Картер Ник

Берлинская мишень

Ник Картер

Killmaster

Берлинская мишень

Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки.

Первая глава

Пока все шло как по маслу, но тогда начало операции - приведение ее в действие - всегда было самой простой частью. Было много самых серьезных препятствий, но они еще впереди.

Небо над Севастополем было чистым синим, а солнце, освещающее «Советскую Флориду» - южный Крым, - было теплым. Так тепло, что Ник Картер снял поношенную, потрескавшуюся кожаную куртку и перекинул через плечо.

Он пересек площадь Нахимова и вышел на Приморский бульвар, набережную. Он миновал музей, Дворовую гавань, где размещался советский Черноморский флот, и продолжил свой путь в более старый и грязный район города.

Улица Батова была не более чем переулком, ведущим от широкого бульвара к деревянной набережной и морю. Это была улица с маленькими кафе, питейными домами и бистро с дешевыми спальными комнатами наверху для часовых посетителей или путешественников с ночевкой. Улица Батова была местом, куда рабочие на отдыхе или местные рыбаки могли пойти за дешевой водкой, сытной едой и недорогим жильем. Если бы кто-то мог себе это позволить, можно было бы организовать дружеское общение вместе с комнатой.

Место называлось Серебряный дельфин, и его было легко обнаружить. Внутри это был клон любого другого места на улице; деревянный брус, который был древним до того, как Петр был царем всея Руси, несколько твердых столов и стульев и мягкие скамейки вдоль стен. Несмотря на то, что на улице было восемьдесят градусов тепла, вездесущий самовар, дымясь, стоял в углу бара.

Картер бросил сумку у стойки и забрал один из стульев. Барменом оказался старик в фартуке до колен цвета старого бетона. Он использовал грязную тряпку, чтобы обойти мусор на стойке бара, и пробормотал приветствие.

«Водка», - сказал Картер.

Остальные посетители бара были по большей части одеты как Картер. За одним из столиков за чаем сплетничали две пожилые крестьянки. Три молодые женщины были работающими девушками, зарабатывая немного больше на выходных.

Для продавщиц и мелких служащих было общеизвестно - и это было приемлемо в курортных районах - иногда подбрасывать кучу сена.

Возле окна в кресле дремал толстый старик, перед ним на столе стоял стакан холодного чая. Кот у него на коленях вытянулся и тоже заснул. Картер предположил, что они оба, не открывая глаз, могли сказать ему, сколько пуговиц у него было на рубашке.

У старика могло быть клеймо «осведомителя» на лбу.

"Водка."

«Спасиба», - ответил Картер, бросая счет на стойку. "У вас есть комнаты?"

"Сделать ... на ночь?"

«Да. Я только что прибыл утренним поездом из Харькова. Утром уезжаю в рабочий лагерь в Суча».

"Отпуск?"

Картер кивнул.

«Мне понадобится ваш проездной и удостоверение личности вашего рабочего».

Картер передал их и вернулся к трем женщинам. Он знал, что бармен этого не пропустит. Через несколько минут старик вернулся с регистрацией билетов.

Картер просмотрел это:

Возраст: 36

Место рождения: Валки

Место жительства: г. Харьков, проспект Карполова, 110

Место работы: слесарь, Народный тракторный завод, г. Харьков

Картер нацарапал внизу бланка свою подпись: «Михаил Иванович Ассалов».

При этом он упомянул бармену, какое это было долгое, сухое и одинокое путешествие.

Мужчина понимающе кивнул. "Вы желаете компании, товарищ?"

"Вы можете предоставить какую-то компанию?"

Он пожал плечами, его плечи поднялись до ушей. «Такое, знаете ли, незаконно… но я могу сообщить одной из женщин номер вашей комнаты».

«Высокая брюнетка с маленькой грудью», - сказал Картер.

«Я посмотрю, товарищ».

Женщина сидела одна за одним из столиков, попивая чай и листая журнал. Бармен подошел к ней, прошептал ей на ухо и стал ждать. Она взглянула на Картера, взвесила цену, которую могла попросить, и кивнула.

«Девушку зовут Людмила Алекмовна. Как долго вы желаете ей компании, товарищ?»

"Ночь."

«Понятно. Это будет тридцать пять рублей, и сюда входит бутылка».

Картер поморщился, но не стал придираться. Он заплатил, схватил сумку и последовал за мужчиной наверх в комнату.

«Туалет находится этажом выше, товарищ. Вы можете принимать ванну с семи до восьми часов вечера и с шести до семи часов утра». Он поставил бутылку и два стакана на стол.

Картер кивнул и поблагодарил его, и мужчина выскользнул из комнаты.

Киллмастер налил тремя пальцами белой молнии в стакан и подошел к темному окну. Он вздохнул, глядя на гавань. От Вашингтона до того места, где он сейчас стоял, были долгие три недели и семь тысяч миль.

Три недели назад, в тот же день, Дэвид Хок проинформировал его в офисе AX высоко над Дюпон-Серкл в Вашингтоне.

.

«Шесть месяцев назад мы обратились за помощью к тайному агенту по имени Питер Лимптон. Его настоящее имя - Борис Симонов, и он работал брокером по продаже высокотехнологичного оборудования высокого уровня, производимого в Соединенных Штатах».

Пока Хоук сообщал ему общие данные, Картер просматривал детали из досье этого человека.

Основной задачей Питера Лимптона было создание подставной западногерманской компании для закупки американского электронного оборудования. Он сделал это, а также разработал метод и маршрут переброски этого оборудования в Восточную Германию, а затем в Москву.

Примерно в то время, когда у него было все готово, его взорвали и повернули. Но прежде чем Лимптона можно было использовать в качестве дублера, его вызвали обратно в Москву. Причиной, по которой Москва выступила, было их внезапное решение, что Лимптон должен обзавестись женой, чтобы помочь ему.

Излишне говорить, что его жена должна была быть агентом КГБ даже лучше, чем он сам.

Но Вашингтон понял, что это совсем не так. На самом деле, как раз наоборот. Лимптона представят его «жене», и им вместе дадут отпуск на Черном море, чтобы они могли лучше узнать друг друга.

«На самом деле, Ник, - продолжил Хоук, - новая жена избавится от Лимптона всеми способами и методами, плюс контакты, которые он установил в Штатах…»

«И тогда его казнят КГБ», - закончил Картер.

Хоук кивнул. «Вот как мы это поняли. Мы сами хотим получить всю эту информацию. Вот почему мы должны вытащить его».

Лимптон и его жена из КГБ должны были провести две недели на юге Крыма на эксклюзивном VIP-курорте в районе Сочи.

Двумя днями ранее Картер поднялся на борт турецкого лайнера «Илион» под видом грузчика. Во время плавания по Черному морю в Одессу ему была предоставлена специальная часть брига.

Но Картер надел акваланг и нырнул в море в пятидесяти милях от побережья Крыма и Севастополя. Через полчаса его подобрал рыболовный траулер.

У них было все готово для него: подходящая одежда, чемодан с дополнительной одеждой, документы, удостоверяющие личность, проездной и аннулированный корешок на поезд из Харькова в Севастополь.

Траулер зашел в гавань Севастополя незадолго до рассвета. Картер оставался на нижней палубе, пока улов не был выгружен, а затем в полдень сошел на берег в составе команды.

Это был дальний траулер «Роза» из Севастополя, и он часто курсировал по всему крымскому побережью в поисках рыбы.

Картер не в последний раз использовал «Розу» и ее капитана Арлева Гильденкова.

Стук в дверь вернул его в настоящее.

"Да".

Дверь распахнулась, и она встала, положив руки на бедра, ее плечи и таз двигались во всех направлениях одновременно. Она была далеко не красивой, но хорошенькой, с поразительно бледным лицом и иссиня-черными волосами. Платье было дешевым и обтягивающим, а на голове у нее была крошечная шляпка, поставленная под дерзким углом.

"Вы хотите увидеть Людмилу, товарищ?" - сказала она слишком громко.

Картер кивнул ей с улыбкой, и она закрыла и заперла за собой дверь.

"Мы можем поговорить?" - спросил он, закатывая глаза по комнате.

Она кивнула. «Здесь только в гостиницах Интуриста ставят подслушивающие устройства».

"Сколько он тебе дал?" - спросил Картер.

«Десять рублей».

«Вор, я дал ему тридцать пять.»

«Да. Я назначил встречу с Коколевым на сегодня, в десять часов».

«До тех пор мы останемся в комнате».

«Хорошо, тогда я смогу на время избавиться от этого». Она сняла черный парик и встряхнула сияющую гриву светлых волос медового цвета.

«Извини, что опоздал. Я ждал на станции, пока не приедет поезд, в котором я должен был ехать».

"Ничего страшного." сказала она со смешком. «Я была довольна собой. Знаете, я могла бы сегодня заработать больше двухсот рублей?»

* * *

Картер выписался из комнаты под предлогом того, что решил пораньше уехать на юг.

Людмила ушла за час до него.

Неся чемодан, он дошел до площади Ушакова и встал в очередь в ожидании автобуса. Он мог видеть золотой ореол ее волос в передней части очереди. Она отказалась от дешевой одежды проститутки и теперь носила строгий темный костюм, туфли на низком каблуке и несла огромную сумку через плечо.

Теперь она выглядела такой, какой она была на самом деле: проводником Интуриста.

Это было идеальное прикрытие для ее настоящей роли курьера. Она получала документы или информацию от московских агентов по отдыху и передавала их своим английским или американским туристическим сборщикам.

Ее роль связного / проводника для Картера была опасной и далекой от ее линии, но операцию нужно было начинать в спешке.

Подошел автобус, и длинная очередь просочилась в него. Картер сидел сзади, Людмила - прямо за водителем. Когда она вышла на остановке на горе Сапун, он последовал за ней.

Ночью стало прохладно, но узкие улочки маленьких

В деревне было полно гуляющих, болтающих людей. Гора Сапун была чище и красивее Севастополя, с множеством переполненных уличных кафе и подвальных бистро.

По мере приближения к морю их окружал легкий туман. Людмила зигзагообразно меняла направление и даже дважды возвращалась назад. Картер знал, что она проверяет наличие хвоста, и пошел дальше.

Когда она наконец остановилась, он продолжил идти, пока не догнал ее.

«Это уже недалеко, просто пройдите немного по морю, а потом до того ряда домов - вот».

Картер кивнул, и они двинулись в путь.

Через пять минут они поднялись на морскую сторону длинного ряда одноэтажных домов из бетонных блоков.

«Иди туда и подожди. Лучше, чтобы его жена и дети тебя не видели».

Картер кивнул. Они не могли описать лицо посетителя, которого никогда не видели.

Он выбрался на нависшую скалу и забился среди скал. Едва он закурил, как появилась Людмила. Она присела напротив Картера, а затем огромный черноволосый мужчина заблокировал луну, прежде чем усесться на скале.

«Я Коколев».

Картер кивнул. Он не назвал этому человеку своего имени. Коколев знал, кто такой Картер; не было нужды в этом.

Он разглядывал другого мужчину в лунном свете, и ему понравилось то, что он увидел. По бокам его рта прорезаны глубокие морщинки. Его кожа, огрубевшая от воздействия солнца, ветра и дождя, была туго натянута на татарские скулы, туго натянута на впалые щеки. Под торчащими черными бровями и бледно-голубыми глазами они смотрели на Картера с равным вниманием.

«Ваша цель прибыла в Сочи позавчера».

"С женщиной?"

«Да. Они живут на даче в подворье у реки Мацеста, прямо на берегу моря. Здесь отдыхают все высшие государственные чиновники».

«Так что это очень хорошо охраняется».

Коколев кивнул. «Высокий, электрифицированный забор в трех четвертях километра вокруг, и патрулирование на пляже. Там работают двое моих кузенов, так что я знаю, в каком они доме».

"У тебя есть план?" - спросил Картер.

"Да." Коколев вынул из-под рубашки карту и расстелил ее на земле. В его руке появился фонарик и стал плясать над бумагой.

«Вы договорились, чтобы рыболовный траулер подобрал вас, верно?»

«Да», - сказал Картер и кивнул. «Все, что мне нужно знать, это то, где именно мы покидаем побережье. Тогда я могу согласовать координаты с Гильденковым. У вас есть подводные сани, которые я просил?»

«Да. Они старые, но в хорошем состоянии». Он вернулся к карте. «Рабочий комплекс здесь. Именно сюда вы и Людмила приедете завтра днем. Он упирается в комплекс правительственных чиновников - здесь».

«Судя по эскизу, это практически крепость», - прокомментировал Картер.

Коколев усмехнулся. - "Это так." "Они не хотели бы, чтобы посторонние, настоящие рабочие, забредали сюда и смотрели, как они роскошно живут. Сам комплекс огорожен, с двумя входами, каждый из которых охраняется парой часовых. Еще двое часовых действуют как передвигающийся патруль, один со стороны пляжа и один на территории комплекса ".

«Это полный план дачи?»

«Женщина, которая дала мне его, работает в Министерстве инженерии. Это точный план этажа, по которому строилось каждое здание в комплексе».

«Хитро», - прорычал Картер. «Нам придется избавиться от хотя бы одной группы охранников у одного из входов. Тогда, даже после того, как я окажусь внутри, двое охранников будут заняты не менее часа».

«Верно», - ответил Коколев. «И вот как, я думаю, это можно сделать».

Следующие двадцать минут здоровяк обдумывал план, и Картер пытался его опровергнуть.

Он не смог. Это выглядело солидно.

«Это означает, что нам понадобятся два человека, кроме тебя, плюс оружие и униформа».

«Я уже приобрела все это», - предложила Людмила.

«А двое ваших кузенов? Они будут сотрудничать?»

«Они уже неделю агитируют охрану», - ответил Коколев. «На самом деле, это было очень легко. Они очень завидуют тем, кого охраняют».

"Выглядит хорошо. Ну иди".

Коколев кивнул и улыбнулся. «У меня завтра доставка возле Сучи. Я заберу двоих мужчин и оборудование в грузовике. Вы с Людмилой поедете десятичасовым автобусом. Мы встретимся с вами завтра в десять вечера здесь. Людмила…»

«Я знаю это место».

Коколев сложил эскиз и протянул Картеру. «Тебе захочется изучить это. Сожги это утром перед отъездом».

Не говоря больше ни слова, он встал и, как кошка, направился обратно к ряду домов.

"Сюда." Людмила пробормотала Картеру, вставая. «Сегодня мы остановимся в доме брата Коколева. Он и его жена удобно уехали на несколько дней. Это на окраине села».

"Соседи…"

Мы двое любовников с севера в отпуске, и мы не решаемся вместе заселиться в отель.

Картер кивнул и схватил свой чемодан. Он последовал за ней по обрыву, затем остановился на прогулке по океану на секунду.

"Что ты думаешь?"

«Просто это очень опасная игра для всех вас, с очень маленькой наградой».

«Давайте рассмотрим это», - тихо ответила Людмила. «Кроме того, мы татары».

Она снова отошла, и Мастер Киллер последовал за ней.

Татары.

Он точно знал, что она имела в виду. При Советской власти в 1921 году была образована Татарская Крымская Автономная Республика. Они управляли собой и делали это хорошо. Но во время Второй мировой войны Крым был оккупирован немцами на три года. Это имело трагические последствия для гордых татар.

Их обвинял Сталин в сотрудничестве с нацистами. В общем, это неправда. Но для советского медведя это был хороший повод поглотить землю в конце войны и отменить самоуправление.

Семьи крымских татар были собраны и сосланы в советские республики Средней Азии. В конце концов, многие из их отпрысков, такие как Людмила и Коколевы, вернулись, только чтобы ожесточиться и разочароваться, когда они оказались гражданами третьего сорта на своей земле.

«Вот и мы», - сказала она, открывая дверь.

Коттедж не производил впечатления снаружи, а тем более внутри. Он был абсолютно голым, с провисшими деревянными полами без ковров и спартанской мебелью.

Свет от единственной угольно-масляной лампы освещал большую комнату с маленькой деревянной кроватью, столом, тремя стульями и двумя диванами, которые видели лучшие дни десятилетия назад. Кухня представляла собой крохотную пристройку, в которую можно было попасть через отверстие, выбитое в стене. В углу стояла старинная ванна, в стене проходила дренажная труба. Не было видно труб для подачи воды в ванну.

Людмила увидела его лицо, когда его взгляд бродил по комнате.

«Это очень бедные люди. Они не могут позволить себе жить так, как вы живете на Западе».

Картер мягко улыбнулся. «Запад - это еще не утопия, Людмила. Там тоже есть бедняки. Я займу один из диванов».

«В этом нет необходимости», - спокойно ответила она. «В кровати есть место для двоих».

Не дожидаясь ответа, она отправилась на поиски белья.

Картер нашел бутылку водки. Он налил себе стакан и поднес ей бутылку. Она покачала головой и вытряхнула простыню.

Он отпил крепкую жидкость и наблюдал, как она двигается вокруг кровати. У нее было длинное гибкое тело.

«Готово», - сказала она наконец и погасила лампу.

Он услышал, как ее туфли упали на пол, а затем она подошла к окну. Когда она заговорила, ее голос казался бестелесным, как будто слова не были ее собственными.

«Завтра вечером будет ясная лунная ночь».

«Возможно», - ответил Картер, сбросив свою обувь.

"Вы напуганы?"

"Да, почему?"

«Без причины», - пробормотала она, стягивая куртку. «Я просто подумала, боятся ли такие люди, как ты».

Он разделся до шорт и лег на одну сторону кровати. Она не отошла от окна, и в лунном свете он видел, как ее руки снимают одежду.

Вяло Картер гадал, стоит ли она нарочно на свету, или же она так погрузилась в свои мысли, что не понимала, что он может видеть каждое ее движение.

Наблюдая за тем, как она раздевается, он обнаружил, что его тронула и поразила обнаженная стройность ее плеч и спины. У нее была красивая спина, но теперь плечи слегка сгорбились.

«Этот человек, этот Борис Симонов ... он, должно быть, очень важен для вашего народа».

"Наверно."

Она повернулась, балансируя в луче мерцающего лунного света, на мгновение неподвижная, прежде чем двинуться к кровати. Людмила не была женщиной особой красоты, но, глядя на ее обнаженную длину, Картер чувствовал тяжелую печаль, потому что она могла так легко стать красивой.

Он не удивился, когда, когда она осторожно скользнула в кровать, она сразу же подошла к нему. Она извивалась напротив него и обвила ногой его бедра.

«Я подумала сегодня вечером на мгновение, - вздохнула она, - как было бы замечательно поехать с тобой».

"Вы не хотите?"

"Нет, не совсем."

Она молчала. Потом еще движение, пока одна из его ног не оказалась между ее бедрами. Он мог чувствовать ее влажность, а также ее мягкость.

Он притянул ее к себе. Она кончила охотно, и ее длинное гладкое тело прижалось к его еще более длинному, мускулистому торсу. Он провел рукой вверх и вниз по ее спине и слегка провел подбородком по пахнущему золотому ореолу ее волос. От нее приятно пахло, и ей стало еще лучше. Его решимость не запутаться начала ослабевать.

«Я никогда не могла уйти», - прошептала она. «Хоть я и предательница, но я русская».

"Вы считаете себя предателем?"

"Да. Хочешь заняться со мной любовью?"

"Да."

«У меня очень маленькая грудь».

«Я не заметил», - сказал он, стараясь не слышать улыбку на губах.

"Хорошо."

Ее рука скользнула сквозь пучок волос на его груди, вниз по его животу. Ее пальцы нашли тяжелый узор из рубцовой ткани и остановились.

"Что это такое?"

«То, чего у тебя никогда не будет».

Опускайтесь, пока ее пальцы не нащупывают резинку его шорт.

Это произошло так быстро, что у него буквально перехватило дыхание. Ее прикосновение было ловким, мгновенно возбудив его. Внезапно она перекатила его над собой и схватила его бедра своими напряженными бедрами.

«Вот», - прошептала она, и ее мягкость окутала его.

Вторая глава.

Поездка на автобусе длилась чуть меньше двух часов. Они оба зарегистрировались в Центре отдыха рабочих Суча чуть позже полудня. Картера в мужскую половину, Людмилу в женскую.

Картер подумал, что в этом есть доля иронии, учитывая очень страстные занятия любовью, которые они разделили прошлой ночью. Он подумал об этом, но сделал мысленную заметку, чтобы ничего не говорить. В то утро, прежде чем они по отдельности уехали на автобус, который повезет их на юг, Людмила была спокойной и деловой.

«Когда мы приедем, не делайте ничего необычного. Зарегистрируйтесь, распакуйте вещи и займитесь пляжем».

«Как вы думаете, все в порядке, если у нас будет возможность встретиться на пляже?»

Она задумалась на мгновение, а затем кивнула. «Я так думаю. В это время года, вероятно, будет довольно дикая и пьяная толпа. Никто не вспомнит, что видел нас вместе».

Холостяцкая кабинка, которую ему отвели, была запасной, но чистой и содержала все самое необходимое, и он разделял ванну только с тремя другими мужчинами. «Это не совсем« Club Med », - сухо подумал он.

Выполняя инструкции, Картер распаковал вещи и направился в столовую. Был обеденный перерыв, и у всех было такое занятие. Он получил тарелку сэндвичей и большую кружку пива и избежал кричащих детей, перебравшись в общую гостиную.

Современные диваны и стулья были сгруппированы вокруг столов из стекла и хрома под большой люстрой с маленькими яркими лампочками из прозрачного стекла. Вдоль одной стены блестящая консоль Telefunken звучала смесью грустной русской музыки, рок-н-ролла и американских поп-песен 1940-х и 1950-х годов.

Людмила сидела с двумя женщинами на одном из диванов, собирая еду с подноса для колен. Две женщины, рядом с ней, непрерывно болтали. Одна был коренастой лет пятидесяти, с резким выражением жестких глаз, блестящих из-за очков. Она сгребала еду с подноса в рот, как будто не ела с детства. Другая была высокой, с тонким, как тростник, телом, узкими чертами лица и сильно остриженными волосами.

Картер начал приближаться к ним, но предупреждающий взгляд Людмилы остановил его. Он отошел и нашел для себя столик у окна.

Когда она встала, чтобы уйти, ее губы беззвучно произнесли слова «Пляж, один час».

Картер, как хороший партийный работник, потратил полчаса на чтение пропаганды, а затем вернулся в свою кабину. Он надел плавки, надел спортивную рубашку, чтобы прикрыть покрытую шрамами верхнюю часть туловища, взял одно из махровых полотенец и отправился на пляж.

Он позагорал, пропуская еще полчаса, не ища ее. Он полагал, что она найдет его. И она это сделала.

Она шла по пляжу в постоянном флирте. И ей было с чем флиртовать в этом процессе.

На ней была алая ткань, обмотанная вокруг ее головы, по моде тюрбан, и алый вязаный топ, настолько облегающий, что каждый намек на изгиб на ее гладкой фигуре был показан с максимальным эффектом. Свитер был с высоким воротом, а рукава заканчивались чуть выше локтей. У нее были тонкие, смуглые руки, руки изящной формы, покрытые алым лаком для ногтей. Нижняя часть купальника едва закрывала самое необходимое, оставляя ее длинные, сужающиеся ноги, красиво обнаженными, чтобы можно было любоваться.

Это был хороший трюк. Примерно через каждые двадцать ярдов одинокий мужчина подходил, чтобы пройти с ней несколько футов. Ни один из них не привлек ее внимание, но Картер мог сделать то же самое, когда она попала в его пространство.

"Могу я купить вам выпить, товарищ?"

«Нет, товарищ, но я бы хотела сигарету», - сказала она с трепещущими ресницами и блестящими губами.

Он вытряхнул одну из рюкзака, и они оба положили ладони на спичку у ее губ.

«Мы идем рано», - прошептала она.

"Почему?"

«Один из людей Коколева прислал мне сообщение. В полночь они выезжают с дачи. Заказали машину.

«Тогда у женщины есть информация, которую она хочет».

"Это ж мне так кажется. Восемь часов, там же "

«Коколев узнал, кто эта женщина?»

«Да. Имя мне не знакомо… это Анна Пальмиткова». Ее глаза метнулись достаточно долго, чтобы увидеть испуганное, а затем мрачное выражение лица Картера. "Ты знаешь ее?"

"Да, я знаю ее."

«Восемь часов», - сказала Людмила и ушла, не задумываясь о его внезапной смене настроения.

Картер плюхнулся на полотенце и заслонил глаза от солнца темными очками и предплечьем.

Ах да, он знал Анну Пальмиткову. Она была хороша, очень хороша, специалист по Германии. Она несколько раз укрывалась в Берлине. В один из таких случаев Картер выступил против нее и ее агента-любовника.

Картер убил ее любовника, но не Анну Пальмиткову. Фактически, зазубренный лиловый шрам, тянувшийся от груди до правого бедра, был подарком Анны ему в то время в Берлине.

Нет, он никогда не забудет Анну Пальмиткову.

Легкая улыбка изогнула его губы, когда он расслабился и позволил солнцу согреть его.

Вечер обещал быть интересным и увлекательным.

Они вытащили велосипеды из оздоровительного бассейна с разницей в пятнадцать минут и покинули лагерь в разных направлениях. Ровно в семь они снова встретились в нескольких милях от пляжа.

"Кто поедет первый?"

«Нет, я неуверен», - прорычал Картер.

«Очень хорошо. Я буду вести».

Людмила направилась к переулку, который шел вдоль пляжа между песком и скалами. Еще две мили, и она остановилась. Они спрятали велосипеды среди скал и начали подниматься. На полпути она проскользнула в вход в пещеру, которую Картер пропустил бы, будь он один.

"Вернись сюда!" раздался гортанный голос.

Картер двинулся за ней, а потом его рука схватила его. Его втащили в низкую каменную комнату, похожую на камеру, и зажгли свечу.

«Поздравляю, вы прибыли», - сказал Коколев, пытаясь проявить первую каплю юмора, которую Картер увидел в свидетельстве этого человека.

"Где мы?" - спросил Картер.

«В трех километрах к западу от огневой линии, и нам придется проплыть как минимум два километра в сторону моря, чтобы избежать сетей безопасности. Вот!»

Перед тем, как надеть гидрокостюм. Картер передал свои документы Людмиле. Она меняла фотографии, а сам Коколев на втором велосипеде возвращался к рабочему подворью и заночевал там с Михаилом Ассаловым.

Коколев уже надел свой гидрокостюм, тот, который, очевидно, должен был надеть Борис Симонов. У него был 9-мм пистолет Макарова ПМ с глушителем в водонепроницаемой клеенчатой кобуре, привязанной к нему.

Он передал его близнеца Картеру.

"Ваши двое мужчин установлены?"

Коколев кивнул. «Вечеринка в караульном помещении уже началась. Как только успокоительное подействует, двое моих людей в форме станут передвижным патрулем из двух человек».

"Как они вошли?"

«Сегодня днем в мусоровозе. Поехали».

Коколев погасил свечу и двинулся в ночь, Картер следовал за ним, а Людмила замыкала . У входа в пещеру она схватила его за локоть. Он повернулся, и она подошла к нему.

Поцелуй вызывал искреннюю теплоту, а не страсть. Тоже коротко и по делу.

«До свидания», - пробормотала она и отошла, чтобы взобраться на выступ скалы.

Картер смотрел на нее, пока она не ушла. «Она настоящая леди», - подумал он и двинулся к пляжу.

«Идем сюда», - прошептал Коколев.

Картер натянул ласты, поправил маску и соскользнул в воду прямо за мужчиной.

Они плыли прямо, казалось, целую вечность, прежде чем Коколев свернул налево. Затем они плыли параллельно берегу еще пятнадцать минут, пока человек не приказал остановиться.

"Мы ждем здесь!"

Они ходили по воде еще пятнадцать минут, а затем крошечная вспышка фонарика на берегу сообщила им, что их собственная группа передвижных охранников уже на месте.

Когда они начали плыть к берегу. Картер был благодарен за то, что они выбрали этот план. Под водой, где они плавали, лежала каменная насыпь, создавая спокойное зеркало в заливе.

Один недружелюбный мужчина на пляже с АК-47 мог заметить их всплытие с приличного расстояния. Добавьте к этому тридцать ярдов чистого белого, залитого лунным светом песка на берегу, и они погибнут.

Лунный свет, пронзающий прозрачную воду, создавал вокруг них жуткую зловещую ауру, когда они выползали на песок.

Они побежали по пляжу, еще раз благодарные за то, что в их сторону не нацелились автоматы АК. У невысокой каменной стены они практически врезались в человека в форме, развалившегося у камня с винтовкой на плече.

«Это прекрасная ночь», - проворчал он.

"Они все еще там?" - спросил Коколев.

Мужчина кивнул. «Женщина на даче. Мужчина ушел в здание администрации, полагаю, подписать бланки отъезда».

Картер снял ласты с ног, расстегнул кобуру и перепрыгнул через стену. При этом он краем глаза увидел, что Коколев уже вылезает из гидрокостюма, а человек в форме движется по берегу.

на обычном пути охранников.

Низко наклоняясь. Картер прошел по ширине двух пляжных домиков и спустился в задний сад единственного дома, где горели огни.

Воздух был сладок цветущими цветами и кишел насекомыми. Единственным звуком, пока он пробирался через кусты и низкие цитрусовые деревья, было радио, которое воспроизводило что-то сентиментальное из одной из соседних комнат.

Он направился в том же направлении и осторожно поднял глаза через подоконник.

Он как раз успел. Это была спальня на даче, и Анна как раз выходила из ванной, совершенно голая. Он наблюдал, как она натянула прозрачные трусики и закинула свою пышную грудь кружевным бюстгальтером, который был очень непролетарским.

Поверх него был обтягивающий свитер и узкая юбка - наряд, от которого волосы на затылке и внутренней стороне бедер должны были встряхнуть.

Это не так.

От этого шрам на груди чесался и болел.

Он осмотрел комнату. На кровати лежал открытый наполовину чемодан. У двери стояли два закрытых ящика. Он не видел телефона и не было никаких следов оружия.

Анна взялась за свои темные волосы, а Картер обошел весь дом. Он вернулся к раздвижным стеклянным дверям, ведущим из сада в большую гостиную.

Комната и ее убранство были примерно так же отличались от лачуги, в которой он и Людмила ночевали, как Вашингтон от Москвы.

Партийная элита и ее покровители не страдали от бедности.

Комната сделана хорошо, в мягких тонах, мебель современная и дорогая. Хромированные принты и старинные гобелены каким-то образом гармонировали на стенах. Копии были картинами французских импрессионистов и, как ни странно, в основном были обнаженными ренуарами.

Раздвижные двери легко открылись, и он вошел в комнату. Наконец он нашел телефон и перерезал шнур. Когда домофон на стене заклинило, он перешел к хорошо укомплектованному переносному бару.

«Это было глупо», - подумал он, но что-то глубоко внутри него заставило его захотеть справиться с этим таким образом.

Он налил водку в стакан, вынул Макарова из кобуры и сел ждать.

Это было недолго. Она проскользнула в комнату, все еще расчесывая волосы, и резко задохнулась от неожиданности в шести футах от того места, где он сидел.

Спереди она была еще красивее и привлекательнее, чем сзади. А вблизи обтягивающая одежда мало что оставляла для воображения.

«Ты! Как…?»

«Добрый вечер, Анна», - сказал Картер, приветствуя длинным носом глушителя Макарова.

Это сильно ударило ее, но ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы восстановить самообладание.

«Она была крутым агентом», - подумал он, когда она отбросила волосы с лица и сразу увидела пистолет и гидрокостюм. Твердые темные глаза наконец остановились на его. Они содержали вызов, и он ответил на него.

"Подводная лодка?" - прорычала она.

«В Черном море? Конечно, нет. Это опасная территория. Это было бы слишком опасно. Но я действительно появилась из моря, как нимфа».

Она начала поворачиваться в спальню, ее сильные бедра неуклонно двигались, пышно просматриваясь под юбкой. Они остановились, когда Картер ударил пулей в дверной косяк в двух дюймах от ее плеча.

Если она и была расстроена, когда повернулась к нему лицом, она не показала этого. Но ее разум явно работал, и ее взгляд метался от Картера к стеклянной двери.

«Давай, - сказал он. «Но я бы не советовал. Твоей охраны здесь нет».

Она пожала плечами и подошла к бару. «Я должена была убедиться, что ты мертв в Берлине».

«Да, ты должна была».

«Вы умный, опасный и находчивый человек».

"Да."

Она налила себе выпить и прошла мимо него к дивану напротив. Она поджала под себя длинные ноги, как кошка. Когда она снова заговорила, она тоже промурлыкала.

«Вы пришли за Борисом».

Картер кивнул. «Зачем проходить все это, чтобы получить то, что он знает? Почему бы просто не использовать иглу?»

«Две причины, - ответила она скучающим голосом, - и вы должны знать их обе. Мы регулярно, ежедневно принимаем противоядия для борьбы с химическими веществами правды… вашими. К сожалению, они также противоречат нашим собственным лекарствам. госпитализировать Бориса, пока не подействуют химические вещества ".

"А вторая причина?"

«Мы не были уверены, что он обратился». Она отпила свой напиток и улыбнулась. Улыбка была далеко не теплой и дружелюбной, но она произвела фантастические вещи на ее прекрасное лицо. "Сейчас мы."

«Туше», - ответил Картер, сам улыбаясь.

«Борис - бесхребетный болван, но он хорошо работает на Западе. У него также есть способность создавать организации».

«Организация, о которой вы теперь полностью осведомлены».

«Возможно». Ее глаза поднялись, отражая его собственную пустую холодность. «Тебе как-то удалось попасть сюда, но ты никогда не выберешься, особенно вы двое. И, кроме того, я не уверена, что Борис пойдет с вами… сейчас».

«Я думаю, что так и будет. Ты очень красивая, Анна, но недостаточно красива, чтобы за него умереть».

Дверь открылась, захлопнулась, и Борис Симонов вышел из ниши и вошел в комнату.

Он был высоким и худощавым, со слабым подбородком. Его серо-голубые глаза расширились от шока, когда он увидел перед собой эту картину.

"ЧТО…"

«Привет, Борис. Или я полагаю, что должен называть тебя Питером, раз уж я пришел, чтобы тебя вытащить».

"Как ты…"

Анна соскользнула с дивана и скользнула к нему. Она властно обняла одну из его рук.

«Его зовут Николас Картер», - сказала она. «Это американская команда убийц, состоящая из одного человека, и он, вероятно, пришел убить вас».

Симонов побледнел еще больше и перевел взгляд с Картера на женщину и обратно.

«Позвольте мне сказать вам прямо, Борис», - прорычал Картер, вставая на ноги и проверяя, нацелено ли дуло «Макарова» исключительно на женщину. «Они узнали, что мы перевербовали вас. Вот почему вам перезвонили. Эта« жена », которую вы должны были приобрести, была предназначена только для того, чтобы получить то, что у вас в голове, чтобы другой агент глубокого прикрытия мог войти и занять то место, которое вы оставили. "

"Нелепо!" - сказала Анна и потянула сильнее, пытаясь удержать его.

Это не сработало. Симонов уже пятился от нее, его лицо было белым, а тело дрожало от страха.

«Это правда, Борис. Анна должна была получить от тебя все, что могла, а потом ты возвращался в Москву. Куда ты направлялся, когда уходил сегодня вечером, Борис?»

«Москва», - пробормотал он.

«А оттуда в лучшем случае был ГУЛАГ. В худшем…» Картер пожал плечами, предоставив Симонову восполнить неизбежное.

"Это правда, не так ли?" - сказал испуганный мужчина, глядя на женщину, с которой, вероятно, занимался любовью последние две ночи. "Не так ли?"

Анна знала, что ее разоблачили. Киллмастер видел это в ее глазах.

Картер ошибочно подумал, что она пойдет за ним. Анна была слишком опытным агентом. Вместо Картера она пошла за Симоновым. Если бы русские не смогли сохранить то, чего он добился на Западе, то и у американцев этого не было бы.

Она была похожа на пантеру, быстрая и резкая. В мгновение ока она натянула узкий цепной ремень с талии на шею Симонова. Ее руки были натренированы и искусны в убийстве.

Симонов загораживал ее, и Картер не мог попасть в цель, не попав в него. Ремень превратился в гарроту, а ее колено в пояснице выполняло остальную работу.

