Картер Ник

Азиатская западня

Аннотации

ВЕНДЕТТА ВО ВЬЕТНАМЕ

Генерал Мартин - герой. Он доказал свое мужество во Вьетнаме. И заплатил за это в лагере для военнопленных. Теперь генерал Кейт Мартин пропал. Может, он исчез, чтобы уединиться. А может, он взыскивает старые долги ...

Задача N-3 - найти его - любой ценой. След становится горячим, когда партнером Ника назначается красивая евразийская агентша а убийства высокопоставленных чиновников Северного Вьетнама превращаются в эпидемию.

В театре кабуки в Бангкоке Ник Картер превращается в вьетнамского крестьянина. И посреди знойной ночи в Юго-Восточной Азии он прыгает с парашютом в сельскую местность недалеко от Ханоя. Если его маскировка не удалась, обратного билета не будет. И если он не найдет Кита Мартина и не остановит убийства, война во Вьетнаме будет выглядеть как генеральная репетиция настоящих событий ...

* * *

Ник Картер

Пролог

Первая глава

Вторая глава

Третья глава

Четвертая глава

Пятая глава

Шестая глава

Седьмая глава

Восьмая глава

Девятая глава

Десятая глава

Одиннадцатая глава

Двенадцатая глава

Тринадцатая глава

Четырнадцатая глава

Пятнадцатая глава

Шестнадцатая глава

Семнадцатая глава

Восемнадцатая глава

Девятнадцатая глава

Двадцатая глава

Эпилог

* * *

Ник Картер

Азиатская западня.

Перевод Льва Шкловского

Посвящается мужчинам

Секретных служб

Соединенных Штатов Америки

МЕСТЬ ГЕРОЯ!

Старые солдаты никогда не умирают - они просто исчезают. По крайней мере, именно это случилось с Китом Мартином, выжившим военнопленным и героем войны во Вьетнаме. Убивает ли кто то высокопоставленных чиновников Северного Вьетнама случайно? Но зачем кому-то возвращаться?

Миссия N3 - выяснить - и если есть связь между Мартином и убийствами, ее следует разорвать ... любой ценой. Потому что за закрытыми дверями в Вашингтоне нервы на пределе. Если эти убийства не будут остановлены, виноваты в этом США. И снова мир во всем мире в руках одного человека - Ника Картера, Киллмастера - в этом волнующем шпионском триллере!

Пролог

Высокий мускулистый мужчина швырнул окурок сигареты, скрученной вручную и обернутой коричневой бумагой, на неровный пол и растер его ногой. Он посмотрел на себя в зеркало, которое все еще висело на стене уборной в разбомбленном здании, где он укрылся. Единственным светом была луна цвета слоновой кости, которая просачивалась сквозь щели в разрушающихся стенах. Он застегнул петлицы своей стеганой черной пижамной куртки с удушающим воротником. Он был таким же, как у большинства крестьян, работающих на полях и рисовых полях Северного Вьетнама.

Скрытый мужчина скрывал свои окрашенные черные волосы плотно прилегающим беретом, поверх которого надел конусообразную шляпу кули. Он был надежно закреплен завязками, завязанными узлом под его квадратным подбородком. На его ногах были черные облегающие эластичные штаны, заправленные в боевые сапоги до щиколотки. Чтобы его камуфляж был безупречным, он должен был надеть на ноги сандалии с ремешками.

Из хорошо организованного рюкзака мужчина достал небольшую плоскую консервную банку. Хотя его лицо и руки уже были в пятнах, что придавало им желтушный вид, он намазал слой черного лака для обуви по отражающим поверхностям своего лица. Он посмотрел на свои наручные часы, заменил крем для обуви в рюкзаке и сунул его в темный угол. Последней проверкой при подготовке к его отъезду из своего укрытия была повторная проверка его оружия, самым опасным из которых был заряженный одиннадцатизарядный патрон Лекоева калибра 9 мм. пистолет-пулемет. Он также посмотрел на дополнительную обойму для боеприпасов, прежде чем сунуть ее обратно в удобный карман.

Он вынул клин из-под нижней части незапертой двери туалета, затем открыл ее. Он бесшумно шел сквозь тени, вызванные разрушенными стенами, скрученными балками и обломками битого бетона. В еще стоявшем углу дальнего конца разрушенного здания он отодвинул несколько осколков досок и обнаружил велосипед.

Необычная обстановка довела его до обострения внимания. Каждое движение, каждый звук казались усиленными его настроенному разуму. Он умел поднимать себя до тщательно рассчитанного личного максимума. Он не собирался рисковать внезапным распадом марихуаны, откладывая то, что он должен был сделать.

Вытаскивая велосипед, он чувствовал сырость на ладонях.

Быстрое нанесение водорастворимой краски, которую он использовал, чтобы сделать велосипед неидентифицируемым, еще не полностью высохло.

Переодетый нарушитель использовал проселочные дороги и малоизвестные улицы, чтобы добраться до места назначения. Он ехал рядом с узким переулком, окруженным с обеих сторон высокими стенами. Сгорбившийся всадник медленно крутил педали, его лицо блестело от пота. Знойная атмосфера теплого влажного дня сохранялась еще долго после захода солнца. Это было типично для неудобной летней погоды в столице Северного Вьетнама Ханое.

Велосипедист остановился на полпути вдоль гладкой стены справа от него. Он знал, что за этим расположено. Были потрачены дни на изучение масштабных чертежей и запоминание каждой детали виллы и ландшафта вокруг нее. Это знание было необходимо для успеха его плана.

Единственной переменной была назначенная охрана. Один из них, как известно, был размещен у ворот подъездной дорожки в начале двадцати ярдового переулка, ведущего к дому. У другого охранника не было назначенной позиции, он перемещался по своему желанию. Он мог быть проблемой.

Убедившись, что его никто не заметит и что он сориентировался с помощью лунного света, отражающегося от листьев лимонного дерева, растущего за стеной, велосипедист в темном спешился. Он пронес велосипед через неглубокую дренажную канаву между улицей и стеной. Он положил свою неуклюжую шляпу кули в углубление, затем прислонил велосипед к стене.

Он снова оглядел улицу. Он был один. Он снял куртку с толстой подкладкой одним отработанным движением. Используя наклоненный велосипед как импровизированную лестницу, он встал на перекладину, затем перевернул утепленную куртку так, чтобы она упала на стену. Она образовала мост через зазубренное битое стекло, вделанное в цемент.

Фигура в берете взлетела и перелезла через стену, как пантера. При этом он отшатнулся. Велосипед упал, его прежний характерный силуэт на стене исчез. Незаметная фигура легко упала между дальней стороной стены и рядом растущих изгородей. Та же слабая улыбка, которая много раз морщила лицо человека на этапе планирования, снова проявилась, когда он пристально посмотрел и обнаружил корявое лимонное дерево, стоящее точно в том положении, которое обозначено на схеме. Дерево сделает его выход таким же простым, как и вход.

Человек с мрачным лицом подошел к концу ряда тисовых кустов. Там он ждал и слушал; слабый шаркающий звук достиг его напряженных ушей.

Хруст приближающихся шагов доносился с гравийной дороги. Быстрым бесшумным движением присевший мужчина вытащил из ботинка боевой нож с острым лезвием. Вьетнамский солдат в униформе остановился не более чем в четырех футах от того места, где прятался мужчина, около конца тисовой изгороди.

Он прыгнул, обхватив голову охранника одной рукой, зажав рот и раздавив сигарету внутри него, в то время как он воткнул нож по рукоять между вторым и третьим ребрами.

Вьетнамец захлебнулся, и его колени обвисли. Владелец ножа направил рушащееся тело на землю, рука все еще крепко прижимала его рот. Он быстро вытащил нож, вытер его о траву, вернул в ботинок, затем обеими руками затащил неподвижную фигуру за изгородь. Не было необходимости проверять его на признаки жизни.

Злоумышленник израсходовал лишние тридцать секунд из установленного им самим лимита времени, но он снизил опасность во время фазы ухода на пятьдесят процентов. С таким же успехом охранник у парадных ворот мог находиться на планете Марс.

Разведчик вытащил свой русский пистолет-пулемет и открыл предохранитель. Смело побежав вперед, он прошел пятнадцать ярдов по открытой местности, словно мимолетная тень. Таким же образом он поднялся по каменной лестнице на веранду с мраморным полом. Свет лился из двух многослойных французских дверей, которые вели в гостиную и столовую. Он присел рядом с дверью справа и прислушался.

Бандит был уверен в разведывательной работе, которая велась при подготовке к этому моменту. Министр безопасности нового вьетнамского правительства Бан Лок Хыонг был методичным человеком. Ранним вечером он любил слушать легкую классическую музыку. Если бы музыка доносилась из гостиной, Хыонг пил бы там аперитив перед ужином. Если музыка доносилась из столовой, Хуонг сидел один за столом, лицом к французским дверям.

Со своего места у дверей гостиной мужчина слышал музыку, но очень слабо. С пистолетом наготове он подошел к другой двери. Напряжения фортепианного концерта были гораздо более отчетливыми.

Он молча досчитал до пяти, затем глубоко вздохнул и ворвался в непрочную дверь.

Внутри он остановился.

Сильный свет, отраженный множеством кристаллов-слезинок, украшающих декоративную люстру, низко свисавшую над огромным обеденным столом, заставил убийцу моргнуть, но он наполовину нацелил свой пистолет, когда увидел, что - вопреки его информации - министр Бан Лок Хыонг был не один.

По обе стороны стола сидели мужчина и женщина, кавказцы, и смотрели на незваного гостя в полном шоке. Спиной к нему сидела тонкая вьетнамка в традиционной национальной одежде. Бандит на мгновение застыл в полном удивлении. Хыонг, бывший генерал, отвечавший за военную безопасность и изоляцию военнопленных во время войны во Вьетнаме, должен был быть один. Кто были эти люди? Его нерешительность уже дала троим из них шанс опознать его, несмотря на его маскировку.

У него был импульс бежать, но в этот момент коренастая фигура министра Хыонга, стоявшего лицом к лицу с незваным гостем, поднялась на ноги. Внезапное движение Хуонга было похоже на движение выскакивающего силуэта мишени на полигоне, где боевик тренировался реагировать на эту самую непредвиденную ситуацию.

Внезапно успокоившись, он нацелил свое оружие и выпустил в министра короткую и точную очередь. Хыонг только начал нырять под стол, когда пули попали ему в грудь. Он тяжело упал на стол.

Убийца стрелял непрерывно, ведя ствол справа налево. Стук пистолета не пропустил ни секунды, когда он вынул пустой обойму и вставил вторую заряженную. Голова вьетнамской женщины внезапно упала набок, мышцы и артерии на ее шее были разорваны. Бледный европеец в сшитом на заказ смокинге продолжал сидеть прямо, но голова его медленно опускалась, как если бы он созерцал кровавые швы, растекающиеся по переду рубашки.

Женщина напротив него за столом была на полпути к ногам с открытым ртом, чтобы закричать, когда смертельные пули задушили ее. Ей вырвался единственный свистящий вздох, прежде чем кровь хлынула из ее горла, и она была брошена на стул, с которого поднялась, сразу же окрасив острие иглы в ярко-красный цвет.

Человек с заляпанным черным лицом и в армейских ботинках пристально смотрел сквозь дымящуюся дуло своего оружия на упавшую фигуру пухлого вьетнамца, который должен был стать его единственной целью. Одна из рук мужчины сжалась и схватилась за скатерть, после чего безжизненное тело министра Хыонга соскользнуло на пол, с ужасающим грохотом утащив со стола серебряные, фарфоровые и изысканные хрустальные винные бокалы.

Злоумышленник поднял автоматический пистолет и выстрелил двумя короткими очередями в цепь, поддерживающую тяжелую хрустальную люстру. Она рухнула на тщательно продуманный цветочный центральный элемент в центре стола, и завеса тьмы опустилась на ужасную сцену.

Пятнадцать секунд спустя удаляющаяся темная фигура взобралась на лимонное дерево, качнулась с его нависшей ветки и перебралась через стену с изорванной крестьянской курткой в руках. Пистолет-пулемет с горячим стволом был надежно закреплен. Были возвращены и шляпа кули, и велосипед. Это было все, что он мог сделать, чтобы сдержать желание крутить педали на большой скорости. Но он сдержался и был почти в миле, прежде чем произошла какая-либо положительная реакция.

Он снова начал потеть, но на этот раз не только из-за теплой ночи. Он оценил свою миссию: ничего не случилось, кроме того, что старый козел был не один; но четверо расстреливаются так же легко, как один с близкого расстояния. К тому же вьетнамка и двое европейцев мешали выполнению задания.

Интересно, кто эти два кавказца?

Ни у одного из них не было возможности заговорить.

А теперь они никогда не сделают этого, и это было к лучшему.

Мертвые не болтают.

Кроме того, повторил он себе, они мешают миссии, которую он поклялся выполнить до самого конца, какой бы ценой ни была.

Первая глава.

Я понятия не имел, почему меня отправили в конференц-зал рядом с кабинетом министра обороны на втором этаже здания Пентагона. Блеск серебряных звезд и радужные ленты на мундирах офицеров, ожидавших меня, производили впечатление. Я был единственным присутствующим гражданским лицом.

Пятеро мужчин, собравшиеся вместе, были генералами двух и трех звездного типа. Все мы ожидали скорого прибытия четырехзвездного генерала Гарольда Джарретта, начальника штаба армии США.

Ни один из собравшихся офицеров со мной не разговаривал. Двое, которые продолжали поглядывать на меня через комнату, казались мне более чем любопытными по поводу моего присутствия. Их взгляды были мрачными и откровенно настороженными. Было довольно ясно, что меня не особенно приветствовали.

Я продолжал смотреть в один из углов хорошо освещенной комнаты с ковровым покрытием.

Его самой выдающейся особенностью был огромный стол из орехового дерева, достаточно большой, чтобы с легкостью вместить комитет из двадцати человек. Через окно рядом со мной я мог видеть на переднем плане медленную реку Потомак. Слева за ним колонны Мемориала Линкольна сияли ослепительно-белыми лучами яркого утреннего солнца. Справа округлый купол Мемориала Джефферсона напомнил мне гладкую шляпку гриба. Вдали между двумя мраморными сооружениями находился чистый тонкий обелиск монумента Вашингтона.

Я полез в карман куртки за сигаретами. Табачный магазин изготовил их на мой вкус, выбив золотые инициалы N.C. на наконечниках фильтров. Мои действия были прерваны прибытием генерала Джарретта. Вход высокого седого человека заставил остальных в комнате немного напрягаться. Он махнул рукой в сторону стола для переговоров. «Присаживайтесь, джентльмены. От этого вопроса нужно быстро избавиться ».

Младшие генералы вскарабкались на стулья, автоматически усаживаясь на протокольную позицию, определяемую званием. Эффективная на вид женщина средних лет с аппаратом для стенографирования расположилась стратегически рядом с изголовьем стола. Я отложил сигареты и подошел к стулу в дальнем конце. Начальник штаба армии кивнул мне, либо одобряя мой выбор изолироваться, либо молчаливо подтверждая мое присутствие. Я встречался с ним однажды; Интересно, помнит ли он меня?

Генерал Джаррет отказался от формальностей, связанных с созывом собрания. Он дошел до сути вещей. «Джентльмены, я не вижу альтернативы, кроме как еще раз отложить запланированное заседание Совета по стратегическим вариантам. Без полного состава мы не сможем функционировать, и, как видите, генерала Мартина нет. Дальнейшие попытки привлечь его к участию ни к чему не привели. Правление больше не может откладывать выполнение своих обязательств. Этот третий фальстарт за десять дней недопустим. Я должен попросить, чтобы мы предприняли шаги, чтобы назначить замену для выполнения обязанностей генерала Мартина в этой группе ».

Лысый генерал-лейтенант с полным лицом, сидевший справа от Джарретта, взглянул на меня через стол. «Давай, Сэм, - сказал шеф. "Мистер. Картер здесь по моему прямому приглашению.

Генерал, на безмолвный вопрос которого был дан ответ, был Сэмюэл Бромли, твердый старик с Уэст-Пойнт, который все еще был настолько строго дисциплинирован. У них с Джарреттом всегда были разногласия. Между ними часто возникала открытая враждебность по поводу сильных противоположных взглядов. «Мартин знал, что мы собираемся собраться во вторник», - прорычал Бромли. «Из-за него мы сильно отстаем. Его отпуск истек шесть дней назад. На меня начинает оказывать давление Конгресс. Мы все...."

«Нам не нужно повторное хеширование, Сэм, - ответил генерал Джарретт. «Мы должны принять решение - прямо сейчас - будет ли Мартин мещен или удален». Его настороженные глаза пронзили двухзвездного генерала, сидящего ближе всех ко мне. «Как насчет этого, Джек; удалось ли тебе хоть как-то его разузнать?

«Ничего подобного, сэр», - был его ответ. «Мы трижды проверяли его адрес для отпуска во Фриско. Ничего такого. Тупик."

«Это не похоже на Кейта Мартина», - добавил другой голос. Оратор был крупным мужчиной, густые брови которого закрывали маленькие глазки на пухлом лице. «Мне совсем не нравится, как это звучит. Такие люди, как Мартин, не просто встают и счезают. Помимо того, что он нужен для S.O.B., я думаю, что мы несем личную ответственность за дальнейшее расследование. Знаешь, он не обычный генерал.

Я знал это. И миллионы американцев тоже знали об этом. Кейт Мартин был широко известным героем войны во Вьетнаме. Он был одним из немногих, кто сохранил известность даже после его захвата. Что это было - три с половиной года военнопленным? Тяжелые годы для любого мужчины. Когда их выпустили, они были почти людьми: ослаблены болезнью и голодом; раненые остро нуждающиеся в медицинской помощи. Все столкнулись с эмоциональной адаптацией, некоторым потребовалась длительная терапия, прежде чем они смогли вернуться к нормальной жизни в мирном обществе.

Меня бросали в тюрьмы, заключали в грязные и отвратительные места, и охранники жестоко обращались со мной, когда полевые операции заканчивались неудачей. Но мне никогда не приходилось терпеть длительное плохое обращение со стороны этих несчастных военнопленных. Тем не менее, я чувствовал отдаленное родство с теми, кто вёл унылую жизнь в убогих лагерях для военнопленных Ханоя. Или тех, кто там погиб.

Мартин выжил. Освободившись, он не стал отказываться от рассказа о том, насколько это было тяжело. Он вернулся домой в звании полковника и использовал свое положение, чтобы встать и выступить в защиту менее красноречивых военнопленных. Для некоторых он был слишком откровенен, но ему немедленно заткнули рот и вывели из поля зрения общественности. Однако вскоре его карьера продолжилась, но с гораздо меньшей помпой.

«Мы не хотим торопиться с этим», - предупредил худой генерал слева от Джарретта. «Кейт Мартин слишком известен в Вашингтоне, чтобы мы не пытались как можно дольше скрывать его отсутствие. Если Белый дом не поднимает шума из-за этого, может, нам стоит подождать еще немного. Нам чертовски повезло, что в президентской администрации есть такой человек, как Мартин, где он может оказывать необходимое нам влияние ».

«Ага», - прорычал Бромли. «У него быстрое выступление, но он не выйдет на бис, если мы не сможем найти сукиного сына. Он выскочка, пытающийся целоваться, как напористый Джордж Кастер, пока какой-то умный сиу не урезал его размер. Меня не волнует, будет ли Мартин светловолосым парнем президента; Я предлагаю бросить его и вместо него посадить на доску Клайда Буркхардта ».

Ответ генерала Джарретта удивил всех, в том числе и меня. "Я слышу возражения?" - рявкнул он. Прежде чем что-либо было предложено, он с силой ударил сжатым кулаком по столешнице. "Сделано!" он постучал и поднялся на ноги с живостью, которая не соответствовала его шестидесяти одному году. Было совершенно очевидно, что, поскольку до выхода на пенсию по закону оставалось всего несколько месяцев, Джарретту было наплевать, кто сидит в совете директоров. Он все равно контролировал это железной рукой.

Остальные генералы вскочили. Они стояли, ожидая, когда начальник штаба выйдет из комнаты. Стенографистка ушла. Джаррет задержался. Он покачал головой, отпустив остальных членов правления. Я пошел с ними.

Генерал Джаррет протянул руку, чтобы преградить мне путь, когда я подошел, чтобы обойти его. - Вы не получили от этого многого, правда, мистер Картер? Он действительно меня помнил.

Я знал, что не стал бы наблюдать за пятиминутной конференцией Пентагона на высоком уровне, если бы она не вызывала значительный интерес для человека, который меня на нее послал. «Полагаю, я слышал то, что хотели, чтобы я услышал, генерал».

Мой начальник - Дэвид Хок, серьезный директор и начальник операций AX, подпольной разведывательной организации без официального устава. Хоук управляет темными, всемирными действиями AX так же ловко, как требовательный маэстро дирижирует хорошо отрепетированной симфонией. Моя работа в AX длилась достаточно долго, и я накопил завидный стаж, несколько шрамов - не уродующих меня - и огромное уважение к Дэвиду Хоуку. Стаж работы в AX никак не связан со стажем работы. Это более тесно связано с выживанием. Я дошел до того, что Хоук сменил мой псевдоним, чтобы носить кодовое обозначение N3. Только оперативники могут получить статус «N». Мне никогда не сообщалось, сколько N агентов у AX или кто такие N1 и N2 ... или кем были. Я подозреваю, что они оба мертвы. В этом бизнесе только рабочие могут рассчитывать на определенную пенсию.

«Я бы не хотел, чтобы вы создавали ложное впечатление, мистер Картер». Голос Джарретта был резким и торжественным. «У генерала Мартина есть недоброжелатели - люди с искренней целеустремленностью, - которые не могут мириться с радикальным отходом от давних традиций. В некоторых случаях эти очень высокопоставленные офицеры рассматривают Мартина как угрозу - не для себя, а для нашего дисциплинированного учреждения.

«Мартин молод, смел и решителен. Он закаленный в боях офицер, хорошо зарекомендовавший себя под огнем и заслуженный быстрого продвижения по службе. То, что его семья имеет богатство и значительное политическое влияние, не имеет ничего общего с его выдающимся карьерным ростом. Во многих отношениях он напоминает своего дядю, сенатора Стедиера, чья жесткая и ястребиная позиция во время вьетнамского конфликта была подвергнута резкому возражению Мартином. Тем не менее Кит охотно служил своей стране, сражался с выдающейся храбростью и был за это удостоен чести. Как ни странно, когда ему должен был быть вручен Крест за выдающиеся заслуги на церемонии награждения, проводимой в армейском госпитале Леттермана по его возвращении из Юго-Восточной Азии, Мартин отказался принять его от своего отчима, который, как вы, возможно, знаете, является генерал-лейтенантом в отставке. . Вам знакома эта предыстория? "

«Не в подробностях, генерал».

«У меня нет времени учить вас. Я упоминаю об этом только для того, чтобы сообщить вам, что генерал Мартин остается загадкой для многих людей. И просить вас сообщить мистеру Хоуку, что я полностью доверяю ему. Я уверен, что любые шаги, которые он предпримет в этом вопросе, будут разумными и быстрыми.

Генерал Джарретт не дал мне возможности подтвердить, что это единственный способ, которым Хоук справится с любым заданием. Он развернулся и зашагал прочь.

Я остался один в большой тихой комнате.

В нем царила мрачная и одинокая атмосфера.

Встреча открывалась и закрывалась в такой поспешной и зловещей манере, что я чувствовал, что многое осталось недосказанным.

Должна быть причина, по которой генерал Кейт Мартин отказался присутствовать на решающем заседании Стратегического совета безопасности.

Я задавался вопросом, был ли его прогул по приказу Белого дома.

Если президент был причастен к тому, чтобы продлить отсутствие Мартина, происходило какое-то весьма своеобразное мероприятие.

Это было маловероятно. Все это могло быть уловкой непредсказуемого Кита Мартина.

Я бы не получил никаких ответов, стоя здесь и мечтая о ситуации.

Хоук ждал, что я проинформирую его о том, что произошло. У него есть несколько ключевых деталей, чтобы заполнить пробелы в этой безумной головоломке.

Вторая глава.

Утренний транспорт, пересекающий Арлингтонский мемориальный мост в сторону округа, был слабым и ненамного тяжелее на север, по 23-й улице. Я свернул на Нью-Гэмпшир-авеню на Вашингтон-Серкл. Ремонт улиц на Коннектикут-авеню возле подземного перехода сократил движение вокруг DuPont Circle до одной полосы.

Я поставил машину на отведенное для меня место в подвальном гараже отеля DuPont Plaza. Используя аварийную пожарную дверь, чтобы добраться до переулка, я прошел по часовой стрелке до середины Круга и миновал посольства Ирака и Нигерии. Было тихое утро.

Первый алфавитный список в справочнике в вестибюле Хаттермана - это «Альянс за мир», расположенный в люксе 514. Я всегда подозревал, что это прикрытие для чего-то еще. Второй список - это Amalgamated Press and Wire Service. Это выглядит законным, но это не так. Это прикрытие для AX, который занимает большую часть третьего этажа.

Приемная была пуста. Обычно это так. Очень мало AX-активности осуществляется под открытым небом. Сразу после того, как я вошел, из скрытого динамика раздался знакомый голос. «Входи, Ник. Моя дверь открыта.

Мое присутствие было обнаружено термочувствительным электронным устройством, спрятанным в дверной коробке. Визуальная идентификация была произведена по видеоизображению, снятому невидимой телекамерой и переданному на несколько экранов мониторов, стратегически расположенных в нескольких офисах.

Хоук откинулся в кресле с высокой спинкой, положив ноги на открытый нижний ящик стола. На этот раз он не курил и не жевал незажженный окурок одной из своих дешевых сигар. В его пепельнице размером с колпак лежали с мокрыми концами туши четырех изрезанных зубами окурков. Я всегда могу судить о настроении Хоука по тому, как быстро накапливаются его окурки. Это был не один из его лучших дней.

«Сядь, Ник», - пригласил он, наградив меня легким изгибом губ. Это самое близкое к тому, что он когда-либо подходил к тому, чтобы вызвать улыбку. Он протянул коробку с сигарами. Я покачал головой. Человек с сильным животом должен терпеть сигары Ястреба, не говоря уже о том, чтобы их курить. Я вытащил свою пачку сигарет частной формулы.

После того, как мы закурили, он дал мне немного расслабиться. Это само по себе было не в его характере. Ястреб - беспокойный, динамичный человек, которому, кажется, нужно постоянно находиться в движении. Его хронологический возраст, который, как я предполагал, составлял около шестидесяти, и то, как ему было позволено проводить свои уникальные операции, - это два из многих хорошо хранимых секретов AX. То, что он пользуется огромным влиянием на высших уровнях правительства, - нет. Он так же усердно работал, чтобы держать AX в неизвестности и его избранный персонал невидимым, как и для успешного выполнения порученных ему секретных миссий.

«Как ты себя чувствуешь, Ник, мой мальчик?» - наконец спросил Хоук.

Если когда-либо и было указание на то, что я не буду чувствовать себя так хорошо после того, как Хоук рассказал мне, что он имел в виду, этот заботливый подход телеграфировал плохие новости. Его дружелюбное, неожиданное беспокойство и дружеское приветствие вызвали во мне предупредительный сигнал. У животных и насекомых возникает одно и то же интуитивное чувство перед самым разрушительным землетрясением. Когда Хоук придерживается отцовского подхода, работа обычно оказывается политической и чрезвычайно деликатной.

«Прекрасно, сэр», - ответил я на его вопрос и на этом остановился. Мне было интересно, что вызывает сдержанность Хоука. Он был не из тех, кто уклоняется от неприятной темы.

«У меня есть кое-что, что я хочу, чтобы вы увидели», - сказал он.

Компактный кинотеатр, напоминающий портативный телевизор, покоился на вешалке напротив широкого стола Хока. «Пододвиньте свой стул рядом с моим», - приказал он. Он активировал пульт дистанционного управления, который включил кинопроектор.

У фильма не было названий. На начальных кадрах не было ничего, кроме клубящихся темно-серых облаков. Громовой и постоянный звук позволил мне определить обстановку еще до того, как дым рассеялся, открыв сцену боя. Сначала я подумал, что смотрю обучающий фильм. Танк перед камерой под обстрелом двигался по деревенской улице. Вдоль дороги тянулись горящие разрушенные здания. Когда танк затрясся и остановился под ударом кумулятивного заряда, врезавшегося в его борт, я поменял мнение.

Сильный оранжевый взрыв сорвал тяжелую гусеницу. Крышка люка башни и обмякшее тело унесло в воздух. Это не были спецэффекты; Я смотрел боевой фильм без цензуры.

«К звуковой дорожке нет комментариев!» - крикнул Хоук сквозь шум. «Это было сделано в разгар битвы при Хюэ во время первого наступления Тет во Вьетнаме. Теперь следите за движением в правой части экрана ».

Оператор повернул объектив, чтобы поймать рваную шеренгу сгорбившихся солдат, движущихся вперед через завалы на улице. Они преследовали мужчину, который постоянно махал рукой, чтобы подбодрить тех, кто позади, не отставать. «Там впереди майор Кейт Мартин, - сказал мне Хоук.

Мартин рванулся к неподвижному танку. Вокруг его ног валялись клубы пыли от прицельного автоматического огня. Один раз он запнулся, но продолжал идти. «Поймал один прямо здесь, в мясистую часть бедра», - объяснил Хоук. Решительный майор рванул вперед. Он достиг подветренной стороны дымящегося резервуара и остановился ровно настолько, чтобы нетерпеливо махнуть рукой отставшим солдатам, идущим по его следу. Когда Мартин поставил свое оружие на гусеницы и взобрался на борт танка, вперед ринулись четверо мужчин в военной форме из джунглей. Двое упали почти сразу. Выжившая пара добралась до корпуса танка и забилась под ним.

Над ними Мартин скрылся в подбитом танке. Через несколько мгновений через люк подняли неподвижную фигуру. Он наполовину соскользнул, наполовину упал в ожидающие руки двух мужчин на земле. Объектив камеры увеличился, чтобы крупным планом запечатлеть окровавленного раненого члена экипажа и мрачные лица двух солдат, протягивающих руку помощи.

Раздался оглушительный взрыв звуковой дорожки, заполнивший кабинет Хоука, и наступила полная тишина. Камера покачнулась прямо перед тем, как ее объектив охватил небо, а затем остановился. Экран был заполнен пятном несфокусированного коричневого цвета. «Еще один снаряд!» Голос Хоука был хриплым шепотом. «Вытащил звукооператора и все его оборудование. Оператор получил легкое ранение. Смотри!"

Все еще работающая камера была подобрана и направлена на Мартина. Он отступал к борту танка, через плечо лежал без сознания человек. Он осторожно положил неподвижную фигуру на землю. Затем он схватил М-16, который он положил на бесполезные гусеницы, и двинулся к носу танка. Опустившись на одно колено, он посмотрел вперед. По тому, как он дернулся назад, когда маленькие гейзеры пыли отметили попадание пуль перед ним, было ясно, что спасательная операция была остановлена невидимым вьетконговским пулеметом. Его задачей, очевидно, было прикрытие наблюдательного пункта, ведя смертоносный и точный огонь по артиллерии противника. Следующая очередь должна была состояться через секунды.

Мартин двинулся. Один и незащищенный, он бросился вперед. После шести длинных шагов его правая рука перевернулась. Ручная граната проплыла на виду. Сгорбившись, Мартин пробежал еще три шага и опустился. Он дважды перевернулся и лежал неподвижно. «Эта пуля прошла через его легкие», - объяснил Хоук. «Но он еще не закончил». Я бы не знал, что Мартин получил второй удар, потому что он приподнялся на локтях и начал стрелять из М-16, как если бы он находился в положении лежа на тренировочном полигоне.

Картинка на экране тряслась. Разорвался еще один снаряд. Судя по дыму и пыли, окутавшим лежащего на земле Мартина, я решил, что он разлетелся вдребезги. Но из желтовато-черного облака выбрался Мартин - двигаясь медленно, намеренно - движимый чем-то более сильным, чем боль, которую он, должно быть, испытывал. Он снова споткнулся, упав на колени. Прежде чем он полностью упал, из его руки вылетела еще одна граната. Обломки от этого осыпались на Мартина, которые теперь лежали ровно и неподвижно на улице.

Российский танк Т-34 пробил единственную уцелевшую стену углового дома. Его показали достаточно долго, чтобы я мог распознать, что это было до того, как экран проектора погас. «Оператор убрался прямо здесь, но у него были записи о героическом поступке Мартина», - объяснил Хоук. «Именно тогда его схватили. Этот отрывок из фильма, а также рассказ людей, которые были с ним, принесли ему DSC. Оба члена экипажа танка выздоровели, хотя один из них до сих пор находится в больнице штата Вирджиния. Взвод, которым командовал Мартин, не мог дать ему достаточно похвалы. В этом действии вы видели всего полдюжины солдат. За кадром стояла еще дюжина очевидцев. Они помогли сделать Мартина легендой, которой он является сегодня ».

«У него определенно хватало мужества», - прокомментировал я.

«Есть еще один фильм, который тебе стоит посмотреть, - продолжил Хоук. «После той акции в Хюэ никто не знал, что случилось с Мартином. Он был трижды ранен, на него несся российский танк, стрелял и крушил все, что попадалось на глаза. Он мог быть убит или взят в плен.

Невозможно было сказать. Итак, Мартин был объявлен пропавшим без вести и признан мертвым. Потом мы посмотрели этот клип ».

Это было недолго. В инсценированном пропагандистском фильме были показаны захваченные в плен американские военнопленные, которых проводят парадом по улице Ханоя. Пленные были жалкими, босыми, изможденными, с изможденными лицами и склоненными бритыми головами. Их лодыжки и запястья были скованы тяжелыми цепями. Умышленное унижение было подлым и унизительным. Пленные с пустыми глазами больше походили на одурманенных автоматов, чем на свободных американских военнослужащих.

На короткое время фотограф сосредоточился на сутулом, удрученном человеке. "О Боже!" слова вырвались у меня. «Его едва можно узнать, но это Мартин», - сказал я. «Он волочит одну ногу. Я думал, ты сказал, что у него только ранена нога.

«Была, но он почти не лечился от такой относительно небольшой раны. Это просто еще один способ оскорбления наших захваченных войск. Как видите, оно показано. Конечно, после того, как он вернулся домой, о нем позаботились должным образом ».

Я закурил еще одну сигарету. Адреналин у меня течет легко. Просто наблюдать, как кто-то в затруднительном положении разжигает мои чувства. Хоук говорит, что моя способность так быстро адаптироваться к ситуации - одна из причин, по которым он держит меня в резерве для более сложных заданий. По опыту я знал, что чем дольше Хоук будет информировать меня о предыстории, тем неприятнее будет работа. Ему потребовалось много времени, чтобы добраться до сути.

Хоук поднялся на ноги. Для меня это было знаком того, что он приближается к раскрытию того, что было в необъяснимом отсутствии Кита Мартина, что волновало всех. Он глубоко вздохнул. «После того, как военнопленных привезли домой, кажется, наступил период, в течение которого в послужной список Мартина не делалось никаких записей. Мы знаем, что он некоторое время находился в больнице. Я подозреваю, что во время того пребывания на реабилитации он проходил психиатрическое лечение, как и многие военнопленные. Если да, то это не было записано или вычеркнуто из его личного дела. Выдающиеся записи - это два повышения, данных ему во время и сразу после заключения в Ханое. Первое - от майора до подполковника - последовало после пропагандистского фильма, подтверждающего, что Мартин жив. Второе, в звании полковника, прибыло, когда его увозили домой.

«Разрыв в сроке мог быть из-за отпуска. У него, должно быть, накопилось много отпускных, - рассудил я.

«У него было это, и он взял это. В то время вы были за границей по работе, но вы можете вспомнить фурор, который он произвел здесь. Он действительно занял широкую полосу, появляясь в таких местах, как Лас-Вегас и Нью-Йорк, с голливудскими звездочками, титулованными разведенными и парой чирлидерш из Далласских ковбоев. Он был богат, и это есть происходил из богатой семьи. Он не раз был близок к тому, чтобы спровоцировать скандал. Затем он внезапно успокоился. Его дядя, сенатор Стедьер, имел какое-то отношение к сдерживанию эксцессов Мартина. Я упоминаю это имя, потому что он имеет непосредственное отношение к тому, что ты сейчас здесь ».

В этом Хоук был прав лишь отчасти.

Это была Джинджер Бейтман, живописная рыжая из Атланты, которая, как я всегда думал, будет особенно способной девушкой в спальне в субботу вечером, заставила меня двигаться этим утром.

Я сидел голый на откинутой крышке сиденья унитаза, положив полотенце на колени, когда зазвонил телефон. Перед тем, как это прервать, я наносил антисептик на красный рубец, пересекающий исчезающую татуировку AX на внутренней стороне моего правого локтя, и обсуждал, оправдывает ли глубокая царапина от ногтей использование пластыря.

Шагая по толстому ковровому покрытию в своей холостяцкой квартире в Александрийских башнях Лэндмарк, я начал придумывать историю, почему я не могу выступить на бис для пылкой молодой светской львицы, которую я оставил в постели с мечтательными глазами и томной. Она не хотела, чтобы я уходил от нее, но мне нужно было передохнуть. Кроме того, еще один сеанс с ней может оставить меня изрезанным на ленточки, не говоря уже о появлении синяков в интимных, чувствительных областях. Ее удивительная выдержка и ненасытная требовательность опровергли слухи, распространенные ее бывшим мужем. Он утверждал, что она фригидна. Я знал лучше. Мои личные исследования подтверждают, что фригидных женщин не бывает - есть только неумелые мужчины. Или истощенные мужчины. После особенно активной ночи я был одним из последних.

Когда я потянулся за телефоном, я поклялся, что сегодня я буду спать долго, крепко и один.

«Картер, слушает», - сказал я в трубку.

«Привет, Ник. Это Джинджер. Хок говорит, что вам нужно придти в Пентагон. Она не дала мне возможности протестовать. Ей ничего не было нужно. Мы оба знали, что приказы Дэвида Хока требовали автоматического ответа. Ее нешифрованный звонок по моей открытой телефонной линии подтвердил сообщение.

Отрывочные детали, которые мне передала Джинджер, включали только время и место встречи, на которой я должен был присутствовать.

Я поспешил, как было сказано. Уйти до того, как моя светская телочка с медовым голосом проснулась достаточно, чтобы понять, что я от нее убегаю, было дополнительным стимулом не терять времени.

Хоук, похоже, теперь никуда не торопился. Он выпустил облако голубоватого дыма к потолку. Я никогда не видел, чтобы он выглядел таким задумчивым. Целых двадцать секунд в комнате было так тихо, что мы могли слышать шепот прохладного кондиционированного воздуха, проходящего через вентиляционные отверстия на потолке. Он снова сел и повернул стул ко мне. «Это будет строго не для протокола», - признался он.

Я тоже могу быть откровенен, когда считаю это необходимым. «Я никогда не видел, чтобы вы так долго пытались разобраться в реальной проблеме, шеф. Вы как-то лично причастны? »

Мой вопрос, казалось, дал худощавому умному мужчине ту возможность, которую он искал. Он молча поблагодарил меня одной из своих кривых улыбок. «Я бы хотел, чтобы это было так просто. Тем не менее, в каком-то смысле вы правы. Личное обращение поступило от консорциума высших должностных лиц администрации. Белый дом серьезно обеспокоен отсутствием генерала Мартина. Пресс-секретарь президента опасается, что какой-нибудь репортер заметит продолжительное отсутствие Мартина и будет строить предположения по этому поводу, поэтому планируется «утечка информации» в СМИ. Это будет наводить на мысль, что Мартин где-то отдыхает и хотел бы сохранить это в секрете ».

«Это лучшее, что они могли придумать?»

«Это вряд ли станет главной новостью. Этот рассказ о Мартине уже публиковался раньше. Если он распечатан, ожидается минимальная реакция. Широкая публика не имеет представления о привилегированном статусе Мартина. Только инсайдеры знают, насколько он близок к президенту ».

«Это было новостью для меня, когда я услышал это сегодня утром», - признался я.

«Ну, вот и ты», - заметил Хоук. «И введение Белого дома в заблуждение направлено на то, чтобы это оставалось неизменным. Хотя никто не сказал об этом прямо, некоторая срочность делает важным момент времени. И, говоря о времени, сколько времени потребовалось Хэлу Джарретту, чтобы сегодня утром начать действовать? »

Я начал делать мысленные вычисления, но потом понял, что Хоук уже знает ответ. Заговорщицкий блеск в глазах выдал его. Я улыбнулся в ответ. «Значит, это было сфальсифицировано. Та тирада старого генерала Бромли была спланированной, если не отрепетированной, не так ли? Не отвечайте, шеф. Я узнаю желание Ястреба, когда мне говорят его поискать.

«Я хотел, чтобы вы там проанализировали, как все прошло. Если вы не поняли уловку, я сомневаюсь, что кто-то из присутствующих её разглядел. Это была не совсем моя идея; Генерал Джарретт сотрудничал, чтобы Совет по стратегическим вариантам мог собраться, чтобы свести к минимуму влияние отсутствия Мартина ».

«Я не могу поверить, что какой-либо однозвездный генерал может быть настолько незаменим, чтобы вызвать столько беспокойства».

«У тебя всегда был способ заставить человека чувствовать себя некомфортно, Ник». Замечание Хоука показалось мне несостоятельным. Он смотрел на свой засыпанный пеплом рукав.

Я ждал в течение долгого периода молчания. Нечасто я рискую подколоть Ястреба, но его нестандартная нерешительность придавала мне смелости. «Вы упомянули, что с вами связались исключительно на личной основе».

Хоук сделал долгую затяжку своей мерзко пахнущей сигары. "Да это правильно. И так и должно быть. Я отправляю вас разыскать Кита Мартина. Не только для того, чтобы определить, где он может быть, но и для того, чтобы найти его и остаться с ним, пока вы не передадите его соответствующему эскорту. Хотя я не ожидаю, что вы столкнетесь с какими-либо необычными ... ах, осложнениями, я даю вам открытое разрешение Killmaster.

Мне это показалось немного резким. Проект Killmaster предоставляет неограниченное и неоспоримое финансирование для выполнения задания. Меня это устраивало, но в нем также есть встроенный аспект, который позволяет использовать крайние меры для обеспечения успеха миссии. Это казалось излишним, особенно когда пропавшим без вести был генерал. У армии были собственные огромные ресурсы. Если бы Мартин действительно был предметом заботы Белого дома, президент мог бы освободить дюжину федеральных агентств, которые быстро справились бы с обнаружением скрывающегося человека. Для меня все пошло не так. Мой рот был приоткрыт, чтобы задать Хоуку один из сотни вопросов, которые приходили мне в голову, когда он говорил. На этот раз его голос был точным и уверенным.

«Это будет полномасштабное отслеживание, Ник. Никаких ограничений не применяется, за исключением выполнения таким образом, чтобы никто не подозревал, что проблема связана с отсутствием Кита Мартина. Я хочу это абсолютно сдержанно, ничего яркого. И быстро верните его. Любые вопросы?"

Я прикусил те, что были на кончике языка. Когда Хоук дошел до этого момента, я понял, он рассказал мне все, что знал.

Было ясно, что я уже на задании. Мне нужно было знать, есть ли какие-нибудь местные зацепки. Я выдержал резкость Хоука. "С чего вы предлагаете мне начать, сэр?"

Удивительно, но Хоук принял этот вопрос как вполне рациональный. «Последний раз Мартина видели в отеле Fairmont в Сан-Франциско».

Третья глава.

Когда я вышел на улицу, перед входом в здание поджидало такси. Джинджер Бейтман наклонилась вперед с заднего сиденья, разговаривая с водителем. Две из ее наиболее привлекательных черт едва не ударили улыбающегося водителя в голову. У нее не было проблем с задержанием его, пока я не пришел. При моем приближении она выскользнула из кабины, грациозно и совершенно не замечая, что мелькнула короткая, приятная демонстрация стройных бедер.

«Перед отъездом я прибрала в твоей квартире», - легко сказала она. Судя по тому, как она понимающе улыбалась и качала головой, я знал, что ей понравилось изгнать мою ночную спутницу. Джинджер посерьезнела сразу после насмешки. "Все, что вам нужно, есть в вашем маленьком саквояже".

Кожаная сумка лежала на переднем сиденье рядом с водителем. Я спросил. - "Все?"

Мы оба имели в виду мой уникальный личный арсенал, который никогда не пройдет проверку металлоискателем в аэропорту. - Как всегда, в правом кармане, Ник. Билет на рейс 131, прямой рейс до Сан-Франциско, ждет вас на стойке регистрации TWA ».

"А также-"

«Вот и все, Ник. Это все, что мне сказали сделать - собрать для вас вещи и отправить в путь. Вытащить твою подругу в коридор было бонусом, который я добавила сама. Ее озорная, назидательная улыбка не содержала насмешки.

«Давай, Ник, - сказал таксист. «Это запретная зона для парковки. Давай сдвинемся с места.

Джинджер отступила в сторону. Я забрался на заднее сиденье. Дразнящий парфюм, который она носила, оставил после себя приятный аромат.

Получасовая поездка до международного аэропорта Даллеса дала мне возможность подумать. Я пытался, но мой разум и тело восстали. Я бы выспался прошлой ночью, если бы знал, что меня ждет сегодня. То немногое, что я получал, постоянно прерывалось дразнящими, щекотливыми руками. Я отвечал слишком часто и слишком энергично, чтобы сейчас быть мысленно острым. Я действительно задремал - судорожно - по дороге, но прибыл на терминал Даллеса все еще усталый. Я с нетерпением ждал долгого спокойного полета в салоне первого класса трансконтинентального лайнера.

Как и обещала Джинджер, меня ждали мой билет и посадочный талон. Я проверил свою сумку, хотя агент на стойке регистрации сказал, что она достаточно компактна, чтобы поместиться под сиденьем в качестве ручной клади. По причинам, которые я не мог объяснить, я отклонил его предложение. Он воспринял это спокойно; его приучили ожидать капризности пассажиров первого класса.

Прикрепив к моему посадочному талону квитанцию о выдаче багажа, продавец сказал: «Рейс 131 выйдет на посадку примерно через пятнадцать минут у выхода D-3. Приглашаем вас подождать в нашем VIP-зале, где хозяйка будет подавать бесплатные закуски ».

Я поблагодарил его. Я мог бы использовать для бодрости чашку крепкого кофе.

Кофе не особо помог. Когда я выбрасывал использованную чашку из пенополистирола в мусорное ведро, ко мне подошла дерзкая хозяйка. "Мистер. Картер?

"Да?"

"Вам телефонный звонок из добавочного номера зала ожидания".

"Спасибо." Я пошел за ней. Она отвела меня к настенному телефону, расположенному за хорошо укомплектованным баром с закусками.

Звонивший был клерком у стойки регистрации TWA. «Двое джентльменов пришли к вам, мистер Картер. Они попросили увидеться с вами наедине, поэтому я попросил их подождать в нашей службе безопасности. Это рядом с VIP-залом. Хозяйка покажет вам, где это ». Я так долго молчал, что клерк снова обратился ко мне. "Мистер. Картер?

«Я здесь», - ответил я. "Задержись на секундочку." Я заставил свой мозг работать. «Эти двое мужчин представились?»

"О да. Мистер Лейтон и мистер Уайлер ... это были имена. Я не спрашивал учетные данные. Они выглядели как бы ... ах, официальными, если вы понимаете, о чем я.

Я этого не сделал. Это звучало достаточно разумно, хотя было маловероятно, что Хоук потратит впустую рабочую силу, отправив двух человек, когда сделает это один. Имена Лейтон и Уайлер для меня ничего не значили. Это могут быть псевдонимы. Я полагал, что в офисе полиции безопасности аэропорта ничего не может пойти не так. Во всяком случае, это был мудрый выбор. «Спасибо, я уже еду».

Дверь офиса была приоткрыта. Еще один хороший знак. Через отверстие были видны двое мужчин. Оба были одеты в консервативные деловые костюмы. Судя по крою одежды, они могли быть кем угодно, от руководителей банков до профессиональных футболистов.

все, Они были достаточно большими, чтобы быть бегунами, что делало их высотой около шести футов, что соответствовало моему росту, но весили на добрых двадцать фунтов больше, чем мои собственные сто восемьдесят пять. Помимо полноты, они были приятной парой. Тот, кто заговорил со мной, когда я вошел, имел широкие славянские черты лица. "Мистер. Ник Картер? Его тона были хрупкими, с заметным звучанием Новой Англии.

«Это я», - признал я.

«Мы рады, что нашли тебя». Его голос был твердым, но не требовательным. Ни один из мужчин не двинулся с места. Меня оценивали. Они казались достаточно простыми, но я с трудом принимаю незнакомцев, которые ищут меня. Я предпочитаю быть агрессором. «Если перейти непосредственно к делу, мистер Картер, - продолжил он, - у нас есть важное сообщение для вас».

Я спросил. - «Кто ты?»

«Мы здесь от имени группы ответственных лиц, которые хотят посоветовать вам отказаться от своего плана и связаться с генералом Мартином. Поверьте, когда мы говорим, что вы зря потратите время, пытаясь найти генерала. Есть ряд причин, по которым вы должны отказаться от своих усилий, и главная из них - это то, что вы обязательно потерпите неудачу. Что еще более важно, он полностью контролирует свои действия и не хочет, чтобы его обнаружили ». Что-то в резкой, парадной речи и прямой осанке этого человека наводило на мысль, что генерал Мартин был для него не чужим.

«Откуда я знаю, что вы уполномочены говорить от его имени?»

«Примите тот факт, что я такой, мистер Картер. Мы здесь, чтобы избавить вас от серьезных проблем. Могу заверить вас, что генерал Мартин намерен своевременно вернуться в Вашингтон. В настоящее время он предпочитает, чтобы его оставили в покое ». Серьезный представитель казался внешне спокойным. Его друг, напротив, казался нервным и нетерпеливым. Он все переставлял ногами и при этом подошел ближе к двери офиса. Мое отсутствие готового ответа и немедленное согласие прекратить преследование Мартина ему не нравилось.

Я уже решил, что их апелляция не имеет отношения к тому, что мне было приказано сделать. Вместо того чтобы спорить, я решил, что уйти будет самым простым выходом. Я отступил, чтобы обойти человека, который шел рядом со мной. Он ногой закрыл дверь. Затем он чуть не вырвал мою руку из плечв, вращая меня.

