейчас были эти женщины? Куда бы они пошли, если бы жили здесь с Дэнверсом? И почему они ушли? Тот факт, что их здесь не было и все их вещи, указывал на то, что они, видимо, уехали в спешке. Но это было всего лишь предположением с моей стороны, не считая доказательств присутствия здесь женщин. Больше нечего было предполагать.

Я был удивлен, что подобные вещи никогда не обнаруживались. Если бы Дэнверс вел тайную жизнь, он бы сделал это ловко, полностью скрывая это. Хоук знал своих людей, знал их привычки, их слабости, и он даже не намекнул, что что-то подобное может происходить с Фредом Дэнверсом. Его нисколько не удивило бы, если бы он нашел что-то подобное в моей квартире. Честно говоря, подумал я со смешком, он был бы удивлен, если бы не нашел что-то подобное. Но все эти годы Дэнверс показывал совсем другое лицо. Мне было любопытно, как это связано с тем, что с ним случилось. Все? Ничего такого?

Я переходил из этой комнаты в другую и почувствовал приступ возбуждения. Это был кабинет со стеной с книгами, старым металлическим шкафом для документов и письменным столом из английского ореха в углу. На полу лежала медвежья шкура. Если и нужно было что-то обнаружить, то эта комната была наиболее подходящим местом.

На старом столе не было ничего, кроме нескольких трубок, канцелярских принадлежностей и нескольких закодированных секретных документов AX. Я открыл ящики картотеки и стал просматривать их. Я знал, что на проверку файлов уйдут часы, и смирился с этой задачей, когда открыл нижний ящик. Я резко открыл его и собрался снова закрыть, когда увидел блеск металла. Я полез в открытый ящик и вытащил небольшой металлический цилиндр. Я открыл его, и мне в руку упал рулон пленки. Мой пульс начал интуитивно учащаться, а затем я услышал голос.

«Я возьму это», - сказал женмкий голос очень размеренно, очень по-английски и очень женственно. Я медленно повернулся и увидел молодую женщину с очень большим кольтом 45-го калибра в руке. Она только что вышла из шкафа в углу комнаты. Она держала пистолет неподвижно, и я оторвал взгляд от угрожающего ствола и увидел мягкие зеленые брюки, лимонно-желтую блузку, задираемую высокой острой грудью, и дерзкое лицо с вздернутым носом и короткими каштановыми волосами. Глаза, которые, как мне казалось, обычно были светло-карими, теперь мерцали почти черным в интенсивной, яростной настороженности. Две обычно мягкие чувственные губы, открывшиеся в глубокие ямочки на круглых мягких щеках, образовали твердую прямую линию.

«Положи цилиндр на стол и отойди назад», - мрачно сказала она. Я позволил себе усмехнуться. Кольт или нет, она не рискнула подойти слишком близко.

Я спросил. - "А если я не буду этого делать?"

«Тогда эта штука сработает», - сказала она, и ее английский акцент был точным и размеренным. 'И я вас пристрелю.'

Я хотел выиграть время, найти выход, которым я мог бы воспользоваться, чтобы она не прострелила мне голову. Пистолет она держала неподвижно, никаких признаков вибрации.

'Пристрелите?' - повторил я. "Как ты думаешь, кто я, дорогая?"

«Я знаю, кто вы и почему вы хотите этту пленку. Ты один из них. Поторопись, положи её на стол. Действуй.'

Я пожал плечами и положил цилиндр с пленкой на стол. Когда я посмотрел на девушку, я понял, что она очень хорошо вписывается в образец девушек-гидов. Она была молода, хороша собой, иностранка. Только глаза были другими. Они были напряженными, а не крутыми. Они открывали вещи, не скрывали.

Я спросил. - 'Кто ты?'

«Это не твое дело», - парировала она. «Допустим, я подруга Фреда Дэнверса».

Я тяжело вздохнул. - «Похоже, у Фреда Дэнверса было много подруг», - сказал я. "Вы одна из двух, кто жили здесь ... в другой комнате?"

Она сузила глаза, и по мере приближения в них вспыхнул черный свет. «Заткни свой грязный рот», - прошипела она. Я посмотрел на ее руку с пистолетом, и пистолет не сдвинулся ни на дюйм. В гневе она была чрезвычайно привлекательна. Теперь ее грудь сильно выпирала в лимонно-желтой блузке из-за ее глубокого дыхания.

«Отойди от стола», - сказала она. "Встань в углу, черт возьми!" Она указала на другой угол, и внезапно я почти улыбнулся.

«Скоро ты скажешь мне лечь на пол лицом вниз», - сказал я.

Ее глаза стали круглыми. «Чертовски хорошая идея», - огрызнулась она. «Сделай это, старина, и быстро. Вон там, на земле.

«У меня много идей», - прорычал я. Я подошел к углу, у края медвежьей шкуры, и лег животом на пол. Краем глаза я увидел, как она бросилась к столу и забрала цилиндр с пленками.

«Лежи и не двигайся, и все будет в порядке», - предупредила она, на секунду направив на меня пистолет, а затем быстро прошла по коврику. Я мог бы выхватить Вильгельмину и выстрелить в нее шесть раз, но это было последнее, чего я хотел. Мне нужна была информация от нее, возможно, ответы, кем бы она ни была.

Я видел, как она бросилась к двери. Мои руки были раскинуты ладонями на полу, где я упал на край медвежьей шкуры. Она была почти у двери, но все же, спиной ко мне, на меху, когда я схватил мягкий мех и дернул изо всех сил. Коврик выскользнул из-под нее. Её ноги взлетели вверх, когда она упала навзничь.

Она ахнула от удивления, и я поднялся и уже шел к ней, прежде чем она упала на землю. Я пригнулся к ней, и от моего хлопка по запястью пистолет с грохотом отлетел. Я схватил ее за руку и собирался поднять, когда она удивила меня хваткой дзюдо, и я полетел боком по воздуху. Но вместо того, чтобы отпустить ее руку, я потащил ее с собой. Она закричала от боли, когда мы вместе приземлились на пол, сплетясь руками и ногами.

"Грязный ублюдок!" - воскликнула она, протягивая ногти к моим глазам. Я пригнулся и отбросил ее назад, сильно толкнув ее в плечо. Она попыталась ударить меня ногой между ног, когда я последовал за ней, и я повернулся боком, чтобы поймать удар ногой на бедро. Она боролась, как тигрица, извиваясь и ныряя, но я протянул обе руки, схватил ее за лодыжки и притянул к себе.

Лимонно-желтая блузка выскользнула из ее штанов, обнажив кремово-белый участок живота и спины. Я повернул ее и грубо швырнул на пол, и она вскрикнула от боли, когда ее голова ударилась о пол. Она попыталась поднять руку, но теперь она была у меня в руках. Я поднял ее руку вверх и назад и развернул. На этот раз она действительно закричала от боли.

«Если не успокоишься, я её сломаю», - сказал я. «Я хочу получить несколько ответов и убедиться, что это правда. Кто ты?' Я увидел, как она сжала рот, и поднял ее за руку. Она кричала и махала ногами от боли.

'Кто ты?' - повторил я. «Это не игра, милая». Я снова потянул ее за руку, и она снова закричала.

«Джуди ... Джуди Митчелл», - выдохнула она, смахивая слезы боли. Я знал это имя из досье Фреда Дэнверса.

"Вы секретарь Фреда Дэнверса?" - удивился я. Она не ответила; слезы сменились суровым ненавистным взглядом. «Значит, ты в этом случае с ним», - сказал я.

"Я ни в чем не участвую" - огрызнулась она. Цилиндр с пленкой лежал на полу в нескольких дециметрах от нас. Я указал на него головой. - "Тогда зачем тебе это?"

«Это мое дело». Она яростно посмотрела на меня. «Зачем тебе это нужно? Вы еще не сделали достаточно? Он мертв. Вы больше ничего от него не получите ».

Безошибочная искренность в ее голосе заставила меня иначе взглянуть на девушку. Я ослабил хватку на ее руке. «Послушайте, может, мы оба ошибались», - рискнул я. «Может, нам стоит поговорить об этом тихо».

Ее глаза заблестели. «Хорошая идея», - ответила она. «Если бы ты перестал пытаться оторвать мне руку».

Я только чуть ослабил хватку на ее запястье, когда она ударила меня пяткой по лодыжке, и острая колющая боль заставила меня закричать. Я автоматически приподнял ногу, и она отпрянула от меня, ныряя за пистолетом. Я бросился за ней, сбив ее с ног, когда кольт был в нескольких дюймах от ее пальцев, и она начала царапать пол, пытаясь добраться до него. Я повернул ее и ударил открытой ладонью, заставив ее закружиться. Я схватил ее короткие каштановые волосы и ударил ее головой о дощатый пол.

«Черт побери», - выругался я. «Ты же как кошка, не так ли? Я пытаюсь тебе помочь. Я из AX. Это тебе что-то говорит, черт возьми?

Некоторое время она лежала неподвижно, ее мерцающие карие глаза смотрели мне в лицо. Затем внезапным рывком она попыталась вырваться и засунула свое колено между моих ног. «Я в это не верю», - прорычала она. «Ты один из них, черт возьми».

Я снова бросил ее на землю, и она закричала.

«Если бы вы были из AX, вам не пришлось бы приходить сюда вынюхиваь», - сказала она, почти всхлипывая. «Тогда ты узнаешь всю проклятую историю из того письма, которое он тебе написал. Я сама взяла его в самолет ».

«Они первыми получили это письмо», - сказал я. «Когда я его достал, читать было уже нечего». Ее глаза снова посмотрели на меня, и она внезапно нахмурилась, пытаясь решить, верить мне или нет. Ее глаза действительно были очень светло-карими, как лесные орехи. Она все еще хмурилась, все еще пытаясь принять решение, когда я услышал, как перед дверью подъехала машина, а через мгновение хлопнула дверь.

«У нас гости», - прошептал я, закрывая ей рот рукой. Я отпустил ее, бросился к окну, встал рядом и выглянул. Я увидел четырех мужчин, идущих к входной двери. Они были одеты в просторные брюки, с короткими расстегнутыми жилетами, свисающими на голую грудь, как у лысого великана, но его среди них не было. Они остановились и тихо поговорили друг с другом, затем двое из них пошли к задней части дома. Два плюс два, сразу подумал я, с точки зрения защиты. Джуди Митчелл посмотрела на меня испуганными глазами. "Кто они?" - шепотом спросила она.

«Четверо мужчин», - сказал я. «Я больше не знаю. Теперь у тебя проблема. Может они из AX, и вы были правы насчет меня. Но, может быть, я сказал вам правду, и вы думали, что я принадлежу именно к ним. На чьей ты стороне, милая?

Она встала с горящими глазами. - «Я не знаю, черт возьми, почему», - сказала она все еще очень сдержанно, - «но я на твоей стороне». Я взял рулон пленки, положил в карман и взял кольт в руку.

Я спросил. - "Я спросил.Неужели здесь нет подвала?"

"Нет", - сказала она.

Я спросил. - "Есть ли путь к задней двери?"

«Да, я покажу тебе».

Я оттащил ее назад и приложил палец к ее губам. Я прошептал. "Жди".

Я стоял с Джуди Митчелл у двери комнаты, слушая, как пара вошла через переднюю дверь, а двое других - через заднюю. Когда они собрались, произошла короткая приглушенная ссора, предположительно в зале.

«Сзади никого нет», - услышал я слова одного из мужчин. «Мы должны начать искать».

Я сказал Джуди. - 'Теперь!''Нало убегать. Они нас услышат, но мы ничего не можем с этим поделать ». Я уже разработал план; это потребовало большой удачи и точного времени, но у нас было преимущество, и это должно было сработать. По крайней мере, мы выберемся из дома, что было первым важным шагом. Внутри мы оказались бы в ловушке, и они могли бы держать нас под перекрестным огнем.

Маленькая круглая задница Джуди выпирала впереди меня по коридору и огибала угол бокового коридора. Я слышал позади нас возбужденные крики, а наши шаги эхом разносились по дому. Джуди стояла у задней двери, чтобы открыть ее, и я бросился к двери мимо нее, так что мы вместе вылетели и приземлились среди лимонных деревьев. Лимонные деревья растут, пока они не коснутся друг друга и не переплетут свои ветви, образуя плотный навес над землей. Эти деревья не были исключением. Их зеленые стволы поднимались на фут или два, и здесь ветви расходились почти под прямым углом, образуя зеленый ковер, испещренный желтыми лимонами.

Я дал Джуди Кольт. «Не не стреляйте, пока я не подам сигнал. Я подстрелю двоих и ты тоже. И в этот момент она отбросила мой красивый план в мусорное ведро.

«Он не заряжен», - тихо сказала она. «Я нашла его на столе Фреда, когда искала пленки. Я схватила его, когда услышала, что вы вошли.

«О, черт возьми», - выругался я. «Просто спрячься за это дерево. Быстро!' Я подтолкнул ее, затем приподнялся среди густой листвы и лег среди ветвей. Я положил кольт в карман и вытащил Вильгельмину.

Четверо мужчин уже вышли из дома, но остановились и вгляделись в прохладный полумрак под лимонными деревьями, пытаясь нас заметить. Я посмотрел сквозь ветви на Джуди и увидел, что она цепляется за дерево рядом с моим. Я улыбнулся. Ее лимонно-желтая блузка и мягкие зеленые брюки были настоящим камуфляжем.

Я ждал, пытаясь изменить свой первоначальный план, чтобы мы выбрались отсюда живыми. Я вспотел и вытер руки о рубашку. Прохлада между лимонными деревьями была относительной. Я подсчитал, что смогу сделать два выстрела до того, как они успеют открыть ответный огонь. Таким образом, двое были бы убиты, а Джуди могла бы убить двух других из кольта. «Если бы он был заряжен», - мрачно подумал я. Но теперь мои первые два выстрела, какими бы точными они ни были, выдали бы мою позицию, и они могли прижать меня, не давая мне прицелиться. Если бы их первые выстрелы в меня не попали, может быть, я смог выстрелить еще одной пулей, которая убьет третьего человека. Но четвертый, несомненно, меня достанет. Если мое первоначальное преимущество неожиданности исчезнет, у них будут лучшие шансы. Мне нужна была двойная доза удивления.

Я быстро об этом подумал, услышав их осторожное приближение. Может быть, шанс был, очень маленький шанс. Я увидел, как они появляются передо мной, бок о бок с пистолетами в руках, осторожно продвигаясь вперед, останавливаясь после каждого шага.

Я медленно поднял руку, нацелился на двух ближайших, подождал, пока они на мгновение скроются за листвой, и когда они снова появились лицом к лицу, я выстрелил. Я повернул «Люгер» по короткой прямой от первого человека ко второму, подстрелив их обоих прежде, чем они успели взглянуть вверх. Но, как я уже знал, двое других сразу обратили на меня внимание. Их первые выстрелы просвистели сквозь листву у моей головы.

Я вскрикнул, упал с ветки на землю, на живот. С напряженными руками и плечами я приземлился и почувствовал ушиб. Я лежал сжимая пистолет в протянутой руке. Я лежал неподвижно и слышал, как двое мужчин бегут ко мне. Именно тогда Джуди помогла мне, не зная об этом. Она испустила короткий испуганный крик, и двое мужчин остановились у моих ног, чтобы поискать ее среди деревьев. Это была столь необходимая дополнительная секунда, которой я с благодарностью воспользовался.

Я сжался и перевернулся, ударив обоих по лодыжкам и выстрелив одновременно.

Лицо одного из мужчин взорвалось красным водопадом. Другой, выстрелил попав в мягкую часть моего плеча. Я почувствовал острую боль от разрываемой плоти и теплый поток крови. Но у него больше не было шанса, потому что Вильгельмина снова выстрелила, и он упал навзничь и упал безжизненным.

Я встал и посмотрел на деревья и позвал Джуди. - "Ты собираешься сидеть там весь день?" Она наполовину соскользнула, наполовину упала с веток, упала и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

«Я думала, ты мертв», - призналась она.

Я усмехнулся ей. - 'Они тоже.' "Куда мы идем сейчас?" Но она увидела красное пятно под моей курткой и широко открыла глаза. - "Тебя ранили!".

«И это чертовски больно», - сказал я. «Это бывает при ранении ».

«Поедем, поедем в мою квартиру», - сказала она. «Я припарковала свою машину примерно в пятидесяти метрах, сюда пришла - пешком». Она взяла мою руку, чтобы поддержать меня, и я усмехнулся ей.

«Спасибо, - сказал я, - но я еще не готов. Вы бежите так быстро, как ваши ноги могут нести вас ». Она бросила на меня возмущенный взгляд и зашагала прочь, ее груди весело танцевали. Было что-то очень привлекательное в ее дерзком поведении, но я понял, что почти ничего не знаю о ее причастности к этому делу, за исключением того, что она была секретаршей Фреда Данверса.

На ее машине, голубом «фольксвагене», мы молча ехали по песчаным проселочным дорогам в город. Ее квартира находилась в новом квартале Джидды, выходившем на Влигвельдвег. Квартира была солнечной и приятно обставленной, с низким широким диваном и большим количеством толстых подушек и маленьких арабских ковриков, которые лежали на полу в большой гостиной. Позади комнаты я увидел спальню и кухню. Джуди пошла в ванную и вернулась с бинтами, ватой и антисептическими бинтами. Она ножницами отрезала рукав моей рубашки, когда я снял куртку. Я стянул оставшуюся рубашку и смотрел, как она промывает рану. Пуля прошла через мое плечо, не причинив значительного ущерба, и рана была скорее болезненной, чем серьезной. Джуди умело перевязала меня. «Работала медсестрой в Ланкашире», - сказала она, заметив мой восхищенный взгляд.

Когда она отступила, чтобы посмотреть на свою работу, ее взгляд упал на мою широкую грудь.

«Вы действительно Ник Картер», - объявила она. «Фред рассказал мне о некоторых вещах, которые вы сделали. Их мог сделать только человек такого сложения.

Я мог бы сказать что-нибудь и о ее телосложении, но сдержался. Пока она перевязывала меня, ее грудь постоянно нежно касалась моей груди и руки.

Я встал и помог ей навести порядок. Она перекинула мою куртку через стул через комнату, я подошел и достал из кармана рулон с пленкой. Его там не было, и я выпрямился, меня охватил гнев. Я прошел через комнату, когда Джуди вышла из кухни. Я схватил ее и бросил на диван.

«Давай, - сердито сказал я. «Я не знаю, в какую игру ты играешь, куколка, но на твоем месте я бы её пркратил».

«Ты причинил мне боль», - возразила она. 'Я не понимаю что ты имеешь в виду.'

«Пленки», - прорычал я. 'Где они?'

«Это ... ты, должно быть, потерял их в драке в саду», - предположила она.

Я покачал головой. «Хорошая попытка, но нет», - сказал я. «Я проверил свои карманы, прежде чем мы оставили дом Дэна, и тогда они все еще были у меня». Я потянулся к верхней пуговице ее блузки и потянул. Две пуговицы оторвались. «Пленки», - сказал я. "Что ты сделала с ними?"

'Что ты делаешь?' - удивленно спросила она, глядя на свою блузку. Я потянул еще раз, и еще две пуговицы распахнулись, обнажив кремовые верхушки ее груди в белом бюстгальтере.

«Для начала, я сниму эту блузку, дорогая», - прорычал я. «А теперь говори, иначе я буду относиться к тебе, как к любой лживой шлюхе».

"Почему ты должен посмотреть эти пленки?" - спросила она, и внезапно на ее глаза навернулись слезы. «Они не имеют значения. Они не скажут вам, кто стоит за этим делом. Они не ответят ни на что, что вы хотите знать ».

Я расстегнула остальную часть блузки, и теперь бюстгальтер освободился.

«Пленки», - прорычал я. «Я еще не совсем уверен, но я не играю в игры. Давай пленки. Она кивнула, слезы текли по ее щекам, и указала головой на стол в углу комнаты. «В ящике», - фыркнула она.

Я отпустил ее, подошел к столу и открыл ящик. Цилиндр был там, я взял его и вынул пленку. Я подошел к лампе и включил ее, затем взглянул на Джуди Митчелл. Она сидела, отвернув голову, ее щеки были измазаны безмолвными слезами. Я поднес пленку к свету и позволил кадрам медленно скользить между пальцами. Фильм получил бы первый приз на любом порнографическом фестивале.

Фильм состоял из снятых воедино кадров. Фред Данверс и белокурая девушка, занимавшая сложные позы. Дэн Дэнверс с брюнеткой, из той же ткани костюм, с вариациями. Дэн Дэнверс, которого обе девушки обслужили в красивом тройничке. Я снова взглянул на Джуди. Она не подняла глаз. На последней серии снимков Дэнверс хлестал блондинку, а затем прикладывал к ней ручку кнута, как поддельный пенис.

Я молча свернул пленку, вставил её в цилиндр и подошел к Джуди Митчелл. Я положил палец ей под подбородок, поднял голову и прикоснуться к ней.

Ее глаза все еще были мокры от слез, и внезапно она прижалась головой к моей обнаженной груди и начала рыдать от боли.

«Я не хотела, чтобы их видели», - рыдала она. «Ни ты, ни в АХ, никто».

«Это были те девушки, чью одежду я видел висящей в той спальне?» Я спросил. - "Они жили там с ним?"

Между рыданиями она кивнула и сумела сказать несколько слов. «Те и другие», - сказала она. Наконец она вырвалась и вытерла глаза. Картина стала проясняться, а некоторые её части становились все более ужасными и грязными.

«Дэнверса шантажировали», - предположил я, и Джуди Митчелл пожала плечами.

'Я так думаю. Я никогда не знала наверняка, - сказала она.