У Картера были всего несколько секунд, и он их использовал.

Было бесполезно пытаться обойти ее. Куда бы Киллмастер ни подходил, она поворачивала тело Симонова, чтобы остановить его.

Наконец он сдался и врезался в них обоих. Его плечо ударило Симонова в живот, отгоняя от него и швыряя Анну в стену.

Длинный ствол «Макарова», ударивший одно из ее запястий, ослабил ремень настолько, что позволил пальцам Картера попасть между ним и шеей мужчины.

Когда Картер вытащил его, Симонов упал на пол, задыхаясь. Анна мгновенно оправилась, хотя было очевидно, что ее правое запястье сломано. Сжав пальцы левой руки, она потянулась к горлу Картера.

Он едва избежал смертельного удара по горлу, повернувшись и приняв удар по уху. В нем зазвонили колокола, и он пошатнулся, но ему удалось продолжить вращение и врезаться коленом в ее живот.

Когда она согнулась пополам, он прижал длинноствольный глушитель к ее затылку.

Едва она рухнула на пол, как Картер оказался на ней, кончик «Макарова» уткнулся носом прямо за ее левым ухом.

Он только сжимал, когда Симонов накренился и потащил Картера за руку. Мощный пистолет выстрелил, но пуля безвредно вонзилась в ковер.

"Будь ты проклят!" - прошипел Картер, отталкивая мужчину через комнату плечом в живот Симонова.

"Нет!" Симонов ахнул, схватившись обеими руками за живот и с таким видом, как будто все, чего он хотел на свете, было вырвать. "Нет, не убивайте ее!"

"Почему бы и нет!" Картер переместил «Макаров» обратно к черепу женщины.

"Нет!" - крикнул Борис самым громким голосом, который он мог собрать, и снова пошатнулся к Мастеру убийств.

«Ты проклятый дурак! Однажды она чуть не убила меня, и она бы убила тебя в течение следующих трех или четырех дней!»

«Нет ... пожалуйста. Я пойду с тобой, сделай все, что твои люди хотят от меня, но не убивай ее ...»

Картер посмотрел на боль в искаженном лице мужчины, затем на красивую женщину на полу.

Очевидно, Борис Симонов был нормальным человеком, подверженным эмоциям и страстям нормального человека.

"Что ты ей сказал?"

"Клянусь, ничего важного!" - ответил Симонов. «Клянусь! Я догадался, что они делали. Я сказал ей, что все записал в отчет, и что это было в моей московской квартире. Вот почему мы уезжали сегодня вечером. Это была моя страховка».

"Что вы собирались делать, когда приедете в Москву?"

Его глаза упали. "Я еще не понял этого".

«Личности», - прорычал Картер. «Если ты лжешь, Симонов, ты знаешь, что от тебя мало пользы для нас. Если она узнает то, что ты знаешь, мы вернем тебя им».

«Она не знает, клянусь! Она немного знает, да. Кусочки и отрывки, которые я сказал ей, чтобы она привела ее, завоевала ее доверие… но только несколько вещей. Не убивай ее, Картер, пожалуйста».

Бедный дурак. Картер подумал, но поднял женщину на ноги. Затем он просунул руку под ее красивую задницу, поднял ее высоко в воздух и направился в спальню.

"Что ... что ты делаешь?"

«Я должен с ней что-то сделать - я не могу просто оставить ее здесь лежать. Она скоро очнется. Симонов…»

"Да?"

«Возвращайся в офис администрации. Объясни, что ты и она передумали. Понятно?»

«Да… да».

«Пусть они изменят заказ вашей машины на семь утра. Пусть они соответственно изменят ваше бронирование до Москвы. Понятно?»

"Да."

«Когда вернешься, даже не заходи сюда. Иди на пляж, через стену. Там человек в гидрокостюме. Надень его и будь готов идти, когда я приеду».

"Я сделаю это."

"Вы бы лучше это сделали."

Симонов направился к двери, затем остановился и повернулся. «Картер…»

"Да уж?"

"Ты обещаешь?"

"Я обещаю."

"Как джентльмен?"

«Послушай, Борис. Я далек от того, чтобы быть гребаным джентльменом, но ты даешь слово, и она будет жива, когда я уйду отсюда».

Русский выскочил за дверь, а Картер продолжил путь в спальню. Он бесцеремонно бросил Анну на кровать и стал искать в открытом чемодане трусики. К тому времени, когда ее глаза начали мигать, и она просыпалась, ее руки и ноги были надежно привязаны к балдахину.

Она простонала. - "Ублюдок, ты сломал мне шею!"

«Тебе повезло, вот и все», - сказал Картер.

Очередь русских проклятий, которых даже Картер не знал, вырвалась из ее рта, когда он снова порылся в сумке.

«Тебе лучше убить меня, ублюдок, потому что, если мы когда-нибудь снова встретимся, я убью тебя… и как можно медленнее».

"Ты что-то знаешь?" - сказал он, останавливаясь в поисках. «Я тебе верю. Единственная причина, по которой я не вставлю тебе иглу в руку, - это сделать Симонова счастливым».

Она начала выкрикивать ему еще одну серию ругательств, но она резко оборвалась, когда Картер скатал трусики в клубок и засунул их ей в рот.

Используя шарф из сумки, он заткнул ей кляп, а затем остановился, глядя на нее. «Оставайся здесь. Анна. Не приезжай снова на Запад. Если ты это сделаешь, я выслежу тебя, как гадюку».

Ее глаза сверкнули чистой ненавистью в ответ, когда Картер обошел комнату, закрыв шторы и выключив свет. Он сделал то же самое в гостиной, а затем вышел в сад.

Коколев ждал с Симоновым и двумя фальшивыми русскими охранниками. Оба они уже сняли форму и свои винтовки для плавания. Симонов надел гидрокостюм.

"Хорошо, поехали!"

«Картер, - пробормотал Симонов, - она…»

«Она жива», - прорычал Картер. «Но ее не будет в живых, если я когда-нибудь увижу ее снова».

Все четверо соскользнули в воду. Они повторили заплыв, который Картер и Коколев совершили ранее.

Людмила ждала. Она притащила сани на пляж.

Перед самым отталкиванием Картер повернулся к Коколеву. «Если вы, или она… или кто-нибудь из вас когда-нибудь захочет уйти…»

Коколев прервал его, подняв руку. «Мы не будем уходить».

Киллмастер понимающе кивнул. Он пожал руку здоровяку и взглянул на Людмилу. «Удачи», - мягко сказал он. Потом обратился к русскому. "Давай, Борис!"

Через два часа они бросили сани и перебрались через поручни «Розы».

Третья глава

Красивые, обычно мягкие черты лица Лизы Беррингтон были выражены в жестких линиях, когда она управляла маленьким спортивным автомобилем через Ки-Бридж из Арлингтона. Пройдя через мост, она повернула направо, на шоссе Уайтхерст и свернула на Висконсин-авеню в центр Джорджтауна.

Ее темно-русые волосы блестели на солнце, когда ветер развевал ими ее плечи. Ее голубые глаза и тонкие черты лица сосредоточились на движущихся вокруг нее автомобилях. но внимательный наблюдатель заметил бы, что ее мысли были заняты не только вождением.

Лиза была прекрасна в утонченном, классическом стиле. Она происходила из старинной аристократической семьи Вирджиния, и в ней не было ничего грубого, хотя, что бы она ни носила, ее фигура кружила головы dctv, куда бы она ни пошла.

Теперь она одета просто в мятно-зеленый свитер, а на шее был повязан темно-синий шарф.

Вряд ли она выбрала бы такой наряд в тот день, но она спешила покинуть свою квартиру, когда Джинджер Бейтман согласилась с ней встретиться.

Джинджер была не совсем старым другом, но, поскольку Лиза была связана с парой работ, связанных с AX, она довольно хорошо знала главу секретаря этого агентства и его правую руку.

Лиза надеялась, что достаточно хорошо знает Джинджер. Она поняла, что просьба, которую она собиралась сделать к этой женщине, была довольно странной.

Она точно управляла мощным маленьким спортивным автомобилем, водила агрессивно и со знанием дела, правая рука на переключении, длинные ноги ловко перебирали газ, тормоза и сцепление.

На подъездной дорожке к популярному Джорджтаунскому ресторану «Пьер» она оставила мотор включенным и отдала парковщику. Машина с ревом выехала на парковку, когда Лиза вошла в здание.

"Столик на одного, мадемуазель?"

«Нет, я встречаюсь с кем-то… мисс Бейтман».

«Ах, да. Именно сюда».

Внутренний декор представлял собой приятную смесь дорогой кожи, высоких потолков и окон, элегантных драпировок и большого количества зелени.

Метрдотель провел ее к столу на двоих в одной из небольших столовых. Они были на полпути, когда Лиза любовалась блестящими черными волосами Джинджер Бейтман и высокой фигурой.

Женщина подняла глаза и улыбнулась. Лиза улыбнулась в ответ, усаживаясь на стул напротив.

"Приятно видеть вас снова."

«Спасибо», - ответила Лиза. "Это было долго."

"Мадемуазель захочет выпить?"

«Один из них будет в порядке», - сказала Лиза, кивая на смесь, сидящую перед Джинджер.

Метрдотель ускользнул, а Джинджер наклонилась вперед, понизив голос. "Как Лэнгли?"

«Без изменений. Меня повысили. Теперь я курьер».

«Поздравляю».

Ни одна из женщин не озвучила то, о чем говорили их глаза. AX дважды занимал Лизу у ЦРУ для выполнения сложных миссий. Во второй раз ее чуть не убили. Впоследствии, когда ее вернули в Компанию, ее повысили до статуса полевого агента.

Было больно, но Лиза приняла это. Ее начальство опасалось, что она потеряла самообладание. Лиза боялась того же, поэтому приняла «белую» работу и письменный стол.

Работа курьером была для нее большим шагом назад.

Подошла выпивка, и две женщины отсалютовали друг другу бокалами.

«Должна сказать, я была немного удивлена, когда услышала твой звонок», - сказала Джинджер, изучая другую женщину через край своего стакана.

«Да, полагаю, ты была удивлена. Мне нужна услуга, Джинджер… большая».

«Я буду делать то, что смогу».

«Мне нужно связаться с Ником Картером».

Лицо Бейтмана окаменело. Ее суровые глаза перестали упоминать о главном агенте AXE.

«Предлагаю пообедать, а затем прокатиться по красивому Джорджтауну».

Лиза кивнула. «Это может быть хорошей идеей».

«Может, закажем?» Название французское, но у них есть чудесные немецкие блюда, - сказала Джинджер, снова улыбаясь.

Они оба заказали котлету из телятины в панировке, посыпанную яичницей и поданную со свежими овощами. Джинджер упомянула вино, но Лиза возразила, предложив вместо этого Перье.

Они ели не спеша, переходя к трапезе, небрежно болтая о растущих расходах на жизнь в столице страны и нелепости последних модных тенденций, ориентированных на молодежь.

Джинджер видела, что ее собеседница за завтраком нервничает с каждой минутой. Она передала десерт и потребовала чек.

«Позвольте мне…» запротестовала Лиза.

«Нет, я поставлю это на счет», - ответила Джинджер, махнув рукой. «В конце концов, похоже, что мы собираемся обсудить дело».

Она заплатила по чеку, и они прошли через парадную дверь.

"Что ты ведешь?"

«Альфа», - ответила Лиза. «Кабриолет».

«Мы возьмем мою. Я поеду… ты говоришь куда».

Джинджер передала дежурному свой автомобильный чек, и через пять минут они выехали со стоянки и направились на север, мимо Военно-морской обсерватории, в сторону Чеви-Чейза.

"Ник в Штатах?"

«Вы знаете, я не могу вам этого сказать».

«У меня есть его домашний номер. Я звонила ему всю ночь и сегодня утром. Ответа не было».

Джинджер знала, что Картер и эта женщина работали вместе. Один взгляд на лицо и фигуру Лизы Беррингтон подсказал ей, почему у нее был номер квартиры Картера в Джорджтауне.

«Его сейчас нет в деревне, Лиза. Ты знаешь, это все, что я могу тебе сказать, пока ты не расскажешь мне больше».

«Я знаю», - вздохнула Лиза. "Вы знаете мою сестру. Делейн?"

Джинджер усмехнулась. «Я знаю о ней. Я видел ее фотографию в газете несколько сотен раз. Я не вращаюсь по этим кругам».

«Но вы знаете ее мужа, Стефана Конвея».

«Да, я знаю о нем».

Лиза улыбнулась и встретилась глазами с Джинджер. "Файл?"

Джинджер кивнула. Больше говорить не о чем. У ЦРУ и ФБР были обширные досье на Стефана Конвея. AX также хранил копию этих файлов как

само собой разумеющееся.

Стефан Конвей был настоящим мужчиной или персонажем, в зависимости от того, с какой стороны от него стоял человек.

В шестидесятых он был юным компьютерным гением и студенческим активистом. В конце концов он потерял бунтарский характер, отказался от либеральной активности и основал небольшую компанию по производству компьютерной электроники Protec, которая росла и росла, пока Конвей не стал богатым человеком даже по стандартам Кремниевой долины.

Но для него этого было недостаточно. Обладая властью и богатством, которые пришли с его браком с Делейн Беррингтон, он добился огромных государственных контрактов ... и получил их. Он начал скупать небольшие компании и сливаться с более крупными по всему миру, всегда сохраняя за собой контрольный пакет.

К началу 1980-х годов компания была безоговорочным лидером в своей области и главным поставщиком для правительства электронных радаров и систем наведения ракет.

Это знание современных технологий в сочетании с его богатством, его деловыми интересами во всем мире и огромным влиянием его вашингтонских контактов недавно вытолкнуло Стефана Конвея на политическую арену.

То, что он будет баллотироваться в Сенат на предстоящих выборах, было необъявленным фактом.

«Вчера вечером мне позвонила Делейн из Западного Берлина».

"Да?"

«Это сводит меня с ума», - выпалила Лиза.

"Как же так?"

«На самом деле две причины. Во-первых, сам Стефан. Как вы, вероятно, знаете, наши родители оставили нас обоих очень обеспеченными. Я всегда думала, что Стефан женился на Делейн исключительно из-за нашей фамилии, связей и ее богатства».

"А теперь брак портится?" - сухо спросила Джинджер.

«Я думаю, что это было неприятно с самого начала, и Делейн только что осознала это. Она не только говорила по телефону очень тихо, но и казалась испуганной… окаменевшей».

Джинджер выехала на одну из узких затененных деревьями улиц Чеви-Чейза, проехала еще полквартала и остановилась у тротуара.

"Боюсь?" - спросила она, когда заглушила двигатель.

"Да очень."

«Ненавижу это говорить, Лиза, но почему Ник? Я имею в виду, что его едва ли научили разбираться в бытовых ссорах».

«Я знаю это», - ответила Лиза, ее лицо слегка покраснело. «Есть еще кое-что. Делейн намекнул, что появились друзья из прошлого Стефана. Это произошло несколько недель назад в Калифорнии. Произошла ужасная драка, и когда Делейн подошла к нему по этому поводу, он назвал их« шантажирующими ублюдками »и сказал, что он сказал им идти к черту ».

"Но это еще не конец?"

«Нет», - ответила Лиза. "По крайней мере. Делейн так не думает. Стефан нервничал все больше и больше. И он начал запираться в своем кабинете поздно вечером и делать всякие странные телефонные звонки. И когда они начали этот тур по Европе с выступлениями, он нанял четырех телохранителей ".

"Агитационный тур?"

«Да, он едет в пять стран для Госдепартамента. Он выступает на митингах, пытаясь убедить их в мудрости и безопасности ракет НАТО».

«Понятно», - вздохнула Джинджер. «Уже одно это даст ему повод нанять телохранителей».

«Да, я полагаю, что так и будет. Но последнее, что сказала Делейн, меня потрясло. Вчера вечером, незадолго до ее телефонного звонка, они были на званом ужине с группой немецких сановников, и Делейн подслушала, как Стивен рассказал двум высокопоставленным лицам. Немецкие официальные лица заявили, что они были уверены в заговоре с целью его убийства ".

Это спасло Джинджер от неуверенности. «Ну, это проливает другой свет на этот вопрос. Но Ник…?»

«Я не хотел идти ни к кому в компании. Я боялся, что они сочтут меня сумасшедшей, тем более, что у Стефана и Делэйна действительно есть домашние проблемы. Кроме того, я знаю Ника лично, и я знаю, на что он способен. Черт возьми, Джинджер, если бы ты просто поговорила со своим боссом ... "

Джинджер нахмурилась и задумчиво поджала губы. У нее была довольно хорошая идея, что Дэвид Хок будет либо смеяться до боли, либо взорвется от гнева при мысли о том, что его главный оперативник побежит, чтобы уладить внутренние проблемы будущего сенатора.

С другой стороны, если Стефана Конвея шантажировали и ему угрожали, это могло стать серьезной бомбой для безопасности.

Надо было подумать и о самой Лизе. Она была очень умной женщиной, знакомой с реалиями шпионской игры, обычно уравновешенной и рациональной, определенно не склонной к истерии. Теперь ее нервы явно истерзаны, и она, по-видимому, твердо верила, что все, чего боялась ее сестра, имело под собой основания. Если она была так потрясена, это требовало по крайней мере беглого расследования.

«Вот что я тебе скажу, Лиза. Я не могу обещать многого, но сделаю все, что могу».

"Когда?"

"Это первое, что я сделаю с утра."

"Разве ты не можешь поговорить с ним сегодня днем или вечером?"

«Сегодня воскресенье, и я не уверена, что он вообще в городе», - ответила Джинджер.

И, подумала она, даже если он был - и согласился позволить Картеру помочь - где был N3?

Он доставил Бориса Симонова в Стамбул, и последнее, о чем Джинджер слышала, это то, что они готовили фальшивые документы, чтобы отправить его в Англию или Париж на иную работу.

«Я обещала Делэйн, что первым самолетом вылечу во Франкфурт, а затем в Берлин. Я уезжаю сегодня вечером. Если бы я могла, я хотел бы кое-что узнать перед отъездом».

Джинджер пожала плечами и завела машину. «Как я сказала, я сделаю все, что смогу».

Она поехала на Коннектикут-авеню и повернула на юг. Через несколько минут они вышли из округа Монтгомери и вошли в округ Колумбия.

Джинджер остановила машину, когда заметила угловую телефонную будку.

"Подожди."

Лиза нервно закусила губу и потревожила маленькую сумочку на коленях, сосредоточившись на лице Джинджер через прозрачные стенки будки.

Телефонный звонок, казалось, длился целую вечность.

Когда, наконец, Джинджер вернулась, Лиза почувствовала, как по ее спине струится пот, отчего свитер прилипает к коже.

«Тебе повезло. Он увидит тебя. Но кроме этого, кто знает?»

«Я буду убеждать», - вздохнула Лиза.

* * *

Она очень тщательно приготовила его напиток, а когда закончила, встала лицом к нему у стойки бара. Было что-то особенное в том, как она смотрела на него. Ее глаза потускнели и стали дымными из-за длинных ресниц, а от ее полной груди у него перехватило горло, когда она лениво вздохнула.

"Ты боишься".

"Не так ли?" он ответил.

«Теперь уже слишком поздно для страха, моя дорогая».

Она подошла к нему через комнату, свободной рукой заправляя блузку под юбку, натягивая ее на пышных изгибах.

"Можно мне сигарету?" - спросила она, протягивая ему напиток.

Он протянул пачку, и она вырвала из нее сигарету длинными пальцами с малиновым кончиком. Она просунула наконечник фильтра между такими же красными губами и наклонилась к пламени.

Передняя часть ее блузки распахнулась, и его взгляд скользнул в глубокую тьму между ее грудями.

Его губа задрожала, а во рту пересохло.

«Он готов», - сказала она, глядя на него смелыми оценивающими глазами. «Половина денег доставлена. Вторую половину я уже устроил. У него есть оборудование. Поверь мне, дорогой, скоро оно закончится».

Она подняла его на ноги. Она стояла так близко, что он чувствовал легкое прикосновение ее грудей к своей груди и жар ее дыхания на своей шее.

«Ты дрожишь, дорогой».

Он был, и он знал это. Но теперь он не знал, было ли это из-за страха перед тем, что они собирались сделать, или из-за близости ее тела.

«Пойдем, милый… в спальню».

Она потянула его за руку, и он последовал за ней, как робот. Когда он подошел к кровати, туман желания на мгновение покинул его мозг.

«Я не должен… они будут ждать…»

«Дорогая, послезавтра будет время… это может быть наш последний раз надолго».

Она медленно расстегнула блузку и обнажила под ней тело. Затем она ловко расстегнула молнию на юбке и пожала плечами, одежда упала у ее ног.

«Боже, - выдохнул он, - ты такая красивая».

Ее груди были тяжелыми, но твердыми и высокими, кремово-белыми, с коралловыми кончиками, сверкающими, как маяки желания. Ее плечи были крепкими и широкими, но они могли превратиться в топленое масло, когда нужный мужчина обнял их. Ее ребра возбуждающе касались безупречной кожи под грудью, указывая стрелами на ее пупок и ниже.

«Завтра», - простонал он, снимая одежду со своего тела. «Завтра все будет кончено».

Она снова легла на кровать, и он упал ей между ног.

«Нет, моя дорогая, завтра это только начнется… для нас».

* * *

Картер аккуратно приготовил скотч и прошел на балкон отеля. Дождь, окутавший Париж последние сорок восемь часов, утих. Теперь огни города призывно мигали под ясным звездным небом.

Картер устал. Это был долгий день. Но он также чесался. Это была хорошая миссия, и она прошла хорошо, но он помнил Людмилу и последние несколько часов гадал, как долго она продержится.

Ему нужно было выбросить ее из головы.

Вдалеке он видел огни Монмартра и сияющий купол Сакре-Кер.

Он знал пару маленьких кафе вокруг площади, где он мог легко найти кого-нибудь, кто изгонит мысли о Людмиле из его головы. Он допил свой стакан и сунул галстук под воротник. Едва завязался узел, когда зазвонил телефон.

"Да уж?"

«Ник, Карпентер в офисе».

"Да?"

«Звонок домой. Они хотели бы, чтобы вы отвезли их отсюда».

"Я буду прямо там."

Он выругался, натянул куртку и спустился вниз. Чтобы добраться до офисов Amalgamated Press and Wire Services, потребовалось пятнадцать минут.

Внутри он набрал правильный код в заднем лифте, который перенес его на верхний этаж и в настоящие офисы: AX, парижское отделение.

Хэл Карпентер помахал ему рукой, когда он вошел в компьютерный зал. «Используйте третью линию на телефоне со скремблером. Она уже полностью открыта».

"Кому?"

«Самому старику».

«О боже, - прорычал Картер, - вот и мои недельные каникулы».

«Семь-четыре-семь».

«Джинджер, Ник здесь. Что случилось?»

"Это было быстро."

«Я раб команды».

«Я проведу тебя».

Картер ждал, а затем грубый, испорченный сигарой голос прогремел над морем и половиной Франции. «N3, хорошая работа… поздравляю».

"Спасибо, сэр."

"Как прошел допрос?"

«Хорошо. У нас есть все контакты, маршруты и большинство жадных ублюдков в Штатах, которые были готовы продать. Симонов согласился снова пойти на горячую руку, пока американские парни не подставят жало».

"Достаточно хорошо. Где он сейчас?"

«По пути в Лондон. Сотрудники МИ-6 хотят его сегодня вечером опробовать. Наши ребята доставят его к Эндрюсу утром».

«Это то, что мне нравится», - усмехнулся Дэвид Хок. «Отличный пакет. Я уточнял у Alma Control около часа назад. Вы просили несколько дней».

«Да, сэр. Думал, что ударил бы в Ниццу, чтобы немного солнышко. Оно выключено?»

"Не совсем. Помнишь Лизу Беррингтон?"

Потребовалось всего два щелчка его банка памяти. "Я помню."

«У нее проблема. Это личное, хочет поговорить с тобой».

«Но она уже говорила с тобой».

«Да. Мы ничего не можем с этим поделать, но мы ей кое-что должны».

«Да, есть», - ответил Картер, вспомнив, как женщина выглядела на полу гостиничного номера Гонконга с пулей в ней.

Это была легкая миссия. Никто не должен был пострадать. Лиза Беррингтон почти купила ферму.

«Я действительно не могу ничего разрешить и не буду. Но если после разговора с ней вы захотите это проверить. Вы можете. Вы в отпуске на неделю».

Картер подумал о всех красивых, обнаженных телах на галечных пляжах Ниццы и столь же прекрасных пейзажах недалеко от Канн и Сен-Тропе.

Затем он подумал о Лизе Беррингтон.

"Ты все еще там, N3?"

«Да, я все еще здесь. У тебя есть номер?»

Хоук дал ему номер телефона в Александрии недалеко от Вашингтона, и он расписался.

"Карпентер?"

"Да, Ник?"

"У вас есть что-нибудь выпить здесь?"

«Вы знаете, что это противоречит политике компании, Ник».

«Я не спрашивал вас о политике компании».

«Последний ящик справа от вас».

Картер ненавидел дешевую марку, но в то время это был любой порт в шторм. К тому же это было лучше, чем водка, которую он пил не так много дней назад.

Налил на три пальца в запотевшее стекло и набрал номер.

"Здравствуйте?"

Голос не был различим из-за искажения на линии шифрования. "Лиза Беррингтон?"

"Да."

«Лиза, это Ник Картер».

"О, слава богу ..."

«Я только что разговаривал с Вашингтоном. Я слышал, у вас проблема».

"Много".

Она бросилась к нему и с трудом поставила запятую или точку, пока не закончила. К тому времени, как она окончательно свернула, он прикончил три пальца.

«Вот и все в пресловутой скорлупе. Немного, да?»

"Боюсь, что нет. Почему я, Лиза?"

Он поклялся, что слышит, как она сглотнула, прежде чем она снова заговорит. «Потому что ты чертовски эффективен ... и ты, кажется, знаешь так много людей по всему миру ... и Делейн выглядела так напуганной ... Я думала, ты сможешь поговорить со Стефаном и покопаться ...»

«Эй, подожди, подожди… помедленнее, дорогая».

«И если что-то не так, я полагаю, вы можете творить чудеса. Джинджер сказала, что вы были в Европе. Она не сказала, где».

Картер на мгновение задумался и решил, что это не имеет значения… сейчас. «Я в Париже. Вы сказали, что приедете?»

«Да. Я вылетаю из Кеннеди в девять сорок пять. Я как раз выходила из квартиры, чтобы успеть на шаттл в National, когда вы позвонили».

"Франкфурт?"

«Да, с одной остановкой в Лондоне. Мой рейс прибывает во Франкфурт в десять тридцать. Я пересаживаюсь на самолет и прибываю в Берлин в час тридцать. Стефан выступает на антиядерном съезде в час, поэтому я сказала Делейн, что встречусь с ней. в отеле в три ".

«Хорошо. Какой у тебя номер рейса в Берлине?»

«Девять-два-два».

«Я буду на этом».

"Спасибо, Ник, большое".

«Но если ничего не случилось, я требую четыре дня бурной ночной жизни в Берлине».

«Ты понял», - сказала она, наконец сдерживая смех.

"Увидимся."

«Тогда до завтра. И еще раз спасибо, Ник», - ответила она, и линия оборвалась.

"Карпентер!"

«Господи, Ник, что случилось? Мне нужно заполнить еще четыре отчета, прежде чем я смогу поесть,

не знаю когда закончу, а уже почти полночь ".

«Извини, старый приятель. Ты можешь забрать меня отсюда во Франкфурт утром, чтобы успеть на рейс Nine-two-two Pan Am в Берлин?»

«Постой, я проверю».

Картер отпил еще виски. Через несколько минут Карпентер вернулся.

«Вы готовы. Я пришлю билеты в ваш отель завтра рано утром. Они будут у стойки регистрации, так?»

"Это оно."

"Что в Берлине?"

«Старое пламя», - сказал Картер и вышел в парижскую ночь, все мысли о двух кафе на Монмартре вылетели из его головы.

Четвертая глава.

Фройляйн Гертруда Кламмер держала левым запястьем правое запястье, чтобы оно не дрожало, когда она наносила помаду на свои тонкие губы.

Она была довольно хорошенькой, слегка стареющей, со светло-каштановыми волосами, которые она всегда собирала в строгий пучок на затылке. Юбка и пышная блузка, которые она носила, были такими же строгими. Поверх блузки на ней был широкий кардиган. У нее была нервная привычка вытягивать кардиган вместе, как будто ее чопорность могла скрыть ее весьма замечательную фигуру.

Тяжести и чопорность были приобретены характеристиками. Эта замечательная фигура была приобретена в возрасте двенадцати лет, и именно в этом она винила большую часть своей беспокойной жизни.

С тринадцати лет Гертруда привлекала мужчин, и она не могла сопротивляться им. И все, что она когда-либо получала от мужчин, - это ребенок… и запись в полиции о проституции и мелком воровстве, которым она занималась, чтобы прокормить своего сына.

Теперь мальчику было семнадцать, и он был зачислен в Академию Хауптдорта в Лейпциге. Он был джентльменом и не знал, что его мать занималась этим в закоулке, обслуживая сутенеров и шлюх, а рядом располагалась небольшая гостиница, в которой взималась почасовая оплата за номера.

Это была хорошая работа, надежная и безопасная, хотя и мало оплачиваемая. И по этой причине Гертруда была не прочь время от времени подрабатывать.

Сообщения, всегда складывающиеся вокруг банкноты в пятьсот марок, начали приходить за три недели до этого. Это не первый раз, когда таинственный работодатель обращался к ней с просьбой об услугах подобным образом.

Всего их было три, простые, напечатанные на обычной бумаге и проскользнувшие под ее дверь.

Очень скоро нам потребуются ваши услуги, прочтите первую.

Через неделю прибыла вторая: белый седан Mercedes был зарезервирован для вас в прокате автомобилей Europa. Получите машину в аэропорту Тегель в пятницу, ровно в три часа дня.

Гертруда забрала машину и вернулась в отель, где она оставила ее в круглосуточном гараже недалеко от Курфюрстен Дамм.

В то воскресное утро она проснулась в холодном поту, и стало еще хуже, когда она заметила белый конверт у входной двери.

Сообщение было намного длиннее, но не менее лаконично в своих требованиях. В конверте также был ключ.

Сегодня вечером, ровно в полночь, вы доставите машину на Wiebe Strasse, дом 9. Он находится у Моабит-аллее к югу от свадебного квартала. Дом пустует. Ключ от замка на двери гаража. Припаркуйте машину внутри и оставьте ключ от замка и ключи от машины на сиденье. Под двумя кирпичами слева от двери находится половина вашего бонуса, 1000 марок. Заприте дверь, когда уйдете.

Во вторник вы получите еще одно сообщение о том, где забрать машину. Когда вы доставите его обратно в Тегель, залог будет доставлен вам наличными. Вы можете оставить его себе как оставшуюся часть бонуса.

Разумеется. Фройляйн Кламмер, вы никогда не получали ни одного из этих сообщений.

Фройляйн Кламмер поправила свитер, взяла сумочку и вышла из своей квартиры на верхнем этаже. На полпути вниз она столкнулась с ночной горничной.

«Guten Tag, Fräulein Klammer», - сказала старуха, проходя мимо нее, согнув плечи вперед с грузом белья, которое она несла.

"И доброе утро тебе, Мари. Занята?"

«Джа, джа… такой грех в субботу! Вот к чему мы пришли!»

Мари была права. Стол на этаже над улицей был переполнен. Четыре девушки стояли в очереди, ожидая ключей от комнаты. Их клиенты застенчиво стояли в тени у дальней стены.

"Георг?"

"Ja, Fräulein?"

«Я ухожу ненадолго. Я не должна быть больше часа или около того».

«Джа, да».

Она заглянула в бар отеля на этаже. Было многолюдно, и воздух был наполнен оглушительной американской рок-музыкой, а также запахом несвежего пива и приторными дешевыми духами. Затаив дыхание и затянув свитер, как всегда, она прошла через задымленную комнату и вышла на Рошер-штрассе.

Слева от нее доносились ночные звуки Ку'Дамма. Она быстро двинулась к звуку и ярким неонам. Оказавшись на Ку'Дамме, она прошла мимо пип-шоу, ночных стриптиз-клубов и секс-фильмов до гаража.

«Я ничего не знаю», - думала она, садясь за руль «мерседеса». Я ни в чем не виновата, кроме как поставила машину и забрала ее обратно. То, для чего она используется, не имеет ничего общего со мной.

Я ни в чем не виновата.

Но когда фройляйн Гертруда Кламмер выехала на Ку'Дамм и повернула на север в сторону свадебной части Западного Берлина, она поклялась, что это будет последний раз, когда она примет один из конвертов и скрытые в нем команды.

* * *

Дитер Клаусвиц приглушил большой мощный BMW и направил его влево. Он умело уклонился от встречного движения на See Strasse и скользнул в Volkspark Rehberge.

Впереди тянулась широкая автомагистраль, разделявшая парк с востока на запад. Справа от него был Плотцензее. Примерно в сотне ярдов от входа он направил мощный мотоцикл на пешеходную и велосипедную дорожку в деревьях.

Было несколько пешеходов, которые уклонились от его мотоцикла, но ни один из них не кричал оскорбления в его адрес. Пешеходы привыкли к невоспитанным длинноволосым молодым людям, которые ездили на своих мощных машинах везде, где захотят.

Они только покачивали головами и продолжили вечернюю прогулку под ревом мотоцикла Клаусвица вокруг озера.

Но под черной кожей и шлемом с темным козырьком не было грубого молодого человека с длинными волосами и сальной бородой.

Дитер Клаусвиц был чисто выбритым, с холодными ярко-голубыми глазами и точеным арийским лицом. Его волосы были поразительно светлыми и тщательно подстриженными. А под кожаной курткой и кожаными штанами было подтянутое спортивное тело.

Дитеру Клаусвицу было тридцать восемь лет, и он был опытным вором.

В юности он довел свое тело до совершенства. Когда он рос в Баварии, он хотел стать отличным горнолыжником.

Это не удалось.

Вместо этого он тренировался в лыжном биатлоне. Он научился обращаться со всеми типами винтовок, известных человеку, и стал экспертом. В конце концов его инструкторы сочли его одним из лучших стрелков, которых они когда-либо видели. Также они считали его одним из худших лыжников.

И у Клаусвица был еще один недостаток. Он любил красивые вещи… одежду, хорошую еду, лучшие вина, самых красивых женщин.

Он стал вором, причем хорошим. Его спортивное тело позволяло ему взбираться по стенам, как мухе, а его бдительный ум и ловкие пальцы позволяли ему открывать сейфы в любое время.

Но Клаусвица поймали. Он попал в тюрьму, был освобожден и снова был пойман.

Теперь он ждал суда, и его старые навыки обращения с винтовкой должны были его спасти. У него не было угрызений совести в отношении убийства кого-либо, кого угодно, если бы он мог получить новую личность, много денег и избежать нового тюремного срока.

Вот почему он был в Volkspark Rehberge и вел дела с герром Оскаром Хесслингом.

В самой западной части парка было кладбище, обнесенное стеной. Дорожка резко оканчивалась деревьями, отделявшими озеро от кладбища.

Клаусвиц выехал на BMW в сторону деревьев, пока его полностью не окутала тьма. Он заглушил двигатель и сидел несколько секунд. Убедившись, что никто не заметил и заинтересовался его маневром, он поставил мотоцикл на подставку и беззвучно двинулся между деревьями.

Он с легкостью перепрыгнул каменную стену и, словно призрак, прошел через надгробные плиты. Через темный козырек перед его лицом было трудно прочесть имена и даты на фломастерах, но он не осмелился поднять его. Меньше всего он хотел, чтобы турок увидел его лицо.

«Он всегда доставляет товар», - сказал Хесслинг. «Он меня не знает; он не должен знать вас. Он передаст товар; вы передадите конверт. Вы никогда больше не увидите друг друга».

Клаусвицу пришлось довериться Оскару Хесслингу. Он был планировщиком. Он все спланировал до мельчайших деталей. Ничего не осталось, чтобы сбиться с пути.

Вот почему Клаусвиц согласился оказать этому человеку эту услугу. Это и, конечно же, дополнительные преимущества.

