Лили Голд

Притворство с привилегиями

Глава 1

Лейла

— Мне и вправду хотелось бы выйти замуж к тридцати, — задумчиво произнесла я, вертя в пальцах бокал с вином. — Думаю, так выше шансы завести детей.

— Д-детей? — широко раскрыв глаза, вторит мне сидящий напротив кавалер.

Я киваю, улыбаясь ему так соблазнительно, как только могу.

Сегодня у меня свидание с парнем по имени Майк Стоунем. Вчерашним вечером я познакомилась с ним в одном приложении. Красавец ростом шесть футов два дюйма^1, работающий в организации по спасению животных. Прямо сейчас он сидит напротив меня, выглядя просто восхитительно в облегающем черном костюме, его идеально вылепленное лицо сверкает в золотистом свете свечей.

Он сглатывает, его адамово яблоко подпрыгивает.

— Значит, ты уже думаешь о детях, Лейла?

Я киваю.

— Мне кажется, что важно иметь жизненный план. Я знаю, что заводить детей после тридцати пяти достаточно трудно, так что, вероятно, мне стоит начать поскорее. Думаю, что три — хорошее число, хотя я была бы довольна и двумя. Что ты думаешь о…

Я замолкаю, когда он отодвигает свой стул и встает.

— Я, эм. Отойду в туалет, — бормочет он, не встречаясь со мной взглядом.

— Ох. Ладно. Ничего страшного, — я отмахиваюсь от него, и он разворачивается на каблуках, направляясь в уборную.

Странный.

Пожав плечами, я откидываюсь на спинку стула и делаю большой глоток вина.

Сегодня мое 120-е свидание, и я начинаю думать, что наконец-то поняла, как все это работает.

Пока что вечер проходит по-настоящему хорошо. Майк предложил действительно шикарный ресторан, обладающий звездой Мишлен, в центре Лондона. Он очень пафосный и дорогой; все белые минималистические стены увешаны причудливыми произведениями современного искусства, а с потолка свисают абажуры странной формы. Он приехал пораньше, поцеловал меня в щеку, когда мы сели за столик, и показал мне фотографии милой собачки, которую он сегодня оперировал. Он даже не посмотрел на мою грудь, когда я уронила вилку и наклонилась, чтобы поднять ее.

У меня хорошее предчувствие на его счет.

Оглянувшись на дверь уборной, чтобы убедиться, что она все еще закрыта, я тянусь к своей сумочке, расстегиваю ее и достаю тетрадку для свиданий. Облизывая палец, я листаю страницы, пока не нахожу список инструкций для первого свидания, и просматриваю первые несколько пунктов.

Установить хороший зрительный контакт

Задавать ему вопросы о нем самом

Сохранять открытый язык тела

Касаться его руки или плеча

Делать ему комплименты

Я киваю, пытаясь запомнить их.

Возможно, это немного чересчур — носить инструкции на свидания, но я заведомо ужасна в отношениях. Мне двадцать восемь, а у меня никогда не было парня. И это не из-за того, что я не стараюсь: последние два года я потратила на то, чтобы найти мужчину, который сможет меня вытерпеть. Каждый вечер пятницы, когда прихожу домой с работы, я сажусь на диван с бокалом вина и начинаю марафон по поиску в моем нынешнем любимом приложения для знакомств. Как только я нахожу парня, который мне нравится, я приглашаю его на свидание.

До сих пор все шло не так уж и хорошо. Думаю, что, возможно, я слишком напориста. Большинство парней, согласившиеся встретиться со мной, выглядят слегка напуганными. Я никогда не была на втором свидании.

Но я думаю, что сегодняшним вечером удача наконец-то улыбнется мне.

Проходит несколько минут, а Майк все не возвращается. Нервозность начинает бурлить у меня в животе. Мой рабочий телефон звенит три раза подряд — вероятно, транспортная компания сообщает мне о доставках. Сегодня мне должны прислать кучу новых вещей для моего интернет-магазина нижнего белья. У меня пальцы чешутся ответить на сообщения, но я заставляю себя не смотреть на экран телефона. В каждой статье на WikiHow^2, которую я прочитала в разделе «Что Нельзя Делать На Первом Свидании», было предельно ясно написано, что проверять свой телефон — это большое «НЕТ».

Вместо этого я принимаюсь за закуску. Мы оба заказали фирменное блюдо, которое оказалось тарелкой с миниатюрными овощами, завернутыми в сусальное золото. Я не совсем уверена, что это вообще съедобно. Я размазываю по тарелке крошечную свеклу.

— Мэм?

Я поднимаю глаза и улыбаюсь официанту, нервно нависшему надо мной.

— Привет, — говорю я ему. — Все в порядке, спасибо.

Официант прочищает горло.

— Я, э-э, не уверен, как вам это сказать, мэм. Но мы только что видели, как Ваш кавалер ушел.

— Ушел? — хмурюсь я. — Но он даже не поел. Может, он просто вышел на улицу, чтобы ответить на звонок, или что-то в этом роде.

Официант морщится.

— Мы увидели его, эм, вылезающим из окна в мужском туалете. Так что, не думаю, что он планирует возвращаться.

Мой рот приоткрывается.

— Извините?

— Он оплатил счет! — весело говорит он, протягивая мне чек. Я смотрю на него. Так или иначе, стало только хуже. По крайней мере, если бы он не заплатил, я могла бы убедить себя, что он просто пришел сюда за бесплатной едой. Но теперь, я понимаю, что проблема во мне.

Я уставилась на его тарелку. Его дурацкая позолоченная морковка сверкает мне в ответ.

— Ага, — тихо говорю я. — Ну ладно.

Официант морщится.

— Эм, хотите, чтобы я упаковал Вам все с собой? Я добавлю десерт за счет заведения.

— Я… — часть меня хочет сказать «нет». Мне чертовски стыдно, но я не хочу уходить. Я пришла сюда поужинать. Ради всего святого, я не собираюсь убегать только лишь потому, что мое свидание прошло неудачно — я достаточно сильна характером, чтобы пережить это.

Ну я так думаю.

А может, и нет.

К счастью, прежде чем я успеваю принять решение, меня прерывают.

— В этом нет необходимости, — над моей головой раздается сильный северный акцент. Я моргаю, когда стул напротив меня выдвигается с пронзительным скрипом, и мой сосед Зак усаживает свое массивное, мускулистое тело на пустующее место Майка.

— Привет, красавица, — весело говорит он, перегибаясь через стол. Я подпрыгиваю, когда он касается губами моей щеки, мои легкие наполняются его теплым запахом меда и виски. — Извини, что я так долго писал, — он откидывается на спинку стула и улыбается мне. — Так вот. Вернемся к свиданию. На чем мы остановились?

Глава 2

Лейла

Я пристально смотрю на Зака. Он просто подмигивает мне в ответ, его ярко-голубые глаза мерцают.

Тридцатилетний Зак Хардинг (игровое прозвище — Зак Стояк^3) в прошлом игрок в регби, но этот мужчина больше похож на викинга. Массивные руки, светлые волосы, обычно собранные в мужской пучок, неопрятная борода и широкая грудь размером с холодильник. Он живет напротив меня, в квартире с двумя другими парнями. Поскольку мы живем через коридор, мы все время тусуемся вместе — именно поэтому я прекрасно понимаю, что он определенно не тот мужчина, с которым я была на свидании.

— Господи, мужик. — Он некоторое время пытается усесться, а затем корчит гримасу официанту. — Когда-нибудь думали о покупке стульев для нас, обычных людей? Не все мы такие крохи, как эта ласс^4.

Официант просто смотрит на него широко раскрытыми глазами.

— Зак, — говорю я спокойно. — Что ты здесь делаешь?

Зак выглядит удивленным.

— У нас свидание, малышка. Разве ты не помнишь?

Я закатываю глаза.

Официант выглядит совершенно сбитым с толку.

— Прошу прощения… — он замолкает, оглядываясь на уборную, затем снова на Зака. — Вы, эм…?

— Я тот самый парень, ага, — говорит Зак. — Мне просто вдруг стало по-настоящему жарко. Я бы ни за что не сбежал со своего великолепного, сногсшибательного, немного пугающего свидания.

Я пинаю его по лодыжке под столом.

— Нет, — нерешительно отвечает официант. — Я имею в виду… Вы… Зак Хардинг?

Зак сияет. Ему нравится, когда его узнают на публике.

— Ай^5, тот самый.

— Типо… тот самый Зак Хардинг? Ну, игрок в регби? Вы были моим любимцем, когда играли за сборную Англии!

— Ох, ай. — Зак поворачивается обратно ко мне. — А теперь, если Вы не возражаете, у меня тут свидание с прекрасной дамой, и крошечная тарелка с… — он рассматривает блюдо перед собой, — ммм, вкуснейшим пастернаком. Когда официант не двигается с места, Зак жизнерадостно от него отмахивается. — Увидимся позже, приятель!

— Ох. — Мужчина приходит в себя, поворачивается и убегает прочь. Зак счастливо устраивается на своем месте и берет бокал вина Майка, как будто проводит каждые выходные, портя свидания своих соседей, и это все совершенно нормально.

— Знаешь, — медленно говорю я, — если ты так сильно по мне скучал, ты мог бы просто подождать, пока я вернусь домой.

— Я здесь не ради тебя. Я пригласил одну девушку выпить. — Он кивает на бар в углу помещения. Я оглядываюсь и замечаю толпу женщин-моделей, сидящих на барных стульях, потягивающих напитки и болтающих. Конечно же, одна особенно красивая девушка в очень коротком платье сидит в одиночестве, сверля меня свирепым взглядом.

Я приподнимаю бровь.

— Тогда разве ты не должен все еще быть с ней? Сомневаюсь, что такими темпами ты в итоге с ней трахнешься.

— Ничего не вышло. — Он критически изучает горку золотых овощей на своей тарелке. — Она пригласила меня на свадьбу своей сестры в эти выходные.

— И это проблема? — спрашиваю я, наблюдая, как он берет свою ложку для супа и аккуратно накладывает на нее все.

Он бросает на меня равнодушный взгляд.

— Встреча с их семьями не стоит на первом месте в списке моих приоритетов, ласс. Я не ищу жену. Я увидел, что тебя бросили, поэтому подошел, чтобы спасти тебя. — Он запихивает ложку в рот и хмуро смотрит на мою тарелку. — Малышка, ты почти ничего из этого не съела. Почему ты не ешь? Ты нервничаешь?

Я пожимаю плечами.

— Я просто хотела, чтобы все прошло хорошо. Очевидно, я потерпела впечатляющее поражение.

Его губы сжимаются вместе.

— Ты вообще что-нибудь сегодня ела?

Я качаю головой.

— Я провела весь день, заполняя заказы. А на склад я не могу приносить еду.

Он говорит:

— Ты же знаешь, что еда и сон важнее, чем продажа чулок, да? — Он наклоняется и приподнимает скатерть, устраивая из разглядывания моих ног большое шоу. — Хотя это действительно прелестные чулки, сладкая.

Я пинаю его в колено.

— Не для меня, — честно отвечаю я.

«Her Treat^6» — моя компания нижнего белья — самое важное, что есть в моей жизни. Потребовалось шесть лет усердной работы, чтобы превратить ее в то, чем она является сейчас, — в меру успешный интернет-бутик с тысячами покупателей ежемесячно. Шесть лет бессонных ночей, выплаты долгов и работы по восемнадцать часов в сутки. Эта компания — мой ребенок. Она важнее всего остального.

Зак усмехается, пододвигая ко мне тарелку.

— Ты безнадежна. Ешь. Не хочу, чтобы ты снова потеряла сознание и упала на меня. — Вздохнув, я беру вилку. Удовлетворенный, он откидывается на спинку стула, и скрещивает руки на груди. — Теперь продолжай. Что случилось? Я наблюдал за твоим свиданием из бара. Казалось, все шло хорошо.

— Ты такой псих, — бормочу я, набив рот золотой морковкой, и корчу рожицу.

— Это моя работа, — напоминает он мне, тыча большим пальцем в центр своей груди. — Bona fide^7 любовный эксперт, прямо перед тобой.

Я фыркаю.

— Не думаю, что наличие подкаста с советами по отношениям делает тебя любовным экспертом. Не видела диплома у тебя на стене.

— Может, и нет, — самодовольно говорит он. — Но полагаю, ты видела все наши награды. Лучший развлекательный подкаст для взрослых три года подряд, детка.

Я слегка улыбаюсь, накалывая крошечный кусочек пастернака. Зак ведет подкаст с советами по отношениям со своими соседями по квартире Джошем и Люком. Он называется «Три Одиноких Парня» и очень успешен. Тысячи слушателей подключаются еженедельно, чтобы послушать, как парни разговаривают обо всем на свете — начиная с ЗППП и заканчивая играми с дыханием^8.

Честно говоря, он, вероятно, и мог бы научить меня кое-чему о свиданиях.

— Я не знаю, что произошло, — говорю я в конце концов, кладя вилку на стол. — Я думала, что все шло хорошо. — Внезапно меня захлестывает волна изнеможения. Я так устала.

Это был дерьмовый месяц. Продажи «Her Treat» упали, и я почти не спала, беспокоясь об этом. Через несколько месяцев выходит новая коллекция, и я изо всех сил стараюсь быть в курсе всевозможных событий. И я так долго хожу на эти свидания. За последние четырнадцать месяцев у меня их было 120. И ни одно из них не увенчалось успехом. Я стараюсь не принимать это близко к сердцу, но уже становится слишком больно.

Я думаю о десятилетнем плане, лежащем скомканным в моей сумке. Последний не отмеченный галочкой пункт горит у меня в голове. Выйти замуж.

Я неудачница. А я ненавижу терпеть неудачи.

— Хэй, — тихо говорит Зак. Я поднимаю на него взгляд. Его ярко-голубые глаза полны беспокойства. — Ты в порядке?

Я киваю.

— Просто… Я не знаю, что делаю не так.

Зак изучает меня еще несколько секунд, затем кивает сам себе.

— Ладно. — Он тянется к наполовину полной бутылке вина, стоящей между нами, и берет мой бокал, щедро наполняет и пододвигает его ко мне. — Выпей это, а потом надень свое пальто.

Я ошеломленно наблюдаю, как он одним большим глотком осушает свой бокал и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Что мы делаем?

— Мы наслаждаемся дорогим вином твоего придурковатого кавалера, а потом идем за настоящей едой. Никакого обернутого в васаби дерьма из пенопласта. — Он встает, отодвигая стул. Официант снова появляется позади нас, и Зак одаривает его своей мегаваттной улыбкой. — Это было чудесно, приятель.

Официант кивает с ошеломленным видом.

— Я передам Ваши комментарии шеф-повару, — бормочет он, затем достает блокнот и ручку. — Эм, не могли бы Вы…?

— Автограф? — догадывается Зак, и мужчина отчаянно кивает. Я опрокидываю свой бокал и залпом допиваю вино, пока Зак нацарапывает на бумаге свое имя. — Без проблем, приятель. Спасибо, что мягко сообщил моей девочке неприятные новости. — Он протягивает мне руку, помогая подняться на ноги. — Давай же, любовь моя. Твоя ночь вот-вот станет намного лучше.

Глава 3

Лейла

На часах почти полночь, когда мы наконец добираемся до нашего дома. Вместо того, чтобы купить еду, Заку удалось убедить меня зайти в бар по дороге домой, где мне посчастливилось попасть на акцию «Счастливый час» — два напитка по цене одного. Я воспользовалась ей не единожды. Рука Зака крепко обнимает меня за талию, пока я, спотыкаясь из-за тумана в голове, поднимаюсь по шести лестничным пролетам на наш этаж.

Много пить совсем не в моем стиле. Ведение собственного бизнеса означает, что я всегда на связи, и мой график обычно настолько плотен, что я не могу позволить себе много отдыхать. Я знаю, что утром буду ненавидеть себя, но прямо сейчас мне просто плевать. У меня был ужасный вечер. Унижение из-за моего свидания с Майком сжимает мою грудь тугим комком. Я просто хочу забыть об этом на некоторое время.

Однако, к тому времени, когда Зак затаскивает меня на наш этаж, я начинаю жалеть о четвертой порции мохито. Я смотрю на запертую дверь своей квартиры и представляю, как забираюсь в холодную, пустую постель. Снова. Мое пьяное счастливое настроение внезапно сменяется грустью.

120 свиданий. За последние четырнадцать месяцев у меня было 120 свиданий. И ни одно из них не вылилось во что-то большее.

Должно быть, со мной что-то не так.

— Мне нравится, — бормочет Зак у меня над головой, теребя красную бретельку моего бюстгальтера. — Один из твоих проектов?

Я качаю головой.

— Это Анна Барде. Она — одна из моих любимых дизайнеров.

— Твои мне нравятся больше, — заявляет он, оглядывая длинный коридор. Здесь темно и тихо; все остальные жильцы, очевидно, уже легли спать. — У тебя дома есть еда, милашка?

Я раздумываю над этим:

— Нуу. Может, несколько батончиков гранолы?

Он фыркает, разворачивая меня. Зак живет в квартире 6В, прямо напротив меня, через коридор. Его мускулистые руки обхватывают меня за талию. Я, не задумываясь, сжимаю одну из них, любуясь его огромным бицепсом, и он смеется.

— Давай же. Я приготовлю тебе что-нибудь сырное, и, может быть, завтра ты не будешь чувствовать себя так уж хреново.

Я хмурюсь, колеблясь.

— Ты не обязан это делать…

— У нас есть остатки еды из набора на эту неделю, — соблазнительно говорит он.

Я приободряюсь. Ребята получают массу бесплатных продуктов от спонсоров, размещающих рекламу в их подкасте. Мой личный фаворит — «Flavoroso». Это компания, которая продает недельные наборы еды с предварительно нарезанными ингредиентами.

— Сегодня было что-то вроде макарон с четырьмя сырами, — говорит Зак мне на ухо, от чего я вздрагиваю. — Бри, чеддер, гауда и прочее дерьмо. — Я смотрю на него снизу вверх, еле сдерживая слюнки, и он фыркает. — Ага. Так я и думал. Давай, детка.

— Я тебе не детка, — говорю я, пытаясь вывернуться из его хватки.

Он просто смеется и целует меня в макушку, отпирая входную дверь и втаскивая меня внутрь.

* * *

Квартира парней — это бóльшая, более мужественная версия моей квартиры. Тут не одна спальня, а три, но гостиная, столовая и кухня представляют собой единое пространство, как и у меня. В то время как у меня все оклеено розовыми обоями и заставлено стеллажами с образцами продукции, у парней все в темных оттенках и опрятно. Вокруг стеклянного журнального столика расставлены черные диваны, чтобы смотреть широкоэкранный телевизор. Над ним на полке выстроились в ряд все их награды: красная табличка с надписью «Награда за Английский Подкаст»; «Выбор Слушателей Elias Radio Среди Подкастов» в форме микрофона; и мой личный фаворит — «Лучший подкаст для взрослых». Стеклянный трофей цвета hot-pink, украшенный гравировкой в виде маленьких поцелуев.

Сегодня здесь немного больше беспорядка, чем обычно. Кофейный столик завален плакатами «Трех Одиноких Парней» и маркерами. Один из соседей Зака, Люк, сидит на диване и методично ставит свой автограф на каждом постере.

Зак взъерошивает мои волосы и проскальзывает мимо меня на кухню, а я снимаю кожаную куртку и прислоняюсь к стене, чтобы пьяно полюбоваться Люком. Может, это алкоголь влияет на мое восприятие, но сегодня Люк выглядит особенно великолепно.

Люку в этом году исполняется сорок, и он — воплощение седовласого мачо. Седеющий, красивый, горячий профессор. Одет он в свои привычные брюки-чинос^9, очки в толстой оправе и мягкий на вид темно-синий свитер. Я хочу облизать его.

— Ты хорошо выглядишь, — растягивая слова, произношу я.

Люк поднимает на меня взгляд, серые глаза слегка щурятся, когда он улыбается.

— Лейла. Не знал, что ты придешь сегодня, милая. — Он закрывает маркер и смотрит на себя сверху вниз. — Э-э, спасибо. Зак заставил меня купить эти брюки.

— В них его задница выглядит привлекательно! — кричит Зак из кухни.

— Действительно, мистер Мартинс? — Я вешаю свою куртку на вешалку. — Как интересно.

Лицо Люка слегка темнеет.

— Я же просил тебя не называть меня так.

— Извините, сэр. Сила привычки.

— Я учил тебя недостаточно долго, чтобы это вошло в чертову привычку, — ворчит он, и я невольно смеюсь.

Люк — в прошлом мой учитель английского в десятом классе. Когда мне было шестнадцать, я ходила на его занятия три раза в неделю, чтобы учить Шекспира и читать «О мышах и людях»10. Как и все другие девочки в школе, я была по уши влюблена в него. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я переехала в этот многоквартирный дом три года назад и обнаружила его стоящим в вестибюле и просматривающим свою почту. Сначала он меня не узнал — когда я сказала ему, что он будет жить напротив одного из своих бывших студентов, он пришел в откровенный ужас.

Что делает общение с ним еще более забавным. Я пересекаю комнату и плюхаюсь рядом с ним на диван, бросая свою сумку на пол.

— Хорошо проводите вечер, сэр?

Он бросает на меня раздраженный взгляд, и я улыбаюсь, закидывая ноги на кофейный столик. Он быстро окидывает взглядом мои ноги в сетчатых колготках, затем прочищает горло.

— У меня был неплохой вечер, — медленно произносит он. — Я отредактировал бонусный выпуск подкаста, затем подписывал постеры, пока в маркерах не закончились чернила. — Он берет с кофейного столика маленькую кремовую открытку. — Моя бывшая прислала мне еще одно свадебное приглашение, — сухо добавляет он. — Это уже пятое. Думаю, она заметила, что я игнорирую ее звонки.

Я тянусь к приглашению, прищурившись в попытках разглядеть витиеватый рельефный шрифт.

ПОЖАЛУЙСТА, ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К ЭМИ ДЖОНС И РОБУ ТРЭНУ, КОГДА МЫ СВЯЖЕМ СЕБЯ УЗАМИ БРАКА!

5 АПРЕЛЯ, ЛАВРОВАЯ РОЩА

Я корчу гримасу, поскольку помню его бывшую жену по старшей школе. Она была директрисой в то время, когда Люк учил меня. И она была настоящей стервой.

— Фу. Почему вообще она хочет, чтобы ты там был? — Я бросаю приглашение Люку на колени и откидываю голову на диванные подушки. Все кружится. — Тебе следует сжечь его.

— Вообще-то, я просто планировал отправить его на переработку. — Он хмурится, глядя на меня. — Ты в порядке? Что Зак с тобой сделал?

— Хм? — Я позволяю своим глазам наполовину закрыться. — Ничего.

— Ты сильно раскраснелась. — Он протягивает руку и касается моей щеки, и я бессознательно поворачиваюсь к его ладони. От него восхитительно пахнет. Эрл Греем и старыми книгами. Я хочу уткнуться в него носом, как в кресло.

Он отдергивает руку, будто обжегся.

— И… еле на ногах стоишь. Ты что, пила?

Я потягиваюсь и зеваю.

— Ага.

Он хмурится еще сильнее.

— Просто ради забавы? Или что-то не так?

Прежде чем я успеваю ответить, открывается дверь.

— Я правильно расслышал? — низкий голос растягивает слова. — Лейла Томпсон пьяна?

Я поднимаю взгляд. Последний обитатель квартиры 6В, Джошуа Трэн, стоит в дверях своей спальни, глядя на меня прищуренными глазами. Я злобно смотрю на него в ответ, хотя, от поворота головы у меня болит шея.

Этот парень высокий. Ростом примерно шесть футов пять дюймов^11, он выше Зака. У него густые черные волосы, острые черты лица и холодный, отстраненный взгляд. Он самый тихий в команде; в отличие от Зака, он не врывается в комнату и громко объявляет о своем присутствии — он прокрадывается, словно черная пантера, и оглядывает всех осуждающим взглядом.

Этим он сейчас и занимается.

Джош прислоняется к дверному проему.

— Сегодня же вечер свиданий, да? — говорит он. — Разве ты не должна сейчас быть с каким-нибудь богатым менеджером хедж-фонда^12? Какое оно там уже по счету? Свидание № 120?

— Отслеживаешь, не так ли? — спрашиваю я, протирая глаза. Мои руки становятся черными от макияжа. Отстой. — Боже, Джош. Некоторые могли бы подумать, что ты хочешь со мной встречаться.

— Я предпочел бы отбелить собственное лицо кислотой, — говорит он непринужденно, пристально разглядывая меня. У Джошуа самые темные глаза, которые я когда-либо видела. Они практически черные и почти пугающе насыщенные. Прямо сейчас они сканируют меня, словно лазеры, цепляясь за мое короткое платье и высокие каблуки.

Я беру свадебное приглашение и швыряю его в него.

— Скажи своему брату, что жениться на бывшей Люка — странно.

— Я пытался. К сожалению, он влюблен в нее. Ты сильно краснеешь, когда пьешь.

— Отвали. — Я снова закрываю глаза. — Оставь меня в покое. Я здесь только за сыром.

Повисает пауза, пока я устраиваюсь поудобнее на диванных подушках. Затем чьи-то руки обхватывают мои лодыжки, и я подпрыгиваю, распахивая глаза. Джош пересек комнату и опустился передо мной на колени, притянув мои ноги к себе.

— Сними их, — хрипло говорит он. — Они выглядят так, будто причиняют боль. — Он проводит пальцами по пряжке моего ботинка на каблуке. — Я никогда не видел, чтобы ты пила больше одного бокала.

— Ненавижу быть пьяной, — бормочу я, покачивая перед ним ногами. — Не хочу шевелиться. Сними сам.

Он находит молнию и тянет ее вниз, освобождая мою ногу. Его большой палец проходит по подъему стопы, и я практически вжимаюсь в диван. Его губа приподнимается. Он снимает с меня второй ботинок и аккуратно ставит их оба рядом с диваном.

— Если тебе не нравится пить, — медленно произносит он, — тогда почему ты пьяна?

Я моргаю, думая об этом.

— Не знаю. Думаю, мне… грустно?

Через двух мужчин словно проходит волна. В одну минуту они чувствуют себя непринужденно, а в следующую уже смотрят на меня с беспокойством на лицах.

Отстой.

Глава 4

Зак

— Иисусе, — громко произносит Лейла, когда молчание затягивается слишком надолго. — Я сказала, что мне грустно. А не то, что я умираю от неизлечимой болезни.

— Тебе грустно? — повторяет Джош, будто это что-то невозможное. Люк ничего не говорит, со стороны изучая ее лицо. Я закатываю глаза, помешивая макароны на сковороде. Они оба такие драматичные.

— У меня вообще-то есть эмоции, — говорит Лейла с раздраженным видом.

— Да, — тихо говорит Люк. — И за те три года, что мы тебя знаем, ты ни разу, ни разу не призналась, что тебе грустно.

— Оставь ее в покое, у нее была тяжелая ночь, — говорю я, выключая плиту. — Она пыталась заставить мужчину трахнуться с ней, а он вылез из окна уборной и спустился по водосточной трубе, чтобы сбежать от нее. — Я начинаю накладывать Лейле огромную порцию дымящихся макарон. — А потом ей пришлось съесть тарелку вегетарианского роудкилла^13. Если бы она была кем-то другим, то, наверное, уже плакала бы. Слава Богу, она очень храбрая.

— Я не хотела, чтобы он трахнул меня, — возражает Лейла, теребя подол своего маленького серебристого платья. — Нетрудно уговорить мужчину переспать с тобой.

— Ай, — соглашаюсь я, протягивая руку за вилкой в ящике для столовых приборов. — Особенно, когда ты так одета. — Я искоса смотрю на нее, пробегая взглядом по подтянутым бедрам. Не знаю, что было не так с парнем, которого она пригласила на свидание. Лейла сногсшибательна. Высокая и длинноногая, с высокими скулами и бледно-зелеными глазами, и этими прямыми волосами до плеч, которые она обесцвечивает в белый цвет. Действительно горячая.

— Зак, — упрекает Люк. — Не говори так.

— Что? Она в коротком платье и на каблуках. Она могла бы прямо сейчас пойти в любой клуб, и парни облепили бы ее, словно мухи.

Развеселившись, Лейла кивает.

— Ага. Но я не хочу этого.

Джош садится в кресло.

— Если ты не хотела, чтобы твой кавалер переспал с тобой, чего ты хотела?

Лейла колеблется.

— Я просто… хотела понравиться ему, — говорит она в конце концов. — Я хочу, чтобы парень поужинал со мной, и я ему понравилась настолько, что он захотел бы увидеть меня снова. Я хочу настоящих отношений.

Я приподнимаю бровь. В ее голосе слышится нотка уязвимости, которой я никогда раньше не слышал от Лейлы. Обычно, она — точное определение словосочетания «стервозная начальница». Я недолго размышляю, затем подхожу к холодильнику, достаю огромный кусок сыра и натираю еще чуть-чуть поверх макарон, чтобы взбодрить ее.

— Отказ причиняет боль, — мягко говорит Люк. — В этом нет ничего постыдного.

Она качает головой.

— Меня беспокоит не отказ. Мне просто не нравится, что я так отстаю.

— Отстаешь в чем? — спрашивает Джош. — В свиданиях? — Он кивает на меня головой. — Мы все старше тебя, и ни у кого из нас нет отношений.

— Ага, но вы этого и не хотите, — отмечает она. — А я хочу. Это входит в мой план.

— План? — спрашиваю я, возвращаясь к дивану и протягивая ей миску. — Это очередной твой чудаковатый список? Потому что я не думаю, что ты можешь запланировать влюбленность, малышка. — Я плюхаюсь рядом с ней.

Лейла просто помешана на планировании. Она планирует каждую секунду своей жизни, с того момента, как просыпается ни свет ни заря, и до точного времени, когда ей следует лечь спать. Я понимаю, что эта девушка занята ведением собственного бизнеса, но никому не нужно быть настолько организованным. Иногда я захожу к ней, и она говорит какую-нибудь чушь типа: «Подожди, мне нужно еще четыре минуты помыть посуду, прежде чем я смогу говорить». Маленькая чудачка.

— Я могу запланировать все, — утверждает Лейла, зачерпывая огромное количество плавленого сыра. — И да, у меня есть список. Это десятилетний план. Я составила его, когда окончила старшую школу, чтобы распланировать то, чем буду заниматься в третий десяток. — И я уже вышла за временные рамки. Изначально я намеревалась найти своего мужа в двадцать пять. — Она хмурится и запихивает еду в рот.

Джош издает сдавленный звук, прикрываясь рукой.

Лейла свирепо смотрит на него.

— Что?

— Ничего. Ничего. — Он с трудом сглатывает. — Эм, почему именно в двадцать пять?

Она пожимает плечами.

— Казалось, что это хороший возраст. У меня было бы достаточно времени, чтобы разобраться со своей карьерой, но было бы не настолько поздно, что моя фертильность начала бы снижаться или все хорошие мужчины оказались бы заняты. — Джош снова начинает кашлять, еще сильнее, чем прежде. Лейла роется в своей сумке. — Подожди, я просто покажу тебе.

Брови Люка взлетают вверх, когда она протягивает ему смятый клочок бумаги.

— Этот план — реальный список? Который ты написала вручную?

Она пристально смотрит на него.

— Конечно. Как еще я могла бы запомнить все, что нужно выполнить?

— Конечно. — Он прочищает горло, изучая список. Я заглядываю ему через плечо, чтобы получше разглядеть его. Бумага потертая и в пятнах от воды, будто Лейла какое-то время носила ее с собой в сумке. Вверху слова «Десятилетний план», нацарапанные корявым почерком девочки-подростка. Ниже приведен длинный аккуратный список с такими пунктами, как:

Окончить бизнес-школу (21 год);

Открыть модный интернет-бутик (23 года);

Совершить первые международные продажи (24 года).

Остался только один пункт, не отмеченный галочкой.

Выйти замуж (30 лет).

— Ну и что? — говорит Люк. — Ты хотела выйти замуж к тридцати? Значит, у тебя есть еще пара лет, не так ли? Ты не отстаешь.

Лейла хмуро смотрит на макароны.

— Да, но подразумевалось, что я начну встречаться в двадцать пять. Никто никогда не находит Того Самого с первого раза. Ну, некоторые люди находят, но статистически это очень маловероятно. Поэтому, я подсчитала, что мне нужно пару лет свиданий, прежде чем я найду правильного парня. — Она ковыряется в своей пасте. — Но я все давала себе отсрочку. Я говорила себе, что гораздо важнее работать над магазином. Через несколько месяцев мне исполнится двадцать девять, а у меня никогда не было настоящего парня. И такими темпами никогда не появится, потому что я даже не знаю как его найти! — Она откидывается на спинку дивана, глубоко вздыхая.

Я ухмыляюсь, поскольку никогда раньше не видел ее такой захмелевшей. Обычно она чересчур напряжена.

— Я люблю ее, — говорю я. — Она такая милая. О, Боже мой.

Она хмурится.

— Это не смешно. Люди ожидают, что к тридцати годам у тебя уже будет опыт. Они не захотят меня учить. — Она набивает рот очередной порцией макарон. — Не знаю, что со мной не так, — бормочет она. — Я так стараюсь найти кого-нибудь, но ничего не получается.

Джош выпрямляется, его рот сжимается в сердитую линию.

— Нет, — мрачно говорит он.

— Что «нет»? — спрашивает она.

— С тобой все в порядке. Не говори так.

Она накалывает еще кусочек макарон.

— Да ну? Скольких двадцативосьмилетних людей, не имевших ни одних отношений, ты знаешь?

— Это не такая уж редкость, — говорит Люк. — Это не норма, но в этом ни в коем случае нет ничего странного.

Она вскидывает руки.

— И сколько из этих людей ходят на два свидания в неделю и никогда не получают приглашение на второе? Ты не можешь сказать мне, что это обычное дело.

Люк ничего не говорит. Лейла качает головой, откладывая пасту в сторону.

— Я хочу семью, — бормочет она. — Я хочу мужа. Я так стараюсь понравиться людям, но у меня не получается. А теперь продажи в магазине упали, и у меня так много работы над этой новой линией, и никто меня не хочет… — Она проводит руками по волосам, теребя их. — Я просто… хочу возвращаться домой, где меня кто-нибудь ждет, полагаю.

Глаза Джоша расширяются. Какое-то мгновение мы все сидим в тишине. Она выглядит такой измученной и уставшей, что у меня щемит сердце.

— О-о, бож, — бормочу я, хватая ее и притягивая в объятия. Она застывает на секунду, затем расслабляется, прижимаясь ко мне. — Все в порядке, — бормочу я, поглаживая ее по спине. — Послушай, милашка, если это так сильно тебя беспокоит, мы тебе поможем.

Она застывает в моих объятиях.

— Поможете мне? — Ее голос звучит странно.

— Ай. Может, ты ищешь не в тех местах. Возможно, мы сможем свести тебя с какими-нибудь хорошими парнями или еще что. — Я пытаюсь успокаивающе погладить ее по волосам, но она вырывается, и ее лицо внезапно озаряется.

— Вы сможете! — говорит она. — Именно вы сможете помочь мне! — Она указывает на полку с наградами за подкасты над нашим телевизором. — Вы ведете шоу с советами по отношениям. Вы знаете, как это делать. Вы можете научить меня ходить на свидания!

Люк выглядит смущенным.

— Тебе нужны какие-то книги или еще что? Я уверен, мы сможем найти для тебя какую-нибудь хорошую литературу…

Она качает головой.

— Не книги. Я прочитала их все. Смотри. — Подняв с пола свою сумку, она переворачивает ее. Оттуда выпадают три библиотечные книги. Я пробегаю взглядом по корешкам. «Тактическое Руководство По Поиску Парня». «101 Свидание». «Привлечь Парня — Советы Для Чайников». Господи.

Джош смотрит на них, скривив губы.

— Почему я не удивлен тому, что ты пыталась изучать отношения? — бормочет он. — Лейла, это все чушь собачья. Ни одна из этих книг не работает. Они полны сексистского дерьма.

— Я знаю, — подчеркивает она. — Вот почему я хочу взять у вас, ребята, пару занятий. Практических занятий. Вы могли бы, не знаю… сводить меня в бар или еще куда-нибудь. Чтобы я могла попрактиковаться!

Джош замирает на месте.

— Прости, что?

Она кивает, ее глаза сияют.

— Всякий раз, когда я на свидании, я веду себя странно и неловко и не могу придумать, что сказать. Но мне комфортно с вами. — Она поворачивается ко мне. — Зак. Ты хорош во флирте. И в том, как понравится людям. Ты мог бы научить меня, да? — Я колеблюсь, и она кладет руку мне на грудь. — Пожалуйста? Я заплачу тебе.

Я корчу гримасу.

— Я не проститутка, ласс. — Иисусе, я знаю, что сплю со всеми подряд, но серьезно?

— Один единственный раз? Мне действительно нужна ваша помощь. — Я ничего не говорю, и она поворачивается к Джошу. — Джош? Серьезно, у меня есть деньги. Держу пари, ты был бы отличным учителем…

— Мы не будем водить тебя на фальшивые свидания за деньги, — огрызается Джош. — Ты слишком много выпила. Ты сама не знаешь, что говоришь. Доедай и ложись спать. — Встав и отвернувшись от нас, он направляется на кухню.

Несколько секунд никто ничего не говорит. Лейла осторожно ставит свою тарелку на кофейный столик и присоединяется к нему, слегка покачиваясь.

— Джош, — тихо произносит она. Когда он не отвечает, она протягивает руку и неуклюже похлопывает его по щеке. — Посмотри на меня, — приказывает она. Он поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом. — Я задела твои чувства?

— Нет, — выпаливает он.

— Нет? — Ее рука все еще на его лице. Она проводит пальцами по щетине. — Мне нравится. Обычно ты бреешься.

Я морщусь.

Джош на секунду закрывает глаза, затем обхватывает рукой ее запястье, мягко отстраняя Лейлу от себя.

— Не делай этого, Лейла. — Его голос ниже, чем обычно. — Ты пьяна. Иди спать.

Внезапно реальность ситуации будто обрушивается на нее, и Лейла отшатывается, отступая назад и оглядывая комнату полными ужаса глазами.

— Ты прав, — медленно произносит она. — О, Боже. Мне очень жаль.

— Все хорошо, — говорю я ей, похлопывая по дивану рядом с собой. — Что это за пьяные предложения между друзьями, а? Иди поешь, дорогая.

Она усиленно моргает.

— Нет, я… вы, ребята, хорошо проводили вечер. А я вошла, съела вашу еду, предложила денег, чтобы вы сводили меня куда-нибудь, а потом… — Она поворачивается к Джошу. — Потрогала твое лицо, словно псих. Мне жаль. — Ее щеки горят от смущения. — Думаю, мне пора идти, — бормочет она, наклоняясь, чтобы поднять свою сумку. — Спасибо за еду.

Джош хмурится.

— Хэй. Нет. Что случилось?

— По крайней мере, доешь свой ужин, — говорит Люк.

— Можете забрать его себе. Я в порядке. — Она поднимает свою куртку, вытаскивая ключи из кармана. У нее перехватывает дыхание, но она пытается скрыть это за кашлем. Когда она поворачивается к двери, я вижу, как слезы беззвучно текут по ее лицу.

Мое сердце замирает. Я никогда не видел, чтобы Лейла плакала. Я даже представить себе не мог, что она способна на это. Я встаю.

— Лейла…

— Эл, вернись, — говорит Джош, протирая глаза. — Дерьмо. Я не хотел тебя расстраивать.

Она качает головой.

— Я не расстроена, — бормочет она. — Я, эм… просто… Извините.

Не говоря больше ни слова, она выходит в коридор и позволяет двери захлопнуться за собой. Ругаясь себе под нос, Джош шагает ей вслед, но Люк останавливает его.

— Отпусти ее, — говорит он. — Она и так достаточно смущена. Дай ей отоспаться.

— Я довел ее до слез, — говорит Джош со страдальческим видом.

Я вздыхаю, откидываюсь на спинку дивана и беру ее тарелку.

— Она, черт возьми, возненавидит себя утром, — бормочу я, зачерпывая немного макарон. — Безусловно возненавидит.

Глава 5

Лейла

Когда я открываю глаза следующим утром, первое о чем я думаю, это: «дерьмо, как тут ярко».

Обычно я просыпаюсь, когда еще темно. Я встаю и выхожу на утреннюю пробежку задолго до восхода солнца.

Я стону и переворачиваюсь на другой бок. Я чувствую себя отстойно. В глаза словно песка насыпали. А голова нещадно трещит. Такое чувство, будто из моего рта высосали всю слюну одним из тех аппаратов для удаления слюны, которыми пользуются стоматологи. Все, чего я хочу, — это снова заснуть, но, судя по свету, пробивающемуся сквозь мои полуоткрытые жалюзи, мне пора вставать. Похлопав по прикроватному столику, я выдергиваю из телефона зарядку и, прищурившись, смотрю на время.

Затем моргаю. Протираю глаза. И щурюсь еще немного.

Сейчас одиннадцать сорок пять.

— Дерьмо, — бормочу я, скатываясь с кровати. Моя нога запутывается в проводах, и я спотыкаюсь, хватаясь за комод прямо перед тем, как упасть. Я чувствую себя так, словно нахожусь в тумане, безуспешно пытаясь скоординировать движения, но, не обращая на это внимания, ковыляю к своему столу и лихорадочно просматриваю повестку дня. Мои глаза пробегают по аккуратно раскрашенным записям, сердце бешено колотится в груди, пока я изучаю каждую из них. Наконец, мои плечи опускаются от облегчения.

Слава Богу. Сегодня мое утро свободно. Однако остальная часть дня наполнена делами. В час у меня телефонный разговор с поставщиком; в два — двухчасовая встреча с производителями, целью которой является проверка готовности моей предстоящей летней линейки. После этого у меня запланировано три часа бумажной работы, короткий перерыв на ужин, и созвон с блогером в семь часов, дабы обсудить ее расценки на рекламный пост.

Но сейчас все в порядке.

Я снова проверяю время на телефоне — и хмурюсь. Куча уведомлений о сообщениях. Я пролистываю их вспотевшими пальцами. Все они от парней.

Зак: Эй, Эл, ты проснулась?

Зак: теперь ты нас игнорируешь?

Зак: *сердитый эмодзи*

Зак: Знаю, ты наверняка волнуешься из-за прошлой ночи, но не накручивай себя, малышка. Ты не должна смущаться

Джош: Я оставил немного обезболивающих в твоем шкафчике в ванной, когда недавно был у тебя. Приходи, если хочешь сока или чего-нибудь еще

Люк: Надеюсь, сегодня ты чувствуешь себя лучше, милая. Пей много воды и старайся относиться к произошедшему спокойно. Наша дверь всегда открыта, если тебе нужно поговорить.

Я в ужасе смотрю на сообщения. О чем они говорят? Зачем мне с ними разговаривать?

И тут воспоминания о прошлой ночи обрушиваются на меня, как грузовик.

Внезапно я все вспоминаю. Я вспоминаю то ужасное свидание с Майком. Я вспоминаю, как Зак нашел меня в ресторане, утешил и угостил мохито. Я вспоминаю, как ввалилась в квартиру парней, съела огромную тарелку макарон с сыром и разрыдалась.

О, Боже. Я рассказала им обо всех провальных свиданиях. Я показала им свой дурацкий десятилетний план.

Думаю, я предложила им деньги, чтобы они встречались со мной.

— Отстой, — стону я, бросая телефон на кровать и ковыляя в свою маленькую ванную. В зеркале я оцениваю ущерб.

Я в ужасном состоянии. Мои обесцвеченные платиновые волосы растрепались и спадают до подбородка запутанными прядями. На мне все еще серебристое платье и сетчатые колготки, в которых я была вчера на свидании. Мои бледно-зеленые глаза припухли, вокруг низ размазалась тушь, а на щеке отпечатки губной помады.

Чертыхаясь, я открываю кран с холодной водой, зачерпываю две пригоршни воды и плещу ее на лицо, методично смывая с кожи высохшие слезы и косметику. Смущение прожигает меня насквозь. Что, черт возьми, со мной не так? Зачем я так много выпила прошлой ночью? Почему просто не вернулась домой, не посмотрела телевизор и не легла спать, вместо того чтобы предаваться жалости к себе, как полная неудачница?

А теперь я опаздываю. Обычно, к этому времени я уже позанималась, ответила на электронные письма, приняла звонки, распланировала свой день, приготовила и съела завтрак, выполнила несколько задач –

Тревога сжимает мои внутренности, и тошнота подступает к горлу. Я хватаюсь за фарфоровые края раковины и заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов.

Все в порядке. Я в порядке. Я не пропустила ни одной встречи. Я никуда не опаздываю. День идет не по плану, но все в порядке.

Да, в порядке.

Вот почему я не люблю пить. Алкоголь слишком сильно нарушает мой распорядок дня. А без распорядка моя жизнь превращается в жуткий, просто ужасный бардак.

Взяв себя в руки, я чищу зубы, сплевываю, а затем, пошатываясь, возвращаюсь в спальню и с тоской смотрю на смятую постель. Я просто хочу забраться под одеяло, заказать какой-нибудь завтрак и провести остаток дня, смотря повторы шоу «Проект Подиум^14» и борясь с похмельем.

Или, может, позвонить своему домовладельцу, расторгнуть договор и найти новое жилье далеко-далеко от моих соседей.

Но я не делаю ни того, ни другого. Вместо этого я снимаю одежду, в которой спала, переодеваюсь в какую-то спортивную форму и беру с комода резинку для волос, стягивая волосы в конский хвост. Мне нужно вернуть контроль над сегодняшним утром.

* * *

Двадцать минут спустя я бегу трусцой по Гайд-парку^15. Сегодня прекрасный день. Солнце жаркое и яркое, но большие деревья с густой, раскинувшейся у меня над головой листвой отбрасывают прохладные пятнистые тени на посыпанные песком беговые дорожки.

Я слабею. Обычно я без проблем пробегаю пять миль, но мое тело медленное и вялое от обезвоживания и истощения. Я ненавижу тренироваться, когда чувствую себя устало, но еще больше я ненавижу нарушать распорядок дня, поэтому продолжаю бежать, вытаскивая телефон из кармана спортивных шорт. Мне нужно на что-то отвлечься, чтобы преодолеть следующие три мили. Не сбавляя темпа, я загружаю последний выпуск «Трех Одиноких Парней» и нажимаю «Воспроизвести».

Звучит знакомая мелодия, а затем — низкий голос Джоша.

— Всем привет, и добро пожаловать на четыреста сорок второй выпуск подкаста «Три Одиноких Парня», в котором трое одиноких мужчин дают советы по отношениям. Я — Джошуа, мне только что исполнилось тридцать, и у меня уже много лет не было постоянных отношений.

В разговор вступает Люк.

— Я — Люк, бывший школьный учитель и неизменный разведенец этой команды.

— А я — Зак, легенда регби, парень с картинки и лучший трахарь в Европе, — лениво говорит Зак.

— Никто и никогда тебя так не называл, — ровным голосом произносит Джош.

— Ай, но это так! Я много с кем «общаюсь».

Джош вздыхает.

— Мы — «Трое Одиноких Парней», и мы абсолютно неквалифицированы, чтобы давать вам советы по отношениям. Как всегда, пожалуйста, помните, что это шоу предназначено исключительно для развлекательных целей. Не следуйте нашим советам.

— А если последуете, — вмешивается Зак, — то пришлите нам приглашения на свадьбу.

Несмотря на дерьмовое настроение, на моем лице расплывается улыбка.

Я люблю «Трех Одиноких Парней». Их концепция звучит глупо. Почему трое мужчин, которые даже не состоят в отношениях, должны давать советы по отношениям? Но ребята на самом деле помогают. У каждого из них есть свои особенности: до того, как Люк развелся со своей бывшей женой, они прошли массу консультаций для супружеских пар, так что он много знает о психологии отношений; Джош настолько прямолинеен, что почти груб, поэтому у него нет проблем с тем, чтобы сказать слушателям, нужно ли им бросать своих партнеров, или нет; а Зак отвечает на все вопросы о сексе. К тому же, их совместная химия невероятна. Они начинают каждый выпуск с нескольких минут подшучиваний, рассказывая о том, как прошла их неделя, но мне больше всего нравится, когда они отвечают на электронные письма слушателей.

— Ладно, — произносит Джош низким голосом, когда я преодолеваю последний отрезок своей пробежки. — Вот письмо, которое, как я думаю, предназначено Заку. Это от кого-то с псевдонимом «Влажность в срединных землях».

— Ох, сейчас будет классно, — отвечает Зак. — Порази меня.

Джош прочищает горло.

— Последние несколько раз, когда мы с моей девушкой спали вместе, — читает он вслух, — она кончала сквиртом. Я думаю, что это здорово, но она ужасно смущается каждый раз, когда это происходит, что сильно влияет на нашу сексуальную жизнь. Как мне убедить ее, что это нормально… и что мне действительно это нравится?

— Просто выпей все до чертового дна, — тут же говорит Зак. — Ты должен опуститься и ПРОГЛОТИТЬ, мужик. Ты не можешь просто сказать ей, что считаешь это сексуальным, ты должен показать. Так что забирайся к ней между ног и работай так, словно участвуешь в чертовом конкурсе по поеданию арбузов. Поверь мне, она поймет, что тебе это нравится, когда ты начисто вылижешь ее, будто тающий рожок мороженого.

Я расхохоталась прямо посреди парка. Женщина, проходящая мимо с детской коляской, бросает на меня нервный взгляд и переходит на другую сторону дорожки. Я пытаюсь подавить свой смех, подбегая к ближайшей скамейке, чтобы остыть. Мой телефон все это время беспрерывно вибрировал, поэтому я достаю его и просматриваю сообщения, одновременно начиная разминать бедра.

Все они от Зака.

Зак: Йоу, Эл, ты встала??

Зак: мы в студии, но скоро идем на ланч. Присоединяйся, если хочешь поговорить о вчерашнем вечере

Я собираюсь смахнуть уведомления, но тут появляется еще одно сообщение.

Зак: мы беспокоимся о тебе. Нам не нравится видеть, как ты плачешь:(

Чувство вины скручивает мои внутренности. Конечно, они беспокоятся обо мне. Я плакала, как маленький ребенок. Они никогда раньше не видели меня такой. Обычно я изо всех сил стараюсь держать себя в руках.

Я должна извиниться.

Вздохнув, я начинаю набирать ответное сообщение.

Глава 6

Зак

— Я встречаюсь с тремя прекрасными бойфрендами уже почти год, — читает Джош в микрофон, просматривая электронную почту на своем телефоне. Я зеваю, стараясь не заснуть. — И все идет отлично. Единственная проблема в том, что почти невозможно видеться вчетвером из-за наших графиков. У нас маленькая дочка, и мне очень хочется, чтобы она проводила время со всеми своими отцами. Как справиться с нашими противоречивыми расписаниями? От Бет Эллис из Лондона.

— Чувак, я так ее понимаю, — говорю я в микрофон. — У нас уже пару лет не было общей девушки, но раньше, когда мы все встречались с Моникой, мы вели общий онлайн-календарь, чтобы видеть, когда все свободны.

Люк кивает.

— И мы старались быть настолько гибкими, насколько это возможно, меняясь сменами на работе и тому подобное. Честно говоря, лучшее, что ты можешь сделать, это…

У меня в куртке пищит телефон.

Люк громко вздыхает, а Джош закрывает глаза. Я ругаюсь, пытаясь расстегнуть молнию на кармане.

Мы сидим в студии с девяти утра, а пригодного для использования материала крайне мало. «Три Одиноких Парня» выпускают восемь эпизодов в месяц: по одному в неделю, и дополнительный еженедельный бонусный выпуск для людей, оформивших подписку. Обычно мы стараемся закончить запись в выходные, а остальную часть недели проводим за редактированием и всякими административными делами. Но сегодня все идет не так, как надо.

Во-первых, мы не смогли найти ни одного чехла для микрофона. Во-вторых, мы целый час записывали подкаст, не подозревая, что забыли включить микрофон Люка. В-третьих, мы каким-то образом потеряли вопросы наших слушателей, на отбор и распределение которых Джош потратил всю неделю. А теперь мы не можем закончить ни одного чертова предложения без того, чтобы не запнуться, или не уронить что-нибудь, или не сказать какую-нибудь глупость.

Никто из нас не может сосредоточиться, и мы все знаем почему. Из-за Лейлы.

Я достаю телефон и смотрю на экран. На нем появляется фото Лейлы.

Наконец-то.

— Прекрати переписываться под столом, — бормочет Джош.

Я качаю головой, открывая сообщение.

— Подожди. Это она. — Я начинаю читать сообщение вслух. — Не мог бы ты, пожалуйста, извиниться перед ребятами? Мне так стыдно.

Люк выглядит озадаченным.

— Почему ей стыдно? Мы ее друзья. Я видел, как ты напивался и совершал гораздо более пагубные поступки, чем разговоры о своих чувствах.

— Э-э, потому что она ненавидит эмоции? — напоминаю я ему. — Плакать перед людьми — это, вероятно, ее представление о настоящем Аде. — Я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить на ее сообщение. — Я скажу ей, что мы все одновременно получили черепно-мозговые травмы и теперь страдаем от очень специфической формы амнезии, ага?

Губы Люка сжимаются в твердую линию. Он опускает свой мрачный взгляд на записи.

Думаю, мы все были шокированы тем, что произошло вчерашним вечером. Это так несвойственно Лейле. Я никогда не видел ее плачущей. Обычно она держит все под чертовым контролем. На самом деле, мне кажется, что именно поэтому она не может найти парня — думаю, она их пугает.

Черт, во время нашей первой встречи я подумал, что она меня ненавидит. В тот день она переезжала в наше здание. Я узнал, что в квартиру напротив переезжает девушка, поэтому, конечно же, пошел посмотреть, не нужна ли ей помощь. Она отказала мне, натянуто улыбнувшись и скрывшись в своей квартире, а потом избегала меня весь следующий месяц.

Я думал, она равнодушная. Отчужденная. Немного заносчивая. Однако чем больше я узнавал ее, тем больше понимал, что на самом деле она не такая, как все. Она просто застенчивая. Некоторые девушки застенчивы и мягки; Лейла же застенчива и тверда. Поскольку она ведет себя уверенно, одевается как супермодель и зарабатывает чертову кучу денег, люди интерпретируют ее социальную неловкость как грубость, но на самом деле она просто немного придурковата.

Ей потребовалось чертовски много времени, чтобы ослабить свою бдительность в отношении нас, но когда она это сделала, все были счастливы. Она великолепна. Она делает то, что хочет, и ей все равно, что думают о ней другие люди. Ради Бога, она показывает нижнее белье на самой, черт побери, себе. Выкладывает свои полуобнаженные фотографии в социальные сети, несмотря на то, что куча жутких парней оставляет под ними непристойные комментарии. Ей плевать. Она хочет показывать свои вещи — она это делает.

Вот почему видеть ее вчерашний нервный срыв было так странно. Я никогда не видел эту сторону Лейлы. Мне не нравится мысль о том, что она в одиночестве грустила в своей квартире, прямо напротив нашей.

— Мы должны что-то сделать, — бормочет Джош.

Я борюсь с желанием закатить глаза. Джош был по уши влюблен в Лейлу с тех пор, как они познакомились, но он не признается в этом. Впрочем, это очевидно. Когда она чему-то радуется, он бродит по квартире, напевая себе под нос. Когда она нервничает, он становится угрюмым. Он заполнил наш кухонный шкаф всеми ее любимыми снеками и загорается всякий раз, когда она пишет ему. Вид ее слез, вероятно, убил его.

— Мы могли бы просто… сделать то, о чем она попросила, — предлагаю я. — Помогать людям с отношениями — это буквально то, что мы делаем.

— Мы не будем встречаться с этой девушкой, — прерывает меня Люк усталым голосом. — И она не нуждается в нашей помощи.

— Тогда почему она плакала в нашей гостиной? — огрызается Джош в ответ. — Ты видел ее.

— Она была пьяна.

— Это не отменяет того, что она была по-настоящему расстроена. — Он снова опускает взгляд на письма, лежащие перед ним. — Думаю, мы должны ей помочь. Да, мы не возьмем деньги, но, может, все же сможем… сводить ее на несколько тренировочных свиданий или что-то в этом роде. Просто чтобы она привыкла к ним.

Люк пристально смотрит на него.

— Ты шутишь, да?

— Она сказала, что с нами чувствует себя комфортно! — продолжает спорить Джош. — Это о многом говорит.

Челюсть Люка напрягается.

— Ну, не знаю, чувствую ли я себя комфортно, рассказывая бывшей студентке, как улучшить ее личную жизнь.

— Мужик, ты должен отпустить эту ситуацию, — говорю я ему. — Она больше не твоя ученица. Да ладно, какой смысл работать в этой сфере, если мы даже не можем помочь людям, которые нам дороги?

Прежде чем Люк успевает возразить, раздается стук в дверь.

— Парни? — Пол, наш менеджер, кричит с другой стороны. — Можно мне войти?

Я протираю глаза. Ненавижу этого парня. С тех пор как наш подкаст взорвал тренды много лет назад, мы работаем в медиа-компании. «BuzzTone». Они выпускают тонну подкастов.

Я ненавижу их. Они могут урезать нам зарплату, когда захотят, они выбирают дерьмовых спонсоров, и нам даже не разрешено ругаться матом в нашем собственном шоу. И в довершение всего, Пол — жадный до денег мерзавец.

— Можешь, — устало говорит Джош, снимая наушники. — Мы так ничего и не сделали.

Дверь приоткрывается, и Пол заходит внутрь. Сегодня наш приземистый маленький менеджер одет в костюм-тройку в тонкую полоску, а его волосы зачесаны назад, как у американского продавца автомобилей. Его лицо мрачно.

— Дай угадаю, — решительно говорю я. — Статистика падает. Снова.

Губы Пола поджимаются.

— Хуже. «Милые соулмейты» за ночь сделали пару заявлений о вас, ребята. — Он кладет планшет на стол между нами. — Вы должны это увидеть.

Мои кулаки сжимаются. «Милые соулмейты» — наш конкурент, подкаст с советами по отношениям, который начал набирать популярность в прошлом году. Обычно меня это не беспокоит — я не боюсь конкуренции. Но советы, которые они дают, — полная чушь. Они говорят своим слушателям, что женщина должна оставаться дома и присматривать за детьми. Что новоиспеченные отцы не должны брать отпуск по уходу за ребенком, поскольку должны обеспечивать семью. Что распространение среди девочек-подростков противозачаточных средств лишь побудит их спать с кем попало. И самое худшее, что люди действительно верят им. Я искоса смотрю на твиты.

Провел этот вечер, слушая ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ выпуск

@ThreeSingleGuys, пропагандирующий ЖЕНСКУЮ

РАСПУЩЕННОСТЬ называемую «с*кс-позитивом».

Эти мужчины не знают, о чем говорят, и им НЕЛЬЗЯ

позволять давать советы. Мы ГЛУБОКО обеспокоены

за впечатлительных молодых девушек, слушающих их программу.

На каждом из них более трех тысяч лайков.

Я усмехаюсь.

— Да, ну мы, по крайней мере, даем людям реальные советы. Вместо того, чтобы просто говорить женщинам: «Эй, если твой мужчина изменяет, это твоя вина, потому что ты не делаешь ему достаточно минетов и бутербродов».

— Если вы не хотите, чтобы люди прислушивались к их советам, — спокойно говорит Пол, — может, вам тогда стоит сосредоточиться на привлечении их слушателей к «Трем Одиноким Парням».

— Как? — давит на него Джош, хмурясь. — Мы ничего не меняли. Не знаю, почему мы теряем слушателей.

Пол хлопает рукой по столу.

— Именно. Вы ничего не меняли. Вы занимаетесь этим уже пять лет; ваш контент устарел. — Он перебирает стопку распечатанных электронных писем от наших слушателей. — На очень многие вопросы вы уже отвечали, осталось не так-то много. Вам нужно расширяться.

— Как? — спокойно спрашивает Люк. — У тебя есть какие-либо предложения?

Пол пожимает плечами.

— Это ваша работа. Но если вы не начнете привлекать больше слушателей, нам придется сократить финансирование.

— Дерьмо, — бормочет Джош, обхватывая голову руками.

В «BuzzTone» сокращение финансирования — это похоронный звон для подкаста. Честно говоря, меня не очень волнует, если шоу закроется и нам придется переключиться на что-то другое, но «Три одиноких парня» — это детище Джоша. Он запустил подкаст пять лет назад, когда изучал коммуникации в универе. Люк присоединился примерно через год, а я пришел еще позже.

Это забавная история. В детстве мы с Джошем были лучшими друзьями — мы оба жили на одной улице и ходили в одну школу. Мы на некоторое время потеряли контакт, когда я начал играть в регби, но после того, как у меня случился разрыв ПКС^16 и меня выгнали из команды, Джош снова нашел меня. Я был в полном беспорядке: пьян и подавлен. Он отскреб меня от пола в отеле, перевез в свою квартиру и категорически потребовал, чтобы я присоединился к шоу.

На самом деле это был действительно отличный ход; я привлек к подкасту массу новых слушателей, и с тех пор у «Трех Одиноких Парней» дела шли неплохо.

Но не теперь.

— Придумайте что-нибудь, — приказывает Пол, бросая на нас последний суровый взгляд, затем берет свой планшет и выходит из комнаты.

Я показываю двери средний палец, когда она захлопывается.

— Я все еще считаю, что мы должны стать независимыми, — говорю я. — Мы занимаемся этим достаточно долго, чтобы разбираться во всем самостоятельно.

Как обычно, меня никто не слушает.

Джош хмуро смотрит на стопку бумаг перед собой.

— Что-то свежее, — повторяет он. Я практически слышу, как крутятся шестеренки в его голове. — Что-то, чего мы никогда раньше не делали. Что привлечет внимание зрителей и докажет людям, что мы действительно знаем, что делаем.

— Ты что-то придумал, — спрашиваю я.

Он медленно кивает.

— Кажется, да. — Он поднимает на меня глаза. — Позвони Лейле. Пускай она встретится с нами у нас дома после того, как закончит с работой.

— Что? — спрашивает Люк. — Зачем?

— У меня есть идея. Но нам понадобится ее помощь.

Глава 7

Лейла

— Вы… хотите встречаться со мной? — спрашиваю я позже тем же вечером, и мой желудок переворачивается.

— Притвориться, что встречаемся, — быстро поправляет Джош. — Все будет не по-настоящему. — Зак кивает и улыбается, как будто в этом есть смысл. Я прищуриваюсь, глядя на них.

Совсем не то, чего я ожидала, когда Зак пригласил меня зайти к ним домой после работы. Я, честно говоря, думала, что это будет своего рода посредничество. Я весь день провела на встречах, мысленно составляя текст извинений. Когда я наконец добралась до их квартиры, все трое мужчин сидели за барной стойкой и пили пиво, склонившись над рукописными заметками. Я даже рот раскрыть не успела, чтобы извиниться, как они усадили меня, предложили выпить и приступили к изложению самой глупой идеи, которую я когда-либо слышала.

Я перевожу взгляд с одного парня на другого. Зак сияет энтузиазмом. Люк не поднимает глаз от своего пива. Джош свирепо смотрит на меня.

Я прикусываю губу.

— И вы думаете, что действительно сможете научить меня отношениям?

— Конечно, милашка, — непринужденно отвечает Зак. — Мы мастера в любви.

Люк хмурится.

— На самом деле в этом нет никакой необходимости, — категорически заявляет он. — Ты не можешь быть настолько плоха в отношениях. — Он машет на меня рукой. — Ну то есть, посмотри на себя.

Я смотрю на себя сверху вниз.

— Что ты имеешь в виду?

Зак наклоняется вперед, его лицо расплывается в чертовой самодовольной ухмылке.

— Да, мистер Мартинс. Что Вы имеете в виду?

— Я… — Люк проводит рукой по своим седеющим волосам, его щеки вспыхивают. — Ты красивая девушка, Лейла. Умная и собранная. Немного подожди, и, я уверен, ты найдешь подходящего парня.

— Я достаточно ждала. Если бы это должно было случиться, то уже случилось бы. — Я поворачиваюсь обратно к Джошу. — Ладно. Предположим, что я соглашусь, что дальше?

Джош перебирает бумаги.

— Мы бы водили тебя на свидания. Позволили бы тебе попрактиковаться во флирте. Сделали бы так, чтобы тебе было комфортно проявлять привязанность. Мы поможем тебе акклиматизироваться к… романтическим ситуация.

— По сути, мы станем твоими бойфрендами, — весело говорит Зак.

— Более или менее, — вмешивается Джош. — Мы можем помочь тебе со всем, в чем ты не уверена. Переписки с парнем. Приглашение его к себе домой. Извинения после драки. — Он наклоняет голову, его темные глаза впиваются в меня. — Считаешь ли ты, что это будет полезно?

Да, думаю, это будет полезно. Возможность смоделировать ситуацию с ребятами, которые, я знаю, не осудят меня, когда я облажаюсь, — это самая полезная вещь, которую кто-либо мог бы для меня сделать.

Даже чересчур полезно.

— Какова ваша выгода? — говорю я медленно.

— Контент, — быстро отвечает Джош. — Думаю, мы можем превратить эту концепцию в новую рубрику для нашего шоу. Как… преображение для отношений. Мы берем кого-то, кто безнадежен в романтическом плане, и учим ее, как начать отношения. Таким образом, мы дадим аудитории актуальные практические советы и сможем доказать нашим слушателям свою компетентность

— Ладно, — говорю я. — Зачем вам это?

— Некоторые болваны говорят в Интернете, что мы не должны давать советы, — говорит Зак, хмурясь. — Но ты могла бы помочь нам доказать, что они ошибаются. Мы будем твоими фальшивыми парнями, а потом, в конце каждой недели, ты будешь приходить на шоу минут на пятнадцать и рассказывать о том, чему мы тебя научили. Проще простого.

— Наши статистика падает, — признается Джош. — А это отличный способ поднять активность. Мы можем просить слушателей делать твиты с предложениями о свиданиях, отвечать на опросы и тому подобное.

Зак кивает.

— Наш менеджер чуть ли не обкончался, когда мы предложили ему эту идею.

Я колеблюсь.

— В чем именно заключаются мои обязательства? Я постоянно занята.

— Знаю. — Джош просматривает свои заметки. — Я бы попросил об одном официальном свидании в неделю и трехчасовой записи по воскресеньям. Мы также будем давать тебе домашние задания.

— Я научу тебя секстингу^17, — радостно говорит Зак. — У меня уже тонна материала.

— Зак, — резко говорит Люк, с грохотом ставя свое пиво на стойку.

Я ничего не говорю. У меня немного кружится голова. Люк может этого и не одобрять, но, честно говоря, идея очень привлекательная. Ребята действительно мне помогут.

— Ладно, — говорю я. — Я в деле.

Джош кивает, переворачивая страницу.

— Есть проблема с деньгами. Всякий раз, когда у нас на шоу появляются гости, мы выплачиваем им процент от выручки за эпизод.

Я качаю головой.

— Мне не нужны деньги. Вы, ребята, оказываете мне услугу. Я в ответ участвую в вашем шоу. Мы в расчете.

— Мы не можем заплатить тебе услугой, Эл. Только не тогда, когда ты будешь приносить нам солидный доход. — Он крутит ручку. — Я подумал, может, ты захочешь сделать рекламу.

— Рекламу? — В этом действительно есть смысл. У парней в основном женская аудитория. Держу пари, у них куча слушателей, которые купили бы нижнее белье. — Ладно, — соглашаюсь я. — Рекламные интеграции.

Джош кивает, делая пометку в своих записях.

— Как насчет тридцати секунд?

— Минуту, — возражаю я. — И не просто повторяющийся сценарий во время рекламной паузы. Я хочу по-настоящему поговорить с вами, ребята, о моих продуктах. В каждом выпуске, в котором участвую.

Зак присвистывает.

— Ты заключаешь жесткую сделку, милашка. Боже, что за пытка. Как, черт возьми, я могу целую минуту говорить с тобой о стрингах?!

Джош мгновение изучает меня, затем кивает, что-то записывая.

— Принято.

Люк качает головой.

— Это нелепо, — бормочет он.

Я поворачиваюсь к нему. Он выглядит более разозленным, чем я когда-либо видела. Обычно он очень нежный и кроткий.

— Ты не хочешь это делать?

— Нет, — категорически говорит он. — Я не хочу водить одну из своих бывших студенток на фальшивые свидания, дабы развлечь кучу незнакомцев.

Ох.

— Тогда зачем я здесь? — спрашиваю я.

— У него нет выбора. Двое против одного, — небрежно говорит Зак.

— Конечно, у него есть выбор. Я не собираюсь требовать, чтобы он водил меня на свидания, если он этого не хочет.

Люк делает глубокий вдох.

— Я поучаствую в рекламе. Разберусь со сценариями и социальными сетями. Но не присоединюсь. — Он встает, отодвигая стул. — И я думаю, что тебе следует очень тщательно подумать, прежде чем соглашаться на это, Лейла. В тебе нет ничего, что эти два идиота могли бы исправить. — Он берет свой напиток и уходит, направляясь в спальню. — Напиши мне, когда придешь к какому-либо решению.

Мы все наблюдаем, как он исчезает в коридоре.

— Не обращай на него внимания, — говорит Зак, когда дверь в спальню захлопывается. — Он был в ужасном настроении с тех пор, как его бывшая прислала ему приглашение на свадьбу.

Я вздрагиваю, внезапно почувствовав себя плохо.

На самом деле, я помню то время, когда Люк развелся. Должно быть, это было около десяти лет назад. Когда он преподавал мне английский, он был женат на директрисе — миссис Мартинс. Он начал учебный год, кипя энтузиазмом. Он был одним из немногих учителей, который действительно заботился о нас. Он покупал нам книги, водил в театр, часами оставался после занятий, чтобы помочь испытывающим трудности ученикам. Мы все были влюблены в него.

Затем, в середине года, он изменился. Я помню, как он приходил в школу изможденный и усталый, в мятой одежде. Летом у нас было два месяца каникул, и к тому времени, когда мы вернулись в школу, о Люке ничего не было слышно, а миссис Мартинс стала мисс Джонс.

Прошло десять лет, и, насколько я знаю, с тех пор он ни с кем не встречался. Так что не удивительно, что он не хочет встречаться со мной понарошку.

— Действительно ли справедливо делать это, если он не хочет принимать участие? — спрашиваю я.

Джош пожимает плечами.

— Все так, как он сказал. Ему не обязательно ввязываться в эту часть с фальшивыми свиданиями, если он этого не хочет. — Он садится немного прямее, пролистывая свои записи. — Ладно. Если ты согласна, мы составим учебный план. Когда ты свободна для первого свидания?

— Вечером в понедельник будет неплохо.

— Отлично. Завтра утром мы запишем вводную часть, а в понедельник пригласим тебя куда-нибудь выпить и посмотрим, как ты будешь чувствовать себя на реальном свидании.

Мои губы изгибаются в улыбке. Он такой серьезный. Это неудивительно — Джош ко всему относится серьезно. Прежде всего, он бизнесмен.

— Ладно. Давайте сделаем это. — Я смотрю на письменный контракт, составленный Джошем. — Нужно, чтобы я подписала, или что-то в этом роде? — Я тянусь за бумагами, но Зак убирает их от меня.

— Еще кое-что, — говорит он внезапно серьезным голосом. — Хоть я и буду придурком, но должен сказать тебе прямо. — Он улыбается, его голубые глаза сияют добротой. — Это никуда не приведет. Ладно? Мы записываем рубрику для шоу, делаем тебя милой и неотразимой для мужчин, а затем выпускаем на волю, как птенца. Мы не будем в конечном итоге встречаться.

Я выгибаю бровь.

— Ты же знаешь, что я не влюблена в тебя, верно?

Он усмехается.

— Ай, я так и думал. Но одному Богу известно, сколько раз у меня был случайный секс с цыпочкой, закончившийся тем, что она прониклась ко мне чувствами. И это не ее вина, — быстро говорит он, видя выражение моего лица. — Ты ничего не можешь поделать со своими эмоциями. Но, блин. Я люблю тебя, Лейла. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Не из-за меня, не из-за Джоша, не из-за дурацкой рубрики нашего тупого подкаста. — Он кладет свою большую руку поверх моей. — И если эта мысль придет тебе в голову, нам придется со всем покончить. Потому что я не собираюсь разрушать нашу дружбу.

Я медленно киваю.

— То же самое касается тебя. Если обнаружишь, что безумно влюбляешься в меня, мы все отменим.

— Супер. — Зак чокается нашими бокалами с таким энтузиазмом, что его пиво выплескивается на стол. — Это будет нечто.

Джош слегка улыбается и поднимает свой бокал, но больше ничего не говорит. Я делаю глубокий вдох, глядя на разложенные перед нами бумаги.

— Итак. Где мне расписаться?

Джош постукивает пальцем по нижней части листа. Я беру ручку и нацарапываю внизу свою подпись. Зак вскрикивает, когда я кладу ручку.

— Замечательно. Соберись с духом, малышка. Ты вот-вот получишь полноценный опыт общения с парнем. Вдвойне.

— Но сначала… — Джош поднимает бумаги, аккуратно складывая их вместе. — Тебе придется записать с нами эпизод. Увидимся в студии в одиннадцать.

Я решительно киваю, стараясь не обращать внимания на нервные спазмы в животе.

Глава 8

Лейла

Воскресное утро — день записи подкаста, и я в ужасе.

Ребята записываются в медиастудии, принадлежащей их продюсерской компании — «BuzzTone». Комната маленькая и уютная. Здесь стоит круглый стол с микрофонами и записывающим оборудованием, окруженный четырьмя мягкими стульями, расставленными как можно дальше друг от друга, чтобы наши голоса не попадали в микрофоны друг друга. На каждом месте, рядом с кипой распечатанных электронных писем, на которые мальчики должны будут отвечать, стоят бутылки с холодной водой. Комната странной формы: треугольная, с низким потолком и без окон.

— Это для предотвращения эха, — объясняет Люк, усаживаясь в свое кресло и регулируя высоту так, чтобы его длинные ноги помещались под столом. — Параллельные друг другу стены усиливают эхо, поскольку звуковые волны легче отражаются между них. — Он кивает на черную пенопластовую упаковку из-под яиц, покрывающую две стены. — То же самое и с акустической пеной. Выступающие узоры поглощают звуковые волны гораздо лучше, чем это сделал бы плоский кусок пенопласта.

Я не могу удержаться от улыбки, несмотря на свои нервы.

— Спасибо Вам, мистер Мартинс.

Он бросает на меня равнодушный взгляд. Когда я наклоняюсь, чтобы поставить свою сумку на пол, мои кожаные брюки слегка поскрипывают. Несмотря на то, что мы записываем лишь аудио, сегодня я одета в черный укороченный топ и высокие сапоги. Боевая одежда. Ничто не заставляет меня чувствовать себя сильнее, чем наряд горячей злодейки из супергеройского фильма. И прямо сейчас мне нужна вся сила, которую я могу получить.

Я почти не спала. Не ела. Я провела всю ночь, переслушивая старые выпуски «Трех Одиноких Парней», анализируя то, как парни разговаривают и шутят, раздавая советы. Как бы ни старалась, я просто не могу представить то, как мой голос впишется в это легкое подшучивание. Я не смешная. Не обаятельная. Не остроумная. Ради бога, мужчины даже часа не могут со мной просидеть. Я настолько неприятна. Я наблюдаю, как Джош и Люк возятся с оборудованием, и мое сердце подскакивает к горлу. Я все испорчу.

— Эй, малышка! — Из дверного проема доносится низкий голос. Я поворачиваюсь и вижу Зака, входящего в комнату со стаканчиком кофе навынос. Он чмокает меня в щеку и слегка шлепает по заднице, заставляя подпрыгнуть. — Мм. Твоя задница сегодня выглядит великолепно.

Я свирепо смотрю на него, поворачиваясь, чтобы шлепнуть его в ответ.

— Хотела бы я сказать тебе то же самое.

Он просто сияет, отодвигая мой стул.

— Сядь и перестань быть такой сварливой. Послушай, я принес тебе кофе. Разве я не хороший парень?

— Мы еще не начали эксперимент, — бормочет Джош, уставившись на экран своего ноутбука, в то время как Зак ставит стакан у моего локтя и садится рядом. — Скажи что-нибудь в микрофон, Лейла.

— Малышка, — поправляет Зак. — Ты должен называть ее малышкой. Или дорогой. Или сладенькой. Что-нибудь действительно романтичное. — Он хмурится. — Я хочу внести поправку в контракт. Хочу, чтобы в письменном виде было указано, что я могу называть тебя любым ласкательным именем, которое мне нравится.

— Скажи что-нибудь, сладенькая, — невозмутимо произносит Джош.

Я прочищаю горло.

— Эм. Хей, — говорю я в микрофон.

— Что-нибудь еще, — говорит Джош. — Нам нужно протестировать настройки микрофона.

— Спой песню Адель, пирожочек, — советует Зак. — Это то, что я всегда делаю.

— Проверка, проверка, — стараюсь я.

Джош закатывает глаза, стуча по клавиатуре.

— Оригинально. Ладно, теперь ты, Люк.

Я наблюдаю, как ребята тестируют свои собственные микрофоны, настраивая стулья и подставки. Они такие профессионалы. Даже Зак серьезен, он читает свои записи, нахмурив брови.

Холод проникает в мой желудок. Я понятия не имею, что делаю. Что, если я облажаюсь и задержу запись? Или скажу что-нибудь глупое и испорчу парням репутацию? Я не знаю, как понравиться аудитории. Их слушатели, вероятно, все возненавидят меня, и показатели шоу упадут еще ниже, и мне будут приходить злобные твиты, а ребята потеряют спонсорство, аудиторию и работу… Легкое прикосновение к плечу заставляет меня поднять взгляд на Люка. Сегодня он одет небрежно, в белую оксфордскую рубашку и поношенные джинсы. Его серые глаза за стеклами очков кажутся добрыми, когда он передает мне бутылку воды.

— Дыши, — тихо говорит он. — Ты слишком много об этом думаешь.

Я сглатываю и киваю.

— Как и всегда.

Он улыбается, слегка сжимая мое плечо.

— Что тебя так напрягает, милая?

Мое сердце трепещет. Когда я училась в старших классах, половина всех девочек была влюблена в Люка. Легко понять почему, когда он исполняет свою роль «милого, заботливого профессора».

— Я прослушал несколько подкастов для исследования, — признаюсь я.

Его бровь удивленно выгибается.

— Не удивлен.

— И все женщины не такие… как я.

— Что? — Джош поднимает голову, хмурясь.

— Они веселые. И забавные. И достаточно умные, чтобы говорить веселые, проницательные вещи, импровизируя.

— Ты забавная и умная, — утверждает он.

— Не совсем веселая, — услужливо добавляет Зак. — Но у тебя очень сексуальный голос, малышка. Просто накричи на нас, как обычно это делаешь. У тебя это здорово получается.

— Подожди, — медленно произносит Джош. — Ты нервничаешь? Ты?

Я переплетаю пальцы вместе.

— Думаю, вы уже поняли, что мне не нравятся кривые обучаемости^18 — сухо говорю я. — И неудачи в чем-либо. Зачем еще мне нужно практиковаться в том, чтобы завести парня?

— Ты никогда не пробуешь ничего нового? — спрашивает Люк, внимательно меня изучая.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— Нет, если могу этого избежать. Или я провожу несколько месяцев, тайно обучаясь этому, чтобы не позориться.

— Почему? — Зак выглядит искренне озадаченным. — Я все время что-то порчу. Меня это не беспокоит.

Я фыркаю.

— Ты знаменит. Люди будут лебезить перед тобой, что бы ты ни делал.

— Это правда, — мудро говорит он. — Трудно облажаться, когда ты такой сексуальный.

Люк все еще изучает меня, как букашку под микроскопом.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы публично совершить ошибку, Лейла, — тихо говорит он. — Все ошибаются.

— Да, что ж, в прошлом надо мной много смеялись, — оживленно говорю я. — Не хочу давать людям возможность сделать это снова. Не тогда, когда могу провести небольшое исследование и убедиться, что знаю, что делаю.

Люк хмурится.

Зак разражается смехом.

— Люди смеялись над тобой? Как там поживают их сломанные пальцы?

Я фыркаю, отбрасывая волосы за плечи.

— Не понимаю, на что ты намекаешь.

— Можем мы, пожалуйста, начать? — спрашивает Джош, щелкая последним выключателем и откидываясь на спинку стула. — Нам нужно закончить до того, как завершится наше время.

Зак и Люк оба кивают, поворачиваясь к своим микрофонам. Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

— Ладно. Давайте сделаем это.

Расшифровка подкаста

ТРИ ОДИНОКИХ ПАРНЯ, ЭПИЗОД 443:

ЭКСПЕРИМЕНТ С ФАЛЬШИВЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ

(Мелодия затихает)

Джош: Здравствуйте, и добро пожаловать на 443-ий эпизод «Трех Одиноких Парней» — подкаста об отношениях от трех парней, которые абсолютно не квалифицированы, чтобы давать вам любовные советы. Меня зовут Джош…

Зак: Я — Зак.

Люк: А я — Люк.

Джош: Сегодня мы подготовили для вас довольно захватывающее шоу. Вас ждут наши мысли о свингерских вечеринках, советы о том, как вежливо сказать своей второй половинке, что ему/ей нужно чаще принимать душ, и новости о нашем предстоящем выступлении на «PodFest». Но прежде чем мы перейдем ко всему этому, у нас есть кое-что особенное для вас — мы запускаем новую рубрику. То, чего мы никогда раньше не делали. Зак, не желаешь объяснить?

Зак: Конечно. (Прочищает горло) Знаю, что некоторые люди думают, что мы несем полную чушь в этом шоу…

Люк: Что мы в какой-то степени и делаем. Мы не даем профессиональных советов.