"Держи это, Уайлер!" - отрезал его товарищ. Приказ пришел слишком поздно, чтобы остановить мой ответный ход. С почти автоматической реакцией я вывернулся из хватки Уайлера, когда моя правая нога оторвалась от земли и ударила. Я использовал импульс, который дал мне Уайлер, чтобы придать силу моей раскачивающейся ноге. Моя пятка ударила его по коленному суставу, порвав малоберцовую связку. Уайлер с шипением дышал сквозь стиснутые зубы, когда он втянул в себя резкий крик боли. Его хватка ослабла, когда он наклонился, чтобы снять вес с травмированной ноги. Всю следующую неделю он будет мучительно хромать.

Отшатываясь, он полез внутрь пиджака. В следующее мгновение я уставился в дуло армейского автоматического пистолета Colt .45 калибра. Из-за боли и злости на его лице он выглядел гримасой горгульи.

Позади меня раздался голос Лейтона: «В этом не было необходимости. Мне жаль, что это случилось. Поскольку вы показали, что мы не можем вас убедить, придется использовать более прямые средства ".

Краем глаза я заметил, что Лейтон подошел ближе. Я повернулся к его вызову. Это была ошибка. Это сделало мое лицо легкой мишенью для залпа газа.

Прежде, чем язвительный спрей достиг и ослепил мне глаза, я увидел контейнер в руке Лейтона. Он был окрашен в оливково-серый цвет с черными буквенными буквами. Это, а также пистолет стандартного калибра .45 убедили меня в том, что у этой решительной пары были связи с вооруженными силами.

Ослепленный, задыхающийся и полностью дезориентированный, я спотыкался по комнате, врезаясь в офисную мебель. Я оказался на четвереньках, полностью потеряв трудоспособность.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мой разум снова заработал. Я ощупью подошел к двери и выпрямился, используя ручку для поддержки. Сквозь залитые слезами глаза я посмотрел на терминал. Двое нападавших скрылись. Я прислонился к стене за дверью офиса и сделал глубокий регулярный вдох.

Когда мое зрение стало менее туманным, я подошел к кулеру с водой и намочил носовой платок. Вода смыла большую часть раздражителя, но изнуряющее действие спрея оставило у меня пульсирующую головную боль. Я снова был в рабочем состоянии и кипел внутри. Я никогда не забуду этих двоих. И что они со мной сделали.

Беглый взгляд на мои наручные часы сказал мне, что рейс 131 вылетел без меня. Интуиция заставила меня залезть в карман за авиабилетом и посадочным талоном. Оба пропали. Я похлопал по другим карманам. Мой кошелек тоже пропал. Лейтон и Уайлер обыскали меня

. Однако они не взяли мой пояс; в нем есть запас наличности на случай чрезвычайной ситуации. Если не считать того, что я остался на ногах, эти два бандита чинили мне все возможные препятствия, что еще больше укрепило мою решимость добраться до Сан-Франциско.

Я надеялся, что на следующем рейсе на побережье найдется свободное место. Когда я обнаружил, что на экране телевизора отображается информация о расписании рейсов, меня ждал сюрприз - на экране все еще был виден рейс 131 TWA. Его отложенный взлет давал мне десять минут, чтобы подняться на борт.

Но у меня не было ни посадочного талона, ни билета.

Счетчик TWA, который обслуживал меня вначале, взял 20-минутный перерыв. Его заместитель, терпеливая, понимающая молодая женщина, выслушала мое затруднительное положение. Она не поняла правду. Кроме того, что она потратила слишком много времени, она никогда не поверила бы этому. Я понял, что мне нужен дубликат уже купленного билета. Она сказала, что не может этого сделать из-за каких-то неясных, но относящихся к делу правил Совета по гражданской аэронавтике. Некогда было обсуждать этот вопрос. Я попросил ее продать мне еще один билет.

Она нащупала клавиатуру за прилавком, отправив запрос на удаленный компьютер. Она уставилась на мгновенный результат. Ее улыбка исчезла. "Ой, простите. Вы знаете, что это очень популярный рейс. Все места проданы ».

Я застонал.

«Я могу поставить вас в режим ожидания», - предложила она, снова улыбнувшись. «Мы узнаем, есть ли место, буквально через пару минут».

Я стоял рядом ... прямо у стойки, где можно было почувствовать свое присутствие. Когда система громкой связи объявила о последнем вызове на борт, я забеспокоился. Когда стало ясно, что у меня очень скоро будет достаточно времени, чтобы обсудить с Хоуком мою неудачу с отъездом, клерк ответил на звонок телефона, расположенного за стойкой. Она коротко поговорила, затем повернулась ко мне. Ее улыбка была самой широкой. «Есть три непришедших на рейс 131. Места первого класса и люкс. Какой ты хочешь?"

«Первый класс», - ответил я. Ее улыбка испарилась, а ее невинные глаза расширились, когда я начал расстегивать ремень брюк. Я вытащил его, перевернул и расстегнул отделение для денег, чтобы извлечь несколько узко сложенных банкнот. Я вынул их все, положив в карман те, которые не нужны для покупки билета.

"Багаж?" - вежливо спросила она. Я покачал головой. Она никогда не поймет, если я скажу ей, что моя сумка уже на борту. «Это выход D-3», - без надобности сказала она.

Я шла быстрым шагом. Была небольшая задержка, пока я ждал своей очереди пройти через контрольно-пропускной пункт для пассажиров, где обнаружение лучей сканировало каждого человека на предмет металлических предметов. У открытой двери самолета стоял бортпроводник. Он начал закрывать его еще до того, как я полностью оказался внутри. Обеспокоенная стюардесса потащила меня к пустому месту у прохода в последнем ряду купе первого класса. Они торопились. Едва я успокоился, как полностью загруженный реактивный самолет начал движение.

Я сидел с закрытыми глазами. Где-то высоко над восточной Пенсильванией я начал чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы снова привести свой мозг в движение. По счастливой случайности я вернулся к графику, но с совершенно другим взглядом на эту работу.

Кожа на щеках и шее зудела и горела от удара спрея. Как только погас свет «Пристегните ремни безопасности», я отстегнул и направился обратно в хвостовую часть самолета. В первом классе был пассажирский салон, но я хотел хорошенько взглянуть на остальных пассажиров. Я не ожидал увидеть Лейтона или Уайлера, но я должен был убедиться.

В секции люкс я никого не узнал. Я ждал в задней части самолета, пока не освободятся туалеты - я не хотел никого пропустить.

Мыло и вода очень помогли. Возвращаясь к своему месту, я тоже решил проверить первый класс. Меня слишком быстро бросили по проходу, и с тех пор я видел только затылки.

Купе было заполнено. Это означало, что кто-то ехал по моему украденному билету. Лейтон - или Уайлер? Мой шаг ускорился.

Я остановился прямо перед тем, как пройти через перегородку, разделяющую две части. Степень моего идиотизма поразила меня, и я понял, что мои мыслительные процессы все еще опасно отстают от оптимума.

Конечно, все места в первом классе были заняты.

Я поднялся на борт в качестве резервного, чтобы занять единственное первоклассное место.

Я был пассажиром, не явившимся.

Я заплатил дважды за одно и то же место.

Четвертая глава.

Одним из преимуществ путешествия первым классом является возможность выйти из самолета первым. Во-вторых, кажется, что ваш багаж разгружается быстрее. У меня были веские причины, чтобы как можно скорее забрать сумку и покинуть терминал Сан-Франциско. Кто-то может подождать, кто проявит чрезмерный интерес к моему пребытию.

Направляясь к зоне выдачи багажа, я не увидел ничего необычного. Это не уменьшало чувство, что я должен быть настороже. Я почувствовал бы себя намного лучше и смогу справиться с любым дальнейшим сильным сопротивлением, как только я вооружусь чем-то большим, чем простая защита голыми руками.

Моя сумка одна из первых появилась на багажной карусели. Я схватил его и направился в ближайшую мужскую комнату. Четвертак, потраченный на уединение платного туалета, был типичными эксплуатационными расходами. Внутри кабины я снял куртку и повесил ее на крючок на внутренней стороне запертой двери.

Я расстегнул молнию в боковом отделении сумки и достал мягкую замшевую кобуру, в которой находился мой гладкий 9-миллиметровый Люгер Вильгельмина. Я закрепил кобуру на груди так, чтобы оружие плотно прилегало к моей левой подмышке. Это такое знакомое дополнение к моей личности, что я чувствую себя раздетым без него.

Затем я привязал к своему правому предплечью плоские кожаные ножны с Хьюго, модифицированным британским боевым ножом времен Второй мировой войны. В опытных руках это одно из самых смертоносных орудий, когда-либо изобретенных. У моего клинок был укорочен до четырех дюймов. Четырех дюймов более чем достаточно. И сердце, и яремная вена находятся на глубине менее трех дюймов внутри тела мужчины. Уменьшение длины клинка изменило исходный баланс, но не помешало моей способности мгновенно положить его рукоятку в пальцы одним движением запястья.

Последним оружием в моем арсенале, состоящем из трех частей, был Пьер, компактная сферическая газовая бомба, которая спрятана между моими ногами. Он умещается высоко в моей промежности, как смещенное третье яичко, специальная, легкая подвеска для переноски, которая делает его незаметным и удобным.

Натянув и пристегнув брюки, я скатал рукав рубашки с свободными манжетами и надел куртку. Я был гораздо увереннее выходить из кабинки, но вид охранника в униформе, стоящего прямо за дверью туалета, все же вызвал легкое предупреждение. Я подошел к ряду умывальников и включил воду, ненавязчиво используя зеркало перед собой как зеркало заднего вида.

Я наблюдал, как вооруженный охранник облизнул губы, а затем сунул руку в пиджак. Револьвер в кобуре был у него на виду. Это могло быть приманкой, чтобы сделать меня неосторожным, пока он вытаскивал какое-то дьявольское устройство из своего пальто. Прежде чем он смог изменить движение руки, Вильгельмина оказалась в моей руке, предохранитель отключен, и давление пальца на спусковом крючке ослабло.

Мужчина застыл, его пальцы и глаза широко открылись. "Не надо!" все, что он мог вымолвить, прежде чем он замолчал и повиновался. Я отодвинул свой пистолет, так что он был спрятан за клапаном моей куртки. Дуло указвапло на живот стражника.

Я сказал. "Стой здесь!" «Теперь, прежде чем кто-нибудь войдет и не попадет на мою линию огня».

Он запинаясь, осторожно продвигался вперед. Его голос был высоким. «Вы меня неправильно поняли, мистер», - заскулил он. Его выдающееся кадыкское яблоко покачивалось, когда он говорил. «Вы не понимаете. У меня для тебя просто конверт. Доставлен через специальныого курьера. Он здесь, у меня в кармане ». Он был достаточно мудр, чтобы не указывать на это.

Он мог говорить правду. Прежде чем я приму его или любой конверт, мне нужно было получить несколько ответов. «Почему ты не позвонил мне по бесплатному телефону, чтобы я знал, что ты задумал?»

«Черт возьми, я не знаю, кто ты. Имя мне не назвали. Боже ... Не думаю, что хочу знать, кто ты. Просто позволь мне передать тебе конверт и убираться отсюда ».

«Тогда как вы смогли меня опознать?»

"Не вас. Ваш багаж. Послушайте, я не знаю, кто ваши друзья, но они смогли посмотреть весь входящий багаж с рейса 131 через рентгеновский сканер. Затем ваша сумка вышла на карусель с полосой зеленой ленты, приклеенной с обеих сторон багажной бирки. Вот что я должен был искать. В твоей сумке должно быть что-то особенное. То, что никто другой не вез бы.

Были: Вильгельмина, Гюго и Пьер. Хок, конечно, знал бы это. Обычные процедуры AX для связи с агентом на месте исключают любое использование системы громкой связи. Я посмотрел на свою сумку. Узкая полоска цветной ленты на бирке ускользнула от меня. Я снова убрал пистолет в кобуру. «Ты рискнул, загнав меня сюда вот так».

Молодой вспотевший мужчина вздохнул с облегчением. «Теперь я знаю это. Я не ожидал, что наткнусь на кого-нибудь, кто будет так встревожен. Я не должен был передавать вам пакет открыто. Это был мой первый шанс. Могу я отдать его тебе сейчас? »

Парень, вероятно, был честен, но я оставался настороженным. Я отступил на два шага. "Все в порядке. Выньте это. Медленно ... очень медленно. Держите это на виду. Положите его лицевой стороной вверх на стойку для раковины. Теперь иди назад повернись и уходи.

Я не хочу видеть тебя где-нибудь в поле своего зрения, когда выйду. Понял?"

Облегченный мужчина сделал в точности то, что ему сказали.

Запечатанный конверт был толстым. Я взял его, зажав уголок двумя пальцами. Охранник не проявил особой осторожности, так что, вероятно, это было именно то, что он сказал. Только он не собирался его открывать. Я поднял его против света над зеркалами. Никаких межкомнатных проводов. Напечатанное на лицевой стороне имя - Amalgamated Press & Wire Service - вселяло надежду. Когда я прочитал дополнительные слова: «Отделение N3», все давние сомнения развеялись.

Он содержал ксерокопию результатов исследований группы психиатров, размещенных в Армейском медицинском центре Фитцсаймонса в Денвере. Предметом доклада был полковник Кейт Мартин. Маршрут показал, что результаты не были отправлены обратно в больницу Леттермана, хотя Кейт Мартин отправил. Комментарии на полях в своеобразной каракуле Хоука показали, что отчет был взят из обычных каналов, чтобы его отложил военный генерал-хирург. Это стало специальным контролируемым делом, хранящимся в закрытых секретных файлах.

Во время одиннадцатимильной поездки по автостраде Бэйшор я редко выглядывал наружу. Моя голова утонула в странном отчете. Ястреб, должно быть, использовал какие-то быстрые приемы, чтобы заполучить его. Факсимильная передача по междугороднему телефону принесла пятистраничный анализ в Сан-Франциско намного раньше меня. Я закончил читать и стал ориентироваться. Парк Candlestick был справа. Так был залив. Вода была серой и неспокойной. Я свернул листы отчета и сунул их обратно в конверт.

Они много рассказали мне о Ките Мартине, что мало кто знал. Резюме было подробным, интересным ... и немного пугающим.

В Фитцсаймонсе Мартин прошел многочисленные тесты, в том числе инъекции пентотала натрия, гипноз, техники словесных ассоциаций и обширные сеансы с психологами и психиатрами. Сначала его сочли разумным сотрудничать. Позже он проявил негодование и проявил явную нестабильность. Отмечались периоды глубокой депрессии. Иногда он достигал порога непредсказуемого насилия. У него были глубокие разочарования во время бодрствования и тревожные кошмары во сне.

Несмотря на множество негативных аспектов оценок, окончательный прогноз был заметно оптимистичным. За одним исключением врачи в Fitzsimons были единодушны в прогнозе, что изменчивые поведенческие тенденции Мартина уменьшатся, когда он приспособится к нормальной среде мирного времени. Было рекомендовано длительное амбулаторное лечение.

В приложении к отчету показано, что лечение проводилось в течение значительного периода времени. В нем также было оговорено, что Мартин не будет назначен на службу в боевом командовании. Он не мог служить с боеспособными войсками или иметь возможность наблюдать какие-либо реалистичные боевые маневры. Главный хирург согласился. Он ограничил Мартина выполнением ограниченных обязанностей на тихой штатной работе, где можно было избежать любого чрезмерного давления.

Отчет дал мне полезную информацию о характере человека, которого я буду искать в районе залива. Одно предупреждение прозвучало громко и ясно: к Киту Мартину нужно обращаться осторожно. Если бы я получил на него ярлык, я бы точно не стал его толкать. Мой перевод технического жаргона, используемого психиатрами, убедил меня, что Мартин, если он перевозбужден, может реагировать беспорядочно и опасно.

Снова собравшись с мыслями и усвоив отчет о Мартине, я попытался вписаться в действия Лейтона и Уайлера. Обращение, которое они оказали мне, казалось несовместимым с тем, чего они надеялись достичь. Это было мягко по сравнению с тем, что они могли бы сделать. Если они хотели, чтобы я был выведен из обращения, почему бы не увезти меня куда-нибудь и держать без связи с внешним миром, пока Мартин не появится в Вашингтоне?

Возможно, Хоук переоценил значение, придаваемое отсутствию Мартина. Похоже, спонсоры Лейтона и Уайлера считали, что Мартина легко найти в Сан-Франциско. То есть, если бы он не был предупрежден. Я решил, что Лейтон и Уайлер задержали меня на время, достаточное для того, чтобы Мартин успел переехать и замести следы. Мартин не хотел, чтобы его нашли, особенно не сегодня.

Все это было чрезвычайно загадочным. Что он делал в Сан-Франциско, чтобы заставить его задержаться в отпуске и не просить о продлении срока? Это не могла быть секретная работа официального характера. Хоук узнал бы, что это было, еще до того, как Мартин получил задание.

Это должно было быть что-то личное. Если это было так, я посочувствовал Мартину. Я тоже не люблю, когда кто-то лезет в мои личные дела.

Также меня беспокоило, кто послал Лейтона и Уайлера перехватить меня. Это должен был быть кто-то, кто знал изнутри, что меня отправили искать Мартина.

Таксист, которым пользовалась Джинджер, меня не трогал. У него не было времени что-то сдвинуть с мертвой точки. Было много других вероятных перспектив, которые можно было заподозрить. Я выбрал сотрудника авиакомпании, который ответил на звонок Джинджер, чтобы забронировать рейс на мое имя.

Я размышлял, стоит ли рассказывать об этом Хоку, когда звонил в Вашингтон. Пришлось позвонить ему. Он хотел бы знать, что я получил отчет по факсу Кейта Мартина.

Я знал, что Хок не захочет услышать мои негативные новости о том, что меня избили. Его не интересуют проблемы, которые возникают на работе - только результаты. Он полусерьезно спрашивал, почему у меня еще нет Кейта Мартина на буксире, напоминая мне, что мужчине почти невозможно передвигаться незамеченным. Если бы подходили подходящие люди - швейцары, избитые полицейские и уличные проститутки - и многие другие, - поймать своенравного генерала было бы легко. В конце концов он посоветовал мне проявить небольшую инициативу и быстро найти Кита Мартина.

Пятая глава

С вершины Ноб-Хилла корабли, проходящие через Золотые Ворота, были видны сквозь тонкую пелену стойкого тумана. Тепло полуденного солнца скоро рассеет оставшийся туман. Швейцар отеля Fairmount встретил меня на ступеньках. Я отдал сумку долговязому юноше в неподходящей ему форме коридорного.

В вестибюле Fairmount есть что-то безмятежное. Несмотря на то, что вестибюль неоднократно ремонтировался, в нем сохранились остатки первоначальной тихой элегантности. Несмотря на жесткую конкуренцию со стороны более нового "Марка Хопкинса" через улицу, Fairmount не потерял своей привлекательности для состоятельного и благородного сегмента общества.

Дежурный не знал меня, но относился ко мне так, как если бы я был крупным акционером компании. Бирка, прикрепленная к карману его пальто, идентифицировала его как мистера Уитнера, Mgr. Он уделил мне полное вежливое внимание. Я был единственным, кто регистрировался в то время. Он обратился ко мне по имени, как только я записал его в регистрационной карточке. Он развил способность читать перевернутый почерк. «У нас есть хороший номер на десятом этаже, со стороны залива, мистер Картер. Это подойдет? "

«Хорошо», - согласился я.

Он повернулся, чтобы вынуть ключ из полки с ящиками, закрывающими стену позади него. Я бросил ему в спину. - «Какую комнату занимает генерал Мартин?»

«Он в 824 номере», - был ответ. «Но пока его нет. Его ключ отсутствует. Хотите оставить сообщение?"

«Вы ждете его возвращения сегодня? Я так понимаю, он то и дело заходил сюда».

«Теперь, когда вы упомянули об этом, я не замечал его уже пару дней». На его лице появилось выражение, словно он что-то забыл. "Не могли бы вы подождать минутку?"

Мистер Уитнер скрылся за перегородкой. Механический грохот бухгалтерских машин за стеной обозначил это место как расчетный отдел. Мистер Уитнер вернулся с улыбкой. «Я проверил. Генерал Мартин сохраняет свою комнату ». Он почувствовал облегчение. Кейт Мартин не пропустил оплату. «Его счет на сегодняшний день был оплачен только вчера», - добавил Уиттиер.

Я хотел узнать. - "Лично?"

Уитнер не ответил сразу. Казалось, он раздумывает, стоит ли ему вообще отвечать. Мои вопросы становились слишком острыми. Его тон стал уклончивым. «У меня нет возможности узнать. Я так полагаю. Счет был оплачен личным чеком, который выписал один из наших кассиров в утреннюю смену ».

Я прервал зондирование. Я поблагодарил мистера Уитнера и отвернулся от стойки регистрации. Посыльный взял мой ключ. Я последовал за ним в лифт. По пути на десятый этаж он напевал себе под нос. Мы объехали тележку экономки в коридоре. Открыв дверь комнаты 1022 и проделав внутри ритуальные движения, парень ушел, напевая веселую мелодию. Я дал ему щедрые чаевые. Он вспомнил бы меня, если бы мне понадобились ответы от него позже.

Звонок Хоуку нельзя было больше откладывать, если бы я хотел застать его в офисе, но сначала я хотел кое-что сделать. Увидев тележку в коридоре, я предложил двигаться.

Я спустился на восьмой этаж на лифте самообслуживания. Горничная, полная чикано средних лет, работала в комнате 856. Она использовала пылесос, но выключила его, когда увидела, что я хочу с ней поговорить. Машина вернулась в работу менее чем через минуту. Ответ, который она дала на мой вопрос, был полезен, но меня он не удовлетворил.

Телефоны-автоматы в вестибюле были так же безопасны, как и все, что я должен был сказать. Хотя мой разговор с Хоуком был довольно простым, ему не нравились междугородные звонки, которые шли через коммутатор.

Джинджер приняла звонок, и сразу же появился Хоук. Обмен между нами прошел почти так, как я ожидал

Хоук отбросил детали и последствия моей стычки с Лейтоном и Уайлером. Тот факт, что помехи возникли так скоро, его обеспокоил. Кто-то в Вашингтоне нарушил тишину. Это должно быть преднамеренное злоупотребление доверием. Хоук подверг сомнению утверждение Лейтона о том, что Мартин добровольно скрывается из виду. Поскольку наши планы по преследованию Мартина были реализованы так быстро после того, как они начали действовать, Хоук пришел к выводу, что человек или люди в Вашингтоне не хотели, чтобы Мартин вернулся. Он заверил меня, что собирается начать копаться там в поисках ответов.

Я сказал ему, что мне нужна помощь. Я также согласился с тем, что есть много людей, которые так же скоро больше не увидят Мартина в Вашингтоне, хотя мои скудные доказательства, собранные до сих пор, позволяют предположить, что Мартин не спешил возвращаться. «Мартин не пользуется своей комнатой в Fairmount, - объяснил я, - хотя и держится за нее».

Хоук сомневался в моем источнике.

«Горничная, которая убирает комнаты на восьмом этаже. Мартин не спал в своей постели последние шесть дней.

«Значит, он спит в чужой постели. Тебе должно быть легко, Ник. Найди девушку! »

Прежде чем повесить трубку, Хоук сообщил о предоставлении дополнительных средств на операцию. Его голос начал хрипеть ближе к концу. Он выкурил слишком много этих ужасных сигар.

Я вышел и встал на ступеньках под портиком. Швейцар оглянулся. "Такси, сэр?"

«Через мгновение», - ответил я, но ясно дал понять свои намерения, приготовив пару однодолларовых купюр для чаевых. Осталась последняя, одинокая пятерка для такси. «Я пытаюсь догнать генерала Мартина, которого я надеялся здесь встретить. Он тоже гость отеля. О моем сложении, широкоплечих, песочных волосах и квадратной челюсти?

«Я знаю, кого вы имеете в виду», - ответил швейцар, глядя на счета.

«Он обычно использует такси, чтобы передвигаться?»

«Только первый день. После этого у него была взята напрокат машина ». Он увидел, что его ответ разочаровал меня. «Я могу её описать», - быстро добавил он. «Автомобиль не входил в стандартную аренду, как Avis или Hertz. Это был зеленый «Форд Гранада» от одного из дешевых независимых агентств на Ван-Нессе. Он задумался. «Да, я помню. На бампере была наклейка, рекламирующая компанию. Дайм-миля, вот и все.

Я протянул руку. Деньги переходили из рук в руки. Швейцар убрал его с глаз долой с умением сценического фокусника. Короткий гудок его свистка вызвал такси. Когда он двинулся вперед, я спросил: «Вы когда-нибудь видели кого-нибудь в машине с генералом Мартином?»

"Только раз. Собственно говоря, в последний раз я заметил либо машину, либо генерала Мартина. Он вышел из отеля с мисс Стивенс, и они вместе уехали.

«Женщина - Стивенс - она здесь зарегистрирована?»

Уголок его рта приподнялся в полуулыбке. "Не совсем." Он подошел ближе. «Она занимается своим делом, но не в отеле. Мы не разрешаем никому работать в помещении, но мы разрешаем паре особенных девушек встречаться здесь с нашими арендаторами-мужчинами. Мы стараемся удовлетворить все потребности наших гостей. Девочки должны отвезти их в свои квартиры ». Он заговорил быстрее, когда увидел мой растущий интерес. Он не знал, что это не имеет ничего общего с моим желанием воспользоваться услугами девушки по вызову. «Вы, как вы понимаете, имеете дело не со своим обычным стабильным товаром. Это профессиональные модели высшего калибра и ... э ... такие же цены. Однако это сугубо личное дело и настоящий первоклассный товар ".

Я узнаю коммерческое предложение, когда слышу его. «Не могли бы вы назначить мне встречу с мисс Стивенс?»

«Как можно скорее», - добавил я с края сиденья, когда он наклонился, держа в руке открытую дверь.

"Сегодня днем?" - спросил он, изогнув брови. Я кивнул. «Когда вы вернетесь, сэр?»

«Мне нужно пойти в банк и выполнить другое поручение. Я позвоню через полчаса или около того ».

После посещения Bank of America моей следующей остановкой был пункт проката автомобилей Dime-A-Mile. Мое первое впечатление, когда я увидел дрянной облик офиса, расположенного на заброшенной станции техобслуживания Phillips, было то, что в Dime-A-Mile были представлены автомобили, которые были кандидатами на утиль. Жующий жевательную резинку дежурный подросток с лицом с прыщами подтолкнул меня к заполнению бланка контракта. Я подумал, может ли ребенок писать. Я записал информацию о своих водительских правах по памяти. Авансовый платеж наличными за две недели использования автомобиля и адрес отеля Fairmount, по всей видимости, отменяет требование предъявления действительных водительских прав. Я добавил еще пять долларов в кучу и спросил о машине, которую арендовал Кит Мартин.

Найти запись было несложно. Немногие автомобили продержались долго без каких-либо проблем у арендатора.

Машины все еще не было. Должно быть, она работает и используется - факт, который, казалось, был неожиданностью для обслуживающего персонала. Он понятия не имел, где может быть машина. Он посоветовал проконсультироваться у оператора гаража отеля Fairmount. Его босс не волновался. Как и я, Мартин сделал крупный депозит наличными по самой высокой дневной ставке. Аванс покроет следующие четыре дня.

Пока заправляли машину бензином, я пользовался телефоном. Я мог слышать близлежащий уличный поток на заднем плане, когда я был связан с швейцаром Фэрмаунт. «Женщина говорит, что обычно она не принимает послеобеденных клиентов, мистер Картер, и у нее вечерние встречи. Однако она увидит вас, если ваш визит завершится к шести часам.

Узнав, что девочка не занята, я понял, что Кит Мартин не переехал к ней. Но она его видела. Мне стоило дорого расспросить кого-то, кто получил нечто большее, чем мимолетный проблеск неуловимого генерала. Я попросил и получил адрес мисс Стивенс. Это было на Фултон-стрит, недалеко от женского колледжа Сан-Франциско.

Это было внушительное новое высотное здание. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось смотреть в камеру и представиться. Пульт дистанционного управления открывал вход с улицы. Надменный администратор-мужчина в шикарном вестибюле внимательно осмотрел меня, пока я проходил мимо него к лифтам. Плавная поездка подняла меня на пятнадцатый этаж. Напряжение Антракта № 2 Шуберта в си-бемоль, исходящее из верхнего динамика, составило мне компанию.

Я бесшумно шагаю по широкому коридору с толстым ковровым покрытием под ногами. На мой звонок открылась одна из пары широких дверей квартиры. Я вошел в комнату, достойную обложки иллюстрированного экземпляра «Арабских ночей». Вестибюль, похожий на фойе, залит мягким янтарным светом. Пол выложен плиткой в виде больших черно-белых квадратов, до такой степени отполированных, что решетка выкрашенной золотом перегородки из кованого железа за ним отражалась в зеркальной поверхности.

Сквозь решетку я увидел гостиную размером в половину обычного теннисного корта. За исключением того места, где она была покрыта черными тафтинговыми ковриками, её черно-белый шахматный пол отражал сверкающую тяжелую хрустальную люстру над головой. Весь декор в двух помещениях состоял из ярко-белого и угольно-черного контрастов, обогащенных золотыми акцентами. На белых стенах висели мавританские мечи, щиты, вымпелы и изображения арабских жеребцов в красивых рамах. Фигуры ручной работы из слоновой кости и декоративные латунные кувшины со свежими белыми цветами украшали огромные торцевые столики из черного дерева. Комната была задумана так, чтобы радовать глаз мужчин.

Так был и вид Мелиссы Стивенс.

Это была красивая девушка с оливковой кожей, греческое происхождение которой было очевидно в ее больших темных глазах. Ее ухоженные черные волосы блестели бликами даже при приглушенном освещении ее роскошной квартиры. Ее пухлые малиновые губы привлекали внимание так же, как и ее замечательная выпуклая грудь. Кафтан с глубоким вырезом и богатой вышивкой, который она носила, обнажал безупречную кожу.

«Ты - Ник», - сказала она для начала. "Пожалуйста, войдите." Ее голос был хриплым. У него был сильный характерный акцент, который я сразу узнал. Она повернулась и вошла в гостиную.

«Вы бы предпочли называть меня Никко?» Получилось «Neekko». Она остановилась как вкопанная. Когда она повернулась с приятным удивлением на лице, я снова заговорил на ее родном языке. «Apo pyo meros stin Elladha iste? Салоники? » Я не так хорошо говорю по-гречески, как на других языках, но могу общаться.

Она ответила. - «Дипла!» Ее радостная улыбка обнажила белые ровные зубы. «Хорё му энай Козани».

Я никогда не был в этой части Македонии, но знал, что все северные греческие деревни принадлежат к одному образцу. Начав, заинтригованная девушка продолжила разговор. Через пять минут я удобно устроился в белом кресле с обивкой, в руке у меня был хрустальный бокал узо, а в голове у меня было много личной информации о Мелиссе Стивенс. Настоящее ее имя - Марика Стефанопулос. Она находилась в США по гостевой визе. Срок действия истек, как я узнал. Она не хотела, чтобы это открылось. На самом деле она скрывалась, как незаконный иммигрант. Я не думал, что она осознавала последствия. Если бы закон когда-либо запретил ей зарабатывать на жизнь, у нее были бы большие проблемы, чем просто столкнуться с обвинением в проституции.

Это дало мне необходимый рычаг. Вернувшись на английский, я сказал ей, что работаю на правительство. Ее светящиеся глаза испугались. «Не волнуйся, Мелисса. Мне не интересно создавать для вас проблемы. Я хочу знать о человеке, которого вы видели здесь несколько дней назад. Его зовут Кейт. Кейт Мартин ».

"Да. Его я помню. Слова вышли быстро.

« Сильный человек. Как гладиатор. Она вздохнула. «Это Было разочарование».

Пришлось спросить. "Вы имеете в виду, что он не мог ...?"

«Он не хотел. Он был здесь всю ночь. Я думаю, сидел. Он сказал мне лечь в постель и оставить его в покое ».

«Он, должно быть, был озабочен тем, что приходится игнорировать тебя», - сказал я в качестве искреннего комплимента.

«Я пыталась вести себя хорошо», - объяснила она. «Я застилаю кровать и надеваю короткую прозрачную ночнушку, которая соблазняет, но он только взглянул и отмахнулся от меня. Как-то ночью меня разбудил телефон. Он уже ответил на него. Он сказал, что звонок был для него, но все, что он сделал, это что-то записал на последней странице моего ежедневника и положил трубку ». Она указала на стильный белый письменный стол, отделанный нежной золотой полоской.

Я поставил стакан и подошел к столу. «Он сделал несколько телефонных звонков. Сколько?"

"Только два. Может быть, больше после того, как я заснула. Один был на большок расстояние. Прежде чем остановиться, он набрал много номеров ».

"Вы слышали какие-нибудь разговоры?"

«Немного, но недостаточно, чтобы понять, что происходит. Единственный звонок, который он сказал, как будто кто-то собирался в путешествие. Он получал информацию о расписании поездок. Я плохо слушала ".

Сидя за письменным столом, я пролистывал записную книжку в спиральном переплете, лежавшую рядом с богато украшенным телефоном во французском стиле. У Патрика была встреча по вторникам в 9 вечера. Майкл был забронирован каждую пятницу вечером в 7:30 на следующие три месяца. Я повернулся к обратной стороне книги. Последняя страница отсутствовала. Пучки бумаги прилипли к изогнутой проволочной перевязке, отмеченной тем местом, где она была. На внутренней стороне задней обложки были вмятины, в которых шариковая ручка упиралась в впечатлительную поверхность.

Я включил настольную лампу и наклонил книгу, чтобы поймать свет. Были различимы слабые цифры. Телефонный номер. Я переместил книгу, пытаясь увидеть другие тусклые бороздки. Мелисса стояла рядом с моим креслом, глядя мне через плечо. «Я видел, как он писал только один раз ... в книге. Затем он вырвал страницу. Для ... как вы говорите ... stratygos ... он вёл себя очень странно.

Греческое слово, которое она использовала, означало «генерал». Проституткам обычно дают только имена, и большинство клиентов предпочитают так и хранить. «Откуда вы знаете, что он был генералом?»

"Да. Знаю. Вот это слово. Я читала, но не помню. Было выписано. По его чеку.

"Вы принимаете чеки?" Самая старая профессия в мире, безусловно, модернизируется. Интересно, принимает ли она тоже кредитные карты?

«Для него это была услуга. Он платил мне, как и всем, ни за что долларами. Я ему кое-что была должна. Он дал мне чек на гостиницу. Вечером, когда я иду туда на встречу с кем-то, я отдаю чек кассирше. Справа вверху чека напечатаны его имя и адрес. Также его звание генерала с некоторыми номерами, чтобы идентифицировать его. Я помню, потому что вижу, что он живет в Вирджинии, в городе с греческим названием ... Александрия. Она сказала это гордо.

Первые три числа, нацарапанные на задней обложке ежедневника Мелиссы, были 479. Схематическая диаграмма в передней части телефонной книги показывала, что этот номер служил общинам в Сан-Рафаэль-Новато и его окрестностях. По какой-то причине Киту Мартину было важно связаться с кем-то, кто там живет. Если повезет, я узнаю, кто это был.

Я набрал префикс 479, затем добавил 3715, который я мог различить при ярком свете настольной лампы. После второго звонка к телефону ответила женщина.

Я повысил голос из глубины моего горла. "Привет. Марианна? Это Марк, муж Джин, звонит из Сан-Диего. Жан уже приехал? В сообщении были все элементы безопасности и обращения к человеческим эмоциям. Безопасность междугороднего разговора ... Женатый мужчина ищет свою пропавшую жену. Ее любопытство должно быть возбуждено.

Хорошим знаком будет колебание с другого конца. Там было. Затем: «Я считаю, что вы ошиблись номером».

Я должен был действовать быстро. "Разве это не 479-3715?"

"Почему да. Но я не Марианна. Сан Диего? Вы уверены, что набрали правильный код города? »

Нужен был еще один аргументированный ответ. Я поискал это на всякий случай. «Четыре-один-пять?» - сказал я с надеждой.

«Это правильно для Сан-Рафаэля».

Я ждал, скрестив пальцы.

"Кому вы звонили?"

У меня было искушение назвать имя Кейт Мартин, но это было слишком рискованно. Если бы он был там или у женщины был способ добраться до него, он мог бы снова ускользнуть. Она бы перебила меня, если бы я стал слишком назойлив. Разговор пошел своим чередом. - Разве это не Марианна Тайсон на Гранд-авеню девять шестьдесят пять? Я придумал вероятный адрес Сан-Рафаэля, надеясь, что она скажет мне свой. Это был дальний выстрел.

Он промахнулся.

"Мне жаль. Вы ошиблись номером. Попросите оператора помочь вам ». Она не дала мне времени ответить. Телефон отключился.

Мелисса проводила меня. Перед отъездом я предложил ей нанять юриста, который проконсультирует ее по иммиграционным законам. Один промах, напомнил я ей, и она будет возвращена на табачные поля Косани.

Думаю, ей было немного жаль меня видеть. Но она не предложила мне скидки. Я охотно заплатил полную сумму - большие деньги за лучшие таланты.

Деньги потрачены не зря.

Благодаря Мелиссе Стивенс я был на шаг ближе к встрече лицом к лицу с Китом Мартином.

Шестая глава.

Жители пригородов, которые использовали мост Золотые Ворота, чтобы добраться до своих пригородных домов в округе Марин, покидали город, как орды грунионов, отвечая на порыв весеннего нереста. Я присоединился к ним. Как и они, я точно знал, куда иду и с кем собираюсь увидеться.

Ее звали Глория Граймс. Она была замужем. Ее мужем был капитан Уиллис Граймс, член ВВС США. У них не было детей. Адрес был 833 Ivywild Street.

Эта информация была найдена в справочном отделе публичной библиотеки в центре Сан-Франциско. Пять полок провисли под тяжестью городских справочников большинства городов Калифорнии и всех крупных муниципалитетов США. В конце каждого каталога есть приложение. Он содержит числовой список телефонных номеров. Имя абонента - ничего больше - отображается рядом с номером телефона. Это все, что мне нужно, чтобы найти все, что я хотел, на первой странице книги.

Помимо максимально возможного количества рекламы, в передней части городских справочников указаны имена жителей, перечисленные в алфавитном порядке. Далее следует почтовый адрес. Далее следуют имена всех людей, проживающих по этому адресу, а также их род занятий, указанные в скобках. Последний бит данных - это номер телефона. Это была перекрестная ссылка, в которой я нуждался, чтобы определить Глорию Граймс. Самой трудоемкой частью этой простой процедуры было поехать в библиотеку и найти место для парковки.

В конце каждого рабочего дня шоссе 101 превращалось в шумную пробку. Машины в правой полосе двигались с предписанной скоростью 55 миль в час, и я ехал вместе с ними. Сплошная вереница нарушителей скоростного режима мчалась по левой полосе. Одним из них был полицейский автомобиль, не обращавший внимания на нарушителей закона.

Я выехал со съезда на 4-ю улицу и через пять минут добрался до дома Граймса. Он был маленьким, квадратным, с плоской крышей, на нем был рваный слой выгоревшей на солнце розовой штукатурки. Лужайка перед домом была замусорена. Слабая струя воды капала из медленно вращающейся разбрызгивателя. Вокруг его основания образовалась лужа грязи. Судя по всему, капитан Граймс мало интересовался обслуживанием собственности.

Я оживился, когда увидел зеленый автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке. Оно соответствовало описанию автомобиля, арендованного Китом Мартином. Впереди под навесом с покоробленной крышей стоял белый хэтчбек «Пинто». Я сбавил скорость, но не остановился. Я не мог сказать, был ли кто в доме. Внутри не было света, хотя тени становились длиннее и темнели.

На углу в двух кварталах от дома Граймса находилась сервисная станция. Вероятно, это было хорошее место, пока автострада не объехала его. Оператор был достаточно взрослым, чтобы работать на станции с того дня, как первый резервуар был закопан в землю. Поручил ему залить литр масла в двигатель и заправить бензобак. Он улыбнулся в знак признательности, показав кривые зубы. Я зашел на станцию и взял в торговом автомате бутылку газировки.

Когда я вышел, пожилой мужчина с слезящимися глазами и скрюченными пальцами стукнул капотом машины. Я протянул ему руку. «Я ищу дом Граймса», - соврал я. "Он здесь, на этой улице, не так ли?"

«Ага», - усмехнулся старик. «Это чудо, что ты не видишь тропы».

«Я тебя не понимаю», - признался я.

«Давай, сынок, - упрекнул он. «Я знаю, что ты задумал. Я не слепой. Ты ей понравишься, этой женщине! "

«Держу пари, она должна тебе денег», - сказал я легкомысленно.

«Я, уборщик в винном магазине - и знаю все. Не знаю почему. Она регулярно получает правительственный чек своего старика. И дует, как и все остальные. Она никуда не годится.

"Что за все остальные?"

«Те случайные женщины, вышедшие замуж за этих служащих на базе ВВС Гамильтон. Только дама Граймс не двинется с места. Лежать на спине - это всё что ей нравится. "

Он подошел к задней части машины и снял с бака штуцер бензинового шланга. Иссохший сутулый мужчина слишком охотно высказывал свое предвзятое мнение о женах-военнослужащих. Он не сказал ничего, что указывало бы на отношение капитана Граймса к предполагаемому поведению его жены. Было бы полезно узнать, привел ли Кейт Мартин меня в непредсказуемую ситуацию, и с какими реакциями я могу столкнуться, когда вступлю в нее, чтобы сказать Мартину, что его странная выходка окончена.

У меня долгий вопросительный взгляд. Он не спеша повесил шланг на насос. Когда он заговорил, его голос был мягче. «Думаю, они не сказали вам. Миссис Граймс - одна из жен военных. Вы знаете - ее мужчина потерялся во Вьетнаме, когда шла война. Сначала мне было ее жалко ... приходила сюда с грустными глазами и плакала. Я видел немало таких, как она, находясь здесь так близко от авиабазы. Через некоторое время большинство отошло. Но она осталась, не зная и не дожидаясь слов. Она вступила в какой-то клуб жен военных, ездила в Вашингтон и все такое ... снова и снова. Ей стало очень горько. Не любила конгрессменов, которых ругала почти так же сильно, как она ненавидела вьетнамцев. Затем она начала собирать роту любовников - мужчин - молодых офицеров с базы. Их была целая вереница, они часто сменялись. Он презрительно фыркнул. «С таким же успехом ты можешь получить свою долю. У тебя не будет проблем ".

«Я не хочу вмешиваться в чужую жизнь».

«Не знаю, как хочешь», - ответил он снова жестким тоном. «Был новый - большой, крепкий, важный парень - однажды пришел сюда с ней за бензином несколько дней назад. Может быть, он еще не ушел. Его машина была на ее дороге прошлой ночью ... видела ее по дороге домой. Никто из них не задерживается надолго, но машина, в которой он был, большую часть времени была там последние несколько дней.

«Думаю, мне лучше забыть об этом», - сказал я, передавая ему плату за бензин и масло. «В пруду полно головастиков, которые виляют хвостом». Я отмахнулся от предложенной им сдачи. «Спасибо, что отвлек меня, отец».

Он одобрительно обмерил меня с ног до головы. «Тебе не о чем беспокоиться, сынок».

Я уехал в обратном направлении от дома Граймсов. Окружной путь в шесть кварталов развернул меня, так что я мог припарковаться у обочины перед адресом Ivywild. Это также дало мне время подумать. Один вопрос из разговора, который я только что беспокоил. Это был тот момент, когда арендованная машина Мартина какое-то время стояла на подъездной дорожке к Граймсу.

Что будет держать Мартина там? Очевидно, он не знал женщину Граймс; он должен был узнать номер ее телефона от междугороднего справочника. Почему он искал ее? Я не мог понять, почему какая-то негодница, которая держала дом открытым для временных ухажеров, могла иметь такую привлекательность для такого человека, как Мартин, который мог бы воспользоваться услугами таких, как Мелисса Стивенс.

Что бы ни затевали Мартин и миссис Граймс, я собирался прервать это. Мне было интересно, кто из них - Мартин или миссис Граймс - удивится больше всего.

На самом деле меня ждал не один сюрприз.

Миссис Граймс была не чужой. Я видел ее много раз, но не в последнее время. И не как миссис Граймс.

Тайна не была раскрыта, пока я не вошел в дом. Дверной звонок не работал, поэтому я постучал в свободно свисающую сетку двери. На мой стук ответила стройная выбеленная блондинка с бокалом хайбола в руке с малиновыми ногтями. Ее опухшие глаза нахмурились.

Я спросил. - "Глория?"

Она прищурилась через экран. Хмурый взгляд исчез, когда она правильно сфокусировала взгляд. Она не сразу ответила. Она оглядела меня с откровенно откровенной оценкой. Тусклый взгляд ее глаз прояснился. Кончик ее розового языка высунулся и провел по краю верхней губы. Она посмотрела на меня так, словно я вообразил, что мангуст отреагирует, обнаружив гнездо яиц кобры. «Да», - ответила она. "Кто ты?"

«Ник Картер. Я думал, что заеду посмотреть, как у тебя дела.

Глория наклонилась, чтобы посмотреть вокруг, на тротуар, где я припарковал машину. Она оглядела улицу и отступила. "Заходи."

Остаточная красота ее привлекательных черт заставила меня вспомнить. Я не мог полностью изолировать ее от калейдоскопа красивых лиц, заполнивших мою память. Я посмотрел ей прямо в лицо, когда вошел внутрь. Гостиная была загромождена. Мягкая мебель была в пятнах и грязи. На изрезанном и поцарапанном журнальном столике валялись романтические журналы и киножурналы. Пепельницы были полны. Ветхая дорожка в потертом ковре вела в кухню и спальню. Я слушал. Единственным звуком было капание воды из протекающего крана.

Я был разочарован. Я ожидал увидеть Кита Мартина. Миссис Граймс молчала, пока мои глаза блуждали по комнате.

«Здесь никого нет», - заверила она меня.

Я ее почти не слышал. Мое внимание было приковано к фотографии в рамке на фальшивом камине через всю комнату. Один взгляд на это, и я вспомнил Глорию Граймс. Фотография была одной из тысяч, разосланных рекламным отделом киностудии. Глория Граймс была более известна как Глория Паркер, киноактриса и многообещающая старлетка. Несколько лет назад она исчезла с голливудской сцены. Ее падение произошло, когда ее многочисленные романтические подвиги получили больше внимания и комментариев, чем ее игра.

Я снова посмотрел на нее. Ее выцветшие голубые глаза продолжали мигать. Она неуверенно плела. "Вы помните меня?" - спросила она и сделала грубую пародию на провокационную позу на фотографии. Она стояла так, чтобы были видны ее длинные ноги, высоко расположенная грудь и дерзко расклешенные ягодицы. Облегающий трикотажный свитер и узкие слаксы делали это сходство безошибочным. Затем она многозначительно пошевелила бедрами. Смелое, соблазнительное движение было намеренным приглашением.

Я не ответил так, как она ожидала. Я уклончиво улыбнулся; Я был не в настроении для сексуальных игр. Я был голоден, устал и разочарован тем, что всегда находил Мартина на шаг впереди меня.

"Хочешь выпить?" - пробормотала она, проходя мимо меня на кухню. Я отказался, но последовал за ней до двери. Я не мог войти внутрь. Беспорядок немытой посуды в раковине и затвердевшего жира на сковороде с обугленными ручками вызывал у меня отвращение. Полки за распахивающимися дверцами шкафов были завалены. Использованные чайные пакетики лежат на столешнице вместе с рассыпчатыми хлопьями, сахаром и сухим пролитым молоком. Глория встряхнула множество бутылок со спиртным рядом с раковиной, выбрала одну наугад и поставила ее над своим стаканом.

Я попятился и сел в кресло со сломанной пружиной напротив дивана. Я опустился так, что мои колени почти касались подбородка. Глория присоединилась ко мне, свернувшись калачиком в углу дивана. Чистыми кошачьими движениями она скинула сандалии и поставила ноги на подушку рядом с собой. Солнце достигло западного горизонта. Через несколько минут в комнате станет темно. Глория не попыталась зажечь свет.

Я был там только с одной целью. Это сильно отличалось от того, что Глория думала, что я имел в виду. Продолжая притворство, ничего не получится. Глория чувствовала то же самое. «Почему бы тебе не сесть сюда?» - уговаривала она, похлопывая по подушке рядом с собой.

Это было то открытие, в котором я нуждался. Если ответная реакция останется на правильном пути - а у него были хорошие шансы на это, потому что чувства Глории были не в полной мере - я уйду довольным, а не оставлю Глорию такой. Многое зависело от ее реакции на мое следующее заявление. «Ты действительно что-то, Глория. Только я не хочу возиться, если у вас уже что-то происходит с генералом Мартином.

Её затуманенный от алкоголя разум воспринял это как ненагруженное замечание. Она смеялась. «Черт, он давно ушел. Он не вернется ». Она увидела выражение моего лица и снова засмеялась. Я представлял мертвый холодный след. Она думала о другом. «Эй, Ник, милый, ты все неправильно понял. Его не было здесь из-за меня. Я оставила дверь спальни настежь открытой всю ночь. У него не было ничего, хотя он, должно быть, чувствовал, как тепло моего тела очищается здесь, на диване. И с тех пор никого не было. Все они видят машину и взлетают, как птицы. Я должен избавиться от этой чертовой штуки ... она врезается в мою жизнь. Вы можете это исправить ». Она чувственно пошевелилась. "Ты ведь никуда не торопишься?" - добавила она, как было назначено позже.

«Это его машина на подъездной дорожке». Моя интонация не позволила ему стать твердым вопросом.

«Он оставил ее мне». Она наклонилась над стаканом и уставилась на меня. Она истолковала то, что я сказал, как то, что я сомневался в ее правдивости. «В самом деле, его нет рядом. Я должна… - Она остановилась и снова посмотрела на меня. До нее дошло, что мой интерес был больше направлен к отсутствующему Мартину, чем к ней. "Подождите минуту!" она невнятно пробормотала. "Как ты узнал, что Кит был здесь?"

«Старый болван на угловой станции техобслуживания узнал его, когда вы вчера были там за бензином». Я допустил ошибку намеренно, надеясь, что она укажет мне дату.