Когда в глубине кладбища стало слишком темно, чтобы идти, он включил фонарик.

Наконец он нашел это: KRONER LANE, УЧАСТКИ 16–34.

Едва он выключил свет, как из ниоткуда материализовалась невысокая темная фигура в джинсах и темной куртке.

«Добрый вечер, эфенди».

"Ты турок?"

"Я."

«Здесь же похоронена фрау Хорнинг».

«Я считаю, что она в номере восемнадцать».

"У тебя есть товар?"

"У вас есть конверт для меня?"

Клаусвиц двумя пальцами вытащил из-под куртки простой белый конверт.

"Одна секунда."

Турок растворился в темноте и вернулся через несколько секунд. Он присел у насыпи могилы и поставил между ними кожаный футляр.

«Держи свет», - сказал Клаусвиц, передавая свет другому мужчине.

Ящик был примерно два фута на один фут и примерно пять дюймов в глубину. Он щелкнул двумя застежками и открыл крышку, одновременно повернув футляр так, чтобы свет открывал его содержимое.

«Это французский F1, Tireur d'EIite, 7,62 мм. Они говорят, что он будет последовательно делать десять выстрелов в круг меньше дюйма на расстоянии более двухсот метров».

Черный шлем кивнул, и под темным забралом толстые губы Клаусвица скривились в улыбке. "Так и будет."

Дитер Клаусвиц использовал и раньше французскую снайперскую винтовку,

но никогда с глушителем. Это была красавица, разбитая на пять частей. Были прикреплены сошки, а ствол снабдили пламегасителем.

Человек за козырьком любил оружие. Он глубоко сожалел, что ему придется отказаться от этого после того, как он сделает свою работу.

"Насколько это чисто?"

«Украдено в Марселе две недели назад», - ответил турок. «Совершенно невозможно отследить. Вам нужны патроны?»

"Нет. Об этом позаботились". Клаусвиц передал конверт и закрыл крышку чемодана.

«Удачной охоты», - усмехнулся турок, и двое мужчин растворились в темноте в разных направлениях.

Через несколько секунд парк заполнил ровный бас двигателя BMW, и гонщик направился на север в сторону Веддинг и Вибе-штрассе.

* * *

Гертруда Кламмер загнала «мерседес» в гараж с грязным полом. Она выключила свет и двигатель, а все ключи оставила на переднем сиденье.

Конверт был под кирпичами, как и говорилось в сообщении. Гертруда не стала проверять содержимое. Она знала, что там будет тысяча марок.

Запихнув его в сумочку, она вышла на улицу Вибе-штрассе и осторожно закрыла дверь. Когда замок закрылся, она поспешила к свету на большой Моабит-аллее.

Квартал «Свадьба» пугал ее. Он был полон пустых домов, слишком ветхих, чтобы хозяева не могли их починить. Их занимали молодые поселенцы типа хиппи и одинокие иностранные рабочие, потому что они могли делать это бесплатно.

Но в этом районе были и самые разные преступники. Она была в восторге от того, что в двух кварталах отыскала крейсирующее такси.

* * *

Фройлейн Гертруда Кламмер не знала, что у нее был защитник. Он сидел в BMW на другом конце Вибе-штрассе в темноте между двумя домами. Он не двинулся с места, пока женщина благополучно не оказалась в кабине такси и не ускользнула.

Меньше всего Клаусвиц хотел, чтобы к этой женщине приставали каким-либо образом. Для полиции было бы катастрофой сомневаться в ее причинах, по которым она находится в свадебном квартале в такой час.

Он не заводил мотоцикл. Он нажал на номер 9 и отпер дверь вторым ключом, который дал Хесслинг.

Внутри он был воплощением эффективности. Он плотно закрыл дверь и включил свет BMW, направив его так, чтобы луч осветил заднюю часть гаража и «мерседес». Потом со стропил гаража снял плетеную корзину для пикника и чемодан.

В плетеной корзине были бутерброды, фрукты и термос с соком. Он все приподнял и положил на дно корзины гильзу. После замены термоса и еды корзина наполнилась идеально до крышки.

Чемодан попал в багажник машины. Внутри был портфель и полный гардероб путешествующего бизнесмена.

Клаусвиц быстро снял кожу и ботинки. Под ними он был полностью обнажен. Из чемодана он взял и надел носки, шорты, темно-синие брюки в тонкую полоску и белую рубашку. Он аккуратно завязал голубой галстук и надел пиджак.

Все подошло, включая пару черных лоферов Gucci, на внутренней стороне пятки которых отпечатан знак итальянского сапожного магазина Fifth Avenue в Нью-Йорке.

Фактически, вся одежда носила американские лейблы.

Он снял куртку и туфли и положил их на заднее сиденье «мерседеса». Осторожно, удерживая узел на галстуке, он снял его и надел на пиджак.

Было нелегко натянуть кожу поверх одежды, но он справился.

Затем он проверил портфель.

Все документы были в порядке и безупречно точны. Они подробно рассказали о последних деловых операциях между Mockdendorf Limited из Западного Берлина, производителем игрушек, и Klein Enterprises из Олбани, Нью-Йорк.

Mockdendorf была вполне реальной компанией с офисами в Западном Берлине, Гамбурге и Франкфурте.

Klein Enterprises была выдумкой, но охранники Вопо на контрольно-пропускном пункте Чарли никогда этого не узнают.

Он заменил бумаги и взял пакет с паспортом. Внутри он обнаружил паспорт США, выданный на имя Дэвида Кляйна. Адрес: 414-C Shamrock Towers, Олбани, Нью-Йорк. Должность: президент, Klein Enterprises.

Он пролистал последние страницы паспорта, где были проставлены пограничные штампы. Давид Кляйн прибыл в Западную Германию двумя днями ранее через Франкфурт.

На паспортной фотографии был светловолосый улыбающийся Дитер Клаусвиц.

Также в пакете был ваучер на оплату гостиницы «Метрополь». Это ему понадобится, чтобы переночевать в ГДР. И ему пришлось остаться на ночь, потому что в пакете остался билет первого класса на рейс Аэрофлота во вторник утром из Восточного Берлина в лондонский аэропорт Хитроу.

Отлично, подумал Дитер, очень хорошо. Благодарю вас, герр Оскар Хесслинг.

Последним предметом в портфеле была небольшая квадратная коробка. Внутри него находилось десять 7,62-мм стальных гильз. Каждый патрон был обработан, в их наконечники было добавлено крошечное количество цианида калия.

Клаусвиц был уверен, что ему понадобится только один, самое большее два, но он положил все десять патронов в карман на молнии своей черной кожаной куртки.

Он закрыл и запер двери и крышку багажника седана, а затем осмотрел машину и гараж.

Все было готово к его возвращению на следующий день.

Надежно прикрепив плетеную корзину к задней части мотоцикла, он выкатил его из гаража и запер дверь. На Моабит-аллее он запустил большую машину и рванул на юг, в сторону ярких огней центра Берлина.

По мере того как он ехал, он восстанавливал план и маршрут побега. К тому времени, как он припарковал машину у подножия горы Инсуланер, он мысленно обдумал ее трижды в мельчайших подробностях.

В конце войны Берлин был разрушен. Прежде чем можно было начать процесс восстановления, огромное количество скрученной стали, бетона, кирпича и прочего мусора пришлось утилизировать или сжечь.

Решение, которое в конечном итоге было принято, заключалось в том, чтобы сложить разбросанные кучи щебня в огромные искусственные холмы, засыпать их почвой и засеять целиком травой, кустами и небольшими деревьями. В результате эти «горы» из обломков теперь усеяли горизонт Берлина.

Самым большим из них был «Инсуланер», взлетавший на 260 футов вверх. С его вершины была видна большая часть Западного Берлина.

Но на следующее утро Дитера Клаусвица заинтересует только одна часть недвижимости Западного Берлина: широкие ступени Американской мемориальной библиотеки. Именно на этих ступенях, через немногим позже двенадцати часов, выступят несколько высокопоставленных лиц Западной Германии и американец Стефан Конвей.

Клаусвиц снял плетеную корзину с задней части BMW и прошел через Меринг Дамм к телефонной будке.

Он положил нужные монеты и набрал номер. На телефон ответили после первого звонка. Он легко узнал уже знакомый хрип.

«Герр Гесслинг, это Пилигрим».

"Ja, mein Herr. Автомобиль?"

«Все хорошо, и чемоданы тоже».

«Отлично», - послышался хрип. "А бумаги?"

«Также хорошо. Все в порядке».

«Я уже проинформировал нашего работодателя. Деньги должны поступить ко мне в течение часа. Они будут переведены на счет Багамских островов через десять секунд после подтверждения выпуска новостей».

«Было приятно иметь с вами дело».

«Данке. Ауф Видерсехен, герр Пилигрим».

"Auf Wiedersehen, герр Хесслер".

Дитер Клаусвиц вернулся через бульвар, обогнул забор, ограничивающий бассейн, построенный на нижнем ярусе каменистой горы, и начал восхождение на Инсуланер.

* * *

Оскар Хесслинг нажал кнопку отключения телефона и потянул свои короткие пальцы к недоеденной коробке шоколадных конфет. Он сунул одну в рот, жевал и запил глотком шнапса.

«Хороший человек, - прохрипел он и отрыгнул, - чертовски хороший человек. Я знал, что он будет согласен. И одиночка. Идеально».

Оскар Хесслинг имел привычку громко разговаривать сам с собой. Часто он задавал себе вопросы и давал себе ответы. Это пришло из-за многих лет одиночества. Это была лишь одна из бесчисленных странностей этого человека. Во-вторых, в огромных двадцати с лишним комнатах особняка, в котором он сейчас сидел, не было ни единого зеркала.

Причина этого заключалась в том, что Оскар Хесслинг не мог смотреть на себя.

Он был огромен. Даже тучный, чрезмерно толстый или страдающий ожирением не мог описать 450 фунтов вялого жира, которые волнами катились под его похожей на палатку одеждой.

Его челюсти свисали далеко ниже подбородка с обеих сторон, а глаза были похожи на крошечные темные дырочки в болезненно-белом шаре на его лице.

Но каким бы толстым и уродливым ни был Оскар Хесслинг, это не повлияло на хитрость его острого, как бритва, ума. В отличие от Ханса-Отто Фойгта - другого криминального авторитета в Западном Берлине - Хесслинг не создавал вокруг себя армию марионеток.

Он сделал все необходимое, чтобы накопить свое огромное состояние с помощью только своего банка телефонов.

Теперь он прищурился, глубоко сосредоточившись. За две секунды он нашел желаемое число из более чем пятисот в банке памяти своего феноменального разума.

"Джа?"

«Guten Morgen, Frulein. Паломник приземлился».

"Я понимаю."

"Я могу ожидать тебя в ближайшее время?"

«Майн, герр, я думаю, было бы разумнее…»

«Моя дорогая леди, я выжил все эти годы, будучи чрезвычайно осторожным. Я жду вас через пятнадцать минут».

"Но…"

Из громкоговорителя телефона гудок заполнил комнату. Хесслинг набрал новый номер. Ему не нужно было думать, чтобы набрать этот. Он часто этим пользовался.

«Золотой теленок».

"Антонио!"

"Конечно, герр Гесслинг".

«Золотой теленок» был лишь одним из многих немного неряшливых ночных клубов, которыми владел Хесслинг на Ку'Дамме или в его окрестностях, где выступали стриптизерши или мужчины-трансвеститы.

"Ja, mein Herr?"

«Гутен Морган. Ты занят, Тони?»

"Только справедливо."

«Хорошо, хорошо. У меня скоро появится нежный кусок, Тони. Класс и внешность, настоящая красота. Тебе она понравится».

"Обычная плата, майн герр?"

«Конечно, мой мальчик ... и, возможно, небольшой бонус. Это очень особенное. Скажем, час?»

"Я буду здесь."

"Хорошо."

Он прервал связь, подумал и снова набрал номер. Лондонский номер зазвонил несколько раз, прежде чем раздался резкий женский голос на автоответчике.

«Офис Питера Лимптона. Мистера Лимптона нет. Если вы оставите свое имя, номер и сообщение в гудке, мистер Лимптон перезвонит вам как можно скорее».

Хесслинг подождал, пока не прозвучит глухой тон, затем выдохнул. «Я верю, что все-таки смогу доставить партию радиодеталей, мистер Лимптон. Если вы позвоните мне через день или около того по берлинскому номеру, который я вам дал, мы можем обсудить финансовые вопросы».

Когда гудок наполнил комнату, Хесслингу удалось рассмеяться. У него болела грудь. Он запил еще шоколад шнапсом и набрал последний номер, который понадобится ему сегодня вечером.

«Штази, капрал Клейманн».

«Полковника Баленкова, битте».

"Битте".

Штази был сокращением от Staatssicherhehsdienst, службы государственной безопасности Восточной Германии. Полковник Волаторий Баленков был связным московского КГБ со Штази.

Хесслинг вытер слюни со своего подбородка и улыбнулся, пока ждал. Он восхищался собственным умом. Скоро он получит все, и что может быть лучше, чтобы заставить американца продать ему товары, чем заручиться помощью русских. Им не нужно было знать, что он продавал им товар обратно через Питера Лимптона.

«Баленков».

«Guten Morgen, mein Herr», - прохрипел Хесслинг.

«Ах, Хесслинг. Мне было интересно, когда ты собираешься позвонить. Что я получу за свои маленькие услуги?»

«Пока, полковник, я не уверен. Но перспектива получения награды велика. Сегодня днем, ближе к вечеру, американец Дэвид Кляйн заедет в« Метрополь ».

"Да?"

«Его настоящее имя - Дитер Клаусвиц. Он западный немец, в настоящее время освобожден условно-досрочно и ожидает суда за ограбление. Этого должно хватить, чтобы удержать его в течение нескольких дней, не так ли?»

"Более чем достаточно. Но почему?"

«Я должен связаться с вами во вторник. Я позвоню вам в тот же вечер и сообщу, что с ним делать и насколько велики будут обе наши награды. Auf Wiedersehen, полковник».

"Wiedersehen, герр Хесслинг".

Хесслинг нажал кнопку отключения и налил себе еще стакан шнапса. Телефон ему больше не понадобится.

Он почти видел, как лицо русского покраснело, и слышал, как через стену на него обрушиваются проклятия.

Гесслингу было все равно. Он оказал много услуг русской свинье. Это, в конце концов, будет еще одна. Излишне говорить, что эта услуга также разорвала бы банковские счета Hessling.

«Но хватит дела, - подумал он. Пришло время поразмышлять об удовольствиях, которые вскоре произойдут.

Антонио и женщина.

Его сердце уже слишком сильно стучало. Ему нужно быть осторожным и не слишком волноваться.

* * *

Она припарковалась в нескольких кварталах от дома и пошла по извилистой улице, обрамленной высокими изгородями. Над ними она могла видеть шиферные крыши и высокие фронтоны огромных величественных домов на фоне темного неба.

Обнаружить особняк герра Оскара Хесслинга было несложно. Он был больше и грандиознее, чем все остальные на улице.

Слегка трясущейся рукой она нажала кнопку входного зуммера. Она не любила заниматься бизнесом в ранние утренние часы.

"Джа?" - сказал голос через решетку динамика.

«Я у ворот».

«Ах да, фройляйн, входите. Входная дверь не заперта».

Послышался гудок, и ворота распахнулись. Она вошла и закрыла дверь за собой.

Дом находился вдали от улицы, за кругом U-образной, обсаженной деревьями подъездной дороги. Было смертельно тихо, если не считать постукивания ее каблуками по мощеной дорожке. Входная дверь открылась со скрежетом петель и она вошла в длинный зал с высокими потолками

и огромными дубовыми дверями, ведущими в хорошо оборудованные комнаты по обе стороны.

Последняя дверь справа, моя дорогая. Это мой кабинет ".

Голос исходил из небольшого динамика, спрятанного где-то в стене над ней.

Дом был баронским, с темными стенами, обшитыми деревянными панелями, потолочными балками с грубой отделкой, балконами с декоративной резьбой, выставками чучел животных и задумчивыми гобеленами. В конце зала над камином висели даже скрещенные сабли и рыцарский шлем.

Хесслинг сидел в специальном кресле, которое было спроектировано и усилено с учетом его огромной массы. На столе в форме подковы вокруг него стояли телевизионные экраны, компьютерные консоли и телефоны, которые он использовал для управления своей империей.

Комната была такой же гигантской, как и ее владелец, и стены от пола до потолка были увешаны фолиантами в кожаном переплете. Она была уверена, что ни один из них никогда не открывался.

"Guten Morgen, Fräulein".

"Герр Гесслинг".

«Ты даже красивее, чем на нашей последней встрече».

Гесслинг чувствовал давление в его колотящемся сердце, когда он смотрел, как она скользит по комнате. Ее удивительное тело было облачено в дорогое черное платье, которое стильно открывало богато изогнутые бедра, расклешенные бедра и выступающую грудь.

Женщина не была классической красавицей, но была яркой, и казалось, что от нее сочится эротика. И даже больше, чем ее чувственность, Хесслинг почувствовал, что под этой спокойной, холодной красотой скрывается настоящий хищник.

Хесслингу это понравилось. Это добавило остроты тому, что он собирался заставить ее сделать.

Не обращая внимания на ухмылку его свиных глаз - и стараясь не смотреть на его грубость своими собственными - женщина поставила портфель на стол рядом с ним. Она щелкнула защелками и открыла крышку. «Там все… в долларах».

Прежде чем она успела отступить, он схватил ее за руку. Ее живот скрутило, когда его толстые губы скользнули по тыльной стороне ее руки.

«Ты дрожишь, моя дорогая».

"Почему я не должна дрожать?" пробормотала она. «Я не часто устраиваю убийство».

«Верно. Но я думаю, ты дрожишь еще и потому, что находишь меня отвратительным».

На этот раз она встретила его взгляд прямо. «Да. Я знаю», - ответила она, вырывая свою руку из его хватки и отступая.

Его массивные плечи пожал плечами. «Неважно. Меня это не беспокоит. Все, всю мою жизнь находили меня отвратительным. Я научился этим питаться».

«Не могли бы вы пересчитать деньги? Мне нужно вернуться. Излишне говорить. У меня впереди длинный день».

«Да, ты делаешь это, не так ли». Он засмеялся, и смех мгновенно превратился в задыхающийся хрип. Прошло несколько мгновений, прежде чем он смог снова взять под контроль дыхание. «Бар там, у стены. Сделай себе выпить».

Ей не хотелось проводить с ним ни минуты больше, чем необходимо, но выпивка поможет. Она чувствовала, как его крошечные глазки сдирают с нее одежду, когда она наливала ликер в стакан.

Когда она повернулась к нему лицом, было еще хуже. Когда его мясистые руки извлекали из портфеля связанные пачки стодолларовых банкнот, его глаза не отрывались от нее.

Она вздрогнула. Ей казалось, что он на самом деле насиловал ее глазами.

«Я проверил… сделал несколько запросов».

"Так?"

«Я знаю, кто вы, фройляйн. Я знаю ваши связи, и, судя по некоторым выводам, я думаю, что могу с уверенностью сказать, что вы делаете это не только по собственной инициативе».

«Тебе заплатили», - сказала она, тщетно пытаясь сдержать нервную дрожь в голосе. «Что бы вы ни знали, деньги идут на покупку вашего молчания, а также на сделку».

"Думаю, нет." Он закончил складывать деньги и уделил ей все свое внимание. «Я думаю, что мое молчание требует некоторой дополнительной платы».

"Сколько?"

«О, не денежной».

"Что тогда?" Глаза сузились до тех пор, пока она не стала вообще видеть зрачки. Теперь все ее тело дрожало.

«Вы очень красивы. Фройляйн. Я уверен, что ваше тело под этой одеждой - произведение искусства. Я хотел бы видеть вас обнаженной».

"Вы безумец."

«Нет, не сумасшедший… а похотливый. Под этой громадой я вулкан бурлящей похоти».

"Вы имеете в виду, что хотите, чтобы я ..."

«Заниматься сексом? Да. Но не со мной. Я не могу, понимаете. Мои врачи говорят мне, что возбуждение убьет меня. Мое сердце, знаете ли».

Она поставила стакан на стойку. Теперь ее руки дрожали так сильно, что она не могла удержать их.

«Что же тогда…» - пробормотала она.

«Я хочу посмотреть, как ты занимаешься любовью. Я уже договорился о том, что в ближайшее время зайдет молодой человек».

"Нет!"

«Он итальянец и довольно красив. Он также, уверяю вас, очень чистоплотный. Я действительно верю, моя дорогая, что в конце концов вам это понравится».

"Вы сошли с ума, совершенно безумны!" - воскликнула она, наклоняясь к нему, не осознавая полностью, что делает. «Я не буду этого делать! Вы не можете заставить меня! Вы не смеете сказать ни слова! Вы так же замешаны, как и я!»

«Ах, вот где вы ошибаетесь. Это было бы ваше слово против моего. И я уверяю вас, моя дорогая. Я могу предоставить властям достаточно информации, чтобы они не посмотрели дальше вас или вашего любовника».

Внезапно его левая рука рванулась вперед и схватила ее запястье. Его сила была огромной, и скорость, с которой он потянул ее к себе, поразила ее.

Его правая рука была такой же быстрой и ловкой, когда он вцепился пальцами в ее платье.

«Стой! Перестань, свинья!»

Его рука дернулась, и пуговицы от корсажа до подола раздвинулись. Почти таким же движением его пальцы скользнули под одну из чашек ее бюстгальтера и начали мучительно мять ее грудь.

«Красивое, абсолютное совершенство», - прохрипел он.

"Ублюдок!" она взвизгнула и ударила его по правой стороне лица когтями левой руки.

Кровь хлынула из четырех ровных красных линий на его жирной щеке. Она собралась у него на подбородке и капала, образуя малиновое пятно на его рубашке.

Но он не завыл от боли и не убрал руку с ее груди. Вместо этого он улыбнулся.

«Хищница… гладкая кошка с когтями. Снимите нижнее белье… и мы подготовим вас для Тони, когда он появится».

Теперь его дыхание было прерывистым, настолько напряженным, что он едва мог произнести слова. Он сильно вспотел, и его грудь тяжело вздымалась.

«Твоя… плоть… возбуждает… меня…»

Внезапно она перестала пытаться уйти от него. Ярость исчезла с ее лица, сменившись улыбкой. Ее глаза сузились, когда идея овладела ею, и ее тело стало податливым под его руками.

«Мое тело… оно тебе нравится?» - промурлыкала она.

«Не следует делать этого… опасно… для меня».

«Отпусти мою руку, чтобы я могла снять бюстгальтер».

"Да красивая…"

Наклонившись вперед, чтобы ее запах заполнил его ноздри, она подняла ноги и сняла туфли. Сложив обе руки за шею, она лениво потянулась, как кошка, грудь вздымалась вверх.

Гесслинг прижал свои руки к груди, как будто таким образом он мог облегчить невероятную боль, которую он ощущал внутри нее. Он попытался отвести взгляд, но обнаружил, что это невозможно. Ее глаза и ее тело заставляли его игнорировать ее, не осознавать, что она предлагает.

Она пожала плечами, и порванное платье скользнуло по ее плечам, рукам и бедрам, падая кучей к ее ногам. У нее была изысканная фигура, сладострастное украшение идеальных пропорций. Она наклонилась, чтобы подобрать платье, пышные груди нетерпеливо двигались в тесноте бюстгальтера.

Она улыбнулась, кладя платье на стул. Прикоснувшись языком к нижней губе, она сосредоточилась на прикосновении черного блеска трусиков к лодыжкам, затем вышла на свободу. Живот был плоским, ноги крепкие и изящно мускулистые, линии тела свободны от вздутия и мягкости.

Он ахнул от восхищения как от отработанной игры, так и от неоспоримой красоты.

Кружевной бюстгальтер был настолько узким, что врезался в гладкую плоть. Отцепив его, она стянула его себе на руки. Ее грудь была высокой, конической, с нежно-розовыми кончиками.

Плавным движением бедер она сняла черные трусики и отбросила их.

«Этого… на данный момент достаточно», - выдохнул он, хлопая себя в грудь мясистыми кулаками. «Будем ждать мальчика…»

"Зачем?" - упрекнула она, проводя руками по груди.

Она шагнула вперед и взяла его за руку. Она была сжата в кулак.

Удерживая его запястье одной рукой, она провела ногтями другой руки по скрученным пальцам. Когда они открылись, она просунула руку между ног и зажала ее бедрами.

«О, Боже… ой, Боже…»

Она зажала его голову между грудей и сжала их мягкую полноту локтями.

Его рука непроизвольно начала двигаться между ее ног. Ее духи заставили его мозг закружиться, и даже когда он почувствовал, как дыхание покидает его, он рыдал между двумя холмиками мягкой плоти, которые не позволяли ему дышать.

«Ох… кислород…» - выдохнул он, его свободная рука скользнула по столу.

Она увидела движение и остановила его собственноручно.

Она ускорила свои движения. К его затрудненному дыханию присоединился стон. Теперь его тело вздыбилось. и он начал ныть. А потом нытье превратилось в хрип.

Внезапно он качнулся, оттолкнув ее к столу. Он вскочил на ноги, схватившись за грудь, а затем с глухим стуком упал на пол.

«Свинья», - прошипела она, слезы текли из ее глаз. "Грязная свинья!""

Она не хотела снова прикасаться к нему, но должна была. Ей практически пришлось прижаться пальцами к складкам на его шее, прежде чем она убедилась, что он мертв.

Она быстро оделась. Она нашла пуговицы, которые были стянуты с ее платья, и бросила их в сумочку. Скрепками она застегнула платье, а затем вернула стопки банкнот в портфель.

Затем с портфелем и сумочкой в руке она остановилась у двери и в последний раз осмотрела комнату.

Стакан. Это было все, чего она коснулась, кроме дверной ручки.

Она протерла стекло юбкой и протерла ручку, когда вышла.

Едва вздохнув, она побежала к машине и ввалилась внутрь.

Потом она отключилась.

Прошло двадцать минут, прежде чем она смогла заставить пальцы вставить ключ в замок зажигания.

Проезжая мимо «Хесслинга» в предрассветной темноте, она увидела высокого красивого молодого человека, нажимающего кнопку.

Пятая глава.

Между рейсами было почти полтора часа. Картер предположил, что остановка Лизы будет примерно такой же.

Его первая догадка относительно того, где она проведет время, была прямо у кнопки: коктейль-бар в зале Pan Am аэропорта Франкфурта-на-Майне.

То, как она говорила по телефону накануне вечером. Картер предположила, что ей пригодится несколько Кровавых Мэри.

Войдя в гостиную, он сразу узнал ее даже за темными очками и новой, более короткой прической. На ней было голубое платье с высокой грудью, тонкой талией и мягкими округлыми бедрами.

Каким-то образом она почувствовала его приближение и развернулась к нему на вооруженном стуле. Ее глаза были на одном уровне с его, и он задавался вопросом, что они делали за этими темными очками.

Она не улыбалась. Картер этого не ожидал. Ему было интересно, помнит ли она - как и он - ту ночь: засаду в гостиничном номере, хаос перестрелок, запах кордита и безумную поездку в больницу, до которой они едва успели добраться.

«Привет, Лиза».

«Привет. Хотите сравнить шрамы?»

Теперь она улыбнулась, и лед тронулся. Он нежно, но твердо коснулся ее губами и скользнул на соседний стул.

"Спасибо что пришли."

«Я в отпуске», - пожал он плечами и кивнул бармену. «Один из таких, не слишком жаркий».

«Вы понимаете, что это может быть просто Делэйн. Мы можем быть сестрами, но мы совсем другие. Она имеет склонность немного нервничать».

Картер отпил «Кровавую Мэри» и улыбнулся. «Я сделаю все, что смогу, но я действительно пришел к тебе».

«Будем надеяться, что в Берлине просто весело».

«Да, будем надеяться».

Его антенны дрожали. Это было шестое чувство, которое каждый хороший агент приобретал за долгие годы, если оставался жив.

Пока Лиза продолжала говорить, Картер слушал одним ухом и позволял глазам путешествовать по маленькой гостиной; старуха с молодым светловолосым мальчиком; пара студенток с такими длинными волосами, что они сидели на них; невысокий седой мужчина читает утреннюю газету; пожилая пара посреди тихого спора.

Картер перевел взгляд на седого мужчину. Глаза за полуочками поднялись из-за страниц и встретились с глазами Картера.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, а затем мужчина сложил газету. Он проверил свой счет, положил деньги на стол и ушел.

Купюру аккуратно сложили и снова сложили, пока она не стала напоминать звезду.

«Лиза…»

"Да?"

«Простите меня на секунду, ладно? Природа зовет».

"Конечно."

Официантка пыталась развернуть счет, не разрывая его, когда проходил Картер. Он слышал, как она что-то ворчала по поводу больших чаевых или отсутствия больших чаевых, ей хотелось, чтобы клиенты не пытались быть такими милыми.

Мужчина мыл руки, когда Картер толкнул дверь. Он увидел ноги под одной из дверей стойла и двинулся к двери двумя вниз.

Их глаза встретились в зеркале, и обе головы едва кивнули.

Прошло почти пять минут, прежде чем мужчина вышел из стойла, вымыл руки и ушел.

"Как прошел ваш рейс из Парижа?"

"Хорошо".

- Я полагаю, вы на Pan Am Nine-two-two.

«Да, в Берлин».

«Очень удобно. Питеру Лимптону очень рано утром позвонил из Лондона один из его знакомых из Западной Германии».

"Покупатель или продавец?" - спросил Картер.

«Похоже, продавец». Он вытащил из внутреннего кармана пиджака тонкий манильский конверт и положил его на поднос для зеркала перед Картером. «Его зовут Оскар Хесслинг. Все, что у нас есть на него, находится внутри».

"Что сказал Лимптон?"

«Хесслинг давил на крупного американского производителя электроники. Ранее он сказал Лимптону, что товары будут из чистого золота. На самом деле, они стоят больше, чем золото для людей Лимптона. Очевидно, нажим не сработал. Хесслинг вызвал его пару недель назад и сказал, что сделка не состоялась ".

"А прошлой ночью это было снова?"

Мужчина кивнул и начал вытирать руки. "Он приказал Лимптону позвонить ему во вторник в Берлине. Альма хочет, чтобы вы

в этом покопались. "

"Сделаю."

"Приятного полета."

Картер вернулся в гостиную и ответил правдой на вопросительный взгляд Лизы. "Бизнес."

«Значит, ты не в отпуске».

«Казалось бы, нет», - ответил он. «Но это просто рутина. Я все равно займусь твоей проблемой».

Рейс 922 был вызван на посадку. Когда они прошли через охрану, Лиза взяла Картера за руку и наклонилась к его уху.

"Вы путешествуете сейчас без друзей?"

«О, нет. Ложное дно в чемодане, которое я проверил».

Под «друзьями», о которых она говорила, были 9-миллиметровый «Люгер» Картера, который он ласково называл Вильгельмина, смертоносный маленький стилет по имени Хьюго и газовая бомба размером с грецкий орех под названием «Пьер».

Картер действительно подумал, в то солнечное утро, прогуливаясь по вестибюлю аэропорта с красивой и привлекательной женщиной на руке, что ему не понадобятся его «друзья» в этой поездке в Берлин.

* * *

Каждый день в полдень Freiheitsglocke в здании Американской мемориальной библиотеки отбивал час. Он звучал каждый полдень, чтобы напоминать Берлину и всему миру, что все люди имеют право на свободу в равной степени от Бога.

Дитер Клаусвиц не заботился ни о символах, ни о Боге. Что касается его свободы, у него была неугасающая страсть к ее сохранению. Он вынул пять частей винтовки из кожанного чемоданчика, и начал их собирать.

Со своего солнечного насеста высотой 260 футов над Берлином ему открывался прекрасный вид на бульвар перед библиотекой. На ступеньках мастера завершали работу над трибуной и сиденьями с флажками для митинга.

На тротуарах и в одной из полос частично перекрытого бульвара уже начали собираться любопытные, демонстранты и энтузиасты.

Берлинская полиция стояла на баррикадах, ее безупречная форма и белые шлемы блестели. Солдаты и сотрудники СОБ в униформе и штатском с мрачными лицами стояли на жаре.

Они выглядели неуютно.

Сам Клаусвиц чувствовал себя немного неуютно. Его мышцы болели от того, что он всю ночь лежал на земле. Но этого было недостаточно, чтобы поставить под угрозу его работу. Из-за дополнительной одежды под кожей он вспотел, но не настолько, чтобы ослабить его решимость.

Когда F1 была полностью собрана и проверена, он покопался в земле, пока не нашел идеальный кусок твердой ровной поверхности для сошек. Когда это было сделано, он прижал приклад к плечу и приложил глаз к прицелу.

Линия от открытого конца оптического прицела вниз по стволу диаметром двадцать восемь дюймов, над мушкой и глушителем была чистой и чистой вплоть до ступенек библиотеки.

На трибуне стоял электрик в синем комбинезоне, подключая и настраивая группу микрофонов.

Клаусвиц перемещал перекрестие прицела по направлению к прицелу, пока не появилась кнопка на левом нагрудном кармане мужчины. Он отрегулировал диапазон, затем повернул лупу на полную.

Пуговица, казалось, взорвалась в прицеле.

«Блин, - сказал Клаусвиц, - ты мертв».

Он открыл коробчатый магазин и, один за другим, зарядил его гильзами, обработанными цианидом. Когда магазин был сброшен, он сделал еще один прицельный расчет.

Отлично.

Он подошел к плетеной корзине, вытащил термос и бутерброды и, как и многие рабочие под ним, приступил к обеду.

* * *

Медовый оттенок ее темно-русых волос, изгиб бровей и ярко-голубые глаза были единственным вещественным доказательством того, что Делейн Беррингтон Конвей была сестрой Лизы.

Если у Лизы была полная и округлая женственная фигура, то у Делэйн - угловатая, с маленькой грудью и почти мальчишескими тонкими бедрами.

Даже ее лицу, с его острыми костями и плоскостями, не хватало мягкости Лизы.

В этот момент она была одета в простой белый бюстгальтер и белые трусики. Она сидела у своего туалетного столика, лениво катая карандаш для глаз взад и вперед между пальцами.

«Иисус Христос, ты еще не оделась? Мы должны уйти через десять минут!»

Делейн подняла глаза и увидела своего выдающегося мужа, ее защитника промышленности, хмуро смотрящего на нее из дверного проема.

«Мне действительно не хочется идти, Стефан».

«Чушь собачья. Ты идешь, вот и все!»

Делейн уставился на него в зеркало. Нетрудно понять, почему она влюбилась в этого человека, вышла за него замуж и терпела его последние четыре года.

«Тебе нужно идти, Делейн», - сказал он, его лицо потемнело от угрозы.

Лицо у него было точеное, кожистое, но не грубое. Длинный нос однажды случайно сломали, но он сохранил орлиную грацию. И длинная горизонтальная ямочка на его левой щеке никогда не теряла своей привлекательности, даже когда он крепко стиснул челюсти, как сейчас. Его глаза, обычно теплые и угрюмые серые, теперь были скрыты под сильно нахмуренным лбом.

"Кто она была, Стефан?"

"Кто?"

«Завоевание прошлой ночью. У тебя здесь есть любовница в штате, или ты привез ее с нами из Штатов? "

«Я не понимаю, о чем ты говоришь».

«Это не похоже на то, что ты покупаешь дешевый пирог на улице, Стефан. Кроме того, духи, которые я нюхала от тебе вчера вечером, когда ты ложился спать, были слишком дорогими для пирога».

«Делейн, пожалуйста, мы должны вдаваться в это…»

«Думаю, я бы предпочла, чтобы это был пирог. Это означает, что вы забудете ее на следующее утро. Но вы не забываете об этой. И этот парфюм стал вам знаком. Вам следует придерживаться женщин, которые используют мой бренд духов, Стефан ".

«Господи, Делейн, мы поговорим об этом сегодня вечером…»

"Я хочу поговорить об этом сейчас!"

"Ну, я не знаю!" - крикнул он и направился к шкафу. С сердитым рычанием он распахнул двери и сложил одежду в своих больших руках.

Затем он подвел их к ней и бросил на пол. Он поднял ее, как перышко с туалетного столика, и поставил на ноги посреди одежды.