Зак: Верно. Так вот. Мы просто трое неудачников с подкастом. Но мы трое неудачников с подкастом и стеной, увешанной свадебными приглашениями, что доказывает — мы отлично справляемся со своей работой. Мы помогаем людям. И очень многим. И нам не нравится, когда нас называют «отвратительными» пара ханжеских снобов, думающих, что только потому, что они связали себя узами брака с первым человеком, взявшим их за руку в начальной школе, они представляют из себя нечто особенное.

Люк: Зак.

Зак: (Игнорирует его) Вот новость для придурков из «Милых соулмейтов»: то, что вы находитесь в браке, не делает вас выше одиноких людей. И, учитывая, что большинство ваших советов в основном сводится к «женщины, старайтесь больше нравиться своему мужчине», очевидно, что женитьба не помогает вам в выдаче советов. Так что можете взять свои «глубокие опасения» и засунуть их в свою…

(Вмешивается Люк)

Люк: Вместо того, чтобы спорить с критиками, мы решили занять более высокую позицию и использовать эту ситуацию как возможность проверить наши навыки помощи — и попутно предоставить вам всем развлечение из первых лиц.

Джош: У нас есть подруга, живущая в нашем здании уже пару лет. Она шумная, использует слишком много горячей воды и, в целом, ужасная соседка. Если вы когда-нибудь слышали приглушенные песни ABBA на заднем фоне наших карантиновских эпизодов, то это она.

Лейла: Эй!

Джош: Подожди своей очереди. Как бы то ни было, эта подруга недавно пришла к нам за советом. Оказывается, она ужасна в отношениях.

Люк: Она красивая, невероятно успешная, и у нее много поклонников, но по какой-то причине она не может заставить парня пойти с ней на второе свидание.

Зак: Она, вероятно, не смогла бы заставить его закончить их первое свидание. Они, как правило, выпрыгивают из окна туалета ресторана еще до подачи первого блюда.

Лейла: Это случилось только однажды. Для протокола.

Джош: Тсс. Итак, мы решили, во имя благотворительности, что поможем нашей подруге. И вы все время будете с нами. В течение следующих нескольких недель мы проведем романтический эксперимент. Лейла, можешь поздороваться?

Лейла: Привет.

(Долгая пауза)

Зак: О-о-о. Мой маленький пудинг стесняется.

Лейла: Я не стесняюсь.

Зак: Конечно, мы тебе верим. Представься, пельмешка.

Лейла: Эм. Здравствуйте. Я Лейла Томпсон. Мне двадцать восемь. Я управляю собственной компанией по производству одежды. И у меня никогда не было парня. Я бы хотела завести хотя бы одни отношения до того, как мне исполнится тридцать, поэтому я подумала, что если мне приходиться соседствовать с этими неудачниками, я вполне могу воспользоваться их опытом в области отношений.

Зак: Как бы мне хотелось, чтобы вы, ребята, были сейчас здесь, в студии и увидели, как сильно она покраснела.

Лейла: Я не покраснела, ты, hog.

Зак: Это так мило. Ее щеки ярко-розовые. Она похожа на маленькую малинку.

(Грохот, за которым следует приглушенный стон)

Джош: Дорогие слушатели, наш приглашенный спикер только что опрокинула стул Зака.

Люк: Она на удивление сильная.

Лейла: На удивление?! Я выгляжу слабой?

Джош: Можем ли мы вернуться в нужное русло, пожалуйста? В течение следующих шести недель Лейла получит полноценный опыт общения с парнями. Мы назвали эту рубрику «Эксперимент с фальшивыми отношениями».

Зак: Поскольку, по сути, мы будем ее фальшивыми бойфрендами. Чтобы она могла отточить свои несуществующие навыки.

Джош: Точно. Мы будем водить ее на свидания, приглашать на ужины и давать наши лучшие советы по флирту и языку тела, а также научим, как вывести отношения на новый уровень.

Зак: О-ля-ля.

Джош: Цель этой рубрики не в том, чтобы найти тебе парня, Эл. Честно говоря, мы не чудотворцы. Но если мы сможем сделать так, чтобы тебе было комфортнее на свиданиях, мы выполним свою работу. (Он делает паузу) Что бы ни случилось, это, по крайней мере, будет интересно.

Лейла: Я рада тебя позабавить.

Джош: Ладно, Лейла. Мы встретимся на следующей неделе, когда превратим тебя в кого-то, кого мужчины, возможно, сочтут слегка привлекательной.

Лейла: В следующий раз, когда ты будешь заниматься стиркой, я залью краску в стиральную машину в середине цикла отжима.

Джош: Я действительно дрожу. Попрощайся, пока я не отключил твой микрофон.

Лейла: До скорого, неудачники.

(Звук шуршащих бумаг)

Джош: Ладно, ребята, переходим к вашим электронным письмам. Мы начинаем с Шарлотты из Арканзаса, которая хочет знать, как сказать своему парню, что она нашла его тайник с грязными видео — и хочет посмотреть их с ним…

Twitter

Подкасты Buzz Tone @Buzz_Tone_Media

Когда-нибудь задумывались, каково это — встречаться с одним из @ThreeSingleGuys? Парни начинают романтический эксперимент с одной очень удачливой дамой. Скачайте последний эпизод, чтобы узнать больше!♫

Рози @R0zeanne92

Я чертовски ОДЕРЖИМА тем, что @ThreeSingleGuys наконец-то добавили девушку в свое шоу #женскаясила #самоевремя

Анита @Anni3Rhaman

Кто-нибудь, пожалуйста, передаст Заку, что я тоже очень плоха в отношениях и С УДОВОЛЬСТВИЕМ вызвалась бы стать его девушкой:)

Эбби @Hot_Bi_Fiend

Есть ли некое правило, согласно которому на этот подкаст попадает только кто-то сексуальный?! Я просмотрела профиль @HerTreatLayla, эта девушка — огооооонь #женскийкраш

Королева Дэни @Dany_is_queen

Я уже шипперю Лейлу и Джоша. Хз, он просто звучит счастливее, когда разговаривает с ней #командаджоша

Зилли @Zackhard0n навсегда

Ставлю двадцать баксов на то, что они все в нее влюбятся.

Глава 9

Зак

— Расслабься, — говорю я Джошу в пятый раз. — Она уже в пути. Тебя никто не собирается кидать.

Джош свирепо смотрит на меня, нетерпеливо постукивая по краю своего пинтового стакана^19.

Прошел день с того момента, как мы записали подкаст с Лейлой. Он вышел в эфир всего около получаса назад, так что я не уверен, как его приняли — я отключил уведомления на телефоне, чтобы сосредоточиться на текущей задаче.

Сегодня будет наше первое официальное свидание. Я решил выбрать знакомое место и отправил ей смс с просьбой встретиться с нами в пабе напротив нашего дома в девять вечера. Мы с Джошем уже несколько минут сидим в тихой угловой кабинке. Лейла опаздывает, и это выводит Джоша из себя.

— Я расслаблен, — настаивает он, дергая себя за воротник. По такому случаю он приоделся в джинсы и черную рубашку, которая — могу поклясться — новая. Он что-то сделал со своими волосами, и, судя по мятному запаху, распространяющемуся по кабинке, он еще и облился одеколоном.

Интересно.

Я прочищаю горло.

— Ты сейчас разобьешь этот стакан, приятель.

Джош отдергивает руку от своей воды, словно она обожгла его, и поднимает взгляд, когда дверь распахивается в очередной раз. Его плечи расслабляются.

— Она здесь, — выдыхает он.

Я ловлю взгляд Лейлы и подзываю ее к нам. Она говорила, что приедет прямо со склада, но все равно выглядит сногсшибательно в обтягивающих черных кожаных брюках и красной куртке. Ее волосы собраны в конский хвост, а на глазах дымчато-черный смоки айс. Она чертовски горяча.

— Привет, — задыхаясь говорит она и садится рядом со мной. — Мне жаль, что я опоздала. Часть пассажиров метро эвакуировали, после того, как пьяного парня стошнило на сиденья. — Она кладет свою сумочку на стол, затем переводит взгляд с меня на Джоша. Ее щеки розовеют. — Вас двое.

— Это проблема? — спрашивает Джош. — Один из нас может уйти, если ты не хочешь, чтобы нас обоих видели с тобой на публике…

— Нет! — быстро говорит она. — Нет, нет. У меня, эм, нет с этим проблем. Я просто не ожидала этого. Но думаю, на самом деле так даже лучше, да? У меня, типо, две перспективы. Два фальшивых бойфренда. Да, это хорошо. — Она прочищает горло, затем тянется к стакану Джоша. — Вы, ребята, хорошо выглядите, — лепечет она. — Извините, у меня не было времени переодеться. Обычно, для свидания в баре, я бы выбрала что-то, что хорошо подчеркивает мои сиськи.

Джош выглядит так, словно проглотил собственный язык.

— Ты прекрасно выглядишь, — выдавливает он.

Лейла краснеет еще сильнее, ее глаза снова мечутся между нами. Не думаю, что когда-либо видел ее такой взволнованной.

— Ты в порядке, сладкая?

Она немного ерзает под моим пристальным взглядом.

— Ага. Итак, эм. Мы начнем прямо сейчас? — Она лезет в свою сумку и достает маленький блокнот с надписью «ЖУРНАЛ СВИДАНИЙ» и розовую пушистую ручку. — Я взяла это, чтобы делать заметки.

Я пытаюсь не улыбнуться.

— Тебе это не понадобится, милашка. Мы с Джошем поболтали и решили, что прежде чем приступить к свиданиям, мы хотим установить твои исходные данные. Мы должны посмотреть, с чем работаем. В конце концов, это эксперимент.

Она по-деловому кивает.

— Ладно. Как мы это сделаем?

— Хочу увидеть тебя в действии, — решаю я. — Иди и найди кого-нибудь, с кем можно пофлиртовать. Мы будем наблюдать и анализировать твои навыки.

Джош сильно пинает меня под столом.

— Только если тебе удобно, — начинает он, но Лейла просто кивает.

— Хорошая идея. У вас есть система начисления очков? Погодите, я подготовила кое-что. — Листая свой блокнот, она находит нужную страницу. — Вот. — Она переворачивает свои записи, чтобы показать их нам. Она составила таблицу с шестью рядами и квадратиками, в которых нужно ставить оценку от одного до десяти. Я читаю, стараясь не рассмеяться.

ПОКАЗАТЕЛИ УСПЕШНОСТИ СВИДАНИЯ:

Язык тела

Зрительный контакт

Прикосновение

Ход беседы

Юмор

Попросил ли он мой номер телефона? (Да/Нет)

Джош издает сдавленный звук, закрывая лицо рукой.

— Иисусе, Лейла.

— Думаю, вы не сможете оценить все пункты, — серьезно говорит она. — Ход беседы и юмор трудно определить на расстоянии. Полагаю, вы можете судить по тому, насколько вовлеченной в разговор я выгляжу. Или как сильно смеюсь.

Джош закрывает глаза.

Я подтягиваю блокнот к себе.

— Вау, ты такая странная. Ладно. — Я беру ручку и машу перед лицом Лейлы пушистым концом. — Иди уже. Приударь за кем-нибудь. Или ты хочешь, чтобы я сам выбрал тебе парня?

— Фу, нет. — Она осматривает бар и указывает на высокого мужчину, стоящего у игрового автомата. — Я хочу его. — Она встает, отряхивая брюки.

— Неа. — Я терпеливо тяну ее вниз. Она вскрикивает, когда приземляется мне на колени. — У него кольцо на пальце.

Она прищуривается.

— Ох. Верно. — Она удобнее устраивается у меня на бедрах, оглядывается по сторонам и указывает на парней, склонившихся над бильярдным столом. — А как насчет парня в шляпе?

— Занят.

— Кем?

Я хмурюсь.

— Эм, парнем, который в данный момент щупает его задницу? Иисусе, у тебя действительно плохо получается. Не думал, что мне придется учить тебя, как распознавать одиноких гетеросексуальных мужчин.

— Ох. — Она немного падает духом, оглядывая остальную часть помещения. Ее взгляд скользит по бару, в конце концов фокусируясь на высоком худощавом парне, сидящем в одиночестве и уставившемся в свой телефон. — Он?

Я морщу нос. Этот парень похож на идиота.

— Ты думаешь, он сексуальный?

— Конечно.

Я пожимаю плечами. Кто я такой, чтобы судить, если у нее ужасный вкус?

— Тогда дерзай, милашка. Сходи и посмотри, сможешь ли раздобыть его номер. Мы будем наблюдать.

Она кивает, затем встает и направляется прямиком к барной стойке, покачивая маленьким белым хвостиком. Мы с Джошем наблюдаем, как она с важным видом подходит к своей цели и хлопает его по плечу. Парень подпрыгивает и поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Его глаза скользят вверх и вниз по ее телу, вспыхивая интересом.

Она протягивает ему руку для рукопожатия.

— Я Лейла. — Еле слышу я сквозь болтовню в баре. — Ты одинок?

— Ну, по крайней мере, она сразу переходит к делу, — бормочу я, делая пометку в графе «зрительный контакт». — Как ты думаешь, она всегда пожимает людям руки в баре? Боже, она такая маленькая чудачка.

Джош слегка возится на своем месте.

— Нам действительно нужно было это делать? — спрашивает он, наблюдая, как парень выдвигает стул, стоящий рядом с ним.

Я приподнимаю бровь.

— Знаешь, может, тебе не стоило соглашаться на это, раз ты не можешь спокойно смотреть, как она флиртует с другими мужчинами. Весь смысл этой рубрики в том, чтобы помочь ей найти парня, в конце концов. — Джош хмыкает, и я бросаю на него быстрый взгляд. — Серьезно, мужик. Ты действительно собираешься встречаться с ней понарошку? Тебе не кажется, что это может причинить тебе слишком сильную боль?

Джош мгновение молчит, затем берет свой напиток.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спрашивает он.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Джош. Она тебе нравится.

— Как и тебе.

— Я думаю, она горячая, забавная и добрая. Я не влюблен в нее. А ты — да. — Мы оба наблюдаем, как парень за стойкой машет бармену, что-то говоря Лейле. Похоже, он покупает ей выпивку. Пока все идет хорошо. — Полагаю, ты ей не рассказал, не так ли?

— С чего бы мне это делать? — тихо спрашивает Джош. — Это не важно.

Я пристально смотрю на него.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что это не важно? Ты думаешь, она согласилась бы на это, если бы знала, как ты к ней относишься? Ты слышал ее — она сказала, что не хотела бы, чтобы что-то вставало между нами.

— А этого и не случится. — Джош делает глубокий вдох. — Все это для нее, а не для меня. Она моя подруга. Я помогу ей всем, чем смогу.

— Она не захочет видеть, как ты испытываешь боль… — начинаю я.

— Ну, а я не хочу видеть, как она плачет на моем диване, — огрызается Джош. — Зак. Серьезно. В этом нет ничего особенного. Да, она мне нравится, но не так уж сильно. Я могу забыть о своих чувствах, чтобы помочь подруге.

Я изучаю его. Мы с Джошем были лучшими друзьями с тех пор, как нам исполнилось четыре. Даже тогда он слонялся без дела, раздавая свои бутерброды детям, забывшим ланч, и отдавая свои игрушки девочке, плачущей во время игры.

— В этом-то и есть твоя проблема, — говорю я ему. — Ты слишком бескорыстен. Ты ставишь всех выше себя. Даже если они этого не хотят. Ты должен уже перерасти это, чувак, это нехорошо.

Джош ничего не говорит, водя пальцем по краю своего бокала.

Я вздыхаю и хлопаю его по спине.

— Слушай, я понимаю. Ты хочешь помочь ей. Но если станет чересчур сложно, просто откажись. Я возьму все на себя.

Он стряхивает с себя мою руку, его глаза прищуриваются, пока он смотрит на Лейлу.

— Она выглядит несчастной.

Я прослеживаю его взгляд и вздрагиваю. Должен признать, язык ее тела ужасен. Она сидит прямо на краешке барного стула, как будто хочет сбежать. Ее руки скрещены на груди в защитном жесте, и она избегает взгляда этого парня, уставившись в меню на стене за стойкой бара.

— Может, он ей не нравится? — рассуждаю я.

— Он не должен ей нравиться, — замечает Джош. — Она должна просто посидеть и пофлиртовать с ним пару минут.

Мы оба наблюдаем, как парень задает ей вопрос. Она натянуто улыбается и коротко отвечает, затем они оба замолкают. Она потягивает свое вино. Нахмурившись, мужчина наклоняется вперед и пытается снова, задавая ей другой вопрос. Она просто кивает, глядя на стойку. Его лицо вспыхивает от раздражения.

— Господи, — говорю я, ставя ноль в графе «язык тела». — Не думаю, что когда-либо видел настолько дерьмовую химию. Может, он полный придурок?

Мы наблюдаем, как парень пытается задать еще один вопрос, но его снова игнорируют. Расстроенный, он со стуком ставит свой напиток на стойку и встает.

— Я знаю, что это такое, — объявляет он, повышая голос так, что мы отчетливо его слышим. — Ты одна из тех девушек, которые просто флиртуют с парнями, чтобы получить бесплатную выпивку, не так ли?

Джош начинает подниматься со своего места, но я тяну его обратно вниз.

— Она большая девочка, — напоминаю я ему. — Она справится с этим.

— Я хочу знать, что они говорят.

Я задумываюсь, затем беру наши напитки и перехожу к следующей кабинке, чтобы нам было лучше слышно.

Лейла выглядит смущенной.

— О чем ты говоришь?

— Конечно, — бушует парень. — Ты сидела и разговаривала со мной, пока я не достал свою кредитную карточку, а теперь ты просто хочешь уйти? Вот тебе совет: в следующий раз, когда пойдешь куда-нибудь выпить, возьми с собой чертову наличку.

Лейла пристально смотрит на него.

— Ладно, — громко говорит она. — К твоему сведению, я вполне в состоянии сама купить себе выпивку. Я была основательно заинтересована в тебе. Но я чертовски уверена, что больше нет. — Она встает, пихая ему в руки стакан. — Вот. Оставь себе, если тебя это так заботит.

— Я парень, я не могу пить вино, — бормочет мужчина.

Взгляд, которым одаривает его Лейла, мог бы расплавить стекло. Открыв свой клатч, она достает хрустящую десятифунтовую банкноту и бросает ее на стойку.

— Вот. Наслаждайся. Придурок.

Она перекидывает волосы через плечо, поворачивается на каблуках и неторопливо направляется обратно к нашему столику. Когда она подходит к нам, то скрещивает руки на груди, переводя взгляд с одного на другого.

— Ну? Как я справилась? — растягивает она слова.

Мы с Джошем обмениваемся взглядами. Я похлопываю по пустому сиденью рядом со мной.

— Сядь, — медленно говорю я. — Нам нужно многое обсудить.

Глава 10

Лейла

Когда я проскальзываю в кабинку рядом с Заком, мои щеки горят от унижения, пронзающего меня насквозь.

Эта попытка флирта прошла ужасно, даже по моим меркам. Хуже всего то, что я на самом деле пыталась. Я бы не согласилась, если бы не собиралась выкладываться по полной. Я просто перенервничала.

Парень казался достаточно милым до того, как я его разозлила. Он усадил меня и предложил угостить выпивкой. Казалось, он заинтересовался моей работой. Мы нормально болтали, а потом он положил свою руку поверх моей, и я просто застыла.

Джош наклоняет голову, изучая меня. Сегодня он принарядился, надев черную рубашку с воротником-стойкой, подчеркивающую золотистость его кожи. Он выглядит чертовски сексуально.

— Расскажи мне, что произошло, — приказывает он.

— Я просто… не могла придумать, что сказать. У меня в голове было пусто.

— Вблизи он оказался уродцем? — громко спрашивает Зак, его голос эхом разносится по полутемному бару.

— Что?

— От него пахло тухлятиной или чем-то в этом роде? — требовательно спрашивает он.

— Нет? Я вообще не заметила, как от него пахло. Тебе обязательно так кричать?

— Тогда почему ты смотрела на него так, словно думала, что он заразит тебя чумой?

— О чем ты говоришь?

Зак указывает на первый пункт в моей таблице результатов. Он написал 0 в графе «язык тела».

— Ты сидела как… — Зак замолкает, затем хмуро смотрит на меня. — Ну. На самом деле, прямо как сейчас.

Я смотрю на себя сверху вниз. Я неуверенно сижу прямо на краю кожаного дивана. Руки скрещены на груди, а тело дрожит от напряжения.

Сделав глубокий вдох, я заставляю себя расслабиться.

— Я и не подозревала. Он определенно привлекал меня.

— Интересно, — клинически замечает Джош. — Значит, для тебя это что-то подсознательное. Твой мозг находится в режиме защиты, даже если ты пытаешься быть дружелюбной.

— Я… — Я моргаю пару раз. — Да. Полагаю, что так.

— Однако, похоже, разговор начался хорошо, — добавляет он. — Был ли момент, когда все пошло под откос?

Я раздумываю над этим.

— Думаю, когда он сел слишком близко. Он коснулся моей руки, и я просто застыла.

Зак хмурится.

— Тебе не нравится, когда к тебе прикасаются, милашка?

— Не думаю, что у меня есть с этим проблемы, — честно говорю я. — Не знаю, почему это вдруг так сильно меня обеспокоило.

Джош проводит рукой по волосам.

— Ничего не понимаю, — говорит он. — Я видел, как ты приводила домой парней. По идее, ты должна была флиртовать с ними. Как ты ведешь себя, когда просто ищешь секс на одну ночь?

Я не знала, что он заметил, как я привожу парней. Я пожимаю плечами.

— Я иду в бар. Вижу кого-то, кто мне нравится. Подхожу к ним и спрашиваю, одиноки ли они. Если они говорят «да», я спрашиваю у них, не хотят ли они переспать со мной.

На несколько секунд воцаряется тишина. Оба мужчины пристально смотрят на меня.

Я напрягаюсь под таким вниманием.

— Что?

Зак откидывается на спинку сидения и заливается смехом. Он смеется так сильно, что чуть ли не падает со своего места. Люди за соседними столиками начинают оборачиваться и пялиться.

Я свирепо смотрю на него.

— Что? Это эффективно.

— Ага, — бормочет он. — Готов поспорить, черт возьми. На мне бы это сработало. Боже, тебе повезло, что ты такая чертовски хорошенькая, кексик. — Он вытирает лицо. — Ты полный отстой в этом.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты пригласил меня сюда только для того, чтобы посмеяться надо мной, или ты реально планируешь мне помочь?

— И то, и другое, — хрипит он, хлопая себя по бедру.

У меня горят щеки от смущения.

— Да пофиг. — Я встаю и тянусь за своей курткой. — Забудьте об этом.

— Ладно, — выдыхает он, хватает меня за руку и тянет вниз. — Ладно. Прости, прости. Давай все исправим. Во-первых, язык тела. — Он прочищает горло, указывая на пространство между нами. — Ты все делаешь неправильно. Если бы рядом со мной вот так сидела девушка, я бы предположил, что она думает, что от меня плохо пахнет.

— Нет, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться. — Ты всегда великолепно пахнешь. Чем-то… теплым и пряным. Мне это нравится.

Глаза Зака сверкают.

— Видишь. У тебя уже лучше получается. — Он протягивает огромную руку. — Иди обними своего парня, бисквитик. Давай посмотрим, сможем ли мы приучить тебя к прикосновениям, а?

Я придвигаюсь ближе к нему, и он прижимает меня к себе, притягивая ближе.

Я почти уверена, что здесь у него есть скрытый мотив. Зак обожает объятия. Не думаю, что когда-либо проводила вечер кино в его квартире без того, чтобы он не обнял меня одной рукой или не положил голову мне на колени. Впрочем, трудно жаловаться — он такой большой и мускулистый. Я чувствую тепло его тела, пока он прижимает меня к себе. — О-о, это было очень неплохо. — Он похлопывает меня по щеке. — Ты очень мягкая. Ладно, следующий пункт. — Он указывает на мой список. — Зрительный контакт.

— Это важно, верно?

— Ай, но ты пялилась на этого бедолагу так, словно ты — змея, жаждущая сожрать оленя. Ты должен сделать это соблазнительно. Парни и девушки, как правило, делают это немного по-разному. — Он протягивает руку, приподнимая мои ресницы тыльной стороной пальца. — Ты должна использовать это. Попробуй. — Он скромно опускает голову и смотрит на меня сквозь ресницы.

Я заливаюсь смехом.

Он ухмыляется.

— Ладно. Я выгляжу глупо, делая это, но у тебя все получится. Попробуй. Просто поймай мой взгляд, посмотри вниз, а потом снова посмотри на меня снизу вверх, вся такая застенчивая.

Чувствуя себя абсолютной идиоткой, я делаю, как он говорит. Я на мгновение задерживаю на нем взгляд, затем опускаю глаза, выжидаю пару мгновений и снова поднимаю на него взгляд.

Он корчит гримасу.

— Еще раз, но знаешь. Постарайся не выглядеть так, будто потеряла контакт.

Я пробую еще раз, щурясь сквозь накрашенные тушью ресницы.

— Это было еще хуже, — говорит он, похоже, впечатленный. — Черт возьми, куколка. У тебя действительно плохо получается.

— Тогда как ты это делаешь? — требовательно спрашиваю я. — Ты же не хлопаешь ресницами перед девушками, как мультяшный скунс.

— Нет. Я мужчина. Я тлею. Смотри. — Он делает глоток своего пива, затем бросает на меня косой взгляд, полный такого жара, что у меня пересыхает во рту. Внутри все сжимается, когда его льдисто-голубые глаза останавливаются на моих, а затем скользят вниз по моему телу. Искры покалывают мою кожу. Он смотрит на меня так, словно хочет прямо сейчас сорвать с меня одежду.

Он несколько мгновений удерживает мой взгляд, затем возвращается к своему напитку.

— Прости. Не хотел тебя гипнотизировать, ласс. Мой тлеющий взгляд довольно мощный.

Я сглатываю.

— Как ты это сделал?

— Я представил свое лицо у тебя между ног, — небрежно говорит он, делая еще один глоток пива.

Я давлюсь воздухом.

Кто-то прочищает горло на другом конце стола. Я поднимаю глаза и вижу, что Джош бесстрастно наблюдает за нами.

— Предполагалось, что главным персонажем будет Лейла, — напоминает он нам. — Тебе не кажется, что нам следует сосредоточиться на ней?

Зак прижимается губами к моему уху.

— Джош сейчас сильно завидует^20, — шепчет он, прежде чем повысить голос. — Ладно. Давай, приятель. У нее две стороны.

Он похлопывает по пустому месту справа от меня.

Джош задумывается. Сначала я думаю, что он откажется, но затем он встает и плавно выходит из своей части кабинки, присоединяясь к нашей стороне стола. Когда он садится рядом со мной, его колено прижимается к моему, и моя кожа внезапно согревается. Не говоря ни слова, он кладет на стол руку ладонью вверх. Через мгновение я переплетаю свои пальцы с его.

— Идеально. — Зак придвигается ближе, протягивая ко мне руку. Когда его рука обхватывает меня за талию, я тут же начинаю учащенно дышать, кровь бурлит во мне.

Это уже слишком. Я много раз сворачивалась калачиком с Заком, и, наверное, сидела, придавленная, рядом с Джошем в машине или что-то в этом роде. Но я никогда не была зажата между ними так, как сейчас. Что-то творится с моими внутренностями. В животе появляется тяжесть.

Я оглядываю паб. Понятно ли людям, что мы на свидании? Они должны быть в состоянии это сказать, верно? Друзья обычно так не сидят.

Боже. Я не могу отдышаться. У меня перехватило горло и пересохло во рту. Все тело горит.

— Все нормально? — бормочет Джош, странно глядя на меня.

— Ага. — Я сжимаю бедра и прочищаю горло. Не знаю, что со мной не так, но мне нужно взять себя в руки. — Итак… что мы теперь будем делать?

— Теперь, — говорит Зак. — Мы выпьем.

Глава 11

Лейла

— Знаешь, в чем моя проблема? — спрашиваю я полчаса спустя. После бокала вина и нескольких агрессивных объятий от Зака я чувствую себя намного более расслабленной. Зажатая между двумя моими лучшими друзьями под тусклым красным освещением бара, я чувствую себя в тепле и безопасности. В достаточной безопасности, чтобы говорить о вещах, о которых никогда раньше не говорила. — Я постоянно пытаюсь защитить себя от мужчин, — признаю я. — Я не доверяю им, когда они флиртуют со мной. Не доверяю им, когда они проявляют ко мне интерес, когда прикасаются, когда пытаются затащить в постель. Меня злит, когда со мной флиртуют. Это вызывает у меня желание убежать. Я просто ненавижу все это.

— Ладно, — медленно произносит Джош, проводя пальцем по моей руке. Кожу начинает покалывать, когда он принимается рассеянно поглаживать внутреннюю сторону моего запястья. — Почему?

Я размышляю, прислонившись к его боку. Освежающий мятный аромат Джоша проникает в мои легкие, успокаивая.

— Я не могу поверить, что они действительно заботятся обо мне. Мне всегда кажется, что мной просто хотят воспользоваться.

Джош замирает.

— Почему? С тобой такое раньше случалось?

Я колеблюсь, затем качаю головой.

— Неа. У тебя никогда не было парня, помнишь? — Его лазерные глаза прожигают меня, будто он видит ложь на моем лице. Я возвращаюсь к своему напитку. — Не знаю, почему у меня складывается именно такое впечатление. Но всякий раз, когда парень флиртует со мной, я просто замираю. И так каждый раз.

— Ладно. — Джош отстраняется от меня, выпрямляясь. — Давай потренируемся. Уверен, тебе просто нужно привыкнуть.

Я оживляюсь.

— Правда?

— Правда. Давай сыграем в ролевую игру. Представь, что ты увидела меня в баре и захотела приударить за мной. Зак будет наблюдать и отмечать твои успехи.

— Ладно. Хорошая идея. — Я встаю.

— Подожди! — говорит Зак, хватая меня за руку. — Не забудь о своем наряде.

Я искоса смотрю на него.

— Чего?

Он кивает на перед моей куртки.

— Мы разыгрываем «свидание в баре». Так что давай. Покажи свои сиськи.

Секунду я пристально смотрю на него. Он улыбается мне. Я достаю кубик льда из своего стакана с водой, хватаю Зака за воротник и кидаю лед ему за шиворот.

Он воет, его тело выгибается дугой, пока он пытается вытряхнуть лед из одежды.

— Иисусе! Не нужно нападать на меня! Я просто пытаюсь сделать все максимально реалистичным!

— Ты такой дурачок, — говорю я, стараясь не улыбнуться, когда он, наконец, достает кубик льда. — Занимайте позиции. — Я шаркающей походкой выхожу из кабинки.

— Зануда, — бормочет Зак себе под нос, в то время как Джош возвращается к своему напитку. Я отхожу на несколько шагов, поправляю прическу, затем беру себя в руки и возвращаюсь к столику.

— Привет, — говорю я чересчур громко. Джош поднимает голову. Его взгляд тут же останавливается на мне и скользит вниз по телу. Мой пульс начинает биться немного быстрее.

— Привет, — мягко говорит он. — Могу я тебе чем-нибудь помочь?

Его голос звучит по-другому. Теплее и глубже. Значит, так он звучит, когда флиртует? Мои щеки тут же вспыхивают.

— Ты… эм, ты здесь один? — удается выговорить мне.

Он откидывается на спинку сиденья, рассматривая меня.

— Пока что.

— Так никуда не годится.

— Знаю. Я подавлен. Спаси меня от позорного одиночества и позволь угостить тебя выпивкой.

— Типо свидания? — спрашиваю я и тут же проклинаю себя. Я звучу словно школьница, разговаривающая со своим крашем.

Джош выглядит удивленным.

— Если хочешь. — Он похлопывает по кожаному дивану рядом с собой. — Давай же. Спаси меня от ночи пьянства в одиночестве.

Я сажусь, потом колеблюсь, не зная, что сказать.

— Я, эм…

— Просто будь честна, — тихо советует Зак. — Ты слишком много думаешь. Говори все, что придет тебе в голову.

— Что ж, я должна предупредить тебя, — говорю я Джошу. — Ты можешь впустую потратить время. У меня было 120 первых свиданий. И ни одно из них не вылилось в нечто большее.

Джош устраивается поудобнее. Я вдруг осознаю, насколько он большой. Его тело занимает большую часть кабинки. Он кладет руку на спинку дивана и изучает меня.

— Ты, должно быть, устала, — бормочет он. — Все эти первые свидания. Не волнуйся. Мое станет последним.

Я выдавливаю улыбку.

— Хорош.

— Оставайся в образе, — приказывает он.

— Точно. — Я прочищаю горло. — Я Лейла. — Я протягиваю ему руку.

— Как официально. — Он подергивает бровью, крепко сжимая мою руку. — Джошуа.

Я киваю.

— Ну что ж, Джошуа. Что заставляет тебя думать, что ты справишься лучше, чем те 120 мужчин, что были до тебя?

Джош пожимает плечом, не сводя с меня глаз.

— Я трудолюбивый работник.

— Сейчас ты говоришь так, но я довольно трудная девушка. Не уверена, что ты справишься со мной.

Глаза Джоша сверкают.

— Держу пари, у нас больше общего, чем ты думаешь.

— Сомневаюсь в этом.

— Испытай меня.

Я прищуриваю глаза. Хорошо. Зак сказал мне быть честной.

— Я трудоголик.

— Я тоже, — отвечает Джош.

— У меня никогда не было парня.

— Да и у меня тоже.

Я фыркаю.

— Мне говорили, что у меня высокие требования.

— Я сделаю все, что ты только пожелаешь, — мягко говорит он, и его низкий голос внезапно звучит так непристойно, что у меня внутри все сжимается. Иисусе.

— Почему ты все еще одинок? — выпаливаю я. Такой сексуальный мужчина до сих пор не нашел себе партнершу? Просто смешно.

Что-то странное мелькает в выражении его лица.

— Берег себя для тебя, — сухо сообщает он мне, откидываясь на спинку сиденья. — Очевидно.

У меня такое чувство, будто я сказала что-то не то, но не знаю что именно. Сейчас я не могу ясно мыслить. Я начинаю потеть под своей кожаной курткой. Нащупав молнию, я расстегиваю ее и сбрасываю куртку, позволяя прохладному воздуху бара овеять мою разгоряченную кожу.

Взгляд Джоша тут же останавливается на бретельке лифчика, выскользнувшей из-под моей рубашки. Его кадык дергается.

— Мне нравится, — тихо говорит он, поднимая руку, чтобы коснуться розовой ленты. Кончик его пальца скользит по моей ключице, от чего я вздрагиваю.

— Спасибо. Я сама его сделала.

— Так вот чем ты занимаешься? — Он заводит палец в петельку крошечного бантика, выглядывающего у меня на плече. Покалывание каскадом пробегает по моей коже. По всему телу бегут мурашки. — Ты шьешь одежду? Скоро я иду на свадьбу и мне нужна рубашка. Может, мне стоит обратиться к тебе?

— Я занимаюсь дизайном нижнего белья, так что, боюсь, никаких рубашек. Хотя у меня есть корсет, расшитый бисером, в котором ты бы выглядел очень даже прелестно.

Зак показывает мне большие пальцы.

Джош улыбается, все еще сосредоточенный на ленте.

— Ты словно подарок, — тихо говорит он, легонько дергая за ткань. — Мне хочется развернуть тебя.

Мое сердце замирает. Жар разливается по телу. К счастью, прежде чем я успеваю что-либо сказать, мужчина, идущий к бару, останавливается у нашего столика. Джош поднимает на него взгляд, и его лицо внезапно мрачнеет. Я напрягаюсь, когда он обнимает меня за плечи и притягивает к своей груди, пряча меня от мужчины.

— Съебись отсюда, — говорит он кому-то поверх моей головы. Я слышу удаляющиеся шаги.

— Вау, — говорю я, уткнувшись в его рубашку. — Джошуа. Это неприлично. Мы только познакомились.

Он мягко отстраняет меня от своей груди, его рука гладит меня по спине. Я тяжело дышу.

— Прости. Какой-то придурок с «Ролексами» на руке заглядывал тебе в декольте. — Он поднимает мою куртку и снова набрасывает ее мне на плечи. — Давай-ка снова завернем тебя как подарок.

— С «Ролексами»? — поддразниваю я, пока он застегивает молнию мне до подбородка. — Ууу. Богач. Может, мне стоит пойти пофлиртовать именно с ним?

Он напрягается, его рука все еще на моем горле.

— Не надо. Иначе я окажусь в тюремной камере.

Я почти уверена, что он шутит, но его голос такой грубый, что у меня внутри все переворачивается.

— З-значит, только мы? Я могу практиковаться во флирте только с тобой?

Он опускает руку.

— Зависит от тебя, — тихо говорит он. — Это ведь только наше первое свидание, да? — Его глаза встречаются с моими, горячие и темные. — Если бы ты была моей, я бы хотел, чтобы ты принадлежала только мне.

Мой желудок сжимается так, будто я катаюсь на американских горках. Я открываю рот, чтобы ответить, и в голове у меня становится совершенно пусто.

Глава 12

Лейла

Джош терпеливо ждет. Проходит десять секунд. Затем тридцать. Я пытаюсь придумать хоть один классный, соблазнительный, забавный ответ, но в моей голове ни единой мысли.

— Хочешь, чтобы я повторил свою реплику? — любезно спрашивает Джош, когда мое молчание переваливает за минуту. — Черт. Кажется, я ее сломал.

— Боже. — Я сдаюсь и отстраняюсь от него, откидываясь на спинку сиденья. — Я ужасна, — бормочу я. — Ничего не получится. Я безнадежна.

Я должна просто сосредоточиться на работе. Может быть, однажды я стану достаточно богатой, чтобы купить себе мужа.

Зак садится, его обычная добродушная улыбка сползает с лица.

— Прекрати, — рычит он. — Не говори о себе так.

— Как?

— Так, будто ты не самая желанная добыча в этом чертовом баре, — говорит он суровым голосом. — Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя? — Я ничего не говорю. Он дергает меня за волосы. — Великолепные волосы. Великолепные глаза. Убийственная улыбка, когда ты действительно позволяешь себе расслабиться.

— Ты говоришь мне улыбаться? — спрашиваю я, мой голос срывается, когда он опускает свою большую руку мне на талию. — Где ты взял эту фразу? У строителей через дорогу?

Он решительно качает головой.

— Ты права. Не улыбайся. Вероятно, ты бы просто убежала в панике. Оставь свои улыбки мне. — Его рука скользит вниз на мое бедро. Я сглатываю, когда он сжимает мою задницу. — Ты умная. Целеустремленная. У тебя самый лучший зад, который я когда-либо видел. Ты просто сногсшибательна, детка. Ну и что с того, что ты застенчива? Если люди осуждают тебя за это, они тебя не заслуживают.

Джош кивает.

— Он прав, Эл. Ничего страшного в том, что ты чувствуешь себя неловко. Просто прими это. Не выходи из себя и не замирай, когда не можешь придумать, что сказать.

Я вздыхаю.

— Ладно.

Я тянусь за блокнотом, но Джош кладет свою руку на мою, останавливая меня.

— Тебе это не нужно, — тихо говорит он.

Я смотрю вниз на его большую загорелую руку, лежащую на моей, затем снова поднимаю на него взгляд. Его темные глаза впиваются в меня.

Впервые за долгое время я по-настоящему смотрю на двух своих лучших друзей. Я вижу то, что видит каждая девушка в этом баре.

Я знаю, что они оба привлекательны. Когда я только переехала сюда, я была шокирована тем, насколько они сексуальные. Джош, с его угловатыми чертами лица, квадратными плечами и чернильно-черными волосами. Зак с его огромной фигурой викинга, длинными светлыми волосами и непринужденной улыбкой. Я не слепая, но после того, как мы сдружились, я не позволяла себе думать о них в таком ключе. У меня не было настоящих друзей с тех пор, как я была ребенком. Я не хотела все испортить.

— У тебя не все гладко в общении, — продолжает Джош, обхватывая большим пальцем мою ладонь. — Это нормально. Не всем дано. Мы живем в обществе, идеализирующем сверхуверенных в себе экстравертов, но на самом деле они ничем не лучше неуклюжих, тихих или интровертных людей. Просто у них другой набор навыков. Тебе не нужно притворяться тем, кем ты не являешься.

— Ай, — соглашается Зак, наклоняясь ближе. Его теплое дыхание овевает мое лицо. — Лично я нахожу твою неспособность общаться очень очаровательной.

— Эм. Спасибо. — Я вздрагиваю, когда он заправляет прядь волос мне за ухо. — Мы все еще флиртуем?

Его глаза мерцают.

— Ты краснеешь, лютик, так что я сказал бы «да». — Он проводит пальцем по моей щеке. — Я начинаю завидовать. Теперь моя очередь заставить тебя покраснеть. — Внезапно наши лица оказываются очень близко друг от друга. Я вижу каждую бледно-русую ресничку, обрамляющую его ярко-голубые глаза.

Он достаточно близко, чтобы я могла его поцеловать.

Нервы взрываются у меня в животе, и я быстро возвращаюсь к своему напитку. Я уже много лет ни с кем не целовалась и, наверняка, отстойна в этом. Хватит сегодня позориться перед парнями.

Должно быть, мои мысли отражаются на лице, поскольку Джош наклоняется, читая выражение моего лица.

— Ты в порядке?

— Хм.

Он касается моей щеки.

— Ты выглядишь ошеломленной. Мы можем дать тебе передышку, если нужно. Выйди на улицу или что там еще.

Я открываю рот, потом снова закрываю его.

Честно говоря, я действительно ошеломлена. Сидеть зажатой между ними — это больше, чем я могу вынести. Пристальный взгляд Джоша остается прикованным ко мне, когда Зак наклоняется ближе, запечатлевая поцелуй на моем виске. Внезапно между моими бедрами начинается горячая пульсация.

Ох, Боже.

Я унесу этот секрет с собой в могилу, но прямо сейчас происходит то, что заводит меня больше всего на свете. Сама идея о том, что меня будут делить мужчины. Не знаю почему, но в том, чтобы быть зажатой между двумя парнями, есть что-то такое, от чего мои яичники просто перегружаются. Ты чувствуешь себя в безопасности и тепле, и как же это сексуально. Я не могу ясно мыслить. Мое сердце колотится так быстро, что я едва могу сделать вдох. Это то, о чем я думаю, лежа ночью в постели. Моя самая дикая, самая сокровенная фантазия. Но в моих мечтах у парней никогда не было лиц. И они, конечно, никогда не были моими лучшими друзьями.

Я опускаю взгляд на свой напиток.

— Я в порядке. — Я прочищаю горло. — Вы, ребята, хороши в этом. В совместных свиданиях.

— Ну, — говорит Джош. — Мы уже делали это. Мы расстались с Моникой совсем недавно.

Я закатываю глаза.

— Точно. Конечно же. Моника.

У парней есть шутка для подкаста о том, как они все когда-то встречались с одной и той же девушкой в одно и то же время. С Моникой. Они вспоминают о ней всякий раз, когда отвечают на вопрос о групповом сексе. На данный момент она стала притчей во языцех; я даже видела, как фанаты рисовали ее вместе со всеми парнями.

Она ненастоящая. Иначе и быть не может. Они придумали ее лишь для подкаста. Я определенно могу представить групповушку с Заком, но для Джоша это кажется крайне несвойственным. И ни за что на чертовом свете Люк не стал бы делить девушку с двумя другими мужчинами. Он слишком вежлив. Вероятно, у него бывает только очень нежный секс в миссионерской позе, когда он нежно гладит свою девушку по щеке и с любовью смотрит ей в глаза.

Я моргаю, прогоняя изображение. Иисусе. Что со мной не так? Почему я думаю о Люке в постели?

Джош все еще смотрит на меня, в его глазах горит огонь.

— Как насчет того, чтобы я принес тебе попить? — говорит он спокойно. — Думаю, мы перестарались. Ты выглядишь так, словно у тебя инсульт.

— Какая же романтика от моего фальшивого парня, — слабо говорю я. — Мне воды, пожалуйста. — Мне нужно остыть.

Он кивает.

— Вернусь через несколько минут. — Он встает, слегка дотрагивается до моей макушки, затем выскальзывает из кабинки. Когда он отходит от стола, по какой-то причине я не могу отвести взгляд от того, что ниже его пояса. Он всегда носил такие обтягивающие джинсы? Я отчетливо вижу линии его мощных бедер, ведущие к крепкой заднице.

— Хочешь, я тоже могу нагнуться, трусишка? — Зак шепчет мне на ухо, от чего я подпрыгиваю. — Я начинаю ревновать.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он одаривает меня обнадеживающей улыбкой.

Я беру еще один кубик льда и засовываю его за шиворот его рубашки, заставляя Зака взвыть.

Глава 13

Зак

Проходит несколько часов, и Лейла в конце концов расслабляется. После нескольких блюд и парочки бокалов пива ее неловкость исчезает, и она чувствует себя более комфортно. На самом деле она очень хороша в флирте, что меня не удивляет — у нее острый язычок и хорошее чувство юмора. Она продолжает делать пометки в своем маленьком блокноте, так что в конце концов я его конфискую, и после этого разговор становится гораздо более естественным. К тому времени, как в баре звенит последний звонок^21, она уже уютно устроилась между мной и Джошем, раскрасневшаяся и без умолку болтающая. По пути домой и я, и Джош держим ее за руки, и к тому времени, как мы добираемся в наш многоквартирный дом, она выглядит так, как выглядят большинство девушек после свидания со мной: возбужденной.

Звучит самоуверенно, но это действительно так. Ее щеки порозовели, она опирается на мою руку, а ее глаза то и дело перебегают с моих губ на бицепсы. Я напрягаю мышцы, дабы она насладилась этим зрелищем, и ее щеки становятся еще ярче.

Кто бы мог подумать? Лейла Томпсон не равнодушна к мускулам.

Мы останавливаемся у моей двери, и она отходит от нас, прочищая горло.

— Что теперь?

Джош прислоняется к стене и молча смотрит на нее. Он, честно говоря, удивил меня, когда внезапно взял на себя роль флиртуна, но сейчас он замкнулся в себе вновь.

— Ну, — медленно произношу я. — Мы закончим свидание.

Ее глаза сужаются.

— И каким образом?

Джош засовывает руки в карманы.

— Угадай.

Она бросает взгляд на дверь своей спальни.

— Мы просто… пойдем по домам?

Я закатываю глаза.

— Я перестал так делать с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, любовь моя. Я не склонен провожать женщин до дверей, а потом просто уезжать.

Может, если бы я действительно был в отношениях, то так бы и поступил. Но секс на одну ночь работает немного не так, согласитесь?

Она наклоняет голову.

— А что ты делаешь?

— Честно? — Я потираю бороду, глядя на свою дверь. — Обычно я поднимаю женщин на руки, бросаю на диван и оказываюсь лицом у них между ног еще до того, как захлопнется дверь. Но я не уверен, что это лучший метод для данного эксперимента.

Она замолкает, но не пытается отодвинуться. Интересно.

— Думаю, что по-джентльменски было бы поцеловать тебя и пожелать спокойной ночи, — предлагаю я, игнорируя свирепый взгляд Джоша. Лейла тут же замирает, ее глаза расширяются.

Я хмурюсь.

— Ого, да тут какая-то проблема. — Я обнимаю ее за плечи, притягивая к себе. Она неподвижна, ее тело внезапно напрягается. — Не хочешь рассказать мне? — спрашиваю я. — Уверен, что дело не во мне. Никогда не встречал девушку, которая не хотела бы меня поцеловать.

— Я… — Она облизывает губы, оглядываясь на свою дверь. — Просто…

— Ну же. — Я глажу ее по щеке. — Расскажи нам. Тебе нечего терять. Мы твои лучшие друзья, мы уже любим тебя.

Она вздыхает, ее плечи опускаются.

— Я просто не очень хорошо целуюсь.

Я пристально смотрю на нее. Она смотрит на меня в ответ, ее зеленые глаза потемнели и расширились, накрашенные красным губы приоткрылись. Она серьезно стоит здесь, выглядя как эротическая мечта любого парня, и говорит мне, что плохо целуется.

Нет. Ни за что. Нетушки. Я не пущу эту ситуацию на самотек.

Я открываю дверь в свою квартиру, осторожно вталкивая ее внутрь.

— Заходи. Мы говорим об этом.

— Но…

Я качаю головой.

— Я не одобряю такого рода негативные разговоры, Лейла. Ты ни в коем случае не можешь плохо целоваться. Мы разбираемся с этим. Сейчас.

* * *

Лейла выглядит невероятно смущенной, пока я веду ее к дивану и усаживаю. К счастью, Люка видимо нет дома — в квартире выключен весь свет, так что он, вероятно, в библиотеке или где-то еще. Сомневаюсь, что он одобрил бы то, что я собираюсь сделать.

Я опускаюсь рядом с Лейлой, жду, пока Джош сядет в кресло напротив, затем обнимаю ее за талию.

— Хорошо, тыковка. — Я сжимаю ее бедро. — Расскажи своему любимому бойфренду, в чем проблема.

Она закатывает глаза, пытаясь отодвинуться, но я держу ее крепко.

— Все так, как я и сказала. Я плохо целуюсь.

Джош качает головой.

— Нет. Этого не может быть.

— Откуда тебе вообще знать? Ты никогда меня не целовал!

— Я знаю, что у тебя хорошая гигиена полости рта, — возражает он. — И серьезно сомневаюсь, что целуясь, ты пытаешься облизать гланды своего партнера.

Она вздрагивает.

— Ну вот. Значит, ты неплохо целуешься.

— Не плохо, но и не хорошо, — протестует она. — Я не люблю делать что-либо средне. Я хочу все делать правильно. Но нельзя практиковаться в поцелуях самостоятельно, а я уже много лет ни с кем не целовалась. Как я могу быть уверенной на свидании, если я даже не уверена в поцелуях?

Я в замешательстве.

— Подожди-ка. Ты уже много лет ни с кем не целовалась? Ты говорила, что у тебя бывает секс на одну ночь.

Она кивает.

— Ага. Но я не целуюсь. Для меня это ощущается странно. Мы даже не заботимся друг о друге.

— Тебе вообще нравится целоваться? — спрашивает Джош.

— Нет. Это скучно.

Я поправляю ее рубашку, поглаживая пальцами руку Лейлы.

— Не думаю, что ты целовалась с правильными людьми, малышка.

Она хмурится, глядя на меня снизу вверх.

— Тогда можешь ты меня поцеловать? Чтобы я могла попрактиковаться? Очевидно, я чего-то не понимаю.

Моя улыбка становится шире.

— Ох, детка. Я уж думал, ты не попросишь. — Я похлопываю себя по колену. — Ну же. Иди сюда.

Лейла оглядывается на Джоша, сидящего напротив нас и наблюдающего.

— Вперед, — протяжно говорит он. — Я могу оценить тебя от одного до десяти, если хочешь.

Лейла торжественно кивает.

— Да, пожалуйста. Будет очень полезно.

Джош сжимает переносицу с таким видом, словно хочет умереть.

Я фыркаю.

— Давай же, дорогая. Нет времени лучше, чем сейчас.

— Ты прав. — Она придвигается немного ближе, неловкость волнами исходит от нее. Я терпеливо сижу, пока она поднимает свое лицо и медленно прижимается губами к моим.

Это едва ли можно назвать поцелуем. Ее мягкие губы скользят по моим — жестким и неподвижным. Я вдыхаю ее теплый цитрусовый аромат, пока она долго и медленно слегка целует меня, а затем отстраняется.

Я ничего не говорю, пристально глядя на нее.

Она корчит гримасу.

— Это было ужасно, не так ли?

— Не самый лучший в моей жизни поцелуй, — признаю я, стараясь не улыбнуться. — Ты не думала о том, чтобы, возможно, проявить немного больше инициативы? Такое ощущение, будто целуешься с манекеном для тренировки искусственного дыхания.

Лейла хмурится, и я вздыхаю, притягивая ее немного ближе. Она кажется до смешного мягкой и маленькой рядом со мной.

— Ты задерживаешь дыхание, — говорю я, стараясь не обращать внимания на то, что в джинсах становится тесновато. — Расслабься, ласс, — Я снова сжимаю ее бедро, и она заставляет себя расслабиться. — Замечательно. А теперь перестань быть такой застенчивой. Мы не встречаемся друг с другом. Тебе нечего терять.

Она делает глубокий вдох и кивает.

— Ты прав. Могу я…

— Можешь что, милая?

Она протягивает руку и раздвигает мои бедра. Я легко развожу их, позволяя ей забраться ко мне на колени.

— Хорошая девочка, — ворчу я, когда она обвивает руками мою шею. Она проводит рукой по моему подбородку, поглаживая бороду. — Видишь, так намного лучше, — бормочу я.

Она фыркает.

— Я еще даже не поцеловала тебя.

— Поцелуй — это не только губы и язык. Ты можешь устроить прелюдию к поцелую точно так же, как к сексу.

— Ха. — Она снова гладит меня по бороде, слегка улыбаясь, когда мои глаза закрываются. — Тебе это нравится.

— Ты могла бы дотронуться до меня где угодно, и это было бы приятно, — честно говорю я. Ее улыбка становится шире. Впиваясь ногтями в мой затылок, она прижимается ко мне, снова целуя. На этот раз она начинает с легкого, мягкого и нежного поцелуя, затем раскрывает губы и просовывает язык мне в рот. Я не могу сдержать тихий возглас удивления, вырывающийся из груди при соприкосновении наших языков.

Это неплохой поцелуй. У меня, конечно, бывали и похуже. Но ее тело все еще неподвижно прижато к моему, и все ее движения странно повторяются. Она глубоко целует меня несколько секунд, затем возвращается к долгим легким поцелуям. Затем она снова повторяет эти же действия. И вновь. Такое ощущение, что она пытается следовать инструкции. Что, зная ее, так и есть.

В конце концов, она отстраняется. Я причмокиваю губами, размышляя, пока она ждет вердикта.

— Лучше, — медленно произношу я.

Она выглядит оскорбленной.

— Лучше? Я думала, это было хорошо!

— Ты все еще слишком много думаешь, ласс. — Я провожу рукой по ее светлым волосам. — Я практически слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове.

Ее брови хмурятся.

— Но… как я могу сделать что-либо правильно, если не думаю об этом? Я целовала недостаточное количество людей, чтобы все получалось само собой.

Я мурлыкаю:

— Как насчет того, чтобы я взял контроль? Ты знаешь, как целоваться, ласс, просто все это заперто здесь. — Я легонько стучу ее по виску.

Она хмурится.

— Откуда ты знаешь, что я знаю, как это делать, если…

— О, ради Бога, — бормочу я, запуская руки в ее волосы и прижимая наши губы друг к другу.

Глава 14

Лейла

Я задыхаюсь, когда теплая волна проходит по моему телу.

Когда я целовала Зака, я старалась быть осторожной. Неловко целовать своего лучшего друга — я не хотела просто наклониться и начать сосать его язык.

Зак не осторожничает. Обхватив сильной рукой мое горло, он горячо и жадно меня целует. Я таю, позволяя ему втянуть меня в этот яростный, жесткий ритм. На вкус он как мед, дым и виски. Я упиваюсь этим вкусом, чувствуя, как дыхание учащается, а тело загорается. Когда я набираюсь храбрости и прикусываю его нижнюю губу, он рычит, словно медведь, и притягивает меня ближе. Я тяжело дышу напротив его рта, пока возбуждение прокатывается по мне.

Иисусе, неужели поцелуи должны быть именно такими? Я чувствую себя так, словно взорвусь сию минуту. Как будто все напряжение, медленно накапливающееся во мне с начала нашего свидания, выплескивается наружу. Как будто я потеряла контроль над собственным телом, все мои конечности двигаются инстинктивно. Зак обхватывает мою челюсть, издавая низкий, грубый звук, который отдается прямо у меня между ног.

Ближе. Я хочу быть ближе.

Я придвигаюсь к нему ближе, прижимаясь своими бедрами к его. Наши тела трутся друг о друга. Моя рука скользит вверх по его огромному бедру, и он обхватывает пальцами мое запястье, поднимая руку выше, к поясу своих джинсов…

Джош кашляет, и мы отстраняемся друг от друга. Глаза Зака медленно открываются. Он облизывает губы.

— Ну, допустим, — говорит он. — Ха. — Он прочищает горло. — Быстро учишься, да?

Я соскальзываю с его колен, тяжело дыша. Моя кожа горит под одеждой. Я мокрая и пульсирующая. Не думаю, что меня когда-либо раньше возбуждали поцелуи, но прямо сейчас я настолько возбуждена, что это буквально неудобно.

Я снова поворачиваюсь лицом к Джошу. Он напряженно сидит в кресле, не сводя с нас глаз, его щеки порозовели. Он прочищает горло и кивает.

— Ага. Ты неплохо справилась, — говорит он грубым голосом. — Я бы не беспокоился.

— Ага. — Я смотрю вниз. — Хорошо.

Мы все молчим несколько секунд. Я крепко сжимаю бедра.

— О-о-о, — говорит Зак. — Я знаю это выражение лица. Ты влюбилась в меня, не так ли?

Я хмуро смотрю на него.

— Что? Нет.

Он замолкает.

— Я предупреждал тебя о том, какой эффект оказываю на женщин, малышка. Тебе следовало быть осторожнее.

Я сильно тычу Зака в ребра, от чего он хрюкает и сгибается пополам.

— Приди в себя. Мы всего лишь практиковались.

— Это ты сейчас так говоришь, моя ненаглядная, но я словно наркотик, — настаивает он. — Завтра тебе захочется очередную дозу.

Я фыркаю и встаю.

— Посмотрим. Мне нужно в ванную.

— Чтобы успокоиться? — Он понимающе кивает. — Конечно, малышка. Не торопись. Сделай парочку дыхательных упражнений. Все пройдет.

Я показываю ему средний палец, откидываю волосы и направляюсь по коридору в ванную. Закрываю за собой замок и тяжело прислоняюсь к двери, глубоко дыша.

Он всего лишь пошутил, но самое неловкое в том, что мне действительно нужно успокоиться. Я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале и почти пугаюсь того, что вижу.

Все именно так, как я и подозревала.

Щеки порозовели. Глаза сияют. Волосы взъерошены от пальцев Зака. Когда сжимаю кулаки, мои пальцы слипаются от пота. Я мысленно стону, закрывая глаза.

Впервые я понимаю, из-за чего вся эта шумиха вокруг поцелуев. Я чувствую себя так, словно горю.

Я включаю холодную воду и плещу немного на щеки и шею, втираю в горло. Не знаю, что происходит.

Но мне это нравится.

* * *

Я беру себя в руки, поправляю прическу и выхожу обратно в коридор — и тут же врезаюсь лицом в стену из обтянутых тканью мышц.

— Подслушиваешь, как я писаю, Джош? — мягко спрашиваю я, отступая назад. — Так вот какой у тебя кинк.

Он ничего не отвечает. Я пытаюсь обойти его, но он преграждает путь своим массивным телом. Джош холодно наблюдает за мной своими темными напряженными глазами.

— Тебе чем-то помочь? — вежливо спрашиваю я.

— Я кое о чем подумал.

— Поздравляю! Слушатели будут так счастливы, что дали шанс именно вашему подкасту. — Я вновь пытаюсь обойти его.

Он делает шаг вперед, прижимая меня к стене, и наклоняется так, что его лицо оказывается совсем рядом с моим. Я вдыхаю его освежающий аромат. От него пахнет сладкими мятными конфетами. У меня текут слюнки.

— Мне пришло в голову, — медленно произносит он. — Что встречаться только с одним из нас совершенно бесполезно.

У меня внезапно пересыхает во рту, и я сглатываю.

— На что ты намекаешь?

Медленно он опускает руку и касается выреза моей рубашки. Она немного сползла, и он поправляет ткань, заодно подцепляя свою любимую маленькую ленточку тыльной стороной большого пальца.

— Ты ведь и моя девушка, не так ли?

— В образовательных целях, да.

Его обычно отстраненный взгляд теперь горячий и неистовый.

— Тогда как думаешь? Сойдешь ли ты с ума, если поцелуешь меня?

От шока я теряю дар речи на пару мгновений. Это последнее, что я ожидала от него услышать. Мое молчание тянется слишком долго, и его лицо становится непроницаемым. Он отстраняется.

— Извини. Это было…

Я перебиваю его.

— Ты можешь поцеловать меня, — выпаливаю я. — Если хочешь.

Его губы слегка приподнимаются. Я замечаю, что у него на щеке есть ямочка. Неглубокая, совсем крошечная выемка, которую я никогда раньше не видела. С другой стороны, я, наверное, всего дважды видела, как Джош улыбается, так что в этом нет ничего удивительного.

Он поднимает руку, обхватывая мой затылок. Я вздрагиваю, когда чувствую, как его пальцы перебирают мои волосы.

— Да? — бормочет он.

Мой желудок сжимается от нервозности. Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза и, кивнув, тянусь к его губам.

Поцелуи Зака были горячими, полными энергии, с большим участием губ и зубов. Поцелуи Джоша — мягкие, медленные и одурманивающие. Его губы прижимаются к моим глубокими, долгими, плавными движениями, высасывая всю энергию из моего тела до тех пор, пока у меня не подкашиваются колени. Я чувствую себя разгоряченной, успокоенной и возбужденной одновременно. Он трижды медленно и невесомо целует меня, затем просто замирает на несколько секунд, прижимаясь своими мягкими и приоткрытыми губами к моим, медленно дыша, будто не хочет отстраняться.

— Ну? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Он прочищает горло, наконец выпрямляясь.

— Что «ну»?

— Как бы ты оценил меня?

Он тянет себя за волосы. У него такой вид, будто он изо всех сил старается не улыбнуться.

— Ты такая странная, Лейла Томпсон.

— Мне нужно занести это в электронную таблицу, — настаиваю я. — Таким образом, с течением времени я смогу увидеть, совершенствуются ли мои навыки. Может, мне следует составить график. Трудно количественно оценить умение целоваться, но…

Из его груди вырывается низкий, беспомощный звук и Джош снова целует меня. На этот раз жестко и грубовато. Он толкает меня назад, прижимая к стене своим тяжелым телом. Ухмыляясь, я провожу губами вниз по его шее и оставляю поцелуй на его адамовом яблоке. Он вздрагивает всем телом. Я делаю паузу, затем снова целую его в шею.

Теперь и его дыхание начинает дрожать.

— Лейла… — стонет он, прижимаясь ко мне. — Дерьмо.

На моем лице расплывается улыбка. Похоже, у Джошуа Трэна все-таки есть слабое место.

Я сильно посасываю его горло, зажимая зубами чувствительную кожу над пульсом. Он стонет, на самом деле стонет, мне в ухо, его приоткрытый рот прижимается к моей щеке.

— Иисусе, — бормочет он, его тело выгибается надо мной. — Иисус… Христос. — Он хватает меня за подбородок и прижимается своими губами к моим, крепко целуя.

— Тебя возбуждает все, что связано с шеей, — бормочу я ему в губы.

— Это одна из самых распространенных эрогенных зон, — чопорно говорит он, прикусывая мою верхнюю губу. Тепло искрами проходит сквозь меня.

— Твоя ядерная кнопка. Я поцелую ее, и ты взорвешься.

Он хмыкает, проводя своим языком по моему.

— Где твое слабое место?

— У меня его нет.

Он еще сильнее прижимает меня к стене, что на самом деле хорошо, поскольку мне кажется, что я рухну без его поддержки.

— Оно есть у каждого.

— Мои единственные слабости — это пули и обезглавливания.

— Я найду его, — обещает Джош, вновь меня целуя. Я откидываю голову назад, позволяя своим глазам закрыться, пока возбуждение волнами захлестывает меня. Я так увлеклась, что не услышала приближающихся шагов.

— Ох, — произносит Люк позади нас.

Я подпрыгиваю, оборачиваюсь и вижу своего бывшего учителя, стоящего в конце коридора с широко раскрытыми глазами. Он переводит взгляд с меня на Джоша. Его губы неодобрительно поджимаются.

— Извините, — спокойно говорит он. — Не хотел прерывать.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не нахожу слов. Люк водружает очки на нос и поворачивается, направляясь на кухню без дальнейших комментариев.

Джош в последний раз целует меня в шею, затем медленно отстраняется. Я смотрю на него снизу вверх, мои ноги дрожат. Я хочу дотянуться до него, сунуть руку ему за воротник и притянуть обратно к себе.

Он на мгновение замолкает. Сглатывает. Затем, очень медленно, протягивает руку и проводит большим пальцем под моей нижней губой, стирая размазанную помаду. Мои глаза закрываются, когда жар приливает к коже.

Он опускает руку и отходит в сторону.

— Иу, — пренебрежительно говорит он. — Шесть из десяти.

У меня отвисает челюсть. Он взъерошивает мои волосы и направляется обратно по коридору, напевая себе под нос.

Я, кипя от злости, смотрю, как его широкая спина отдаляется.

Этот поцелуй просто не может быть на шесть из десяти. Ох уж этот маленький проныра.

Глава 15

Люк

Я возвращаюсь в спальню, закрываю за собой дверь и прислоняюсь головой к деревянной поверхности. У меня бешено колотится сердце. Я чувствую, как твердею под тканью джинс.

Иисусе.

Я уже давно так не заводился. Пару лет, так точно. Даже с закрытыми глазами я в ярких красках вижу Лейлу, прижатую к стене. Я вижу, как она тает рядом с Джошем. Как крепко целует его. Как стонет, пока он покрывает поцелуями ее шею. Благодаря глубокому вырезу можно даже рассмотреть ложбинку между ее грудей. Яйца начинают пульсировать, и я отчаянно тру глаза.

Мне нужно взять себя в руки. Ради бога, она моя соседка.

Из кармана штанов доносится короткий сигнал. Я вытаскиваю телефон и едва сдерживаю стон при виде номера Эми. Я игнорирую ее сообщения уже несколько месяцев. С тех пор, как впервые обнаружил в своем почтовом ящике приглашение на свадьбу. Я не знал, что ответить, поэтому оттягивал момент, сколько мог.

ЭМИ: Свадьба через пять недель, а ты так и не

ответил на приглашение. Ответ мне нужен

сегодня же. Ты придешь? Один или с кем-то?

ЭМИ: Если ты не придешь, моя мама подумает,

что между нами какой-то грандиозный скандал.

Я вздыхаю. На свадьбу своей бывшей жены я хочу пойти также сильно, как получить пулю в голову. Но она права; если я откажусь, сплетников будет не остановить. Кроме того, Джош и Зак тоже идут. Будет странно, если я не появлюсь.

Люк: Я приду. Один.

Затем, прежде чем она успевает ответить, я выключаю телефон и закрываю глаза.

Я рад за Эми. Правда. Мы развелись почти десять лет назад. Все плохое забылось. Я просто хочу, чтобы она держалась подальше от моей жизни. Что будет почти нереально, поскольку она выходит замуж за старшего брата Джоша.

Полагаю, что это отчасти моя вина. Она познакомилась с братом Джоша — Робом — на офлайн записи «Трех одиноких парней». Мы свели их. И после того, как они поженятся, мне придется видеться с ней чертовски часто. А я уж точно не жажду этого.

Раздается стук в дверь, и я делаю шаг в сторону, когда Зак врывается в мою комнату. Он прищуривается, оглядывая стоящего в темноте и одиночестве меня, затем начинает громко смеяться.

— Мужик, ты так облажался.

— Не понимаю, о чем ты. — Я включаю свет и бросаю телефон на кровать, подхожу к своему столу и беру стопку распечатанных электронных писем от наших слушателей.

Зак прислоняется к дверному проему, наблюдая за мной.

— Ты покраснел.

— Нет.

— Еще как. — Он наклоняет голову. — Ты же знаешь, что она позволила бы тебе присоединиться, да? Ты ей нравишься.

— Кому? — говорю я, бездумно листая бумаги.

Он вздыхает.

— Не прикидывайся дурачком, Люк. Лейле. Ты ей нравишься. И ты, очевидно, хочешь присоединиться, так что…

— Не хочу, — прерываю я его. — Ты ведешь себя нелепо. Я на десять лет старше этой девушки. Раньше я был ее учителем.

— Ага, — продолжает Зак. — Это довольно сексуально. Держу пари, в школе она была влюблена в тебя и исписала все свои тетради твоим именем.

У меня скручивает живот. Я швыряю бумаги, прикладывая слишком много силы.

— Да, — подчеркиваю я. — В школе. Я был взрослым и женатым человеком, работающим на полную ставку, а она была девочкой-подростком. Я не буду целовать ее, это отвратительно.

Лицо Зака мрачнеет.

— Она больше не девочка-подросток, тупица. Она женщина. Ей скоро тридцать. Она твоя подруга. Ей нужна помощь, и мы ей ее оказываем. Перестань вести себя так, будто мы делаем что-то странное из-за твоего странного комплекса вины. — Он с грохотом вылетает из комнаты, оставляя меня в одиночестве, а мои мысли — в беспорядке.

Расшифровка подкаста

ТРИ ОДИНОКИХ ПАРНЯ, ЭПИЗОД 444:

ПЛОХОЕ ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Люк: Всем привет. Спасибо, что включили этот эпизод «Трех одиноких парней». Прежде всего, я хочу поблагодарить всех тех, кто оставил отзыв или поделился последним выпуском в социальных сетях. Никто не ожидал, что новая рубрика окажется такой популярной, но мы в восторге.

Лейла: (Раздается звук поцелуя) Не за что, мальчики.

Джош: Завершилась первая неделя нашего эксперимента с фальшивыми отношениями. Мы с Заком водили Лейлу на первое совместное свидание. Оно было… интересным.

Люк: И как, по-твоему, оно прошло?

Джош: О, она даже хуже, чем мы предполагали.

Лейла: Все было не так уж и плохо. В конце концов, я получила утешительный поцелуй.

Зак: Ай, потому что ты хорошенькая. Я смотрел на твое личико и пытался не обращать внимания на то, что говорили губы.

Лейла: Ха. А я не могла понять, почему ты не отреагировал, когда я назвала тебя высокомерным придурком. Теперь все ясно.

Джош: Оказывается, у Лейлы одна из самых распространенных проблем. Как и многие из нас, она относится к свиданиям как к собеседованиям. Когда мы устраиваемся на работу, мы пытаемся понравиться другому человеку, ведя себя так, как, по нашему мнению, он хочет, чтобы мы себя вели. Мы скрываем свои слабости и так сильно переживаем из-за того, как нас воспринимают, что ведем себя странно и неестественно.

Зак: Ай. Слушайте, мне легко ходить на свидания, поскольку я думаю, что всем нравлюсь.

Лейла: (шепотом) Высокомерный придурок.

Джош: Это точно о нем, но в данном случае Зак все же прав. Свидания — это не о том, как кому-то понравиться. Это о том, чтобы понять, нравится ли этот кто-то тебе.

Зак: И помните, если вы кому-то не понравитесь, это ничего не говорит о вас как о человеке. Просто у вас с этим человеком не случилось химии. Не то что у нас с Лейлой. Мы и 5 минут не можем находиться в одной комнате, не вызвав пожара.

Люк: Потому что вы… поджигатели?

Зак: Потому что между нами есть искра. Мда.

Лейла: Ох, дорогой, мы уже говорили об этом. Я знаю, тебе нравится вечно во что-то совать пальцы, но ты должен перестать тыкать в розетки, это небезопасно.

Джош: (Игнорируя их) Если вы собираетесь на первое свидание, то вот вам совет: пропустите светскую беседу и сразу переходите к сути. Хотите знать, что нравится вашему партнеру? Откройтесь первыми. Расскажите о своих недостатках и посмотрите, ударят ли они в грязь лицом. Если вы ослабите собственную защиту, в девяти случаях из десяти другой человек опустит свои стены в ответ.

Зак: А потом, надеюсь, и трусики.

Лейла: Боже мой, Зак. Вот, чего я буду ждать с нетерпением.

PictureGram

Пост от HerTreatLayla:

[Описание изображения: Блондинка в черно-золотом комплекте нижнего белья позирует на фоне белой стеной. Она смотрит в сторону и смеется.]

Счастливого воскресенья, ребята! На мне пуш-ап модели «Monarch Butterfly» из моей новой коллекции «Butterfly». Она будет доступна этим летом! ☀

Пока вы ждете, слушатели @threesingleguyspodcast могут получить скидку 20 % на все в моем интернет-магазине. Послушайте вчерашний выпуск, чтобы узнать промокод!

xo, Лейла

#hertreat #индибренд #троеодинокихпарней

1096 Лайков.

Комментарии пользователей:

узнала о тебе на шоу «Трех одиноких парней»!!! Ты шьешь такуууую милую одежду😍

Только что забрала свой комплект с почты, он такой милый + невероятно приятный к телу! И мне, и моему парню очень нравится ххх куплю еще, как только придет зарплата!

Извините, но мне трудно поверить, что девушка, без проблем размещающая сиськи и 🍑 в социальных сетях, не может найти себе мужчину. Она просто продвигает свой бизнес. #вранье

Только посмотрите на эти бидоны пресвятой боже. Я готов заплатить, лишь бы уткнуться в них лицом

Глава 16

Лейла

Через неделю после выхода второго эпизода «Трех одиноких парней» с моим участием, я тащусь по лестнице своего дома, совершенно измученная.

Сейчас уже девять вечера, а работаю я с пяти утра. Я провела целый день на складе, где хранится весь мой товар, проверяя качество продукции и упаковывая заказы. Спина горит от того, сколько времени мне пришлось провести, сгорбившись над аппаратом для печати адресных этикеток. Перед глазами все расплывается от того, что я перепроверяла каждую квитанцию по три раза. Пальцы пульсируют от боли и порозовели в тех местах, где отпечаталась краска с розовой упаковочной бумаги, в которую я заворачиваю небольшие изделия.

Но я очень, очень счастлива.

После выхода последнего эпизода «Трех одиноких парней», показатели моих продаж взлетели до небес. Это потрясающе. Я не видела таких цифр с Рождества. Только за вчерашний день поступило более двухсот заказов! Пришлось даже отметить несколько позиций как «out-of-stock» на то время, пока я жду новую партию от поставщиков. Я знала, что участие в подкасте будет хорошей рекламой. Тем не менее, я никак не ожидала такого мощного отклика. Преодолевая последний лестничный пролет, я практически лечу, напевая себе под нос.

Сегодня наш второй официальный «урок». Джош пригласил меня на свидание. Изначально он предложил встретиться в ресторане, но я уж точно не хочу, чтобы меня видели обнимающейся с двумя мужчинами в каком-то модном заведении. К тому же, я отчасти надеюсь, что нам все-таки удастся выманить Люка из его комнаты, и он потусуется с нами. Думаю, он избегает меня с тех пор, как застал нас с Джошем целующимися. Я едва замечала его на этой неделе. В воскресенье он опоздал на запись подкаста на пять минут и ушел на пять минут раньше положенного. Думаю, он обменялся со мной в общей сложности десятью словами, прежде чем снова исчезнуть.

Честно говоря, все это бесит. Я понимаю, что он не одобряет наш эксперимент. Но я не понимаю, почему он избегает меня. Мы вообще-то друзья. До того, как все это случилось, он без проблем ужинал с нами или смотрел фильмы. Начинают страдать уже мои чувства.

Как только я добираюсь до лестничной клетки своего этажа, на другом ее конце открывается лифт. Словно услышав мои мысли, из него выходит Люк, со взъерошенными седыми волосами, и он до смешного сексуален в своем длинном черном пальто. Он, не замечая меня, достает из кармана ключи и направляется к двери своей квартиры.

Стараясь не обращать внимания на то, что мое сердце внезапно гулко забилось где-то в горле, я подхожу к нему.

— Привет.

Он подпрыгивает так сильно, что чуть не роняет ключи, и поворачивается ко мне лицом.

— Лейла, — выпаливает он. — Что ты здесь делаешь?

— Эм… живу? Я разочарована, что ты до сих пор этого не заметил.

Он пару раз глупо моргает и говорит:

— Ну, то есть. Я думал, вы идете куда-то ужинать.

— Планы изменились. Готовить будет Джош.

— Ох. Так… ты придешь к нам? — Он показывает на дверь своей квартиры. Я киваю. Он размышляет несколько секунд, затем кладет ключ обратно в карман пальто. — Я, э-э. Думаю, мне нужно пройтись по магазинам. — Он отходит от двери и проходит мимо меня, направляясь к лестнице. Я удивленно смотрю ему вслед.

Серьезно?

— Значит, мне не померещилось, — громко говорю я. — Ты на самом деле избегаешь меня?

Он выглядит нервным.

— Конечно, нет. Нет, я просто вспомнил, что мне… мне нужно пройтись по магазинам.

— Ага. В 9 часов вечера?

— Мне просто понадобились кое-какие предметы первой необходимости. Хорошего вечера. — Он начинает спускаться по лестнице. Пока я смотрю на его удаляющуюся спину, во мне закипает раздражение. Внезапно в мыслях всплывает воспоминание о том, как я впервые встретила Люка.

Тогда я была четырнадцатилетней, застенчивой, склонной к перфекционизму старшеклассницей. Был обеденный перерыв, но меня вызвали в кабинет директрисы, поскольку один из старост увидел, что рукав моего блейзера обтрепался. В большинстве школ никто не придал бы этому большого значения, но в такой шикарной частной школе, как «Emery High», это равнялось преступлению.

Наша директриса, миссис Мартинс, была злой женщиной. Она вела себя, словно кроткий ягненок, перед родителями, но ужасно обращалась с учениками. Я ненавидела ее. После того, как я зашла в ее кабинет, она кричала на меня почти десять минут подряд. Я была на грани слез, когда дверь в ее кабинет распахнулась и внутрь вошел мужчина. Воспоминание расцветает у меня перед глазами.

— Эми, не хочешь купить чего-нибудь на обед — ох. — Он переводит взгляд с нее на меня.

Миссис Мартинс выпрямляется.

— Это Лейла Томпсон, — вздыхает она. — Она в девятом классе, и, по-видимому, все еще не в состоянии самостоятельно одеваться.

Нахмурившись, мужчина проходит в кабинет. Я смотрю на него, немного ошеломленная. Он великолепен. Высокий и молодой, с высокими скулами и глубокими серыми глазами.

— Привет, Лейла, — тихо говорит он, изучая меня. — Я Люк. Один из учителей английского. — Он бросает взгляд на миссис Мартинс. — Что происходит?

— Я как раз объясняла Лейле, как важно правильно носить школьную форму, — выпаливает директриса. — Посмотри на ее блейзер. Какой позор. У нашей школы безупречная репутация, и ее нужно поддерживать, а не позволять ученикам выглядеть словно уличные оборванцы.

Люк делает шаг вперед, изучая обтрепанный рукав моего блейзера. Я вздрагиваю, когда его пальцы легко скользят по ткани, не касаясь моей кожи.

— Вижу. Ты носила его до последнего, не так ли, Лейла? Тебе следует попросить своих родителей купить новый.

— Они не могут себе этого позволить, — бормочу я с горящими щеками. — Я получаю стипендию. Она покрывает только стоимость обучения.

Люк замирает.

— Ах. Я понимаю.

Миссис Мартинс драматично вздыхает.

— Серьезно? Мы платим за твою учебу, а они не могут даже выложить несколько сотен на новую форму каждые пару лет?

Я опускаю глаза, униженная.

— Я бы сама все подшила, если бы могла пользоваться школьными швейными машинками. Я спросила учительницу по технологии, могу ли сделать это на уроке, но она сказала «нет».

— Ни в коем случае! — бушует Миссис Мартинс. — Я не могу допустить того, чтобы мои ученики разгуливали в залатанной одежде. Скажи своим родителям, чтобы взяли еще одну смену, или завели кредитную карту. Это просто смешно.

Люк хмурится.

— Да ладно, Эми, давай не будем вгонять семью в долги из-за какого-то блейзера. — Он изучает мой рукав. — Думаешь, что смогла бы сама все исправить?

— Я подшиваю себе одежду уже много лет, — говорю я. — У меня действительно хорошо получается.

Его серые глаза встречаются с моими, и у меня внутри все переворачивается.

— Ты носишь много одежды из секонд-хенда?

Я краснею.

— Она дешевле.

Он кивает.

— Очень умно. Уверен, ты преуспеешь на уроках экономики. — Он выпрямляется. — Что ж, в таком случае, мы просто выдадим тебе разрешение пользоваться швейными машинками во время обеденных перерывов. — Он берет листок бумаги со стола миссис Мартинс и, нацарапав на нем несколько слов, с улыбкой отдает его мне. — Вот, Лейла. Если учительница технологии спросит, что ты делаешь, скажи ей, что мистер Мартинс дал добро.

Я беру записку, широко раскрыв глаза.

— Я… Мистер Мартинс? Вы муж миссис Мартинс? — Я бросаю взгляд на хмуро смотрящую на меня директрису. Как такой милый мужчина мог жениться на такой ужасной женщине?

Его взгляд смягчается.

— Да. Эми — моя жена. Мне действительно повезло в этом плане.

Миссис Мартинс — Эми — фыркает, снимая с вешалки свое пальто.

— Неважно. Давай уже пообедаем. Лейла, если я еще раз увижу тебя здесь, ты получишь наказание. — Она неторопливо направляется к двери своего кабинета.

Люк нежно улыбается мне.

— Не обращай на нее внимания, она становится раздражительной, когда голодна. Думаю, я увижу тебя через пару лет, Лейла. Мой офис в Западном крыле, если тебе что-нибудь понадобится, ладно?

— Ладно, — хриплю я, сжимая бланк разрешения, пока он придерживает дверь, чтобы я могла выйти.

Я смотрю, как Люк спускается по лестнице, прогоняя воспоминания. У меня сжимается горло.

— Люк! — кричу я ему вслед.

— Хм? — Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Я киваю на дверь его квартиры.

— Ты мог бы поужинать с нами, если хочешь?

Он улыбается.

— В другой раз, милая, — рассеянно говорит он. — Наслаждайся свиданием.

Я злобно смотрю ему в спину, пока он спускается по лестнице.