Я подумал о Уилларде Эгмонте. Его тоже шантажировали? Поэтому два года назад он необъяснимым образом покончил жизнь самоубийством? И была ли какая-то связь между делом Эгмонта и делом Дэнверса, или это были два похожих, но совершенно не связанных между собой события? Все это были хорошие вопросы. Очень важные вопросы. Но я пошел слишком быстро. Все, что я знал наверняка, это то, что у Фреда Дэнверса был отрывок из очень компрометирующего фильма. «Расскажи мне все, что знаешь, Джуди», - сказал я, садясь рядом с ней. «Все, что вы можете знать».

«Ничего особенного», - сказала она, вытирая слезу из уголка глаза. «Я знала, что эти девушки жили с ним. Вы не можете многого скрыть от своей секретарши, особенно когда она работает с кем-то так же тесно, как я с Фредом. Я знала, что он в чем-то замешан, но никогда не спрашивала его об этом. Я знала, что это была его глубокая и темная часть, которой он стыдился, даже боялся, и я не хотела причинять ему боль, спрашивая его об этом. Когда мы узнали, что вы приедете сюда, чтобы увидеть его, он, казалось, полностью сломался ».

Вот и все, подумал я. Дэнверс, несомненно, догадался о причине моего визита.

«Вы сказали, что отвезли письмо в аэропорт. Вы знали, что там написано?

«Нет, оно было запечатано, и он просто послал его мне по почте», - ответила она. Я видел, как ее глаза затуманились при этом воспоминании. - «Я помню, что он сказал. «Я собираюсь избавиться от них, Джуди. Этим письмом. Они не дадут мне жить, но я не позволю им убить меня. Забудьте о плохом, что вы услышите. Вспомните те хорошие времена, когда мы сотрудничали. Это письмо все объясняет. Отвезите его к пилоту самолета, чтобы он лично доставил его Теду Уилсону, который ждет меня в аэропорту. Кто знает, если я скажу им то, что написал в письме, они могут запаниковать, опорочить это и оставить меня в живых. Я просто не знаю, что было бы так лучше. Я не могу смотреть в лицо людям прямо сейчас, Джуди. Уже нет.'

Ее голос затих. Я мысленно сложил все воедино и увидел, в чем Дэнверс сделал свою ошибку. Если бы он не сказал им, что написал все в письме, они бы не узнали, пока не стало слишком поздно. Но он дал им последний шанс, и они, конечно же, воспользовались им, сначала пытаясь уничтожить меня, а затем перехватив письмо передо мной. Но оставалось еще много пробелов, которые нужно было заполнить.

«Вы не знали, что я не получил письмо», - сказал я. "Тогда почему ты была в доме Дэнверса?"

«Я хотела уничтожить этот фильм», - сказала она. «Я видела его однажды случайно. Я проверяла несколько книг в книжном шкафу, а потом фильм упал на пол из-за книг. Меня так это поразило, когда я увидела это, что меня чуть не вырвало. Но я не хотела, чтобы вы или кто-либо еще это видели ».

"Так что у меня теперь есть?" - спросил я себя вслух. «В его письме были имена, места и мотивы, я в этом убежден. Но все, что я знаю, это то, что его шантажировали порнографическим фильмом. И даже это неправильно. Если бы у него был фильм, как они могли бы использовать его против него? »

«Это была копия», - сказала Джуди. «У них был оригинал. Он сказал мне это. Бедный Фред, бедный, бедный Фред. Его, должно быть, съела эта ужасная темная история. Он мог бы выжить, если бы они оставили его в покое.

Я спросил. - "Кто они?" "Ты все время говоришь о них ..."

Она беспомощно пожала плечами. «Те, кто посылал ему этих девушек», - сказала она. «Я сказала вам, что эти двое были не единственными. Были и другие, и еще до этого. О боже, бедный Фред. Она вскочила и пошла в ванную, и я услышал звуки рвоты. Через некоторое время она вернулась с засохшими слезами и белыми щеками под покрасневшими глазами. Но у нее все еще был прекрасный носик и самые красивые карие глаза, которые выглядели измученными. Наблюдая за ней, я понял, что она может помочь мне в этом деле. Смутные мысли, плывущие в глубине моего сознания, которые еще не сформировались, но уже говорили мне в моем подсознании, что мне нужна девушка, чтобы противостоять этому темному злу, кто-то, кто мог бы прикрыть меня. Но сначала мне нужно было выяснить, насколько глубоки ее чувства на самом деле. Я посмотрел на ее круглые, печальные, больные глаза и дал шанс.

«Вы были влюблены в Фреда Дэнверса», - сказал я.

Она посмотрела прямо на меня.

«Не в том смысле, в каком ты имеешь в виду», - сказала она.

"Что я имею тогда в виду?"

«Вы имеете в виду какой-то служебный роман, босс и его секретарша», - сердито сказала она. «А теперь, когда вы посмотрели фильм, вы, вероятно, подумали, что он был старым бабником. Что ж, он не был таким. Между нами все было иначе ».

'Как это было?' - спросил я тем же тоном.

«Фред Данверс дал мне работу, когда я была эмоционально подавлена», - сказала она сердито. «Мой жених погиб в авиакатастрофе, когда Фред был в Англии. Он предложил мне уйти от этого, забыться. А когда я узнала его получше, я обнаружила, что он очень похож на Роба - моего жениха. Он был терпеливым, нежным, понимающим, даже выглядел как старая версия Роба ».

«И поэтому ты влюбилась в него», - холодно сказал я.

«Черт возьми, ты говоришь так, будто это было грязное дело», - сказала она, теперь в ярости. «Он никогда не трогал меня даже пальцем. Это было то, что я держала в себе. Я сомневаюсь, что он когда-либо знал, что я к нему чувствую. Я поняла его, и это было адом знать об этом и смотреть на его забавы».

«Что нужно мне знать? Что у него были вечеринки с этими девушками?

«Ты отвратителен», - сказала она и вскочила. «Знать, что это разорвало его на куски, что это ужасно захватило его. Когда на него давили, я знала это по его измученному виду, по бессонным ночам, о которых он мне рассказывал. Он был уничтожен! '

«Не так много, чтобы он остановился и рассказал нам, - тупо ответил я. И, возможно, я не совсем играл. Я не совсем разделял женское сострадание Джуди.

«Бездушный!» - она кричала на меня. "Это все, о чем вы можете думать?"

«Нет, я могу подумать и дальше», - сказал я. «Я могу думать, что его больше заботил извращенный секс, чем его страна».

Она налетела на меня, размахивая кулаками, рыдала и кричала. «Он был болен, ты не понимаешь? Болен, болен! Она стукнула меня кулаками по груди. «Вы не хотите понять. Ты просто хочешь его осудить, черт возьми!

Я приложил руку к ее груди, толкнул на диван и прижал. Это было трудно, потому что она снова всхлипнула. Но она ответила на мой вопрос. Она была очень вовлечена, и мне было жаль ее больше, чем Дэнверса. Мы были разными, эта дерзкая девушка и я. Как и большинство женщин, она была эмоциональна и я понимал ее. Конечно, возможно, Фред Данверс был болен. Но даже у больных людей есть свободный выбор. Но я не сказал этого Джуди. Она поможет мне, я знал это, всем, что она могла сделать, чтобы отомстить за Фреда Дэнверса. На данный момент это было все, что я хотел.

«Ты хорошая девочка, Джуди», - сказал я мягко, и она посмотрела на меня с недоумением. - "Вы поможете мне отомстить за Фреда Дэнверса?"

Она села и пристально посмотрела на меня. «О, Боже, Да! Просто скажи мне, как и когда ».

«Я скажу тебе», - пообещал я. «Договоримся о встрече».

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и внезапно снова прижалась лицом к моей обнаженной груди. Ее руки обвились вокруг моей талии, и она прижалась ко мне.

«О, Боже», - пробормотала она. «Ты заставляешь меня чувствовать себя чертовски безопасно. Ты надёжен как дуб ».

Я усмехнулся и погладил ее мягкие каштановые волосы.

«Давай, - сказал я. "Чувствуй себя в безопасности."

Я подозревал, что она давно не испытывала этого чувства. Я бы хотел, чтобы это могло быть правдой сейчас. Но что ж, пока она так думала, это было правдой.

Глава 5

Теплые карие глаза, прикосновение ее руки, жестокий характер, доведший ее до слез, отражали давно подавляемое желание, которое бушевало в ней и искало возможности выйти наружу, как полные груди, которые заполняли бюстгальтер... Но по большей части она все еще оставалась неизвестной, женщиной вспыльчивого характера и смелости. Джуди Митчелл по-прежнему была скрыта от меня, от мира и от нее самой, а женщина в ней была скрыта вуалью. Может быть, когда это дело закончится, все будет по-другому.

«Я рада, что ты хочешь заставить их заплатить и за Фреда», - сказала она. «Я боялась, что, как только ты узнаешь, что Фред мертв, для тебя все будет кончено».

Я покачал головой. «Ни за что, дорогая», - сказал я. «Я так не работаю».

Я не сказал ей, что моей главной мотивацией не была месть за Фреда Дэнверса. Она была рада так думать, поэтому я оставил все как есть. Судя по тому, что я знал об этом деле, самоубийство Фреда Дэнверса могло быть лишь небольшой частью гораздо более крупного дела. Для Джуди это было всем. Лично я думаю, что это было гораздо больше, чем простой шантаж.

Само по себе предоставление женщин для секса с последующим шантажом было чем-то новым, и я готов поспорить, что Дэнверс не был единичным случаем. То, как меня тщательно старались убить, то, как они использовали женщин в своих операциях, тщательность, с которой они пытались расставить все точки над «i» и всё скрыть, указывало на нечто совершенно отличное от всего лишь нескольких шантажистов.

Я вспомнил высказывания Хоука о месте должности Дэнверса в Саудовской Аравии, которое фактически было воротами для информации об интригах в Южной Европе, на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Возможно, Дэнверс был не единственным таким деятелем.

Одно можно было сказать наверняка: происходило что-то важное, и пока я видел только внешнюю сторону. Чтобы попасть в суть, найти правильные ответы, мне пришлось разыграть два козыря. Во-первых, то, что они не знали, читал ли я письмо; и во-вторых Джуди Митчелл. Они использовали против меня Анис Халден. Я бы использовал против них Джуди Митчелл.

Джуди начала греметь кастрюлями и сковородками, чтобы приготовить еду, и я решил пойти в отель, чтобы переодеться в чистую рубашку. Снятая мною рубашка была испорчена окончательно.

«Не открывай дверь, если не уверена, что это я», - сказал я Джуди. Если бы они знали так много о Дэнверс, они знали о ней и могли бы задаться вопросом, как много она знает о них.

«Нажмите на звонок, и я посмотрю в окно», - сказала она.

Я выскользнул за дверь, помчался в гостиницу и, поразмыслив, собрал все свои вещи. Когда я вернулся с багажом, мне пришлось усмехнуться, увидев нахмуренный лоб Джуди. Я тоже улыбнулся чему-то другому. Она переоделась и теперь была одета в домашний халат с разрезом на бедре, который при ходьбе демонстрировал длинные красивые ноги, тонкие лодыжки и мягко округлые бедра.

«Я думала, ты просто наденешь чистую рубашку», - сказала она, осторожно глядя на меня.

«Двое могут жить так же дешево, как один», - весело сказал я.

'Что-нибудь еще?' - спросила она, холодно глядя на меня.

«Здесь лучше, чем в моем гостиничном номере», - сказал я.

'И далее?'

Я усмехнулся. - «Защита». «Считай меня своим сторожевым псом».

"А что-нибудь еще?" - повторила она.

«Конечно, нет», - сказал я тоном оскорбленной невинности. «Надеюсь, ты не думаешь, что я из тех парней, которые воспринимают такие вещи как должное».

«И думаю ли я, что так», - огрызнулась она. «Вы, наверное, не поверили ни единому слову, которое я сказал вам о Фреде Дэнверсе и обо мне».

«Конечно, поверил», - искренне возразил я. «Но я не Фред Дэнверс. Я совсем другой ».

Она долго смотрела на меня. «Да, вы действительно другой», - сказала она наконец. Затем она внезапно улыбнулась. «Налей мне выпить, пока я готовлю ужин», - сказала она, и я понял, что это был первый раз, когда она засмеялась с нашей встречи. Ее вздернутый нос сморщился, а глаза заплясали, и она была наполовину озорной феей, наполовину женщиной и в целом очаровательной. Когда она шла на кухню, я смотрела на длинные красивые ноги, которые виднелись из-под щели в ее домашнем халате.

У Джуди был в шкафу хороший английский джин и сухой вермут, а я приготовила два очень сухих и очень холодных мартини. Она вошла в комнату и свернулась калачиком на кушетке рядом со мной. Мы пили и пытались поговорить о мелочах, неважных вещах, но не могли. То, что произошло, было слишком большим, чтобы его игнорировать.

«Этот Ибн Хасук, - сказал я, - знал его лично Фред?» Ее ответ меня удивил, я почему-то ожидал, что она ответит отрицательно. Вместо этого она сказала: «Да, конечно». блин, Ник. Гасук часто приглашал его на вечеринки в его имение. Оно здесь немного южнее, примерно в пятнадцати километрах от Джидды.

Некоторое время я думал об этом. У меня все еще был этот кислый привкус во рту после посещения Tour-Guide Trips, и я спросил Джуди, что она знает об этой компании.

«Они проводят всевозможные экскурсии здесь, в Джидде, и по всей Саудовской Аравии», - сказала она, допивая бокал. «Приятная компания ... почему ты так улыбаешься?»

«У каждой хорошей организации есть аккуратный фасад», - сказал я.

«Но они рекламируют своих девочек в газетах по всему миру», - возразила Джуди. «У них труднее устроиться на работу, чем стать стюардессой. Однажды моя подруга подала заявку, но получила отказ. Она собиралась выйти замуж, а им нужны только свободные девушки, у которых нет никаких обязательств».

«И никто не может спросить о них», - размышлял я вслух.

'Что ты сказал?' - спросила Джуди.

«Ничего, я думал вслух», - ответил я. «Я хочу, чтобы вы туда подали заявку. Это будет первым шагом в нашей кампании ».

Она нахмурилась. - Как это может помочь?"

«Я еще не уверен», - честно ответил я. «Но это могло иметь прямое отношение к этому. Просто еще не знаю. Я слышал, что Ибн Хасук лично проводит собеседование со всеми претендентами. Если так, назначьте встречу с ним, и я скажу вам, что мы собираемся делать ».

Она встала, снова показала красивую кремово-белую ножку.

«Еда будет скоро готова», - сказала она. 'Я голодна.'

Я сам проголодался, и мы быстро и просто пообедали блюдом из баранины с шафрановым рисом. Джуди перешла на арабскую кухню. За ужином я проинструктировал ее, что сказать, если она подаст заявку на работу в Tour-Guide Trips. Когда мы закончили, было темно.

Джуди рухнула на кушетку рядом со мной, наконец позволив себе расслабиться после напряжения и волнения дня. Ее груди ритмично покачивались под облегающим телом халата; ее ноги были наполовину видны. Казалось, она совершенно не замечала, насколько соблазнительна. Но я был слишком осведомлен об этом.

«Думаю, тебе лучше лечь спать, дорогая», - сказал я, тряся ее за плечи. «Я буду спать здесь на диване. Ничего страшного, он достаточно длинный и широкий ».

Она встала, подошла к двери спальни и остановилась. "Должна ли я запереть дверь?" - мягко спросила она.

Я усмехнулся. - "Почему?' «Если я захочу войти, я всегда могу открыть дверь».

«По крайней мере, вы честны», - сказала она. «Спокойной ночи, Ник».

«Спокойной ночи», - сказал я, глядя, как она исчезает в другой комнате. Она колебалась на пороге, как будто хотела сказать что-то еще, но передумала. Я разделся в темноте, не снимая трусов и лег на диван. Как обычно в Джидде, ночь была очень теплой, но был легкий ветерок, и это очень помогло. Наконец я заснул.

Я не знаю, как долго я спал, когда почувствовал, что мою кожу жгло в знак предупреждения. Но я приучил себя никогда не просыпаться от внезапного движения, пока не узнаю, что происходит. И поэтому я лежал неподвижно и немного приоткрыл глаза, просто зная, что я не один в комнате. Сквозь глаза я увидел рядом с собой белую фигуру, которая медленно принимала форму полотенца, обернутого вокруг тела.

Она стояла и смотрела прямо на меня. Пока я смотрел, она потянулась, чтобы коснуться моей груди. Но когда кончики ее пальцев оказались на долю дюйма от моей кожи, она убрала руку. Наконец она опустила руку, встала на цыпочки и ушла. Я услышал, как дверь спальни тихонько закрылась.

Джуди пришла пощупать мое тело, вкусить его, не вкушая его, встать на берегу моря и не войти в него. Рядом со мной в темноте стояла не просто красивая девушка. Там стояло прекрасное создание желания и надежды, страха и неуверенности. Мне было интересно, что бы случилось, если бы я открыл глаза и сел прямо. Я снова заснул, думая о возможностях.

Утром я проснулся раньше, чем она, оделся, побрился и поспешил на рынок до того, как Джуди пошла в Tour-Guide Trips. Учитывая эффективность, которую я уже ощущал за этой темной организацией, был хороший шанс, что они знали Джуди Митчелл, секретаря Фреда Дэнверса. Когда я закончу её преображение, они бы ее не узнали.

Она ждала меня, когда я вернулся и положил на диван целую коллекцию сумок и коробок. Изящным жестом я вытащил парик из светлых натуральных волос, накладные ресницы и полдюжины банок театрального макияжа.

Я сказал. - "Могу я представить вас Джилл Манион?" «Снимай это красивое синее платье. Мы должны приступить к работе ». Она послушно пошла в спальню и вернулась с полотенцем на плечах, скромно прикрывавшим бюстгальтер. Имею достаточный опыт работы с маскировкой. Благодаря тому, что я узнал от отдела «Спецэффектов», когда меня время от времени преображали, я мог почти заменить гримера из Голливуда. Для женщин, конечно, важнее всего волосы, потому что ими можно одним махом изменить внешний вид. Я нанес светло-коричневый крем для лица, углубил оттенки, а затем добавил накладные ресницы. Затем появился парик, который я аккуратно надел и прикрепил. К тому времени, как я закончил, милая, дерзкая естественность Джуди исчезла. На ее место пришла эффектная девушка, которая искала приключений и азарта.

«Я останусь здесь», - сказал я, когда Джуди снова вышла из спальни в синем платье с глубоким вырезом, открывающим ее полную кремово-белую грудь.

"Ты все запомнила?" - спросил я, и она кивнула. «Повтори это еще раз», - приказал я.

«Меня зовут Джилл Манион, по крайней мере, с сегодняшнего утра». Она взволнованно рассмеялась. Джилл незамужем, не помолвлена, никаких романтических связей. Ее родители мертвы. Она приехала из небольшого городка недалеко от Лондона и является единственным ребенком, у которого нет ближайших родственников ».

«Хорошо», - сказал я. Она быстро поцеловала меня в щеку «на удачу» и ушла.

Я подошел к окну и увидел, как она быстро убежала. Выполнялась первая фаза моего плана. Я знал, что если Джуди возьмут на работу, второй этап обязательно должен пройти. И как только ей назначит встречу, чтобы поговорить с Хассуком, я буду использовать ее с большей смелостью.

Я сел и попытался читать, но все время думал о Джуди, гадая, как у нее дела. Минуты тянулись медленно и, казалось, длились все дольше и дольше. Я ненавидел такое ожидание и продолжал ходить по комнате, чтобы посмотреть в окно. Наконец я увидел вспышку синего цвета, спускающуюся по улице, а затем красивые длинные ноги, быстро ступающие на утреннее солнце.

Джуди ворвалась в квартиру с широкой улыбкой, и даже маскировка не могла скрыть ее естественную радость. Она обняла меня и тем же движением сняла парик.

"Это сработало, Ник!" - воскликнула она взволнованно. 'Это сработало. Они согласны, позвонили по телефону, и Ибн Хасук хочет поговорить со мной сегодня днем ».

Я нахмурился. - 'Сегодня днем?'

"Почему, что случилось сегодня днем?" спросила она.

Я пожал плечами. - «На самом деле ничего. Я хотел увидеть дом Хасука до того, как ты туда поедешь, вот и все, но сейчас не могу. Нет времени. Вы знаете, как выглядит этот дом?

«Всего несколько вещей, которые сказал мне Фред, и то, что я увидела мимоходом», - ответила она. «Он стоит на краю пустыни, и здания окружены высокими изгородями из рододендронов и кустов эвкалипта. Он импортировал все или построил это специально для себя - оросительные каналы, оливковые и финиковые деревья, все это. Главное здание находится напротив. Как я слышала, оно соединено со вторым зданием внешним коридором. Затем есть третье здание, а также конюшни и гаражи ».

Я выругался себе под нос. Я бы не стал бросать Джуди львам на растерзание без какой-либо защиты, но, похоже, мне придется это сделать. Я сделаю все возможное и сыграю на ощупь.

"Что мне делать, когда я туда доберусь?" спросила она. "Согласиться на работу?"

«Если вы останетесь наедине с Хассуком, скажите, что вам действительно не нужна работа», - сказал я. - Допустим, вас прислал мистер Уилсон. Если он имеет какое-либо отношение к этому делу, он знает это имя. Если он причастен, он ответит и назначит мне встречу. Если он не клюнет это, значит, это может означать, что он лично не вовлечен. Вполне возможно, что его сотрудники в Tour-Guide Trips играют в свою игру. Откровенно говоря, ты пойдешь на рыбалку, Джуди.