Она этого не сделала. На ее лице появилась надутая кокетливая улыбка. «Вы можете забыть о нем. Давай, сядь здесь, чтобы я могла тебя коснуться.

«Думаю, мне лучше уйти, если тебе есть чем заняться для генерала Мартина». Заявление было приманкой. Чтобы это не было слишком очевидным, я встал и двинулся, словно собираясь присоединиться к ней на диване.

Она потянулась и поставила стакан на кофейный столик, выплеснув немного содержимого на столик. «Мне не нужно было этого делать, пока Том…» Она сжала челюсти. Ее брови нахмурились. "Привет! Что с тобой?" она потребовала. «Ты все время говоришь о… Кто вы, черт возьми, вообще?»

«Вы пришли сюда не для того, чтобы увидеть меня!» Она начала вставать с дивана.

Время приятного парня закончилось. Я сильно толкнул Глорию обратно. Волосы падали ей на лицо. Я наклонился над лампой на тумбочке рядом с диваном и включил ее. Его сильный луч освещал мои скупые губы. Должно быть, я выглядел подлым и зловещим. Я хотел выглядеть так. Глория затаила дыхание. Она скрестила руки и подняла их, чтобы защитить лицо. Ее красота была ее самым ценным достоянием. Страх потерять это также был ее самой большой слабостью.

Я схватил ее за запястья одной рукой и дернул вниз. Другой рукой я достал люгер Вильгельмину. Я держал его в полуоткрытой ладони. «Вы когда-нибудь видели, что осталось от лица после того, как его ударили пистолетом?» - прорычал я. «Это некрасиво. А у тебя нежные скулы, которые легко ломаются. Если хочешь сохранить зубы и скулы, скажи мне, где найти Кейта Мартина ».

По ее телу пробежала дрожь страха. Она дрожала, как будто ее охватил ледяной холод. Ее так охватил ужас, что она потеряла дар речи. Она тяжело сглотнула. На мгновение я испугался, что переборщил, и ей сейчас станет плохо.

Я расслабил ее запястья, но не отпускал. «Послушай, Глория, я не хочу причинять вреда Киту Мартину и, конечно же, не хочу причинять тебе вред. Не заставляйте меня, - сказал я измененным тоном. Она испуганно посмотрела на меня уголком глаза. Я крепче сжал ее. «Что Мартин сказал тебе сделать для него завтра?»

От слез у нее заблестели глаза. Ее губы задрожали, но она сдержалась. Я болезненно сжал ее запястья. "Машина!" - закричала она. "Машина! Я должна вернуть её туда, где он её взял.

"Почему завтра?"

"Я не знаю." Она корчилась под давлением моей руки. «Он сказал мне оставить её тут, чтобы все выглядело так, будто он все еще здесь. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал… - Она снова замолчала.

Я выкрутил руку, заставив ее вскрикнуть. - Продумайся, Глория, я друг. Но достаточно отчаянно, чтобы причинить тебе боль, если придется. Мне нужно найти Мартина, а ты единственный, кто может сказать мне, где он ».

«Я не знаю, где он», - захныкала она. «Я действительно не знаю. Честный!"

«Машина здесь. Как он ушел? На такси? Кто-то пришел и забрал его? »

«Я отвезла его. В той машине. Теперь она была трезвой, способной справиться со своей паникой.

"Куда вы его отвезли?"

«В Сан-Франциско. В аэропорт."

Она могла лгать, но то, что она сказала, соответствовало тому, что Мартин использовал телефон в квартире Мелиссы, чтобы получить информацию о поездке. Я бы почувствовал себя дураком, если бы он возвращался в Вашингтон. "Куда он летел?" - снова спросил я.

"Иисус! Почему ты мне не веришь? Я сказала, что не знаю! "

"У него был билет?"

Глория вызывающе сжала губы. Я прижал дуло Вильгельмины к ее левому соску. Она ахнула. "Да! Да, у него был билет ... в одном из конвертов авиакомпании.

"Какая авиакомпания?" Я нажал пистолетом.

«Квантас!» Это получилось наполовину криком, наполовину рыданием.

Я чуть не уронил пистолет.

Quantas Airways обслуживала Тихоокеанский регион и Дальний Восток.

Кейт Мартин покинул страну.

Седьмая глава.

Мужчина может зайти так далеко. Хоук на это не подписался. Ему нравится думать, что агенты AX имеют немного физических недостатков и неограниченную человеческую выносливость. Я был бы для него полным разочарованием прямо сейчас. После бесчисленных часов на работе меня хватило на один день.

Мой день начался рано и был продлен трансконтинентальным путешествием. Мой пустой желудок заурчал. Я взглянул на часы. Было почти одиннадцать часов вашингтонского времени. За мной долгий день, и большая его часть потрачена зря.

Глория Граймс сказала мне, что я отстал от Кита Мартина на целых десять тысяч миль. Он мог быть где угодно. У Квантас были маршруты, охватывающие весь Дальний Восток. Япония и Австралия были северной и южной крайностями ее широко распространенной системы.

Это было один раз, когда я без колебаний вернулся к Хоуку за советом.

Мне было немного не по себе из-за того, как я обращался с Глорией. На самом деле не было лучшего способа срочно получить от нее информацию. Она была важным связующим звеном с Мартином, хотя я был уверен, что она была вовлечена лишь на периферии. Я сомневался, понимает ли она, почему Мартин использовал ее дом как убежище, чтобы скрыть свой след.

Ничего не было известно, чтобы указать, насколько организован заговор с целью помочь Мартину. Это уже не имело значения. Я должен был предположить, что Лейтон и Уайлер захотят узнать, сблизился ли кто-нибудь с Мартином так же близко, как Глория Граймс. Если бы это был я им важно знать, что она расскажет им о моем визите.

Когда она это сделает, информация их не побеспокоит. Я был помехой, но теперь Мартин так далеко улетел, что догнать было невозможно. Ястреб даже мог счесть это ненужным. Какими бы ни были намерения Мартина неделю назад, он, вероятно, их выполнил и возвращался обратно. Основываясь на том, что я узнал, Хоук, вероятно, посоветовал бы мне оставить его и тоже вернуться домой. Я должен был дать ему знать.

Я воспользовался первой телефонной будкой, которую смог найти. Я позвонил на номер домашнего телефона Хоука, который не указан в списке. Он будет недоволен тем, что я звоню так поздно. Он ценил свой сон и начал его не позднее десяти тридцать.

Ястреб был недоволен, но потому что я так долго ждал, чтобы доложить. Он даже не давал мне говорить.

«Ник, мы уже там были», - начал он с той же позиции, которую я имел в виду. «Я не могу так разговаривать с тобой по открытой линии. Как скоро ты сможешь добраться до ямы в Форт-Мейсон? »

"Тридцать минут."

- Двадцать. Я буду ждать на очереди, пока ты не доберешься. Он повесил трубку, не попрощавшись, оставив меня с открытым ртом.

Яма - это защищенный коммуникационный центр, укомплектованный избранным контингентом криптографических экспертов из Агентства национальной безопасности. Они управляют и поддерживают высокотехнологичную систему передачи данных "земля-спутник", по которой передается основная часть закодированных дипломатических сообщений Соединенных Штатов в посольства по всему миру. Кроме того, предоставляется зашифрованный голосовой трафик с наивысшим приоритетом. Двойные объекты существуют на восточном побережье, на Окинаве и на очень безопасной базе на острове Крит. Форт Мейсон имел прямые каналы связи с Вашингтоном, которые Хок без колебаний присвоил. Он также не отправил бы меня в яму, если только не случилось что-то вроде надвигающегося стихийного бедствия.

Я никак не мог поговорить с Хоуком из форта Мейсон через двадцать минут. Я остановился, чтобы купить три гамбургера с губчатой булочкой и шоколадный коктейль в кафе быстрого питания. Я ел и слушал новости по автомобильному радио, когда возвращался по мосту через залив. Вечерняя передача передавала материалы, касающиеся Организации Объединенных Наций, новых надежд на мир на Ближнем Востоке и в Южной Африке, новой морской нефтяной находки возле Мадагаскара и депрессивных экономических тенденций в Европе. У местного спортивного комментатора было несколько интересных наблюдений о будущем Окленда А.

Оказавшись в городе, я поехал на запад по Эдди-стрит в Ван-Несс, а затем проехал по нему до форта Мейсон. В последней части все было под гору.

Одно насчет военных: они не хотят, чтобы кто-нибудь потерялся. На каждом углу были указатели, указывающие на разные здания. Каждое здание было обозначено номером и знаком. У меня не было проблем с поиском Офицерской столовой и стоянки рядом с ней. Труднее было найти пролом в кустарнике, ведущий к скрытой тропинке. Кусты стали гуще с тех пор, как я в последний раз протискивался сквозь них.

Я пошел по узкой тропинке, которая вела вниз за Офицерским клубом к низкому зданию, полностью построенному из шлакоблоков. Свет, исходящий из окон высоко под карнизом плоской крыши, отчетливо освещал армирующую проволоку, вделанную в толстое стекло. Металлические решетки в испанском стиле перед окнами были созданы не только для украшения.

Я прошел мимо двух утопленных двойных металлических дверей заподлицо, пока не подошел к единственной стальной двери с янтарным светом наверху. Я нажал вогнутую кнопку под табличкой, на которой было написано: «Нажмите, чтобы войти». Ничего не случилось. Я снова толкнул. До меня доносился голос, исходящий из маленькой решетчатой решетки в стальной дверной коробке. «Шагни внутрь и лицом вправо». Царапающие металлические слова звучали как запись.

Стальная дверь скользнула в сторону. Его нужно было перемещать с помощью каких-то механических средств; дверь была из прочной стали толщиной не менее восьми дюймов. Я переместился внутрь на металлическую пластину, которая плотно прилегала к полу. Внешняя дверь закрылась за мной. Меня оставили в проходе, похожем на коробку, впереди меня закрылась еще одна стальная дверь. Когда я посмотрел направо, я увидел стену, усыпанную регулярно расположенными отверстиями, в которых, как я знал, находились многочастотные датчики.

Платформа, на которой я стоял, медленно вращалась, пока я не повернулся на полные девяносто градусов. Ящик, похожий на те, что используются в дверных банковских окнах, выскользнул из стены передо мной. «Выньте пистолет, пристегнутый нож и сферический предмет, спрятанный между вашими ногами, и положите их в приемник. Вызов мистера Хоука перенаправили в комнату W. Третья дверь слева. Голос определенно был человеческим, но без тепла.

Я положил оружие в выдвинутый ящик. Ящик немедленно закрылся. Затем стальная дверь, с которой я столкнулся впервые, открылась, пропуская меня в коридор, выложенный плиткой. Я прошел мимо двух внутренних дверей, которые не пропускали

обратно постоянный дребезжащий шум и запах озона. Все здание безмятежно гудело, как будто оно стояло на вершине огромной электростанции. Комната W появилась как часть электронной лаборатории. Осциллографы вместе с панелями, выложенными мозаикой из мигающих разноцветных огней, обеспечивали великолепный дисплей. Ряд консолей у стены с вращающимися, дергающимися барабанами с широкой магнитной лентой производил достаточно тепла, чтобы сделать большую комнату с кондиционированным воздухом неприятно теплой.

Из трех телефонов, ожидавших наверху центрального стола руководителя, только зеленый был отключен. Я сел за стол и снял трубку. «Это Картер, сэр». Я держал трубку в дюйме от уха, ожидая взрыва.

Ничего не произошло. Хоук говорил спокойным, тихим голосом. «Что ты обнаружил?» Это был типичный Хоук. Его интересовали только основные факты.

Проще говоря, я рассказал, что Глория Граймс, когда-то Глория Паркер из фильмов, а теперь вдова военного в Сан-Рафаэле, сказала мне, что последний известный адрес Кейта Мартина - это какой-то рейс Quantas Airways, направляющийся на запад. Я услышал приглушенную непристойность. Затем я услышал, как голос Хоука продолжился, но он не разговаривал со мной. С ним был еще кто-то, а это означало, что Хоук покинул свой дом. Он не стал бы этого делать, если бы не участвовал в продолжительном ночном деле, призванном справиться с кризисным состоянием. Когда он вернулся, Хоук удивил меня комплиментом. «Ты молодец, Ник. Теперь мы почти уверены, в чем мы находимся ».

Похоже, что Хоук собрал достаточно информации, чтобы уладить этот вопрос. Я ожидал, что он скажет мне обналичить мои фишки и вернуться домой. Вместо этого он вовлек меня в разговор. «Вы знали, что Динь Ба Тхи, посол Вьетнама при Организации Объединенных Наций, уехал в Ханой?»

Я вспомнил. «Я слышал об этом по радио недавно. Это его однажды изгнало наше правительство за шпионаж.

«Хорошая память, Ник. Только на этот раз он возвращается из-за внезапной смерти Пан Лок Хуонга, министра безопасности Ханоя ».

«Я этого не слышал», - признался я.

«Хуонг умер сегодня утром. После официального объявления последовало немедленное отключение новостей. Естественно, нам было важно знать почему. Хыонг не был безвестной личностью. У нас на него давно есть дело. Во время войны он был генералом, отвечавшим за центр допросов и обработки, через который проходили все американские военнопленные, прежде чем их отправили в обычные лагеря для военнопленных. Многие военнослужащие США живыми не покидали его дома ». Хоук не болтал о пустяках; он к чему-то вел.

«Кейт Мартин может подтвердить это», - сказал я, давая понять Хоуку, что иду в ногу.

«После войны Хыонг, как и многие старшие офицеры Вьетконга, стал высокопоставленным правительственным чиновником и ему назначили государственные похороны, - продолжил Хоук. «Это все в досье. Ничто из этого не требует секретности Чтобы выяснить это, нам пришлось использовать некоторые неортодоксальные источники, но теперь мы понимаем, почему. Бан Лок Хыонг не умер естественной смертью. Он был убит. Не только он, но и его жена и двое неизвестных, которые были гостями на вилле Хуонга. Страшная бойня, жестокая и необоснованная ».

Эти последние слова были странными, исходящими от человека, который позволил агентам AX использовать решительные меры в качестве крайней меры.

Я понял, что правительства, подобные правительству Ханоя, не захотят признать наличие диссидентов, способных прибегать к насилию и убийствам. Это было восприимчиво мировым мнением. Можно было бы ожидать, что они будет подвергать цензуре тревожное событие. Я высказал мнение: «Они никогда не сдадутся, пока не найдут убийцу».

«Это как раз и является причиной нашего беспокойства», - сказал Хоук серьезным низким голосом. "Подожди минутку."

Я снова ждал. Я слышал, по крайней мере, два других голоса на заднем плане. Их слова были неразборчивыми. Темп их речи был быстрым. Я посмотрел на часы. Боже, какой долгий день. Я решил, что это еще не конец. Если бы Хоук собирался отозвать меня, он бы сказал мне раньше.

"Ник?"

"Да сэр?"

«Вот что у нас есть. Это некрасиво, но это то, с чем мы должны столкнуться. Ваши явные имена - Лейтон, Уайлер и Граймс - в связи с Мартином дали нам ключ. Предстоит сделать гораздо больше проверок и перепроверок, но вы нас подтолкнули к странной группе товарищей. Мы знаем все о Мартине и о том, что некоторые ветераны Вьетнама его почти уважают. Лейтон один из них. Он был в Хюэ с Мартином во время операции по спасению экипажа танка, в результате которой Мартин был схвачен. Человек, у которого Уайлер был военнопленным вместе с Мартином и мужем Глории Граймс, был фанатиком по вопросу пленных.

«У всех них есть что-то общее - глубокие эмоции по поводу войны и скрытая ненависть к вьетнамцам по их отношениям к американским заключенным.

У нас есть незначительная информация, указывающая на разжигание этой необоснованной горечи. Теперь она достигла точки извержения. Мы видим доказательства активной частной вендетты против некоторых северных вьетнамцев, которые, по словам Мартина и людей, которые думают так же, как он, игнорировали и нарушали основные человеческие заповеди в своих унижениях, пытках и убийствах американских военнопленных ».

«Постой, - перебил я. «Вы говорите мне, что этот Бан Лок Хуонг, уютно сидящий в своем доме в Ханое, стал жертвой заговора с целью убийства, организованного Китом Мартином?»

«Я и сам не мог бы сказать этого лучше», - ответил Хоук. «И я скажу вам почему. Бан Лок Хыонг был не первым - пока самым важным. В ночь перед тем, как Хыонг был убит, мелкий чиновник - администратор государственной больницы, который во время войны оказывал так называемую медицинскую помощь в печально известном «Ханое Хилтон» - был застрелен тем же советским оружием калибра 9 мм. из того же пистолета-пулемета убили министра Хуонга ».

Я знал это оружие. Русские поставили их Вьетконгу в больших количествах. Некоторые из них были привезены домой в качестве сувениров вернувшимися солдатами. На улицах Балтимора можно купить за триста долларов, если ты знаешь, куда идти. Мне было интересно, откуда Хоук черпает информацию, но я знал, что лучше не спрашивать. В своем следующем заявлении он намекнул на вероятный источник.

«Мы все еще занимаемся этим вопросом, но вам лучше знать, что я сейчас отчитываюсь непосредственно перед президентом и никем другим. Генерал Джарретт и госсекретарь Элсуорт - единственные другие осведомленные. Начальник очень нервничает по этому поводу. Если Кейт Мартин отвечает за организацию тайного убийства в Ханое и его связь с ним будет обнаружена, глобальные последствия будут потрясены. Президент не может отречься от него сейчас; это только сконцентрирует внимание на ситуации, которую необходимо исправить немедленно и без лишнего шума ».

"Разве Лейтон не признался?" Я предположил, что человек, который рылся в моих карманах в аэропорту Даллеса, был допрошен.

Хоук слегка закашлялся. «Он уклонился от нас ... ушел в подполье ... исчез вместе с Уайлером. Шериф округа Марин получил приказ забрать женщину Граймс по открытому ордеру. Он должен стучаться в ее дверь, даже когда мы говорим сейчас. Заключение под стражу гарантирует, что она останется без связи с внешним миром. На этот раз мы попали в настоящую трещину, Ник.

В данном случае я не считал за честь быть частью коллективного «мы», в которое входил президент Соединенных Штатов. Я спросил. "Что дальше?"

«Для начала немного быстрой работы. Установленное мною задание даст нам компьютерное считывание имен северных вьетнамцев, которые являются потенциальными целями. Не только в Ханое - я имею в виду всех, кто был напрямую связан с американскими военнопленными. В составе делегации ООН в Нью-Йорке еще двое. Пятеро живут в Париже. Остальные разбросаны по миру. Мы собираемся предупредить их очень осторожно и косвенно, через третьих лиц. В некоторых случаях мы обеспечиваем защиту, хотя они об этом не знают. Мы не хотим, чтобы эпидемия убийств в Северном Вьетнаме восходила к Белому дому. Лучший способ остановить щупальца осьминога - парализовать его мозг. Мы должны добраться до Мартина, где бы он ни был ».

Я знал, что к настоящему времени Хоук уже использовал мое лучшее преимущество. Я спросил. - «Что ответила Квантас?»

«Его имени не было в каких-либо ведомостях вылетающих рейсов из Сан-Франциско. Естественно, он использовал фальшивку. Нам придется сделать это трудным путем. Это было приведено в действие ".

«Так я просто стою в стороне?»

«На данный момент, Ник». - Он остановился, чтобы подобрать слова. Когда Хок делает это, мне обычно не нравится то, что я собираюсь услышать. Он меня не разочаровал. «Эти усилия, которые мы здесь наращиваем, все еще сильно дезорганизованы. По нескольким причинам я собираюсь внести некоторые коррективы, которые могут вам не понравиться ". Он заранее сказал мне, что не хочет слышать никаких протестов.

"Я слушаю."

«Я немного обеспокоен исчезновением Лейтона и Уайлера. Некоторые из их друзей могут найти вас. Относитесь к ним осторожно, если они это сделают. Чтобы защититься от любых неожиданных столкновений, которые могут возникнуть с вашей стороны, я устроил некоторую поддержку ... настоящего профи, который в прошлом помогал на неполный рабочий день. Держись....

Хоук знал, что я испытываю сильные чувства по поводу того, что меня можно с кем-либо объединить. Лучше всего я работал один, и Хок в целом так и поступал. Я хотел обсудить это развитие дальше.

Ожидание было недолгим. Голос, который вернулся в трубку, был не Ястребом. Это была женщина. Ленивая южная протяжность напомнила мне Джинджер Бейтман: "Мистер Картер. Ястреб вызывается наверх, в Овальный кабинет, сэр.

Он попросил меня передать вам - давай теперь посмотрим - ах, да, на этой карточке. Странное имя. Думаю, китайское. После паузы она сказала: «Ви Лоу Кианг. Черные волосы, карие глаза, пять футов одиннадцать дюймов, возраст двадцать восемь ...

«Ничего страшного, - перебил я. «Я подожду, пока мистер Хок не вернется».

«О, он сказал, что тебе не следует ждать. Я должна сказать вам, что вас встретят в вашем отеле. Вы поняли это прямо? Вы собирались вернуться в отель? »

"Что еще?"

«Выпускник Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе по физическому воспитанию»

«Забудь карту!» - огрызнулся я. "Что сказал мистер Хок?"

Голос женщины стал резче. «Если понять правильно, сэр, единственное, что он сказал, это « Передай ему спокойной ночи »».

Восьмая глава

Хоук был прав. Группа, поддерживающая Мартина, может стать чрезмерно энергичной в своих усилиях по предотвращению вмешательства. Как и Глория Граймс, они могли подумать, что мое вмешательство было скорее зловещим, чем искренним. Мигать Вильгельминой, чтобы напугать Глорию и заставить ее раскрыться, могло быть ошибкой. Защитники Мартина могли в любой момент остро отреагировать без предварительного разговора, прежде чем предпринять положительные шаги.

Я достаточно устал, чтобы не быть в напряжении. Несмотря на мою усталость, я принял меры предосторожности и вернулся окольным путем к отелю Fairmount. Я проехал по Бэй-стрит до Коламбус-авеню, затем свернул на Маркет-стрит, чтобы проследовать по канатной дороге на Ноб-Хилл. Моя скорость была достаточно низкой, чтобы можно было заметить любой явно следящий за ней автомобиль. Я ничего не видел. После того, как я припарковался в подвальном гараже отеля, я просидел в машине целую минуту, глядя в заднее окно на любые признаки хвоста.

Я поднялся в вестибюль на лифте самообслуживания. Когда автоматические двери открылись, мой обзор был временно заблокирован оживленной группой молодых людей, движущихся к ближайшей лестнице. Они направлялись в Зебру-Рум, популярную гостиную. Вместо того чтобы выйти, я держал палец на кнопке отключения цепи, которая не позволяла дверям закрыться. Мои глаза осмотрели вестибюль в поисках черноволосого китайца. Они на мгновение остановились на паре корейских бизнесменов, но я искал человека, а не пару.

Я наклонился и повернул голову вправо. В трех футах от моего носа виднелись выступающие насыпи впечатляющей груди. Они были прикреплены к высокой смуглой девушке в темных очках цвета арлекина. Под ними полные красные губы скривились в озорной улыбке. Она сняла очки. Ее большие глаза слегка миндалевидной формы тоже смеялись. Она была евразийкой, в основном китаянкой, но только вливание европейской крови могло дать такую красоту лица и полные изгибы. Ее привлекательное лицо обрамлял боб-паж; прямые, подчеркнутые черным деревом волосы ниспадали ей на плечи. Нет ничего в этом мире чернее волос китаянки. Она спросила. "Вы Ник Картер?" Ее хриплые, пронзительные слоги были чисто американскими. Никакого акцента.

Я вышел из лифта. Его двери закрылись за мной. Глаза девушки заблестели от моего колебания. Мои тоже, потому что я оценил ее великолепную фигуру, которую в полной мере продемонстрировал модный комбинезон цвета лайма, который она носила. Коричневая сумка через плечо с длинным ремнем свисала с ее правого бедра. Она снова заговорила. «Я договорилась с дежурным в гараже, чтобы сообщить на стойку, когда он увидит, что вы завозите свою машину в отель», - объяснила она, как будто ожидая вопроса. У меня были другие.

Во-первых, у Хоука не хватило смелости сказать мне, что Ви Лоу Кианг была девушкой. Может, Кианг и не была ей. Я мог бы поспешить с выводами. Мне снова в голову пришла Мелисса Стивенс. Она сказала, что некоторым из лучших проституток разрешили рыскать по вестибюлю Фэрмаунта. Смелая девушка передо мной, безусловно, имела потрясающую внешность и физические данные, чтобы считаться первоклассной шлюхой. Если бы она была протеже Ястреба, существовал простой способ установить ее истинное лицо. «Что за вещь вы несете?»

Ее правая рука похлопала по наплечной сумке. «Кольт мини-пантера курносый .32 калибра с магазином на шесть патронов».

«Приятно познакомиться, мисс Ви Лоу Кианг», - сказал я скорее формально, чем с энтузиазмом.

Девушка тихонько рассмеялась. «Это произношение достаточно близко для первой попытки. Не волнуйтесь, я им не пользуюсь. Это имя было дано мне при рождении; с тех пор оно было переведено на английский язык - Уиллоу Кейн. Зовите меня Уиллоу. Она одела темные очки в косой оправе, скрыв свои необычные глаза. Она стала серьезной. «Есть ли место, куда мы можем пойти поговорить?» Она говорила как девушка, которая берет на себя ответственность.

«У меня есть комната», - ответил я. То, как это получилось, заставило ее наклонить голову и выпрямиться. Я никогда не думал о том, чтобы сделать пас. У меня не было намерения попытаться затащить ее в мою кровать.

Тут проявился мой вспыльчивый нрав. «Послушайте, я с раннего утра не снимаю одежду. Я почти уничтожен усталостью. Дальнейшие разговоры можно отложить до утра. Я иду наверх. Если вам сказали стоять на страже в коридоре, я нахожусь на десятом этаже, комната 1022 ».

Она удивила меня тем, что быстро перешла на французский. Она говорила бегло и точно. Французский - один из моих лучших языков. Я говорю на нем с эльзасским акцентом. У нее были типично малазийские певческие качества. «Пока вы ждали, я получил очень своеобразный телефонный звонок. Он шел со специальной телефонной станции в Вашингтоне. Человек, с которым я разговаривал, связывался с вами менее чем за двадцать минут до того, как позвонил мне. Были приняты некоторые важные решения, которые я должен вам передать. Это слишком открытое место для разговоров, даже если мы говорим на иностранном языке. За нами могли наблюдать ».

«Votre Français est très bon». Я ответил, легко следуя ее примеру.

Она поспешила дальше. «Мне здесь неуютно. Я чувствую эти вещи. В любом случае мы должны пойти в вашу комнату ». Она протянула руку и нажала кнопку вызова лифта. У нее были длинные тонкие пальцы, но мускулистые руки. Я должен был признать, что когда Хоук выбирал кого-то на работу, он выбирал только лучших. У Уиллоу Кейн были как очевидные, так и скрытые качества. Она казалась слишком агрессивной для простого телохранителя. Поразмыслив, я простил ее. Ястреб, должно быть, двигался быстро, чтобы превратить Уиллоу в надежного посланника, выполнив ее простой роли вооруженной служанки.

Она отступила и отошла далеко, ожидая прибытия лифта. Она была подчеркнуто насторожена и явно переосторожна, когда перед нами распахнулись двери. Если бы это был тест, я бы поставил ей хорошую оценку за то, что она строго придерживается правил. Когда она развернулась и попятилась в кабину, чтобы держать в поле зрения вестибюль, я подумал, что она немного переборщила.

Мы были единственными пассажирами. Я снова перешел на английский. «Вы научились говорить по-французски во Франции».

"Нет. В детстве я жила во Вьентьяне, где моя мама работала в домах французских офицеров. Она была красивой, хрупкой женщиной - наполовину португалкой, с необузданным сексуальным влечением и, соответственно, малой заботой о последствиях. У меня девять незаконнорожденных сестер и братьев. К счастью, у меня нет наивности моей матери, хотя другая укоренившаяся черта иногда доставляет мне проблемы ».

«Ты учился в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе».

"Все еще учусь. Осталась выпускная работа, но на это нужно время. Я поддерживаю себя подработкой ».

"Как это? Это не может происходить так часто ".

Уиллоу гордо склонила голову. «Я уже дважды помогала. Одна из причин в том, что я полиглот, свободно владею французским, лаосским, вьетнамским и тремя китайскими диалектами. Но я лучше всего разбираюсь, когда работаю в Голливуде, - сухо добавила она. Я на мгновение подумал о Глории Граймс. Уиллоу заметила, что мое выражение лица изменилось. "О нет. Ничего подобного, - легкомысленно сказала она. «Я больше спортсменка, чем актриса. Акробатика, прыжки с парашютом, верховая езда и тому подобное. Я каскадер-фрилансер.

Лифт остановился на десятом этаже, прежде чем я успел прокомментировать. Уиллоу вышла в коридор. Она посмотрела сначала налево, потом направо. В коридоре с ковровым покрытием было безмятежно тихо.

«Сюда», - я жестикулировал одной рукой, а другой вынимал ключ от номера из кармана. Мы одинаковыми шагами двигались к моей комнате. У Уиллоу была плавная, уверенная походка молодой, хорошо скоординированной гимнастки. В остальном она была полностью женщиной. Ее мускулистое тело было покрыто тонким слоем жира. В результате были гладкие, лестные изгибы. Я отстал, чтобы посмотреть на нее, мои мысли блуждали. Уиллоу остановилась перед комнатой 1022.

Я открыл дверь и толкнул ее. В то же время я отступил, чтобы позволить Уиллоу войти. Дверь открылась легко, до какой-то точки. Затем она остановилась, как будто наткнулась на что-то внутри комнаты. Уиллоу шагнула вперед.

Неуверенный поворот двери мог быть вызван заусенцами на петле. Как бы то ни было, в моей голове промелькнуло предупреждение.

Я схватил Уиллоу за локоть, дернув ее назад. Этим я вывел ее из равновесия. Она упала на меня. Мы оба попятились. У Уиллоу хватило ума сохранять спокойствие. Она высвободилась и позволила мне оттолкнуть ее подальше от приоткрытой двери.

Я отступил еще на три шага, дыша через рот. Ничего не случилось. Я подождал еще немного. Затем я наклонился вперед, вглядываясь в узкую щель между краем двери и рамой. В комнате горел свет. Это могло быть от прикроватной лампы или из ванной. Я так не оставил. Горничная могла включить свет. Из комнаты не доносилось ни звука. Моя быстро перекачиваемая кровь снова замедлилась.

"Что-то не так?" -

Уиллоу бесшумно подошла ко мне.

"Я не уверен."

«Тебе придется пойти туда», - сказала она. Я повернул голову и посмотрел на нее. Она ответила на мой вопросительный взгляд. «Если только ты не хочешь оставить свою одежду. Ночной рейс Pan-Am в Гонолулу отправляется чуть более чем через три часа. Мы должны участвовать в этом. Это одна из вещей, которые мне велели сказать вам. Не думаю, что мы должны обсуждать причины этого здесь, в холле, даже если мы говорим по-французски ».

Я выругался себе под нос. Я чувствовал, что мной манипулируют, хотя я знал, что должен привыкнуть к тому, что Хоук ставит одну вещь поверх другой. Хоук никогда бы не отозвал приказ, но меня это раздражало, потому что он не отдал его сам. Я подозревал, что Хоук имел какое-то представление о том, что он собирается продолжить мою дикую погоню за гусем, когда он подключил меня к спутниковой связи из Вашингтона. Он мог бы сказать мне, что помощница, с которой меня свяжут, была женщина.

Ничего не получалось.

А теперь упрямая дверь отеля еще больше проверяла мое терпение, не открываясь так легко, как я думал.

"Хорошо?" проворковала Уиллоу.

Я знал, что Джинджер Бейтман собрала мой обычный гардероб на случай непредвиденных обстоятельств. Дополнительные боеприпасы для Вильгельмины и пачка сигарет моей частной смеси, которые нелегко достать, кроме как из специальных источников, балластировали мою сумку из мелкозернистой кожи. Это тоже был незаменимый предмет; это был личный подарок от Хока. Сшитые на заказ пиджаки, брюки и рубашки были значительными вложениями.

«Отойди», - предупредил я Уиллоу. Дверь сопротивлялась, когда я мягко надавил на нее кончиками пальцев. Я протянул руку к краю двери и слегка повел ею вверх-вниз. Мои пальцы ничего не касались. Тем не менее, я был недоволен.

«Мы могли бы позвонить менеджеру, - предложила Уиллоу.

Мой ответ был кратким. «Когда появляется менеджер, он задает много вопросов, на многие из которых я не хотел бы отвечать. Даже если это окажется ложной тревогой, полиция вмешается. В этом случае-"

«Ручная граната взорвется в ведре с медом», - удачно изменила она старое клише.

Было множество причин не привлекать внимание к тому, что я считал затруднительным. Я знал, что мы столкнулись с одним из них, когда выглянул через прорезь на петлевой стороне двери.

Проклятая дверь была заминирована!

Я отступил и подошел к Уиллоу. Я снял туфли и протянул ей. «Вернись к лифтам. Нажмите кнопки вызова, чтобы поднять их обоих сюда. Заблокируйте автоматические двери башмаками, чтобы они не закрылись. Это удержит их здесь. Он может нам срочно понадобиться, и мы не хотим, чтобы в ближайшие минуты на этом этаже кто-нибудь появлялся ".

Я снова встал перед приоткрытой дверью. Устройство внутри могло быть простым устройством прерывания светового луча, чтобы сигнализировать кому-то, что в комнату вошли. С другой стороны, это могло быть взрывное устройство, достаточно смертоносное, чтобы вывести из строя весь Ноб-Хилл, но это вряд ли казалось вероятным. Кто бы это ни подстроил, были эксперты. Мысль о его разрядке никогда не приходила мне в голову. Что меня волновало, так это то, был ли пакет неожиданности активирован временем или давлением. Наверное, второе, но я не мог быть уверен.

Я прижался к стене рядом с дверным косяком. Ощупав позади себя, моя рука нашла дверную ручку. Я видел, как Уиллоу наклонилась во второй раз, чтобы втиснуть туфлю между закрывающимися дверями лифта, прибывшего последним. Когда она встала с пустыми руками и помахала рукой, я толкнул дверную ручку, как будто делал выстрел.

На мгновение ничего не произошло.

Вздох облегчения, который я дал, был заглушен глухим, гулким звуком Уумфа! Из двери вылетел быстрый клуб дыма. Затем огромный огненный шар, толкнув перед собой оторванную дверь, покатился по коридору и врезался в противоположную стену. Я услышал шипение обоев, когда огненный шар безвольно растворился, просочился по плинтусу и покатился по ковровому покрытию. Густой удушливый дым распространяется быстро. Едкий запах опаленной шерсти щекотал мне ноздри. Дверь, сломанная, когда она ударилась о стену, затрещала от пламени.

Я вытащил платок и прикрыл нос и рот. Я нырнул в дверной проем, затаив дыхание и избегая пальцев пламени, окаймляющих деревянную дверную раму. Внутри я увидела перевернутый двухместный диван, перекрученный каркас и горящую ткань. Телевизор стоял через комнату от подставки, на которой он когда-то стоял. Кинескоп был чудесным образом цел.

Дым был не такой плохой, как в холле, но стены по обе стороны от двери были обуглены. Обгоревшие лохмотья - все, что осталось от покрывала. Мой рюкзак был унесен взрывом в ванную, где он упирался в ванну. Одна сторона почернела и казалась липкой на ощупь.

Я схватил его за ручку и направился к двери.

Дым доходил до меня, несмотря на мой носовой фильтр. Я быстро вышел, направляясь к лифтам.

Позади меня открылась дверь. Из дальнего коридора раздался мужской голос: «Что происходит?» Я вошел в ожидающий лифт, дверь которого Уиллоу одной рукой держала открытой, а в другой - мои туфли. Пытливый гость отеля, ошеломленный и теперь замолчавший от увиденного, нырнул обратно в свой номер, когда сработала автоматическая система полива.

К тому времени, как мы подошли к вестибюлю, я уже был в обуви. Мы подошли к окну кассира, чтобы оплатить мой счет, как раз вовремя, чтобы услышать звонок в офисе управляющего отелем. Оператор коммутатора в своей укромной нише пыталась найти смысл в безумном звонке, исходящем из гостиницы.

Я вывел Уиллоу через парадную дверь. Дежурил швейцар, которого я раньше не видел. Он свистнул, вызывая такси, когда я поднял палец. Рядом со мной стояла Уиллоу. Наконец-то она обрела голос. «Если бы я зашла в ту комнату…» - сказала она себе под нос.

Я взял ее за руку. Она была холодна, но не дрожала. Ее хватка крепче сжала мои пальцы. «Но ты этого не сделала», - сказал я.

К дому подъехало такси. «У тебя есть деньги?» Уиллоу кивнула. «Иди в аэропорт и жди меня».

"Я хочу пойти с тобой."

Я стал жестче и понизил голос. «Если этот шутник наверху взглянет на нас, полиция будет искать парочку, мужчину с чемоданом с высокой восточной красавицей, которая выглядит слишком фантастически, чтобы о ней можно было забыть. Мы должны расстаться ».

На мгновение показалось, что она собирается спорить. «У меня есть вещи, которые нужно забрать в мотеле», - сказала она.

"Я понимаю. Еще много времени. Я должен сдать арендованный автомобиль, прежде чем делать что-либо еще ».

«Будь осторожен, Ник».

Я засунул сумку на заднее сиденье к ее ногам, когда она села в кабину. «Держи это в заложниках», - сказал я.

Я хлопнул дверью в ответ на ее возражение и смотрел, как такси уезжает, прежде чем спуститься по подъездной дорожке и войти в гараж с улицы. Мне пришлось отскочить в сторону, чтобы меня не сбила пожарная машина, которая катилась по пандусу позади меня. Экипаж из пяти человек спрыгнул рядом с служебным лифтом.

Шофер в униформе поджидал в засаде рядом с «Бентли» сливового цвета. Мне пришлось пройти мимо него, чтобы добраться до арендованной машины Dime-A-Mile. Он крикнул мне: «Эй, Ник! Чуть не попал под пожарную команду?

Он мог бы вспомнить меня, если бы я проигнорировал его. «В отеле вроде пожар», - ответил я. «Может быть, какой-то пьяный, устроив импровизированный номер в ночном клубе в Zebra Room, вытащил из шляпы дымовую шашку вместо кролика».

Девятая глава.

Розовые лучи только что восходящего солнца покрывали восточный склон Даймонд-Хед, когда Pan-Am 747 приближался к аэропорту Гонолулу. Из своего окна по правому борту я мог различить слабую радугу, изгибающуюся над холмами за Гавайским университетом. Береговая линия пляжа Вайкики поддерживалась сплошной стеной высотных туристических отелей.

В международном аэропорту Лос-Анджелеса не было никаких инцидентов, аналогичных злоключениям, произошедшим в терминале Даллеса за пределами Вашингтона. Уиллоу оставила меня расплачиваться за такси, пока она уезжала. Когда я догнал, она ждала у стойки регистрации Pan-Am и дружелюбно разговаривала с крепким человеком. Он был похож на полицейского в штатском. Он был, и он ждал меня.

Имя в папке с удостоверениями личности, где также находился его внушительный значок федерального маршала, было Таулер. Он был больше человеком дела, чем слов. Он взял наши сумки и кивнул в том направлении, в котором он хотел, чтобы мы пошли. Мы последовали за ним через боковую дверь, спустившись на узком эскалаторе на первый этаж. Наземный экипаж в белом халате вывез нас на аэродром на служебной машине. Он поместил нас у подножия автономной мобильной лестницы, ведущей к служебной двери фюзеляжа Pan-Am 747. Подняться по этой длинной лестнице было все равно, что подняться на четвертый этаж обычного здания.

Таулер провел нас к паре сидений в салоне первого класса пустого самолета. Он спросил. - "Хорошо?" Я сонно кивнул и устроился на сиденье у окна. Уиллоу поблагодарила Таулера за нас обоих. Уиллоу хотела поговорить. Я этого не сделал. Что бы она ни рассказала мне, это может подождать. Даже если бы то, что она сказала, было важно, я был бы плохим слушателем. Я научился засыпать всякий раз, когда появляется возможность. Могу включать и выключать сон по желанию. Так я и сделал. Я проспал посадку других пассажиров, инструкции бортпроводника и взлет.

Как-то ночью голова Уиллоу перевернулась мне на плечо и разбудила меня. Я выглянул в застекленное окно. Сверху сиял серебряный лунный свет на облаках внизу.

Сквозь разрывы в облачном слое была видна только пустая тьма. Это напомнило мне о вакууме, в котором я, казалось, работал. Мирная тихоокеанская ночь резко контрастировала с жестокими моментами, которые недавно пережила спящая девушка рядом со мной.

Словно в ответ на мои мысли, Уиллоу зашевелилась. Все еще спя, она прижалась к мне, прижимая ко мне пышные теплые изгибы. Я медленно изменил положение на своем стуле, пытаясь разместить ее поудобнее, не беспокоя ее. Она почувствовала движение. Ее глаза с длинными ресницами, находившиеся всего в нескольких дюймах от меня, открылись. Она застенчиво улыбнулась, а затем совершила чувственные движения, которые закрыли все пространство, оставшееся между нашими телами. Она удовлетворенно вздохнула. Мы очень хорошо сочетаемся друг с другом.

Уиллоу внезапно отстранилась, уже совсем проснувшись. Увидев, что я тоже не сплю, она извинилась. «Ой, извини, Ник. Я не хотела ...

«Мне понравилось», - сказал я.

В самолете горели только приглушенные огни, спрятанные за нишами в потолке. Я встал и потянулся. Я взглянул на часы. Мы были в воздухе почти четыре часа. Сгущенные в кучу спящие пассажиры под легкими одеялами занимали около половины сидений вокруг нас. Рука Уиллоу нашла мою и притянула к себе. "Как ты себя чувствуешь сейчас?" она спросила.

Мне достаточно четырех часов сна. Мимолетная близкая встреча, которую я только что пережил с Уиллоу, пробудила во мне желание, не имеющее ничего общего со сном. По тому, как она опустила глаза и сжала губы, чтобы сдержать улыбку, я догадался, что она очень интуитивна. «Давай, Ник», - упрекнула она хриплым шепотом. "Если вы понимаете, о чем я. Вы готовы услышать то, что мне сказали вам сказать? "

Я нажал кнопку верхнего звонка. Появился бортпроводник-мужчина. Я попросил кофе. Уиллоу пила чай. Это произошло мгновенно. Уиллоу перешла на французский на полуслове и продолжала говорить приглушенным тоном. «Помните, как Хоук уронил телефон, потому что его отозвал президент?» Я кивнул. «Это произошло потому, что только что пришло известие о другом убийстве в Ханое. Жертва была чиновником среднего звена в Комиссариате сельского хозяйства Народной республики - политическим назначенцем, который не слишком долго работал. Хоук говорит, что на него есть толстое досье, потому что его помнили многие американские военнопленные. Он был сержантом вьетконговской армии и старшим унтер-офицером, отвечавшим за охрану в лагере для военнопленных, где многие, включая Мартина, были заключенными. Он был описан как жестокий садист, ответственный за смерть как минимум дюжины мужчин ».

«Интересная вещь, - прокомментировал я. «Эта жертва, как и другие ликвидированные, занимала своего рода политический пост. Вполне возможно, что идет чистка. Не обязательно совпадение, что все служили в вооруженных силах Вьетконга. Каждый годный мужчина был призван на войну ». Я сделал еще глоток кофе. «Хоук рассказывал вам, как все эти секретные новости доходят до Вашингтона так чертовски быстро, и никто об этом не слышал?» Мое единственное предположение заключалось в том, что у Хока был агент под глубоким прикрытием в Центральном комитете Народной Республики в Ханое.

Уиллоу разрушила мою теорию. «Раньше был контакт в министерстве иностранных дел в Париже, который передавал в Вашингтон определенные данные quid pro quo, полученные от французской миссии в Ханое». Я был впечатлен глубокими познаниями Уиллоу.

«Это действительно академично, - продолжила она. «Как бы то ни было, Хоук серьезно обеспокоен тем, что бывшие ветераны Вьетнама могут быть вовлечены в планирование и финансирование тайной вендетты. Некоторые члены ответственных ветеранских организаций подтвердили, что эта идея разносится по кругу. То немногое, что было собрано, говорит о том, что более фанатичные сторонники объединились и активно участвуют в обеспечении успеха террористического предприятия ».

«Я встретил двоих из них вчера», - пробормотал я сквозь зубы. «Они были детьми по сравнению с теми, кто пытался сбить нас с толку этим сюрпризом с натяжной проволокой в отеле. Проблема этого предприятия в том, что слишком мало людей понимают, с чем мы сталкиваемся ».

«Я уверена, что Хок знает», - возразила мне Уиллоу. «Он встревожен, узнав, что ничто не может помешать их целям, включая попытки государственного вмешательства. В то время как группы ветеранов на родине отрицают и осуждают любые акты насилия, массовые настроения в этом случае сильны, хотя многие знают и молчат. Теперь он знает, что местные отделения - некоторые в других странах - знают о движении. Хоук обнаружил всемирную сеть сторонников кровопролитного движения. Может, он и не сказал вам, но Лейтон и Уайлер - действующие сержанты в роте чести в Форт-Майере, штат Вирджиния. Это элитный отряд, который охраняет Могилу Неизвестного солдата и проводит церемонии захоронения на Арлингтонском национальном кладбище ».

Я отмахнулся от бортпроводника предложившего еще кофе.

Он забрал грязную чашку. Уиллоу едва прикоснулась к чаю. «Итак, мы выступаем против регулярной армии, а также против клубов старых ветеранов», - заметил я. «Я полагаю, что« Дочери американской революции »вяжут носки для мальчиков в окопах вдоль Красной реки. Есть ли у нас какие-либо представления, сколько вооруженных разведчиков Мартин отправил в Ханой? »

Ее мягкие глаза критически оценили меня. «Неужели должно быть больше одного такого, как ты?»

«То, как косят этих бывших типов Чарли, звучит как жесткая операция по расписанию:« войти, доставить и уйти »- это своего рода операция отряда призраков с желанием смерти камикадзе. Мишени опрокидываются так быстро, что к тому времени, когда мы догоним Мартина, он наколол им украденные Почетные медали и расплатился с их расходами на боеприпасы ».

«Вот почему Хоук указал, что мы не теряем времени, преследуя Мартина. Ястреб полагает, что после трех почти одновременных убийств наступит затишье. Усилие придется потушить, пока Ханой не остынет. Компьютеры сопоставляют данные, чтобы составить список потенциальных жертв в соответствии с параметрами, которые ставят уже мертвые жертвы на первое место ».

Я смотрел в пространство за окном и размышлял. Облачный слой исчез. На горизонте позади нас виднелся самый слабый край света, исходящий от восходящего солнца. Я задавался вопросом, зачем Хоуку нужно подсчитывать количество убитых в будущем.

«Хоук хочет, чтобы мы приблизились к Мартину, прежде чем придется вычеркивать какие-либо имена из списка», - сказала Уиллоу. «Вы знаете, что это означает, что мы едем в Гонконг, не так ли?» В ее голосе было волнение.

«Я подумала, что это будет либо Окинава, либо Филиппины», - казалось, Уиллоу удивилась, что я воспринял это так спокойно.

«Почему именно эти места?»

Я подумал о том, чтобы объяснить ей свои причины. Двумя крупнейшими центрами обработки перехвата радиопередач на Дальнем Востоке были объект Службы безопасности ВВС в Кларк-Филд и объект, находящийся в ведении Группы безопасности ВМС в Наха на Окинаве. Оба находятся под руководством Агентства национальной безопасности. Радиопередача, в первую очередь закодированная, которая передает секретные дипломатические сообщения или сильно зашифрованный военный трафик, получает высший приоритет.

Хоуку удастся заставить этого монстра работать. Несомненно, были предприняты круглосуточные усилия по отслеживанию воздушных волн для маломощного тайного радиопередатчика, передающего короткие сообщения приемнику, спрятанному в Ханое, чтобы помочь плану Мартина. Учитывая огромные возможности и возможности Агентства национальной безопасности, точное местонахождение Мартина было бы лишь вопросом времени, если бы оно еще не было установлено.

Я наконец ответил Уиллоу. «Ну, я просто предчувствовал, что следующий перерыв будет в одном из этих двух мест».

Тусклый интерьер самолета залило светом. Все огни в кабине были включены. Веселый голос, раздавшийся из верхних громкоговорителей, объявил о предстоящей посадке. Он снова включился после приземления. Для прибывающих пассажиров будет 90-минутная остановка. Всех попросили покинуть самолет. После этой информации, пока самолет направлялся к терминалу, играла тихая островная музыка.

Старшая стюардесса прошла по проходу и склонилась над нашими сиденьями. «У меня есть сообщение для вас, мистер Картер. Вас просят найти армейского полковника, который будет в непосредственной близости от места высадки.

Волосы у меня пошли вверх. "Только то? Ничего больше?"

- Если хотите, я уточню у капитана. Он может позвонить в башню еще раз, если возникнут вопросы.

Я покачал головой и отмахнулся от нее. Почему нельзя было сказать «Хок» более конкретно? Ему следовало сказать «друг» или «враг», если он не был уверен. Я придерживался пессимистической точки зрения. К этому времени Хоук был бы проинформирован и понял, что взрыв на десятом этаже Fairmount был миной, намеренно подброшенной, чтобы убрать меня с места происшествия. Он говорил мне, что это может повториться снова.

«Я пойду первой», - предложила Уиллоу. «Сомневаюсь, что кто-нибудь знает, что я с тобой. Это один из способов, которым я должен помогать. Не волнуйся. Я вполне могу позаботиться о себе ».

Я отступил, пока Уиллоу проходила мимо полковника в форме, стоявшего в конце огражденного рельсами прохода, который выводил пассажиров в главный коридор. Она не осталась незамеченной. Его глаза оценивающе следили за ней, пока приближающийся человеческий поток не заставил его изменить свое положение. Уиллоу обернулась и подошла к нему сзади. Ее правая рука была зарыта в отсек наплечной сумки, в котором находился ее пистолет. Я был слишком далеко, чтобы слышать, что она ему сказала. Как бы то ни было, она определенно привлекла его внимание.