Да пофиг. Если он хочет избегать меня, то вперед. Мне есть, кем себя занять.

Я открываю свою входную дверь, чтобы закинуть сумку, затем, сгорбившись, иду в квартиру парней. Вообще-то у меня есть копия их ключа — некоторое время назад мы обменялись запасными на всякий случай — но я решила, что постучать будет вежливее, поэтому поднимаю руку и стучу костяшками пальцев по дереву.

Наступает короткая пауза, а затем дверь распахивается. Зак появляется в дверном проеме, на его лице расплывается улыбка.

— Привет, бамблби. Заходи.

Я пристально смотрю на него. Он выглядит аппетитно. Длинные волосы завязаны сзади. Кольцо поблескивает в расстегнутом вороте белой рубашки. И что лучше всего? На нем костюм. Я безмолвно смотрю на темный пиджак, обтягивающий его широкие плечи и льнущий к мощным бедрам.

Его улыбка становится только шире.

— Давай же, — снова говорит он. — Мы запланировали для тебя особенный вечер.

Глава 17

Джош

— Знаю, — говорит Зак, когда Лейла входит в квартиру с широко раскрытыми глазами. — Он немного переборщил. Я говорил ему, но он не слушал.

Я закатываю глаза, зажигая последнюю свечу и кладя спичечный коробок на стол. Руки потеют от волнения, и я засовываю их в карманы брюк.

Сегодня моя очередь устраивать свидание. Я подумал, что, поскольку мы уже сходили бар, романтический ужин будет идеальным вариантом. В идеале я бы отвел Лейлу в настоящий ресторан, но когда я пригласил ее, она сказала, что не хочет никуда выходить. Поэтому я сделал все возможное, чтобы устроить романтический ужин у нас в квартире. Обеденный стол, которым мы никогда не пользовались, застелен белой скатертью. Я зажег праздничные свечи и включил классическую музыку. В холодильнике стоит салат, а в духовке — домашняя лазанья. Букет роз, выбранный мной этим утром, стоит на барной стойке, где мы обычно завтракаем.

Я думал, что полностью подготовился, но теперь, когда Лейла стоит перед нами, я до смешного нервничаю. Она выглядит великолепно, на ней коротенькое красное пальто и помада в тон.

Я почти не видел ее на этой неделе. Все мы были очень заняты работой. Новая рубрика приобрела безумную популярность. Последний выпуск был скачан в шесть раз больше, чем обычно, и с каждым днем у нас становится все больше слушателей. Пол на седьмом небе от счастья. Он уже мечтает о выпуске мерча с надписью «Любовный эксперимент». Наши гонорары значительно возросли, и мы получаем предложения от еще большего числа спонсоров. Это отличные новости; единственный недостаток в том, что мы были так заняты, справляясь с наплывом внимания, что у нас не было времени потусоваться всем вместе. Единственный раз, когда мне удалось провести время с Лейлой, было воскресенье.

И именно тогда Зак принес ей кофе, усадил к себе на колени и приступил к записи. Большую часть выпуска она сидела у него на коленях, и Зак полностью игнорировал тот факт, что это ухудшало качество звука.

Я даже притворяться не буду, что меня беспокоил именно микрофон. Я просто ревновал. Для него это так просто. А я не знаю, как действовать. Не знаю, как быть непринужденно ласковым. Если бы знал, я бы всегда держал Лейлу на руках. Вместо этого я придумываю целые рубрики для подкаста в качестве предлога, чтобы сблизиться с ней.

Я до сих пор помню поцелуй, который мы разделили после нашего свидания. Я практически чувствую, как он отпечатался на моих губах. Это лучший поцелуй, который у меня был за долгое-долгое время.

Я действительно хочу, чтобы сегодняшний вечер прошел хорошо.

— Привет, — говорю я, когда молчание затягивается слишком надолго. — Входи. Ужин готов.

Лейла стряхивает с себя оцепенение, подходит ко мне и хватает за галстук. Я замираю, мое сердце начинает бешено колотиться в груди, когда она притягивает меня ближе и крепко целует. Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, что нужно поцеловать ее в ответ. На вкус она сладкая — как клубничный бальзам для губ.

— Что это было? — бормочу я, когда она поворачивается к Заку и проделывает то же самое с ним. Он немного более подготовлен, поэтому подхватывает ее на руки и, наклоняя немного назад, отвечает на поцелуй.

Она отстраняется, ее глаза блестят.

— Ой. Неужели мне все еще не позволено так делать? Я подумала…

— Ты определенно можешь, — быстро говорю я, обрывая ее. — Мы твои парни. Ты можешь целовать нас, когда захочешь.

Лейла расслабляется.

— Хорошо. — Она оглядывает квартиру. — Вау. Ты все это сделал?

— Ага, — говорю я и снова замолкаю. Внезапно я не могу придумать, что сказать.

Зак бросает на меня удивленный взгляд.

— Мда, слепой слепого водит, — весело говорит он. — Давай-ка еще раз обсудим, почему вообще мы решили, что ты сможешь привить Эл навыки общения?

Я прочищаю горло. Прошло много времени с тех пор, как я бывал на романтическом ужине. И теперь, очевидно, растерял все навыки.

— Ты прекрасно выглядишь, Лейла. Могу я взять твое пальто?

Она хмуро смотрит на свое ярко-красное пальто.

— Ну, я могу снять его сама… — она замолкает, когда я снимаю верхнюю одежду с ее плеч и перекидываю ее через руку. — Спасибо. Наверное?

Я киваю, отодвигая Лейле стул. Она тупо смотрит на свое место за столом.

— Это странно.

— Это романтическое свидание, — напоминаю я ей. — Представь, что мы сейчас в миленьком ресторане. Парень почти наверняка отодвинет тебе стул.

— Чувствую себя ребенком, — бормочет она себе под нос, садясь на стул. Я подвигаю его, затем вешаю ее пальто и беру букет роз.

— Держи, — протягиваю я ей цветы. — Они для тебя.

— Ох. — Она неловко берет их. — Эм. Да. Тебе не следовало покупать их.

Я терпеливо жду. Несколько секунд она смотрит на букет в своих руках, затем осторожно ставит его на пол.

Иисус Христос.

Я качаю головой.

— Ладно. Отдай мне их обратно.

Она хмурится.

— Но они мои!

— Неа. Они были испытанием. И ты его провалила. Отдай их мне. — Она неохотно поднимает цветы, и я забираю их. — Мы попробуем снова, и на этот раз ты будешь вести себя как обычный человек, ладно?

— От тебя исходят вайбы странного инопланетянина, — соглашается Зак.

Она качает головой.

— И что мне, по-вашему, делать с цветами?! — вырывается из нее. — Я не таскаю с собой вазы. Мне что, просто оставить их на столе и дать им завянуть? Или притвориться, что нюхаю их? Или просто… посмотреть на них?

— Успокойся, — говорю я ей, стараясь не рассмеяться. — Это не так сложно, как ты себе представляешь. Повторяй за мной: «Спасибо тебе. Они прекрасны».

— Спасибо тебе, — угрюмо повторяет она, словно попугай. — Они прекрасны.

— Замечательно. Теперь положи их рядом с собой и забудь. С ними все будет в порядке.

Она делает, как я говорю, неловко кладя цветы рядом со своей тарелкой.

Я не могу удержаться от улыбки.

— Ты действительно безнадежна.

— Заткнись. — Она неловко оглядывает комнату. Ее плечи слегка опускаются, как будто она хочет спрятаться. — Тебе не обязательно было делать все это ради меня, — говорит Лейла, пока я накладываю еду на ее тарелку. — Свечи, готовка, и все остальное. — Мне хватило бы и пиццы перед теликом.

— Я хотел сымитировать романтический ужин, — говорю я, ставя перед ней лазанью. — Ты не хотела идти в ресторан.

Она хмурится.

— Ага. Мне жаль. Просто я не хотела, чтобы меня видели с двумя парнями в модном ресторане. Одному богу известно, что подумали бы все эти богатенькие придурки.

Зак фыркает, сразу же принимаясь за еду. Я изучаю Лейлу, пока она возится с салатом. Она — сплошная загадка. Публикует свои фотографии в одних стрингах, но беспокоится о том, что подумают посетители ресторана, если увидят нас ужинающими вместе. Это странно.

Лейла замечает, что я смотрю на нее, и краснеет.

— С подкастом, должно быть, все отлично, — неловко говорит она, когда я сажусь на свое место. — На меня подписалось огромное количество людей.

Я киваю.

— С каждым днем у нас все больше слушателей. Показатели не были такими высокими уже больше года, и, похоже, будут только рости.

— Высокая зрительская вовлеченность. Ты, должно быть, счастлив.

— А я счастлив, что могу подкатывать к моей великолепной лучшей подруге, — громко объявляет Зак, наклоняясь вперед, чтобы уткнуться носом в ее щеку.

Лейла ласково смотрит на него, теребя его пучок.

— Мне тоже это нравится.

Я наблюдаю за ними со сжимающимися легкими. Она думает, что подкаст — это все, что имеет для меня значение, не так ли? Все так думают. Они думают, что все, о чем я забочусь, — это вовлеченность зрителей и показатели.

Конечно, я переживаю о подкасте. Я создал его. Я много лет работал, чтобы сделать его таким, какой он есть сейчас. Мне всегда будет мало слушателей. Но, если честно, я предложил новую рубрику не поэтому.

Что для меня важно, так это помочь ей. Образ ее, заплаканной и раскрасневшейся, в нашей гостиной, снова всплывает у меня перед глазами. От этого сжимается мое сердце.

— Почему ты не хочешь, чтобы нас видели на публике втроем? — выпаливаю я.

Она выглядит застигнутой врасплох.

— Что?

Зак хмурится.

— Мужик, оставь ее в покое. Если она не хочет, значит, она не хочет.

Я закрываю глаза. Мне уже множество раз говорили, что, когда я становлюсь слишком напряженным, я кажусь суровым. Но я ненамеренно.

— Конечно, — говорю я, смягчая голос. — Мы бы никогда не заставили тебя. Я просто хочу знать почему. Ты была не против, когда мы водили тебя в бар, так ведь?

Она ерзает на своем стуле.

— Было темно. И бар — это совсем не то же самое, что пятизвездочный ресторан. Все эти пафосные люди смотрели бы на меня, думая, что я шлюха.

— Не вижу ниче плохого в том, чтобы быть шлюхой, — высказывает свое мнение Зак, говоря с набитым сыром ртом.

Я пристально смотрю на Лейлу.

— Ты сильно переживаешь по этому поводу, не так ли?

— О чем ты?

— О том, что другие люди думают о тебе. Ты очень беспокоишься о том, какое произведешь впечатление.

Она поднимает на меня взгляд.

— Ладно. Да. Для вас, ребята, это в порядке вещей. Никто никогда не критикует вас. Ради бога, прозвище Зака — Зак Стояк. Он прославился как развратник. Вы же видели, что люди говорят обо мне в интернете, не так ли?

Я хмурюсь.

— Тебя это беспокоит?

— Меня это не беспокоит, — фыркает она. — Но я уж точно не хочу, чтобы они делали это еще чаще. — Она накалывает вилкой кусочек салата-латука. — Когда я была подростком… — она корчит гримасу. — Я была не самым популярным ребенком. И приходилось мириться с определенным дерьмом. Думаю, это засело у меня в голове.

До меня внезапно доходит, как мало мы знаем о Лейле. Мы знаем ее уже три года, но она все еще такая чертовски скрытная.

Пока я наблюдаю, она нарезает лазанью, скрестив ноги и неловко оглядывая стол. На последнем свидании она полностью расслабилась рядом с нами. Но теперь она вновь напряжена.

Я перестарался. Цветы, свечи, я снимающий ее пальто и отодвигающий стул — она все это ненавидит. Я облажался.

— Знаешь что? Давай-ка все упростим. — Я встаю и беру обе наши тарелки, перенося их на диван. Зак мгновенно меня понимает и приносит напитки, ставя их на кофейный столик.

— Что ты делаешь? — спрашивает Лейла, вставая.

— Делаю так, чтобы тебе было удобнее. Я подумал, что было бы неплохо сымитировать романтический ужин в ресторане, но тебе это явно не нравится.

— Дело не в том, что мне это не нравится! — быстро говорит она. — Я просто… это кажется таким…

— Ненастоящим? — весело переспрашивает Зак. — Напряженным? Вынужденным?

Лейла колеблется.

— Неестественным, — говорит она в конце концов. — Мне трудно расслабиться, когда вы ведете себя так официально. Из-за этого я чувствую себя так, словно меня осуждают. Но это не значит, что мы должны останавливаться.

— Тот, кого не волнует, комфортно тебе или нет, — дерьмовый кавалер, — говорю я ей, садясь на диван и похлопывая по месту рядом с собой. — Все в порядке. Давай. Садись и ешь.

Ее плечи опускаются от облегчения.

— Спасибо, — бормочет она, усаживаясь на диван между мной и Заком. Я передаю ей напиток, и Зак притягивает Лейлу к себе. Я чувствую, как ее напряженное тело расслабляется, когда она наконец-то уютно устраивается между нами.

— Ладно. — Она делает глубокий вдох. — Что теперь?

Глава 18

Лейла

Джош передает мне мою тарелку.

— Мы получше узнаем друг друга.

Мое сердце тут же замирает.

— Я уже знаю вас.

— Но не все. — Его темные глаза вспыхивают, встречаясь с моими. — Есть много вещей, которых я о тебе не знаю. Ты не особо разговорчивая.

Я сглатываю, снова опуская взгляд в свою тарелку.

— Может, мне так нравится.

— На свиданиях люди разговаривают, Лейла. В этом-то и смысл.

Я вздыхаю, ковыряясь в своей лазанье.

— Тогда ладно. Спроси меня о чем-нибудь.

Он замолкает на несколько секунд. Я крепче сжимаю вилку, молясь, чтобы он не спросил ничего неловкого.

Я не ожидала, что буду так нервничать на этом свидании. После того недавнего я надеялась, что буду более расслаблена, но такое чувство, что я вернулась к тому, с чего начинала. Джош и Зак сняли свои пиджаки и галстуки, и выглядят очень аппетитно с расстегнутыми воротниками и закатанными рукавами. Зак потягивается рядом со мной, бесцеремонно обнимая меня одной рукой, и мое сердце начинает биться еще сильнее.

— Как ты оказалась в сфере дизайна одежды? — спрашивает Джош.

Я расслабляюсь. С этим все просто.

— Ладно. Все началось с того, что я была на стипендии. «Emery High» — то место, где Люк был моим учителем, — это частная академия. Мои родители не могли позволить себе оплачивать мое обучение, но я получила стипендию. — Я откусываю кусочек лазаньи, быстро пережевывая. — Проблема была в том, что вся униформа стоила в общей сложности около двух тысяч фунтов. Я брала подержанные вещи из «потерянного имущества» и пыталась подогнать их под себя. Обрезала подолы, зашивала дыры и все такое. Но как бы хорошо я ни шила, одежда все равно выглядела изношенной. В классе я выделялась словно белая ворона. Быть «Бедным Ребенком» было не так уж весело.

— Пафосные снобы, — бормочет Зак, пытаясь стащить немного плавленого сыра с моей тарелки.

Я отталкиваю его и улыбаюсь, когда он целует меня в щеку в знак извинения.

— В то время я работала в торговом центре, в отделе нижнего белья. В качестве рождественского подарка они предоставили всем сотрудникам магазина бонус. А в скидочном отделе я увидела тот самый пуш-ап. Он был ярко-розовым с ярко-оранжевыми кружевами. Мне показалось, что он очень сексуальный, поэтому я купила его и надела в школу на следующий день. И я почувствовала себя… уверенной. Красивой. Под моей уродливой, залатанной одеждой на мне было что-то особенное. — Я пожимаю плечами. — Я хотела, чтобы другие почувствовали то же самое. Поэтому я записалась на курсы для начинающих по текстилю и дизайну, поступила в Лондонскую школу моды на второй курс, а остальное уже история.

Джош слегка улыбается.

— Ты распланировала всю свою жизнь, когда тебе было шестнадцать?

— Ты удивлен?

— Ни капельки. — Он накалывает кусочек помидора. — Твои родители, должно быть, гордятся тобой.

— Думаю, они немного смущены тем, что я ходила в такую модную школу и вышла оттуда с твердым намерением продавать нижнее белье, но они поддерживают меня. Я нечасто их вижу.

— Вы не близки?

— У меня просто… нет времени. Я даже не помню, когда в последний раз брала выходной.

— Ты должна их увидеть, — тихо говорит Джош. — Держу пари, они скучают по тебе.

Я бросаю на него взгляд.

— А как насчет тебя? Как твоя семья относится к тому, что ты рассказываешь о наручниках и сквирте в Интернете?

— Мой брат считает, что это забавно. Мой папа… — он на мгновение замолкает, его лицо омрачается. — Он…

— Полный придурок, — подсказывает Зак.

Джош кивает.

— Он неоднократно сообщал мне, что иметь сына, который ведет колонку психологической помощи, очень неловко. Но меня не волнует его мнение. Он ужасный человек.

Отстой.

— А твоя мама? — спрашиваю я, несмотря на то, что боюсь продолжать.

Джош ничего не отвечает, перекатывая стакан с водой между пальцами. Может, я и отстала в социальном плане, но знаю, как понять намек, поэтому поворачиваюсь к Заку.

— Что насчет твоих родителей?

— Они не возражают, что я веду подкаст, — радостно говорит он. — Думаю, им все еще немного грустно, что я не играю в регби. Это была моя детская мечта. Они были так же расстроены, как и я, когда я повредил колено.

— Тебе пришлось делать операцию?

— О, ай. — Он задирает штанину своих праздничных брюк, показывая мне длинный шрам, пересекающий переднюю часть его колена.

Я провожу пальцем по приподнятой коже.

— Жаль, что я не видела, как ты играешь в регби.

— А я рад, любовь моя. Тогда я был придурком.

— Ты и сейчас придурок, — ласково говорю я. — Все еще болит?

Он улыбается, но это не отражается на его глазах.

— Все нормально.

— Иногда оно перестает нормально функционировать, — сухо говорит Джош. — Я постоянно говорю ему, чтобы он сходил на осмотр, но Зак не слушает.

— Ненавижу больницы, — бормочет Зак. — Все нормально.

Я прислоняюсь к его боку.

— Мне жаль, что тебе пришлось прекратить играть. Это, должно быть, было ужасно.

Он выглядит жалко.

— Так и было. Иногда я даже сам удивляюсь своей храбрости и стойкости. Может, лучше поцелуешь меня?

— Думаю, у меня нет другого выхода, — вздыхаю я, ставя тарелку на стол. — Ты же мой парень. Иди сюда.

— Замечательно, — бормочет Зак, опуская штанину и грубо притягивая мой рот к своему.

Я крепко целую Зака в ответ, тая в его объятиях. Трудно представить, что всего неделю назад я думала, что мне не нравятся поцелуи. Кажется, что я могла бы целовать Джоша и Зака весь день напролет и не насытиться. Когда Зак нежно приоткрывает мой рот и наши языки встречаются, я чувствую, как по мне разливается тепло и сжимается нутро.

Внезапно я чувствую еще один горячий рот на своей шее. Я задыхаюсь, когда Джош прижимается ко мне сзади, оставляя дорожку мягких поцелуев и посасываний на моем горле. Все мое тело немедленно приходит в возбуждение. Если поцелуй с одним парнем — это горячо, то поцелуй с двумя мужчинами, зажимающими тебя между собой — это практически мгновенный оргазм. Я с трудом сдерживаю дрожь, когда Джош проводит горячую линию из поцелуев по моему горлу. Я уже чувствую, как мое нижнее белье становится влажным по мере того, как внутри меня нарастает возбуждение. Начинает кружиться голова. Не хватает воздуха.

— Лейла, — бормочет Джош мне в кожу.

Я вслепую поворачиваюсь к нему лицом, и наши губы сталкиваются друг с другом. Он резко выдыхает, затем крепко целует меня. Мы впиваемся друг в друга. С другой стороны Зак обхватывает мои бедра. Я вздрагиваю, когда его большие пальцы скользят под подол моей рубашки, отчего по коже пробегают мурашки. Я выгибаюсь ему навстречу. Зак понимает намек и поднимает руку, чтобы обхватить одну из моих грудей своей большой ладонью. Я начинаю слегка задыхаться, когда Джош касается моего лица, целуя меня еще глубже. Наши губы соприкасаются, медленно и чувственно, потягивая друг друга, пока рука Зака поднимается по моей груди. Когда его большой палец, наконец, проводит по моему напряженному соску, я не могу сдержать вырывающийся из меня стон, все мое тело начинает дрожать.

Джош отшатывается, как будто я обожгла его, его щеки пылают.

— Ты… хочешь десерт? — быстро говорит он. — У меня есть мороженое. — Он вскакивает на ноги. — Сейчас принесу.

Он исчезает на кухне. Я смотрю ему вслед, задыхаясь.

— Дерьмо. Не зашли ли мы слишком далеко?

Зак утыкается носом в мою шею.

— Неа. Он, вероятно, просто хочет убедиться, что ты закончишь ужинать.

Я улыбаюсь.

— Никогда бы не подумала, что он может быть таким домашним. — Я всегда считала Джоша чопорным и думающем только о бизнесе. Похожим на меня. Я никогда не замечала в нем такой мягкости, но это очень мило.

— Он просто пытается произвести на тебя впечатление, — бормочет Зак, поглаживая рукой мой живот. — Он всегда готовит только для девушек. Помню, как он готовил воскресное жаркое каждую неделю, когда мы встречались с Моникой. Единственный южанин, которого я когда-либо встречал, умеющий приготовить приличную подливку.

Я закатываю глаза, отстраняясь от него.

— Ага. Когда вы все встречались со своей бывшей, Моникой.

Зак фыркает.

— Ты действительно думаешь, что ее не существует, да? Подожди-ка, у меня есть фото. — Все еще держась за меня, он достает свой телефон и листает галерею. — Вот. — Он показывает мне экран телефона.

Я наклоняюсь, чтобы получше разглядеть. На снимке все трое парней сидят с темноволосой девушкой на скамейке в парке. Она сидит между Люком и Заком, наклонившись, чтобы взять за руку Джоша. Он улыбается ей, его лицо полно нежности.

Я замираю.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что ваш секс вчетвером был реальным?

Джош возвращается к столу, расставляя три вазочки с ванильным мороженым.

— Да.

Я поднимаю на него взгляд.

— Моника была не просто эпизодом для подкаста?

Он бросает на меня странный взгляд, снова садясь рядом со мной.

— Мы не лжем в подкасте.

— Я… — Я чувствую, как мое лицо вспыхивает. Мой желудок скручивается, пока я изучаю фотографию. Рука Люка лежит на бедре Моники, а Зак целует ее в шею. Все трое были в одной постели, трахая одну девушку? Больше похоже на какую-то фантазию.

— Вот. — Я подпрыгиваю, когда что-то холодное касается моих губ. Открыв рот, я позволяю Джошу накормить меня ложечкой ванильного мороженого. Сладость тает у меня на языке.

— Значит, вы на самом деле спали с одной и той же женщиной? По-настоящему?

— Да, — терпеливо отвечает Джош. — Неоднократно. В течение нескольких лет. Почему, по-твоему, мы были так счастливы разделить тебя?

Я разинула рот.

— Я… но… как, черт возьми, это случилось?!

Он пожимает плечами.

— Мы годами обсуждали групповые отношения в подкасте. Как только ты привыкаешь к этой идее, она начинает казаться просто… нормальной. Логичной, на самом деле. Мы живем в обществе, которое говорит нам, что мы должны получать все, что нам нужно, физически и эмоционально, от одного человека. Но это невозможно.

Зак кивает.

— Ай. Моника была приглашенным спикером на конференции, которую мы посещали. После мы выпили с ней в баре, и она сделала нам предложение. Мы все сказали «да», и с этого все началось.

— Вау. — Я откидываюсь на Зака, моргая. — И вам это понравилось?

Джош кладет предлагает мне еще одну ложку мороженого, не сводя своих темных глаз с моего лица.

— Вероятно, это были лучшие отношения, в которых я когда-либо состоял. Все было намного проще, чем ты думаешь.

Я слизываю ваниль со своих губ.

— Но вы, ребята, расстались? Что случилось?

— Я виноват во всем, — смущенно говорит Зак, потирая затылок. — Долгосрочные отношения не для меня. Я порвал с ней, так что она бросила Джоша и Люка. Было бы немного неловко, если бы она продолжала встречаться с моими соседями, а со мной — нет. — Он печально вздыхает. — Однако было трудно отказаться от секса. Вот блин.

— Ладно, — выдыхаю я. — Секс вчетвером. Это действительно произошло. Ага.

Джош бросает на меня странный взгляд. Я не удивлена. Наверное, я выгляжу так, будто у меня аневризма^22. Не думаю, что я когда-либо была так шокирована и возбуждена одновременно.

— Кстати говоря, — оживляется Зак. — Цветочный мальчик не единственный, кто приготовил тебе подарок. У меня тоже для тебя кое-что есть. — Он перегибается через подлокотник дивана и роется под кофейным столиком.

Джош напрягается.

— О Боже. Пожалуйста, не говори мне, что это…

— Держи, — радостно говорит Зак, бросая мне на колени коричневую картонную коробку. Я изучаю этикетку на упаковке. На ней черный логотип, изображающий соблазнительную стилизованную женщину с дьявольскими рогами.

— «Грешники»? — Название звучит знакомо, но я не помню, где его слышала.

— Один из наших спонсоров, — говорит Зак. — Вот. — Он протягивает мне свои ключи, и я острым краем разрезаю скотч, открывая коробку.

Внутри меня ждет розовый резиновый пенис, завернутый в блестящую оберточную бумагу.

Глава 19

Джош

Лейла на мгновение замолкает.

— Почему здесь лежит член? — спрашивает она в конце концов.

Я потираю виски.

— «Грешники» — это компания по производству игрушек для взрослых, — объясняю я. — А Зак — идиот.

— Нет, это не так! — с энтузиазмом говорит Зак. — Это важное дерьмо. — Он забирает у Лейлы коробку. — Я не знал, какие игрушки у тебя уже есть, поэтому решил, что должен заказать тебе весь ассортимент. Никогда не помешает двойная стимуляция. Смотри. — Он начинает рыться в коробке. — У тебя теперь есть зажимы для сосков. Манжеты. Вибро-пуля. А на этом даже есть специальная головка для большей стимуляции, что вероятно ощущается просто офигенно. Повязка на глазах. Пробка. Смотри, разве она не прекрасна? — Он вытаскивает пробку с маленьким украшенным драгоценными камнями сердечком на конце.

Лейла пристально смотрит на нее.

— Куда именно она вставляется? — спрашивает она хриплым голосом.

Зак выглядит шокированным.

— В твою задницу, дорогая. О Боже мой. Ты никогда раньше ими не пользовалась?

— Я никогда не пользовалась ничем из этого всего, — медленно произносит Лейла. Ее щеки порозовели. Она осторожно лезет в коробку и достает связку серебристых металлических шариков размером примерно с большие мраморные шарики. — Это тоже для моей задницы?

Зак указывает на нее пальцем.

— Мне нравится твой энтузиазм, но нет. Не то отверстие.

Брови Лейлы взлетают до линии роста волос.

— И это приятные ощущения?

— Не могу тебе сказать, так как у меня отсутствуют необходимые для этого части тела, — беззаботно говорит Зак. — Хотя должен предположить, что это действительно так. Они заставят тебя чувствовать себя хорошо заполненной. Подожди, я хотел тебе кое-что показать. — Он продолжает рыться в коробке и, наконец, достает пластиковую бутылку. — Держи.

Лейла берет бутылку, изучая этикетку сбоку.

— Сочный гель для удовольствия, — читает она вслух. — Согревающая, покалывающая смазка на водной основе. Зак!

— Что? — Он поднимает руки. — Это учебный материал! — Он указывает на бутылку. — Что касается твоего домашнего задания на этой неделе, я хочу, чтобы ты достала одну из своих маленьких записных книжек и составила список всего, что тебя возбуждает. И когда ты закончишь со списком, я хочу, чтобы ты зажгла несколько свечей, нанесла на пальцы это, — он похлопывает по бутылке, — и помастурбировала.

— О Боже, — бормочу я.

У Лейлы отвисает челюсть.

— Извини-ка?

— Ты не обязана показывать нам список, если не хочешь, — радостно говорит Зак. — Но когда начинаешь отношения, очень важно, чтобы ты знала, чего от них хочешь. Включая секс.

Лейла ничего не говорит, пристально глядя на него.

Я протираю глаза.

— Зак. Серьезно.

Он обрывает меня.

— Слушай. Ты специалист в романтике и выполняешь ту часть, где даришь розы и спрашиваешь о семье. Я в этом не силен. Секс — вот моя фишка.

— Ты даже не знаешь, нужна ли ей помощь в сексе! — указываю я Заку. Я и забыл, каким чертовски раздражающим он становится, когда ему нравится девушка.

Он пожимает плечами.

— Есть только один способ выяснить это. — Он наклоняется вперед и берет Лейлу за руку. — Мой маленький кусочек ананаса. Как бы ты оценила свою сексуальную жизнь по шкале от одного до десяти?

— Зак… — начинаю я.

— Один, — быстро отвечает Лейла.

Я сразу же замолкаю и поворачиваюсь к ней.

— Серьезно?

Она пожимает плечами, не встречаясь со мной взглядом. Зак горестно качает головой.

— Я так и знал, — говорит он. — Боюсь, хороший секс требует базовых социальных навыков. Чего, к сожалению, не хватает нашему маленькому мармеладному червячку. — Он сжимает ее руку. — Не волнуйся, милая. Зак Стояк все исправит.

— Почему один из десяти? — требовательно спрашиваю я. — Тебе больно?

Лейла качает головой.

— Нет. Это просто… немного скучно. Мокро, липко и потно. Я бы предпочла заниматься чем-нибудь другим.

— Подожди. — Зак выглядит встревоженным. — Тебе совсем не нравится трахаться? Это все, в чем я хорош. Как тогда я, черт возьми, должен тебе помогать?

— Мне это нравится, — говорит Лейла. — По крайней мере, в теории. Но каждый раз, когда я пробовала, это было очень… неутешительно.

— Ты не кончала, — предполагаю я.

— Ни разу.

— Тогда ладно, — говорит Зак, когда распахивается входная дверь в квартиру. Люк заходит внутрь, держа в руках полиэтиленовый пакет для продуктов, как раз в тот момент, когда Зак громко заявляет:

— Ты хочешь еще и секс-уроков? Мы, конечно, сможем их обеспечить.

Я закрываю глаза. Люк застывает в дверях.

— Что? — лает он, оглядывая комнату. — Что, черт возьми, здесь происходит?

— Зак стал нелицензированным сексопатологом, — решительно заявляю я.

— Чертовски верно, — объявляет Зак. — Не волнуйся, Эл, мы докопаемся до сути. Ни у одной моей фальшивой подружки не будет дерьмовой сексуальной жизни. — Он наклоняется вперед. — Сначала о главном. Ты можешь кончить, когда мастурбируешь?

Лейла открывает рот, чтобы ответить, но прежде чем она успевает это сделать, Люк хлопает входной дверью.

— Разве это подходящий разговор? — ледяным тоном спрашивает он нас всех. Его лицо побелело.

— Она взрослая, — указываю я. — С ней можно говорить прямо, не подстраиваясь под возраст.

— Это не значит, что вы двое должны сидеть здесь и давать ей советы по сексуальной жизни, словно авторы колонки в плохом журнале, — выплевывает он, обводя рукой комнату. — Что это за свечи и цветы? Вы пытаетесь соблазнить свою «подопытную»? Это не та помощь, о которой она просила.

Зак фыркает от смеха.

— Не знаю, в каком мире ты живешь, старик, но здесь, в современную эпоху, возможность получить удовольствие — довольно важная часть большинства отношений. — Он снова смотрит на Лейлу. — Так что же?

— Да, — говорит Лейла, пристально глядя на Люка. — У меня не возникает никаких проблем, когда я делаю это в одиночку.

— Что ж, это здорово. О чем ты думаешь, когда прикасаешься к себе? Ты смотришь видео, или читаешь непристойные книги, или…

— Зак, — огрызается Люк. — Этого достаточно.

— Я больше не ребенок, Люк, — выпаливает Лейла, свирепо глядя на него снизу вверх. — Тебе не обязательно закрывать мне уши, дабы я не слушала взрослые разговоры.

Лицо Люка напрягается.

— Он не понимает, когда переходит черту. Ты не должна слушать все это, если тебе от этого некомфортно.

Лейла ощетинивается.

— Если бы мне был неприятен этот разговор, я вполне могла бы попросить Зака прекратить. Мне нужна их помощь. Если тебя это не устраивает, можешь уйти. Он не делает ничего дурного.

Плечи Люка напрягаются.

— Прекрасно, — холодно говорит он. — Я отказываюсь принимать в этом участие. — Бросив свой пакет с покупками на кухонный прилавок, он проходит через гостиную в свою спальню и захлопывает дверь.

Глава 20

Джош

Зак присвистывает, поглаживая Лейлу по руке.

— Ты сегодня такая дерзкая.

Она смотрит на закрытую дверь с грустью в глазах.

— Ты имел в виду стервозная?

— Он образумится, — уверяю я ее. — Ты не сказала ничего, что было бы неправдой.

Лейла пинает ножку кофейного столика.

— Меня просто достало то, что он обращается со мной так, словно я шестнадцатилетний подросток, которого нужно держать на расстоянии вытянутой руки. Мы, вроде как, друзья, а он даже не разговаривает со мной как с равной. Люк, наверное, сдался бы полиции, если бы я попыталась его обнять.

— Ауч. — Зак дергает ее за прядь волос. — Ты хочешь обнять Люка? Слушай, когда он напивается, ему постоянно хочется обнимашек, так что я с уверенностью могу сказать, что там не из-за чего расстраиваться. Итак, на чем мы остановились?

— Ты спрашивал, читаю ли я непристойные книги, — сухо говорит Лейла.

— Точно. — Он оглядывается по сторонам и берет блокнот с кофейного столика. — Эй, а почему бы нам вместе не составить твой список? Тебе явно нужна дополнительная помощь в этой области. Расскажи мне, что тебя больше всего возбуждает, и почему ты считаешь это горячим. — Он переворачивает страницу и выжидающе смотрит на нее. — Начинай, — говорит Зак, когда Лейла ничего ему не отвечает.

Она выглядит так, словно у нее не хватает слов.

Я прочищаю горло.

— Ты ведь хочешь, чтобы тебе помогли с этим, да? Не обращай внимания на Зака, если так будет комфортнее, можешь сделать это наедине.

— Я хочу, чтобы мне помогли, — говорит она. — Просто… блин, с ходу я не смогу перечислить даже десятку своих любимых фильмов.

— Это могут быть мелочи, — небрежно говорит Зак. — Например, мне нравится водить девушек на свидания и чертовски близко прижиматься к ним, а также пялиться на их сиськи. Джошу нравится, когда его целуют в шею, потому что по какой-то причине она, очевидно, напрямую связана с его причиндалами. Что-то в этом роде.

Я чувствую, как у меня начинают гореть щеки.

— Давай начнем с самого начала. Ты можешь кончить наедине, но не с парнем. В чем разница?

Она фыркает.

— Когда я одна, я могу представить себе все, что захочу. Когда я с парнем, он… — Она машет рукой в воздухе. — Прямо тут. Это отвлекает.

— Значит, чтобы кончить, ты в основном полагаешься на фантазию? — медленно произношу я, пытаясь отогнать мысленный образ обнаженной Лейлы, раскрасневшейся, мокрой и трогающей себя в постели.

Боже.

Она кивает:

— Конечно.

— Хм, хорошо, — говорю я. — О чем ты думаешь?

Она колеблется, затем опускает взгляд, и ее щеки заливаются краской.

— Это так важно? Не то чтобы мне нужно кончать, чтобы найти парня.

Я хмурюсь. Это так не похоже на Лейлу.

— Ты вообще хочешь кончать? — спрашиваю я откровенно.

— Ну, да, но…

— Тогда это важно.

— Но…

Я перебиваю ее:

— Лейла, одно из твоих лучших качеств заключается в том, что тебе никогда не стыдно просить о том, чего ты хочешь.

— И твои ноги, — вставляет Зак. — Они также являются одним из твоих лучших качеств.

Я выдерживаю пристальный взгляд Лейлы.

— Ты бы не продвинулась так далеко в своей карьере, если бы ставила свои собственные потребности на последнее место. Так что я не понимаю, почему ты не против неполноценной сексуальной жизни. Есть что-то такое, о чем мы не знаем? Какой-то… ментальный барьер на тему близости? — Она ничего не говорит, и я вздыхаю. — Ты заслуживаешь того, чтобы наслаждаться сексом, Лейла. Ты же этого хочешь?

Она кивает.

Я протягиваю ей руку ладонью вверх. Через секунду она переплетает наши пальцы.

— Ты не обязана рассказывать нам ничего личного. Но мы не будем осуждать, если ты нам все же откроешься. Поверь мне, мы многое слышали на подкасте.

— О, ай, — соглашается Зак. — Пару дней назад нам пришло электронное письмо от парня, который мог кончить только в том случае, когда его девушка терла воздушным шариком его ягодицы. Электричество стимулировало его оргазм, или что-то в этом роде.

Губы Лейлы дергаются от скрываемой улыбки.

— И что ты ему сказал?

— Покупать воздушные шары оптом в магазинах для вечеринок. Так они выйдут дешевле.

Она закрывает глаза.

— Прекрасно, — бормочет она, ее лицо горит от смущения. — Я… когда вы говорили о той девушке, с которой встречались… Моника, или как там ее.

Я бросаю взгляд на Зака. Не уверен, к чему все это ведет.

— Да?

Она неловко пожимает плечами.

— Мне очень нравится мысль об этом. Это… то, о чем я думаю, когда лежу в постели.

Мне требуется пару секунд, чтобы понять, что она имеет в виду. Затем все встает на свои места.

— Это то, о чем ты думаешь, чтобы кончить? Тройничок?

Глава 21

Лейла

Я стиснула зубы, глядя Джошу прямо в лицо.

— Да, — говорю я.

Я ожидаю, что он будет выглядеть шокированным или смущенным. Но вместо этого он просто выпаливает в ответ:

— В каком составе?

— Что?

— Ты хочешь только парней? Парня и девушку? — Его глаза впились в мои. — Сколько партнеров? Два? Три? Четыре?

Я чувствую себя словно на собеседовании.

— Иисусе, разве это имеет значение? Не похоже, что такое когда-либо произойдет. Это просто фантазия.

Он хмурит брови и настаивает:.

— Конечно, это имеет значение. Важно то, чего ты хочешь. Пойми это. В этом нет ничего постыдного.

Господи.

— Только парни, — говорю я. — Двое или… может быть, трое? Думаю, что справиться с четырьмя было бы трудновато. Я бы, наверняка, просто запуталась во всех этих конечностях.

— Ты хочешь, чтобы парни кончали друг от друга? — Джош продолжает давить на меня, весь такой деловой. — Или сосредоточились только на тебе?

— Что?

— Просто ответь на вопрос.

— Чувак, это такая забавная херня, — шепчет Зак. — Это твоих рук дело, Эл. Он в режиме спасителя. И его не возможно переключить.

— Ты хочешь, чтобы парни были вместе? — нетерпеливо повторяет Джош.

Что ж, теперь я просто кажусь эгоисткой.

— Ну, я бы не возражала, — говорю я. — Но мне было бы просто все равно.

— Ты бы хотела переспать с двумя или тремя мужчинами, сосредоточенными только на том, чтобы доставить тебе удовольствие, — повторяет за меня Джош. — Ты ведь знаешь, что есть специальные приложения для знакомств, которые помогают найти сразу нескольких партнеров, да? В твоем случае они наверняка лучше, чем случайные сайты знакомств.

Я качаю головой.

— Джош, это не то, чего я на самом деле ищу. Я едва ли могу найти хотя бы одного мужчину, которому смогу довериться, не говоря уже о двух или трех. — Я опускаю взгляд на свои руки. — Это фантазия. Не то, что я на самом деле хочу воплотить в реальность.

Наступает пауза.

— Но ты можешь, — тихо говорит Джош. Он перемещается, придвигаясь ближе к моему лицу. Его теплое дыхание касается моей щеки, и я чувствую горячую пульсацию между ног. — Ты можешь.

— Ай, — соглашается Зак. — На самом деле, тройнички — это то, в чем мы профи. Какое невероятное совпадение. — Он придвигается ко мне справа. — Что думаешь? Хочешь проверить, сможем ли мы заставить тебя кончить? Я люблю вызовы.

Я пристально смотрю на него, и мое сердце начинает бешено колотиться. Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Парни предлагают мне мои фантазии на блюдечке с голубой каемочкой, а я не знаю, как реагировать.

— Я… вы? Но…

Выражение лица Джоша смягчается.

— Ты смущена.

Я открываю рот, чтобы возразить, но потом понимаю, что он прав. Я более чем смущена. Мне стыдно.

— Не думаю, что должна так реагировать. Но… вы ведь видели комментарии, которые я получаю, когда показываю собственное белье на себе же, да? Я столкнулась с более чем изрядной долей слатшейминга^23. Это просто кажется… — Распутным. Легкомысленным. — Корыстным, — заканчиваю я.

— Это не корысть. — Джош расслабляет мои сжатые в кулаки руки. — Во всяком случае, девушка тоже прилагает чертовски много усилий.

В моей голове возникает образ. Я стою на четвереньках, мои губы скользят по одному толстому члену, в то время как другой входит в меня сзади. Двигаясь между мужчинами, слушая, как они стонут и тяжело дышат, я заставляю обоих кончить одновременно.

Жар разливается по всему моему телу.

— Ох.

Губы Джоша приподнимаются вверх.

— Ты хочешь попробовать? — Он проводит большим пальцем по моей ладони. — С нами? Твое желание сохранить это своей фантазией довольно справедливо. Но если она тебя заводит, то нет причин ее стыдиться. Нас тоже это заводит. И ты заслуживаешь полноценной сексуальной жизни. — Его темные глаза впиваются в мои. — Мы бы позаботились о тебе.

Его рука гладит мою, возбуждая нервные окончания. Я облизываю губы, едва ли способная дышать. Вместо ответа я просто киваю.

Джош улыбается.

— Прямо сейчас?

— Ну, я побрилась этим утром. Так что, да. — Мой голос звучит намного увереннее, чем я себя чувствую.

Хватка Джоша на моей руке на секунду усиливается, прежде чем он по-деловому кивает и отстраняется, оставляя меня тяжело дышащей.

— Зак? Полагаю, ты не против? — оживленно спрашивает он.

Зак ухмыляется:

— А когда было наоборот? Ладно, прежде чем мы начнем, ласс, должен кое-что сказать. — Он кладет голову мне на плечо, его мягкая ласка немного расслабляет меня после холодной настойчивости Джоша. — Я считаю, что ты чертовски сексуальна. И если бы я встретил тебя, скажем так, в баре или где-то еще, я бы обязательно попытался пригласить тебя к себе. Так что у меня действительно есть своего рода план действий. Но я также хочу помочь тебе.

Я ахаю:

— Нет! Ты хочешь переспать со мной, женщиной, носящей пуш-ап? Как такое может быть?!

Он улыбается, его глаза сверкают.

— Просто подумал, что нам следует выяснить все сразу. Не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я обманул тебя ради собственной нечестивой выгоды.

— Хочешь верь, хочешь нет, Зак, но я догадалась. — Я сглатываю, когда у меня внезапно пересыхает во рту. Затем бросаю взгляд на прямо сидящего Джоша, молча наблюдающего за нами. — Я тоже думаю, что вы сексуальные. Вы оба.

Явно удовлетворенный, Зак откидывается на диванные подушки и притягивает меня к себе, похлопывая по бедру.

— Джош, включи телик.

— Телик? — говорю я в замешательстве.

Парни обмениваются понимающими взглядами поверх моей головы. Отставив в сторону вазочки с растаявшим мороженым, Джош берет пульт от телевизора с журнального столика, включает телевизор и переключает каналы, прежде чем остановиться на каком-то старом английском фильме, который я никогда раньше не видела.

— Мило, — Зак прижимается ко мне. — Люблю Колина Ферта.

— У него действительно хорошо получилось сыграть эту роль, — соглашается Джош с другой стороны от меня. Они оба сосредоточились на экране.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— Эм. Обычно же задействовано больше прикосновений? — подсказываю я. — И меньше… Джейн Остин^24?

Зак усмехается:

— Ты подвергаешь сомнению мои методы?

— А ты что, телепат, что ли? Заставишь меня кончить одной лишь силой мысли?

— Держу пари, я смог бы, — говорит он с ухмылкой. — Не-а, расслабься, милашка. Просто смотри телик. — Он сжимает мое бедро.

Теперь я начинаю путаться.

— Что? Почему?

Он зевает, потягиваясь.

— Я хочу что-нибудь посмотреть. А что, ты хочешь выбрать?

— Нет, — медленно произношу я. — Я хочу потрахаться.

— Тссс. Женщины всегда хотят от меня только одного. Знаешь, трудно быть таким горячим.

Я хмурюсь.

— Ты… не хочешь этого? Мог бы просто сказать.

— Может быть. А может и нет. Еще не решил. — Он опускает руку мне на бедро. Меня обдает жаром, и я инстинктивно скрещиваю ноги. Уголки его губ приподнимаются. — Спроси меня еще раз примерно через полчаса, хорошо?

— Ладно…?

Я на самом деле не совсем понимаю, что происходит. Довольно-таки быстро вся ситуация кардинально изменилась. Неужели он передумал? Он что, пытается мягко мне отказать?

— Ты правда можешь просто сказать «нет»…

Он прикладывает палец к моим губам.

— Тсс, — говорит он.

Мне настолько не по себе, что я замолкаю, сосредоточившись на телевизоре. На экране — мужчины и женщины в изысканных, сверкающих бальных платьях. Они танцуют, флиртуя и кружась по помпезному бальному залу под аккомпанемент струнного квартета.

Я пытаюсь расслабиться, но ничего не выходит. Я могу сосредоточиться лишь на ощущении двух мужчин, прижимающихся ко мне с двух сторон. Они такие теплые, мускулистые и намного крупнее меня. Я чувствую, как поднимаются и опускаются их грудные клетки от глубокого дыхания.

Мне вообще-то никогда не нравились крупные мужчины. Не нравилась сама мысль о том, что они могли бы подчинить меня, если бы действительно того захотели.

Но теперь я по-новому взглянула на гигантов.

Джош, сидящий слева, наклоняется немного ближе. Его твердая и горячая рука прижимается к моей, и я вдыхаю его сладкий мятный аромат. Предвкушение скручивает живот.

Я дергаю его за рукав, и он поворачивается, чтобы взглянуть на меня с вежливо-непроницаемым выражением лица.

— Поцелуй меня, — приказываю я.

Уголки его губ слегка приподнимаются. Джош пробегает взглядом по моему лицу, затем наклоняется и утыкается носом в щеку. Мое сердце бешено колотится в груди. Я подаюсь вперед, прижимаясь губами к его губам…

Глава 22

Лейла

Он снова отстраняется, поворачиваясь к экрану.

Мой рот открывается и закрывается, как у рыбы.

— Джош!

— Хм? — Он не отводит взгляда от телевизора. — Тебе что-то нужно?

— Поцелуй меня как следует!

— Нет, — решительно говорит он. — Смотри фильм.

Пару мгновений я таращусь на него, затем поворачиваюсь к Заку, накручивающему прядь моих волос между пальцами.

— Поцелуй меня, — приказываю я.

Он закатывает глаза.

— Ради всего святого, ласс. Расслабься уже. Ты все время такая взвинченная. — Он сильнее прижимает меня к себе. — Пообнимайся со своими парнями, карамелька. — Я щипаю его так сильно, что он шипит. — За что?!

— За то, что дразнишь. Либо трахни меня, либо перестань тянуть время..

Он с нежностью смотрит на меня.

— Почему? Хочешь поскорее покончить с этим?

— Ну, нет, но…

— Секс — это не просто пункт, который ты можешь вычеркнуть из своего списка дел, — напоминает он мне. — Посмотри на себя. Ты напряжена. Нет никакого смысла пытаться довести тебя до оргазма в таком состоянии. — Он сжимает мое бедро.

Я начинаю извиваться в его объятиях.

— Но…

— Кто здесь учитель? — перебивает он меня. — А кто несчастная ученица, которая не может кончить во время секса?

Я сразу же заткнулась.

— Так и думал. — Он прибавляет громкость на телевизоре. — Смотри фильм.

У меня не такой уж и большой выбор, поэтому я возвращаю внимание к экрану.

Проходит десять минут, но каждая секунда кажется мне вечностью. Я не могу расслабиться. Мужчины прижимаются ко мне все ближе, сжимая меня с двух сторон. Зак кладет руку мне на бедро, а Джош — обнимает за плечи. Время от времени они наклоняются, чтобы сказать что-то друг другу, еще больше заключая меня в клетку из мышц. А я просто молча сижу, становясь все возбужденнее и возбужденнее, пока вдыхаю смешавшиеся ароматы их лосьонов после бритья.

Проходит не так уж и много времени, когда рука Зака начинает подниматься по моему бедру. От его прикосновений по коже бегут мурашки, а лоно пульсирует почти болезненно, когда кончики его пальцев задевают край моих шорт. С другой стороны Джош берет мою руку и начинает массировать ее. Это не должно казаться сексуальным, но от каждого нажатия его большого пальца на изгиб моей ладони меня обдает жаром. Я позволяю глазам закрыться и откидываюсь на спинку дивана, пока руки парней блуждают по мне, зажигая огонь во всем теле.

В конце концов, как раз в тот момент, когда я думаю, что могу просто упасть в обморок, Зак наклоняется и касается губами моего горла. Я громко выдыхаю. Джош тихо смеется, оставляя цепочку из поцелуев на моей щеке. Я выгибаюсь под их поцелуями. Их влажные и теплые губы касаются меня повсюду: шеи, ключицы, ушей.

Это ошеломляет. Словно одна из моих эротических грез воплощается в реальность. Я чувствую, как трусики становятся влажными. Джош прижимается еще ближе и проводит языком по моей пульсирующей артерии. Я не могу сдержать срывающийся с губ стон, когда меня охватывает жар. Оба мужчины немедленно напрягаются, задерживая дыхание.

Затем Зак берет пульт от телевизора и специально роняет его на ковер.

— Упс, — говорит он и наклоняется, как будто собирается поднять пульт. Но внезапно утыкается лицом мне в грудь.

Жар пронзает меня насквозь. Спина выгибается дугой, когда изо рта вырывается отвратительное бульканье. Зак был прав: последние полчаса непрерывной пытки сделали каждое прикосновение намного приятнее. Я настолько чувствительна, что, когда Зак начинает прижиматься губами к вырезу моей кофточки, покрывая поцелуями ложбинку, едва могу дышать.

— О, Боже, — выдыхаю я. — Иисусе.

Джош наклоняется вперед, проводя губами по моей ключице.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — бормочет он, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Это очень горячо, — практически стону я, и они оба смеются.

— Ладно, — говорит Зак. — Думаю, ей достаточно тепло. Давай не будем убивать эту ласс, Джош. — Он протягивает руку и просовывает палец под вырез моей кофты. — Снимай, — говорит он тихим голосом.

Я наклоняюсь вперед, чтобы встать с дивана. Сбрасываю шорты и вылезаю из кофты. Как только ткань падает на землю, оба мужчины замирают, уставившись на мою грудь.

— Вау, — говорит Зак.

Сначала мне показалось, что он шокирован моей грудью, но потом Джош проводит пальцами по моему лифчику.

— Это ты сшила? — тихо спрашивает он.

— Вам нравится? — На мгновение забыв о ситуации, я выгибаю спину, демонстрируя изящный дизайн спортивной спинки. — Я назвала эту модель «Butterfly^25». Это основная часть моей будущей коллекции.

Джош поглаживает пальцами бирюзовое с золотом кружево, и его глаза темнеют.

— Ты такая талантливая, — тихо говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать лямку. Его зубы слегка касаются моей кожи, и жар начинает пульсировать во мне с такой силой, что все мое тело вздрагивает. — Можно я его сниму? — спрашивает он, обхватывая меня руками за талию. Он хмурится, когда его пальцы скользят по спортивной спинке, не находя застежки.

— Застежка тут спереди, — выдавливаю я. — Так удобнее для людей с артритом и ограниченной подвижностью.

В слабом, мерцающем свете телевизора я вижу, как у него снова появляется ямочка на щеке.

— Можно я его сниму? — повторяет он, и я киваю. Джош щелкает застежкой, и грудь освобождается от чашечек. Я вижу, как вздрагивает его адамово яблоко, когда он сглатывает.

Зак наклоняется вперед, его взгляд прикован к моей груди.

— Чего ты хочешь, любовь моя? Это твоя фантазия. Что будет дальше?

И тут же в моей голове возникает образ. Я лежу в постели, а губы Джоша и Зака ласкают меня. Мой живот сжимается.

— О чем же ты подумала? — тихо говорит Джош, читая все по моему лицу.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Эти ребята — мои друзья. Я не могу просто… потребовать, чтобы мне отлизали. Даже если они предлагают.

Боже, почему вообще я подумала, что это хорошая идея?

Ребята обмениваются взглядами, затем придвигаются ближе, зажимаю меня с двух сторон.

— Все в порядке, Эл, — говорит Зак мне на ухо. Он проводит рукой по моей обнаженной спине, мозолистые кончики его пальцев слегка царапают позвоночник. — Тебе не нужно быть осторожной со мной и Джошем. Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты сделаешь или скажешь что-то не то. Мы не станем осуждать. Ты можешь получить именно то, чего хочешь. Но тебе придется сказать нам, что это, детка. — Его тяжелая рука опускается на мое бедро, и ноги автоматически раздвигаются.

— Я…

— Ты хочешь наши пальцы? — спрашивает Джош с другой стороны от меня, овевая дыханием мою кожу.

Я стискиваю зубы.

— Ваши губы.

Зрачки Джоша расширяются в слабом освещении комнаты.

— Слава Богу, — бормочет он, наклоняясь вперед. Я ожидала, что он поцелует меня, но Джош просто прижался своим лбом к моему на пару секунд, прежде чем отстраниться и встать.

— Хочу пососать твои сиськи, — бормочет Зак мне в кожу. Мой рот открывается от изумления. Я киваю, и он усаживает меня боком к себе на колени, начиная целовать разгоряченную кожу. Я запускаю пальцы в его густые волосы, притягивая его лицо ближе к своей груди. Огонь медленно разгорается во мне, пока его губы слегка касаются моей кожи, порхая по груди. Зак прокладывает дорожку поцелуев через ложбинку, и, когда его горячие губы смыкаются на моем соске, я вздрагиваю в его объятиях. Дыхание застревает в горле. Я никогда не подозревала, что мои груди настолько чувствительны, но, когда Зак проводит языком по твердеющему бутону, посасывая его до влажной, ноющей вершинки, я понимаю, что это определенно так. Он смотрит на меня сквозь ресницы, издавая тихое одобрительное ворчание, когда моя голова откидывается на диванные подушки.

— О, — произношу я, прежде чем успеваю остановиться. — О, Боже.

Зак стонет.

— Да, — говорит он. — Звуки. Издавай звуки.

Я настолько отвлечена его губами на моей груди, что едва замечаю, как Джош опускается на колени перед диваном.

Глава 23

Лейла

— Поверни ее, — приказывает Джош. Зак послушно усаживает меня на свои колени так, что спиной я прижимаюсь к его груди. Опустившись передо мной на колени, Джош кладет свои большие руки на мои обнаженные бедра, мягко их раздвигая. Он наклоняется и нежно целует мою коленку.

— Ох, — не могу я сдержать вырывающийся из меня стон. Джош опускает глаза и целует меня снова, но теперь — чуть выше, прокладывая губами горячую, мягкую дорожку по внутренней стороне бедра. Когда он, наконец, добирается до кромки нижнего белья, он закрывает глаза и зарывается лицом между моих ног, глубоко вдыхая. Я резко вздыхаю, когда его нос прижимается к промокшему кружеву моих трусиков.

Потом он начинает лизать меня.

Я дрожу в объятиях Зака, пока язык Джоша скользит по трусикам, прижимая темно-синее кружево к промежности, смачивая ткань, пока та не приобретает оттенок черного. Он безжалостно целует меня, дразня сквозь ткань. Я вскрикиваю, выгибаясь в крепкой хватке Зака. Ощущений слишком много и, в то же время, слишком мало. Не хочу, чтобы между нами был барьер; мне до боли хочется ощутить мягкое тепло и влажность его языка.

— Сними, — приказываю я. — Боже. Сними их.

Зак просовывает под меня руку, слегка приподнимая с дивана. Джош стягивает кусочек кружева, затем снова раздвигает мои колени и просто… пристально смотрит. Я начинаю ерзать.

— Она хорошенькая? — спрашивает Зак, словно придурок. — Хорошенькая и мокрая?

Я тычу его локтем в ребра, сильно краснея, когда Джош медленно кивает.

— Великолепная, — бормочет он, протягивая руки, чтобы схватить меня за бедра. Его взгляд скользит к моему. — Позволь мне позаботиться о тебе, — мягко говорит он.

Я сглатываю и киваю. Джош одаривает меня едва заметной улыбкой, от которой в животе разливается тепло. Затем, наконец-то, он прижимается ртом к моему лону. Я задыхаюсь, дрожа всем телом, пока его язык плавно скользит между скользкими, горячими половыми губами. Я еще шире раздвигаю ноги, желая большего, и он начинает посасывать мои складочки одну за другой, нежно втягивая их в рот. Его движения медленные и нежные, но заставляют меня буквально гореть. Когда его язык толкается в мой вход, я не могу сдержать дрожь в бедрах и начинаю дергать ими напротив его лица.

В это время Зак прижимает меня ближе к своей груди, руками оглаживая кожу. Он целует меня везде: в горло, в мочку уха, в затылок. Вскоре я начинаю издавать звуки — тихие стоны и поскуливания, пока его руки блуждают по моему телу. Я смущенно закрываю рот. Ради бога, я не могу скулить.

— Нет, перестань сдерживаться, — приказывает Зак.

— Я не…

— Ты сдерживаешься. — Он наклоняется и прикусываеь мое горло. Я чувствую, как внизу скапливается влага, стекая между половых губ, заставляя Джоша стонать и подаваться вперед. Я дрожу, пойманная в ловушку их тел. — Смысл упражнения не в том, чтобы показать, насколько ты невозмутима. А в том, чтобы расслабиться. Я хочу слышать звуки, сахарная палочка.

Затем, прежде чем я успеваю ответить, Зак скрепляет нашу сделку, начиная посасывать мочку моего уха. Я не смогла бы сдержать свой внезапный вздох, даже если бы попыталась.

— Хорошая девочка, — практически мурлычет Зак, проводя языком по раковине моего уха. — Не торопись, Джош. Я наслаждаюсь этим.

Джош не отвечает, настойчиво обводя своим горячим языком мой вход, а затем скользя им внутрь. Я извиваюсь у его губ, пока во мне нарастает потребность. Это больше, чем голод. Это боль. Когда я наедине сама с собой, я так себя не дразню. Если бы я была одна, я бы уже кончила и перешла к следующему пункту в своем расписании. Я извиваюсь, пытаясь сильнее прижаться к губам Джоша, и он стонет. Его большая рука поднимается, чтобы обхватить мое бедро.

— Вот так вот, — шепчет Зак мне на ухо, водя большим пальцем по груди. — Задуши его, малышка. Джошу это нравится.

Джош сильнее прижимается ко мне языком, и из моего рта вырывается полурыдание, когда я начинаю тереться о его лицо все быстрее и быстрее.

— Пожалуйста, Джош.

Он вздрагивает, когда я произношу его имя. Мои руки зарываются в его темные волосы, теребя пряди, и он рычит, проводя языком по моему чувствительному бугорку. Мышцы внезапно сводит судорога. Легкие сжимаются. Я начинаю задыхаться, хватая воздух ртом и извиваясь у губ Джоша. Он отвечает стоном.

— Джош… Ох, о, Боже.

— Тебе это нравится, не так ли, дорогая? — ворчит Зак рядом со мной. — Ради него ты кончишь ему в рот? Намочишь его лицо? Видишь, мы знаем тебя, милая. Мы можем позаботиться о тебе куда лучше, чем любые другие парни.

Я чувствую, как давление внутри меня неуклонно нарастает, достигая точки кипения, состояния обжигающей лихорадки. Я чувствую себя так, словно вот-вот выскочу из собственной кожи. Осознание обрушивается на меня одним мощным ударом в голову.

О, Боже мой. Я думаю, что действительно кончу.

— Пожалуйста не останавливайся пожалуйста не останавливайся, — повторяю я, в ужасе от того, что он может отстраниться в последнюю минуту и лишить меня разрядки. Я теряю контроль над собственным телом. Не могу удержаться, чтобы не выгнуть спину дугой и поджать пальцы ног. Пот выступает у меня на затылке и стекает по спине. Я чувствую себя неуклонно сжимающейся пружиной.

Джош не останавливается. Он вжимается в меня еще сильнее и начинает просто пожирать мою киску, проводя языком по клитору снова и снова. В это время Зак еще крепче обнимает меня, удерживая на месте.

Мои ровные вздохи превращаются в крик, когда волна освобождения внезапно поражает меня, словно вспыхнувшая в груди звезда. Широко распахнув глаза, я вцепляюсь в плечи Джоша, задыхаясь, пока он продолжает лизать, постанывая в меня. Зак крепко обнимает меня, целуя шею вверх и вниз, пока я содрогаюсь между двумя мужчинами.

В конце концов, приступы удовольствия затихают, и я откидываюсь на Зака, пытаясь отдышаться. Я дрожу и взмокла от пота.

Я чувствую себя уязвимой. Обнаженной. Открытой. Внезапно я ясно осознаю, почему никогда раньше не кончала с парнями. Не важно, насколько плохими или хорошими они были в постели. Дело было во мне. Я была слишком напугана. Я никогда раньше не доверяла парню настолько, чтобы ослабить свою защиту.

Я уставилась на Джоша широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. То, что мы только что сделали, кажется самым интимным моментом в моей жизни, и я все еще не могу прийти в себя от осознания этого. Джош ловит мой взгляд. Его лицо мокрое, а темные глаза прожигают мои. Он выглядит таким сексуальным, что я не могу удержаться от того, чтобы снова его поцеловать. Я чувствую свой вкус, горячий и пряный, и по какой-то причине это заводит меня еще больше. Я соскальзываю с дивана и забираюсь к нему на колени, прижимаясь своей грудью к его, расстроенная тем, что на нем все еще надета рубашка. Мои пальцы беспорядочно теребят пуговицы, пока я пытаюсь сорвать ее с него. А он просто прижимает меня еще ближе, целуя в ответ с такой страстью, что я чувствую себя так, словно снова загораюсь.

— Спасибо, — говорю я между поцелуями. Он проводит рукой по задней стороне моей шеи…

И, внезапно, большая рука влезает между нашими телами. Я смотрю в ярко-голубые глаза Зака. Он жадно улыбается мне, вырывая из объятий Джоша и заключая в свои.

— Думаю, теперь моя очередь.

Глава 24

Зак

Лейла тупо уставилась на меня, ее грудь поднимается и опускается в неглубоком дыхании. На мгновение все остальное исчезает. Я никогда не видел ее такой — мягкой и податливой. Чувство, которого я давно не испытывал, начинает формироваться в моей груди.

Качая головой, я прогоняю эмоции и обхватываю Лейлу руками, поднимая на ноги. Она чертыхается, когда я забрасываю ее на плечо и выношу из гостиной, направляясь в свою спальню.

— Что ты делаешь, неандерталец? — кричит она, пытаясь пнуть меня по ногам. — Опусти меня. Ты не можешь просто так хватать людей и таскать их на своем плече!

Я запрокидываю голову и смеюсь так сильно, что чуть не роняю Лейлу.

— Я, черт возьми, люблю тебя, — говорю я, и она замолкает. — Ты заслуживаешь кровати.

— Как романтично с твоей стороны, — сухо произносит она. — Разве ты не говорил на днях о том, как трахал женщину на кухонном столе? — Ее голос легок, но я слышу в нем желание. Образ Лейлы, полностью обнаженной, раскрасневшейся и мокрой, на нашем обеденном столе вспыхивает у меня перед глазами.

Я легонько шлепаю ее по заднице.

— В следующий раз. Я пытаюсь быть джентльменом.

— Ты сказал, говорить тебе, чего я хочу, — замечает она, когда я пинком открываю дверь спальни. — Я не хочу джентльмена.

Я наклоняю голову и прикусываю ее ягодицу, когда мы заходим в спальню. У меня там довольно пусто — только кровать, гитара и звуковая система. Подойдя к кровати, я бросаю Лейлу на подушки и забираюсь сверху, собираясь ее поцеловать. Теплая кожа скользит по моей, когда она начинает двигать бедрами, потираясь о мое бедро. Мне приходится сдерживать рычание. Мой член болезненно тверд с тех пор, как она сняла кофту.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, целуя уголок ее рта.

— Тебя, — приказывает она, обхватывая ногами мои бедра так, будто пытается заставить меня войти в себя. — Сейчас, пожалуйста.

— Хорошо. — Я в последний раз целую ее в щеку, затем отстраняюсь, соскальзывая с кровати. Джош подходит и помогает Лейле сесть. Он уже снял рубашку и брюки и стоит в одних боксерах. Пока я наблюдаю, он забирается на кровать позади Лейлы, прислоняется спиной к изголовью и прижимает ее к своей груди. Когда она удобно устраивается на нем, Джош наклоняется, чтобы открыть ящик прикроватной тумбочки, и бросает мне презерватив. Я легко ловлю его одной рукой, пока раздеваюсь. Мой член такой твердый, что выскакивает из боксеров, раскрасневшийся и напряженный. Я вздрагиваю, натягивая презерватив и наблюдая, как Джош обхватывает щеку Лейлы и прижимается к ее губам своими.

Прошла целая вечность с тех пор, как мы с Джошем делили девушку. Еще больше времени с тех пор, как Люк присоединялся к нам. Не поймите меня неправильно, я люблю иногда побыть один на один, но все становится намного лучше, когда мы работаем сообща. Джош крепко целует Лейлу, по-настоящему ее возбуждая. В это же время его руки начинают блуждать по ее груди, периодически сжимая, а потом движутся вниз — к животу. Она всем телом дрожит от каждого движения его губ, прижимающихся к ее губам.

Если бы мы с ней были один на один, я бы этого не увидел. Я был бы слишком занят, сосредоточенно раздевая ее, чтобы заметить, как медленно напрягается ее тело или как ее пальцы сжимают мои простыни. Когда вы делите девушку, у вас есть возможность наблюдать, как она возбуждается. Вы можете управлять ею и смотреть, как она получает оргазм.

Я встаю, устраиваясь между ее ног. Осторожно прикасаюсь к розовой, блестящей киске, раздвигая теплые половые губы. Она великолепна. Лейла немедленно отстраняется от Джоша и смотрит на меня снизу вверх, ее глаза прикованы к моему члену.

— Давай, — приказывает она. — Ну же.

Вместо того, чтобы сделать, как она хочет, я начинаю двигать бедрами, потираясь своим стояком о ее складочки, становясь скользким и влажным от ее соков. Латексная резинка прилипает к ее опухшей, чувствительной коже, заставляя Лейлу задыхаться и извиваться в объятиях Джоша. Он гладит ее по плечу, будто пытается успокоить.

Я немного дразню ее, проводя головкой вверх и вниз по влагалищу, лишь слегка проталкиваясь внутрь. Она сжимает ноги, удерживая меня на месте своими бедрами.

— Зак, — чертыхается Лейла. — Сейчас, пожалуйста.

— Конечно, ласс. — Наконец я выпрямляюсь и медленно толкаюсь в нее. Боже, она такая тугая. Тугая, мягкая и обжигающе горячая. Входя в нее, я чувствую, как пульсирующие, гладкие стенки сначала сопротивляются, а потом — расслабляются, чтобы принять меня. Когда я, наконец, вхожу до упора, она откидывает голову на плечо Джоша, приоткрыв рот. Бездействие почти что причиняет боль, но я остаюсь неподвижным, поглаживая ее бедро, пока Лейла не кивает.

— Начинай, — говорит она, затаив дыхание. — Ну же. Я в порядке.

— Точно?

Она хмурится:

— Да.

Не могу удержаться, чтобы не подшутить над ней:

— Уверена? Если хочешь, можем побыть в таком положении еще немного.

— Если хочешь, я могу убить тебя во сне.

Я смеюсь.

— Ладно, ласс. Надеюсь, трусики большой девочки на тебе. Хотя я вижу, что нет. — Лейла закатывает глаза. Сжимая ее бедро, я отстраняюсь, постанывая от ощущения влажных, тугих стенок, а затем снова резко врываюсь в нее. Она издает такой звук, будто вот-вот умрет.

— Еще, — приказывает она, и я смеюсь, снова двигая бедрами. Я словно в раю: ее скользкие, жадные стенки сжимаются вокруг меня каждый раз, когда я погружаюсь в нее, будто пытаются втянуть еще глубже. Каждое мое малейшее движение заставляет Лейлу изгибаться и дрожать.

— Ты идеальна, — говорю я ей. — Абсолютно идеальна.

— Мне нужно что-то с-сказать в ответ? — спрашивает она, и все ее тело дергается от следующего толчка.

Раздается влажный звук, который, как я предполагаю, означает, что Джош целует ее.

— Что ты хочешь сказать? — спрашивает он тихим голосом.

— Не знаю. Люди же разговаривают в постели, да?

Я фыркаю:

— Чудачка.

Джош гладит ее по волосам.

— Ты слишком много думаешь. Нет никакого списка, которому нужно следовать.

— Ладно. — Она делает глубокий вдох. — В т-таком случае, ах… — Она замолкает, когда я меняю угол, погружаясь в нее еще глубже. — Зак, — стонет она, от чего я начинаю смеяться.

Я похлопываю ее по коленке.

— Ай, если от разговоров ты издаешь такие звуки, я определенно не против поговорить, любовь моя.

Она хватает Джоша за руку и вытаскивает его из-за своей спины. Я ошеломленно наблюдаю, как он встает, и она подтаскивает его к краю кровати.

— Сними трусы, — приказывает она. Он приподнимает бровь, но послушно снимает боксеры, и Лейла тянется к нему. Джош чертыхается, его руки вплетаются в ее волосы, когда она прижимается поцелуем к головке его члена.

Я впечатлен.

— Эй. Это уже продвинутый уровень секса втроем, дорогая.

— Просто еще одна вещь, в которой я от природы хороша, — заявляет она, отбрасывая волосы за плечи. Ее бравада слегка спадает из-за того, как покачиваются ее сиськи от моих толчков.

Я смеюсь:

— Ты не шутила, когда говорила, что тебе это нравится, хах? Держу пари, ты и раньше кончала при мысли об этом, не так ли?

Румянец на ее щеках становится еще ярче. Она свирепо смотрит на меня.

— Мы можем продолжить? — бормочет Джош. Лейла проводит языком по его стволу и начинает облизывать яйца. Он чертыхается, его колени подгибаются так сильно, что он чуть ли не падает, и я снова переключаю свое внимание на то, что происходит между ног Лейлы.

Она уже близко. Я чувствую это, чувствую, как ее мышцы начинают напрягаться и сжиматься. И я вот-вот последую за ней. Я поднимаю одну из ее ног, упирая в свое бедро, и начинаю двигаться еще жестче, чем раньше. Она кричит, дрожа в моей хватке. Капли пота скатываются по ее бедрам и скапливаются под моими руками. Я толкаюсь в нее еще глубже, отчаянно желая толкнуть ее за грань.

— Иисусе, — выплевывает Джош. — Эл, притормози…

Я поднимаю взгляд и чуть ли не кончаю в тот же момент. Она с энтузиазмом отсасывает ему, пока я трахаю ее. Ее голова двигается вверх и вниз, розовые щеки усиленно втягиваются, а губы теперь — красные и влажные. Все ее тело содрогается с каждым моим толчком, от чего член Джоша проникает все глубже в ее горло, но она, кажется, совсем не беспокоится и продолжает небрежно отсасывать ему. Он впивается рукой в ее осветленные волосы и тяжело дышит, будто не может отдышаться. И я не могу его винить.

— Лейла, — повторяет он. — Если ты не прекратишь, я кончу.

Она издает одобрительный звук, протягивает другую руку и сжимает ею его яйца, в то же время лаская уздечку языком. Я наблюдаю, как Джош теряет контроль, рычит и изливается ей в рот. Она крепче сжимает его, глотая сперму. Ее горло двигается, пока она сглатывает снова и снова.

Это самое горячее дерьмо, которое я когда-либо видел. Слишком сексуально. Я чувствую, как возбуждение скручивается и сжимается у меня в животе.

— Я близко, — предупреждаю я Лейлу, и она кивает, в конце концов отстраняясь от Джоша. Ее губы распухли, и она сильно дрожит. Я чувствую, как ее маленькое тело сжимается все сильнее и сильнее, пока я двигаюсь внутри нее. Слабо вцепившись в простыни, она пытается замедлиться и оттянуть оргазм.

А я этого не хочу.

Упираясь рукой в стену, я делаю еще один, два, три сильных толчка. Лейла издает тихий, очень настойчивый стон, содрогаясь подо мной.

— О-о, Боже, — бормочет она, ее дыхание становится быстрым и отчаянным. — Я…

— Кончай, — приказываю я.

Лейла вскрикивает, когда достигает очередной кульминации, от которой ее трясущиеся руки взлетают вверх. Ее тело выгибается дугой, извиваясь и дрожа. Лейла — маленькая соблазнительная штучка с мягкими сиськами и бедрами, и все ее тело подпрыгивает, когда ее охватывает оргазм. Стиснув зубы, я продолжаю входить в нее, достигая особую точку глубоко внутри нее. Ее центр пульсирует и сжимается вокруг меня, становясь на несколько оттенков темнее. Мои простыни насквозь пропитываются ее влагой.

А потом наступает моя очередь. Я смутно замечаю, как Джош опускается на колени рядом с дрожащей Лейлой и притягивает ее в свои объятия, но не могу сосредоточиться на нем, поскольку освобождение наконец-то обрушивается на меня. На мгновение комната просто исчезает. Все гудит, и моя голова пустеет. Лейла сжимается вокруг меня, волны сокращений пробегают по ее мышцам, когда она жестко кончает, выжимая из меня все капли до единой, пока я накачиваю ее своей спермой снова, и снова, и снова.

Глава 25

Зак

В конце концов, я возвращаюсь к реальности. Лейла все еще издает тихие, нуждающиеся стоны. Ее киска, трепеща, пытается удержать меня, когда я медленно выхожу из нее. Я, пошатываясь, иду в ванную, чтобы выбросить презерватив, а когда возвращаюсь, Джош уже лежит с ней, обнимаясь и что-то шепча:

— Я знаю, — говорит он, уткнувшись в изгиб ее шеи и убирая потные волосы со лба. — Знаю, детка.

Я залезаю на кровать и устраиваюсь по другую сторону от нее.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. — Хочешь еще?

— О, Боже, нет. — Она качает головой, обвивая рукой наши шеи и притягивая нас ближе. — Тогда вы, возможно, убьете меня. Просто… просто дайте мне минутку.

Я счастливо прижимаюсь к ней. Все мое тело гудит. Голова затуманена, будто я пьян.

Это наверняка мое лучшее свидание в жизни.

Мы все лежим несколько минут, переводя дыхание. Как раз в тот момент, когда мои глаза начинают закрываться, в гостиной звонит телефон. Джош стонет и заставляет себя встать с кровати и поднять с пола боксеры и рубашку. Лейла издает очаровательный протестующий звук, протягивая руку вслед за ним.

— Должен ответить на этот звонок, — бормочет он.

— Агх. — Она снова опускается мне на грудь, зарываясь лицом в шею. — Вам не кажется это странным? — бормочет она мне в ухо. — Делить девушку?

— Не, вообще нет. Мы были лучшими друзьями с самого детства. И привыкли делиться.

— Настолько долго знаете друг друга?

Я убираю прядь волос с ее лица.

— Мы вместе ходили в детский сад. Он жил через дорогу от меня, так что мы возвращались из школы пешком и тусовались друг у друга дома. Он был таким странным ребенком, но все равно мне нравился.

Она слегка улыбается.

— Должно быть, классно дружить с кем-то всю свою жизнь. Вы, ребята, должно быть, очень близки.

— Раньше мы были ближе, — признаю я, и мое настроение падает. — После того, как бросил старшую школу, я все испортил. Прервал с ним контакт на долгие годы. Вот придурок.

— Это было тогда, когда ты вошел в команду по регби?

Я киваю.

— Я не хотел разговаривать ни с кем из родного города. Он отправлял мне сообщения и звонил, но я никогда не брал трубку. Даже когда его мама… когда он действительно нуждался в моей помощи, меня не было рядом. Я продолжал игнорировать его смс и электронные письма.

— Но ты ответил, когда он пригласил тебя на подкаст, — указывает она.

Я пожимаю плечами.

— Не было особого выбора. Он заставил меня присоединиться. После того, как меня выгнали из команды из-за моего колена, я ушел в запой. Он узнал, что я вернулся в город, нашел меня в гостиничном номере и переселил в свободную комнату, которая была у него и Люка. Следующее, что я узнал — это то, что я участвовал в подкасте. Видимо, он решил мне дать хоть какое-то занятие.

— Хм. — Она пару секунд изучает меня, затем поднимается, ловя мои губы своими. Она нежна и нерешительна, целует меня мягкими, глубокими движениями, прижимающими нас еще ближе друг к другу. Я остаюсь неподвижным, позволяя глазам закрыться.

В конце концов, она вздыхает, откидываясь на подушку.

— Это было мило.

Я фыркаю:

— Ты такая странная, Эл.

— Мм. — Она проводит пальцем по волосам у меня на груди, затем обращает свое внимание на кольцо, висящее на цепочке у меня на шее. Это простое дешевое серебряное кольцо. Я купил его, когда мне было семнадцать — тогда это было все, что я мог себе позволить.

Лейла прикасается к нему, проводя пальцем по холодному металлу. Чувство неправильности происходящего скручивается у меня в животе, и я натянуто улыбаюсь, убирая ее руку.

Она вопросительно смотрит на меня.

— Что это? Ты что, никогда его не снимаешь?

— Только чтобы принять душ, — говорю я, прочищая горло.

Она прищуривает глаза.

— Ты ведь тайно не женат, да? Потому что я думаю, что фальшивые девушки все еще считаются за измену.

Я фыркаю:

— Нет. Это кольцо обещания.

Это ложь. На самом деле это обручальное кольцо, но я не хочу говорить на эту тему.

Она выглядит изумленной.

— Ты? Ты никогда ничего не обещаешь.

— Я обещаю, что мое лицо будет между твоих ног, а мой язык — внутри тебя. Чего еще может желать девушка?

Она не смеется, устремив на меня свой жесткий взгляд. Я смягчаюсь, глядя на маленькое серебряное колечко.

— Да. Тогда я был другим парнем.

— Верю. — Она на мгновение замолкает, рассеянно поглаживая мою грудь. — Она умерла?

Я вздрагиваю.

— Что заставляет тебя так думать?

— Ну, было бы немного странно носить обручальное кольцо бывшей по любой другой причине.

Справедливо. Я потираю свою бороду.

— Ай, — тихо говорю я. — Она умерла.

Она кладет голову мне на плечо.

— Как ее звали?

— Эмили. — Я так давно не произносил этого имени. Раньше оно казалось таким знакомым, но теперь — незнакомым и чужеродным. Я даже не помню, когда в последний раз думал о ней.

Боже. Я ужасный человек.

— Давно это было? — спрашивает Лейла, рисуя круги у меня на груди.

Я делаю глубокий вдох через нос.

— Ай. Она умерла, когда нам обоим было по восемнадцать. Летом. Как раз перед тем, как меня приняли в команду.

Ее рука крепко сжимает меня.

— Что случилось?

У меня пересыхает в горле. Внутри все сжимается. Пару мгновений я вообще не могу говорить.

Лейла выглядит испуганной.

— Прости. Ты не обязан мне рассказывать.

Я качаю головой.

— Все в порядке, — выдавливаю я из себя. — Она заболела. Все прошло очень быстро. И агрессивно. Она умерла через пару месяцев после постановки диагноза. Врачи делали все, чтобы помочь ей. Хирургия, медицина. Ничего не помогло. — Такое чувство, будто кто-то обхватил мое горло рукой. — Не могу говорить об этом, милашка.

— Ладно, — говорит Лейла.

Я выдохнул, и моя грудная клетка наконец-то расслабилась.

— Ей бы понравились твои лифчики, — признаю я. — Те, что с застежкой спереди. В последние недели ей приходилось просить меня помогать ей застегивать их, поскольку ее пальцы были слишком слабы. И вся ее жизнь состояла из больничных халатов, катетеров и прочего дерьма. У нее не было ничего красивого.

Лейла кивает с серьезным лицом.

— Ты любил ее?

— Она была словно… луч света. — Такой Эмили осталась в моих воспоминаниях. Маленькой девочкой со смуглой кожей и распущенными темными волосами. И она просто сияла. Старая боль поднимается в груди, но я автоматически заглушаю ее, как и делаю всегда. Я не могу испытывать эти чувства. Они бы убили меня.

— Мне жаль. — Лейла прикусывает губу, затем неловко прижимается головой к моему подбородку. — Мне жаль.

Я улыбаюсь, глядя на нее сверху вниз. Знаю, что ей некомфортно, благослови ее господь. Лейла не любит говорить о чувствах, но прямо сейчас она изо всех сил старается утешить меня, хотя явно понятия не имеет, как это сделать.

— Все в порядке, ласс. Сейчас уже ничего не исправить.

Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с этим. После того, как Эмили умерла, я ходил с таким чувством, словно попал в кошмарный сон, и рано или поздно кто-нибудь ущипнет меня и разбудит. Только после похорон я наконец понял, что у меня нет ни малейшего шанса вернуть ее. Поэтому я повесил ее обручальное кольцо на цепочку себе на шею, удалил номера телефонов всех своих старых друзей и отправился играть в регби на следующие семь лет. Без нее. С тех пор у меня не было серьезных отношений ни с одной девушкой.

Лейла устало целует меня в грудь, и я провожу пальцами по ее волосам, чувствуя, как она дышит на мою кожу. Вскоре после этого она засыпает, но я, кажется, еще долго не смогу уснуть.

Расшифровка подкаста

ТРИ ОДИНОКИХ ПАРНЯ, ЭПИЗОД 446:

ВТОРОЕ СВИДАНИЕ

Джош: Здравствуйте, и добро пожаловать на 446-ой эпизод «Трех одиноких парней» — подкаста об отношениях от трех парней, которые абсолютно не квалифицированы, чтобы давать вам любовные советы. Меня зовут Джош…

Зак: Я — Зак.

Люк: А я — Люк.

Лейла: А я — Лейла! Многострадальная-соседка-слэш-фальшивая-девушка этих парней.

Зак: Ты не выглядела так, будто слишком уж страдала прошлой ночью.

Лейла: Заткнись.

Зак: Нет, серьезно, сейчас я волнуюсь. Почему ты страдаешь? Черт, неужели мы использовали недостаточно смазки?

Лейла: Какой в этом был бы смысл? Все равно, что пытаться смазать средство для чистки труб.

Люк: (Прочищает горло)

Лейла: Сегодня для вас запланировано отличное шоу. Спойлер — эксперимент проходит очень, очень хорошо. Но прежде чем мы перейдем ко всему этому, сегодняшний эпизод спонсирован… мной.

Зак: У нашей девушки есть собственная компания! Сюрприз!

Лейла: Для тех из вас, кто не знает, моя компания «Her Treat» специализируется на производстве этичного, доступного и очаровательного нижнего белья для людей всех форм и размеров. Сегодня я хочу рассказать вам о моей последней разработке — бюстгальтере «Butterfly». Джош, какая самая общепризнанно нелюбимая часть обычного бра?

Джош: … Эм… чашечки?

Зак: Я знаю! Косточки!

Лейла: Верно. Косточки существуют уже восемьдесят лет, и женщины все это время жаловались на них. Я сконструировала модель «Butterfly» так, чтобы в нижней части их не было. Вместо них — тонкая, очень прочная полоска резинки, обернутая глянцевой лентой. Это позволит конструкции обеспечивать ту же поддержку, что и за счет косточек, но без раздражения и возможных колющих ощущений. Ладно, сейчас я передам каждому из вас по бюстгальтеру. Что вы, ребята, думаете?

Люк: … Он очень милый, Лейла.

Лейла: Это все, что ты можешь сказать? Других комментариев нет?

Зак: Он очень мягкий.

Лейла: Да, это так. Чашечки изготовлены из микрофибры — прочной, шелковистой и чрезвычайно долговечной ткани. Это идеальный вариант для тех, кто принимает гормоны, кормит грудью или страдает от сверхчувствительной кожи. Или просто для тех, у кого начались месячные, и грудь стала слишком чувствительной. А еще у «Butterfly» застежка спереди, что идеально подходит, тем у кого ограничена подвижность рук или пальцев — больше не нужно слепо шарить за спиной, впопыхах собираясь с утра. И, что самое приятное, он чертовски сексуальный. Зак, поскольку ты, по-видимому, больше всех разбираешься в женской одежде, как бы ты описал этот бюстгальтер?

Зак: Не знаю, ласс. Он миленький, но трудно оценивать одежду, не увидев ее на ком-то.

Лейла: Ладно, подожди-ка. Он на мне прямо сейчас. (Приглушенный звук снимаемой одежды) Что ты думаешь?

Джош: Иисусе.

Люк: Лейла! Надень обратно свою кофту.

Зак: Это лучший день в моей гребаной жизни.

Лейла: Спасибо. Отзыв, пожалуйста.

Зак: Эм. Ага. Твои сиськи выглядят огромными. Пять звезд. Стопроцентная рекомендация.

Лейла: Трусики, кстати, из этого же комплекта.

Зак: Пожалуйста, скажи мне, что они тоже на тебе.

Лейла: Да, вообще-то, позвольте мне просто…

Джош: (быстро говоря) Используйте промокод THREESINGLEGUYS для скидки двадцать процентов. Правила и условия читайте в описании. Полная коллекция поступит в продажу 1 августа. Лейла, ради всего святого, пожалуйста, оденься, пока слюни Зака не затопили оборудование.

Twitter

Саффи @SaffronJamesModel ✔️

Я только что получила прототип нового комплекта нижнего белья модели «Butterfly» от @HerTreatLayla. Девочки. Это ПРОСТО ВЗРЫВ МОЗГА

Подкасты Buzz Tone @Buzz_Tone_Media

@ThreeSingleGuys только что взорвали британские комедийные чарты! Если вы еще не слушали последний выпуск, скачайте его прямо СЕЙЧАС!

Эллен Смит @bougie_beautie_ellen

Я ненавижу @HerTreatLayla. Она грубая и стервозная, а ее одежда выглядит чертовски безвкусно #выгонитеее

Хэтти Кларк @zack_harding_fan

@ThreeSingleGuysPodcast Мне уже порядком надоело слушать новенькую. У нее такой раздражающий голос, о мой чертов бог

Джордж Кили @georgiotheman

@ThreeSingleGuysPodcast Разве этот подкаст не подразумевает мужские советы? Я не женоненавистник, но если бы я хотел послушать, как женщина учит меня отношениям, я бы поговорил со своей мамой. Отписка.

* * *

От: admin@emerycofehighschool.com

Кому: layla.a.thompson92@email.net

Тема: Добро пожаловать обратно, выпускники!!

Дорогие выпускники,

С большой гордостью мы приглашаем вас присоединиться к нашей встрече выпускников «Emery High» 2011 года. Нарядитесь и приходите предаться воспоминаниям, возобновить старую дружбу и увидеть всех, по кому вы скучали за последнее десятилетие!

Стиль — официальный. Место проведения — гимназия «Emery High». Вступительный взнос — 20 фунтов стерлингов. Сопровождение приветствуется.

Глава 26

Лейла

— Говорю Вам, я делала заказ, — повторяю я женщине уже в пятый раз и потираю лицо.

Последние пять часов я просидела за рабочим столом и чувствую себя дерьмово. У меня болит спина, глаза постоянно закрываются, и за последние пять дней мне удавалось поспать не более четырех часов подряд.

Эта неделя была просто сумасшедшей. Воскресный эпизод «Трех одиноких парней» стал настоящим хитом. Подкаст поднялся на третье место в британских чартах, и с тех пор его популярность не падала. Мои социальные сети буквально взорвались: теперь у меня 50 тысяч подписчиков в PictureGram, а уведомления в Твиттере приходят так быстро, что я физически не успеваю их просматривать. После рекламы новой коллекции «Butterfly», я получила более тысячи заявок на предзаказ за одну только ночь, и они все еще продолжают поступать. Я изо всех сил стараюсь подготовить все к релизу, который состоится через пять месяцев. Продажи предыдущей коллекции зашкаливают, поэтому мне нужно упаковать, обработать и отправить кучу заказов. Ко мне даже обратились несколько блогеров с просьбой прислать им бесплатное белье для рекламы.

Вдобавок ко всему, я отлично провожу время с Джошем и Заком. Оказывается, иметь двух бойфрендов — очень классно. На этой неделе мы тусовались почти каждый вечер: вместе ели, обнимались, смотрели фильмы — и после этого я проводила каждую ночь в их квартире.

Мы до смешного много занимались сексом — по несколько раз за ночь. И так каждый день. Я никогда в жизни не была такой похотливой, но теперь, когда мы наконец перестали сдерживаться, будто не могу перестать прикасаться к парням. Есть что-то такое в том, чтобы спать с двумя мужчинами: они управляют мной, делят меня, и это разжигает во мне огонь. К тому же, Зак приставал ко мне до тех пор, пока я, наконец, не написала ему список всех своих фантазий. Теперь мы осуществляем их одну за другой.

Черт возьми, буквально вчера мы бодрствовали до самого утра. Парни вновь выжали из меня все соки. На этот раз они уложили меня на кровать Зака, зажав между собой и жестко вонзившись с обеих сторон. Они безжалостно доводили меня до сотрясающих все тело оргазмов, пока я не превратилось в потное и стонущее месиво. После того, как приняла больше, чем смогла вынести, я опустилась на колени и начала отсасывать им, грубо и быстро дроча. Мне никогда особо не нравилось делать минет, но с Заком и Джошем трудно остановиться. Я наслаждаюсь тем, как каждое легкое облизывание и посасывание заставляет парней низко стонать и вздрагивать. Просто смешно, насколько возбужденной я становлюсь от мысли, что так влияю на них.

Дразня, я отсасывала им, как показалось, целый час, пока они не начали дергаться и тяжело дышать. Наконец-то сдавшись, парни наполнили мой рот спермой. Я до сих пор практически ощущаю в горле их горячий и густой вкус.

От воспоминаний у меня горят щеки. Пытаясь сконцентрироваться, я прогоняю мысли прочь. Нужно сосредоточиться.

Возникла проблема с выпуском коллекции «Butterfly». До релиза осталось меньше пяти месяцев, а мы уже на завершающей стадии. Я наняла команду лондонских швей для производства моего белья и сегодня утром, пока я обнималась с ребятами, они позвонили мне и сообщили, что пропала партия кружев от одного из моих поставщиков. Я, конечно же, позвонила в компанию, но они клянутся, что я не делала заказ.

Это кружево нелегко достать; я ни за что на свете не смогу найти что-то столь же выгодное и этичное в кратчайшие сроки. Если я не получу его от них, мне крышка.

— Это глянцевое кружево со вставками цвета серого грозового неба, — говорю я в телефон, стараясь сохранить самообладание. — Я заказала его в сентябре прошлого года.

— У нас нет записей о Вашей покупке, — произносит женщина так, будто я очень медленно соображаю.

— Нет? Тем не менее, с моего банковского счета пропали деньги. Так что, если только меня не обманул один из тех иностранных принцев, продолжающих писать мне на электронную почту, я почти уверена, что заплатила вам за товар.

— У нас нет записей о Вашем заказе или квитанций на Ваше имя, мисс Томпсон, — говорит она скучающим тоном. — Если у вас нет других вопросов, то меня ждут другие клиенты, требующие внимания.

Я хмурюсь.

— Нет, подождите.

На другом конце линии раздается звуковой сигнал, оповещающий об окончании звонка. Я смотрю на телефон широко раскрытыми глазами. Она повесила трубку.

Нет. Черт побери. Я знаю, что делала заказ. Оттолкнув ноутбук подальше, я опускаюсь на колени и достаю большую коробку с квитанциями, срываю крышку и начинаю перебирать бумаги. При виде беспорядка у меня сжимается живот. Я думала, что разложила их должным образом, но, по-видимому, нет.

Меня обдает жаром, когда я начинаю быстрее перебирать квитанции. Дерьмо. Не могу найти нужную. Я облажалась.

Если я не сделала заказ, то не могу требовать, чтобы компания доставила его вовремя. А если я не получу материалы вовремя, то релиз не состоится. А это, в свою очередь, означает, что все рекламные кампании, которые я планировала уже несколько месяцев, придется отменить. А также вернуть все деньги за предзаказы. Я останусь без прибыли и уйду в минус. К тому времени, когда предположительно придут материалы, дизайн белья уже устареет. То есть я впустую потрачу десятки тысяч фунтов.

Дерьмо.

Снова раздается звук уведомления с ноутбука. И снова. И снова. В течение последнего часа они приходили не переставая, но я игнорировала их, пока говорила с поставщиком. Пытаясь выровнять дыхание, я выпрямляюсь и открываю на приложение почты, заходя в папку «Входящие». Там уже более двадцати новых писем. Я пробегаюсь по ним взглядом.

Где мой промокод??

Ваш сайт не работает

здравствуйте, отправьте промокод, пожалуйста

Просто предупреждаю — не рекламируйте товар, если не собираетесь его отправлять

У меня пересыхает во рту. На сайте есть бонус за регистрацию — если люди подписываются на рассылку с новинками, то получают промокод на скидку в пятнадцать процентов. Но, очевидно, что-то пошло не так. Я открываю менеджер по отправке рассылок и просматриваю список электронных адресов. Похоже, что промокоды отправляются, но по какой-то причине люди их не получают.

Ради всего святого.

Оставив в покое стопку квитанций, я устраиваюсь в рабочем кресле и открываю поисковую систему. Нужно разобраться с этим сейчас же.

* * *

После четырех часов проведения тестов, фильтрации и кучи другой ерунды, в которой на самом деле не разбираюсь, я, наконец, прихожу к выводу, что мой IP-адрес находится в тонне черных списков, потому что кто-то, используя его, рассылает спам.

Не знаю, что, черт возьми, с этим делать. Я даже не до конца понимаю, что такое IP-адрес. Внутри закипает раздражение. У меня нет на это времени. Мой взгляд скользит к часам в нижней части экрана ноутбука. Нужно найти квитанцию до того, как закончится рабочее время поставщика.

Приходит еще одно электронное письмо.

Тема: Я поставила вам одну звезду в Google.

Научитесь лучше обращаться с клиентами.

Выругавшись, я хватаю телефон и звоню Заку. Он берет трубку после второго гудка.

— Привет, детка. Я…

— Какой рейтинг у вашей системы обработки электронных писем? — требовательно спрашиваю я.

— Что?

— Какова статистика перехода по ссылкам?

— Как твой фальшивый парень, должен сказать, что это меня ни капли не заводит. Хочешь секрет? Мужчинам нравится, когда с ними здороваются, а не засыпают вопросами, будто расспрашивают Siri. Вот такие мы чувствительные.

— Зак.

Он вздыхает:

— Я без понятия. Мы с Джошем сейчас у печатного станка. Погоди, сейчас спрошу у него. Он такой же задрот, как и ты, и наверняка знает все показатели наизусть.

— Что? — спрашиваю я, хмурясь. — Зачем вы там?

— Проверяем качество нашего мерча. Эти футболки отлично смотрятся на мне. Ну так, если тебе интересно. Погоди, сейчас пришлю фото.

Я тру глаза. Для них все это так просто. Они могут записывать подкасты, редактировать их, снимать закулисные влоги, делать бонусные эпизоды, обновлять свой сайт и социальные сети каждый день, отправлять рассылки, делать рекламу, выпускать новый мерч каждый месяц — а я изо всех сил пытаюсь настроить чертову электронную почту.

— Он говорит: восемьдесят процентов перехода и пятьдесят процентов открытий, — наконец произносит Зак. — Не знаю, хорошо это или плохо.

Я фыркаю:

— Пятьдесят процентов? Вы рассылаете людям карты сокровищ или что? Как добиться таких высоких показателей?!

— В некоторые из них я добавлял фото в серых спортивках.

— Иисусе. — Я прислоняюсь спиной к стене, тяжело дыша. — Ага, теперь понятно. Очевидно, я что-то делаю не так. Просто не понимаю, что именно.

Тон Зака меняется:

— Эй. Ты в порядке, дорогая? Звучит, будто не очень.

— Все хорошо. Просто… возникли некоторые проблемы по этой части.

— Люк дома. Сейчас узнаю, сможет ли он зайти и помочь тебе.

— Нет. Нет, все в порядке. Я сама разберусь.

— Ему не составит труда…

— Я сказала «нет», — говорю я, звуча резче, чем хотела. Зак замолкает, и я вздыхаю. — Извини. Извини, я не хотела огрызаться. Просто немного нервничаю. Но я в порядке. Мне не нужна помощь.

— Ладно, мармеладка. — На заднем фоне раздается какая-то приглушенная речь. — Слушай, нам пора. Наше свидание в восемь еще в силе, да? Надень что-нибудь красивое, мы отведем тебя в секретное место.

Мои глаза расширяются. Я совершенно забыла, что у нас назначено свидание.

Тревога снова сжимает мое горло. Я не могу справиться со всем сразу. Я делаю глубокий вдох, но он больше похож на сдавленное рыдание.

— В чем дело? — встревоженно спрашивает Зак. — Эй, ты плачешь? Что-то не так?

— Ничего. Пока. — Я вешаю трубку и возвращаюсь к ноутбуку. Пульс отдается в горле. Не могу нормально дышать. Почтовый ящик заполняется все большим количеством жалоб, а разбросанные по полу квитанции осуждающе смотрят на меня снизу вверх. Прежде чем я успеваю решить, за какую проблему взяться первой, мой телефон снова начинает звонить.

Я делаю глубокий вдох и снимаю трубку.

— «Her Treat», с Вами говорит Лейла.

— Мисс Томпсон, — говорит женщина на другом конце провода. — Это Вивиан Уайт, ассистентка Анны Барде. Несколько дней назад я связалась с Вами от имени Анны Барде Кутюр по поводу ее стипендиальной программы, но ответ от Вас так и не поступил.

Мои глаза расширяются. Анна Барде — известный дизайнер нижнего белья. Каждый год она проводит эксклюзивную стипендиальную программу для начинающих независимых дизайнеров, в рамках которой они должны предоставить несколько идей для ее будущих коллекций. Победитель получает возможность сотрудничать с ней.

Это грандиозное предложение. Благодаря ему моя карьера может выйти на совершенно другой уровень. Я просто не помню, чтобы мне писали об этом.

Мое сердцебиение учащается, когда я бросаю взгляд на приложение почты.

— А… одну секунду. — Я прокручиваю страницу вниз, пытаясь найти письмо.

— Каждый год Анна вручную отбирает двадцать претендентов, — говорит Вивиан. — Другие конкурсанты уже ответили. Мы ждем только Вас.

— Замечательно, — говорю я сквозь стиснутые зубы, лихорадочно прокручивая страницу. Не могу найти это чертово письмо. — Эм, могу ли я Вам перезвонить?

Похоже, она разозлилась.

— Нет, не совсем. Нам нужен Ваш ответ сегодня. Мы и так ждали достаточно долго.

— Я просто… — Моя рука крепче сжимает трубку. — Сейчас неподходящее время. Я перезвоню Вам примерно через минуту.

— Мисс Томпсон, если Вы несерьезно относитесь к этому сотрудничеству, я уверена, что есть множество подобных брендов, жаждущих возможности…

— Обещаю перезвонить. Мне… просто нужна минутка, — говорю я, кладу трубку и закрываю лицо руками. Слезы наворачиваются на глаза.

Я не могу. Это уже слишком. Мой ноутбук звенит от уведомления. А потом снова. И снова. Рабочий телефон тоже начинает звонить. На обычный телефон приходит напоминание о встрече, но я не могу заставить себя посмотреть на него. Чувствую себя совершенно измотанной. Опускаясь на пол, я обхватываю голову руками, пытаясь подавить панику.

Я не могу. Не могу.

Глава 27

Люк

Я сижу на диване, просматривая почту, и мои веки закрываются, тяжелея.

Я устал. Всю прошлую неделю Лейла проводила каждую ночь в нашей квартире, и, по-видимому, Джош и Зак невероятно серьезно относятся к своим ролям ее «бойфрендов». Чем бы я ни занимался, заглушить тихие стоны и вздохи, доносящиеся сквозь стену спальни, просто невозможно.

Я недоволен тем, что они начали с ней спать. Понимаю, почему они поддаются искушению: Лейла — красивая женщина. Но замена ее участия в нашем подкасте сексом вызывает серьезные этические проблемы. Не говоря уже о том, что, когда дела неизбежно пойдут наперекосяк, наше соседство станет чертовски более неловким.

Не понимаю, почему они не могут держать себя в узде. Не похоже, что они единственные, кого она привлекает. Если честно, Лейла нравится мне еще с тех пор, как переехала сюда. И теперь, с того момента как она начала сближаться с Заком и Джошем, ситуация становится все хуже. Смотреть, как она бродит по нашей квартире в своих откровенных нарядах, и не иметь возможности прикоснуться к ней — настоящая пытка. За последнюю неделю я множество раз лежал в постели и представлял, что было бы, если бы я просто сдался и согласился пригласить ее на свидание.

Но я не сдаюсь, потому что не могу. Это было бы совершенно неуместно. Даже если бы я не был ее бывшим учителем, Лейла более чем на десять лет младше меня. Уверен, что она скорее умрет, чем пойдет со мной на свидание.

Вздохнув, я возвращаюсь к ноутбуку, тупо уставившись на письмо от Пола. Наш менеджер в восторге от того, что мы снова взорвали чарты. Я и часа не могу прожить без того, чтобы он не написал мне об очередной идее для мерча или предложении о приглашении знаменитости. Это сводит меня с ума.

Внезапно начинает жужжать мой телефон. Я снимаю его с зарядки, увидев имя Зака, и провожу по экрану пальцем, принимая звонок.

— Алло?

— Привет. Ты знаешь, что с Лейлой?

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Она позвонила мне минуту назад, и ее голос звучал… странно.

— Странно, в каком смысле? — медленно произношу я, вставая.

— Не знаю. Шатко? Как Джош, когда не спит три ночи подряд, и нам приходится силой вырывать кофе из его рук, чтобы у него не случился нервный срыв. — На заднем плане раздается приглушенный протест Джоша. — Что? Мужик, это правда. Это происходит, ну, постоянно. Не беспокойся, мы все равно любим тебя.

Я киваю.

— Пойду проверю, как она.

— Потрясающе. Ладно, до скорого, — говорит Зак и вешает трубку.

Я хватаю ключи и выхожу из квартиры на лестничную клетку, пересекаю ее и стучу в дверь. Ответа нет.

— Лейла?

— Сейчас неподходящее время, — кричит она. Я хмурюсь. Зак прав. Что-то действительно… не так. Ее голос звучит совсем приглушенно. Я стою в нерешительности, не зная, что делать. В тот момент, когда неуверенно отступаю назад, я слышу резкий вдох, а затем сдавленное рыдание.

Тревога пронзает меня насквозь.

— Милая, я захожу, ладно?

Ответа нет, поэтому я толкаю дверь в ее квартиру и замираю, уставившись на беспорядок.

Ее гостиная выглядит так, словно тут взорвалась бомба. Обычно Лейла до смешного организованна; она любит этикетки, папки и контейнеры. Но сейчас тут повсюду разбросаны разные вещи. Упаковки, квитанции и образцы тканей разбросаны по дивану, полу и журнальному столику. Практически на каждой плоской поверхности стоят пустые кружки и миски с недоеденной едой, а раковина в ее маленькой кухоньке переполнена грязной посудой.

Что-то не так. Это совсем на нее не похоже.

Я слышу еще одно приглушенное рыдание и иду на звук в спальню, осторожно приоткрывая дверь.

Лейла растянулась на полу в запачканной кофе пижаме, окруженная стопками бумаг. Пока я наблюдаю, она лихорадочно роется в них. Ее волосы собраны в небрежный пучок, заваливающийся на одну сторону, а вокруг глаз размазана косметика.

— Лейла, — тихо говорю я.

— Я в порядке, — бормочет она, не поднимая на меня глаз.

— Ты не в порядке.

— Я просто занята, — огрызается она, отбрасывая одну стопку бумаг и беря другую. — Я п-просто не могу найти эту дурацкую квитанцию. Боже, я такая тупая, ну почему, черт возьми, я не разложила документы нормально?! — Она снова отбрасывает бумаги и дергает себя за волосы, тяжело дыша. — Не знаю, что буду делать, — бормочет она, ее зеленые глаза широко раскрыты. — Не знаю, как все исправить, как… — она замолкает, ее грудь тяжело вздымается. Лейла явно на грани паники.

Я вхожу в комнату, закрывая за собой дверь.

— Лейла, все в порядке. Вставай, милая.

Она игнорирует меня, снова начиная перебирать бумаги.

— Может, я просто ее не распечатала? Или удалила? Хотя зачем бы мне это делать? Она не могла просто исчезнуть…

— Лейла, — я перебиваю ее твердым голосом. — Вставай. Сейчас же.

Глава 28

Люк

Лейла прищуривается, глядя на меня снизу вверх. Ее пальцы дрожат.

— Ты разговариваешь со мной своим учительским тоном?

— Если это то, что необходимо, то да. То, что сейчас происходит, — нездорóво. Давай же.

Она опускает взгляд на разбросанные вокруг нее бумаги и закрывает лицо руками.

— Боже, — бормочет Лейла. — Я в полном беспорядке, не так ли?

Даже не задумываясь, я падаю на колени и тянусь к ней, притягивая в объятия. На мгновение она застывает, напрягаясь и дрожа в моих руках. Затем Лейла прижимается еще ближе и прячет лицо у меня на груди. Я провожу рукой по ее спине, пытаясь издавать успокаивающие звуки, пока она вздрагивает в моей хватке.

Ради бога, я хотел бы, чтобы она всего лишь плакала. Это едва ли не хуже. Она просто… напряжена и дрожит.

— Для тебя это не просто вещи, не так ли? — тихо говорю я. — Ты пытаешься что-то доказать.

— Никто никогда не думал, что я преуспею в чем-либо, — говорит она мне в плечо. — Но они ошибались. И мне не нужна ничья помощь.

— Нам всем нужна помощь. — Лейла делает небольшой судорожный вдох, и я обхватываю ладонями ее щеки. — Давай, милая. Дыши. Что бы это ни было, все пройдет.

— Нет, не пройдет.

— Да, пройдет. — Я оглядываюсь на разбросанные по полу бумаги. Похоже на квитанции. — У тебя проблемы с деньгами? Мы можем помочь.

Она так сильно съеживается, что я беспокоюсь, не вывихнет ли она себе что-нибудь.

— Мне не нужны ваши деньги, — выплевывает она. — Я… это не финансовая проблема.

— Тогда в чем же дело?

Она открывает рот, несколько секунд пытается подобрать слова, затем разочарованно проводит рукой по волосам.

— Я просто чертова дура, — выплевывает она. — Дура. Мне всего навсего нужно быть лучше во всем этом. Во всем. Но я не могу, это уже слишком…

— Эй, — резко говорю я. — Ты не дура. Не говори так о себе.

Она закатывает глаза, вытирая лицо, и я хватаю ее за запястье, опуская его вниз, чтобы заставить Лейлу посмотреть мне в глаза.

— Я не шучу, Лейла. Если я еще раз услышу, что ты говоришь такое о себе, все это, — я машу рукой между нами, — вся эта штука с подкастом закончится.

Она смотрит на меня снизу вверх, тяжело дыша.

— Я просто… — Она смотрит вниз. — Не знаю, что делать. У меня так много срочных дел, но я не могу взяться ни за одно из них.

— Ты не в том состоянии, чтобы работать. Чем больше пытаешься, тем тебе труднее. Чем тебе труднее, тем больше ты начинаешь паниковать. Замкнутый круг. — Несколько прядей волос прилипли к ее щеке, и я, не задумываясь, убираю их. — Не хочешь рассказать, что тебя расстроило?

Она потирает лицо.

— Партия кружев должна была прийти в начале этой недели, — бормочет Лейла. — Компания-поставщик утверждает, что я не делала заказ. Но я уверена, что делала. И если бы я нашла квитанцию, представители их службы поддержки позаботились бы об этом. Но я не могу ее найти, поэтому придется отложить релиз. А я уже оплатила его рекламу, так что не могу этого допустить. — Она с трудом сглатывает и качает головой. — И вдобавок ко всему, очевидно, что-то не так с моей электронной почтой. Я понятия не имею, что такое ресурсные записи DNS, поэтому загуглила, но все безрезультатно. Не знаю, что мне теперь делать. И одна из моих самых любимых дизайнеров попросила меня подать заявку на получение ее стипендии, но как, черт возьми, я планирую выиграть конкурс, если не могу ответить даже на чертово электронное письмо? — Уголки ее губ опускаются вниз. — Мне просто хочется делать все правильно. Но я лажаю снова и снова, раз за разом.

— Ты просто слишком много на себя взяла. — Я обвожу рукой грязную комнату. — Через меня прошли тысячи студентов-отличников. Поверь мне. Я видел подобное больше раз, чем могу сосчитать. — Я опускаю взгляд на разбросанные бумаги и вчитываюсь в даты. — Какую квитанцию ты искала?

— Ты ее не найдешь, — бормочет Лейла. — Я искала целую вечность.

—

Она трет глаза.

— Компания «Pink Pearl Silks».

Я сразу же замечаю квитанцию с этим названием, она наполовину спрятана под кроватью.

— Блестящее глянцевое кружево со вставками? — читаю я вслух. — В оттенке 8793 — серое грозовое небо?

Она хмурится, глядя на меня снизу вверх.

— Да? Как ты…?

Я протягиваю руку, осторожно вытаскиваю квитанцию и передаю ей.

— Вот.

— Она была прямо передо мной, — отрешенно говорит Лейла, беря квитанцию. — Прямо тут. И я не заметила.

— Ну, под кроватью, — мягко говорю я.

Она качает головой, роняет квитанцию и дергает себя за волосы.

— Господи Иисусе. Не знаю, что со мной не так. Я будто не могу ни думать, ни видеть, ни дышать…

— Ты устала. Перегрузила себя. Ты же человек. — Прежде чем она причинит себе боль, я протягиваю руку, разжимаю кулак, вцепившийся в волосы, и переплетаю ее пальцы со своими. — Но мы можем все исправить. У нас есть ассистент-программист, помогающий с сайтом и электронной рассылкой. Мы попросим ее разобраться с твоими техническими проблемами.

— Я не могу просить вас о таком.

— Ты отказываешься принимать оплату за участие в нашем шоу, — сухо говорю я. — На самом деле, никаких услуг не хватит, чтобы расплатиться с тобой. До недавнего времени я уговаривал парней заплатить тебе, но…

Она заканчивает мысль за меня:

— Теперь, когда я сплю с Джошем и Заком, это будет странно.

Острая боль пронзает меня насквозь.

— Ага. — Я опускаю взгляд и случайно замечаю светлую и мягкую на вид ложбинку. Пижама Лейлы довольно откровенная. Я быстро отвожу взгляд.

Некоторое время мы оба сохраняем молчание. Я продолжаю выводить круги на ее спине, пока Лейла не расслабляется, медленно выравнивая дыхание. В конце концов, она прислоняется ко мне и закрывает глаза.

— Спасибо, — говорит она. — Извини, что тебе пришлось прийти сюда. Теперь ты можешь идти. Я в порядке.

Я хмурюсь. Мне не нравится мысль о том, чтобы оставить ее в таком состоянии одну. Она выглядит такой усталой. Такой отличной от привычного дерзкого, властного образа, что я воткнул бы булавку в собственный глаз, лишь бы ей стало лучше.

В голову приходит только один способ исправить эту ситуацию. Я вздыхаю:

— Слушай. Хочешь куда-нибудь сходить?

Она моргает.

— Что?

— Не хочешь чего-нибудь выпить? Знаю, что сегодня у тебя должно было быть свидание с Джошем и Заком, но мне кажется, что тебе нужно немного передохнуть. Если хочешь, в Баттерси есть паб, который я как раз собирался посетить.

— Не могу, — мрачно говорит Лейла. — У меня так много дел.

Я меняю тактику:

— Самое продуктивное, что ты можешь сделать сейчас, — это взять небольшой перерыв. Ты слишком напряжена, чтобы продолжать работать, и если не дашь себе передышку, завтра ты будешь в таком же плохом состоянии.

Она колеблется:

— Думаю, ты прав.

— Отлично, — оживленно говорю я, вставая. — Отсканируй квитанцию, отправь ее своему поставщику, а затем иди собираться. Я пока немного приберусь в твоей квартире. Когда будешь готова, мы куда-нибудь сходим.

Она корчит гримасу.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Почему нет? Если бы мы оказались в похожей ситуации, ты бы сделала для нас тоже самое.

— Ну, да, но… — она замолкает, а ее щеки розовеют.

— Что «но»?

— Если ты увидишь, в каком отвратительном состоянии моя квартира, то никогда больше не взглянешь на меня по-прежнему.

— Ты смущена, поскольку слишком усердно работала, чтобы заниматься уборкой? — недоверчиво спрашиваю я. — Господи, Лейла. Ты мой друг. Меня не волнует беспорядок, меня волнуешь ты.

От этих слов она замолкает на пару секунд. Лейла смотрит на меня снизу вверх широко раскрытыми зелеными глазами.

— Хорошо, — в конце концов говорит она, разжимая скрещенные на груди руки. — Спасибо.

Глава 29

Люк

Два часа спустя мы сидим в уединенной кабинке в задней части лондонского паба. Нам приходится тесниться на одном крошечном диванчике, поскольку сегодня здесь многолюдно; показывают футбольный матч, так что тут полно болельщиков, следящих за игрой. Перед Лейлой стоит мохито, и она выглядит намного счастливее. Румянец и улыбка наконец-то вернулись на ее лицо.

— Все еще не могу поверить в то, что ты не помнишь меня со старшей школы, — кричит Лейла, стараясь перекрыть гул в пабе. Она качает ногами и потягивает напиток через соломинку. — Я была такой хорошей ученицей.

— Конечно. — Я делаю глоток пива и пытаюсь не обращать внимания на то, как ее бедро прижимается к моему. Приняв душ, Лейла переоделась в маленькие черные шорты и откровенный зеленый топ. Безусловно, она выглядит прелестно, но ко мне прижимается слишком много обнаженной кожи. Не могу удержаться, чтобы не бросить взгляд на ее длинную светлую ножку, когда Лейла придвигается ближе, освобождая место парню, который протискивается в кабинку с другой стороны от нее.

— Именно так! — настаивает она. — Я написала эссе о значении света в «Трамвае «Желание». Ты сказал, что оно было лучшим в классе.

— Уверен, оно было великолепным, — соглашаюсь я. — К сожалению, я прочитал около четырехсот эссе на эту тему, так что ничего не приходит на ум.

Она пинает меня под столом, прищурив глаза.

— Знаешь, ты был всеобщим любимчиком. Я была так взволнована, когда переводилась в твой класс.

Я опускаю взгляд на свои руки, и моя улыбка увядает.

— Надеюсь, ты не слишком разочаровалась. Я наверняка был не в лучшей форме, когда преподавал у тебя.

Лейла понимающе кивает.

— Ты тогда разводился, да?

Я вздрагиваю.

— Студенты знали об этом?

— Мы знали. Миссис Мартинс… — Она хмурится, размышляя. — Э-э…

— Эми, — подсказываю я.

— Ага. Иногда она рассказывала о тебе во время уроков. Многие девочки были счастливы, что ты вернулся в ряды холостых.

Я гримасничаю, а она смеется.

— Тебе было, сколько, шестнадцать в то время? — Она кивает. — У вас, должно быть, скоро состоится встреча выпускников, не так ли?

Лицо Лейлы омрачается.

— Ага. Несколько дней назад мне пришло письмо на эту тему.

— Ты пойдешь?

Она постукивает соломинкой по краю своего бокала.

— Еще не решила.

— Ну, я тоже могу пойти. Получил приглашение сегодня утром. — Эми специально прислала мне его. Не уверен, является ли это частью ее директорских обязанностей, или она вновь пыталась докопаться до меня.

Глаза Лейлы вспыхивают, встречаясь с моими:

— Правда? — Она размышляет пару секунд. — Удобно. Тогда, может быть, нам стоит поехать вместе?

Я давлюсь собственным пивом.

— Словно мы…

— Пара, да. — Она прислоняется ко мне, в ее глазах сверкает веселье. — Так мы сэкономим бензин. А я большой сторонник сокращения выбросов углекислого газа.

— У меня электрокар, — выдавливаю я.

Лейла закатывает глаза.

— Это самый занудный способ, которым мне когда-либо отказывали. А мне часто отказывали, как ты прекрасно знаешь.

Я прочищаю горло, ставя пиво на стол.

— Лейла…

— Знаю-знаю. Ты бы до меня и пальцем не дотронулся. Я просто шучу. — Она вздыхает, возвращаясь к своему напитку. — Ты серьезно ходишь на встречу выпускников каждый год? Зачем тебе возвращаться в эту адскую дыру?

Мои брови приподнимаются.

— Тебе не понравилась «Emery High»? Мне казалось, что это просто замечательная школа.

Лейла чуть не подавилась своим напитком.

— Э-э?

— Да. Финансирования было предостаточно. Район — приятный. И студенты — одни из самых милых, с кем я когда-либо работал.

Она фыркает на это:

— Уверена, так и было.

— В «Emery High» одни из самых низких показателей исключения и отстранения учащихся в стране, — с гордостью говорю я ей. — Не припомню ни одного случая, чтобы ребенка исключали из школы за издевательства или драки. Там была прекрасная атмосфера.

Лейла на мгновение замолкает.

— Я ненавидела почти каждую секунду каждого дня в этой школе, — говорит она в конце концов.

Я застигнут врасплох:

— Почему?

Ее рот кривится:

— Наверное, я не достаточно образована. — Она опускает взгляд на стакан. Шум в пабе, кажется, становится все громче, когда разговор затихает.

Я хмурюсь. Счастье снова покинуло ее.

— Лейла. — Она не отвечает, поэтому я слегка касаюсь ее руки. — Эй. Я сделал что-то не так?

— Нет, — говорит она, размешивая лед в бокале. — Ты ничего не сделал.

Какое-то мгновение мы молчим. Лейла изучает стол, медленно проводя кончиками пальцев по глянцевой поверхности.

Я прочищаю горло:

— Итак. Как продвигается эксперимент с Джошем и Заком? Только честно.

Она слегка улыбается.

— Я не лгала в подкасте. Все идет отлично. Думаю, я уже намного лучше умею флиртовать. И становлюсь более естественной на тренировочных свиданиях. — Она внезапно ухмыляется. — И теперь я могу кончать в постели. Если тебе интересно.

— Нет, — твердо говорю я. Она просто смеется. — Что ж, я рад, что ты находишь это полезным. Просто помни, что можешь передумать, если когда-нибудь почувствуешь, что тебе нужно остановиться.

Она прищуривает глаза, делая еще один глоток мохито.

— Почему ты так против этого? Только потому, что думаешь, что это разрушит мою дружбу с Заком и Джошем?

Я качаю головой.

— Мне просто кажется, что они поступают не совсем правильно. Твои проблемы не носят социального характера, или… — слово застревает у меня в горле.

Она ухмыляется.

— Сексуального?

Я киваю.

— Да. С тобой все в порядке. Думаю, ты просто находишь не тех мужчин.

— Ох?

Я киваю.

— Мне кажется, что поиск партнера — это не столько влечение, сколько логика. Если ты сможешь найти подходящего человека, то избежишь неприятностей в будущем, когда конфетно-букетный период закончится. — Я мрачно ей улыбаюсь. — И ты не совершишь ту же ошибку, что и я.

Лейла закатывает глаза.

— Господи. Ты развелся всего один раз, Люк. Это не значит, что ты обречен на вечное одиночество из-за одних несложившихся отношений.

У меня отвисает челюсть.

— Я не думаю, что обречен на вечное…

— Нет? Я ни разу не видела, чтобы ты приводил девушку домой. Для этого должна быть какая-то причина.

— Ну… Я… — грозно начинаю. Честно говоря, я уже целую вечность не думал о том, чтобы найти партнершу. Я чрезвычайно доволен своей жизнью такой, какая она есть. В конце концов, мне скоро сорок. Кажется, что уже поздновато листать Tinder^26.

Лейла наклоняется вперед, повышая голос, чтобы перекричать шум. От этого движения наши лица оказываются очень близко друг к другу. Я вижу каждую ресничку, обрамляющую ее глаза, и россыпь веснушек на щеках.

— В этом и есть твоя фишка. «Неизменный разведенец» подкаста. И я понимаю, ты в этом хорош. Но почему ты даже не пытаешься ни с кем встречаться?

Я не могу отвести от нее взгляд. На нижнем веке у Лейлы отпечаталась тушь, и я, не задумываясь, протягиваю руку, чтобы стереть пятнышко большим пальцем.

— Полагаю… я не нашел подходящую женщину.

Ее бровь приподнимается.

— Вы все встречались с Моникой, не так ли? Зак сказал, что вы, ребята, расстались, поскольку он не смог связать себя обязательствами. Ты хотел остаться с ней?

Мое настроение падает. Я хочу, чтобы Зак перестал говорить об этом.

— Все было немного не так, — признаюсь я. — На самом деле я инициировал расставание. Я не был готов ни к чему серьезному. Зак согласился, что сейчас не время, и мы расстались.

Лейла хмурится.

— А что насчет Джоша?

— Джош хотел остаться с ней. Она ему очень нравилась.

— И его чувства просто проигнорировали? Это кажется несправедливым.

Впервые я позволяю себе по-настоящему изучить Лейлу. Сейчас она выглядит так невероятно, что сложно удержаться от поцелуев. Расширенные зрачки почти полностью закрывают темную радужку. Прелестные розовые влажные губки приоткрыты. Моя рука все еще на ее лице, и, не задумываясь, я провожу большим пальцем по ее скуле.

— Полагаю, так оно и было, — бормочу я.

Ее пристальный взгляд встречается с моим, и она медленно улыбается.

— Знаешь, — говорит она. — Прошло уже много времени. Тебе следует снова начать встречаться. Пока ты не состарился и не потерял все волосы.

— Очаровательно, Лейла.

Мое сердце глухо бьется, пока она смеется, придвигаясь немного ближе. Мои глаза расширяются, когда она наклоняет ко мне свое лицо.

Лейла хочет меня поцеловать.

Я думал, что выдумываю все те маленькие проблески влечения, которые получал от нее, но, возможно, я все же ошибался. Она действительно собирается поцеловать меня.

И я собираюсь позволить ей это.

Внезапно по бару разносится крик. Я поднимаю глаза и вижу, как футболист на одном из телеэкранов задирает футболку и скользит на коленях по полю, торжествующе вопя после забитого гола. Лейла ругается, когда парень рядом с ней опрокидывает свой стакан, расплескивая пиво ей на грудь.

— Иисусе! — кричит она, поворачиваясь к нему лицом. — Что с тобой не так?

Он поворачивается к ней, небрежно улыбаясь.

— В чем дело, дорогая? — невнятно говорит он.

Она хмуро смотрит на свою мокрую кофту.

— Ты намочил меня, идиот.

— О-о-о, неужели? — Он запрокидывает голову и смеется. — Улыбнись, принцесса. Это всего лишь одежда.

Лейла открывает рот, чтобы возразить, и я обхватываю ее рукой, притягивая к себе. Она тут же замолкает.

— Уходи, — говорю я мужчине.

Его лицо морщится.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — говорит он.

— Уходи, — повторяю я. — Ты — общественный мусор. Убирайся с нашего пути.

Даже по прошествии стольких лет я очень хорошо умею заставлять людей делать то, что я им говорю. Зак считает, что это последствие работы учителем; всякий раз, когда я повышаю на кого-то голос, они на уровне инстинктов понимают, что вот-вот нарвутся на неприятности. Мужчина колеблется, и я выгибаю бровь.

— Сейчас, пожалуйста.

— Да пофиг, — бормочет мужчина, вставая и выходя из кабинки, шаркая ногами.

Я жду, пока он скроется из виду, затем поворачиваюсь к Лейле.

— Ты в порядке, милая? — Я беру салфетку и начинаю вытирать перед ее тонкой кофты.

Она смотрит на меня огромными глазами с расширенными зрачками. Ее щеки порозовели. Она сглатывает и кивает, выскальзывая из-под моей руки и вставая.

— Я… приведу себя в порядок в ванной комнате. Хочешь еще выпить? — она выглядит взволнованной.

Я хмурюсь.

— Лейла, я сам схожу за напитками. Мне не сложно.

Она сверлит меня взглядом.

— Зачем? Вы пытаетесь произвести на меня впечатление, мистер Мартинс?

— Конечно, нет, — говорю я. — Но…

Она улыбается.

— Тогда выпивка на мне. Подожди минут десять. — Она поворачивается и направляется в туалет, не сказав больше ни слова.

Глава 30

Лейла

У меня кружится голова, когда я выхожу из ванной и направляюсь в бар. Даже после пяти минут под сушилкой для рук мой влажный топ все еще липнет к груди. Я сажусь на барный стул и заказываю еще два напитка.

Я не против. Мне жарко, я раскраснелась и взволнована. Мне бы не помешало что-нибудь выпить, чтобы остудиться. Ожидая выпивку, я оглядываюсь на нашу темную кабинку в углу зала. Люк вытащил откуда-то книгу и читает ее, полностью игнорируя окружающий его хаос. Мой желудок переворачивается.

Я чуть не поцеловала его.

Не знаю, что на меня нашло. Мы сидели так близко, перекрикивая шум бара, и мне казалось, будто в кожу вживили магниты, притягивающие меня к этому мужчине. Я помню, как его темные глаза не отрывались от моих губ. Как кончики его пальцев слегка поглаживали мою щеку.

На секунду мне показалось, что, может быть, он тоже хочет меня поцеловать.

Я качаю головой, удивляясь самой себе. Я веду себя глупо. Мне нужно преодолеть эту нелепую влюбленность. Бармен-подросток возвращается с моими напитками, и я достаю карточку из кошелька. Когда я подношу ее к терминалу, то смутно различаю звук захлопывающейся за мной двери ванной комнаты. Терминал подает звуковой сигнал, и я убираю карту как раз в тот момент, когда по пабу разносится низкий голос.

— ДВУХФУНТОВАЯ ТОМПСОН! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?

Я замираю. Вся кровь отхлынула от моего лица, когда мой бывший парень, Донни Притчард, с важным видом подошел к бару.

Ладно, я солгала, когда сказала ребятам, что у меня никогда не было парня. У меня был один. Но тот факт, что я когда-то встречалась с Донни — всего неделю в старших классах — настолько невероятно смущающий, что я отказываюсь в этом признаваться.

Он выглядит ничуть не иначе, чем десять лет назад. Он по-прежнему высокий, широкоплечий и красивый. У него все тот же подбородок с ямочкой и красивые зеленые глаза, хотя сейчас они налиты кровью от выпитого алкоголя. Он ухмыляется мне, плюхаясь на барный стул рядом со мной.

— Лейла. Малышка, — гремит он. Я пытаюсь отодвинуться, когда его горячее, воняющее алкоголем дыхание овевает мое лицо. — Какого черта ты здесь делаешь? Не похоже, что это место в твоем вкусе. — Он машет рукой бармену. — Принеси мне пива, мужик. Лучшее, что у тебя есть на разлив. — Он кладет свою карточку на стойку, затем улыбается мне, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки за головой.

— Покупаю выпивку, — равнодушно говорю я. — Очевидно, то же самое, что и ты. Что это за дешевый костюм? Ты выглядишь как придурок.

Он опускает взгляд на свой мятый костюм-тройку.

— Он недешевый, — усмехается Донни. — Я только что вернулся с конференции. Баллотируюсь в Лондонскую Ассамблею. Однажды я стану мэром.

Я фыркаю:

— Разве, чтобы стать политиком, не нужно уметь читать?

Его глаза сверкают.

— Громкие слова для такой, как ты, — говорит он. — У тебя все хорошо идет, не так ли, Лейла? Я видел твои фото в интернете. — Его пристальный взгляд многозначительно опускается на мою грудь. — Похоже, ты действительно пользуешься всеми возможностями.

Прежде чем я успеваю ответить, появляется бармен и пододвигает ко мне два стеклянных бокала, полных красивых розово-красных напитков.

Донни хохочет.

— Приятель. Почему ты обслуживаешь ее первой? Потому, что она выставила свою задницу напоказ?

Бармен что-то бормочет. Я борюсь с волной холода, прокатывающейся по моему телу, вытаскивая бумажный зонтик из бокала.

— Если ты не заткнешься, — говорю я, — получишь ножом в лицо.

Донни моргает.

— Что?

— Я вырву твои глаза и съем их, как маслины, — сообщаю я ему, вертя зонтик между пальцами. Лицо Донни мрачнеет от хмурого взгляда. Я не прерываю зрительного контакта, глядя на него сверху вниз.

Бармен переводит взгляд с меня на него.

— Эм, у вас какие-то проблемы? — спрашивает он, и в его голосе звучит ужас.

Донни выпрямляется.

— Прости, приятель. — Он снова улыбается. — Ты заинтересовался? — Он вытирает рот тыльной стороной ладони. — Я бы не стал утруждаться. Если хочешь увидеть ее обнаженной, просто поищите в интернете.

Я стискиваю зубы, мои плечи напрягаются.

— Уходи сейчас же, Дональд.

Донни игнорирует меня, наклоняясь и понижая голос до театрального шепота.

— Она… как там их называют? Модель. Девушка, позирующая обнаженной. Подожди-ка. — Он достает свой телефон и показывает его парню. — Вот, мужик. Посмотри. Неплохо, да?

Я заглядываю ему через плечо. На его экране фото из рекламной кампании, которую я снимала пару лет назад для презентации нового продукта. На мне сиреневый корсет, расшитый лавандовыми лентами. И, да, там видна моя задница. Но кого это волнует? Ради бога, это же социальные сети. Весь интернет пестрит фотографиями еды и задниц.

— Ты сохранил ее? — спрашиваю я с отвращением. — Боже. Ты такой неудачник. И я не модель, я дизайнер, кретин. — Я тянусь к телефону. — Убери это.

Донни поднимает телефон так, что я не могу его достать.

— Эй, почему ты сейчас так бесишься? Если бы ты не хотела, чтобы люди смотрели на тебя, ты бы не размещала эти фото в интернете на всеобщее обозрение. — Он косится на мою грудь. — И, черт возьми, точно не надела бы такую кофту.

Когда его глаза впиваются в мой топ, внутри меня происходит что-то странное. Щелкает выключатель. Внезапно весь гнев, бурлящий во мне, застывает, превращаясь в холодный, беспричинный страх.

Я с трудом сглатываю. Не знаю, что происходит. Я хорошо справляюсь со всеми этими подкатами. На самом деле, у меня это получается просто замечательно. Подобное случалось в моей жизни так много раз, что у меня в памяти подготовлена целая картотека отрывистых, саркастичных реплик.

Но прямо сейчас я отчаянно пытаюсь что-то сказать, и ничего не приходит на ум. Я пристально смотрю на Донни, и у меня сжимается горло, когда он ухмыляется мне в ответ. Воспоминания о старшей школе проносятся перед моими глазами, как кино.

Девочки шепчутся обо мне, пока я иду по коридору.

Мальчики хватают меня и пытаются усадить к себе на колени в автобусе.

Учителя обмениваются понимающими взглядами, когда я в пятый раз за неделю вхожу в кабинет директрисы.

Я вздрагиваю, пытаясь сделать вдох. Я чувствую себя ужасно. Очень, очень плохо. У меня трясутся руки. Мое сердце бешено колотится.

Донни наклоняется ближе, не сводя глаз с моей груди.

— Господи Иисусе, сквозь эту кофту можно даже увидеть соски. Ты ведь знаешь это, да? — Он проводит пальцем по моему топу. Я отталкиваю его руку, и он ухмыляется, как акула. — Боже, ты похорошела с тех пор, как мы были вместе. Сделала сиськи?

— Мы никогда не были вместе, — говорю я.

— Да? — Он потирает подбородок. — Потому что я прекрасно помню, как ты затащила меня в раздевалку, чтобы отсосать…

Вся кровь отхлынула от моего лица. У меня звенит в ушах. Мое тело парализовано, я разрываюсь между желанием убежать и желанием наброситься и выколоть его глупые глаза ногтями. Улыбка Донни становится шире, когда он вновь наклоняется ко мне, и я просто закрываю глаза, замирая на месте.

Тяжелая рука опускается мне на плечо.

— Что здесь происходит? — Раздается надо мной низкий голос.

Я поднимаю взгляд на Люка, стоящего позади меня. Его лицо белеет от гнева, пока он осматривает меня.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, и я киваю.

Донни поднимает глаза, и веселье исчезает с его лица.

— М-мистер Мартинс, — заикается он.

Люк обращает на него свой стальной взгляд, сжимая губы.

— Дональд. Как приятно снова тебя видеть.

— Э-э. Да. Мне тоже, мистер М. — Донни потирает затылок, хмурясь при виде руки Люка на мне. — Э-э. Почему Вы тусуетесь с Тагги? — Его глаза расширяются. — Срань господня. Вы двое на свидании?

Люк опускает руку, будто я обожгла его.

— Тагги? — повторяет он. — Что, черт возьми, это значит?

Услышав это слово из его уст, я почувствовала, что внутри меня что-то щелкнуло. Я соскальзываю со стула, как зомби, и направляюсь к выходу, проталкиваясь сквозь толпу шумных посетителей. Распахнув заднюю дверь бара, я выхожу в темный ночной воздух, опускаюсь на тротуар и обхватываю колени руками.

Машины проносятся мимо по дороге. Холодная вечерняя морось окутывает меня туманом. Слезы застилают глаза.

Это была плохая идея. Пытаться встречаться — значит выставлять себя напоказ. Что, в свою очередь, значит делать себя уязвимой. Я закрываю лицо руками, пытаясь дышать.

Несколько минут спустя задняя дверь вновь открывается. Шум из бара проникает на улицу. Я не шевелюсь, когда Люк выходит наружу, закрывает за собой дверь и ставит банку колы на каменную ступеньку рядом со мной.

— Выпей, — тихо говорит он. — Сахар поможет.

— Мне не нужна помощь, — бормочу я.

— Нет? — мягко спрашивает он, глядя на меня сверху вниз, когда я вздрагиваю. — Ну, это точно не повредит. — Он ставит банку ближе ко мне.

Все смущение, пылающее внутри меня, внезапно превращается в раскаленный добела гнев. Не знаю, почему Люк так одержим желанием увидеть меня в момент слабости, но это действительно начинает подбешивать.

— Ради Бога, — огрызаюсь я. — Можешь, пожалуйста, просто оставить меня в покое?

Мой жесткий голос эхом разносится по пустой улице. Наступает пауза, а затем Люк садится рядом со мной.

— Нет, — тихо говорит он. — Нет, Лейла. Я не оставлю тебя здесь одну, когда ты расстроена.

Я закрываю глаза, делая судорожный вдох.

Прекрасно.

Я делаю еще один глубокий вдох и беру себя в руки.

Глава 31

Люк

Лейла полностью отключается.

Она словно застывает на месте. В одну секунду на ее лице написаны обида, разочарование и страх, в следующую — она спокойно сидит на каменных ступенях, изучая ногти; выражение ее лица холодное и отстраненное.

— Серьезно, — повторяет она почти скучающим голосом. — В этом нет ничего особенного. Ты не публикуешь свои полуобнаженные фотографии в интернете, если не можешь справиться с подкатами.

— Не думаю, что это правда, — медленно произношу я, пытаясь пододвинуть газировку поближе к ней. — Милая, тебе станет лучше, если…

— Я в порядке, — огрызается она, и я опускаю взгляд. Она вздыхает и откидывает голову на кирпичную стену, глядя в темное небо. — Прости, — тихо говорит она. — Прости, прости. Я превращаюсь в суку, когда испытываю стыд.

Я качаю головой. Какое-то время мы молчим. По дороге проносится машина. Через несколько улиц от нас слышатся пьяные голоса, кричащие песню Мэрайи Кэри. Лейла медленно наклоняется и открывает банку газировки, подносит ее к губам и делает несколько глубоких глотков.

— Что значит Тагги? — спрашиваю я, когда Лейла ставит содовую обратно на тротуар.

Она делает непристойное дергающее движение рукой^27.

Я морщусь, мой желудок переворачивается.

— Что? Какого черта он тебя так назвал?

Она искоса смотрит на меня.

— Ты действительно совсем меня не помнишь, не так ли? — говорит она мягким голосом.

— Я же говорил тебе. Я едва помню кого-либо из твоего класса.

— Ты помнишь Донни, — указывает она, и я фыркаю.

— Да. Потому что Дональд отказывался учиться, а его родители угрожали подать на меня в суд за плохую преподавательскую деятельность каждый раз, когда я ставил ему неудовлетворительную оценку. В итоге я стал заниматься с ним по пятницам в обеденные перерывы, просто чтобы они от меня отстали. — Мне не нравится думать плохо о своих учениках, но иногда ты встречаешь ребенка, который просто плохой. Донни был одним из таких.

Я пытаюсь сложить все кусочки пазла воедино и предполагаю:

— Он доставлял тебе неприятности?

— Среди прочих, — сухо отвечает она.

— Было… плохо? — спрашиваю я нерешительным голосом, заранее зная ответ. Она бы не сидела здесь, дрожа от холода, если бы все было хорошо.

Ее лицо искажается.

— Ну, — выплевывает она, — я получала угрозы убийства каждый день около трех лет подряд, так что да. Я бы сказала, что это было довольно плохо.

Мой желудок сжимается.

— Что? — спрашиваю я. — Угрозы убийством? В «Emery High»?

Она теребит свои браслеты.

— Знаю-знаю. Самые милые дети, с которыми ты когда-либо работал. Самый низкий уровень отстранения обучающихся в стране. Наверное, я все это выдумала.

Я выпрямляюсь.

— Не понимаю. Над тобой издевались другие ученики?

Она наклоняет голову и смотрит на меня, ее светлые глаза непроницаемы.

— Знаешь ли, — медленно произносит она. — Не дворник угрожал забить меня до смерти на велосипедной парковке.

— Лейла… — Должно быть, ужас отразился на моем лице, поскольку она немедленно отступает.

— Мне не следовало это говорить, — она качает головой. — Не хочу обсуждать это.

Я игнорирую ее.

— Донни угрожал убить тебя?

Она фыркает.

— О, нет. Он был просто заводилой, придумывавшим истории о том, какой я была развратницей. В основном меня хотели убить девушки. — Ее губы кривятся от отвращения. — Поверь мне, Тагги было лучшим из моих прозвищ. Их была целая куча. Королева Дрочки. Двухфунтовая Томпсон.

— Двухфунтовая^28… — слабо повторяю я, в голове у меня гудит.

— По слухам, это была цена, которую я брала за минет. — Она откидывает волосы назад. — Один фунт за то, чтобы потрогать мои сиськи. Пятьдесят пенсов — через футболку. Не то чтобы большинство из них утруждали себя оплатой. Или моим разрешением.

Ужас пронзает меня насквозь. Все это происходило, пока я преподавал там? Прямо у меня под носом?

— Лейла. Ты не…

Она хмуро смотрит на меня грозным взглядом.

— Все это неправда.

— Я не это хотел спросить, милая. Почему ты не попросила о помощи?

Это неправильные слова. Ее глаза вспыхивают. Лейла внезапно пинает полупустую банку газировки, и она, грохоча, катится по тротуару, откатываясь и останавливаясь в нескольких метрах от нас.

— Да пошел ты, — выплевывает она. — Не обвиняй в этом меня. Я просила о помощи. Я рассказала об этом своей классной руководительнице. Я рассказала об этом секретарше в приемной. Я рассказала директору. Я говорила это чертовой медсестре каждый раз, когда мне приходилось приходить за дополнительным физкультурным комплектом, потому что парням нравилось обливать водой мои футболки. Ради бога, Люк, неужели я похожа на человека, который принимает спокойно такое дерьмо? — Она качает головой. — Я подняла столько шума, сколько могла. Никто ничего не сделал. Ничего. Черт возьми, староста класса сказала мне, что я должна быть благодарна, потому что «когда парень так к тебе пристает, он явно заинтересован». А потом она называла меня «давалкой» за моей же спиной.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Староста… Эвелин сказала тебе это?

Она холодно смотрит на меня, ее глаза блестят в темноте, как у кошки, словно она бросает мне вызов не верить ей.

Я провожу рукой по лицу. Это все моя вина. Если бы я был в лучшем состоянии, я бы заметил, что что-то не так. Я должен был помочь ей. Моя работа заключалась в том, чтобы обеспечивать безопасность обучающихся. Иисусе, неудивительно, что Лейла теперь такая колючая и закрытая, когда дело касается мужчин; она привыкла к тому, что они пытаются причинить ей боль.

Ради бога, ей было шестнадцать. Шестнадцать. А она подвергалась сексуальным домогательствам в школе.

— Но почему? — спрашиваю я, и мой голос срывается на последнем слове. — Почему другие дети к тебе приставали? Я не понимаю.

Она долго-долго молчит, глядя в небо.

— Я не хочу тебе говорить, — признается она в конце концов.

Эти слова ударили меня прямо в сердце.

Всю свою жизнь я гордился тем, что являюсь тем человеком, к кому люди могут обратиться за помощью. Когда я был учителем, дети постоянно приходили в мой кабинет, просто чтобы поговорить. Это одна из причин, по которой мне нравится записывать наш подкаст «Три Одиноких Парня». Давать советы — это то, в чем я хорош.

Но Лейла не хочет открываться мне. И с чего бы ей хотеть, черт возьми? Над ней годами издевались прямо под моим носом, а я не сделал ничего, чтобы ей помочь. Я был ее учителем, и позволил ей страдать и подвергаться преследованиям. Я подвел ее.

Внезапно у меня в кармане звонит телефон. Я встаю, хотя у меня и кружится голова.

— Я… Мне нужно ответить, — бормочу я. — Скоро вернусь.

Глава 32

Лейла

Люка отсутствует уже почти десять минут, и я ценю это. Я делаю несколько глубоких вдохов, затем вытираю щеки и открываю сумочку в поисках зеркальца. К тому времени, как дверь позади меня открывается вновь, я успела промокнуть губную помаду салфеткой и чувствую себя намного увереннее.

— Я иду домой, — говорю я Люку, когда он выходит на улицу.

Он кивает.

— Если ты сможешь немного подождать, Джош заберет тебя. Мне нужно разобраться с причиненным ущербом.

Я хмурюсь.

— Что-то не так? — Он что, просто пытается отвертеться от того, чтобы ехать со мной в одной машине?

Он кивает.

— Возникла проблема с одной из поставок нашего мерча. Футболки напечатали не в тех цветах. — Он трет глаза, выглядя измученным. — Мы с Заком посмотрим, сможем ли с этим разобраться. Джош отвезет тебя домой.

— Я могу сама вызвать такси… — я начинаю говорить, но прежде чем успеваю закончить, к обочине подъезжает знакомая серебристая машина. Мои плечи опускаются. Здорово. Еще один свидетель моей убогости.

Мигают фары, и Джош открывает дверцу, выходя на дорогу. Он выглядит так, словно примчался сюда в спешке: темные волосы взъерошены, а воротник черного пальто поднят. Его обеспокоенный взгляд немедленно находит меня. Мой живот сжимается от смущения.

Джош захлопывает дверь и направляется ко мне, но Люк преграждает ему путь, хватает за плечо и шепчет несколько слов на ухо.

Я ощетиниваюсь. Что он говорит обо мне? Позаботься о ней. Убедись, что с ней все в порядке. Она расстроена.

Джош приподнимает бровь, затем кивает, поворачиваясь ко мне и протягивая руку.

— Поехали домой.

— Ты теперь подрабатываешь няней? — угрюмо спрашиваю я.

— Я твой парень, не так ли?

— Джош.

Он вздыхает.

— Потому что из всех я меньше всего склонен относиться к тебе как к ребенку, — отвечает он ровным голосом. — Давай же.

Мои щеки горят, но я позволяю ему помочь мне подняться с каменной ступеньки и отвести к машине, все еще заведенной у обочины. Он открывает для меня дверцу переднего пассажирского сиденья, но я не обращаю на это внимания и открываю заднюю дверь. Смущение накатывает на меня горячими волнами. Я не нуждаюсь в заботе. Я в порядке.

— Плохая ночь? — спрашивает он, забираясь на водительское сиденье и пристегиваясь.

— Плохой день, — бормочу я, и он кивает, возвращая свое внимание к дороге.

* * *

По дороге домой мы молчим. Джош продолжает осматривать меня в зеркале заднего вида, и в его глазах ясно читается беспокойство. Я игнорирую его, наблюдая, как за окном вспыхивают уличные фонари, отбрасывая янтарные полосы света на мои обнаженные бедра. Когда я выбирала этот наряд, мне казалось, что он выглядит сексуально.

Теперь я чувствую себя отвратительно.

Я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к холодному оконному стеклу, глубоко дыша, пока мы петляем по лондонским дорогам.

Когда мы добираемся до дома, то обнаруживаем сломанный лифт и поднимаемся по шести лестничным пролетам в тишине. К тому времени, когда мы наконец попадаем на наш этаж, все, чего я хочу, — это скинуть каблуки, снять эти дурацкие шорты и встать под обжигающе горячий душ. Мне нужно смыть с себя эту ночь.

Джош провожает меня до двери моей квартиры, и я достаю связку из сумочки.

— Ну, спокойной ночи, — говорю я, вставляя ключ в замок. — Спасибо, что приехал. Ты не обязан был этого делать.

Он кивает, но не двигается с места.

— Пока, — подсказываю я, отпирая дверь и распахивая ее настежь.

Он заглядывает мне через плечо.

— У тебя новые абажуры?

— … нет?

— Ты уверена? Могу я проверить? — Я пристально смотрю на него, и он вздыхает. — Можно мне войти с тобой?

Я колеблюсь. Обычно я бы ответила «нет». Я чувствую себя паршиво, и мне не нравится, когда другие люди видят меня расстроенной.

Но это Джош. Пока мои глаза скользят по его точеному лицу, меня переполняют эмоции. В кои-то веки я не хочу быть одна. Я так сильно хочу оказаться в его объятиях, что моя кожа пылает. И я не знаю почему.

Я пожимаю плечами.

— Ты мой парень, не так ли? — Прежде чем успеваю передумать, я беру его за руку и веду в свою темную квартиру.

Глава 33

Лейла

— Хочешь выпить? — спрашиваю я, скидывая туфли и направляясь на кухню. — Воды? Вина?

Джош закрывает за собой дверь и наклоняется, чтобы расшнуровать ботинки. В кармане у него пищит телефон, и он достает его.

— Подожди-ка секунду, — бормочет он, быстро набирая ответное сообщение. Я наливаю нам обоим немного воды. Когда я оборачиваюсь, Джош уже сидит на диване и хмуро смотрит в телефон, будто хочет выбросить его в окно.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Мой брат, — коротко отвечает он. — Хочет, чтобы я помог ему с рассадкой гостей на свадьбе.

— Она всего через несколько недель, верно?

— Угу. — Его телефон снова пищит, и Джош вздыхает. — А это был Люк. — Он начинает печатать. — Он хочет знать, все ли у тебя в порядке.

Во мне вспыхивает раздражение, но я сдерживаю его. На самом деле, я не сержусь на Люка. Он просто беспокоится. Я виновата в том, что позволила ему увидеть, как сильно Донни меня расстроил.

— Я в порядке, — повторяю я. — Правда. Просто столкнулась со старым школьным товарищем. Это… на мгновение выбило меня из колеи.

Ложь повисла в воздухе между нами. Темные глаза Джоша блестят, пока он оценивает меня, его лицо непроницаемо.

— Ладно. — Он убирает свой телефон.

Я ставлю воду и сворачиваюсь калачиком на диване рядом с Джошем, поджимая под себя ноги. Мы оба молчим с минуту. Сама того не желая, я мысленно возвращаюсь к Донни и вспоминаю знакомую усмешку на его лице, пока он косился на мою грудь.

Если бы ты не хотела, чтобы люди смотрели на тебя, ты бы точно, черт возьми, не надела такую кофту.

Старые, полузабытые воспоминания мелькают в глубине моих мыслей, вызывая тошноту.

— Ты можешь рассказать мне, — внезапно говорит Джош. Я бросаю на него взгляд. Он не смотрит на меня, вместо этого уставившись в окно на городские огни. — Ты расстроена. Можешь рассказать, что причиняет тебе боль.

Я дергаю подол своих шорт.

— Мне не больно. И меня ничего не расстраивает.

— Это из-за подкаста? — спрашивает он. — Тебя это расстраивает? Потому что ты можешь прекратить участвовать, когда только захочешь. Все стало довольно сумасшедшим.

Я хмурюсь.

— Я не хочу прекращать. Даже если бы хотела, то не сделала бы этого. Вы, ребята, потеряли бы кучу подписчиков. А смысл введения этой рубрики состоял в том, чтобы повысить вашу популярность.

Он хмурится.

— Меня это не волнует.

Я фыркаю.

— Ага, как же. Подкаст — это твоя жизнь. Ты любишь его.

— Не в ущерб другим людям, — огрызается он. — Ради бога, я не стал бы причинять кому-то вред ради бизнеса.

Его голос нехарактерно резок. Я застигнута врасплох.

— Я такого не говорила.

Джош закрывает глаза, его плечи опускаются.

— Прости. Щекотливая тема. Я как раз разговаривал по телефону со своим братом, когда позвонил Люк. — Его губы сжимаются. — Роб хочет пригласить нашего отца на свою свадьбу.

— Когда ты видел его в последний раз?

— Много лет назад. И надеялся, что так все и останется. — Джош вновь поворачивается к окну. — Он был таким. Холодным. Суровым. Трудоголиком, больше заботящимся о банковских счетах, чем о других людях. Многие говорят, что я очень на него похож, так что… — Он пожимает плечами. — Да. Больная тема.

Я не знаю, что на это ответить. Несколько секунд проходят в молчании, пока я наблюдаю за Джошем. На его лице залегли тени. Видно, как пульс бьется у него на шее. Он выглядит грустным и усталым, и это задевает что-то внутри меня.

— Могу я кое-что попробовать? — спрашиваю я.

Он молча кивает. Медленно я наклоняюсь вперед и запускаю руку в его волосы. Рот Джоша приоткрывается, но сам он не двигается. Я придвигаюсь ближе и касаюсь своими губами его губ.

Точно так же, как в прошлый наш поцелуй, во мне немедленно вспыхивает потребность. Я таю рядом с ним, мое тело размягчается от его твердости. Боже, это так приятно. И кажется таким правильным. Джош издает тихий звук и глубоко целует меня в ответ. Темная комната вокруг нас расплывается, превращаясь в масляную картину. Я чувствую, как глубоко в моем животе нарастает напряжение, словно пружина, сжимающаяся все туже и туже. Мы продолжаем прикасаться друг к другу, гладить друг друга, словно ни один из нас не может остановиться. Боль между моих ног становится все сильнее и сильнее, пока я не начинаю ерзать у него на коленях, слегка потираясь о крепкое бедре. Я чувствую себя наполовину отчаявшейся.

Мне нужно больше.

Задрав свои обтягивающие шорты, я забралась к Джошу на колени, оседлав его мощные бедра. Он стонет, когда я придвигаюсь ближе, обвивая руками его шею. Мы снова целуемся, долго и страстно, пока кровь не начинает стучать у меня в голове, и мне не приходится отстраниться, чтобы схватить ртом немного воздуха.

— Лейла, — бормочет Джош, сжимая мои бедра так, словно боится, что я отстранюсь. — Что это?

Игнорируя вопрос, я наклоняюсь для еще одного поцелуя. Он встречает мои губы, зеркально отражая каждое движение. Мы тремся друг о друга грудными клетками, и пуговицы его рубашки задевают мою разгоряченную кожу сквозь ткань тонкого шелковистого топа. Я дрожу. Понятия не имела, что пуговицы могут доставлять такое удовольствие.

— Лейла… — начинает Джош снова.

Я начинаю покусывать его горло, и он стонет, его бедра выгибаются под моими.

— Боже, я люблю твое слабое местечко.

— Н-не используй его против меня, — выдавливает Джош, когда я провожу языком по вене на его шее.

Я качаю головой, покусывая горячую кожу до тех пор, пока его руки не обхватывают меня.

— Я просто стараюсь быть хорошей ученицей.

Его большие ладони скользят вверх по моей талии, глаза встречаются с моими.

— Могу я…?

Я сглатываю. Моя кожа пылает. Грудь ощущается болезненной и полной. Больше всего на свете я хочу, чтобы она оказалась в его руках.

Я хватаюсь за подол своей кофты и стягиваю ее, бросая скомканным клубком на пол. Джош заметно сглатывает. Его взгляд блуждает по моему сиреневому балконет. Это один из моих самых любимых комплектов; простой и красивый, с вышивкой тонкой мерцающей нитью.

Джош медленно протягивает руку и дотрагивается до крошечного бантика между чашечками, его челюсть плотно сжата.

— Черт, — сдержанно произносит он.

Я улыбаюсь. Он легонько проводит пальцем по кружеву, обводя чашечку, затем поднимает на меня взгляд.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Позволь мне показать, насколько я в порядке, — практически мурлычу я.

Джош стонет, когда я толкаю его и дергаю за рубашку. Пуговицы отлетают, когда я разрываю ткань на две части, обнажая твердую грудь. Я провожу пальцами вниз по его прессу, и мышцы сжимаются под моими прикосновениями. Я улыбаюсь, словно акула.

Да. Так-то лучше. Встреча с Донни заставила меня почувствовать слабость и грусть, но теперь я снова держу все под контролем. Джош хватает меня за бедра, приподнимаясь так, словно хочет перевернуть нас. Я убираю его руки.

— Нет, — приказываю я. — Я сверху. — Поцелуем в грудь я пытаюсь смягчить боль от приказа. Джош откидывается на диванные подушки, когда я вновь начинаю целовать его шею.

— Ты невероятная, — бормочет он. — Потрясающая.

Эмоции захлестывают меня, и я быстро подавляю их. Нет, я не хочу сейчас ничего чувствовать, я хочу просто потрахаться.

— Тсс, — приказываю я. — Никаких разговоров.

— Нет? — Похоже, его это забавляет.

— Нет. — Я отстраняюсь на секунду, потирая ложбинку. — Не хочу разговаривать. — Я возвращаюсь к поцелуям.

— Хэй, — говорит Джош.

— Мм? — Тяжело дыша, я посасываю его кадык. Мое сердце болезненно колотится, а легкие — сжимаются, пока я провожу руками вниз по мускулистой груди, дотягиваясь до ремня.

— Лейла.

Я дергаю за ремень, открывая пряжку.

— Ага? — Мой голос и пальцы дрожат.

— Лейла, посмотри на меня.

Я не слушаюсь. Мои потные руки скользят по ремню. Я ругаюсь себе под нос, мои пальцы возятся с пряжкой. У меня кружится голова.

— Лейла, — голос Джоша становится жестче. Он наклоняется и хватает меня за запястья, осторожно отводя их от себя. — Лейла, остановись.

Глава 34

Лейла

Я замираю, глядя на Джоша снизу вверх.

— Что?

Он обхватывает ладонями мое лицо и приподнимает. Большой палец проводит по моей щеке, пока Джош изучает меня. Он выглядит таким обеспокоенным, что у меня в животе что-то трепещет.

— Ты все еще неважно выглядишь.

— Я в порядке, — шепчу я. — Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто… ты думаешь, что я вот-вот развалюсь на части. — Я сжимаюсь, когда у меня перехватывает дыхание. Мне неудобно, я потею, и у меня в животе пустота, которая болит так сильно, что меня тошнит. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что Джош опускает руки, выглядя еще более встревоженным.

— Лейла, — мягко произносит он. — Что происходит? Ты хочешь поговорить об этом?

— Я не расстроена, — бормочу я. — По крайней мере, мне так кажется.

Джош ничего не говорит. Я больше не могу выносить его взгляд. Смущенная, я соскальзываю с дивана, хватаю свой пустой стакан с кофейного столика и несусь на кухню. Наполнив его водой из крана, я прислоняюсь к стойке и залпом выпиваю все содержимое. Холодная жидкость проникает в меня, охлаждая внутренности, и я делаю глубокий вдох, когда мое сердцебиение начинает замедляться. Все в порядке. В порядке.

Поставив стакан на сушилку, я оборачиваюсь, но Джоша уже нет на диване. Дверь в мою спальню открыта, и свет льется в коридор, поэтому я следую внутрь. Джош стоит без рубашки и босиком у моей кровати, взбивая подушки.

— Мне уже лучше, — объявляю я, пересекая комнату и кладя руки ему на плечи, чтобы толкнуть на кровать. Он падает на матрас, и я забираюсь к нему на колени, но тут же возвращается этот панический страх. Я могла бы зарычать от разочарования. Что, черт возьми, со мной не так? Почему я переживаю? Ради бога, это всего лишь Джош.

Решив просто проигнорировать это, я пытаюсь поймать мужские губы в очередном поцелуе.

Джош отворачивается, позволяя моим губам скользнуть по его подбородку.

— Не сегодня, Эл.

— Я в порядке, — настаиваю я. — Правда.

Он приподнимает бровь, затем раскрывает мне объятия.

— В любом случае, я не в настроении. Иди сюда.

Я нервно раздумываю некоторое время, затем подхожу ближе и позволяю Джошу заключить меня в объятия. Мгновенно все бурлящее во мне напряжение тает.

Он прижимается своей щекой к моей.

— Что ты чувствуешь?

— Ничего. Возбуждение.

Джош издает низкий рокочущий звук, но ничего не отвечает.

Я тру глаза.

— Такое чувство, будто вот-вот упаду с обрыва, — честно говорю я. — И я не понимаю почему. Не понимаю, что меня пугает.

— Господи, Эл. — Он проводит пальцами по моим рукам. — Ты просто не готова. Все в порядке.

Я хмурюсь.

— Но я уже занималась с тобой сексом! Как я могу быть не готова?!

Он пожимает плечом.

— В один день ты можешь быть готова, а в следующий — уже нет. Ты не вибратор. Ты не всегда готова к сексу.

— В этом нет никакого смысла, — шепчу я. Хотя в глубине души понимаю, что это правда. Встреча с Донни выбила меня из колеи.

Джош не отвечает и целует меня. Его губы легко, словно перышко, скользят по моим, будто запоминая их форму. Сердце болезненно колотится в груди. Джош проводит губами по щеке, нежно касается губами челюсти, а затем, все-таки, отстраняется.

Я вздыхаю, чувствуя, как твердость, спрятанная под тканью его брюк, прижимается к моему бедру.

— Извини, — тихо говорю я.

Джош качает головой и обхватывает меня руками, притягивая к себе на матрас.

— Сегодняшний урок: никогда не извиняйся. — Он целует меня в затылок. — Мне уйти или остаться?

— А как бы поступил мой парень? — обдумываю я. — Остался бы, да?

— Правильного ответа не существует, Эл. Что тебе нужно? — Он убирает волосы с моего лица.

— Я… не знаю. — От разочарования у меня скручивает живот.

— Посоветуйся сама с собой, — терпеливо советует Джош.

Я послушно прислушиваюсь к себе, пытаясь распутать клубок из страха, счастья, тревоги и стресса. Ответ тут же всплывает в моем сознании.

— Ты, — говорю я. — Мне нужен ты. Здесь. Сейчас. Да. — Его грудь сотрясается от беззвучного смеха, и я фыркаю. — Да. Остаться. Пожалуйста. И перестань надо мной смеяться.

— Ты довольно милая.

Сердце пылает у меня в груди. Под простыней я пинаю Джоша по лодыжке.

— Я не милая. Я внушаю ужас.

— Мммм. — Он еще крепче обнимает меня, прижимая к себе вплотную, так что между нами не остается свободного пространства.

Я сердито ворочаюсь.

— Мужчины выпрыгивают из окон и убегают из ресторанов в попытке скрыться от меня.

Глаза Джоша почти сияют в слабом освещении спальни.

— Я никуда не убегаю.

— Пока что.

— Мм. — Он начинает водить рукой по моим волосам, и это ощущение настолько расслабляет, что я чувствую, как закрываются глаза. — Спи, — бормочет он так тихо, что я едва слышу. — Поговорим об этом завтра.

Глава 35

Зак

— Не мог бы ты, пожалуйста, просто сказать мне, что случилось? — спрашиваю я на следующее утро, следуя за Люком, пока он переходит дорогу к нашему многоквартирному дому.

Сейчас семь утра. В идеальном мире я бы проспал еще минимум часа три, но Люк постучал в дверь моей спальни тридцать минут назад и потребовал, чтобы я пошел с ним за завтраком для Лейлы. Погода замечательная — небо светлое и серое, а воздух — прохладный, но Люк, кажется, не замечает этого, идя, словно зомби, по пешеходному переходу. В руках он сжимает бумажный пакет, полный еды.

Мы не впервые вместе заказываем завтрак на четверых, но обычно мы просто заходим в местное сетевое кафе. Однако, по какой-то необъяснимой причине, сегодня Люк настоял на том, чтобы мы пошли в какую-то модную маленькую булочную, которая, как он знает, нравится Лейле. Он купил круассаны, шоколадное печенье, свежий хлеб и даже макаруны. На завтрак. Я слишком устал, чтобы спорить.

Мы доходим до перекрестка, и я внимательно осматриваю Люка. Его тело сжато и гудит от напряжения, но плечи поникли от усталости. Он выглядит измученным.

— Серьезно, — говорю я. — Что случилось, мужик?

— Все в порядке, — ровным голосом отвечает он.

— Ты дерьмово выглядишь с тех пор, как вчера вернулся из паба. Что случилось?

Вчера поздно вечером мы с Джошем работали над учебным планом для Лейлы, когда позвонил Люк. По телефону он звучал почти безумно. Сказал, что позвал Лейлу выпить, и почти умолял Джоша забрать ее и отвезти домой. Я все еще немного обижен на то, что выбрали не меня.

— Почему ты попросил Джоша забрать ее? — подталкиваю я. — Вы с Лейлой подрались?

Он хмыкает.

— Ты мой деловой партнер, — снова пытаюсь я. — Ты должен рассказывать мне всякое.

Молчание. Загорается зеленый, и мы переходим дорогу, направляясь домой.

— Если ты не собираешься ничего говорить, я просто начну угадывать, — говорю я, когда мы прикладываем ключ-карты, открывая двери в вестибюль. — Вы были на свидании? Она тебе отказала или что-то типо того?

— Нет.

— Ты ей отказал? Ох, приятель, пожалуйста, скажи мне, что ты не отверг ее лишь потому, что учил читать «Ямы» Сашара буквально десять лет назад, и теперь думаешь, что тебе морально запрещено прикасаться к ее колену и все такое. Ты больше не ее учитель.