'Отличная работа!' - Она посмотрела на часы. «Пора перекусить, а потом я поеду в княжеское поместье некоего Ибн Хассука». Она мне улыбнулась. «Просто увидеть его захватывающе. На самом деле он такой загадочный человек.

«Я ухожу», - сказал я. «Увидимся здесь после разговора. Удачи, милая. А также не бойся.'

Когда я посмотрел на ее пылающее нетерпеливое лицо, я понял, что последнее добавление было ненужным. Она не совсем понимала, во что мы можем ввязаться, и, вероятно, к лучшему.

Внизу я поймал такси, и сказал водителю ехать к дому Ибн Хасука. Водитель бросил на меня быстрый взгляд, приподняв брови. Большинство людей, по всей видимости, ехали туда на лимузинах.

Я хотел быть в доме до того, как туда приедет Джуди. Я использовал ее, как я использовал Анис Халден, но моя совесть была бы чиста, если бы я обеспечил ей как можно больше защиты. Скорее всего, если Хасук действительно замешан, он не будет достаточно грубым, чтобы иметь дело с Джуди напрямую, в своем собственном доме, зная, что я послал ее к нему. Но я не был уверен. Я хотел бы быть в доме, когда она заговорит с ним, и я думал, что встреча состоится только на следующий день или около того, так что у меня будет время составить план, чтобы попасть внутрь. Но теперь все шло так быстро, что мне пришлось попробовать обойтись без этих планов.

Вскоре я увидел высокие очертания дворцовых зданий, вырисовывающиеся из пустыни. Я приказал водителю остановиться примерно в полумиле от дома и вышел. Жара была похожа на барбекю, а я был как бы цыпленком. Мимо прошла группа одетых в белое паломников, опирающихся на трости, и я последовал за ними, пока не подошел ближе к поместью.

Я мог видеть высокие живые изгороди, о которых говорила Джуди, окружавшие здания, а у входа я увидел часовых в форме с черными пистолетными ремнями на талии. В двухстах ярдах от ворот у дороги стояло голое, одинокое оливковое дерево, и я оставил паломников и прижался к довольно узкому стволу дерева. Отсюда я мог видеть главные здания, вход и дорогу.

Движение на дороге было довольно загруженным. Автобусы паломников, туристические автобусы, мотоциклы, легковые автомобили, караваны ослов и верблюдов, женщины с кувшинами для воды, бродячие торговцы и вездесущие бродячие странники запрудили песчаную дорогу.

Вскоре я обнаружил, кто направлялся в имение Ибн Хасука. Заказы доставляли в основном торговцы; Я видел фургоны и верблюдов, набитых ящиками, коврами, мешками с зерном и просом. Джуди скоро появится, и если я хочу что-то сделать, сейчас самое время.

Вдалеке, дрожа от жары, я увидел приближающийся небольшой фургон. Я отошел от дерева и поднял руку. Араб, одетый в бурнус, высунул голову из кабины, и я быстро взглянул в сторону машины. На арабском было написано «Прачечная».

Я спросил. -"Вы собираетесь в дом Ибн Хасука?". Он кивнул, и я быстро ударил ему в челюсть. «Спи спокойно, мой друг», - пробормотала я, схватив его на руки и затащив в заднюю часть фургона.

Пакеты с грязным бельем лежали с одной стороны кровати, а стопки чистого белья - с другой. Тут можно было переодеться. Я просто натянул широкий бурнус и киджафф на свою одежду. Я связал его и заткнул ему в рот кляп, сделанный из одной из чистых простыней; это было меньшее, что я мог сделать. Затем я взял пустой мешок и засунул в него, чтобы он мог дышать.

Я завел маленький фургон, когда увидел, что мимо проезжает синий «фольксваген» Джуди. Я ехал медленно, чтобы позволить ей остановиться у ворот, проверить ее удостоверение личности у часовых и въехать на территорию. Я подъехал к воротам, гадая, какой будет проверка, когда я доберусь до ворот.

Часовые помахали мне, я помахал им в ответ и поехал дальше. Грузовик из прачечной, очевидно, был постоянным гостем во дворце. Я увидел синего жука Джуди, припаркованного на подъездной дорожке перед главным домом. Это было впечатляющее здание с фасадом из розового мрамора и облицованными плиткой стенами. Я медленно проехал мимо дома и увидел внешний коридор, увитую цветами беседку, соединяющую первое здание с квадратным, столь же внушительным зданием.

Я остановился прямо перед вторым домом, коридор заканчивался аркой. Я откинулся назад и взял большую пачку белья с надписью «Хасук». Я положил сверток себе на плечо и вылез из фургона.

Травяной двор был душным под палящим солнцем, и я задавался вопросом, какой должен быть счет за воду, чтобы трава оставалась такой же зеленой. С чистыми простынями на плече я вошел в здание. Я был бы не против немного осмотреться, но это не было моей главной целью, я хотел найти место, где я мог бы спрятаться, пока Джуди не уйдет. И, если она не уйдет, остаться там до ночи.

Когда я вошел в здание, я услышал голоса, голоса смеющихся и поющих женщин. Меня поразил аромат жасмина и роз, тот же самый стойкий аромат, который распространяла Анис Халден. Я держал белье при себе, пока шел по мозаичному полу, следуя за голосами, в короткий сводчатый коридор.

Я повернул за угол и замер на краю огромного крытого бассейна. Большие фонтаны из бронзовых рыбок нежно били водой. Четыре стороны бассейна были облицованы мрамором, а к воде вела каменная лестница. Но существа в ванне отнюдь не были мраморными и каменными. Это были девушки из плоти и крови, светлые и темные, которые расслаблялись, плавали и играли в брызгах фонтанов, обнаженные нимфы, купающиеся в ванне, с красивыми, гибкими телами.

Это была старинная сцена, женщины из гарема в бане, только прямо у меня на глазах. Все было так, вплоть до тех четырех неподвижных фигур, стоящих перед стенами в легких костюмах и расстегнутыми жилетами на обнаженной груди, это были одежды в которых я видел лысого великана. У каждого за поясом был кинжал с золотой ручкой, и я внезапно понял, что это за люди: евнухи, охранявшие гарем, гарем Ибн Хасука.

Я быстро пересчитал девушек и насчитал их двадцать. Их разнообразие поразило меня. Я видела молочно-белых блондинок, очевидно из Скандинавских стран, темнокожих из Средиземноморья, китайских и африканских девушек. Гасук явно любил разнообразие. Пока я неподвижно стоял в тени, глядя на сцену, две девушки лениво плыли по краю ванны. Я увидел в их глазах холодное, отстраненное выражение, которое я заметил в глазах Анис Халден и других девушек из Tour-Guide Trips. Я посмотрел на лица других девушек. Я видел такой же взгляд. Замечательныо. Мои размышления внезапно прервал крик позади меня. Обернувшись, я увидел высокую фигуру, лысую голову и прекрасно мускулистое тело коричневого гиганта. В руке он держал кнут, и глаза его потемнели от гнева.

"Ха!" он крикнул снова, схватил меня большой рукой, толкнул вперед и бросил на землю. Мешок для белья лопнул, и простыни выпали. Я услышал треск хлыста, затем пощупал рубец и был рад, что надел толстый арабский бурнус.

«Проклятый сын укушенного блохой верблюда», - прорычал великан. «Вы знаете, что входить в эту часть дома запрещено». Я снова почувствовал кнут и лег на пол животом, крича на моем лучшем арабском языке.

«Я здесь новенький, великий господин», - причитал я. «Постоянный работник болен. Я не знал.'

Он ударил меня ногой по ребрам, и я попытался свернуться клубочком. Он ударил меня ногой в спину, и сила заставила меня перевернуться и врезаться в стену. Я лежал, откинув голову, и гадал, сколько у меня сломано ребер.

"Лежащее потомство шакала!" - взревел он, и кнут снова ударил меня, свистнув.

«Я говорю правду», - закричал я от боли, когда меня снова ударили кнутом. Мне не нужно было симулировать боль. Он протянул руку, схватил меня за шею, приподнял и с большим замахом отбросил на семь метров. Я вспомнил, как он упал в обморок тем утром после моего нерешительного удара. Он был достойным актером. Мышцы были настоящими, и если я хотел еще больше в этом убедиться, это произошло сейчас. Как его парень на пляже тогда назвал его? Томас. «Хорошо, Томас, - мрачно подумал я. Просто подожди. Нам еще нужно будет потолковать.

«Вон там», - крикнул он, указывая хлыстом на узкий коридор, ведущий в другую сторону. «Возьми свои простыни и уходи. Если ты снова придешь сюда, я сниму с тебя кожу живьем ».

«Да помилует тебя Аллах», - пробормотал я и пополз к двери. Я видел, как он повернулся и пошел прочь, словно зверь из джунглей, легко на подушечках ног.

Теперь стало ясно, что Томас был одним из евнухов Хассука, без сомнения, главным евнухом. Возможно, Томас и некоторые друзья открыли собственное дело, но я этому не поверил. Гаремные евнухи, как ни странно, известны своей преданностью своим хозяевам. Они могут чувствовать, что нуждаются в защите тех, кто их кастрировал. Возможно, их исчезнувшую мужественность заменяет фетиш послушания. Современная психиатрия, несомненно, имеет подробные объяснения этого феномена.Все, что я знаю, - это то, что дворцовые евнухи были рабски верными на протяжении всей истории, поэтому маловероятно, что Томас будет заниматься собственным бизнесом под носом своего хозяина.

Я отнес чистые простыни в комнату, которую показал мне Томас, и увидел там мешки с грязным бельем, которые можно было взять с собой. Во время каждой ходки к фургону и обратно я выходил на лужайку, чтобы посмотреть на «Фольксваген». Он все еще был там, и я все время таскал сумки, чтобы казаться занятым. Наконец я увидел, как Джуди ушла. Я бросил сумку с плеча в фургон и последовал за ней из дворца. Когда я оглянулся, то увидел дородного лысого евнуха, идущего по коридору, соединяющему два здания. Я проехал через ворота и почувствовал, что покидаю странный, другой мир; мир, который знал свои правила и не подчинялся законам внешнего мира, кусок древности, который ожил, оазис вчерашнего дня в сегодняшнем мире.

Но пока я ехал по грунтовой дороге, я понял, что это подходящее описание всей Саудовской Аравии. То, что я увидел в этой чужой стране, вовсе не было несоответствием. Большие гаремы древних арабских правителей были в основном заполнены рабынями, которые были куплены, украдены или взяты в плен во время войны. Гарем Ибн Хасука был лишь отголоском угасшей славы. Но до какой степени идентичным, подумал я.

Я знал, что рабами все еще торгуют в арабских странах. Англичане пытались положить конец этой торговле. Французы, испанцы и португальцы тоже. Им так и не удалось добиться полного успеха, и по мере расцвета новых, независимых государств старые обычаи были восстановлены во всей своей красе во многих регионах. Я чувствовал себя Алисой в стране чудес. Этот случай становился все более «любопытным». Вернувшись в город, я остановился и развязал мешок, в который положил водителя. Я снял кляп с его рта. «Не кричи, а то я заверну тебя в свиную шкуру», - предупредил я его. Его глаза, округлившиеся от страха, сказали мне, что он будет молчать еще достаточно долго, чтобы позволить мне безопасно выбраться. Тогда он закричит, кто-нибудь освободит его.

Когда я добрался до квартиры, Джуди уже ждала, светясь от волнения.

«Это сработало, Ник», - сказала она, импульсивно обнимая меня. «Я говорила с Хасуком и сказала в точности то, что ты мне сказал. Он пригласил нас обоих на обед завтра вечером.

Я спросил. - 'И это все?' "Он только пригласил нас?"

«Это все, - сказала Джуди. «Он немного странно улыбнулся и кивнул, когда я это сказала. Он такой большой, Ник, такой толстый.

Она остановилась и нахмурилась. «Я до сих пор не понимаю, какое отношение это имеет к мести за Фреда», - сказала она. «Вы не думаете, что Ибн Хасук имеет какое-либо отношение к этим шантажистам, не так ли?»

Я пожал плечами. «Скажем так, я с интересом жду нашей встречи». И это ни в коем случае не было ложью.

До сих пор все шло хорошо. Рыба клюнула на приманку, и одного этого мне было достаточно. Следующий ход должен был исходить от меня, и я должен был подготовить его. Джуди хорошо сыграла свою роль. Завтра вечером я обязательно должен сыграть в свою игру. Я не знал, насколько Ибн Хасук поможет мне сыграть эту роль и насколько грязной станет эта роль.

«Ты заслужила ужин вне дома», - сказал я, и Джуди согласилась. Мы переоделись, она в зеленом платье с глубоким вырезом, красиво подчеркивавшем ее молодую грудь, а затем мы поехали в город. Я старался держаться подальше от палаток, где были мы с Анис Халден, чтобы, среди прочего, избежать неприятных воспоминаний.

Но Джуди была веселой девушкой, которую давно не была на улице. Она радовалась, светилась, болтала, а потом вдруг стала мягкой, мечтательной и теплой. Ее кожа была мягкой и шелковистой на ощупь, а карие глаза неожиданно сменились с нетерпеливой маленькой девочки на теплую чувственность.

Когда я привел ее домой, она была похожа на мягкую киску, прижимаясь ко мне с удивительно невинной соблазнительностью. Мы выпили еще, и она села рядом со мной, и она испытывала вожделение ко мне во многих отношениях, она хотела быть смелой, но боялась.

Я похлопал по широкому дивану и спросил. - "Почему бы тебе не остаться здесь сегодня вечером?" Она не ответила, не отводя лица.

«Тогда тебе не придется приходить сюда на цыпочках», - сказал я. Затем она подняла голову, и я увидел смущение в ее глазах. Я закончил это тем, что прижал ее голову к моей груди, а она обняла меня.

'Я не знаю, почему ты так отличается от Фреда, - мягко сказала она. Ее мягкие груди прижались ко мне. «Ты что-то излучаешь, сексуальность, которая меня поражает».

«Может быть, вы просто очень восприимчивы», - предположил я.

"Что именно вы имеете в виду?" спросила она.

«Ну, потому что ты так закрыта, - сказал я.

«И держу пари, ты хорошо разбираешься в сборе урожая», - сказала она, прижимаясь к моим губам. Я поцеловал ее, и она была похожа на сладкое вино, мягкое и страстное с девственной нежностью. Потом она отстранилась, и ее гнев вспыхнул.

«Мне не нужна благотворительность», - воскликнула она.

"Я выгляжу как благотворитель?" - спросила я, наблюдая, как ее карие глаза становятся мягкими и темными.

«Нет, слава богу, нет», - ответила она.

«Тогда заткнись», - сказал я, жадно прижимаясь к ее губам. Я приоткрыл ее сладкие, мягкие губы своим языком и позволил ему порезвиться в ее мягком влажном рту, который напомнил мне о других вещах. Я почувствовал, как ее тело корчится в моих руках, а затем волна сдерживаемого желания захлестнула ее.

Джуди ответила на мой поцелуй, и ее рука коснулась маленькой молнии на спине ее платья, а моя рука нашла одну из ее белых мягких грудей, которая была намного округлее и полнее, чем казалось. Когда я прикоснулся к ней, она испустила крик мучительного удовольствия, мучительный экстаз восхитительного желания, которое сдерживалось слишком долго. Диван был более чем достаточно широким для нас обоих, и, пока я исследовал ее тело, Джуди издала тихие воркующие звуки, манипулируя моей исследующей рукой движениями ее ног.

Я сжал рукой мягкий влажный центр всего ее существа. Она стонала и сильно прижималась ко мне, просила, умоляла, желала снова, но на этот раз с обнаженным, безошибочным чувственным желанием. Грудь Джуди, крошечные соски которой едва поднимались над белыми холмиками, были характерны для девушки, девственной, но мирской, ребенка и жены. Ее нетерпеливое, голодное желание вызвало во мне нежность. Ее возбужденная реакция на прикосновение моего языка к ее крошечным розовым соскам отразила наивную невинность ее чувств.

Эта восхитительная и захватывающая комбинация в гибком теле занималась любовью с необузданной энергией, и каждое новое прикосновение превращалось в водоворот вздохов и стонов. Мы интенсивно сошлись, и ее дыхание участилось, ее груди ритмично поднимались и опускались под моей рукой, а затем, с ожидаемой, но всегда неожиданной внезапностью, она испустила крик, и время остановилось, мир взорвался, и мы пульсировал, дергался и дрожал от победы.

Джуди лежала рядом со мной, ее руки обвились вокруг моего тела, ее ноги обвились вокруг меня, не желая отдаляться. Она тихо застонала в угасающем экстазе.

«Я бессовестная или что-то в этом роде», - наконец прошептала она. "Я не жалею об этом и не чувствую себя виноватым или что-то в этом роде. Может быть, это ваше влияние ».

«Может быть», - сказал я. «Но вам никогда не придется сожалеть или чувствовать себя виноватым из-за чего-то такого прекрасного. Просто жалею о том, что так долго ждала.

«Думаю, тебя стоило подождать», - сказала она задумчиво, серьезно, и вдруг ее голос стал подобен ртути. «Но я хочу наверстать упущенное», - сказала она.

И мы сделали, и ночь стала серо-синей, утром перед тем, как мы заснули, Джуди рядом со мной, ее мягкие круглые груди прижимались к моей груди.

Не знаю почему, но у меня было странное чувство, что мне пришлось снова связаться с Хоуком, прежде чем идти к Хассуку. Вот почему я позвонил ему в то утро. Разговор получился важным, хотя в то время я не понимал, насколько он важен.

«Я рад, что ты позвонил, Ник». Новоанглийский акцент Босса звучал необычно. «Виллем Виллоэтс был найден мертвым сегодня, покончил с собой».

Я спросил. - "Виллоэтс, глава Международной комиссии по вооружениям?"

"Совершенно верно", сказал Хоук. «Он был в Аравии всего нескольких дней назад, провел шесть месяцев там, работая над проблемой оружия. Это безумие, как это случилось. Никто бы не узнал первые три дня, а может и дольше. Похоже, что он оставил предсмертную записку в своем амстердамском офисе. Он сделал это после того, как его секретарша уехала в трехдневный отпуск. Но, похоже, она что-то забыла, вернулась поздно вечером и нашла записку. Она позвонила в полицию и сказала, что у Виллоэтса есть второй дом в Шварцвальде в Баварии, и что он мог поехать туда один. идти. Надеясь остановить его, голландская полиция позвонила своим коллегам в Баварии, которые почти сутки искали дом. Когда они его нашли, это были дымящиеся развалины с неузнаваемым сгоревшим трупом Виллоэтса внутри. Негорючая идентификационная бирка сообщила им, кто это был ».

Я спросил. - "И что в этом такого странного?"

«Никто не знает, почему Виллоуэтс покончил жизнь самоубийством, за исключением того, что ходили слухи, что он будет находиться под следствием. Я думал, ты хочешь знать.

«Все немного поможет», - сказал я. "Я позвоню тебе позже."

Я повесил трубку и подумал о том, что только что услышал. Но все, что я придумал, было кучей «возможных», «если-и» и предположений, так что я отложил это. Теперь я сосредоточился на Ибн Хассуке, и это имело приоритет.

В то время я не знал, сколько переплетенных нитей было на этом ковре.

Глава 6

Розовый мрамор и золото, темно-синие шторы, оркестр, столы длиной во весь зал, заваленные едой, изгиб элегантной лестницы с другой стороны и много людей в зале. Такова была сцена в бальном зале дворца Ибн Хассука. Я отошел в сторону и посмотрел на нее. Хассук еще не появился, но там было много хостесс, девушек в кремовых мини-платьях с глубоким вырезом до пупка. Хладнокровные девушки из многих стран, говорящие на многих языках и успокаивающие гостей.

Джуди сказала, что Хассук ясно дал понять, что повседневная одежда - это превосходно, что его вечеринки должны быть веселыми. Я купила новые брюки, черный свитер с высоким воротом и кремово-белый жакет почти того же оттенка, что и платья хозяйок. На Джуди было темно-красное коктейльное платье, от которого ее кожа сияла и демонстративно обнажалась ее пышная грудь.

Пока мы ждали Хассука, я наблюдал за другими гостями. Были индийцы, китайцы, индонезийцы, европейцы; у некоторых мужчин были с ними жены, другие были одни. Большинство мужчин несли печать правительственных чиновников, людей, которые прошли путь от небольших бюрократических постов до важных должностей. Джуди уже вывели на танцпол трое разных мужчин. Во время одного из перерывов в музыке я спросил ее, когда она стояла рядом со мной:

"Вы знаете людей здесь?"

Она кивнула. «Некоторые люди, с которыми Фред время от времени общался», - сказала она. «Тот высокий мужчина, который стоит там и разговаривает с девушкой в розовом, - Хендрикс из Канадской торговой комиссии. И это Анри Жаквар в пурпурном поясе, который разговаривает с тем индейцем в тюрбане. Он работает здесь с французской военной миссией. Высокий рыжий мужчина - лорд Боксли из британского консульства, а невысокий мужчина с бородой - Виллем Уиллоуэтс из Международной комиссии по контролю над вооружениями ».

Я пристально посмотрел на нее, и она нахмурилась, увидев мое выражение лица.

'Что это?' спросила она.

"Вы уверены, что это Виллоуэтс?" - спросил я, стараясь казаться беспечным.

«Без сомнения», - сказала она. «Он был в офисе Фреда несколько раз».