Через мгновение она подняла руку и поманила пальцем. «Полковник Талли, сэр», - сказал он, когда я подошел. Я думал, он собирался поприветствовать меня.

Его рука шевельнулась, но протянула мне только коричневый конверт. Уиллоу наблюдала через его плечо. Она была такого же роста, как он. Загорелые глаза полковника имели тенденцию скользить в ее сторону. Я сосредоточился на его лице.

Никто из нас не видел и не был готов отразить быстро движущуюся фигуру, врезавшуюся между нами. Мы раскачивались, как кегли, разбегающиеся под ударом шара для боулинга. Бегущий мужчина выхватил конверт из рук полковника Талли, когда тот проходил мимо.

Вор, смуглый юноша в яркой гавайской рубашке с цветочным принтом и белых брюках, направился к движущимся рядам пассажиров, теснившихся по коридору. В одно мгновение он растворился в толпе.

Я ткнул одной рукой ошеломленного полковника, чтобы получить толчок, чтобы поймать быстроногого хулигана. Краем глаза я заметил еще одно движение. Кожаная сумка Уиллоу держалась на длинных лямках. Она крутанула его над головой, как аргентинский гаучо, накручивающий болу и позволяя ему лететь. Сумка летела, как ракета, запущенная из катапульты. Он прошел между ногами островитянина на уровне щиколотки. Он споткнулся, растянувшись сломя голову. Конверт вылетел из его рук. Он оказался у стены рядом с пистолетом Уиллоу 32 калибра с жемчужной рукоятью.

Завизжала женщина. Толпа разошлась вокруг упавшего человека. Он перекатился один раз, встал на ноги и продолжил увертываться и пробираться сквозь сбитую с толку толпу. Сбитые с толку зрители приблизились к нему сзади, полностью заслоняя его отступление, когда я обнаружил конверт, наплечную сумку и пистолет.

«Продолжайте двигаться, ребята!» - крикнул я, засовывая курносое оружие обратно в сумку Уиллоу. «Здесь нет ничего плохого». Я широко улыбнулся.

Никто не бросил мне вызов. Никто не хотел вмешиваться. Во всяком случае, окружающие быстро отвернулись и поспешили прочь.

«Изящный трюк», - похвалил я Уиллоу, возвращая ее собственность сказав изумленному Талли. - "Я сохранил конверт".

"Я не могу в это поверить!" - воскликнул Талли. "Разве нам не лучше ..."

«Лучше бы нам об этом забыть», - закончил я за него. Все время становилось все труднее оставаться в тени. Показательные выступления Уиллоу граничили с яркой техникой, которой меня предупреждали избегать. «Стоит ли беречь конверт?» - спросил я Талли.

«Он оценил сопровождение мотоциклов, чего я не делаю», - ответил он.

Я сломал печать и заглянул внутрь. Без содержимого я мог бы столкнуться с серьезными проблемами. Меня поразил паспорт Госдепартамента. Это выглядело настоящим. Буклет с пестрой зеленой обложкой и золотыми буквами, наверное, был. Марки с датой визы внутри были поддельными. Они показали, что я прошел таможню стран, в которые еще не приехал.

Остальные бумаги были приглашением Министерства обороны, выданным мне и Уиллоу. Это особые разрешения, которые в редких случаях выдаются невоенным лицам. Они дают получателю право пользоваться определенными услугами, находящимися под контролем вооруженных сил, для решения вопросов, связанных с национальной безопасностью. Привилегии распространяются только на очень важных лиц. Я просмотрел три коротких абзаца. Я спросил: - «Вы знаете, что содержится в этих приказах, полковник Талли?»

«Вот почему меня ждет машина, сэр. Если ты готов ...

«Я хочу немного освежиться», - сказала Уиллоу. Я поддержал предложение.

«Все устроено», - заверил нас полковник Талли. «Если вы просто последуете за мной».

Мы не выезжали из аэропорта. Сержант-водитель грузил наши сумки в багажник седана цвета хаки, когда мы подошли к трапу технического обслуживания самолетов под терминалом. Во главе с парой полицейских на мотоциклах сержант вел машину, как сумасшедший гонщик на серийных автомобилях. Он мчался по краям взлетно-посадочных полос и по взлетно-посадочной полосе. Он привез нас на базу ВВС Хикхэм. Оттуда паром доставил разгоряченный седан через пролив Перл-Харбор в жилой район ВМФ. Поездка длилась не более десяти минут. Он заканчивался перед зданием летной станции военно-морской базы Барберз-Пойнт.

Встреча пошла как по маслу. Дама-морпех поприветствовала и увела Уиллоу. Полковник Талли остался со мной. Он ждал в раздевалке пилота, пока я принимал душ и брился. Из Офицерской столовой принесли поднос с едой. Я позавтракал стоя, потому что все это время меня снабжали летным снаряжением. В итоге я получил защитный шлем, кислородную маску, ботинки до икр, ярко-оранжевый летный костюм, желтый Мэй Уэст и парашют. К моей правой ноге ниже колена была привязана зеленая бутылка для спасения, которую я сначала подумал, как ручной огнетушитель. В ней находился запасной кислород на случай необходимости прыжка с большой высоты. Меня заверили, что меры предосторожности не имеют ничего общего с надежностью военных самолетов.

Полковник Талли вывел меня на рампу. Он посадил меня в джип и бросил мою сумку на заднее сидение. Я думал, что на этот раз он точно мне салютует. Я мог сказать, что он был так же впечатлен этой хорошо спланированной и быстрой рутиной, как и я.

Когда появилась Уиллоу, неся шлем с болтающейся кислородной маской, она казалась покрасневшей. В ее темных глазах вспыхнуло предвкушение. То, что она сделала с невзрачным летным костюмом, было замечательно. Мой висел на мне, хоть и подходила по размеру. Уиллоу заполнила свою переднюю и заднюю часть самым захватывающим образом.

Она села в джип рядом со мной. Моряку за штурвалом нужно было напомнить, что мы готовы к работе. Парень с веснушчатым лицом недоверчиво покачал головой и еще раз облизнул губы, прежде чем перестал пялиться на Уиллоу.

Я должен был дать ей объяснение. «Когда Хоук решил, что мы не должны терять время, я понятия не имел, на что он пойдет, чтобы наверстать упущенное. Эти приказы, которые он получил от Министерства обороны, - его способ сказать, что коммерческие авиалайнеры теряют слишком много времени на промежуточные остановки. Хоук использовал влияние генерала Джарретта. На следующем этапе этой безумной игры в прятки мы воспользуемся военным воздушным транспортом.

Десятая глава.

Самолет, припаркованный в укромном уголке аэродрома, не был похож ни на один другой в мире. Огромного черного монстра охраняли двое вооруженных винтовками морских пехотинцев в боевой форме. Я узнал футуристическую игольчатую машину. Он был Lockheed почти полностью из титана. В ВВС его назвали SR-71A. Фюзеляж был вдвое длиннее, чем его пятидесятифутовый размах крыльев. Два огромных и мощных турбореактивных двигателя сделали его самым быстрым и мощным самолетом, который был принят на вооружение. Его крейсерская скорость была значительно выше 2000 миль в час, когда он летел на высоте 85000 футов.

"Мы собираемся лететь на нем?" - недоверчиво воскликнула Уиллоу. "Что это?"

Я сказал ей, что самолет, известный как «Блэкберд», - он был невооруженным разведывательным кораблем, имеющим все возможные рекорды летных характеристик по скорости и высоте. Он преодолел путь от Нью-Йорка до Лондона менее чем за два часа, в среднем 1807 миль в час.

Нашим пилотом был майор Гриффитс, которому, похоже, все это надоело. Он и рядовой помогли нам с Уиллоу втиснуться в пространство позади пилота, которое было устроено таким образом, чтобы вместить нас обоих в тесном тандеме. Некоторые камеры и электронное оборудование были удалены, но этого было недостаточно, чтобы обеспечить реальный комфорт.

Я сел напротив Уиллоу. Ее длинные ноги вытянулись вперед по обе стороны от узкого ковшеобразного сиденья, пристегнутого к моей заднице. Когда мне на голову был надет обтягивающий шлем с мягкой подкладкой, я почти не слышал стартового грохота ревущих двигателей. Звук становился громче во время пробега на взлете. Конец длинной взлетно-посадочной полосы упирался в соленый белый пляж, сдерживающий ленивый тихоокеанский прибой.

Внезапное ускорение заставило меня вернуться на сиденье. Когда включился форсаж, чтобы придать дополнительную мощность, я подумал, что оглохну. Шум снаружи позади самолета, должно быть, был ужасным.

Когда я почувствовал, что самолет взлетел, майор Гриффитс начал акробатический набор высоты с высокими характеристиками. Мое сиденье вращалось и наклонялось, пока я почти лежал на спине. Только ракета, запущенная в дальний космос, поднимется под более крутым углом.

Мы смотрели прямо вверх, в то время как силы ускорения держали нас крепко. Затем самолет выровнялся. Майор Гриффитс какое-то время шевелился на своем стуле, а затем, казалось, замер. Его голос прозвучал в наушниках, спрятанных в моем шлеме. «Мы готовы», - сказал он. «На курсе на высоте 78 500 футов. Не расстегивайся. Если вам нужно поговорить, сначала послушайте, прежде чем нажимать кнопку внутренней связи, на которую я указал вам ранее. Впереди прекрасная погода. Собственно говоря, на такой высоте мы редко видим погоду. Все ниже нас ".

Полет был утомительным. Потянувшись вверх, я увидел верхний ряд приборов на пульте пилота. За толстым ветровым стеклом не было ничего, кроме темно-синего воздуха. Уиллоу сообщила мне о своем присутствии, приподняв ступню рядом с моим сиденьем и время от времени подталкивая меня к бедру. Один раз я поймал ее икры и сжал в ответ.

Я, должно быть, задремал. Я проснулся, вздрогнув, потому что что-то было иначе. Рев двигателей изменился. Мы спускались. Я посмотрел на часы. Мы были в воздухе чуть меньше двух часов. Быстрый мысленный расчет заставил меня удивиться. Мы не могли быть рядом с землей. За два часа полета мы окажемся в центре Тихого океана где-то между Уэйком и Гуамом. Только вода лежала под нами ... миль пятнадцать вниз.

Уиллоу снова ударила меня ногой. Я схватил ее за ногу и пожал плечами.

Майор Гриффитс замедлил самолет. Мы теряли высоту.

Он казался недостаточно обеспокоенным, чтобы рассказать нам, что происходит. Однако он отключил автопилот и взял на себя ручное управление самолетом. Он наклонился вперед. Корабль вздрогнул и завибрировал. Было потеряно больше скорости. Я расстегнул, приподнялся и наклонился вперед. Я мог видеть впереди.

Сначала я подумал, что это коммерческий авиалайнер, пока не увидел, что за ним тянется шланг. Гриффитс совершал перехват танкера-заправщика. Он попал в точку рандеву прямо на кнопке, которая включала снижение на высоту, доступную для переоборудованного Боинга 707. Четыре инверсионных следа тянулись за его работающими двигателями: низкий угол, испускаемый розовым светом рассвета, придавал оранжевым оттенкам полосы движения. кристаллы льда. Мы летели так быстро, что убегали от солнца.

Соединение установлено, два самолета оставались связанными вместе очень короткое время. Прежде, чем я подумал, что это возможно, лопаточная стрела танка отделилась и выдвинулась. Майор Гриффитс немедленно применил силу и начал подъем.

В следующий раз, когда мощность двигателя снизили, нос опустился, и я понял, что мы находимся в долгом спуске на максимальной скорости. Далеко впереди на горизонте виднелась темная мантия земли, усеянная крошечными огоньками. Мы и рассвет приближались к Китаю одновременно.

Гриффитс посадил самолет в аэропорту Гонконга, как будто он перевозил опасный груз нитроглицерина. Его привели в дальнюю часть летного поля. Британский «лендровер» с двумя мужчинами ждал у защищенной стоянки. Персонал Королевских ВВС направил черный, как тень, самолет к U-образной ограде с высоким уклоном.

Я почувствовал, что окоченел, немного кружилась голова и устали мускулы. Уиллоу сильно навалилась на меня, когда я помог ей спуститься с кабины на землю по поручням. Капитан группы ВВС представился как Харрингтон, в основном Уиллоу. Это был ей комплимент; в Королевской колонии, переполненной китайцами, только красотка, столь же уникальная, как Уиллоу, могла бы получить второй взгляд. Он даже открыл для нее дверь «лендровера».

Я бы пожал руку и поблагодарил Гриффитса, но он был занят заполнением какой-то формы, в которой записывались данные о полете. Я махнул. Он кивнул. Полет на 6300 миль за чуть более четырех часов был для него обычным делом.

По манере вождения капитана группы Харрингтона я понял, что с майором Гриффитсом я был в большей безопасности. Он проводил большую часть своего времени, глядя на Уиллоу, вместо того, чтобы наблюдать за дорогой по периметру. Это привело к скоплению зданий, над которыми реял штандарт Королевских ВВС.

В строго обставленном офисе ждал невысокий пухлый мужчина лет пятидесяти с лысой головой, густыми белыми усами и в красиво сшитом деловом костюме. У него была румяная кожа и отчетливый британский акцент. Харрингтон относился к нему с большим уважением. Причина стала очевидной, когда его представили как сэра Ходли-Смита, заместителя генерал-губернатора Британской королевской колонии и Новых территорий. Он стоял рядом со столом с шиферной столешницей, где денщик в боевой форме Королевских ВВС заваривал чай на горячей плите. Мы с Уиллоу были приняты сразу после туалета.

Я вернулся через несколько минут, освободив место для чая. Сэр Ходли-Смайт попыхивал трубкой между глотками чая из тяжелой кружки. Он указал на стул. Я присел. Капитан группы Харрингтон нагнулся перед закрытым офисным сейфом и обработал комбинацию. Когда он встал, в руке у него был длинный коричневый конверт. Он предложил его сэру Ходли-Смайту в соответствии с протоколом. Пухлый англичанин кивнул в мою сторону.

Заднюю часть конверта держала красная сургучная печать. «Ребята, вы, должно быть, сильно рассердились, - заметил сэр Ходли-Смайт. «Чертовски неудобно использовать наши первоклассные средства связи и эту станцию Королевских ВВС для передачи сообщений. Самое необычное. Впрочем, использование многомиллионного разведывательного самолета для перевозки личного состава тоже не является обычным явлением ».

Похоже, он ловил рыбу, но я не собирался удовлетворять его любопытство, пока не прочитал, что было в конверте, хотя напечатанная линия вдоль его нижнего края гласила: «На службе у Ее Величества».

Телетайпное сообщение Хоука было кратким. Одна часть относилась к прилагаемому факсимиле компьютерной распечатки. В распечатке перечислены имена лиц, которые могут стать жертвами убийства с наибольшей вероятностью на основании тщательно отобранных критериев. Девять имен были разделены на две группы. В сноске сказано, что пятеро из верхней группы умерли в течение года. Я узнал имена тех чиновников Северного Вьетнама, которые за последние два дня кончили насильственной смертью.

Я читал вторую часть сообщения Хоука, когда в комнату вошла Уиллоу. На ней была небесно-голубая туника Chousan до колен с ограниченным воротником поверх черных брюк. Однако традиционно свободная одежда была модно облегающей, чтобы подчеркнуть ее пышные формы.

Гладкие черные волосы с прямой челкой обрамляли ее прекрасное овальное лицо. Я встал и предложил Уиллоу свой стул. Сэр Ходли-Симт остался сидеть. Его брови оценивающе приподнялись, пока он не подавил свой необдуманный поступок и не заставил их нахмуриться, выражая неприязнь. Его упорный колониальный шовинизм отвергал ассоциацию со всеми «цветными» расами.

Харрингтон, явно смущенный, быстро предложил Уиллоу кружку дымящегося чая. Я сидел в углу стола капитана группы Харрингтона и слегка кипел внутри.

«Пожалуйста, джентльмены, продолжайте», - любезно сказала Уиллоу. «Прошу прощения за то, что задержалась так долго». Она кивнула Харрингтону, принимая чай. Она заполнила наступившее молчание. Она спросила. - «Есть какие-нибудь новости, Ник?» Я сдержал ответ, пока она села на низкий стул, который я освободил. Ее плавные, плавные движения, когда она это делала, возбудили мое воображение. Потребовалось усилие, чтобы развеять мои мечтания и вернуться к посланию Хока.

Я выбрал ту часть, которая призвана укрепить международные отношения. «Мне поручено поблагодарить представителей правительства Ее Величества в Гонконге за их сотрудничество и ценную помощь в столь короткие сроки. Здесь говорится, что эти люди будут признаны достойными наград по официальным каналам в надлежащее время ». Мои последние слова не были услышаны из-за грохота взлетающего тяжелого реактивного самолета. Я выглянул наружу. Невероятный SR-71A, доставивший нас в Гонконг, взлетал ввысь. Его мощные двигатели заставляли дребезжать оконные стекла.

Уиллоу вскочила и побежала к окну. Она надела темные очки, чтобы защитить глаза от утреннего солнца. Она не снимала их, когда оборачивалась. «Можно подумать, что майору Гриффитсу захочется отдохнуть».

«О, он получит это, но не здесь. На Окинаве. Для него это всего двадцать пять минут. Видите ли, мы не возражали, чтобы вас высадили, но некоторым из наших соседей было бы нехорошо, если бы мы держали эту фантастическую машину здесь какое-то время. Ваше правительство, похоже, сейчас тоже очень болезненно относится к условиям в наших краях. Так что он улетел домой так быстро, как только смог его обслужить. Возможно, ты устала? "

«Как ни странно да, - призналась она.

«Это синдром, связанный с дальним высокоскоростным перелетом. Фактически, нарушение суточного ритма. Это становится более выраженным на сверхзвуковых скоростях. Опыт работы с Concorde показывает, что большинство пассажиров испытывают физическое утомление. После некоторого отдыха она снова была в розовом наряде.

Я прервал беседу тет-а-тет. «Мы должны двигаться дальше».

"Тогда есть что-то обнадеживающее?" - спросила Уиллоу.

«В Бангкоке. - Положительное наблюдение из надежного источника, - ответил я.

"Британского?" - вмешался сэр Ходли-Смайт. Я сделал мысленную заметку. У англичан был первоклассный агент в Таиланде.

«Имя - Лак Бу Чен. Если он один из ваших, мы должны вас поблагодарить.

Челюсти сэра Ходли-Смайта задрожали, когда он покачал головой. «Никогда не слышал об этом парне».

«Но я его знаю», - весело сказала Уиллоу. «Он много лет работал на американцев в Сайгоне. Я считаю, что любой из его отчетов имеет высокую степень достоверности ".

- Итак, вы двое, вы снова уезжаете, - весело сказал сэр Ходли-Смайт. Он казался счастливым, что избавился от нас.

«Как только мы сможем выпустить самолет». Я молча поблагодарил Хока за то, что он предчувствовал, что мне понадобится паспорт, а затем подумал, есть ли у него что-то большее, чем догадка, что он будет необходим. Чем ближе я подходил к встрече с Мартином, тем больше помощи приходило ко мне. Это было хорошее чувство.

- А, посмотрим, - задумчиво произнес Харрингтон. «Если мне не изменяет память, следующий беспосадочный рейс, которым вам придется воспользоваться, чтобы не было никаких сложностей из-за промежуточных остановок, - это Air India, который улетает около четырнадцати часов. В два часа, сэр, - перевел он для заместителя генерал-губернатора.

«Ну, посмотри, что ты прав, и найди им ... э-э ... жилье». Несмотря на его попытки казаться близкими по духу, сэр Ходли-Смайт, казалось, был озабочен тем, чтобы смутить нас.

«Мы не хотим создавать проблемы, сэр», - сказал я.

По тому, как на меня смотрели люди Королевы, я мог сказать, что мы были именно такими. Сэр Ходли-Смайт заговорил первым. «Мы хотим сделать ваше краткосрочное пребывание максимально комфортным». Он обвел комнату своей толстой рукой с колбасными пальцами. «Это не годится. Думаю, вы предпочли бы общественный терминал по всему полю.

Было очевидно, что ему ничего не рассказали об инциденте в Гонолулу. «Как ты думаешь, сможешь ли ты организовать что-нибудь на краткосрочной основе через гавань в Глостере?»

Глаза сэра Ходли-Смайта резко упали на Уиллоу. Харрингтон понял сообщение. Я тоже. Glouster - старейший отель Гонконга, самый степенный отель.

Это старая империя сверху донизу. Несмотря на множество изменений, которые претерпел Гонконг, ни одно из них не нарушило атмосферу пукки в отеле Glouster. Он остается оплотом и памятником раннему британскому колониализму. Было немыслимо, чтобы любой китаец, особенно полукровка, был бы там желанным гостем.

Сама идея объявить Уиллоу Кейн персоной нон грата меня до чертиков раздражала. Сэр Ходли-Смайт был пузатым фанатиком. Он заслужил, чтобы на его старый школьный галстук капнули немного соуса. Три предложения в сообщении Хоука дали мне возможность сделать это. Они заверили меня, что у меня неоспоримый авторитет. «Я сильно устал», - быстро сказал я. Это была полуправда. «Glouster подойдет».

Сэр Ходли-Смайт закашлялся. "Я говорю, дружище, а ... есть небольшая проблема ..."

«О, не беспокойтесь об этом, - вмешался я. - Наш Государственный департамент полностью возместит расходы на топливо, еду и все услуги, которые ваше министерство иностранных дел согласилось предоставить. Не могли бы вы отвезти нас туда, капитан Харрингтон?

Харрингтон искоса посмотрел на сэра Ходли-Смайта. Лицо толстого мужчины покраснело от внутренней ярости. Он не совсем понимал, наивен ли я или намеренно смущаю его. Как бы то ни было, он мог ответить только одним способом. Рыжий мужчина пошел на уступку. «Я позвоню заранее. Зная, что вы хотите ... а ... не обращать внимания на свое присутствие здесь ... мы примем разумные меры предосторожности ... а ... в соответствии с тем, что нам сказали. Однако я предлагаю вам снять этот нелепый оранжевый летный костюм, если вы хотите остаться незамеченным.

На борту спасательного катера ВВС Великобритании, который уклонялся от медленно движущихся джонок и грузовых судов, я не испытывал особого удовлетворения от того, что загнал сэра Ходли-Смита в угол. Наше последнее рукопожатие было формальным. Я объяснил свое злобное поведение доказательством того, что я начинал нервничать по мере приближения последних этапов моего задания.

Я посмотрел на Уиллоу. Трудно было сказать, о чем она думала, с ее выразительными глазами, скрытыми за темными очками. Ее голова была повернута, чтобы следовать за паромами Гонконг-Коулун, курсировавшими взад и вперед по неспокойной, забитой кораблями гавани. Дул свежий ветерок. Мы молчали, каждый был в своих мыслях.

Намеренно или нет, но сэр Ходли-Смайт позаботился о том, чтобы мы вошли в отель «Глостер» незамеченными. Нас отвели к подъезду сотрудников в переулке. Круглый китайский носильщик под присмотром сикха в тюрбане взял наши сумки. Смуглолицый индеец был деловит и немногословен.

Задняя часть отеля пахла пряностями. Я слышал стук посуды и лепет голосов из кухни. Служебный лифт поднимался со скоростью улитки. Бородатый сикх не мог игнорировать Уиллоу, но косые взгляды, которые он на нее бросал, были немилосердными.

Комната на пятом этаже, в которую меня отвели, находилась в задней части здания. В нем была одна двуспальная латунная кровать. Носильщик бросил наши сумки в коридоре рядом с дверью. Сикх протянул регистрационную карточку и ручку. Все, что для этого требовалось, это мои инициалы на уже заполненной анкете. Я спросил. - «А что насчет леди?»

«Она ваш гость, сахиб. Так мне сказали. Его лицо было неподвижным, но в его суженных глазах было такое понимающее выражение, как будто он говорил мне, что он участвовал в тихих свиданиях бесчисленное количество раз прежде.

Уиллоу положила руку мне на плечо. «Давай не будем волновать их, Ник. Это того не стоит.

Китайский носильщик низко поклонился до пояса, когда я дал ему американский доллар. Я знал, что не стоит давать гордому сикху чаевые.

После того, как дверь была закрыта, мы с Уиллоу посмотрели друг на друга. Это был первый раз, когда мы были одни, и что-то не давало нам помешать нам почувствовать близкие отношения один на один.

Поездка на лодке была быстрой. Мои волосы были липкими от солевого спрея. Теплая гонконгская температура и падающая влажность добавили мне дискомфорта. Я знал, что Уиллоу тоже это чувствовала. «Я подскажу, кто первым воспользуется душем», - сказал я.

«Продолжайте», - ответила она.

Тем не менее, теплая вода расслабляла. Я вышел из ванной, закутанная в очень большое полотенце. Уиллоу лежала, раскинувшись, полностью одетая на кровати на покрывале. Ее солнцезащитные очки были задвинуты вверх и упирались ей на лоб. Ее глаза были закрыты. Я думал, она спит.

Пока я стоял там, ее глаза открылись. Она с любопытством посмотрела на пару видимых шрамов на моем теле, но ничего не сказала. Она встала с кровати, вошла в ванную и закрыла дверь.

Я забрался в двуспальную кровать, накрывшись простыней. Я почти заснул, когда она вышла из ванной.

Волосы уложены под полотенцем. Кроме того, на ней были очки арлекина с темными линзами и улыбка.

«Что-то подсказывает мне, что ты идиот», - сказала Уиллоу, поворачиваясь, показывая свои прелести. Она взглянула на меня через голое плечо.

«Я выставляю равные счета всем эрогенным зонам», - поправил я ее, внимательно рассматривая прекрасный пейзаж. «Еще я целую, а иногда и кусаю», - предупредил я.

Она подошла и села на край кровати. Ее кожа была ослепительной, а текстура походила на атлас. Судя по ее признанию о регулярных тренировках, чтобы поддерживать себя в форме для грубых трюков из фильмов, я понял, что она в основном закаленная плоть. Когда я провел кончиками пальцев по заманчивым частям, я обнаружил, что один или два фунта, прикрепленные к каждому изгибу, не видны, когда она была одета. На ее лице не было особого выражения, но когда мои руки двигались по определенным чувствительным участкам, она закрывала глаза и втягивала дыхание.

Она растянулась на кровати и затащила меня на себя. Несмотря на свою репутацию, я очень избирательно отношусь к женщинам. Если секс не начнется правильно, меня больше может выключать, чем включать, но Уиллоу нашла способ с этим справиться.

Она достигла состояния учащенного дыхания, возбужденного страстью после очень небольшой активности с моей стороны. Она терпела сладкую агонию, чтобы продлить прелюдию. Когда я был готов, она выгнулась подо мной и засунула под зад подушку. Мне не пришлось снимать с нее очки; они упали во время ее предварительных вращений.

Я проскользнул внутрь, испустив глубокий дрожащий вздох с ее влажных приоткрытых губ. Ее реакция была новаторской, далекой от механической и весьма искусной. У нее был тип плотно округлого живота, который идеально подходил к моему.

Я часто слышал комментарий, что мускулистые бабы не годятся в постели.

Это неправда.

То, что я получил, было лучше, чем то, что я дал - в два раза.

Только звонок на домашний телефон, говорящий мне, что нам нужно улететь, чтобы успеть на рейс Air India в Бангкок, не позволил колодцу пересохнуть.

Одиннадцатая глава.

Таиланд - не сборник рассказов о путешествиях по стране, и старые журналы National Geographic могут наводить на мысль, что это так. Несмотря на то, что в нем по-прежнему есть великолепные рисовые поля и обширные насаждения из тика, оба из которых процветают за счет гарантированного количества осадков, обеспечивающих изобилие сельскохозяйственных культур, древний город Бангкок стал просто еще одним перенаселенным мегаполисом, наполненным жалким человечеством. Несколько островов современной цивилизации, построенных на торговле, основанной на экспорте шелка, керамики и серебра, окружены морем гетто, заполненных крестьянами, которых уговорили в город потоком долларов США.

После американских солдат, которые когда-то слили себя и свои зарплаты в изобилии ночных клубов и баров, целые улицы по-прежнему заполнены яркими неоновыми вывесками и тайскими деревенскими девушками. Внешне Бангкок - один из самых оживленных городов мира. Из двух миллионов человек, которые пытаются выжить в столице Сиамского залива, немногим повезло так, как Лак Бу Чен.

Менее чем через час после прибытия в Бангкок Уиллоу узнала о пересаженных вьетнамцах. Информация поступила из неожиданного источника: грязный уличный торговец, торгующий медными пепельницами и подсвечниками, сделанными из гильз 105-мм гаубиц армии США. Она разговаривала с сморщенным сидящим на корточках мужчиной по крайней мере на двух лаосских диалектах, в то время как трио настойчивых велосипедистов кружили вокруг, предчувствуя еду. Мы выбрали один. Худой жилистый водитель звенел в колокольчике по многолюдным улицам, увлекая нас дальше в убогую часть города. Мы были недалеко от доков, когда беззубый, вспотевший педаллер подъехал к тротуару. Мы были перед тем, что выглядело как заброшенный склад. «Это то место?»

«Торговая компания« Ниппон-Кишива »- это то, что написано на вывеске, - перевела Уиллоу. «Рю Чиангмай, номер восемьдесят пять».

Мне это показалось огненной ловушкой. Может просто ловушка. Я приоткрыл единственную дверь. Ослабленные петли позволяют его нижней части царапать пыльный бетон. Помещение было пустым, если не считать заваленных пустыми картонными коробками и крысиным пометом. Интерьер здания был тусклым. Немытые окна еще больше уменьшали тусклый дневной свет. В застекленном офисе у дальней стены голая лампочка, затемненная конусообразным металлическим отражателем, концентрировала свой луч на столе, за которым сидел мужчина с телефоном. Он повесил трубку и посмотрел в нашу сторону, когда мы с Уиллоу подошли к нам. Правая рука Уиллоу зарылась в сумку через плечо. Я тоже был начеку.

Черноволосый человек встал и подошел к открытой двери офиса. Это был невысокий коренастый вьетнамец с плоским широким лицом, более характерным для корейцев. Его деловой костюм был помят. Рубашка с потрепанным воротником была расстегнута у горла; на нем не было галстука. С тех пор, как я был в компании Уиллоу, он был первым человеком, который игнорировал ее. Его глаза были настороженными и глядели на меня.

«Это я, Чен, Ви Лоу Кианг», - крикнула Уиллоу.

Его прямые губы превратились в зубастую улыбку узнавания. Он ответил ей на каком-то горном диалекте мелодичных вьетнамских слогов, полностью исключив меня. И только после того, как мы втиснулись в небольшой офис, Уиллоу представила меня Лак Бу Чену. Его слегка выпученные глаза критически оценили меня. Рука, которую он протянул в приветствии, была мягкой как у женщины, но мускулистой. Он говорил по-английски с американским акцентом, подобранным после просмотра старых фильмов Джона Уэйна и Клинта Иствуда. Будучи англоговорящим сержантом вьетнамского парашютистского полка, он нашел свою нишу и провел последние годы войны на авиабазе США, став экспертом в области логистики. Он научился перемещать припасы, особенно перебрасывать почтовые биржевые товары на черный рынок Сайгона. Он заключил выгодное соглашение с американскими сержантами, отвечающими за клубы военной службы. Некоторое время после эвакуации американских войск из Южного Вьетнама у него были, по его мнению, прочные связи с операторами черного рынка в Ханое. У него было видение создания того, что станет всемирным консорциумом излишков военных материалов в послевоенный период. Вместо этого ему посчастливилось выбраться из Вьетнама живым. Он потерял все, кроме нескольких ценных контактов, неукротимого духа, лукавого ума и невыносимого высокомерного эго. Лак Бу Чен был общительным человеком. Вы знали, что он мошенник и что он пожертвует кем угодно, чтобы спасти свою шкуру, но вы все равно не могли не любить его. Однако он, похоже, разочаровался во мне, когда узнал, что я никогда не посещал Бут-Хилл в Додж-Сити, штат Канзас, и не совершал паломничества в О.К. Загон в Надгробии, Аризона.

В пору своего расцвета Чен торговал скобяными товарами и некоторыми мягкими товарами. За определенную плату он мог получить и доставить что угодно, от танка М-74 до джипа шотландского виски. С джипом, добавленным в качестве бонуса, если вы этого хотите. Судя по его внешнему виду, он не мог найти пару выброшенных кроссовок из мусорной кучи.

«Прошу прощения за внешний вид этого места», - ухмыльнулся Бу Чен. «Я работаю над сделкой. Нужен был склад. Это лучшее, что я смог найти за короткий срок ».

Я думал, он прикрывается. Так же, как правительства раздавали оружие, рынки военных излишков для частных предпринимателей почти иссякли. Он увидел сомнение на моем лице и сменил тему, прежде чем я успел бросить ему вызов. «Какие услуги вы ищете?»

«Мы хотели бы, чтобы вы связали нас с Китом Мартином».

"Мартин? Мартин. Да, я знаю его еще с того времени, когда он был майором в Наме. Вы хотите знать, кем он был здесь, в Бангкоке ».

Я кивнул.

«Вы, конечно, готовы платить», - это было скорее требованием, чем вопросом.

Мне захотелось дать этому сукиному сыну кулаком в его ухмыляющуюся рожу. Он жил здесь, явно питаясь рыбьими головами и лапшой, но достаточно наглым, чтобы справиться со всем чем угодно. Конечно, я был готов купить его информацию. Уиллоу сказала мне, что Бу Чен ведет к частным источникам, не дублированным где-либо еще в Юго-Восточной Азии. Это многого стоило. Просто этот наемный ублюдок завладел нами и получал слишком много удовольствия, наблюдая, как я извиваюсь в процессе доения.

Уиллоу правильно истолковала мою реакцию. Она вошла в схватку с Бу Ченом, потоком плевков и резких слов. Она быстро подавила его протесты. Она повернулась ко мне с улыбкой и на английском процитировала заниженную цену. Я принял его после того, как она объяснила, что Бу Чен откажется от оплаты, пока я не буду полностью удовлетворен.

Уиллоу провела большую часть двух с половиной часов полета Air India, убеждая меня, что только через контакты, подобные Бу Чену, любой американец может надеяться на успех в проникновении в любую из раздираемых войной стран Юго-Восточной Азии. Белые вроде меня и Мартина выделялись, как тараканы в миске вареного белого риса, среди коричневой и желтой рас. Белые люди были хорошо заметны.

Неудивительно, что Бу Чен без труда узнал по уличным сплетням, что Мартин находится в Бангкоке. Это прозвучало еще более разумно, когда Бу Чен сказал нам, что у него были тесные связи с большинством содержателем борделей, которые держали его в курсе иностранных посетителей. Были проверены завсегдатаи публичных домов. Обычные моряки с кораблей, стоящих на якоре в гавани, игнорировались. Хорошо одетые белые мужчины, которые могли быть руководителями предприятий или иногда дипломатами, были хорошо известны. Подземный телеграф звучал громко и отчетливо, когда богатый незнакомец отважился на Аллею Тысячи удовольствий.

Я спросил. - "Есть ли у вас сведения получше?"

Бу Чен ответил быстро. «Ага», - протянул он. «Мадам Пикок - это место, где надежный мужчина как будто Мартина видел.

Две мысли пришли мне в голову. Кейта Мартина, казалось, однозначно привлекали пристанища проституток - сначала шикарная квартира Мелиссы Стивенс, дорогой профи, затем ветхий коттедж Глории Граймс, бесплатной нимфоманки. Теперь это был притон в Бангкоке. Это было похоже на Мартина, хорошо. С другой стороны, я подумал, что для большинства тайцев все белые мужчины похожи друг на друга, поэтому я спросил: «Почему вы уверены, что это был Мартин?»

«Я должен понимать, что я не сталкивался с Мартином лично. Я получил известие от уличного преступника, работающего на улице. Она рассказывает, как этот большой янки приходит к мадам Пикок в поисках шлюхи из Сайгона. Какой то из борделя на улице Пенчу, которое было закрыто на следующий день после того, как пришли коммунисты. Как и все остальные из нас, обладающие умом, B-девочки исчезли. Лучшие таланты, у которых было достаточно денег, немедленно уезжают. Некоторые были отправлены в Макао. Другие до Рангуна, но с американцами, которые все еще здесь и прибывают из Удорна и Утафао, лучшие женщины поселились здесь, в Бангкоке. В ту минуту, когда я услышал, как выглядит этот американский Ромео и чего он хочет, я понял, что этот янки должен быть Мартином, желающим встретиться со своей особенной девушкой. Он действительно любил ее ».

«Ты, должно быть, шутишь», - сказал я.

«Ага ... настоящий вздор, не так ли. Я никогда не мог понять, что происходит, даже в Наме. Прямо как мадам Баттерфляй.

«Это прекрасно», - вздохнула Уиллоу.

«Вот дерьмо», - возразил я.

"Подождите минуту!" - сказал Бу Чен, похожий на торговца, который вот-вот потеряет сделку. «Проверьте это. Половина солдат, которые тогда были вокруг Сайгона, знали об этом. Сначала смеялись, но над таким парнем, как майор Мартин, смеялись недолго. Кто знает? Может, он действительно влюбился и хотел увести ее от грязной жизни ... Ходили слухи, что она была без ума от него. Девчонки все еще используют уловку с беженцами, чтобы добраться до земли дяди Сэма и найти своего богатого американского солдата. Он может работать и в обратном направлении, хотя это маловероятно. Вот что делает это таким заметным ». Для Бу Чена это была длинная речь.

«В этом нет смысла», - сказал я, пытаясь примирить то, что я знал как подтвержденные сообщения от Хоука, с романтической уличной историей, которая резко контрастировала с чередой трех убийств в Ханое. «Обнаружить Мартина заточенным в борделе со старой любовницей…» - я был сбит с толку.

"Что еще вы подумали бы?" - спросил Бу Чен. - Вашему представительству здесь нужно время, чтобы подготовить необходимые документы, чтобы вывести кого-либо из страны ... то есть законно. Он должен был прийти ко мне ».

Я отказался проглотить эту историю. Это был хороший план, тщательно разработанный план прикрытия, который должен был учитывать уход Мартина в подполье в Бангкоке, где он мог привести в движение своих наемных убийц. Дополнительный момент, связанный с ожиданием клерков местного госдепартамента для оформления выездных документов для девушки, был аккуратным, добавленным штрихом. Проверка этого может быть пустой тратой времени. Персонал консульских отделов американских посольств представлял собой кучку молчаливых некомпетентных людей, которые редко знали ответ на вопрос, разрешено ли им обсуждать дела иммигрантов. Я выстрелил вопросом в Бу Чена. - «Когда эта трогательная история начала распространяться?»

"Посмотрим. Это было вчера ... позапрошлой ночью.

Я прикинул. Я так много путешествовал, что последние два дня и ночи прошли вместе. Я пересек международную линию перемены дат, которая сделала вчера завтра. Сверхзвуковое путешествие через большую часть Тихого океана вернуло солнце для нас с Уиллоу. Судя по часам, мы прибыли в Гонконг раньше, чем вылетели из Гонолулу. Поездка с минимальными остановками из Сан-Франциско в Бангкок позволила нам догнать Мартина, так что теперь он опережал нас немногим более чем на двадцать четыре часа.

Трудно поверить, что первый известный смертельный шаг Мартина, убийство министра Бан Лок Хыонга, произошло так недавно. Если бы мы действовали быстро, мы могли бы быстро ограничить усилия, если бы Мартин прислушивался к разуму. Меня больше всего беспокоило то, что кампания по убийствам была выпущена как безголовый, заранее спланированный монстр, над которым Мартин больше не имел контроля. Он мог отпустить кучу бездумных камикадзе, которые продолжили бы бойню, не останавливаясь, пока работа не будет сделана.

«Это могло быть», - размышлял я вслух. «Мартину пришлось закрепиться в этой части мира, чтобы выполнить свою работу. Это настолько близко, насколько он мог разумно подойти и связать с кем бы он ни бежал. Я никогда не думал, что он использует женщину в качестве посредника. Если в Сайгоне была девушка, она не имеет значения. Если нам нужен Мартин, нам придется позвонить мадам Пикок.

«Что, черт возьми, он говорит?» - спросил Бу Чен Уиллоу.

Ее перевод ничего ему не сказал.

«Отведите нас к мадам Пикок», - ответила она.

«Тогда нам понадобится такси».

Водитель такси, вызванный Бу Ченом, с интересом изучал меня. Этот район был не из тех, где бывают честные белые люди. Он рывком завел такси, переключая передачи и одновременно звоня по мобильной рации. Я предположил, что установленный на приборной панели передатчик CB изначально был собственностью правительства США. Казалось, ему понравилось, что он на борту. Он использовал это несколько раз.

После одного звонка Бу Чен начал расспрашивать водителя. Обмен стал спорным. Уиллоу перевела. «Бу Чен думает, что водитель идет окольным путем, чтобы загрузить счетчик. Думаю, мы хотя бы раз вернулись назад ».

Бу Чен откинулся назад, все еще бормоча себе под нос. Он внимательно следил за нашим прогрессом. На одном безымянном перекрестке мы притормозили перед пересечением. Крейсерская полицейская машина, приближаясь к пересекающимся улицам, притормозила и остановилась на углу, чтобы пропустить нас. Таксист остановился у обочины посреди квартала. Я оглянулся. Капот полицейской машины торчал за фасад углового здания. Двое пассажиров в форме не спешили переходить перекресток.

Такси резко развернулось. Водитель рискнул; два тайских полицейских повернулись к нам лицом.

Заведение мадам Пикок на улице Ламтубок совсем не походило на "Звездную пыль" в Лас-Вегасе. Это был захудалый ночной клуб, от которого пахло плохой сантехникой, стойкой сыростью и несвежим пивом. Мы слишком рано пришли к основному действию. В главной комнате столы и стулья окружали танцпол размером с пинту. На приподнятой платформе у занавешенной стены стояли пюпитры, пианино, барабанная установка и пустые стулья, ожидающие отсутствующих музыкантов. Вдоль противоположной стены была длинная перекладина. Рядом с ней развалились полдюжины сильно накрашенных азиатских девушек, некоторые сидели на стульях. Бармен за стойкой был похож на восточного Джеки Глисона с короткой стрижкой в прусском стиле, украшавшей его лицо как воздушный шар. Его обхват и телосложение были похожи на японского борца сумо.

Тишина последовала за входом Уиллоу. Бу Чен что-то пробормотал. Девочки в баре захихикали. Брови толстого бармена поднялись вверх. Я посмотрел на Уиллоу. Ее щеки покраснели от смущения. "Что он сказал?" Я спросил.

«Он сказал, что мы с тобой искали девушку, чтобы поделиться».

Хихиканье и шепот в баре прекратились, когда высокая худощавая женщина отошла в сторону и прошла через занавеску из бус в дальнем конце стойки. «Это мадам Пикок», - бессмысленно пробормотал Бу Чен.

Один взгляд на нее, и я мог сказать, что она была жесткой, как закаленная сталь. Высокая и достойная на вид, она подошла к нам плавным плавным движением. У нее были изящные руки, заканчивающиеся ногтями длиной в дюйм. Черные волосы с высоким ворсом украшали узкое лицо, украшенное длинным чувствительным носом с расширенными ноздрями. Девушки из бара смотрели на нее с трепетом, и я ожидал увидеть, как мадам Пикок вытащит бычий кнут из складок своей длинной, похожей на плащ одежды, и начнет щелкать им над их головами.

Ее глаза были широко расставлены над высокими скулами. Они ненадолго зацепились за меня, прежде чем броситься фиксировать Бу Чен. Она либо узнала его, либо сочла его компанию неподходящей. Она зашагала к нам, пройдя мимо притихшей стайки девушек, наблюдавших за ней. Расклешенная юбка в пол закрывала ее ноги во время ходьбы, придавая ее движениям рептилии. Все в комнате были так неподвижны, как будто они были реквизитом в картинах.

Когда она подошла, мое внимание было приковано к необычной женщине. Ее глаза начали метаться между мной и Уиллоу. Она полностью проигнорировала Чена. Примерно в пяти футах от нее она резко остановилась. Я услышал позади себя глухие тяжелые шаги. Я посмотрел через плечо, потом обернулся.

Два тайских полицейских в темно-синей униформе, белых перчатках, белых кожаных ремнях Sam Brown с прикрепленными кобурами и белых парусиновых гетрах стояли на ступеньке прямо у входной двери. Их белые фуражки с сияющими козырьками покрывали почти семь футов дородных людей. Они были большими во всем. И неулыбчивые.

На мгновение у меня возникла мимолетная мысль, что Бу Чен предал нас. Эта идея была быстро развеяна.

Один из полицейских с мрачным лицом спустился и возвышался над Бу Ченом. Взмахом руки в перчатке он оттолкнул удивленного вьетнамца в сторону. Бу Чен врезался в два барных стула и упал. Его голова ударилась о поручень перед стойкой. Кровь из раны на лбу брызнула на лицо малиновым занавесом.

Ни один из полицейских не повернул головы в сторону шума, который произвел падение Бу Чена.

Возвышенная холодность мадам Пикок рассыпалась. Она начала возбужденно говорить на своем родном языке.

Ее голос звучал умоляющими, пронзительными тонами. Уиллоу придвинулась ко мне ближе, полуобернувшись, чтобы посмотреть, что собирается делать второй полицейский. «Что происходит?» - бросил я Уиллоу. "Что она говорит?"

Полицейский, сидевший на ступеньках позади нас, спорил над нашими головами. «Она все время говорит, что расплатится с ними. Полицейский говорит, что мадам Пикок нарушила закон, впустив вас сюда. Это закрытое место для американцев. Она говорит, что это уже не так. Все американские солдаты были изгнаны из страны. Она не хочет никаких проблем ». Речь продолжалась, и большой коп начал тыкать в нашу сторону своей дубинкой. Уиллоу не отставала от обмена. «Теперь коп говорит, что она укрывает иностранного агента, имея в виду тебя, Ник. Что ж, будь я проклят, - ахнула Уиллоу. «Теперь коп пытается ...»

У Уиллоу не было шанса закончить. Большой коп позади нас, подслушивая ее шепот на английском, обнял Уиллоу за плечо и поднял ее, чтобы разлучить нас. Он не был нежным. Естественное равновесие и четкая координация движений Уиллоу помогли ей не споткнуться о ближайший стул и стол.

Мне действительно не нужны были объяснения Уиллоу. Мне было ясно, что двое полицейских были в сговоре с таксистом. Он использовал рацию в такси, чтобы вызвать их к мадам Пикок. Это была одна из старейших уловок в мире. Я знал её. Американские туристы становятся жертвами везде, где бы они ни путешествовали. Он варьируется от простого надругательства парижскими таксистами до ограблений в темных переулках бандами уличных хулиганов в Карачи. Американцы за рубежом получают ущерб от всех. Эти тайские полицаи использовали свои значки и мускулы для мошенничества - грабежа.

Я не собирался этого принимать. Я не мог. Расплатой будет чистка моего кошелька. Сначала меня бы протаранили об стену и обыскали - в американском стиле - и это навлекло бы на себя настоящие неприятности. Капитан группы Харрингтон распорядился, чтобы я обогнул барьер обнаружения металлов перед тем, как сесть в самолет Air India. У меня был весь запас скрытого оружия.

Копы не ожидали сопротивления. Мое открытие наступило, когда один из участников жестом попросил меня перешагнуть и положить вытянутые руки на край перекладины. Мадам Пикок попятилась.

Я посмотрел туда, где Уиллоу снова выпрямилась. По тому, как ее наплечная сумка висела в одной руке, я знал, что ее защитный механизм включен. «Эта игра известна как« уберите квотербека », - просигналил я.

- Поняла, - ответила Уиллоу и крепче сжала ремни своей сумочки.

Я поступил глупо. У меня создалось впечатление, что я незнаком с позой, которую он хотел от меня принять. Он был терпеливым, но из-за самоуверенности был беспечен. Я наклонился вперед к перекладине, но держал вес на обеих ногах. За мной вошел полицейский. Я смотрел на его ступни и ноги из-под руки. Когда он подошел достаточно близко, я быстро замахнулся своей ногой между его ногами. Он подошел впереди с тугими коленями и пятками. Моя нога выгнулась вверх, как острие кувалды. Я не прицелился, но его раздвоенные ноги направили мою пятку. Он заорал, когда мой неожиданный удар ударил по крайней мере одним из его яичек в его грудную клетку. Он упал, как боевой бык, пронзенный в сердце мечом матадора. Он лежал на грязном полу, задыхаясь и подтягивая колени, принимая позу эмбриона.

Я резко повернулся к другому копу. Он был на мгновение ошеломлен. Его рука потянулась к пистолету. Он завизжал от боли, когда широкая раскачивающаяся сумка через плечо Уиллоу с пистолетом ударила его прямо в локоть. В последовавшем за этим размытом движении Уиллоу бросила дребезжащий, сгибающий колено блок, который отбросил гигантского человека назад. Имея только одну целую руку, чтобы остановить падение, он этого не сделал. Его голова ударилась об пол со звуком удара доски по спелой дыне. Он лежал неподвижно. Кровь текла из одной ноздри. Его грудь больше не двигалась.

Уиллоу встала и посмотрела на свою жертву. Она посмотрела на меня, но глаза ее были отвлечены. Я снова обернулся, чтобы посмотреть на человека, которого я вывел из строя. Бу Чен прижимал голову копа к себе на колени. Потребовалось еще раз взглянуть, чтобы увидеть, что Бу Чен вынул из кармана большой носовой платок и был на последних этапах удушения человека.

Мадам Пикок двинулась первой. Она пришла прямо ко мне. Она сносно говорила по-английски. «Я еще не уверена, оказали ли вы мне услугу. Тем не менее, эти двое меня больше не побеспокоят ... и скатертью дорога. Здесь есть и другие владельцы предприятий, которые будут благодарны за то, что вы для них сделали. Ты, Бу Чен, возьми трубку и попроси кого-нибудь избавиться от этого мусора. Вы тоже знаете, что делать с полицейской машиной впереди. Пойдемте, вы двое, - поманила она длинным пальцем, - я должна выразить свою благодарность, которую вы действительно заслужили.

Как мы с Мадам Пикок миновали очередь бледных девушек, она дала им инструкции, чтобы они забыли то, что они видели.

Двенадцатая глава.