— Дело не в этом, — деревянным голосом произносит Люк, нажимая на кнопку вызова лифта. Двери раздвигаются, и мы оба заходим внутрь.

— А в чем тогда?

Он вздыхает.

— Когда мы были в пабе, она столкнулась со своим бывшим одноклассником. Он наговорил ей довольно много отвратительных вещей.

У меня волосы встают дыбом.

— Каких?

— Спроси сам. Это максимум, который ты от меня получишь.

Лифт издает звон, когда мы достигаем нашего этажа.

— Ладно, — говорю я, когда мы выходим на лестничную клетку. — Если ее домогался какой-то парень, почему у тебя такой вид, будто ты хочешь броситься с моста?

Люк молчит, и я вздыхаю, наконец сдаваясь. Мы подходим к двери Лейлы, и я открываю ее, врываюсь в квартиру и направляюсь прямиком в спальню.

— Куда ты пошел? — спрашивает Люк, заходя внутрь и запирая за собой дверь. — В ее спальню?

— Сейчас семь, черт побери, утра, так что, вероятно, именно там она и будет, да.

Люк просто в ужасе.

— Ты не можешь просто так войти в ее комнату!

— Почему нет? Она практически живет в моей. И с ней там Джош. — Я хмурюсь. — И вообще, почему ты попросил Джоша, а не меня, забрать ее?

— Она была… расстроена, — медленно произносит он. — Я знал, что Джош даст ей то, в чем она нуждается.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Она не хотела, чтобы с ней нянчились, Зак. И ты бы попытался переспать с ней.

Я останавливаюсь, уставившись на него.

— Ты действительно так думаешь, да? — говорю я медленно. — Боже, иногда ты такой придурок.

Люк закрывает глаза.

— Я не имел в виду…

— Я не пристаю к грустным женщинам, — говорю я, выхватывая бумажный пакет у него из рук. — Я не такой уж чертов кобель. Подожди здесь, если хочешь, а я зайду в комнату. Возможно, мне даже удастся остаться в штанах. — Я топаю к закрытой двери спальни, открываю ее с ноги и заглядываю внутрь.

Джош и Лейла оба в постели. Джош сидит, прислонившись к изголовью кровати, и смотрит на спящую у него на груди Лейлу так, словно она центр его чертовой вселенной.

Бедный ублюдок. Он может отрицать это сколько угодно, но очевидно, что это не просто увлечение. Он по уши влюблен в Лейлу.

Черт. Добром это не кончится.

Он поднимает взгляд, когда я вхожу.

— Спасибо, что постучал, — протягивает Джош.

Я пожимаю плечами.

— Я принес еду. Уверен, она меня простит.

Потревоженная шумом, Лейла сонно переворачивается на другой бок, приоткрывая один глаз, словно дремлющий дракон. Она недолго изучает меня и снова закрывает глаза.

— Джош? — бормочет она.

— Мм? — откликается он, поглаживая ее по руке.

— Зак в моей спальне.

— К сожалению.

— Ох, не знаю. — Я прислоняюсь к стене, глядя на нее сверху вниз. — Может, это просто эротический сон.

Она качает головой, снова зарываясь в подушку.

— Неа. На тебе одежда.

Замечательно. Теперь у меня встал.

— Это можно исправить, ласс. Скажи только слово.

— Прости. — Она фыркает. — Я не сплю со взломщиками.

— Ты не можешь винить меня, — настаиваю я. — Мне стало одиноко. Вы двое вчера вечером переспали и не пригласили меня? Это очень грубо.

Джош закатывает глаза.

Лейла потягивается, словно кошка.

— Мы просто обнимались.

Я не могу сдержать расползающуюся по лицу ухмылку.

— Вы? Обнимались?

— Он сделал большую часть работы.

— Ладно, — говорю я. — Держу пари, я обнимаюсь лучше, чем он.

Она не отвечает.

— Ты слышала, что я сказал? — услужливо спрашиваю я. — Я сказал, что обнимаюсь лучше, чем он.

Она вздыхает, очевидно, все еще слишком сонная, чтобы спорить, и приподнимает покрывало, приглашая меня в постель.

— Тогда вперед.

Наконец-то. Ставя еду на прикроватную тумбочку, я забираюсь в кровать к Лейле. Милые розовые простыни нагрелись от ее тела. Я обнимаю ее, и она практически мурлычет, потягиваясь, чтобы слегка поцеловать меня.

Я борюсь с желанием рассмеяться.

— Ты такая милая, когда устаешь.

— Чтобы быть стервой, нужен кофе, — бормочет она, уткнувшись лицом мне в грудь. — Ты мягкий.

Джош фыркает.

— Вы разобрались с футболками?

Я хмурюсь.

— Не знаю, что с ними не так. Мы просто не можем заставить компанию напечатать их в нужных цветах. Проект хорош, но реальные оттенки на ткани совершенно не те.

Лейла стонет мне в рубашку.

— Боже. Вы, что, использовали HEX-коды^29?

— … да?

— Дорогой. Нет. Вы разрабатываете футболки, а не логотип веб-сайта. Нужно использовать Pantone-коды^30 для хлопка и векторные коды для печати. — Она прижимается ближе.

Я смотрю на Джоша.

— Мы буквально встречаемся с девушкой, которая училась в фэшн-школе. Как мы не додумались спросить у нее?

— Потому что ты тупой, — объявляет Лейла, закрывая глаза. — Кроме того, у вас странные этикетки на одежде. Я дам вам номер девушки, которая разрабатывала мои. Где Люк?

— Нервно слоняется по твоей гостиной. — Я указываю на пакет на прикроватной тумбочке. — Кстати, он потратил около пятидесяти фунтов^31 на твой завтрак. Возможно, ты захочешь съесть его, пока все не остыло.

Ее глаза снова распахиваются.

— Эм. Зачем?

— Очевидно, это «подарок-извинение».

Она застывает.

— Извинение?

— Ммм. — Я прижимаю Лейлу немного ближе к своей груди. — Он разгуливает так, словно кого-то убил. Не думаю, что я когда-либо видел его таким виноватым.

— Дерьмо, — бормочет она, вырываясь из моих объятий и садясь. Ее волосы ниспадают взъерошенными волнами вокруг лица. — Он ни в чем не виноват.

— Он сказал что-то о том, что к тебе приставали в пабе? — подсказываю я. — Люк, кажется, очень расстроен этим.

Джош садится, в его взгляде вспыхивает злость.

— Вот, что произошло? — требовательно спрашивает он. — Почему ты ничего не сказала?

Лейла проводит руками по лицу.

— Я не хочу об этом говорить, — бормочет она.

Мы с Джошем обмениваемся взглядами.

— Думаешь, нам стоит изменить программу? — спрашиваю я. — Перейдем сразу к уроку, запланированному на следующую неделю?

— Только если она сама этого захочет, — отвечает Джош. — Не дави на нее.

— О чем вы? — осторожно спрашивает Лейла.

Я похлопываю ее по бедру.

— Нужно рассказать партнеру все свои секреты.

Она бесстрастно смотрит на меня.

— Ага, конечно.

— Серьезно! — протестую я. — Могу отправить тебе учебный план по электронной почте, если хочешь.

Она смотрит на Джоша, и он кивает, заправляя прядь волос ей за ухо.

— На самом деле речь идет о том, чтобы быть эмоционально уязвимой, — тихо говорит он. — Но Зак прав. После нескольких свиданий, может быть, нескольких занятий сексом, следующий шаг к близости — раскрытие. Допуск кого-то в свою личную жизнь. — Он нежно целует Лейлу в плечо. — Ты хочешь серьезных отношений, а не случайной интрижки. Единственный способ подняться на следующий уровень — быть уязвимой. — Джош протягивает руку и берет ее за руку, переплетая их пальцы. — Я не хочу давить на тебя. Но если ты хочешь работать над раскрытием, то можешь довериться нам. Мы не используем ничего из того, что ты нам расскадешь, чтобы причинить тебе боль.

Лейла в смятении прикусывает губу.

Я прижимаюсь к ней с другой стороны.

— Давай же, божья коровка, — уговариваю я. — Расскажи своим любимым парням, что произошло.

Ее плечи поникают.

— Прекрасно. Думаю, мне уже пора с этим покончить. — Она повышает голос. — Люк! ТЫ МОЖЕШЬ СЮДА ПРИЙТИ?

Наступает пауза, а затем дверь спальни со скрипом открывается. Бледное лицо Люка появляется в дверном проеме. Лейла указывает на край матраса.

— Сядь, — приказывает она. — Не хочу рассказывать эту историю трижды.

Глава 36

Зак

Люк молча садится на край кровати.

— Ладно. — Лейла делает глубокий вдох, задумчиво глядя в свой кофе. — Когда я училась в старшей школе, — начинает она, — я была совсем не такой, как сейчас. Застенчивой. Тихой. И мне нравился один парень. Донни Притчард.

Люк вздрагивает.

— Тот парень из бара? — предполагаю я, и Лейла кивает.

— Он был на два года старше, но остался на второй год, поскольку был, ну, очень тупым. Но Донни был красив и ростом почти два метра, так что все равно нравился всем девочкам. Однажды, когда мне было шестнадцать, он совершенно неожиданно пригласил меня на свидание. Я была шокирована, поскольку и не подозревала, что он знает о моем существовании. И, конечно, я согласилась.

Мы с Джошем обмениваемся взглядами. Мне не нравится, куда это ведет.

— Примерно через неделю после того, как мы начали встречаться, — продолжает Лейла, — Донни привел меня в физкультурную раздевалку во время ланча. Мы целовались, и он попросил меня снять кофту. Я сказала ему, что не готова. — Она хмурится. — Он разозлился и сказал, что я никогда ему по-настоящему не нравилась, что он встречался со мной на спор. Я заплакала и убежала домой. На следующий день, когда я пришла в школу, все смотрели на меня по-другому. Шептались. — Ее рот кривится. — Очевидно, он сказал всем, что я отсосала ему в раздевалке и позволила кончить на лицо.

Меня чуть не стошнило.

— Что? — требовательно спрашивает Люк. Джош молчит, просто глядя на Лейлу.

Она спокойно делает глоток кофе.

— В тот же день я услышала двадцать разных слухов обо мне. Что я занималась сексом с тремя парнями сразу. Что отсосала своему учителю математики, чтобы улучшить оценки. Что у меня лобковые вши, герпес, диагностированная секс-зависимость. — Она горько смеется. — Ради бога, я была девственницей. Но девушки все равно ненавидели меня, поскольку думали, что я уведу их парней. Мальчики подкатывали ко мне в коридорах. В тот день мне буквально раз двадцать предложили потрахаться. Пожалуйста, малышка. Пять фунтов за минет. Я знаю, что ты сделала это для Донни, так почему отказываешься сейчас? Думаешь, что слишком хороша для меня? Мой шкафчик разрисовывали. Вещи уничтожали. А еще швырялись мусором.

— Иисусе, — бормочу я. — Иисусе.

Лейла изучает свои ногти с ничего не выражающим лицом.

— Я все ждала, когда это закончится, но этого так и не произошло. В течение следующих трех лет я была главной школьной шлюхой. — Ее лицо темнеет. — И все это произошло из-за того, что один глупый парень не смог принять «нет» в качестве ответа. — Она хмуро смотрит на Люка. — Но это не твоя вина.

— Думаешь, именно поэтому тебе сейчас трудно ходить на свидания? — осторожно спрашивает Джош. Я бросаю на него взгляд. Он пытается скрыть свой убийственный взгляд, но напряженные мышцы и сжатая челюсть выдают его.

Лейла пожимает плечами.

— Возможно. В этом есть смысл. — Она сжимает кружку с кофе. — Иногда я думаю о том, что произошло бы, если бы я переспала с Донни. Слухи были ужасны, но я, по крайней мере, знала, что они беспочвенны. Если бы я на самом деле занялась сексом с Донни, а потом все это выплыло наружу, я бы не выдержала. Не думаю, что когда-либо смогла бы преодолеть такое количество стыда. — Она переплетает пальцы. — Так что, да. Сейчас мне трудно довериться незнакомцу.

Кажется, что сердце в моей груди буквально разрывается от всевозможных чувств. Не раздумывая, я тянусь вперед и подхватываю Лейлу, притягивая к себе. Сначала она напрягается, и кажется, собирается отстраниться, но затем смягчается и кладет голову мне на грудь.

— Спасибо, — говорит она приглушенным голосом.

— За что? — спрашивает Джош, гладя тыльную сторону ее ладони.

— За то, что помогаете мне преодолеть все это. При том, что я даже не сказала вам, что именно мне нужно проработать.

Я оставляю поцелуй на ее виске, и Лейла прикрывает глаза, еще ближе прижимаясь ко мне.

— Это доставляет нам удовольствие. Но как ты справилась с этим, ласс? Сейчас ты не похожа на увядающую фиалку^32.

Она поджимает губы.

— Это произошло на последнем году обучения. Я переодевалась после физкультуры, и ко мне подошла девушка. Эмма Свонн. Одна из худших. Она схватила мою одежду и выбросила в окно, так что я осталась лишь в лифчике и юбке, как идиотка. Учительница физкультуры вышла из своего кабинета и спросила, почему я до сих пор не переоделась, и когда я рассказала ей все, она начала кричать: «Ты используешь это оправдание каждую неделю. Придумай что-нибудь новенькое. Перестань привлекать к себе внимание, одевайся и иди в класс, пока я не назначила тебе наказание». Я огляделась и поняла, что все пялятся и смеются. Тогда… в моем мозгу будто сработал переключатель. Помню, что подумала: «Либо я позволю этому сломить меня, либо просто, черт побери, перестану обращать внимание». — Лейла пожимает плечами. — Учительница снова начала кричать на меня, поэтому я послала ее и вышла собирать вещи в одном только лифчике.

Я ухмыляюсь:

— Круто.

Джош кидает на меня раздраженный взгляд, но Лейла кивает.

— Это было круто. Это было невероятно. Словно я преодолела критическую точку, и перестала бояться. Мне было плевать, что люди пялятся на меня. Плевать, что говорят. Впервые за многие годы мне не было страшно, и это чувство… потрясающее. — Она отставляет кофейную кружку в сторону. — Меня отстранили от занятий до сдачи экзаменов, и я потратила все свободное время на разработку плана. Я устроилась в приличный магазин нижнего белья. После сдачи всех экзаменов на «отлично», я поступила в университет, записалась на три вечерних бизнес-курса и проводила за шитьем по пять часов в сутки. Пять лет спустя, когда мне исполнилось двадцать три, у меня появилась первая версия магазина. В двадцать четыре я зарабатывала этим на жизнь. В двадцать шесть начала платить блогерам за продвижение бренда. Меня начали упоминать в журналах и подборках. Количество подписчиков в моих социальных сетях достигло пятизначной цифры. И вот я здесь. — Она разводит руками. — Это нелегко. Мне все еще приходится работать сверхурочно и крутиться изо всех сил, чтобы поддерживать доход на высоком уровне. Но я усердно трудилась и больше не тот ребенок, над которым издевались в школе. Я составила план, воплотила его в жизнь и добилась успеха. Больше, чем большинство тех детей когда-либо добьются. — В глазах Лейлы горит огонь. — Так что я не хочу, чтобы вы испытывали ко мне жалость. Это не какая-то там трагическая история. Я справилась со всеми трудностями лучше, чем кто-либо из них.

— Детка. — Я провожу рукой по ее волосам. — Дорогая. Ты очень сильная.

Она извивается.

— Перестань меня гладить. Это покровительственно.

— Неа. — Я теснее прижимаюсь к ней, и Лейла сдается, прислоняясь ко мне. Джош придвигается ближе с другой стороны и берет ее за руку.

Люк наконец-то решает заговорить.

— Не могу поверить, что ни один из учителей ничего не сделал, — говорит он хриплым голосом.

Лейла свирепо смотрит на него.

— Ну что ж. Придется поверить. Это правда. У меня масса доказательств. — Она пытается вывернуться из моей хватки. Я не двигаюсь, и она шлепает меня по руке. — Отпусти.

Со вздохом я отпускаю ее, и Лейла залезает под кровать, вытаскивает серебряную коробку, бросает ее на одеяло и срывает крышку, открывая нашим взглядам стопки распечатанных электронных писем.

— Я сохранила все электронные письма, которые отправляла учителям, и у меня до сих пор хранятся все их ответы, — объясняет она, просматривая их, пока не находит стопку рукописных заметок. — Я даже заставляла учителей подписывать бланки каждый раз, когда подавала жалобу. Наверное, это глупо, но я просто… хотела доказать себе, что поступаю правильно. Даже если никто не понимал этого.

— Это не глупо, — говорит Джош, беря в руки один из бланков. — Это умно. Этих записей, возможно, было бы достаточно суду, поскольку ты заставляла учителей подписывать их и проставлять даты. Впечатляет. Что ты об этом думаешь, Люк?

На мгновение воцаряется тишина. Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на Люка. Он смотрит на разложенные бумаги беспокойным взглядом.

— Люк? — повторяю я. — Ты в порядке, приятель?

Он сглатывает и встает, выходя из комнаты.

Глава 37

Лейла

Дверь громко захлопывается за Люком, и я прикрываю глаза. Случилось именно то, чего я боялась.

— Он винит себя.

— Почему? — спрашивает Зак, беря круассан и откусывая огромный кусок. — Его там даже не было.

— Потому что он все еще думает, что я лишь ребенок, о котором он должен был заботиться, — выплевываю я. Если честно, то его чрезмерная учительская опека начинает надоедать.

— Он прав, — ровным голосом отвечает Джош, поглаживая меня по плечу. — Он должен был.

Я отталкиваю его и соскальзываю с кровати, хватая с комода резинку для волос.

— Ты действительно думаешь, что он не помог бы мне, если бы знал, что происходит? Люк не виноват в том, что не знал, — говорю я, собирая волосы в конский хвост.

— Он был там, — настаивает Джош. — Ему следовало быть повнимательнее. Он сидел с тобой в комнате по несколько часов каждую неделю и должен был заметить, что что-то не так.

Я качаю головой, стиснув зубы.

— Это было десять лет назад. Пора бы ему оставить все позади. — Гнев разгорается внутри меня. — Какого черта он просто так ушел? Я не виновата в том, что Донни был придурком. И не заслуживаю того, чтобы меня избегали. Я не сделала ничего плохого. — Засунув ноги в тапочки, я топаю к двери из спальни. — К черту. Мы разбираемся со всем прямо сейчас.

Зак хочет встать, но Джош хватает его за футболку и тянет обратно, а я с грохотом вылетаю из комнаты.

* * *

Когда я захожу в гостиную, Люк стоит у окна и смотрит вниз, на город. Каждый сантиметр его тела напряжен, и мой гнев немного утихает. Должно быть, эта ситуация съедает его изнутри.

Он сглатывает, когда слышит, как я вхожу, поворачивает голову, но не смотрит на меня.

— Лейла…

— Это не твоя вина, — твердо говорю я.

— Это моя вина, милая. — В его голосе слышится смирение. — Это действительно так.

— Ты не мог знать…

— Я был твоим учителем, — перебивает он меня. — Моя работа заключалась в том, чтобы защищать своих учеников. Я нес ответственность за тебя. И не справился.

— У тебя было чем заняться, — замечаю я. — Ради бога, ты был в процессе развода, конечно, ты был занят.

Он смеется, но звук получается пустым.

— Ты что, шутишь? В каком мире взрослый мужчина, разводящийся со своей женой, приравнивается к ребенку, подвергающемуся издевательствам и домогательствам на грани жизни и смерти? Я… — Дрожь пробегает по его широким плечам. — Ты просиживала на моем уроке по несколько часов в неделю, а я даже ни о чем не подозревал.

— Верно, — медленно произношу я. — Потому что ты преподавал, а не читал мысли. Ты не можешь знать того, о чем тебе не говорят.

Люк на мгновение замолкает, опуская голову. Мне кажется, что он меня не услышал, и я открываю рот, чтобы повторить, но замираю, когда вижу, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в подоконник. Я удивленно смотрю на эту картину. Люк всегда такой сдержанный. Такой ответственный за собственные эмоции. Я никогда не видела, чтобы у него от злости белели костяшки.

— Только вот мне говорили, — произносит он в конце концов. — Не так ли?

Я моргаю.

— Что?

Люк поворачивается ко мне, и выражение его лица такое напряженное, что я борюсь с желанием сделать шаг назад. Его губы сжаты. Глаза горят ненавистью к самому себе.

— Ты сказала, что ходила ко всем учителям. К каждому. Ты когда-нибудь подходила ко мне?

Я ничего не отвечаю, но я никогда не была хорошим лжецом. Люк видит ответ на моем лице.

Он закрывает глаза.

— Ты подходила. — Он потирает лоб. — Расскажи мне, что произошло.

— Это не имеет значения…

— Расскажи мне.

Я вздыхаю.

— Однажды я попросила разрешения поговорить с тобой после урока, — признаюсь я. — Ты согласился и назначил встречу в обеденный перерыв в учительской. А потом так и не появился. Я ждала целый час, но… — Я замолкаю. До сих пор помню тот обеденный перерыв. Как сидела на пластиковом стуле в коридоре под пытливыми взглядами проходящих мимо учителей, которые, наверняка, думали, что у меня неприятности. Как наблюдала за часами, медленно отсчитывающими минуты до физкультуры, а в моем животе нарастал страх.

— Иисусе. — Он отворачивается от меня, проводя руками по густым волосам.

Я пытаюсь смягчить удар:

— Отчасти это была моя вина. Я знала, что ты был занят со студентами-отличниками. Мне следовало попробовать еще раз.

— Зачем? — спрашивает он с горечью в голосе. — Когда мне, очевидно, было все равно?

— Тебе не все равно. Я знаю это. И знаешь почему? — Он не отвечает и я делаю шаг вперед. — Потому что сейчас ты мне веришь

Люк хмурится.

— Что? Да. Конечно, я тебе верю. Почему нет?

Я облизываю губы, стараясь дышать ровно.

— Бьюсь об заклад, если бы я сейчас рассказала об этом кому-нибудь из своих прежних учителей, — медленно произношу я, — они бы просто отмахнулись. Или сказали бы, что я лгу и что я никогда не обращалась к ним за помощью.

Люк сглатывает, и его кадык заметно дергается.

— Конечно, ты обращалась. Я… тогда я едва справлялся с работой. Думаю, что тихая, хорошо воспитанная студентка-выпускница, просящая о встрече за обедом, вылетела бы у меня из головы. Черт, я, наверняка, заперся в кабинете, пытаясь избежать встречи с Эми. Или споря с ней. — Он делает глубокий вдох, затем смотрит мне прямо в глаза. — Мне так жаль.

— Я прощаю тебя, — быстро говорю я. — А теперь ты можешь, пожалуйста, двигаться дальше?

— Не похоже, что я могу просто забыть об этом.

— Почему нет? — прямо спрашиваю я. — Это то, чего я хочу.

Люк качает головой.

— Ты не понимаешь, милая.

Ярость внезапно разливается по моим венам, словно ракетное топливо.

— Не понимаю, — медленно повторяю я. — Прости. Я под кайфом, или это меня травили? Меня, а не тебя. Никто не понимает этой ситуации лучше меня. Но, конечно, ты перетягиваешь все на себя и свои дурацкие учительские обязанности. В твоей голове я просто маленькая глупая шестнадцатилетняя студентка, о которой ты всегда будешь знать больше, чем о себе.

Он хмурится.

— Послушай…

— Нет, — огрызаюсь я. — Ты послушай. Я твоя коллега. Не ученица. Не студентка. Между нами больше нет никаких ограничений. Мы оба взрослые люди. Теперь я тебе ровня. Ты должен относиться ко мне с таким же уважением, с каким относишься к Джошу, Заку или любому другому человеку, которого встретишь на улице. Но ты пренебрегаешь этим, и меня от этого тошнит.

Его глаза расширяются.

— Это не имеет никакого отношения к уважению, Лейла.

Я машу Люку, чтобы он замолчал.

— Ты не думаешь, что мне больно, когда мне постоянно напоминают о старшей школе? Тогда я была жертвой. А теперь нет. Теперь нет, — повторяю я, чувствуя, как щиплет глаза. — Когда ты обращаешься со мной как с беспомощной шестнадцатилетней девчонкой, я чувствую себя полным дерьмом. Так что, пожалуйста, просто… прекрати. — Мой голос срывается на последнем слове. — Прекрати.

Люк потрясенно смотрит на меня, затем делает шаг в мою сторону. Я даже не осознаю, что плачу, пока он нежно не касается моей щеки, ловя слезинку большим пальцем.

Электричество пронзает меня насквозь. Ощущение его кожи на моей опьяняет.

— Я понятия не имел, что это причиняет тебе боль, — говорит он очень глубоким голосом. Его большой палец снова скользит по моей коже, вытирая очередную слезинку, и я вздрагиваю. — Мне жаль. Я никогда не хотел тебя расстраивать.

Я киваю.

— Значит, ты согласен? Бросишь всю эту чушь и просто будешь относиться ко мне как к одному из своих соведущих?

На его лице появляется выражение, которое я не могу прочесть. Он опускает руку. Мою щеку покалывает при воспоминании о его прикосновении.

— Я не могу, — натянуто произносит Люк. — Не могу относиться к тебе как к Заку и Джошу. Извини.

Я так расстроена, что готова кричать.

— Почему нет? — требую я. — Что я должна сделать, чтобы доказать тебе, что я тебе ровня? Я взрослый человек. Живу сама по себе. Зарабатываю деньги. Имею собственный бизнес. Возможно, так же успешна, как и ты, но ты всегда будешь считать меня ниже себя, не так ли?

— Не ниже меня, — настойчиво говорит он. — Никогда, Лейла. Я просто… — Он замолкает и морщится, с трудом сглатывая. — Если я позволю себе… — он пробует снова, затем закрывает глаза, потирая переносицу. — Господи.

— Если ты позволишь себе что? — подначиваю я.

Его губы приоткрываются. Я вижу борьбу в его глазах. Мы оба тяжело дышим. Мгновение, кажется, балансирует в воздухе между нами. Мы будто стоим на краю обрыва и вот-вот сорвемся в неизвестность.

Затем Люк издает сдавленный звук и тянется ко мне. Я широко распахиваю глаза, когда он обхватывает рукой мое горло и притягивает мой рот к своему.

Глава 38

Люк

Когда я, наконец, прижимаюсь губами к губам Лейлы, в моем сознании становится пусто. Все мои мысли рассеиваются. Все, что имеет значение, — это чувства. Я вдыхаю ее сладкий аромат. Ощущаю, как теплое, мягкое тело прижимается к моему. Кровь бурлит во мне, когда я прижимаю Лейлу к стене гостиной и крепко целую.

Я всегда думал, что поцелуй с ней будет немного похож на драку; она такая резкая, что мне казалось, будто мы будем бороться за доминирование. Но вместо этого она смягчается, практически повиснув на мне. Я поворачиваю голову, начиная прокладывать дорожку из поцелуев вниз по подбородку. Лейла издает мягкий задыхающийся звук, пытаясь отстраниться, и, не раздумывая, я обхватываю рукой ее хвост, возвращая на место.

Она замирает, тяжело дыша, и мой мозг, наконец, включается. Секунду никто из нас не двигается. Я закрываю глаза, когда осознание захлестывает меня.

Что, черт возьми, я творю?

Я поклялся, что не поддамся своему влечению к Лейле. Мне удавалось придерживаться этого обещания в течение многих лет. А сейчас, когда она пришла сюда и сказала мне, что я, по сути, бросил ее в старших классах, мой ответ — поцеловать ее? И я не просто поцеловал ее, а еще и дернул за волосы, черт возьми. Неудивительно, что она выглядит такой потрясенной. Она никогда раньше не видела эту часть меня. Мало кто видел.

Я не должен быть таким властным в постели. Поэтому стараюсь быть нежным и уважительным, но всякий раз, когда возбуждаюсь, просто превращаюсь в раздающего команды, авторитетного придурка. Зак настаивает, что я латентный Дом. Эми предпочитала говорить, что, возбуждаясь, я становлюсь пещерным человеком.

— Лейла. — Я опускаю руку, делая шаг назад. — Боже. Мне так жаль. Извини.

Лейла просто смотрит на меня несколько секунд, тяжело дыша, ее зеленые глаза широко раскрыты и темны. Затем она врезается в меня, прижимаясь своей грудью к моей.

— Еще, — приказывает она. Прежде чем я успеваю возразить, она хватает подол своей кофты и стягивает ее через голову. Я ошеломленно смотрю на ее грудь.

Она идеальна. Абсолютно идеальна. Нежная бледная кожа, плавно изогнутая талия, каплевидные груди.

Последняя нить самоконтроля обрывается и я, не раздумывая, наклоняюсь и беру в рот одну из ее сисек. Лейла вскрикивает и зарывается руками в мои волосы, пока я жестко лижу соски, проводя языком по чувствительной коже. Боже. Сколько ночей я лежал без сна, слыша, как она издает эти звуки сквозь стены, и задаваясь вопросом, что Джош и Зак с ней делают?

Я хочу слышать все ее звуки. Хочу вытянуть их из нее. Одной рукой я обхватываю ее горло, прижимая к стене, а другой — провожу вниз по дрожащему животу, скольжу под пояс ее пижамных шорт. Лейла ахает, ее тело сотрясается от шока.

— Пожалуйста, — повторяет она, когда я запускаю пальцы под нежное кружево ее трусиков.

Смутно, в глубине души, я осознаю, что должен быть джентльменом. Что должен отнести ее в спальню, уложить на кровать и и сделать это чем-то особенным.

Но я не могу заставить себя остановиться.

Я просовываю руку между теплыми, гладкими бедрами. Они смыкаются, удерживая мое запястье на одном месте. Я обхватываю пальцами влажные трусики, потирая ее через кружево. Лейла извивается на моей руке, хватая ртом воздух, и я ускоряю движения, рисуя маленькие круги именно там, где необходимо. Я не дразню ее. Не затягиваю с этим. Просто не могу. Потребность бурлит во мне. Мне нужно увидеть, как она кончит. Мне нужно почувствовать, как она распадается на части под моей рукой. Я действую исключительно инстинктивно.

Я наклоняюсь и снова беру в рот грудь, как раз в тот момент, когда Лейлу настигает оргазм. Она задыхается, раскидывая руки, царапая ногтями обои и сжимая мою ладонь. Я не отступаю, надавливая еще сильнее, пока она вздрагивает и стонет, карабкаясь по стене.

— Люк, — выдыхает она, случайно пнув меня. — О, Боже, Иисусе…

— Шшш. — Я ловлю ее губы своими, целуя еще крепче. Я чувствую, как она трепещет под моими пальцами, и это сводит меня с ума. Она сжимает мои плечи, задыхаясь.

Когда спазмы в конце концов утихают, она тут же бросается вперед, хватается за пряжку моего ремня и рывком вытаскивает его. Я стону, когда она расстегивает ширинку и засовывает руку в штаны. Маленькая ручка обхватывает мой болезненный стояк, и Лейла застывает на месте, ее глаза расширяются. Я борюсь с желанием рассмеяться, пока трусь своим напряженным членом о ее ладонь.

— Ты не носишь нижнее белье? — пищит она.

— А я думал, ты слушаешь подкаст, — бормочу я, снова запуская руку в ее хвост и оттягивая, чтобы обнажить шею. — Ты не слышала мою речь о пользе для здоровья ходьбы без белья? Это было всего пару выпусков назад. — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать Лейлу за ушком.

Ее щеки становятся ярко-красными.

— Я думала, ты говоришь в теории.

— Ох. — Я кусаю ее за щеку. — Нет. Как видишь, нет.

Она бросает на меня недоверчивый взгляд, ее пальцы слегка сжимаются вокруг моей длины.

Я прочищаю горло.

— Милая, — мягко говорю я. — Если ты продолжишь держать свою руку там, это продлится недолго.

Лейла моргает, возвращаясь к реальности.

— Ох, — бормочет она, отводя руку. — Снимай штаны.

— Ты указываешь мне, что делать? — говорю я, приподнимая бровь.

Она сглатывает.

— Пожалуйста.

Посмеиваясь, я послушно снимаю джинсы, затем хватаю рубашку и стягиваю ее через голову. Как только я оказываюсь раздетым, Лейла разворачивает меня, меняя наше положение и прижимая меня к стене. Ее пальцы обхватывают мой горячий, набухший член прежде, чем я успеваю понять, что происходит. Я вздрагиваю, когда она начинает гладить меня легкими прикосновениями.

Боже. Не помню, когда в последний раз женщина прикасалась ко мне. Ради бога, я даже не помню, когда в последний раз прикасался к себе сам. Мастурбация не была моим приоритетом в течение очень, очень долгого времени.

Но, похоже, сейчас все изменится. Лейла еще пару раз двигает рукой, пристально вглядываясь в мое лицо, затем останавливается и опускается на колени.

Мои глаза расширяются. Руки взлетают к ее волосам, когда она наклоняется вперед и облизывает член долгим горячим движением.

— Милая, — начинаю я. — Ты уверена…

Она заставляет меня замолчать тем, что берет член в рот. Я вскрикиваю, моя голова с глухим стуком ударяется о стену, когда теплые губы обхватывают головку.

Внезапно дверь спальни распахивается. Зак входит, прикрыв глаза рукой. Лейла издает протестующий звук, который отдает вибрацией прямо в мои яйца.

— Я не буду смотреть, — обещает Зак. — Просто дай мне знать, ты трахаешь или убиваешь его, Эл. Мне действительно не хочется искать нового соведущего в такие короткие сроки, но я понимаю, он бывает очень раздражающим.

Лейла в ответ лишь начинает сосать сильнее. Я не могу сдержать стон и запускаю пальцы в ее волосы, сильнее насаживая ее на свой член.

Зак подглядывает из-за своих пальцев.

— О, отлично. Они просто трахаются, Джи!

Джош появляется в дверях и прислоняется к косяку, молча наблюдая, как Лейла ласкает языком мой член, полностью игнорируя двух других мужчин.

Зак прочищает горло, указывая между нами.

— Ну, я, типа, очень рад, что это происходит, но… вы вместе как пара или что? Или мы можем присоединиться? Потому что если нет, то мне придется вернуться в нашу квартиру. Типо, прямо сейчас. — Он обхватывает ладонью промежность, поправляя член в джинсах.

Лейла, наконец, отстраняется от меня, выпуская член изо рта с влажным хлопающим звуком. Я смотрю на нее сверху вниз с бешено колотящимся сердцем. Она выглядит разбитой. Ее губы припухли и порозовели, кожа покраснела, а волосы взъерошены.

Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— А ты как думаешь, милая? — спрашиваю я. — Чего ты хочешь?

Лейла облизывает губы, оглядывая каждого из нас.

— Вы все чисты? — спрашивает она. — Если у меня будет групповушка, я хочу пойти ва-банк.

Вся кровь тут же отхлынула от моего мозга.

Глава 39

Лейла

Люк уставился на меня так, словно увидел привидение. Я просто смотрю на него в ответ, пока мое сердце болезненно колотится в груди. Тепло разливается по всей коже. Я чувствую, что вот-вот лопну от возбуждения.

Не могу поверить, что это наконец-то происходит. Сколько раз я мечтала об этом моменте за последние две недели? О Люке, чья обнаженная грудь блестит от пота, пока он стоит передо мной наконец-то готовый разделить меня? Не уверена, что это мне не снится.

Сейчас я пересплю с тремя мужчинами. Тремя мужчинами. Эта мысль воспламеняет меня. Я так возбуждена, что почти в отчаянии.

— Да, — говорит Люк тихим голосом. — Я чист. — Он моргает, как будто внезапно приходит в себя. — Я могу, э-э, найти справки, если хочешь… — Он начинает отстраняться, но я впиваюсь пальцами в его руки.

— Все в порядке. Я тебе верю.

Он выглядит удивленным.

— Да?

Я киваю.

— Ты мне не чужой. Ты один из моих лучших друзей. Ты никогда бы не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль. Да, я доверяю тебе.

Люк стонет и притягивает меня обратно для еще одного страстного поцелуя. Я выгибаюсь, когда его язык начинает кружить у меня во рту. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, у меня кружится голова. Все цвета в комнате кажутся слишком яркими. Возможно, мне нужно присесть. Медленно Люк обхватывает пальцами мое запястье, слегка проводя кончиком пальца по чувствительной коже в месте биения пульса.

— У нас с Джошем все в порядке, — говорит Зак слева от меня, возвращая меня с небес на землю. — Мы оба проверялись на прошлой неделе.

Я не могу удержаться от улыбки.

— Оу. Вы, ребята, ходите вместе?

— Не люблю иголки, — говорит Зак, гримасничая. — Все это медицинское дерьмо… выводит меня из себя. Я достаточно провел в больницах, хватит на всю жизнь.

Я прислоняюсь к Люку.

— Джош держит тебя за руку? Приносит сок?

Джош присоединяется к нам, становясь справа от меня.

— Нет, — коротко отвечает он, оставляя поцелуй на моем виске. — Но он бы не поехал, если бы я его не отвез.

— В конце концов, для него же лучше, — кивает Зак. — Если я не сдам анализы, то не смогу трахаться. А когда я не могу трахаться…

— Жизнь с ним превращается в кошмар, — бормочет Джош.

Я улыбаюсь. Джошу нравится притворяться, что он весь из себя такой деловой — робот, которого интересуют только факты, цифры и графики продаж. Но в глубине души он очень заботится о своих друзьях.

— Ну что ж, тогда. — Я машу рукой. — Я чиста. И принимаю таблетки. Поэтому…

— Хм. — Джош прижимается ближе, целуя меня в подбородок. — Зачем же ты спрашиваешь?

— А ты как думаешь, зачем?

— Ты хочешь, чтобы мы кончили в тебя? — Джош выдыхает эти слова мне в ухо.

— Нет, — говорю я. — Просто беспокоюсь о вашем здоровье.

Я чувствую, как Джош улыбается мне в шею. Он проводит рукой по моему бедру.

— Зачем тебе знать, чисты ли мы? — повторяет он.

Люк выглядит смущенным.

— Я что-то упускаю? Предполагаю, что она хочет, чтобы мы взяли ее грубо.

Я давлюсь собственной слюной. Слышать непристойности из уст моего бывшего учителя просто неправильно.

Возможно, немного сексуально.

— Мы пытаемся сделать так, чтобы ей было комфортнее говорить о том, чего она хочет, — объясняет Джош.

— Ах. — Люк внимательно оглядывает меня. — Никогда не думал, что у нее проблемы с этим.

— У нее их нет буквально ни в одной другой сфере жизни, — вмешивается Зак, стягивая с себя футболку. — Наша личная миссия — воплотить в жизнь как можно больше ее фантазий. Очевидно, она предоставила нам список. Позволь сказать, что теперь, когда ты вытащил голову из задницы, все будет намного проще. Большинство из них включает в себя третьего парня. Я собирался уже начать листать Tinder.

— Интересно, — медленно произносит Люк. Он поворачивается ко мне. — Скажи мне, чего ты хочешь, — приказывает он.

Я сглатываю.

— Никаких резинок, — говорю я, и меня обдает жаром. — Я хочу вас всех сразу. Кончайте на меня или в меня… Не знаю. Просто… — Я съеживаюсь под стальным взглядом Люка. — Я хочу все, что вы сможете мне дать. Хочу быть наполненной вами до краев. Мокрой.

Глаза Люка вспыхивают. Он обхватывает рукой мое горло и прижимает меня спиной к стене. Я задыхаюсь, когда он снова целует меня.

— Ты покажешь мне этот список, — говорит он мне в губы. — И мы выполним его вместе.

— Боже, — выдыхаю я. — Мне нравится, когда ты это делаешь.

— Что «это»? — Люк начинает покрывать мою шею цепочкой поцелуев. Я слышу звук сминаемой одежды, когда Джош раздевается, но не обращаю на это внимания, отвечая на поцелуй Люка.

— Помыкаешь мной. Говоришь мне, что делать.

— Хорошо, — грубо говорит он, прикусывая место между шеей и плечом. Я таю рядом с ним.

— Эй, — возмущенно говорит Зак. — Ты не позволяешь мне указывать тебе, что делать! На днях я велел тебе встать на четвереньки, а ты велела мне пойти далеко и надолго!

Мои глаза почти закрываются.

— Я… Ты делаешь это не сексуально.

Он возмущен.

— Прошу прощения? Я все делаю сексуально!

— Прекрати болтать, — приказывает Люк. — Сделай что-нибудь полезное и отлижи ей.

Я дрожу.

Зак на мгновение задумывается.

— Нет, — решает он. — Я хочу попробовать кое-что новенькое. — Придвинувшись ко мне поближе, он скользит пальцем вниз по краю моих трусиков, проводя им по линии моей попы. Я замираю рядом с Люком, мое сердце начинает бешено колотиться. — Да? — Зак мурлычет мне на ухо.

Я закрываю глаза и киваю.

Он одобрительно похлопывает меня по заднице.

— Так держать, девочка. Для этого нам придется переместиться.

Меня не нужно убеждать дольше. Прежде чем кто-либо успевает сказать еще хоть слово, я снимаю трусики и бегу обратно в спальню. Я слышу, как мужчины смеются у меня за спиной, а затем следуют за мной.

Я ничего не могу с собой поделать. Я в отчаянии. По сути, моя самая большая фантазия воплощается в жизнь. Они нужны мне, как следующий вдох. Я вваливаюсь в свою спальню и падаю на кровать, хватая Люка за руку и увлекая его за собой для еще одного поцелуя. Смутно я слышу, как Зак роется в ящике моей прикроватной тумбочки.

— Ты хорошо выполнила домашнюю работу, — радостно говорит он, доставая бутылочку со смазкой. — Господи, любовь моя, ты действительно учишься.

— Все становится намного лучше, — стону я, протягивая руку, чтобы обхватить яйца Люка.

Он ловит меня за запястье и отводит руку.

— Нет, — тихо говорит Люк. — Хочу понаблюдать за тобой. Я буду здесь, когда понадоблюсь. — Он встает, когда Зак устраивается на матрасе позади меня. Верный себе, он разделся догола за несколько секунд. Я жадно пробегаю глазами по его крупным, подтянутым бедрам и стальному прессу. Возможно, он больше и не играет в регби, но определенно тренируется достаточно, чтобы поддерживать себя в форме.

Он ухмыляется мне.

— Нравится то, что видишь, милашка? — спрашивает Зак с усилившимся северным акцентом. — Боже, я мечтал о тебе такой. — Он проводит рукой по моей ягодице, собственнически поглаживая ее, затем сажает меня к себе на колени так, что я прижимаюсь спиной к его твердой груди. — Ладно, ласс. Я не буду торопиться, раз уж ты давненько этим не занималась. Скажи мне, если станет некомфортно. Джош, сделай так, чтобы она стала мягкой и послушной.

Джош подходит и садится передо мной на кровать, изучая своими темными глазами мое лицо. Он проводит рукой по моим волосам.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он. Я знаю, что он думает о прошлой ночи.

— Уже лучше. Честно.

Он кивает и пытается меня поцеловать, но я уворачиваюсь и начинаю целовать его шею. Все его тело вздрагивает от неожиданности, рот приоткрывается, а дыхание прерывается. Его рука взлетает, чтобы обхватить меня за затылок, и удерживает на месте, пока я покусываю его горло.

— О, ты нашла то место, которое заставляет Джоша замолчать, — небрежно говорит Зак, открывая бутылочку со смазкой. — Отлично.

— А где твое? — сладко спрашиваю я, посасывая пульс, бьющийся под кожей Джоша. Он стонет, содрогаясь. — Может пригодиться.

— Прямо за яйцами. Не стесняйся и попробуй найти его в любое время. — Без предупреждения Зак просовывает руку мне под ягодицы и прижимает скользкий кончик пальца к моей задней дырочке, медленно описывая круги. Я напрягаюсь от давления, и оба мужчины прижимаются ближе, зажимая меня между двумя горячими мускулистыми телами.

— Это есть в списке, — непринужденно говорит Зак Люку, в то время как Джош притягивает меня для горячего поцелуя. Мои ресницы трепещут, когда сильные руки обхватывают меня, притягивая ближе. Жар разливается по коже, когда Джош прокладывает дорожку поцелуев вниз от моего рта к горлу, затем зарывается лицом в теплые, дрожащие груди. Я выгибаюсь, прижимаясь к Заку, и вздыхаю. Ощущения невероятные. Мягко, тепло и влажно.

Я начинаю медленно покачиваться на коленях Зака, потираясь своей мягко набухающей киской о его голую ногу, в то время как Джош лениво облизывает мою грудь, щекоча кончиком языка влажный сосок.

— Ей нравится, когда ее зажимают, — сообщает Зак Люку, мрачно наблюдающему за происходящим. — Это взрывает ее чувства. И означает, что когда я делаю так…

Он надавливает сильнее, скользя кончиком пальца внутрь меня. Я дрожу. Это не больно, не совсем, но достаточно близко к этому. Моя задняя дырочка горит.

— Ей от этого не уйти, — заканчивает Зак, звуча очень довольным собой.

— Сделай ее еще более влажной, — приказывает Люк. — Ей нужно больше.

— Хорошо, босс. — Раздается брызгающий звук, и еще больше холодной смазки стекает по моим разгоряченным ягодицам. Зак начинает втирать влагу в мою тугую задницу. Я прижимаюсь лицом к шее Джоша. — Тебе нравится, да, красавица? — спрашивает Зак. — Она такая тугая. Тугая и наполненная, да, малышка? — Он шлепает меня по заднице, и я шиплю, теснее прижимаясь к Джошу.

— Понятно, — говорит Люк ровным голосом. — Очень интересно. — Он наклоняет голову, разглядывая нас. — Знаешь, я думаю, ты мог бы надавить на нее немного сильнее, Зак.

Глава 40

Лейла

Я давлюсь воздухом от такого заявления.

Зак хихикает.

— Хорошо, босс.

Я чувствую еще больше прохладной смазки на заднице, а затем усиливающееся давление, когда Зак вводит в меня кончик пальца. Я стону, мои бедра дрожат. Чертовски туго.

Все еще прижимаясь ко мне спереди, Джош протягивает руку вперед, скользя пальцами между моих скрещенных ног. Я не осознаю, насколько мокрая, пока он не начинает водить пальцем по скользким складочкам, неторопливо проводя большим пальцем по подергивающему комочку нервов

Внезапно я начинаю задыхаться. Я пытаюсь вдохнуть, содрогаясь всем телом. Требуется всего несколько прикосновений, и я начинаю распадаться на части. Я вскрикиваю, когда Зак, воспользовавшись возможностью, глубоко просовывает палец, проникая в плотно сжатое кольцо мышц.

Когда его палец полностью оказывается у меня в заднице, кульминация ощущается по-другому. Глубже, будто поднимается откуда-то из глубин меня. Она потрясает меня до глубины души, пронизывая все тело. В итоге я обхватываю Джоша за шею, задыхаясь, пока он гладит меня по спине.

— Все в порядке? — шепчет он мне в ухо, пока я прихожу в себя, слегка царапая его кожу.

В ответ я толкаю его, пытаясь уложить на матрас.

— Ложись, — приказываю я. — Я хочу объездить тебя.

Он стонет, делая, как я говорю, и ложится на спину. Зак вытаскивает из меня палец, и я слышу, как он возится с бутылочкой смазки, когда я устраиваюсь на бедрах Джоша, перенося на него свой вес. Он тверд, как камень; я чувствую жар его лоснящейся эрекции, упирающейся мне в живот. Джош молча наблюдает за мной. Когда я наклоняюсь и провожу руками по рельефному прессу, его глаза темнеют, а щеки — краснеют. Сначала я дразню его живот пальцами, а затем сжимаю кулаком основание набухшего члена. Все его тело вздрагивает, когда я обхватываю пальцами всю длину и делаю два сильных движения вниз-вверх.

— Лейла, — мрачно произносит Джош, обхватывая руками мою талию. — Не надо.

Не прерывая зрительного контакта, я направляю член к своему влажному входу. Джош сжимает мои бедра, издавая глубокий стон, когда я опускаюсь на него до самого основаниям.

Это невероятные ощущения. Горячий и твердый, он заполняет меня полностью, проникая невероятно глубоко внутрь. Я двигаю бедрами раз, другой, подбирая правильный угол, затем смотрю через плечо на Зака, приглашающе приподнимая зад.

— О, сразу видно, что она просмотрела кучу этих видео, — говорит Зак. — Ты знаешь все позы, да, дорогая?

Я краснею и говорю:

— Ты нужен мне. — Это правда. Моя задница сжимается из-за пустоты. Я чувствую себя опустошенной. — Сейчас же. — Мой взгляд опускается на его член. Он выглядит до смешного большим, толстым и лоснящимся, но мне все равно. Он мог бы разорвать меня пополам, и мне бы это понравилось.

Зак издает смешок.

— Ласс, ты ведь видела мой член, ха? Если ты думаешь, что это ширина одного пальца, я буду очень расстроен. Джош, отвлекай ее.

Я скулю, раскачиваясь над Джошем, и он услужливо толкается вверх, врезаясь в меня. Все мои протесты исчезают, когда он наклоняет бедра, и его твердый стержень внезапно проникает глубоко внутрь меня.

— Ой.

Джош одаривает меня редкой улыбкой.

— Хорошая девочка, — мурлычет Зак. — Продолжай объезжать его. Тебе же это нравится, да, дорогая? — Я чувствую, как его палец снова скользит в мою задницу. Зак двигает им, растягивая меня, стимулируя нервные окончания глубоко внутри. Я оглядываюсь назад и вижу, что он дрочит себе, трахая меня пальцем, его взгляд прикован к заднице.

Застонав, я еще больше прижимаюсь к бедрам Джоша, двигаясь на нем быстрее, принимая глубже. Когда Зак, наконец, добавляет второй палец, все мои мысли исчезают. То, что начиналось как легкое проникновение, вскоре стало намного более напряженным. Моя задняя дырочка болит и растягивается, пока Зак мягко толкается внутрь. Прежде всего, я чувствую себя наполненной. Это тупое ощущение давления нарастает внутри моего живота, но по мере того, как Зак продвигается вперед, проникая пальцами все глубже, оно становится все более и более интенсивным. Я чувствую, как мои влажные, тугие внутренние стенки медленно растягиваются, чтобы вместить его. Я ерзаю. Я наполнена. Наполнена до отказа двумя мужчинами, вонзающимися в меня снова, и снова, и снова. Это невероятное ощущение. Я едва могу пошевелиться. Я раскраснелась, перегрелась и задыхаюсь, извиваясь в поисках большего трения.

Джош гладит меня по лицу и спрашивает:

— Все хорошо?

Я киваю, дрожа, когда смотрю на него сверху вниз. Лучше, чем хорошо. Словно все эротические мечты, которые у меня когда-либо были, воплотились в жизнь. Все.

Ну, почти.

Я оглядываюсь по сторонам и нахожу Люка. Он стоит в углу комнаты, сжимая в кулак основание своего члена, и наблюдает за происходящим.

— Иди сюда, — говорю я. Мое тело вздрагивает, когда Зак погружает свои пальцы еще глубже в меня. — Боже. Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста.

Он качает головой.

— Пока нет, — отвечает Люк очень низким голосом. — Продолжайте.

Я наклоняюсь, стараясь дотянуться до него. Должно быть, я случайно выгнулась, потому что Джош внезапно кричит:

— Иисусе. Лейла. Поцелуй меня.

— Иди сюда, — приказываю я Люку, мои глаза затуманиваются.

Он качает головой, кивая на Джоша.

— Ты слышала его. Целуй.

Я послушно наклоняюсь, чтобы поцеловать Джоша. Он тает подо мной, скользя языком между губами. Мы страстно целуемся, наши языки скользят друг по другу в такт его толчкам и движениям Зака. Я чувствую, как напрягается его тело, когда он начинает покусывать меня за шею. Ощущение того, как наши скользкие обнаженные тела трутся друг о друга, — одно из самых горячих, самых первобытных ощущений, которые я когда-либо испытывала. Грубо и по-животному. Мне нравится.

— Мне нужно кончить, — говорю я, стиснув зубы.

— Секунду. — Джош меняет угол проникновения и снова врезается в меня. Я закрываю глаза. Он вколачивается в меня так сильно, что я никак не могу сдержать оргазм. Ни за что на свете.

— Джош…

Он потный и в свете прикроватной лампы кажется золотым.

— Постой-ка, любовь моя. Зак…

Зак ворчит позади меня, увеличивая темп, вонзая пальцы с бóльшей скоростью. Я почти уверена, что вот-вот потеряю сознание. Голова кружится. Руки и ноги дрожат. Я сильно прижимаюсь к Джошу, отчаянно желая разрядки.

— Джош… Зак… пожалуйста, — умоляю я, задыхаясь. — Пожалуйста. Давайте же. — Мне нужно кончить. Чувствую себя отекшей, тяжелой и пульсирующей. Я начинаю оставлять отметины на шее Джоша, и он стонет, его бедра дергаются подо мной. Я настолько мокрая, что от внезапного толчка раздается хлюпающий звук. Внутренние стеночки еще крепче сжимают член. Я почти кончила.

Чья-то рука касается моего лица. Я поднимаю глаза.

Глава 41

Лейла

Люк стоит передо мной, обхватив член кулаком. Он совсем не похож на моего бывшего учителя. Вся мягкость и благожелательность исчезла. Осталась только властность. Его глаза темнеют, пока он изучает меня.

— Ты близка к оргазму? — требовательно спрашивает он.

Я киваю, постанывая, когда чувствую, что Джош снова слегка меняет угол толчков, проникая еще глубже. Люк кивает и один раз проводит рукой по члену.

Мой взгляд скользит между его ног. Он такой твердый, что это кажется почти болезненным. Его член набух и течет, заметно подергиваясь в такт сердцебиению. Я наклоняюсь вперед, пока его тяжелые и горячие яйца не оказываются у моих щек, и начинаю облизывать, касаясь губами чувствительной кожи под ними. Люк вскрикивает, больно дергая меня за волосы.

— Боже. — Он поворачивает бедра так, что его стояк упирается мне в лицо. — Соси, Лейла.

У меня слюнки текут, когда он грубо прижимает гладкую, горячую головку к моим губам. Мое тело все еще дрожит и дергается от каждого сильного толчка Джоша и Зака, поэтому я осторожно открываю рот, чтобы начать сосать.

Боже, какой он большой. Большой, мягкий, твердый, и все это одновременно. Я беру его так глубоко, как только могу, и Люк стонет, погружаясь в меня, сжимает пальцы в моих волосах, пока я глотаю его теплый, мужественный вкус.

Зак внезапно шлепает меня по заднице, отпечаток его ладони обжигает мою нежную ягодицу, и все мое тело вздрагивает. Я немного задыхаюсь, всхлипывая, когда член Люка проталкивается дальше в горло. Слезы застилают глаза.

— Все в порядке. — Рука Люка скользит вниз по моей шее и массирует, пока я не расслабляюсь. — Расслабься. Ты сможешь принять его доконца.

Я киваю, содрогаясь, и позволяю горлу расслабиться, дыша через нос. Люк стонет, когда я беру его еще глубже, заглатывая почти до основания. Я вздрагиваю, чувствуя, как он скользит по моему горлу.

Это совсем не удобная поза: я стою на коленях над Джошем, Зак ласкает меня пальцами сзади, и моя шея изогнута, чтобы принять Люка как можно глубже. Но по какой-то причине мне это нравится даже больше. Мне нравится, что мужчины просто используют меня. Вонзаются в меня так, словно я просто набор дырок.

Внезапно до меня доходит, как мне повезло. Это одна из моих самых горячих фантазий, и я смогла бы воплотить ее только с этими тремя мужчинами. На планете нет другого парня, которому я бы доверила сделать это со мной. Но я знаю, что эти мальчики любят и уважают меня. Знаю, что они скорее умрут, чем причинят мне боль.

Зак поворачивает руку и сгибает пальцы. Я начинаю стонать, когда в очередной раз небрежно заглатываю увеличивающуюся эрекцию Люка. Я так близка к тому, чтобы кончить. Я в полном беспорядке. Мое лицо мокрое от пота и слюны. Внутри все горит.

И все же мне хочется большего. Я отчаянно двигаюсь между Заком и Джошем, пытаясь усилить давление. Они рывком возвращают меня на место, когда я начинаю трястись, мое тело беспомощно дергается, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.

— Она буквально капает на меня, — шипит Джош, когда я отчаянно сжимаюсь вокруг него, насаживаясь еще сильнее. — Господи, Эл, я сейчас…

Он сейчас кончит. Я знаю, что это так; его кожа блестит от пота, дыхание учащается. Может, мне это только кажется, но, клянусь, я чувствую, как он становится еще тверже внутри меня. Я прижимаюсь, насаживаюсь, потираюсь о Джоша сильнее, пока его рот не приоткрывается от вскрика.

А потом он кончает. Его яйца пульсируют, когда он начинает извергаться, его семя изливается глубоко в мой живот, заполняя изнутри. Я сжимаю его плечи, все еще небрежно облизывая твердый член Люка, пока объезжаю Джоша до последнего подергивания.

Позади себя я чувствую, как Зак внезапно вытаскивает пальцы. Я кричу от негодования, но затем вздрагиваю, когда чувствую, как что-то толстое и твердое прижимается к задней дырочке. Мои глаза расширяются, когда Зак засовывает скользкую головку своего члена мне в задницу прямо в тот момент, когда начинает кончать. Жар разливается глубоко внутри меня. Зак недостаточно глубоко, чтобы полностью заполнить меня, и я чувствую, как влажный жар его спермы стекает сначала по моим ягодицам, а затем по бедрам. Я задыхаюсь, жар пронзает меня насквозь. Я чувствую, что это все уже слишком.

В то же время Люк вытаскивает член у меня изо рта. Я давлюсь воздухом от того, что дыхательные пути внезапно наполняются. Люк делает шаг вперед, отчаянно дроча себе. Мой рот раскрывается, когда он вскрикивает и, наконец, теряет контроль, растекаясь по моей спине. Сперма омывает мою кожу, теплая и влажная. Я дрожу, когда она начинает стекать по бокам, с груди и талии на простыни. Джош двигает бедрами, входя в меня еще глубже, и я кончаю.

Освобождение захватывает меня полностью. Все становится пустым, когда меня захлестывает наслаждение. Я задыхаюсь, вцепившись в простыни, мои глаза плотно зажмурены, пока я раскачиваюсь на волнах оргазма. Я смутно чувствую, как чьи-то руки приподнимают меня, поддерживают, сжимают и гладят. Пальцы гладят меня между ног, вытягивая оргазм длинными, судорожными волнами.

Когда прихожу в себя, я задыхаюсь и с меня капает, я все еще стою на четвереньках на кровати. Джош осторожно выскальзывает из-под меня, покрывая поцелуями мою шею. Люк делает шаг вперед и мягко толкает меня на простыни.

— Хорошая девочка, — практически мурлычет он мне на ухо, заключая меня в объятия. Задыхаясь, я смотрю на него, повернув голову. Он выглядит абсолютно довольным, его серебристые волосы растрепаны, а глаза затуманены от удовольствия. Это так сексуально, что у меня снова начинает пульсировать все тело. — Ты само совершенство. Идеальная.

Я безмолвно прижимаюсь к нему.

Над моей головой раздается низкий стон, затем Зак опускается рядом с нами, тяжело дыша.

— Дерьмо, — рычит он. — Это изменит правила игры, не так ли?

Расшифровка подкаста

ТРИ ОДИНОКИХ ПАРНЯ, ЭПИЗОД 447:

ТРОЕ СТАНОВЯТСЯ ЧЕТЫРЬМЯ

Джош: Всем привет, и добро пожаловать на 447-ой эпизод «Трех Одиноких Парней». Прежде всего, я хотел бы поздравить Бет, Сайруса, Себастьяна и Джека с их помолвкой. За эти годы они не раз присылали электронные письма на наше шоу, и мы только что получили новость о том, что они наконец-то связывают себя узами брака, так что поздравляем!

Зак: И спасибо, что прислали Джошу еще одно приглашение на свадьбу, которое он добавит к своему странному коллажу, висящему на стене в его спальне.

Джош: Тсс. Итак, на этой неделе мы опросили наших слушателей, чтобы узнать, что бы вы хотели видеть в выпусках следующего месяца. Помимо многочисленных просьб снять секс-видео…

Лейла: Мечтайте, психи.

Джош: …Просьба номер один заключалась в том, чтобы Люк присоединился к этой рубрике.

Лейла: Эй, а я упоминала, что использовала свое женское обаяние и убедила Люка присоединиться к нашей рубрике?

Люк: Женское обаяние, да?

Лейла: Ага. Я захлопала ресницами, и ты упал к моим ногам. Теперь у меня три фальшивых парня. Полагаю, это означает, что уроки работают, верно?

Люк: Я остаюсь при своем мнении — тебе никогда и не нужны были эти уроки. Но, да, с этого момента я буду участвовать в этом идиотском эксперименте.

Джош: Мы тоже тебя любим. Давайте посмотрим… просьба номер два заключается в том, чтобы Зак записал выпуск о скорбящем партнере. Лейла, я полагаю, это была твоя идея, не так ли?

Лейла: Только если ты хочешь. Ребята, вас так много спрашивают о горе, что вы могли бы посвятить этому целый выпуск.

Зак: (Молчит)

Джош: …ладно. Думаю, это означает «нет». Также было несколько человек, говорящих, что Лейле нужно присоединиться к нашей рубрике советов слушателям. Итак, пока ты здесь, любовь моя, не хотела бы ты зачитать электронное письмо от одного слушателя? У меня есть кое-что для тебя.

Лейла: Конечно. (Шелест бумаги). Хорошо. «Мой парень постоянно просит меня объездить его лицо, но я большая девочка и боюсь, что могу причинить ему боль. От Пышки, штат Кентукки». Ладно, детка. Не знаю, насколько крепка человеческая голова, и не думаю, что это имеет значение. Никаких ограничений. Просто сядь ему на лицо, и если он умрет, то он умрет.

Джош: (Яростно кашляет)

Зак: Чертовски верно. Похорони его заживо. Счастливчик.

Люк: Человеческая голова может выдерживать давление примерно в 227 килограмм. Но, на самом деле, это не считается ограничением по весу, поскольку в этой позе Вы бы стояли на коленях, и Ваш вес был бы сбалансирован. Если Вам трудно удерживать равновесие, попробуйте ухватиться за спинку кровати.

Лейла: Неа. Не слушай его. Тебе не обязательно становиться на колени. Сиди на нем, как на троне. Наслаждайся поездкой, куколка. Джош, воды?

Джош: Я в порядке. Просто не думал, что у тебя такой опыт в сидении на мужских лицах.

Лейла: На самом деле, это не так. Надеюсь, однажды так и будет. Очень, очень скоро.

(Короткая пауза. Стул со скрежетом отодвигается)

Люк: Хорошо, думаю, на сегодня мы закончили. Ты идешь со мной.

Джош: Спасибо за письмо, Пышка из Кентукки. Вы дали нам много пищи для размышлений.

Twitter

Сэфф @Saffron.Martins

ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА!! Люк ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ К ЭТОЙ РУБРИКЕ!!❤️❤️

#КомандаЛюка навсегда

Эли @eli_the_ski_god ❄

ржу, они наверняка тр*хнулись после того последнего эпизода. вперед, ребята

Дейзи @daisywhittakerart

Не могу дождаться выхода следующего эпизода @ThreeSingleGuys, почему я так интересуюсь личной жизнью четырех незнакомцев???

Карен @KarenAMullaly

Подождите, она что, серьезно спит с тремя парнями?? Это отвратительно. отписка

Хэмиш @HamishKostoIsBoss

.@SweetheartSoulmatesPodcast

Выглядит так, будто «Три Одиноких Парня» выбили вас из чартов:(

Глава 42

Лейла

В мире нижнего белья есть три больших праздника: День Святого Валентина, Рождество и День Матери, именно в таком порядке. Обычно День Матери я переживаю легче всего — все еще отхожу от ажиотажа после Дня Святого Валентина — но в этом году все по-другому. Потому что в этом году у меня почти в шесть раз больше покупателей, чем когда-либо прежде.

Последняя неделя, предшествующая празднику, выдалась очень суматошной. Заказов выше крыши. Я отправляю посылки в последнюю минуту по нескольку раз в день. Просматриваю счета. Устраняю проблемы с сайтом и жалобы клиентов. Провожу распродажи в социальных сетях ко Дню Матери. «Pink Pearl Silks» наконец-то отправили кружева, так что моя производственная команда работает сверхурочно, чтобы уложиться в график. Джош сел со мной и помог устранить проблемы с рассылками по электронной почте.

Вдобавок ко всему, мне нужно было подать заявку на стипендию Анны Барде. Я наконец-то нашла письмо с приглашением в папке со спамом. У меня не было достаточно времени, чтобы придумать целую линейку новых комплектов, поэтому я представила несколько вариантов из моей будущей коллекции «Butterfly». Я сильно сомневаюсь, что выиграю стипендию, но если случится чудо, это будет отличным маркетинговым ходом.

Из-за всего происходящего я едва могу выкроить достаточно времени для записи эпизодов с ребятами, не говоря уже о том, чтобы ходить с ними на нормальные свидания. Однако мы справляемся. По вечерам мальчики забегают с какой-нибудь едой, чтобы проведать меня и заставить поесть. В другое время они просто сидят со мной, болтают, подписывают мерч, занимаются своими делами. Раньше я всегда беспокоилась, что, когда начну встречаться, мой парень будет испытывать нужду или раздражаться, когда я буду пропадать с головой в работе, но парни понимают. Они знают, что я игнорирую их ненамеренно. И когда мне нужен перерыв, они рядом.

Мой плотный график не помешал моим «занятиям в спальне», как любит называть их Зак. И теперь, когда мы вчетвером спим вместе, все вышло на следующий уровень. Кажется, меня трахнули в каждой комнате моей квартиры. В прошлые выходные я отсосала Люку в душе, когда он прокрался в квартиру после моей утренней пробежки. Позже в тот же день Зак приготовил мне ужин, а затем разложил меня на кухонном столе и «ел» сорок пять минут подряд в качестве десерта.

В четверг вечером они работали по очереди. Джош взял меня первым, уложив плашмя на кровать и трахнув сильно и быстро, пока мы оба не кончили. Затем, прежде чем я успела перевести дыхание, присоединился Зак, широко раздвинув мне ноги и безжалостно вонзившись в меня. Когда он кончил, его освобождение было настолько сильным, что, клянусь, я почувствовала, как его сперма наполняла меня, покрывая внутренние стенки. Затем, пока я все еще извивалась и кончала, настала очередь Люка. Он расположился поверх меня и трахал, как машина. Наши глаза все это время были прикованы друг к другу. Я была настолько заполнена, что хлюпала с каждым толчком, сперма внутри меня пенилась и стекала на бедра. Когда Люк, наконец, излился в меня, наступило мое освобождение. Оно было настолько сильным, что я почувствовала, как на несколько секунд потемнело в глазах. Он осторожно вышел, оставив меня воспаленной, задыхающейся и абсолютно переполненной остывающим семенем мальчиков.

Той ночью мне приснилось, что они сделали со мной. Я проснулась разгоряченной, потной и насквозь мокрой. Мне пришлось тащиться через подъезд в их квартиру и будить их для повторного представления.

Так что, да. Между восемнадцатичасовыми рабочими днями и систематическим сексом со стороны трех моих фальшивых парней я довольно занята. На самом деле, приближение Дня Матери немного разочаровывает. К воскресенью мне уже нечего будет делать. Все уже купили подарки. Все уже отправлено. Те немногие, кто забыл найти подарки, лихорадочно заказывают подарочные карты онлайн, но код генерируется и отправляется им автоматически, так что мне на самом деле ничего не нужно делать. Когда я просыпаюсь воскресным утром, я сворачиваюсь калачиком в постели и целых тридцать минут наслаждаюсь своей новообретенной свободой.

Потом я начинаю нервничать. Встаю и убираю ванную и кухню. Переставляю вещи в гардеробе по цветам, в радужном порядке. Затем решаю, что это выглядит глупо, и переставляю все по типу одежды. Разрабатываю три новые идеи для почтовой рассылки. Делаю все те косметические процедуры, которыми пренебрегала в течение прошлой недели: крашу ногти, брею ноги, обмазываюсь лосьоном словно иссыхающая мумия. Даже пытаюсь завить волосы и поэкспериментировать с блестящими зелеными смоки, которые получаются так отвратительно, что мне приходится тут же все смыть.

Вечером я просто лежу на кровати в позе морской звезды. Вся такая мягкая, отшелушенная и до смерти скучающая. Я снова и снова проверяю телефон, но, кроме сообщения с пожеланием доброго утра от Зака, мне сегодня никто не писал. Я ждала больше недели, чтобы наконец-то немного отдохнуть, и теперь, когда этот день настал, я лежу и смотрю, как настенные часы отсчитывают секунды.

К черту все это. У меня нет трех фальшивых парней, которые могли бы восхититься моими свежевыбритыми ногами.

Вскакивая с кровати, я открываю гардероб и выбираю один из любимых комплектов нижнего белья. Он от Анны Барде: бледно-розовый корсет с белыми лентами и поясом для подвязок. Я быстро одеваюсь, наношу немного помады, затем набрасываю пальто поверх нижнего белья, как проститутка, и тщательно застегиваю его. Схватив ключи, я надеваю туфли и направляюсь к квартире 6В.

В квартире парней темно, когда я открываю дверь и вхожу внутрь. Что очень странно. Чем они все могут заниматься в воскресенье вечером? И почему не пригласили меня?

— Эй? — кричу я в пустоту. — Есть кто-нибудь?

Ответа нет. Я включаю свет, и мой взгляд падает на груду разорванной розовой оберточной бумаги и спутанных серебряных лент, беспорядочно разбросанных по кофейному столику. Похоже, кто-то пытался в спешке завернуть подарок.

Дерьмо. Я замираю в дверях, внезапно вспоминая разговор, который состоялся у меня с Заком в пятницу вечером. Он сказал мне, что они с Люком планировали навестить свои семьи в эти выходные. Я была по уши завалена электронными письмами о несвоевременной отправке, поэтому просто кивнула и тут же забыла. Кажется, парни сегодня где-то гуляют со своими мамами в честь Дня матери, как хорошие дети. И я стою в их квартире в одних трусах, как идиотка.

Ладно. Тогда обойдемся Нетфликсом, бутылкой вина и ранним подъемом.

Я уже собираюсь повернуться и уйти, когда слышу тихий вздох, эхом отдающийся где-то в квартире. Я оглядываюсь, внезапно замечая полоску света, выбивающуюся из-под двери спальни Джоша.

Я снова оживляюсь. Сбросив туфли, подхожу к его двери и стучу.

— Джош?

Ответа нет.

— Джош? Могу я войти?

Раздается вздох, а затем прерывистое дыхание. Звучит так, будто кто-то плачет. Меня охватывает тревога, и я распахиваю дверь.

Джош сидит за своим столом, сгорбившись и обхватив голову руками. На нем спортивные штаны и свободная поношенная футболка с дыркой на рукаве.

— Я занят, — произносит он, не поднимая глаз. Его голос звучит странно сдавленно.

Я хмурюсь, оглядываясь по сторонам. Весь свет выключен.

— Джош? Почему ты сидишь в темноте? — Он не двигается. Его плечи вздымаются от неровного дыхания. — Джош…

— Я сказал, что занят, — огрызается он, наконец поднимая голову. — Лейла, у меня сейчас нет на это времени.

Я пристально смотрю на него. Мы с Джошем много спорили за последние три года, но он никогда раньше не огрызался на меня.

— …Джош? — тихо говорю я. — Что-то случилось?

Он закрывает глаза.

— Мне жаль, — немедленно говорит он. — Дерьмо. Извини, Эл. Ты можешь войти. Я просто… — Он возвращается к своему ноутбуку. Экран освещает его лицо голубым светом. Джош с трудом сглатывает. — Мне жаль, — повторяет он снова.

Я делаю паузу, затем захожу в комнату, осматриваясь.

Я никогда раньше не была в спальне Джоша. Он гораздо более скрытный, чем Зак и Люк, поэтому, когда остаюсь на ночь, я сплю в их кроватях. Я представляла себе его комнату такой же нетронутой и голой, как в каталоге IKEA, но на самом деле она гораздо более захламленная, чем я ожидала. Двуспальная кровать застелена смятыми темно-синими простынями. На ручке двери висит несколько разноцветных фестивальных ленточек, а стены увешаны подписанными плакатами. Одна стена полностью заставлена книжными полками, забитыми толстыми на вид книгами. Подходя ближе, я понимаю, что это учебники с такими названиями, как «Теория привязанности в отношениях» и «Как разрешить конфликт и успокоить внутреннего ребенка».

Я указываю на них.

— Подожди-ка. Ты действительно знаешь, что делаешь?

Он следит за моим взглядом, проводя рукой по взъерошенным волосам.

— Хмм?

— В своем подкасте вы говорите, что недостаточно квалифицированы, — указываю я. — Но у тебя больше учебников, чем нужно большинству людей, чтобы получить степень по психологии.

— Ну что ж, — говорит он через мгновение. — Я хочу помогать людям. И не смогу этого сделать, если буду давать плохие советы.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джоша. Он выглядит измученным. Его лицо бледное, а под глазами залегли темные круги.

— Тебя действительно это волнует, не так ли?

— Что?

— Подкаст. Я предполагала, что ты больше сосредоточен на деловой стороне. Обычно ты занят письмами, финансами и маркетингом. — Я наклоняю голову, изучая Джоша. — Но это не так, да? Ты заботишься о слушателях. Хочешь, чтобы их жизнь улучшилась.

Он ничего не говорит, лишь поджимает губы. Все начинает вставать на свои места. Неудивительно, что Джош так эмоционально заинтересован в успехе шоу. И неудивительно, что он так непреклонен в том, чтобы произвести впечатление на «Buzztone». Если бы парни участвовали в «Трех Одиноких Парнях» за деньги, то давным-давно ушли бы в соло. Но Джошу нужны маркетинговые возможности, которые предоставляет ему производственная компания. Он хочет достучаться до людей.

Я почти уверена, что Зак занимается подкастом ради развлечения. Люк в душе учитель, поэтому, конечно, ему нравится давать советы. Но Джош на самом деле заботится о том, чтобы помогать людям.

Мое сердце глухо бьется. Я пересекаю комнату и обхватываю ладонями его щеки, поглаживая большими пальцами скулы. Его глаза тут же закрываются.

— Над чем ты работаешь? — спрашиваю я.

— Просто просматриваю кое-какие письма.

Я смотрю через его плечо на экран ноутбука. Как обычно, его почтовый ящик переполнен. Взглядом я пробегаюсь по темам писем.

Моя жена хочет развестись.

А я все еще влюблен в нее.

Я хочу, чтобы родители пришли

на мою свадьбу, но они не верят

в однополые браки.

Я только что узнала, что моему

мужу сделали вазэктомию, и он

мне не сказал. Я не могу перестать

плакать. Я уже много лет пытаюсь завести

ребенка. Неужели это конец?

Джош набрасывает ответ на последнее сообщение в другом окне.

Здравствуйте. Мне так жаль

слышать, через что Вы проходите.

Не могу представить, какую боль Вы

испытываете. Мы не сможем затронуть

этот вопрос в подкасте, поскольку наша

рубрика с советами переполнена на следующие

несколько недель… Но я подумал, что отправлю

Вам личное сообщение с некоторыми предложениями

о том, как наладить Ваши отношения,

и несколькими рекомендуемыми ресурсами…

До меня вдруг доходит, что Джош делает это каждый божий день. Каждый день сотни людей пишут ему сообщения, выплескивают на него все, умоляют о помощи. И он старается помочь каждому из них. Даже на электронные письма, которые он не может прочитать вслух в подкасте, он отвечает в частном порядке.

Это, должно быть, утомительно.

Я наклоняюсь и закрываю ноутбук.

— Тебе не нужно заниматься этим прямо сейчас.

— Наши показатели растут, — уныло говорит Джош. — Мы не можем сбавлять темп.

— Не делай вид, будто делаешь это ради показателей. Ты не занимаешься маркетингом или социальными сетями, ты отвечаешь на письма. — Он ничего не говорит. Я вздыхаю. — Вы не записываете подкаст ближайшую неделю, — напоминаю я, обвивая руками его шею и забираясь к нему на колени.

Он прочищает горло и меняет позу.

— Нет, но эти люди не могут ждать неделю. У них проблемы именно сейчас.

— Они справятся. Ты ведущий подкаста, а не специалист по психическому здоровью.

— Мне просто нужно…

Я обрываю его:

— Нет. Ты дрожишь, Джош. Смотри.

Глава 43

Лейла

Я поднимаю одну из его дрожащих рук. Джош недолго смотрит на это, затем переплетает наши пальцы. Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к его губам. Это медленный, нежный поцелуй, в нем нет нашего обычного огня, но жар все равно закипает во мне. Когда я, наконец, отстраняюсь, кровь бурлит в моем теле, а Джош выглядит немного более живым.

Я провожу губами по его щеке, затем поднимаю взгляд и наконец замечаю пробковую доску, которую он повесил над своим столом. Она покрыта маленькими карточками и листочками, и мне требуется секунда, чтобы понять, на что я смотрю.

— Печально известная доска свадебных приглашений. — Я протягиваю руку и касаюсь кончиком пальца одной из тисненых карточек. — Я думала, Зак пошутил.

Джош наклоняет свою голову к моей.

— Это странно?

Я качаю головой, пробегая глазами по коллажу. Здесь, должно быть, больше сотни приглашений. Кремовые, розовые, белые. Некоторые написаны от руки. Некоторые украшены тиснением. На некоторых есть фотографии, цветочные детали, или рисунки акварелью. Их так много, что они накладываются друг на друга, некоторые закреплены по две или три штуки сразу. Это невероятно.

— Ты бываешь на всех свадьбах?

Джош качает головой.

— В самом начале мы пытались. Теперь их слишком много. Но мы посещаем их, если можем. — Он указывает на ряд фотографий в нижней части доски. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть получше.

Это свадебные фотографии. На каждой парни стоят в костюмах и галстуках, обнимая сияющих невест и женихов. На нескольких Зак одет в клетчатый килт, что творит забавные вещи с моими внутренностями.

— Это так мило, — шепчу я, просматривая все фото. Глаза автоматически фокусируются на одной фотографии, прикрепленной в самом конце. В отличие от всех остальных, это не свадебное фото; это черно-белый снимок женщины средних лет, лучезарно улыбающейся в камеру. Я сразу узнаю шелковистые черные волосы и темные глаза.

— Это твоя мама? — спрашиваю я, показывая пальцем. Джош медленно кивает. Я изучаю ее. — Она милая.

— Была милой.

Я бросаю на Джоша напряженный взгляд.

— Она умерла?

— Когда мне было девятнадцать. Автомобильная авария.

Я опускаю взгляд и прислоняюсь спиной к его груди.

— Мне жаль. Я не знала.

— Я не говорил тебе, — отвечает Джош безэмоциональным голосом.

Я сжимаю его локоть с бешено колотящимся сердцем. Боже, неудивительно, что он заперся здесь, переживая нервный срыв. Вся Англия сегодня проводит время со своими мамами, а он застрял здесь ни с кем.

Я пытаюсь придумать, что бы такое сказать.

— Она бы так гордилась тобой за все, что ты сделал.

Он вздыхает, его дыхание касается моей щеки.

— Я надеюсь на это. Именно она была причиной, по которой мне пришла в голову идея подкаста.

— Ей нравились шоу с советами?

Он качает головой.

— У нее с моим отцом были… плохие отношения. — Он смотрит на фотографию с ничего невыражающим лицом. — Он познакомился с ней во Вьетнаме, во время месячной командировки. Она была горничной в отеле, в котором он остановился. Работала по четырнадцать часов в день за гроши, в то время как богатые мужчины тратили десять ее дневных зарплат на один напиток в баре. У них с моим отцом случился роман, а потом он привез ее в Англию и женился. — Его рот кривится. — Мои бабушка и дедушка думали, что это было очень романтично. Он встретил эту хорошенькую, нищую иностранку и вытащил ее из сточной канавы. Как в сказке о Золушке.

Я нахожу его руку и сжимаю.

— Но это не так.

Он фыркает.

— Моя мама обычно говорила, что он выбрал ее, потому что ему понравилось, как она чистит его туалет в отеле. Ему не нужна была жена; он хотел молчаливую, красивую служанку, которая разделила бы с ним постель, родила бы ему ребенка и никогда ни о чем не просила. Он всегда жаловался на то, что западные женщины слишком «современны», и мне кажется, она была его решением.

— Они ссорились? — спрашиваю я, проводя губами по его виску.

Его ресницы трепещут, когда я целую его бровь.

— Нет. Лучше бы ссорились. Вместо этого мой отец просто… игнорировал ее. От слова совсем. — Джош делает резкий вдох. Его голос ровен, но я чувствую, как в нем бурлит энергия. — Это разорвало мою маму на куски. Она была убеждена, что сможет заставить его полюбить себя. Она проводила весь день за уборкой. Готовила ему. Срезала цветы для обеденного стола, расставляла красивую фарфоровую посуду и ждала у входной двери, чтобы поцеловать его, когда он возвращался домой с работы. Он заходил в дом, ворчал на нее, и уносил ужин к себе в кабинет. Каждый божий день. — Джош дотрагивается до кончиков моих волос.

— Это ужасно, — бормочу я.

Он смотрит вниз, его кадык подпрыгивает.

— Когда я стал старше, я понял, как плохо он с ней обращался. Раньше я умолял ее развестись с ним. Но она так ничего и не поняла. И с годами будто просто увядала. К тому времени, когда она умерла, от нее осталась лишь… оболочка. — Он делает глубокий вдох. — Вот почему я веду этот подкаст. Я хочу помогать таким людям, как она. Хочу помочь им понять, что они заслуживают лучшего.

— Ты гораздо больше, чем позволяешь другим людям видеть, Джош.