Я посмотрел на человека, которым, по словам Джуди, был Виллем Виллоуэтс. Он был маленьким и жилистым, постоянно нервно сжимал руки. Его темные глаза бродили по комнате, глядя на длинную лестницу с другой стороны. Он выглядел напряженным и встревоженным. Он выглядел как человек, находящийся под сильным давлением, но был чрезвычайно живым. Я быстро подумал. Здесь в комнате стоял якобы мертвец, тело которого сгорело до неузнаваемости в скрытом доме. Считалось, что это был Виллем Виллоэтс, и они поверили этому, потому что он был так обозначен несгораемой биркой.

«Нам могло потребоваться несколько дней, чтобы выяснить, кто находится в этом маленьком домике», - сказал Хоук. Тем временем Виллоуэтс был здесь, в доме Хасука. Я сузил глаза, глядя на напряженного, нервного человечка. Сначала казалось, что Фред Данверс был связан с Хассуком, а теперь с Виллоетсом и бог знает кем еще. Имел ли Уиллард Эгмонт какое-либо отношение к нему в Гонконге несколько лет назад? Это была не недавняя операция. Я уже был уверен, что Хассук занимался работорговлей. Мне было любопытно, чем он занимается, кроме девочек; и почему.

Мои мысли были прерваны, когда оркестр сыграл короткую барабанную дробь. Все взгляды обратились к лестнице, в том числе и мой, и я увидел Ибн Хасука с высокой женщиной рядом с ним. Гости начали аплодировать, когда Хассук спускался по лестнице, и его круглое лицо Она плавно сменилась гладкой маслянистой улыбкой.

Он был высоким и толстым, с намеком на мускулистость под слоями жира. Лицо его было загорелым, прямые волосы были тщательно причесаны, а на круглом лице сохранялось выражение приветливого веселья. В этом лице было что-то неразвитое, что делало его похожим на пухлого маленького мальчика. Но глаза полностью отличались от того лица.. Они были хитрыми и жесткими, как черный лед. Я видел, как его глаза скользили по толпе, и задержался на мгновение, когда они увидели меня. Потом я увидел, как он испугался, когда Виллем Виллоуэтс продвигался вперед среди людей.

Голландец и Хассук говорили несколько секунд; Хасук изо всех сил пытался сохранить свою маслянистую улыбку. Короткий напряженный разговор закончился, когда Виллоуэтс быстро ушел. Я видел, как мужчина поднимался по лестнице на первый этаж. Наверху лестницы появился евнух. Виллоэтс что-то сказал ему, и слуга провел голландца по коридору, где тот скрылся из виду.

Когда позже Хасук пошел бы к Виллоуэтсу, я хотел быть там, если это было возможно. Тем временем я снова обратил свое внимание на Хассука, который был занят приветствием гостей и игрой веселого хозяина. Я видел, как женщина, сидящая рядом с ним, смотрела на меня. Я смотрел на нее в ее прямом платье до пола из сверкающего золота.

У нее была царственная манера поведения, ее черные волосы были уложены на макушке, и она могла выйти из египетской гробницы, персидской гравюры, китайской шелковой росписи периода Хань или средневекового гобелена. Ее лицо было вневременной красоты, отголоском многих стран, многих культур, многих народов. Только темные, неестественно яркие, почти жадные глаза умаляли безмятежную красоту этого лица.

Хассук кружил среди своих гостей, как кит в океане, полном мелких рыб. Женщина шла рядом с ним, как-то одна. Наконец он встал передо мной. Я заметил быстрый взгляд, который он бросил на Джуди, затем на женщину.

«Добро пожаловать в дом Ибн Хассука, мистер Уилсон».

Хассук улыбнулся, и его толстые губы растянулись, как масляное пятно. Он посмотрел на меня и оценил меня, купца, оценивающего товары хитрыми, опытными глазами. Меня принимали и раньше, но этот человек посмотрел на меня так, будто я был проданным рабом. Но я был здесь, чтобы заниматься своим делом. Я повернулся к женщине рядом с ним и увидел, что ее глаза тоже смотрят на меня, хотя и по-другому. Ее взгляд горел очень личным чувством, в то время как у Хассука был бесстрастный взгляд торговца табаком, торговца шелком.

«Это мой помощник, Карана», - сказал он, указывая на женщину мягкой, ухоженной рукой. «Через несколько минут появятся танцующие девушки, чтобы развлечь моих гостей. Они не будут скучать по мне. Пойдемте со мной, я думаю, нам нужно кое-что обсудить. В эту сторону, пожалуйста.

Он легко и быстро пошел прочь своей огромной фигурой, с Караной рядом с ним, а мы с Джуди следовали за ним по пятам. Мы прошли по красиво оформленному сводчатому коридору. Я снова вдохнул слабый аромат жасмина и роз, следуя за Караной.

Хасук привел нас в библиотеку с таким толстым ковром, что казалось, будто мы идем по воздуху. Несколько мгновений спустя вошла высокая фигура с подносом и бутылкой бренди. Лысая голова блестела в свете комнаты, и на мгновение глаза смотрели на меня бесстрастными, прикрытыми глазами. Хассук улыбнулся.

«Вы, конечно, помните Томаса», - сказал он. «Вы более-менее встречались».

«Более или менее», - сказал я с улыбкой. «И чаще, чем Томас знает. Белье иногда доставляет временный помощник ».

Я увидел, как глаза гиганта на мгновение расширились, затем они возобновили свой взгляд скрытой враждебности. Хасук приподнял брови, и теперь он улыбнулся, медленно покачивая головой, глядя на своего евнуха.

«Послушай, Томас, мы узнаем что-то новое каждый день», - сказал Хасук, глядя прямо на меня. - Обычно это меня удивило бы, но вы преподнесли мне целый ряд сюрпризов, мистер Уилсон. Мне нравится твой стиль. Например, ваш способ организации встречи со мной. Не тонко, но эффективно ».

«Спасибо», - сухо сказал я.

«Но, конечно, это нечто большее, чем стиль», - продолжил Хассук. «Вы увидели очень хитроумную ловушку. Вы повернули шансы против женщины, которую мы послали к вам. Затем вы убили одного из моих лучших людей, а затем еще четырех моих людей. Я должен сказать, что это было настоящим достижением, я под давлением.'

«Вы забываете о самом главном», - сказал я. «Письмо, которое я получил в свои руки».

Улыбка Хассука стала ледяной. «Ах да, письмо», - сказал он. «Я не сомневаюсь, что это рассказало вам что-то о моей организации, но я не думаю, что много, хотя я признаю, что мне любопытно, сколько еще вы угадали. Но все, что произошло, помогло мне кое-что угадать ».

Он сделал глоток бренди, позволил напитку литься по его языку и проглотил его. «Например, - продолжил он, - я не верю, что тебя зовут Тед Уилсон. На самом деле, я сомневаюсь, что кто-то с таким именем работает в вашей организации. Понимаете, я всегда стараюсь узнать все о сотрудниках шпионских агентств, а также о сотрудниках различных иностранных посольств, комиссий и подобных организаций. Хотя AX был самым трудным для изучения, это не было невозможным - благодаря таким людям, как мистер Дэнверс. Судя по тому, как вы обманули моих людей, по изобретательности, которую вы проявили, приспосабливаясь к неожиданным ситуациям, по тому, как вы использовали это очаровательное маленькое создание, - он кивнул Джуди, - я смог создать образ одного человека, человек по имени Ник Картер, агента N3 из AX.

Он выжидательно улыбнулся, и я кивнул. «Один ноль в вашу пользу, - признал я. «А теперь вам интересно, какое у меня предложение».

Он кивнул, его губы сморщились в легкой саркастической улыбке; он был доволен собой.

«Я хочу участвовать во всем, что ты делаешь», - сказал я. «Ты знаешь что-то более важное, чем мелкий шантаж таких людей, как Дэнверс. Я слишком долго был агентом-AX. Что я от этого получил? Воспоминания, шрамы и раны. Я с этим покончил. Я хочу что-нибудь получить. Мне нужны деньги, мой дорогой Хассук, много денег. Мне больше не нужна слава. Я лучше получу наличными ».

Я знал, что рот Джуди открылся от шока и недоверия. Я не мог ее предупредить. Ее реакция с завуалированным отвращением была именно такой, какой я хотел, она была совершенно естественной. Я не смотрел на нее, но не сводил глаз с Хасука.

«Понятно, - сказал он. «Я часто задавался вопросом, почему кто-то с вашими талантами будет выполнять такую тяжелую и опасную работу за такое маленькое материальное вознаграждение».

Он не шутил; это, несомненно, было чем-то за пределами его понимания, что меня пока устраивало. «Откровенно говоря, - сказал он, - человек ваших талантов был бы очень ценен для моей организации».

Он играл со своим бокалом для бренди. «Но чтобы зайти так далеко - а вы действительно были бы очень богаты - мне нужно письмо от Дэнверса и пленку с фильмом обратно».

Я запрокинул голову и засмеялся, увидев его ледяную улыбку. Карана посмотрела прямо на меня, и ее красивое лицо было спокойным и невыразительным.

«Вы несерьезно, мой дорогой Хасук», - сказал я. «Мы оба слишком хитры для такого маневра. Это письмо является не только моим партнерским контрактом, но и моим полисом страхования жизни. Если со мной что-то случится, это немедленно переслано в мое агентство. Да ладно, ты меня удивишь, если подумаешь, что я буду настолько доверчивым.

Он поднял плечи. «Стоило попробовать», - сказал он, а затем придумал неожиданную, вонючую и грязную часть плана. «Но мне тоже нужны доказательства твоей искренности. Вы хотите, чтобы я вовлек вас, чтобы открыть для вас мою организацию, хотя, возможно, это всего лишь маневр, чтобы узнать больше ».

«Просто скажи мне», - сказал я. «Я дам вам доказательства. Время покажет.'

Но у Хассука не было времени, ему нужны были немедленные доказательства, и он нанес дьявольски хитрый ответ - типичная арабская реакция, которая мгновенно изменила ситуацию.

«Я хочу эту девушку», - сказал он, кивая на Джуди. «Она идеально соответствует нашей квалификации».

Мое сердце подпрыгнуло и наполнилось мучительной болью, тем более что я знал, что могу дать только один ответ. Я должен был продолжать. Я выбрал безжалостный оппортунизм, и безжалостные оппортунисты не уклонялись от уничтожения других людей. Если бы я проявил хоть малейшее колебание, Хассук захлопнул бы дверь перед моим носом. Теперь, когда я был на пороге, это было запрещено. Ублюдок обманул меня, и я должен был продолжать, несмотря ни на что.

Хассук и Карана пристально посмотрели на меня. Я приподнял брови и пожал плечами. «Ты можешь забрать ее», - сказал я. «С моими комплиментами». Я услышал, как Джуди вздохнула, затем она закричала: «Что ты говоришь? Что это значит?'

Я холодно посмотрел на нее. «Это тяжелый мир, детка», - сказал я. «Съешь или будь съеден». Успокойся, тогда все будет хорошо ».

Ее карие глаза загорелись, а недоверие сменилось гневом. 'Грязный ублюдок! Грязный, гнилой, вонючий ублюдок!

Я уловил жест, который Хассук сделал лысому гиганту, увидел, как мужчина скользнул за Джуди, как кошка. Он повернул девушку и ударил ее по лицу своей большой рукой. Она закричала и упала на землю, откуда посмотрела на меня с струйкой крови на губах. Ее глаза моргнули, и она была слишком ошеломлена, чтобы почувствовать, где ей больше всего больно, внутри или снаружи. Когда я равнодушно посмотрел на нее, она расплакалась.

Высокий евнух наклонился и одной рукой оторвал перед ее платья и бюстгальтера, оставив ее обнаженной до пояса. Он протянул руку, поднял ее и снова ударил. Она закричала от боли. Я чувствовал, как Хасук и Карана смотрят на меня, и оставался равнодушным. Томас взял Джуди под руку и исчез через заднюю дверь библиотеки, когда ее унесло, как беспомощный комок рыданий и подавленной уверенности.

«Это отличный бренди», - сказал я Хассуку и допил свой бокал. Он широко улыбнулся и обменялся взглядами с Караной. Ее лицо по-прежнему оставалось гладким, невыразительным, совершенным.

«Я верю, что мы можем вести дела, Картер», - сказал он.

Я кивнул, пытаясь подавить тошноту, вызванную отвращением ко мне. Это сработало. Хассук понимал безжалостность. Он понимал безнравственность. Для него это было замечательное сочетание качеств. Я заставил себя не слушать рыдания Джуди, все еще звенящие у меня в ушах, не видеть растерянного взгляда в ее глазах. «Я постараюсь отплатить ей до того, как это дело закончится», - пообещал я себе, обратив взор на Карану. Управляемая чувственность женщины была фантастической, как скрытая опасность в животном в джунглях.

«Конечно, в этой проблеме с Дэнверсом есть еще кое-что, - безразлично прокомментировал я. «Если я в деле, мне нужно все знать».

Хасук казался готовым и даже гордым показать мне все. Я прошел тест, по крайней мере, на данный момент. Пока я не оказался лгущим, он подыгрывал мне.

«Я вкратце покажу вам нашу организацию, а потом мне придется вернуться к своим гостям», - сказал он. «Карана идет с нами. Мы работаем на высшем уровне, Картер, но, как и в большинстве организаций, у нас есть менее впечатляющая побочная линия, в данном случае обычная работорговля ».

Когда он увидел, что я на мгновение приподнял брови, он засмеялся горловым смехом, смехом, пробивавшимся сквозь слои жира.

«Вы ненавидите обычную работорговлю», - сказал он. «Ваше современное западное отвращение к работорговле говорит « нет ». Что ж, мы поддерживаем это больше как удобство для старых поставщиков и клиентов, чем что-либо еще, но вы должны помнить, что работорговля - это старая традиция, которая раньше тоже была известна в вашем мире ».

Я посмотрел прямо на него, но он не шутил. «Вы на западе любите дурачить себя тем, что только отсталые, примитивные народы занимались работорговлей. Нет ничего менее верного. Древние греки, которых вы уважаете за их вечную мудрость, философию и ученость, считали работорговлю частью повседневного общества. Римляне, внесшие беспрецедентный вклад в западную культуру в области архитектуры, государственного управления и права, основали свою огромную империю на работорговле. Но вам не нужно возвращаться так далеко. Ваша собственная американская конституция, которая перекликается со словами о свободе, была составлена людьми, которые, очевидно, не видели противоречия в содержании рабов. И наступит время, когда мир снова сможет увидеть, что рабству есть место в жизни ».

Я сказал. - «Между тем мы продолжаем старую традицию, не так ли? «С прибылью».

Хасук рассмеялся. - «Всегда с прибылью». 'Ну давай же. Пойдем со мной в другое здание ».

Он шел впереди, Карана была рядом с ним. Я прошел немного позади нее и наблюдал за мягкими вздымающимися движениями ее ягодиц в золотом платье. Я был уверен, что под платьем на ней абсолютно ничего не было, и все же ничто не могло прервать гладкие плавные контуры ее тела, даже слабый выступ соска.

Мы миновали прачечную во втором здании, в котором я был однажды, и прошли по короткому коридору, который внезапно привел к нескольким каменные пространства, похожие на ячейки, где не было решеток. В стены были ввинчены кандалы. К противоположным стенам были прикованы цепочки мужчин и женщин. Мужчины, в основном арабы, китайцы и африканцы, были обнажены. На женщинах были тонкие джутовые халаты с открытыми по бокам карманами.

Я спросил, почему мужчины были голыми, и Хасук сказал:

«Евнухи любят веселиться. Но их проинструктировали ни в коем случае не повреждать товар ».

Когда мы проходили через ряды заключенных, я увидел Карану, уставившегося на мужские гениталии горящими глазами. «А иногда, - сказал Хасук, искоса взглянув на нее, - иногда есть один, которого мы оставляем с собой на какое-то время».

Я слушал, как Хасук информировал меня о текущих ценах на хорошего раба и хорошего раба для работы. Торговля в основном велась на Ближнем Востоке. «Карана хотела бы, чтобы я отказался от работорговли, - сказал Хасук. «Но я думаю, что это необходимо. Для нас это означает доступ ко многим другим возможностям. Может быть, когда-нибудь мы его немного сократим или передадим этот отдел концессионеру ».

Он совершенно не обращал внимания на чудовищное несоответствие использования им современных деловых терминов в отношении торговли людьми. Но было ли это так нелепо, подумал я. Он просто применил современные методы ведения бизнеса к старой торговле, только модернизировал свою деятельность. Как и все остальное в этой стране, это несоответствие казалось вполне разумным.

«А теперь в подземелья», - сказал он, проводя меня по широкой каменной лестнице через дверь, охраняемую одним из голых евнухов. Первое, что я услышал, когда мы вошли в длинную каменную темницу, освещенную фонарями, - это голос Джуди, превратившийся в ужасно мучительный крик. Затем я увидел ее, обнаженную, привязанную к медленно вращающемуся деревянному колесу. Под этим колесом была поилка с кипящей кипящей водой.

Пока я смотрел, Джуди скользила по корыту, ее грудь и живот скользили по воде. Ее крики повторились эхом. Когда она вышла из воды, первое, что она увидела, было лицо Томаса, стоящего рядом с рулем. Три других евнуха стояли у руля, медленно поворачивая его, так что она видела их по частям, когда проходила мимо.

Колесо остановилось. Джуди сняли и оттащили к стене, где лежала куча соломы. На ее запястья были надеты наручники. Томас прижал палец к одной из покрасневших грудей, и она закричала от боли. Лысый великан ухмыльнулся.

«Все, что здесь происходит, тщательно просчитано», - сказал Хассук. «Почти кипящая вода не оставляет шрамов. Мы даем им лекарства, чтобы предотвратить это. Она только чувствует боль. Мы, конечно, не должны причинять физический вред девочкам ».

«Конечно, нет», - сказал я, пытаясь сдержать гнев. Мы пошли дальше, и я увидел, что в темнице еще около дюжины девушек, все обнаженные и прикованные к стенам, в различных состояниях ужаса и душевного истощения.

Я смотрел, как Томас и один из евнухов подняли девушку на ноги, развязали ее. Она открыла глаза, увидела их и начала кричать от ужаса. Томас снова посмотрел на Хассука, который кивнул, и они потащили все еще кричащую девушку вверх по лестнице.

«Ее били почти непрерывно в течение трех или четырех дней», - сказал Хассук, и он, должно быть, заметил недоверие в моих глазах. Тело девушки без следов, было молодым и красивым. «Мы били ее там, где не остается следов», - пояснил Хасук. «Резиновыми шлангами по подошвам ее ног, мясистой части ее ягодиц и по макушке. Поверьте, у нас есть эффективное лечение, о чем ясно говорят ее крики. Понимаете, девушки здесь доведены до полного физического и эмоционального истощения. Их зверски запугивают и терроризируют, и каждое избиение, каждое болезненное переживание осуществляется мужчиной. Куда бы они ни посмотрели, они видят одного из моих евнухов, а затем пытка резко прекращается, и их переносят наверх. Мы применяем к девочкам новейшие медицинские и психологические знания. Эти девушки - наши специально обученные работницы. Но пойдемте, я вам покажу.

Он поднялся по лестнице на второй этаж здания. Мы вошли в маленькую комнату, где шесть обнаженных девушек сидели на стульях с прямой спинкой, каждая из которых была снабжена рядом электродов, проводов и другого электронного оборудования. Их глаза были закрыты или полузакрыты, и казалось, что они находятся в трансе.

«Их воспитывают с помощью методов электронного« промывания мозгов »», - сказал Хассук. «В этот момент, когда физический ужас лишил их всех своих психических защит, их ненависть к людям усиливается более тонким образом. Их учат делать все, что хочет мужчина, потому что они знают, что он за это заплатит. «Промывание мозгов» с помощью этого электронного метода на данном этапе психической беззащитности приводит к абсолютному контролю над человеком ».

Он подошел к приборной панели и повернул ручку. Голос, записанный на магнитофон, исходил из динамика на панели.

"Когда раб не раб?" - спросил голос. «Когда он хозяин. Когда раб, а не раб. Когда он хозяин ».

«Старая арабская пословица», - сказал Хасук, убирая звук. «Благодаря этой технике они со всем смиряются. Они становятся рабами, которые на самом деле считают себя хозяевами своего объекта ненависти - мужчины. Мы изменяем их умы, их психику уже невозможно исправить. После этой фазы их переводят в другую часть здания, где они узнают все о том, что известно в этом мире в области эротизма, где они становятся экспертами в области мужского удовлетворения, специалистами по всем формам эротизма. Их балуют роскошью и наградами, о которых они никогда не мечтали, резким изменением всего, что они пережили до этого момента. Это специализированное практическое применение современных техник ужаса, психологической уязвимости, контроля над разумом и вознаграждения ». Хассук молчал, и я был более чем впечатлен. Я был потрясен дьявольской тщательностью этого человека. И я был убежден, что это было задумано не только для обычного шантажа или относительно небольшой прибыли от обычной работорговли. Видимо, за этим стояло гораздо больше.

«Итак, эти специально обученные девушки, над которыми доминируют, поставляются вами таким людям, как Дэнверс», - предположил я.

«Мы не просто доставляем, Картер», - сказал он. «Мы идем за покупателем, а затем используем девушек, чтобы эксплуатировать его. С девушками мы обеспечиваем его особые желания, и благодаря тому, что они знают об эротизме, они становятся зависимыми так же сильно, как и те, кто пристрастился к наркотикам ».

«И он будет твоим рабом», - заключил я.

Хассук кивнул. - 'Точно.' «Его жизнь, его карьера может быть прекращена нами в любой момент. Наши девочки научились предоставлять нам фильмы, которые мы потом используем. Но вы знаете, Картер, большинство клиентов больше боятся, что мы не будем снабжать их девушками, чем они боятся быть привязанными к нам. Вот насколько они зависимы ».

«И вы продолжаете поставлять новых девушек», - сказал я.