Он возился в беспорядочно брошенной кучке одежды, пока не нашел платье.

«Наденьте это и возьмите себя в руки. Позже мы разберемся с вашей паранойей».

Делейн скривилась от отвращения при виде яркого красного платья, которое он сунул ей в руки.

"Должен ли я?"

"Вы должны."

"А если я не буду?"

«Если ты этого не сделаешь, маленькая девочка, я действительно дам тебе кое-что, чтобы развестись со мной! Ты нужна мне сегодня на этой сцене. Это было бы пощечиной другим, если бы тебя не было рядом, стоя рядом со мной."

«Не могли бы вы ударить меня еще раз, Стефан? У вас это очень хорошо получается, поэтому этого не видно».

Без предупреждения он ударил ее сжатым кулаком в живот. Она ахнула и свернулась в клубок эмбриона посреди груды одежды.

"Вот ответ на ваш вопрос?" - прошипел он.

Она заткнула рот.

«Даю десять минут. Будьте готовы».

Он вылетел из спальни, и Делейн поднялась на ноги. Все еще борясь с тошнотой от боли, она потянулась за красным платьем. Она ненавидела это; это был совсем не ее стиль - красный дизайн с круглым вырезом и юбкой-футляром, который она считала слишком ярким и дешевым на свой вкус. Но Стефан был непреклонен, когда купил его для поездки.

До сих пор она отказывалась его носить.

«О, Боже», - прошептала она, натягивая обтягивающую одежду через голову. «Поторопись, Лиза, поспеши! Приди и забери меня от этого безумца!»

* * *

Хорст Винтнер был крупным мужчиной с толстой круглой шеей. Связь была настолько сильной, что голова, плечи и тело поворачивались одновременно, как если бы одна часть оставалась неподвижной без помощи двух других. Глаза, глубоко посаженные и медленно двигающиеся, переваривали все, что видели, не замечая ничего.

В этот момент они скрупулезно осматривали окна и крыши по периметру, который его люди подготовили для митинга. Не то чтобы он был слишком обеспокоен. Высокопоставленные лица были мелкими, не представлявшими особого интереса для того, что осталось от террористических группировок в Западном Берлине.

На самом деле задание было очень рутинным. Винтнер и его команда SSD были там, чтобы сделать снимки и, если возможно, узнать имена демонстрантов. Никаких неприятностей не ожидалось.

Хорст Винтнер всю свою жизнь был полицейским. Он преследовал воров, аферистов, насильников, убийц и террористов. Работа по руководству командой SSD для охраны посещающих VIP-персон и контроля возможных демонстраций была просто чем-то, чем он был занят до пенсии.

Винтнеру было шестьдесят два года, а до пенсии оставалось шесть месяцев.

«Они прибывают, сэр».

«Я вижу это, Брухнер. Выберите двух мужчин, которые выглядят наиболее заметными, и поместите их по обе стороны лестницы».

"Да сэр."

«И проинформируйте офицеров в форме, чтобы они перекрыли остальную часть бульвара».

"Да сэр."

Помощник Винтнера двинулся сквозь собирающуюся толпу и поднес спичку к чаше своей трубки.

В то утро начальство сообщило ему, что американцу угрожали смертью. Стефан Конвей. Винтнер разговаривал с Конвеем в его отеле вскоре после этого по телефону.

«Вероятно, это скорее личная вендетта, чем что-либо другое, герр Винтнер. Некоторое время назад я стал жертвой попытки шантажа в Штатах. Я думал, что, когда я сказал им идти к черту, это исчезнет. Но в последнее время угрозы стали более странными ».

Винтнер не расследовал шантаж. На тот момент это не входило в его работу. Его задачей было сохранить жизнь герру Стефану Конвею, пока он был на немецкой земле.

Пока Хорст Винтнер попыхивал трубкой и оглядывал толпу, ему хотелось, чтобы он снова гнался за убийцами или ушел на пенсию, того или другого.

Этот промежуточный долг был адом.

* * *

Когда Дитер Клаусвиц увидел первого выступающего на трибуне, он ознакомился с расписанием выступавших, которое ему дал Хесслинг.

Всего должно было быть четыре оратора. Американец Стефан Конвей будет последним. В конце его речи жена Конвея, трое немцев и их жены выходили на крыльцо.

Там они бы стояли по стойке смирно, пока гимны обеих стран не будут сыграны.

«Это, Пилигрим время, когда ты стреляешь. Не раньше».

Он сделал еще один взгляд через прицел Fl, от человека на трибуне до сидящих по расписанию выступающих. Он обнаружил прямую фигуру Стефана Конвея, одетого в светло-коричневый летний костюм. Рядом с ним, в ярко-красном платье, уставившись глазами на колени, была жена американского бизнесмена.

* * *

Оскар Хесслинг никогда не был дешевым вором. Он начал свою преступную жизнь в качестве поставщика мяса для борделей Бейрута и остального Ближнего Востока. Молодые девственницы из бедной Германии отправлялись в белое рабство в этих публичных домах, и, если они были особенно привлекательны - блондинки и пышные, - их заталкивали в гаремы шейхов пустыни.

Это был прибыльный бизнес, который позволил Хесслингу расширяться. В период между 1960 и в настоящее время, он сформировал преступную империю, основанную на допинге, проституции, вымогательстве, шантаже, порнографии и продаже нелегального оружия.

Было известно, что он будет покупать и / или продавать все, что угодно Восточному блоку народов, включая Россию-матушку.

Неудивительно, что Борис Симонов в роли Питера Лимптона создал канал для ведения бизнеса с Хесслингом.

Что удивительно, так это то, что власти Западной Германии много знали о бизнесе Хесслинга, но никогда не могли превратить ни одного ареста в обвинительный акт.

Картер, сунув досье этого человека в портфель, задумался, что бы он мог придумать, если бы весь аппарат безопасности и полицейские управления правительства Западной Германии не смогли бы ничего придумать.

«Ты не выглядишь счастливым», - сказала Лиза, стоя рядом с ним. «Вы редко вздыхаете».

«Тупик», - ответил Картер, сжимая ее руку. «Я расскажу вам об этом позже».

Они спускались на последнем этапе захода на посадку в аэропорт Тегель. С воздуха. Западный Берлин выглядел как отдельный кусок мозаики. Он был ограничен сотней миль бетонной стены и «полосой смерти» Германской Демократической Республики шириной в пятьдесят ярдов. Песчаный пол «полосы смерти» каждое утро тщательно зачищали. Между двумя бетонными стенами можно было обнаружить даже след ползающей змеи.

Картер сузил глаза и посмотрел на город, не видя стены и полосы. Он был огромен и красив: пятьдесят квадратных миль озер, парков и лесов с оленями, дикими кабанами и лесами. Это была самая большая зеленая зона любого города в мире. Картер знал, что это одна из причин, по которой западные берлинцы не сходят с ума в своей изоляции от остальной Западной Германии.

Посадка прошла гладко, и они прошли таможню менее чем за пятнадцать минут.

Картер велел заранее забронировать два люкса в отеле Victoria на Курфюрстен Дамм. Поездка на такси от Тегеля до центра города занимала тридцать минут, и большую часть поездки они оба молчали.

У дверей номера Лизы. Картер провел губами по ее щеке.

«Ты не спал всю ночь. Немного вздремни, прежде чем увидеться с сестрой в три. Я сделаю несколько телефонных звонков и немного пощупаюсь».

Она кивнула с благодарностью в глазах и последовала за носильщиком в номер. Картер перебрался в свою комнату по коридору и дал чаевые носильщику.

Когда мужчина ушел, он сел на кровать у телефона и закурил. Из узкой щели между кожаными стенками бумажника он извлек тонкий лист бумаги. На нем личным кодом Картера было пятьдесят имен и телефонных номеров.

«Guten Tag, Всемирный банк».

«Джамиль Эрхани, битт».

"Битте".

Ему пришлось пройти через еще двух секретарей, прежде чем он услышал знакомый голос, говорящий по-немецки с сильным индийским акцентом.

«Джамиль, это Ник Картер. Как дела?»

«О боже, русские наконец-то переходят стену. Сколько у нас осталось?»

Картер усмехнулся. «Не все так плохо, друг мой. На самом деле я здесь больше по социальным причинам, чем по делам».

«Это так много дерьма, но приятно слышать, что ты еще жив».

«Большое спасибо. Я хочу забрать твои мозги, воспоминания о твоей грязной молодости».

"Где ты?"

«Виктория на Ку'Дамме».

«Я нахожусь в середине примерно до шести».

"Все в порядке. Как насчет семи в баре отеля?"

"Звучит хорошо. Что-нибудь - или кто-нибудь - вас особенно интересует?"

«Да, лучший пес по имени Оскар Хесслинг».

«Ой, тогда давай сделаем это в Золотом Тельце. Это клуб трансвеститов на Рошер Штрассе, недалеко от Ку'Дамма».

"Меня устраивает. Какая-то конкретная причина?"

«Да. Хесслинг владеет им. Он заходит время от времени. Кто знает, вы можете увидеть толстую свинью лично».

«Семь. Чао».

"Видерсехен".

Картер затушил сигарету и лег на кровать. Если кто и мог рассказать ему об Оскаре Хесслинге или приблизить его к нему, так это Джамиль Эрхани.

До семи оставалось несколько часов, и между этим и тем не было ничего, кроме встречи Лизы с сестрой в три.

Картер закрыл глаза. Он сам мог бы вздремнуть.

Шестая глава.

Руки Дитера Клаусвица под черными водительскими перчатками слегка вспотели. Это было понятно, и Клаусвиц знал, что это не страх. Это было ожидание, ожидание правильного выполнения хорошо продуманного плана с огромными вознаграждениями в конце.

Когда Стефан Конвей закончил свою речь, он отступил с трибуны. Звук равных аплодисментов и насмешек из толпы достиг ушей Клаусвица, но он заглушил их.

Теперь все его внимание было приковано к верхним ступенькам библиотеки. Трое немцев с женами на руках встали. Выстроившись в линию с расплывчатыми улыбками на лицах, они двинулись к Конвею.

Женщина в красном платье сидела неподвижно, как и во всех выступлениях, включая выступления мужа.

"Двигайся, черт тебя побери, двигайся!" - прошипел Клаусвиц, увидев хмурое выражение на лице Конвея.

Наконец американец отступил, взял жену за локоть и потащил ее за собой. Когда звуки гимна Западной Германии заполнили воздух, частично успокаивая толпу, к ним присоединились коричневый костюм и красное платье.

F1 была винтовкой с продольно-скользящим затвором. Стрелок отодвинул затвор назад, а затем вперед, вонзив один из смертоносных снарядов в патронник. Он отключил предохранитель за спусковым крючком, а затем погладил сам спусковой крючок указательным пальцем правой руки.

"Черт черт черт!" - шипел он, пока гимн продолжался и звучал, и они оба оставались закрытыми от его линии огня другими в очереди.

Теперь первая мысль о страхе пришла в голову Клаусвицу.

Что, если бы они останутся там до американского гимна? Он никогда не сделает четкого выстрела. И потом, прежде чем спуститься по ступенькам к лимузинам, нужно будет слоняться по сторонам.

"Черт!" = «Усеянное звездами знамя» наконец прозвучало

и на лбу Клаусвица выступили бусинки пота.

Потом это случилось. Конвей сделал шаг вперед, его спина была прямой, широкие плечи расправлены, его суставы почти побелели в том месте, где он сжимал локоть жены.

У нее не было выбора, кроме как сделать шаг вперед.

Клаусвиц вдыхал, медленно выдыхал, пока почти не выдохся весь воздух и все его тело не расслабилось.

Потом нажал курок.

* * *

Хорст Винтнер стоял в тридцати футах перед трибуной и немного сбоку от ступенек. Его тело напряглось, когда оно отреагировало на музыку.

Но его глаза не переставали двигаться. Они постоянно подметали ступеньки и людей на них.

Винтнер отреагировал первым, когда увидел, что красное платье над левой грудью женщины взорвалось.

Портативное радио было у его губ, и он взбегал по ступенькам со скоростью, которую могли нести его шестидесятидвухлетние ноги.

«Перекрыть все улицы на расстоянии до двух от Меринга! Не позволяйте транспортным потокам выезжать с бульвара! Женщина была застрелена!»

Винтнер увидел все сразу, когда вонзился Стефану Конвею в живот.

Женщина была уже мертва, ее глаза все еще открыты, она тупо смотрела, пока она спускалась к ступеням.

Двое его людей бежали к центру лестницы, а остальные стояли, глядя на них, не двигаясь. Никто из них еще не осознавал, что происходит.

Винтнер и Конвей громоздились по ступенькам. Едва они перестали катиться, как Винтнер, менее чем в футе от плеча Конвея, увидел длинную борозду, появившуюся в бетоне. Он услышал рикошет и увидел, как офицер в форме возле двери библиотеки схватился за правое бедро.

Винтнер накрыл тело Конвея своим. "Лежать спокойно! Не двигаться!"

"Моя жена…"

«Ваша жена мертва. Он все еще стреляет!» Винтнер перекатился на спину и услышал, как Конвей хрюкнул под тяжестью груза.

Все промелькнуло в голове у ветерана полиции и в его глазах одновременно.

Широкая аллея у подножия ступеней и бульвар за ней были хаосом. Два конца Меринга и более широкий периметр казались спокойными, если не считать скопления транспорта.

Каждый делал свое дело.

Угол был сверху ... женщина не была поднята с ног силой пули ... ее отбросило вниз и назад ... вторая пуля тоже была сверху ... почти прямо в бетон.

Глаза Винтнера смотрели на крыши офисных зданий и многоэтажных жилых домов через бульвар, даже когда он рявкнул эту информацию в свое радио.

«Крыши! Не позволяйте никому - мужчине, мальчику, женщине или собаке - покидать территорию!»

Ответы приходили быстро и яростно.

"Все выходы из здания обеспечены, сэр!"

"Меринг обеспечен!"

"Периметр плотный, сэр!"

Винтнер опустил рацию. "Брухнер!"

"Здесь, сэр!"

Мужчина уже сидел на корточках у плеча Винтнера, его собственное тело дополняло щит над Конвеем, с его служебным револьвером в руке.

«У двери была униформа».

«Да, сэр, в бедро. Но он мертв».

«Боже правый, а в артерию попало?»

«Нет, сэр, только царапина на ноге сбоку, но он мертв».

Опытный мозг Винтнера уже собирал это воедино.

Плоть рана, но убита.

Пули с наконечником из цианида.

Профессиональный хит.

* * *

Едва Дитер Клаусвиц увидел результат второй пули, как шлем был на его голове и он мчался с другой стороны холма.

Он преодолел расстояние до бассейна за секунды, и, хотя он бежал на полную катушку, он дышал нормально, когда перешел на шаг.

Он спокойно поднялся по ступенькам на улицу, одну за другой, и завел BMW. Транспортные потоки на той стороне высокого холма еще даже не осознавали хаос на другой стороне перед библиотекой.

Он направился на юг по Темпельхофер Дамм, мимо старого аэропорта. Вокруг него двигались в обоих направлениях мотоциклисты, одетые точно так же, как он. На южном конце Штеглица он держал курс вправо.

Он ехал по огромной дуге, которая занимала почти три четверти пути по городу, примерно одинаково используя главные артерии и переулки.

Избегая шоссе с востока на запад, он зигзагами проехал по переулкам в небольших жилых кварталах в сторону Целендорфа. В парке он снова двинулся на север, в сторону Халлензее. Оказавшись там, он вылетел на шоссе и нажал дроссельную заслонку.

На скорости восемьдесят пять миль в час ему не потребовалось времени, чтобы добраться до развязки на Мюллер-штрассе и спуститься в Веддинг.

Вибе-штрассе была пустынна, за исключением одного старика на ее северной оконечности, который не поднял глаз, пока Клаусвиц проезжал.

В гараже с закрытой дверью он проверил время.

С превышением скорости мотоцикла над автомобилями он преодолел почти три четверти кольца Западного Берлина за четырнадцать минут.

Он снял кожаные штаны и отбросил их в сторону. Сначала завязался галстук под воротник, потом пиджак. Он перенес чемодан и портфель в переднюю часть автомобиля, и через две минуты после того, как заехал в гараж на BMW, он выехал на белом «мерседесе».

Он повернул на север в сторону аэропорта Тегель, всегда уходя от места происшествия. Как и в случае с BMW, его окружали белые мерседесы почти на каждом светофоре.

На развязке перед аэропортом был блокпост.

Он этого ожидал. Он мог бы избежать этого, используя одну из более мелких улиц, чтобы обойти озеро Тегелер, но вместо этого он присоединился к очереди. Перед ним было всего три машины.

"Guten Tag, mein Herr."

"Guten Tag. В чем проблема?"

«Просто чек для страховых карточек, майн герр».

Дайтер Клаусвиц передал документы на аренду автомобиля. Офицер даже не взглянул на них.

"Вы едете по дороге в аэропорт, майн герр?"

«Нет, у меня бизнес в районе Шпандау. Я американец».

Выражение лица мужчины сразу изменилось. Он быстро отсканировал паспорт и вернул его. «Очень хорошо, герр Кляйн. Вы можете выйти из строя здесь. Schwarzer Weg к югу от моря. Это будет быстрее».

"Спасибо."

"Bitte sehr."

Он выкатил «мерседес» из очереди и повернул налево, чтобы спуститься к живописному, усаженному деревьями Шварцер-Вег и вокруг огромного озера. Он ехал в пределах установленной скорости. По его часам у него оставалось двадцать три минуты.

Обойдя озеро, он переправился через реку Ховел и ускорился по Неллендовер-штрассе на север.

В тюрьме Шпандау он сделал огромную дугу, огибающую территорию, и нашел стоянку для туристов. Он вытащил портфель и чемодан, запер машину и пошел обратно на бульвар, положив ключи на верхнюю левую переднюю шину под крылом колодца.

Ему потребовалось тридцать секунд, чтобы остановить проезжающее такси.

"Куда, мой герр?"

«Метро Рухлебен».

"Bitte, mein Herr".

Такси покатилось вперед. Дитер Клаусвиц откинулся на спинку сиденья и закурил первую сигарету, выкуренную за двенадцать часов.

Он снял с рук тонкие черные водительские перчатки и сунул их в карман куртки. Он скинул их в мусорное ведро на станции метро.

Пока что… идеально. Остался всего один шаг.

* * *

С обычной немецкой эффективностью и вниманием к деталям, территория была заблокирована в считанные секунды после стрельбы. Теперь пешеходов выпускали по одному, и каждого тщательно осматривали.

Весь автомобильный транспорт по-прежнему находился на карантине.

Хорст Винтнер устроил командный пункт в переднем читальном зале библиотеки. Через высокие окна он имел прекрасный вид на всю местность, и для дополнительной связи были введены дополнительные радиотелефоны.

На всех дорогах через Западный Берлин, а также на четырех маршрутах через стену, ведущих к автобану и Западной Германии, были блокпосты. Все частные самолеты были остановлены в аэропортах Темпельхоф и Тегель, а на подъездных путях к Тегелю и коммерческим авиалиниям были воздвигнуты блокпосты.

"Герр Винтнер ..."

"Джа?"

«Они закончили осмотр и готовы удалить тела».

"Джа." Винтнер кивнул, почесывая свои инициалы на бланке, выставленном перед ним. В Германии, с сожалением подумал он, все, кроме нормального испражнения, требует формы и подписи.

«Герр Конвей хотел бы вернуться в свой отель».

Главный инспектор кивнул и махнул рукой.

"Герр Винтнер ..."

"Джа, Брухнер?"

«Все крыши проверены. Ничего. Обыск по офисам и по комнатам также почти завершен, но ничего».

«Ему пришлось избавиться от винтовки. Мусорные баки, автомобили, канализация…?»

«Проверено, мой герр. Ничего».

«Черт возьми, Брухнер! Это всего лишь шесть кварталов, а у нас там триста человек!»

"Я знаю, мой герр, но ..."

Винтнер оперся локтями о стол и подпер руками подбородок. Он замедлил все: адреналин, качающийся по его венам, его мыслительные процессы и движение его глаз.

«Откуда… откуда этот ублюдок стрелял?»

Он двинулся направо, у ворот Меринга. Нет, угол был неправильный.

Мысленно он переместил собственное тело на ступеньки. Он поместил его так же, как он запомнил позу Делейн Конвей, слегка повернувшись влево, уменьшив свой рост с шести футов до ее пяти футов восьми.

Его взгляд в сотый раз за последний час пробежался по крышам домов через Меринг Дамм. И в сотый раз ничего не придумал.

Но в первый раз он продолжил движение налево, вниз по Меринг Дамм… а затем вверх.

«Холм Инсуланер», - прошептал он.

"Что?"

«Инсуланер, Брюхнер! Инсуланер! Возьмите четыре команды, по десять человек в каждой, и поднимитесь на Инсуланер. Начните с вершины с этой стороны и двигайтесь вниз!»

"Джа, герр Винтнер".

Вот и все. Винтнер был в этом уверен. Инсуланер.

Боже, это было бы больше четырехсот метров.

Этот сукин сын был чертовски хорош, даже если он и промахнулся.

* * *

Дитер Клаусвиц выбрал идеальное время. Он прибыл на рельсовый путь ровно за две минуты до того, как подъехала экспресс-метро 2:41 до Schlesisches Tor.

Он сел на одно из сидений, глядя вперед. Он не должен был. Наблюдение за тем, как пролетают все маленькие остановки, только добавляет напряжения. Но тогда напряжение и опасность были частью этого.

Он считал только остановки экспрессов: стадион Олимпия ... Ной-Вестенд ... Теодор-Хойс-Платц ...

Спинка его рубашки пропиталась потом, но он приветствовал это. Последние несколько минут всегда были худшими. Когда у вас была добыча, и вы отступили в окно или на крышу, чтобы совершить последний побег, это всегда было худшей частью.

Кайзер Дамм ... Софи-Шарлотта-Платц ... Бисмарк штрассе ...

Это была развязка между городами и долгая остановка. На сиденье рядом с ним села женщина огромных размеров и с ярким лицом.

"Guten Tag, mein Herr."

«Ну… добрый день, мадам». Он должен был помнить: английский с этого момента. Он был просто бизнесменом, ничего не знавшим немецкого, кроме их замечательной способности производить дешевые игрушки.

Deutsche Oper… Ernst-Reuter-Platz… Zoologischer Garten…

"Engländer?"

«Нейн… нет, я американец».

«Ах, мне так жаль».

"Сожалею?"

«Ja. Der Amerikaner. Герр Стефан Конвей. В него недавно стреляли в библиотеку».

Клаусвицу хотелось, чтобы толстая старушка не говорила по-английски. "Это ужасно!"

"Джа."

Виртенберг-плац… Ноллендорф-плац… Ку'Дамм…

Прямо сейчас он будет проходить почти под своей старой квартирой. Клаусвиц приказал, чтобы поезд двигался быстрее между станциями, а остановки были короче.

Gleisdreieck… Mockernbruke…

«Дамы и господа… Hallesches Tor, Hallesches Tor…»

Клаусвиц собрал свои сумки и встал. «Моя остановка».

"Видерсехен".

«До свидания, мадам».

Он вышел на солнечный свет, мигая, и подавил желание взглянуть через плечо на дамбу Меринг и увидеть результат хаоса, который он вызвал почти полтора часа назад.

Он застрелил женщину и дважды объехал почти весь Западный Берлин, используя четыре вида транспорта: мотоцикл, автомобиль, такси и метро.

Теперь он вернулся, в трех кварталах к северу от того места, где было совершено преступление, недалеко от периметра полицейской службы безопасности и использовал свой пятый и последний способ передвижения: ноги.

Бодро размахивая сумками, он пошел на север по Фридрих-штрассе. Американские солдаты на западногерманской стороне КПП Чарли едва взглянули на обложку паспорта и кивнули.

В отличие от своих собратьев из фольксполицай в пятидесяти ярдах от них им было все равно, кто покинул город.

«Ваши документы, мой герр».

Лицо капрала фольксполицай под его шлемом-угольником было молодым, но твердым. Ледяные голубые глаза никогда не покидали Клаусвица, когда он передавал свой паспорт и предоплаченную въездную визу.

"Вы знаете о комендантском часе в полночь, герр Кляйн?"

«Да, но я остаюсь на ночь и вылетаю из ГДР утром».

Клаусвиц передал ему однодневный ваучер в отеле «Метрополь» и предоплаченный билет Аэрофлота. Он не сводил глаз с автомата АКМ калибра 7,62 мм и серой куртки с пятью пуговицами за ней, пока мужчина изучал оставшиеся документы.

«Очень хорошо, герр Кляйн. Вы можете поменять валюту в первом же окне».

"Спасибо."

"Битте".

Вопо почти улыбнулся, когда Клаусвиц подошел к окну. Восточные немцы и русские всегда были рады помочь любому, кто хотел потратить много долларов или марок на Аэрофлот, а не на западные коммерческие авиалинии.

Чтобы въехать в Восточную Германию, путешественник должен обменять двадцать пять западногерманских марок на двадцать пять восточногерманских марок, и эти деньги должны быть потрачены в ГДР. Также необходимо декларировать все деньги любого вида.

К тому времени, как Клаусвиц подошел к окну, у него были готовы свои двадцать пять марок. Другой фольксполицай, на этот раз с шевроном на руке, взял деньги и вручил Клаусвицу ваучер декларации валюты.

Он заполнил его, получил марки ГДР и забрал свои сумки.

«Таможня там, господин».

Клаусвиц пересек проход и поставил свои сумки на стол.

Таможенный инспектор заговорил с ним по-немецки.

«Извините, я очень плохо говорю по-немецки», - ответил Клаусвиц, гордясь тем, что не дал автоматического ответа.

"Облагаются ли какие-либо из этих вещей пошлиной?" - спросил мужчина по-английски.

«Нет-нет, все для личного пользования. У меня в портфеле деловые бумаги».

Проверка чемодана была поверхностной. Были прочитаны все бумаги в портфеле.

"Вы занимаетесь здесь бизнесом?"

«Не в этот раз», - улыбаясь, ответил Клаусвиц. «Возможно, в следующий раз».

"Ja. Pass."

Клаусвиц взял свои сумки и пошел по Фридрих-штрассе, мимо Унтер-ден-Линден, а через десять минут вошел в вестибюль «Метрополя».

* * *

Хорст Винтнер стоял и смотрел на французскую снайперскую винтовку F1. В одной руке он держал журнал. В другой руке он держал две стреляные гильзы и оставшиеся восемь боевых патронов.

«Это хорошо, - сказал Брюхнер со своей стороны, - что у него не было времени на третий выстрел. Он наверняка застрелил бы Конвея».

«Да, конечно», - ответил Винтнер, нахмурив брови.

Он уже изучил кончики пуль. Ему не нужно было получать результаты вскрытия двух тел, чтобы знать, что они были обработаны цианидом. Он слишком часто видел этот метод.

В руках хорошего стрелка эти патроны с этой винтовкой были точными и смертоносными на еще большем расстоянии, чем от холма Инсуланер до библиотеки.

Отравленные пули и выбор оружия подсказали Винтнеру, что он имел дело не только со стрелком, но и с опытным стрелком и профи.

Женщина получила пулю прямо в сердце. Она убила ее, вероятно, еще до того, как цианид подействовал.

Хорсту Винтнеру это не понравилось. Пахло .....

«Главный инспектор…»

"Джа?"

«У нас может быть… два свидетеля».

* * *

Картер установил таймер на телевизоре, прежде чем задремать. Голос диктора разбудил его, но прошло несколько секунд, прежде чем монотонный голос человека превратился в слова в его мозгу. Когда это произошло, он резко выпрямился на кровати и пристально посмотрел на экран.

«… К счастью, у убийцы не было времени сделать третий выстрел. Даже с учетом этого, согласно нашим видеозаписям и отчетам очевидцев, только быстрые действия главного инспектора SSD Хорста Винтнера спасли сегодня жизнь американского промышленника Стефана Конвей ".

Картер уже тянулся за своей курткой, когда камера показала, как над головами толпы находились Стефан и Делейн Конвей, стоящие на ступенях библиотеки. Внезапно он увидел, как Делейн Конвей рухнула на мужа, и из толпы выбежал высокий коренастый мужчина.

«Однако инцидент, как видите, имел трагические последствия. Убийца действительно унес двух жертв. Миссис Конвей - бывшая светская львица Вирджинии Делейн Беррингтон - скончалась мгновенно от пулевого ранения в верхнюю часть груди. Вторая жертва…»

Остального Картер не слышал. Он уже был за дверь и мчался по коридору. Он ударил кулаком сначала по одной двери номера Лизы, а затем по другой.

«Лиза… Лиза! Ты там? Ответь мне!»

"Чем могу помочь, господин мой?"

Посередине холла стояла пухлая горничная с огромной связкой ключей на длинной цепочке на шее.

"Откройте дверь! Поторопись!"

«Nein, mein Herr».

"Ja! Schnell! Быстро!" - взревел Картер.

«Джа, джа, джа», - ответила женщина и с явной неохотой вставила ключ в замок.

Картер ворвался в комнату. Он сразу проанализировал всю сцену.

Лиза сделала то же самое, что и он, использовала таймер на телевизоре, чтобы разбудить ее. Когда было объявлено, она была в процессе одевания. Теперь она сидела, бледная, с широко открытыми глазами, в кататоническом состоянии на краю кровати, глядя на экран.

На ней была юбка и бюстгальтер, а блузка была натянута только на одно плечо.

«Лиза…» Картер подошел к ней вплотную. «Лиза…»

Голова повернулась, глаза расширились, а потом она начала кричать.

"Mein Gott!" горничная вскрикнула и кинулась к двери.

"Оставайся здесь!" Картер заорал, обнимая Лизу своими мощными руками, прижимая ее руки к ее бокам, а ее тело - к его. "Доктор ... есть доктор?"

"Джа!" Горничной пришлось закричать, чтобы ее расслышали истерические крики Лизы.

"Телефон ... доставьте его сюда!"

Это заняло всего пару минут, и, когда человек прибыл, он был очень работоспособен. Пока Картер прижимал ее к кровати, врач дал ей успокоительное, прямо в организм через вену на правой руке.

Короче говоря, отрывочные предложения, - объяснил Картер.

«Шок», - сказал доктор, закончив. «Возможно, лучше всего на день или два поехать в больницу. Вы ее муж?»

«Друг, близкий друг. Согласен, больница».

К тому времени, когда приехали двое служителей с каталкой, Лиза успокоилась. Когда ее привязывали, она почти вылетела, но ей удалось заговорить.

"Ник…"

"Да, Лиза?"

«Ник… Ник…»

«Я здесь, Лиза, я здесь».

Он схватил ее за руку. Ее глаза открылись, дрогнули и в конце концов нашли его.

«Это неправильно, Ник… это неправильно».

"Да, детка…"

«Он сделал это, Ник… Стефан убил ее…»

«Лиза…»

Она быстро угасала, но как только ее глаза закрылись, он услышал, как она сказала еще одну вещь: «Это платье… ужасно. Делейн никогда не надела бы это платье…»

Седьмая глава.

«Мне очень жаль, герр Картер, но главный инспектор не может вас видеть».

Она была крупной, пышной, блондинкой и выглядела так, будто должна носить копье в вагнеровской опере. Кроме того, по мнению всех, кого он уже видел, она была единственным путем к Хорсту Винтнеру, человеку, у которого были ответы на все вопросы, гремящие в голове Картера.

«Послушайте, все, что я хочу сделать, фройляйн…»

«Мецгер… Мария Магдалена Мецгер».

«Что ж, фройляйн Мецгер, если бы я мог поговорить с ним несколько минут…»

«Нейн. Сейчас он слишком занят, чтобы встретиться с американским частным детективом. Гутен Таг».

Прежде чем Картер осознал это, она вытолкнула его в холл и захлопнула дверь своего офиса перед его носом.

«Черт побери», - прорычал он и окликнул первого, мимо кого прошел, невысокую брюнетку в огромных очках и нахмурившись, закрывая все лицо. «Фройляйн…»

"Да?"

Она не останавливалась, и Картеру приходилось идти быстро, чтобы не отставать от нее. "Здесь есть телефон?"

"Вы уполномочены?"

"Это не похоже на это".

«Кроме того, на первом этаже у бокового входа есть таксофон».

Она ушла, как и Картер вниз по лестнице.

Он использовал номер горячей линии в офисах AX в Западном Берлине, но когда ответил женский голос, он не запросил шифратор. Он просто гавкнул.

«Это Картер, N3! Достаньте мне Марти Джейкобса… сейчас же!»

Она переехала. Щелчок, щелчок, жужжание, жужжание, и глава AX Berlin оказалась на линии.

«Господи, Ник, ты не зарегистрировался, когда приехал. Я не знал, что ты был в городе».

«Я собирался сделать это позже. Марти, мне нужны действия, и они нужны мне сейчас».

Картер быстро рассказал ему о событиях и о том, что он хотел.

«Я не знаю, Ник - этот парень Винтнер крепкий орешек, старый человек».

«Мне наплевать, если он реинкарнация Адольфа, мне нужна встреча».

«Мне придется позвонить в округ Колумбия, поговорить с самим стариком, чтобы получить такое влияние».

"Сделай это!"

"Хорошо. Почему прикрытие с частным детективом?"

"Две причины. Во-первых, это единственные альтернативные полномочия, которые у меня есть. Во-вторых, пока я не выясню, в чем дело, я сомневаюсь, что старик хочет нас

официально вовлечь ".

«Разумно. Я свяжусь. Это не займет больше часа».

"Сократите это пополам, если можете!"

Картер повесил трубку, вышел на улицу и направился к бару, который он уже заметил. «Скотч, двойной».

Он заплатил за выпивку, когда она пришла, и отнес ее вместе с сдачей в телефон-автомат в углу.

«Клинкком-Шарлоттенбург, добрый день».

«Дайте мне старшую медсестру на Четыре Востока».

"Один момент."

«Четыре Востока. Это сестра Грубер».

«Сестра Грубер, это Ник Картер. Я сопровождал Лизу Беррингтон в больницу и записал ее».

"Да, да, герр Картер".

"Как она?"

«Теперь спит крепко. Мы дали ей еще одно успокоительное».

"Она вообще просыарлась?"

«Только один раз, и, боюсь, она все еще была немного в истерике. Но я уверена, что к завтрашнему дню с ней все будет в порядке, мой герр». Спасибо. Я позвоню еще раз сегодня вечером ".

Он допил скотч и вернулся через улицу в штаб-квартиру SSD. На втором этаже он припарковался на той же жесткой деревянной скамейке, которую уже грел почти два часа.

Двадцать минут спустя фройлейн Мецгер напала на него в коридоре, как танковая дивизия из одной женщины.

"Следуйте за мной!" она хмыкнула, развернулась и попятилась прочь.

«Данке», - ответил Картер с широкой улыбкой, следуя за ней по коридору в кабинет.

Петли задрожали, когда она захлопнула за собой дверь.

Офис был спартанским и серым, почти грязным. На поношенном дубовом столе лежали телефон, миллион несогласованных бумаг и около десятка трубок. Два стула и деревянная картотека несомненной древности составляли остальную часть мебели. Непокрытый паркетный пол был неровным и трещиноватым, а стены были выкрашены в тошнотворно-зеленый цвет десять или два года назад.

В общем, это было очень убого и почему-то, по мнению Картера, совсем не по-немецки.

Картер смотрел на квадратное пятно на стене, где когда-то висели картина или календарь, когда за ним открылась дверь.

"Картер?"

"Да."

«Я Винтнер».

Он был примерно шести футов, на пару дюймов ниже Картера, но вдвое шире и мускулистее. Он был хорошо одет в потрепанный летний костюм, который идеально подходил к его фигуре, но носил его без особого чутья. Он выглядел «полицейским», из тех людей, одежда которых теряет характер и чьи ботинки, хотя и начищенные, никогда не казались такими яркими, как должны быть.

«Я говорю по-немецки, - сказал Картер по-немецки.

«Ни хрена. Я тоже», - ответил Винтнер на английском с нью-йоркским акцентом. «Но в соотношении десять к одному мой английский лучше вашего немецкого. Садитесь».

Картер уселся на стуле с жесткой подошвой и прямой спинкой, а Винтнер сел на потрескавшееся кожаное. Старший инспектор сунул трубку между зубами и поджег её, глядя на Картера через созданную им дымовую завесу.