Его рука сжимается на моем бедре. Он опускает голову, и на секунду я вижу вспышку эмоций, скрытых за его непроницаемым выражением лица. Затем он прочищает горло, и все исчезает.

— Можешь остаться, если хочешь, — бормочет Джош, дергая за пояс моего пальто. — Не могу обещать, что буду хорошей компанией, но… — он отодвигает одну из частей моего пальто и видит корсет. Я терпеливо жду, пока он явно пытается заговорить. — На тебе нет никакой одежды, — в конце концов выдает Джош.

— Да. И теперь я понимаю, что он не совсем подходит для данной ситуации.

Его губы слегка приподнимаются, но улыбка не достигает глаз.

— Ты пришла сюда в поисках веселья. Извини. — Он просовывает палец под лямки. — Жаль, что Зака здесь нет. Он бы снял это с тебя еще до того, как ты переступила порог квартиры.

Я обиженно отталкиваю его руку от себя.

— Ладно. Ты можешь не вести себя так, будто я законченная стерва?

Он моргает.

— Что?

— Тебе не нужно извиняться за то, что скорбишь. Ради бога, ты же мой друг. Я хочу не только спать с тобой.

Его взгляд вспыхивает.

— Чего ты хочешь?

Я провожу пальцами по его густым волосам.

— Я хочу тебя. Хочу видеть тебя счастливым, гордым, грустным, уставшим. Хочу, чтобы у тебя были как взлеты, так и падения. Я хочу тебя всего. Хочу от тебя столько, сколько ты можешь мне дать.

Он поднимает на меня взгляд, его глаза темнеют, и я потрясена неприкрытым горем на его лице. Джош кажется таким холодным и отчужденным, но у него так много всего происходит внутри.

И я хочу помочь ему. Я должна.

— Я хочу пойти на свидание, — решаю я.

— Я твоя девушка, верно? Вы, ребята, водили меня на все эти свидания. У меня не было возможности выбрать. Я хочу пойти на свидание.

— Прямо сейчас? — Джош выглядит измученным. Как будто у него сели батарейки. У меня болит сердце, когда я вижу его таким. — Могу я посмотреть погоду? Там обещали дождь.

— Извини, но никакого дождя нет, — говорю я ему. — Не волнуйся. Я закажу пиццу, и мы посмотрим фильм в моей квартире. Что угодно. Просто отдохнем.

Он хмурится.

— Не думаю, что нахожусь в подходящем настроении для того, чтобы быть романтичным. Я, наверное, просто испорчу тебе настроение. — Его рука ложится мне на спину. — Мне жаль.

— Иисусе, Джош. — Я наклоняюсь вперед, прижимаясь своим лбом к его. — Я не хочу, чтобы ты был романтичным. Не хочу, чтобы ты вообще что-то делал. — У него перехватывает дыхание, когда я запечатлеваю поцелуй у него под подбородком. — Тебе не нужно ничего делать. Или говорить. Ты можешь просто поспать в моей постели, если хочешь. Выпить все мое вино. Поиграть в змейку на телефоне, не обращая на меня внимания. Нам не нужно обмениваться ни единым словом. Мне буквально все равно. — Я беру его за руку, переплетая наши пальцы. — Просто пойдем со мной, пожалуйста.

Он хмурится, когда я помогаю ему подняться на ноги.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы ты сейчас оставался один.

Ему нечего на это сказать. Джош позволяет мне вытащить его из спальни и провести в мою квартиру. По сравнению с его темным, грязным логовом моя чистая, теплая, полная света гостиная кажется каким-то раем с розовыми обоями. Я толкаю его на диван, протягиваю пульт от телевизора и иду к холодильнику, чтобы взять нам чего-нибудь выпить.

Когда я возвращаюсь с двумя бутылками пива, то вижу, что он не сдвинулся ни на дюйм. Джош тупо смотрит в стену напротив, его челюсть слегка сжимается. Я практически чувствую, как острые осколки его горя разлетаются по тихой комнате.

— Джош, — тихо говорю я.

Он поднимает на меня глаза. Они сухи, но он тяжело дышит.

Я плюхаюсь на диван рядом с ним.

— Ложись.

Когда Джош не двигается, я толкаю его на диван и прижимаюсь к широкой груди. Его руки автоматически обхватывают меня, и он зарывается лицом в мои волосы, вдыхая запах. Какое-то время мы просто лежим вместе в тихой, полутемной комнате. В конце концов, Джош засыпает, и его тело, наконец, расслабляется под моим. Мне еще слишком рано ложиться спать, и я просто устраиваюсь немного поудобнее, наблюдая за Джошем, пока солнце садится за окном. У меня такое чувство, что сердце вот-вот разорвется.

Расшифровка подкаста

ТРИ ОДИНОКИХ ПАРНЯ, ЭПИЗОД 448:

ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ О ТЕКСТЕ

Зак: Итак, это конец четвертой недели нашего эксперимента. Сегодня мы сосредоточились на твоих навыках секстинга. Лейла, чему мы научились?

Лейла: …что если парень присылает фотографию в серых спортивных штанах, не надо отвечать эмодзи с увеличительным стеклом.

Зак: Или?

Лейла: Смеющимся эмодзи.

Зак: И? Что еще?

Лейла: (вздыхает) Что если парень просит прислать нюдсы, то предполагается, что это будут мои фотографии.

Джош: Хотя, честно говоря, у этого баскетболиста действительно была очень симпатичная задница. (Шелест бумаг). Хочешь знать, чему будет посвящен урок на этой неделе?

Лейла: Удиви меня.

Джош: Так, для слушателей, которые может быть забыли, мы уже прошли первое свидание, флирт, второе свидание и этикет обмена сообщениями. К этому моменту у тебя уже должно быть хорошее поверхностное представление о партнере. Теперь пришло время перейти на следующий уровень, внедрив партнера в личную жизнь.

Люк: Уязвимость — ключевой фактор близости. Именно так ты сможешь наладить прочные эмоциональные связи, так что это жизненно важная часть отношений, с которой многие из нас испытывают трудности.

Лейла: Ого. Я должна была сказать тебе раньше. У меня нет чувств. Я лишь пустая оболочка человека, извини.

Джош: (игнорирует ее) Итак, на следующем этапе нашего эксперимента мы копнем чуть глубже. Мы все придумали занятие, которое позволит Лейле войти в нашу личную жизнь.

Люк: Я начну первым. Как многие из вас знают, моя бывшая жена выходит замуж через неделю. Меня пригласили на свадьбу, и я приглашаю Лейлу в качестве своего сопровождения. Не хочешь ли ты пойти, милая?

(Долгая пауза)

Лейла: Эм, да, я попробую. Никогда раньше не была на свадьбе.

Люк: Они ужасны.

Лейла: Тогда мы получим травму вместе.

Джош: Отталкиваясь от идеи Люка — Эл, все мои родственники будут на свадьбе, и я бы хотел, чтобы ты с ними встретилась. Если ты согласна, я организую для тебя место на нашем послесвадебном завтраке. Встреча с семьей — всегда напряженная часть новых отношений, поэтому это показалось мне хорошим упражнением.

Лейла: О, Боже. Эм, ладно.

Джош: Ты не хочешь? Я обещаю симулировать мигрень, если ты захочешь уйти.

Лейла: Это так романтично, малыш. Нет, просто… приготовься к тому, что все меня возненавидят. Я не умею ладить с семьями.

Зак: Или с людьми в целом, как мы узнали из последних эпизодов.

Лейла: Хорошо, Зак, что у тебя на уме?

Зак: Что ж, моя великолепная соведущая, я познакомлю тебя с миром сексуальной уязвимости. Важно научиться отпускать контроль в постели, и я был бы более чем счастлив лично продемонстрировать тебе это.

Лейла: …должна признать, что не думаю, что ты постарался так же усердно, как другие.

Зак: О, я буду очень стараться, мой маленький тортик Бандт. Не беспокойся об этом.

Лейла: Тортик Бандт?

Зак: Ай. Типо тех, что с кремовой глазурью. Потому что после того, как я возьму тебя сзади, твоя задница будет похожа на…

Люк: (перебивая) На самом деле, Зак, с тех пор, как Лейла предложила это на прошлой неделе, мы получили массу просьб о том, чтобы ты записал эпизод о скорбящем партнере. Если ты согласен, это было бы хорошим вариантом.

Зак: (Короткая пауза) Не знаю, как это поможет леди найти парня. Ты скорбишь, Лейла?

Лейла: Только о потери моей репутации. Она исчезает с каждым твоим грязным намеком.

Зак: Ты продаешь чулки и подвязки, ласс. Держу пари, твои продажи только выросли бы, если бы я рассказал слушателям о том, что пуш-ап из новой коллекции делает твои сиськи похожими на пару подушек в…

Джош: (хлопает один раз в микрофон) Внимание — отредактировать этот момент. Лейла, перестань хихикать.

Зак: О, да ладно тебе.

Джош: (снова хлопает в микрофон) Заново.

Люк: На самом деле это было бы хорошим упражнением. Если мы говорим о том, чтобы быть уязвимым с партнером, обсуждение скорби в отношениях — прекрасный пример этого. И я знаю, что это было бы полезно и слушателям тоже. Если ты…

(Звук отодвигаемого стула)

Зак: Ответ — нет. Прекрати спрашивать, черт возьми.

(Хлопок двери).

Люк: Ах.

Twitter

Городская мода @Couture_Urban_Magazine ✓

Новинка в области нравственной моды: Лейла Томпсон штурмует рынок нижнего белья Великобритании со своим брендом «Her Treat», специализирующимся на создании симпатичного, доступного по цене нижнего белья, подходящего любому типу фигуры. Смотрите наше интервью с ней ниже❤️

ПодФест @LDN_PodFest ✓

ТОЛЬКО ЧТО ПОСТУПИЛИ НОВОСТИ! По многочисленным просьбам мы обновили место проведения живого шоу @ThreeSingleGuys! Сейчас доступно 200 дополнительных билетов, но они быстро разлетаются!! Успевайте

Милые соулмейты @SweetheartSoulmatesPodcast

Последние эпизоды @ThreeSingleGuys прекрасно показывают, что не так с современными «прогрессивными» взглядами. С каких это пор для женщины стало приемлемым публично встречаться с тремя мужчинами? Отвратительный пример для впечатлительной молодежи…

Брайар Сэйнт @TheRealBriarSaint ✓

Сегодня я провела все свободное время на съемочной площадке, слушая @ThreeSingleGuys и смеясь до слез. У них отличный эпизод о групповых отношениях, думаю, что начну рассылать его любопытным журналистам. Послушайте их здесь. Хо

Глава 44

Джош

— Показатели зашкаливают, — кричит Пол в телефонную трубку. — Боже, я так рад, что выбрал этот проект. Я знал, что вы, ребята, справитесь с этим.

— Угу, — вежливо отвечаю я, заглядывая в спальню Лейлы. Пока я торчу в гостиной, отвечая на звонки, все остальные там, собирают вещи для завтрашней свадьбы моего брата. Неделя после Дня матери, прошла в суматохе интервью, спонсорства и безумия в социальных сетях, так что день свадьбы подкрался ко мне гораздо раньше, чем я ожидал. Церемония состоится только завтра днем, но поскольку я шафер, то должен быть свободен с раннего утра, так что сегодня вечером мы едем в отель.

Не могу дождаться. Я очень рад, что Роб женится, но, честно говоря, мои мысли занимает далеко не свадьба. Больше всего я с нетерпением жду возможности провести некоторое время с Лейлой вдали от дома. Она работала так усердно и так долго, что мы с другими ребятами приготовили для нее небольшой сюрприз. Мы забронировали специальный люкс в отеле и продлили пребывание на четыре ночи, чтобы устроить полноценный мини-перерыв. Поскольку Лейла не принимает от нас денег, мы решили, что можем немного побаловать ее.

Но сначала я должен разобраться с нашим менеджером.

— А ты видел, что твитнули «Милые Соулмейты»? — смеется Пол. — Они назвали вас всех отвратительными! Ты можешь в это поверить?

— Да. То есть, нет. — Пока я наблюдаю, Лейла неторопливо проходит мимо двери своей спальни в маленькой красной комбинации. Полуголый Люк хватает ее и тянет к себе на кровать. Она забирается к нему на колени, обвивает руками шею и начинает тереться о его промежность.

— И это все из-за тебя, — мечтательно произносит Пол. Я киваю, глядя, как Лейла целует Люка, медленно покачиваясь у него на коленях. По гостиной разносится стон. Иисусе. Она что, объезжает его? С открытой дверью?

— Это была твоя идея. Ты должен гордиться собой. Боже, не могу поверить, что Брайар Сэйнт твитнула вас.

Я слегка улыбаюсь. В понедельник утром актриса Брайар Сэйнт написала о нас в Твиттере, и весь наш устойчивый мир просто взорвался. Внезапно все начали отправлять нам сообщения. Наши почтовые ящики постоянно переполнены. Предложения спонсорских товаров и бесплатных подарков от компаний, которые хотят с нами работать, так и льются. Несколько дней назад Лейла дала интервью для лондонского модного журнала, и ей пришлось нанять еще трех швей, чтобы они помогали ей справляться со всеми заказами. Вчера с нами даже связался «London PodFest» и сообщил, что на наше живое шоу был такой большой спрос, что они перевели нас в самое большое помещение в здании. Мы будем выступать перед тысячей человек — безусловно, перед самой большой аудиторией, перед которой мы когда-либо выступали.

Пол в значительной степени обделался. Сегодня утром он прислал нам всем коробки шоколадных конфет, а когда на прошлой неделе мы пошли записываться в студию, он был там с бутылками просекко. Теперь мы его крупнейшие клиенты. И это все из-за Лейлы.

Из спальни доносится еще один стон. Я бросаю взгляд на Лейлу. Сейчас она сидит верхом на Люке, держась за спинку кровати для равновесия. Пока я наблюдаю, она откидывает волосы назад, затем через плечо бросает на меня взгляд сверкающих зеленых глаз. Она делает это нарочно.

— У тебя не очень счастливый голос, — упрекает Пол. — Этот подкаст — твое детище. Я думал, ты будешь на седьмом небе от счастья.

— Конечно, я счастлив, — говорю я ему. — Никогда не думал, что подкаст получится таким успешным. — Лейла тяжело дышит, ее бедра напрягаются, пока она подпрыгивает вверх-вниз на члене Люка. Я вижу, как пот блестит на ее коже, а румянец медленно поднимается по груди, пока она жестко трахает его. Это зрелище, вероятно, должно было просто возбудить меня, но вместо этого что-то трепещет у меня в груди.

Я лажаю с самого Дня Матери. С тех пор, как Лейла полуголая ворвалась в мою комнату, забралась ко мне на колени и осталась со мной. Я все время скучаю по маме, и обычно это просто фоновый гул. Но время от времени горе обрушивается на меня внезапно и причиняет такую сильную боль, что я заболеваю физически. В День Матери, когда Люка и Зака не было дома, я остался наедине с мыслями, и мне казалось, что я умираю. Будто мои органы отказывали в тот самый момент.

А потом пришла Лейла, отвела меня в свою квартиру и просто обняла. Никаких колебаний. Никаких сдерживаний. Она просто инстинктивно знала, что мне нужно, и сделала это для меня.

Я не хочу, чтобы ты сейчас оставался один.

С тех пор я даже смотреть на нее не могу без того, чтобы мое сердце не сжималось в груди. Каждая комната, в которую она входит, кажется светлее. Небо кажется голубее. Я не могу выбросить ее из головы.

Я никогда не был влюблен. Не знаю, каково это. Но я бы не удивился, если бы это было похоже на то, что я чувствую сейчас.

Пока я наблюдаю, Лейла наконец кончает, с приглушенным криком ударяя рукой по спинке кровати. Люк вскоре следует за ней и притягивает ее к своей груди, пока она дрожит. Я морщусь, поправляя свои внезапно ставшие тесными джинсы.

— Что это было? — спрашивает Пол на другом конце провода. — Ты смотришь фильм?

— Мне нужно идти, — говорю я ему. — Поговорим во вторник. Хороших выходных. Никто из нас не будет доступен все это время.

— Что? Но…

— Мы уезжаем в отпуск. Пока. — Я вешаю трубку и кладу телефон на кофейный столик, направляясь в комнату Лейлы. Они с Люком, прижавшись друг к другу, лежат на кровати, тяжело дыша. Зак сидит рядом с ними, полностью одетый, с голодным выражением лица.

— Невежливо заниматься сексом при открытой двери, — говорю я Лейле.

— Неужели? — Она задыхается, отталкивая Люка. — Я не пыталась быть грубой. Я пыталась быть гостеприимной. — Я стараюсь не пялиться на ее дрожащую, скользкую от пота ложбинку, пока она судорожно переводит дыхание.

— Эм. Разве ты не должна собирать вещи? Мы уезжаем через полчаса.

— Я собираю вещи, — настаивает Лейла, слезая с колен Люка и перебираясь к Заку.

— Наша маленькая кукурузная хлóпушка только что устроила нам показ мод, — объявляет Зак, притягивая ее к себе. — Она хотела, чтобы мы выбрали, какие трусики ей взять с собой. Но трудно не наброситься на нее, когда она одета таким образом. Ты бы сделал то же самое.

— Да, — признаю я.

Лейла улыбается, прижимаясь к промежности Зака.

— Тебе нравится вот это? — спрашивает она, теребя надетую на нее кроваво-красную сорочку. Прежде чем я успеваю ответить, на столе у нее звонит телефон. Она машет мне. — Можешь принести телефон?

Я передаю телефон Лейле. Зак стонет, когда она сползает с его колен и смотрит на экран.

— Серьезно? — Он плюхается обратно на кровать. — Дорогая, мы уже говорили об этом. Мы не отвечаем на электронные письма, когда сидим на члене нашего парня. Ну правда, ты уже должна была это знать, это урок первой недели!

— Легко тебе говорить, — бормочет Лейла, листая свой телефон. — Вы, ребята, имеете определенные часы работы. Станьте самозанятым и посмотрите, как часто вам удастся ставить телефон в режим «не беспокоить». Я жду около десяти разных писем.

Зак фыркает. Люк вытягивается позади нее, молча кладя голову ей на плечо. Лейла улыбается, не отрывая взгляда от своего телефона, и проводит рукой по его волосам.

Люк полностью изменился с тех пор, как наконец сдался и начал встречаться с Лейлой. Будто темное облако, нависавшее над его головой, рассеялось. Думаю, у него были чувства к ней дольше, чем он хотел бы признать. Зная его, они, вероятно, съедали его изнутри.

Вчера вечером он пригласил ее на их первое официальное свидание один на один. Очевидно, они отправились в высотный ресторан; съели какой-то необычный ужин на вершине небоскреба в центре Лондона. Уверен, это было невероятно романтично. На самом деле, это немного несправедливо. У Люка гораздо больше опыта в ухаживании за женщинами, чем у нас с Заком. Тем не менее, он присоединился к игре так поздно, что ему нужно кое-что наверстать. Я наблюдаю, как он утыкается носом в шею Лейлы, улыбаясь.

С ума сойти, насколько счастливой одна девушка может сделать всех нас.

— Эй. Круглые макарошки, ты в порядке?

Вопрос Зака возвращает меня с небес на Землю. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Лейлу. Она прижимается к Люку, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Лейла? — спрашиваю я. — Что-то не так? — Она не отвечает, поэтому я опускаюсь перед ней на колени. — Эл. Хей. Что произошло?

— Я получила, — говорит она, тяжело дыша.

— Получила что?

Она делает глубокий вдох, не отрывая глаз от экрана.

— Я получила ее. Я… не могу поверить.

Я приподнимаю бровь.

— Помнишь, как тебя учили существительным? — спрашивает Люк. — В то время тебе было около восьми. Не могла бы ты попробовать использовать их прямо сейчас? Ты получила что, милая?

— Стипендию!

Требуется несколько секунд, чтобы до нас дошел смысл сказанного.

— Анны Барде? Та, которую, ты думала, что не получишь?

Она кивает, ее лицо раскраснелось от удовольствия, и счастье проносится сквозь меня, как комета. Даже не задумываясь, я обхватываю ее руками и поднимаю на руки, кружа вокруг.

— Лейла, это потрясающе.

— Опусти меня, болван. — Она пинает меня по лодыжке, но улыбается.

Я притягиваю ее ближе.

— Я так горжусь тобой, — говорю я ей. Она обхватывает меня руками и начинает целовать в шею, от чего я начинаю шипеть.

— Я не удивлен, — говорит Люк с кровати. — Она была бы сумасшедшей, если бы не выбрала тебя.

— Чертовски верно, — соглашается Зак. — Похоже, нам есть что отпраздновать.

— Кстати об этом, — говорю я, уворачиваясь от попыток Лейлы лизнуть меня в шею, и осторожно опускаю ее на ковер. — Давай. Тебе нужно собирать вещи.

Она хмурится.

— Я почти закончила.

Я бросаю взгляд на одежду, аккуратно сложенную в ее розовом чемодане. Она собрала вещи для довольно простой поездки: одно платье, которое, как я предполагаю, она наденет на свадьбу, и несколько пар джинсов и футболок.

Зак фыркает, тыча пальцем в черный свитер.

— Тебе захочется чего-нибудь более изысканного, чем это.

Она таращит на него глаза.

— Вы отведете меня в какое-то милое местечко?

— Я молчу.

Лейла поворачивается ко мне, в ее глазах стоит вопрос.

— Возможно, тебе понадобится еще кое-какая одежда, — говорю я ей. — У нас для тебя сюрприз.

Глава 45

Лейла

В итоге мы застреваем в пробке по дороге в отель «Челси», но я не возражаю. Я все еще не могу отойти от новостей об Анне Барде. Я немедленно отправила ей письмо с согласием на стипендию, и ее ассистентка сказала мне, что они свяжутся со мной сегодня и назначат дату, когда я смогу вылететь в их штаб-квартиру в Нью-Йорке. Я провожу всю поездку, подпрыгивая на сидении, одержимо проверяя электронную почту, пока Джош медленно ведет машину.

Дорога занимает больше двух часов, но в конце концов мы добираемся до отеля и останавливаемся у огромного белого здания, увитого плющом. Когда мы входим в атриум, мои глаза становятся похожи на блюдца. Помещение огромное, с выложенными плиткой полами и большими мраморными колоннами, поддерживающими высокий потолок. В центре зала, обрамленного густой листвой, весело плещется водопад. Вдоль одной стены выстроился целый ряд блестящих серебряных лифтов; в противоположном углу я слышу звон бокалов и смех, доносящийся из бара отеля. Занятые люди в дорогих костюмах и платьях шагают по коридору, разговаривая по телефонам и волоча за собой чемоданы.

— Вау, — говорю я. Чем бы ни зарабатывал на жизнь брат Джоша, он, должно быть, при деньгах, раз может позволить себе подобное заведение.

Я поворачиваюсь к стойке регистрации, но Зак останавливает меня.

— Давай я, — говорит он, берясь за ручку моего чемодана. Они с Джошем обмениваются кивками. — Мы с Люком отнесем это в комнату. Почему бы тебе не присесть, пока Джош регистрирует нас? — Положив руку мне на спину, он ведет меня к кругу плюшевых белых кресел в зоне ожидания.

— Все в порядке, я пойду с тобой. — Я тянусь за своим чемоданом, но он качает головой.

— Извини, чашечка для пудинга. Мы устраиваем тебе сюрприз. Ты должна подождать. Желательно вне пределов слышимости Джоша.

— Вы оставляете меня здесь? — спрашиваю я, взглянув на Люка. Он просто загадочно улыбается. — Надолго? Что я должна делать?

Зак пожимает плечами.

— Придумай дизайн каких-нибудь трусиков. Потренируйся в флирте с одним из посыльных. Не знаю. Ты хорошо умеешь развлекать себя, так ведь? — Он в последний раз целует меня в щеку, затем сжимает плечо. Я наблюдаю, как они с Люком тащат наши чемоданы к лифту, затем оглядываюсь на стойку регистрации. Джош уже увлечен беседой с симпатичной дамой за стойкой регистрации.

Вздохнув, я плюхаюсь в кресло и достаю телефон, снова открывая электронную почту. Мой почтовый ящик трагически пуст, но я по-прежнему одержимо просматриваю каждую папку, трижды проверяя вкладки «Спам», «Нежелательная почта» и «Рекламные акции».

Ничего.

Над моей головой кто-то прочищает горло. Я поднимаю взгляд и вижу мужчину, стоящего надо мной. Он привлекателен — высокий, загорелый и в очках с толстыми стеклами. Рукава его черной рубашки закатаны, а по предплечьям вверх и вниз бегут татуировки.

— Привет, — говорит он глубоким, сиплым голосом. — Не возражаешь, если я присяду? — Он указывает на стул справа от меня.

— Дерзай, — говорю я и снова поворачиваюсь к экрану телефона.

Парень садится.

— Спасибо. Я Гэвин.

Я киваю, не поднимая глаз.

— Полагаю, ты здесь на свадьбу? — спрашивает он через мгновение. — Со стороны невесты или жениха?

— Жениха, — автоматически произношу я, затем хмурюсь. — Эм. Невесты? Обоих? — Я встречаюсь с братом жениха, но я сопровождаю Люка, а его пригласила Эми. Групповые отношения сбивают с толку.

При напоминании о свадьбе мой желудок сжимается от нервозности. Честно говоря, я немного боюсь. Каждый раз, когда я думаю о том, что снова встречусь с миссис Мартинс — Эми — мне становится не по себе. Я не видела свою бывшую директрису с тех пор, как окончила старшую школу. И тогда она была не совсем любезна со мной.

Может быть, мы с Люком сможем избегать ее вместе.

Губы Гэвина приподнимаются в улыбке.

— Звучит сложно. — Он прищуривает на меня глаза. — Ты выглядишь знакомо. Я тебя знаю?

— Не думаю, — коротко отвечаю я, просматривая сообщения. Почему он продолжает разговаривать со мной?

Он наклоняет голову, изучая мое лицо.

— Действительно? — тихо говорит он. — Могу поклясться, что мы встречались раньше. Может быть, я видел тебя на работе?

— Я не… — я замолкаю, когда его глаза опускаются к моим губам, всего на секунду, прежде чем снова встретиться с моими. Над моей головой загорается лампочка.

О, он флиртует.

Ох.

Глава 46

Лейла

Мое сердце начинает биться быстрее. Я быстро анализирую язык его тела.

Его ноги направлены в мою сторону. Лицо наклонено совсем близко к моему. Взгляд прикован ко мне.

Он определенно флиртует со мной.

Я медленно улыбаюсь. Самое время обзавестись новой жертвой. Зак же сказал попрактиковаться.

Я кладу телефон на стол.

— Зависит от обстоятельств. Ты покупаешь много женского нижнего белья?

Он выглядит застигнутым врасплох.

— Э-э. Нет?… Почему?

Может, это плохая реплика.

— Я владею компанией по производству нижнего белья.

Его брови взлетают вверх.

— Ух ты, ладно. Это намного круче, чем у моя работа на бирже. — Гэвин корчит гримасу. — Скучно, я знаю.

— Довольно скучно, да, — соглашаюсь я, и выражение его лица слегка смягчается.

Ой. Я открываю рот, чтобы сказать ему, что шучу, но Гэвин откашливается.

— Знаю. Честно говоря, я ненавижу это, но платят хорошо, так что…

— Тогда все в порядке, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться. — Я не против скучных мужчин, если они богаты.

Иисусе. Пристрелите меня.

К счастью, на этот раз Гэвин догадывается.

— Я буду кошельком, а ты — внешностью?

— Идеально. Мы можем переписываться раз в две недели с противоположных бортов твоей яхты.

Гэвин запрокидывает голову и слишком громко смеется. Пара в другом конце атриума поворачивается, чтобы посмотреть на нас.

— О, это здорово. Но как насчет того, чтобы я сначала приготовил тебе что-нибудь выпить? — Он одаривает меня обаятельной улыбкой. — В свободное время я бармен. Приходи в мой номер, и, держу пари, я смог бы приготовить тебе напиток получше, чем та дрянь, которую подают в баре.

Я моргаю.

— Твой номер в отеле? Это смело.

— Мы должны с чего-то начать. — Его глаза сияют. — Ты могла бы показать мне некоторые из своих дизайнов. Было бы забавно.

— Конечно.

Он наклоняется вперед, а я откидываюсь назад. Мне очень нравится флиртовать, но я не хочу, чтобы он вторгался в мое личное пространство. И я действительно, действительно не хочу идти с ним в его комнату.

Забавно. Это первый раз, когда меня подцепили после того, как я начала «практиковать флирт» с Джошем и Заком. Но я не чувствую никакого желания к этому мужчине. Не уверена почему; он кажется достаточно добрым, и я явно ему интересна. Но я не чувствую к нему привычного влечения.

— Что скажешь? — спрашивает Гэвин, наклоняясь еще ближе. Его дыхание овевает мое лицо, и я борюсь с желанием поморщиться. — Ты занята сегодня вечером?

Я открываю рот, но прежде чем успеваю возразить ему, сильные руки обхватывают меня за плечи.

— Да, — произносит низкий голос у меня над головой. — Занята.

Я вдыхаю прохладный запах мяты, когда Джош наклоняется и утыкается носом в мой висок. И тут же все мое беспокойство улетучивается.

Гэвин откидывается назад, поднимая руки.

— Извини, приятель, — смеется он. — Не знал, что она занята. Тебе лучше приглядывать за ней.

Джош игнорирует его, берет меня за руку и тянет к лифтам. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, меня осторожно втаскивают в кабину лифта, и зеркальные двери закрываются.

Я изучаю лицо Джоша, пока лифт поднимается вверх. Выражение его лица пустое и жесткое, челюсть сжата.

— Ты злишься? — спрашиваю я.

Он смягчается и запускает пальцы в мои волосы.

— Не на тебя. Просто было… удивительно увидеть тебя с другим мужчиной.

— Зак сказал мне попрактиковаться во флирте.

Джош бормочет что-то себе под нос, что очень похоже на «чертов идиот».

Лифт звенит, и двери раздвигаются. Мы выходим в длинный белый коридор с черными дверями и хрустальными светильниками.

— На самом деле все прошло довольно хорошо, — говорю я, когда Джош ведет меня к двери в самом конце коридора. — Думаю, ты бы гордился мной. Я всего лишь немного оскорбила его, и, думаю, ему это понравилось.

Он достает из кармана карточку-ключ, затем замолкает.

— Неужели ты… хочешь провести с ним вечер? Мне жаль. Я просто предположил…

Я прислоняюсь к его груди.

— Нет. Не хочу.

Его тело расслабляется. Джош наклоняется и слегка касается своими губами моих.

— Хорошо, — бормочет он.

Я медленно целую его в ответ, затем поворачиваюсь к двери.

— Тогда вперед. Покажи мне мой сюрприз.

Он прикладывает ключ-карту к считывателю. Загорается зеленый огонек, и Джош жестом показывает мне повернуть ручку. Мои глаза расширяются, когда дверь распахивается.

Глава 47

Лейла

Ребята не просто сняли для нас номер: они забронировали целый люкс. Великолепное место. Огромное, с высокими белыми потолками и мягко светящимися люстрами. Стены покрыты яркими акварельными красками, а в одном углу комнаты устроен бар, заставленный рядами бутылок с ликером.

Люк и Зак уже без обуви и курток. Они растянулись на самой большой кровати, которую я когда-либо видела. Она, наверное, метра два в ширину и завалена плюшевыми подушками.

Мы все точно поместимся.

Мое сердце трепещет. Я подхожу и касаюсь девственно белых простыней, улыбаясь, когда пальцы скользят по глянцевой ткани.

— Это настоящий шелк, — практически мурлычу я.

Зак фыркает.

— Я же говорил тебе, что она заметит.

— Мы специально запросили их, — признается Люк. — Я подумал, ты оценишь.

Оценю? Мне хочется встать на колени и потереться о них щекой. Собрать всю ткань и забрать ее домой, чтобы сшить свадебное платье. Шелк такого качества расходуется впустую на простыни.

— Я застал ее с парнем на ресепшене, — говорит Джош у меня за спиной, снимая куртку. — Он приглашал ее подняться в свой номер.

Улыбка сползает с лица Люка. Зак потрясенно выдыхает:

— Ты фальшиво изменяешь мне? — Он прижимает руку к груди.

Я пожимаю плечами.

— Ты сказал мне попрактиковаться во флирте.

— Детка. Я не это имел в виду. Ты лучшая фальшивая девушка, которая у меня когда-либо была, я не могу делить тебя с другим мужчиной!

Люк кашляет.

— Ладно. Я не могу делить тебя с третьим мужчиной, — уступает Зак. — Двое — мой предел.

— Прости. Инструкции были не совсем ясны. Теперь я влюблена в незнакомца. — Я оглядываюсь вокруг широко раскрытыми глазами. — Ребята, что это, черт возьми, такое?

— Мы забронировали номер на несколько дней, — говорит Джош. — После того, как завтра состоится свадьба, воскресенье и понедельник будут в нашем распоряжении. Думаю, после последних недель ты заслуживаешь мини-перерыв.

— Это нелепо, — выдыхаю я, поворачиваясь к прикроватной тумбочке. Она переполнена бесплатными подарками: коробка шоколадных конфет, перевязанная золотой лентой, подарочная корзина, полная мыла и массажного масла, и огромный букет красных роз, завернутый в блестящий целлофан. В бутонах цветов спрятана крошечная открытка, и я вынимаю ее, читая рельефную надпись.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОМЕР ДЛЯ НОВОБРАЧНЫХ.

У меня отвисает челюсть. Я поворачиваюсь лицом к парням.

— Номер для новобрачных?

Зак поднимает руки.

— Единственная комната с достаточно большой кроватью, малышка. Не наша вина, что крестьянские апартаменты предназначены для грустных скучных парочек.

— Но… — бормочу я, затем поворачиваюсь к Джошу. — Разве твой брат не должен быть здесь? Это у него свадьба!

— Люкс для жениха и невесты отличается, — говорит Люк, садясь на кровати. Воротник его белой рубашки расстегнут. Он выглядит восхитительно помятым. — Там отдельные комнаты для жениха и невесты, так что они могут готовиться, не видя друг друга до свадьбы.

— Это скучно, — бормочет Зак. — Что, если я захочу перепихнуться по-быстрому в последнюю минуту?

Люк выглядит развеселенным.

— В середине номера есть смежная главная спальня, предназначенная для их последней ночи добрачной жизни. Или, как ты так романтично выразился, для быстрого перепихона в последнюю минуту.

Я хмуро смотрю на него.

— Откуда ты все это знаешь?

Он тянется ко мне и зажимает между коленями.

— Я провел здесь ночь, помнишь?

Мне требуется секунда, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Подожди. Это то же самое место, где ты женился?

Люк натянуто улыбается.

— Эми явно не хотела снова проходить через хлопоты по организации свадьбы. Даже приглашения сделаны по тому же шаблону, который мы использовали.

У меня отвисает челюсть.

— Это пиздец. Ты в порядке?

— В порядке, — говорит он, неубедительно улыбаясь. Я протягиваю руку, чтобы провести по морщинкам у него под глазами, беспокойство одолевает меня.

Люк устал. Прошлой ночью он не присоединился ко мне, Джошу и Заку в постели. Когда я встала посреди ночи, чтобы попить воды, я обнаружила его сидящим на диване в гостиной и читающим. В четыре часа утра. Очевидно, что я не единственная, кто беспокоится о свадьбе.

— Не смотри на меня так. — Люк обхватывает руками мои бедра, затем притягивает меня ближе к своему телу. — Я бы предпочел быть здесь, — говорит он мне в волосы. — С тобой.

Я улыбаюсь, позволяя ему притянуть меня к себе для поцелуя. Когда мы отстраняемся друг от друга, в моем мозгу вспыхивают искры, а Джош и Зак оба наблюдают за мной голодными глазами. Я наклоняюсь вперед, чтобы прижаться губами к губам Джоша…

Раздается стук в дверь.

— Входите, — кричит Джош. Входная дверь открывается, и посыльный, одетый в темно-бордовый костюм, входит внутрь, толкая золотой поднос, полный накрытых блюд.

Я сажусь, в животе у меня урчит. Пахнет потрясающе.

— Подожди. Что все это значит?

Джош присоединяется к мужчине и начинает помогать ему открывать тарелки. Я смотрю, как появляются блюда: тарелки с дымящимся лингвини, пицца, чесночный хлеб, тающий на сливочном масле. У меня слюнки текут.

— Мы празднуем, — просто говорит Джош, поднимая серебряную крышку, чтобы показать тарелку с шоколадными фонданами. — Кажется, ты это заслужила. — Он бросает взгляд на кровать. — Если мы постелим полотенце, ты хочешь поесть в кровати? У нас семь блюд.

— Это самая горячая вещь, которую мужчина когда-либо говорил мне, — выдыхаю я. Все трое смеются.

Люк обнимает меня и сажает к себе на колени.

— Скажи мне, чего хочешь, — шепчет он мне на ухо. — Сегодня вечером я кормлю тебя.

* * *

Полчаса спустя я практически на седьмом небе от счастья.

Мы сидим на кровати и едим с огромного количества тарелок. Зак и Джош растянулись на простынях, их воротники расстегнуты, а рукава закатаны. Как и обещал, Люк посадил меня к себе на колени и покормил. Каждый раз, когда я пытаюсь высвободиться и дотянуться до чего-нибудь, он издает низкий горловой звук и притягивает мои руки обратно к своим бедрам. Я буквально пригвождена к месту.

Это довольно сексуально. И, судя по тому, как что-то твердое прижимается к моему заду, Люк того же мнения.

К настоящему времени нам удалось уничтожить большую часть блюд. Прислоняясь к спине Люка, я чувствую, что сыта, сонлива и счастлива. Люк отламывает вилкой кусочек шоколадного фондана и подносит его к моим губам, пристально наблюдая, как я ем. Я прикрываю глаза, ощущая, как шоколад тает на языке.

Джош прочищает горло, вытягивая ноги.

— Итак, — говорит он, подталкивая меня ногой. — Я давно хотел спросить.

Я заставляю себя снова открыть глаза.

— Мм?

— Расскажи нам поподробнее об этом приглашении от Анны.

Я улыбаюсь, снова прижимаясь спиной к Люку, пока он откусывает кусочек торта.

— Она предложила оплатить мне перелет в Нью-Йорк через пару недель, чтобы лично ознакомиться с моими дизайнами. Если все получится, я могла бы начать с ней сотрудничество. Останусь в Нью-Йорке, разошлю свою продукцию по ее магазинам и появлюсь на показах в честь недели моды.

Зак замирает на полпути к клубнике.

— Нью-Йорк, ласс?

Я киваю.

— Мировая столица моды. Место, где все случается.

— Тебе придется создавать для нее новые модели? — медленно спрашивает Джош.

— Я представила свою коллекцию «Butterfly». Однако мне придется внести некоторые изменения, чтобы вписаться в стиль Анны.

Зак тут же выглядит возмущенным.

— Нет! Ты не можешь позволить ей присвоить коллекцию себе, это твоя работа!

— Я бы тоже числилась создателем, — терпеливо объясняю я. — Это коллаборация. К тому же я получила бы огромный приток внимания и денег, которые можно было бы вложить в производство.

— Но она бы зарабатывала на тебе деньги, — жалуется он.

Я вздыхаю.

— Джош, расскажи Заку, как работает маркетинг.

Джош качает головой, нахмурив брови.

— Как долго ты бы хотела пробыть в Нью-Йорке? Недели? Месяцы?

Я пожимаю плечами.

— Надеюсь, пока я буду там, то смогу пустить корни. На самом деле, даже открыть магазин.

— Что это значит для тебя? — медленно произносит Люк. — Ты бы переехала в Америку? Навсегда?

Я киваю. На несколько секунд воцаряется тишина. Мужчины обмениваются взглядами. Я хмурюсь, поскольку надеялась на чуть большую радость.

— Ты хочешь жить в Америке? — наконец спрашивает Джош.

— Это логичный следующий шаг в моей карьере. Я была бы сумасшедшей, если бы отказалась.

— Да, но ты хочешь жить в Америке? — давит Джош. — Не просто работать, но и жить там все время?

— Наверное. Я никогда по-настоящему не задумывалась об этом. Основное внимание я сосредоточиваю на бизнесе.

Несколько секунд никто ничего не говорит. Затем Зак дергает свое кольцо, на его лице написано разочарование.

— Дебильная идея, — бормочет он.

Я фыркаю:

— Извини-ка?

Он спокойно встречает мой взгляд.

— Ты меня слышала. Это глупая идея.

Глава 48

Лейла

— Подождите-ка, — говорю я, повышая голос. — Вы, ребята, думаете, что мне не стоит ехать? Почему?!

Наступает короткая пауза. Джош отставляет тарелку в сторону.

— Мне кажется, что ты настолько увлечена своей работой, что не задумываешься о том, что делает тебя счастливой, — дипломатично говорит он. — По любым меркам, ты уже невероятно успешна. Нет никакой необходимости переезжать.

— Но я могла бы добиться большего успеха, — возражаю я.

Зак вскидывает руки вверх.

— Конечно, могла бы! — раздраженно говорит он. — Даже если бы у тебя был крупнейший в мире бренд, ты все равно могла бы добиться большего успеха. — Он качает головой. — Когда это закончится? Ты хочешь, чтобы твое белье производили незнакомые люди на больших фабриках? Хочешь покупать дешевые материалы и недоплачивать людям, чтобы добраться до вершины?

Я оскорблена.

— Нет! Я бы никогда…

— Ты бы никогда что? Не поставила работу выше людей? Тогда почему ты хочешь посвятить всю свою жизнь тому, чтобы зарабатывать еще больше денег, когда у тебя и так все прекрасно? У тебя нет никого и ничего в Америке!

Я потрясена. Зак обычно такой непринужденный. Не думаю, что мы когда-либо раньше по-настоящему спорили.

— И что? — требовательно спрашиваю я. — Что у меня есть в Лондоне?

— Мы, — просто говорит он. — У тебя есть дом. Великолепная квартира. Отличная производственная команда. Горячие соседи.

Я прищуриваю глаза.

— Значит, ты думаешь, что я должна остаться только потому, что ты этого хочешь. Мило, Зак.

Зак вздыхает.

— Эл, я знаю тебя. Тебе не нравится знакомиться с людьми. Если ты переедешь в Америку, ты не будешь вступать в клубы или ходить на вечеринки. Мне не нравится мысль о том, что ты отсиживаешься в какой-нибудь крошечной квартирке в Нью-Йорке, загоняя себя до смерти. Ни друзей, ни семьи, просто… игнорируя все хорошее в своей жизни.

Я вдруг вижу это так ясно: мне тридцать, я слишком застенчива, чтобы заводить новых друзей, слишком погружена в работу, чтобы разговаривать с людьми. Постепенно теряю связь с ребятами, пока мы не перестаем общаться совсем. Могу представить себя через несколько лет, сгорбившейся над столом в три часа ночи, слушающая голоса парней, пока они рассказывают о какой-то новой девушке, с которой встречаются.

Внезапно на глаза наворачиваются слезы. Я яростно смаргиваю их.

— Но это все, в чем я хороша, — говорю я. — Я хороша в этом, Зак. Я так хороша в своей работе.

— Так и есть, — говорит он, спокойно глядя на меня. — Какое это имеет отношение к чему-либо?

Я вскидываю руки.

— Я не знаю, как делать что-либо еще! — восклицаю я. — Я знаю, как работает мой бизнес. Знаю, что мне нужно делать, чтобы продолжать совершенствовать его. У меня есть план, которому я следую с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Если я не буду следовать ему, то… может случиться все, что угодно!

На несколько секунд ребята замирают, ошеломленные тишиной.

— Ты напугана, — говорит Зак, наблюдая за мной.

— Да, напугана. Когда я была подростком, вся моя жизнь вышла из-под контроля. У меня все было хорошо, я наслаждалась учебой, жила обычной жизнью — а потом один парень решил солгать обо мне, и я потеряла всех своих друзей. Все ненавидели меня. Люди решили, что причинять мне боль будет весело. Я не была ни в чем виновата, но мне пришлось жить с последствиями чьих-то действий. Это было нечестно. — Я трясу головой, чувствуя боль в груди. — Но я восприняла ээто как урок. И теперь живу лучше, чем те люди. Мои оценки были лучше. Я зарабатываю больше. Я была в журналах. Подкастах. Буду делать коллаборацию с Анной Барде на Неделе моды в Нью-Йорке. Они вели себя так, будто я ничего не стоила, но я знала, что они ошибались, и когда я пойду на встречу выпускников, они все это увидят. Я буду успешнее всех, потому что была умной, усердно работала, и придерживалась своего чертова плана.

— Ты хочешь контролировать все, — тихо говорит Зак, сверля меня темным взглядом. — Но ты не можешь, Лейла. Тебе нужно научиться отходить от плана и просто… жить иногда. Это нормально.

Люк кивает у меня за спиной.

— Пока ты не доверишь другому человеку быть на твоей стороне, ты никогда не найдешь партнера. Ты так и не нашла себе парня, поскольку не нашла мужчину, которому доверяла бы. Который бы любил тебя и заботился бы о тебе.

Я сглатываю.

— Я думала, это потому, что я не знала, как ходить на свидания.

Люк вздыхает.

— Лейла, дело было не в том, что ты стеснительна на свиданиях. Люди с гораздо меньшими социальными навыками, чем у тебя, женятся каждый день. У тебя никогда не было второго свидания, потому что каждый раз, когда ты встречалась с парнем, ты оборонялась. Они знали, что, независимо от того, что ты говорила им, у тебя не было абсолютно никакого интереса открываться.

Я прикусываю губу, во мне поднимается страх. Не знаю, что делать.

Ребята правы; на самом деле я не хочу переезжать из страны в страну. Но мысль о том, чтобы остаться здесь без четкого карьерного пути, приводит в ужас. Если я не буду всегда стремиться к большему, кто знает, где я могу оказаться в конечном итоге?

— Я не знаю, как расслабляться, — шепчу я. — Я так привыкла к тому, что за все приходится бороться.

— Хочешь попробовать? — спрашивает Люк, беря мои запястья и снова прижимая их к своим бедрам. Во мне расцветает жар, и я прижимаюсь щекой к его пахнущей мылом рубашке. Он запечатлевает поцелуй у основания моей шеи, его пристальный взгляд поднимается на Зака. — Разве ты не запланировал для нее урок? Сейчас, кажется, идеальное время.

Зак сидел молча, наблюдая за мной, теребя цепочку у себя на шее. Теперь он откидывается на изголовье.

— Тебе это нравится? — спрашивает он, указывая на колени Люка.

Я смотрю вниз.

— Сидеть на коленях у Люка? Держу пари, он позволит тебе попробовать, если ты вежливо попросишь.

— Он об этом, — говорит Люк, усиливая хватку. — Тебе нравится, когда я удерживаю тебя?

Ветерок внезапно врывается в открытое балконное окно, и дрожь, пробегающая по мне, похожа на конвульсию.

Все трое громко смеются. Я краснею.

Зак удовлетворенно кивает.

— Я хочу попробовать кое-что. Подожди секунду.

Он соскальзывает с кровати и подходит к гардеробу. Я слышу, как он роется там, а затем появляется через несколько секунд, держа в руках черный сверток.

— Вот. Что ты думаешь об этом?

Он показывает мне полоски блестящей черной ткани шириной примерно с мою ладонь и длиной, наверное, в метр каждая.

Я прикасаюсь к одной из них.

— Что это?

Зак протягивает одну Люку.

— Не хочешь продемонстрировать?

— С удовольствием. — Люк берет ткань и несколько раз оборачивает ее вокруг моего запястья. Затем он обматывает концы вокруг своей ладони и подтягивает мою руку к изголовью кровати, свободно привязывая запястье к столбику.

Я хмурюсь.

— Что…

Прежде чем я успеваю закончить предложение, Джош наклоняется вперед, оттягивает перед моей рубашки и зарывается лицом в грудь. Я задыхаюсь и извиваюсь, когда он проводит горячую линию по моей груди, но это движение лишь натягивает ткань, удерживающую меня на месте. Я не могу пошевелиться. Я совершенно бессильна, пока Джош втягивает мою грудь в свой горячий рот, глядя на меня сквозь ресницы.

— В-вы хотите связать меня? — говорю я, задыхаясь и дергаясь на коленях Люка.

— Думаешь, тебе бы это понравилось? — спрашивает Зак хриплым голосом. — Ты упоминала, что хотела бы попробовать. Не знаю, шутила ли ты, но это могло бы пойти тебе на пользу.

— Это и есть твой урок?! — фыркаю я. — Зак, какого черта?!

Он пожимает плечами.

— Хочу увидеть, как ты на некоторое время откажешься от контроля. Ты напряжена, ласс, и я хочу тебя расслабить. Позволь нам со всем разобраться.

— Р-разве плохо держать все под контролем? — спрашиваю я, вздрагивая, когда Люк просовывает руку мне между ног. Моя голова откидывается назад. — Боже.

— В бизнесе? Нет. В жизни? Обычно нет. Но в отношениях? — Зак кивает. — Да. Плохо, если ты отказываешься от этого избавиться. В последнее время ты отлично справляешься с эмоциональной открытостью по отношению к нам, но на самом деле суть проблемы не в этом, не так ли? — Он проводит ладонью по моим волосам, наблюдая, как я слегка напрягаюсь. — Ты закрываешься в спальне. Кажется, это твоя последняя линия обороны. Если ты научишься отдавать свое тело — не кому-либо, заметь, а людям, которым ты действительно доверяешь, — я думаю, это пойдет тебе на пользу. — Зак наклоняет голову, глядя на меня. — Ты, конечно, не обязана этого делать. Но как ты думаешь, тебе бы это понравилось?

— Я… — я перевожу взгляд с одного на другого, слегка задыхаясь. Сердце внезапно начинает бешено колотиться в груди. Джош запечатлевает легкий поцелуй на моей груди, в то время как Люк просовывает руку под пояс моих брюк. Я дергаю за ленту и стону. — Да. Мне бы это понравилось

Зак ухмыляется.

— Замечательно. Тогда нам пора начинать урок.

Глава 49

Лейла

Пять минут спустя с едой покончено, и Люк укладывает меня на кровать. Он настоял на том, чтобы раздеть меня самому, и мою обнаженную кожу покалывает, когда он укладывает меня на шелковистые простыни. Нервы трепещут во мне, когда он садится верхом на мои бедра и берет меня за руки.

— Держи их поднятыми, — тихо говорит он.

Я не сопротивляюсь, когда Люк поднимает мои запястья к изголовью. Зак передает ему ленты, и шелк скользит по моей чувствительной коже, пока Люк осторожно привязывает запястья к металлическим поручням, его взгляд сосредоточен. Я извиваюсь, сжимая бедра вместе, по мне разливается жар. Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Не знаю, возбуждена ли я или напугана.

Люк отстраняется, любуясь своей работой.

— Проверь, — приказывает он. Я послушно дергаю руками. Меня пронзает шок, когда я понимаю, насколько туго их привязали. Это не причиняет боли, но я вообще ничего не могу сделать. Я буквально прикована к изголовью, едва способная пошевелиться.

В моей груди поднимается паника. Я абсолютно уязвима. У меня нет возможности защитить себя, если понадобится. Я всегда защищала себя. Мне приходилось это делать. Что, если что-то случится, что, если я не смогу освободиться…

Большая рука Люка касается моей щеки.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, наклоняя голову так, чтобы слышала только я. Я смотрю ему в лицо и медленно киваю, выдыхая.

Я в порядке. Мне не нужно защищать себя. Я доверяю ребятам. Они позаботятся обо мне.

Как только эта мысль приходит мне в голову, все тело расслабляется. Прямо сейчас мне не нужно ни о чем беспокоиться. Только на сегодня я могу позволить парням все контролировать. Чувствуя влагу между бедер, я сжимаю ноги вместе.

Люк утыкается носом в мою щеку, затем отстраняется.

— Если захочешь их снять, просто скажи нам, — тихо говорит он. — Мы тут же развяжем тебя.

Я киваю.

— Знаю.

Он проводит рукой по моим волосам.

— Тебя что-нибудь еще беспокоит?

Я облизываю губы.

— Никак не называйте меня.

— Не называть, любовь моя?

— А… — Я снова натягиваю ленты на запястьях, мои щеки горят еще сильнее. — Не называйте меня своей маленькой шлюшкой или как-то еще. Я нехорошо отреагирую. И, наверное, попытаюсь выцарапать вам глаза.

Его взгляд смягчается. Люк наклоняется, чтобы поцеловать мою ладонь, и я пользуюсь преимуществом этого положения, запуская руки ему в волосы и сильно дергая. Он шипит, его дыхание учащается.

— Конечно, любовь моя. Никогда.

Я твердо киваю.

— Тогда все хорошо.

— Хорошая девочка. — Он быстро целует меня, затем выпрямляется и исчезает из поля зрения. Зак занимает его место, приседая на корточки рядом с кроватью. Он снял с себя одежду, и его широкая грудь светится в слабом освещении.

— Теперь, ласс, — бормочет он, его голубые глаза очень добрые. — Мы немного тебя сломаем. Подержим на взводе. Порядок?

Я инстинктивно пытаюсь дотянуться до него, хмурясь, когда мои руки остаются на месте.

— Как долго?

— Столько, сколько захотим. — Зак убирает прядь волос с моей щеки. — Мы промучаем тебя столько, сколько ты сможешь выдержать. И тогда мы доставим тебе столько удовольствия, сколько ты сможешь вынести. Это того стоит, обещаю.

Я рассматриваю его, поджимая губы.

— Ты же знаешь, я могу справиться со многим.

Он улыбается, его глаза сверкают.

— О, милашка. Тебе действительно не следовало этого говорить.

— Да? — Я смотрю вниз на свое обнаженное тело, распростертое на простынях. Джош и Люк стоят в изножье кровати, уставившись на меня. — Потому что до сих пор было много разговоров и никаких действий. Кто-нибудь, пожалуйста, может просто прикоснуться ко мне?

Наступает пауза.

— Вы слышали ее, — говорит Люк, и мурашки пробегают у меня по спине от властности в его голосе. — Прикоснитесь к ней.

Джош ложится на матрас так, что его голова оказывается у меня между ног. Его руки успокаивающе сжимают мои икры, отчего пальцы на моих ногах поджимаются. Я чувствую дыхание на своей влажной киске. Кровь начинает пульсировать во мне, когда Джош нежно раздвигает половые губы большими пальцами.

— Посмотри, как ты раскрываешься перед ним, — тихо говорит Люк. Мои щеки становятся еще краснее. — Ты такая красивая, милая.

Джош наклоняется вперед и слегка дует на набухший клитор. Я пытаюсь сдвинуть бедра, и Зак начинает говорить:

— Нет. Мы не можем этого допустить, пироженка. Подожди, мы и ноги твои привяжем.

— Что? — бормочу я, но не успеваю опомниться, как обе мои ноги мягко разводятся в стороны. Я чувствую, как прохладная ткань скользит по моей коже, когда кто-то привязывает лодыжки к столбикам кровати. Я пытаюсь вытянуть шею, чтобы посмотреть, кто это, но лишь зря напрягаюсь, поскольку не очень хорошо вижу в темноте, поэтому просто плюхаюсь обратно на подушки и слушаю, как колотится мое сердце.

Вот это о чем, да? О доверии. Мне не обязательно знать, кто и что со мной делает. Я знаю, что все трое позаботятся обо мне.

Руки оставляют мои лодыжки, и я просто лежу, раскинувшись на простынях. Зак оставил стеклянные двери на балкон открытыми, и я чувствую, как прохладный ночной ветерок овевает мое влажное, чувствительное лоно. Я ерзаю, когда во мне нарастает жар.

— Прикоснитесь ко мне, — приказываю я снова.

Рука Джоша гладит мое бедро, а затем его язык прижимается к моему лону, скользя между складочек одним долгим, горячим движением. Глаза с трепетом закрываются.

— Еще, — говорю я.

Тихие смешки разносятся по комнате. Движения языка продолжаются, медленные и уверенные. Джош страстно отлизывает мне, дразняще обводя языком вход. Я слегка ерзаю. Я думала, что парни будут жестко давить на меня, что они будут действовать грубо и быстро, пока я не окажусь на краю. Но вместо этого они, похоже, используют гораздо более мягкий подход, доводя меня до слабого кипения.

Каким-то образом, это даже сексуальнее.

Я стараюсь оставаться настолько неподвижной, насколько могу. Дыхание учащается, когда жар начинает бурлить в крови. Язык Джоша скользит по клитору, посылая острую искру сквозь меня, и стон срывается с моих губ. Джош оставляет мягкий поцелуй на лобке, и я чувствую движение, когда он отстраняется, и кто-то другой занимает его место. Я понимаю, что это Зак, когда его борода слегка трется о мои бедра. Он возобновляет нежные облизывания. Я расслабляюсь, позволяя ему взять верх. Единственные звуки в комнате — это мои тихие, прерывистые вздохи, смешанные со звуком шелка, скользящего по шелку, и гулом за окном.

Не знаю, сколько времени проходит за тем, как парни неуклонно отлизывают мне, постоянно меняясь. Их прикосновения остаются нежными и медленными, но с каждым новым прикосновением губ я чувствую, как огонь в моем животе становится немного сильнее. Вскоре я уже лежу на дорогих шелковых простынях, задыхаясь. Зак оказывается у меня между ног, когда я, наконец, начинаю терять самообладание. Пока его язык дразняще порхает над входом, по мне начинают пробегать искры. Я задыхаюсь, когда спина выгибается дугой. Бедра напрягаются. Зак замечает это и придвигается еще ближе, активнее работая губами, пока я не начинаю задыхаться, биться и пульсировать, прямо на грани, мои глаза закрываются…

А потом он отстраняется, как раз в тот момент, когда оргазм почти накрывает меня с головой.

— Что? — выдыхаю я.

Зак поднимает голову.

— Прости, милашка. Не думаю, что ты уже готова кончить. Ты же можешь справиться с гораздо большим, помнишь?

Я откидываю голову на подушку.

— Аргх.

Раздается еще больше смеха, а затем рот Зака снова прижимается ко мне, и у меня перехватывает дыхание.

Все начинается по-новой. Парни подводят меня к краю два, три, четыре, пять раз, нежно облизывая и покусывая, пока все мое тело не начинает гореть, дрожать и изгибаться в ожидании оргазма — а затем они отстраняются, оставляя меня без облегчения и во все возрастающем отчаянии.

Мое разочарование неуклонно растет. Когда это происходит в шестой раз, я не могу сдержать тонкий стон, когда горячий рот Люка исчезает прямо на грани оргазма.

Чья-то рука сжимает мое бедро.

— Ты молодец, — тихо говорит Люк. Рискуя испытать боль в шее, я приподнимаюсь, чтобы увидеть его. Вид его серебристых волос, распластавшихся у меня на животе, заставляет мои бедра сжаться. Мне до боли хочется сжать ноги вместе, но ленты на лодыжках держат меня так крепко, что все, что я могу сделать, это приподнять бедра и неистово потереться о его рот. Люк стонет, посасывая пульсирующие половые губы, затем кладет тяжелую руку мне на живот, толкая обратно вниз.

— Лежи смирно, — приказывает он.

— Ты можешь тереться о него сколько хочешь, ласс, — говорит Зак, и в его голосе слышится веселье. — От этого будет только хуже. Он не позволит тебе кончить.

Я подавляю рыдание, пытаясь сосредоточиться на его словах, но все, о чем я могу думать, — это о том, что будет дальше. Мой мозг погружается в пьянящий, нуждающийся туман. Как долго они вообще смогут продолжать меня мучить?

— На самом деле, — размышляет он, — только ради этого, я думаю, нам лучше немного повысить ставку. Джош, поднимайся сюда.

Раздаются какие-то шаркающие звуки, и Джош с Заком присоединяются ко мне в изголовье кровати, становясь на колени по обе стороны от меня.

— Пососи ее соски, — приказывает Зак. — Хочу посмотреть, сможем ли мы заставить ее кричать.

Джош наклоняется и сжимает одну из моих грудей в своей большой руке. Я снова дергаю ленты.

— Боже, — бормочет Зак. — Мне нравится, какая она чувствительная. Не волнуйся, дорогая. Это может занять некоторое время, но мы с тобой разберемся.

Его самодовольного взгляда достаточно, чтобы укрепить мою решимость.

— Отлично, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Покажите, на что способн.

Глава 50

Лейла

Час спустя мое лицо мокрое от слез. Все тело неудержимо трясется, жар и холод захлестывают меня большими волнами. Я вся в поту; он скапливается под волосами и стекает по бедрам, от чего шелковые простыни липнут к обнаженной коже. Лоно отчаянно сжимается, пульсирует и течет. Я так опустошена, что чувствую боль глубоко в утробе.

Люк еще раз неторопливо облизывает меня между ног, проводя кончиком языка по входу и погружаясь внутрь. Я задыхаюсь, пытаясь сжать бедра вместе, чтобы удержать его голову там, но связанные лодыжки лишь безрезультатно стучат по кровати. Он дарит мне легкий, как перышко, поцелуй, дразняще касаясь губами чувствительной, влажной плоти, и я вскрикиваю, пытаясь вырваться из пут.

Я измучена. Кажется, что я балансировала на грани оргазма целую вечность. Ребята потратили последний час на то, чтобы по очереди отлизать мне. Прямо сейчас Зак и Джош стоят рядом со мной на коленях, прокладывая дорожку поцелуев вверх и вниз по моей груди, в то время как Люк неторопливо работает у меня между ног.

Я думала, что смогу с этим справиться, но нет. У меня кружится голова. Пульсация обострилась до настоящей боли. С каждой минутой я все ближе и ближе к критической точке. Я смотрю в потолок, связанная и раскрытая, моя грудь тяжело вздымается.

Люк снова начинает лизать, Зак — покусывать мою шею, одобрительно ворча, когда я дрожу и отстраняюсь от него, ошеломленная. Наклонив голову, я смотрю сквозь большие стеклянные двери на ночное небо снаружи. Городской шум уже стих, все люди, возвращающиеся после работы, уже дома. Свет в окнах офисных зданий напротив погас. Но я все еще здесь.

— Пожалуйста, — выдыхаю я. — Пожалуйста, просто позвольте мне…

— А? — шепчет Зак мне на ухо. — Ты хочешь кончить?

Я яростно киваю. Я настолько измотана, что не стесняюсь умолять. Все, о чем я сейчас могу думать, это оргазм.

Джош целует мою грудь.

— Она хочет кончить, Люк.

Смеясь, Люк зарывается в меня лицом, его пальцы крепко сжимают мои ноги. Я вскрикиваю, когда он начинает пожирать меня еще быстрее, выпивая всю влагу, проводя языком по моему пульсирующему клитору снова и снова. Тут же Джош и Зак ускоряют свои движения, сильнее сжимая и пощипывая мои сиськи. Я кричу от облегчения, откидывая голову на подушку, ожидая сладкого освобождения. Наконец-то, наконец-то они позволят мне кончить. Я позволяю своим глазам закрыться…

И, когда я уже на пике своего возбуждения, Люк отстраняется.

— Нет! — кричу я, когда теплое сияние внутри меня снова угасает. — Пожалуйста! Пожалуйста, Боже, пожалуйста… — Внезапно я начинаю плакать, громкие рыдания вырываются прямо из моей груди.

Я в шоке от самой себя. Не знаю, почему плачу. Мне не грустно. Я даже не расстроена. Я просто возбуждена, разочарована и нахожусь на пределе своих возможностей. Во мне кипит слишком большое давление, я должна как-то высвободить его. Если не кончу в ближайшее время, я закричу. Я яростно трусь о матрас, ища хоть какое-то облегчение, но моя влажная кожа просто скользит по шелку.

— Шшш, — говорит Джош, садясь и вытирая мои щеки. — Шшш, милая. — Он наклоняется для поцелуя. — Это нормально.

Я молча качаю головой. Это не нормально. Все мое тело дрожит, трясется, болит. Я настолько на взводе, что вздрагиваю, когда он успокаивающе проводит рукой по моему бедру. — Пожалуйста, — выдыхаю я. — Пожалуйста, пожалуйста.

— Зак, с нее хватит, — говорит Люк, опускаясь на колени в изножье кровати и потираясь щекой о мое бедро.

— Ай, — соглашается Зак. — Достаточно. Иди сюда, прелесть.

Я чувствую руки, снимающие ленты с запястий, а затем мои руки мягко опускаются по бокам. Люк тем временем развязывает лодыжки. Наконец-то в состоянии двигаться, я плюхаюсь обратно на матрас, уставившись в потолок. Мужчины что-то бормочут у меня над головой, затем матрас сдвигается и скрипит, когда Зак садится рядом и подхватывает меня на свои мускулистые руки. Я зарываюсь лицом в его обнаженную грудь, потираясь о мягкие волоски и пытаясь отдышаться. Между ног у меня все мокрое, пульсирующее и горячее, такое болезненное и чувствительное, что я готова кричать.

— Пожалуйста.

— Ты так хорошо справилась, — говорит он, укачивая меня. — Готова кончить, любовь моя?

— Пожалуйста, — хриплю я. — О, Боже. Пожалуйста, пожалуйста.

Зак дарит мне долгий, горячий поцелуй, от которого я вскрикиваю и пытаюсь прижаться ближе. Затем он осторожно укладывает меня на кровать и прижимается своим мускулистым телом к моему. Его эрекция плотно прижимается к моим влажным бедрам. Я прижимаюсь ими к нему, отчаянно пытаясь заполнить пустоту внутри.

Зак смеется.

— Полегче, ласс. Держись за меня. — Он берет мои руки и оборачивает их вокруг своей шеи, затем, наконец, наконец-то, направляет толстую, гладкую головку к моему трепещущему входу.

Как только твердый член проникает в меня, рассекая набухшие внутренние стенки, я тут же кончаю. Мой крик облегчения заглушается его шеей, все мое тело неудержимо содрогается в его объятиях. Зак издает рычащий звук, прижимая меня ближе, пока я содрогаюсь снова и снова, болезненные волны сотрясают мое перевозбужденное, потное тело. Такое чувство, что освобождение длится вечно. Каждая минута жарких и болезненных пыток теперь, наконец, окупается, и ощущение настолько сильное, что уносит меня прочь.

Зак все это время говорит со мной:

— Вот и все — шепчет он мне на ухо. — Мы заставим тебя кончать столько раз, что ты забудешь свое чертово имя.

Эта мысль настолько сексуальна, что я чуть ли не кончаю снова. Я заглядываю Заку через плечо.

— Где…

Я вижу две пары глаз, устремленных на меня. Джош и Люк оба сели кресла напротив кровати и внимательно наблюдают.

— Не беспокойся о них, — бормочет Зак. — До них еще дойдет очередь. И они любят наблюдать. — Он кусает меня за щеку. — Жестко и быстро, хорошо, любимая?

Я задыхаюсь и киваю. У меня есть несколько секунд, чтобы поморщиться от ужасного ощущения пустоты, прежде чем Зак снова врезается в меня. Его полные, тяжелые яйца шлепаются о мой таз. Жар пробегает по моему телу, и я царапаю его спину, пока его толстая длина трется о мои внутренние стенки, посылая искры сквозь все тело.

Верный своему слову, Зак трахает меня жестко и грубо. При каждом толчке мое тело дергается, словно тряпичная кукла. Несмотря на то, что его движения грубы, Зак нежно обнимает меня, мягко касаясь моих щек. Его большие пальцы поглаживает скулы, пока он быстро входит в меня.

— Ты идеальная, Эл, — выдыхает он между толчками. — Всегда знал, что ты такая.

— Кончай, — выдыхаю я. — О Боже. Кончай, Зак. Тебе нужно кончить. — Я уже чувствую, как во мне бурлит второй оргазм. Я извиваюсь на члене, задыхаясь и обливаясь потом, отчаянно пытаясь дотянуться до освобождения.

— Нет, — возражает он.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх.

— Ч-что?

Он крепко сжимает мои бедра, впиваясь ногтями в кожу, и меняет угол проникновения. Я задыхаюсь, хватая ртом воздух.

— Мы заставили тебя ждать, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Теперь я хочу увидеть, как ты кончаешь. Снова и снова. Мы не остановимся.

Я кусаю Зака за плечо, заглушая крик, когда очередная разрядка поражает меня, как удар молнии. Это уже слишком. Я никогда не испытывала такого удовольствия. Это так приятно, что даже больно. Я прижимаюсь к Заку, болезненно вздрагивая. Когда мои внутренности, наконец, перестают сжиматься, я пытаюсь вывернуться из объятий, но Зак не позволяет мне, продолжая сильно и быстро ударять в точку G. Я настолько мокрая после часа пыток, что с каждым толчком моя киска издает хлюпающий звук, собственное возбуждение склеивает бедра.

— Тебе нравится так, сладкая? — Выдыхает он мне в ухо. — Тебе нравится отказываться от контроля? Тебе нравится отдаваться мне? Что я делаю с тобой то, что хочу?

— Зак, — стону я, дрожа, когда очередная волна лихорадочного жара прокатывается по мне. Не уверена, кончаю ли снова, или все еще переживаю прошлый оргазм. Такое чувство, что это одно долгое, затяжное освобождение, поднимающееся и опускающееся с каждым движением твердого члена Зака внутри меня. Рот Зака прижимается к моему, пока он продолжает входить в меня, все сильнее, сильнее, и сильнее. Его толстые бедра начинают сильно прижиматься к моим. Я чувствую, как он сбивается с ритма. Он скоро кончит. В отчаянии я пытаюсь вспомнить все упражнения Кегеля, которые когда-либо изучала, и сильно сжимаю внутренние стенки.

Наконец Зак срывается, кончая с ревом и полностью извергая на меня свое горячее, скользкое семя. Я вскрикиваю, когда он начинает пульсировать внутри меня, врезаясь так сильно, что я едва могу дышать. Я цепляюсь за широкие плечи Зака, пока мы содрогаемся вместе, позволяя горячей волне удовольствия захлестнуть нас обоих.

Глава 51

Джош

Зак, наконец, кончает, его грудь вздымается, когда он и Лейла падают на кровать, хватая ртом воздух.

Я ничего не говорю, у меня пересыхает во рту, пока я смотрю на них. Иисусе, мои яйца болят. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось видеть подобное шоу. Мы с Люком безмолвно наблюдаем, как Зак медленно выходит из Лейлы и наклоняется, чтобы запечатлеть несколько трепетных поцелуев на ее спине, прежде чем отступить и, прихрамывая, направиться в ванную. Лейла лежит, свернувшись калачиком и дрожа, ее кожа сияет в свете прикроватной лампы. Светлые волосы прилипли ко лбу, а бедра в сперме.

Мы с Люком встаем одновременно.

Я так возбужден, что у меня кружится голова. Сердце бешено колотится. Все тело болит. Член набух и истекает предэяулятом. Я сажусь рядом с Лейлой и убираю волосы с ее лица.

Она выглядит счастливой. Порозовевшие щеки, осоловевший взгляд. Ресницы склеились, макияж немного потек. Я тянусь, чтобы подправить его, и Лейла прижимается лицом к моей ладони. Я не могу удержаться от смеха.

— Ты милая, — говорю я ей.

— Заткнись. — Она устало прикусывает кончик моего пальца. — Иди сюда. — Она тянется к моей промежности. Мы с Люком разделись, когда связывали Лейлу, и она, воспользовавшись отсутствием штанов, вцепилась в меня.

Я смеюсь, отталкивая ее голову.

Люк достает бутылку воды из мини-холодильника и протягивает ей.

— Сначала попей.

Она со стоном садится, откидывается на подушки и берет бутылку.

— Вы всегда заботитесь обо мне.

— Да, — твердо говорит Люк. — И я буду делать это до тех пор, пока ты позволяешь. Пей, Лейла.

Она изучает его поверх горлышка бутылки, затем отвинчивает крышку и делает несколько больших глотков. Я наблюдаю, как двигается ее горло, когда она сглатывает.

— Хорошая девочка, — говорит Люк, когда Лейла допивает и отставляет бутылку в сторону. — Встань на четвереньки.

Она стонет.

— Помогите.

Я обхватываю ее талию руками и помогаю перевернуться на живот. Когда Лейла опускается на колени, я мельком вижу ее лоно. Оно порозовело и все еще подергивается, половые губы блестят и с них капает сперма Зака. Выглядит как мечта. Я делаю глубокий вдох, затем смотрю на Люка.

Он ухмыляется.

— Любовь моя, можно я снова воспользуюсь твоим ртом?

— Серьезно? — спрашиваю я, с трудом веря своей удаче.

— Она вся твоя. Если ты не против, милая?

Лейла мечтательно кивает, и я сжимаю ее бедро, пытаясь отвлечься от шума в ушах.

— Тогда ладно. Давай. Вставай на четвереньки. — Она послушно встает, и я глажу ладонями ее ягодицы, слегка сжимая. — Боже, ты великолепна.

— Разве она не прелесть? — говорит Зак у меня за спиной, выходя из ванной. Он идет к креслу в углу комнаты, плюхается в него, вытягивая руки, и наблюдает за нами из-под прикрытых век. — Неудивительно, что твой магазин так преуспевает, милая, с таким телом, демонстрирующим белье.

— Я надеялась, что дело скорее в моих дизайнерских способностях, — сухо отвечает Лейла.

— Именно эта задница продала тысячи трусиков, — объявляет он, полностью игнорируя слова Лейлы.

Ругаясь себе под нос, я осторожно провожу пальцами между ее ног, поглаживая нежную плоть. Лейла сжимает бедра, ерзая, когда я провожу кончиком пальца по раскрасневшейся, блестящей щелке.

— Пожалуйста, — тихо говорит она. — Ты нужен мне. Я чувствую себя опустошенной.

Не могу с этим поспорить. Ухватившись за бедра, я приподнимаюсь и мягко толкаюсь в скользкое тепло. Я ожидаю большего сопротивления, но она такая влажная от спермы Зака и ее собственных соков, что головка входит с легкостью.

Звук, который вырывается изо рта Лейлы, почти заставляет меня кончить в ту же секунду.

— Боже, — бормочет она, хватаясь одной рукой за мой локоть. — Боже.

— Порядок? — спрашиваю я, стараясь не шевелиться.

Лейла кивает, ее бедра слегка подергиваются, пока она пытается привыкнуть к ощущениям.

— Еще.

Я послушно толкаюсь еще немного глубже. Боже. Даже после секса с Заком, она все еще очень тугая. Тугая, влажная и обжигающе горячая. Я стискиваю зубы и толкаюсь, погружаясь еще глубже, пока Лейла не стонет.

— Боже. Ты так глубоко, — выдыхает она. — Это так приятно.

Из угла доносится раскатистый смех Зака, но я не обращаю на него внимания, сжимаю челюсть и еще глубже погружаюсь в Лейлу. Ее гладкая, тугая киска медленно растягивается, позволяя мне продвигаться внутрь сантиметр за сантиметром, пока я, наконец, не вхожу полностью. Лейла вскрикивает, цепляясь руками за простыни.

Я закрываю глаза. Такое ощущение, будто меня сжимают в тисках. Горячих, влажных, скользких тисках, трепещущих и пульсирующих, пока я устраиваюсь поудобнее. Боже.

— Я долго не продержусь, — говорю я Лейле.

— Я тоже, — выдыхает она, зарываясь руками в простыни. — Люк, иди сюда.

Люк делает шаг вперед. Лейла немедленно бросается к нему, тут же заглатывая его член. Он что-то бормочет, обхватывая ладонями ее щеки, очевидно, стараясь не слишком грубо вторгаться в ее рот, пока она небрежно водит губами вверх и вниз по члену. Стараясь быть нежным, я начинаю двигать бедрами. Лейла стонет, когда я глубоко погружаюсь в нее, все ее тело дрожит и извивается. Игнорируя восхитительное трепетание вокруг члена, я ускоряю темп. Резкие, приглушенные вздохи Лейлы начинают смешиваться с тихими стонами Люка.

Мы не можем продержаться и пары минут. Я бы хотел, чтобы было по-другому, но я слишком взвинчен, а Лейла слишком чувствительна после того, как ее дразнили целый час. Ее бедра мокрые от возбуждения, она извивается, хнычет и вздыхает вокруг Люка. Люк выглядит так, словно он на самом краю.

— Лейла, — говорит он, перебирая ее волосы. — Скажи мне, чего ты хочешь.

— Кончи на меня, — удается ей сказать, прежде чем она заглатывает член еще глубже. Очевидно, это все, что нужно было услышать Люку. Он вырывается из ее рта за секунду до того, как собирается кончить и толстыми струйками выпускает сперму на ее грудь. Лейла задыхается, когда горячая жидкость начинает стекать по ней, покрывая спермой мягкие белые груди. Зрелище настолько чертовски возбуждающее, что сводит меня с ума.

— Эл… — начинаю я, и Лейла сжимается вокруг меня. Я запускаю руку в ее волосы, запрокидывая голову назад, когда врываюсь в нее в последний раз. Погружаясь так глубоко, как только могу, я, наконец, теряю самообладание. Звезды вспыхивают у меня перед глазами, когда я извергаюсь глубоко внутри нее. Лейла бормочет что-то, пока я наполняю ее, ее руки цепляются за простыни, пока она задыхается и кончает в последний раз. Мы с Люком обхватываем Лейлу, дрожа, пока она бьется в конвульсиях, крича и всхлипывая.

Глава 52

Джош

В конце концов, Лейла плюхается между нами на матрас, задыхаясь. Она в полном беспорядке. Вся потная и мокрая. Сперма стекает по ее груди и ногам. Легкая дрожь продолжает пробегать по телу, будто она в шоке.

Я выхожу из нее так осторожно, как только могу. Лейла вздрагивает от струи теплой жидкости, вытекающей из ее киски. В течение нескольких секунд никто ничего не говорит.

— Как простыни? — в конце концов бормочет Лейла, и я смеюсь.

— Впечатляюще чистые, — говорит Люк. — Однако нам нужно вытереть тебя. Не двигайся.

Она послушно лежит, тяжело дыша, пока мы достаем салфетки из коробки на прикроватной тумбочке и осторожно вытираем разгоряченную кожу. Люк снимает скомканное постельное белье и заменяет его комплектом, лежавшем в шкафу. Я провожу салфеткой по красноватой заднице Лейлы, вытирая сперму, стекающую по коже.

— Хватит, — стонет Лейла, все еще дрожа. — Хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Вот как? — Я забираюсь к ней в постель. — Ты в порядке? Холодно?

Она качает головой и утыкается мне в шею.

— Не думаю.

— Ты дрожишь, — тихо говорит Люк.

— Вы сломали меня, — говорит Лейла со вздохом. Я целую ее в потный висок, плотнее заворачивая в простыни и притягивая к себе. Люк ложится с другой стороны. Она медленно успокаивается, дрожь прекращается. Я продолжаю гладить ее по волосам, переводя дыхание.

— С ней все в порядке? — спрашивает Люк через несколько мгновений. — Она затихла.

Я смотрю на ее лицо и улыбаюсь.

— Она засыпает.

— Думаю, мы ее измотали, — бормочет Люк, протягивая руку через прикроватный столик, чтобы выключить лампу.

— Мм. — Я притягиваю Лейлу еще немного ближе к себе. — Я скучал по этому.

Он замирает на мгновение, затем кивает.

— Я тоже.

Зак все еще не спит, расхаживая по темной комнате. Я слышу, как он возится в ванной, затем опускается на колени рядом с кроватью и роется в чемодане. Я бросаю взгляд на электронные часы, стоящие на прикроватном столике. Уже за полночь. 5 апреля.

Неудивительно, что он не может уснуть.

— Ты идешь в бар? — спрашиваю я. — Хочешь, пойду с тобой?

Он замолкает.

— Зачем мне идти в бар? Нужно выспаться, ведь Робби завтра женится. — Зак достает что-то из своего чемодана и направляется к гардеробу. — Забыл повесить костюм.

— Иди в постель, — бормочет Лейла мне в грудь, ворочаясь.

Я слышу, как захлопывается дверь в гардеробную.

— Самые лучшие места заняты, ласс.

Я вздыхаю, пытаясь оторвать Лейлу от себя.

— Ты можешь обнять ее, если хочешь.

Матрас прогибается справа от меня.

— Не, мужик. — Зак перекатывается так, что оказывается ко мне спиной. — Но завтра моя очередь.

— Конечно, — тихо говорю я.

— Я не плюшевый мишка, — устало протестует Лейла, теснее прижимаясь ко мне. — И сама выбираю, кого мне обнимать.

Я провожу пальцами по ее волосам, мои глаза широко раскрыты. Шесть недель назад я бы и представить себе не мог, что смогу быть здесь, с Лейлой в моих объятиях.

И снова меня пронзает знакомый укол вины. Согласилась бы она на это, если бы знала, что у меня есть к ней чувства?

Не знаю.

Отодвигая тревогу на задний план, я закрываю глаза, позволяя себе забыться. Я почти засыпаю, когда раздается телефонный сигнал.

Зак стонет, переворачиваясь и шлепая по прикроватному столику. Раздается несколько приглушенных ударов, когда бесплатные шоколадные конфеты падают на ковер, но в конце концов ему удается схватить телефон-нарушитель.

— Твой, Эл, — бормочет он.

Она мычит, но не отрывается от моей груди.

Зак трет глаза, щурясь из-за яркости экрана.

— Ты наверняка захочешь прочитать. Письмо. От Анны Биде, или как там ее.

— Что? — Лейла резко садится в постели, бросаясь к телефону. Я вздрагиваю и сажусь, когда она случайно трется о мою промежность.

— Что там? — спрашиваю я, прижимая Лейлу к себе и убирая ее растрепанные волосы с лица, чтобы она могла лучше видеть.

— О Боже, — выдыхает Лейла, ее тело гудит от возбуждения, пока она читает письмо. — Анна забронировала мне билет на самолет. В следующее воскресенье.

Следующее воскресенье. Мой желудок сжимается. Это через восемь дней. Восемь дней, и Лейлы не будет в стране.