«Всегда», - сказал он. «Мы не осмеливаемся использовать наши методы контроля более нескольких месяцев подряд, и наши клиенты также считают, что мы стараемся удовлетворить их вкус к разнообразию. Обычно мы отбрасываем девушек, которых отправляются обратно. Мы обнаружили, что они не переносят вторую серию процедур ».

Хассук повернулся к Каране. «Посмотрим финальный этап, а потом вернемся к гостям. Я должен с ними разобраться какое-то время. И мне нужно поговорить с кем-нибудь наедине ».

Этим кем-то, должно быть, был так называемый террорист-смертник Виллоуэтс. Я последовал за ними через роскошные помещения, где другие девушки, с обнаженной грудью, расслаблялись. Я снова увидел холодное, отстраненное выражение их глаз, но теперь я знал, что это значит. Это были контролируемые существа, эротические роботы, люди, чьи умы и эмоции были настолько уравновешены, что их интересовало только одно: секс и чувственное удовольствие. Все остальное - гнев, боль, унижение, любовь - было стерто дьявольской хитростью, разработанной Хассуком.

Наконец экскурсия подошла к концу, и мы вернулись в бальный зал. Хассук немедленно покинул меня, но Карана какое-то время стояла рядом со мной. «У тебя все хорошо, Картер», - сказала она, глядя на меня. «Когда я увидела, как вы обманываете нас и нарушаете наши планы, я почувствовал огромную потребность узнать вас поближе».

Я смотрел на ее безупречное лицо, каждый взгляд которого был искусно вылепленным произведением искусства, и она смотрела прямо на меня, ее глаза горели диким внутренним огнем.

«Ну, ты должна меня узнать», - сказал я. 'Расстроена?'

«Это произойдет», - мрачно ответила она. Это был загадочный комментарий, и она не стала вдаваться в подробности. Она ушла, когда другой гость помахал ей, а я схватил двойной бурбон и залпом допил стакан. Мне довелось увидеть дьявольский ад на земле, сатанинский брак между худшим из старого и новым. Но информация Хассука не сказала мне, что я хотел знать: мотивы, стоящие за этим.

Я понимал, что Хассук подумал, что превращать рабынь в любовниц - это забавная игра, но я знал, что это не так просто. Не случайно все его клиенты казались людьми из высоких правительственных кругов. Дэнверс, а теперь и Виллоуэтс, были еще двумя примерами. Если бы я мог поговорить с Виллоуэтсом, был шанс, что я получил бы несколько ответов достаточно скоро, чтобы избавить Джуди от дальнейшего ужаса. Прежде всего, я должен был освободить ее здесь, прежде чем они привели ее в эмоциональную и ментальную точку невозврата. Бог знает, как я мог когда-нибудь снова с ней примириться, заставить ее все понять. Но пока я должен был продолжать играть свою роль. Одно неверное движение, один неверный шаг - и это убьет меня. Я должен был заставить Хассука поверить в то, что я безжалостный оппортунист, пока в моих руках не было бы достаточно средств, чтобы прижать его.

Я остался на краю толпы, наконец наблюдая, как Хассук отрывается от гостей и поднимается по лестнице. Томас босиком последовал за ним, как бесшумная гигантская тень, вслед за своим хозяином, направлявшимся к Виллоуэтсу. Я был уверен, что голландец ждет в одной из комнат на первом этаже. Я скользнул в боковой дворик, выходивший на густой двор. К счастью, на террасе никого не было.

Я поставил стакан на каменную балюстраду, соскользнул через перила и перепрыгнул в сад. Я пробежал мимо дома, где маячил темный угол вдали от тусовочных огней.

Я был благодарен арабской архитектуре с ее любовью к лепным украшениям, нишам и аркам. Они предложили мне значительную поддержку в качестве места, где можно было держаться руками и ногами. Я карабкался по углу, как жук, медленно, дюйм за дюймом. Вдоль первого этажа дома тянулся длинный балкон. Я попытался добраться до перил и перебрался через них.

Арочные окна были не заперты, и я нащупал путь в полутемный коридор в темной комнате. С другой стороны дома, далеко, доносились звуки праздника, и я видел отражение огней. Я пошел в том направлении и миновал впечатляющую лестницу в конце коридора. По обе стороны были комнаты. Виллоуэтс и Хассук должны были находиться в одной из комнат.

Несложно было понять в какой именно. Их голоса были громкими и яростными, особенно Хассука.

"Какая большая глупость прийти сюда!" Я услышал, как он это сказал, когда я прижался к закрытой двери, а потом услышал ответ Виллоэта:

«Они не найдут то тело в моем доме через несколько дней. Они даже не найдут предсмертную записку, которую я оставил в офисе в течение следующих трех дней. Моя секретарша уехала на длинные выходные. И я лично поджег дом. Все красиво, точно по плану ».

«Тогда почему вы не остановились в отеле, как мы договорились?» - воскликнул Хассук. «Я сказал тебе, что пришлю своих людей, чтобы отвезти тебя туда».

«Но они не пришли, и я начал волноваться». Теперь голландец причитал. «Ты обещал мне, что они придут вчера вечером. Ты обещал, что я буду в порядке до конца своей жизни. Что у меня будут Китти, Сьюзи и Анна - кого я захочу. Я пришел на прием, но меня никто не забрал. Конечно, я забеспокоился!

«Мои люди задержались только на мгновение, вот и все», - сказал Хассук, теперь уже спокойнее, но явно с отвращением. «Я сдерживаю свое обещание, мой дорогой друг. Подожди здесь немного, и мы благополучно доставим тебя туда.

Хассук обратился к Томасу на арабском, и я дико огляделась в поисках места, где можно спрятаться. Единственным шансом была запертая дверь через холл. Я нырнул туда. Если бы дверь была заперта или если бы кто-нибудь был в комнате, я бы попался. Но дверь была не заперта, и в комнате было темно и безлюдно. Я присел у приоткрытой двери и выглянул наружу. Хассук оказался более полезным, чем он думал. Он пришел с Томасом из другой комнаты, и они были всего в нескольких дюймах от того места, где я сидел на корточках, и Хассук говорил мягко и коротко.

«Попросите двоих мужчин отвести его в подвал, где ковры готовы для передачи шейху аль-Хабибу Хабе», - сказал Хасук. «Они должны убить его и завернуть в один из ковров. Завтра приедет караван. Он уходит с остальными коврами. Я пришлю к шейху гонца с извинениями. Аль-Хабиб Хаба поймет. Я оказал ему много услуг ».

«Хорошо, господин», - ответил евнух. Я сидел на корточках пока они с Хассуком пошли по коридору.

«Идите по черной лестнице в конце коридора», - услышал я, голос Хассука.

Я подождал десять секунд после того, как они вернулись в другую комнату, а затем побежал по коридору к той черной лестнице. Это была почти скрытая узкая каменная лестница в углу стены, где заканчивался коридор. Я спустился по узкой влажной винтовой лестнице. На первом этаже была лестничная площадка, а оттуда она поворачивала вниз. Вдруг я увидел перед собой дверь. Я осторожно толкнул ее и оказался не в подвале, как я ожидал, а в низине под домом. Я повернулся и хотел выйти, но с этой стороны я не мог открыть дверь, потому что не было рычага.

«Черт побери», - выругался я. Видимо, я слишком поздно понял, что вход в подвал должен был выходить по винтовой лестнице на первый этаж и идти по другому пути. Я хотел бежать, но это не сработало, потому что мне пришлось наклониться. Я обнаружил, что нахожусь в темном лабиринте коридоров, канализации и помещений под первым домом.

Я чувствовал себя мышью в лабиринте лаборатории, неуклюже бегающей из одного коридора в другой, всегда оказываясь в тупике или другом бесцельном коридоре. Тем временем Виллоуэтса отвели в подвал для убийства, и я хотел предотвратить это. Если бы я мог вовремя связаться с голландцем, я был убежден, что смогу открыть все дело сейчас, прежде чем дело зайдет дальше, прежде чем Джуди придется терпеть новые пытки. Но я оказался в ловушке здесь, в этих проклятых темных коридорах, нащупывая и спотыкаясь в изнурительной сутулой позе.

Эта проклятая лестница вела сюда, а эта проклятая дверь открывалась только с одной стороны, так что должен был быть другой выход. Я бежал быстрее, натыкаясь от одной неровной стены на другую, и по прошествии драгоценных секунд я бешено бегал от одного коридора к другому. Я начал злиться. Я не только потерял шанс спасти Виллоуэтса и разоблачить это дело, но и рано или поздно Хассук или Карана начнут искать меня среди гостей. Если бы я все еще был здесь в ловушке, когда вечеринка закончится, я мог бы остаться здесь.

Внезапно, когда я ощупал одну из стен, я понял, что она холодна. Это могло означать только одно: это была внешняя стена. Я быстро пошел дальше щупая её обеими руками. Стена похолодела, и внезапно я врезался в другую стену в конце коридора. Я почувствовал дверь, снова без ручки. Я толкнул ее, и она открылась, и я оказался снаружи, под вечерним небом.

Я увидел, что нахожусь в неглубоком овраге, что-то вроде дренажной канавы, которая была за главным зданием. Я последовал по канаве и рухнул на живот, когда почти прямо передо мной открылась дверь и из нее вышли два евнуха. Они подошли к небольшому лестничному пролету прямо напротив двери и исчезли на местности надо мной.

Я выждал мгновение, затем пошел вперед. У этой двери была ручка, и она открывалась, когда я ее дернул. Я был зол на то, что, я знал, уже должно было случиться, но я должен был убедить себя в этом. На этот раз я оказался в подвале, где на полу лежало около двух десятков плотно свернутых ковров. В концы были заправлены толстые пачки бумаги, и каждый ковер был привязан тремя веревками.

Вытащить мятую бумагу будет не быстрее, чем перерезать веревки вокруг ковров, но позже я сэкономлю время, если мне придется снова их все свернуть. Если я опаздывал - а теперь я был очень в этом уверен - я хотел оставить все в порядке.

Я был примерно на полпути к сбору ковров, когда нашел его. Я видел красивые арабские, китайские, армянские, афганские и персидские ковры. Они завернули Виллоуэта в персидский ковер с глубоким ворсом. Я развернул коврик и увидел аккуратную дырочку на его рубашке. На неё даже наложили гипс, чтобы кровь не испачкала ковер. Я прижалась щекой к его губам, слабо почувствовала его дыхание. На самом деле он был еще жив, еле-еле, но был жив.

Я массировал его запястья и шею. Я привел его к сидячему положению и заговорил с ним. Его веки моргнули, а затем открылись, его сухие губы беззвучно зашевелились.

«Уилл», - сказал я. «Послушай меня, чувак. Во что были вовлечены вы и Хассук?

Я легонько постучал по нему и увидел, что глаза вспыхнули. Он попытался заговорить.

"Было ли дело только в женщинах?" - спросил я ему на ухо. «Попробуйте повернуть голову вместо того, чтобы говорить». Виллоуэтс попробовал. Он начал качать головой, чтобы сказать нет , по крайней мере, я так думал. Я не был уверен. Его голова наполовину повернулась набок, затем упала назад. Я снова склонился над ним. Сухие губы больше не дышали. Он был мертв, и на этот раз по-настоящему.

Я снова свернул ковер с тяжелым грузом и связал веревки. Я заправил смятую бумагу обратно в концы. Никто не мог увидеть, что к ковру прикасались.

Я вышел из подвала и поднялся по лестнице на улицу. Некоторые детали стали проясняться. Но мне все еще не хватало их, чтобы открыто встретиться с Хассуком. Мне все еще нужно было заполучить реальные доказательства - если я попробую что-нибудь сейчас, они в мгновение ока избавятся от трупа Виллоуэтса. Но я начал понимать общую картину.

Хасук со своими контролируемыми рабынями и Виллоэтс с - чем? С особо важным объемом информации. Информацией на миллионы. Например, всем было известно, что Международная комиссия по вооружениям хотела попытаться ввести эмбарго на поставки оружия некоторым странам, которые считались угрозой миру в определенном районе. Если бы он заранее предоставил Хассуку информацию о странах, которые будут затронуты эмбарго, эту информацию можно было бы продать заинтересованным странам за миллионы. Это позволит им закупать военное оборудование до объявления эмбарго, накапливать боеприпасы и оружие и сводить на нет действие эмбарго.

А это означало, что деятельность Хасука перешла на два отдельных, но взаимосвязанных уровня. Его работорговля была одного уровня, и он использовал своих рабов - и своих секс-роботов - для выполнения гораздо более масштабной и смертоносной работы. Я подошел к передней части дома и проскользнул внутрь. Одно было чрезвычайно важным. У меня был доступ к интимному кругу. Там мне пришлось оставаться любой ценой, пока у меня не появятся доказательства, позволяющие пригвоздить Хассука.

Гости начали уходить, и я увидел Карану, стоящую в одиночестве у широкой лестницы. «Я искала тебя», - сказала она, глядя на меня.

«Я был на улице, в саду», - солгал я с дружелюбной улыбкой.

«Теперь, когда ты один из нас, оставайся здесь», - сказала она. «Мы заберем ваши вещи утром. Я покажу вам ваши комнаты ».

Когда мы поднимались по лестнице, я увидел, что лысый великан Томас смотрит на меня, и, если бы взгляды действительно убивали, я бы умер на месте. Я нажил себе опасного врага.

Карана привела меня в элегантный люкс с пышными шторами, толстыми коврами и огромной кроватью. Какой бы она ни была, она не была одной из пустоглазых девушек Хассука. Ее глаза искрились, горели и пожирали меня, когда она осмотрела на меня с головы до ног.

«Мгновение назад вы сказали, что разочаруетесь во мне», - вспомнил я. "Что вы имели в виду?"

Ее глаза смотрели на меня с той странной, жгучей силой. «Вы узнаете, когда я вернусь сегодня вечером», - ответила она, резко повернувшись и выскользнув из комнаты, как гибкая золотая пантера, ее груди покачивались под золотым платьем.

В номере был шкаф с бутылками спиртного, я налил себе выпить, разделся и рухнул на большую мягкую кровать. Я выключил свет и задремал, когда услышал, как открылась дверь. Я сел и в лунном свете, струящемся через арочное окно, я увидел высокую фигуру Караны с высоко уложенными черными волосами, приближающуюся к кровати. Я снова лег и ждал. Когда она подошла, золото ее платья блестело в лунном свете. Я не шевелился и не издавал ни звука, глядя, как она приближается к кровати, ее глаза блестели неземной красотой в мягком лунном свете. Она подняла руки и сняла платье, и я увидел, как она стояла передо мной, богиня с красивой большой грудью, которая была поднята высоко, как у девушки с маленькой грудью. Ее широкие женственные бедра, ее плоский живот, возбужденно превращавшийся в темный треугольник желания.

Я свесил ноги с края кровати и встал, чувствуя, как внутри меня разгорается жгучая страсть. Ужасная, пожирающая чувственность женщины настигла меня и унесла. Затем она протянула мне руки, и теперь в ее глазах было ужасное желание. Я просунул руку ей между ног, поднял ее и бросил на кровать.

Я набросился на нее, и она вцепилась в меня не для того, чтобы прогнать, а чтобы привлечь к себе. Ее твердые груди тоже были прелестны, и я ощупал ее большие круглые соски губами. Пока я медленно посасывал ее, Карана начала двигать верхней частью тела на кровати, скользя вперед и назад в тонком ритме, в такт моему рту на ее груди. Она не сказала ни слова, но ее губы издавали звериные звуки удовольствия, и это воодушевило меня.

Она бросилась на меня, исследуя мое тело губами. Ее руки погрузились мне в спину, из нее потекла кровь. Ее прекрасное тело не могло ждать, и она погнала нас обоих в вихре желания. Карана повернулась ко мне, и когда я взял ее, она произнесла свои первые слова любви, мольбу и приказ, надежду и желание.

«Сильнее», - выдохнула она. 'Больше, больше. Не бойся ». Она судорожными, быстрыми движениями подтянула бедра вперед, она потянулась и напряглась, и было очевидно, что с Караной не было нежности и тонкости. Она просто хотела почувствовать силу, почти жестокую мощь, и я врезался в нее яростными толчками.

Я видел, как ее безмятежное лицо распахнулось в крике, который она испустила, скривив губы. Я замедлил свой ритм, а она стонала и умоляла. Я замедлился еще больше, и ее возбуждение было чем-то, чего я никогда раньше не испытывал. Внезапно я изменил свой ритм и ударил быстро и сильно.

Она ответила, как хлыст, криком и прижала ногти к моей спине, но все равно сдерживалась или не могла дотянуться до пика. Я никогда не видел, чтобы женщина длилась дольше, чем я, но эта вздымающаяся богиня охоты хотела все больше и больше, и теперь она разразилась глубокими, холодными рыданиями, которые вырвались откуда-то изнутри ее. И тогда я понял, что она имела в виду, говоря, что она обязательно будет разочарована.

Я разозлился, напряг все мускулы и применил другую технику. Ритм, в котором я медленно мчался. Я почувствовал реакцию ее тела, увидел, как ее губы от удивления раскрылись, как будто она внезапно почувствовала то, чего никогда раньше не чувствовала. Ее глаза распахнулись, и теперь я увидел в них протест. Они сказали мне остановиться, и я увидел страх в сверкающих глубинах.

Но я не остановился. Я толкал все быстрее и быстрее, не особо торопясь. Ее глаза широко открылись, и ее тело начало дрожать, а затем с криком, восходящим к темной древности, утробам первобытных женщин, она достигла апогея, и ее крик повис в ночи, звук, который она никогда не издавала...

Я соскользнул с нее, и она лежала с открытыми глазами, глядя на меня со страхом, который был глубже обычного страха, выражение, которое я никогда не видел в глазах женщины. Наконец, потеряв дар речи, она встала, надела платье и посмотрела на меня, пока я лежал на кровати. Помимо страха в ее взгляде, я увидел ненависть и недоверчивый хмурый взгляд. Она долго смотрела на меня, потом повернулась и ушла, по-прежнему ничего не говоря.

Я лежал там после того, как она ушла, и думал об этом. Гнев, когда должна была быть благодарность. Страх, когда должно было быть удовольствие. Мне было любопытно, что это значит, и я чувствовал, что это было бы неприятно узнать.

Глава 7

Под предлогом того, что он хотел, чтобы я ознакомился со всеми этапами операции, Хассук сыграл в бдительное ожидание.Утром мне снова показали подземелья, на этот раз в сопровождении Томаса. Пока он бесшумно шел впереди меня босиком, я смотрел на эту широкую спину и любовался волнообразными мускулами. Внизу отвечал дородный евнух, и работа с Джуди доставляла ему дьявольское удовольствие. Я знал, что пытки заменяли секс для многих евнухов, но когда Томас применил предписанные пытки к Джуди, его глаза не отрывались от меня. Он искал любой знак, который выдал бы мои чувства, который отразил бы больную, холодную печаль во мне.

У Джуди, которая большую часть времени была в сознании достаточно, чтобы увидеть меня, в глазах было стойкое горе, как будто физическая боль не могла коснуться ее. Но физическая боль действительно поразила ее, и ее жалкие крики кружились в моей голове, как жалящие стрелы вины.

Я почувствовал облегчение, когда поздно утром появился Хассук и повел меня наверх, чтобы показать партию рабов, предназначенных для общего рынка. Это были два сильных мужчины и три сильные девушки. Их связали по рукам и ногам и заткнув рты кляпами, погрузили в небольшой грузовик, чтобы отвезти в пустыню, где караван верблюдов заберет их и отвезет к некоему шейху Абдулле Эль Кефе. Хассук долго рассказывал о том, как правильно выбирать качества раба для такого человека, как Эль Кефа, который требовал от них работы, а не удовольствия. Либо он был убежден, что я действительно хочу познакомиться с его делом, либо он был крупным актером. Я не был уверен, поэтому слушал как любознательный студент. Хассука позвали к телефону, и, уходя, он сказал, что увидит меня после сиесты, которая началась через несколько минут.

Я увидел Томаса, стоящего у моего локтя, и великан решительно проводил меня в мои комнаты. Никто не говорил мне, что я не могу идти, куда хочу, но я все еще чувствовал, что меня тонко ограничивают. Я разделся и лег на кровать после полуденного зноя, бьющего по дому.

Я недолго закрыл глаза, когда Карана вошла в комнату. На ней были белые бриджи и белая рубашка. Ее глаза прилипли ко мне, горящие той особой жестокостью, которую я теперь распознал как чистую похоть, которая до прошлой ночи никогда не была удовлетворена.

«Я понимаю, что вы не были разочарованы», - сказал я небрежно.

Она не ответила, но расстегнула блузку, вылезла из штанов и подошла ко мне. Один вид ее похоти заставил мою кровь закипеть, и давления ее груди на мою грудь было более чем достаточно. Я бросил ее на толстый ковер. Она лежала там, дрожа, тоскуя по ласке, но глаза ее были полны ненависти.

«Нет», - пробормотала она. "Нет", как ее тело умоляло меня. Я влюбился в нее - обнаженная плоть, обнаженное желание, необузданная сила, жар, который послал по моему телу ударную волну, которую я не мог сдержать. Я дико брал Карану, наблюдая, как ее красивое лицо становится напряженным и испуганным, пока, наконец, этот изначальный крик не прозвучал снова, этот протяженный, задыхающийся крик поражения и экстаза.

Ее тело дрожало, она приподнялась на локте и посмотрела на меня с недоверием и ненавистью. «Ты сделал это снова», - сказала она. "Опять."

Она надела одежду, повернулась ко мне, и я увидел в ее глазах страшную печаль, не считая холодного гнева. Затем она вышла из комнаты. Я подошел к двери, натягивая штаны, и увидел, как она шла в личные покои Хассука. Я нахмурился. Я совершенно не понимал эту женщину, но решил последовать за ней.