Его лицо было разбитым. Его нос был сломан и плохо поправлен; на его подбородке был шрам и слабая красная линия у линии роста волос там, где его седые волосы отказывались расти. В общем, это было лицо, видевшее войны.

«У вас хороший английский. Я бы сказал аристократический».

«Принстон, 43 класс».

Это был захват, и Картер не пытался скрыть реакцию.

«Моя мать отвезла меня в Штаты из за войны начатой Гитлером в 39 году».

«Когда ты вернулся на родину?»

«В 45, с Паттоном. Чего ты хочешь, Картер?»

«Руку помощи. Вы даете ее мне, я даю вам. Что вы говорите?»

«Прежде всего, я говорю, не надо мне пороть чушь. Ни один ИП в мире не имеет такого влияния, которое только что запихнуло мне в задницу.« Кто ты, черт возьми? »

Картер взвесил ситуацию и человека и принял решение. "Только между мной и тобой?"

«Я дам тебе знать, когда узнаю».

Картер кивнул. Он чувствовал, что находится на равных с этим человеком и, следовательно, находится на безопасной территории. Он вытащил свой негабаритный кошелек для паспорта и вытащил с фальшивой стороны в коже свои настоящие учетные данные.

Винтнер взглянул на них, отдал обратно и откинулся на спинку стула. "Хорошо, что у тебя есть?"

«Ты первый», - сказал Картер, закуривая сигарету, чтобы больше не бояться трубных облаков.

«Они оба застрелены из французского F1, Tireur d'Elite, 7,62 мм».

Картер присвистнул. «Снайперское специалтное».

Винтнер кивнул. «Женщина умерла мгновенно. Офицер, Ганс Эрлихманн, умер в сорок пять секунд от царапины на бедре».

"Цианид?"

«Да, они только что подтвердили это».

"Какой был диапазон?"

«Более четырехсот метров. Мы нашли пистолет на вершине холма Insulaner. Вы его знаете?»

«Я знаю это», - ответил Картер. "Есть отпечатки?"

«Нет. Пара детей возились на одеяле на той стороне холма. Они выскользнули из бассейна. Как раз вовремя, здоровяк в черной коже и шлеме чуть не наступил на них, убегая, как в аду. вниз по склону."

"Они видели его лицо?"

Винтнер покачал головой. «У него был опущен козырёк. Они видели, как он садился на большой мотоцикл BMW и уехал».

"Но они не запомнили номер мотоцикла?"

"Нет, но мальчик назвал марку, модель и год выпуска. Мы говорим об везде, где это важно. Скорее всего, байк был украден в течение последних двух недель. Теперь ваша очередь."

Картер рассказал ему о Лизе Беррингтон, телефонном звонке, разладе в браке Конвея и своих собственных причинах, по которым он был втянут в скандал.

«Делейн Конвей не знала более конкретно, чего она боялась, не так ли?»

«Нет», - ответил Картер. «Но я постараюсь получить еще немного завтра. К тому времени Лиза должна вернуться в реальность. А как насчет самого Конвея?»

Винтнер пожал плечами. «Всего лишь поверхностное… горе и все такое».

«Ага», - сказал Картер, заметив в голосе мужчины иронию. "Когда вы возьмете его показания?"

«Завтра около полудня. Он у посла в Берлине. Я сказал ему, что мы можем сделать это там».

"Вы не возражаете, если я займусь?"

«Как ни крути. Просто помни, это не для тебя. Я коп».

Картер улыбнулся. «Нет проблем, ты мужчина. Но у нас обоих есть теории, не так ли?»

Вдруг гранитное лицо большого старшего инспектора расплылось в собственной улыбке. «Да, думаю, да».

«Тем более что я « частный детектив », а не на присвязи». Винтнер кивнул, и Картер продолжил. «Такого рода успех потребует много денег для финансирования, не так ли?»

"Вы знаете, что это будет".

«Сегодня в семь часов у меня назначена встреча с человеком, который может помочь нам в этом районе. А пока у вас есть копия видеозаписи с телевизора?»

"Конечно."

Он потянулся за телефоном, и через минуту вошла фройлейн Мецгер. «Герр Картер хотел бы посмотреть фильм», - сказал ей Винтнер на командном немецком языке.

«Да, герр главный инспектор», - ответила она, глядя на Картера новыми глазами.

«Вот номер, по которому вы можете связаться со мной в любое время дня и ночи».

Картер положил карточку в карман. "Я в Виктории". Он двинулся за женщиной, затем остановился в дверном проеме. «Еще одна вещь, с которой ты мог бы мне помочь…»

«Господи, мужик, ты не хочешь многого».

«Ничего особенного. Что у вас есть об Оскаре Хесслинге?»

Глаза Винтнера сосредоточенно сузились, затем он пожал плечами. «Не слишком много. Время от времени он играет с другой стороной, так что у нас есть досье на него. По сути, он проблема местной полиции».

"Не могли бы вы предоставить мне доступ к этому файлу?"

«Думаю, да. Перезвоните мне через пару часов. Хесслинг - наводчик. Думаешь, он имел к этому какое-то отношение?»

«Если бы он это сделал. Я ничего об этом не знаю», - ответил Картер. «Это дело округа Колумбия».

"Позвони мне."

"Я позвоню."

Картер просмотрел фильм четыре раза. В этом было несколько тонкостей, которые могли подтвердить внезапное суждение Лизы о том, что настоящей целью была Делейн Конвей, а не ее знаменитый муж.

Картер мысленно пометил каждую из них, чтобы передать Винтнеру позже, а затем покинул штаб-квартиру SSD и направился к "Золотому Тельцу".

В семь часов вечера на Рошер-штрассе все еще было относительно тихо. Ку'Дамм и ведущие от него улицы, такие как Рошер-штрассе, не начинали раскачиваться, пока кошки не начали выть около полуночи.

Это была улица снаружи. Внутри прутьев и полос была другая история, в том числе и Золотой телец.

Через два шага в дверь, Картеру прямо в лицо ударил взрыв шума. Это было сочетание хард-рока, какофонии кричащих разговоров пьющих и постоянного звона бокалов и бутылок за оживленным баром.

На каждого мужчину приходилось по шесть женщин. Большинство из них - те, что были полностью одеты - были увешаны блестками. Официантки и пять или шесть девушек, танцующих на маленьких сценах по комнате, носили только одни блестки и ничего, кроме шипованных каблуков или женской версии сапог штурмовиков.

Картер получил несколько сотен оценок, когда продвигался через одетые в более тихое место.

Он зевнул. Это был универсальный признак того, что его не было на рынке. Их глаза искали лучшую игру, и тела расстались для него.

Клон Марии Магдалены Мецгер появился в тот момент, когда он сел. Только этот был моложе. И она была голая.

"Да?"

«Бир», - сказал он, подняв два пальца. «У меня есть друг».

Она попятилась и быстро вернулась с двумя кружками пены. Картер заплатил ей и отхлебнул, глядя на очередь вдоль стойки. Это была игра, в которой нужно было отличить настоящих девочек от мальчиков, одетых как девочки.

Он нашел шесть и решил, что это шоу в десять, двенадцать и два часа, рекламируемые на огромном настенном плакате.

"Как дела с плащом и кинжалом?"

Картер развернулся на своем стуле, улыбнулся и принял протянутую руку Джамиля Эрхани.

«С каждым днем становится все тише».

«Неправда. Вы постарели. Спасибо за пиво».

Джамиль Эрхани был высоким для индийца, с широкими плечами, толстой грудью, без талии и бедер. Он мог бы стать спортсменом в своем родном Бомбее, если бы не решил, что преступление - более быстрый путь к богатству.

Именно теннис привел его в Соединенные Штаты и дал образование в международных финансах.

Попутно он стал компьютерным гением до того, как компьютеры стали популярны.

Вскоре после окончания колледжа Эрхани перебрался в Англию, где установил прочные связи с преступным миром. Оттуда он попал в Европу, где его гений был по-настоящему признан. В мгновение ока он отмывал все виды средств по всему миру. Предполагалось, что когда-то Эрхани распоряжалась более чем тремя четвертями отмытых и распространенных по всему миру преступным миром средств.

Но и этого амбициозному молодому индийцу было мало. Он стремился к независимости, поэтому стал глупцом. Он увидел возможность для «большого». Он был уверен, что это надежно. Все, что ему нужно было сделать, это поменять несколько проводов здесь и там, сделать один или два телефонных звонка на свой собственный компьютерный модем, установленный в частном порядке, и он заберет у Всемирного банка несколько миллионов долларов.

Мошенничество ему удалось раскрыть, но его поймали. Дали ему двадцать лет. Он отсидел пять, когда Картер попросил его помочь на миссии. Все прошло успешно, и Киллмастеру удалось добиться его полного условно-досрочного освобождения.

"Как дела, Джамиль?"

«Скучно», - сказал он и пожал плечами, его блестящие белые зубы обнажились в сияющей улыбке. «Но законно. Я отвечаю за безопасность компьютерных систем Всемирного банка. Я слежу за тем, чтобы никто не сделал то, что сделал я, и избежал наказания за это».

«Это подводит нас к делу».

"Хесслинг?"

«Да, но сначала кое-что еще. Можете ли вы через свою систему подключиться практически к любому банку, чтобы узнать, куда и куда движутся деньги?»

«Это возможно. Конечно, в большинстве случаев это также очень незаконно».

Картер ухмыльнулся. - "Я знаю." «Вот почему я спрашиваю тебя».

Эрхани рассмеялся. - "Ах, Ник, ты находка!"

"Как же так?"

«Потому что ты заставляешь эти вещи происходить. Это избавит от скуки! Чего ты хочешь?»

«Я хочу, чтобы вы подключились к Protec International Limited. Я хочу знать о любом крупном движении наличных денег за последние шесть месяцев, совершенном компанией и ее президентом Стефаном Конвеем».

«Это та самая штука, которая чуть не убила его сегодня днем», - ответил Эрхани, его лицо потемнело за пределы своего уже оттенка красного дерева.

«Верно. Только его жену убили вместо этого. Я хочу знать, почему, и вы можете дать мне ответ».

Картер почти видел, как звенят колокола в живом мозгу другого человека.

«Похоже на носовой платок. Эй, Ник, это не твоя сцена, тушение семейных пожаров».

«Это могло быть больше, чем это. У Конвея был большой допуск с Пентагоном. Он делал очень чувствительное электронное оборудование высокого уровня».

«Protec, вероятно, перемещает довольно большие пачки наличных по всему миру. Может быть, сложно определить, что вам нужно».

«Я верю в тебя, Джамиль. Кроме того, ты можешь вернуться к первому дню, посвященному жене. Делейн? Ее девичья фамилия была Беррингтон. Старые деньги Вирджинии. Я хочу знать, что случилось с ними, когда она вышла замуж за Конвея».

«Это должно быть легко».

"Еще пива, господин мой?"

Картер посмотрел на захватывающее зрелище. «Э…» Он посмотрел на Эрхани.

«Сделай мне шнапс. Меня это развлекает».

«Два шнапса, битте».

"Джа."

Эрхани благодарным взглядом посмотрел, как молодая женщина удаляется.

"Тебе нравятся большие?" - спросил Картер со смешком.

«О, да. Беда только в том, что через пять лет она будет выглядеть как коробка и будет весить больше меня на сорок фунтов».

Пришел шнапс, и Картер заплатил ей щедрые чаевые. Бросив деньги ей на поднос, он случайно огляделся вокруг. Возле бара он заметил пожилую женщину, консервативно одетую в юбку и кардиган, которые она плотно прижимала к груди.

Он бы ничего об этом не подумал, если бы не тот факт, что женщина смотрела прямо на них, и Картер мог уловить почти болезненный страх как в ее манерах, так и в ее глазах.

Когда их взгляды встретились, женщина быстро повернулась и направилась к двери, ведущей в соседний отель.

"Кто эта женщина?"

Официантка посмотрела. «Фройляйн Кламмер. Она менеджер. Почему вы спросили?»

«Должно быть интересно, почему она так на нас пялилась».

Девушка засмеялась, заставив ее обнаженную грудь заплясать по подносу под ними. «Она, наверное, думает, что ты из полиции», - сказала она и отошла.

«Это будет холодный день в аду», - сказал Эрхани, смеясь.

"Какой?"

«День, когда все в этом клубе боятся полиции!»

Картер отмахнулся от странного чувства, которое дала ему пристально смотрящая женщина, и снова наклонился вперед, понизив голос. «Хорошо, теперь Хесслинг».

Индиец вздохнул. «Он загадка, Ник. Ты слышишь рассказы, но ничего конкретного. Он чертовски скользкий и во все вцепился пальцами, но только он знает что делает. Он одиночка. Наверное, под его пальцем две или три сотни человек, но ни один из них не знает, кто другой ».

«Как я могу добиться от него линии, особенно от его сделок с Востоком и кем-либо в Штатах?»

Эрхани задумался на мгновение, его узкое красивое лицо сконцентрировалось, а затем он улыбнулся. "Фойгт".

"Фойгт кто?"

"Ханс-Отто Фойгт. Все темное или грязное, чем Хесслинг не владеет или в чем не участвует, - это Фойгт. Это две силы здесь. Это была почти война в течение многих лет, но они оба настолько могущественны, что остались противостояние, если кто-то знает о Хесслинге больше, чем полиция, то это, вероятно, Фойгт. Назовите это преступной формой промышленного шпионажа ».

"Как я могу добраться до этого Фойтга?"

«Довольно крутой. Он на пенсии, занимается только крупными сделками. Его сын Эрих занимается повседневными делами. У старика есть замок на острове в Гавеле. Он почти никогда не покидает его, если не сам едет на юг за солнцем ".

«Посмотри, что ты можешь для меня настроить».

«Я попробую, но это может быть грубо. Есть что-нибудь, что можно использовать в качестве приманки?»

«Мог бы представить», - ответил Картер, глядя на часы.

Винтнер сказал, чтобы он позвонил ему примерно через два часа, чтобы получить полицейское дело Хесслинга. Прошло два с половиной часа.

«Подожди здесь минутку. Мне нужно позвонить». Он остановился у бара и спросил, где находится таксофон.

«Вверх по лестнице, у стола», - ответил бармен, махнув рукой в сторону двери, где пропала испуганная женщина.

На полпути он встретил ее. Она стояла, скрестив руки за пазухой, широко расставив ноги. Хотя страх на ее лице был сильнее, чем раньше, она явно преграждала ему путь.

"Что ты хочешь?"

«Чтобы воспользоваться телефоном, фройляйн Кламмер».

"Откуда ты знаешь мое имя?"

"Одна из ваших девочек сказала мне".

«Я знаю всю полицию на Ку'Дамме. Вы не полиция».

«Ты SSD».

«Нейн».

"Почему вы спросили мое имя?"

"Любопытство."

«Лжец», - прошипела она и спустилась вокруг него по лестнице.

Картер только пожал плечами и двинулся вверх по лестнице к телефону.

«Государственная безопасность».

«Старший инспектор Винтнер, биттэ».

"Один момент, пожалуйста." Последовала короткая пауза, и она вернулась. «Давай, мой герр».

"Винтнер".

«Картер. Тебе удалось достать досье на Хесслинга?»

«Да, но я сомневаюсь, что это принесет вам много пользы».

"Как же так?"

«Он мертв. Нам звонили около часа назад».

Восьмая глава.

Дитер Клаусвиц обедал в большой, оформленной в загородном стиле столовой отеля Metropol. Он собирался немедленно вернуться в свою комнату, но вместо этого обнаружил, что бродит по Фридрих-штрассе.

Он отдыхал после обеда, прежде чем вернуться в свою комнату и попытаться заснуть.

Справа он увидел стену, устрашающе освещенную натриевыми лампами. Это вызвало у него странное чувство. Он много лет прожил в Западном Берлине, но впервые побывал в восточном секторе.

Кто-то однажды сказал: «Если вы хотите узнать, каким был Берлин до войны, отправляйтесь на Восток».

Это была правда.

Темп был не таким бешеным, на улицах было меньше машин и людей, и повсюду были Фольксполицаи в форме, которые, казалось, следили за любым движущимся объектом.

У Унтер-ден-Линден Клаусвиц остановился и закурил. Справа от него, в конце бульвара шириной в двести футов, были Бранденбургские ворота. Он никогда не видел их вблизи, не говоря уже о той стороне стены.

По-своему огромное сооружение было символом как старой, так и новой Германии. Клаусвиц подумывал прогуляться под высокими липами и в последний раз взглянуть поближе. Затем краем глаза слева, к югу от Унтер-ден-Линден, он увидел здание.

Это была внушительная крепость с толстыми стенами и узкими окнами длиной более четырехсот футов. Это было советское посольство.

Клаусвиц вернулся в «Метрополь».

* * *

«Оттуда он вернулся в отель. Он выпил в баре бренди и поднялся в свой номер».

Полковник Волатой Баленков кивнул с бесстрастным широким лицом, когда он слушал доклад молодого лейтенанта о передвижениях американца Дэвида Кляйна.

«Паспорт у консьержа в« Метрополе »?

«Да, герр полковник. Эксперты это выяснили».

"Аутентичный?"

«Прекрасный, герр полковник».

"Черт!" Полковник хлопнул рукой по столу и встал. В окно он смотрел на Фридрихштрассе на Метрополь.

«Какой беспорядок, - подумал он. Стоит ли делать ставку на то, что Оскар Хесслинг сказал правду?

Его пальцы рассеянно пробежались по ленточкам над левым нагрудным карманом серой туники. Медали были впечатляющими. Герой Советского Союза, красно-желтого ордена Ленина, ордена Красного Знамени, бордового и розового за взятие Берлина.

Список продолжался и продолжался, и любой, кто мог их прочитать, увидел бы, что Волатой Баленков сделал выдающуюся военную карьеру.

Но для Москвы это ничего не значило бы, если бы он арестовал американского бизнесмена и ему не было ничего предъявить, кроме обвинения в том, что он западногерманский преступник.

"Что бы вы сделали, лейтенант?"

Лицо лейтенанта Штази резко поднялось от бумаг в его руках. Это не было похоже на русского, не говоря уже о русском полковнике, спрашивать мнение лейтенанта из Восточной Германии.

«Основываясь на том факте, что герр Хесслинг никогда не давал нам неверной информации, я бы задержал его для допроса, даже если ничего другого нет». Баленков вздохнул и вернулся к своему столу. «Вы правы, лейтенант. Проблема в том, что… с мертвым герром Оскаром Хесслингом мы не знаем, за что нам арестовать Кляйна или что с ним делать, если он Клаусвиц».

Это было правдой лишь отчасти. Подозрительный и быстрый ум Баленкова весь день собирал возможности по кусочкам. Последние два часа он просматривал файлы, которые предоставил их информатор в полиции Западной Германии.

Тот же информатор рассказал им о дневных хаотических событиях на Западе, и менее чем за пятнадцать минут до этого он позвонил, узнав о сердечном приступе Хесслинга.

Теперь Баленков снова поднял дело Клаусвица. Его взгляд скользнул вниз по ней и, как это было много раз за последний час, сразу обратился к достижениям человека до того, как он стал преступником.

Он был стрелком, знатоком стрелковой части биатлона. Если Дэвид Кляйн действительно был Дитером Клаусвицем, они вполне могли бы заполучить бомбу, человека, который пытался убить американца. Стефана Конвея.

Мыслительные процессы Баленкова уже пошли еще дальше. Если Оскар Хесслинг знал об этом, он, вероятно, это и подстроил. Кроме того, если он предал своего стрелка, у него на уме было что-то гораздо более далеко идущее - и гораздо более прибыльное.

Проблема была в том, что это было, черт возьми?

"Доказательства были помещены в гостиничный номер?"

«Да, герр полковник».

Баленков потер глаза, пока они не стали водянистыми, а затем взглянул на молодого человека.

«Арестуйте его».

* * *

Инспектор полиции Клаус Реймер был человеком, который уважал приказы и власть. Когда от Хорста Винтнера и его начальника пришло сообщение, что они должны ответить на все вопросы Ника Картера и сотрудничать с ним, Реймер не стал сомневаться в этом.

«Несомненно, герр Картер… естественные причины, сердечный приступ».

«Но царапины…»

«Сделано женщиной и, вероятно, незадолго до своей смерти», - ответил Реймер.

«Это согласуется с историей итальянца».

"Да."

«А если бы была женщина и борьба, - сказал Картер, - это могло бы вызвать сердечный приступ?»

«Возможно».

«Я хотел бы поговорить с итальянцем».

«Он там, в гостиной».

Картер вошел в дверь, кивнул молодому офицеру, который немедленно ушел, и повернулся к Антонио Монтанно.

Ему было около двадцати, высокий, широкоплечий, с черными вьющимися волосами и точеной красивой внешностью, которую итальянские скульпторы прославляли на протяжении веков.

«Я хотел бы услышать вашу историю», - сказал Картер, закуривая сигарету.

«Я уже говорил это десять раз».

«Скажи это мне еще раз».

Монтанно вздохнул и снова начал бормотать.

«Герр Хесслинг позвонил в "Золотой Телец". Он хотел, чтобы я зашел к нему».

"Почему?"

«Встретить женщину».

"Какая женщина?"

«Я не знаю. Он не сказал».

"Почему?"

Молодой человек пожал плечами, его лицо покраснело. «Кто знает? Я пришел, позвонил в звонок. Нет ответа. Я вернулся к Тельцу и позвонил. Нет ответа. Это очень необычно для герра Хесслинга. Я забеспокоился. Я вернулся, перелез через забор, влез в одно из окон и нашел его. Я испугался - поэтому не позвонил в полицию до сегодняшнего вечера ».

Картер погасил сигарету. «Я так не думаю. Я думаю, что ты очень красив. Я думаю, что Хесслинг послал за тобой, потому что хотел гомосексуального романа. Я думаю, ты ему отказал. Ты ссорился с ним. Ты поцарапал ему лицо, и у него случился сердечный приступ и он умер. Это не совсем убийство, но я думаю, что полиция могла бы сделать из этого случай непредумышленного убийства ".

Монтанно засмеялся. «Хесслинг мог быть извращенцем, но он не был гомосексуалистом».

"Тогда почему он пригласил тебя сюда посреди ночи?"

«Я же сказал тебе, чтобы познакомиться с женщиной». Его пальцы теперь скрещивались друг с другом, а глаза метались по комнате, ударяясь обо всем, кроме лица Картера.

"Просто чтобы встретиться с ней?"

Он пожал плечами.

«Почему ты не скажешь мне, Тони? Реймеру наплевать на тебя, и мне тоже. Мы хотим чего-то гораздо большего».

Картер видел смятение на его молодом лице. Внезапно его широкие плечи опустились, и он откинулся на диване.

«Хорошо. Он хотел, чтобы я занимался любовью с этой женщиной. Один или два раза в месяц в течение последнего года он звонил и приглашал меня приехать. Всегда была девушка, он смотрел."

"Он платил вам?"

«Да. Всегда сто марок».

"А женщине?"

"Иногда."

"Что это значит?"

Еще одно пожатие плечами. «В большинстве случаев они были уличными девушками или из одного из его клубов. Они тоже всегда получали по сто марок. В других случаях… ну, они были другими».

"Как это так?"

"Иисус, мужик ..."

"Как, Тони?"

«Они ... они ненавидели это. Было такое ощущение, что он их заставлял, а я их насиловал».

«Как будто у него что-то было на них, и вот как он заставлял их молчать?»

"Может быть."

«Хорошо, Тони. Итак, этим утром… было что-то особенное в этом утре?»

Молодой человек подумал минуту и кивнул. «Судя по всему, я мог получить намного больше, чем сотню марок. Этот случай был чем-то особенным. Судя по тому, как он пускал слюни по телефону, это было похоже на то, что она кинозвезда или что-то в этом роде».

Картер встал. «Хорошо, малыш. Я думаю, ты чист. Просто расскажи Реймеру все, что ты сказал мне, и я не думаю, что у тебя возникнут какие-либо проблемы. Он вспомнил». Что ты знаешь о Гертруде Кламмер? "

«Немного. Она управляет Тельцом и отелем, и подчиняется только Хесслингу… отвечает только Хесслингу».

"Как вы думаете, у Гесслинга есть что-нибудь на нее?"

Монтанно улыбнулся. На этот раз это было искренне. «У Хесслинга что-то было на всех, кто работал на него. Если этого было недостаточно, он добавлял бонусные деньги, чтобы заставить их делать все, что он хотел».

"Могла ли Гертруда Кламмер быть этой женщиной?"

«Это возможно, я полагаю, но я сомневаюсь в этом. Хесслингу они нравились довольно молодыми и красивыми».

Картер кивнул. «Еще одно. Были ли когда-нибудь повторы… одна и та же девушка или женщина дважды?»

"Никогда."

Картер проинформировал Реймера и попросил провести полную проверку Гертруды Кламмер, рассказав ему о ее странном поведении той ночью в «Золотом тельце».

«Но не бери ее… пока нет. Телефоны чистые?»

«Да, давай».

Он позвонил в больницу. С Лизой Беррингтон ничего не изменилось.

Хорста Винтнера в штаб-квартире SSD не было.

Эрхани ответил на первом звонке, когда Картер набрал частный номер Всемирного банка, который ему дал индиец.

«Вы работаете поздно».

"Разве ты не этого хотел?"

"Как это работает?"

«Намного лучше, чем я ожидал, но список Protec большой. Распечатка будет длиннее, чем« Война и мир », но я думаю, что смогу получить ее для вас завтра днем».

"Хорошо. А что насчет другого вопроса?"

«Как я и думал. Нет никакого способа добраться до старика, если не пройти через сына, Эриха Фойгта».

"Где я найду его в это время ночи?"

«У него есть офис над грязным заведением под названием « Баварский ». Номер десять на Кнезебекштрассе, недалеко от Ку'Дамма».

"Все ли рядом с Ку'Даммом?"

«Все рядом, - хихикнул Эрхани. «Согласно моим источникам, именно в это время Фойгт считает дневную выручку каждую ночь».

"Спасибо, увидимся."

Картер вернулся к Реймеру. «Вы упомянули, что собираетесь держать смерть Хесслинга в секрете в течение нескольких дней?»

«Если смогу», - сказал мужчина. «Когда он мертв, это может быть хорошей возможностью наскрести много грязи».

«Что, если бы об этом знал Ганс-Отто Фойгт?»

Лицо Реймера исказилось от боли. «Он мобилизует свои войска, чтобы захватить территорию Хесслинга, как только мы отступим».

"Вы не возражаете, если я ему скажу?"

Реймер улыбнулся. "Это принесет вам пользу?"

"Может быть".

«Вперед. Войт все равно узнает это до того, как это распишут газеты. Как это ни печально, но у него, вероятно, есть кто-то в отделе».

«И вместе с файлом Хесслинга, можешь ли ты достать мне все о Фойгте?»

«Джа, я пришлю его в отель утром».

«Данке… ».

Картер направился к двери. Маленький человечек в глубине его сознания стучал, говоря ему, что существует связь между покушением на Конвея, смертью Делэйн и Оскара Хесслинга.

* * *

Дитер Клаусвиц дремал в кресле у окна, за его спиной тихо гудело радио, когда в дверь постучали.

"Да?"

«Служба безопасности, герр Кляйн. Можно с вами поговорить?»

Когда он впервые прыгнул к двери, последовала секунда паники. Но он быстро успокоился. Он был американским бизнесменом. Все было в полном порядке.

Он открыл дверь.

Их было двое, в штатском. За их плечами он увидел двух Фольксполицаев с винтовками поперек их .

В этом не было поводов для беспокойства. Они были повсюду и, вероятно, спали со своими винтовками.

"Что я могу сделать для вас?"

«Рутина, герр Кляйн. Могу я посмотреть ваши документы, пожалуйста?»

Они вошли в комнату без приглашения, заставив Клаусвица пойти с ними.

«Мой паспорт и въездная виза на стойке регистрации».

«Мы знаем это, герр Кляйн. Не могли бы мы увидеть вашу валютную декларацию, пожалуйста?»

"Конечно." Он выудил ее из портфеля и передал.

Мужчина внимательно просмотрел ее, затем подошел к кровати. "Не могли бы вы выложить свою валюту, чтобы мы могли ее сравнить, пожалуйста?"

Клаусвиц сохранял спокойствие. Все было в порядке. Ничего не оставалось на волю случая. Он был американцем. Его паспорт был подлинным, выдан прямо через офис американского сенатора. Он мог даже пойти с протестом в американское посольство.

"Вот ты где." Он выложил все свои банкноты: британские фунты, американские доллары, западногерманские марки, то, что осталось от двадцати пяти восточногерманских марок, которые он обменял на контрольно-пропускном пункте Чарли, и свою сдачу. "Вы Фольксполиция?"

«Штази», - последовал ответ, когда мужчина тщательно пересчитывал деньги.

«Полиция государственной безопасности», - подумал Дитер. Что они ищут?

"Это вся ваша валюта, герр Кляйн?"

"Конечно."

Второй мужчина приступил к работе с двумя мешками и их содержимым.

«Смотрите, я американец…»

«Обычная рутина, герр Кляйн», - сказал счетчик денег, когда подошел к шкафу и начал похлопывать два дополнительных костюма.

Вдруг он остановился, снял с вешалки один из пиджаков и отнес к кровати. Перочинным ножиком начал разрезать подкладку.

«Смотри сюда! Ты не можешь просто зайти сюда и сделать это! Как ты посмел…!» Клаусвиц остановился на полуслове, его лицо побледнело.

Из-под подкладки пиджака выступили восточногерманские марки высокого достоинства.

«Ввоз восточных марок в Германскую Демократическую Республику является незаконным, герр Кляйн. Поскольку, согласно вашей валютной декларации, вы не могли купить их с момента прибытия…»

Клаусвиц молчал. Он знал, что это не поможет. Это была подстава. Деньги были подкинуты. Но почему?

«Вы арестованы, герр Кляйн. Вы пойдете с нами, пожалуйста?»

* * *

"Баварец" мало чем отличался от Золотого Тельца, только был побольше. Девочки были такими же мясистыми, клиенты были такими же громкими, а мужская обслуга была такой же подлой.

«Скотч, чистый».

Бармен, человек с землистым лицом и без шеи, наливал воду из бутылки. «Пять марок».

Картер поставил на планку двадцать. «Оставь себе. Я бы хотел увидеть Эриха Фойгта».

«Его нет сегодня вечером».

«Я думаю, что он там, наверху считает свои нечестивые доходы».

Бармен обратил на Картера лазерные глаза. "Полиция?"

«Нет, просто озабоченный гражданин».

"Почему бы тебе не выпить свой напиток и не найти другой бар?"

«Почему бы тебе не пойти и не сказать Фойгту, что его хочет видеть очень важный человек?»

Бармен потянулся к нему, но Картер был быстрее. Он вылил скотч мужчине в глаза и толкнул его.

"Что здесь за проблема?"

Он был горой в смокинге прямо у локтя Картера. У него было плоское лицо, свиные глаза и руки размером с ноги Картера.

"Нет проблем. Кто ты?"

«Я человек, который останавливает неприятности».

«Хорошо, Бисмарк. Тогда скажи своему боссу, что американец Ник Картер хочет поговорить с ним об Оскаре Хесслинге».

Когда Картер заговорил, гигантские руки поднялись. Теперь они остановились, и его лицо, если возможно, стало задумчивым. "Хесслинг?"

«Верно. Думаю, герр Фойгт очень рассердится, если я его не увижу». Картер мог прочитать нерешительность мужчины. "Смекаешь!"

Бисмарк двинулся, и Картер снова повернулся к кипящему лицу бармена.

«Сукин сын», - прошипел мужчина.

«Теперь, заткнись», - ответил Картер и налил себе свежего напитка.

Он как раз заканчивал ее, когда увидел, как гигант машет ему из небольшого коридора в задней части комнаты. Картер пробился сквозь толпу и присоединился к нему.

"Сюда."

Они поднялись по лестнице, и Картер вошел в блестящий, отделанный хромом и стеклом кабинет, совсем не похожий на то, что находится внизу. За огромным столом сидел невысокий худощавый светловолосый мужчина с курносым носом, нарисованным ртом и маленькими резкими карими глазами.

Он взглянул на вошедшего Картера, скривил губы и вернулся к разложенным перед ним стопкам денег.

"Эрих Фойгт?"

«Вот кого ты хотел увидеть. Кто ты, черт возьми?» У него был грубый голос, не соответствующий его размерам, и он был одет в костюм и драгоценности на пять тысяч.

«Мне нужна информация».

"Мне тоже. Кто ты?"

«Картер, американский частный детектив».

«Я не разговариваю с детективами, частными или нет».

«Меня это устраивает. Я все равно хочу поговорить с твоим отцом. Я всегда верю в то, что нужно идти прямо к вершине».

Хмурый вид был настоящим, и его голос, когда он снова заговорил, стал еще тише и грубее. "Вы видели моего менеджера внизу и моего вышибалу?"

"Да уж."

«Вместе они весят более пятисот фунтов».

"Так?"

«Так что я думаю, тебе лучше уйти, пока я не сломал тебе руки и ноги».

"Вы не хотите слышать о Хесслинге?"

«Что… что он мертв? Я знал это через пять минут после обнаружения тела».

Это было похоже на тяжелую травму, но Картер не дрогнул. «Вы связаны лучше, чем я думал».

Фойгт закончил играть со своими деньгами, намотал резинку на стопку банкнот и положил уродливый пистолет Вальтер на стол между ними.

«У тебя есть пять секунд, чтобы выбраться отсюда, прежде чем я застрелю потенциального вора».

Картер встал. «Скажи Гансу-Отто, что самое мудрое, что он сделает в следующие несколько дней, - это встретиться со мной».

Маленький человечек потянулся за пистолетом, когда Картер вышел за дверь. Внизу бармен быстро разговаривал по телефону. Бисмарка нигде не было видно.

Картер вышел на улицу, повернул направо, прошел около десяти ярдов и замер. Он был пуст. На два твердых блока не было ни души. Это была самая высокая часть ночи. Между барами должны были быть туристы и местные жители, проститутки и их клиенты, которые смеялись.

Не было ничего, никого, ни звука. Это было похоже на зону боевых действий незадолго до начала битвы.

Он сделал еще несколько шагов и услышал, как позади него раздались шаги по улице. Это было похоже на сигнал. Они вышли из затемненных дверных проемов перед ним, Бисмарк и еще двое почти такие же крепкие. Картер бросил быстрый взгляд через плечо и увидел, что к нему приближается бармен с дубинкой.

Удар был плохо нацелен. Картер увернулся, и он безвредно прошел мимо его спины. Киллмастер ударил бармена в горло левой рукой, которая прошла всего двенадцать дюймов.

Мужчина сделал небольшой шаг назад, кряхтя и глотая воздух. Картер ударил его ногой в живот, а затем ударил во второй раз в грудь. Он упал.

Остались Бисмарк и другой его приятель. Картер начал идти им навстречу, но опоздал.

Пара кулаков, похожих на железные, ударили ему прямо в середину спины, и он упал на землю. Он видел, как бармен все еще лежал на земле в нескольких футах от него, все еще сжимая свое горло и живот, но остальные трое были готовы к работе.

Ему начали бить ногами, и Картер прикрылся.

"Следи за его головой!"

"Да, оставь его дышать ... не убивай его!"

«Ублюдки», - подумал Картер и сделал три-восьмых оборота на бедре, выставив ноги. Он сбил двоих из них и вскочил на ноги.

Бисмарк приближался к нему. Обе руки были вытянуты перед ним, ладони напряжены, а большие пальцы спрятаны.

Он двинулся к Картеру, его правая рука резко опустилась вниз. Киллмастер подошел к нему и сильно ударил его ногой в левую голень. Ворчание его толстых губ было чистой агонией.

Всякая боль есть боль, и Картер ощущал свою долю от ботинок. Но боль в костях - это снова нечто иное.

Бисмарк на секунду подпрыгнул, и это дало Картеру время ударить его по другой голени.

Двое других приближались снова. Киллмастер ударил одного из них локтем в живот, но другой сильно ударил в висок справа в голову. Картер притворился, что падает, и ударил его локтем в яички, когда падал на него.