— Как долго ты там пробудешь? — спрашивает Люк, бормоча в подушку.

— Она не знает. — Лейла поворачивается, чтобы посмотреть на меня в темноте. — Черт, а что, если это помешает подкасту?

— Мы не сможем, — ворчит Зак. — Нет никакого способа добиться нормального звука. Уже пробовали это, когда Люк ездил навестить свою семью. Звучало так, словно он был на дне колодца.

— Конференция состоится в следующую субботу, — медленно произношу я, протягивая руку и проводя пальцем по ребрам Лейлы. — Тогда, может быть, нам стоит закончить эту рубрику.

Зак замирает.

— Что?

Я сглатываю, у меня перехватывает горло.

— Мы могли бы выйти все вместе, — говорю я, стараясь, чтобы в моем голосе звучал энтузиазм. — Объявим о финале перед гостями. А для слушателей опубликуем позже.

— Хороший способ завершить рубрику, — устало соглашается Люк. — Люди смогут познакомиться с Лейлой, задать ей вопросы.

— Еще слишком рано, — возражает Зак. — До «Podfest» примерно неделя. Мы не успеем выпустить все, что запланировали в рубрике.

— Мы сказали, что она продлится всего шесть недель, — напоминаю я ему, и Зак бросает на меня свирепый взгляд.

Я знаю, что он чувствует. Он не хочет отпускать Лейлу. Он не хочет, чтобы этот «эксперимент» заканчивался. Видит Бог, я тоже этого не хочу, но не похоже, что у нас есть выбор. Все это должно было быть только краткосрочным соглашением. Мы так договаривались.

Если бы Лейла была любой другой женщиной, я бы предположил, что мы просто продолжали бы заниматься сексом. Все наслаждались бы друг другом; не было бы никаких причин, по которым мы не могли бы поддерживать случайные отношения. Но Лейла не захочет тратить следующие несколько месяцев на то, чтобы валять дурака. Как только мы закончим рубрику, я уверен, она вернется к тому, чтобы листать приложения для знакомств и ужинать с двумя мужчинами в неделю, пока не найдет идеального для себя парня.

Не знаю, как справлюсь с тем, что она влюбится в кого-то другого. Но я должен.

— Выступление перед зрителми, — говорит Лейла. — Да, это идеальный вариант. — Она немного подпрыгивает у меня на коленях. — Надеюсь, что успею вернуться к встрече выпускников. Я хочу покрасоваться.

Я прочищаю горло.

— Ты… хочешь, чтобы я пошел с тобой на встречу выпускников? Как сопровождающий?

— Нет. Мои одноклассники и так думают, что я шлюха, я не могу привести с собой своего босса. — Она косится на Зака и Люка. — Вас я тоже не смогу взять, ребята. Они подумают, что я какая-то озабоченная фанатка, если пойду с Заком, и одному Богу известно, что произойдет, если я появлюсь под руку с учителем. Я справлюсь сама. О Боже, у меня уже так много идей для Анны. — Лейла наклоняется вперед, пытаясь выскользнуть из моих объятий.

Люк обхватывает ее рукой за талию и тянет обратно.

— Не сейчас, — приказывает он. — Спи.

— Но…

— Нет. — Он придвигает ее ближе ко мне, так что Лейла оказывается лежащей между нами, и целует ее в щеку. — Мы разберемся с этим завтра.

Мне кажется, что Лейла хочет возразить. Но она расслабляется, кладет голову на мою подушку и прижимается к моей шее. Я чувствую, как ее дыхание касается моей кожи.

— Вы, ребята, мои самые любимые люди, — признается она.

Я закрываю глаза, мое сердце бешено колотится в груди. Зак и Люк что-то бормочут ей в ответ. А я просто лежу в темноте.

Я должен сказать ей, что чувствую. Как можно скорее.

Я скажу ей завтра. Сначала мне нужно разобраться со свадьбой.

Глава 53

Лейла

— Ты уверен, что это платье подходит? — спрашиваю я на следующее утро, поворачиваясь, чтобы посмотреть на себя в зеркало на туалетном столике. Зак переворачивается на кровати и смотрит на меня сквозь полуприкрытые глаза. Сегодня он выглядит великолепно, черный костюм подчеркивает широкие плечи, а светлые волосы спадают вокруг лица, будто у викинга.

— Очень милое, — бормочет он, протягивая руку, чтобы схватить меня за бедро. — Снимай.

Я отталкиваю его, пытаясь поправить подол платья.

Сейчас примерно без четверти двенадцать, а свадьба должна начаться в половине первого. Джош ушел еще утром, чтобы помочь с организацией свадебной вечеринки, в то время как мы с парнями остались в комнате. После вчерашней ночи все, что я действительно хотела сделать, это проваляться в постели весь день — я устала и чувствую себя намного счастливее, чем обычно, — но вместо этого я встала в 8 утра, чтобы начать собираться. С тех пор я успела побриться, выщипать брови и завить волосы.

Я нервничаю, изучая свое отражение в зеркале. Когда я выбирала это платье, мне показалось, что оно идеально подходит для свадьбы. Шелковистое, мятно-зеленое, оно буквально тает на моей коже и делает глаза ярче. Учитывая, что большая часть моего гардероба черного или красного цвета, это самая легкая и красивая официальная одежда, которая у меня есть. Но теперь, когда я надела его, я чувствую себя проституткой. Тонкая ткань ниспадает до середины бедра и облегает изгибы.

— Я и не подозревала, насколько оно короткое. Или насколько тут низкий вырез. — Я вожусь с платьем, пытаясь подтянуть его повыше. Стала ли моя грудь больше с тех пор, как я его купила? — Думаешь, оно слишком… открытое?

Зак фыркает.

— С каких это пор тебя это волнует?

Он прав. Обычно мне плевать. Но сегодня все иначе. Если честно, я боюсь снова увидеть Эми после стольких лет. Она, вероятно, пригласила еще кучу других учителей из «Emery High». Если я появлюсь в таком виде, Бог знает, что они подумают.

Я вздыхаю, мои плечи опускаются.

— Ты прав. Кажется, это на самом деле не имеет значения. Эми и так думает, что я шлюха. С таким же успехом я могу ничего не делать.

Люк поднимает голову. Он сидит на другой стороне кровати, вдевая пару серебряных запонок в рукава своей рубашки.

— Эми так не думает, любимая, — говорит он странным голосом.

Я смотрю на него в зеркало. Его лицо нездорового серого цвета.

Я беспокоюсь о нем. Люк хорошо делает вид, что с ним все в порядке, но с тех пор, как мы проснулись, он был тише обычного. Утром я пошла в ванную почистить зубы, пока он брился. По крайней мере, я думала, что он будет бриться. На самом деле он просто держался за раковину, тупо уставившись в стену, в то время как из крана в сливное отверстие лилась горячая вода. Он выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я. — Ты же никогда не говорил с ней обо мне, не так ли?

— Она не была настолько жестока, чтобы судить девочку-подростка, — настаивает он, проводя рукой по лицу. — Если она не помогла тебе в школе, я уверен, это лишь потому, что она была так же озабочена разводом, как и я.

Я снова смотрю на свое отражение.

— Хм, — говорю я, доставая тушь. — Ладно.

Мы снова погружаемся в молчание, пока я в пятый раз подправляю макияж, пытаясь успокоить нервы. Люк снова смотрит на часы, его лицо мрачнеет.

Зак переводит взгляд между нами.

— Вы, ребята, знаете, что на свадьбах нужно выглядеть счастливыми, да? Даже на похоронах я видел более жизнерадостных людей. — Никто из нас не произносит ни слова. Зак вздыхает, садясь. — Ладно. Хватит об этом. Я знаю, что вас взбодрит. — Он лениво скатывается с кровати и вытаскивает свой чемодан из-под матраса. Я наблюдаю, как он достает розовый шелковый мешочек. Он развязывает ленточку и вытряхивает серебряные бусины на нитке. Я сразу узнаю их. Они из того набора от «Грешников». — Я привез тебе подарок, сладкая булочка.

— Это не подарок, — указываю я. — Они и так были моими.

— Мой подарок заключается в том, что я засуну их в тебя, — сообщает он мне. — Так, наклонись, ласс.

Мой рот приоткрывается.

— Но… прямо сейчас?

Зак ухмыляется.

— Ай.

— Я… ты не можешь заставить меня… это свадьба! — Ну, по крайней мере, это светское мероприятие, так что церемония проходит не в церкви. Может быть, меня не отправят прямиком в Ад, когда я умру. Но все же.

— О, ты не будешь кончать. Это было бы очень грубо в чей-то важный день, — соглашается Зак. — Они просто будут держать тебя… — Он наклоняется вперед и запечатлевает мимолетный поцелуй на моих ресницах. — На взводе.

Краем глаза я наблюдаю, как Люк теребит галстук. Он ругается себе под нос, завязывая узел и снова распуская его.

Я размышляю:

— Если я буду постоянно ерзать на своем месте, это отвлечет тебя о того, каким ужасным будет сегодняшний день?

Выражение его лица мрачнеет.

— Не делай этого ради меня, любимая.

— Тогда да. — Я вздыхаю. Идея заманчива. Следующие несколько часов, безусловно, станут более терпимыми, если я смогу отвлечься. — Но что насчет Джоша? — Знаю, что он в восторге от женитьбы своего брата. Не хочу, чтобы он думал, что я проявляю неуважение.

Зак фыркает.

— Джош будет всеми руками за. Но нам лучше не говорить ему об этом до церемонии. Не хочу, чтобы у него встал на глазах у всех.

Мои щеки горят, пока я смотрю на гладкие серебряные бусины.

— Я… Тогда ладно.

Люк наклоняет голову.

— Правда? — спрашивает он, его голос более мрачный, чем обычно. Я дрожу.

— Да.

Его губы приподнимаются. Внезапно усталость покидает его черты. Он выглядит живым и голодным.

— Отлично. Зак, можно мне?

— Конечно, приятель, — говорит Зак, любезно передавая бусины.

Люк подходит и встает позади меня, нежно кладя руку мне на поясницу и поворачивая меня к кровати.

— Наклонись, — тихо говорит он, поглаживая рукой мою спину. Кончики его пальцев покалывают мою кожу, посылая мурашки вниз по позвоночнику. У меня внезапно пересыхает во рту, и я наклоняюсь над кроватью.

— Подними платье.

Я делаю, как он говорит. Он снимает с меня нижнее белье, затем берет меня за руку и подносит ее к изголовью.

— Держись, — приказывает он.

Я так и делаю, крепче вцепляясь в каркас.

— Ты же знаешь, что в постели превращаешься в настоящего пещерного человека, да?

Зак смеется, опускаясь на колени рядом со мной на полу.

— Все, что он говорит, это «На колени. Лижи. Соси». Я знаю, что ты можешь составлять нормальные предложения, приятель. Ты очень умен.

Люк бросает на него повелительный взгляд.

— Прекрати болтать и подготовь ее.

— Отлично. — Без дальнейших церемоний Зак наклоняется вперед и зарывается лицом мне между ног. Я задыхаюсь, мои глаза закрываются, когда он начинает дразнить мой вход, его язык погружается в меня. Я поворачиваю бедра к нему так, что его лицо практически зарывается в светлые завитки у меня между ног. Зак обхватывает своей большой рукой мою лодыжку, со стоном прижимаясь к моей коже.

Я отвлекаюсь от всплеска удовольствия, когда что-то холодное и твердое касается моих губ. Глаза вновь распахиваются. Люк размахивает серебристыми бусинами перед моим лицом, его глаза темнеют, пока он наблюдает за моей реакцией. Я сосредотачиваюсь на них, красиво вращающихся на серебряной нити.

— Соси, — приказывает он очень глубоким голосом.

Я послушно открываю рот и беру в него первую бусину. Она твердая и на удивление холодная. Я провожу языком по гладкой поверхности, делая ее достаточно теплой и влажной, чтобы ввести в меня.

— И следующую.

Не отрывая от Люка глаз, я открываю рот шире, принимая следующую бусину. И следующую. Всего их пять, и я не думаю, что смогла бы уместить их все у себя во рту, но Люк, похоже, удовлетворен тремя. Он постукивает указательным пальцем по моей нижней губе.

— Открой, — приказывает он. Я так и делаю, и он осторожно вынимает бусины, наклоняясь, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на моих губах. — Хорошая девочка, — тихо говорит он.

Дрожь сотрясает все мое тело. Люк нежно касается моей щеки, затем поворачивается к Заку.

— Как она? — спрашивает он. — Готова?

— Я буквально тону здесь, — радостно говорит Зак, отстраняясь, чтобы посмотреть на нас. Его лицо мокрое и розовое.

Я краснею. Люк ухмыляется.

— Вставай, — приказывает он Заку, который встает и отходит в сторону. Люк занимает свое место у меня за спиной и сильнее прижимает меня к матрасу, так что выгибаюсь, поднимая голую задницу к верху. Холодный воздух касается влаги между моих ног, вызывая дрожь.

— Расслабься, — говорит Люк мне на ухо, проводя бусинами между моими складочками, делая их скользкими и влажными. — У тебя все еще болит после вчерашнего, любовь моя?

Я киваю, воспоминание о прошлой ночи вызывает во мне трепет. Мне больно. Я чувствительна и требовательна.

— Мне это нравится, — говорю я, закрывая глаза, когда Люк осторожно прижимает первую бусину к моему входу. Возникает момент сопротивления, а затем она плавно скользит внутрь. Я сжимаю бедра, ерзая от странного ощущения.

— Порядок? — спрашивает Люк. Я киваю, и он снова целует меня в висок, вводя следующую бусину. Она ударяется о первую, усиливая тяжесть в моей киске, и я слегка вздрагиваю. Люк успокаивает меня еще одним поцелуем.

Медленно, одна за другой, все пять бусин оказываются в моем пульсирующем лоне. Тело напрягается по мере того, как я начинаю чувствовать себя все более и более наполненной, давление во мне нарастает.

Когда все бусины оказываются внутри, Люк отстраняется и целует меня в затылок, осторожно одергивая подол моего платья.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает он.

Я встаю и прижимаю руку к животу. Это странное чувство. Тяжесть и переполненность. Этого недостаточно, чтобы заставить меня кончить, но этого определенно достаточно, чтобы держать меня на взводе. Похоже на то, что меня дразнят каждый раз, когда я шевелюсь. Я прикусываю губу.

— Я, эм… — Щеки горят под его пристальным взглядом. Мозг словно взбаламучен. — Хорошо?

Люк смеется, обхватывая меня руками и притягивая в объятия. Я вдыхаю сладкий аромат бумаги и чая.

— Как, черт возьми, я буду разговаривать с людьми? — жалуюсь я, бормоча ему в рубашку. — Я даже думать не могу.

Он неохотно отстраняется от меня и кивает на высокие серебристые туфли на каблуках, лежащие у кровати.

— Надень их, — говорит он, — и я уверяю тебя. Мы тоже будем не в состоянии. Все вместе будем выглядеть глупо.

Я киваю, делая глубокий вдох.

— Хорошо. Ладно. — Я беру свой клатч и осторожно засовываю ноги в туфли. — Давайте начнем, ребята. — Стараясь вести себя гораздо более собранно, чем чувствую, я расправляю плечи и направляюсь к двери.

— Лейла? — кричит Люк мне вслед.

— Мм? — Я поворачиваюсь.

Люк наблюдает за мной с весельем на своем красивом лице. Его взгляд скользит вниз, к моему животу.

— Из чего сшито твое платье?

Я растерянно моргаю, глядя на него.

— Шелк Малбери^33.

— А что происходит, когда шелк намокает?

— Аа… он может обесцветиться. Иногда остается трудновыводимое пятно. Зачем ты…?

— Хм. — Он поворачивается к комоду, достает оттуда что-то и бросает в меня. Я ловлю скомканный кусок ткани. — Тогда, возможно, ты захочешь надеть какое-нибудь нижнее белье.

— Ай. Не хотелось бы, чтобы твое прекрасное платье было испорчено, — соглашается Зак, пересекая комнату по направлению ко мне и нежно поглаживая рукой мой зад. Я бессознательно сжимаю мышцы влагалища, что оказывается почти болезненно, и приходится снова перенести свой вес, морщась, когда бусины вновь движутся глубоко внутри меня.

Эта свадьба будет настоящей пыткой.

Глава 54

Лейла

Мы прибываем на церемонию за несколько минут до начала.

Свадьба проходит в бальном зале отеля — огромном помещении с высокими потолками, обрамленном толстыми мраморными колоннами. Длинные полосы белой ткани свисают с потолка, а огромные букеты розовых и кремовых цветов стоят в узорчатых вазах, декоративно расставленных по всей комнате. Вместо скамей тут ряды белых стульев, а по проходу расстелен мягкий розовый ковер. За столом, покрытым скатертью, стоит священник, одетый в белое, и, благосклонно улыбаясь гостям, листает толстую книгу.

Я беру Люка за руку и сжимаю пальцы. Я вижу, как люди оборачиваются и пялятся на нас, пока мы идем по проходу в поисках свободных мест. Старик с жалостью смотрит на Люка, качая головой. Бабуля в сиреневом пиджаке и такой же юбке до колен поворачивается к своей соседке, многозначительно поднимая брови.

А потом их взгляд обращается ко мне.

Холодок пробегает у меня по спине, когда я слышу шепот. Мы проходим мимо ряда, полного пожилых женщин, и я слышу, как из приглушенного бормотания вырывается чей-то голос, прорезающий тишину зала.

— Она очень молода для него, не думаете?

Жар касается моих щек. Я смотрю вниз, внезапно почувствовав тошноту.

Кто-то слегка дергает меня за руку, и я поднимаю взгляд на Люка. Его лицо искажено беспокойством.

— Эй, — бормочет он. — Ты в порядке?

— Я чувствую, что все на меня пялятся, — бормочу я.

Люк смеется.

— Они пялятся на меня, милая.

— Мм. — Я оглядываю комнату и узнаю нескольких учителей из старшей школы, отчего мой желудок неприятно скручивается.

Люк пристально смотрит на меня, затем наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке. Я вдыхаю аромат его лосьона после бритья и чувствую, как замедляется сердцебиение.

Я в порядке. Все в порядке.

Мы садимся через несколько рядов от сцены. Зак стонет, устраиваясь в своем крошечном кресле.

— Это дискриминация, — бормочет он себе под нос, ерзая в попытках устроиться поудобнее. — Не у всех ноги, как у чертовых садовых гномов.

Я щипаю его за бок, дабы он заткнулся, и Зак бросает на меня горячий взгляд, кладя руку мне на бедро, немного слишком высоко, чтобы считаться социально приемлемым. У меня в животе все переворачивается. Начинается музыка, и мы все встаем, пока священник произносит короткую речь. Я пытаюсь внимательно слушать, но не могу сосредоточиться. Все, о чем я могу думать, — это тяжесть бусин внутри меня. Я чувствую себя до смешного неприлично, когда они движутся внутри, в то время как никто другой об этом не знает. Зак смотрит на меня краем глаза и ухмыляется.

Наконец, речь священника заканчивается, и мы снова садимся. Я немного ерзаю на своем сидении, пытаясь найти удобное положение, когда начинается свадебная процессия.

Жених — первый. Брат Джоша, Роб, выглядит точь-в-точь как он. Возможно, не такой высокий, но у него такие же вьющиеся темные волосы и рельефные скулы. Однако, в отличие от Джоша, на его лице, кажется, застыла постоянная улыбка. Его карие глаза сверкают, когда он оглядывает толпу, засунув руки в карманы смокинга. Далее идет свадебная процессия — длинный ряд мужчин в темных костюмах и хорошеньких девушек в платьях пастельных тонов. Я смотрю, как мимо нас проходит Джош, выглядящий восхитительно в чернильно-черном костюме, с темноволосой женщиной под руку.

— Сестра Эми, — шепчет Люк мне на ухо. Я дрожу от того, что его дыхание щекочет мои распущенные волосы. — Подружка невесты.

— Она хорошенькая.

— Ммм. — Он бросает на меня удивленный взгляд. — И счастливо замужем. У нее трое детей, если тебе интересно.

Я закатываю глаза, но мои плечи слегка расслабляются.

Наконец Эми выходит под руку с отцом. У меня скручивает живот, когда я вижу ее. Мою бывшую директрису. Она выглядит точно так же, как и тогда, когда я была ребенком, — то же милое, кукольное личико и красивые черты лица. Она доходит до конца прохода, и Роб берет ее за руки. Она улыбается ему, не отрывая глаз. Очевидно, что они до тошноты влюблены друг в друга.

Люк ерзает на стуле, прочищая горло, и я протягиваю руку, кладя ее ему на колени. Он берет ее и переплетает наши пальцы. Его лицо напряжено.

С другой стороны Зак бросает на меня порочный взгляд. Я безмолвно приподнимаю бровь. Он наклоняется ближе, небрежно скользя рукой по моему колену, а затем засовывает ее под платье.

Мой рот приоткрывается. Я остаюсь неподвижной, но сердце бешено колотится, пока Зак медленно скользит пальцами вверх по бедру, приближаясь к промежности. Я не могу пошевелиться; это привлекло бы к нам слишком много внимания, и, вероятно, только усугубило бы мою проблему. Поэтому я просто стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на сцене передо мной, пока Зак гладит меня.

Мое лоно расцветает под его легким прикосновением. Я чувствую, как горячие половые губы набухают, становятся влажнее, пока он дразняще проводит кончиками пальцев по тонкому хлопку нижнего белья. Я все еще настолько чувствительна со вчерашнего вечера, что даже самого легкого прикосновения достаточно, чтобы вызвать возбуждение.

Я бросаю взгляд на Люка. Он холодно смотрит на меня в ответ, его лицо совершенно спокойно, как будто он понятия не имеет, что Зак делает у меня под платьем. Но он наблюдает. Люк резко дергает головой в сторону сцены, как бы говоря: «обрати внимание».

Я сглатываю, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Эми и Роба. Они держатся за руки и улыбаются, слушая речь священника. Зак продолжает поглаживать меня, его прикосновения становятся смелее. Он лениво рисует круги вокруг чувствительного бугорка, и я хватаюсь за подлокотники, когда начинаю пульсировать. Я чувствую, как краснеют щеки, и тяжелеет дыхание. Я дрожу. Хочу прикоснуться к себе. Хочу отдернуть руку Зака. Хочу встать и побежать прямиком в гостиничный номер. Я пытаюсь сосредоточиться на церемонии, разыгрывающейся передо мной, но все, о чем я могу думать, — это медленно нарастающая боль между ног.

Ничего не могу с собой поделать. Медленно я начинаю тереться о руку Зака, слегка подергивая бедрами. Бусины перемещаются внутри меня; я почти вижу, как они бьются друг о друга. В тот же самый момент Люк протягивает руку и кладет ее мне на бедро. Удовольствие проносится сквозь меня горячей волной. Ради бога, он всего лишь прикасается к моей ноге, но даже это уже слишком. Я не могу сдержать резкий вздох, вырывающийся изо рта.

Зак быстро отдергивает руку и делает вид, будто кашляет, маскируя исходящий от меня шум. Несколько голов поворачиваются в нашу сторону, и я застываю на месте, сжимая бедра в попытке хоть немого облегчить боль в яростно колотящейся киске.

* * *

Я понятия не имею, как долго длится церемония. Она кажется необычайно короткой, но мне плевать. Пока я сижу, стараясь быть неподвижной и тихой, мое лоно не перестает сжиматься, снова, и снова, и снова. Зак держит руку у меня на коленях, дразня меня пальцами всякий раз, когда я начинаю остывать. К тому времени, когда церемония заканчивается, я тяжело дышу и промокла насквозь.

Когда раздаются аплодисменты, я наконец-то возвращаюсь к реальности. Затуманенным взглядом я наблюдаю, как Роб дотрагивается до подбородка Эми, наклоняет голову и притягивает ее к себе для целомудренного поцелуя. Маленькая цветочница начинает танцевать и беспорядочно разбрасывать лепестки. Джош, смеясь, наклоняется и подхватывает ее на руки, прежде чем она врежется в жениха и невесту. Зак медленно убирает руку, успокаивающе похлопывая меня по колену. Я закрываю глаза и пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов. Чувствую себя такой мокрой, что боюсь встать.

Как только поцелуй заканчивается, начинает играть группа. Толпа встает и переговаривается. Я осторожно заставляю себя подняться на ноги.

— Извините, — произносит громкий гнусавый голос позади нас. — Люк Мартинс.

Страх пронзает меня насквозь. О Боже. Кто-то видел.

Мы все оборачиваемся. Пожилая дама, сидящая в ярко-розовом автоматическом инвалидном кресле, въехала в проход и нетерпеливо смотрит на нас.

— Миссис Смит, — спокойно произносит Люк. — Как приятно снова Вас видеть. — В его голосе нет и капли энтузиазма. Я вопросительно смотрю на него. — Тетя Эми, — уточняет он.

Женщина, нахмурившись, смотрит на нас поверх очков.

— И чего ты просто стоишь? — требовательно спрашивает она. — Перестань цепляться за эту юную леди и помоги мне дойти до ванной. Мне нужно, чтобы кто-то опустил для меня трап. Не знаю, почему они продолжают везде ставить лестницы, это очень неудобно.

Люк кивает.

— Конечно, миссис Смит.

Я сжимаю его запястье.

— Мы возьмем тебе выпить, — обещаю я, пытаясь незаметно свести ноги вместе.

Он корчит гримасу и бормочет:

— Не утруждай себя. Я, вероятно, задержусь. Она любит поговорить.

— Топ-топ! — кричит миссис Смит во всю мощь своих легких. Люк наклоняет голову и следует за ней, когда она отъезжает к туалетам.

Зак фыркает, обнимая меня за талию.

— Бедняга, — говорит он, нахально лапая меня. — Давай же. Нальем тебе чего-нибудь выпить. Ты выглядишь немного разгоряченной.

Я слишком возбуждена, чтобы протестовать, поэтому просто позволяю Заку утащить меня прочь. Вдоль одной стороны зала установлен стол, полный закусок и напитков. Здесь уже собралась толпа людей, но они, естественно, расступаются перед огромным телом Зака, когда он проталкивается вперед.

— Шампанское? — спрашивает Зак, скользя рукой по изгибу моей задницы. — Пунш?

— Еще немного и пунш окажется на тебе, — бормочу я, отталкивая его. — Ради бога, перестань меня лапать. Скоро с меня будет так капать, что испачкается пол.

Он глубоко вздыхает, беря половник для чаши с пуншем.

— Держи, любовь моя, — бормочет он, наливая очень щедрое количество напитка в хрустальный бокал. Когда я тянусь за ним, Зак прижимается своей щетинистой щекой к моей. — Мы побудем тут пару часов, затем я отведу тебя наверх и удовлетворю, хорошо? Как раз вернемся к ужину.

У меня пересыхает во рту. Игнорируя трепещущее покалывание между бедер, я забираю бокал и залпом осушаю его. Сладкий персиковый вкус заполняет мои рецепторы.

— Еще? — спрашивает Зак. Он протягивает руку и касается большим пальцем моей нижней губы, вытирая капельку пунша. — Боже, ты такая великолепная. Иди сюда. Обними меня.

— Что? Я же здесь с Люком… — Я замолкаю, когда Зак притягивает меня ближе, и я чувствую твердую выпуклость у него между ног.

Иисусе. У меня перехватывает дыхание, когда он слегка поворачивает бедра, прижимаясь ко мне стояком. Это мельчайшее прикосновение, но от него у меня перед глазами вспыхивают звезды. Вся нижняя часть моего живота ноет от желания. Зак наклоняется, его дыхание овевает мою щеку, и втягивает мою нижнюю губу в свой рот. Я знаю, что не должна, но ничего не могу с собой поделать и целую его в ответ.

— И кто это у нас здесь? — внезапно позади нас раздается голос, и я отпрыгиваю от Зака, тяжело дыша. Я знаю этот голос.

Собравшись с духом, я поворачиваюсь и вижу, что к нам приближаются жених и невеста. Эми переводит взгляд с меня на Зака, на ее лице написано неодобрение.

Глава 55

Лейла

Вблизи Роб еще больше похож на Джоша. Он лучезарно улыбается, и я вижу, что у него такие же ямочки на щеках, как у его брата. Но я сосредоточена не на нем.

Эми берет Роба под руку и оценивающе изучает меня с отсутствующим выражением лица. Струйка холода пробегает у меня по спине, когда она прищуривает глаза.

— Лейла Томпсон, — медленно произносит она. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.

Роб ухмыляется, хлопая Зака по спине.

— Спасибо, что пришел, мужик. Честно говоря, не ожидал.

Зак смеется.

— Я никогда не пропускаю бесплатную выпивку. Поздравляю, ребята.

Они начинают весело болтать, но я не могу сосредоточиться на том, что они говорят, мои глаза прикованы к Эми. Воспоминания накатывают на меня волнами.

Я не говорила этого Люку, потому что знаю, что он будет винить себя, но Эми была одной из самых жестоких учительниц в «Emery High». Как только начались издевательства, я проводила большую часть своих обеденных перерывов в ее кабинете, практически умоляя помочь мне. Помню, однажды я пришла к ней в офис, мокрая и плачущая, после того как один из парней вылил воду мне на рубашку. Войдя в учительскую, я услышала, как она разговаривала с другими учителями. «Эта девчонка Томпсон снова хочет меня видеть. Не знаю, почему она вообще беспокоится. Если я когда-нибудь и видела девушку, которой суждено стать стриптизершей, так это точно она».

Сейчас меня бы это не сильно беспокоило, но когда ты шестнадцатилетняя паинька, слышать, как директор твоей школы говорит такое о тебе, страшно. И невероятно неловко.

Я с трудом сглатываю, заставляя себя встретиться с ней взглядом.

— Здравствуйте, миссис Мартинс.

Зак прочищает горло рядом со мной, а брат Джоша улыбается. Мои щеки загораются от смущения.

— О Боже. Миссис Трэн… То есть, эм, Эми. Боже. Мне очень жаль.

Эми сладко смеется.

— Не переживай. Боюсь, это один из минусов работы учителем. На днях я видела одного из своих бывших учеников в «Tesco», и он назвал меня мисс. — Она корчит гримасу, затем переводит взгляд на Зака. — А ты, должно быть, Закари, верно? Роб много рассказывал мне о тебе. — Ее взгляд возвращается к руке Зака на моем затылке. — Итак, как долго вы встречаетесь?

Я отталкиваю Зака от себя.

— Мы не встречаемся. На самом деле я здесь с Люком.

— Ха. Действительно, я видела вас двоих вместе. — Ее светлые глаза прожигают меня насквозь, и я борюсь с желанием отступить назад. — Ну. Не думала, что когда-либо встречу такую пару.

— Держи, любовь моя, — перебивает Зак, передавая мне бокал пунша. — Тебе это нужно. — Он гладит меня по руке.

— Спасибо. — Я проглатываю напиток так быстро, что у меня слезятся глаза.

— Серьезно, чувак, спасибо, что пришел, — говорит Роб поверх моей головы. — Не был уверен, что у тебя получится.

Зак вытирает отпечаток помады с края моего бокала и улыбается, когда я бросаю на него гневный взгляд.

— Почему? Я же не настолько чокнутый, правда?

— Нет, — говорит Роб, улыбаясь проходящей мимо паре. — Просто я знаю, что сегодняшний день для тебя тяжелый. Когда мы резервировали отель, Джош сказал, что ты, вероятно, не придешь. — Он сочувственно улыбается Заку. — Рад видеть, что ты наслаждаешься обществом.

Зак замирает. Я встревоженно наблюдаю, как с его лица сходит краска.

Роб продолжает говорить.

— Честно говоря, если бы знал, я бы перенес свадьбу. Но все уже было забронировано. Так что, да, я действительно ценю это. Знаю, Джош бы…

— Зак? — спрашиваю я, перебивая. — Ты в порядке?

Роб замолкает. Мы оба наблюдаем, как Зак дергает за воротник своей рубашки, начиная тяжело дышать.

— Я… — Он прочищает горло. — Да, я просто. Ты можешь взять на секунду? — Он сует свой бокал мне в руку. Жидкость переливается через край и пачкает мне пальцы. — Дерьмо, — бормочет он. — Прости. Я… — Он тянется за салфеткой, вытирает мое мокрое запястье, затем делает глубокий вдох. — Черт.

— Все в порядке. — Я ставлю бокал на стол и касаюсь спины Зака. — Эй. Ты хорошо себя чувствуешь?

Зак открывает рот, снова закрывает его, затем поворачивается и убегает, направляясь через холл к выходу. Я в замешательстве смотрю, как его широкая спина исчезает в толпе.

— О, черт, — бормочет Роб. — Я… не должен был этого говорить. — Он качает головой. — Мне действительно не следовало этого говорить.

Глава 56

Зак

Я проталкиваюсь сквозь толпы людей, как будто на автопилоте. Кровь стучит в ушах. Я чувствую себя так, словно нахожусь во сне. Или, может быть, в кошмаре. Это, должно быть, кошмар, верно? Этого не может быть на самом деле. Этого не может быть.

Как, черт возьми, я мог забыть, какой сегодня день?

Все поворачиваются в мою сторону, пока я пересекаю свадебный зал и направляюсь к выходу. У двери установлена раскрашенная деревянная вывеска, приветствующая всех гостей. Я смотрю на нее, но буквы расплываются.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

РОБ И ЭМИ ТРАН

5 АПРЕЛЯ

Как я мог забыть? Ради Бога, эта дата указана буквально везде. В приглашениях. На вывесках. В чеке при бронировании отеля. Но я не заметил. Как? Как такое возможно?

Я знаю как. Лейла.

Последние пару недель я провел в тумане, вызванном Лейлой. Она заполняет мой мозг. Кажется, ничто не имеет значения, когда я с ней. Я был так увлечен ею, что забыл единственного человека, который раньше значил для меня весь мир.

Я прохожу через вестибюль отеля. Возле главного входа слоняется группа людей, сжимающих ручки своих чемоданов в ожидании регистрации, поэтому я осматриваюсь, пока не замечаю выход для персонала, наполовину скрытый за лифтами. Игнорируя табличку «Вход воспрещен», я толкаю белую дверь и выхожу на небольшую частную автостоянку. Здесь почти пусто; только один из официантов стоит, прислонившись к стене, и курит. Он с опаской смотрит на меня, когда я практически вываливаюсь из-за двери, тяжело дыша.

— Господи. Ты в порядке, приятель? — Он моргает. — Э-э. То есть. Вам не положено пользоваться этим входом, сэр. Вам нужны указания?

Я расстегиваю куртку.

— Я дам тебе сто фунтов, чтобы ты отвалил.

Он тушит свою сигарету.

— Тогда ладно.

Я хватаю свой бумажник, вытаскиваю пригоршню купюр и сую их ему.

— Спасибо! — Он кладет деньги в карман и исчезает, захлопывая за собой дверь. Звук эхом разносится по стоянке.

Я опускаюсь на каменные ступени и смотрю в небо. Каким-то образом день незаметно перетек в вечер; ярко-голубое небо начинает темнеть по краям, и я вижу россыпь звезд прямо над собой. Я делаю глубокий вдох, втягивая в легкие прохладный весенний воздух, но в груди все еще слишком тесно.

5 апреля. Сегодня 5 апреля. Годовщина смерти Эмили. Я никогда раньше этого не забывал.

Каждый божий год, с того дня, как она умерла, я навещал ее. Я приносил цветы, сидел и разговаривал с ней. Я знаю, что никто другой этого не сделает; все остальные друзья забыли ее, а собственная мать, прости Господи, даже не пришла на ее похороны. Женщина начала выпивать по бутылке водки в день, как только Эм узнала свой диагноз, и не останавливалась, пока все не закончилось. Она, наверное, сейчас дома и уже выпила пару бутылок.

Я ненавидел ее за это. Ненавидел за то, что она решила забыть свою дочь. Она должна была быть рядом с ней, но вместо этого я был тем, кто пропуска уроки, чтобы посидеть рядом с кроватью Эмили. Я придерживал ее волосы, когда ее рвало, и пытался рассмешить. Я впитывал каждую последнюю секунду, которую мог провести с ней.

Воспоминание расцветает у меня перед глазами. Эмили, лежащая на больничной койке, окруженная пищащими аппаратами и пластиковыми трубками. Я сидел рядом с ней, сжимая ее руку. Я знал, что она не переживет эту ночь. Она уже почти ушла.

— Не оставляй меня, — шептала она. — Ты единственный кто заботится обо мне. Не оставляй меня одну. — Ее глаза были полны такого ужаса, что мне хотелось закричать.

Раньше воспоминание было таким же четким, как сцена из фильма, но теперь оно расплывчатое. Я не могу вспомнить изгиб ее щеки, угол бровей. Не могу представить точный оттенок волос. Все исчезает. Я сжимаю руки в кулаки, тяжело дыша.

Не знаю, как это произошло. Я обещал Эм, что не забуду ее, но она медленно ускользает от меня. Ради бога, прошло всего двенадцать лет. Двенадцать лет, а я уже забыл девушку, которую называл любовью всей своей жизни.

Я достаю телефон и проверяю время. Опоздал. Кладбище закрылось час назад. Я крепко зажмуриваюсь, когда волна горя накатывает на меня.

Сегодня к ней никто не пришел. Она была совершенно одна больше года. Потребовалось всего десять лет, чтобы все перестали замечать, что ее больше нет.

Что я делаю, пью, танцую и целую хорошеньких девушек в день ее смерти? Что, черт возьми, со мной не так? Я швыряю телефон на ступеньки и обхватываю голову руками. Начинает накрапывать дождь, смачивая мой дорогой костюм.

Я позволил себе слишком сильно увлечься Лейлой. Это нужно прекратить.

Я больше так не могу.

Глава 57

Лейла

После того, как Зак исчезает, я тупо стою у столика с напитками, глядя ему вслед.

Я не уверена, что заставило его так отреагировать. Что-то случилось? Я сделала что-то не так? Роб бросает на меня извиняющийся взгляд, когда Эми тянет его прочь, оставляя меня стоять в одиночестве.

Я вздыхаю и ставлю пустой бокал на стол, оглядывая комнату. Наверное, мне стоит поискать других парней. Я замечаю Люка в углу зала, он все еще разговаривает с тетей Эми и выглядит так, словно вот-вот умрет от скуки, поэтому я начинаю пробираться к нему, но не успеваю сделать и двух шагов, как большая рука касается моей спины.

— Привет, — произносит голос у меня над ухом.

Я улыбаюсь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Джоша. Он выглядит потрясающе. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки. Мой взгляд скользит по его толстым, мускулистым предплечьям, прежде чем вернуться к раскрасневшемуся лицу.

— Привет, — говорю я, протягивая руку, чтобы потянуть его за галстук. — Ты отлично выглядишь.

— О? — Его глаза необычно блестят, пока он смотрит на меня сверху вниз. — Может, мне стоит одеваться так чаще. — Его глубокий голос темнее обычного, резкий акцент смягчается до низкого мурлыканья. Я моргаю, когда он обхватывает рукой мою талию. — Ты прекрасно выглядишь, — бормочет Джош, притягивая меня ближе. Жар разливается у меня между ног, и я внезапно остро ощущаю, как тяжелые металлические бусины наполняют меня изнутри. — Впрочем, как и всегда. — Он опускает голову, зарываясь лицом в мои волосы и глубоко вдыхая. Я улавливаю слабый запах виски в его дыхании и внезапно понимаю, что происходит.

— Ты пьян, — бормочу я, слегка ерзая. — Срань господня. Никогда не видела тебя пьяным. — Всякий раз, когда мы тусуемся, Джош выбирает воду или содовую. Я никогда не видела, чтобы он пил больше одного пива за раз.

Джош мычит, притягивая меня еще ближе, пока наши тела не оказываются крепко прижатыми друг к другу. Мои щеки горят, когда его рука плавно скользит по моей пояснице.

— Нет.

— Да.

— Я так не думаю. — Он утыкается лицом в изгиб моей шеи. — Ты пахнешь вишней.

— Ты такой лжец, — говорю я, борясь с желанием рассмеяться.

Он вздыхает, касаясь моей кожи.

— Может быть, мы открыли бутылку виски в номере Роба, — признается Джош. — Отец Эми подарил ему алкоголь в качестве подарка. Было бы невежливо сказать «нет».

Я провожу рукой по его густым волосам.

— Когда ты в последний раз пил виски?

— Пару лет назад.

Я в абсолютном восторге.

— О Боже мой. Джошуа Трэн, двухметровый великан, напился.

— Я действительно не пьян, — настаивает он, отстраняясь, чтобы осмотреться. Его темные глаза сияют, когда он оглядывает всех улыбающихся и болтающих людей. — Я выпил один бокал около пяти часов назад. Я просто… счастлив. Все получилось идеально.

— Тебе нравится все это, да? — догадываюсь я.

— Хм?

— Свадьбы. Любовь. Семья.

Он пожимает плечами.

— Приятно видеть всех такими счастливыми.

— Ты такой милый, — шепчу я, и его улыбка становится шире. Джош наклоняет голову, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь прежде, чем наши губы соприкасаются. — Нет-нет. Я здесь как девушка Люка, помнишь? — Я уже прокололась, поцеловав Зака, и просто надеюсь, что никто не заметил.

— И что? Ты встречаешься со всеми нами, верно? — Он целует мою щеку, и меня обдает жаром.

— Да, — медленно говорю я с бешено колотящимся сердцем. — Но если люди увидят нас вместе, они решат, что это какая-то большая драма. Бывший муж невесты пригласил свою девушку, и поймал ее на измене ему с шафером. Шок. Ужас. Скандал.

Он прижимается губами к моему подбородку.

— Ты не изменяешь, — бормочет Джош, его низкий голос пронизывает меня насквозь. — Никакого скандала.

Я закрываю глаза.

— Нет, но больше никто этого не знает. И я не хочу выставлять Люка в плохом свете или портить свадьбу твоему брату. Сегодня его день.

Он вздыхает.

— Ты права, — говорит он, не двигаясь с места.

— … это значит, что ты можешь меня отпустить, — подсказываю я.

— Я пытаюсь, — говорит он, обнимая меня крепче.

Я смеюсь.

— Господи, так вот что скрывается под твоей твердой, как скала, оболочкой? Мягкий мальчик? Возьми себя в руки, это уже неловко.

Он внезапно кружит меня в такт музыке, увлекая нас обоих за огромную цветочную композицию, пестрящую белыми шелковыми розами.

— Мой брат здесь, танцует с женщиной, которую любит. Я просто хочу побыть секунду с женщиной, которую… — Он делает паузу, как будто спохватывается. — С женщина, о которой забочусь.

Мой желудок сжимается. Я поднимаю на него взгляд. Он не смотрит мне в глаза, но я чувствую, как напрягается его тело под моими руками. Как будто он готовится к отказу.

Я дергаю его за воротник.

— Оу, — поддразниваю я. — Ты заботишься обо мне?

Джош хмурится.

— Прости. Я хотел сказать, презираю. Я путаю эти слова.

— Угу. — Я провожу руками вниз по твердым мускулам его груди. — И как долго ты презираешь меня?

Его глаза поглощают меня целиком.

— С того момента, как встретил.

Я не могу дышать. Такое чувство, будто в моей груди порхает туча бабочек.

— Неудачник, — шепчу я.

Затем он улыбается, так ярко и неожиданно, что у меня почти режет глаза.

— Лейла, — бормочет он, обхватывая своими большими ладонями мои щеки.

— Джош! — Я оглядываюсь вокруг нас. — Люди могли видеть…

— Мне все равно, — бормочет он, наклоняясь и целуя меня.

Глава 58

Джош

У меня почти кружится голова от счастья, пока я медленно целую Лейлу, крепко прижимая ее к себе.

У меня сегодня самый лучший день, черт возьми.

Не поймите меня неправильно, я чертовски устал. Сегодня с пяти утра я глажу галстуки, забираю одежду из химчистки и приношу людям кофе. Пока готовилась, Эми писала моему брату трогательные романтические записки и требовала, чтобы я передавал их ему. Я, наверное, отказался бы, если бы он не был так чертовски счастлив каждый раз, когда я приходил с очередной запиской.

На секунду отстраняясь от Лейлы, я оглядываюсь на танцпол. Роб кружит Эми под музыку. Тепло разливается в моей груди. Он выглядит так, словно летает по воздуху.

Боже, как я люблю свадьбы.

Лейла вздыхает, прижимаясь к моей груди, и я снова смотрю на нее сверху вниз. Как будто этот день мог стать еще лучше, теперь в моих объятиях самая великолепная женщина в зале. Я прижимаюсь носом к ее виску и целую вдоль линии роста волос и за ухом.

— Это платье невероятное, — бормочу я, поглаживая мятный шелк.

Она не отвечает, притягивая мой рот обратно к своему. Я медленно втягиваю ее нижнюю губу зубами, посасывая мягкую плоть, и Лейла издает низкий сдавленный звук, по ее телу пробегает дрожь.

Я делаю паузу. Обычно Лейла не такая восприимчивая. Я вдруг осознаю, что она вспотела и слегка дрожит, прижимаясь ко мне. Ее дыхание вырывается мелкими, резкими толчками.

— Хэй. — Я отстраняюсь. — Лейла.

Она отворачивается, пряча лицо в моей рубашке. Я провожу рукой по ее обнаженной спине, и по ней пробегает еще одна дрожь, более сильная, чем первая.

Что-то не так. Я осторожно отстраняю Лейлу от себя.

— Милая? — Я убираю волосы с ее глаз. Ее лицо ярко-красное, а грудь тяжело вздымается. Я хмурюсь, обхватывая ладонью щеку. — Эй. Что не так? Ты в порядке?

— Да, — бормочет она, прислоняясь ко мне, как будто не уверена, что может стоять прямо.

Теперь я начинаю все больше тревожиться. Я опускаю руки к ее талии, поддерживая.

Она фыркает.

— Зак и Люк… — Она прикусывает губу.

— Хм?

— Они… — Она вздрагивает, прижимаясь ко мне, когда я глажу ее по спине. — Агх. Ты помнишь те бусины, которые подарил мне Зак? От «Грешников»?

Я моргаю от смены темы.

— Я… да?

Лейла слегка пожимает плечами и переминается с ноги на ногу.

— Они засунули их в меня.

Я смотрю на нее, вся кровь отхлынула из моей головы. Требуется мгновение, чтобы до меня дошли слова. Тогда я ругаюсь.

— Господи, Лейла. Ты сидела с игрушками внутри на протяжении всей этой церемонии?

— Да, — шепчет она, придвигаясь ближе. Я чувствую напряжение в ее теле, легкую дрожь в бедрах. Она уже длительное время находится на грани оргазма.

— И они оставили тебя в таком состоянии? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы вдохнуть аромат ее волос. — Это ужасно жестоко.

— Мммм. — Она смотрит на меня снизу вверх, ее зеленые глаза становятся огромными. — Поможешь мне?

Я оглядываюсь на гостей. Через несколько минут запланированы свадебные фотографии. В любую секунду одна из подружек невесты может прийти в поисках меня. Все мое тело кричит, чтобы я схватил Лейлу и отнес ее в наш гостиничный номер. Но я не могу.

— Пожалуйста? — тихо спрашивает Лейла. Она выглядит растрепанной; по ее шее и щекам ползет румянец, и она неглубоко дышит, пока бесцеремонно прижимается своим телом к моему. Я не могу оставить ее в таком состоянии.

— Пойдем со мной, — бормочу я, беря ее за руку.

* * *

Лейла позволяет мне вывести ее из зала в служебный коридор. Подталкивая ее в самый конец, я открываю дверь в уборную для персонала. Здесь красиво: обои с рисунками роз, раковины в форме морских раковин, установленные на длинной мраморной стойке, украшенной позолоченными кранами.

Запирая за нами дверь, я поворачиваюсь и прижимаю Лейлу к стене, снова целуя. Она прижимается ко мне, задыхаясь. Ее руки цепляются за лацканы моей рубашки, будто она пытается найти опору.

— Пожалуйста, — снова шепчет она. — Это сводит меня с ума.

Я провожу рукой вниз по изгибу ее бедра, чувствуя, как прохладная ткань платья сминается под моими пальцами.

— Они доставляют боль? Хочешь, я их вытащу?

Она качает головой, хватает меня за запястье и направляет его себе между ног.

— Пожалуйста, — выдыхает Лейла. — Прикоснись ко мне.

Я послушно просовываю ладонь под платье. Мягкие, гладкие бедра уже горячие и влажные. Когда мои пальцы дотягиваются до промокшего кружева, мне приходится закрыть глаза. Она насквозь мокрая. Отодвигая ткань в сторону, я провожу двумя пальцами между гладкими, пухлыми половыми губами, восхищаясь их мягкостью. Лейла вздрагивает всем телом, когда я провожу кончиками пальцев по входу, прежде чем осторожно погрузить их внутрь. Когда я начинаю заполнять ее, я чувствую горячую, скользкую поверхность металлических бусин. Лейла вздрагивает, когда кончики моих пальцев касаются их, и я целую ее в щеку.

— Приятно? — спрашиваю я, понизив голос.

— Д-да, — заикаясь отвечает она. — Ох…

Я смеюсь, продолжая двигать пальцами внутри

Пару минут мы молчим. Я уверенно дрочу Лейле, и она, уткнувшись в перед моей рубашки, тихо вздыхает и бормочет. Она уже близко. Я чувствую, как влага стекает по моей ладони, смачивая запястье.

Внезапно мой телефон издает звуковой сигнал. Я закрываю глаза. Дерьмо.

— У меня не так много времени. Должно быть, мой брат хочет сделать фото.

Лейла снова прижимается ко мне, ее бедра дрожат под моей рукой. Когда я встречаюсь с ней взглядом, они остекленели от слез.

Я хмурюсь.

— Детка, тебе больно?

— Неприятно, — шипит она. Я делаю паузу, и Лейла издает печальный звук. — Нет, — выдыхает она. — Нет, продолжай! — Ее голос напряжен от отчаяния. Я послушно продолжаю уверенные движения, погружая пальцы глубоко внутрь. Скользкие стенки сжимаются, будто пытаются затащить меня поглубже, и все ее тело прижимается к моему. Лейла на грани оргазма. Вероятно, уже некоторое время. Ее дыхание становится учащенным, каждый вздох более пронзительный и отчаянный, чем предыдущий, и я целую ее еще крепче, не отпуская, чтобы она могла отдышаться.

— Вот-вот кончишь? — бормочу я.

Лейла кивает мне в плечо, и я улыбаюсь, засовывая пальцы еще глубже, пока не добираюсь до металлических бусин. Очень осторожно я хватаюсь за одну из них, дергая за ниточку и одновременно проводя большим пальцем по набухшему бугорку.

Глава 59

Джош

С тихим стоном Лейла широко раскрывает глаза и кончает, превращаясь в горячее, влажное месиво. Я крепко держу ее, пока она бьется в конвульсиях, крепко вцепившись в перед моей рубашки. Я чувствую, как киска пульсирует вокруг моих пальцев, горячая и тугая.

Думаю, это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел. Мне приходится закрыть глаза и заставить себя выровнять дыхание.

В конце концов, Лейла немного приходит в себя, но я еще не закончил. Мое сердце бешено колотится. Я хочу большего. Поэтому снова вонзаю в нее пальцы по самые костяшки, пока Лейла не начинает извиваться.

— Джош… — бормочет она. — Я не могу — это слишком.

Я скручиваю пальцы, поглаживая внутренние стенки, и дергаю за нитку бусин. Почти мгновенно Лейла кончает снова. Ее тело, сильно содрогаясь, прижимается к моему. Волосы падают на лицо, от чего пряди щекочут щеки, и я заправляю их ей за уши, прижимая Лейлу к себе, пока она тихо стонет.

К тому времени, как последняя волна дрожи покидает ее тело, Лейла уже не может стоять на ногах и держится за меня, потная и обмякшая. Я целую ее во влажную щеку, неохотно вытаскивая пальцы. Мой телефон снова подает сигнал.

— Мне нужно идти, — бормочу я. — Нужно сделать несколько фотографий.

Лейла кивает, тяжело дыша.

— Хорошо. — Она опускает взгляд на мои брюки. — Тебе не нужно помочь с этим?

Я вздрагиваю, наклоняясь, чтобы поправить член.

— Нет времени.

Фото будут ужасными. Кровь стучит в яйцах так сильно, что причиняет физическую боль, а кожа настолько сверхчувствительна, что я чувствую, как каждый чертов сантиметр этого дурацкого костюма царапает кожу. Нужно убедиться, что на фотографиях я буду стоять сзади.

Лейла кивает, утыкаясь носом в мой галстук, затем отстраняется.

— Хорошо, — тихо говорит она. — Иди. Увидимся позже.

Я целую ее в щеку и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Подожди.

Я оборачиваюсь. Лейла хватает меня за запястье и прижимает ладонь к своим губам. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, она засовывает два моих пальца себе в рот и слизывает с них свои соки. Мои яйца сжимаются от чувственного прикосновения ее губ и языка.

— Лейла… — стону я. — Пожалуйста. Ты убиваешь меня.

Она прикусывает кончик моего пальца, затем отстраняется и мило улыбается.

— Просто приводила тебя в порядок. Развлекайся.

Требуются все силы, что у меня есть, чтобы развернуться и уйти. Но каким-то образом мне это удается.

* * *

Свадебный фотограф устроила собственную студию в углу зала, расставив все оборудование у большой белой стены, украшенной розами. Большая часть свадебной компании уже на своих местах и болтает. Роб пытается тайком выпить бокал шампанского, в то время как его теща в очередной раз завязывает ему галстук, болтая без умолку.

Я иду, чтобы присоединиться к ним.

— Привет. Извини, долго искал вас.

Мама Эми смотрит на меня и корчит гримасу.

— Ради бога, приведи себя в порядок. Мы скоро начинаем. — Она проталкивается мимо нас. — Кто-нибудь видел Эми? — Раздается хор «нет», и она фыркает, направляясь в толпу, чтобы найти свою дочь.

Я поворачиваюсь к Робу, который выглядит так, словно пытается не рассмеяться.

— Что она имела в виду под «приведя себя в порядок?»

Роб прочищает горло.

— Ты, эм, выглядишь так, будто тебя только что изнасиловали. Поправь волосы.

Дерьмо. Мне следовало посмотреть на себя в зеркало, прежде чем уходить из ванной комнаты. Я протягиваю руку и начинаю пальцами расчесывать пряди.

Роб наблюдает за этим, ухмыляясь.

— Это из-за той девушки, Лейлы, да? Она симпатичная.

— Она здесь с Люком, — сухо отвечаю я, закатывая рукава и оглядываясь в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы посмотреть на себя.

— Ты же знаешь, что я слушаю твой подкаст, да? Я знаю все о вашем странном маленьком групповом эксперименте. — Роб наклоняет голову, глядя на меня. — Я рад за тебя.

— Между нами ничего не происходит. — Я поправляю галстук, затем пытаюсь незаметно проверить, застегнута ли ширинка.

— Да? — спрашивает брат, прищурив глаза. — Ты ведь знаешь, что говорил о ней в течение многих лет? Кажется, что я уже знаю о ней все.

Я моргаю в замешательстве.

— О чем ты? Я никогда не говорил с тобой о ней.

— Джош, кажется, что за последние три года у нас не было ни одного разговора, в котором бы ты не упомянул ее. Конечно, ты не называл имени, но речь явно была о Лейле. — Я непонимающе смотрю на него, и Роб приподнимает брови. — Твоя несносная зеленоглазая соседка? Которая слишком много работает и использует ваш Интернет, когда говорит по видеосвязи? Светлые волосы, вспыльчивый характер, любит показывать тебе свое нижнее белье? Ничего не напоминает?

— Я не рассказывал тебе всего этого.

— О, еще как рассказывал. — Роб оглядывает толпу. — Я не мог сопоставить описание с реальностью, пока не увидел ее сегодня. Судя по тому, как ты о ней говоришь, я представлял себе какую-то принцессу-воительницу. Но Лейла больше похожа на маленькую фею.

— Не говори этого при ней, — бормочу я, застегивая манжеты, в то время как фотограф топает к нам, выглядя измученным. — Я нормально выгляжу?

— Ты прекрасно выглядишь, — уверяет Роб меня. — Совершенно сногсшибательно. Мой великолепный младший братик.

Фотограф, женщина ростом сто шестьдесят сантиметров, с проседью в волосах, хлопает в ладоши, чтобы привлечь наше внимание.

— Кто-нибудь видел невесту? — кричит она, вглядываясь в наши лица. Подружки невесты молчат, и она вздыхает. — Господи Иисусе, каждый чертов раз. Ладно. Тогда начнем со стороны жениха. Не могли бы все мужчины встать перед цветами, пожалуйста. Жених и шафер в центре. Где отец и мать?

Роб застывает.

Я прочищаю горло.

— Они не присутствуют.

Фотограф ворчит себе под нос, как будто отсутствие нашей покойной матери и придурка-отца доставляет ей невероятные неудобства.

— Я думал пригласить его, — бормочет Роб, в то время как все его друзья занимают места вокруг нас. — Но подумал, что он не придет.

— Он бы испортил всю свадьбу, — говорю я. — Обсуждал бы всех и вся. Критиковал тебя и Эми. Он бы подумал, что все это глупости. — Наш папа понятия не имеет, что такое любовь. Он ненавидел все, что связано с романтикой. Свадьбы были его представлением об Аде.

Роб кивает:

— Да. — Мы на мгновение замолкаем, пока фотограф делает несколько пробных снимков, хмуро глядя в камеру. — Хотя, я серьезно, — тихо говорит он. — Я счастлив, что ты нашел Лейлу. Она кажется милой. — Брат бросает на меня взгляд. — И просто чтобы ты знал — ты ей тоже нравишься.

Мое сердце замирает в груди. Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица.

— Как ты…

Он фыркает.

— Ты что, не читаешь твиты под вашим подкастом? Каждый из ваших слушателей уверен в этом. Лейла влюбилась в тебя. И в двух других, кажется, тоже. — Он поворачивается ко мне, его глаза серьезны. — Дай ей знать. Не пытайся, как всегда, осчастливить всех, игнорируя собственные желания. Ты заслуживаешь того, чтобы найти кого-нибудь достойного.

Не знаю, что и сказать.

Фотограф, стоящая перед нами, вздыхает, опуская камеру.

— Ради бога. Не мог бы шафер любезно убрать помаду со своей шеи? — кричит она, и в ее голосе звучит раздражение.

Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на Роба, который согнулся от смеха.

— Ты придурок.

— Я подумал, что ты экспериментируешь с новым образом!

Кто-то протягивает мне салфетку, и я стираю помаду со своей кожи, все еще чувствуя запах Лейлы на своих пальцах.

Сегодня будет очень долгий день.

Глава 60

Люк

— И маленький Джимми наконец-то получил свой первый значок по плаванию, — говорит мне тетя Эми, закатывая глаза. — Десятиметровая дистанция. Подготовка заняла всего два года. Этот ребенок безумно боится воды.

— Это здорово, миссис Смит, — говорю я ей, пытаясь отстраниться. — Если Вы не возражаете, я просто…

Она отмахивается от меня.

— О, не называй меня так. Мы все здесь одна большая семья. Будь хорошим мальчиком и налей мне попить, ладно?

Я улыбаюсь, беру ее бокал, поворачиваюсь к столику с напитками и меняю его на новый бокал шампанского. Прошло больше получаса с тех пор, как тетя Эми поймала меня, и с тех пор она болтает без умолку, вводя меня в курс всех последних семейных сплетен. Не уверен, помнит ли она на самом деле, что я больше не ее зять, или ей на самом деле все равно и она просто хочет с кем-нибудь поговорить. Я протягиваю ей бокал, затем в пятый раз пытаюсь извиниться и уйти.

— Если Вы не возражаете, мне нужно найти свою девушку. Она куда-то исчезла.

Миссис Смит отмахивается от меня, высматривая одного из официантов, и я быстро убегаю, отступая и осматривая зал.

Так странно снова быть здесь. Куда бы я ни посмотрел, в голове всплывают воспоминания. Владельцы явно не обновляли интерьер за последние пятнадцать лет. Кремовые вазы с шелковыми розами. Ткань, свисающая с потолка. Ряды белых стульев, украшенных розовыми лентами. Все абсолютно то же самое.

Даже гости на свадьбе те же самые. Только старше лет на пятнадцать. Здесь вся семья и друзья Эми. У большинства тех, кто не состоял в браке, теперь есть дети. Малыши теперь ходят в среднюю школу. У шоколадного фонтана стоит смутно знакомая девушка-подросток, игнорирующая всех, и я хмурюсь, пытаясь вспомнить, где я ее раньше видел. Пока я наблюдаю, она поднимает взгляд, и меня пронзает шок узнавания.

Это Лаванда, моя бывшая племянница. Я помню ее пухленькой четырехлеткой, которая смотрела телевизор, прижавшись ко мне, или держала меня за руку, пока я провожал ее домой из школы. Она любила меня, поскольку я был единственным взрослым, который участвовал в чаепитиях с ее мягкими игрушками. И я тоже любил ее. Каждой клеточкой тела. Я никогда раньше не был дядей.

Я не видел ее уже больше десяти лет.

Свадебный зал внезапно замелькал, и дежавю накрыло меня волной. На полсекунды я становлюсь взволнованным двадцатичетырехлетним парнем в день его свадьбы, переполненным абсолютным счастьем. Затем изображение исчезает, и я остаюсь один, в толпе празднующих людей, смеющихся, танцующих и болтающих. Лаванда несколько секунд смущенно смотрит на меня, затем краснеет и снова опускает глаза к своему телефону.

Внезапно кажется, что мои легкие вот-вот разорвутся.

Недолго думая, я поворачиваюсь, пробираюсь сквозь толпу к большим деревянным дверям бального зала. Когда выхожу в вестибюль отеля, мое сердце начинает сильно колотиться. Я направляюсь к лифтам, прислоняюсь к стене и делаю несколько глубоких вдохов.

Честно говоря, я не ожидал, что находится на свадьбе будет так сложно; но я также не ожидал, что все будет выглядеть так, словно я вернулся в свои старые свадебные фотографии. Когда я был здесь в последний раз, это была лучшая ночь в моей жизни. А теперь все, чего я с таким трудом добился, исчезло.

Трудно не чувствовать, что я что-то потерял.

Чья-то рука касается моей. Я поворачиваюсь и вижу, что Эми смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Должно быть, она последовала за мной сюда; она выглядит до смешного неуместно, стоя в атриуме в своем пышном белом платье.

Я заставляю себя улыбнуться ей.

— Привет. Поздравляю. Ты прекрасно выглядишь.

Она фыркает и отмахивается от меня.

— Повторно надевать платье было плохой идеей. Я едва могу дышать в этой штуке. И уже отказалась от каблуков. — Эми приподнимает подол платья, показывая мне пару конверсов, спрятанных под ним.

— Ну, ладно. Это все равно прекрасная вечеринка. Спасибо за приглашение.

— Спасибо, что пришел. Поскольку твой лучший друг теперь мой шурин, я подумала, что нужно показать, что между нами нет вражды. Это помогло бы сделать семейные мероприятия менее неловкими.

Я киваю.

— Как дела в «Emery High»?

— Все по-старому, все по-старому. Я подумывала о том, чтобы сменить школу. Быть директором только одной школы в течение стольких лет сводит с ума.

Я киваю, и мы оба некоторое время стоим молча, глядя на вестибюль.

— Итак, — говорит Эми в конце концов. — Лейла Томпсон.

— Да.

— Как вы встретились?

— Она живет в моем доме. Переехала в квартиру напротив моей несколько лет назад.

— Ага. И ты встречался с ней все это время? — В ее голосе ясно слышится неодобрение.

Я закрываю глаза.

— Ты хочешь меня отчитать? Поверь, я колебался, но она настояла, что прошло достаточно времени, чтобы было не слишком странно встречаться со своей бывшей студенткой.

— Это не мое дело. — Эми поджимает губы. На ней ее любимая темно-розовая помада; кажется, она называется «Нежная роза». На нашей свадьбе мне приходилось постоянно поправлять ее и наносить заново, поскольку мы слишком много целовались.

Я морщусь при воспоминании. Я не скучаю по Эми. Честно, нет. Но я скучаю по тому себе. Скучаю по тому, каким оптимистичным и счастливым я был. Скучаю по тому, насколько я был уверен в том, что у нас все получится.

Не думаю, что был вообще в чем-то уверен после развода, убившего ту оптимистичную часть меня.

— Что ты помнишь о Лейле со времен школы? — осторожно спрашивает Эми.

— Не так уж много. Она была умной и спокойной. Это был год, когда мы оформляли документы на развод, так что… Я замолкаю. — Мысленно я отсутствовал на занятиях.

— Хм. — Эми теребит свою серьгу. — Но она тебе нравится, не так ли?

— Больше, чем я когда-либо ожидал, — признаю я.

— Я так и думала. — Она тяжело вздыхает. — Слушай. Не хочу портить тебе день или что-то в этом роде. Но я должна тебе кое-что сказать.

Тон ее голоса пугающе мрачен.

— Да? — Когда она не отвечает, у меня в голове начинают звонить тревожные колокольчики. — Эми, в чем дело?

— Я видела, как она целовалась с Джошем, — говорит она. — За розами. Подумала, ты захочешь знать.

Мои плечи расслабляются от облегчения.

— Я не против.

Эми пристально смотрит на меня. Очевидно, она ожидала более драматичной реакции.

— И это все? — недоверчиво спрашивает она. — Я не против?

— У нас с Лейлой несерьезные отношения. Она может целовать, кого хочет.

Эми смотрит на меня так, словно я сошел с ума.

— Я… Люк, не пойми меня неправильно, но… ты в порядке? Как думаешь, тебе нужно с кем-нибудь поговорить? С психотерапевтом или что-то в этом роде?

Я моргаю, глядя на нее.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Как думаешь, может, у тебя легкая форма депрессии? — мягко спрашивает она. — Потому что мне кажется, будто ты переживаешь кризис среднего возраста.

Я хмурюсь.

— Я ценю твою заботу, но это лучшее, что было в моей жизни за долгое время. У меня ни в малейшей степени нет депрессии.

Эми приподнимает бровь.

— Серьезно? Тебе почти сорок, и у тебя нет жены. Нет детей. Нет дома. Ты живешь в одной квартире с двумя мальчиками на десять лет младше тебя…

— Джош и Зак не мальчики. Они настоящие мужчины. И я не понимаю, почему десятилетняя разница в возрасте должна мешать мне с кем-то дружить.

Эми смотрит на меня как на идиота.

— Ты с ними не просто дружишь, Люк. Ты живешь с ними в одной квартире, как студент. И теперь ты приходишь на мою свадьбу под руку с одной из своих бывших учениц. — Эми скрещивает руки на груди. — Я только что сказала, что она провела весь вечер, целуясь с братом моего мужа, а ты даже глазом не моргнул! — Я хочу ответить, но она перебивает меня. — И дело не только в нем. Я видела, как она обжималась с Заком у столика с напитками. С Заком Хардингом, Люк. Со знаменитым игроком в регби. Ты серьезно думаешь, что можешь соперничать с ним в глазах двадцативосьмилетней девушки? Особенно такой, как Лейла Томпсон?

Нехорошее предчувствие подкатывает к горлу.

— Что ты имеешь в виду, говоря «такой девушкой, как она»?

Она хмурится.

— Возможно, ты и не помнишь ее по школе, но я помню. Все студенты и преподаватели знали, что Лейла Томпсон была девушкой определенного типа.

Я закрываю глаза.

Я предполагал, что Эми не знала об издевательствах над Лейлой. Я ни на секунду не допускал и мысли, что она могла знать об этом.

— Что это значит? — спрашиваю я осторожно.

Эми вздыхает.

— Она была проблемной, Люк. Ко мне постоянно приходили девушки, которые жаловались, что Лейла увела их парней. Она почти ежедневно меняла мужчин, и ходило множество слухов о том, что она обменивала… услуги за деньги. Она считалась самой распущенной девочкой в школе, и, очевидно, ничего не изменилось…

— Эми, — резко говорю я. — Что с тобой не так?! Почему ты так говоришь об ученице? Время, проведенное Лейлой в школе, было очень трудным. Мы должны были помогать ей, а вместо этого стояли в стороне и позволяли издеваться над ней.

Эми поджимает губы.

— Значит, ты знаешь. Дай-ка я угадаю. Она сказала тебе, что все это было ложью?

Я вскидываю руки вверх.

— Независимо от того, была ли это ложь или нет, совершенно неуместно судить несовершеннолетнюю девочку-подростка по тому, что она делает в постели! Она была ребенком, и ты называешь ее распущенной?!

Эми вздыхает.

— Я просто говорю, что такие вещи входят в привычку. Если она тогда спала с кем попало, то вполне может спать с кем угодно и сейчас. — Она поджимает губы, оглядывая вестибюль. — Это всегда было твоей проблемой. Ты не видишь того, что перед тобой. Ты настолько погружен в свой маленький романтический мир грез, что не замечаешь всех предупреждающих знаков.

Я хмурюсь.

— Не понимаю, о чем ты гово…

— Мои родители умоляли меня не выходить за тебя замуж, — внезапно выпаливает Эми, заставив меня замолчать. — Умоляли меня. Папа даже пообещал оплатить все расходы из-за отменены свадьбы. Они знали, что я совершаю ошибку, и были в ужасе от того, что это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Я смотрю на нее, и у меня пересыхает во рту.

— Что? Я думал, что нравлюсь твоей семье.

— О, ты им очень нравился; ты был настоящим джентльменом. Добрым, милым и заботливым. Но ты им нравился как парень, но не муж. С того момента, как они увидели нас вместе, они поняли, что у нас ничего не получится. — Она опускает взгляд на свои ногти. — Я никогда не говорила тебе этого, но в ночь перед свадьбой я чуть было не передумала. В глубине души я знала, что что-то пойдет не так.

Ее слова словно ведро холодной воды. На несколько секунд я теряю дар речи.

— Тогда почему? — В конце концов, выдавливаю я. — Ты не передумала?

Эми пожимает плечами.

— Я была молода, а ты был самым милым парнем, которого я когда-либо встречала. Я думала, что влюблена в тебя.

— Но это было не так, — заканчиваю я. Сердце словно раскалывается в грудной клетке.

— Нет. И я поняла это в тот момент, когда ты надел кольцо мне на палец, и я не почувствовала абсолютно ничего. Мы были обречены еще до того, как произнесли клятвы.

Я делаю глубокий вдох. У меня кружится голова. Не могу поверить в то, что слышу.

Мне было очень тяжело, когда наш брак распался. Я думал, что мы с Эми — родственные души. Я никогда даже не думал о том, что мы можем расстаться.

Но если то, что говорит мне Эми, правда, то, возможно, вся эта любовь была односторонней. Были ли наши отношения только в моей голове? Неужели я действительно настолько глуп?

— Что ж, — говорю я наконец, — между прочим, я действительно любил тебя. И ни секунды не сомневался, что у нас все получится.

— Я знаю, — мягко говорит Эми. — Потому что ты смотришь на мир сквозь розовые очки. Но реальный мир — не сказка. Истинная любовь не побеждает все и вся. Открой глаза и по-настоящему посмотри на свои отношения, хоть раз в своей чертовой жизни. — Она подается вперед, ее взгляд тверд. — Лейла молода. Красива. У нее есть репутация, и, судя по ее поведению, абсолютно ничего не изменилось. Не хочу видеть, как тебе причиняют боль, Люк. И все мы знаем, что она долго не продержится.

Я качаю головой, пытаясь отстраниться.

— Я не собираюсь это слушать…

Эми хватает меня за руку.

— Нет, ты будешь. Ради Бога, я пытаюсь тебе помочь!

Я пытаюсь стряхнуть ее хватку, но Эми не отпускает меня.

Глава 61

Лейла

После того, как Джош уходит фотографироваться, я смотрю на свое отражение в зеркале ванной, тяжело дыша.

Я выгляжу ужасно. Быстрый секс с Джошем никак не повлиял на то, чтобы остановить жар, разливающийся по моим венам. Во всяком случае, я чувствую себя еще хуже, чем раньше. Тонкое платье прилипло к коже от пота, и тело словно в огне. А эти бусины…

Я чувствую их внутри себя. Они не раздражают — я просто ощущаю сильное давление, глубокую наполненность, которая только усиливается с тех пор, как Джош заставил меня кончить. Независимо от того, как я переношу вес, пытаясь устроиться поудобнее, я чувствую, как они перекатываются во мне.

Я делаю глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться на текущей задаче. Классическая музыка играет из скрытых динамиков, слегка успокаивая меня, пока я закрепляю сзади локоны, которые Джош распустил. Когда я наклоняюсь, чтобы набрать немного крема для рук из дозатора, бусины снова смещаются, посылая горячую волну удовольствия.

Я разеваю рот, хватаюсь за край стойки и крепко скрещиваю ноги, когда кровь вновь приливает к бедрам.

Я больше не могу. Не могу вернуться на вечеринку, улыбаться и общаться с чем-то внутри себя, как бы хорошо оно не ощущалось. Я сойду с ума. Мне нужно вернуться в гостиничный номер и вытащить бусины. Может быть, оставить их на подушке Зака в качестве подарка.

Сделав глубокий вдох, я набираю в ладонь немного холодной воды и втираю ее во вспотевшую шею. Когда я остываю настолько, насколько могу, то выпрямляюсь, вытираюсь и возвращаюсь в коридор. Я едва успеваю сделать два шага по коридору, как низкий голос зовет меня по имени.

— Лейла.

Я поворачиваюсь и подпрыгиваю от неожиданности, когда вижу Зака, несущегося ко мне по узкому коридору. Он выглядит… отстраненным. Воротник расстегнут, галстук сбился набок, а глаза красные. Его кольцо висит на цепочке, слегка покачиваясь. Он догоняет меня и хватает, притягивая к себе, его пальцы впиваются в мои предплечья. Он тяжело дышит.

— Зак, — тихо говорю я. — Эй, ты в порядке?

— В порядке, — выдавливает он.

— Что-то случилось? Почему ты ушел?

Он морщится.

— Прости. Колено болело.

Беспокойство одолевает меня.

— Хочешь вернуться в номер?

— Сейчас мне уже лучше, — говорит Зак, хватая меня за руку. — Пойдем со мной. — Ошеломленная, я следую за ним, когда он начинает тащить меня к пожарному выходу, распахивает дверь и выводит в цветущий сад.

Уже поздно, и небо окрашено в темно-синий цвет. Зак ведет меня через сад, протаскивая между рядами идеально подстриженных живых изгородей и кустов, усыпанных глянцевыми листьями и ароматными цветами. Птицы щебечут красивые мелодии. Кто-то установил гирлянды в листве, и они мерцают, пока мы пробираемся сквозь растения.

Я поднимаю взгляд на Зака. Его челюсть сжата, а глаза горят огнем. Я не совсем понимаю, что происходит.

— Куда ты меня ведешь? — спрашиваю я.

— Туда, где уединенно, — бормочет он, крепче сжимая мои пальцы.

Я торможу, зарываясь каблуками в идеально подстриженную траву.

— Мне не нравится, когда меня тащат, — предупреждаю я.

— Тебе понравится то, что будет потом, — категорично обещает он, увлекая меня за большой топиарий в форме сердца, в маленькую нишу, скрытую свисающими лианами.

Я оглядываюсь. Зак привел меня в потайное место; тайный уголок у садовой стены, затененный кустами и зеленью. Единственный фонарь раскачивается над нашими головами, освещая пространство вокруг.

Я впечатлена. Даже если бы кто-то забрел в сад, я сомневаюсь, что он смог бы найти нас здесь.

— Мы займемся сексом? — уточняю я.

— Да, — говорит Зак и прижимает меня к стене, без предисловий задирая шелковистый подол платья.

Слава Богу.

Моя голова откидывается на прохладный замшелый кирпич, когда Зак прижимает наши губы друг к другу. Это грязный поцелуй, полный укусов, и после джентльменской нежности Джоша это как раз то, что мне нужно. Прохладный вечер исчезает в горячей красной дымке; тела соприкасаются, губы прижимаются друг к другу.

Рука Зака скользит вверх по моему гладкому бедру и обхватывает промежность.

— Черт. Куда делись твои трусики? — бормочет он что-то у моей щеки.

— Они у Джоша.

— Придурок, — бормочет он, скользя своими толстыми пальцами по горячим, влажным складочкам. — Боже, ты насквозь промокла. Бусины все еще в тебе?

Я киваю, затаив дыхание и прижимаясь головой к его плечу, извиваясь на его руке. Зак тихо ворчит в знак одобрения, прикусывая мою нижнюю губу. Он погружает в меня пальцы и аккуратно извлекает первую бусину. Когда Зак дергает за нее, вся нить движется глубоко внутри меня. Я задыхаюсь, впиваясь ногтями в его руки, пока он медленно вынимает бусину. Горячий, гладкий металл скользит по моей точке G, стимулируя чувствительные нервные окончания. Я так долго была на взводе, что даже этого маленького прикосновения достаточно, чтобы кончить. Я чувствую, как поджимаются пальцы на ногах и напрягаются бедра, когда я содрогаюсь от внезапной острой кульминации.

— Хорошая девочка, — выдыхает Зак, выворачивая запястье, чтобы я могла еще сильнее потереться о его ладонь. — Хорошая, хорошая девочка.

Жар вспыхивает у меня в животе, пока я беспомощно трусь о его руку, чтобы добиться нужного мне давления. Зак осторожно вытаскивает бусины, одну за другой. В конце концов, я приваливаюсь к стене, обливаясь потом и пыхтя, а у него в пальцах оказывается вся цепочка бусин. Я разинув рот наблюдаю, как он засовывает их, мокрые, в карман своего костюма.

— Я помою их позже, — говорит Зак, пожимая плечами, обхватывая меня рукой за талию и приподнимая. Я, естественно, сжимаю ноги вместе, но он хватает меня за оба бедра и разводит их в стороны, чтобы я обхватила его за талию. — Открой.

— Не указывай мне, что делать, — огрызаюсь я, возясь с молнией на его брюках. Ему требуется полсекунды, чтобы высвободить свою пульсирующую эрекцию, выровняться и войти в меня. Я сдерживаю крик удовольствия, когда он глубоко погружается в меня.

Ох. Боже. Хорошо. Вот так. То, что мне нужно. Впервые за сегодняшний день я чувствую, как расслабляется все тело. Будто зуд глубоко внутри меня наконец-то почесали.

Зак стонет, прижимаясь своей шершавой щекой к моей, и замирает на секунду, давая мне привыкнуть к ощущениям.

— Порядок?

Я киваю, и Зак отводит бедра. Затем врезается в меня. Мой рот приоткрывается, когда он делает это снова. Снова. Снова. Снова. Он толкается в меня, горячо и небрежно, дрожь сотрясает его тело с каждым толчком. Его глаза плотно закрыты, как будто ему невыносимо смотреть на меня. Я наблюдаю за ним туманным взглядом, пока удовольствие пронизывает меня насквозь.

Я не привыкла к такому Заку. Обычно ему нравится дразнить. Сводить с ума своим ртом и пальцами, пока я практически не начинаю его умолять. Но сейчас, похоже, он в бешенстве. Его рука сжимает мои волосы в кулак, теребя их, растрепывая тщательно уложенные локоны.

— Если бы мне было не плевать на прическу, — выдыхаю я, — у тебя были бы проблемы.

Зак ничего не говорит, снова погружаясь в меня. Мое тело содрогается, по нему пробегает дрожь, и я использую ноги, чтобы притянуть Зака ближе. Мне нужно, чтобы он был ближе. Чтобы каждая частичка нас соприкасалась. Чтобы он был внутри меня. Моя киска такая чувствительная и болезненная, что это почти причиняет боль. Я прижимаюсь к Заку, отчаянно нуждаясь в давлении, несмотря на боль. Я ничего не могу с собой поделать. Мне это нужно. Я насквозь мокрая и постепенно становлюсь все более и более безумной по мере того, как давление внутри меня нарастает.

— Боже, — бормочу я. — Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — Зак двигает бедрами, задевая чувствительную точку внутри. Влага стекает по моим бедрам, и я сдерживаю тихий стон, яростно двигая бедрам. Я так близко.

— Больше, — выдыхаю я, и Зак быстро подчиняется. Потянув вниз вырез платья, он начинает массировать грудь. Я выгибаюсь, отголоски удовольствия проносятся сквозь меня и сжимают внутренности. Зак рычит, опускает голову и втягивает в рот одну твердеющую вершинку. Горячий влажный язык скользит по чувствительной коже, и я вздрагиваю всем телом. Холодный ночной воздух обдувает грудь, вызывая покалывание.

И все же этого недостаточно. Я опускаю руку между нашими телами, скользя ею по своему животу. Зак хватает ее и прижимает к стене.

— Нет, — рычит он.

— Если ты не хочешь прикасаться ко мне, это сделаю я.

Зак наклоняется вперед и проводит языком по моей шее, освобождает запястье и просовывает руку мне между ног, не останавливая движений бедрами. Я задыхаюсь, мое тело дергается, когда мозолистый палец соприкасается со сладким местечком.

— Ох. Боже. Зак. — Я откидываю голову назад, прислоняясь к стене. — Зак.

Его бедра прижимаются к моим.

— Не надо, — бормочет Зак. — Не произноси моего имени.

Я кусаю его за ухо, достаточно сильно, чтобы он вздрогнул.

— Я буду говорить все, что мне, черт возьми, вздумается. — Я снова кусаю его, сильно впиваясь зубами в мочку уха.

Он стонет, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи.

— Ты такая… — он замолкает.

— Да, — признаю я. — Такая.

Его хватка на мне усиливается. Зак врезается в меня снова и снова, трахая так сильно, что белые звезды вспыхивают у меня перед глазами, и удовольствие сотрясает все тело. Я так увлечена, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что моей шеи касается что-то теплое и влажное.

Он плачет?

— Зак. — Я отстраняюсь, мое зрение затуманено. — Эй. Эй. Ты в порядке?

Он кивает мне в шею.