Я вышел в главный коридор, увидел часового, мимо которого она миновала, и скользнул к ряду арочных окон. Они были в стене квартиры Хассука. Под окнами был широкий выступ из розового мрамора. Стоя на четвереньках с опущенной головой, я медленно полз по уступу, радуясь, что сейчас сиеста и никого не будет во дворе или в садах. Я полз, пока не услышал голос Караны, затем лег на выступ под окном.

«Убери его отсюда», - услышал я ее голос. "Избавься от него."

"Почему ты ему не доверяешь?" - спросил Хассук. «Вы не объяснили мне причин, и он определенно прошел испытания, которые мы ему поставили. Я думаю, он может быть для нас очень ценным. Он безжалостный, беспринципный, такой человек, который нам нужен. И могу я вам напомнить, что письмо все еще где то спрятано?

«Рискни с письмом», - сказала она. «Может, он просто блефует».

Голос ее был напряженным, а тон - горьким. Я нахмурился. Я ее совсем не понимал.

«Ты почему-то расстроен, моя дорогая, - сказал Хассук. Я мог представить, как его взгляд метался взад и вперед. «Отведите его в карцер и покажите, что происходит с людьми, которые пытаются обмануть Хассука. А пока я подумаю, но я ни к чему не тороплюсь ».

Я услышал фырканье Караны. Я переполз через выступ, добрался до окна, через которое пролез, и снова забрался внутрь. Я поспешил обратно в свои комнаты по тихим коридорам, быстро соображая.

Почему она так решила убрать меня с дороги? Я был уверен, что удовлетворил ее, как никто никогда, возможно, впервые в ее жизни. Фактически, я думал, что это даст мне преимущество над ней. Вместо этого она хотела, чтобы я умер. В этом не было смысла, не говоря уже о том, что это задело мое эго. Я все еще думал об этом, одеваясь, когда она вошла в мои комнаты.

«Пойдем со мной», - сказала она. Она резко повернулась, но я схватил ее за плечи, и она сразу задрожала. Она отстранилась. «Давай, - сказала она.

«Не говори мне, что ты разочарована», - сказал я этому красивому безмятежному профилю. Она повернулась темными испуганными глазами и посмотрела на меня. Но она ничего не сказала и контролировала с явным усилием, когда я последовал за ней в квадратную комнату, почти полностью занятую бассейном.

«Две девушки, которые придут сюда сейчас, - начала Карана, - как мы узнали, замышляли побег».

"Что-то пошло не так с техникой управления вашим мозгом?" - сухо спросил я.

«Очевидно, - сказала она. 'Ничто не идеально. Система, которую мы применяем к ним, такая же, как и к девушкам, которых мы возвращаем, которые больше нам не нужны ».

Разговор прервался, когда дверь открылась и вошли две девушки, одетые в тонкие платья. Карана приказала им раздеться и спуститься в воду. Они с любопытством посмотрели на меня и послушно следовали ее указаниям. Вода выглядела привлекательно.

Карана подошла к ряду рычагов в стене. Она сильно потянула за одну из ручек. Я смотрел, но ничего необычного не увидел. Две девушки лениво плавали посреди бассейна. Затем я внезапно увидел с другой стороны бурлящую воду, бурлящую в ванне. Затем я увидел темные фигуры, две, три, четыре, пять частей. Крупные морские черепахи, каждая весом более пятисот фунтов. Теперь девушки в ванне заметили подводных монстров. Они закричали и подплыли к краю, но Карана убрала ступеньки, по которым они спустились, и край бассейна был слишком высок, чтобы подняться.

Я знал, на что способны такие гигантские морские черепахи, знал силу их фантастических челюстей. Они могли раздавить бедро, как конфету.

«Они не ели уже несколько недель», - тихо сказала Карана. «Они голодают».

На суше черепахи были медлительны и неуклюжи, но в своей естественной природе они были молниеносными. Я видел, как они подплыли к беспомощным женщинам. Я видел, как одну из девушек схватила огромная черепаха, видел, как ей оторвало ногу одним укусом, когда она кричала. Вторая черепаха подошла к ней с другой стороны и укусила ее за плечо. Ее крики заглохли под водой, когда она потащила ее за собой. Через несколько секунд вода стала красной, гигантские черепахи по очереди ныряли, чтобы откусить плоть, буквально разрывая свою жертву на куски.

«Мы используем этих черепах, потому что они все пожирают», - сухо сказал Карана. «В отличие от некоторых рыб, которые едят только мясо, они ничего не оставляют после себя. Когда они здесь закончат, нам, конечно, придется их ещё покормить. Для них это просто перекус ».

Теперь вода стала почти непрозрачно-красной и сильно пенилась. Карана подошла к рычагу, потянула второй, и из бассейна вытекла окровавленная вода. Наконец он был пуст, если не считать черепах, лежащих на гладком дне. Как и сказал Карана, они ничего не оставили. Она потянула третий рычаг, чтобы промывочная вода текла в бассейн для его очистки. А четвертым рычагом налила туда свежую воду.

«Обычно мы позволяем им вернуться к другому бассейну, где они живут», - сказал Карана, и я увидел открытую дверь в соседний бассейн, который также был наполнен пресной водой. «Но я хочу показать вам кое-что еще».

Бассейн быстро наполнился, и через несколько минут черепахи снова начали плавать в поисках новой еды.

«Присмотритесь к ним», - сказал Карана, и я стоял у края бассейна и смотрел на плавно плывущих гигантских рептилий. Я знал, что Карана стоит рядом со мной, но в самых ужасных мыслей я не мог представить, что она сейчас сделает.

Она ударила меня со всей силы плечом в спину, и я почувствовал, что падаю в бассейн. Когда я упал в воду, меня охватила смесь гнева, удивления и, что любопытно, неверия. Но я также немедленно отреагировал на это, применив какой-то автоматический спасательный механизм.

Я нырнул на дно, доплыл до самого дальнего угла и поднялся, чтобы подышать. Монстрам потребуется всего несколько минут, чтобы добраться до меня и обнаружить новую жертву. Я снова нырнул и поплыл на дно. Теперь я увидел двух животных, которые быстро двигались боком, поворачиваясь в воде, - знак того, что они заметили мое близкое присутствие.

Я позволил стилету Хьюго проскользнуть в мою ладонь и крепко сжал пальцы на рукоятке стилета. Было бы фатально ждать приближения черепах; Я не мог избежать скорости этих несущихся тел, и за считанные минуты меня разорвали бы в клочья. Я подошел к передней черепахе и воткнул стилет глубоко ей в горло, дернув его вниз, чтобы сделать глубокий порез. Кровавая струя попала в воду, и тут же налетели другие черепахи. Они набросились с быстрыми, острыми укусами на раненое животное почуяв запах крови. Когда они пожирали черепаху, я нырнул под одну из них, воткнув Хьюго почти в том же месте.

Две черепахи бросились на неё, и вода снова потемнела от крови. Я поплыл под ним, быстро нырнул на дно и через все еще открытую подводную дверь во второй бассейн. Я поднялся туда и увидел, что могу легко выбраться. В висящих в воде клетках я видел еще больше черепах. Теперь, когда я вышел из ванны, я увидел закрытую дверь, ведущую в первую ванну. Я молча открыл и посмотрел. Карана напряглась вдоль стенки ванны, вглядываясь в окровавленную воду, пытаясь разглядеть красный слой на поверхности. Я шагнул к ней.

Я спросил. - "Вы кого-то ищете?".

Она обернулась, ее глаза расширились в недоумении, но она сразу это поняла.

«Дверь во второй бассейн», - выдохнула она.

«Верно, - сказал я. «Ты слишком торопилась, чтобы убить меня». Я подошел к ней, и она попятилась, пока не остановилась у края бассейна. "Почему, черт возьми, почему?" - крикнул я ей.

«Ты заставил меня это почувствовать», - прошептала она. «Ты довел меня до оргазма. Никто раньше этого не делал. Если бы это случилось снова, я бы снова пришла к тебе. Я была бы твоей рабыней, привязанной к тебе навсегда, в ловушке чего-то, что я не могла бы контролировать. Никогда.'

Это объясняло страх в ее глазах, ненависть. Я сделал ее уязвимой, человечной, а она не могла себе этого позволить. Это было ее защитой - никогда не быть удовлетворенной мужчиной, и я нарушил эту защиту. Она была такой же извращенной, как и Хассук.

Я спросил. - "Как бы вы объяснили мою гибель?"

«Я хотела сказать ему, что ты пытался спасти девочек, потому что не мог этого вынести», - ответила она. Я улыбнулся. Я внезапно понял, что тоже могу играть в эту рабскую игру.

«Но вот я жив и здоров, Карана», - сказал я, подходя к ней. Я сорвал рубашку с тела и расстегнул ширинку. «И я сделаю именно то, чего ты боишься, Карана. Ты станешь моей рабыней и будешь подчиняться всем моим прихотям. Посмотри на меня, Карана. Ты подчинена, как и все здесь, но подчинены мне, из-за того, что я могу с вами сделать.

Ее глаза, снова горящие желанием и страхом, смотрели на меня. Ее губы приоткрылись, и она нырнула в мою сторону. Я видел, как ее ступня соскользнула, ее нога ударилась о край бассейна, она повернулась и упала в него. Я прыгнул за ней, но ее пальцы коснулись моих и исчезли. Она закричала, когда ударилась о воду, я бросился на землю и протянул ей руку. Но она оказалась среди трех живых гигантских черепах. Они схватили ее, дернули за плоть, а я посмотрел в другую сторону. Бедная Карана. Прекрасная хозяйка фантастического невольничьего рынка, которая сама боялась стать рабыней.

Хассук, конечно, спросил меня, когда я подошел к нему. Но я сказал ему правду, по крайней мере частично. Эта Карана пыталась избавиться от меня, и когда она была потрясена, увидев, что я все еще жив, потеряла равновесие и упала в бассейн. Хассук выглядел скорее раздраженным, чем грустным или что-то в этом роде. Огромная толстая фигура не испытывала никаких других чувств, кроме чисто физических.

«Нам придется ускорить твои тренировки, Картер», - сказал он. «Ты можешь понадобиться мне раньше, чем я думал».

Томас бесстрастно наблюдал за мной, когда я рассказывал об инциденте с Караной, и я видел недоверие в его глазах. Я улыбнулся ему и надеялся, что он прочитает обещание в моих глазах.

У меня было немного свободного времени, и я осторожно направился к комнатам Караны, надеясь найти там что-нибудь откровенное. У нее была огромная роскошная спальня со шкафами, набитыми одеждой. Я собирался уходить, когда мое внимание привлекла небольшая книжная полка, наполовину скрытая за занавеской. В основном это были научные труды: Фрейд, «Исследование паттернов мозга» Кременши, «Психология дисциплины» , книги Павлова и очень старая книга под названием «Работорговля в Древней Аравии».

Просматривая его, я заметил подчеркнутый отрывок, который читал.

«Старая работорговля была оружием», - прочитал я. «Могущественные султаны часто использовали его, чтобы получить власть над князьями, властителями и шейхами. Предоставляя им рабов, они могли убедиться в их лояльности ».

Я откладываю книгу, чувствуя себя человеком, который нашел ключ, но не знает, куда его положить. Старые султаны держали своих принцев и шейхов пустыни в своей власти посредством работорговли. В общем, у меня была идея, кто держал Хассука в своей власти, но - почему? У меня был ключ, все, что мне нужно было сделать, это найти замочную скважину. Это и конкретные доказательства. И время было на исходе, не столько для меня, сколько для Джуди.

Я навещал ее в темнице и видел, как она хромала, прислонившись к стене, с тусклыми глазами, остекленевшими от боли. Через день или два ее переведут в лабораторию идеологической обработки мозга. Там она изменится безвозвратно. Там она станет одной из безвозвратно потерянных душ с холодными, далекими глазами, неумолимо искривленными психологически и эмоционально. Я чувствовал себя безумно замкнутым.

Чуть позже в тот же день я подумал, что мне повезло, но шанс был упущен. Меня вызвали к Хассуку. Когда я вошел в его комнату, он был в гостиной и разговаривал с Томасом. Лысый евнух вопросительно посмотрел на меня.

«Две вещи произошли почти одновременно», - сказал Хасук. «Принцесса Нэнси привозит нам новую группу девочек. Мне они нужны. У меня появляется все больше и больше клиентов. А шейх Аль-Нассан, старый шейх из пустыни и поставщик обычных рабов, сообщил, что у него есть груз для нас ».

Я спросил. - "Кто такая принцесса Нэнси?"

Хасук резко отмахнулся от вопроса. «Это пока не ваше дело», - сказал он. «Мы с Томасом принимаем принцессу Нэнси, чтобы она взяла на себя управление девочками. Вы идете к Аль-Нассану, чтобы вести с ним переговоры насчет рабов. Один из моих евнухов, знающий дорогу, пойдет с тобой. Все девушки и мужчины Нассана - это просто груз, за некоторыми исключениями. Вы должны покупать их по минимально возможной цене, но при этом удовлетворить потребности Аль-Нассана как будущего поставщика ».

«Я сделаю все возможное, - пообещал я.

«Вы немедленно уезжаете на верблюде и едете в пустыню к границе Руб-эль-Хали, Пустой равнины. Мой человек покажет тебе дорогу. В третьем оазисе с оливковыми деревьями вы найдете Аль-Нассана и сможете вести переговоры ».

Толстый промасленный стервятник сидел и играл с нефритовым кулоном. Он был доволен собой. Меня благополучно выгнали, пока эта принцесса Нэнси доставляла «товар». Я быстро подумал. Если бы я мог поймать принцессу Нэнси с девочками, у меня были бы доказательства. Обвиняющие улики, в которых я нуждался: заключенные девушки, готовые поговорить. Но меня отослали. Хорошо задумано, но, возможно, недостаточно аккуратно, подумал я.

Я уже был занят диким, причудливым планом. Шанс на успех был только один из тысячи. Но в нынешнем виде этот шанс был лучше, чем любой другой.

Глава 8

На второй день солнце и песок слились в одного огромного, безжалостного, безмолвного врага. Мне выдали форму офицера английской армии и солнцезащитный шлем. Евнух был одет в свой бурнус, и с нами было два вьючных верблюда, не считая животных, на которых мы ехали. Я был рад тому, что много лет назад научился ездить на верблюде и расслабился в месте между его горбами, похожем на кресло-качалку. Фактически, мы добились хорошего прогресса, поскольку я настаивал на том, чтобы идти почти постоянно.

Я был более чем благодарен, когда мы увидели третий оазис с оливковыми деревьями. Аль Нассан и его люди уже были там со своими палатками и отдыхающими тощими, усталыми верблюдами. Когда мы пересекали пылающую пустыню, я строил планы, и если мои надежды оправдались, если я угадал правильно, то у Джуди был шанс, жалкий шанс, но, тем не менее, шанс.

Когда мы прибыли, все люди Нассана собрались вокруг нас; зловещий отряд наемников, чьи кинжалы, пистолеты и мечи составляли небольшой арсенал. Хассук дал мне верительные грамоты, и я приготовил их, когда слез с верблюда и подошел к палатке Аль-Нассана.

Появился шейх, высокий худой старик с золотыми коренными зубами и глазами, хитрыми как у ласки, и лицом, которое этому соответствовало. Я понятия не имел, сколько ему лет, но знал, что его тело по-прежнему было сильным, а разум в порядке. Он не знал, но мы собирались торговаться о разных вещах.

Он проверил мои данные. Мы поклонились друг другу и начали столь любимые арабами ритуалы перед переговорами. Вечер прошел за застольем, мы ели ягненка с рисом и тарелками салата, баклажанов и заварного крема. Рядом с мясом складывались плоские куски хлеба и, конечно же, оливки и финики. Кофе из корня имбиря завершило трапезу, и шейх потчевал меня лестными описаниями своего человеческого товара в перерывах между тостами за мое здоровье.

Когда ужин был окончен, звезды пустыни уже сияли, и вечер стал холодным. Аль-Нассан проводил меня до моей палатки, и мы оба знали, что на следующее утро начнутся настоящие переговоры. Пока он рассказывал о своей давней связи с Ибн Хасуком, я увидел брешь и сделал свой первый шаг.

«Принцесса Нэнси на этой неделе приведет еще девочек в дом Хассука», - сказал я небрежно, но мои глаза были прикованы к его острому лукавому лицу. Его улыбка дала мне первую, самую важную часть моего ответа. Он знал о существовании принцессы Нэнси. Это было видно по его изогнутой губе и плавному взгляду в глазах. Я начал волноваться. Если бы он не знал ее, мое путешествие было бы напрасным. Но это была дверь, которую Ибн Хассук оставил открытой - давнее участие старого шейха в работорговле. Я подозревал, что он знал все о принцессе Нэнси и о том, как и где с ней связаться. Но мне придется подождать до утра, прежде чем я смогу войти в эту дверь.

Я пожелал старому шейху спокойной ночи и вошел в свою палатку, где уже спал евнух Хассука.

Ночь прошла быстро, я хорошо выспался и был разбужен ярким утренним солнцем. Умывшись водой, которая оставалась на удивление прохладной в сумке из козьей шкуры, я вошел в палатку Аль Нассана, чтобы проверить его мастерство. Было двенадцать женщин, одиннадцать из которых были обычными женщинами, но достаточно молодыми и сильными. Старому лису было что сказать о каждой женщине. Они происходили из преданных ему семей. Эта могла работать как десять верблюдов. У этой было шесть братьев, значит, у нее в крови были сыновья. И так далее. Он оставил напоследок свою главную достопримечательность - молодую, не малоприятную девушку, которая должна была поправиться примерно на десять фунтов.

«Она девственница», - тихо объявил шейх. 'Девственница! Это принесет фантастическую цену где угодно. Я даю своему старому другу Ибн Хассуку первый шанс купить ее. Девственница, особенно такая молодая и красивая, как эта, стоит в двадцать раз дороже обычной девушки. Это абсолютная правда ».

Я торжественно кивнул и согласно, затем бросил свой второй мяч. «У меня есть свои методы ведения переговоров», - сказал я. «Я не веду переговоры на глазах у других. Когда я веду переговоры, это только между тобой, мной и рабами ».

«Мои люди держатся подальше от палатки», - сказал Аль-Нассан, но я покачал головой. «Всегда есть уши, чтобы услышать и рассказать. Отпустите своих людей. Пусть они принесут пустынную антилопу, чтобы мы сегодня вечером отпраздновали наш бизнес. В противном случае я вернусь один.

Аль-Нассан пожал плечами. В конце концов, я был заказчиком, и почему он не может уступить мне? Я вышел с ним из палатки и увидел, что он идет к своим людям, которые собирались вокруг верблюдов. Увидев, как мужчины поднимаются, я подозвал евнуха Хассука в нашу палатку. Я вошел впереди него. Когда он вошел, я нанес ему удар карате по шее. Он упал, как кирпич, и я швырнул его в угол. На самом деле его не нужно было связывать. Тем не менее, я связал его бурнусом и заткнул ему рот кляпом. В этом деле вы научитесь принимать только те риски, которых невозможно избежать.

Когда я вернулся в палатку Аль-Нассана, я попросил его убрать всех рабов, кроме девственницы.

«Мы начнем с нее, потому что она самая дорогая», - сказал я. «Я заплачу вам за нее хорошую цену, если вы расскажете мне все, что знаете о принцессе Нэнси».

Глаза старика заблестели, и его обычное осторожное поведение сразу бросилось в глаза. Но я этого ожидал.

"Разве вы не знаете принцессу Нэнси?" - медленно спросил он. - Разве Ибн Хасук не был рад рассказать вам о ней? Тогда я не могу о ней говорить ».

«Я согласен с твоей ценой за девственницу, старик, - сказал я. «Расскажи мне о принцессе Нэнси».

Аль-Нассан начал осторожно отходить. «Мне это не нравится», - сказал он. «Если бы я сказал вам то, что ваш хозяин не хочет вам говорить, Ибн Хасук снял бы с меня кожу живьем».

«Хватит говорить о женщинах», - сердито сказал я. «Я хочу знать все, что ты можешь мне сказать».

Аль Нассан поднялся быстрым, ловким движением, сжимая золотую рукоять кинжала на своей талии. 'Возможно, Ибн Х Асук даже не послал тебя, - сказал он.

Я надеялся, что легкий приз для девственницы развеет его страх, но понял, что ошибался. Сила Ибн Хасука простиралась далеко.

«Хасук послал меня, но я сам себе хозяин», - прорычал я. «Скажи мне сейчас, или я заставлю твои кости высохнуть на солнце пустыни». Его реакция была характерной. Пораженный и сбитый с толку, он ничего не мог сделать, кроме как защищаться. Я видел, как его рука сжимает кинжал и начинает вынимать его из ножен; Затем я напал и нанес ему короткий резкий удар по шее. Он съежился, отшатнулся, и я сбил его с ног коротким правым хуком. Я оторвал полоски его бурнуса и крепко связал его.

Он очнулся, когда я только закончил эту работу. Он проклял меня по-арабски. Я поставил его на груду одеял и подошел к девушке. Я снял простую одежду, которую она носила, и осмотрел ее обнаженное тело, почти мальчишеское, но очень женственное - маленькая грудь, узкие бедра - привлекательное в незрелой, девственной манере. Когда ее руки были привязаны к запястьям за спиной, ее маленькие груди соблазнительно выступали вперед. Я прикоснулся к ним и почувствовал, что они очень мягкие. Я взглянул на шейха. Он озабоченно сузил глаза.