Затем он пошел за стонущим Бисмарком. Картер знал, что ему нужно действовать быстро. Его спина, ребра и голова болели, как будто конец был близок. Он знал, что больше не выдержит.

Он всадил два удара в живот Бисмарку, изо всех сил, оставшихся у него в руках, и схватил его за левое запястье. Картер завел руку мужчине за спину и повернул её.

Затем он крепко схватил его за шею и, другой рукой за пояс, повел по тротуару.

Голова гиганта с глухим стуком ударилась о кирпичную стену, и Картер позволил ему соскользнуть на цемент.

Бармен встал, вялый и схватился за горло, но продолжал идти. Картер шагнул вперед и ударил ногой из-под себя. Он упал, немного быстрее, так что его колено ждало удара в кишки здоровяка.

К тому времени, когда он лежал на тротуаре на спине, в нем почти не осталось желания борьбы.

"Как вас зовут?"

Тишина, ненависть в его глазах, кровь течет изо рта.

Картер вцепился пальцами в волосы и пару раз ударился затылком о тротуар.

"Поговори со мной."

«Дирк…» он подавил рот.

«Хорошо, Дирк, после того, как ты уберёшь этот беспорядок, ты вернешься и скажешь маленькому Эриху, что это только начало. Слышишь меня?»

Моргание и непонимание.

Киллмастер еще несколько раз ударил головой о бетон. Когда звуки прозвучали как «Да», он остановился.

«Скажи ему, что я в « Виктории ». Если я не получу известие до раннего утра, что я увижу Ханса-Отто, это война».

Картер, пошатываясь, пошел по улице и вышел на Ку'Дамм. До стоянки такси было полквартала, и он еле дошел.

Водитель спокойно осмотрел его. "Больница?"

"Виктория".

"Вы уверены, мой герр?"

«Я уверен. Но если ты знаешь про черный вход, это поможет».

* * *

В его комнате горел свет, а на краю кровати сидела Лиза Беррингтон.

"Господи, что с тобой случилось?"

"Какого черта ты тут делаешь?"

«Перво-наперво».

«Я пытался доказать, насколько я мачо, не в том районе города. Теперь ты. Как ты сюда попала?»

«Горничная. Она думает, что у нас роман».

"А в больнице?"

«Я проснулась и была рассудительна. Пришел полицейский по имени Брюхнер из SSD и забрал мое заявление. Когда все закончилось, я потребовала, чтобы он меня выписали».

"С тобой все впорядке?"

«Лучше, чем с тобой. Позволь мне помочь тебе с этим».

Она помогла ему с пиджаком, уложила на кровать и налила два крепких напитка. Пока он пил его, она начала снимать с него одежду.

"Ты в порядке?"

"Нет. Глупый вопрос. Как ты себя чувствуешь?"

«Ты уже спросила меня об этом».

«Я снова спрашиваю».

«Меня немного подташнивает, когда я слишком много думаю об этом. В основном зло. Хотите, чтобы я была в курсе?»

Он так и сделал, когда она закончила раздевать его почти догола, а затем начала делать чудесные вещи с его больными мышцами своими руками.

«Это должно доказать это, не так ли? Что Стефан нанял кого-то, чтобы убить мою сестру?»

- Обязательно, - прорычал Картер. «Нам нужно больше. Мотив. Кто. Убийца до сих пор скрывается».

«Боже, все твое тело становится черным и синим».

«Что бы вы ни делали, это помогает».

Она отошла от кровати. Теперь она вернулась, снова взявшись за руки. Он лежал с закрытыми глазами. В следующий момент он вздрогнул и чуть не вскрикнул, когда ощупывающие пальцы нашли боль в ушибленных мышцах его спины.

"Ой, достаточно!" воскликнул он.

«Не надо», - сказала она, когда он попытался оттолкнуть ее. «Просто расслабься. Я не думаю, что что-то сломано».

"Еще нет!"

"Шшш".

Картер вздохнул и сумел расслабиться. Она была хороша. Ее массирующие пальцы, казалось, смогли проникнуть в самую суть его боли. Была изумительная агония, но после нее его охватило успокаивающее спокойствие.

После этого единственного, слабого протеста Картер почувствовал, что он слабеет, и не сопротивлялся лечению. Он мог слышать ее монотонный гудящий голос, но почти не понимал, о чем она говорила.

Он почувствовал, как ее руки снимают с него последний предмет одежды, его шорты. Затем она работала над болью, когда удары кулаками наказывали его почки. Длинными успокаивающими движениями ее сильные пальцы пробежались по колонне его спины, по измученным плечам, по склону его грудной клетки. Он чувствовал, как агония ускользает, сменяясь восхитительным чувством благополучия, а затем, что невероятно, чудесным возрождением силы.

«Спасибо», - наконец выдохнул он. "Ты чертовски хорошая медсестра!"

«О, я почти забыла. Когда офицер SSD, Брюхнер, оставил меня в стороне…»

"Да уж?"

«Женщина - большая белокурая женщина - из его офиса ждала вас в холле. Она оставила это».

Картер взял из рук Лизы два манильских конверта и разорвал их. Он быстро просмотрел досье Фойгта.

«Дай мне блокнот из портфеля, ладно?»

Она сделала. "Это важно?"

"Очень." Он недвусмысленно рассказал ей, кто такой Ханс-Отто Фойгт и какое влияние у этого старика. «Я думаю, что он может дать ответы лучше и намного быстрее, чем я или полиция. Мне просто нужно добраться до него».

"Неужели это так сложно?"

«Очень, но я думаю, что у меня есть способ». Картеру удалось перекатить ноги с кровати, а затем со стоном встал.

Только тогда он понял, что полностью обнажен. «Угу, это немного неловко…»

"На самом деле, нет." Она улыбнулась. Ее пальцы начали работать над платьем.

«Я мог бы надеть халат».

«Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал», - сказала она, ее улыбка стала шире.

когда она сняла платье. Она стояла в полукомбинезоне и лифчике, смело оценивая его. Грудь, раздувающая бюстгальтер до разрыва, тяжело и туго висела за черными кружевами. "Лучше?"

"Почти."

Когда он подошел к телефону, она опускала комбенизон вниз.

Он связался с оператором горячей линии AX и назвал ей имя Марти Джейкобс и красный код. Она перешла к скремблеру и вернулась через несколько секунд. «Мистера Джейкобса здесь нет, сэр».

«Я подумал, что это не так. Соедините меня с ним дома».

"Да сэр."

Очень сонный голос пробормотал что-то вроде: «Ага, кто это?»

«Марти, это Картер».

«Боже, Ник, сейчас три часа ночи!»

«Борьба за свободу никогда не спит. Есть карандаш?»

«Дай мне минутку». Он вернулся через десять секунд. «Стреляй».

«Я хочу оказать давление на Ханса-Отто Фойгта и его маленького мальчика Эриха».

"Что за давление?"

Картер сказал ему, а затем прочитал свои собственные записи, сделанные из файла. "Сколько у вас мужчин?"

«Шесть в доме, и я могу получить еще около пятнадцати».

«Этого должно быть достаточно».

«Ник, ты с ума сошел? Ты хочешь начать Третью мировую войну в Западном Берлине, не говоря уже о том, что полиция сделает с нами, если что-то пойдет не так!»

«Я позабочусь о полицейских. Вы только что собрали три команды. Начните с его утренних курьеров, которые отвозят оборотный капитал в нелегальные казино. Кроме того, возьмите четырех или пять его букмекеров и сейф в Баварии».

"Ты не в своем уме!"

«Я знаю, но я положу тебе двадцать один, это сработает. Я дам тебе знать утром, когда нужно двигаться».

"Я пойду прямо на это".

«Ты хороший человек, Джейкобс. Чао».

Картер бросил блокнот и файлы на телефонную стойку, встал и повернулся к Лизе. Она растянулась на кровати обнаженной.

"Разве вы не рискуете ужасно?" спросила она.

«Да, но ты сражаешься с огнем другим огнем».

«Давай, поцелуй меня».

"Уверена?"

«Я уверена. Я не хочу спать в одиночестве. Если я с тобой, мне не будет снов. Мне будет за что держаться».

Картер добрался до кровати, где она подошла и освободила ему место. Она повернулась и легла боком на кровать лицом к нему, ее вес лежал на его локте, ее голова подпиралась рукой. Он почувствовал, как ее твердые теплые груди опустились на его грудь. Поправляя подушку под головой, чтобы лучше рассмотреть ее, он провел рукой по ее волосам. Он был влажным от ее усилий над ним.

"Он сделал это, не так ли?" - тихо прошептала она.

Картер кивнул. «Думаю, да. Стрелок был хорош, слишком хорош, чтобы промахнуться. Я не думаю, что он промахнулся. Я думаю, что Фойгт может сказать мне наверняка, и если Хесслер нанял стрелка, я думаю, у нас есть мотив».

Она дрожала. "Ублюдок".

Картер выключил свет и нежно коснулся ее плеча. Она выступила против него добровольно, бессмысленно.

"Ты уверена?" он поцеловал ей в шею сбоку.

«Я уверена», - пробормотала она.

Картер почувствовал, как она двигается по нему, почувствовал тепло ее губ, а затем и всего рта.

«Расслабься», - сказала она. «Помни, я точно знаю, что делаю».

Девятая глава.

«Мы работали с ним в группах всю ночь, герр полковник».

Перед тем, как заговорить, Баленков соскреб с правой стороны лица еще немного бороды. «И он не сказал тебе ничего, кроме своего имени, звания и серийного номера».

"Что, герр полковник?"

"Ничего. Что он говорит?"

«Он утверждает, что он такой, как написано в его документах, и требует позвонить в свое посольство».

Полковник кивнул своему отражению в зеркале и вытер пену с лица. «Это убийца. Его невозможно сбить с толку. То, что у него есть, слишком сильно».

Лейтенант держал мундир старшего мужчины. "Должны ли мы использовать убеждение?"

«Возможно, нам придется, но только в крайнем случае. Нет, я думаю, что в случае герра Кляйна / Клаусвица мы попробуем разум».

Баленков не стал вдаваться в подробности, и лейтенант Штази больше не стал его расспрашивать. Двое мужчин покинули довольно спартанскую квартиру россиянина и спустились к ожидающей "Чайке".

"Ваш офис. Товарищ полковник?"

«Нет. Кемпельстофф».

Черный автомобиль с высоким кузовом выехал с обочины на Карла Маркса штрассе и направился к Лихтенбергу и тюрьме строгого режима Восточного Берлина.

Лейтенант начал разговор, но Баленков его успокоил легким взмахом руки. Мысль полковника работала, перебирая все грани информации, которую они почерпнули о событиях на Западе накануне.

У него уже была теория, частично подтвержденная Москвой накануне вечером. Но сложить все остальное было головоломкой из нескольких частей.

В конце концов он вытащил из портфеля заметки, заметки, файлы и блокнот. Он старательно просматривал каждую клочок информации и делал заметки по мере чтения.

К тому времени, как они добрались до тюрьмы, Баленков был вполне уверен, что сможет привести веские доводы.

* * *

Картеру удалось принять душ, побриться, одеться и выскользнуть из комнаты, не разбудив Лизу Беррингтон.

По дороге в столовую он остановился у стола. "Любые звонки

или сообщения для комнаты семь-четырнадцать, Картеру? "

«Nein, mein Herr».

За тостами, соком и кофе Картер записал вопросы, на которые он хотел бы получить ответы от Стефана Конвея. Было почти девять, когда он расплатился по чеку и вернулся к стойке регистрации.

«По-прежнему ничего, герр Картер».

"Данке". Он повернулся и практически столкнулся с Брюхнером.

«Инспектор Винтнер в машине».

«Я буду только секунду», - ответил Картер. «Один звонок».

Оператор AX включил скремблер в тот момент, когда упомянул свое имя, и через несколько секунд на линии оказался Марти Джейкобс с хриплым голосом.

«Надеюсь, ты немного поспал».

«Немного, не много», - ответил Картер, вспомнив почти ненасытные требования, которые Лиза предъявила к его больному телу ранее. "Как далеко мы продвинулись?"

«Установите. Конечно, мы должны будем быть немного осмотрительными в дневное время. Настоящее действие начнется не раньше, чем сегодня вечером. То есть, если это начнется».

По нервозности в голосе мужчины Картер понял, что надеялся, что ответ Картера будет отрицательным.

«Это идет… полностью».

«О, Боже».

«Не унывай, Марти. Все, что получат твои мальчики, мы пожертвуем на вашу любимую благотворительность».

«Вы, конечно, знаете, что мы нарушаем законы дружественной страны».

«Как и Фойгты. Я позвоню вам для отчета о проделанной работе сегодня днем».

Помимо водителя и Брюхнера, там была молодая блондинка-стенографистка, которая выглядела очень деловой. Картера представили, когда он проскользнул на заднее сиденье, и Винтнер ответил кивком на вопрос Киллмастера: разговаривать можно.

"Что-то новое?"

«Чертовски мало», - ответил главный инспектор. «F1 был украден из французского военного склада в Марселе. Мы провели обзор, но до сих пор у всех профессионалов, которых мы пригласили для допроса, есть твердое алиби. Я думаю, что нам нужно что-то, что встряхнет улицу, чтобы получить ответы ".

Картер улыбнулся. «Я думаю, что у меня есть способ сделать то, чего нет у вас».

Он уточнил, а затем затаил дыхание, пока на лице Винтнера не расплылась широкая улыбка. «Я передам Реймеру слово посла, чтобы его люди ослепли».

«Я думаю, это сработает». - сказал Картер.

«Я тоже. Конечно, я не слышал ни слова из того, что вы сказали».

"Конечно." Картер передал мужчине список вопросов, которые он задал за завтраком. «Я бы предпочел, чтобы вы спросили об этом. Я думаю, что сейчас лучше, чтобы Конвей не знал, кто я».

"Герр Винтнер?" Это был Брюхнер с переднего сиденья.

"Да?"

«Радио… очевидно, террористический акт на подъезде к частной резиденции в Грюневальде. Были взорваны два автомобиля, никто не пострадал».

Винтнер начал тянуться к радиотелефону на заднем сиденье и внезапно остановился. «Узнай, кому принадлежали машины!»

"Да." Брухнер вернулся к своей гарнитуре и через несколько секунд повернулся к заднему сиденью. «Mercedes последней модели и новый Rolls-Royce, зарегистрированные на Эриха Фойгта».

«Скажите полиции отделения, чтобы они разобрались с этим».

"Ja, mein Herr."

Винтнер повернулся к Картеру и усмехнулся. «Ваши люди не теряют времени зря».

* * *

«Герр Кляйн, я полковник Волатой Баленков».

Дитер Клаусвиц проигнорировал протянутую руку и поднялся во весь рост. Его глаза были слезящимися и красными от бессонницы, но в его лице была мрачная решимость.

«Полковник, как американский гражданин, я требую, чтобы мне разрешили связаться с моим посольством».

«В свое время. Герр Кляйн». Баленков сел и начал раскладывать свои бумаги.

«Я также требую осмотреть мою куртку».

"Твоя куртка?"

«Да. Я думаю, что подкладка моего пиджака была отпорота, в него были вставлены банкноты ГДР, а пиджак был заново сшит».

"Кто бы это сделал, герр Кляйн?"

«Наверное, горничные в отеле, по вашему приказу».

«Я вижу, вы нас очень мало уважаете, герр Кляйн».

«У меня вообще нет к вам уважения».

Одна бровь резко изогнулась. «Я должен напомнить тебе, где ты ...»

«Вам вряд ли нужно это делать. Я знал, что нахожусь в полицейском участке с того момента, как проезжал через КПП Чарли».

"Почему вы поехали в Восточную Германию, герр Кляйн?"

«У меня есть билет на Аэрофлот до Лондона».

Есть рейсы в Лондон из Западного Берлина ».

"Мне было любопытно."

"Я вижу." «Этот человек хорош, - подумал Баленков. он хорошо блефовал. Полковник только надеялся, что его удастся обмануть. «Пожалуйста, присядьте, mein Herr. Я хочу, чтобы вы кое-что прочитали, а затем, возможно, мы сможем обсудить мою теорию».

Неохотно блондин сел и взял папку с бумагами. Баленков внимательно следил за его лицом и проклинал себя, когда не было ни моргания, ни поднятой брови, ни заметного изменения выражения лица.

Это было досье полиции Западного Берлина на Дитера Клаусвица.

«Интересно, но при чем тут я?»

«Возможно, ничего, но три вещи в этом деле, несмотря на то, что Клаусвиц - известный преступник, интригуют меня. Вы знаете, что такое биатлон?»

«Я считаю, что это спортивное мероприятие, которое включает в себя беговые лыжи и стрельбу».

«Стрельба из винтовки, да. Из дела вы заметите, что Клаусвиц - отличный стрелок. Вы также заметите, что во время своей короткой военной карьеры он находился в Штутгарте, а после службы в армии учился в Американском университете в Мюнхене. Я подозреваю, что английский язык герра Клаусвица так же хорош, как мой… или ваш ».

«Я встречал нескольких немцев, которые прекрасно говорили по-английски».

«Конечно», - ответил полковник. «Потерпите меня, герр Кляйн; я кое-что сочиняю. Вам известно, что вчера в Западном Берлине было совершено покушение на американского бизнесмена?»

«Нет, я не знал об этом».

«Неважно. Этот человек не был убит. Его жена и полицейский были убиты».

«Послушайте, я устал от всего этого…»

«Герр Кляйн, заткнитесь». Баленков подошел к своим записям. «У нас есть основания полагать, что некий Оскар Хесслинг нанял Дитера Клаусвица для совершения этого преступления. Вчера вечером я получил записку из Первого управления КГБ в Москве, которая связывает герра Кляйна с Оскаром Хесслингом. Похоже, что Хесслинг пытался шантажировать герра Кляйна несколько лет назад. Мы думаем, что это покушение вполне могло быть новой попыткой шантажа ".

«Я снова спрашиваю вас, какое отношение все это имеет ко мне?»

«Я думаю, это очень много, герр Кляйн. С момента стрельбы до того момента, как вы прошли через стену, прошел ровно час и пятнадцать минут. Наши люди на Западе также сделали сегодня утром осторожные запросы к официальным лицам Mockdendorf Limited. Они действительно недавно вели дела с господином Дэвидом Кляйном, но только по телефону и телексу. По их словам, Дэвид Кляйн лично не был в Германии больше года ».

Баленков остановился, изучая добычу. Это было незначительно, но признаки присутствовали: легкое ущемление вокруг рта, едва заметное провисание в других квадратных плечах, дрожание ноздрей.

Полковник это чувствовал. Он почти получил своего мужчину.

«И, конечно, был телефонный звонок от герра Хесслинга за день до вашего приезда».

"Какой?"

«О да, герр Хесслинг и я в прошлом вели немало дел».

Баленков вытащил из портфеля небольшой кассетный магнитофон и нажал кнопку воспроизведения.

«Штази, капрал Клейманн».

«Полковник Баленков. Битте».

"Битте".

«Баленков».

"Guten Abend, mein Herr."

«Ах, Хесслинг. Мне было интересно, когда ты собираешься позвонить. Что я получу за свои маленькие услуги?»

«Пока. Полковник, я не уверен. Но перспектива получения награды велика. Сегодня, ближе к вечеру, американец Дэвид Кляйн приедет в « Метрополь ».

"Да?"

«Его настоящее имя - Дитер Клаусвиц. Он западный немец, в настоящее время освобожден условно-досрочно и ожидает суда за ограбление. Этого должно хватить, чтобы удержать его в течение нескольких дней, не так ли?»

"Более чем достаточно. Но почему?"

«Я должен связаться с вами во вторник. Я позвоню вам в тот же вечер и сообщу, что с ним делать и насколько велики будут обе наши награды. Auf Wiedersehen, полковник».

"Wiedersehen, герр Хесслинг".

Баленков нажал кнопку «Стоп» и посмотрел на человека через стол. Красивое лицо теперь посерело, и он держался за виски руками.

«И так. Дитер, понимаешь, тебя предали с самого начала. И я думаю, мы знаем почему. Тебе было приказано не убивать Стефана Конвея, не так ли?»

"Нет."

"Это была женщина все это время, не так ли?"

«Ja», - ответил Клаусвиц по-немецки. "Der Fell Schweinhund!"

«Я полностью согласен. Герр Клаусвиц, с вашим мнением о герре Хесслинге. А теперь предположим, что мы начнем с самого начала, с самого начала, включая все имена, которые вы знаете».

"Что я получу от этого?"

Баленков пожал плечами. «Я полагаю, вы уже оформили еще один паспорт на другое имя в Англии, поскольку Дэвид Кляйн действительно существует?»

«Да. Я собирался в Португалию, а затем в Аргентину».

«Да, уверен, у вас было бы много друзей», - сухо ответил Баленков. "Я не вижу причин, по которым, когда у нас есть то, что мы хотим, вы не можете продолжать ваше путешествие."

"Как я могу доверять тебе?"

«На самом деле у вас нет выбора. Но я скажу следующее: мы не хотим скандала с убийцей, проезжающим через Восточную Германию. Чем быстрее вы уберетесь, тем лучше для нас».

Клаусвиц вздохнул. "Можно мне сигарету?"

"Конечно." Баленков толкнул открытую пачку через стол и нажал кнопку «Запись» на магнитофоне.

Дитер Клаусвиц говорил два часа семь минут. По прошествии этого времени полковник Баленков заполнил все с другой стороны медали - стороны Хесслинга, - чего Клаусвиц не мог знать. Он решил, что найти другую женщину будет несложно.

«Очень хорошо, Дитер», - сказал он наконец, собирая все и кладя в портфель. «Теперь вы можете отдохнуть, и будем надеяться, что вы скоро отправитесь в путь». Он встретил лейтенанта в коридоре. "Она приехала?"

«Ja, герр полковник, около получаса назад. Она в холле шестого этажа».

Баленков поднялся на лифте на шестой этаж и спустился по коридору в гостиную для старших офицеров.

Он знал о ее репутации и слышал о ее красоте, но реальность ее поразила его, когда он наконец встретился с ней лицом к лицу.

"Полковник Баленков?"

"Да".

«Я полковник Анна Пальмиткова. Пойдем прямо к делу?»

* * *

Стефан Конвей был убитым горем мужем. Блеф и бравада старого доброго парня в техасском стиле и хитрый бизнесмен.

Едва Картер пожал мужчине руку, как понял, почему СМИ танцевали под дудку Конвея. Он был большим, красивым, учтивым и грубым одновременно. Он хорошо ругался и рассказывал анекдоты, в которых смешались остроумие и церковное благочестие.

Он также умудрялся вставлять «дорогая милая жена» в каждое третье предложение.

«Мне нужен маньяк, который это сделал. Инспектор, и я хочу, чтобы его задница была прибита к стене!»

Прошло полчаса с тех пор, как они вошли в квартиру посла в Берлине, а Винтнер еще не смог задать ни одного вопроса.

Помимо инспектора, стенографа, Картера и Конвея, была целая фаланга прихлебателей великого человека, шесть мужчин и три женщины. Конвей не удосужился представить их за пределами волны и формальной «части моего персонала».

Мужчин можно было разделить на категории адвокатов-бухгалтеров. Двое из них были американцами, четверо - немцами. Две женщины были секретаршами американского типа, опрятными. здоровым и прилежным, как и положено работающим у престола.

Это была третья женщина, которая интересовала Картера, и судя по тому, как стенографистка Винтнера бросала быстрые косые взгляды, ей тоже было любопытно. Любопытно или с трепетом.

Картер догадался о последнем и понял, почему.

Он едва уловил ее имя, Урсула Райнеманн, но не мог пропустить ее присутствие. Никто, даже в комнате с сотней красивых женщин, не пропустит этого.

Это была высокая статная женщина лет двадцати-тридцати. У нее были короткие темные волосы с легкими завитками по бокам, обрамляющими изысканно сложенное лицо, скрытое маской серьезности. Ее глаза, пристально смотрящие на вопрошающего Винтнера, были ровными, холодными и неопределенного цвета под длинными темными ресницами.

У нее было завораживающее лицо и чувственная фигура, которые привлекали внимание мужчин. Картер ничем не отличался.

Только когда голоса Винтнера и Стефана Конвея повысились от гнева, Киллмастер снова обратился к двум мужчинам.

«Каким бы банальным ни казался вам этот допрос, герр Конвей, уверяю вас, что это не так. А теперь расскажите, пожалуйста, о попытке шантажа?»

Конвей нахмурился и посмотрел на своих адвокатов. Должно быть, был какой-то незаметный кивок согласия, потому что он начал говорить.

«Когда я был студентом, я присоединился к паре левых организаций. Это была одна из тех идеалистических вещей в колледже», - сказал он, пожав плечами. «Когда я узнал, что они связаны с коммунистами, я ушел. Все очень просто».

Винтнер кивнул. «Но, очевидно, кто-то вспомнил».

«Да. Со мной связался человек в Сан-Франциско и показал несколько петиций, которые я подписал много лет назад. Мне сказали, что материалы будут заблокированы, если я согласен продать определенные электронные технологии и оборудование фирме здесь, в Западной Германии».

"И?"

«И я сказал им идти к черту».

«Итак, эти петиции были поданы в американское ФБР».

"Да."

"И вас расследовали?"

«Я был расследован и очищен. Я не понимаю, какое отношение это имеет к покушению на мою жизнь».

«Возможно, ничего, возможно, что-то». - спокойно сказал Винтнер. "Вы знаете кого-нибудь, кто хотел бы убить вашу жену?"

«Конечно, нет! У нее не было врагов в мире».

«Но твоей жизни были угрозы».

"Да."

"Когда?"

«Утром мы приехали в Берлин».

«Как?… Письма? К вам кто-то пришел?»

Конвей заколебался. Опять беглый взгляд на его людей. Винтнер этого не заметил. Он смотрел на свои записи. Картер сделал. Зрительный контакт был прямо с Урсулой Райнеманн.

"Нет, это был телефонный звонок.

Мне, здесь, в отеле ".

"А чего они хотели?"

«То же самое, электроника. Я думаю, это проклятые коммунисты».

Винтнер переключил передачи. «У меня здесь заявление от вашей невестки, г-жи Лизы Беррингтон, в которой говорится, что вы и ваша жена были на грани развода».

"Это нелепо!" - загремел Конвей, вскакивая на ноги. «Лиза - сука! Она никогда не любила меня и всегда делала все, что было в ее силах, чтобы разделить нас! О, у нас с Делэйн были споры, но какая пара их не имеет?»

"Я вижу." Винтнер вздохнул. Он собрал свои бумаги и встал. "Когда вы уезжаете из Германии, герр Конвей?"

«Я знаю, что моя дорогая жена хотела бы, чтобы я продолжал свою работу. Через четыре дня я должен выступить в Мюнхене. Я, вероятно, уеду из Берлина этим утром».

"Спасибо за сотрудничество."

Он уже был за дверью. Картер последовал за ним и остановился.

"Герр Конвей, интересно, могу ли я задать вам еще один вопрос?" Картер говорил по-английски с сильным немецким акцентом.

"Что это такое?"

"Вы знаете человека по имени Оскар Хесслинг?"

Этот человек был хорошим актером, но вопрос возник неслучайно, и он не был полностью готов защищать это направление.

Было очень легкое подергивание правого глаза, легкое дыхание и начало нового взгляда на женщину, которого он вовремя остановил.

«Нет, я никогда не слышал этого имени».

«Понятно. Данке».

Винтнер первым заговорил в лифте. "Что вы думаете?"

«Я думаю, что он виновен», - ответил Картер.

Винтнер кивнул. «Я тоже, но это будет трудно доказать без стрелка или человека, который его нанял. Это довольно сложная афера, чтобы просто избавиться от своей жены. Почти невероятная».

«У меня есть теория», - сказал Картер. «Шантаж был настоящим. Конвей хочет избавиться от своей жены, поэтому он использовал его, чтобы распространять слухи о том, что его вот-вот убьют, но на самом деле цель - жена».

«Как я уже сказал, - ответил Винтнер, - довольно тщательно и надумано. И чертовски сложно доказать».

"Может быть." Картер повернулся к белокурой стенографистке. «Я видел, как ты смотрела на высокую темноволосую женщину. Ты ее знаешь?»

Девушка кивнула. «Ее зовут Урсула Райнеманн. Несколько лет назад ее фотография была на обложках всех журналов Германии. Она была фотомоделью. Теперь она еще красивее».

"Какая у нее связь с Конвеем?"

Винтнер сверился с распечаткой административного персонала Protec. «Она глава отдела по связям с общественностью в Европе».

«Это адская работа для фотомодели», - пошутил Картер.

Винтнер пожал плечами. «Нет, если у нее ум и красота. Это может быть плюсом. О чем ты думаешь?»

«Старомодный, очень простой треугольник».

«С Урсулой Райнеманн в роли другой женщины?» - сказал Винтнер, изогнув густые брови.

"Вы видели ее. Что вы думаете?"

Винтнер кивнул. «Я поставлю на нее команду».

Брюхнер с улыбкой ждал их у машины. «У нас есть мотоцикл! Молодой панк был задержан за превышение скорости на Бисмаркштрассе. Он признается, что украл его из гаража в Веддинге».

"Есть ли шанс, что он наш стрелок?"

Брухнер покачал головой. «Нет. Он мелкий воришка, длинный послужной список, но на это не способен. Команда уже допросила соседей на Вибе-штрассе. Старик вспоминает, как байкер зашел в гараж на BMW и вернулся на белом Mercedes. "

"Номер лицензии? Описание водителя?"

Лицо Брухнера упало. «Никакого номера, и все, что он помнит, это то, что водитель был блондином».

«По крайней мере, это начало», - сказал Картер, заползая в машину. «Бросьте меня к Тессинеру Штубену. У меня встреча с человеком, у которого могут быть некоторые ответы».

Десятая глава.

"Фройляйн Кламмер?"

"Да." Ладони Гертруды Кламмер, приоткрывшие дверь, вспотели. Эта женщина была не из Ку'Дамма, но и на полицию она не была похожа.

«Я хочу поговорить с вами, фройляйн Кламмер».

"Сейчас я занята."

Белый «мерседес» должен был вернуться в Тегель. Ей не позвонили, чтобы поднять трубку. Она не знала, где его забрать. Она не знала, что делать. Была ли эта женщина из Европы?

«Я хотел бы поговорить с вами о белом мерседесе, фройляйн Кламмер».

Лицо Гертруды Кламмер побелело, как машина. "Вы из Европы?"

«Нет, фройляйн Кламмер. Я хочу, чтобы вы кое-что прочитали».

Бумага пропущена через трещину. Гертруда прочла его и прижалась к стене, позволив двери широко распахнуться.

"Mein Gott ..."

Женщина вошла и закрыла за собой дверь. «Я хочу, чтобы вы подписали этот документ, фройляйн Кламмер».

«Но это признание! В нем говорится, что я помогла убийце сбежать!»

«Да, фройляйн Кламмер, когда вы взяли« мерседес »напрокат и оставили его в гараже на Вибе-штрассе».

"Кто ты, из полиции?"

«Нет. Неважно, кто я. У нас есть это знание, и у нас есть его применение. Уверяю вас, фройляйн Кламмер, мы не собираемся использовать его против вас».

«Но я даже не знал, что меня нанял Оскар Хесслинг!»

"Мы это знаем. Просто подпишите, фройляйн Кламмер.

Я хотела бы уехать из Берлина ... "Женщина положила на стол стопку банкнот в тысячу марок и ручку." Подпишите, фройляйн Кламмер ".

Гертруда Кламмер чувствовала, как у нее учащается пульс. "У меня нет выбора, не так ли?"

«Нет. Если вы этого не сделаете, копия будет отправлена на SSD. Это будет лишь вопросом времени».

Гертруда села и дрожащей рукой подписала бумагу.

Она едва почувствовала, как тонкая струна рояля коснулась ее горла, как она задохнулась.

* * *

Ресторан был розовым в лучах полуденного солнца. Пахло свежими цветами и хорошей едой. Картер заказал выпивку, пиво и двойную порцию палтуса с луком-пореем в папиллоте.

Он на два пальца опустил свой стакан, когда очень усталый Джамиль Эрхани скользнул в кресло напротив и бросил шестидюймовый сверток перед Картером.

«Ты был занят».

Эрхани отпил пиво. «Поддержание модемов в горячем состоянии».

«Просвети меня».

Индиец глубоко вздохнул и нырнул внутрь. «Protec большой, я имею в виду действительно большой. И одна из причин - огромное переливание мегабаксов в нужное время».

«Деньги Делэйн».

«Ты понял. Конвей сожрал маленькие компании, как акулы глотают пескарей во время кормления, как только он получил в свои руки ее добычу и ее кредитную линию».

«Получите один балл на нашей стороне. А как насчет операций с наличными за последние шесть месяцев?»

«Protec разбрасывает миллионы, как будто они вышли из детского рождественского счета. Но, как ни странно, это сработало в нашу пользу».

"Как же так?"

«Потому что меньшие суммы выделяются как черт возьми. Это происходит так. Protec-Europe финансируется из Цюриха. Если какие-либо средства переводятся из дома - Сан-Франциско или Нью-Йорка - в Цюрих, это всегда по особой причине. И это всегда большие деньги. Около трех недель назад был перевод на двести пятьдесят тысяч долларов из Нью-Йорка в Цюрих ".

"И это мало?"

«Самый маленький счет из когда-либо. Он был зарезервирован для фонда Protec-Berlin».

"Кто контролирует этот фонд?"

«Дама по имени Урсула Райнеманн».

«Бинго», - прошептал Картер.

"Какое?"

"Ничего. Давай, куда делась четверть миллиона?"

«Чтобы купить фирменный замок на реке Гавел. Но через двадцать четыре часа после внесения первоначального взноса он был отозван. Был трехпроцентный штраф, но это мелочи».

"Кто менял деньги?"

«Deutschbank, здесь, в Берлине. У меня там приятель, который вспомнил о сделке. Деньги не были переведены обратно на счет Protec. Они были сняты наличными».

"Урсула Райнеманн?"

«У тебя есть это. Но это еще не все. Личное для жены. Она сняла двести пятьдесят тысяч наличными со своего личного счета за два дня до того, как они с Конвеем уехали в Европу».

Картер зарычал. - "Ублюдок вообще ничего не упускает из рук, не так ли?"

«А теперь два последних поворота». Эрхани остановился, наслаждаясь пивом и предвкушением Картера. «Оскар Хесслинг не хранит много денег в этой стране. На самом деле, он не хранит много денег, и точка. Его капитал в золоте, и он любит покупать его нелегально. Так дешевле. Он использует парня по имени Питер Роэнстаффер. Чуть более двух недель назад герр Питер купил в Лондоне золото за двести пятьдесят тысяч долларов и переправил его в Цюрих для Хесслинга; эта новость пришла от друга-спекулянта в Лондоне ».

«Все до сих пор подходит».

Улыбка на лице Эрхани распространилась от уха до уха. «Теперь наступает звонок. Этим утром, сразу после открытия, почти двести пятьдесят тысяч наличными были внесены в кассовый фонд Protec в Deutschbank».

«Владелец Урсула Райнеманн».

"Ты понял!"

Картер задумчиво потер подбородок. «Это все еще косвенно, но есть определенный след. У вас есть адрес этого Роэнстаффера?»

«Я думал, ты спросишь».

Эрхани протянул клочок бумаги и нырнул в еду перед ним.

«Хорошего обеда», - сказал Картер, бросая на стол несколько банкнот. "Я твой должник."

"Это не может ждать?"

«Не так быстро, как я думаю, в ближайшие двадцать четыре часа все будет развиваться», - сказал Картер через плечо и направился к фойе к телефону.

По словам Марти Джейкобса, мальчики из AX связывали Фойгтов узлами, и день был еще начинался.

Хорста Винтнера не было, но Брюхнер выслушал рассказ о Питере Рогенстаффере и согласился заехать за Картером через десять минут.

Он сделал последний звонок в номер Лизы в «Виктории».

«Черт возьми, Ник, я бы хотела, чтобы ты заходил почаще», - сказала она, услышав его голос.

«Был занят. Что ты знаешь об Урсуле Райнеманн?»

«Имя звонит в колокол, но я не могу его определить».