Мадам Пикок была внешне спокойна. Ее рука была твердой, когда она наливала чай. Они с Уиллоу разговаривали на общем языке, а я сидел с ними в хорошо обставленной, совмещенной гостиной-офисной, рядом с главным баром. Когда наша необычная хозяйка села и потягивала ароматный напиток из тонкой, как вафля, расписанной вручную фарфоровой чашки, она переключилась на французский.

Мадам Пикок перешла к делу. Ее голос был высоким, почти хриплым. Кажущееся затруднение в ее горле могло быть вызвано предчувствием грядущих событий. «Вы должны подождать, пока не вернется Бу Чен. Он найдет место, где ты будешь в безопасности, а не здесь. Вам не о чем беспокоиться; Я прослежу, чтобы ни одна из моих девочек не разговаривала, но они не будут молчать вечно. Надеюсь, ваше пребывание в Бангкоке будет недолгим ».

Это дало мне возможность сказать мадам Пикок, что мы будем готовы к отъезду, как только заберем Кита Мартина. Уиллоу, неизлечимый романтик, пришлось добавить немного о движимом любовью крестовом походе Мартина, чтобы воссоединиться со своей возлюбленной военного времени.

На тонких губах мадам Пикок появилась легкая улыбка. «Ее зовут Фан Ван Цюань, восхитительный цветок. Вы не были введены в заблуждение. На этом поиски мистера Мартина закончились. Боюсь, как бы не было неудачи. Видите ли, Фан Ван, которой удалось утвердиться в качестве беженца из Хюэ, на самом деле была женщиной из Северного Вьетнама, которую ее владелец послал в Сайгон, чтобы она могла заработать состояние, продав себя богатым солдатам-янки. После того, как американцы уехали, Фан Ван был отправлена сюда, потому что у меня была договоренность с этим человеком из Ханоя.

«Это правда, что Фан Ван очень любит твоего друга Мартина. Это возможно, несмотря на то, что вы думаете об обратном. Я не отговаривала Фан Ван от мысли, что ее любовник-янки когда-нибудь вернется. Она никогда не теряла надежды. Мое сердце обрадовалось, увидев, что он пришел. Никогда не думала, что он это сделает.

Я стал нетерпеливым. "Где они сейчас?" Я спросил.

«Фан Ван сейчас живет в доме Нхо Фу Тона, своего хозяина. Он забрал ее после того, как американцы были высланы из Таиланда ». Она увидела выражение моего лица. "О да. Ее увезли несколько недель назад. Конечно, в Ханой. Я сказал это и вашему мистеру Мартину. Потом он ушел ».

Я знал, что это то, что она собиралась сказать. У меня было два вопроса. "Когда это было?"

«Позавчера, незадолго до полуночи».

«Вовремя, чтобы привести в движение серию убийств», - подумал я. Затем последовал самый важный вопрос. «Ты хоть представляешь, куда он пошел?»

"Вовсе нет. Похоже, он очень торопился ».

Я тоже. Не получив ни одного ответа, в котором я нуждался, мой разум выбрал несколько фактов и множество возможностей, которые возникли в результате необычных действий Мартина. Для меня не имело смысла, что Мартин утверждал, что он был одержим проституткой до такой степени, что рисковал своей карьерой, исчезнув, и создавал множество отвлекающих факторов, чтобы сохранить свои передвижения в секрете. Я был уверен, что Мартин приехал в Бангкок по причинам, которые, скорее всего, были связаны с предположением, что он был частью фанатичной группы, стремящейся отомстить за американских военнопленных. Каким бы ни был план - каким бы безумным он ни был - Мартину помогали.

В этот момент мой мозг остановился.

Я все еще не понимал, какую роль в его схеме сыграло его давнее увлечение Фан Ван Цюань. Я решил, что это проблема, не связанная с главной идеей навязчивой идеи Мартина. Но теперь я был почти уверен, насколько безумие на него повлияло.

«Как Мартин сюда попал? На такси? Он на чем приехал или пришел? »

Тонкие изогнутые брови мадам Пикок задумчиво изогнулись. «Частный автомобиль. Большой черный американский седан. За рулем американец. Я пошла с мистером Мартином к двери. Казалось, он был одновременно печален и зол. Он сел в машину рядом с водителем, широкоплечим, желтоволосым мужчиной с короткой стрижкой. Я не видела его лица ».

"Номерной знак?"

Она покачала головой.

«Вы что-то поняли?» - спросила Уиллоу.

У меня не было возможности ответить. Бу Чен вошел из переулка. Он вспотел. «Готово», - объявил он.

«Я принесу вам выпить», - сказала мадам Пикок, вставая. Она была умной женщиной. То, что она не слышала, не могла повторить.

«У нас большие проблемы, - тихо сказал Бу Чен. «Когда я увидел, что большая свинья, которую забила Уиллоу, была убита, другая должна была уйти», - объяснил он. «Эти два ублюдка годами давили на людей на этой улице. Они заслужили то, что получили. Но скоро здесь вступит в силу закон. Они там запугают этих глупых цыплят. Одна из них в конце концов проговориться. Все они меня знают. Моя жизнь теперь не стоит собачьего дерьма.

Теперь ты тоже. Извини, я должен возложить это на тебя, но нам лучше придумать, что делать ».

Он мог создать скрытую угрозу. Даже если он был, я понимал его положение, которое было немногим хуже, чем то, которое занимали Уиллоу и я. Уиллоу выглядела бледной. Она никогда не была в таком напряженном положении, как это. Я спросил. - «Вы можете доставить нас в американское посольство?»

«Нам понадобится такси», - ответил он.

«У вас есть такое, которое не ведет учет поездок ... или у него нет двусторонней радиосвязи с диспетчером?»

Бу Чен просиял. «Самая легкая вещь в мире», - гордо сказал он.

Черный «Ситроен» старинного винтажного стиля промчался по переулку, который начинал заполняться морским туманом. Низкий седан с дрожью остановился у черного хода мадам Пикок. Его тормоза пронзительно скрипели. Мадам Пикок повернула руку, когда я протянул руку, чтобы пожать ее, избегая предложенной мной пятидесятидолларовой купюры. Она провела рукой по щеке Уиллоу и слегка погладила ее по пояснице, чтобы выставить ее за дверь. Внутри такси пахло так, как будто оно также использовалось в качестве фургона для доставки незапечатанных контейнеров с удобрениями на основе рыбных внутренностей.

Был пройден окольный маршрут под наблюдением Бу Чена. Когда я позвонил в ночной звонок рядом с забором из кованого железа, окружавшим посольство США, вышел морской пехотинец в форме, чтобы бросить мне вызов. Он ввел меня внутрь, заставив ждать Уиллоу и Бу Чена. Это меня раздражало, но я подавил желание протестовать.

После вызова дежурного дела пошли лучше. Как будто нас ждали.

Нас провели в небольшую переднюю и предложили кофе. После двадцати минут ожидания появился посол Кавендиш. На нем был смокинг. Это, а также его волосы цвета соли и перца, украшающие красное улыбающееся лицо, делали его внешность характерной для дипломатов высокого уровня. Он извинился за свое полуформальное платье. Позже ему придется снова извиниться перед хозяином и хозяйкой за опоздание на официальный прием и ужин.

«Я не ожидал троих вас», - сказал его хорошо модулированный голос, глядя на Бу Чена. Коренастый азиат, похожий на неработающего могильщика, не съежился под проницательным взглядом начальника станции. Напротив, глаза посла страстно блеснули, а его улыбка стала шире, когда он долго смотрел на Уиллоу. Интересно, с каким лицом он будет, если узнает, что она только что убила копа.

«Всем нам нужна ваша помощь», - сказал я, в том числе и Бу Чен.

Без предвкушения посол Кавендиш подошел к небольшому сейфу. Он обработал комбинацию, затем вытащил манильскую папку, забитую толстыми пачками желтой бумаги для телетайпа. Он принес папку обратно на стол и положил передо мной. Он махнул рукой над огромной пачкой сообщений. «Это то, что пришло за последние двенадцать часов. Честно говоря, я не припоминаю, чтобы что-либо имело столь высокий приоритет. По большей части это касается предоставления информации непосредственно в Белый дом. Надеюсь, у вас есть ответы.

«Это все от Дэвида Хока?» Я не мог поверить, что он будет так многословен.

«Некоторые из них из Государственного департамента», - ответил Кавендиш. «Они обрисовали мне проблему, хотя многое излагается в терминах, которые наводят на мысль о чрезвычайной кризисной ситуации, но без указания прямого участия Соединенных Штатов. Похоже, что наша страна оказалась в очень деликатном положении из-за действий некой группировки, занимающейся террористической деятельностью, направленной против правительства Северного Вьетнама », - сделал паузу.

«Я это знаю, господин посол. Вы очень лаконично выразились. Я так понимаю, вы прочитали весь файл? " Он кивнул. «Тогда ты сможешь сэкономить мне много времени, рассказав мне о главных моментах». Он снова кивнул. "Я спросил. - Я не хочу критиковать то, как с этим справляются, но сколько людей знают, что происходит?"

«Абсолютно никто, кроме меня. И, конечно, мой старший шифровальщик внизу.

«Я имел в виду в Вашингтоне».

"Ой. Да. Из-за серьезности ситуации был созван Совет национальной безопасности, который продолжает заседать. Президент требует новостей, требуя ежечасных отчетов от меня и Бог знает кого еще о чем-нибудь, кроме обычных. Я не смог ничего сделать, кроме как уведомить Вашингтон о вашем прибытии. Мне не сказали, что г-н Чен был партнером ».

Плечи Бу Чена немного отодвинулись от неожиданного признания. «Держите его анонимным, - сказал я.

"Конечно. Что ни говори. Мне было приказано ничего не делать, если вы специально не попросите о помощи. Я понимаю, что успех того, ради чего вы здесь собираетесь, требует как максимальной секретности, так и полного невмешательства ».

Это было похоже на слова Хоука. Я был рад узнать, что он все еще был

руководителем шоу. "Это хорошо. Итак ... что происходит в Ханое и в Вашингтоне? »

Посол Кавендиш дрожащим указательным пальцем провел по губам. «Что ж, лучшая новость заключается в том, что в настоящее время в Ханое все тихо».

«Больше никаких убийств», - уточнил я. «Это может означать многое. Во-первых, полиция и силы безопасности в Ханое могли совершить захват или убийство самостоятельно. Если это так, мы узнаем об этом, хотя не обязательно сразу. Им потребуется время, чтобы подготовить почву перед выпуском новостей, чтобы добиться максимального пропагандистского эффекта. Другая возможность состоит в том, что задание либо завершено, либо отменено. Сомневаюсь, что это закончено. Я думал о списке имен, который мне прислал Хоук.

«Слишком много вложено в организацию этой операции, чтобы ее можно было сократить», - продолжил я. «Вариант, за который я проголосую, - это спокойствие перед ураганом. Просто период залегания на дно и перегруппировки после первых убийств ». Кавендиш сидел за столом и согласно кивал. Я спросил его. - "Каково отношение в Белом доме?"

«Их анализ аналогичен вашему. Считается, что задействовано очень мало людей. Большая группа набегов слишком громоздка. Речь идет только о двух или трех чрезвычайно одаренных людях, склонных к суициду, которым на этом пути помогали другие заблуждающиеся, бездумные люди ». Я вмешался, потому что ослепительный свет понимания заполонил мой мозг. Кавендиш ударил его по носу. Все встало на свои места. В цепи отсутствовало только одно звено. «Есть ли у вас здесь в отряде морской пехоты человек примерно моего роста, с широкими плечами и светлыми волосами?»

"Большой? Блондин? Что заставляет вас думать, что он морской пехотинец? "

«Его волосы были короткими ... как военная стрижка».

«Он не морпех. Вы, должно быть, думаете о полковнике Джеффе, нашем военном атташе. Он сейчас в отпуске.

«Военные атташе приравнивают к разведывательной работе, поэтому ваш полковник Джефф явно знает, как переправлять людей через национальные границы. Он ведь управляет этим, не так ли? "

«Да», - ответил Кавендиш, как будто ему было больно признавать это. «Я знаю, что он вывозит определенных людей из таких мест, как Камбоджа и Лаос, и допрашивает их».

«Так что он также может повернуть вспять поток».

- Полагаю, - Кавендиш чертовски хорошо знал, что это было сделано. Он хотел отрицать, что знает о тайных действиях Джеффа.

«Полковника Джелефа видели с генералом Мартином в последние два дня. Кто еще, кроме Джеффа, знает местность лучше? Кто, кроме Джелеффа, мог переправить кого угодно в Ханой. Не знаю, как он это сделал, это случайно. Знаете, Ханой не посещает отряд спецназовцев. Это персональное шоу с Китом Мартином в главной роли! »

«Я не могу в это поверить», - воскликнул посол Кавендиш.

- Это потому, что ты не знаешь Мартина, но тебе, черт возьми, лучше в это поверить. Как только мы расскажем Вашингтону о том, что здесь было обнаружено, они убедятся, что все происходит именно так ».

Кавендиш расправил плечи. "Подождите минуту. Это только предположение ... предположение с вашей стороны. Да ведь я был бы посмешищем для Госдепартамента, если бы сказал ...

Я перебил его. «Если ты этого не сделаешь, тебе подбросят задницу выше, чем купол Капитолия. Я могу это гарантировать. Отправить сообщение «Только для глаз» Дэвиду Хоуку. Сделайте это дословной цитатой Картера и добавьте N3 после имени. Просто сделай это. Сейчас! Я воспользуюсь вашим столом, чтобы записать подтверждающие доказательства, хотя для убеждения Хока они не понадобятся. Закройте сообщение фразой «Требуются инструкции».

На мгновение это не выглядело так, как будто посол собирался сотрудничать. Он пролистал толстую папку телетайпных сообщений, словно пытаясь принять решение на их основе. Он встал со стула и отступил в сторону. "Угощайтесь."

"Какое время передачи кодированных сообщений между здесь и Вашингтоном?"

«С приоритетом, отведенным этому делу, от двадцати пяти до тридцати минут. Я сообщу своему клерку по кодам.

Я писал последние слова своего двухстраничного сообщения, когда вернулся посол. Галстук-бабочка был расстегнут, ворот рубашки расстегнут. «Мы готовы», - посоветовал он мне. «Мой клерк, занимающийся кодированием, передает текущие настройки ротора в его крипто-машины». Я протянул ему два листа, и он снова вышел из офиса.

Через пять минут в дверь постучали. Его немедленно открыл вооруженный пистолетом морской капрал с подносом с кофейными чашками и графином. «Приветствие от посла», - сказал он, подходя к Уиллоу. Он поставил поднос на стол перед кожаным диваном, на котором она сидела.

Я пил вторую чашку, когда к нам вернулся посол Кавендиш. Он отмахнулся от приглашения Уиллоу принять кофе. Он подошел ко мне и заговорил осторожным тоном. "Уверены ли вы в том, что полковник Джефф причастен к этой схеме генерала Мартина?

Я знаю Джеффа некоторое время. Он кажется уравновешенным и надежным, не из тех, кто занимается злодейскими поступками, бросающими вызов авторитету ».

«Позвольте мне задать вам вопрос: он служил во Вьетнаме?»

«Ах ... да, он это делал».

«Он тоже был военнопленным, верно?»

"Нет. Вы ошибаетесь, мистер Картер. Но его младший брат был. Он пришел домой без обеих ног ».

Я покачал головой вместо того, чтобы ругаться вслух. «Помните, господин посол, вы не должны вмешиваться». Он снова покачал головой со своим любимым ответом. «Поэтому я с уважением прошу, чтобы ни одно из того, что мы здесь обсуждали, не стало известно полковнику Джеффу, и особенно, чтобы вы не предпринимали никаких действий против него за то, что он сделал. Если против Джеффа будут предъявлены какие-либо обвинения за его участие в этом, они будут исходить из Вашингтона ».

«Я понимаю», - согласился Кавендиш. Он собирался сказать больше, но зазвонил его телефон. Он поднял трубку, послушал, сказал: «Спасибо». Он повернулся ко мне.

«Вашингтон ответил на ваше сообщение».

Это читалось так, как будто это написал Хоук.

ПОИСК И ДОПРОС M / SGT THOMAS LAYTON ПОДТВЕРЖДАЕТ ДЕЙСТВИЕ ИНФИЛЬТРАЦИИ УСИЛИЯ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА. ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДВАДЦАТЬ ЧАСЫ НЕ СМЕРТИ ИЗОБРАЖЕНИЙ В ХИТ-ЛИСТЕ НЕ СООБЩАЕТСЯ. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЭТО КАК ВОЗМОЖНЫЙ ЗАХВАТ КИТ МАРТИН. ОФИЦИАЛЬНОГО ХАНОЙСКОГО ОБЪЯВЛЕНИЯ НЕ ПРЕДЛАГАЕТСЯ, ПОКА НЕ СОЗДАНЫ ПОЛИТИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ МАКСИМАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА МИРОВОЕ МНЕНИЕ ВЕНДЕТТЫ, СПОНСИРУЕМОЙ США. НИКАКИХ ТЕКУЩИХ ДВИЖЕНИЙ В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ, ПРИЧИНЯЮЩИХ К НБК УБЕЖДЕНИЕ, МАРТИН БОЛЬШОЙ И БЕСПОЛЕЗНО ДЕЙСТВОВАТЬ СНОВА. НАДЕЖНЫЕ ОТЧЕТЫ ИЗ ИСТОЧНИКА A-l ПОДТВЕРЖДАЮТ НЕЖЕЛАНИЕ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ HANOI ДЛЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ УБИЙЦЫ ИЛИ УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЩЕЙ ССЫЛКИ МЕЖДУ ЖЕРТВАМИ. ПРЕЗИДЕНТ ГОТОВ ОТВЕТИТЬ НА ОБВИНЕНИЯ ХАНОЯ, ЕСЛИ КОНФРОНТАЦИЯ РАЗОВЬЕТСЯ ИЗ-ЗА ОТКРЫТИЯ, В КОТОРОМУ УЧАСТВОВАЛ ГЕНЕРАЛ США В БЕЛОМ ДОМЕ И ВЕТЕРАНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯХ. ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ, НАПРАВЛЯЮЩЕЕ ВАМ СДЕЛАТЬ ЭТО НЕОБХОДИМО. РЕШИТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ КИЛЛМАСТЕРА, РАЗРЕШЕННЫЕ ДЛЯ СПАСЕНИЯ. ИСПОЛЬЗУЙТЕ ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИНСТРУКЦИИ С ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ЗАКАЗОМ НА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ULTIMATE N3 СРЕДСТВ ДЛЯ УСТРАНЕНИЯ И НАСТОЯЩЕГО СКРЫТИЯ ФАКТА, ЧТО MARTIN КОГДА-ЛИБО ВХОДИЛ В СТРАНУ. НЕ ОЖИДАЙТЕ ПОДДЕРЖКИ ДАННЫХ УСИЛИЙ ИЛИ ПОЗЖЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВУЕТЕ В ОТНОШЕНИИ НЕОФИЦИАЛЬНОЙ ПОВТОРНОЙ НЕОФИЦИАЛЬНОЙ СПОСОБНОСТИ И ПРЯМОМ НАРУШЕНИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СУЩЕСТВУЮЩИХ ПОСЛЕВОЕННЫХ СОГЛАШЕНИЙ. ДВИГАЙТЕСЬ СРАЗУ. EXPIDITE. ЗАКАЗЫ РАВНО ОТНОСИТСЯ К W. KANE...

Под сообщением не было подписи. Были добавлены две значимые группы персонажей. Один был RENAVSUBC, другой CONFREMB. Это были коды, обозначающие резервные процедуры для экстренной эвакуации и оказания помощи. Они были единственными проблесками света во всем тексте. Мне сказали, что президент меня тоже не списал. Эти группы букв означали, что - при условии выживания - у меня есть выход.

Тем не менее, сообщение закончилось слишком резко, чтобы меня устроить.

У меня осталось чувство холода, пустоты.

У меня были вопросы, но не о том, что делать. Чтобы предотвратить кризис, Мартина нужно остановить любой ценой. Плата за то, что Мартин взял на себя роль судьи и палача, - это его собственная жизнь. Я должен был стать орудием смерти.

Указ президента был и правильным, и неправильным.

Когда я взвешивал это, я мог понять, что решение могло идти только в одну сторону.

Тринадцатая глава.

Какое-то время я думал о том, чтобы привлечь к решению этой проблемы полковника Джеффа. Уиллоу сразу же высказалась против. Компенсация помощи, которую могла предоставить подземная железная дорога Джеффа, заключалась в его лояльности Мартину. Мое мнение изменило не неодобрение Уиллоу. В ответ она предложила наиболее практичную альтернативу, одобренную Бу Ченом. Я почувствовал легкий энтузиазм по мере того, как план развивался, и Бу Чен стал одним из основных факторов его успеха.

Для этого посол Кавендиш передал нам неприметный автомобиль, используемый полковником Джеффом для его подпольной деятельности. Он также освободил свой офисный сейф от стопок бумажных банкнот в трех национальных валютах, объяснив, что полученные ранее инструкции дали ему задание собрать деньги для нашего использования. Он заставил меня подписать расписку на полученные деньги.

Бу Чен ехал на черном седане без опознавательных знаков через узкие переулки и клубы тумана, простирающиеся вглубь суши от гавани. В воздухе витал запах морской соли и сушеных рыболовных сетей. Бу Чен остановился рядом с заляпанной краской пожарной дверью в высокой кирпичной стене без окон. Над дверью горела тусклая голая лампочка. Бу Чен вышел из машины и постучал в дверь. Он сгорбился от туманного холода и ждал. Прошла целая минута. Он снова использовал костяшки пальцев.

Дверь наконец приоткрылась.

Бу Чен говорил быстро, используя диалект, похожий на западный кантонский диалект. Дверь расширилась, и Бу Чен проскользнул внутрь. Уиллоу прижалась ко мне на заднем сиденье и задрожала. Я взял ее руку в свою и сжал.

Мы с Уиллоу вышли из машины. Она стояла рядом со мной, дрожа от сырого холода. Я обнял ее за тонкую талию. Она прижалась ко мне. «Мы справимся, Ник, - сказала она. «Я знаю, что мы можем».

Бу Чен высунул голову и жестом пригласил нас войти. Мы вошли внутрь. Огромное открытое пространство передо мной представляло собой заросшие джунглями веревки, свисающие мешки с песком, брезентовые занавески, светильники для прожекторов, лестницы и мостки. Мы были в крыльях темного театра и смотрели на сцену. Это было жутковато. Красный свет рампы слева придавал пещерному пространству жуткий, сатанинский вид. Тяжелый запах горелого ладана, смешанный с жирной краской, пропитал атмосферу. «Это театр кубуки», - прошептала Уиллоу, сразу опознав его.

Старый китаец в длинной черной одежде, стоящий рядом с Бу Ченом, медленно поклонился, когда нам представили. Уиллоу уважительно ответила на поклон и обратилась к нему «дедушка». На его стоическом лице появилась зубастая улыбка, когда он услышал это и китайское имя Уиллоу. Лицо хрупкого восточного джентльмена сразу же вернулось к морщинистому состоянию, покрытому паутиной, после официального приветствия. Его глаза оставались яркими и мерцающими в красном свете рампы. Он держал руки засунутыми в концы широких рукавов с манжетами по-мадарински.

«Я оставлю вас в Хонг Си», - сказал Бу Чен. «А пока я займусь другими делами. Мне понадобятся деньги ... любые. У меня есть способы конвертировать его в золото. Без золота у нас мало надежды на быстрое заключение каких-либо сделок ». Я отдал ему свертки из сейфа посла Кавендиша. Уиллоу знала, что у меня небольшие опасения, но я был вынужден довериться ему. Бу Чен вышел в переулок. Уиллоу набросила засов на дверь позади него.

Хун Си бесшумно зашаркал прочь в своих мягких туфлях на толстой подошве. Мы с Уиллоу последовали за ним. Нас отвели в плохо пахнущую гримерку. Я сидел перед гримерным столиком перед большим зеркалом, окаймленным матовыми лампочками.

Древний исполнитель кабуки заставил меня раздеться до пояса, а затем начал работать надо мной.

Превращение было чудесным. Я видел, как я превратился из безошибочно узнаваемого европейца в настоящего восточного человека благодаря ловкому мастерству почтенного китайца. Нанесение латексного покрытия на веки, чтобы скрыть складки кожи, значительно изменило мою внешность. Это придало моим глазам гладкую миндалевидную форму, которая является характерной чертой азиатского лица. Добавление других тонких, но фундаментальных изменений изменило мою угловатую западную физиономию до широких лунолицых черт азиатского человека. Проникающее пятно цвета охры было нанесено на все участки моей кожи, которые могут подвергнуться тщательному анализу, включая ступни и ноги до бедер. Брови и волосы потемнели, но только после того, как бритва открыла намного большую часть моего черепа и оставила мои уши, по-видимому, намного ниже на моей голове.

Уиллоу стояла в стороне, одобрительно кивая и делая комплименты ловкому Хонг Си. Она была демонстративно довольна.

У меня было одно беспокойство: как долго это продержится. Уиллоу перевела старику, который вносил последние штрихи. Казалось, он давал искренние заверения, но дважды перебивал их высокими тонами; хихикающий смех. Их быстрый разговор закончился тем, что старик с завистью посмотрел на меня. Я спросил. - "О чем все болтают?"

«Что ж, - легко сказала Уиллоу, - тебе будет нелегко отказаться от своей новой личности. Чем дольше она остается, тем труднее будет его удалить. Знаете, я не новичок в постановке макияжа, так что могу сделать любой мелкий ремонт, если потребуется.

«Вы смеялись не над этим», - сказал я.

"Нет. Мы обсуждали, какую физическую нагрузку выдержит ваш камуфляж. Хонг Си не рекомендует длительное погружение в морскую воду, но в остальном оно должно стерпеть. Когда я упомянула, каким красивым вьетнамцем он вас сделал, Хонг Си показал себя ушлым стариком. Он предложил провести критическую проверку его работы. Это воплотит в жизнь одну из моих фантазий ».

Блеск в глазах Уиллоу был явным вызовом. Было ясно, что она имела в виду, и достаточно одного этого взгляда, чтобы привести меня в соответствие с ее желаниями. Она почувствовала мое единомыслие. Ее слова пришли быстрее. «Бу Чен собирается какое-то время быть занятым. Хонг Си говорит, что мы можем оставаться здесь, но должны держаться подальше от глаз. Он предполагает, что комната для реквизита будет в безопасности.

Я повернулся и посмотрел на отражение Хонг Си в зеркале туалетного столика. Это прошло. "Он выкапывает подходящую одежду

чтобы соответствовать ролям, которые мы будем играть. Он расскажет нам, когда Бу Чен вернется.

Уиллоу взяла меня за руку и повела через коридор вниз по лестнице в кладовую под сценой. Она была хорошо организована, учитывая, что в нем были собраны сотни предметов, используемых в различных драмах кабуки. Было мало декораций, потому что кабуки больше концентрируется на костюмах, танцах и музыке, чем на декорациях декораций.

У стены стояла широкая низкая кушетка. К задней двери двери, которую Уиллоу закрыла за нами, было прикреплено зеркало в полный рост. Я использовал его, чтобы смотреть на себя, пока Уиллоу исчезла за декоративной деревянной ширмой ручной работы. Я буквально ничего не узнавал в себе. Я все еще смотрел, когда рядом со мной в зеркале появилась еще одна фигура.

Уиллоу была одинарная прозрачная одежда. Она наполовину сдерживала выступающие атласные коричневые груди вверху, в то время как она флиртовала в середине бедра с намеками на темные глубины внизу. Я почувствовал усиленное шевеление в паху.

«Из нас получилась очень привлекательная вьетнамская пара», - сказала Уиллоу. «Никто бы не подумал иначе». Ее руки были заняты моей одеждой. Стоя только в шортах, я выглядел немного нелепо с желтовато-коричневыми пятнами на ногах под светлокожим торсом. Она ни на что не смотрела. Растущее тепло между моими ногами было ответом на жар в ее глазах.

Она подвела меня к дивану. Она была уверенной в себе, смелой и умелой. С раем гладких, страстных женщин в моих руках я потерял всякую заботу о своей работе. Уиллоу сделала этот опыт потрясающим. Так было и с ней. Мы разделили взрыв неистовых мышечных спазмов, которые чуть не свалили нас с дивана.

Я откатился в сторону измученный и на мгновение измученный. Она тоже перекатилась, прижимая ко мне свою теплую податливую плоть. Я наконец встал и подошел к зеркалу. Грим был не размазан и прочно держался. Я был удовлетворен более чем одним. Когда я повернулся, Уиллоу улыбалась мне с дивана. «Если вы считаете, что результаты этого эксперимента неубедительны, мы можем использовать другой метод».

Она, должно быть, шутила. Я так и думал, пока она не уговорила меня сесть на край дивана. Уиллоу была дразняще настойчивой, удивительно энергичной и восхитительно покинутой. Она оставила меня безвольным, головокружительным и истощенным.

Уиллоу разбудила меня, тряся плечом. Она протянула мне кружку крепкого горячего чая без ручки. Это очень помогло. Она принесла мне темную крестьянскую одежду пижамного типа. Они были идентичны тем, что была на ней. Стеганая куртка с воротником-стойкой, которую я надела, была свободной по талии, но с короткими рукавами. У брюк было достаточно места посередине, но они были немного короче.

Пока я одевалась, Уиллоу рассказывала, как Бу Чен выполнил все, что от него просили, в удивительно короткие сроки.

Я спросил. - "Который сейчас час?"

«Один пятнадцать по местному времени. Ты проспал почти пять часов ".

"И все готово?"

«Когда тайская полиция дышит в шею Бу Чену, и вы даете ему бесплатную поездку плюс бонус в придачу, как вы думаете? Одному Богу известно, чего это стоило. Я думаю, что Бу Чен выложил несколько долговых расписок на американское посольство, но ваш список покупок удовлетворен. Я могу сказать по широкой ухмылке на его лице. Он сидит наверху и пьет чай с Хонг Си. Старик упивается первым волнением, которое случилось на его пути за двадцать лет. Можно было подумать, что он шел с нами ».

"Что ты имеешь в виду, нас?" Я сказал. «Я признаю, что без тебя я бы до сих пор был в тупике, но теперь, когда Бу Чен должен бежать, он может занять твое место».

- Ни за что, Ник, - отрезала Уиллоу. «Это тоже мое задание, не забывай. Я получил приказ прямо от Хока. Если бы он хотел, чтобы я отступила, он бы так сформулировал свое сообщение. Он знает, что я тебе нужна.

«Теперь у меня есть Бу Чен».

«И насколько вы можете ему доверять? Конечно, он устроил аферу с побегом, главным образом потому, что спасает себе шею. Как только вы пересечете границу с Таиландом, он может исчезнуть, оставив вас без одежды, несмотря на вашу маскировку.

Я знал, что она права по всем пунктам. Она могла упомянуть и другие аспекты наших тесных отношений, но я надеялась, что она этого не сделает. Против них будет сложно спорить.

Она не давала мне покоя. «Давай, Ник. Ты не можешь меня бросить. Как, черт возьми, мне самомой выбраться отсюда? К полудню я буду в списке самых разыскиваемых тайской национальной полицией вместе с Бу Ченом. Единственный способ спасти свою задницу - это остаться с тобой. На случай, если Бу Чен не сможет справиться или уйдет, я - ваша страховка во вьетнамскоязычной среде ».

Я уступил ей и сразу почувствовал себя лучше. Я был рад, что сделал. У нее была более убедительная квалификация помимо ее сексуального опыта делали ее самым ценным компаньоном.

Полезность Уиллоу для меня оценивалась по совершенно другой шкале.

Бу Чен и Хун Си были вовлечены в оживленную беседу. На столе перед ними стояла дюжина мисок для риса. Каждая была завалена золотыми монетами. Большинство из них были британскими викторианскими фунтами, долгое время являвшимися основным средством обмена среди людей без доверия и чести. «Он говорит Хонг Си, кому и что платят, - объяснила Уиллоу.

Наконец двое мужчин встали и обменялись формальными поклонами. Хун Си еще раз покачнулся в мою сторону, а затем отступил. Бу Чен протянул мне ремень для брюк с отделением на молнии. Он, должно быть, весил двадцать фунтов. Я чувствовал, как золотые монеты США размером с четверть протянулись по длине пояса. Он протянул Уиллоу пояс, похожий на тот, который она носила на талии крестьянских брюк. На нем тоже было много монет, зашитых и спрятанных в ткани. У нас было достаточно денег для взяток, если бы возникла возможность ими воспользоваться.

Черный автомобиль посольства был заменен пикапом Toyota с крышей для кемпинга. Задняя часть была забита атрибутами, неотличимыми от единственного тусклого света от двери. Тем не менее, я сделал поспешный осмотр, чтобы убедиться, что там есть несколько вещей первой необходимости, которые я просил. Бу Чен оправдал свою репутацию. Все необходимое для нашей смелой экспедиции было под рукой.

Мы втроем сели в кабину. Уиллоу удобно прижалась ко мне и быстро заснула. Чтобы расслабиться перед лицом неминуемой катастрофы, нужен определенный тип человека. Поспешный план, навязанный нам нехваткой времени, имел мало шансов на гарантированный успех. Это был дальний выстрел по очень крошечной цели.

Бу Чен ехал по закоулкам, пока не достиг маршрутов, используемых в основном для коммерческих автомобилей. Затем мы смешались с грузовиками, везущими товары в город и из города. В конце концов мы вышли на дальнюю дорогу с лачугами, за которыми стояли террасные рисовые поля. Вскоре мы ехали по сетчатому забору, граничащему с большим ровным полем. В какой-то момент Бу Чен съехал на обочину дороги. Очевидно, мы были в глуши. Он заглушил двигатель и выключил свет.

Потом мы сели.

Вдали залаяла собака. Бу Чен опустил окно. Аромат ночной почвы доносился до кабины грузовика. Уиллоу зашевелилась. Я внимательно следил за любым звуком, чуждым обычным ночным шумам. Чирикали сверчки и квакали лягушки. Далекий пес обменялся лаем с другим и замолчал. Мы спокойно ждали на пустой дороге.

Перед нами то включился, то выключился фонарик. Бу Чен ответил фарами «тойоты». Фонарик снова зажегся. Бу Чен завел двигатель. Когда мы дошли до ворот, открылись ворота. Фары «Тойоты» отражали темные очертания большого самолета. Фары поворачивались, освещая красно-бело-синий флаг Королевских ВВС Таиланда на борту четырехмоторного транспорта C-130E Hercules. Его задняя аппарель была опущена. Бу Чен въехал прямо внутрь. Дверца погрузки закрылась за нами, как откидная челюсть венерианской мухоловки, схватившейся за насекомое. Сразу же заработали мощные турбовинтовые двигатели.

Смуглолицый член экипажа в наушниках, вытаскивая за собой длинный шнур связи из разъема, вернулся через пещеристый фюзеляж к грузовику. Он широко ухмыльнулся, обнажив крепкие белые зубы. «Добро пожаловать на борт, господа и леди», - сказал он на уроке английского языка. «Перед взлетом, пожалуйста, сядьте возле машины». Он указал на откидные сиденья по бокам фюзеляжа. Два других тайских летчика в летных костюмах начали крепить грузовик к удобным якорным кольцам.

К тому времени, как большой самолет начал руление, мы надели парашюты ВВС США и пристегнулись к откидным сиденьям. "Где?" - спросил я Бу Чена, ткнув большим пальцем в переборку позади нас. В огромном грузовом отсеке, в котором мы были единственными пассажирами, не было окон.

«Это Утафао», - был его ответ. Ему пришлось возвысить голос, перекрывая ужасающий крик пропеллеров, кружащихся на взлетной скорости. Самолет завибрировал при качении. Его покрышки загрохотали, затем произошел отрыв. Самолет перешел на набор высоты с фиксированным шагом. Пошел сигнал, что мы можем двигаться.

Когда Бу Чен попытался встать, я удержал его. «Как будет держаться в секрете использование этого военного самолета? Я думал, вы зафрахтуете какой-нибудь гражданский самолет. Как мы можем надеяться прикрыть использование военного транспорта? »

«Без пота. Это будет отображаться в завтрашних отчетах о полетах как запланированная миссия. Экипаж думает, что они участвуют в периодическом набеге на «Черную Марию».

"Что такое рейс Черной Марии?" Мне не понравилось его название.

«Это задание пройти вдоль границы, чтобы держать всех на другой стороне

в напряжении, вызывая реакцию наземной обороны. За нами будет наблюдать и отслеживать радар, но открытой реакции не ожидается. Такого почти никогда не бывает. Мы полетим на северо-восток и достигнем границы чуть больше часа. Затем мы будем вести параллель в течение двадцати минут, пока не дойдем до Пак Сане. Хорошо до сих пор? "

«Да, звучит нормально, - ответил я.

«В этот момент мы представим небольшую навигационную ошибку как повод для вторжения. Мы будем прибегать к этому, пока не придет время ждать ночные истребители. Вот где мы закончим. Разве вы не это имели в виду? "

«Звучит рискованно. Думаешь, экипаж это сделает? »

"Сделает?" - повторил Бу Чен. «Мы платим пилоту по пятьдесят долларов за милю за каждую милю, которую он преодолеет за границу!»

«Я только надеюсь, что он не убьет нас, пытаясь разбогатеть. Давай проверим снаряжение в грузовике.

Мы были в дыхательных масках в течение часа, подключены к основной системе подачи кислорода. Пора было готовиться.

К каждой ноге была привязана бутылка для экстренной помощи. Они подавались в кислородные маски, подогнанные к нашим лицам, и дополнительно удерживались на месте вязаными лыжными масками, надетыми на наши головы для защиты от холода. Завершали головной убор плотно прилегающие лыжные очки. Мы будем находиться под воздействием суровых минусовых температур в течение сорока минут во время нашего наклонного спуска по земле. У нас на ногах были толстые меховые трусы, чтобы согреваться.

Преодоление расстояния, которое нам пришлось преодолеть, стало возможным благодаря аэродинамической конструкции, парашютам, привязанным к нашим спинам. Качественное качество управляемых парашютов с высокими характеристиками было таким, что на каждую милю вертикального спуска приходилось много миль горизонтального полета. Поскольку пилот поднял C-130 на высоту более семи миль, не возникало никаких сомнений в том, что у него будет достаточная дальность полета. Единственное, что работало против нас, - это продолжительное время, в течение которого мы будем двигаться при низких температурах и приближающийся восход солнца. Согласно временным диаграммам - если все пойдет хорошо - мы достигли бы земли в темноте, имея меньше двадцати минут, чтобы дождаться первых проблесков света на горизонте.

У каждого из нас был компас, привязанный к одному запястью, и фонарик, привязанный кожаным ремешком к другому. Я провел десять минут в отсеке штурмана, изучая его карты и придумывая курс по компасу, который проведет нас через самое узкое перешеек Камбоджи и доставит нас в Северный Вьетнам, довольно близко к Ханою.

Под нашей свободной фермерской одеждой у каждого из нас был рюкзак. Поскольку парашюты дальнего действия были пристегнуты к нашим спинам, обычным способом перебросить рюкзаки было невозможно. Пока мы не вернемся на землю, наши рюкзаки будем носить как нагрудные. В рюкзаках были вещи, необходимые для выживания. Среди них были документы, удостоверяющие личность, местная валюта, запасные боеприпасы, аптечки, настоящая обувь, немного нижнего белья, высококалорийные протеиновые батончики и запас капсул ластафилена для сохранения выносливости и снятия усталости.

Уиллоу и Бу Чен в последний момент проверили парашютное снаряжение друг друга, а затем объединились, чтобы проверить мое. Когда опускали заднюю рампу, вокруг нас закружился ледяной сквозняк. Двигатели замедлились, когда пилот снизил скорость.

Я отключился от источника кислорода в самолете и переключился на свой первый спасательный баллон. Я отошел назад, держась за поручень безопасности, пока не остановился, глядя в бесконечную темноту. Тонкая линия наземных огней, тусклая вдалеке и перемежающаяся несколькими хорошо расположенными очагами освещения, отмечала береговую линию, граничащую с Тонкинским заливом. Самое большое свечение, туманная полоса яркости на горизонте, отмечало местонахождение Ханоя.

Загорелась сигнальная лампа. Уиллоу, стоявшая прямо позади меня, хлопнула меня по плечу.

Я включил фонарик, снял лыжные очки, прижал их и кислородную маску к лицу и нырнул в пустоту. Обычно я считаю период свободного падения самой волнующей частью прыжков с парашютом. Но вряд ли это был отдых. Мой разум не был привязан к физическим удовольствиям. Я оглянулся. Две точки сначала тянулись, а потом догнали меня. В считанные секунды Уиллоу и Бу Чен достигли моего уровня и соизмерили скорость падения. Я дернул шнур.

Мгновение спустя в полной ледяной тишине я потянул за стропы рулевого кожуха, чтобы установить курс. Скорость снижения была быстрой; воздух на большой высоте был чрезвычайно разреженным. По обе стороны от меня я видел огни, которые несли Уиллоу и Бу Чен. Мы были вместе и на верном пути.

Внезапно что-то изменилось. Я заметил небольшое изменение в моем окружении. Это был звук, слабый и зловещий там, где его не должно быть. В тишину холодного безмолвного воздуха вторгся посторонний гул, усиливавшийся по мере того, как я слушал.

Что-то исследовало окружающую среду в ответ на наше присутствие.

Я посмотрел вперед и вниз в направлении приближающегося звука и втянул воздух.

Вверх по уклону, ревя в нашу сторону, и позади тянулось длинное, похожее на факелы пламя, два ревущих реактивных истребителя летели на форсаже. Вторжение в охраняемое воздушное пространство транспортом, который мы покинули всего за несколько минут до этого, привело к высвобождению бдительной системы ПВО Северного Вьетнама. Была отправлена пара перехватчиков. Наша троица уязвимых парашютов болталась прямо на пути преследования. Мы не были целью; мы были просто невидимыми препятствиями, блокировавшими подъем истребителей, посланных преследовать тайского нарушителя. Уйти с дороги было некуда.

Мои глаза остановились на ярко горящих выхлопных газах приближающихся самолетов. Набирая максимальную скорость, они догнали нас прежде, чем мы смогли что-либо сделать, кроме как съежиться. Головной самолет, российский ночной истребитель МИГ-21, ревел не более чем в тридцати футах надо мной. Возникшая за ним воздушная турбулентность привела к частичному обрушению купола моего парашюта. Дно вывалилось из-под меня. Я резко упал, упал и резко завертелся. Я отчаянно работал, дергая запутанные стропы кожуха, чтобы парашют не превратился в «стример».

Дикий, ужасающий спуск длился сотни футов, прежде чем я вернулся на ровный киль. Прошло несколько минут, прежде чем Уиллоу ответила на световые сигналы, и Бу Чен сказал мне, что мы снова вместе.

Пилоты на перехватчиках нас точно не видели. Вокруг меня снова стало тихо. Сомнительно, чтобы нас заметили на радаре.

Даже если бы мы были замечены, пути назад не было.

Четырнадцатая глава.

Когда я приземлился, мои ноги по щиколотку погрузились в грязь затопленного рисового поля. Минут пятнадцать мы втроем тихонько перекрикивались друг с другом, пока спускались. Мы смогли оставаться достаточно близко, чтобы оставаться в поле зрения друг друга, несмотря на густую темноту перед рассветом. На уровне двух тысяч футов я приказал замолчать. Фермеры во всем мире встают перед рассветом; Я надеялся, что мы не приземлимся рядом с ними.

Мы упали в ярдах друг от друга. Слой раннего утреннего тумана, тонкий, но полезный, растянут от бедра во всех направлениях. Я ничего не слышал, пока мы слушали, и оставался неподвижным, как сгорбленные статуи. Шаги Бу Чена издавали всасывающие звуки в грязной земле, когда он двигался ко мне. Его призрачная фигура была скрыта за запутанным парашютом, который он нес. К нам присоединилась Уиллоу с ликующей улыбкой на красивом лице.

Мы прошли по засаженным рядам к невысокой насыпи с сухой твердой землей. Я засунул парашют и ремни в кучу травы и поднес к ним спичку. Специально обработанная ткань и тесьма загорелись и полностью загорелись голубым, почти невидимым пламенем, которое не производило никакого дыма. Через несколько секунд легкий пепельный осадок рассыпался на еле уловимом ветерке. Уиллоу и Бу Чен избавились от своих парашютов таким же образом.

Мы сняли висящие на груди ранцы и покопались в них. Временную обувь заменили на сандалии с ремешком; остроконечные матерчатые кепки завершали нашу маскировку. Задолго до того, как небо на востоке просветлело, все вещественные доказательства нарушения суверенитета Северного Вьетнама были уничтожены или безвозвратно похоронены.

Дым поднимался от жаровен в разбросанных хижинах с соломенными корнями, где готовили простые утренние блюда. Группа пешеходов, одетых так же, как мы, и с ручными инструментами на плечах, прошла мимо, направляясь к полям. Мы двигались по покрытой туманом дороге в обратном направлении. Один или двое фермеров подозрительно взглянули на нас.

«То, как мы идем здесь с пустыми руками, - сказал я, наблюдая за взглядами, с которыми мы столкнулись, - выглядит неуместно. Мы должны найти способ двигаться быстрее ».

Бу Чен извинился. «Мне очень жаль, что я не смог предоставить текущие проездные, чтобы мы могли пользоваться автобусом или поездом. Если бы мы носили солдатскую форму, мы могли бы покататься на всем, что попадется под руку ».

«И также поставить военный эскорт к стене перед расстрелом», - повторил я, используя аргумент, который заставил меня наложить вето на эту идею в первый раз.

Уиллоу упала гуськом позади меня по краю дороги, когда позади нас раздался звон велосипедного звонка. «Это единственный способ поехать в этой стране, если вы хотите оставаться незаметным», - заметила она после того, как мимо проехал квартет велосипедистов.

«Вот почему вы кладете в свой рюкзак эти две маленькие баллончики с быстросохнущей краской», - сказал я ей.

Когда мы вышли на дорогу с твердым покрытием, наши тени все еще оставались длинными на пыльной поверхности переулка от раннего утреннего солнца. В нескольких ярдах от перекрестка знак указывал расстояния до различных точек впереди. Уиллоу ахнула. «Ой, посмотри, как далеко до Ханоя!»

«Это километры, а не мили», - заверил я ее. «Давайте теперь будем держать глаза открытыми. Мы ищем возможность забрать какой-нибудь транспорт. Ничего безвкусного, просто работоспособное оборудование ».

Дорога была хорошо нагружена. Автобусы, направлявшиеся в Ханой, забиты людьми и всем имуществом, в том числе животными и птицами, находились на борту раскачивающихся, перегруженных транспортных средств. Мотоциклы, скутеры и микроавтобусы изрыгали черными выхлопными газами. Все, казалось, двигались механически; на их лицах было мало эмоций. В организованном обществе люди склонны сдерживать свое любопытство. Внешний интерес проявляется мало к отдельным людям или к вещам, кроме собственной небольшой сферы серого существования. Это было то мрачное качество, которое окружало нас атмосферой безопасности до тех пор, пока мы старались не привлекать излишнего внимания.

В течение часа мы ничего не делали, чтобы раскачать лодку, но это скоро изменилось.

Поворот прямо впереди на дальнем конце деревни, казалось, втягивал постоянный поток велосипедистов. Это привело к низкому, рифленому металлическому зданию без окон. Зеленые пластиковые световые люки на крыше пропускали свет внутрь здания. Прибывшие рабочие ставили велосипеды бок о бок в стеллажи, прикрепленные к внешним стенам здания.

Я свернул с дороги, прежде чем мы достигли подъездной дороги, которая вела к открытому, покрытому гравием участку, который, казалось, был погрузочной площадкой. Уиллоу и Бу Чен присоединились ко мне в узкой полосе подлеска, которая образовывала естественный периметр вокруг открытого пространства. Мы присели в густой растительности и наблюдали за происходящим.

Высокие дымоходы, возвышавшиеся над округлыми куполами круглых кирпичных конструкций за металлическим зданием, опознали комплекс как фабрику по производству изделий из обожженной глины. Ящики с щетинистой соломой стояли штабелями рядом с широким проемом без дверей. Через него мы могли видеть утреннюю смену, сидящую за длинными столами, где они начинали рисовать рисунки на тарелках, чашках и чайниках перед тем, как их запечь в печах.

В течение нескольких минут вся рабочая сила была собрана. Они сгорбились над своими столами, деловито рисуя замысловатые узоры на кусках фарфора. Все были сосредоточены на своих индивидуальных усилиях.

«Следуй за мной», - прошептала я и двинулась под углом, чтобы добраться до стойки для велосипедов, наиболее удаленной от открытой загрузочной дверцы. За невысоким лиственным кустом, напоминающим боярышник, я оглядел ближайшие велосипеды, делая свой выбор. В очередной раз нам были выгодны преимущества общества с полицейским государством. Ни один из велосипедов не был закреплен на стойке. «Просто нам не повезло», - пожаловался я. «Только велосипеды. Ни одного мопеда не видно.

«Это тоже хорошо», - сказал Бу Чен. «Все моторизованные транспортные средства зарегистрированы и легко отслеживаются. Даже если бы у нас была кислота для травления номера, к полудню мы были бы в беде. Сила ног - самый безопасный способ ".

Я начал выходить из кустов. Сильная рука схватила меня за лодыжку. - Не ты, - прошипела Уиллоу. «Мы недалеко от большого города, где французский является вторым языком, но здесь им не пользуются. Я пойду."

Она пошла вперед, прямо и неторопливо. Со своей миловидной внешностью, скрытой под выступающим козырьком кепки, она мало отличалась от других, вошедших на фабрику. Она почти небрежно осмотрела стойки, затем вытащила велосипед. Она повернула его туда, где мы с Бу Ченом лежали на животах и наблюдали. С легкостью штангиста она перекинула велосипед через изгородь высотой по грудь и поставила его рядом с нами. Бу Чен развернул его, скрываясь из виду.

Уиллоу совершила вторую поездку туда и обратно с таким же апломбом.

Она выбрала третий велосипед и начала снимать его со стойки, когда его руль зацепился за соседний велосипед. Ей следовало оставить его и взять другой, но Уиллоу была полна решимости освободить их.

При отцеплении велосипедов на подъездную дорожку выехал грузовик. Уиллоу слышала это. Она стояла как вкопанная. Грузовик продолжал приближаться к загрузочной двери. Это была армейская машина весом в две с половиной тонны, часть военной техники стоимостью в миллионы долларов, брошенной в результате массового исхода американских войск из Вьетнама.