«Не трогай ее, - крикнул он. Я ухмыльнулся ему, поднял девушку и положил ее на ковер, лежащий на песке.

«Расскажи мне, что ты знаешь о принцессе Нэнси, или я возьму девственность этого очаровательного маленького создания», - сказал я.

Аль-Нассан закричал: «Оставь ее в покое!»

Я играл с грудью девушки, и ее темные глаза смотрели на меня без страха. Я подумал, понравится ли ей эта идея. Я опустился на нее. Шейх яростно взревел.

Он кричал. - "Ты меня грабишь!" 'Я прошу тебя. Я бедняк. Она мой единственный шанс на беззаботную старость ».

«Ты старый хитрый лжец», - сказал я. «Принцесса Нэнси, старик, или через десять минут ее цена упадет на десять тысяч процентов».

Он кричал. - «Ибн Хассук убьёт меня!» «С таким же успехом я мог бы убить себя».

Я пожал плечами и еще больше опустился на девушку. Она наполовину обхватила мою спину своими стройными ногами. «Берегись, старик, - сказал я.

«Хорошо, хорошо, стой! Я скажу тебе то, что ты хочешь знать, - воскликнул он. 'Оставь ее одну.'

Я отстранился, и девушка сомкнула ноги. Я встал и посмотрел на старого шейха; капельки пота на его лице не были результатом утренней жары.

«Принцесса Нэнси - это корабль», - грубо сказал он. «О, да поможет мне Аллах в грядущие дни и спасет меня от гнева Ибн Хасука».

'Корабль?' - повторил я. "Откуда взялся этот корабль?"

«Принцесса Нэнси плывет по Красному морю от Аденского залива до частной пристани Ибн Хасука недалеко от Йидды».

"Корабль рабов!" Я тихонько присвистнул сквозь зубы. Я быстро подумал. Это было идеально, простое доказательство, которое я искал. Человеческий груз - по словам других девушек, Хассука - должен был быть захвачен, но не Хассуком. Их рассказы были бы абсолютным, сокрушительным доказательством.

Я хотел знать, действительно ли старый шейх знал больше, но я услышал тихий шаг верблюдов, бегущих по песку. Я побежал ко входу в палатку и увидел, что люди Аль Нассана подошли к палатке. Я бросил последний взгляд на шейха и девушку с открытыми глазами, ухмыльнулся ему и побежал к своему верблюду, лежащему в тени оливкового дерева. Я скакал через пустыню на запад к Красному морю, когда другие бросились в лагерь, но я знал, что они будут преследовать меня через десять минут. Моему верблюду дали отдохнуть и напоили. Они устанут от погони и не скоро меня догонят. Я нарисовал карту местности перед мысленным взором и увидел, что ближайший порт на прямой линии находится прямо на западе, в маленьком городке Хали. Там я мог узнать, миновал ли его корабль «Принцесса Нэнси», направляясь на север. Когда я оглянулся, я увидел поднимающееся облако обжигающего песка, а затем маленькие, скачущие галопом черные фигурки, летящие над дюной. Все люди Нассана бросились в погоню, а старый шейх, несомненно, возглавит их.

«Торопись!' - Я крикнул на верблюда и сильно пнул его ногой. Он ускорил темп, но я осознал ошибку в своем замысле. Животное действительно отдохнуло лучше, но его дыхание было прерывистым. В конюшне Ибн Хасука его хорошо кормили и он был в форме для спокойных прогулок, но он не мог выдержать бодрого галопа, постоянной высокой скорости верблюдов жителей пустыни.

Черные пятна позади меня постепенно становились больше, и мой верблюд стал медленнее идти рысью. В этом безлюдном ландшафте, состоящем из песка и большого количества песка, негде было спрятаться. Даже дюны представляли собой лишь низкие холмы, в отличие от высоких дюн Сахары. А потом я увидел это широкое коричневое клубящееся облако на горизонте, которое быстро расширялось, посылая огненные стрелы, когда солнце освещало песчинки, несущиеся по небу.

Это была песчаная буря, миллионы песчинок нёс самум, вихрь аравийской пустыни. Я оглянулся и увидел своих преследователей, теперь уже узнаваемых фигур, обгоняющих меня с поразительной скоростью. Симум с песчаной бурей двигался на север, но я смог избежать этого, следуя своим курсом. Но дыхание верблюда становилось все более трудным, и люди Аль-Нассана скоро схватили бы меня.

Я повернул поводья и пустил галопом свое ревущее и протестующее животное на север. Когда мы приблизились, огромное облако превратилось из серебристо-коричневого в черное, и я увидел, что остальные следуют за ним. Я мог представить себе их недоверие и испуг. Прежде чем мы достигли предела надвигающейся песчаной бури, я снял рубашку и обернул ее вокруг головы, оставив открытыми только две щели, сквозь которые можно было видеть. Я пришпорил верблюда и нырнул в шторм.

Миллион колючих игл песка ударил меня, и я взвыл от боли. Я спрыгнул с верблюда, и на мгновение мы стояли, окутанные черным облаком, и нас било воющим ветром. Я дышал под рубашкой. Без рубашки мой рот был бы заполнен песком, а мое лицо было бы разорвано острыми песчинками. Я потянул верблюда, и его не надо было толкать. Он повернулся спиной к центру шторма, лег на песок и повернул длинную шею, чтобы прикрыть голову горбом.

Я лег рядом с массой мокрой от пота кожи и уткнулся лицом в бок верблюда. Если бы люди Аль-Нассана последовали за нами, они бы никогда не нашли нас в этом черном вихре песка. Но вряд ли они попали в шторм. Старый шейх не хотел бы получать от этого максимум удовольствия. Он был практичным человеком и все еще оставался с девственницей. При необходимости он всегда мог придумать какую-нибудь историю для Ибн Хассука.

Я лежал рядом с верблюдом, и пронизывающий ветер песок проникал сквозь мою одежду и рубашку, покрывавшую мою голову, где он прилипал к моему лицу. Верблюд закрыл глаза с длинными ресницами и поджал губы и смог выдержать бурю. Я лежал и потерял чувство времени, пока самум выл и гонял песок вокруг моего тела. Я стряхнул его, перешел на другое место рядом с животным и стал ждать. Время остановилось. Мир был закрыт. Не было ничего, кроме жгучего песка, пронизывающего песка, острого, как иглы, песка, который оставил на моем теле тысячу маленьких порезов. И когда казалось, что моя кожа больше не выдерживает, я услышал мягкий шепот надежды. Жжение и визг немного уменьшились, затем прекратились.

Желтоватый свет пробивался сквозь симум, когда солнце пробивалось сквозь вращающийся песок. Я с трудом поднялся на ноги, отягощенный песком и в запекшейся одежде. Я натянул поводья, и верблюд начал крутиться, встряхнул своим массивным горбом и начал подниматься своим обычным образом. Я держался за поводья и шел навстречу сиянию солнца, пока самум бушевал, теперь снова как серебряное облако на горизонте. Я оглянулся. Аль Нассан и его люди ушли.

Я разделся, стряхнул с себя всю одежду. Я отряхнул липкий песок со своего тела и снова оделся. Мое тело протыкало маленькие раны, нанесенные песчаной бурей, и я знал, что боль будет продолжаться еще долгое время. Я сел на верблюда, и мы снова повернули на запад, в сторону Красного моря и встречи с принцессой.

Глава 9

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я прошел через пустыню, миновал перевалы гор Джебель-Хиджаз и, наконец, добрался до порта Хали. Это было немного больше, чем набор рыбацких лодок, с частной яхтой и несколькими туристическими лодками тут и там. Когда я приехал вечером, я привязал верблюда к дому человека, на знаке которого было написано что он гончар. Утром, если бы никто не пришел забрать животное, он, несомненно, заключил бы, что Аллах был добр к нему. Когда я пересекал пустыню под палящим солнцем, Джуди занимала большую часть моих мыслей, и я надеялся, что для нее еще не поздно.

Теперь, прохладным вечером, наблюдая за кораблями в гавани, я сосредоточился на задержании рабов. Я не видел корабля под названием «Принцесса Нэнси», похожего на корабль работорговца. Я опоздал? Это была мрачная мысль, которую я быстро отбросил. Затем за гаванью я увидел корабль, его черный контур, который плыл беззвучно и без огней. Одно это было подозрительно. Корабль плыл медленно, очень медленно. Я побежал к концу пирса, где было пришвартовано полдюжины фелюг, высоких арабских парусников. Я отзвязал один, поднял слегка конический парус, и вечерний ветер погнал лодку влево. Я молча поплыл на фелюге в направлении медленно движущегося корабля. Была ли это "Принцесса Нэнси", и если да, следует ли мне отплыть назад и предупредить власти? Ответ на этот вопрос пришел с ужасным осознанием, поскольку я вспомнил классическую реакцию капитанов древних работорговцев, когда они боялись быть обнаруженными. Они выбрасывают свой человеческий груз за борт. Я знал, что их современные коллеги будут не менее безжалостными. Благодарный за бесшумный парусник, я направил фелюгу прямо за таинственным кораблем. Подойдя ближе, я увидел, что это каботажное судно водоизмещением около 1500 тонн, старый, ржавый, потрепанный корабль. Подгоняемое вечерним ветром, мое судно шло намного быстрее, чем грузовой корабль, и я держался ближе к корме. Постепенно потрепанные, отслоившиеся буквы стали разборчивыми:

«Принцесса Нэнси - Александрия». Прекрасное название для старого судна; даже в темноте я мог видеть его состояние. Неудивительно, что корабль плыл так медленно.

Я направил фелюгу ближе к левому борту, где с предсказуемой неряшливостью веревочная лестница все еще висела за бортом. Я протянул руку, ухватился за лестницу одной рукой и подтянулся, пнув румпель маленькой лодки. Фелюга свернула и отлетела во тьму, пока я цеплялся за лестницу.

Я осторожно поднялся и выглянул через перила. На палубе никого не было, и я перелез через перила и спустился на доски палубы. Я был уверен, что на корабле была крошечная команда, возможно, не больше полдюжины человек плюс капитан. Каюты экипажа будут расположены впереди, чуть ниже палубы.

Я прокрался вперед по краю рубки, наконец, проскользнув в дверь чуть ниже мостика. Глубокий рев работающей старой машины потрясал корабль, и я пошел по внутреннему проходу, ища признаки человеческого груза. Я ничего не видел, только несколько пустых кают, туалетов и кладовых.

Я остановился в каюте экипажа и услышал храп. Я насчитал там семь фигур в и подошел к люку переднего трюма. Было слишком темно, чтобы смотреть вниз, но я прислушивался к любым звукам. Я ничего не слышал. Я осторожно подошел к корме и второму трюму. Прикосновение рассвета окрасило небо и дало достаточно света, чтобы заглянуть в трюм. Трюм был пуст, если не считать нескольких ящиков и бочек.

Рассвет велел мне поторопиться. Экипаж просыпался, а у меня оставалось всего несколько минут, чтобы продолжить. За дверью в холл лежал свиток прочной веревки для белья. Я поднял его, разрезал ножом на мелкие кусочки и поспешил обратно в каюту экипажа.

Я проскользнул внутрь, как безмолвная тень. В ближайшей койке был крепкий негр. Моя рука схватила его за шею, и я сильно надавил пальцами на мягкие места за ушами. Глубокое дыхание сна превратилось в мягкое дыхание бессознательного. Я быстро связал его и подошел к следующему мужчине.

Мне нужно было связать еще двух, когда один из них внезапно сел, возможно, разбуженный шестым чувством. Это был мощно сложенный китаец-полукровка с коренастым телом. Когда он увидел меня, он быстро отреагировал. Он подпрыгнул, расставив ноги, и ударил меня ногой. Я пригнулся и увидел, что последний человек, темнокожий индеец, тоже проснулся.

Китайский полукровка в одних штанах налетел на меня. Я поймал его в прыжке яростным апперкотом, который сильно откинул его на край одной из двухместных коек. Я снова его ударил, и его голова снова врезалась в койку. Он попытался пригнуться и броситься на меня, как бык, склонив голову. Когда он подошел, я ударил его по шее, он упал к моим ногам и замер. Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как индеец исчезает за дверью. Я побежал за ним, но он уже был на палубе и кричал в рубку, где стоял рулевой. Я сбил его с ног, но когда он упал на палубу, я как раз краем глаза увидел, как открылась дверь рулевой рубки и появился рулевой.

Индеец, возможно, был невысоким человеком, но он был вертким, как угорь, и отчаянным. Он прижал одно колено к моей груди и оттолкнул меня от себя, нарушив мою хватку. Я уклонился от его другой ноги, которая ударила меня по лицу, бросилась на ногу, но это было вне моей досягаемости. Перед рубкой стояло тяжелое деревянное ведро. Он схватился за ручку и дико замахал им. Мне пришлось рухнуть плашмя на палубу, чтобы не разбить голову свистящим ведром. Затем, индеец хотел убежать; какая это была ошибка. Я нырнул вперед и врезался в него, когда он пробирался к перилам. Он разбился, и я услышал глухой удар, когда его голова ударилась о перила. Зная, что связывать его не нужно, я повернулся к рулевому, спускающемуся по лестнице с пистолетом в руке.

Его выстрел попал в дерево в двух дюймах от моей головы, и я упал на палубу, перевернулся и встал, а Вильгельмина произвела два быстрых выстрела. Первый промахнулся, второй попал. Он упал назад, когда его пронзила тяжелая 9-миллиметровая пуля.

Я услышал, как хлопнула дверь, и понял, кто это должен быть. Я взглянул на капитанскую каюту и увидел человека с растрепанными волосами, с усами, в синей капитанской куртке с золотыми полосками на голой груди. Он взглянул на меня и пистолет в моей руке и отодвинулся от перил. Я слышал, как он пробежал по верхней палубе, последовал за ним, и мы столкнулись друг с другом, когда он спускался по лестнице за дымовой трубой. «Не стреляйте, - сказал он. У него был сильный турецкий акцент. Я мрачно подошел к нему. Его глубоко посаженные глаза пытались зверски смотреть на меня.

«На борту этого корабля нет ничего ценного», - сказал он. «Обыщите трюмы. Они практически пустые.

Я спросил. - "Где девочки?"

Его глаза на мгновение блеснули, затем он быстро нахмурился.

'Что ты имеешь в виду?'

Я ударил его по лицу Вильгельминой, и он упал на палубу, с его губы капала кровь. Мое терпение закончилось, и мне не хватило времени. Я вытащил его.

«Где твой человеческий груз, жалкое подобие капитана корабля?», - прорычал я. "Где рабыни?" Он снова начал протестовать, но я прервал его ударом в живот, который сложился пополам. Я получил удар, за которым последовал правый, который его сбил.

«Я разорву тебя постепенно в клочья», - отрезал я, поднимая его на ноги. «Ты слизистая, паршивая корабельная крыса». Он увидел гнев на моем лице и понял, что я имел в виду то, что сказал. Попытка блефа была прекращена; он рухнул, как проколотый воздушный шар. «Фальшивая колода», - хрипло пробормотал он. 'Под мостиком.'

Я посмотрел на мостик корабля. Он не был очень длинным или широким.

«Покажи мне», - сказал я. 'Быстро!' Я ткнул его Вильгельминой, и он повел меня вверх по лестнице и через верхнюю палубу на мостик. Он подошел к левой стороне мостика, преклонил колени в углу и стал поднимать настил с лежащим там ломом. Я внимательно наблюдал за ним и, когда он обнажил около четверти люка, шагнул вперед.

«Положи лом и отойди», - приказал я.

Когда он повиновался, я подошел к краю палубы и заглянул туда, где раньше были доски палубы. Мои челюсти сжались от гнева. Связанные девушки лежали двойными рядами на фальшивой палубе, на несколько дюймов ниже настоящей. По моим оценкам, между мостиком и фальшпалубой оставалось около шести дюймов.

«Снимай остальные доски, ублюдок», - рявкнул я турку. "И поторопись!"

Я смотрел и держал «Люгер» на мужчине, пока, наконец, он не открыл всю мостовую площадку, и я посмотрел вниз на два ряда связанных женщин. Всего их было пятнадцать или двадцать.

«Вытаскивай их по одной, - приказал я. «И развяжи каждую девушку, когда вы ее вытащите».

Я был почти в рулевой рубке и взглянул на штурвал, который рулевой закрепил, когда подошел ко мне. Курс был прямо, других кораблей не было видно, поэтому я оставил штурвал в покое. Девочки, шокированные и напуганные, когда они вышли, все еще были в одежде, в которой их похитили: одни в мини-платьях, другие в юбках и блузках.

«Свяжите его», - сказал я одной девушке из Европы. 'Ты понимаешь английский?' Она кивнула и заткнула рот капитану теми же веревками, которыми была связана. Девочки собрались в рубке и настороженно посмотрели на меня.

«Я не из их числа», - сказал я. «Я здесь, чтобы спасти вас. Кто понимает по-английски?

Откликнулись пять или шесть девушек, и я выбрал девушку, которая оказалась ирландкой. Она быстро рассказала мне, как встретила представителя компании Tour-Guide Trips, когда была в Греции. Он взял интервью у девушек, откликнувшихся на рекламу в афинской газете.

У других были похожие истории о так называемых собеседованиях, а затем о личной встрече, после которой они обнаружили, что их схватили, обычно после того, как им дали успокоительное. Было шесть европейских, четыре африканских, четыре китайских и три скандинавских девушки. Большинство немного говорили по-английски, и между собой они говорили на многих языках, что могли быстро переводить друг друга, а я вкратце рассказал им, что их ожидало, когда они прибыли бы на частный причал Хассука.

Теперь, когда они были на свободе, страх и шок быстро прошли. На смену ему пришла сильная ярость. Я почувствовал нарастающий гнев, когда рассказал им все об операции Хассука. В моей голове начал складываться безумный план. Эти девушки не были обычными; они были девушками, знавшими жизнь. Некоторые из них прибыли из прибрежных городов, морских портов, мест, где они учились управлять лодкой, пока учились ходить - побережье Ирландии, греческие острова, африканское побережье.

"Кто из вас может управлять кораблем?" - спросил я и поднял кучу рук.

"Кто мог поддерживать работу машинного отделения этой старой ванны?" Пара рук замахала.

«У моего отца и братьев был небольшой флот моторных лодок на Гебридских островах», - воскликнула одна девушка. «Двигатель этого корабля сейчас работает. Нетрудно проследить за его работой ».

Я усмехнулся. У меня были не только свидетели, но и команда союзников.

Я спросил. - «Кто из вас умеет обращаться с огнестрельным оружием?» Также было поднято несколько рук. Я с нарастающим волнением видел, что это сработает. Чтобы вести старый корабль, потребовалось всего несколько человек.

«Слушайте все, - сказал я. «Мы можем действовать вместе и поймать Ибн Хасука. Кто участвует? '

Крик, которым они ответили, меня не удивил.

«Хорошо, тогда вот мой план», - сказал я. «Хассук ожидает, что эта жалкая ванна пришвартовывается к его частной пристани через несколько часов. В противном случае он сразу же подумает о бегстве. Затем он убьет всех девушек, которые сейчас есть в доме, и сбегает. Я не могу этого допустить. Я хочу, чтобы Хассук сидел в тюрьме или умер, что угодно, лишь бы он больше не создавал проблемы. Экипаж корабля связан внизу. Должно быть много мужской одежды, и я уверен, что мы найдем на борту изрядное количество огнестрельного оружия. Вы подводите «Принцессу Нэнси» к пристани Хассука. Если он и его люди подойдут к вам, стреляйте, убивая как можно больше. Затем остановитесь посреди реки, пока не получите известие от меня. Это даст мне время пойти в его дворец и собрать остальные улики, которые мне нужны против Хассука.

Я остановился и посмотрел на них. - "Как вы думаете, вы справитесь с этим?" Я спросил.

Они по очереди уверяли меня, что это сработает. Это тоже должно было работать. Люди Хасука будут полностью застигнуты врасплох. И это будет не первая наспех собранная армия, одержавшая победу. История изобилует подобными вещами. Я кратко помолился и выразил надежду, что так будет и сегодня.

«Хорошо, - сказал я. 'Давайте начнем. Пока вы делаете свою часть работы, у меня есть своя работа.

Я поручил одной из девушек, здоровенной шведской блондинке, руководить. Маленькая француженка взяла руль, а индонезийско-китайская девушка выполняла функции наблюдателя и навигатора. Две гречанки спустились проверить машинное отделение. Менее чем через полчаса палубные доски были снова поставлены на мостик, но на этот раз внизу, под фальшивой палубой находились капитан и команда. В металлическом шкафу в капитанской каюте нашли винтовки, десять карабинов и набор револьверов. Двое мертвецов были бесцеремонно выброшены за борт.

Я пришел к выводу, что по суше я быстрее доберусь до дворца Хассука. Я положил одежду в пакет с маслянистой тканью и подошла к перилам в трусах. Я бросил последний взгляд на новую команду принцессы Нэнси. Некоторые девушки носили грубые мужские рубашки, другие - короткие куртки и комбинезоны, и все носили головные уборы, чтобы скрыть волосы. Они были мрачно настроены, вооружены и сердиты.

До берега было недалеко плыть. На ярком солнце я быстро высох, потом оделся. Я шел по пыльной прибрежной дороге и увидел араба в западной одежде, но с традиционным красным тарбушем на голове, едущего на старом пикапе «Форде». Я поднял руку, и он притормозил, чтобы я смог запрыгнуть в машину. Поскольку я ничего не сказал и задавать вопросы было нарушением арабского этикета, мы ехали молча, пока я не увидел вырисовывающуюся знаменитую башню дворца Ибн Хасука.