«Я думаю, что она вторая женщина в треугольнике. Я хочу, чтобы вы позвонили всем общим друзьям, которые были у вас с Делейн, и посмотрели, упоминала ли ваша сестра когда-нибудь это имя. авиаперевозчики. Я хочу знать даты, если таковые были, когда Райнеман посетила Штаты ".

«Подойдет. Кстати, я точно не бездельничала».

"Ой?"

«Делейн и я купили много одежды в маленьком бутике Фигаро на Пятой авеню в Нью-Йорке. Я хорошо знаю владельца и позвонила ей».

"Красное платье?"

«Да. Продавщицу звали Кей. Я поговорил с ней, и она хорошо помнит этот инцидент. Делейн возненавидела это платье и даже не примеряла его. Стефан пришел в такую ярость, что напугал всех в магазине. В конце концов, он выиграл. , и они купили платье ".

Они оба думали об одном и том же; это было похоже на ESP через линию.

Платье было еще лучше, опознавательной целью для стрелка.

«Он хитер, Лиза, но это может быть еще один гвоздь в гроб».

Он повесил трубку и вынес на улицу громоздкую пачку компьютерных распечаток Эрхани. Брухнер как раз подъезжал к обочине.

«Вот адрес».

"Что это такое?" Мужчина кивнул в сторону свертка Картера.

«Финансовая жизнь Стефана Конвея и Протека, мое вечернее чтение. Вы поняли?»

Брухнер прошел через толстый мясистый пластиковый конверт. «Эта фигня - чистое золото на улице. Мальчики там пришли, чтобы произвести арест и убедиться, что они вернут ее».

Картер повернул голову. Двое полицейских в штатском следовали за ними в седане без опознавательных знаков. Их лица были квадратными и мрачными, и они не отрывали глаз от машины SSD.

Картер сунул фунт героина во внутренний карман пальто и закурил. Г-н Питер Рогенстаффер был бы небольшим звеном, но здесь подойдет любая улика.

* * *

Адрес находился в старом районе северного Берлина, над лесом Тегель на Вайден-штрассе. Это тупиковый переход в переулок. Картер приказал Брухнеру остановиться за углом, а за ними въехали двое полицейских.

Картер оставил отчет Protec в машине SSD и двинулся вниз по кварталу. С наступлением сумерек включились автоматические фонари.

Номер 32 был неотличим от своих двухэтажных соседей. Картер позвонил в звонок и максимально пристально посмотрел на свое лицо.

Рябое лицо из-под зачесанных назад седых волос появилось в щели двери. Картер не узнал бы, что это женщина, если бы она не заговорила.

"Что ты хочешь?"

«Я хотел бы поговорить с Питером Роэнстаффером».

"Что надо?"

«Я бы хотел сказать ему сам».

«Его здесь нет».

"Где он?"

«Не твое дело. Его нет в городе».

"Ясно. Кто ты?"

«Я его мать».

"О, хорошо, не могли бы вы сказать господину Рогенстафферу, что у нас есть общий друг, который только что умер?"

"Что?"

«Он будет знать. Скажи ему, что я должен вести бухгалтерию».

Рот женщины захлопал, но прежде чем из него доносился какой-либо звук, Картер повернулся и спустился по ступенькам.

С уходом дневного света образовался легкий туман, размывая свет уличных фонарей в мрачные тени.

Картер подошел к углу, где вопили две машины, затем двинулся назад. Возле переулка он взял часы под крыльцом через улицу и двумя домами ближе к переулку, чем номер 32.

По его часам было восемь минут, когда он увидел, что занавески на передних окнах слегка раздвинулись. Через две минуты дверь номера 32 открылась, и высокая фигура в темном плаще соскользнула по ступеням. У него был громоздкий портфель, и, судя по скорости его передвижения и его экипажу, Картер поместил его где-то за тридцать.

Он пересек улицу, миновал крыльцо, где его ждал Картер, и направился к переулку. Картер дал ему пять секунд и последовал за ним. На повороте переулка мужчина был ярдах в десяти впереди.

Картер догнал его до того, как мужчина услышал его шаги.

"Вы герр Питер Рогенстаффер?"

Он повернулся, чтобы бежать, но Картер запутал свою ногу между ногой другого человека и тот упал. Когда он подошел, Киллмастер схватил его за галстук и прижал к стене.

«Около трех недель назад вы сделали покупку золота в Лондоне для Оскара Хесслинга…»

«Оставь меня в покое! Я не понимаю, о чем ты говоришь

«Вы переправили золото в Цюрих и передали его Хесслингу».

"Кто ты?"

«Человек, который хочет получить ответ… один ответ».

"Иди к черту."

Он попытался прижать колено к промежности Картера. Киллмастер поймал его на бедре и ударил его правым кулаком в живот.

"Как вы узнали, что Хесслинг мертв?"

На этот раз он попробовал ногу по голени. Это подключилось, и Картер от боли закусил губу.

«Хорошо, мой герр».

Картер сделал еще один удар в живот и прижал голову на кирпичной стене.

«Стой! Боже, стой, ты расколол мне череп…!»

Картер остановился и размял мускул правого предплечья. Мгновенно он почувствовал гладкую рукоять Хьюго на ладони. Он просунул лезвие на полдюйма в правую ноздрю Роэнстаффера и собрал пряди его волос, чтобы удерживать его голову.

«У меня нет времени играть в игры, и мне все равно, будешь ли ты жив или умрешь. Говори!»

«Тони позвонил мне… сказал, что Оскар мертв». Мужчина был близок к рыданиям.

"Когда вы должны были забрать вторую пачку?"

«Прошлой ночью. Хесслинг собирался позвонить мне сразу после выплаты. Вместо этого позвонил Тони».

"Сколько?"

«То же, что и другой, двести пятьдесят американцев».

"Почему Тони позвонил тебе?"

«Он знает, что я человек Хесслинга».

"Так ты знаешь все действия Оскара?"

Тишина.

Картер пролил немного крови на Хьюго.

"Mein Gott, не убивай меня!"

«Что в портфеле? Файлы? Записи?»

"Да."

«Есть что-нибудь о работе, за которую платили полмиллиона американцев?»

«Нет, это была частная сделка. Хесслинг занимался всем после контакта».

"Но вы сделали первый контакт?"

«Да. Это была женщина по телефону. Она оставила десять тысяч задатка. Я подумал, что она серьезна, поэтому я отправил ее Хесслингу».

"Что она хотела за свои деньги?"

"Я не знаю." Картер еще немного пощекотал мужчине нос. "Я не знаю, клянусь!"

Картер вытащил лезвие из носа, но оставил его близко. «После того, как сделка была заключена, вы, должно быть, приняли некоторые меры. Хесслинг не пачкал руки».

«Я не знаю, сделал я это или нет. Я много делаю для него».

«Как достать мотоцикл BMW… или украсть его».

Роэнстаффер кивнул.

"Куда вы его доставили?"

«Парковка в аэропорту. Я оставил его с ключами».

"Что-то еще?"

"Ничего."

«Должно быть что-то еще. Вы знаете, что такая плата требует чего-то большого. Не говорите мне, что вы не догадались».

Глаза обезумели и начали вращаться. Картер знал, что теряет его. На этот раз острый кончик Хьюго подошел к его шее.

«Я не знал, пока не услышал об этом в новостях!» он рыдал. «Клянусь! Я думал, что это будет хит, но никогда не предполагал, что это будет американец!»

"Вы торговались за винтовку, не так ли?"

«Да. Я знаю его только как турка. Он торгует в публичном доме в Веддинге под названием Nightbird Hotel».

«Я думаю, вы говорите мне правду».

"Я, клянусь".

"Что-то еще?"

«Эээ… эээ, машина. Я не знаю, имеет ли она какое-либо отношение к этому, но я поручил Гертруде Кламмер доставить арендованный « Мерседес » в гараж на Вибе-штрассе».

«Ты хороший человек, Рогенстаффер».

Картер ударил его по шее сзади. Он встал на колени и вместе с Хьюго занялся портфелем. Он открылся за секунды. Под парой рубашек, носками и нижним бельем он нашел золотую жилу.

Он выбросил одежду и закрыл портфель. Оставив героина Рогенстафферу, он побежал обратно по кварталу и скользнул в машину SSD рядом с Брюхнером.

"Хорошо?"

«Большой бизнес. Он мирно спит в переулке».

"Хлам на нем?"

Картер кивнул.

Брухнер вылез из машины и пошел обратно к двум полицейским. Он обменялся кивками и словами и вернулся.

«Они с ним разберутся. Проклятые торговцы наркотиками. Что-нибудь еще?»

«Я расскажу тебе по дороге. Ты знаешь "Золотого Тельца" на Ку'Дамме?»

«Кто не знает?» - усмехнулся Брухнер. Он развернул машину и направился обратно к центру города. "Что в портфеле?"

Жизнь и деятельность Оскара Хесслинга. Вы можете делать копии для своих и местных жителей. Оригиналы - приманка для Ханса-Отто Фойгта ».

«Что в « Золотом тельце », кроме дешевых шпионов и шлюх?»

«Очень нервная женщина по имени Гертруда Кламмер».

Одиннадцатая глава.

Брухнер поддержал его на лестнице, пока Картер постучал. Ответа не было.

"Фройляйн Кламмер?"

Единственным звуком была болтовня выпивающих в баре внизу и периодический стон из одной из других комнат.

«Я собираюсь ее забрать».

Брухнер кивнул.

И бармен, и мужчина за стойкой сказали им, что женщина была в своей квартире весь день.

Руки Картера вспотели, когда он вскрыл замок двумя отмычками. У него уже было довольно хорошее представление о том, что он собирается найти.

Он не ошибался.

"Брухнер!"

"Да?" Картер кивнул ему и закрыл дверь. "Mein Gott".

Было две комнаты: гостиная и крошечный альков спальни за рваными шторами.

Гертруда Кламмер аккуратно устроилась на кровати, открыв глаза и глядя на лабиринт трещин в штукатурке потолка. Яркая красная рана на ее шее рассказывала историю ее последних секунд.

"Гаррота?"

Картер кивнул. «Струна от пианино, очень быстро и очень тихо».

Брухнер поднял трубку, а Картер занялся двумя комнатами. Он не ожидал, что найдет много, но тогда он искал только одну вещь.

Тот, кто набрал номер Гертруды Кламмер, ничем не интересовался. Место было аккуратным, как булавка.

«Они будут здесь через пятнадцать минут. Я сказал им использовать черный ход и сдерживать волнение».

«Хорошо», - ответил Картер. Он почти закончил и ничего не нашел.

«Вы думаете, что это был стрелок, заметавший следы после того, как он узнал о смерти Хесслинга?»

"Может быть." Картер подошел к трупу.

«То, к чему привыкаешь», - подумал он, осторожно вставляя палец в мясистую часть шеи. Палец держался около трех секунд. Женщина была мертва около пяти часов назад.

Тело было полностью одетым, без синяков или каких-либо других признаков борьбы.

Знала ли Гертруда Кламмер своего нападавшего? Казалось бы, да.

Картер осторожно расстегнул пуговицы ее блузки, глубоко вздохнул и провел пальцем под правой чашкой бюстгальтера.

Ничего.

Другая сторона была более продуктивной: тонкий сложенный листок бумаги. Картер взглянул на него и протянул Брухнеру.

«Квитанция на« Мерседес ».

«Ага», - сказал Киллмастер. «Это означает, что я узнал правду от герра Питера. Возьми трубку и отправь команду на поиски этого турка».

"Сделаю."

«Не возражаете, если я поеду на вашей машине обратно в « Викторию »? Мне нужно много работать, и я хочу получить копии документов Хесслинга».

«Давай, - сказал Брюхнер. «Я буду ждать здесь уборщиков».

К тому времени, как Картер направил машину вверх по Ку'Дамму и вокруг Тиргартена в сторону здания, в котором располагались офисы SSD, в воздухе накатил дождь.

Хорста Винтнера все еще не было в офисе. Картер бросил портфель с инструкциями вернуть его ему в «Виктория», как только его содержимое будет скопировано, а затем вернулся в машину.

"Есть сообщения для Картера?" - спросил он, когда вернулся в отель.

"Ja, mein Herr."

Картер разорвал конверт. Это было от Лизы.

«Я в офисе компании. Вы много спрашиваете. Вы знаете, сколько рейсов нужно проверить? Если я успею к восьми… ужин?»

Картер поднялся на лифте на свой этаж. Как только он вошел в комнату, он почувствовал это: кто-то тут был. Его лишняя пара обуви была в трех дюймах от отметки у изножья кровати. Его чемодан слегка сдвинули, ровно настолько, чтобы оторвать волосы, которые он прикрепил к одной его стороне слюной.

Он осторожно переходил от угла к углу, от стены к стене, от телефона к телевизору.

Ничего.

Затем он просмотрел сумку и свои личные вещи - рубашки, галстуки, носки, нижнее белье - внимательно осмотрев каждый предмет, прежде чем вынуть его.

В ванной он проверил свои бритвенные принадлежности и почувствовал запах лосьона после бритья и зубной пасты. Он даже дезодорант разобрал. Крошечная игла с цианистым наконечником или булавка, застрявшая в трубке, творит чудеса.

Он был почти удовлетворен тем, что это был всего лишь поиск, когда заметил небольшую трещину между фарфором и резиновой пробкой на крышке сиденья унитаза.

Он встал на четвереньки и включил фонарик. Вот они: две крошечные пружинки, вставленные в резиновые пробки.

Держа руки как можно более устойчивыми, он поднял крышку с верхней части резервуара. Два провода вышли из промывочной трубы. Они были прикреплены к связке из клеенки, погруженной в воду. Он осторожно закрыл крышку и прошел в спальню к телефону.

«SSD», - последовал краткий ответ на третий звонок.

"Хорст Винтнер, биттэ".

В трубку сразу же раздался рычащий голос. "Винтнер".

«Картер. Насколько близки к тому, чтобы мои копии были готовы?»

«Минутку», - он сразу вернулся. «Еще полчаса. Я проверял их, когда они снимались. Очень интересно читать».

«Хорошо. Когда они будут доставлены, пусть это сделает эксперт по бомбе».

"Почему?"

«Да, у меня в унитазе около шести шашек динамита».

Он повесил трубку и нырнул в берлинский справочник.

"Der Bavarian".

"Эрих Фойгт, биттэ".

«Герр Фойгт не вошел».

«Да? Ну, скажи ему, что звонил Картер. Бомба не взорвалась».

"Что это…?"

«Это чушь собачья. Скажи ему, что я увеличиваю давление вдвое».

Картер повесил трубку и вернулся в ванную. Он осторожно плеснул водой на лицо, а затем сел, чтобы прочитать историю прихода к власти Стефана Конвея.

* * *

Надвигающиеся сумерки и начало легкой, но теплой мороси заставили большинство купальщиков покинуть травянистые берега Халлензее. Те, кого оставили, придерживались своего обнаженного гедонизма.

Турок лежал на траве прямо под прилавком.

В пятидесяти ярдах от озера у причалов покачивался плот. В отличие от пар, окружавших его, турок был в костюме.

Он был там, где должен был быть. Где была женщина?

Он проверил ее источник в Гамбурге. Она была в порядке. Она согласовала цену по телефону. Не так уж и необычно. Люди, которые спешили с оружием, обычно не спорили о цене.

Рядом с бедром турка, плотно завязанный в водонепроницаемой сумке, прикрепленной к ремню, был образец товара - Walther PPK с глушителем.

Она сказала ему по телефону, что ей нужно десять штук. Турок поднял цену на тысячу марок за штуку. Она согласилась, если качество было хорошим. Она также намекнула, что может последовать более крупный приказ.

Он проверил угасающий свет. Должно быть около шести часов. Она опоздала почти на полчаса.

А потом он увидел ее. Она была прямо перед ним, стоя у воды. Она была похожа на богиню с волосами цвета воронова крыла, верхняя половина ее тела вырисовывалась на фоне серого неба. Ее одеждой был бюстгальтер на шее и юбка с запахом.

Я буду носить топ и юбку в тон в черно-белую полоску.

Потом ее руки начали работать, и юбка упала на траву.

Она встала, убедившись, что турок ее заметил, затем повернулась к воде и потянулась на цыпочки.

Рот турка наполнился слюной. Может, ему удастся получить небольшую дополнительную плату. Она была красивой, не из тех женщин, с которыми обычно общался турок.

Длинные ноги, казалось, дрожали от силы, доходившей до столь же дрожащих округлых ягодиц. Ее живот был плоским, с выемкой между острыми бедрами. Грудь была большой, сильно выступая из грудной клетки.

«Может быть, я все-таки заключу тебе сделку по цене, женщина», - пробормотал турок, натягивая пояс на талии и застегивая его.

Она выгнулась в воду, и турок пошел за ней. Солнце пекло большую часть дня, примерно за час до этого, делая воду теплой.

Она легко заползла на плот и вытянулась, вытянув пальцы ног к травянистому склону, а голову - к центру озера. Турок присоединился к ней в той же позе, его бедро толкнуло ее.

"Вы принесли образец?"

Ее немецкий был слегка подчеркнут, но турок не мог определить ее родной язык.

"Я принес."

"Дайте-ка подумать."

Он снял пояс и задвинул сумку перед их головами, чтобы никто не мог ее увидеть на берегу. Он расстегнул молнию, отодвинул внутреннюю водонепроницаемую подкладку и вытащил «Вальтер».

"Глушитель?"

Он снял глушитель и прикрутил его к носу вальтера. «Это первоклассный объект, полностью перестроенный. Я могу предоставить вам все, что вы хотите».

Она перекатилась на левый бок и прижалась к нему своим телом. Турку было трудно думать о делах, когда ее мягкая грудь ласкала его плечо.

Она порылась в темноте под грудью и достала небольшой мешочек из клеенки. С каждым движением на теле турка выступало все больше пота.

«Я должен сказать, что это самый странный способ доставки, который я когда-либо делал».

Она усмехнулась. «Но вы должны признать, что это личное. Никто на берегу не обращает на нас никакого внимания, и никто нас не слышит».

"Правда."

Она протянула ему три гильзы из мешочка. «Зарядите это».

"Зарядить…?"

«Конечно. Мне не нужны пистолеты с неисправными бойками».

Турок пожал плечами и выбросил обойму. Вставил три гильзы. Он вставил обойму обратно в приклад. "Хорошо?"

"Да." Она кивнула, частично перекатываясь по его телу. «Огонь, однажды, в воду».

Он переложил пистолет в правую руку и выстрелил. Ее рука была чуть выше его, ее теплое дыхание касалось его шеи. Должно быть, ее бюстгальтер соскользнул. Он чувствовал, как ее обнаженные соски твердеют на его спине.

"Довольна?" - пробормотал он.

"Очередной раз." Он выпустил в воду вторую пулю. «Теперь позволь мне».

Она потянулась за пистолетом. Все ее тело двигалось над ним. Ощущение ее кожи было опьяняющим, настолько опьяняющим, что он не заметил, что на ее правой руке она носила перчатку, прозрачную перчатку пластического хирурга.

Она вынула пистолет из его руки, но вместо того, чтобы выстрелить в воду третьим и последним патроном, повернула ствол к его голове. Прежде чем он успел остановить ее, тупой нос глушителя вонзился в мягкую ямку за его правым ухом.

"Что за…?"

«Шшш, тише и тише».

"Что делаешь?"

«Я наклоняю ствол так, что если я выстрелю, пуля попадет прямо в ваш мозг».

"Сумасшедшая сука ...!"

Он замер. Ее левая рука двигалась, чтобы положить лист бумаги и маленькую ручку на плот под его лицом.

«Прочтите это и подпишите».

Турку пришлось вытереть пот нервными пальцами с глаз, прежде чем они смогли сфокусироваться.

"Ты сумасшедшая сука!"

"Разве вы не поставили F1 для Хесслинга?"

Тишина. Она еще глубже прижала глушитель.

"Ой, черт тебя побери!"

"Не так ли?"

«У меня есть адвокат! Свиньям не сойдет это с рук…»

Она усмехнулась ему в ухо. «Я не SSD или полиция».

"Почему…?"

«Шантаж. Я знаю, кто нанял Хесслинга, чтобы тот нашел Клаусвица».

«Я не знаю Клаусвица».

«Неважно. Когда все сложится вместе, будет много денег. Доказательства должны быть неопровержимыми. Если вы будете сотрудничать, вы получите это признание обратно. Возможно, вы даже получите некоторую прибыль».

Она чувствовала, как его тело немного расслабляется под ней.

«Но если это достанется полиции…» - пробормотал он.

"Они не будут знать. Подпишите!"

Турок взял перо дрожащей правой рукой. Он сомкнул левую руку на правом запястье, чтобы оно было устойчиво, и написал свою подпись внизу страницы: Деметриус Баклевич.

"Очень хорошо."

Она вытащила ручку и бумагу из-под его лица и выпустила третью пулю в его мозг.

Она осторожно сложила бумагу и вернула ее вместе с ручкой в сумку. Когда мешочек был надежно закреплен в бюстгальтере, Анна Пальмиткова соскользнула в воду и поплыла обратно к травянистой береговой линии.

Было сразу после семи. Если повезет, она устроит встречу между собой и Стефаном Конвеем до конца вечера.

* * *

Лиза позвонила в семь, когда Картер спустился по коридору в свой номер за едой.

Атмосфера была напряженной, когда он рассказывал ей о том, что он узнал.

Урсула Райнеманн за последние шесть месяцев совершала не менее двух поездок в Штаты в месяц: в Нью-Йорк, часть в Сан-Франциско. Это могло быть просто бизнесом, или же тут могло быть много другого. Невозможно было сказать, не проверив все передвижения Стефана Конвея в Штатах, а это было бы очень сложно.

Лиза приедет утром.

"Это все свободно, не так ли?" она вздохнула. "Обстоятельства".

«Пока», - признал Картер. «Если Райнеман является частью треугольника, это выглядит так, как будто Конвей поставил ее вперед со всем. Если произойдет падение, это ее слово против его».

Они закончили трапезу в молчании. Картер не сказал ей, что чуть больше часа назад ребята из унитаза в его комнате убрали восемь динамитных шашек.

Судя по измученному выражению ее лица, она не могла понять это вместе со всем остальным, что она усвоила за последние несколько дней.

У двери она небрежно поцеловала его в щеку. Для Картера было совершенно очевидно, что она хотела - и нуждалась - в одиночестве так же сильно, как и он.

«Хорошо выспись», - пробормотал он, нежно сжав ее плечо.

"Я буду стараться."

"Прими таблетку."

Снова в своей комнате, он снова погрузился в документы Хесслинга. Они много говорили, но ничего такого, что помогло бы ему пробить Конвея. Единственная реальная информация заключалась в том, что, читая между строк, герр Хесслинг действительно имел некоторые прочные связи в восточном секторе, которые были очень прибыльными.

Картер почти закончил, когда в дверь постучали.

"Да уж?"

"Винтнер".

Картер открыл дверь, и здоровяк вошел в комнату. Он упал в кресло, расстегнул галстук и расстегнул пуговицы верхней рубашки.

"Длинный день?"

«Вы это знаете. Ваши мальчики развязали Третью мировую войну там. Слава Богу, Фойгты не знают, где нанести ответный удар!»

«Кроме того, что чуть не взорвали мне задницу… буквально», - прорычал Картер. «Хочешь выпить? У меня есть бренди и скотч».

«Бренди в порядке. Есть результаты?»

"Еще нет." Картер протянул ему стакан. Он исчез за один глоток. "Что-нибудь о турке?"

«Его зовут Деметриус Баклевич. И он исчез».

"По делам?"

«Кто знает? Может, старик Фойгт расскажет вам, если вы когда-нибудь доберетесь до него».

Картер информировал сотрудника SSD обо всех деталях, собранных им в тот день. Винтнер сидел сутулясь и хмуро смотрел на пустой стакан, катящийся между его большими руками.

"Итак, что у нас есть?" - сказал он наконец.

"У меня много мелочей, указывающих на Урсулу Райнеман, и по ней мы догадываемся, что это Конвей ".

«Но ничего, что могло бы его прижать», - добавил Картер.

"Как сестра это восприняла?"

"Плохо."

"Как вы это понимаете?"

Картер вздохнул, допил свой стакан и снова наполнил их стаканы.

«Конвей женится на Делэйн из-за ее денег и связей. Деньги работают, брак - нет. Когда на сцену выходит Райнеман, становится еще хуже. Кто-то пытается шантажировать Конвея. Он видит в этом способ поставить под угрозу свою жизнь. отправляет Райнеман на охоту за стрелком ".

«И она находит Хесслинга».

«Верно. Ирония в том, что Хесслинг, вероятно, нашел ее, только она этого не знала».

Картер решил откровенно рассказать о связи Питера Лимптона / Бориса Симонова с Хесслингом.

«Я предполагаю, что Хесслинг нанял стрелка и дал ему инструкции застрелить Делэйн и сделать все возможное, чтобы все выглядело так, как будто целью был Конвей. Хесслинг сохраняет все улики, а когда все остынет, у него действительно есть материал для шантажа. "

Винтнер поднялся со стула. «Это подошло бы. Но с мертвым Хесслингом, доказательство тоже».

«Если только мы не получим стрелка».

«Да, если только мы не получим стрелка».

«Заходи ко мне утром».

«Хорошо», - проворчал главный инспектор и закрыл за собой дверь.

Картер сел в мягкое кресло у окна, выключил лампу и посмотрел на город.

Стрелок все еще там или его давно нет? Телефонный звонок Хесслинга Лимптону / Симонову означал, что этот человек был уверен, что получит товар. Это означало, что Хесслинг держал стрелка в запасе на случай, если он понадобится ему для подкрепления шантажа.

Мысли об этом утомляли Картера. Он задремал. И дремота стала глубже и превратилась в сон.

Телефон поднял его на стуле. Он включил свет и взглянул на часы. Было три часа ночи.

«Картер здесь».

«Хорошо, сукин сын, отзови своих собак!»

«Приятно, что ты позвонил, Эрих».

«Мой лимузин будет у боковой двери отеля через пятнадцать минут».

"А Ганс-Отто?"

«Мой отец ждет тебя на острове».

«Приятно иметь с тобой дело, Эрих».

Он прервал соединение и повторно набрал номер AX Berlin. Когда он связался с Марти Джейкобсом на линии, он отдал приказ остановить войну.

Затем он принял длительный душ, побрился и облачился в чистую одежду.

Через сорок пять минут после телефонного звонка Эриха Фойгта он спустился вниз.

«К черту их!» - подумал Мастер Килл. Заставили ждать два дня, могут еще полчаса подождать.

Двенадцатая глава.

Имение было именно тем, что подразумевалось под этим термином, а потом еще немного. Он занимал большой остров посреди реки Гавел.

Они прикрыли его с обеих сторон, когда выходили из лимузина «Мерседес». На причале они похлопали его и нашли Вильгельмину. Один из них начал просовывать волосатую лапу под куртку Картера, и Киллмастер схватил его за запястье.

«О нет, ты не знаешь», - прошипел он. «Этот христианин не встречает львов голым».

"Это невозможно!"

«Тогда мы прекращаем перемирие».

"Жди здесь."

Он подошел к ожидающему катеру и начал работать с телефоном. Картер повернулся к другому.

"Есть спичка?"

Неохотно вспыхнула зажигалка, и Картер глубоко вдохнул. Сигарета наполовину кончилась, когда вернулся разъяренный головорез, еще более разгневанный, чем когда-либо.

"Проходи!"

Это было пятнадцать минут езды и еще пять минут ходьбы от эллинга. Ханс-Отто не стал расслабляться в вопросах безопасности. Во время прогулки. Картер насчитал девять человек, вооруженных пистолетами-пулеметами или дробовиками. Рядом с каждым мужчиной стояли большие немецкие овчарки.

«Шестой танковой дивизии было бы трудно справиться с этим», - подумал Картер.

Проходя между двумя мужчинами через густо заросшие деревьями сады, Убийца отмечал то, что он почерпнул из полицейских файлов о Хансе-Отто Фойгте.

Он был активным антинацистом во время Второй мировой войны. Когда ему было двадцать, он присоединился к небольшой элитной группе в Берлине, занимавшейся свержением нацистов с помощью внутреннего шпионажа.

Сразу после войны он выжил, используя те же каналы контрабанды, чтобы сформировать огромный черный рынок. Но не только выживший, но и прирожденный лидер, хитрый и безжалостный.

Это было лишь вопросом времени, когда контрабанда и черный рынок станут лишь небольшой частью его деятельности. К концу пятидесятых годов Фойгт был признанным лидером преступности в Западном Берлине и северной Германии. И с тех пор он смог сохранить эту империю нетронутой.

Вилла построена на возвышении прямо в центре острова. Дорога вверх от воды была длинной и извилистой, она проходила мимо отдаленных домов, садов и еще нескольких охранников с оружием.

Архитектурно это была мешанина замка на реке Рейн и имитация английского замка Тюдоров. Судя по всему, его построил какой-то давно умерший или обезумевший тевтонский рыцарь, а не современный, живой повелитель банд.

Одна из двух огромных дубовых дверей с медными заклепками открылась, и Картер вошел в огромный коридор. Эрих Фойгт ждал его.

«Я хочу твой пистолет».

Единственный способ получить это - это взять ".

Молодой человек шагнул вперед. Картер не двинулся с места. Он улыбнулся.

"Сволочь."

«Я пришел не для того, чтобы слушать твоё нытье, Эрих».

«Мой отец в теплице. Сюда».

Картер последовал за ним через лабиринт коридоров, заглядывая в хорошо обставленные комнаты, пока они двигались. Повсюду были свежие цветы.

Снаружи дом казался большим. Внутри он был огромен. Несмотря на то, что он был сравнительно новым, он обладал обширной твердой аурой старинного великолепия; Картер считал это хорошим строительным вкусом и преобладающим использованием дорогих пород дерева и камня для строительных материалов.

Эрих провел его через широко открытые французские двери в крошечный Эдем, полностью окруженный высокой, безукоризненно подстриженной миртовой изгородью. Живая изгородь окружала море камелий, олеандров, гвоздик и бесчисленных ботанических чудес, которые Картер не мог назвать.

Сверху и вокруг все было из стекла, защищавшего от речного бриза, запаха города и сохраняющего внутри то, что было… теплицей.

Посреди моря цветов стоял богато украшенный фонтан. Рядом с фонтаном стоял стол и четыре стула. Один из стульев был занят невысоким широким мужчиной. Лицо было поседевшим от возраста, но все еще красивым в точеных тевтонских чертах. Глаза были пронзительно-голубыми под густыми темными бровями, которые не соответствовали гриве стально-серых волос.

"Вы Картер?" Голос был хрипловатым, как будто он выкурил пачку сигарет за последний час.

«Я Картер».

«Несколько лет назад я бы просто застрелил тебя и похоронил в Гавеле».

«Несколько лет назад я имел бы дело непосредственно с вами, и мне бы не пришлось иметь дело с мальчиком».

При слове мальчик Эрих вышел вперед, сжав кулаки.

«Эрих, садись», - прошипел старик. "Он прав."

Эрих сел. Картер тоже. Ханс-Отто наклонился вперед, и в его жестких голубых глазах блеснул озорной огонек. "Тебе нравится мой сад?"

«Прекрасно. Цветы красивые».

«Хорошо. Если ты умрешь сегодня вечером, я увижу, что ты получишь лучший букет. Почему ты стоишь мне таких денег?»

«Потому что я хотел с тобой поторговать, а у твоего сына каменные уши».

"Итак. Что у вас есть? Что вы хотите?"

Картер подвесил портфель к столу и открыл его. «У меня Оскар Хесслинг».

Старик быстро пролистал бумаги, но Картер понял, что ничего не упустил. Когда он закончил, он закрыл чемодан и тем же движением ударил Эриха по лицу.

"Думмкопф!"

"Папа…"

"Заткнись! Убирайся с моих глаз!" Когда Фойгт-младший ушел, Ханс-Отто снова посмотрел на Картера, постукивая по футляру. "Кто ты?"

"Кто-то очень важный".

«Ты, должно быть, перевернул моих людей с ног на голову. Это», - он сильнее нажал на футляр, - «это, я бы убил кого угодно ради этого.

«Герр Фойгт, - Картер медленно закурил, говоря низким модулированным тоном, - если я хочу, чтобы кого-то убили, я делаю это сам».

Жесткие голубые глаза Фойгта прищурились, затем он кивнул. "Да, я думаю, ты бы стал".

«Мне нужна информация и тело… живое, если возможно. Я хочу знать, кто его нанял и кто тот стрелок, который пытался убить американца Стефана Конвея».

«Я не нанимал его».

«Меня бы здесь не было, если бы я думал, что ты это сделал. Когда ты узнаешь, кто стрелял, мне нужна твоя помощь, чтобы найти и поймать его».

"Согласен. Что еще?"

«Я еще не знаю. Может, что-то… может, ничего».

Ханс-Отто был человеком быстрых решений. Старые глаза моргнули один раз, а большая голова резко поднялась. "Эрих!"

"Да?"

«Дай мне телефон и немного пива. Какого пива ты хочешь, Картер?»

«Голландского, это дороже».

"Голландское пиво! И двигайся!"

Картер услышал, как молодой человек вбежал в дом, и откинулся на спинку стула. Его догадка была верной. Если кто и мог узнать, кто и где был стрелок, так это Ханс-Отто Фойгт.

* * *

Анна Пальмиткова постучала в дверь. Ее сразу открыли, но только чуть чуть. Свет не горел, и лицо в щели было в тени.

"Да?"

"Фройлейн Райнеманн?"

"Да."

«Я только что разговаривала с тобой по телефону».

"Заходи, быстро!"

Анна Пальмиткова выскочила в дверь. Она была быстро закрыта и заперта за ней. Как только включился свет, она спустилась в затонувшую гостиную и, расцветая, повернулась лицом к другой женщине.

"Кто ты?" - спросила Урсула, сжимая полупустой стакан виски двумя дрожащими руками.

«Кто я, не имеет значения. Уверяю вас, у меня есть материалы, которые я так неопределенно упомянула по телефону».

Анна сняла с плеча большую сумку, которую несла. Она порылась в нем и вытащила три листа бумаги и манильскую папку.

«Сядь», - коротко сказала она, взглянув на другую женщину.

Урсула покраснела. «Это моя квартира. Как ты посмела…»

Рука русской женщины изогнулась, как кнут, и ударила, как летящая змея. Плоская ладонь треснула Урсулу по голове, заставив ее растянуться, и стакан виски разбился о каминную полку.

"Теперь ты послушаешь?" - прошипела она.

"Да." По красивому лицу Урсулы Райнеманн текли слезы. Ее тело дрожало, и она была уверена, что не сможет сдержать то немногое из еды, которое было у нее в желудке. "Что ты хочешь?"

«Уверяю вас, ничего из того, что вы не сможете дать. А теперь я расскажу вам историю…»

В течение следующего часа Урсула слушала. Чем больше она слушала, тем белее и больнее становилась.

Она знала! Эта женщина знала практически все, почти до того момента, когда они со Стефаном впервые разработали план!

«Это признание женщины по имени Гертруда Кламмер. Маленькое само по себе, но связующее звено. Еще одна, более странная ссылка - это заявление мелкого незаконного торговца оружием Деметриуса Баклевича».

«Я никого из этих людей не знаю…»

"Читай!"

Урсула прочитала, уронила бумаги и выбежала из комнаты. Звуки рвоты из соседней ванны Анну Пальмиткову не беспокоили. Она приготовила напиток из хорошо укомплектованного буфета другой женщины и закурила сигарету.

В конце концов Урсула вернулась, потрясенная и села на свое место. «Я ничего об этом не знаю».

«Не так ли? Третий лист бумаги был зажат в руке Урсулы». Это заявление Дитера Клаусвица о том, что он был нанят Оскаром Хесслингом для убийства Делэйн Беррингтон Конвей. В нем также говорится, что вы и Стефан Конвей заказали это убийство через Оскара Хесслинга ».

«Это невозможно! Убийца даже не знал, что мы со Стефаном…»

Урсула внезапно закричала и крепко сжала губы.

Улыбка Анны Пальмитковой была хищной.

«В настоящий момент Дитер Клаусвиц находится в восточногерманской тюрьме».

"Это ничего не значит!" Урсула ахнула. «Это абсолютно ничего не значит! Ничто из этого не может быть связано ни со мной, ни со Стефаном!»