Грузовик остановился так, что его передний бампер был не более чем в пятнадцати футах от того места, где стояла Уиллоу, сжимая два велосипеда и оглядываясь через плечо. Теперь я увидел, что в кабине двое мужчин. Тот, что сидел со стороны пассажира, был одет в остроконечную шерстяную фуражку с красной звездой. Оба мужчины вышли. Водитель, гражданское лицо, взглянул на Уиллоу и продолжил путь в здание.

Солдат в мешковатой форме с тканевыми леггинсами, обернутыми вокруг его мускулистых ног, и сандалиями с ремешками на босу ногу, вышел из грузовика с ближайшей ко мне стороны. Он нес наполовину набитый рюкзак, который держал за лямки в одной руке. Он подошел к Уиллоу и остановился у крыла грузовика. Его рот шевелился, но я не слышал ни слова. Уиллоу стояла на своем и что-то сказала в ответ. Как бы то ни было, это побудило молодого солдата подойти поближе. Уиллоу попятилась. Я думал, она приглашает солдата попробовать разделить велосипеды, но он не встал между ними.

Я инстинктивно знал, что все идет не так. Меня толкали волосы. Подойдя ближе, я услышал голос Уиллоу. У него был умоляющий тон. Не нужно было хрустального шара, чтобы увидеть, что солдата интересовала только Уиллоу, а не то, что она делала. Впечатление усилилось, когда он уронил рюкзак, чтобы освободить обе руки. Его рот был приоткрыт в широкой зловещей ухмылке.

Покорные действия Уиллоу сбивали меня с толку. Какая бы угроза она ни думала - изнасилование или разоблачение как иностранка - она вынуждала ее искать убежище в углу дома.

Она вслепую увернулась, споткнувшись о что-то, затем упала на землю. Солдат побежал к ней. Я двигался в то же время, покрывая промежуточное пространство, не обращая внимания на то, чтобы за мной наблюдали. Я подошел к сгорбившемуся солдату, когда он пытался схватить Уиллоу.

Его голова повернулась, когда он почувствовал мое присутствие. Щелчок моего запястья заставил Хьюго вырасти из моей движущейся вперед правой руки. Движение вверх вонзило острие кинжала глубоко между его третьим и четвертым ребрами. Его продвижение немного замедлилось, когда лезвие лезвия поцарапало и разорвало реберный хрящ рядом с грудиной. За четыре секунды, которые потребовались ему, чтобы умереть и упасть на землю, он выдохнул от удивления. Я ногой перевернул его на спину, чтобы кровь стекала обратно в полость тела, а не на землю.

«Хватай еще один велосипед и возвращайся в кусты!» - прошипел я. «Я позабочусь об этом».

У Уиллоу хватило ума не спорить. Она двигалась с хорошей скоростью, и я остался наедине с совершенно неожиданным, нежелательным и до боли очевидным трупом. Мою ужасную работу мог найти любой, кто ухаживал за духовками во время подготовки к дневному обжигу керамики. Мне пришлось принять мгновенное решение и сразу же избавиться от тела. Чем дольше я ждал, тем больше вероятность, что свежая кровь просочится через форму и запачкает землю. Я не мог надеяться перетащить или пронести его по открытому пространству, не оставив ужасного следа красных пятен.

Ближайшая круглая печь была в десяти футах от меня. Я чувствовал сильный жар от огня, горящего за металлическими дверцами на петлях, расположенными на уровне земли через каждые несколько футов по окружности купольной печи. Пот, стекавший по моему запятнанному лицу, был вызван как страхом перед открытием, так и палящим жаром от костров печи.

Я распахнул ближайшую пожарную дверь. Вылетел поток тепла. Я схватил мертвого солдата за запястья и потянул изо всех сил. Тело, движимое силой, которую я дал ему, влетело в отверстие, как мешок с картошкой. Я захлопнул дверь и побежал к живой изгороди.

Я нашел Бу Чена за стеной кустов, спокойно обрызгавшего желтый велосипед краской нейтрального коричневого цвета. "Где Уиллоу?"

«Она поехала вперед. Мы наверстываем упущенное, как только я закончу ". Он увидел вопросительное выражение на моем лице. «Ой, ты ее не видел. Она схватила со стойки третий велосипед и схватила свободный рюкзак, пока ты избавлялся от трупа. Изящный трюк ».

Я предположил, что он восхищался Уиллоу. Только у редких девушек хватит воли и присутствия духа, чтобы закончить работу, несмотря на то, что она только что пережила нервирующий опыт.

Бу Чен сунул использованный аэрозольный баллончик в свой рюкзак, чтобы потом утилизировать его, и откатил только что покрашенный велосипед. К тому времени, как мы дойдем до дороги, быстросохнущее покрытие затвердеет. Я последовал за ним с оставленным для меня велосипедом. Уиллоу была в пятидесяти ярдах вниз по дороге и неуклонно ехала в сторону Ханоя.

К полудню мы достигли окраины города. Мы приехали с натертыми ягодицами и ноющими мышцами ног. Долгие часы крутить педали были скорее утомительным, чем ужасающими. Мы очень мало общались, обычно двигаясь гуськом, я находился между Уиллоу и Бу Ченом. Я никогда не позволял себе проявлять беспечность или самоуверенность, но я приспособился к высокому уровню напряжения, в котором мы находились. Это компенсирующая черта моей личности, иначе я бы никогда не смог эффективно работать в условиях постоянного напряжения.

У меня было время думать и планировать. Дважды в течение дня

у нас была возможность остановиться у дороги в пределах слышимости громкоговорителя, которые были частью каждого перекрестка деревни. Уиллоу и Бу Чен переводили пропагандистские передачи. За исключением призывов прилагать постоянные усилия для производства продуктов питания, топлива и продуктов, полезных для человеческого общества, а также разглагольствований о декадентском западном мире, было слышно очень мало текущих новостей. Я был удивлен полнотой сводок погоды, хотя сезон дождей уже начался.

О преступности в столице ничего не говорилось. У меня было подозрение, что такая информация была удалена государственной цензурой. Чтобы подтвердить отсутствие информации о недавних смертях, Бу Чен пошел в киоск и купил газету двухдневной давности. Не было никаких сообщений о том, что неизвестный убийца бродил по улицам и убивал важных общественных деятелей. В газете не было колонки с некрологами. Уиллоу и Бу Чен прочитали весь выпуск, пока мы отдыхали и перекусывали высокобелковой закуской. Мне пришлось предупредить Бу Чена, чтобы он не выбрасывал обертки, когда он небрежно скомкал одну, чтобы выбросить ее.

Я воспринял это как признак того, что он начал становиться самоуверенным, хотя и отрицал это. Это произошло вскоре после того, как он усомнился в необходимости сохранить лишний неиспользованный баллон со сжатым кислородом, который я настаивал. Дело было мелкое - емкости очень мало весили и не были громоздкими.

Незначительный аргумент показал, что Бу Чен стал вспыльчивым, и это плохо. Он мог стать проблемой. Со временем мне, возможно, придется подумать о том, чтобы предложить ему действовать самостоятельно. Но я бы не стал его заставлять. На данный момент я лучше присмотрю за ним еще немного. Если его схватят, я не могу сказать, как долго он сможет сопротивляться определенным методам допроса, которые, как известно, использовались властями Северного Вьетнама.

Я остановился у первого телефона-автомата. Он находился в приюте для ожидания пассажиров в конечной остановке городского автобусного маршрута. Я обсуждал стратегию с Уиллоу. Бу Чен слушал.

«Нам нечего сказать, кроме двух имен, роковых для Кита Мартина. Один из них - Фан Ван, который связан с Нхо Пху Тон. Мартин чуть не сломал спину, чтобы найти Фан Ван в Бангкоке. Она здесь, в Ханое. Мартин здесь, в Ханое. И Нхо Пху Тон, человек, чье имя внесено в список тех, кого должен ликвидировать Мартин, также находится здесь, в Ханое. Чтобы Мартин был таким успешным, как он был раньше, ему нужен кто-то здесь, в городе, который скрывает его жертв. Я думаю, это Фан Ван. Мартин должен с ней связаться. Нхо Фу Тоне либо держит ее, либо знает, где она. Чтобы добраться до Мартина, нам придется начать с Фу Тона и, вероятно, спасти ему жизнь при этом».

«Я пойду за тобой», - сказала Уиллоу. Бу Чен приподнял плечи и опустил уголки рта. Это была ложь его беспокойства.

«Позвоните в дом Фу Тона и спросите Фан Ваня», - проинструктировал я Уиллоу. «Играйте наугад , но не давите слишком сильно. Тебе, вероятно, придется говорить со слугой или секретарем, так что держи себя в руках ".

Я поддерживал конфискованный велосипед Уиллоу, пока она пользовалась телефоном. Беседа длилась достаточно долго, чтобы дать многообещающие результаты. Вернулась Уиллоу с мрачным выражением лица. «У телефону не было никакого телефонного справочника. Все это время я разговаривал с парой операторов ».

Я догадывался, что меня разочарует то, что она скажет. Я все равно спросил. «Ты вообще что-нибудь узнала?»

«У него есть частный, не зарегистрированный номер».

«Потребовалось столько времени, чтобы узнать это?»

"Подождите минуту. Знаешь, это не Филадельфия. Телефонная система является частью почтовой службы, поэтому вы получите дополнительные бюрократические обходные пути. Когда я настояла на том, чтобы связаться с Фу Тоном, мне сказали написать письмо. И вы не поверите, маме-сан, с которой я разговаривал, было так жалко бедную деревенскую девушку, потерявшуюся в большом городе, что она дала мне домашний адрес Фу Тона! »

Вилла Фу Тона окружала высокая толстая стена с цементной отделкой. Огромный дом стоял на берегу пышной зеленой травы, обрамленной обширными цветочными клумбами. Сквозь закрытые железные ворота, преграждающие доступ через широкую подъездную дорожку с гравием, я мог видеть пять садовников с мотыгами или лопатами, работающими среди растений и кустарников. Двое других использовали длинные шланги для опрыскивания затененных участков лужайки.

Было очевидно, что у был большой штат слуг. Один из них стоял на широкой открытой веранде. На нем был белый сервировочный пиджак и черный галстук-бабочка. Он наливал жидкость из серебряного чайника в чашку перед стройной молодой женщиной, сидящей в одиночестве за кованым столом со стеклянной столешницей. "Как ты думаешь, это Фан Ван?" - спросила Уиллоу.

«Если это так, я должен поговорить с ней».

Подойдя ближе к воротам, чтобы я мог видеть как можно больше территории внутри стены. Склоненная женщина, работающая мотыгой на небольшом расстоянии, искоса посмотрела на меня.

Я поманил ее.

Она вернулась к работе, затем снова посмотрела.

Я помахал ей еще раз и достал из рюкзака зеленый спасательный баллон с кислородом, чтобы она его увидела.

"Что делаешь?" - прошептала Уиллоу, подходя ко мне.

«Отведи ее сюда», - рявкнул я. «Скажите ей, что у меня есть новый хороший инсектицид и удобрение для главного садовника. Заставь ее впустить меня и указать на начальника.

"Ты должен успокоиться!" - прошипела Уиллоу. «Вы не можете ожидать, что войдете туда и начнете разговаривать с этой девушкой. Люди, одетые как мы, остаются на улицах ».

«Я просто хочу подойти достаточно близко, чтобы узнать ее имя. Пустите меня внутрь, а затем вы с Бу Ченом скатите велосипеды к углу. Подождите три-четыре минуты. Если я не присоединюсь к вам, возвращайтесь, чтобы посмотреть, что происходит. Не останавливайся, пока не станет очевидно, что все в порядке. Что бы ни случилось, ты знаешь, что делать ».

«Может, мне лучше этим заняться. Для тебя это слишком рискованно.

Подход старухи к воротам положил конец нашим спорам. Уиллоу заговорила с ней, показывая на меня и металлический контейнер, который я держал. Я повернул регулирующий клапан, выпустив струю газа с убедительным шипением. Сучковатые руки старухи открыли ворота и позволили мне протиснуться. Она указала костлявым пальцем в сторону двух мужчин, стоящих вместе возле угла особняка. Я кивнул в знак благодарности и двинулся в том же направлении.

Я оглянулся. Уиллоу говорила со старушкой, удерживая ее внимание, пока я свернул к кустам цветущих красных роз, посаженным под балюстрадой веранды. Мой подход остался незамеченным молодой женщиной, сидящей за столом. Ее голова была наклонена, как будто читала что-то, лежащее на столе. У нее был поразительный профиль с тонкими скульптурными чертами. Ее длинные черные волосы были собраны на голове шиньоном, удерживаемой инкрустированными серебром булавками размером с палочки для еды. Ее платье было облегающим, с высоким воротником из блестящей ткани с богатой вышивкой. Молодая женщина и все, что ее окружало, отражало ауру большого богатства.

Слуга исчез в доме. Милая вьетнамская девушка была одна на веранде.

Я прислонился к кустам роз. "Фан Ван!" - тихо позвал я.

Ее голова поднялась и повернулась на звук. Она слышала, но не знала, где находится голос. Я встал на цыпочки и повторил ее имя, немного громче.

Ее глаза метнулись в мою сторону. Я отступил на шаг. «Вы Фан Ван?» Я говорил ясно, отчетливо по-английски.

По тому, как ее яркие глаза расширились, я понял, что она все поняла. Она поднялась со стула, чтобы лучше меня видеть. На ее красивом лице появилось недоумение. Это сменилось высокомерным властным взглядом, показывающим ее удивление тем, что простой крестьянин осмелится вообще обратиться к ней.

Когда она собиралась вызвать пропавшего слугу, я выпалил: «Кейт Мартин пришел к вам? Кейт Мартин! »

Она потеряла дар речи. Первой ее реакцией было то, что она со страхом оглянулась через плечо, чтобы узнать, вернулся ли слуга. Затем она бросилась к ограждению, разделявшему нас. Ее английский был безупречным. "Кто ты? Кит ... Он здесь? Ее голос задыхался от волнения.

Она подняла голову и посмотрела на меня. "Боже мой!" Она вскрикнула в ответ на увиденное.

Я обернулся.

Ко мне рысью бежали двое мужчин, первый из которых был назван старшим садовником. Агрессивная манера ношения острых ручных инструментов делала их похожими на оружие, готовое вступить в бой. Я резко повернул голову и посмотрел на Фан Ван.

Рядом с ней стоял слуга в белой куртке с уродливым лицом. В одной вытянутой руке он держал револьвер британской армии Webley с бойком, направленным назад.

Я был в ловушке.

Пятнадцатая глава.

Прозвучал резкий, отрывистый голос, пронзив воздух вокруг меня, как треск раскаленной молнии. Фан Ван говорила на своем родном языке четкими, хлесткими фразами, которые поразили двоих приближающихся мужчин. Они остановились, натыкаясь друг на друга. Оба сняли шляпы и поклонились, покорно склонив головы. Я тоже опустил голову, прячась за козырек своей тканевой фуражки. Слуга на возвышении надо мной не видел моего лица.

Я оставался в таком уважительном отношении, пока не услышал щелчок спускаемого вниз бойка Уэбли. Фан Ван понизила голос. Я взглянул вверх.

Вооруженный мужчина удалялся в дом. Очередное указание худой девушки отпустило пару садоводов, ранее скованных ее резкими словами.

Она перегнулась через балюстраду. «Что вы знаете о Кейте Мартине?» Она говорила по-английски, ее тон оставался резким. «Твой голос ... ты звучишь как ...»

«Как американец», - закончил я за нее. «Это потому, что я здесь, и я здесь из-за Кита Мартина. Он тоже здесь и хочет тебя видеть.

Она побежала к концу веранды, где каменные ступени вели к лужайке. Я двинулся боком, чтобы присоединиться к ней на ступеньках. "Не надо!" - предупредила она. Она снова посмотрела через плечо, затем повернулась ко мне. «Вы должны оставаться там, где находитесь. Никому из крестьян не разрешается входить в эту часть дома ».

«Спасибо», - сказал я благодарно. «Мне нужно с тобой поговорить».

«Конечно», - согласилась она. «У меня к вам много вопросов. Вы в большой опасности. Вы не должны быть обнаружены и нас не должны подслушивать. Сзади к теплице пристроен сарай. Иди туда и подожди ».

«Я не один», - сказал я. Ожидающий, почти легкомысленный взгляд Фан Ван исчез, когда я продолжил ее разочаровывать. «Нет, не Мартин. Но двое других, вьетнамский мужчина и китаянка. Они говорят на этом языке ».

«Девушка - она молода?» - Странный вопрос.

"Да. И красива, - добавил я.

"Отлично. Отведи их обоих в заднюю часть дома. Я скажу тем, кто присматривает за мной, что у вас есть сводник, который приводит вашу сестру в дом Нхо Фу Тхоне, чтобы продать ее в проституцию. Для меня не редкость иметь дело с Фу Тоном в этих вопросах. Торопиться. Мы должны поговорить о Ките ».

Хотя катастрофу удалось предотвратить, то, что я надеялся, станет чудесной возможностью, быстро исчезло. Под предлогом торга из-за ценности Уиллоу, которая стояла, склонив голову, рядом с Бу Чен, Фан Ван призналась, что она мало чем может помочь. У нее была лишь ограниченная свобода, она была прикованной к дому узницей за грозными стенами виллы. Трое охранников, проживающих в доме, держали ее под наблюдением днем и ночью, наблюдая за ней и имуществом Фу Тона. Фан Ван считала себя собственностью, хотя она играла роль хозяйки дома, а также была хозяйкой в более классическом смысле этого слова.

В поспешном разговоре Фан Ван сказал, что Кит Мартин не пытался связаться с ней. Она прослезилась, когда я рассказал ей, как Мартин прервал свой странный кровопролитный крестовый поход, чтобы разыскать ее в заведении мадам Пикок в Бангкоке.

Она рыдала. - "Чем я могу помочь?" «Его нужно найти раньше - его нужно остановить», - добавила она. «Нхо Фу Тон недавно говорил о некоторых загадочных смертях ... он не говорил об убийствах. Прошлой ночью был еще один. Мне сказали, что генерал умер во сне ».

«Генерал Линпак Тунг», - сказал я. Его имя было единственным в смертельном списке Мартина, все еще действующего генерала.

Фан Ван кивнул. «Фу Тон был дружен с ним во время войны и после нее. У них есть общие деловые интересы здесь и в Хайфоне. Генерал Линпак Тунг был влиятельным человеком и членом Центрального комитета правительства. Вы уверены, что Кейт здесь и. несет ответственность за это? " - спросила она с удивлением ... даже с небольшой гордостью.

«Он изображает себя несущим праведный меч мести и казнит тех, кто был связан с жестоким обращением и пытками сотен американских заключенных во время войны».

«Генерал Тунг не имел к этому никакого отношения. Вот что нам сказали. Он был уважаемым, благородным человеком ».

Я был уверен, что имя Тунга было в списке убийц. Должна была быть связь. «Он, должно быть, имел дела с военнопленными», - настаивал я.

«О, но это было со времен войны, - объяснил Фан Ван. «Он настойчиво считал, что ЦК скрывает информацию, которую американцы ищут о своих убитых и пленных солдатах. Он говорит, что это единственный способ заставить могущественные Соединенные Штаты выплатить компенсацию за ущерб, нанесенный их войной ».

«Это цифры», - сказал я себе под нос. «Еще один виновный для Мартина. Этот человек настолько же невероятен, насколько и сумасшедший. Сам по себе, избегая неприятностей и выживая в абсолютно враждебной среде. Если ты не помогаешь, Фан Ван, есть ли вообще кто-нибудь, кто мог бы ему помочь? »

"Невозможно. Вы не знаете национального чувства к западным расам, если даже думаете об этом. Я не могу представить себе ни одной души, которая бы не разоблачила его мгновенно, потому что нас всегда предупреждают о наличии провокаторов. Он не может не быть найденным. И я боюсь, что если он узнал, как вы, где я, он рискнет приехать сюда. Если он это сделает, его обязательно убьют. Если бы был только способ… - Она замолчала.

Я обратился к ней успокаивающе положил руку ей на плечо.

Фан Ван отстранилась. «Мы слишком долго задерживаемся», - сказала она. «Я уверена, что за нами следят. Через мгновение я покачаю головой, чтобы отклонить цену, запрошенную за Уиллоу, тогда ты должен идти.

«Нет», - возразила Уиллоу. «Заплати Бу Чену что-нибудь. Я останусь. По крайней мере, я могла бы предотвратить трагедию ».

Ее идея имела достоинства. У Уиллоу будет временное убежище. Она могла получить больше информации от Фан Ван. Я согласился.

Фан Ван отказалась. "Ты не должна. Девушки, которые приходят сюда, используются, прежде чем их отправляют. Такая хорошенькая, как ты, Уиллоу, будет служить удовольствию трех стражников, живущих здесь, но только после того, как сам Фу Тон насытит тобой свою похоть. Я отказываюсь подчинять вас этому. Вернись завтра, как будто ты решил продать ее по более разумной цене ».

Я смотрел дальше Фан Вана. Широкоплечий мужчина с непокрытой головой сидел в дальнем углу дома, глядя на нашу группу. Я выглянул из-под опущенного козырька фуражки в противоположную сторону. Хриплый близнец первого человека стоял у стеклянной стены оранжереи примерно в двадцати футах от них. Я забеспокоился. «Нам лучше уйти», - сказал я приглушенным тоном.

Бу Чен начал делать активные жесты. Его движения рук никоим образом не имели отношения к его разговору. «Куда нам пойти, чтобы перебраться на ночь?» он спросил.

Лицо Фан Ван выглядело пустым, затем просветлело. «Конечно, есть место. У Фу Тона строится большое пятиэтажное здание. Сейчас там никто не работает из-за нехватки материалов. Идите туда. Вы найдете рабочий сарай, чтобы приютить вас. Также есть телефон. Если смогу, я позвоню тебе сегодня вечером. Теперь иди!" Ее напыщенный жест и прямой палец сделали ее намеренно громкую команду на вьетнамском языке понятной даже мне.

Мы втроем побрели по гравийной дороге, пытаясь выглядеть отвергнутыми крестьянами. Я с трудом сдерживал восторг. Хотя Мартин был все еще далек от меня и определенно поднял ставку на свою голову, отправив еще одного общественного деятеля в Ханой, мы многого достигли.

Наше успешное проникновение в город Ханой само по себе было большим достижением. Контакт с Фан Ван был плюсом, которым можно было воспользоваться. Было очевидно, что она тлеет ненавистью к Фу Тону. Было также понятно, что она терпит его физическую близость и свой общий статус в замке в обмен на существование лучше, чем любое другое, на которое она могла бы надеяться. Поскольку она была умна, она извлекла из этого максимум пользы, став мудрой и изощренной. Ее глубокие познания в делах Фу Тона можно было бы использовать с пользой. Фан Ван посеяла семена идеи, которая заслуживала культивирования.

Мое чувство благополучия длилось ровно столько, сколько потребовалось, чтобы проехать по обсаженной деревьями жилой улице до следующего крупного перекрестка. Это была шумная улица, заполненная тележками, грузовиками и сложенными велосипедами. Я рассматривал это как проблемную область. Движение транспорта, внешне упорядоченное, могло легко стать моим заклятым врагом. Один неверный поворот, одно незначительное столкновение - и я могу оказаться в центре непредсказуемого спора. К этому будет втянута полиция. Моя маскировка будет нарушена. Я потерплю неудачу в своей миссии, как только я начну думать, что есть шанс на успех.

Когда вслед за Бу Ченом и Уиллоу я толкнул велосипед в движущиеся череду автомобилей, я приравнял это действие к игре в русскую рулетку с револьвером с пятью заряженными патронами.

Ситуация напомнила мне, насколько уязвимым и отчаянным должен быть Кит Мартин. Что это было - три дня или четыре с тех пор, как он прибыл в Ханой с помощью полковника Джефа? Это было бы легко. Но стереть с лица земли высших государственных чиновников один, два, три, четыре раза и уйти чисто - это рекорд, очень близкий к моему собственному.

Список жертв Мартина сокращался. Таковы были его шансы. Если бы он хотел убедиться в Нхо Фу Тоне, ему пришлось бы нанести удар по нему очень и очень скоро.

Я чуть не врезался в заднее колесо велосипеда Бу Чена, когда он остановился у тротуара. Он поручил Уиллоу держать свой велосипед, а сам зашел в магазин лапши. «Он собирается проложить маршрут к Улице семи цветов», - объяснила она.

Он потратил безбожно долгое время. Когда он вышел, он вытирал рот рукавом и ухмылялся, как чеширский кот. Меня охватил гнев. Он оставил нас ждать, пока он ел горячую еду. У нас с Уиллоу из еды ничего не было с тех пор, как авиакомпания Air India заказала еду по пути в Бангкок.

Строительная площадка на улице Семи цветов была скрыта за деревянным забором высотой с голову. Рама одного велосипеда давала высоту, необходимую, чтобы преодолеть ее. Взойдя на забор, я осмотрел прилегающую территорию.

К северу, через узкую рябую улицу, находилось что-то, что выглядело как бывший военный комплекс. Ряд деревянных построек барачного типа, некоторые с заколоченными окнами, занимали открытую безлесную территорию. Было очевидно, что когда-то лагерь был окружен парой концентрических заборов из проволочной сетки, увенчанных колючей проволокой. Теперь остались только стальные столбы и несколько участков заградительного забора. Никакой активности не наблюдалось, хотя имелись свидетельства недавних работ по сносу.

Работа над зданием Фу Тона дошла до того, что была возведена матрица балок высотой в пять этажей. Первые три уровня каркаса каркаса из стальных балок находились в клетке из привязанного бамбука. Наружные леса служили площадкой, с которой рабочие складывали шлакоблоки и кирпич. Рядом с лачугой мастера стояли неработающие землеройные машины. Я узнал бульдозер с изогнутым отвалом и экскаватор-погрузчик для рытья траншей, припаркованные рядом с цементной мешалкой, покрытой известью.

Рабочее место, которое Фан Ван велела нам искать, было немногим больше, чем единственная дверь, навес с единственным окном, установленный рядом с забором. Тяжелый внушительный замок на двери поддался минимуму уговоров. Интерьер был типичным для рабочего кабинета строителя. В нем был рабочий стол, рядом с которым была корзина с чертежами. Некоторые инструменты были сложены в одном углу. Два стула и сложенный брезент давали нам возможность сидеть. Воздух внутри был невыносимо теплым и имел запах мокрого цемента.

Мы были сильно утомлены и не разговаривали. Каждый из нас устроился поудобнее, сняв рюкзаки. Уиллоу переупаковала вещи в своем. Бу Чен заснул и судорожно храпел.

В сумерках я подошел к двери и произвел визуальную разведку. Все было тихо. Уиллоу вышла размять ноги. За грудой шлакоблоков высотой до плеч она нашла кран с присоединенным к нему шлангом. Она позвала меня. "Темно, можно принять душ?"

Я лежал плашмя на сложенных стопкой шлакоблоков, держа шланг над головой Уиллоу. Она балансировала на платформе из двух шлакоблоков, задыхаясь и плескаясь под холодной водой. Какое прекрасное создание она была.

Мы поменялись местами. Когда я закончил, Уиллоу наклонилась и поцеловала меня в щеку. "Что то, что для?" Я спросил. Она только что приняла холодный душ. Это должно было ослабить ее сексуальные влечения чуть дольше, чем на три минуты.

«Я просто проверяла, как держится твое фальшивое лицо».

Я похлопал себя по векам. «Я боялся, что оно начнет отслаиваться, но держится. Не знаю, сколько еще. Я сильно потею.

"Я заметил. Я могу сказать, что ты беспокоишься о Бу Чене.

«Разве я не должен? С его точки зрения, он получил то, что искал: быстрый побег подальше от убийц в Бангкоке. Ему больше нет смысла оставаться с нами. На самом деле это совершенно опасно. Он это знает. На его месте я бы подумал о том, чтобы уйти и раствориться в Ханое. Он слишком много знает о том, чем мы занимаемся сейчас, и мне есть о чем беспокоиться. Он всегда будет… - Я не стал признаться Уиллоу, что наступит время, когда мне придется подумать, как поступить с Бу Ченом, чтобы гарантировать его постоянное молчание.

«Он не собирается сбегать от нас, Ник, - сказала Уиллоу. «Он будет там стоять, пока мы не сделаем окончательный расчет. Бу Чен любит деньги больше жизни. Он знает, что мы не собираемся увозить с собой эту партию золотых монет домой ... Я уже сказала Бу Чену, что это для него больше, чем то, что он носит с собой. Он поджидает нас, как гончая, лающая на опоссума, покрытого деревьями.

Бу Чен пропал из хижины мастера. Ощущение ожидания, которое я свернул, как рыболовный крючок, застрявший в моем животе. Потом зазвонил телефон.

Я смотрел на это.

Он зазвонил второй раз.

«Ответь», - сказал я Уиллоу. «Понизьте голос до мужского регистра».

«Это Фан Ван», - сказала она, протягивая мне трубку.

Я выхватил его из ее руки. Резкое действие было непохоже на меня. Я начинал нервничать, что является плохим знаком. "Да?" Я ответил, готовый к худшему.

Фан Ван хотела убедиться, что мы нашли строительную площадку и были в безопасности, не более того. Я испытал большее облегчение, чем она. И я был рад, что она позвонила. Мне нужно было задать ей несколько важных вопросов. Правильные ответы сказали бы мне, был ли план, который я задумал, осуществимым.

В последние несколько дней я начал чувствовать, что знаю Кита Мартина в некоторых деталях. Я получил представление о том, как он думал и как реагировал при определенных обстоятельствах. Во многом Мартин мало чем отличался от меня. Я не мог не восхищаться его смелостью и настойчивостью.

Я надеялся, что в его личности есть изъян, который можно использовать в мою пользу. Времени было мало для обоих из нас, и у Мартина оставалось мало возможностей.

Зная это, а также услышав от Фан Вана, что Фу Тон время от времени ездит в Хайфон, я получил приманку, которая могла заманить Мартина на открытое пространство. Это зависело от моей веры в то, что у Мартина был какой-то способ держаться в курсе местонахождение своих жертв. Похоже, у него были какие-то средства узнать, когда и где наносить удар.

Фан Ван заверила меня, что ей не составит труда рассказать в нужных местах о скором отъезде Фу Тона в Хайфон. Это было бы правдоподобным обманом. Связь Фу Тона с коммерческими предприятиями генерала Линпака Тунга в Хайфоне может легко привести к тому, что Фу Тон бросится защищать свои интересы. Обман сработает, если Фу Тон не предпримет никаких шагов, чтобы отрицать это.

«Фу Тон сейчас там?»

"Нет. В противном случае я бы не решилась пользоваться телефоном. Это важно знать? »

"Да. Когда он вернется? »

«В этом я не могу быть уверена. Обычно довольно поздно ... не на какое-то время. Я не могу сообщить вам об этом ».

«Возможно, есть. Где его спальня в доме? »

«На втором этаже, в задней части… в юго-западном углу».

«Видно ли это с улицы за стеной?»

"Я не знаю. Я сейчас там, но с включенным светом не могу сказать. Подождите минутку."

Я ждал, задавая новые вопросы.

"Мне жаль. Я не могу сказать. Стена и улица темные и находятся на некотором расстоянии, но если вы подойдете посмотреть, на пути нет деревьев ».

«Какие системы сигнализации установлены в доме?»

- Думаю, нет. Вместо этого у нас есть мужчины, которые остаются в доме. Вы видели двоих из них. Есть еще одно. Все сильны и имеют оружие, пистолеты. Только один остается бодрствующим после того, как ложится спать хозяин дома. Двое других спят в комнате рядом с кухней на первом этаже.

«Я не видел собак».

«Фу Тон не любит всех животных. Любого, кого находят на территории, мгновенно убивают.

Я дал поспешные инструкции, на которые Фан Ван согласился. Ее непосредственной задачей было распространить информацию о том, что Фу Тхон вскоре уезжает в Хайфон, якобы по состоянию здоровья. Наступление внезапной болезни, из-за которой Фу Тон не смог бы присутствовать на предстоящих похоронах его старого и дорогого друга, генерала Тунга, вызвало бы недоумение. Эта новость вызвала бы спекуляции по всей столице относительно того, что двое мошенников творят в портовом городе, что потребовало личного и немедленного внимания Фу Тона.

Меня беспокоил только один аспект плана.

Не то чтобы Мартин не понял слова.

Мое беспокойство было сосредоточено на том, что Фу Тон проснулся утром и узнает, что Фан Ван был бесспорным и надежным источником ложной истории.

Фан Ван явно рисковала своей жизнью и наверняка потеряла бы ее, если бы остальная часть моего плана провалилась.

Она понимала последствия. Она была готова рискнуть. Она любила Кита Мартина так же сильно, как ненавидела Фу Тона. Она была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти жизнь Кита Мартина.

Я собирался поставить свою на карту, чтобы ей не пришлось ее отдать.

Шестнадцатая глава.

Уиллоу внимательно следила за мной, пока я излагал свой план. В какой-то момент она подняла руку, чтобы заставить меня замолчать. Она склонила голову набок, прислушиваясь. Я тогда тоже услышал это: скрежет и незаметные шаги.

Мы обошли дверь сарая, прижавшись к стене с обеих сторон. У каждого из нас были наготове пистолеты, Уиллоу кивнула, когда я указал, что они будут использоваться для удара, а не для стрельбы.

Я расслабился в тот момент, когда дверь открылась снаружи. Любой, кто не подозревал о нашем присутствии, колебался, обнаружив, что висячий замок снят, а запор открыт.

Бу Чен вошел со своей зубастой ухмылкой. Оно испарилось, когда он увидел меня с пистолетом в руке. «Думаю, мне следовало прийти свистнуть Янки Дудла». Он протянул две коробки с едой на вынос. «Я чувствовал себя виноватым из-за того, что забил себе кишку, но не принес тебе ничего раньше».

Уиллоу вышла из-за распашной двери. Она отметила. - «Вы могли бы сказать нам, куда вы собираетесь!»

«Когда я увидел твой сентябрьский утренний спектакль под водой из шланга, я подумал, что Ник подарит тебе свой собственный вкус, и я вернусь раньше, чем ты узнаешь, что меня нет. Простите."

Глаза Уиллоу вспыхнули. Я встал между ними. «У нас нет времени ввязываться в неприятности. Однако Уиллоу права. Отныне всякий, кто скрывается из виду, первым кому-нибудь рассказывает. Больше никаких безмолвных исчезновений ». Бу Чен кивнул. «Спасибо, что принесли еду», - добавил я.

«Я принес больше, чем это. Старики, играющие в пин-гоу в магазине лапши, сплетничали о каких-то специальных мобильных армейских патрулях, охраняющих дома членов Центрального комитета.

Старые болваны шептались о таких вещах, как «чистка» и «ликвидация». Люди обеспокоены слухами о том, что проводится партийная чистка. Так что слухи о том, что воротилы в правительстве сбиты с толку, ужесточаются, а безопасность ужесточается.

Бу Чен принес ценные новости, но они меня не обрадовали. Во всяком случае, сейчас важнее, чем когда-либо прежде, было загнать Мартина в угол и обуздать его. Пока мы с Уиллоу набивали себя острой пикантной лапшой, смешанной с кусочками свинины в пикантном соусе, я еще раз повторил то, что задумал. Ни Бу Чен, ни Уиллоу не нашли изъянов в плане.

Когда я в первый раз проехал по улице мимо высокой стены, в окнах спальни Фу Тона горел свет. Было около двух часов ночи. Я знал, что он там не читал книгу. Фан Ван гарантировала, что свет погаснет, как только ее дзайбацу уснет. У нее были способы утомить его, даже несмотря на то, что его толстое, тяжелое тело таранило ее в грубом похотливом акте любви, вызывая отвращение и вызывая у нее тошноту.

Мысли о том, что терпит Фан Ван, укрепили мою решимость. Спустя мгновение после того, как в спальне погас свет, я взламывал простой замок на входных воротах. Бу Чен остался прямо у ворот. Уиллоу подползла ко мне по лужайке к дому. Наружные светильники над входной дверью и над входом в кухню сзади горели. Я оставил Уиллоу в затемненном углу дома возле кустов роз, граничащих с верандой.

Японские замки с шестью ручками на многослойных французских дверях оказались непростыми. Я потратил пять минут на один, прежде чем он сдался.

Фан Ван собирался оставить одну из дверей веранды незапертой. Ни одной не не было открыто. Либо у нее не было возможности, либо ночной страж обнаружил, что дверь открыта. Я вернулся к Уиллоу и получил консультацию.

В вестибюле горели ночные светильники, которые освещали большие смежные комнаты на первом этаже. В коридоре на верхнем этаже горел одинокий свет. Прижавшись лицом к оконному стеклу одной из дверей, я мог видеть сквозь широкую, длинную комнату и широкую арку в ее конце освещенное фойе. Мужчина с толстой шеей, руки тяжелоатлета торчали из белой рубашки с короткими рукавами и открытым воротником, сидел на стуле с прямой спинкой у подножия какой-то лестницы. В кладовке рядом с ним находились телефон, радиочасы и лампа для чтения. Он не спал. Я видел, как он перевернул страницу книги в мягкой обложке, которую читал.

Я попятился и подошел к Уиллоу, чтобы описать то, что я видел. Мы провели конференцию. Уиллоу сделала здравое предложение. Мы прокрались к задней части дома. Она указала вверх. Высокие окна второго этажа были типа жалюзи, их горизонтальные ламели частично открывались, чтобы впускать прохладный ночной воздух. Уиллоу указала на другое. Это было окно размером с кошку на боковых петлях, оставленное слегка приоткрытым. Его рама наклонена наружу, оставляя зазор не более шести дюймов.

«Должен быть чулан, уборная или туалет», - предположила Уиллоу. «Но это путь внутрь», - добавила она.

Я посмотрел вверх. «Даже с тридцатифутовой лестницей нам нужно было бы добраться до нее, она слишком высока под карнизом, чтобы попасть внутрь».

«Посмотри на меня», - уверенно прошептала она. «Если я доберусь до подоконника, ты беги на веранду и следи за охранником у входной двери. Когда он встает со стула, чтобы посмотреть, почему погас свет в верхнем холле, вы выбиваете дверное стекло и попадаете внутрь. Надеюсь, мы обезвредим охранника, если вы не будете тратить время на то, чтобы подняться по лестнице за ним ".

Уиллоу сбросила сандалии с ремешками. Где она нашла трещины в стенах, в которые можно было вставить кончики ногтей и пальцев ног, было загадкой. Она медленно поднялась вверх по углу дома. Как паук, она ощупывала и проверяла каждую руку и пальцы ног. Это была медленная работа, требующая предельной концентрации и силы. Когда ее голова достигла уровня карниза, она остановилась. Я думал, что она в тупике, но она продолжила. Вскоре были видны только ее ноги, согнутые, словно вбитые в поверхность стены. Она не могла пойти дальше. Она скрючилась под потолочным карнизом. Ей было невозможно подняться на крышу. Крошечное окно было в тридцати футах от него, и его от Уиллоу отделяла непроходимая гладкая, как плитка, стена.

Сначала я подумал, что она поскользнулась и падает. Она отскочила назад, раскинув руки и опустив тело. Потом она зависла в воздухе. Каким-то образом ей удалось ухватиться за металлический карниз. Я услышал металлический стон, когда он растянулся и осел под ее весом. Подобно обезьяне, плавно и бесшумно Уиллоу вручную пробилась к высокому окну. Напротив, она двигала своим гибким телом, как тренированная спортсменка на летающих кольцах. Ее ноги были подняты, вытянуты прямо вперед от бедер, когда она раскачивалась из вытянутых рук, набирая обороты.

Потребовалось три дуги, прежде чем ее вытянутый палец подошел достаточно далеко, чтобы подхватить и приоткрыть окно. С четвертым замахом она внезапно исчезла. Она ослабила хватку на желобе карниза и выстрелила в маленькое отверстие, как меткая стрела.

Я ошеломленно уставился на то место, где она была. Затем я увидел машущую руку, которая была едва ли не более темной формой на фоне тени под карнизом.

Охранник действовал точно так, как было запрограммировано. Он взглянул вверх в тот момент, когда в верхнем зале стало темно. Некоторое время он изучал лестницу. Его рот двигался, как будто он говорил, затем он наклонил голову, чтобы прислушаться. Он выключил радио и снова позвонил. Почти устало он отложил книгу и поднялся со стула.

Я подождал десять секунд после того, как он исчез из поля зрения, затем прижался локтем к стеклу. Я сильно наклонился. Стекло треснуло, затем раскололось. Теперь я поспешил. Ствол моего пистолета выбил зазубренное стекло из рамы. Я залез внутрь, чтобы открыть дверь, и вошел. Мои шаги были приглушены толстым ковровым покрытием вплоть до подножия лестницы. Я обогнул темный угол верхнего коридора и сразу же ослеп. В этот момент Уиллоу включила лампу в холле. Мускулистый охранник лежал ничком, без сознания и громко дышал через полуоткрытый рот.

«Paramount Pictures заплатит большие деньги за этот трюк», - гордо сказала Уиллоу, кивая в сторону дверного проема позади нее. «Я чуть не сломала задницу на унитазе, когда проскользнула через окно. Удивительно, что вы меня не слышали.

Я посмотрел на пистолет в ее руке. «Вы ударили его стволом? Похоже, он не очнется через неделю. Я осмотрел широкий коридор, оценивая планировку огромного дома. «Я помогу тебе затащить его в эту ванную, чтобы он не мешал, пока мы не соберем его приятелей внизу».

«Я справлюсь», - твердо ответила она, поднимая пятки своей жертвы. «Давай, я буду прямо за тобой».

Я оставил ее. Нам приходилось работать быстро, на случай, если один из дежурных охранников плохо спит. Я подобрал упавший револьвер оглушенного охранника и засунул его за пояс. Я спустился по лестнице и прошел через кладовую дворецкого, похожую на галерею, чтобы попасть на кухню размером с ресторан. Первая закрытая дверь, которую я распахнул, оказалась кладовой с большим количеством запасов. Я прошел мимо, очевидно, тяжелой двери с пружинной защелкой к холодильной камере.

Мягкий храп, доносящийся из закрытой двери на противоположной стороне широкой площадки наверху лестницы, ведущей в подвал, обозначил мою цель. Две соседние двери, которые я проверил, вели в ванную комнату для прислуги и шкаф для белья.

Я синхронизировал свои движения с шумным дыханием. Приоткрыв дверь, я увидел двух мужчин на койках, поставленных ногами в дальний угол душной, вонючей комнаты. Оба мужчины были обнажены. Один храпел, другой стонал в тисках чувственного сна.

Выключатель света находился на внутренней стене слева от дверного проема. Я закрываю глаза, чтобы не ослепить, когда загорится свет. Я щелкнул выключателем и упал. Я двумя руками держал тяжелый Уэбли, взятый у их товарища.

Храпящий проснулся так быстро, что подавился вялым языком. Его партнер, не желая оставлять сон, в котором его пенис находился в вертикальном положении, медленнее приходил в сознание. Я вскочил, когда храпящий сделал автоматический ответный шаг, чтобы залезть под подушку. Я опустил приклад Уэбли, как топор палача. Вертлюг для шнурка нанес сокрушительный удар, разбив боковой выступ его коленной чашечки. Это вызвало вой мучительной боли. Мужчина корчился, полностью выведенный из строя. Его спутник теперь лежал с широко открытыми глазами от испуга и удивления. За исключением его мгновенно спущенного члена, он оставался неподвижным и неподвижным.

Уиллоу скривилась, когда ее поразил запах комнаты. Я дал ей Webley. «Просто подержите их здесь на мгновение. Этот крик мог дойти до другого конца дома ».

Я повернулся и побежал по черной лестнице двумя ступенями за раз. Не нужно было молчать. Я протаранил последнюю дверь в конце длинного коридора. Когда я это сделал, в комнате за гостиной, в которой я оказался, загорелся свет. Я побежал вперед, Вильгельмина была наготове.

Фан Ван сидела прямо на одной стороне кровати размера «king-size», натянув атласную простыню до подбородка. Рядом с ней лежала крупная фигура мужчины - крупная, толстая фигура с бритой головой и выпуклым животом, чей обхват был равен более щедрым размерам некоторых статуй Будды. Мое вторжение оживило маленькие глазки, скрытые на надутом жирном лице Фу Тона. Они считали меня скорее неудобством, чем угрозой. Фу Тон вскинул обнаженный торс, моргая от света. Его презрительный взгляд отверг меня. Он казался полностью уверенным что меня схватят и разберутся или застрелят сзади его телохранители.

Фан Ван, гладкокожая и фигуристая, выскользнула из кровати и беззвучно побежала в гардеробную. Я говорил с Фу Тон по-французски. «Не издавай звука, mon ami. Ваш дом был захвачен людьми, которые не хотят причинять вам вреда, несмотря на то, что это выглядит иначе. Вы меня понимаете, n’est-ce pas? "

Кусок сала кивнул. «Оуи. Кто ты?"

«Ваши новые защитники. Мы хотим, чтобы вы не встретили того же конца, что и министр Бан Лок Хыонг, генерал Лимпак Танк и двое или трое других. Есть основания полагать, что тебе тоже предстоит умереть ».

"Кто ты?" - повторил он. В его голосе прозвучала нотка уважения.

«Это неважно, - твердо сказал я. «Все, что мы просим, - это вашего сотрудничества. Надеемся скоро уехать ».

Его глаза почти без век оставили мои, чтобы посмотреть через мое плечо. Смена не была предназначена для того, чтобы отвлечь меня; В комнату вошла Уиллоу. Чувственный взгляд Фу Тона отступил, когда он увидел револьвер в ее руке. Она посоветовала мне говорить по-английски. «Бу Чен присматривает за мальчиками в задней комнате. Мы привязали их к койкам на временное хранение. Где Фан Ван? "

Я указал на гримерку. «С ней все в порядке. Мы должны поставить Фу Тона там, где он не будет мешать. Подвал кажется хорошим местом. Я его доставлю, когда он оденется.

Все прошло нормально. Деревянные кухонные стулья, опирающиеся на вертикальные опоры в винном погребе, составляли идеальные опоры, к которым можно было привязать Фу Тона и трех его охранников. Уиллоу перевязала раненому ногу. Она, как и я, была знакома с лечением переломов в полевых условиях.

После того, как заключенные были закреплены, я испытал обычное разочарование, которое сопровождает завершение действия по подъему адреналина. Бу Чен подошел, чтобы проверить дом на кухне. Уиллоу собиралась присоединиться к нему. Фан Ван отставал. «Вы уверены, что он крепко связан?» - сказала она, подходя к Фу Тону.

Так и было, но мой разум затуманился до такой степени, что ее замечание не имело никакого реального воздействия. Почти ... не совсем. Я обернулся. Фан Ван бросилась на Фу Тона, с ножом для открывания писем с тонким лезвием держа его в кулаке, как кинжал. Я прыгнул и выбросил руку, чтобы отразить ее выпад. Она дико кричала, ругаясь, когда ее предплечье опускалось.

Частично мне это удалось. Тонкое лезвие вонзилось в покрытые жиром дельтовидные мышцы Фу Тона, а не в сердце. Я отдернул назад и руку, и оружие. Фу Тон завизжал тонким плаксивым голосом. Его лицо побледнело при виде крови. Уиллоу сбежала обратно по лестнице. Она увела Фан Вана, скорее утешая ее, чем осуждая. Месть женщин, выросшая из давней, кипящей ненависти, - это мощная и непредсказуемая сила. Уиллоу понимала это лучше меня.

Мы по очереди спали. Один из нас всегда занимал кухню, закрывая доступ к двери в подвал. Фан Ван был заперт в спальне наверху. Уиллоу занимала соседний. Всю оставшуюся ночь у меня были взлеты и падения. Моя борода росла и чесалась под слоем макияжа на моем лице. Покрытие век имело следы износа. Вскоре эта фальшь станет очевидной.

Настало утро. Я проверил заключенных. Я проигнорировал требования Фу Тона о объяснении. Его проблемы были небольшими по сравнению с моими собственными. День тянулся, но никакие осложнения, которые могли возникнуть, так и не исчезли. Чтобы занять себя, я объединил и урезал наши запасы, переупаковав только самое необходимое в компактные грузы. Первыми вошли тонкие баллоны с кислородом и дыхательные маски. Согласно коду восстановления, прикрепленному к его последнему сообщению, они будут последними вещами, которые нам понадобятся ... если бы наша удача продержалась так долго.

Уловка сработала. Поступило несколько телефонных звонков. Все требовали разъяснений по поводу внезапного решения Фу Тона покинуть город. Фан Ван справился с ними мастерски. Из-за недомогания хозяина она также отправила домой рабочих двора, кухонный персонал и дневную прислугу. Никто не подвергал сомнению ее авторитет; она давала подобные инструкции много раз раньше. Она объяснила, что Фу Тон использовал ту же причину для обеспечения конфиденциальности всякий раз, когда он хотел тайных встреч с различными сомнительными персонажами или осторожными правительственными чиновниками, с которыми у него были гнусные отношения.

Мы с Уиллоу прислушивались к добавочному номеру каждый раз, когда зазвонил телефон. Один из звонивших говорил по-французски настолько точно, что я был уверен, что запрос поступил из посольства Франции. Когда Фан Ван ответил на два звонка, никто не ответил. На другом конце была тишина. Это меня заинтриговало. «Мартин», - подумала я, звоня, чтобы узнать, не закрыли ли дом Фу Тона. Второй тестовый звонок длился дольше. Я мог представить, как Мартин, возможно, узнав голос Фан Вана, был соблазнен высказаться.

Звонивший говорил по телефону достаточно долго, чтобы я мог определить фоновый шум уличного движения. Звонок исходил из телефонной будки у тротуара.

После того звонка во второй половине дня я был более чем когда-либо уверен, что этот вечер принесет некоторые интересные события.

Ночной воздух стал неподвижным, теплым и влажным. Небо было частично затянуто облаками. Когда стемнело, я попросил Фан Ваня включить нормальное количество домашнего освещения. Как можно скорее, не слишком очевидно, я выключил их снова. Я разместился в затемненной спальне наверху. Из его окна была видна почти половина защитной стены вокруг виллы. Уиллоу прикрыла спину. Фан Ван смотрел вместе с ней. Бу Чен занял место в фойе за входной дверью. По моему сигналу Уиллоу погасила свет в главной спальне.