Дорога поворачивала вглубь суши от побережья, так что мне не удалось увидеть частный причал. Но я знал, что он должен быть рядом. Я поблагодарил моего Доброго Самаритянина и выпрыгнул из старой машины, когда мы подошли к имению Хассука. Я стоял под финиковым деревом и думал о том, как лучше пройти, когда увидел небольшой парад из двух лимузинов и грузовика, выезжающего из ворот. Проехав некоторое время по дороге, они свернули на песчаную равнину в нескольких сотнях метров от меня. Я видел здоровенную фигуру Хасука на заднем сиденье первой машины. Я знал, куда он едет.

Когда конвой скрылся из виду, я поспешил к воротам. У меня все еще были верительные грамоты, которые Хассук дал мне показать Аль-Нассану, и теперь я показал их двум часовым. Они кивнули и пропустили меня.

Оказавшись внутри, я пробежал через дом и коридор, соединяющий второй дом. Я спрыгнул с лестницы в темницы и побежал во влажную комнату. Когда я вошел, два евнуха были заняты одной из девушек. Мой взгляд скользнул мимо них в поисках Джуди. Когда я увидел ее, все еще находящуюся под снотворным, у стены, мое сердце забилось от облегчения.

Два евнуха на мгновение подняли глаза, затем вернулись к работе, потому что привыкли видеть меня рядом. Я поднял кусок железной трубы, лежавший на полу, скользнул за ними и свалил их обоих на землю одним ударом. Я освободил девушку, которую пытали, и осторожно опустил на пол, а затем отпустил Джуди.

Я планировал забрать ее отсюда и отправить к ней на квартиру, но видел, что это невозможно. Она была слишком измотана, почти без сознания и не могла продолжать жить самостоятельно. Я осторожно уложил ее, отпустил двух других девушек в темницу и тоже спустил их на землю. Они бы пролежали там хотя бы несколько часов. Это было подходящее место. Если дело дойдет до апогея, у Хассука будут заняты руки. Он бы не подумал о бедных созданиях в своем проклятом подземелье. Но теперь у меня был шанс войти в его жилище туда, где, как я знал, должны быть найдены ответы, которые я искал. Я побежал наверх и вошел в главное здание. Я взлетел по мраморной лестнице на второй этаж, поднимаясь на две ступеньки за раз. Я побежал в комнаты Хассука, через гостиную, спальню и кабинет. У одной из стен я увидел ряд шкафов, а внизу, аккуратно уложенные друг на друга, сотни круглых металлических барабанов с пленкой, на каждом из которых были надписи и коды.

Я как раз собирался схватить один из барабанов, когда тишину нарушил грохот выстрела. Но это был не выстрел, и я почувствовал, как на моей щеке открылась рана, а затем длинная кожаная плеть обернулась вокруг моей шеи. Меня потащили назад, и когда я упал на землю, я увидел огромную лысую фигуру, стоящую в дверном проеме с кнутом в руке.

Я не мог отстегнуть конец кнута, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не быть задушенным им. Томас подошел ко мне длинными кошачьими шагами. Я наклонился и вытащил Вильгельмину из кобуры под моей курткой цвета хаки, затем от удара откатился в другую сторону и почувствовал, как хлыст соскользнул с моей шеи. Я услышал фырканье Томаса и увидел, что он выбросил Вильгельмину в окно. Он вынул кнут и снова ударил. Я повернулся в тот момент, когда меня поразила жгучая, режущая боль, я услышал страшный рев евнуха: Двуличныйый шакал! Я был внизу в темнице и сразу понял, что это ты.

Он снова хлестнул, и я снова почувствовал боль, когда кнут глубоко врезалася мне в спину. Я потянулся к нему, но он вырвал его из моих рук и снова и снова бил в моем направлении, пока я пытался уклониться от его рубящей силы. Он был знатоком этой чертовой штуки, и я знал, что такой хлыст в умелых руках может кого угодно убить или искалечить на всю жизнь.

Я попытался нырнуть к нему, но он двинулся быстро и легко и позволил хлысту снова ударить меня по спине, а затем я почувствовал, как плеть снова обвилась вокруг моей шеи. Я перекатился на спину, позволил Хьюго проскользнуть в мою ладонь и бросил из этого положения. Я видел, как стилет вошел в живот дородного евнуха.

Он тяжело задышал, уронил хлыст и вытащил из своего тела узкий стилет. Он презрительно бросил оружие. Я пригнулся к нему и ударил его по коленям. Он попятился, но ноги у него были как дубовые. Я отпустил его и упал на землю прежде, чем он успел коснуться моей шеи рукой. Я слышал, как ветер свистел, когда он промахнулся и выскользнул пот удара. Я обнял лодыжку и потянул, и он потерял равновесие. Но он снова встал на ноги так же быстро, как и я, и еще один удар промчался мимо моего лица, когда я попятился.

Из раны в его животе текла кровь, но Томас, похоже, этого не замечал. Я уклонился от его следующих ударов, но почувствовал его огромную разрушительную силу на своих руках, это были словно падающие кувалды. Я нырнул под еще один удар и выпустил правый хук по его подбородку из идеального положения. Это был точный удар, за которым стояла вся моя сила. Он споткнулся, врезался в стол, упал на него и раздавил. У обыкновенного человека была бы сломана челюсть, его бы точно вырубили, но гигантский евнух поднялся на ноги, хотя и немного медленнее. Он держался за одну ножку стола, который только что разбил.

Он подошел ко мне, держа за ножку стола в правой руке, а левую руку у себя на животе. Рана нанесеня Хьюго начала действовать. Томас взмахнул ножкой стола - это был ужасный удар, который сломал бы мне руку, если бы я попытался отразить его. Я мог только увернуться и снова нырнуть, пока он раскачивал ножку стола взад и вперед большими дугами. Вдруг вдалеке раздался залп выстрелов, затем еще и еще. Огромный евнух на долю секунды остановился и прислушался, взявшись за поднятую ножку стола. Мне не нужно больше этой доли секунды. Я схватил его за руку, повернул в захвате дзюдо, и он пролетел над моей головой и рухнул, как поваленное дерево. Комната затряслась. Я поднял ножку стола и сильно ударил его по животу. Он схватился обеими руками за нижнюю часть тела, и его лицо исказила боль. Я снова опустил ножку стола, но на этот раз с сильным ударом по шее, когда он поднялся на колени.

Он упал вперед, задыхаясь от боли. Удерживая живот одной рукой, он начал подниматься, когда я ножкой стола снова ударил его по черепу. Он замер на секунду, затем упал и наполовину перевернулся. С ним было покончено, его замершие глаза были безмолвным доказательством его смерти. Стрельба продолжалась, и я улыбнулся. Экипаж «Принцессы Нэнси» оказался на своем месте. При его огромном росте Хассука, безусловно, был бы одной из легких мишеней. Я перешагнул через Томаса и подошел к шкафам для документов у стены.

Я открыл ящик и посмотрел на карты, выбрав одну наугад. «Смайт, Джош, Икс-22». Я посмотрел на пленочные барабаны, увидел один с надписью X-22 и поднял его. Я развернул видео и увидел мужчину, который хлестал китаянку, а африканская девушка хлестала его. Все трое были обнажены. Следующие фигурки изображали человека, вставляющего в китаянку резиновый шланг. И этой красоты было больше.

Я поставил барабан на место и выбрал другое имя из каталога карточек: «Рему, Пьер, Комиссия по атомной энергии Франции». Номер его фильма был H-7, и в его барабане я нашел фильм о нем с двумя девочками не старше десяти или двенадцати. Я отложил пленку и продолжил поиск по карточному каталогу.

Я нашел имена, которые я знал, людей из многих стран, влиятельных людей, министров, депутатов, агентов шпионажа, членов Конгресса, людей, занимающих важные посты в международных офисах, а также целый ряд меньших имен на небольших правительственных постах. Эта карточная система охватывала практически все страны Европы, Северной и Южной Америки, Азии и Африки.

Это были люди, которых Хассук поймал в ловушку, эксплуатировал и соединял со своими девушками, своими эротическими специалистами. Это были хозяева, которые на самом деле были рабами, привязанными к Хассуку. Но было ли это просто шантажом? Это казалось неправильным, и я подумал об этом, когда услышал снаружи визг автомобильных шин.

Я подошел к окну. Это был грузовик, который, как я видел, уезжал к «Принцессе Нэнси». Дверь распахнулась, и из машины выскочила крепкая шведская блондинка в сопровождении двух других девушек. Я окликнул их и побежал вниз, чтобы встретить их. «Вы бы доплыли до середины реки и бросили якорь», - сказал я. 'Что случилось?'

«Нам не нужно было уплывать», - ответила блондинка. «Они все мертвы или в бегах. У нас есть все, кроме этого большого и толстого.

«Хассука», - мрачно сказал я.

«При первом выстреле он сел в свою машину и исчез, оставив остальных позади».

'Проклятие!' Я сказал. - «Возвращайся на корабль и оставайся там, пока не получите известие от меня. Я собираюсь попытаться достать его. Доставьте меня на главную дорогу ».

Я сел в грузовик, и мы поехали через ворота. Часовые, услышав выстрелы, почувствовали, что игра окончена, и скрылись. Насколько мне было известно, немногие оставшиеся евнухи смогли уйти. Они были мелкой рыбешкой. Но главная барракуда все еще была на свободе. Я выскочил из грузовика, когда мы вышли на главную дорогу, а девушки поехали к морю.

Теперь дорога была заполнена паломниками в белых одеждах. Последний день хаджа наступал через 24 часа. Некоторых паломников несли на носилках, других прихрамывали на костылях, большинство шло вместе со своими товарищами-паломниками, поток людей в белых одеждах, очарованных своим религиозным рвением.

Я посмотрел на дорогу, надеясь увидеть лимузин Хассука. Если бы он попытался убежать в этой суматохе, он бы продвигался медленно. Я шел с паломниками в направлении группы людей и трех полицейских. Чуть дальше я увидел табличку ТОЛЬКО ДЛЯ МУСУЛЬМАН. Священная земля теперь была оцеплена для верующих, и петицию о паломничестве нужно было подписать с Каакли, религиозным магистратом.

Когда я подошел к полицейским, я увидел, что они стояли вокруг мужчины, который был обнажен, за исключением пары трусов. Он сказал полицейским, что кто-то затащил его на крыльцо и отнял у него ихрам, простую белую одежду паломника.

Я не стал ждать, чтобы услышать больше. В этом не было необходимости. Я с трудом отошел на обочину дороги и пробежал мимо медленно продвигающихся рядов паломников, все выглядели одинаково в своих белых ихрамах, и по мере того, как я шел, толпа становилась все плотнее. Я миновал знак ТОЛЬКО ДЛЯ МУСУЛЬМАНОВ, обозначающий зарезервированное место для отдыха, и взглянул на мужчин и женщин, сидящих на бесплодной мертвой траве. Я побежал, и у меня пересохло в горле от жары и облаков пыли, поднимаемых на сотни тысяч футов.

Я увидел небольшую деревню, несколько глиняных домов по обе стороны от главной дороги, где сельские жители делали свою работу. А потом я увидел его толстую фигуру, едва прикрытую ихрамом, шедшим на другой стороне дороги, нервно оглядываясь назад. Он еще не посмотрел в правильном направлении, но когда я подошел к нему, пусть даже через дорогу, он увидел меня и остановился. Я уже собирался пробиться сквозь толпу, когда он с гневным ревом повысил голос. "Братья!" воскликнул он. «Среди нас есть неверующий. Здесь есть тот, кто оскверняет имя Аллаха ». Он указал на меня, и тысячи голов были обращены. Повисла шокированная тишина, которая быстро сменилась гневным бормотанием. "Вот он!" - воскликнул Хассук. «Неверный, любопытный неверный из другой страны, который последовал за мной сюда, чтобы поиздеваться надо мной. Посмотрите на него, он даже ихрама не носит, он смеется над нашей святой верой ».

Рев разразился, как кипящий вулкан. Я взглянул на гнев, который развязал Хассук, и побежал. Он превратил этих уже эмоционально напряженных паломников в мстительную толпу. Сейчас не время для отрицаний, заявлений или попыток опровержения. Толпы опасны, это везде и всегда одно и то же, и эта толпа намеревалась растерзать меня.

Я побежал к деревенским домам, и единственным моим преимуществом было то, что люди в толпе натыкались друг о друга в своем неистовом желании схватить меня. Но они разбегались и обыскивали все дома, чтобы найти меня. Их крики и вопли были ужасающим гулом, грохотом грубых, неконтролируемых эмоций. Я пробежал через дом, потом через второй и дошел до третьего. В третьем доме была конюшня, и я залез на сено.

Снаружи я услышал бегущие шаги и крики, когда толпа заполонила деревню, и я мог представить довольную маслянистую ухмылку Хассука, когда он повернулся и направился обратно в свое поместье. Теперь, когда мне приходилось прятаться от безумной толпы и быть уверенным, что меня найдут и разорвут в клочья, он может вернуться, забрать свои фильмы и карты и начать новый бизнес в другом месте. Все было напрасно. Он сбежит и продолжит то, что делает.

Приближался звук шагов рысью. Фигуры в белых мелькали мимо дверей конюшни, толпа бегала взад и вперед и начала обыскивать дома один за другим. Вдруг в дверях остановилась женщина в черной вуали. На голове у нее была корзина с финиками, и она смотрела на кричащую толпу.

Я молча опустился, скользнул к ней и зажал ей рот рукой. Одним быстрым движением я потащил дальше в конюшню. Она потеряла сознание, и я связал ее рукавами пиджака. Менее чем через минуту из конюшни вышла фигура в черной вуали с корзиной фиников на голове и пошла медленно, равномерно, как арабские женщины, надеясь, что проклятая корзина останется на месте.

Я безмятежно пробирался сквозь бегущую толпу, сумел съехать на обочину дороги и прошел мимо рядов паломников обратно к дому Хассука. Я продолжал идти медленно, неуклонно, подавляя желание бежать. Я не хотел устраивать очередной бунт или позволять полиции задерживать меня. Не было времени на обычные вопросы и ответы.

Так что я продолжал уверенно идти, пока не достиг территории поместья Хассука. Тогда я выбросил корзину, сорвал покрывало и плащ и побежал в дом. Я молча поднялся на по мраморной лестнице. Я услышал мягкий щелчок металла. Это были барабаны для пленки, и когда я вошел в комнату, Хассук повернулся. Огромный евнух все еще лежал, глядя на нас мертвыми невидящими глазами, а Хассук все еще носил украденный ихрам.

«Все кончено, толстая задница», - мягко сказал я.

«Я не верю в это», - ответил он, и тогда я увидел пистолет. «Возможно, для тебя все кончено, но не для меня». Я вошел в комнату, сделал круг, но он махнул мне пистолетом.

"Не надо", - сказал он. Я стоял спиной к окну, и это было около семи метров падения до травы внизу. Стол, на котором он сложил барабаны с пленкой, был в пределах досягаемости, но у него был пистолет, и я был в ловушке.

«Должен сказать, вы удивительно ловкий агент», - признал Хассук. «Мне жаль, что ты не был настолько беспринципным, чтобы присоединиться ко мне. Это того стоило.

«Шантаж не так уж и увлекателен», - сказал я, кидая ему наживку. Он засмеялся.

'Шантаж?' - сказал он, его глубокий смех разнесся по комнате. «Конечно, шантаж - часть этого, но дело не только в деньгах, мой дорогой».

Я спросил. - 'Почему?'

«Вы видели мои файлы и знаете, насколько важны некоторые из моих клиентов», - сказал он. «Каждый из них был тщательно отобран после того, как я узнал, что у них есть слабые места. Держась за этих людей, я могу править миром из-за кулис, Картер. Я могу сделать мир своим. Я могу делать всякие дела, и не делать их. Я могу оказывать влияние, безмолвное, скрытое влияние на все правительства и мировые дела. И для замены каждого из старших мужчин у меня есть младшие, которых я подчинил себе ».

Таков был его извращенный план. Синдром власти за троном. Дергать за ниточки доставило бы ему удовольствие, и, без сомнения, он слелал бы за это так, как хотел. Конечно, он был сумасшедшим и, конечно, мог бы сделать именно то, что сказал, если бы ему представилась такая возможность. Это было бы не так уж сложно. Люди, которых он контролировал, принимали решения на основе его угроз. Для них это был страх потерять то, к чему он их пристрастил, страх за их карьеру, репутацию и, во многих случаях, семейные узы. И поэтому каждый из них будет подчиняться своему господину на своем месте, и работорговля в Аравии станет работорговлей для всего мира.

Глаза Хассука на мгновение отдалились, без сомнения сосредоточившись на его планах на будущее. У меня был лишь временный перерыв. Ну забудь, жирный ублюдок. Я пнул ножку стола. Барабаны с пленкой с грохотом упали на пол. Взгляд Хасука автоматически переместился на них, и я нырнул вперед, под прицел. Пистолет хлопнул, пуля задела мне спину, и я почувствовал, как хлестает теплая кровь.

Моя голова ударилась о его большой живот, и мы вместе ударились о стол. Я схватил его за руку с пистолетом и схватил достаточно сильно, чтобы развернуть его и ударить его огромную фигуру о стену. Я думал, что он уронит пистолет, но он этого не сделал, и побежал через комнату, когда он вырвался из стены. Я нырнул в окно, когда раздался его второй выстрел и он промахнулся. Я сделал сальто и кое-как приземлился на ноги. Вильгельмина лежала на траве, куда ее бросил Томас. Я схватил «люгер», развернулся и выстрелил в огромную фигуру Хассука, появившуюся в окне. Я произвел три выстрела, и все они попали прямо в эту толстую грудь. Я видел, как у него отвисла челюсть, а на украденном белом ихраме распространилось красное пятно. Он упал вперед и лег, наполовину откинувшись на подоконник, на мгновение вздрогнул, а затем замер, полуобнаженная гора плоти.

Я засунул Вильгельмину в ее кобуру и внезапно понял, что мое тело болит в каждой клеточке и что я очень, очень устал. Я вошел в тихий дом, подошел к телефону и позвонил в консульство США. Я использовал идентификационный код AX и кратко рассказал историю, а затем попросил их связаться с Хоуком и провести приготовления.

Я слышал, как машины проезжают через ворота, и спустился вниз, где увидел грузовик и один из лимузинов, где упала команда принцессы Нэнси, моя команда. Я рассказал девушкам, что случилось, и они пообещали подождать здесь, пока не приедут сотрудники консульства. У каждой будет своя история. Затем я спустился вниз, накинул накидку на маленькую девочку, которая все еще была без сознания, и вынес ее на улицу. Шведская девушка отвезла нас в квартиру Джуди, а затем вернулась, чтобы ждать чиновников.

Я искупал Джуди в теплой воде и вызвал врача. Когда он пришел, я представился и рассказал ему всю историю, которую ему нужно было знать, чтобы лечить ее. После того, как он ушел, был поздний вечер, прежде чем она проснулась. Я сел рядом с кроватью. Ее круглые глаза, наполненные вещами, которых я не понимал, смотрели на меня.

«Все кончено», - мягко сказал я. «И мне очень жаль, через что ты прошла, Джуди. Не могу сказать, как мне жаль ».

Она огляделась, сориентировалась на знакомые вещи в своей квартире, а затем снова посмотрела на меня. Она ничего не сказала, но в ее глазах была горечь. Я встал, похлопал ее по руке и ушел. Врач приходил к ней каждый день и давал мне отчет, а через 24 часа ко мне неожиданно пришел посетитель, который жевал незажженную сигару.

«Я должен был приехать», - сказал он. «Споры по поводу права собственности на фильмы. Мы разобрались. Каждый человек в этой картотеке получил оригинал фильма и письмо от AX.

"Письмо, в котором их просят изменить свои привычки, я так понимаю?"

«Это, конечно, подразумевается», - сказал Хоук. 'Это говорит так много, что они могут быть счастливы, что они снова свободны благодаря одному из наших агентов ».

«Великий освободитель», - пробормотал я.

«За самыми важными людьми на самых деликатных постах, конечно же, следят их собственные правительства», - добавил Хоук. «Там, где это будет сочтено необходимым, будет предложена медицинская и психиатрическая помощь».

Ястреб остался там всего на день и любезно предложил мне остаться на некоторое время, пока Джуди немного не поправится. «Выделите еще день или два», - великодушно сказал он. Наконец, мы закончили его почти за две недели.

Я начал думать, что этого не хватит. Я слышал только отчеты врача, но от Джуди ни слова. Однажды поздно вечером я был один в номере отеля, где остановился, когда в дверь постучали. Вот она, смотрит на меня своими большими круглыми глазами. Она вошла, ничего не сказав, и Я смотрела, как она стоит в комнате в очень шикарном и очень женственном платье из розового шелка.

«Ты прекрасно выглядишь, Джуди», - сказал я. «Я рад этому. Я очень счастлив.'

«Снаружи исцеляется», - мягко сказала она. «Внутри это занимает больше времени. Иногда это совсем не лечит. Я думал, у меня это не сработает ».

Я спросил. - "Но это сработало?"

«Я много думала», - серьезно сказала она. «Сначала я не видела причин прощать тебя. Вы использовали меня целенаправленно и намеренно. Я знал, что ты не хотел позволить мне пережить то, что со мной случилось. Вы были вынуждены, я это понимала. Но есть люди, которые не смогли бы меня понять. Они бы подумали обо мне, как о человеке, о человеческом существе. Но ты этого не сделал, и я ненавидела тебя за это. Но когда мне стало лучше, я подумал об этом и начала тебя понимать. Думаю, вы думали обо мне, о том, что они со мной делали ».

«Я тоже страдал, Джуди», - мягко сказал я, взяв ее за руку. "Но, я победил".

* * *

Content

Картер Ник
Арабская чума

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9