«Возможно, нет, напрямую. Но несколько недель назад один из наших агентов работал с Оскаром Хесслингом. Его под прикрытием звали Питер Лимптон. Его настоящее имя - Борис Симонов. Он оказался предателем после того, как был пойман американцами, но несколько операций, которые он начал, принесли плоды даже без его ведома. Это, например ".

Из манильского конверта Анна извлекла десять отпечатков размером восемь на десять. Все были живого, телесного цвета. Каждый из них был под разным углом, и все они показали Урсулу Райнеманн и Стефана Конвея на разных этапах занятия любовью.

Урсула закрыла лицо руками. Безмолвные слезы капали с ее пальцев, и она побледнела

«Ты не из полиции», - наконец сказала она, глядя вверх, ее голос был ровным и лишенным эмоций. "Что ты хочешь?"

Победная улыбка появилась на лице Анны Пальмитковой. «Это больше похоже на это», - сказала она, доставая еще один лист бумаги и двигаясь к другой женщине. «Вот обновленный список доказательств, которыми Оскар Хесслинг уже пытался шантажировать Стефана Конвея. Есть также подробные инструкции относительно того, куда и как их следует направить».

"Стефан никогда не согласится!"

«Я думаю, что он согласится». - сказала Анна, спокойно потягивая свой напиток. - Думаю, твой любовник согласится на все, чтобы спасти свою шкуру. Позови его.

"Сейчас?"

«Теперь. Я уверена, что у него есть личный телефон».

"Да." Урсула кивнула. «Он устанавливает скремблер, куда бы он ни пошел… по делам».

"Хорошо, даже лучше. Позвони ему!"

Все еще плача, Урсула пододвинула к себе телефон и набрала номер.

"Да?"

«Стефан… это я».

«Урсула, как ты смеешь звонить мне сюда… даже по этому телефону!»

«Стефан, произошло нечто очень важное…»

«Черт возьми, Урсула, а не подождать до утра?»

"Нет, черт возьми, не может!"

«Хорошо, хорошо, дорогая… успокойся. Что это?»

Сдавленным, плачущим голосом Урсула прочла три признания, а затем рассказала ему о фотографиях.

Когда она закончила, на другом конце провода воцарилась долгая гробовая тишина.

«Стефан?… Ты все еще там?»

«Да, я здесь. Я думаю. Женщина все еще там?»

"Да."

"Дай ей телефон!"

Она протянула трубку русской. «Он хочет поговорить с тобой».

Анна Пальмиткова сняла сережку Cartier и заговорила по телефону. "Да."

"Кто ты?"

«Это не имеет значения. Важно то, что я готова скрыть имеющуюся у меня информацию в обмен на определенные… послабления с вашей стороны».

"Вы просите меня совершить измену!"

«Убийство, измена… все равно».

"Будь ты проклята!"

"У меня очень мало времени, мистер Конвей. Что вы скажете?"

«Я хочу сказать тебе, чтобы ты поцеловала меня в задницу».

Она невесело усмехнулась. - "Я уверен, что ты бы стал".

«Мне нужно сначала увидеть тебя… поговорить с тобой лично».

Анна сделала паузу, рассуждая. - «Это можно устроить».

«Я должен осмотреть свой завод в Шпандау утром. На Пининбергерштрассе в Штаакене, у стены, есть пивная».

«Я могу найти это».

"Должны ли мы сказать в полдень?"

«Полдень будет хорошо. Guten Morgen, Herr Conway».

Анна повесила трубку и вернула сережку на место.

«Он не собирается этого делать», - сказала Урсула, ее и без того широко раскрытые глаза стали еще шире.

«Он хочет поговорить. Но я уверен, моя дорогая, что он это сделает».

* * *

"Ты проснулся?" - спросила она из темноты рядом с ним.

"Да."

Картер переместил руку ей на живот, но ответа не последовало. Она ждала в его комнате, точнее, в его постели, когда он вернулся со встречи с Фойгтом.

"Что случилось?"

- спросил Картер, когда он разделся и скользнул в кровать рядом с ней.

Они говорили, и чем больше они это обсуждали, тем более безучастной она становилась. Картер сделал попытки, и она ответила слабо. Занятия любовью были механическими, без страсти, с минимальным результатом.

После этого они много мгновений пролежали в тишине врозь.

Теперь казалось, что ей нужно поговорить еще раз, а Картер был не готов к этому.

«У меня есть интуиция, прямо здесь, - она прижала его руку, - что неважно, что вы откроете, все это приведет к женщине Райнеман, и Стефан в конечном итоге уйдет».

«Нет, если я могу помочь».

«Возможно, даже ты, Ник, на этот раз не сотворишь чуда. Чем больше мы узнаем о Стефане, тем больше я понимаю, что он богат, умен, могущественен и совершенно аморален. Таким людям может сойти с рук все. Для них нет законов ".

Его поразил глухой монотонный голос. Это было не похоже на нее, и фаталистическая точка зрения, которую она придерживалась, могла быть опасной.

«Эй, - сказал он, обнимая ее.

"Что?"

«Я думаю, у вас посткоитальная депрессия».

«Не опекай меня, Ник».

«Хорошо, - вздохнул он, - не буду. Нам нужен стрелок. Думаю, Ганс-Отто отдаст его нам».

«А потом, надеюсь, все станет на свои места?»

«Надеюсь. Все в этом бизнесе разбросано по кусочкам. Вы только молитесь, чтобы они собрались вместе».

"Помните Гонконг?" - спросила она хриплым от настроения голосом.

"Да уж."

«Ты оставался со мной всю ночь и следующий день. На следующую ночь я проснулась и назвала тебя. Ты покинул мою больничную палату. Я знаю, куда ты пошел и что сделал, Ник».

Картер осторожно откатился от нее.

Он помнил. Он очень тщательно работал с китайским преступным миром и купил себе автомат Узи. Затем он отправился на склад Коулуна и убил троих мужчин.

Никакого отчета не было, и не было установлено никаких связей.

Но Лиза знала.

Внезапно он осознал, что она встала, встала с кровати и натянула халат.

"Куда…?"

«Тебе нужен сон», - ответила она, двигаясь к двери. «Завтра большой день… для нас обоих».

Он начал возражать, но дверь за ней уже закрывалась.

Картер очень устал, но после того, как она ушла, он долго лежал без сна, беспокоясь о том, как, по его мнению, ее разум, возможно, играет с ней шутки.

Это были первые лучи солнца, когда, наконец, он позволил своим глазам закрыться и позволить сну настигнуть его.

Тринадцатая глава.

Стефан Конвей сунул фотографии и листы бумаги обратно в манильский конверт и бросил их на стол между собой и женщиной. Несмотря на то, что они находились в очень уединенной, закрытой кабине, он огляделся, прежде чем заговорить, как будто кто-то смотрел через его плечо.

«Если не считать фотографий, это чистое предположение», - прорычал он. «И что с того? У многих женатых мужчин есть романы. Половина мужчин, работающих на меня, вероятно, трахают своих секретарш».

«Если они работают на вас, - холодно ответила темноволосая женщина, - они, вероятно так делают».

«Ты - язвительная сука».

Ее красные губы заиграли улыбкой. «Ваше мнение меня не беспокоит и не интересует. Вдобавок к тому, что вы видели, мы можем отправить Клаусвица на Запад лично, чтобы он рассказал его историю».

«Это все равно меня не тронет».

«Возможно, нет. Но это нанесет серьезный удар по вашему авторитету. Вы могли бы, как вы, американцы, выражаетесья, поцеловать политику на прощание».

Стефан Конвей потер виски. "Что ты хочешь?"

Анна Пальмиткова передала тот же список, который передала Урсуле Райнеманн в предрассветный час того утра.

Конвей внимательно просмотрел его, а затем с отвращением швырнул на стол.

"Это измена!"

«Это бизнес. И если ты не хочешь заниматься бизнесом…»

Она собрала список и папку с манилой и стала подниматься.

"Садись." Конвей вздохнул и размял незажженную сигару в кофейную чашку. «Если я согласен, я хочу получить больше, чем этот материал».

"Такие как…?"

«Уничтожить все следы».

Анна Пальмиткова закурила. Она глубоко вдохнула и позволила дыму просочиться из ее ноздрей. «Мужчина, который продал винтовку, уже мертв. И женщина, фройляйн Кламмер тоже».

Русская шпионка ожидала, что мужчина напротив нее побледнеет, ахнет или каким-то другим образом выскажет шок от осознания ее безжалостности.

Она была совершенно не готова к его собственной жестокости.

«Хорошо. Я хочу, чтобы этот Дитер Клаусвиц тоже был мертв. Я хочу, чтобы его тело было доставлено западногерманский SSD вместе с другим признанием, что он собирался убить меня».

«Я думаю, это можно устроить».

«Это будет устроено», - прошипел Конвей. «И это еще не все. Я хочу убрать Урсулу с дороги, и я хочу, чтобы это выглядело как случайность».

Настала очередь женщины моргнуть. Ее научили отказываться от любых эмоций, убивать без вопросов, использовать свое тело по любой причине по приказу. Буквально не было ничего, что она не сделала бы для своего дела.

Но даже она была шокирована.

«Это может быть сложно».

"Но это может быть сделано." - возразил он.

"Да, это должно быть сделано."

«Я уезжаю сегодня рано утром в Мюнхен. Я хочу быть там, когда это произойдет».

«Извините. Я должна позвонить».

Стефан Конвей заказал свежий кофе и бренди, пока ждал. Он развернул новую сигару и на этот раз закурил. К тому времени, как русская вернулась, все шло хорошо.

"Хорошо?"

«Позвони ей. Скажи ей, что ты должен увидеть ее лично, но не в Западном Берлине. Скажи ей, чтобы она проехала через Восточную Германию и выехала на запад по автобану номер пятнадцать в сторону Гамбурга. Скажи ей, чтобы она уехала в шесть часов вечера. "

"Конечно."

«В Людвигслусте она должна ехать по шоссе на север в сторону Шверина. Скажите ей, что вы встретите ее на этой дороге. Поэтому она должна быть точной».

«Это будет похоже на несчастный случай».

"Так и будет."

Конвей кивнул. Он даже улыбнулся. "Она водит…"

«… Новый серый кабриолет Mercedes 190 SL, номер лицензии D944-941. Мы очень внимательны, мистер Конвей. Теперь ваша часть сделки».

Конвей посмотрел на часы. «Я могу получить заказ в наш исследовательский центр в Калифорнии в течение часа. Они передадут его на наш склад в Пенсильвании. Это может быть в пять часов рейса из Даллеса по времени Вашингтона».

«Значит, он будет здесь в пять утра».

«Без учета погоды во Франкфурте».

«Завтра в полдень, г-н Конвей, власти Западной Германии будут проинформированы о том, чтобы забрать тело Дитера Клаусвица на контрольно-пропускном пункте Чарли».

«А оригиналы… признания и фотографии?»

«Это будет доставлено вам в Мюнхен, как только оборудование будет в Восточном Берлине. Я сама буду сопровождать передачу».

"А если вас поймают из Франкфурта?"

«Будет кто-то, кто займет мое место. Нам просто нужно будет попробовать еще одну партию, не так ли?»

Это застало Конвея врасплох, но он быстро оправился и ответил, вернувшись в наступление.

«Я не знаю, кто вы, но могу догадаться, кто вы: русская, и, вероятно, шпион КГБ. Ну, знаете что? Мне плевать, пока я получаю свою долю. У меня столько же денег столько же власти и контактов, сколько в большинстве стран третьего мира ".

"Я уверен, что ты знаешь".

«Запомни это. Потому что, когда это закончится, если ты когда-нибудь снова попытаешься связаться со мной, я прикажу убить тебя, как я убил мою жену. Только это не будет так быстро и безболезненно. И я сделаю это. где бы вы ни находились, даже в Москве ».

С этим он ушел.

Анна Пальмиткова проследила за струйкой дыма в сигарете в руке.

Пальцы, державшие её, дрожали.

* * *

"Герр Картер?"

"Да." Картер сразу узнал голос в телефоне и скатился с кровати, стряхивая с себя туман.

"Нужно ли мне говорить, кто это?"

"Нет. Что у тебя есть?"

«Нашего мужчину наняли через Оскара Хесслинга. Это сделала женщина, которая связалась с первым человеком в США. Но почему-то я чувствую, что у вас уже была эта информация, верно?»

«Да. Я тебя проверял».

«Я уважаю это. Мужчину, которого вы хотите, было очень сложно идентифицировать, поскольку он не был профессионалом».

"Он не был им?"

«Нет, но он был чрезвычайно квалифицирован. Гений этого ублюдка Хесслинга находил таких людей».

"Кто он?"

«Его зовут Дитер Клаусвиц».

Картер закурил сигарету и позволил дыму обжечь его легкие, пока он слушал краткую историю стрелка.

"Где я могу его достать?" - сказал он наконец.

«Боюсь, это будет сложно. Прямо сейчас. Клаусвиц содержится в тюрьме Восточной Германии. Он также находится под строгой охраной как государственный узник».

"Черт."

"Это все, что я могу вам сказать, герр Картер.

Вы упомянули, что вам может потребоваться другая услуга до завершения нашего соглашения? "

"Нет ... подожди, может быть. Постой!"

Картер уронил телефон. Он прошел в ванную и налил в раковину холодную воду. Он быстро дважды окунул голову в воду, чтобы очистить разум.

«Рискованно, - подумал он, - его мозг снова работает на полную мощность, но это может стать рычагом».

"Фойгт?"

"Я все еще здесь."

«Я хочу, чтобы ты похитил женщину и держал ее».

«Это займет некоторое время, наблюдение, настройка…»

«Я хочу, чтобы это было сделано сегодня вечером».

«Я устрою это».

«Её зовут Урсула Райнеманн…»

* * *

"Урсула?"

"Да."

«Подойди к угловому телефону и позвони мне».

Конвей положил трубку на подставку и захлопнул два своих громоздких чемодана. Он всегда собирал вещи сам. Это было его фетишем - всегда знать, где все находится, даже нижнее белье и носовые платки.

Он схватил телефон при первом звонке.

"Это я, что случилось?"

«Послушай, дорогой, у меня сейчас нет времени рассказать тебе все. Я должен тебя увидеть».

«Но как? Это было бы слишком опасно, чтобы нас увидели…»

«Мне все равно, Урсула, дорогая. Я должна увидеть тебя сейчас больше всего».

«Я полагаю, это может быть просто бизнес», - сказала она, немного подумав. "Я должен приехать в отель?"

«Нет… нет, я хочу, чтобы ты поехала в Западную Германию».

"Куда?"

Конвей осторожно дал ей инструкции, которые дала ему русская женщина. А потом он повторил их.

"Но где я тебя встречу?"

«Просто продолжай ехать по маршруту. Я тебя встречу».

По телефону раздавались рыдания. «О, Стефан, это все нас догонит, не так ли!»

«Нет, нет, это не так, если мы будем сохранять голову. Просто сделай, как я говорю, Урсула, и мы будем вместе навсегда… скоро. А, Урсула…?»

"Да?"

«Не говори никому, куда ты идешь».

"Я не буду. Эта женщина, которая пришла вчера вечером, имеет к этому какое-то отношение?"

Кануэй почти ответил отрицательно, но передумал. "Да, в некотором смысле".

«О, Стефан, ты ведь не собираешься отдавать им оборудование?»

«Урсула, как ты вообще можешь об этом подумать? То, что мы сделали, - это для нас, но я никогда не стану предателем. Ты это знаешь».

«Да, конечно, люблю. Я люблю тебя, Стефан».

«И я люблю тебя, дорогая. Увидимся сегодня вечером». Он повесил трубку и резко двинулся к двери. «Джон?… Джон, где ты, черт возьми?»

«Прямо здесь, сэр».

"Машина готова?"

«Да, сэр, и самолет готов к вылету в Тегеле».

«Хорошо. Возьми мои чемоданы. Пошли к черту отсюда!»

* * *

Картер набрал номер Лизы, и ответил сонный голос.

«Это я», - сказал он. "Чувствуешь себя лучше?"

«Ничего особенного. Просто сонная».

«Давай, собирай вещи. Если мы сможем закончить это дело к вечеру, мы направимся в Мюнхен».

"Мюнхен?"

«Чтобы нажать на Стефана Конвея. Он поехал туда рано; я только что говорил с Винтнером. Я направляюсь в его офис».

"Что-то новое?"

«Мы знаем, кто стрелял».

«Ник, я пойду».

«Нет необходимости. Сиди спокойно, я буду держать тебя в курсе».

Он повесил трубку, прежде чем она успела задать еще какие-то вопросы, и направился к лифту. Автомобиль SSD и водитель, которого ему дал Винтнер, ждали у тротуара.

Поездка длилась двадцать минут по дождливым и скользким улицам.

«Доброе утро», - сказал Картер, наливая себе горячую чашку кофе и садясь напротив человека из SSD.

«Сегодня полдень. Вот досье Клаусвица. У него короткое обвинительное заключение, но фон соответствует профилю».

"Есть ли шанс поторговаться для него?"

«Зависит от того, знают ли они, что у них есть».

Картер кивнул и отхлебнул дымящееся варево, листая файл. Вот о чем я думал. Кроме того, если он попал туда сразу после убийства, то это не Клаусвиц убил фрау Кламмер».

«Прочитав это, я думаю, вы согласитесь, что это все равно будет не в его стиле. Он мог бы придушить ее голыми руками, но никогда - куском фортепианной проволоки. Я послал агента через стену. Нам просто придется подождать. Да, Брухнер, что это? "

Картер поднял глаза. Брухнер стоял в дверном проеме, его лицо омрачалось смесью отвращения и недоумения.

«Турок. Они нашли его на плоту посреди Халлензее около часа назад… мертвым».

"Как он это получилось?" - спросил Картер.

«Выстрел, одна пуля за правым ухом. Они уже опознали пистолет. Это один из многих, украденных около месяца назад из оружейной казармы в Протаге».

"На плоту?" - сказал Винтнер.

«Да, сэр. Его отпечатки - единственные на пистолете. Они называют это самоубийством».

Картер и Винтнер обменялись взглядами. Их глаза говорили все: чушь собачья.

* * *

Плохая погода ещё ухудшилась. Сквозь высокие окна небо над Западным Берлином в угасающем свете стало цвета свинца. Моросящий дождь разносился по городу серым пятном, что сделало Картера еще более подавленным, чем он уже себя чувствовал.

Теперь собрать это было несложно. КГБ или Восточногерманский Штази - или и то, и другое - звхватили Дитера Клаусвица

Они не только захватили его, но и уже действовали в соответствии с тем, что он им сказал.

Быстрый телефонный звонок в округ Колумбия и несколько быстрых вопросов Лимптону / Симонову заполнили некоторые пробелы. Под интенсивным допросом были вещи, которые он вспомнил, рассказывая Анне Пальмитковой. Например, связь, которую он установил с Оскаром Хесслингом, чтобы шантажировать Стефана Конвея.

Когда Дитер Клаусвиц попал к ним, это было похоже на манну небесную или плод хорошей операции, в зависимости от того, как на это смотреть.

Связать вместе убийство фрау Кламмер и «самоубийство» турка подходило Картеру. Скорее всего, для убийства была послана группа из Восточной Германии. Это означало, что Восток уже понял это и намного опередил Запад.

Следующий шаг?

Получить от Конвея то, что они хотели.

Видит Бог, подумал Картер, если он правильно догадался, у них более чем достаточно боеприпасов.

Они наняли кого-то, чтобы наблюдать за Конвеем и его свитой в Мюнхене. В Берлине было трудно следить за каждым его шагом. Винтнер ехидно сообщил Картеру, что «у герра Конвея много очень влиятельных друзей. Двое мужчин, которые были у меня с ним, были задержаны после нескольких телефонных звонков в Бонн».

«Политика», - подумал Картер, глядя на светотень автомобилей и городских огней далеко внизу.

"Черт."

Картер резко обернулся. Джамиль Эрхани сидел за огромным столом в форме подковы перед рядом компьютерных экранов. Он откинулся на спинку стула, его пальцы впились в голову.

"Тебе нужно еще кофе, Джамиль?"

«Нет, мне нужно сорок пальцев и два мозга. Разве ты не можешь понять это законно? Прошить значок или что-то в этом роде?»

Картер усмехнулся. «Боюсь, Конвей слишком хорошо прикрывает свою задницу. Продолжай».

Картер подошел к столу, уставленному сэндвичами и огромной кофеваркой.

«Попасть на его банковский счет было проще простого по сравнению с этим», - простонал индиец. «Господи, Ник, отгрузка, инвентарь и классификация продукции такой компании, как Protec, все равно что пытаться взломать Форт-Нокс с водометом!»

Картер протянул ему чашку свежего дымящегося кофе. «Продолжай, мой друг. Если у КГБ есть рычаг давления на Конвея, я хочу знать, сгибается он или опрокидывается. Сейчас это все, что у нас есть».

Вздохнув, Эрхани отпил кофе и покатился на стуле, чтобы набрать еще несколько последовательностей в попытке найти ключ, который позволил бы ему войти в компьютеры Protec.

Телефон зазвонил. Картер заметил линию и схватил ее. «Картер здесь».

«Это Лиза, Ник. Винтнер дал мне этот номер. Что нового?»

"Немного." Он быстро привел ее в курс дела.

«Они схватили его, - ответила она, - и обратят его. Он сделает все, чтобы избежать чего-то подобного и сохранить себя белоснежным!»

В ее голосе снова прозвучала дрожь, граничащая с истерией.

«Успокойся, Лиза, мы делаем все, что можем».

«Знаю, знаю. Это просто… ну, черт возьми, это расстраивает!»

«Я знаю, что это… чертовски неприятно».

"Что-нибудь я могу сделать?"

«Нет, оставайся спокойной в отеле. Я позвоню тебе, если что-нибудь сломается».

«Спасибо».

"Да уж."

Картер уронил телефон и посмотрел на часы.

Было семь часов. Мальчики Ганса-Отто просто приедут к Урсуле Райнеманн.

* * *

Урсула преодолела последнюю баррикаду и заставила мощный двигатель завывать, переключая передачи. Впереди белой лентой перекручивалась автобан.

В зеркало заднего вида она увидела, что черный «Вольво» все еще следует за ней. Машина подобрала ее у ворот Шпандау и оставалась с ней, не отставая от ее скорости, через всю Восточную Германию.

Она несколько раз замедлялась Вольво всегда замедлялся вместе с ней. На полпути через ГДР она решила, что Стефан сидит в «Вольво». Кто еще мог бы последовать за ней таким образом?

Она возобновила нормальную скорость для автобана, которая, конечно, была такой же быстрой, как и «мерседес».

Дворники лобового стекла гипнотически боролись с дождем. Они вызывали у нее сонливость, и постоянное наблюдение за машиной позади нее не помогало.

Она подумала о том, чтобы остановиться в Перлебурге, отметке в три четверти, но наложила вето и поехала дальше. В Людвигслусте она заметила знак на шоссе 106 и направилась на север в сторону Шверина. Дорога здесь сужалась, и, поскольку она была плотно опоясана деревьями, было намного темнее.

Ей пришлось снизить скорость до пятидесяти миль в час.

Вольво отстал далеко сзади, но его огни все еще были видны вдалеке.

Внезапно из-за поворота на площадку для отдыха на дорогу свернул большой седан «Мерседес» и свернул на полосу прямо рядом с ней. В машине было двое мужчин, и краем глаза Урсула могла видеть, как они смотрят на нее.

Она ускорилась, и они тоже. Она замедлилась, и они тоже.

Впереди примерно две мили дорога сузилась, чтобы войти в туннель. Его толстые бетонные стены блестели в свете встречных огней.

Позади нее она могла видеть огни - она предположила, что они принадлежали «Вольво» - набирающие скорость и быстро приближающиеся.

Урсула увеличила скорость. Внезапно места не оказалось. Седан приближался к ней.

Она сняла ногу с акселератора и нажала на педаль тормоза.

Было слишком поздно.

Она ехала со скоростью восемьдесят пять миль в час. Тормоз замедлил ее до шестидесяти, когда нос маленького кабриолета врезался в бетонную сторону туннеля.

* * *

Картер наблюдал, как пальцы Эрхани летают по клавиатуре, буквы и символы всплывают, а затем исчезают на экране компьютера.

Индиец этого не сказал, но Картер мог сказать по остекленевшим глазам этого человека, что он добивается прогресса.

"У тебя вышло"

«Не совсем, но я думаю, что я близок. Коды доступа были простыми. Я просто сделал их слишком сложными. Получите это, ладно?»

Картер схватил телефон. "Да?"

"Герр Картер?"

К настоящему времени Картер хорошо знал хриплый голос. "Говоря. У тебя есть ее?"

«Боюсь, что нет. Мои люди были готовы двинуться, но она оставила свою квартиру и проехала сквозь стену».

"В Восточный Берлин?"

«Нет. Она поехала по автобану номер пятнадцать в Западную Германию».

Картер вспотел. «Это должно было облегчить захват».

«Было бы, - ответил Фойгт, - если бы она не врезалась в стену туннеля».

"Происшествие?"

«Властям это будет казаться так. Двое моих людей следовали за ней. Они видели, как большой седан Mercedes разбился».

«Она мертва», - прошипел Картер.

«Да. Ее голова прошла через лобовое стекло, а ее грудь раздавила рулевое колесо».

"Ваши люди не получили номер машины, не так ли?"

«Да, но позже».

"Позже…?"

«Излишне говорить, что они не остались на месте происшествия. Когда они возвращались,« Мерседес »обогнал их по восточногерманскому автобану. Они видели, как он тронулся с Nauen».

Картер ахнул. - "Из Восточной Германии?"

"Вполне".

Фойгту не нужно было вдаваться в подробности. Если люди, убившие Урсулу Райнеманн, покидали автобан в Восточной Германии, особенно ночью, они были официальными лицами.

"Я полагаю, герр Картер, что наше соглашение завершено?"

«Закончено, герр Фойгт. Данке».

"Битте".

Связь была прервана, и Картер вернул телефон на место.

Слишком много людей погибло, слишком сильная связь с Востоком.

Он был почти уверен, что теперь он у него есть. Этим завершилось убийство Урсулы Райнеман. Она была Последним звеном, которое могло поставить Стефана Конвея в тупик.

"Я понял!"

Картер подошел к консоли позади Эрхани. Он уже знал, что произошло. КГБ опередил его. Они сочли убийство неверным путем и возложили ответственность на Конвея.

Десять к одному будущий сенатор заметал следы, чтобы спасти свою шкуру.

Эрхани подтвердил это.

«Вот она, партия, почти до последнего микрочипа, который вы получили от Пентагона».

"Чей код авторизации?"

«Личное, Стефан Конвей».

"Куда это идет?"

«Lufthansa из Даллеса. Приземляется во Франкфурте в пять утра по местному времени».

«Они перегрузятся в аэропорту сразу после таможни».

«Планируется перевести его на военный транспорт в Западный Берлин».

«У них будут готовы фальшивые ящики», - прорычал Картер.

«Это ваш отдел, а не мой», - сказал Эрхани, повернувшись к Картеру.

Киллмастер уже направился к двери.

* * *

В руке адъютанта затрещало радио. Он поднес ее к уху и заговорил. Когда все стихло, он повернулся к своему начальнику.

"Товарищ полковник?"

"Да".

«Он сейчас в запретной зоне, направляясь к воротам Митте».

«Да, я его вижу», - ответил Баленков, двигая вместе с торопливым мужчиной сверхмощный бинокль. «Он строго следует инструкциям».

В животе Баленкова закипела желчь. Он сам дал Дитеру Клаусвицу инструкции, которые отправят его на смерть.

"Боюсь, герр Клаус, мы не можем позволить вам покинуть Восточный Берлин на борту Аэрофлота.

Однако вы можете вернуться в Западный Берлин. Ворота Митте будут открыты для вашего перехода. Я уверен, что ваших американских бумаг будет достаточно, чтобы позволить вам сбежать ".

Баленков переместил бинокль к закрытым воротам, а затем обратно к Клаусвицу. Мужчина заметил заброшенные ворота. Полковник со своего наблюдательного пункта на крыше почти видел страх и осознание на лице убийцы.

Клаусвиц развернулся, его глаза видели расчищенный песок нейтральной зоны между двумя стенами. Теперь его разум знал, что его обманули. Но он все еще был свободен. Он мог перелезть через стену и получить второй шанс на свободу?

Он не мог.

Его единственным выбором была сельская местность Восточной Германии.

Он отошел от стены и побежал.

Потом это случилось.

Ослепительный белый свет осветил улицу и бегущую фигуру. Ночную тишину нарушили отрывистые очереди.

Клаусвиц упал, перекатился и снова вскочил. Он пошатнулся.

Раздалась еще одна короткая очередь, и он упал.

На этот раз он не двинулся с места.

"Шкатулка готова?"

«Да, товарищ полковник».

«Я сообщу SSD, что убийца был убит при попытке к бегству. Кроме того, у нас есть подписанное признание в том, что он пытался убить Стефана Конвея».

«Товарищ полковник, Пальмиткова - женщина основательная, - с гордостью сказал помощник.

- Да, - сухо ответил Баленков и мысленно добавил. Разве мы не все очень эффективные машины для убийства?

* * *

Картер курил и смотрел сквозь маленькие волны дождя, стекавшие по лобовому стеклу. Рядом с ним заерзал на сиденье Брюхнер. Марти Джейкобс тихо сидел сзади.

Они находились в одном из самых старых и грязных кварталов Франкфурта, глядя на старый грязный склад.

Зная, что искать, было легко обнаружить груз на складе. Коробки повседневного радиооборудования были заменены оборудованием Protec. Четыре ящика Protec были перемаркированы и загружены на грузовик вместе с остальным неклассифицированным оборудованием.

Четверо людей Брухнера уже ждали, чтобы наброситься на грузчиков, сделавших замену.

Все трое последовали за грузовиком на этот склад. Теперь они ждали.

"Кто-то едет ... это фургон!"

«Я вижу это», - сказал Картер, гася сигарету.

Фургон подъехал к широким двойным дверям, и кто-то шагнул со стороны водителя. В свете фар фургона произошло движение, и двери распахнулись. Фигура повернулась и на короткое время полностью осветилась.

«Иисус Христос», - прошипел Марти Джейкобс. "Это сама Анна Пальмиткова!"

«Да, черт возьми», - прорычал Картер, когда фургон вошел в здание, и двери за ним закрылись. «Сейчас многое ясно».

И все ставки сняты! - подумал он, вылезая из машины.

"Вы оба останетесь здесь. Это личное!"

Ни один из мужчин не двинулся с места.

Картер пересек мокрый тротуар к боковой двери склада подальше от главных двойных дверей.

Он уже взломал замок, так что смог проскользнуть тихо и быстро. Он снял обувь и прошел через груды ящиков, сложенных на деревянных поддонах.

Она как раз тащила с грузовика последний ящик. Она двигалась быстро, эффективно. Картонные ящики были громоздкими, но не тяжелыми. Она легко взяла один и направилась к фургону.

Картер проскользнул позади нее и подождал, пока она не упадет на пол.

«Я сказал вам оставаться в России, товарищ».

На ее лице отразились шок и удивление. С очевидным усилием она взяла себя в руки и заговорила негромко. «Это не имеет значения. У нас есть доказательства на Кануэй. Если эта партия не будет доставлена, он найдет способ доставить нам другую, а не разрушить свое будущее».

«Я уже догадался об этом. Анна», - сказал Картер, двигаясь к ней, когда он приготовил пистолет люгер "Вильгельмину", но оставил предохранитель. «Вот почему я заключу сделку. Я хочу Конвея».

"Ой?"

"Верно. Что у тебя есть на него?" Она сказала ему, и Картер кивнул. «Я так и думал. Мы сторгуемся. Вы даете мне возможность раздавить Конвея, и вы можете получить коробки Protec».

«Ты думаешь, я дура, Картер? Кроме того, фотографии и признания находятся в Восточном Берлине. У меня нет их для обмена».

«Тогда я просто убью тебя и сделаю все, что смогу, чтобы схватить Конвея».

Она пожала плечами и шагнула вправо, подальше от открытых дверей фургона. Картер поднял пистолет. Он не собирался стрелять, он собирался блефовать.

Он хотел убить ее, но живая, она могла быть ключом к схватке с Конвеем.

Она читала его как книгу.

Быстрым движением она обошла фургон и направилась к большим двойным дверям.

Взволнованый ее внезапным действием. Картер не поймал ее, пока она не оказалась почти у двери. Он схватил ее за талию одной рукой, когда их инерция ударила их обоих в закрытые двери.

Она была ловкой и быстрой - может быть, даже быстрее Картера.

Она оправилась первой, изогнулась и ткнула его коленом в пах. Он заблокировал это бедром. Она схватилась за руку, которая держала Вильгельмину, царапая пальцы с удивительной силой. Ее палец вонзился в его спусковую скобу. Но безопасность все еще была включена.

Изменив тактику, она повернулась бедрами к его животу и приготовилась бросить его. Картер знал из прошлого опыта, что она сильна как мужчина, и боролась с тихим отчаянием.

Он заблокировал попытку броска и вывернул пистолет из ее рук. Это была ошибка. Она приподняла его, ударила затылком по его лицу и обеими руками вцепилась ему в пах.

Его глаза запылали, и он почувствовал, как кровь хлынула из разбитого носа. Беззвучный крик поднялся в его задыхающемся горле, когда ее сжимающие пальцы нашли его яички.

Его рука непроизвольно разжалась, уронив пистолет Вильгельмину на бетон. Ее вздохи превратились в ворчание, когда она сжала сильнее и упала на одно колено. Как змея, одна рука освободила его и бросилась к «Люгеру». Этим же движением он увидел, как она повернула предохранитель в положение «включено» и подняла пистолет.

Она хотела перекинуть дуло через плечо, и он увидел, что это сработает.

У него не было выбора.

Его правая рука обхватила ее горло, и ее напряженные вздохи утихли. Пистолет был теперь у ее плеча, и его рука сжала ее шею. Медленно рука в его паху расслабилась, но она все еще пыталась целиться вслепую из люгера.

Он сильнее надавил, и наконец она обмякла.

Он сжал в последний раз, чтобы убедиться, а затем позволил ее безжизненному телу осесть на бетонный пол. Он вытащил из кармана платок и вытер слезы с глаз и кровь с лица, глядя на неподвижное тело.

Она не двигалась. Его пальцы нашли сонную артерию на ее шее. Пульса не было. Она была мертва.

«Я предупреждал тебя, Анна», - сказал он и поплелся к двери.

В тот момент, когда он вышел на улицу, он увидел, как к нему бегут Брухнер и Марти Джейкобс.

"Ты…?" - сказал Джейкобс.

«Она мертва», - прохрипел Картер. «Ящики Protec находятся в грузовике. Загрузите их и ее в нашу машину».

Он направился к телефонной будке на углу. Позади него он услышал голос Брухнера. "Вы получили от нее что-нибудь, что мы можем использовать на Конвея?"

«Нет», - прорычал Картер через плечо. «Сукин сын остался чистый».

Ему потребовалось пять минут, чтобы добраться до Западного Берлина и Хорста Винтнера. В сжатых предложениях он изложил человеку SSD последние два часа.

«Значит, единственный способ поймать ублюдка - это заполучить Клаусвица. Перебрось меня через стену и не говори им, что милая Анна умерла. Скажи им, что она у нас, и мы обменяемся».

На другом конце провода была долгая пауза, а затем тихий стон. «Клаусвиц уже в пути, - сказал Винтнер. "В гробу."

«Дерьмо», - простонал Картер.

«Но не беспокойся о Конвее», - сказал Винтнер почти шепотом. «Полчаса назад Лиза Беррингтон опустошила в него 9-миллиметровую беретту в его гостиничном номере»

Картер замер, его мысли закружились. Он должен был знать… Гонконг… ее настроение… Он должен был знать.

"Были ли свидетели?"

«Я думал то же самое», - ответил Винтнер. «Но мы ничего не можем сделать. Она застрелила его на глазах у пяти человек».

Картер даже не ответил. Он просто положил телефон на подставку и пошел обратно к складу. Вдруг он остановился, закурил сигарету и передумал.

Он повернулся на каблуках и пошел под дождем. Был почти рассвет, и свет нисколько не делал улицы менее грязными.

Content

Картер Ник
Берлинская мишень