В доме воцарилась глубокая тишина.

Мои глаза могли сыграть со мной злую шутку. Мне показалось, что я заметил движение наверху стены. Только на мгновение это исчезло. Я напряг глаза. Прорыв в облаках позволил полоске лунного света упасть на лужайку. Я увидел, как тень пересекла его.

Я покинул свой наблюдательный пункт на втором этаже. Я хорошо расположился в большой гостиной, но там, где я все еще мог видеть сквозь свежеочищенные стекла двойных французских дверей. Новый стеклянный квадрат заменил тот, который я разбил, чтобы войти. Незаметная, сгорбленная фигура двигалась быстро - тень в тени. Блеск лунного света осветил его оружие. Это был девятизарядный советский пистолет-пулемет Лекоева с глушителем.

Следующая минута должна была быть решающей. Я знал, каким упругим должен быть Мартин. Он был приспособлен к мгновенным, интуитивным действиям. Если я нападу слишком рано, я могу его потерять. Слишком поздно, и он, не задумываясь, пристрелит меня. Он был осторожен, но не терял времени зря. Обнаружив, что двери заперты, он нанес полоски клея на один край оконного стекла, а затем провел резаком по остальным трем сторонам. Стекло открылось, как распашная дверь, когда он просунул руку в раму, чтобы дотянуться до запертой защелки.

Тогда я и напал.

Одна рука, просунувшаяся в оконную раму, нащупывая замок, а другая висела на пистолете-пулемете, затрудняла его неловкое положение. Он был настолько уязвим, насколько мог. Я схватил его за запястье протянутой руки и рванул вперед. Он и дверь качнулись ко мне, рука, сжимающая смертоносное оружие, вылетела наружу встречным движением. Я пнул его руку с пистолетом. Советский пистолет-пулемет улетел.

«Генерал Мартин», - крикнул я ему в ухо. «Не борись со мной. Я друг. Отправлен генералом Джарреттом и президентом. Мартин! Вы понимаете?"

Сражающийся злоумышленник рычал и боролся и со мной, и с дверью, к которой я крепко прижал его. Когда его плечо и голова были болезненно прижаты к дверному косяку, его ноги не могли найти опору. Я почти вытащил его руку из гнезда, крепко удерживая его на месте. Я продолжал говорить. «Я Ник Картер из Вашингтона. Я работаю в AX. Я только пытаюсь помочь ».

Должно быть, это был скорее мой среднезападный акцент, чем мои ворчливые слова. Мартин знал, что бороться бесполезно. Я одержал верх. Половина поворота моей двуручной хваткой вывихнет его плечо.

Он ахнул. - "Все в порядке. Все в порядке!"

Я не отпускал. Я немного ослабил давление, проверяя. Я продолжал говорить, говоря все, что считал убедительным. «Я проследила вас до Глории Граймс. Сержант Лейтон встретил меня в аэропорту Даллеса. Я знаю, как полковник Джефф помог вам. Фан Ван здесь ».

Я должен был сначала упомянуть ее имя. Мартин прекратил сопротивление. Я отпустил его руку. Он медленно вытащил ее через оконную раму.

Я отстранилась, при этом вытащив Вильгельмину. «Пожалуйста, войдите, генерал Мартин», - пригласил я.

Он вошел в комнату. Он стоял прямо, массируя плечо. «Я выслушаю то, что ты скажешь», - произнес он глубоким впечатляющим голосом. Было ясно, что он ничего не обещает. Он соглашался на перемирие, а не на окончательную капитуляцию. Он посмотрел на пистолет в моей руке.

«Я должен сказать вам, генерал Мартин, что мои инструкции - прекратить вашу текущую деятельность. Я без колебаний воспользуюсь этим оружием, если вы дадите мне повод ».

«Я уверен, что вы это сделаете, мистер Картер. Мне хорошо известна ваша репутация. Большим и указательным пальцами он вытащил боевой нож из ножен и двинул его по полу ко мне. «Я безоружен. Могу я увидеться с Фан Ваном ».

Кто-то за мной зажег лампу. Это озарило Мартина. Его угловатые черты лица были неотличимы за размазанным по ним черным кремом для обуви. Его темно-окрашенные волосы были в основном прикрыты черным беретом.

На нем были эластичные штаны, заправленные в армейские ботинки. Черный пуловер с высоким воротом и длинными рукавами плотно облегал его широкую грудь.

Его яркие глаза вопрошали, когда они видели мои затененные черты. Я ухмыльнулся. «Мой камуфляж лучше вашего, генерал. Под этим театральным гримом ты найдешь честного гражданина Америки ».

Он посмотрел через мое плечо. «Она не Фан Ван», - сказал он. Я знал, что позади меня стоит Уиллоу.

«Мисс Уиллоу Кейн», - сказал я, вводя меня. «Мой коллега по этому заданию».

«Фан Ван и я спустились по черной лестнице, - сказал голос Уиллоу. «Я сказала ей подождать на кухне».

«Она покажет тебе дорогу, генерал», - я махнул ему рукой, используя Вильгельмину как волшебную палочку. Я остановился, чтобы подобрать брошенный нож Мартина. Полусогнувшись, я услышал крики и вопли, доносящиеся из подвала. Уиллоу окликнула Фан Ван по имени и бросилась бежать. Мартин теснил ее каблуками. Я протаранил их обоих, оттолкнул растерянного, нерешительного Бу Чена в сторону и бросился вниз по лестнице в подвал.

Семнадцатая глава.

Я наткнулся на ужасную, причудливую сцену.

Фан Ван стоял на коленях в луже крови. Она несколько раз ударяла обоюдоострым малайским крисом в пах Фу Тона, чья окровавленная, изуродованная голова свисала вниз, а его стеклянные пристальные глаза созерцали его пронзенную кинжалом грудь и живот. Худенькая вьетнамская девушка то кричала, то бессвязно всхлипывала, машинально рассекая окровавленную промежность между толстыми бедрами огромного мужчины. Она была залита малиновыми брызгами с головы до ног и полностью лишилась осознания того, что она делала.

Трое связанных телохранителей возбужденно бормотали; мы впервые услышали их крики. Мартин издал низкий стон и подошел к Фан Ван. Я протянул руку, чтобы заблокировать движение Уиллоу к Фан Вану. «Пусть он сам с этим справится», - сказал я.

Не было смысла требовать объяснений, как это могло произойти. Уиллоу была виновата не больше, чем я. Хуже всего было то, что это привело к еще одному осложнению, в котором я не нуждался.

Уиллоу была заметно потрясена. Ее руки дрожали. Я не мог позволить себе, чтобы она развалилась на меня сейчас. Лучшей терапией было заставить ее сделать что-нибудь, чтобы отвлечься от ужасного зрелища. «Поднимитесь наверх», - рявкнул я, потянув ее за руку. «У нас много дел».

Я заставил ее приготовить кофе, чтобы успокоить ее. «Вашингтон должен быть проинформирован о нашей ситуации», - сказал я. «Последнее сообщение Хоука указывало на то, что каналы французской дипломатической связи от их посольства здесь были разрешены для использования нами. Я бы предпочел сам сообщить об этом, но в данных обстоятельствах вы обязаны это сделать. Мне придется держаться рядом с Мартином. Никто не догадывается, что он теперь будет делать, что у Фан Ван возникли большие неприятности для себя и для нас. Он может попробовать что-нибудь очень глупое и иррациональное. Мы не можем этого допустить ».

Вернулась уравновешенность к Уиллоу. «Я понимаю, с чем мы столкнулись, и согласна с вами. Вы хотите передать что-нибудь особенное?

«Да, пусть Хоук знает, что ему не следует терять время, чтобы активировать механизм возвращения. Постарайтесь узнать подробности встречи, прежде чем вернуться. В любом случае звоните сюда, если вы собираетесь задерживаться на какое-то время. И впечатлите Хоука, что мы горячее, чем вышедший из-под контроля ядерный реактор. Он должен действовать быстро ». Когда я выпустил ее за дверь, я наклонился вперед и поцеловал ее. «Спасибо, Ник, это очень помогает», - серьезно сказала она.

Бу Чен находился в коридоре наверху возле спальни Фан Ван. Мартин был внутри. «Каким бы он ни был, - сказал Бу Чен, когда я подошел к нему, - я почему-то думал, что Мартин будет больше. Угадай, с героями дело обстоит именно так. Но посмотри на него. Вы бы не подумали, что у него есть мягкая сторона.

Фан Ван, бледная и измученная, спокойно лежала на двуспальной кровати. Мартин сел на его край, взяв одну из ее рук обеими руками. Он разговаривал с ней тихим, спокойным тоном, его слова не были услышаны с того места, где я стоял. Он оглянулся через широкое плечо, когда услышал, как Бу Чен разговаривает со мной. В белых дырах в его черной маске были грустные глаза с красными краями.

Я вошел в комнату. «Если она уснет, с ней все будет в порядке», - сказал я. "Я надеюсь, что это так. Единственное успокоительное, которое у нас есть, - это сиретты морфия, но я бы не рекомендовал их. Теперь она кажется довольно спокойной благодаря тебе. Оставайся с ней ».

"Что будет дальше?" - спросил Мартин.

"Ничего такого. Ненадолго. Как только я получу известие, я дам тебе знать.

Он поместил руку Фан Ван под одеяло, покрывавшее ее, и встал. Он измерил меня взглядом, затем покачал головой. «Вы действительно думаете, что собираетесь выбраться отсюда, не так ли? Даже я понимаю, что до сих пор мне везло больше, чем возможно. Это не может длиться долго ».

"Мы все собираемся выбраться,

- сказал я с большей уверенностью, чем я чувствовал. «Я скоро узнаю, как это сделать. Надеюсь, вы пока не собираетесь делать что-нибудь глупое, - сказал я предупреждающим тоном.

«Я мог бы съесть что-нибудь», - признался он. Он мотнул головой в сторону от внезапной мысли. «Мой велосипед! Он все еще находится в канаве между стеной и улицей. Кто-то мог споткнуться об этом. Я совсем забыл об этом ».

«Принеси это», - сказал я Бу Чену. «Но будь осторожен».

"Кто он?" - спросил Мартин, когда Бу Чен ушел.

Я рассказал более подробно о событиях последних нескольких дней, в которых Бу Чен сыграл роль. Рассказ продолжился и по пути к кухне в стиле кантри. Я достал бутылку пива из хорошо укомплектованного холодильника. Мартин собрал все съедобное с полок и поглотил. Он признался, что последние два дня сидел на скудном пайке. Кроме того, он умалчивает о своих удивительных действиях в этот период. Я не видел смысла давить на него.

Уверенный, что Мартин эмоционально и физически истощен до такой степени, что он не будет делать никаких явных движений, я оставил его. Находясь на веранде, забирая автомат, который я выбил из его руки, я посмотрел через широкую лужайку в сторону парадных ворот.

В ясном небе появилось больше лунного света. Одни из подъездных ворот были приоткрыты. Для меня это означало, что Бу Чен вышел на улицу, чтобы найти и привезти велосипед Мартина. Это не должно было занять у него так много времени.

Я наклонил голову, поворачиваясь, чтобы различить слабые уличные звуки, которые дул в моем направлении легкий ветерок. Полутона, которые я слышал, превратились в резкие, грубые голоса. Мне не понравилось то, что я слышал. Мои ноги толкнули меня по траве к укрытию за толстой стеной. С другой стороны я услышал гневный спор. Узнаваемый голос Бу Чена был умоляющим и пронзительным.

Я двинулся вдоль стены туда, где можно было забраться на ящик для хранения садового инвентаря. Встав на цыпочки, я мог видеть через стену улицу внизу. Я посмотрел на брезент, накинутый на носовую часть военного грузовика. В его задней части двое спорящих солдат с неподвешенными винтовками держали Бу Чена в страхе, а третий погрузил велосипед в заднюю часть грузовика. Бу Чен был вынужден последовать за ним.

Каким бы крутым ни был маленький вьетнамец, Бу Чен не мог сравниться с тем, с чем ему предстояло столкнуться. Он знал, что его ждет: мучительные пытки были свойственны допросам подозрительных южновьетнамцев в Северном Вьетнаме. Бу Чен мог продержаться два, четыре часа ... половину ночи, но не дольше. На короткое время я направил прицел Лекоева на уходящую военную машину. Это была легкая цель, и я был уверен, что не оставлю никого в грузовике живым, чтобы рассказывать сказки, даже если это означало принести в жертву Бу Чен. Когда мой указательный палец сжался на спусковой скобе, разум взял верх. Мои поспешные действия создадут беспорядок на дороге и выиграют не больше времени, чем я мог ожидать от временного сопротивления Бу Чена.

Я вернулся на виллу. Мартин перестал жевать с набитым ртом, пока я выпалил плохие новости. Единственная реакция, которую я увидел на его застывшем лице, - это ожесточение его глаз. Он был классным человеком, и это именно тот человек, который мог мне помочь больше всего. Он мог подумать о Фан Ване, когда спросил: «Как долго мы можем здесь оставаться?»

Прежде чем я успел ответить, зазвонил телефон. Это не могла быть Уиллоу, не так скоро. Он снова зазвонил. Звон колокола в парадной двери пронесся через кладовую дворецкого на кухню. С другой стороны, подумал я, это может быть Уиллоу, звонящая из телефонной будки по пути к посольству Франции. Он зазвонил в третий раз. Я подбежал к телефону. Держа руку в нескольких дюймах от трубки, я отстранился. Я не мог выдать себя за домашнего слугу, говорящего по-французски. Я сомневался, что кто-то из них свободно говорит на каком-либо языке, кроме своего родного.

Четвертый пронзительный звонок привел меня наверх к Фан Ваню. Ее больше не было в постели. Она поднимала трубку в спальне хозяев, когда она звонила в пятый раз.

Мартин прижался ко мне в дверях. Мы могли только догадываться о разговоре, но судя по обеспокоенному выражению лица Фан Ван, ей было трудно убедить в том, что она говорила звонившему. Когда она повесила трубку, в ее глазах был ужас. Я боялся, что она отступит за стену тишины. Мартин протолкнулся мимо меня, чтобы добраться до нее. Без него я бы никогда не узнал, о чем был звонок.

«Я не знала», - рыдала она. Ее глаза наполнились слезами. «Это был полковник Хо Линь Цай, который хотел поговорить с Фу Тоном по очень срочному вопросу, который должен был быть решен к полуночи сегодня вечером. Это связано с большими деньгами, которые Фу Тон платит за то, что его оставили в покое. Полковник Цай - начальник региональной безопасности, влиятельный секретный политик.

Он знает, что я лгу, когда я сказала ему, что Фу Тон не может подойти к телефону. Фу Тон никогда не отказывает. Он угрожает немедленно приехать и выяснить, что не так. Я уверена, что один из получавших зарплату садовников сообщил, что я их сегодня отослала. Он настаивает, чтобы Фу Тоне был готов принять его, когда он прибудет. Он собирается ... найти ... ну, знаете ...

Мартин похлопал ее по плечу и прижал ее голову к себе. Он искоса посмотрел на меня. «Пора нам уходить», - сказал он. Это было сильнее, чем предложение. Я согласился с ним, но не думал, что сковорода достаточно горяча. Я посмотрел на часы. За десять минут до полуночи прошло достаточно времени, чтобы Уиллоу появилась. То, что она еще не позвонила, укрепило мое чувство, что она скоро вернется.

Я не мог ее бросить. Ей грозит верная смерть, если мы покинем виллу и позволим ей пойти в объятия полковника Линь Цая. Решающим аргументом было то, что она получила жизненно важные инструкции от Хоука, который был слишком мудр и слишком подозрителен, чтобы передавать их более одного раза. Его жалили и раньше, когда он повторил план вывода агентов недружественной иностранной державе, которая вырвала кодовый ключ у захваченного агента AX за несколько минут до того, как он скончался от передозировки высокоэффективных и смертоносных препаратов правды. AX потерял не только ключевого агента, но и двенадцать членов высококвалифицированной команды по спасению. Если у кого-то есть шанс очистить Ханой, Уиллоу должна была сказать нам, как это сделать.

Мартин понял суть дела. «Как скажешь, Картер. Только ты должен понять, что Фан Ван тоже идет.

Это сузило бы наши шансы. Шансы никогда не были в нашу пользу. Каждый дополнительный человек снижает успех на двадцать пять процентов. Фан Ван не была создана для такого рода действий. В добавок к ее травмам и нестабильности, она была определенно негативным фактором.

Мартин, должно быть, слышал, как в моей голове заезжают колеса. Он подошел ко мне. Не сводя с меня глаз с жестким блеском вызова, он протянул руку и освободил меня от пистолета-пулемета, который я все еще держал. Я сопротивлялся лишь мгновение, затем отпустил. Он стоял прямо. На его лице промелькнула короткая улыбка. «Хорошо, Картер. Мы готовы. Я сделаю это по-твоему. Я имею в виду, что. В такой сделке у вас не может быть общего лидерства. Вы берете на себя ответственность ».

Я перекинул рюкзак с нашим истонченным спасательным снаряжением через плечо. «Твоя работа - следить за тем, чтобы Фан Ван не отставала», - сказал я, отворачиваясь. «Мы должны действовать быстро».

Я не стал оглядываться. Когда я подошел к железным воротам в конце гравийной дороги, Мартин, волоча Фан Вана на расстоянии вытянутой руки, был всего в двух шагах от меня.

Улица с жилыми домами была пуста, но по обнесенной стеной переулку эхом разносился звук как минимум двух приближающихся машин. Я вспомнил детали этого района, когда исследовал улицу, когда впервые исследовал план поместья Фу Тона. «Иди по канаве до конца квартала», - быстро сказал я. «За углом бетонная водопропускная труба. Проем закрыто высокими сорняками. Вы должны быть в безопасности, если закроетесь там. Если повезет, Уиллоу вернется раньше, чем кто-нибудь придет на расследование. Следи за ней по этой дороге, хотя маловероятно, что она пойдет этим путем. Если я… - поправил я себя. «Если кто-то не приедет за вами через полчаса, вам решать, остаться подольше или что-то в этом роде».

Мартин понял, что я имел в виду. Он кивнул и потащил Фан Ван по тихой улице.

Я побежал в противоположном направлении и через десяток шагов добрался до перекрестка. Я повернул за угол и поспешил к середине квартала. Это была улица, по которой Уиллоу вернулась на виллу Фу Тона. Я забился в неглубокую яму рядом с грубой штукатуркой стены.

Войска полковника Линь Цая прибыли первыми. Они вылезли из двух тяжелых грузовиков. Не долго думая, они взломали подъездные ворота, чтобы попасть внутрь. В огромном доме зажигается свет в комнатах. Затем начались крики.

Я был так сосредоточен на том, чтобы наблюдать за тем, что происходило на углу, что Уиллоу почти прошла мимо меня. Я повернул голову, чтобы сфокусироваться на темном движении посреди дороги, и увидел, что это Уиллоу. Она подошла бесшумно. Когда я назвал ее имя, она замерла как вкопанная.

Она не просила меня объяснить, что вызвало налет военных. Я бежал рядом с ней, когда она ехала прочь от происходящих потрясений. Она спросила. - «А где остальные?»

Я не замалчивал факты. Уиллоу выругалась не по-женски, когда услышала о поимке Бу Чена. Я объяснил, как мы теперь кружим вокруг квартала, чтобы присоединиться к Мартину и Фан Вану. Я трусцой и спросил: «У вас не было проблем с контактом?»

«У меня есть информация, которой вы не поверите. Президент направил для нас флот и отметил «Молодцы, молодцы», но Хоук оставляет комментарии, пока ваши ноги не ступят на территорию США ».

«У вас также есть тканевая сумка на руле вашего велосипеда, которой у вас не было раньше», - намекнул я.

«Он ждал меня у посольства Франции. Молодой человек, который поставил ее, сказал, что ему хорошо заплатили за ее сборку. Это подарок от AX, в нем есть кое-какое оборудование, которое, по мнению Хока, может нам понадобиться ".

"Погоди!" - сказал я, отводя в сторону Уиллоу и ее велосипед. Мимо пролетел мотоцикл, на нем сидел военный в форме в шлеме. Другой последовал за ним. Стены, идущие параллельно улице, усиливали оглушительный шум их двигателей.

Улица перед поместьем Фу Тона была заполнена машинами. На машинах скорой помощи мигали красные огни. К грохоту добавился лязг пожарных колоколов.

«Отсюда похоже, что это перерастет в учения для полицейских Keystone», - сказал я. «Мы не можем сейчас приближаться к Мартину и Фан Ваню. Так что мы заляжем на дно. Мартин может справиться сам. Я просто надеюсь, что Фан Ван не паникует ».

«Она не будет», - предположила Уиллоу. «Только не с Мартином рядом с ней, чтобы придать ей силы».

«Ты неизлечимый романтик, - фыркнул я.

Мы вышли на аллею, едва различимую в слабом лунном свете. На полпути кошка бросилась прочь от нас, плюясь и рыча, скрываясь в тени. Я освободил Уиллоу от велосипеда и прислонил его к обветренному деревянному забору. Я заставил ее сесть, прислонившись спиной к грубым доскам. "Какова была чистая прибыль Хока?"

«Естественно, ему было приятно узнать, что ты взял Мартина на буксир».

"Естественно".

«Он предупредил, что за Мартином нужно будет очень внимательно следить».

«Он сказал мне это раньше».

«Да, но были обнаружены некоторые новые данные о нашем своенравном VIP. Продолжающаяся экстренная программа с участием психиатров, бывших военнопленных, которые находились в заключении с Мартином, и других, хорошо его знавших, позволила создать новый профиль Мартина. Результатом является довольно хорошо задокументированное откровение о том, что Мартин, помимо неоднократных допросов, мог быть подвергнут не только обычным методам «промывания мозгов» ».

Я становился нетерпеливым. - "Это означает, что?"

«Ну, были периоды, когда Мартина вывозили из обычного лагеря и помещали под стражу радикальной, политически мотивированной фракции Северного Вьетнама, имевшей доступ в лагеря для военнопленных. Они знали о смелом пренебрежении Мартином к опасности и о способностях убийцы. Полученные новые свидетельства убедительно свидетельствуют о том, что его группа, стремящаяся к власти в Ханое, могла подвергнуть Мартина сильному психологическому давлению, включая глубокое постгипнотическое внушение. Считается, что они запрограммировали Мартина убить некоторых правительственных чиновников Северного Вьетнама, если он сбежит из лагеря для военнопленных ».

«Это звучит странно», - постучал я.

«Хоук тоже так думал, пока не копнул глубже и не нашел убедительные документы. Мартин действительно предпринял необычное количество попыток сбежать. Некоторые из них были согласованы с комитетом по побегам, но были другие, очевидно, спроектированные и поддерживаемые извне. Ни один из них не был полностью успешным. Похоже, это вызвало разочарование и заставило Мартина попробовать еще раз. Казалось, весь процесс был разработан для того, чтобы наполнить Мартина страстной одержимостью. Странно то, что каждый раз, когда Мартина задерживали, в него не стреляли, как могло бы быть, и даже не наказывали ».

«Это дико, - сказал я. «Если бы это случилось, можно было подумать, что Мартин был нацелен на необычное стремление выполнять имплантированные инструкции, чувствуя, что он непобедим и не должен понести наказания за свои действия».

"Что-то вроде того."

«Он кажется совершенно нормальным ... не будто он в трансе. Хоук действительно считает, что Мартин не несет ответственности за свои действия?

«Об этом не упоминалось. Однако они хотят его вернуть. Вы можете понять, как они хотят вникнуть в психику Мартина ».

«Или отдать его под военный трибунал», - добавил я.

«Ничего подобного не произойдет, если мы не двинемся дальше. Блок эвакуации, находящийся в состоянии боевой готовности, теперь получил приказы о действии. Хоук уточнил, что это будет пикап Lily Pad с шаром на высоте шестидесяти футов. Стартовые ворота - Хайфон. Восточный сектор пеленг один тридцать пять. Мне пришлось повторить это и ждать подтверждения, поэтому я не приехала сюда раньше. Для тебя это имеет смысл? "

«Конечно, да, хотя я не доволен перспективами попасть в Хайфон. Какие сроки? "

«На станции в течение двух двухчасовых периодов с интервалом в двадцать четыре часа, начиная с завтрашнего вечера в 03.10 по местному времени».

«Мы можем это сделать», - сказал я, подсчитав, сколько времени потребуется, чтобы преодолеть около пятидесяти миль между Ханоем и Хайфоном в неблагоприятных обстоятельствах, с которыми мы столкнулись. «Мы начнем, как только шум уляжет, вернемся к вилле, и сможем забрать Мартина и Фан Ван ».

«Мы не можем уехать сегодня вечером», - мягко сказала Уиллоу.

Мое опровержение было уже на полпути, когда в моем мозгу начали мигать красные огни. Я поджал губы, чтобы сдержать взрыв. Я старался сохранять спокойствие. "Почему нет? Что за канат натянул Ястреб, чтобы я мог уходить? »

«Уникальная возможность, которую никогда раньше не представляли и которая не может повториться - так сказал президент, - существует, потому что мы находимся там, где мы есть. Вы знаете, что все попытки получить полный и полный учет американских военнопленных из Северного Вьетнама никогда не увенчались успехом. Это болезненная послевоенная проблема, как в политическом, так и в эмоциональном плане. Некоторые считают, что северный Вьетнам разыгрывает этот вопрос шантажом, чтобы вынудить Соединенные Штаты выплатить миллиарды в качестве военных репараций. Сотни жен и семей пленных переживают за судьбу своих близких. Несколько раз правительство Ханоя публикует частичную информацию или передает несколько трупов, и снова возникают большие надежды ».

«В войне, которая продолжается годами, можно ожидать, что в конечном итоге останутся без вести пропавшие мертвые», - добавил я.

«Я знаю, но некоторые из почти тысячи пропавших без вести, которые еще предстоит выяснить, были известны, когда были взяты в плен. Некоторые были сфотографированы в безопасных условиях в лагерях для заключенных, но так и не вернулись ».

«Президент хочет, чтобы мы вернули кого-нибудь, помимо Кита Мартина?» Это было возможно.

"Нет. Но записи об американских военнопленных и, вполне возможно, отчеты МВД, хранятся прямо здесь, в Ханое. Вы должны вернуть их ". В ее голосе звучало волнение.

Меня эта идея не увлекла, но если какой-нибудь недовольный правительственный служащий-коммунист был достаточно предприимчив, чтобы сделать фотокопии официальных отчетов и предложить их продать Соединенным Штатам, то самое меньшее, что я мог сделать, - это вывезти их контрабандой. «Как мы собираемся забрать посылку?» Я устало вздохнул.

Уиллоу расстегнула крестьянскую куртку. Она протянула руку между своими прекрасными грудями и вытащила пачку сложенных бумаг. Мои глаза загорелись. «У вас уже есть списки?» - восхищенно сказал я.

"Нет. Это планы строительства. У меня нет фотографического ума, как у тебя, Ник. Я должна была их принести ».

Я развернул бумаги. Всего было четыре листа. Несмотря на слабый лунный свет, я увидел три архитектурных чертежа. Две верхние были визуализацией планов этажей большого здания. Под ними была схема электрических цепей. Последнее, длинное телетайпное сообщение, содержало подробные инструкции о том, как оборудование в сумке, переданной Уиллоу, должно использоваться вместе с тремя другими.

"Нет!" - выпалил я, когда понял, что для меня имел в виду Хоук. «Что он думает обо мне ... что я какой-то сверхчеловеческий персонаж из комиксов?»

Мое мучительное рычание протеста было заглушено воем сирены проезжающей «скорой помощи». Мигающий красный свет на крыше освещал мрачное лицо Уиллоу малиновым экраном. «Только подумай, что бы это значило, Ник. Если бы вся Америка узнала ... раз и навсегда ...

«Вы можете прекратить размахивать флагом», - пробормотал я. Я сложил планы вместе и засунул их в пиджак. «Работа на втором этаже в одном месте не может быть труднее, чем в другом. Есть несколько вещей, которые мне в этом не нравятся. У меня нет времени, чтобы все спланировать как следует, и я не смогу сделать это в одиночку ».

«Я здесь, Ник», - уверенно сказала Уиллоу.

Я посмотрел в ее большие карие глаза. «Я мог бы использовать двоих, как ты». Я имел в виду: «Думаю, мне придется довольствоваться следующим лучшим решением. Пойдем, заберем Мартина и Фан Ван, чтобы мы могли начать эту операцию по воровству документов.

Восемнадцатая глава.

Я встал. «Возьми ранец, оставь велосипед», - посоветовал я Уиллоу. Следуя за мной, я быстро двинулся по переулку к улице, на которой я оставил Мартина и Фан Ван.

Шум суматохи перед воротами Футхона, казалось, сместился в нашу сторону. Я высунул голову из переулка и посмотрел в сторону угла, где лежала закопанная водопропускная труба. На первый взгляд я подумал, что две фигуры, стоящие возле открытого конца дренажной плитки, - это Мартин и Фан Ван. Когда к ним присоединились двое других с винтовками, я знал, что их укрытие нашли солдаты.

Вскоре раздались крики, когда двое наклонились и осветили туннель лучами фонарей.

С противоположной стороны улицы, где кончалась труба, ночь пронеслась быстрым барабаном приглушенных выстрелов. Мартин стрелял отвлекающим, прикрывающим огнем. Солдаты скрылись из виду в зарослях рва. В то же время они неоднократно делали выстрелы в водопропускную трубу. Пули визжали и стучали, рикошетируя через цилиндрический корпус

трубы, как рой разъяренных ос.

Фан Ван не появился на противоположном конце рядом с Мартином.

Стрельба резко прекратилась. Мартин стоял на коленях у выхода водосброса. Я отчетливо слышал его скорбный вопль. Он снова встал на дыбы. Единственный выстрел солдата, переходящего улицу, заставил его повернуться. Он сделал несколько шагов и снова упал на колени. Фигуры в униформе бросились к нему и сгрудились.

"Боже!" - выдохнула Уиллоу. "Как ты думаешь?"

Мне не пришлось гадать. Я толкнул Уиллоу обратно в переулок. Фары машины, подъехавшей к месту происшествия, осветили группу солдат, теснившихся вокруг Мартина. Его подняли на шаткие ноги. Его правая рука сжимала его левое плечо. Кровь текла по его пальцам.

Прибывший грузовик на мгновение заблокировал мне обзор. Когда он выехал из перекрестка и остановился, я увидел, как Мартина толкают в его кузов. Без сознательного движения с моей стороны Вильгельмина внезапно оказалась в моих протянутых руках. Его ствол был нацелен так, чтобы пуля попала Мартину в глаза, как только его голова стала беспрепятственной целью. Я не мог промахнуться на этой дистанции. Я взял слабину на спусковой крючок.

«Какой черт побери, чтобы все это закончилось, - подумал я.

Так чертовски близко, тогда это.

Я был так полон решимости прикончить Мартина, что присутствие Уиллоу рядом со мной осталось незамеченным, пока она не издала дрожащие рыдания. Я отслеживал то, что мог видеть, ожидая четкой цели, пока его затащили в заднюю часть грузовика. Ничего не получилось. Солдаты на борту грузовика заставили его лечь лицом вниз. Его прикрывала от меня приподнятая задняя дверь. Я опустил пистолет.

Уиллоу тяжело прижалась ко мне, сдерживая слезы. Мы наблюдали, как бездушные солдаты бросают окровавленное безжизненое тело Фан Ван в грузовик на Мартина. Водитель начал дико гудеть, когда уезжал.

Уиллоу было трудно контролировать свои эмоции. Она хорошо перенесла, обуздав свое горе, заменив его решимостью. Нет ничего лучше, чем угроза собственному выживанию, если оставить в стороне заботу о чужом несчастье. Ее отрицание последствий трагедии подняло мое отставшее настроение.

Я столкнулся с совершенно новой игрой. Было мало шансов, что я смогу выполнить последнее требование Хоука. Самосохранение было ключевым моментом. Обнаружение было неизбежным. Пройдет всего несколько минут, прежде чем весь район будет прочесан. Единственным оставшимся выходом было немедленное отступление.

Мы с Уиллоу растворились в тени. Затем мы начали нервный побег обратно к месту, где была хоть какая-то степень защиты, - на заброшенную строительную площадку.

Добраться до него было кошмаром - казалось бы, бесконечное путешествие в прятки, которое оставило нас утомленными, но все еще взволнованными.

И снова в безопасности в маленькой хижине строительного мастера, я жестом попросил Уиллоу использовать сложенный брезент вместо кровати. «Тебе нужно немного отдохнуть. Ты устала ». Она была измотана. В глазах у нее была усталость до тупой боли. «Я хочу, чтобы ты завтра был особенно внимательна». Теперь я лгал. Если это будет завтра, я подумал, что он будет нашим последним.

«А что насчет тебя, Ник?»

«Я собираюсь внимательно изучить эти планы строительства».

"Ты не можешь думать ..."

«Не знаю, что думаю, - перебил я. «Шансы складываются против одного человека. Даже с двумя из нас это самоубийство. Я почти решил, что лучше отказаться от этого. В этом случае быть пойманным - не худшая часть неудачи. Если вас поймают, это даст понять северным вьетнамцам, что нашему правительству известно, где находятся эти файлы о военнопленных / МВД. Как только они узнают об этом, файлы снова исчезнут ... возможно, даже будут уничтожены. Я бы сказал, что сейчас самое время оставить достаточно хорошо в покое. Особенно с учетом неприятностей, которые могут возникнуть, когда эти обезьяны обнаружат, что они схватили генерала Кейта Мартина, светловолосого парня президента. Его, вероятно, увезли, чтобы… - Я замолчал. Размышляя о судьбе Мартина, ничего нельзя было добиться.

«Знаешь, - сказала Уиллоу, проявляя интерес, - держу пари, мы сможем это выяснить».

Я не обратил внимания.

«Ты меня слышал, Ник? Меня не волнует, насколько жестко держатся дела в этой богом забытой стране, они не могут сдержать чего-то столь же захватывающего, как поимка таинственного убийцы ... особенно когда он оказывается иностранцем.

Я слышал ее тогда. «Вы ожидаете увидеть это на первой полосе утренней газеты? Ни за что! Нет, пока они не будут готовы выжать из него каждую каплю пропаганды ».

«Ты не думаешь, Ник. Не газеты. Интеллект. И у нас есть прямая связь с этим. Прямо здесь." Она подошла к телефону, по которому мы разговаривали с Фан Ван.

«Посольство Франции. У них здесь некая сеть прослушивания, которая знает обо всем. Молодой человек, который для нас является связующим звеном между Парижем и Вашингтоном, был со мной внимателен и разговорчив. Я на всякий случай записала номер. Как насчет этого? »

Она заслужила еще одну золотую звезду, но я был осторожен. «Телефон посольства обязательно прослушивают», - сказал я.

«Я так полагаю. Так что вы забываете об этом или говорите кругами и намеками, чтобы сбить с толку подслушивающих. Мы так чертовски глубоко в этом замешаны, Ник, что у нас нет другого выхода, кроме как подняться. Как мы узнаем, что не попробуем? Я отключусь от линии, прежде чем трассировка будет завершена ".

«С таким же успехом ты можешь попробовать».

Уиллоу сделала два звонка с интервалом в десять минут. После первого она кипела от восторга. «Я сказал вам, что они не могут держать это в секрете. У Мориса уже есть предварительные отчеты об убийстве Фу Тона. Он отправил это в Вашингтон, так что Хок тоже знает. И продолжение, что рядом были схвачены мужчина и женщина. Плохие новости распространяются быстро. Морис боялся, что я была той девушкой, которую застрелили. И ты правильно угадала, Ник. Мартина не доставили в тюрьму или в полицейский участок. Он где-то под стражей у военных. Морис собирается бросить вызов. Через час он узнает столько же, сколько и премьер ».

Второй разговор Уиллоу с Морисом во французском посольстве был короче. В нем была конкретика. Из-за ранения Мартина поместили в изолированный лазарет, находящийся под контролем армии. Источники Мориса не смогли определить его местонахождение или указать адрес. Однако Мартин узнал это. Это была часть старого, огороженного забором тюремного комплекса, где лечили раненых в боях американских заключенных, так что Мартин, должно быть, был там когда-то. Все, что мог сказать Морис, это то, что лагерь был в процессе сноса, чтобы освободить место для послевоенного строительства. Морис использовал эту новость, чтобы подтвердить свое мнение о том, что личность Мартина была раскрыта. Это была ироническая возможность.

Я услышал это наблюдение позже. Уиллоу пришлось последовать за мной из хижины, чтобы рассказать мне все, что она слышала. В тот момент, когда она упомянула заброшенный военный комплекс, я предположил, что печально известный лазарет лагеря был частью группы демонтируемых казарм в соседнем парке.

Я прошел десять ярдов до основания бамбуковых лесов, окружающих балочный каркас строящегося здания. Я поднялся до второго яруса, чтобы было хорошо видно. Спящий город купался в тишине раннего утра. Мои часы показывают два часа.

Я ненадежно балансировал на балке, под ветром. Отсюда открывалась отличная панорама разрушаемых построек военного времени. В одном из них горел свет. Он был расположен на внешнем ряду не более чем в ста ярдах от моего насеста. Рядом был припаркован грузовик, похожий на тот, что увез Мартина.

Моя усталость была забыта. Я соскользнула с влажных бамбуковых шестов на землю.

Уиллоу ждала меня. "Вы можете сказать, это то место?"

"Оно подходит. Если он там, значит, его плохо охраняют. Это похоже на временную установку, пока тот, кто главный, не решит, что с ним делать. Мне нужно взглянуть поближе ».

Я изложил простой план. Мы перелезли через забор и, как тени, перешли улицу. Уиллоу отставала от меня ярдов на десять. Я все время оглядывался на нее. Она не махала рукой и не свистела. Любой сигнал был бы предупреждением.

Издалека я не мог видеть ничего, что открывалось бы сквозь грязные окна. Темная фигура время от времени перемещалась внутри освещенного салона, но я мог сказать, сколько там было людей. Да ладно, здание было лазаретом. Во-первых, внутренние стены были белыми. Выцветший кадуцей был нарисован на доске, прибитой к закрытой двойной двери, к которой можно было добраться по деревянному пандусу и грузовой платформе. Грузовик, который я видел со своего высокого места, был припаркован перед ним.

Я подбежал к нему, избегая выступов бетонных свай, которые отмечали опоры соседних зданий, которые теперь были сняты. Последние десять футов были покрыты стремительным пикированием. Мой бросок унес меня под машину. Я залез брюхом под задний мост и встал прямо за дверью багажника. Я залез в кузов грузовика. Я стоял на четвереньках. Одна рука покоилась на густой клейкой субстанции. Я поднял его так, чтобы на него падал немного света. Мазок был липким на ощупь, тускло-красноватого цвета. Это все, что мне нужно было знать, что этот грузовик использовался для перевозки раненого Мартина и окровавленного тела Фан Ван.

Рядом хлопнула дверь. Голоса - два из них - доносились до грузовика. Я рухнул на кузов грузовика лицом к двери багажника. Вильгельмина была в моей руке, предохранитель отключен.

Двое мужчин сели в кабину с противоположных сторон.

Водитель завел двигатель. Включились фары, отражаясь от стен здания. Меня наверняка заметили бы, если бы я выскочил и побежал.

Грузовик ехал, пятился. Я посмотрел через заднюю дверь прямо в окно лазарета. Это была одна большая комната без перегородок. Я мог видеть большую часть интерьера. В дальнем конце беседы вели два офицера вьетнамской армии. Они стояли у единственной внутренней стены. Деревянная перегородка выступала с дальней стороны здания до середины главной комнаты. Четвертая сторона угловой ниши была открыта чем-то вроде армирующей цемент сетки, прикрепленной болтами к толстым шпилькам. За решеткой из толстой проволоки сидел Кейт Мартин, привязанный к тяжелому деревянному стулу. Мощный слепящий свет внутри клетки был сосредоточен на его лице. Начался предварительный допрос.

Грузовик отъехал. Я мельком взглянул на здание, но достаточно, чтобы сказать мне, что освободить Мартина будет нелегко. Я видел трех вооруженных рядовых помимо старших офицеров.

При первой же возможности, прежде чем грузовик набрал слишком большую скорость, я выскочил. Я ударился о землю, потерял равновесие и кувыркался. Я встал, массируя один локоть.

Уиллоу ответила на мой низкий свисток своим собственным. Мы прижались друг к другу в темноте возле груды щебня. "Я видел его. Он выглядит нормально. Они посадили его в камеру, которой нужно больше, чем консервный нож, чтобы взломать. Его охраняют два офицера и не менее трех солдат. Мы могли бы их уничтожить, но нам понадобится что-то вроде горящей решетки или три фунта пластика, чтобы открыть эту угловую комнату ».

«Есть какие-нибудь признаки Бу Чена?»

"Нет." Мне потребовалось время, чтобы понять ее точку зрения. «Нет, я уверен, что никакой связи между Бу Ченом и Мартином не установлено. Пока кто-нибудь не узнает, что Бу Чена схватили совсем недалеко от того места, где был схвачен Мартин, его, вероятно, задержат за то, что он украл велосипед. Этот негодяй просто мог бы мило выговорить выход из затруднительного положения, в котором он оказался.

«Я бы хотела, чтобы он был здесь», - сетовала Уиллоу. «Он мог собрать то, что нам нужно, чтобы высвободить Мартина ... что-то вроде танка Шермана».

"Это оно!" Я просиял. «У нас есть это. Не танк, но следующая лучшая вещь ». Я схватил ее за руку и поднял. "Давай! Мы собираемся купить себе боевую машину.

Уиллоу держала фонарик, пока я включал зажигание. Большой дизель, приводивший в движение бульдозер, заревел. Мы рвались вперед, расчищая следы в землю. Крановая машина была испытана на первых пятнадцати ярдах. В этот момент он сплющил двадцатифутовый пролет забора строительной площадки.

В двадцати ярдах от конца здания лазарета я остановил механического зверя. Я установил лезвие и выровнял его по углу здания. Я показал Уиллоу, как привести его в движение, и сказал ей следить за моим сигналом.

Я побежал вперед и огляделся к дальней стороне здания. Уиллоу ответила на включенный луч моего фонарика. Бульдозер двинулся вперед - точно в цель.

Я пробежал половину здания и запрыгнул на грузовую платформу. Я слушал. Звук бульдозера был ясным. Через мгновение это становилось все громче и громче. Считав до пяти, я приоткрыл перед собой дверь, чтобы один глаз мог заглянуть внутрь. Один из офицеров, загнанный с моей позиции, выглядывал в окно. Второй офицер присоединился к нему, оглядываясь через плечо.

Трое военнослужащих, расставленных по большой открытой комнате, начали ерзать. Приближающийся гул привлек их безраздельное внимание. Острый край бульдозерного отвала был теперь не более чем в десяти ярдах от угла здания.

Один военнослужащий кинулся к окну рядом с тем, которым пользовались двое офицеров. Двое других солдат тоже бросились смотреть наружу.

Я вошел в комнату, вооружившись Пьером. Я покатил крошечную газовую бомбу посередине между двумя скоплениями сбитых с толку наблюдателей. Затем я отскочил назад, когда воздух стал удушающим.

Я добрался до задней части здания, прежде чем раздался взрыв. Окна вылетели, боковые стены прогнулись и взлетели. Из пустых оконных стекол хлынули струи серого дыма. Все здание перешло на бетонные опоры. Бульдозер достиг своей цели.

Я добрался до угла как раз в тот момент, когда постройку сносили. Я видел, как из кабины оператора выскочила фигура. Уиллоу ударилась о землю, подпрыгнув с грацией балерины. Механический гигант продолжал грохотать.

Как только он покинул обрушенный угол здания, я перелез через расколотые, сломанные доски и скрученную арматурную сетку, чтобы добраться до Мартина. Его стул перевернулся. Он был покрыт пылью. Он был ошеломлен, но невредим.

Он откликнулся на свое имя, пока я поставил его вертикально и снял ремни. Он позволил мне провести его через оторванный угол к тому месту, где ждала Уиллоу. Бульдозер ковылял вперевалку, как чудовищный жук, слепо цепляясь за бессмысленную цель.

Вытащив Мартина из пресловутой сковороды, я бросил всех троих военных в огонь. Восстановить то, что произошло, не займет много времени. Заключенного спасли. Поиски его и его сообщников будут немедленными, интенсивными и широкомасштабными. Идти было некуда. Разрушенный забор, защищавший строительную площадку, походил на стрелу, указывающую на лачугу прораба.

Уиллоу казалась безразличной. Она увлекла Мартина, направляясь прямо в нашу бывшую гавань. «Нет смысла туда возвращаться», - возразил я.

«Поверь мне, Ник, - ответила Уиллоу. «Сначала мы должны вернуть то, что мы там оставили, и держаться за это. У нас все будет хорошо. Я помню одну уловку из ранних фильмов Дугласа Фэрбенкса-старшего. Знаешь, он был мастером каскадеров.

«Нам понадобится нечто большее, чем какая-то старомодная гимнастика, подкрепленная правильным углом камеры», - возразил я.

«Он будет работать, потому что он играет на основном характере людей. Человек - существо приземленное. Большая часть их мира существует на уровне глаз или ниже. Мы собираемся использовать эту черту, чтобы обезопасить себя ».

Когда Уиллоу подробно объяснила, я согласился. Ее идея была дикой, но лучше, чем все, что у меня было. Фактически, это был единственный выход, который давал нам хоть какой-то шанс.

Я не понимал, насколько это будет удачным, и потом подумал, мог ли я сделать это при дневном свете. Когда рассвело, Уиллоу, Мартин и я были на высоте шестидесяти футов, невидимые с земли и недоступные никаким разумным способом.

Мы растянулись на самых верхних балках каркаса пятиэтажного дома. Хлипкие бамбуковые леса, которые в конечном итоге должны были окружать и достигать всех уровней конструкции, были возведены только до третьего этажа, когда прекратились активные работы. Это оставило ужасающую пропасть в двадцать недоступных футов, которую могла преодолеть только птица, сборщик вишен, летящий вертолет или нервный, решительный акробат с мастерством Уиллоу. Обладая опытом и отвагой, она из рук в руки подняла тончайшие веревки до самого верха. Затем, бесстрашно работая на неуверенной ветреной опоре, она смонтировала подъемную систему, которая подняла нас с Мартином на последнюю опасную высоту. Благодаря Уиллоу мы совершили невозможное.

Ночи осталось совсем немного. Рассвет наступил рано. Утро было долгим. Поисковая деятельность началась с первыми лучами солнца. Усилия казались беспорядочными, чрезмерно напряженными и дезорганизованными. К полудню шум внизу утих и переместился в другое место. К полудню начались наши пытки. Воздух был влажным, солнце невыносимо теплым. Наша темная одежда улавливает как тепло, так и влагу. Мы были несчастны - голодны и хотели пить - и страдали от сильной усталости. Обрушившаяся послеобеденная гроза принесла некоторое облегчение, но вместе с ней налетел сильный ветер. Мы держались за узкие опоры, как моряки, цепляющиеся за такелаж корабля во время сильного шквала. Мы выехали из шторма и приветствовали наступившие вскоре сумерки.

Дождавшись полной темноты, мы спустились. Потом мы дошли только до самой верхней платформы. Уиллоу оставила нас после небольшого отдыха и вскоре вернулась с водой из крана возле сарая бригадира. «Все было тихо», - сказала она, глотая сушеный паек, чтобы восстановить силы.

Освеженный и в немного лучшем расположении духа, я изложил Мартину всю печальную ситуацию. Он послушал и позволил Уиллоу осмотреть свою рану. Хмурое выражение на ее лице говорило мне, что ей не понравилось то, что она увидела. Пуля имела сквозное ранение, но не чистое. Её посыпали порошкообразным антибиотиком, а затем наложили полевую повязку на воспаленный участок. Мартин беззвучно перенес легкий дискомфорт. Он был человеком из стали.

Мартин внимательно слушал. Он осознал наше затруднительное положение, решительно поддержал идею украсть списки МВД, небрежно смирился с сопутствующими опасностями и с нетерпением ждал продолжения попытки.

Через два часа это началось.

Девятнадцатая глава.

Мои часы показывали десять минут после полуночи, когда мы открывали покрытую ржавчиной пожарную лестницу в задней части универмага рядом с правительственным зданием. Я чувствовал, как пот, выступающий у меня на шее во влажной теплой ночи, когда мы тащили свое оборудование на крышу. С кем-нибудь менее сильным, чем Кейт Мартин, в качестве напарника вьючной лошади, потребовалось бы не одно путешествие.

Я сделал передышку на крыше. На такой высоте легкий ветерок был и заметен, и желанен. Когда я потею, у меня есть склонность к зуду.

В течение следующих нескольких часов я ожидал, что у меня будет сильный зуд, и я был не против отложить его на мгновение.

Последний звонок Уиллоу для регистрации во французском посольстве принес редкое сообщение от Хока в ясном тексте. В нем говорилось о приближающемся неурожаях риса. Это указывало на то, что что-то пошло не так. Его осторожный разговор перерос в тот факт, что мы должны были предпринять усилия без промедления, потому что то, что мы искали в хранилище, могло не быть там на следующий день.

Это серьезно затруднило выполнение тщательно спланированного плана. Во-первых, мы не сможем покинуть страну сразу после завершения работы. Меры по побегу, организованные Хоуком, включали в себя большое количество правительственной бюрократии, а система была слишком жесткой, чтобы реагировать на внезапные изменения. Итак, теперь мы были полны решимости поиграть в кошки-мышки с вьетнамской полицией и потом должны были предупредить вооруженные силы в течение дня и ночи, пока не появился заранее оговоренный транспорт. Мне это не нравилось, но я ничего не мог с этим поделать.

Крыша универмага была достаточно высокой, чтобы я мог видеть в темноте ночи ковер сверкающих огней, очерчивающих город. Воздух вокруг нас был тяжелым, и огни были заслонены тонким слоем смога.

"Что за трубка, Ник?" - нетерпеливо спросил Мартин. Он говорил тише. Звуки хорошо распространяются в тихой тропической ночи.

«Ничего», - сказал я. «Давай перейдем на другую крышу».

Мартин взял более тяжелый из двух брезентовых мешков и подошел к краю крыши, который я отметил на схеме. Он сделал это легко, когда перепрыгнул через промежуточное пространство к следующему зданию. Я поднял другой мешок и стиснул зубы, когда столкнулся с восьмифутовой пропастью с засыпанной мусором переулком внизу. Высота меня не беспокоит, но, когда я преодолевал пропасть, преодолевал не только свой собственный вес, расстояние, которое мне приходилось преодолевать, было проблемой. Я отступил, побежал и прыгнул, не давая себе времени подумать.

Я потерял равновесие, споткнулся и выпрямился. Персонал здания уходил каждый вечер в восемь часов, оставляя его пустовать. Район патрулировали уличные и посторонние охранники, но внутри никого не было. По всему зданию было разбросано несколько систем сигнализации, все они были достаточно сложными, чтобы гарантировать, что даже хороший техник почти наверняка вызовет тревогу в какой-то момент во время вторжения. Меры внутренней безопасности были настолько деликатными и обширными, что во время закрытия в здание нельзя было разместить персонал.

Когда я впервые изучил электрические схемы, соединяющие здание, я подумал, что нам, возможно, придется нанять специалиста, чтобы вывести из строя электронные устройства. Я также знал, что с учетом того шума, который мы вызвали, такая попытка будет невозможна. Даже Ястреб не мог провести комара через оборону, возведенную для того, чтобы нас отыскать. Когда я изучил схему дальше, я понял, что мы можем обойтись без специальной помощи. Сигнализация была помехой только в том случае, если она не позволяла нам попасть в хранилище и потом сбежать. Чем больше я изучал схемы, тем больше я был уверен, что для того, чтобы остановить нас, потребуется нечто большее, чем мигалки, телекамеры или звон колоколов.

Электросхемы штаба службы безопасности были получены только благодаря вмешательству и давлению Хоука на какую-то группу грязных дельцов, которая получила доступ в комнату с чертежами какого-то подрядчика. Я предполагал, что планы были составлены либо в Москве, либо в Пекине. Эти листы схем и чертежей были сфотографированы по линии шифрования между Вашингтоном и посольством Франции здесь, в Ханое. Это я знал. Вряд ли они мне понадобились для справки. Я запомнил их до размеров той области, в которую мы намеревались проникнуть.

Дверь вела с крыши внутрь здания. Я проверил ее автоматически, но она была заблокирована, как я и ожидал. При ближайшем рассмотрении были обнаружены крошечные серебряные провода системы сигнализации. Я повернулся к небольшой примыкающей конструкции, в которой находился механизм лифтов. Чертежи показали, что он не был заперт и не прослушивался, и это был единственный серьезный недостаток, который я обнаружил в системе безопасности всего здания.

Кейт Мартин ждал позади меня, когда я осторожно распахнул дверь и вошел в небольшое строение, похожее на сарай. Я повернулся к нему. «Вернись и возьми Уиллоу. Сейчас, когда она нам понадобится, чтобы защитить наши спины. Мы отправим ее сюда в качестве наблюдателя.

Пока Мартина не было, я работал с четырьмя винтами, удерживающими пластину, прикрепленную к металлической крыше шахты лифта. Четыре ржавых винта, удерживающих съемную панель, наконец поддались силе отвертки с длинным хвостовиком, которую я использовал. Когда Мартин вернулся с Уиллоу на буксире, я отложил контрольную табличку. Я направил фонарик вниз, пока его луч не нашел металлическую лестницу, ведущую в шахту лифта

точно там, где это было на чертеже.

В семиэтажной шахте бок о бок были три лифта. Все трое теперь стояли на цокольном этаже. Изучение электрической схемы показало мне, что если любой из них будет перемещен, сработает сигнализация. Точно так же, если бы какая-либо из дверей лифта на каждом этаже, ведущая к шахте, была открыта, результат был бы таким же. Чтобы не сработала тревога, нам пришлось ограничить нашу деятельность самой шахтой.

Это не представляло никаких препятствий. Согласно планам строительства, задняя стена лифтовой шахты на усиленном цокольном уровне была также задней стеной хранилища документов. Этого никогда не могло случиться в США, но, очевидно, вьетнамцы относились к подобным вещам более небрежно. Это означало, что нам не нужно было покидать шахту лифта, пока мы не будем готовы войти в хранилище.

Я ничего этого Мартину не объяснил. Иногда в чрезвычайной ситуации требуется отклонение от установленных планов, и если участник распознает отклонение, но не чрезвычайную ситуацию, возникает нервозность. Несмотря на репутацию Кейта Мартина обладать хладнокровием в сложных ситуациях, я не видел достаточно, чтобы знать это, чтобы полностью ему доверять. Вот почему я настоял на том, чтобы я был главным. Мартин не любил второстепенную роль; это было против его натуры. Но у него хватило ума согласиться.

Переместить все наше оборудование по длинной шахте и разместить его наверху центральной кабины лифта было труднее, чем просто поставить его на крышу. Мартин снова стал главным носителем груза. Я последовал за ним по узкой стальной лестнице, дал Уиллоу несколько заключительных инструкций и затем вернул снятую смотровую панель над головой. Стоя на лестнице, я закрепил ее снизу одиночным шурупом по металлу.

Мы были заперты в шахте лифта, пока работа не будет сделана. Или пока что-то пойдет не так.

Мартин выжидающе смотрел на меня, когда мы стояли вместе наверху лифта, рядом с задней стеной хранилища. Он хотел знать. - "Что происходит?" Его голос глухо отдавался в шахте.

«Мы начинаем работу», - сообщил я ему.

У лифтов всегда есть запасная дверь на крыше. Я поднял дверь, влез через отверстие и попал внутрь. Снова используя фонарик, я нашел панель управления и включил верхний свет. Мартин протянул мне две наши сумки с оборудованием и сел рядом со мной. «Могу я закрыть дверь наверху лифта?» - полушепотом спросил он.

«Нет», - ответил я нормальным тоном. «Нам понадобится вентиляция». Мартин собирался выдержать гораздо больше шума, прежде чем он услышит меньше.

Я разгрузил наши холщовые мешки и разложил их содержимое полукругом на полу кабины. Я взял намагниченную отвертку и открутил винты с одной из металлических панелей размером три на семь футов, составляющих заднюю часть кабины лифта. Я приподнял её, обнажив железобетонную стену хранилища всего в футе от меня. Это была толстая стена, также служившая частью фундамента здания.

Затем я вырезал головки у шурупов, которые я снял с панели, и приклеил их обратно на лицевую сторону панели с помощью быстросохнущего эпоксидного цемента. Мартин озадаченно смотрел на меня.

Я потянулся и снял лампочку с крыши кабины. Мартин держал мой фонарик, чтобы я мог видеть, что я делаю, пока устанавливаю двухсекционный прибор. Я вернул лампочку в одну розетку и вставил розетку в другую. Теперь, когда у меня были и свет, и источник питания, я подключил дрель по камню и начал сверлить стену хранилища.

Бетон был толщиной в четырнадцать дюймов, но сверло легко сверлило его Вскоре стена была покрыта дырами. Мартин внимательно наблюдал. «Это не может быть так просто», - заметил он.

«Это не так, - сказал я ему. «За этим бетоном - стальная пластина толщиной в четверть дюйма».

С пола кабины я поднял три отрезка стальной трубы, которые я скрутил вместе, чтобы получилась ручка. К нему я прикрепил прочный груз весом в четырнадцать фунтов, чтобы завершить изготовление тяжелого ударного орудия. Я передал это Мартину. «Давай, - пригласил я его. «Взломай этот бетон».

«А что насчет шума?»

«То, что я делал, не было слышно, кроме, может быть, Уиллоу. Никто не услышит удара этого молота, если его ухо не прижато к зданию. А потом они не смогут легко определить, откуда исходит шум. Держите это. "

Мартин так и сделал, взмахнув кувалдой с длинными руками, и воздух вскоре наполнился порошкообразной пылью. Еще до того, как я снял панель, между стеной хранилища и задней частью кабины лифта оставалось расстояние в один фут. Большая часть бетонных кусков и щепок от ударов Мартина упала в этот промежуток и закончился внизу шахты,

примерно на четыре фута ниже пола лифта.

Мартин работал так быстро и с таким хорошим эффектом, что вскоре обнажил решетку из арматурных стержней, которая и была всем, что отделяло нас от стальной облицовки хранилища. Я остановил его, пока отсоединял сверло по камню, которое нам больше не понадобится. Затем я использовал веник, чтобы убрать беспорядок, который мы устроили в кабине.

Все, что было слишком большим, чтобы его можно было смахнуть, мы сбрасывали через край в нижнюю часть вала. Мы также удалили прилипшую пыль с одежды, уделяя особое внимание рантам обуви. Когда мы закончили, пол в кабине лифта был чище, чем когда мы вошли.

Я подобрал миниатюрный ацетиленовый резак. Он был выбран по моим характеристикам, легкий и компактный. Шланг был сокращен до пяти футов, ацетилен переносился в небольшом баллоне с пропаном, а кислород - в единственном баллоне для подводного плавания. Снаряжение было достаточно большим, чтобы выполнять требуемую работу с очень небольшим допуском на ошибку.

Я надел вязаную лыжную маску и очки с темными стеклами. В факеле, который я зажег, было горячее фиолетовое пламя, которому потребовалось всего несколько секунд, чтобы порезать арматурные стержни. Когда я нагрел их, а затем увеличил количество кислорода, металл стал красным, затем желтым, затем лопнул и полетел перед невидимой струей кислорода.

Барьер из стержней, отделявший нас от облицовки хранилища, вскоре превратился в короткие отрезки металлолома в нижней части шахты лифта. Я осмотрел последнее препятствие - стальную облицовку. Снаружи она выглядела как любой другой кусок листовой пластины, но по чертежам я знал, что невозможно прорезать его без срабатывания сигнализации.

«Когда я сжигаю это и забираюсь туда, - сказал я Мартину, - снова убираю все в кабине после того, как вы передадите мне упакованное в мешки оборудование. Кабина должна выглядеть так, как будто ее ни для чего не использовали. Готовься к работе. Когда мы начнем сейчас, мы движемся быстро ».

Мартин разместил оборудование сбоку от снятой панели кабины. Я снова зажег факел, глубоко вздохнул и одним длинным разрезом прорезал стальную облицовочную пластину хранилища, следуя по краям выбитого салазками бетона.

Когда набросок был завершен, я сильно ударил ногой по центральной части вкладыша хранилища. Подожженная часть с громким шумом упала внутрь хранилища. «Быстрее!» Я позвонил Мартину. Зазвонили колокола. Я не знал, сколько минут у нас оставалось до того, как силы безопасности, полиция и грузовики боевых частей окружат и пойдут по всему зданию.

У Мартина снова лихорадочно работал веником, пока я распылял баллончик со освежителем воздуха. Я закрыл запасной выход в крыше кабины и продолжал использовать аэрозольную бомбу, прежде чем бросить баллончик в яму и прыгнуть через дыру, которую мы проделали во внутренней части хранилища. Аэрозольный баллончик удалит с лифта последние следы тепла от факела и цементную пыль.

Мартин бросил мне сумки с оборудованием и их содержимое через горячий край зияющей дыры в подкладке хранилища. Когда у меня было все, он спустился в хранилище. Я послал его назад, чтобы он выключил выключатель освещения на крыше кабины, а затем направил его назад тонким лучом фонарика.

Мартин протянул мне фонарь, пока я потянулся назад и снова установил на место ранее отвинченную заднюю панель кабины, работая изнутри хранилища и снаружи лифта. Я надежно закрепил панель на месте с помощью дюжины мощных магнитов Изнутри кабины не было ничего, что указывало бы на то, что панель когда-либо снималась, так как я приклеил головки отрезных винтов на место, и панель была почти так же надежно прикреплена от тепла с помощью магнитов, как и была бы. оригинальными винтами.

"Что теперь?" - напряженно спросил Мартин, глядя на большую дыру, которую мы проделали. Мы слышали топот ног за дверью хранилища. Я мог представить себе охранника, озадаченного внезапным сигналом тревоги, который проверяет, не открыта ли дверь. И с облегчением обнаружит статус-кво.

«Мы ждем», - сказал я Мартину.

Он сказал. - «Как ягнята в загоне для забоя?» Он произнес так, словно его не волновала эта идея.

«Как бобры в осиновом лесу», - пытался я его успокоить. «Пока они не обыщут здание и не убедятся, что все в порядке. В мире никогда не было системы сигнализации, которая не срабатывала бы случайно в тот или иной момент, и в конечном итоге охранники и полиция придут к выводу, что именно это произошло сейчас ».

Мартин с сомнением покачал головой. За пределами хранилища было слышно больше голосов. Казалось, они кричали друг на друга. Некоторые были близко к двери хранилища, а некоторые звучали так, как будто они достигли нас через дыру в стене лифтовой шахты. Это подтвердилось, когда лифт внезапно двинулся вверх с скрежетом.

Когда он был этажом выше нас, я высунулся через отверстие в стальной обшивке хранилища и направил свой свет вниз в шахту. Обломки внизу не выглядели необычными. В основании таких шахт часто бывает много строительного мусора, а в этой, очевидно, было довольно много строительного мусора, прежде чем мы добавили наш вклад. Кирпичи, доски, раствор и прочие отходы окружали большой амортизатор в яме.

Возбужденные голоса в лифте перебивали друг друга. «Они будут обыскивать каждый этаж», - перевел мне Мартин. Лифт поднялся еще выше, и мы могли слышать беспорядочные голоса, которые поднимались и опускались, пока выполнялся приказ.

Мартин внимательно слушал, как голоса из шахты перекликались друг с другом. «Как долго продлится эта проклятая суматоха?» - раздраженно спросил он.

«Не намного дольше», - сказал я уверенно. «Они устанут играть в прятки. У нас будет достаточно времени до того, как утром вернутся штатные сотрудники. Я направил свой свет на углы хранилища, пока не обнаружил стянутую стальными ремнями коробку, которая выглядела как сундук с деньгами. Я сел на нее и с благодарностью прислонился спиной к стене, украшенной деревянными и металлическими надфилями с четырьмя выдвижными ящиками. Содержимое каждого ящика обозначалось ярлычком на его лицевой стороне.

Время не имеет измерения в полной темноте. Не знаю, сколько мы ждали в тишине, прежде чем голоса за пределами хранилища стихли. Это не имело значения; мы никуда не собирались, пока они не ушли. Рука Мартина ощупью нашла мое колено в темноте. «Мне любопытно, - мягко сказал он. «Какой у вас есть альтернативный план, если что-то пойдет не так, и мы не выберемся из этого хранилища до того, как утром откроется здание и начнут работать лифты, удерживая нас здесь?»

«Это просто, - заверил я его. «Я заблокирую механизм хронометража хранилища изнутри. Я так сильно его закрою, что техническим специалистам понадобится пара дней, чтобы открыть эту десятитонную дверь. Если дверь не откроется, никто не узнает, что мы здесь. Если до этого дойдет, мы снова выйдем на крышу после того, как здание закроется сегодня вечером, даже если кто-то работает по ту сторону двери. Наш транспорт будет стоять на месте встречи каждые двадцать четыре часа в следующие два дня. Каждый раз он должен оставаться на месте не более двух часов. Нам просто придется немного поторопиться, чтобы уложиться в этот график, если у нас будет лишний день ».

- Боже мой, - ахнул Мартин. «Я забыл. Уиллоу?

«Не волнуйся. Она спрыгнула с крыши и ушла при первом же звуковом сигнале. Она не вернется, пока не исчезнут все эти полицейские. Мы полагаемся на то, что она даст нам «все ясно», чтобы вернуться на крышу, когда мы будем готовы к работе ».

Мартин ударил меня по ноге. «Сейчас довольно тихо».

Я согласился. Я знал, что активные поиски закончились, когда три лифта были возвращены на цокольный этаж, чтобы можно было сбросить часть системы сигнализации, сработавшей при их движении. Это произошло некоторое время назад.

Я включил фонарик и встал. С Мартином, оглядывающимся через мое плечо, я исследовал этикетки ящиков с файлами. Описание содержания было написано на вьетнамском и французском языках.

Я хотел, чтобы мы взяли именно то, что было надо. Ящики были загружены секретными разведывательными данными. Поиск списка американских военнопленных был для меня почти безуспешным; для Мартина это был очень эмоциональный опыт. Его явно дрожащие пальцы держали его, как будто это был настоящий Святой Грааль. Папка с файлами содержала 20 страниц, на которых перечислялось около 800 наименований МВД. Тщательно набранные строчки с именами и нравом американских военнослужащих почитались молчаливым генералом с мокрыми глазами. «Пойдем», - мягко сказал он.

«Еще нет», - возразил я. Я полез в рюкзак за водонепроницаемым пластиковым пакетом и начал набивать его наспех извлеченными из ящиков для документов документами. Я должен был быть избирательным, брать только то, что я считал чрезвычайно уникальным материалом. ЦРУ не могло собрать такой урожай разведки в Ханое, если бы над ним работала сотня обученных агентов круглый год. Когда я собрал столько, сколько можно было безопасно унести и спрятать, я передал сумку Мартину.

Затем я вернулся к входному отверстию, которое мы проделали в задней части хранилища, неся тяжелую двенадцатидюймовую отвертку, взятую из оставшейся сумки для инструментов. Магниты, удерживающие ослабленную панель задней стенки лифта, были слишком сильными, чтобы я мог оторвать их руками. Я высвободил их с помощью длинной отвертки, отодвинув панель в сторону.

Я вошел в кабину. Мартин последовал за ним. Я толкнул аварийную дверь в крыше кабины и вылез через проем, Мартин помогал мне снизу. Я помог ему подняться

избавив его от мешка с документами, затем протянул ему руку, чтобы он мог присоединиться ко мне на крыше лифта.

Долгий подъем по стальной лестнице на вершину шахты походил на восхождение на Эверест. Добравшись до вершины, я слегка постучал по съемной металлической панели и стал ждать ответа.

Никто не ответил. Я снова постучал, немного посильнее. От Уиллоу все еще нет ответа.

Используя длинную отвертку, я открутил единственный винт, который у оставался, чтобы удерживать ослабленную контрольную панель на месте, а затем отодвинул металлический квадрат. Я просунул верхнюю часть тела в отверстие, но ноги все еще стояли на ступеньках лестницы. Уиллоу не было видно. Я наклонился вперед и осторожно приоткрыл внешнюю дверь небольшого строения, в котором находился механизм лифта.

На улице все еще было темно, но не той полной темноты, которая была несколько часов назад. Приближающийся рассвет отмечал оттенок серого на восточном небе. На крыше все казалось тихим. Я облегченно вздохнул и поднялся на следующую ступеньку лестницы.

А потом сквозь щель я увидел тусклую фигуру у самого дальнего периметра крыши.

Это была не Уиллоу.

Тяжелое темное лицо вооруженного солдата в униформе появилось в быстром свете зажженной сигареты, которой он затягивался, держа в ладони.

Двадцатая глава.

Лицо, прислонившееся к зажженной спичке, наклонялось все ниже и ниже, пока не врезалось в крышу. Уиллоу стояла над лежащим солдатом, ожидая каких-то признаков жизни. Когда ее нож был поднят до рукоятки так, что его лезвие перерезало левую сонную артерию мужчины и прорезало его трахею, он был мертв прежде, чем его колени подогнулись под ним.

«Я должна была это сделать», - с сожалением сказала она. «Другого пути не было».

Я знал, что она имела в виду. Беспорядок, который мы оставили позади хранилища, некоторое время не будет обнаружен. Однако скоро будет не хватать охранника на крыше. «Просто оставь его», - сказал я. «Теперь на счету каждая секунда».

Мартин опустился на колени рядом с телом. Он извлек нож, вытер лезвие о тунику мертвеца и сунул в карман. Он поднял безвольную руку, вытащил солдатский скорострельный автомат АХ-47 и закинул его себе на плечо. «Как вы его достали?» - спросил он Уиллоу. «Он стоял на краю крыши».

Она указала через край. На четыре фута ниже был пятидюймовый выступ, тянувшийся по всей длине здания. Никто ничего не сказал.

Прежде чем прыгнуть обратно на крышу универмага, я целую минуту смотрел на город. Не потому, что мне понравился вид. Мне нужно была ориентировка, чтобы взять курс на реку.

На протяжении веков великая Хунха, или Красная река, была спасательным кругом для людей, населявших эту землю. Это была обширная торговая улица. Тысячи судов всех видов курсировали по широкому, засыпанному илом водному пути. Движение между Ханоем и Хайфоном было плотным и постоянным. Скоростной прогулочный катер преодолеет расстояние за три часа. Буксир, толкающий плоскодонки, мог пройти меньше семи. Путь вверх по течению занял на треть больше времени.

Я решил, что пойдем по реке. Мы очень торопились, но мне было неинтересно ехать в Хайфон слишком рано. Я просто хотел точно попасть туда.

Оказавшись на земле, мы быстро двинулись по маршруту, который я запомнил в уме. Уиллоу действовала впереди на случай словесной встречи. По мере приближения к реке мы встречали больше людей. Перемещение грузов по водным путям осуществляется круглосуточно.

Уиллоу была бесценной. Она держала уши открытыми. Мы были в пределах видимости доков, когда она интерпретировала то, что взволнованный прохожий кричал другу. «Он говорит, что террористы разгромили штаб армии. Произошло еще одно жестокое убийство, на этот раз простого солдата. Это шесть человек в форме, включая двух офицеров, которые были убиты всего за один день. Вызываются дополнительные войска. Город будет заблокирован ».

Подъехал мужчина на небольшом грузовике с плоской платформой, остановился перед салоном у набережной и начал кричать. Услышав его слова, моряки и торговцы вывалились наружу. Уиллоу подтолкнула нас к стеклянному окну затемненной витрины. «Что ж, время радости закончилось», - сказала она.

Я спросил - «Это резервисты, собирающиеся в свою часть?» .

«Все собираются выбраться до того, как появятся морские пехотинцы, чтобы поместить все лодки на карантин до тех пор, пока они не будут проверены. Если мы собираемся прокатиться, лучше поскорее выбираться.

Я двинулся до того, как Уиллоу закончила рассказывать плохие новости. Не было времени выбирать. Или ждать. Я зашагал прямо к концу дока перед нами. Шестидесятифутовая самоходная угольная баржа - полностью загруженная - тронулась с места. Шкипер, едва заметный в маленькой пилотской рубке у форштевня, направлял свое судно в

собственно реку. Его внимание было суровым. Он часто дергал за шнур, предупреждая свистком, когда неуклюжий корабль тронулся с места. Он никуда не торопился; он еще не слышал последних новостей.

Я прыгнул на пирамиду из кусков угля размером с яблоко. Мартин издал низкий стон, когда приземлился рядом со мной. Уиллоу сделала это правильно, даже не потеряв равновесия на наклонной стороне груды угля. Нагроможденный груз служил ширмой между нами и занятым капитаном баржи. Мы сели на корточки в носовой части, хорошо сливаясь с фоном из-за темной одежды, которую мы носили. Мартин хладнокровно держал свое только что приобретенное оружие.

Огни на берегу погасли, когда баржа попятилась от причала. Я понял, что мы вышли на полосу движения, когда небольшое грузовое судно пересекло нашу носовую часть с правого борта на левый. Шкипер повернул нос баржи примерно параллельно курсу фрахта и включил двигатель. Мы двинулись вперед, вниз по течению.

«Останьтесь здесь, вы двое, - сказал я. «Я пойду за кормой, чтобы оценить ситуацию. Смотрите, но оставайся на месте ».

Я отступил вдоль планширя. Баржа низко осела в воду. Поверхность реки была черной и гладкой. На полпути к форштевню я увидел белый свет над рубкой пилота. Чуть дальше показалась голова шкипера. Я подумал, есть ли на борту другой член экипажа - возможно, механик.

Смотрел очень долго. Шкипер казался подобен статуе; только его предплечья и руки на руле двигались, да и то незначительно. Я собирался вернуться к Мартину и Уиллоу, когда человек в рубке сделал что-то, что мне не понравилось. Он протянул одну руку и поднес микрофон к лицу. Баржа имела радиосвязь с другими лодками и берегом.

Я рассказал Мартину и Уиллоу. «Это плохо», - пробормотал Мартин. «Если он нас увидит, то тут же вызовет сюда речной патруль».

«Интересно, будет ли радиооповещение для капитанов речных судов для поиска безбилетных пассажиров?» - заметила Уиллоу.

«Похоже, он один, поэтому он не может обыскать», - ответил я.

«Я вытащу его», - грубо сказал Мартин. В его глазах горел дикий свет. Насилие было для него второй натурой.

«Нет нужды убивать его», - возразил я. «Он нам нужен. Он знает реку ».

«Мы можем обойтись без него», - возражал Мартин. «У него есть карты в рубке. Кроме того, он просто еще один гук.

Я не мог поверить в то, что слышал. Мартин был просто без ума от своей одержимости. Он все еще считал себя воюющим на вражеской территории. Он потерял связь с реальностью - движимый непреодолимым желанием всё разрушать без разбора. Вокруг нас был только звездный свет, но я видел, как его скалистая челюсть была поставлена, его глаза запали от усталости и мучительной боли, но в основном его глаза были неподвижными и слишком яркими. Я догадался, что это жар, но не настолько, чтобы вызвать у них твердый кремневый блеск. Мартин мог стать проблемой.

Я должен был быть твердым. «Кейт, оставайся там, где стоишь. Следите за рекой. Мы с Уиллоу займемся шкипером. Он принял приказ, резко кивнув головой. Я отвел Уиллоу в сторону и сказал ей, что делать.

Мы двинулись к стволу, каждый по обе стороны небольшой горы угля. Я дошел до того, что мог видеть голову капитана. Когда он обернулся, услышав удар о борт рубки, я понял, что Уиллоу бросила первый кусок угля. Я ждал. Еще один удар. На этот раз капитан хлестнул штурвалом и отошел, чтобы посмотреть в боковое окно.

Я побежал вперед. Лодочник услышал мои шаги. Он смотрел на меня, когда я вошел в рубку. Он был среднего возраста, с тонкой взлохмаченной бородой. Катаракта затуманила его левый глаз. Одно плечо опустилось ниже другого, как будто был искривлен позвоночник. Его голова наклонена набок, чтобы компенсировать уродство.

Его глаза расширились от удивления и уставились в пистолет в моей руке. Они сузились, когда он посмотрел вверх. Разлагающийся макияж на моем лице в боковом свете лампы нактоуза, должно быть, был ужасен. Он приспосабливался к видению перед ним, когда к нам присоединилась Уиллоу.

Она мягко разговаривала с ним на его языке. Ему потребовалось время, чтобы понять. Затем он заговорил удивительно сильным голосом. Уиллоу перевела. «Он не знает подробностей, но из разговоров по радио между речными судами он знает, что в Ханое ведется розыск. Обыск разрастается, и всем приказывают сообщать обо всем необычном. В Ханое введен тотальный комендантский час. На улицы никого не пускают, а движение за пределы города прекращено. Ни поездов, ни автобусов, ни движения. Объявляется военное положение ».

"А что насчет доставки по реке?"

- спросила она и повернулась ко мне. «Все суда на реке, которые еще не ходят, должны оставаться на стоянке до тех пор, пока все суда не будут обысканы.

Все находящиеся ниже по течению суда должны быть поставлены на следующий пост охраны для проверки ».

"А это где?"

Уиллоу передала вопрос. Лодочник ткнул грязным пальцем в кривую карту, разложенную на навигационной полке. «Он говорит, что это как раз за следующим поворотом, примерно в двух милях впереди. Это первый из двух между нами и Хайфоном ».

Я сделал многозначительный жест в сторону шкипера. «Скажи ему погасить свет. Все они. Я хочу, чтобы эта шаланда была чернее угля, который она везет. Мужчина подчинился. «А теперь скажи ему, чтобы он повернул подальше от поста охраны, чтобы нас было труднее увидеть. Мы собираемся проскользнуть мимо него ».

Мужчина возразил. «Это поставит нас в полосу выше по течению», - перевела Уиллоу. «Мы будем мешать движению и можем столкнуться».

«Если он этого не сделает, я сделаю это! Скажи ему."

Мы с Уиллоу по очереди следили за подчинением капитана баржи. Мы беспрепятственно прошли мимо поста охраны. Я с нетерпением ждал Мартина. У него был озноб, хотя он изо всех сил старался их скрыть. Он отказался идти кормой к рулевой рубке. Он хотел остаться на своем посту наблюдения. Я не спорил, что реку впереди лучше всего видно с места пилота.

Подробные карты реки были старыми, но полезными. По ним я рассчитал расстояние до места встречи со спасательной подлодкой. Его двухчасовой режим ожидания завершится в 5:10 утра. Я посмотрел на часы. «Спросите его, какая у нас скорость», - попросил я.

Ответ, который он дал Уиллоу, звучал правильно, но не соответствовал моим временным рамкам. Течение реки увеличило скорость угольного катера на три узла, но мы все равно могли прибыть слишком поздно. Я подумал, что на двадцать минут позже. А через десять минут восход мог бы уже выдать нас.

Мы никак не могли пережить еще один день, ожидая, когда подлодка будет там во второй раз. В сложившихся обстоятельствах, когда вся вьетнамская сельская местность и вооруженные силы были предупреждены, я был уверен, что второго раза не будет. Подводную лодку отзовут, оставив нас на мели.

У нас была только эта возможность.

Если мы его пропустили, нас точно списали бы.

«Скажи капитану, чтобы он набрал максимальную скорость», - сказал я Уиллоу.

Он возмутился, когда она отдала ему приказ. «Он говорит, что мы сейчас идем так быстро, как можем, - повторила Уиллоу.

Я поверил старому речному пирату. Дроссельная заслонка была до трех четвертей квадранта. Я протянул руку и толкнул ее вперед. Двигатель набрал обороты. Он грохотал и скулил. Старик резко перехватил дроссель и протестующе повысил голос.

«Он говорит, что двигатель этого не выдержит. Он может работать на полной мощности в течение короткого времени, прежде чем разорвется на части. Похоже, что это так. Если он потеряет двигатель, он может потерять свою баржу ».

«Он потеряет задницу из-за угрей, если не сделает этого», - отрезал я. «Скажи ему, что он может либо увеличить нашу скорость на три узла, либо пойти дальше. И у него есть пять секунд, чтобы принять решение ».

Похоже, он не собирался этого делать. Я снова потянулся и зажал дроссель впереди. Двигатель заработал. Шкипер впился в меня взглядом. Он отодвинул рычаг управления на целый дюйм, затем поднял три пальца и погрозил ими мне.

Через полчаса мы миновали навигационный буй. Я сделал другое исправление. Мы увеличили скорость чуть более трех узлов.

Я не думал, что смогу заснуть, но я спал - сидя на полу рубки, а Уиллоу составляла компанию капитана баржи. Когда я проснулся, мы поменялись местами. Уиллоу спала два часа. Мартин чувствовал себя максимально комфортно в носовой части. Он не хотел, чтобы его трогали. Ночь оставалась теплой без заметного ветра, но я все равно накрыл его одеялом, взятым из шкафчика в рубке. Мартин спал беспокойно, стонал во сне. Я пощупал его лоб. На ощупь он был теплым, но не горячим. Уиллоу дала ему аспирин.

После четырех часов я не спал. Река медленно расширялась, когда мы приближались к морю. Поверхность воды стала неровной, смешавшись с соленой водой Тонкинского залива. Гирлянда огней усеяла северный берег. Темный массив суши слева от нас в шести милях от нас был островом Пхо Как Ба.

Я думал, что наша скорость падает, но это было из-за изменения действия волн. Все казалось безмятежным и тихим. Мое настроение улучшилось. Мы собирались прибыть в установленные сроки для получения. В конце концов, мы собирались это сделать.

Уиллоу вскочила на ноги. Она увеличила громкость на радиоприемнике. "Там. Я знаю, что слышала это. На этот номер баржи звонит речной патруль. Вот оно снова! »

Я снова вытащил Вильгельмину и держал ее в двух футах от головы шкипера. Я схватил микрофон и дал ему.

«Скажи ему, что я очень нервничаю, так что ему лучше быть осторожнее с тем, что он говорит».

Рука человека дрожала, когда он взял микрофон. Я надеялся, что его дрожащий голос не выдаст нас. Он ответил на звонок. Я смотрел в лицо Уиллоу. Она нахмурилась, затем сжала губы. «Это второй пост охраны. Им нужен отчет о местонахождении ».

Я ткнул пальцем в карту, поместив ее в шести милях вверх по течению от того места, где мы были на самом деле. Это примерно совпадало с тем местом, где мы были бы, если бы двигались с нормальной скоростью. Старик понял, но заколебался. Я врезался дулом пистолета в его тонкие ребра. Он хмыкнул, затем заговорил в радиомикрофон.

Полученный ответ был серией коротких заказов. Уиллоу проинформировала меня. «Мы должны подъехать, когда подойдем к посту охраны. Кажется, они знают, что мы миновали первый контрольно-пропускной пункт ».

Я снова посмотрел на часы. «Мы справимся. Попроси его сообщить что надо по радио. Уиллоу проинструктировала лодочника, который неохотно принял инструкции.

Когда он закончил свое сообщение, я толкнул дроссель до упора. Двигатель закашлялся и набрал полную мощность. Я многозначительно помахал Вильгельминой шкиперу, чтобы он знал, что мое решение необратимо.

Подводная лодка продержится на стоянке еще восемьдесят минут. По моим подсчетам, мы должны достичь этого за пятьдесят пять минут. Почти полчаса в запасе. С дополнительной скоростью, полученной за счет использования максимальной мощности, у нас будет еще больше амортизации.

Через двадцать минут я нажал на штурвал, приближаясь ближе к точке. У баржи был неглубокая осадка. Даже при полной загрузке не было опасности сесть на мель. Я хотел остаться с подветренной стороны земли, чтобы избежать замедления из-за течений залива.

Мы были близко - менее чем в трехстах ярдах от гавани Кианан. Там вода была едва видна, потому что сотни сампанов и джонок скопились вместе, от планширя до планши, и от носа к носу в, казалось бы, бесконечном пространстве плавучих судов. Бухта в этом месте была почти полностью устлана лодками, что было невероятной демонстрацией человеческого единения.

Когда мы приближались, было трудно не впечатлиться. Потрясающие ряды соединенных вместе кораблей тянулись вдоль берега и в залив. На конце каждой раскачивающейся обнаженной мачты горел свет. В темноте огни были похожи на покачивающихся светлячков. Иллюзия взорвалась, когда двигатель заворчал, затем издал лязгающий звук, прежде чем замолчать. Я ждал, когда он вернется к жизни, но ничего не произошло.

Баржа начала терять ход, хотя по инерции ее хватило на долгий путь. Старый шкипер, настоящий моряк, повернул штурвал и направился к открытой воде.

Я оттолкнул его. Одной рукой я покачивал дроссель, а другой крутил колесо. Нажал кнопку стартера. Он крутил вал, но двигатель отказывался заводиться. Тяжелая, нагруженная углем баржа продолжала движение, неся нас к внешнему ряду джонок. Мы молча смотрели, как сужалась пропасть между шаландой и стоящими на якоре лодками. По рации раздался голос. «Это снова речной патруль!» - вскрикнула Уиллоу.

«Забудь об этом», - отрезал я. «Хватай наши вещи. Мы уходим. Где Мартин?

«Прямо за тобой», - сказал мне его низкий голос. Я бросил на него взгляд. Его грудь была выпячена из-за завернутых документов МВД, надежно заправленных под вязаный свитер с воротником под горло. Советский АК-47 от жертвы Уиллоу на крыше был переброшен через его плечо. Уиллоу держала штурвал, пока я держал руки в ремнях рюкзака, содержащего массу важных разведданных, которые мы получили. У Уиллоу был рюкзак с кислородными баллонами, защитными очками и дыхательными масками, которые использовались во время спуска с парашюта, который теперь казался полжизни назад.

Мы приближались к сбившимся в кучу сампанам. «Выходи по правому борту и будь готов к прыжку», - приказал я. «Я постараюсь сблизить нас. Тогда мы сядем на борт. Пройдите по палубе к самой последней лодке. Мы возьмем его на себя ".

Мои слова были прерваны пронзительным сигналом, доносившимся снизу с воды позади нас. Услышав это, капитан баржи ухмыльнулся и выплюнул несколько презрительно звучащих слов в спину Уиллоу. Она развернулась и встретила его торжествующую ухмылку. Она сказала мне. - «Этот сигнал - это речной патруль!»

"Пошли!" - рявкнул я. Уиллоу выбралась из рулевой рубки. Все мое внимание было направлено на линии стоящих на якоре лодок, но я взглянул в сторону, чтобы увидеть, что задерживает Мартина.

То, что я увидел, заставило меня отпустить колесо руля и броситься на него. Он схватил капитана баржи сзади, держа хромого человека рукой на груди. Я опоздал. Нож в свободной руке Мартина вошел глубоко в левую часть горла старого лодочника и быстро двигается по его шее.

Струя теплой пенистой крови превратилась в малиновый туман перед моими сердитыми глазами.

Без всяких эмоций Мартин уронил тело и перешагнул через него, как если бы это был мусор. Мартин ничего не сказал; он прошел мимо меня, как будто меня не было. Его губы скривились в тонкой высокомерной ухмылке, как будто он гордился своим ненужным варварским поступком. Любые мысли, которые я питал, что у Мартина хватило сил вынести испытание, через которое он прошел, были бесполезны. Разум этого человека был искажен и разрушен кошмаром, который он сотворил. Травма, связанная со смертью Фан Ван, могла стать последним ударом, который вывел его из равновесия.

Я услышал крик Уиллоу. Я обернулся. Баржа шла своим курсом. Несмотря на полный руль, я не мог повернуть нос, пока он не достиг ближайшего сампана. Послышался громкий треск дерева, когда угол баржи врезался в его борт, оставив огромную борозду. Я потерял равновесие, но удержался на ногах.

Я прыгнул из двери рубки на влажную от росы палубу из тикового дерева шестью футами ниже. Уиллоу и Мартин были на следующей лодке, прежде чем пассажиры первого судна оправились от шока от тарана и посадки на абордаж. Я бежал полным ходом, перепрыгивая с лодки на лодку. Когда я догнал Мартина, мы скользили по планширю, как на беговой дорожке. Впереди нас Уиллоу опрокинула на палубу ящик с цыплятами. Хрупкая бамбуковая клетка распахнулась, оставив за собой кучу визжащих птиц и летящих по воздуху перьев.

Из ниоткуда появилась рычащая собака и крепко вцепилась в мою правую штанину. Я полностью развернулся, пытаясь сместить животное. Центробежная сила добавляла собаке веса. Моя штанина порвалась. Собака заскользила по палубе с оторванным куском ткани в зажатых зубах, снова рассыпая истеричных цыплят.

Когда я снова двинулся в путь, Мартин опередил меня на полсампана. Наш стремительный рывок привлекал внимание плавучих вьетнамцев. Когда-то спящая атмосфера стала средоточием тревожных криков, тявканья собак, плача детей и всех возможных звуков беспокойных домашних животных. Пока все вокруг нас не ожило, я не осознавал, насколько обширный образ жизни существовал в плавучих жилищах Хайфона.

Прежде всего, было настойчивое, странное улюлюканье речного патрульного катера, который плыл рядом. Как будто скорбный звук отсчитывал время, которое у нас истекало. Именно тогда у нас заканчивались шансы, ведущие к свободе. Последней лодкой был маленький качающийся сампан. Чтобы добраться до его палубы, нам пришлось спрыгнуть вниз.

Когда я догнал, Уиллоу и Мартин возились с швартовными тросами. Разгневанный мужчина с обнаженной грудью вышел из-под обтянутых клеенкой носов, служивших укрытием на палубе. Он смотрел на Мартина и не видел, чтобы я шел. Я ударил его ошеломляющим блоком плеча, который поднял его с ног. Одна нога задела палубу в его боковом движении. Другой он зацепился за планшир, перевернув его по уши, когда он упал в залив.

Я бросился к румпелю. Рядом была ручка управления подвесным мотором Джонсона мощностью десять лошадиных сил. На этот раз я был благодарен за то, что Соединенные Штаты вылили все мыслимые виды механического оборудования на вьетнамскую мусорную корзину войны. Я дернул шнур стартера, сдвинул рычаг воздушной заслонки и снова дернул. Первые шипения перешли в плавный, бурлящий темп. Уиллоу крикнула: «Все чисто!»

Снял мотор с нейтрали и покрутил резиновую ручку. Мы уплыли. Я направился прямо. Нам предстояло пройти долгий путь за очень короткое время.

Раздражающее улюлюканье патрульного корабля теперь стало громче. Я определил его местонахождение. Это было прямо слева от нас. Его огни должны быть видны.

Когда я их искал, ослепительный луч ударил меня прямо в лицо. Я был ослеплен. Мощный прожектор пронзил тьму, его только что включенный луч поразил нас, когда он начал свой охват. Свет, широко сфокусированный и низко отражающийся от воды, освещал большую территорию, медленно осматривая залив впереди нас.

Я сосредоточился на управлении тем, что считал правильным. Уиллоу и Мартин стояли по обе стороны носа, глядя из своих кают в поисках специального поплавкового маркерного сигнала, который означал для нас жизнь или смерть.

Шумный патрульный катер направил луч прожектора на берег, чтобы просканировать скопившиеся в кучу сампаны. Оглядываясь назад, я видел людей на палубах, которые смотрели в ярком свете и указывали в нашу сторону. Свет включился и снова начал зондирование. Он летел вперед и назад по водной глади впереди нас. Именно тогда я увидел маркер. Покачивающийся поплавок был едва различим даже при хорошем освещении. Я направился к этому. Я попытался повернуть дроссель подвесного двигателя до упора.

Еще пять минут! Мы могли бы сделать это.

Я крикнул Уиллоу и Мартину. Уиллоу подошла и привязала к моему бедру зеленую бутылку для спасения. Она накинула очки мне на шею и пристегнула дыхательную маску к куртке. Она подготовилась к погружению.

Это было похоже на падение метеорита. Сияющий луч прожектора промелькнул над нами и вернулся, пригвоздив маленький сампан своим мощным, теперь уже суженным лучом. Затем началась стрельба. Звенящие пули из ручного автоматического оружия взметнули темную воду вокруг нас. Большинство не попало. Звук двуствольного ствола 20 мм. пушки был другой. Потоки трассеров плоской траектории врезались в наш корпус. С лодки полетели куски дерева. Половина планширя левого порта распалась. Изгоревшая и расколотая мачта упала, как срубленное дерево. Вся лодка содрогалась от многократных попаданий крупнокалиберных снарядов.

"Прыгай! В воду!" - крикнул я, надеясь, что меня услышат.

Уиллоу нырнула в залив. Я видел, как Мартин встал, выкрикивая вызов. Он столкнулся с атакующим патрульным катером и произвел длинную очередь. Его пули нашли прожектор, выбив его. При этом 20 мм. снаряд взорвался рядом с ним. Он бросился за борт.

Я всплыл на полпути между покачивающимся телом Мартина и маркером спуска, прикрепленным к затопленной подводной лодке. Я поплыл посмотреть, смогу ли я помочь Мартину.

Он был мертв.

Я взял его тело на буксире. Рядом плыла Уиллоу. Мы были в десяти ярдах от манящего конца жизненного пути. Ослепленный патрульный катер стоял в стороне, продолжая разгребать и раскалывать горящий, расколотый сампан.

Уиллоу нырнула первой. Я обернул ногу вокруг тела Мартина и погрузился за ней, двигаясь вниз по направляющей, пока не оказался на глубине пятнадцати или двадцати футов от поверхности. Было бы холодно и одиноко ждать, пока аварийный люк подводной лодки не откроется и Уиллоу не попадет внутрь. Я сосредоточился на том, чтобы дышать как можно более ровно. Это был единственный способ закрыть мир, угрожающий моему рассудку.

Я почувствовал движение рядом с моими невесомыми ногами. Вдруг рядом со мной возникли двое водолазов. Один забрал тело Мартина. Другой привел меня к ожидающему аварийному выходу.

Когда мы энергично пожали друг другу руки, я пролил морскую воду на форму командира Беквита цвета хаки. Неулыбчивые солдаты ВМФ в черных ботинках заполнили диспетчерскую. Присутствовала большая часть экипажа. Очень немногие из них были молоды.

Радист протиснулся к капитану подводной лодки. Сообщение, которое он передал Беквиту, было быстро прочитано и передано обратно, утвердительно кивнув. Командир наклонился ко мне. «По соображениям вашей и нашей собственной безопасности мы не можем сказать Вашингтону, что вас забрали, пока мы не выйдем в море. Значит, Белый дом не знает, что вы спасены. Понятия не имею, какой шум вы подняли наверху за последние двадцать четыре часа, но нам этого достаточно, чтобы получить указ президента об отзыве. Это сообщение аннулировало все предыдущие инструкции и приказало нам немедленно покинуть это место ».

«Вы имеете в виду, если бы мы не прибыли сегодня, вас бы не было здесь завтра?»

«Это то, что предполагалось в приказе», - ответил он. «Но мы были бы здесь. Мы не подведем генерала Мартина. Только не эти мужчины ».

"Они что-то особенное?"

"Да. Все они волонтеры. Каждый мужчина служил во Вьетнаме ».

Пара санитаров прошла на корму с носилками, на которых лежал одетый в одеяло Кейт Мартин. Они аккуратно положили его на палубу перед нами. Двое ожидающих их старших офицеров положили на одеяло развёрнутый американский флаг.

Экипаж ветеранов войны стоял с грустными лицами и молчал, склонив головы.

Я видел, как по щекам одного человека текли слезы.

Эпилог

Я припарковал машину на стоянке для туристов, посещающих особняк Ли. Дом до Гражданской войны стоит на вершине пологого склона Арлингтонского национального кладбища и выходит на юго-восток в сторону здания Пентагона и реки Потомак.

Шесть вороных лошадей тянули повозку с гробом, задрапированным флагом. Он медленно катился по Шеридан-драйв. Почетный караул, марширующий в парадной форме под бой приглушенных барабанов, и оседланный черный конь, несущий черные сапоги со шпорами, перевернутые в стременах, производили торжественное впечатление.

Мы с Уиллоу отступили. Мы стояли возле пышного дуба. Неподалёку вечный факел на могиле президента Джона Ф. Кеннеди мерцал оранжевым в сумраке пасмурного и влажного полудня. Далее по склону недавно вырытая могила была сделана менее заметной из-за покрытого вокруг нее одеяла из слишком яркой искусственной зеленой травы. По бокам стояли ряды складных металлических стульев. В них сидели высокопоставленные военные, правительственные чиновники и привилегированные представители групп ветеранов American Legion,

За официальными лицами стояли ряды обычных людей, горе которых было, вероятно, самым искренним из всех присутствующих.

Когда гробовщики взошли наверх вместе с гробом, я почувствовал, как чья-то рука коснулась моей руки. Я повернул голову. Рядом с нами стоял Дэвид Хок. Он спросил меня. - «Вы узнаете первых двух мужчин?» Я сузил глаза, чтобы сфокусировать их внимание. У мужчин по обе стороны от гроба были почти одинаковые каменные лица. Их темно-синие туники, украшенные лентами, и светло-синие брюки с пехотной полосой по внешнему шву создавали эффект клона шести сержантам почетного караула Форт-Майера. Я внимательно осмотрел лица ведущих. «Да», - ответил я. «Тот, что справа, - сержант Лейтон».

«А напротив него - сержант Уайлер, - сказал Хоук.

«Я думал, они арестованы?»

Хоук скрутил незажженную сигару деформированной формы между пальцами левой руки. «Все обвинения против них сняты, если только вы не хотите предъявить личный иск о нападении. Однако без свидетелей, может быть, это будет трудно ".

Я устал от всего этого дела. Мои мысли были тусклыми, как угрюмое небо. Путешествие на подводной лодке в Субик-Бей на Филиппинах и последующее военное воздушное путешествие с эскортом, возвращающим тело Мартина в Вашингтон, оставили меня равнодушным и меня охватило странное дурноге предчувствие. Последние три дня были тяжелыми. Нас с Уиллоу держали отдельно, в уединении и допросили. Для нас было своего рода уступкой иметь возможность наблюдать за официальными похоронами на расстоянии. Я был хорошо осведомлен о двух мужчинах, которые составляли нам постоянную охрану. Даже сейчас они стояли в пределах досягаемости пистолета.

«Похоже, погода улучшится», - нараспев произнес Хоук.

Ястреб никогда не говорит слов даром. Он только что сказал что-то важное. Я оглянулся, чтобы посмотреть ему в лицо. Один уголок его рта был выше другого. Я также увидел, что двух наших телохранителей больше нет в поле зрения.

Я спросил. - «Вы отослали наших приятелей?»

«Они больше не нужны».

«Мы никогда не нуждались в них. Мы способны позаботиться о себе ».

"Ты знаешь что я знаю это. Президент… - Хоук пожал плечами. «Ну, он чувствовал себя обязанным».

«Так почему же мы снова оказались сами по себе?»

«Новости из Ханоя. Из контакта, которого мы знаем только как Морис. Хоук приподнял другой уголок рта и с благодарностью посмотрел на Уиллоу. «Ваши следы замазаны. Бу Чен ничего не сказал. У него не было шанса. Его тело было найдено в песчаной яме примерно в миле от виллы Фу Тона. Убит людьми, заключившими его под стражу за кражу велосипеда ».

«За кражу велосипеда?» - повторила Уиллоу.

- Нет, за то, что у него на груди было шесть тысяч долларов в британских золотых фунтах. Солдаты убили и ограбили его, как только обнаружили, что он нес небольшое состояние. Так что Ханой может только подозревать, что он мог что-то знать. Они разочарованы. То, что они могут собрать, слишком фрагментарно, чтобы создать какую-либо четкую картину. Они никогда не откроют правду ».

"А документы?" - спросила Уиллоу.

"Это бесценно!" Ястреб ответил одним из своих редких проявлений энтузиазма. Он сразу сдержался. «Конечно, нам придется какое-то время держать их в секрете, но со временем их влияние будет полностью использовано. Нет нужды говорить, как очень многие люди довольны ».

Я снова посмотрел на могилу. Стрелковое отделение находилось под постоянным вниманием, получая приказы от офицера с саблей. По его команде солдаты резко подняли оружие. Наклоненные точно под углом в тридцать градусов, ружья выпустили залп.

Процедуру повторяли трижды.

Когда звук последнего залпа холостых патронов эхом разнесся с невысокого холма позади нас, в облаках над головой появилось солнце.

На короткое мгновение луч яркого золотого солнечного света наклонился вниз и остановился на флаге, закрывавшем останки Кита Мартина.

Content

Картер Ник
Азиатская западня