— Посмотри на меня, — требую я, но он не слушается. Я чувствую напряжение, исходящее от него волнами. Его мускулы напряжены и тверды. Он снова толкается в меня, и я задыхаюсь, извиваясь. Я чувствую, как внутри меня нарастает освобождение, словно волна, готовая поглотить меня целиком.

— Зак. Боже. Я сейчас…

Он прижимается своим лбом к моему и запечатывает наши рты поцелуем, заглушая мои крики, когда давление достигает пика, и я кончаю.

На этот раз кульминация не быстрая и резкая, а мягкая и опьяняющая, словно прилив тепла, который становится все горячее и сильнее по мере того, как проходит сквозь меня. Я стону, когда сад, звезды, лунный свет и мягкое сияние фонаря исчезают, превращаясь лишь в шум. Тепло проникает под мою кожу, растекается по венам и обжигает внутренности.

— Боже, — бормочет Зак, прижимаясь еще ближе. Его массивное тело вздрагивает, когда он начинает кончать. Обычно, когда он кончает, то рычит, как медведь; но сейчас Зак хранит полное молчание, крепко стиснув зубы, как будто пытается бороться с удовольствием. Я прижимаюсь к нему, вздыхая, чувствуя, как наши тела сливаются воедино в темнеющем саду.

В конце концов, это чувство проходит, но я не отпускаю Зака. Медленно он опускает меня обратно на землю, удерживая в вертикальном положении, поскольку мои туфли слегка утопают во влажной траве. Я прислоняюсь к нему, переводя дыхание. Сердце трепещет в груди.

То, что мы только что сделали, не должно быть романтичным. Нет ничего поэтичного в быстром перепихоне в укромном месте. Но так или иначе, это так. Я провожу пальцами по волосам Зака, наблюдая, как фонарь подсвечивает его кожу золотым. Зак выглядит прекрасно, растрепанный и запыхавшийся. Запрокинув голову, я прижимаюсь губами к его губам.

— Я люблю тебя, — бормочу я, даже не подумав, прежде чем сказать это. Слова просто вырываются, словно воздух из легких.

Зак вздрагивает, отстраняется, и я, наконец, вижу его глаза. Они налиты кровью и опухли.

Мой желудок сжимается. Я не могла себе этого представить. Он действительно плакал. Что-то не так. Это из-за его ноги? Я сделала ему больно? Я тянусь к Заку и обхватываю ладонями его подбородок.

— Зак…

Он вырывается из моих объятий, натягивает обратно брюки и застегивает пуговицу, тяжело дыша.

Я разглаживаю платье и стираю блеск со щеки, внимательно наблюдая за ним.

— Может, нам стоит вернуться в номер? — тихо говорю я.

Зак судорожно сглатывает и качает головой.

— Я больше так не могу, — говорит он скрипучим голосом.

Холодок пробегает у меня по спине. По тону его голоса я понимаю, что Зак говорит не только о свадьбе.

— О чем ты? — осторожно спрашиваю я.

Зак машет рукой между нами, не встречаясь со мной взглядом.

— Это. Уроки. «Свидания». Поцелуи, секс, вся эта чушь про фальшивые отношения. Мы больше не можем этим заниматься. С меня хватит. Хватит.

Глава 62

Лейла

Требуется несколько мгновений, чтобы до меня дошли его слова.

— Итак, позволь мне внести ясность, — медленно произношу я. Холодный ветерок пронесся по саду, послав мурашки по моим обнаженным рукам. — Ты пришел сюда, чтобы переспать со мной в последний раз, а потом бросить.

— Я не хотел, чтобы все произошло так, — говорит Зак, его лицо превращается в маску. — Я должен был… Должен был убедиться, нужно ли мне заканчивать со всем этим. И с меня определенно хватит, если ты думаешь, что любишь меня.

Я изучаю его, пока он поправляет рубашку, теребя манжеты. Я чувствую, как внутри все леденеет.

— Верни мне мой ключ, — говорю я в конце концов.

Он вскидывает голову.

— Что?

— У тебя есть ключ от моей квартиры. Отдай его. Я не хочу, чтобы он у тебя был.

Зак смотрит на меня так, словно я только что дала ему пощечину.

— Ты злишься на меня, — хрипло произносит он.

— Да, — говорю я. — Злюсь.

Он качает головой.

— Лейла, это нечестно. Ты же знаешь.

— Разве? Это именно то, что я чувствую.

— Ты обещала. — Его голос становится громче, но слегка дрожит. — Ты сказала, что понимаешь, что из всего этого у нас ничего не выйдет. Ты знала, что это будут просто уроки, ты сказала, что тебя это устраивает, так что не смотри на меня так!

— Как?

— Как… на злодея. Не смотри на меня так, будто я причиняю тебе боль…

— Ничего не могу с собой поделать! — огрызаюсь я. — Ты причиняешь мне боль!

Зак медленно качает головой, его лицо темнеет от гнева.

— Я же говорил тебе, что не хочу, чтобы это мешало нашей дружбе. Ты сказала, что не помешает! — Он запускает руку в волосы. — Значит, это все? Либо я встречаюсь с тобой, либо теряю лучшего друга? Разве ты не видишь, насколько это манипулятивно? Ты не можешь заставить меня полюбить тебя, Лейла. А если ты надеешься на это, тебе придется ждать чертовски долго. Потому что этого никогда не произойдет.

Мой рот приоткрывается от шока. Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

— Мне больно это слышать, Зак! Ты причиняешь мне боль! Ты ожидаешь, что я захочу валяться на диване и есть с тобой мороженое после того, как ты переспал со мной и выбросил, словно использованный презерватив?

— Это не…

— Ты пришел сюда, чтобы переспать со мной в последний раз, прежде чем бросить. Ты прижал меня к стене, кончил в меня, а потом порвал со мной, даже не застегнув ремень! Нет, мы больше не друзья!

Зак ничего не говорит.

Я качаю головой, пытаясь успокоиться.

— Слушай, все вышло из-под контроля. Мы оба можем это признать. Но я не собираюсь извиняться за то, в чем ты тоже принимали участие. Этот глупый «эксперимент» не требовал, чтобы ты держал свои руки у меня под юбкой 24 на 7. Это ты решил постоянно флиртовать со мной. Забираться ко мне в постель каждую ночь. Забронировать номер для новобрачных, как будто мы чертова супружеская пара. Я не заставляла тебя делать ничего из этого! Ты сам того хотел. Так что не стой тут и не веди себя так, будто я сумасшедшая, истеричная, манипулирующая сука, когда мы оба виноваты!

— Это несправедливо, — шепчет Зак. — Ты несправедлива. Ты знала, во что ввязываешься, я говорил тебе, что это были всего лишь уроки…

— Нет, — обрываю я его. — Ты хочешь знать, что несправедливо? Ты заставил меня доверять тебе. Ты снова и снова говорил мне открыться и быть честной с тобой. С тобой я чувствовала себя в безопасности и любимой. И теперь, когда ты, наконец, разрушил все мои слои защиты, ты решил в последний раз перепихнуться со мной и расстаться, пока твоя чертова сперма все еще внутри меня?! И каким-то образом ты говоришь мне, что это моя вина, в то время как обращаешься со мной как с гребаной проституткой? Что, черт возьми, с тобой не так?! Ты мне не друг, ты меня совсем не уважаешь! Ни один друг не стал бы так со мной обращаться! — Я делаю глубокий вдох. — Черт возьми, парни в школе ненавидели меня. Они распространяли обо мне ложь, из-за них я чувствовала себя грязной, никчемной паршивкой. Но, по крайней мере, никто из них обманом не заставлял меня довериться им.

Я делаю шаг вперед, так что мы стоим грудь к груди. Я чувствую, как колотится его сердце под рубашкой. Жесткий взгляд не отрывается от моего.

— Это самая жестокая часть всего происходящего, Зак. Так что перестань врать себе и вбей в свою тупую башку, что ты виноват так же сильно, как и я.

Он ничего не говорит. Мой голос затихает, растворяясь в тишине сада. Проходят секунды.

В конце концов, Зак поджимает губы.

— Так вот оно что, — говорит он. — Мы больше не друзья.

— Нет, не друзья. А теперь убирайся отсюда к чертовой матери. — Он не двигается. Я чувствую, как эмоции клокочут у меня в горле, словно большая соленая морская волна печали, и борюсь с желанием разрыдаться. — Сейчас же! — кричу я. — Отойди от меня!

Зак крепко сжимает челюсть. Его словно горящие черные дыры. Он медленно поворачивается и уходит тем же путем, которым мы пришли. Его шаги по траве отдаются громким хрустом. Я жду, пока он полностью скроется из виду, затем прислоняюсь спиной к садовой стене, прижимаясь щекой к холодному кирпичу. Боль захлестывает меня.

Я не понимаю, почему это происходит. Почему мужчины видят меня как запасной вариант. Просто во мне есть что-то такое, что заставляет их думать, что использовать меня — это нормально. И я не знаю почему.

Было бы не так больно, если бы это был не Зак. Зак, который, во что бы то ни стало, является взрослой версией Донни Притчарда. Популярный спортсмен. Тот, перед которым заискивают женщины. Тот, кто мог бы заполучить любую девушку, какую только захочет. Он обращается с женщинами так, словно они одноразовые салфетки, и я ему это позволила. После Донни я поклялась, что никогда больше не влюблюсь в того, кто причинит мне боль, но не сдержала слова. Я влюбилась.

Слезы наполняют глаза, а щеки горят, когда возвращаются старые воспоминания подростковых лет.

Я пытаюсь мыслить здраво. Понимаю, что это не одно и то же. Зак ведет себя как придурок, но он не шестнадцатилетний мальчишка, пытающийся принудить меня к сексу в раздевалке. Не похоже, что он будет ходить и рассказывать всем, что я легкодоступная.

Даже если это, очевидно, то, что он думает.

Боже. Я была такой дурой.

Наклонившись, я поднимаю свой клатч с того места, где уронила его на мокрую траву, и достаю телефон, чтобы отправить сообщение Люку и Джошу.

Лейла: Я домой. Передайте

мои поздравления невесте.

Ни один из мужчин не отвечает. Черт с ними. Я открываю в телефоне приложение такси и вбиваю адрес отеля. Меня уже тошнит от сегодняшнего вечера. Я просто хочу вернуться домой. Ближайшая машина находится в пятнадцати минутах езды. Этого времени как раз хватит, чтобы собрать вещи, поэтому я засовываю телефон обратно под платье, и, спотыкаясь, возвращаюсь в отель.

Бальный зал расплывается, пока я проталкиваюсь сквозь толпу, лавируя между танцующими и пьющими людьми, словно во сне. Я почти добираюсь до двери, ведущей в вестибюль, как слышу свое имя.

— Лейла!

Я поворачиваюсь и вижу брата Джоша, Роба, выходящего из-за столика с напитками с озабоченным выражением лица.

— Эй. Ты в порядке? — Я открываю рот, но ничего не говорю. Его лицо вытягивается. — О. Боже. Эм. Подожди. — Он хлопает себя по карманам и вытаскивает маленькую упаковку салфеток. — Мама Эми заставила меня взять их, — смущенно говорит Роб. — На случай, если она заплачет. Ты в порядке? Хочешь, я найду Джоша?

— Мне жаль, — бормочу я, отступая назад. — Мне действительно жаль, но мне нужно идти. — Прямо сейчас мне не нужна доброта. Она сломает меня. — Мне жаль, — снова выдыхаю я и практически бегу, проскальзывая через огромные деревянные двери в вестибюль отеля. Я ковыляю на каблуках к лифтам, нажимаю кнопку вызова и прислоняюсь к стене, пытаясь успокоиться. Когда шум крови в ушах стихает, я смутно различаю два приглушенных голоса, доносящихся с другой стороны лифтов.

— Эми, — произносит мужчина, и я резко выпрямляюсь, узнав низкий голос Люка. — Прекрати. Я не буду спорить с невестой в день ее свадьбы.

— Ради Бога, я пытаюсь тебе помочь, — шипит Эми. — Послушай. Я учила Лейлу в течение многих лет. Я знаю ее. И я вижу, что она обвела тебя вокруг пальца. Она занималась этим с тех пор, как была подростком — флиртовала и манипулировала каждым парнем, который попадался ей под руку. Ради Бога, у нее даже не хватает самоуважения, чтобы держаться подальше от собственного учителя.

Желчь подступает к горлу. Не знаю, то ли меня сейчас стошнит, то ли я заплачу, то ли закричу.

Я слышу, как Люк переводит дыхание, но не остаюсь, чтобы послушать, как он защищает меня. Лифт звенит, металлические двери раздвигаются, и я запрыгиваю внутрь, нажимая кнопку нашего этажа. Слезы застилают глаза, и я яростно вытираю их.

Мне нужно вернуться в номер. Нужно собрать вещи, поехать домой и забыть, что эта свадьба вообще когда-либо была.

Глава 63

Люк

— …и в самом деле, зачем двадцатилетней девушке хотеть встречаться со своим бывшим профессором? — Эми продолжает, игнорируя мои попытки уйти. — Если только у нее нет каких-либо кинков, что было бы еще хуже. Ну, то есть, ты же не зарабатываешь очень много денег.

Она повторяет одно и то же уже почти двадцать минут, систематически разбирая мои отношения с Лейлой. У меня болит голова. Я начинаю думать, что она права. Не про то, что Лейла легкодоступная или распущенная, или что-то еще из тех ужасных вещей, которые моя бывшая говорит о ней; но очевидно, что Эми права, когда говорит, что я смотрю на мир через розовые очки.

Я любил Эми почти десять лет. Ни разу за это время я не осознал, каким черствым человеком она была. Она с радостью пристыжает ставшую жертвой девочку-подростка. Как я мог влюбиться в такую женщину?

Очевидно, я не соображаю ясно, когда нахожусь в отношениях. Я был так влюблен в Эми, что понятия не имел, какой она за человек на самом деле.

— Ну, посмотри на себя. Ты явно влюбляешься в нее, — продолжает Эми. — Все это видят. И поверь мне; все, кроме тебя, знают, чем это закончится.

Хуже всего то, что она права. Я влюбляюсь в Лейлу. Как иначе? Она прелестна. Проницательна, умна и целеустремленна, но под твердой оболочкой она также чувствительна, вдумчива и добра. Я влюбляюсь в нее.

Внутри меня поднимается страх. Я оглядываюсь на открытую дверь в бальный зал внимательно смотрю на кружащуюся толпу людей. Внезапно Лаванда снова появляется в поле моего зрения. Она все еще увлечена телефоном и яростно стучит по экрану. Уголки ее рта опущены, худые плечи сгорблены, как будто она пытается спрятаться. В ней невозможно узнать ту жизнерадостную розовощекую малышку, которая скакала по нашей свадьбе в блестящих крылышках.

— Как там Лаванда? спрашиваю я, прерывая тираду Эми. — Она выглядит расстроенной.

Эми следует за моим взглядом.

— Лав? Боже, она стала такой несносной. Она попыталась привести свою «девушку» в качестве гостя. Я сказала ей: слушай, мне все равно, чем ты занимаешься в спальне, но я не хочу, чтобы твоя экспериментальная бисексуальная фаза навсегда запечатлелась на моих свадебных фотографиях. Мы пытались свести ее с сыном одного из поставщиков, но Лаванда вела себя очень грубо. — Эми хмурится. — Перестань на нее смотреть, это странно. Сомневаюсь, что она тебя помнит.

Как по команде, Лаванда поднимает на нас глаза, снова встречаясь со мной взглядом. Она корчит гримасу, типа «чего ты хочешь?», и у меня внутри все сжимается. Внезапно меня осеняет осознание.

Я не смогу. Не смогу пережить еще одну свадьбу, еще один развод. Не смогу потерять очередную жизнь. Я влюбляюсь в Лейлу, и это опасно. Почему, черт возьми, с ней все должно было сложиться лучше, чем с Эми? Очевидно, я отлично игнорирую красные флаги, а их предостаточно, когда дело касается Лейлы.

Она моя бывшая студентка.

Она пришла ко мне за помощью.

У нее никогда раньше не было парня.

О, и наши отношения были притворством.

Эми снова хватает меня за запястье.

— Я просто хочу помочь тебе, — говорит она в пятый раз.

— Не прикасайся ко мне. — Я стряхиваю ее руку. — Эми, последнее, что я хочу делать сегодня, так это критиковать тебя. Но я не буду слушать, как ты говоришь такое о бывшей студентке.

Она закатывает глаза.

— Ты такой чертовски взвинченный. Ради Бога, просто…

— Привет, ребята. Что здесь происходит?

Я поворачиваюсь и вижу брата Джоша, Роба, шагающего к нам, его дорогой костюм помят. Эми немедленно отпускает меня, отступая на приличное расстояние.

— Привет, Роб, — воркует она. — Мы с Люком просто болтаем.

Роберт вопросительно смотрит на меня, и я вздыхаю.

— Эми просто… — говорила мне, что я доверчивый идиот, который умрет в одиночестве. — Ругала меня за выбор галстука, — глупо говорю я.

Роб смеется.

— Черт. Значит, от этого никогда не избавиться, да? — Он прочищает горло. — Слушай, приятель, я только что видел, как твоя девушка проходила здесь. Она выглядела очень расстроенной. Я не хотел говорить Джошу, потому что он понадобится нам через несколько минут для тостов, так что…

Мое сердце замирает.

— Чем расстроена?

Роб потирает затылок.

— Она чуть ли не плакала. Я пытался поговорить с ней, но она убежала.

— Похоже, она выпила слишком много нашего шампанского. — Эми похлопывает меня по руке. — Иди присмотри за своей девушкой, Люк. Увидимся позже. Наслаждайся праздником.

Я отрывисто киваю, и она тащит Роба обратно на вечеринку, бросив на меня последний свирепый взгляд через плечо.

Пока я смотрю на них, мой телефон издает сигнал уведомления. С трудом сглотнув, я достаю его из кармана. Пришли сообщения от Лейлы и Зака. Сначала я просматриваю Лейлу.

Лейла: Я домой. Передайте

мои поздравления невесте.

Я непонимающе смотрю на экран. Что? С какой, черт возьми, стати ей возвращаться домой? Что-то случилось? Я просматриваю сообщения Зака.

Зак: проверь, все ли в порядке с Лейлой

Во мне поднимается тревога и я набираю ответ.

Люк: Что случилось?

Зак: мы трахнулись

Зак: потом я сказал ей, что все кончено

Зак: я больше не буду ее наставником или кем бы то ни было

Зак: она разозлилась

Зак: и расстроилась

Я несколько секунд смотрю на сообщения, прищурившись. До сих пор у Зака все шло на удивление хорошо. Обычно он не очень хорошо переживает годовщину смерти Эмили, но я подумал, что, возможно, свадьба помогла ему отвлечься.

Видимо, нет. Похоже, дело запахло жаренным. Я нажимаю на значок телефона, чтобы позвонить Заку, но он отклоняет вызов.

Выругавшись, я возвращаюсь к нашей переписке.

Люк: Ты переспал с ней, а потом бросил?

Люк: С какой стати ты это сделал?

Зак: не встречался с ней, значит не бросал

Зак: иди поговори с ей

Зак: я ухожу

Люк: Нет. Что с тобой не так? Вернись и извинись перед ней.

Зак не отвечает. Я снова пытаюсь дозвониться до него, но тихий гудок на другом конце линии говорит мне, что телефон теперь выключен.

Чертыхаясь, я засовываю телефон обратно в карман и направляюсь к лифтам. Видимо, мне придется разобраться с этим самому.

Глава 64

Люк

В отеле почти никого нет; большинство гостей и персонала на вечеринке, поэтому я быстро поднимаюсь в наш номер. Когда я открываю дверь, Лейла стоит посреди комнаты и собирает вещи. Ее чемодан стоит на кровати, и она беспорядочно кидает в него одежду и туалетные принадлежности.

Лейла поднимает голову, когда я вхожу.

— Что? — огрызается она.

Голос у нее сердитый, но глаза припухли. Она плакала.

Мое сердце сжимается. Все, что я хочу сделать, это шагнуть вперед и заключить Лейлу в свои объятия, но после разговора с Эми я боюсь. Очевидно, что я полный идиот, когда дело доходит до отношений. Я больше не доверяю себе.

Я прочищаю горло, сохраняя дистанцию.

— Зак написал мне. Он хотел проверить, все ли с тобой в порядке.

Лейла фыркает.

— Ага, да. Он очень ясно дал понять, что я ему безразлична. — Она засовывает очередную футболку в чемодан. — Он рассказал, что сделал?

— Да. Мне жаль. Это было совершенно неуместно.

— Он ожидает, что я все еще буду его другом, — шипит Лейла, вытирая глаза. — После того, как он использовал меня, словно надувную куклу.

— Думаю, у него был тяжелый день, — осторожно говорю я. — Уверен, что он никогда не хотел причинить тебе боль.

Она раздраженно вскидывает руки.

— Тяжелый день? Это у тебя тяжелый день. Твоя бывшая жена выходит замуж. А он провел весь день, выпивая, танцуя и трахаясь со мной. У него отличный день. — Лейла поднимает платье и сминает его.

— Это не так, — честно отвечаю я. — По крайней мере, теперь. Сегодня годовщина смерти Эмили. Обычно он проводит утро на ее могиле, потом приходит домой и напивается до потери сознания. Но мы были так заняты свадьбой, что, мне кажется, он просто забыл, какой сегодня день. Должно быть, осознание поразило его внезапно.

Лейла замолкает, на ее лице отражаются эмоции.

— О, — говорит она, опуская платье. — Ох.

Я киваю.

— Знаю, что он повел себя как придурок, но, может, ты дашь ему поблажку? Уверен, он извинится, как только все обдумает. Он, наверное, сейчас чувствует себя ужасно.

Лейла сжимает челюсти, снова поднимая платье.

— Нет, — твердо говорит она, складывая ткань. — Я не прощу его.

— Но…

Она убирает платье в чемодан и тянется за халатом, который был на ней прошлой ночью.

— Он скорбит, — твердо говорит Лейла. — И я сожалею об этом. Конечно, сожалею. Но это не оправдывает его поведения. Я сказала, что люблю его, а он причинил мне боль, чтобы почувствовать себя лучше. Не думаю, что это действенный механизм совладания, и не допущу полное неуважение ко мне только потому, что ему грустно.

Ее слова ударили меня, как волна.

— Я… ты любишь Зака?

Лейла краснеет.

— Не делай вид, что не знал. Черт возьми, ты же тренер по взаимоотношениям. Вы, наверное, все поняли об этом раньше меня.

— О. — Мои легкие слишком сжаты, чтобы нормально дышать. — Я понимаю.

Между нами воцаряется тишина. Она берет расческу с комода и засовывает ее в чемодан, затем выпрямляется, скрещивая руки на груди.

— Давай же, — подначивает Лейла. — Спроси меня.

— Спросить тебя о чем? — спрашиваю я, и у меня пересыхает во рту.

— Ты знаешь. — Ее глаза холодны. — Спроси меня, единственный ли он.

Я смотрю вниз, на свои ноги. Часы на каминной полке отсчитывают секунды.

— Может быть, это и к лучшему, — говорю я в конце концов. — Что мы прекращаем все.

Лейла вздрагивает. Весь гнев исчезает с ее лица, сменяясь шоком.

— Что?

— Если затронуты твои чувства, в конечном итоге все это только причинит тебе боль. Зак, конечно, закончил все непрофессионально и не по-человечески, но … — Я медленно киваю. — Это к лучшему.

— Если затронуты мои чувства, — медленно повторяет Лейла, четко выговаривая каждый слог.

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу.

— Изначально все это было задумано только как учебное упражнение, Лейла. Так было и всегда будет. И ты сдала экзамен; я бы сказал, с честью.

Лейла смотрит на меня несколько секунд, тяжело дыша.

— Дело не только в Заке, — натянуто говорит она. — Ты хотел, чтобы я была уязвима в своих чувствах. Итак, наслаждайся результатом. Дело не только в Заке. Я влюбляюсь во всех вас. Я люблю тебя, Люк.

— Из этого ничего бы не вышло, — говорю я срывающимся голосом. — Зак не хочет отношений. А я не могу быть с кем-то вроде тебя, Лейла. Это было бы неправильно.

Я понимаю, что сказал что-то не то еще до того, как закончил предложение. Кровь отхлынула от лица Лейлы, она уставилась на меня невидящим взглядом.

— Кто-то вроде меня? — тихо говорит она.

— Я не это имел в виду. Ты молода, Лейла, и красива. Ты встретишь множество мужчин, соперничающих за твое внимание.

К моему ужасу, в ее зеленых глазах начинают блестеть слезы. Она отворачивается, пряча от меня лицо.

— Пошел ты, шепчет Лейла. — Боже. Я… я никогда не думала, что ты такого обо мне мнения.

Господи. Я все делаю неправильно.

— Лейла, я совсем не это имел в виду. Я просто…

— Что? — огрызается она, отворачиваясь. — Я молода и красива, значит, на меня нельзя положиться? Ты это хочешь сказать? У меня горячее тело и симпатичное личико, так с чего бы мне быть преданной одному мужчине? Конечно, я манипулирую тобой. Конечно, я просто хочу переспать. Конечно, я уйду. Почему ты должен доверять мне, когда я такая чертовски легкодоступная? — Она делает глубокий, прерывистый вдох. — Я слышала, что сказала тебе Эми.

Я закрываю глаза.

— Ох, — тихо говорю я. — Милая…

— Не надо тут твоего «милая», — кричит Лейла, и ее голос эхом разносится по огромному номеру. — Послушай, я знаю, ты не хочешь этого слышать. Но твоя бывшая жена — осуждающая, черствая, жестокая сука. Когда мне было шестнадцать, она обращалась со мной так, словно я вавилонская блудница. И тем не менее ты предпочитаешь верить ей, а не мне?! Вы с ней уже не в отношениях, но ты принимаешь ее сторону?!

— Лейла, я не принимаю ее сторону…

— Еще. Как. Принимаешь. — Лейла качает головой, на ее лице отражается боль. — Я не просто какой-то случайный секс, Люк. Долгое время я думала, что это так. Но ты заставил меня понять те части себя, о существовании которых я даже не подозревала. И теперь ты бросаешь меня, потому что думаешь, что я слишком, черт побери, сексуальна для тебя? — заканчивает она дрожащим голосом.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Мне так жаль, что ты услышала, как Эми говорила о тебе, но я, честно говоря, не поверил ничему из того, что он сказала.

— Разве? Потому что этим утром ты целовал, обнимал и обращался со мной так, словно я что-то значу. А теперь ты ведешь себя так, будто я никогда ни для кого не буду значить больше, чем просто интрижка. Потому что я хорошенькая.

Моя головная боль усиливается.

— Лейла, это должно было быть всего лишь учебным…

Ярость озаряет ее лицо.

— Перестань так говорить! Перестань вести себя так, будто все это у меня в голове! Зак поступил также, и я не позволю тебе заниматься этим дерьмом. Я знаю, что это неправда. — Швырнув свой чемодан на матрас, она пересекает комнату и встает прямо передо мной. Вблизи я вижу следы слез на ее лице. — Посмотри мне в глаза, — требует она, — и скажи, что я тебе безразлична в романтическом плане. Скажи, что между нами ничего нет. Скажи, что это все у меня в голове.

Проходит несколько секунд.

— Я не могу, — шепчу я хриплым голосом.

Лейла наклоняется ближе. Я вдыхаю ее теплый аромат.

— Скажи мне, что не понимал, что мы переходим черту. Скажи мне, что не знал, что я влюбляюсь в тебя.

Я облизываю губы и признаю:

— Не могу. Я знал.

Конечно, я знал. Мы все знали. Единственная причина, по которой мы пригласили Лейлу на этот импровизированный отдых, заключалась в том, чтобы поухаживать за ней. Мы угощали ее клубникой на шелковых простынях не по дружбе. Это не было сознательным планом — мы не настолько жестоки — но, честно говоря, какая еще может быть причина? Глупый эксперимент с фальшивыми отношениями точно не предполагал то, что мы будем связывать Лейлу или отправлять на свадьбы с игрушками внутри. Мы не можем обсуждать такие вещи в подкасте. Так что мы не имеем права притворяться удивленными тем, что у бедной Лейлы начали появляться настоящие чувства. Это то, чего мы хотели.

Мы пытались заставить ее влюбиться в нас. Потому что мы все хотим ее.

Ее плечи поникают.

— Да. Ты знал. Все знали. — Лейла топает обратно к кровати, захлопывает чемодан и застегивает молнию. У меня болит сердце. Я ненавижу это. Ненавижу, сколько боли ей причиняю, но я не знаю, что еще могу сделать. — Вы разыграли меня. Не могу поверить, что была настолько глупа, чтобы довериться.

Покраснев, Лейла хватается за ручку чемодана, стаскивает его с кровати и волочет по толстому ковру к выходу. Я смотрю, как она выходит в коридор. Отчаяние вскипает во мне.

— Я не могу погрязнуть в этом снова, — выпаливаю я. — Мне жаль. Я бы хотел, но не могу.

Лейла оборачивается в дверях, ее лицо похоже на маску.

— Объясни.

— Я… На свадьбе я понял, что не смогу пережить все это снова. Я не могу позволить себе влюбиться в кого-то и смотреть, как наши отношения медленно угасают. Не могу. Это сломает меня. — Она не двигается. Я продолжаю. — Когда мы развелись, я потерял не только Эми. Я потерял целую жизнь. Племянниц и племянников. Бабушку и дедушку. Крестников. Дом. Карьеру. Будущее, которое я построил для себя. — У меня сжимается горло. — Милая, было бы так легко с головой окунуться в эту жизнь вместе с тобой. Бог свидетель, я этого хочу. Но мне нужно быть практичным в этом вопросе. Я не могу быть с кем-то, если действительно не уверен, что у нас сложатся отношения. И шансы, что наши с тобой отношения сложатся наилучшим образом… слишком низкие. Мне жаль.

В ее глазах мелькают эмоции. На секунду мне кажется, что Лейла поняла меня.

Затем ее рот сжимается в мрачную линию.

— Вы трус, мистер Мартинс, — тихо говорит она. — Вы проводите целые дни, обучая другие пары открываться любви. Но Вы бы никогда не сделали этого сами. Вы советуете другим идти на риск, который, по Вашему мнению, слишком опасен для Вас. Вы лицемер и трус. А я ненавижу трусов.

Лейла уходит, хлопнув за собой дверью.

Глава 65

Люк

После того, как Лейла уходит, я почти два часа сижу один в гостиничном номере, наблюдая, как темнеет небо. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя так ужасно.

В конце концов, я набираюсь сил, чтобы собрать наши с Заком чемоданы и заказать такси. Джошу нужно быть на послесвадебном завтраке завтра утром, и после долгих раздумий я оставляю ему короткую записку, в которой сообщаю, что Заку было тяжело, так что мы уехали домой. Мне неловко лгать ему, но я знаю, что он не сможет уехать раньше завтрашнего полудня, после того, как все прояснится. Нет смысла взваливать на его плечи дополнительную нагрузку. Лейла уехала; он может с таким же успехом наслаждаться временем, проведенным со своей семьей.

Ночью я не сплю. Не могу. Слова Лейлы продолжают звучать у меня в голове, как заезженная пластинка.

Ты не можешь сказать мне, что не знал, что я влюбляюсь в тебя. Ты знал. Все вы знали.

Я был таким глупцом. Мне не следовало даже целовать ее, не говоря уже о том, чтобы спать с ней. Не следовало держать ее в своих объятиях ночью, приглашать на семейное торжество, привязывать к изголовью, черт возьми. Лейла абсолютно права; мы все относились к ней как к своей девушке. Мы не можем сейчас передумать и сказать, что все это было ненастоящим. Это не так.

Предполагалось, что мы поможем ей найти свою любовь. Вместо этого мы водили ее за нос, поощряли открыться нам, а затем разбили сердце.

Единственное, чем я могу утешить себя, так это тем, что я пресек все это в зародыше. Если бы я уступил прошлой ночью, просто схватил ее и поцеловал, как мне хотелось, в конечном счете это причинило бы ей гораздо больше боли.

Я не могу быть с Лейлой. И скоро она это поймет. Она не хочет быть с каким-то сорокалетним разведенцем, у которого проблемы с обязательствами и неудачная история отношений. Мы сделали все это для того, чтобы она могла найти кого-то другого, того, кто ей подходит.

Так что я не знаю, почему мне так плохо.

Зак, наконец, возвращается в квартиру в девять утра следующего дня, как раз в тот момент, когда я отказываюсь от идеи поспать и направляюсь на кухню выпить кофе. Он в полном беспорядке; его костюм измят и испачкан грязью, и я чувствую исходящий от него кислый запах пива и пота. Он не говорит мне ни слова, направляясь прямиком в свою спальню и запирая дверь. Я готовлю себе напиток и достаю ноутбук, настраиваясь на рабочий день. Мне нужно чем-то отвлечься, пока Джош не вернется домой.

* * *

Почти четыре часа спустя я написал половину поста об установлении здоровых границ, когда квартиру сотрясает громкий грохот.

— ИДИОТ! — приглушенный крик Зака легко проникает сквозь стену его спальни. Раздается еще один грохот, как будто он что-то опрокинул. — ЧЕРТОВ ИДИОТ! ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, С ТОБОЙ НЕ ТАК?

Встревоженный, я закрываю ноутбук, но прежде чем я успеваю пойти проверить, как он, в гостиную врывается Зак. Он выглядит безумным; его глаза широко раскрыты и покраснели, и он все еще во вчерашнем костюме.

— Зак. — Я встаю. — Ты в порядке?

Он игнорирует меня, врываясь на кухню и рывком открывая шкафчик под раковиной. Он начинает рыться внутри, вытаскивая чистящие средств. Бутылки с мылом для мытья посуды и средством для удаления жира со звоном падают на кухонный кафель, подпрыгивают и закатываются под шкафы.

Встревоженный, я следую за ним.

— Эй. Успокойся. Что с тобой? — Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до его плеча, но он отталкивает меня.

— НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — рычит Зак, встает и перебирается к следующему шкафу. Он распахивает дверь с такой силой, что тарелки внутри дребезжат. — УБИРАЙСЯ ОТ МЕНЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! — Он вытаскивает стопку тарелок и бросает на деревянную стойку. Я слышу, как трескается фарфор.

— Зак. — Я хватаю его за плечи, разворачивая лицом к себе. — Что происходит? Ты что-то ищешь?

Он смотрит на меня сверху вниз. Он тяжело дышит, как собака. Его зрачки настолько расширены, что глаза кажутся черными.

— Не могу найти ее кольцо, — выдавливает он хриплым голосом.

Требуется несколько секунд, чтобы до меня дошло.

— Кольцо Эмили? — спрашиваю я. — То, которое ты носишь на цепочке шее? Когда ты видел его в последний раз?

Он проводит руками по волосам и рычит:

— Не знаю. Не знаю. Оно было у меня во время свадьбы. Но теперь его нет. Я потерял его. — Он пинает посудомоечную машину, ударяя ногой по дверце с ужасным лязгом. — Я, БЛЯТЬ, ПОТЕРЯЛ ЕГО!

О, Господи.

— Зак. Остановись. Мы найдем его.

— А что, если нет?! — Он снова пинает дверцу посудомоечной машины, оставляя на ней вмятину.

Я хватаю его пиджак и оттаскиваю в сторону.

— Прекрати. Иди посиди в гостиной, и мы во всем разберемся, хорошо?

Зак издает сдавленный звук, отворачивается от меня и прислонятся к стойке. Несколько секунд он стоит неподвижно, тяжело дыша. Затем хватает кружку с сушилки и швыряет ее в стену, от чего она разлетается на куски.

Я отпрыгиваю от осколков.

— Зак, ради Бога…

Он закрывает лицо руками и начинает плакать. Я замираю, наблюдая, как слезы стекают между его пальцами, приземляясь на столешницу.

— У меня больше ничего от нее нет, — выдыхает он. — Она больше не сможет дать мне ничего другого. Если кольцо исчезло, то исчезла и она, и я никогда больше не прикоснусь ни к одной ее части. — Он прислоняется к стойке, прерывисто дыша. — Она пропала. Я потерял ее. Потерял.

У меня болит грудь, когда я смотрю на него.

Я никогда не видел эту сторону Зака. Он всегда кажется таким беззаботным. Было очевидно, что выпивка, девочки и сумасшедшие ночи отвлекали его от чего-то, но я не понимал, от чего именно он убегал. Насколько мне известно, Эмили умерла двенадцать лет назад. Ее нет уже больше половины его жизни.

Прежде чем я успеваю придумать, что сказать, входная дверь квартиры распахивается. Джош входит широкими шагами, как гром среди ясного неба. Я едва успеваю осознать, что происходит, прежде чем он хватает Зака за воротник рубашки и толкает его к кухонной стене.

— Что, черт возьми, ты сделал? — рычит Джош.

Глава 66

Люк

— Джош, — предупреждающе говорю я, — сейчас не время.

Он игнорирует меня, глядя Заку в лицо.

— Что. Ты. Натворил, — повторяет Джош, пугающе точно выговаривая каждое слово. — Сегодня утром я ходил на поздний завтрак. Мой брат сказал, что видел, как вчера вечером ты тащил ее в сад. Он сказал, что она ушла в слезах.

Зак ничего не говорит, глядя сверху вниз на своего лучшего друга и тяжело дыша.

— Лейла не отвечает на мои звонки, — огрызается Джош. — Не открывает дверь. Я поговорил с портье, они сказали, что она не вернулась домой прошлой ночью.

Мой желудок сжимается. Полагаю, неудивительно, что Лейла не захотела возвращаться в свою квартиру, ведь мы живем в нескольких метрах от нее. Но куда она пошла? Она в безопасности? Неужели она просто исчезла посреди ночи, бродя в темноте по Лондону в своем крошечном шелковом платье?

Я закрываю глаза и заставляю себя дышать. Лейла умна. Она не будет ходить по улицам или ездить на метро. Уверен, она заказала такси и поехала в отель. С ней все будет в порядке.

Я очень, очень надеюсь, что с ней все в порядке.

— Отстань от меня, — бормочет Зак, отталкивая Джоша. Его красные глаза жестоки. — Я лишь сказал ей правду. Что мы больше не будем продолжать заниматься этим учебным дерьмом. Все кончено.

— На самом деле, он сделал немного больше, чем это, — добавляю я. Джош поворачивается ко мне, и я пересказываю события прошлой ночи так быстро, как только могу. Когда я рассказываю ему о том, как Зак трахался с ней в саду, он закрывает глаза. Когда я перехожу к своему разговору с Лейлой в гостиничном номере, Джош выглядит так, словно у него вот-вот случится нервный срыв.

— Вы идиоты, — шипит он, тяжело опускаясь на диван и проводя руками по лицу. — Что, черт возьми, с вами не так?

— Очевидно, мы поступили неправильно, — говорю я. — Но я думаю, что все это к лучшему. Она сказала, что влюбляется в нас. Было бы жестоко продолжать играть в эту глупую игру, зная, что у нее появились чувства.

Джош вскидывает голову.

— Она так сказала?

Я киваю.

— И потом ты бросил ее?

— Ну…

— Позвольте мне внести ясность, — говорит Джош, повышая голос. Он указывает на Зака. — Она сказала тебе, что любит тебя после того, как вы переспали, и ты бросил ее, пока твой член был еще влажным. — Он тычет в меня большим пальцем, прежде чем Зак успевает ответить. — И она сказала тебе, что любит тебя сразу после того, как услышала, как ее бывшая директриса назвала ее «легкодоступной» — и вместо того, чтобы заверить ее, что это не так, ты тоже просто бросил ее? — Он щиплет себя за переносицу. — И никто из вас не подумал, что, учитывая ее прошлое, это может повлиять на нее?

У меня в кармане звонит телефон.

— Что мы должны были делать? — огрызается Зак. — Мы не можем любить ее. Я не могу любить ее. Не могу. Я говорил это с самого начала.

Джош качает головой, его лицо искажено разочарованием.

— Ты не просто отверг ее, идиот, ты причинил ей боль. Ты ударил ее в самое слабое место. Разве ты этого не понимаешь?

— По крайней мере, я был с ней честен, — бормочет Зак. — Каков был твой план? Просто продолжаешь трахать и целовать ее, не говоря о том, что буквально влюблен в нее? Тебе не кажется, что это немного дерьмово? Может быть, если бы она знала, что ты был одержим ею с того самого дня, как она переехала сюда, она бы так быстро не согласилась на то, чтобы наброситься на тебя. Ты когда-нибудь думал об этом?

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— Подождите, — медленно говорю я, игнорируя свой телефон, когда он снова вибрирует. — Джош. Все это время у тебя были к ней чувства?

Джош начинает говорить, но Зак грубо перебивает его:

— Ты серьезно не знал? Он пытался настроиться на то, чтобы пригласить ее на свидание, в течение нескольких месяцев, прежде чем мы придумали эту глупую рубрику. Вот почему он всегда так злился, когда она ходила на свидания с другими парнями. Он ревновал.

Я смотрю на Джоша.

— Это правда?

На его челюсти дергается мускул, но он ничего не говорит, уставившись в пол. Мой желудок сжимается.

Честно говоря, я не знаю, из-за кого мне хуже. Эта ситуация, должно быть, разбивает сердце Джоша, но Зак прав — было очень несправедливо по отношению к Лейле не рассказать ей о своих чувствах, прежде чем предложить ей помощь.

Боже, что за бардак.

Зак вздыхает, качая головой.

— Слушай, мужик, если хочешь ее, дерзай. Ты с ней не расставался.

— Я не могу, — возражает Джош. — Она не хочет меня. Разве ты не понимаешь этого? Она хочет этого. — Он машет рукой между всеми нами. — Она хочет нас. Всех или никого. Меня ей недостаточно. — Мой телефон снова звонит, и он стонет. — Ради Бога, ты ответишь или нет, черт побери?!

Я достаю мобильный из кармана и смотрю на экран. Эми писала мне. Я просматриваю сообщения, и меня кровь стынет в жилах.

ЭМИ: Если я не смогу убедить тебя, может, это сможет.

ЭМИ: фотография стоит тысячи слов, верно?

ЭМИ: (отправлено 11 изображений)

Мое сердце внезапно начинает бешено колотиться. Я нажимаю на фото, чтобы открыть их.

Это все фотографии Лейлы на свадьбе. Где она целует нас всех.

Одна со мной, где я стою рядом с ней и оставляю поцелуй на щеке. Много с Заком, где они обнимаются, смеясь, и где он прижимает ее к себе, утыкаясь носом в шею. И три или четыре очень размытых снимка, на которых она запечатлена с Джошем. Она цепляется за лацканы его пиджака, пока он дарит ей глубокий поцелуй, они наполовину скрыты огромными вазами с цветами. Это не профессиональные фотографии; они выглядят так, будто кто-то тайно делал их на телеон.

Это плохо.

Щелкнув по контакту Эми, я перезваниваю ей. Она берет трубку после второго гудка.

— Люк…

— Откуда у тебя эти фотографии? — требовательно спрашиваю я.

— Привет, Эми, как проходит медовый месяц? — Она растягивает слова, в ее голосе звучит раздражение. — Я надеюсь, полет прошел нормально. Какая погода в Мадриде?

— Это ты решила провести первый день своего медового месяца в поисках компрометирующих фотографий, о которых можно посплетничать, — выплевываю я. — Где, черт возьми, ты их взяла?

Она фыркает:

— Не я их делала, если ты меня в этом обвиняешь. У меня были дела поважнее на собственной свадьбе, чем шпионить за твоей маленькой подружкой. — Она вздыхат. — Оказывается, несколько гостей узнали вас по вашему шоу. Они увидели возможность трахнуть вас и воспользовались ею.

Боже. Моя кожа становится холодной. Как мы могли быть такими глупыми? Свадьба была публичным мероприятием. Мы все были так увлечены Лейлой, что забыли, как наши отношения могут выглядеть со стороны.

— Ты должна удалить их. Не делись ими ни с кем, ладно? Из-за них Лейла выглядит ужасно.

— Да ну? — говорит Эми кислым голосом. — Не похоже на то, что они поддельные, Люк. Если из-за них она выглядит ужасно, то это потому, что она и вправду ужасна. Тебе нужно очнуться от этой глупой фантазии и осознать, что она тебе изменяет.

— Я же говорил тебе, это не так! Я знал, что она была с Джошем и Заком. Ради Бога, они целовали ее у меня на глазах много раз.

Повисает долгая пауза.

— О Боже мой, — в конце концов произносит Эми. — Ты серьезно? Кажется, я слышала о парнях, которым нравится смотреть, как их девушки трахаются с другими мужчинами… Как, черт возьми, это называется…?

— У меня нет на это времени! — взрываюсь я. — Просто скажи мне, что удалишь фотографии!

— Уже слишком поздно, милый. Вы все теперь знаменитости, помнишь?

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Они есть во всех социальных сетях. Вот где я нашла их. Честно говоря, удивлена, что вы их еще не видели. Я…

Я вешаю трубку и швыряю телефон на кофейный столик. Джош и Зак перестали спорить и оба настороженно наблюдают за мной.

— Открой наш Твиттер, — говорю я Джошу. Он тот, кто контролирует все наши общие социальные сети.

Он хмурится.

— Что? Но…

— Сейчас, — огрызаюсь я.

Нахмурившись, Джош достает из кармана свой телефон и несколько раз нажимает на него. Его лицо белеет, когда он заходит в соцсеть.

— О Боже мой.

Twitter

Журнал Госс @Celebrity_Goss_News

Вы не ПОВЕРИТЕ этим фотографиям! Инсайдер опубликовал фотографии скандала с изменой ТРЕМ ОДИНОКИМ ПАРНЯМ!!!

Милые соулмейты@SweetheartSoulmatesPodast

Нам неприятно это говорить, но мы вас предупреждали…

Лола Сноу @LolaSnowOfficial ✓

Эта развратница Лейла изменяла своим коллегам, как сучка. «Три одиноких парня» был моим любимым подкастом в течение многих лет, у меня разрывается сердце, когда я вижу, как парнями манипулировали:’(#КонецЛейлыТомпсон

Журнал Госс @Celebrity_Goss_News

«Конец Лейлы Томпсон» — Влиятельная знаменитость Лола Сноу начинает онлайн-кампанию ненависти против бывшей ведущей подкаста, собрав тысячи ретвитов менее чем за час

Глава 67

Лейла

Свернувшись калачиком на хрустящих простынях моей огромной гостиничной кровати, я смотрю в окно, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу. Поздний вечер, и янтарные фонари освещают мокрые дороги в центре Лондона, по которым проезжает куча машин. Гудки автомобильных клаксонов смешиваются с ритмичным стуком, эхом отдающимся от стены моей спальни, перемежаемым редкими женскими всхлипами и тихим ворчанием.

Похоже, у моих соседей сегодня хорошая ночь.

Мне слишком грустно, чтобы надеть наушники, дабы заглушить звуки. Мне слишком грустно, чтобы делать… Что угодно, на самом деле.

Прошло четыре дня после свадьбы, а я все еще чувствую себя совершенно опустошенной. Раньше я думала, что фильмы преувеличивают проблему разбитого сердца; что образ девушки в пижаме, плачущей в постели и поедающей килограммы мороженого, был просто глупым стереотипом.

Теперь я знаю правду. Фильмы преуменьшают боль. Я едва могу встать с постели. Все мое тело болит. Я чувствую себя так, словно меня разорвали на части.

И я ненавижу это. Ненавижу парней за то, что заставили меня чувствовать себя так. Ненавижу себя за то, что оказалась в таком положении, что может быть так больно.

Я оглядываю гостиничный номер, замечая одежду, которой хватило на четыре дня, и подносы с едой, разбросанные по дорогой мебели. Может, было трусостью поехать в отель вместо того, чтобы просто вернуться в собственную квартиру, но я не могу сейчас находиться в одном здании с ребятами. Не могу лежать ночью в своей постели, зная, что они всего в нескольких метрах от меня. Не могу смириться с мыслью о том, что случайно столкнусь с ними в коридоре или встану рядом в лифте. У меня уже была собрана дорожная сумка для свадьбы. Было гораздо проще отправиться в город и заплатить за номер.

Чтобы попытаться подбодрить себя, я забронировала номер в очень-очень хорошем отеле: пятизвездочном, прямо на берегу Темзы. Когда я снова поворачиваюсь к окну, Лондонский Глаз^34 смотрит на меня сквозь стекло, его ярко-красные огни отражаются от окружающих высоток и устремленных ввысь офисных зданий. Я подумала, что, остановившись в шикарном отеле, смогу почувствовать себя лучше — что Калифорнийская кинг-сайз кровать и роскошное джакузи напомнят мне о том, что, несмотря на то, что отношения потерпели неудачу, остальная часть моей жизни по-прежнему складывается замечательно.

Это не сработало. Калифорнийская кровать до смешного огромная для одного человека. Особенно, если ты привыкла спать, свернувшись калачиком между несколькими телами.

Ноутбук звенит под одеялом, и я вытаскиваю его. Это еще одно уведомление. Я удаляю его, чувствуя тошноту.

За последние несколько дней мои социальные сети буквально взорвались. Очевидно, какой-то придурок решил тайно сфотографировать меня с парнями, а затем распространить фотографии по всем социальным сетям. И теперь все наши слушатели называют меня шлюхой.

Это забавно. Я внимательно проанализировала эти фотографии. На каждой из них именно парни подкатывают ко мне. Люк целует в щеку. Зак прижимает к своей груди. Джош приподнимает для поцелуя. Но, конечно же, все предполагают, что именно я шлюха.

Я этого не понимаю. Слушатели знали, что я хожу на свидания со всеми тремя мужчинами. Они потратили недели, споря о том, какого парня мне следует «выбрать». В прошлом «Три Одиноких Парня» уже записывали несколько эпизодов, посвященных групповым отношениям. Но по какой-то причине, как только все увидели эти фотографии, их первым предположением было то, что я шлюха.

Что еще хуже, ребята ничего не сделали. Первые пару дней после свадьбы я все ждала, что они напишут пост или выпустят эпизод, объясняющий ситуацию. Они ничего из этого не делали. Все, что они придумали, это написать в Твиттере одно очень мягкое пиар-заявление, попросив людей «не распространять слухи, когда они не понимают контекста, стоящего за фотографиями».

Очевидно, поскольку они на самом деле не объяснили, что произошло, это абсолютно ничего не дало.

Они звонили мне, особенно часто Джош, но я не отвечала. Не могу. Они позволяют людям придумывать все эти истории, и меня от этого тошнит. Одно дело сказать, что они не хотят встречаться со мной; совсем другое — позволить публично меня унижать и не встать на мою защиту.

Хуже всего то, что я даже не могу защитить себя. У меня большой опыт борьбы с издевательствами. Я знаю, как это работает. На стороне ребят целая толпа фанатов, а у меня никого нет. Если я попытаюсь с ними поспорить, это только раздует пламя. Мне нужно, чтобы мальчики защитили меня, но по какой-то причине они этого не делают.

На ноутбуке появляется еще одно уведомление в почте, и моя челюсть отвисает, когда я читаю тему письма.

Я нашла статью, которая может тебе

понравиться. Ешь грязь, уродливая шлюха.

В приложении файл «Десять способов покончить со всем».

Что-то ломается внутри меня. Слезы застилают глаза, и в животе внезапно все переворачивается. У меня едва хватает времени, чтобы отодвинуть в сторону ноутбук и метнуться в ванную, прежде чем меня вырвет в фарфоровый унитаз. Я несколько дней толком не ела, поэтому желчь обжигает мне горло и душит, когда я опускаюсь на колени на холодный мрамор и меня тошнит, снова и снова.

К тому времени, как мой желудок наконец успокаивается, у меня трясутся руки. Я вся вспотела. Маленькие искорки света пляшут перед глазами. Я спускаю воду в туалете и плюхаюсь на пол, обхватывая колени руками и тяжело дыша, когда старые, полузабытые воспоминания проносятся в голове. Учителя издеваются надо мной. Девочки смеются. Мальчки свистят, улюлюкают и хватают меня. Я тру лицо, пытаясь отогнать эти образы, но они становятся все громче и ярче, захлестывая меня огромными волнами, пока я больше не могу даже сидеть прямо.

Одному Богу известно, сколько времени мне требуется, чтобы успокоиться. Кажется, что прошли часы. В конце концов, я просто лежу на кафеле, мое сердце выпрыгивает из груди, слезы стекают по крыльям носа.

За последние несколько дней это происходит далеко не в первый раз. Разбитое сердце — это само по себе плохо, но по-настоящему больно мне из-за буллинга. Как будто вся прежняя тревога, которую я испытывала, когда мне было шестнадцать, нахлынула снова. Я не могу есть из-за комка в животе. Я не могу спать, и всякий раз, когда все-таки отрубаюсь, я просыпаюсь в холодном поту. Я чувствую, что схожу с ума.

Пока я лежу на сверкающем полу ванной комнаты отеля, меня захлестывает чувство поражения. Я больше не могу. Не могу. Это убивает меня. Что-то должно измениться.

Пошатываясь, я возвращаюсь в спальню, снова открываю ноутбук и просматриваю электронную почту. Дрожащими пальцами я набираю быстрое сообщение Анне Барде Кутюр, сообщаю ее помощнице номер телефона моего гостиничного номера и сообщаю, что мой рабочий номер и электронная почта будут недоступны до дальнейшего уведомления. Затем я, наконец, отключаю ноутбук и телефон.

Меня тут же переполняет облегчение. С трудом забираясь обратно в постель, я тянусь за своим альбомом для рисования и устраиваюсь с ним поудобнее.

Я провела последние несколько дней, пытаясь отвлечься, работая над дизайнерскими предложениями для встречи с Анной в эти выходные. На данный момент у меня уже есть четыре эскиза, в которых я переделала свою коллекцию «Buttery» под ее стиль, но они недостаточно хороши. Они должны быть идеальны. Сейчас от сотрудничества с Анной Барде зависит больше, чем когда-либо прежде.

Я просмотрела несколько сайтов по недвижимости в Нью-Йорке. Даже маленькая квартира стоит до смешного дорого, но если Анна в конце концов предложит мне контракт, я буду зарабатывать достаточно, чтобы жить и работать в этом городе. И прямо сейчас переезд в Америку с каждым днем выглядит все более привлекательным.

Я бросаю взгляд на свой чемодан, лежащий открытым в изножье кровати. Всего через несколько дней я наконец-то выберусь отсюда. Тогда я смогу оставить весь этот бардак позади.

Надеюсь, навсегда.

Глава 68

Люк

Суббота — первый день лондонского фестиваля PodFest, и когда мы входим в конференц-зал, атмосфера становится напряженной. Я оглядываю атриум, щурясь от яркого света и болтающих толп людей. Джош и Зак держатся позади меня, молча злясь друг на друга, и я вздыхаю, пытаясь отгородиться от них.

Сегодня будет ужасный день.

Никто из нас не хочет здесь находиться. Мы подумывали о том, чтобы вообще отменить выступление, но так много наших фанатов купили билеты только для того, чтобы увидеть нас вживую. Мы не могли их подвести. Несколько дней назад я позвонил организаторам конференции, и мне удалось убедить их отменить наше участие в гостевых группах, но у нас все еще запланирован прямой эфир через час, и это будет непросто. Я уверен, что будет много вопросов о Лейле.

У меня начинает болеть в груди.

Я скучаю по ней. Очень сильно. Прошла уже неделя. Она не вернулась домой. Она не ответила ни на один из наших звонков. Она не ответила ни на одно из наших сообщений. Мы с Джошем пытаемся каждый день, по нескольку раз, но все равно не получаем ответа.

Не знаю, что делать. С тех пор как появились фотографии со свадьбы, слухи в социальных сетях вышли из-под контроля. Звезда реалити-шоу написала в Твиттере об этом скандале несколько дней назад, и теперь фото стали вирусными. Это невероятно. Мы никогда раньше не привлекали к себе столько внимания. Некоторые новостные агентства публикуют истории об этом. «Buzz Tone» выпустил заявление. Каждый час нас заваливают твитами, сообщениями и письмами. И почти каждое из них пропитано ненавистью к Лейле.

Я оглядываю конференц-зал, безучастно наблюдая за толпой, болтающей и смеющейся друг с другом, пока они посещают ярко раскрашенные кабинки, расставленные по всему залу. Каждый выставочный стол завален мерчом. Посетители с блестящими бейджами стоят в длинных очередях вокруг ведущих подкастов, сжимая в руках памятные вещи и блокноты в ожидании автографов.

Мы едва проходим пять метров, как к нам начинают приближаться фанаты, толпясь вокруг и суя фломастеры.

— Боже мой, мне нравится ваше шоу!

— Можешь подписать мою футболку?!

— Могу я сделать селфи? Не могу поверить, что вы действительно здесь!

— Где Лейла? Разве она не придет? Вы, ребята, поссорились?

— Это правда, что она вам изменила?

— Она всегда мне не нравилась.

Я заставляю себя улыбаться и держать рот на замке, пока мы ставим подписи на мерче.

Мы с Джошем обсудили, что делать со сплетнями, и в конце концов решили постараться игнорировать их, насколько это возможно.

Это тяжело. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем сесть и провести весь день, отвечая каждому троллю-говнюку, который извергает в адрес Лейлы отвратительные оскорбления, но я не могу. Знаю, что не могу. Обращение к слухам только подтверждает их. Когда мы проверили реакцию, написав простое заявление, в котором попросили людей не распространять слухи об утечке фотографий, наши социальные сети практически взорвались. Твит привлек в два раза больше внимания, чем любой другой наш пост, и статьи начали появляться еще быстрее. Мы испугались, что можем привлечь внимание другой знаменитости, поэтому отступили.

Пол укрепил наше решение. Наш менеджер умолял нас выпустить эпизод под названием «Почему мы расстались». Он отчаянно пытается извлечь выгоду из трафика, который приносит нам эта драма.

Вот почему мы ничего не говорим. Это абсолютно ужасно — не вмешаться и не защищать Лейлу, но я не собираюсь делать ничего, что в конечном итоге причинит ей еще большую боль. Речь идет о ней, а не о том, насколько лучше я бы себя чувствовал, если бы заступился за нее.

Со своей стороны, Лейла хранит молчание в социальных сетях. Я надеюсь, она просто выключила все свои устройства. Я бы убил, чтобы узнать, все ли с ней в порядке.

— У тебя есть другой маркер? — грубо спрашивает меня Джош, показывая свой высохший маркер.

— Нет, — вру я. — Думаю, у Зака есть.

Зак подписывает плакат, полностью игнорируя нас. Джош стискивает зубы, и я вздыхаю, доставая из кармана запасной маркер.

— Вот. — Джош молча берет его.

Они с Заком почти не разговаривали с тех пор, как поссорились на следующий день после свадьбы. Ни единого слова. Джош слишком зол.

Не то чтобы Заку было что сказать. Я никогда не видел этого человека таким несчастным. Он до сих пор не нашел кольцо Эмили. Мы позвонили в отель, но там сказали, что его, должно быть, выбросили во время уборки. Я надеялся, что конференция немного взбодрит его. Они обычно являются главным событием его года. Вероятно, это пережиток того времени, когда он играл в регби; ему все еще нравится выступать перед толпой, раздавать автографы и фотографироваться с фанатами.

Однако прямо сейчас он выглядит сердитым. Зак хмурится, как призрак Смерти, когда наклоняется, чтобы позволить девушке сфотографироваться с ним. Похоже, ей все равно, она пищит от счастья, когда видит селфи, а затем убегает, чтобы показать его своей подруге. Я смотрю ей вслед, уставившись на ее розовую футболку. На обороте напечатано…

— Команда Джоша, — читает Зак, потирая травмированное колено. — Интересный выбор.

Джош закрывает глаза.

— Я думал, они перестанут шипперить нас.

Как и я. Но, по-видимому, нет. Когда я оглядываю людей, толпящихся вокруг нас, я вижу еще кучу розовых, белых и голубых футболок. Все с названиями наших «команд».

О, хорошо. Они еще и по цвету различаются.

Зак хлопает Джоша по спине.

— Не волнуйся, приятель. Если ты ее любимчик, то она, очевидно, совершенно сумасшедшая.

Джош бросает на него неодобрительный взгляд, двигая плечом.

— Не прикасайся ко мне, — бормочет он.

Зак поднимает руки.

— Ты думаешь, я, черт возьми, хочу этого? Я не хочу иметь с тобой ничего общего, чертов идио.

— Ребята… — начинаю я.

Девочка-подросток, чью сумку я подписываю, хмурится.

— Эй. Почему вы, ребята, ссоритесь? Это потому, что Лейла изменила вам всем?

Джош и Зак оба замирают, замолкая.

Я закрываю глаза.

— Может, нам просто стоит пойти в Зеленую комнату.

* * *

Зеленые комнаты — это ряд одинаковых грязных раздевалок, расположенных в задней части здания. Мы побывали на куче конференций, и они всегда одни и те же — диван из искусственной кожи, уродливое серое ковровое покрытие, мини-холодильник, полный бутилированной воды, и корзинка с дешевыми закусками. Жизнерадостная двадцатилетняя волонтерка съезда по имени Кэти показывает нам все внутри и заговаривает нам уши в течение двадцати минут, прежде чем нам, наконец, удается от нее избавиться. Потом мы сидим в тишине.

Я наблюдаю, как Джош сидит в телефоне, его лицо бледное.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. Джош может вести себя как бесчувственный робот, но у него самый сильный страх сцены, который я когда-либо видел. Перед нашим самым первым живым выступлением его вырвало еще до того, как мы вышли на сцену. С тех пор ему стало намного лучше, но прямо сейчас он выглядит так, словно смерть скоро придет за ним.

— В порядке, — говорит он, не глядя на меня.

— Напуган? — говорит Зак с притворным сочувствием. — Похоже, это твоя проблема, да?

— Зак, — вмешиваюсь я.

— По крайней мере, я не был таким чертовым трусом, который не может сказать ей о своих чувствах, — продолжает Зак.

— По крайней мере, я сожалею, что причинил ей боль, — парирует Джош. — Вместо того, чтобы вести себя как абсолютный придурок.

— Мы все облажались, — указываю я, пытаясь успокоить их. — Все мы. Перестаньте обвинять друг друга.

Зак хмурится еще сильнее.

— Я не сделал ничего плохого.

Джош качает головой, недоверчиво глядя на него.

— Ты серьезно в это веришь, да?

— Да! — Зак скрещивает руки на груди. — Я сказал ей, что все будет не по-настоящему. В чем моя вина, что она решила не слушать?

— Ты буквально бросил ее через три секунды после того, как вытащил…

Меня уже тошнит от этого. Я хлопаю ладонью по столу, заставляя их обоих замолчать.

— Ради Бога, — огрызаюсь я. — Вам двоим нужно пережить это. Вы были лучшими друзьями с детства. Вы помогали друг другу пережить все плохое и хорошее, что когда-либо случалось в жизни.

— Ну, он никогда раньше не вел себя так по-свински, — бормочет Джош.

— А ты никогда не был таким чертовым чопорным трусом, — парирует Зак.

Я вскидываю руки в воздух.

— Да, вы оба такие! Джош всегда плохо умел выражать свои эмоции, а ты, Зак, всегда был упрямым ублюдком. Вы прощали друг друга за это раньше, и вы сделаете это снова. Потому что нравится вам это или нет, но вы любите друг друга.

Зак усмехается.

— Мы не…

— Да. Любите, — подчеркиваю я. — И мне надоело слушать, как вы препираетесь. Я уже потерял ее, но не собираюсь терять и вас обоих тоже. А теперь возьмите себя в руки. — Я машу рукой в сторону двери. — Люди там заплатили деньги, чтобы прийти и посмотреть на нас. Деньги, которые они могли бы потратить на еду, счета или аренду жилья. Некоторые из них проделали долгий путь, чтобы добраться сюда. Так что перестань, черт возьми, хандрить. Вы ведете себя как дети.

Джош смотрит в пол, выражение его лица непроницаемо. Зак выглядит так, будто собирается возразить, но прежде чем он успевает это сделать, дверь в Зеленую комнату с грохотом распахивается, и Кэти врывается к нам. Через открытый дверной проем я слышу приглушенную болтовню, доносящуюся из зрительного зала, и начальные аккорды нашей мелодии.

— Они готовы к ваааам! — практически поет Кэти. — Толпа сегодня такая большая, о Боже, я так взволнована.

— Отлично, — говорю я сквозь стиснутые зубы, вставая. — Давайте сделаем это.

Джош и Зак встают, и мы направляемся к сцене.

Глава 69

Люк

Сцена была оборудована в соответствии с нашими обычными требованиями; три стула, стоящих лицом к зрителям за длинным столом, уставленным звукозаписывающим оборудованием, все протестированное и готовое к работе. Бутылки с охлажденной водой стоят под стульями. Проектор высвечивает наш логотип на экране позади нас.

Комната полна людей, сидящих рядами на пластиковых стульях. Когда мы подходим к столу и садимся, я мрачно оглядываю толпу. Очевидно, что драма последних нескольких дней не лишила нас подписчиков. Зал переполнен. Некоторые даже сидят на полу.

Я осторожно нажимаю на свой микрофон, затем наклоняюсь вперед, чтобы начать говорить в него. Благодаря моим многолетним выступлениям перед группами подростков, я лучше всех умею выступать перед толпой, поэтому беру на себя роль главного ведущего всякий раз, когда мы проводим прямые эфиры.

— Привет, Лондон! — начинаю я. Толпа улюлюкает и кричит в ответ. — Большое вам спасибо за то, что присоединились к нам сегодня. Замечательно наконец-то увидеть вас всех лично, вместо того чтобы разговаривать с микрофоном. Меня зовут Люк…

— Я Джош, — добавляет Джош.

— А я Зак, — говорит Зак грубым голосом.

Я не позволяю своей улыбке угаснуть.

— И мы — «Трое Одиноких Парней», которые абсолютно неквалифицированы в том, чтобы давать советы по отношениям. Так что давайте начнем. Сегодня мы будем работать в обычном режиме, но вместо того, чтобы читать электронные письма, мы будем отвечать на вопросы в прямом эфире от вас, зрителей.

Толпа ликует и кричит, топает ногами и хлопает в ладоши. Я указываю на Кэти, которая топчется около сцены, сжимая в руках беспроводной микрофон.

— Наша очаровательная ассистентка Кэти стоит в передней части зала. Ты можешь помахать, Кэти? Если мы выберем вас, чтобы задать вопрос, Кэти подойдет к тому месту, где вы сидите, и передаст микрофон.

Я перевожу взгляд с Джоша на Зака. Ни один из них ничего не добавляет, у обоих каменные лица.

Я подавляю вздох.

— Ладно. Давайте начинать. У кого есть к нам вопрос?

По всему залу поднимаются руки. Я начинаю осматривать толпу, но прежде чем успеваю выбрать кого-нибудь, кто-то кричит:

— Где Лейла?

— Лейла не будет присутствовать, — говорю я. — Мы решили… расстаться. Ее больше не будет в подкасте. Мне очень жаль, если кто-то из вас пришел специально ради нее.

По толпе пробегает рябь. Я вижу, как огорчаются лица. Одна девушка поднимает руку, и Джош указывает на нее. Кэти бросается вперед и передает ей микрофон.

— Значит, слухи правдивы? — спрашивает девушка приглушенным тоном. — Она действительно изменяла вам?

Господи Боже.

— Лейла нам не изменяла, — бормочет Зак. — На самом деле мы не встречались. Вы все это поняли, так ведь?

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

Девушка с микрофоном прищуривает глаза.

— На фотографиях со свадьбы все выглядело реальным, — обвиняет она.

Зак пожимает плечами.

— Что могу сказать? Я хороший актер.

Фанатка выглядит разгневанной.

— Так это все было игрой?! — негодует она. — Эта рубрика была ненастоящей?!

Джош хмурится.

— Все было по-настоящему… — начинает он.

— И что же произошло потом? Почему вы прекращаете рубрику? Мы даже не узнали, чем все закончилось!

Зак открывает рот, и я наклоняюсь вперед, прерывая его прежде, чем он успевает заговорить.

— Извините, что так дразнили вас. Произошли некоторые изменения вне нашего контроля, из-за которых мы больше не сможем записывать эпизоды с участием Лейлы.

— Но это лучшая рубрика, — скулит девушка. — Я…

— Следующий вопрос, — перебивает ее Джош. — Ты. Мужчина в белой футболке.

Женщина хмурится, но Кэти мягко отводит ее в сторону и предлагает микрофон мужчине.

Он кряхтит, поднимаясь и разглаживая штанины своих брюк.

— Звучало так, будто вы действительно влюбились в Лейлу, — говорит он. — Вот почему ее здесь нет?

Мои плечи опускаются.

— Вопрос-совет, пожалуйста, — говорит Джош напряженным голосом. — Кто-нибудь?

Следующий человек — парень средних лет, одетый в ярко-синюю футболку PodFest.

— Вы с ней поссорились? — взволнованно спрашивает он. — Разве она не хотела выбрать одного из вас? Мне показалось, что ты ей действительно нравился.

— Ради Бога, — уже не выдерживая, рычит Зак, хлопая ладонью по столу. — Вы будете задавать вопросы только о Лейле? — Он поворачивается к нам. — Черт возьми, мы с таким же успехом можем рассказать им.

Джош сверлит его тяжелым взглядом.

— Сейчас не время и не место для того, чтобы…

— Почему, черт возьми, нет? Они спрашивают. И, очевидно, хотят знать. Так почему бы нам им не рассказать?

— О, заткнись, — говорит Джош с горящим взглядом. — Как будто она тебе небезразлична. Тебе насрать на нее и на то, что она чувствует, иначе ты бы не…

Я протягиваю руку и закрываю его микрофон. Возникающий в результате треск заставляет большую часть аудитории вздрогнуть. Несколько человек зажимают уши ладонями.

— Следующий вопрос, — бодро говорю я. — Кто хочет? — Куча рук поднимается в воздух. Я киваю Кэти. — Кэти, не могла бы ты выбрать кого-нибудь, пожалуйста?

Она кивает, обводя взглядом толпу и подзывая одного мужчину. На нем дурацкая футболка с графическим рисунком и надписью «ОТСОСИТЕ ХОРОШИЕ ДЕВОЧКИ», и бейсболка, надвинутая на лицо. Я даже не узнаю его, пока он не подходит к микрофону и не поднимает голову, чтобы посмотреть на нас.

— Привет, мистер Эм! — говорит Донни Притчард с ухмылкой, и у меня холодеет в животе. — Помните меня?

Я закрываю глаза, гнев захлестывает меня.

— Дональд, — говорю я ровным голосом. — Что ты здесь делаешь?

Зак поднимает голову.

Донни ухмыляется.

— После того, как мы встретились в пабе, — громко говорит он, привлекая внимание толпы, — я поискал тебя в Интернете. Отличный подкаст, приятель. — Он пробегает глазами по сцене. — Жаль, что Лейлы здесь нет, я действительно хотел с ней встретиться.

— Ты их знаешь? — кричит кто-то из зала.

Донни поворачивается и улыбается толпе.

— О, да. Мистер Эм преподавал у меня в школе. А наши отношения с Лейлой уходят далекооо в прошлое, — хвастается он, его слова полны недосказанности.

Джош бросает на меня острый взгляд. Вопрос в его глазах ясен. Это тот парень, о котором говорила Лейла?

Я качаю головой и тянусь за бутылкой воды под своим стулом, пытаясь сохранять спокойствие.

— Жаль тебя разочаровывать. Сегодня Лейлы нет. Это все, что ты хотел, или у тебя есть вопрос?

— О, точно, да, конечно. — Донни усмехается. — Чувак, странно спрашивать такое у парня, который раньше учил меня Шекспиру и прочему. — Он потирает затылок. — Итак, по сути, я встречаюсь с одной цыпочкой. И всю прошлую неделю она не занималась со мной сексом. Каждый раз, когда я пытался, она говорила, что у нее болит голова или что-то в этом роде. И это нехорошо, да? Секс — это, типа, важная часть отношений, вы, ребята, постоянно так говорите. — Он делает паузу, как будто ждет, что я соглашусь с ним.

— Продолжай, — решительно говорю я.

— Итак, я сказал ей, что если мы собираемся встречаться, я ожидаю, что она на самом деле, ну, знаешь, переспит со мной, и она очень разозлилась и сказала, что я типа «принуждаю ее», или что-то в этом роде. И я сказал: «Ого, это действительно несправедливое обвинение», а она ушла обиженная. Ну, типа, что мне делать? Не думаю…

— Напомни, как тебя зовут? — прерывает Джош серьезным голосом.

— Джош, — бормочу я. — Не надо.

Он бросает на меня взгляд.

— Ты же не всерьез говоришь мне, что это не он.

— Я говорю тебе, что это не имеет значения.

Донни выглядит смущенным, но затем улыбается.

— Донни Притчард. Рад с тобой познакомиться. В любом случае, как я уже говорил…

Прежде чем он успевает закончить предложение, раздается громкий скрип, когда Зак отодвигает свой стул и подходит к краю сцены. Я хмурюсь, но прежде чем успеваю что-либо сказать, Зак спрыгивает со сцены, подходит к Донни и бьет кулаком в лицо.

Глава 70

Зак

Я даже не задумываюсь, когда бью кулаком в челюсть этого самодовольного придурка. В голове пусто. Не знаю, что, черт возьми, заставило его подумать, что он может прийти сюда. Он, что, хотел снова подколоть Лейлу? Он хотел сделать ее жизнь еще более несчастной? Я видел, как она была потрясена, когда недавно столкнулась с ним. Впервые за неделю я рад, что ее с нами нет.

Донни отшатывается, хватаясь за лицо, его глаза широко раскрыты.

— Ого! Какого черта это было, чувак?! Ты мог сломать мне нос!

Я хватаю его за ворот футболки.

— Ты думаешь, это смешно, да? Придумывать небылицы о шестнадцатилетних девочках? Разрушать их жизни из-за того, что они отказываются спать с тобой?

— О чем ты говоришь?! — кричит Донни.

— Зачем ты здесь? — требовательно спрашиваю я. — Какого черта ты пришел?!

Когда Донни не отвечает, я грубо встряхиваю его.

— Я слышал, что вы, ребята, будете выступать, — лепечет он. — Я просто хотел увидеть Лейлу и…

Я хватаю его за плечи и толкаю. Он падает на землю, вскрикивая. В толпе раздаются вздохи, но я едва слышу их из-за звона в ушах.

— Держись от нее подальше.

Крепкие руки обхватывают меня и оттягивают назад.

— Сэр, — произносит мне на ухо женский голос. — Отойдите назад. Вам нужно уйти. Я не двигаюсь с места. Не могу. — Сэр… — повторяет женщина.

Донни драматично корчится на земле. У него кровь на лице.

— Охрана! Уберите его от меня к чертовой матери! — визжит он. Я слышу, как шепчется толпа, их голоса заглушаются звоном в моих ушах.

— Зак, оставь его в покое!

— Что происходит?!

— Боже мой, ты снимаешь?

Я стряхиваю с себя хватку охранницы, поворачиваюсь и начинаю проталкиваться сквозь толпу к пожарному выходу. Смутно я слышу, как Джош кричит мое имя в микрофон, его голос эхом разносится по залу. Я игнорирую это.

Мне все равно. Меня ничего не волнует. Все это — фанаты, подкаст, спонсоры — ни хрена не значат. Я выскакиваю в коридор и следую по нему к заднему выходу, рывком открываю дверь и выхожу на прохладный наружный воздух.

Позволяя двери захлопнуться за мной, я падаю на каменные ступени, пытаясь отдышаться. Смутно я осознаю, что сижу в маленьком переулке. Узкая улочка заставлена мусорными баками.

Мне все равно. Меня сейчас стошнит. У меня болит кожа. Хочется что-нибудь разбить. Желательно все. Хочется поднять один из кирпичей, разбросанных по земле, и швырнуть его в ближайшее окно.

Я провожу рукой по волосам и снимаю резинку. Ради Бога, я не знаю, почему так себя чувствую. Все тело болит, даже больше, чем чертова нога, когда я порвал связку. Это острая боль, но вместо того, чтобы исходить от мышцы или сломанной кости, она просто проходит сквозь меня мощными волнами, от которых замирает сердце. Я просто задыхаюсь.

Я едва успеваю заметить, как позади меня со скрипом открывается дверь. В поле моего затуманенного зрения попадают чьи-то туфли.

— О, Господи, — произносит Джош у меня над головой. — Зак. Ты плачешь?

Я вытираю лицо, отказываясь смотреть на Джоша.

— Отвали.

Наступает пауза, а затем он лезет в карман и роется там. Его рука появляется перед моим лицом.

— Вот. Это поможет?

Моим глазам требуется секунда, чтобы сфокусироваться на том, что он мне предлагает. В центре его ладони лежит маленькое серебряное колечко, поблескивающее в сером свете.

Гнев поднимается внутри меня. Я вскакиваю на ноги и хватаю Джоша за перед рубашки.

— Оно было у тебя? — кричу я. Мой голос эхом разносится по маленькой улочке, отражаясь от кирпичных стен. — Все это время я искал его, а оно было у тебя?!

Джош не двигается, когда я дергаю его за воротник, спокойно глядя на меня снизу вверх.

— Я нашел это кольцо только вчера вечером. Я не прятал его от тебя.

Требуется несколько секунд, чтобы его слова просочились в мой мозг. Медленно я ослабляю хватку.

— Ты… ты нашел его? Где?

— В отеле, — говорит он, как будто я идиот. — Как ты думаешь, куда я ходил каждую ночь, придурок? — Он отталкивает мою руку от себя. — Мужик, отпусти меня.

Я опускаюсь обратно на каменные ступени, прислоняясь к двери и тяжело дыша.

— В отеле? Я уже проверял там…

— Оно было снаружи, на территории вокруг. На фотографиях, где ты тащишь Лейлу в сад, кольцо еще было у тебя на шее, так что я решил, что именно там ты его потерял. Оно было в траве. — Его рот кривится в усмешке. — Тебе повезло, они планировали косить ее сегодня. Все было бы испорчено. Я собирался отдать его тебе после конференции. — Он снова протягивает кольцо. — Ну, держи.

Медленно я протягиваю руку и беру его, обхватывая пальцами.

— Я…

Джош вздыхает, подтягивает штаны и садится на ступеньку рядом со мной.

— Не благодари. Просто заплати за металлоискатель, и мы в расчете.

От удивления мои брови поднимаются вверх.

— Ты купил металлоискатель?

Джош фыркает:

— Ага, я ходил взад-вперед по лужайкам с металлоискателем, как сумасшедший в поисках сокровищ. Персонал подумал, что я ненормальный, но я пообещал отметить отель в Твиттере, и они позволили мне делать все, что я захочу.

Иисусе. Я закрываю глаза, проводя большим пальцем по гладкому металлическому изгибу кольца. Я был таким придурком.

— Я знаю, что облажался, — говорю я грубым голосом. — Знаю. Знаю, что причинил боль Лейле. И ненавижу себя за это.

Ненавижу — это еще мягко сказано. Я не спал целую неделю. Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу ее полное боли лицо, и это вызывает у меня желание вырвать собственное сердце и преподнести его ей на блюдечке.

А потом я вспоминаю, что, вероятно, потерял кольцо Эмили, когда был в Лейле по самые яйца, и чувство вины становится еще сильнее.

— Я так и предполагал, — сухо говорит Джош. — Раньше ты никогда не казался таким безмозглым. — Он наклоняет голову. — Почему ты не хочешь в этом признаться?

Я равнодушно смотрю на кольцо, сияющее у меня на ладони. Еще со свадьбы я чувствую странную пустоту в груди. Я думал, что, найдя кольцо, смогу заполнить ее. Но нет. Я все еще чувствую себя дерьмово. Мне все еще кажется, что чего-то не хватает.

— Ты помнишь, как она выглядела? — спрашиваю я в конце концов.

Джош замирает.

— Эмили?

Я киваю.

Он пожимает плечом.

— Да. У нас есть фотографии.

— Не на фотографиях. Ты помнишь, как она на самом деле выглядела? Когда разговаривала, смеялась, не знаю… завязывала волосы в пучок?

Он снова пожимает плечами, выражение его лица становится непроницаемым, и что-то во мне умирает.

Если бы кто-то и помнил Эмили, то это был бы Джош. Эти двое никогда не были очень близки, но они были друзьями. Оба обычно зависали у меня дома каждый день недели. Знаю, Эмили считала Джоша немного заносчивым, а Джош опасался того, как быстро развиваются наши отношения. Я переворачиваю кольцо, вспоминая.

Когда мне было семнадцать, за пару месяцев до экзаменов, я сказал Джошу, что собираюсь сделать предложение Эмили, и он меня отругал. Сказал, что мы слишком молоды, и это ужасная идея. Я так разозлился, что мы не разговаривали целую неделю. Потом у нас был родительский вечер в школе, и его мама появилась на нем, такая хрупкая, с покрасневшими глазами. Помню, как стоял с мамой и папой, наблюдая, как отец Джоша кричит на свою жену в присутствии других родителей. Помню замкнутое, пустое, совершенно бесстрастное лицо Джоша, пока люди поворачивались и пялились на него.

Я знал Джоша почти всю свою жизнь, но именно тогда впервые по-настоящему понял, почему он такой, какой есть. Такой сдержанный, замкнутый и одинокий.

Джош пристально наблюдает за мной.

— Ты все еще любишь ее, — тихо говорит он.

— Я даже толком не помню ее, — признаю я срывающимся голосом. — Не могу даже представить ее лицо. Не могу вспомнить голос. Я не… — Мои глаза внезапно затуманиваются. — Когда я умру, моя страница в Википедии все еще будет доступна. Люди смогут посмотреть повторы моих матчей. Послушать подкаст. У Эмили ничего этого нет. Если я забуду ее, то с таким же успехом ее, черт возьми, могло и не существовать. Но она важна. Она была намного лучше меня, и я…

Мои легкие сжимаются от нехватки воздуха. Я обхватываю голову руками и пытаюсь глубоко дышать, пока волны эмоций захлестывают меня, но ничего не получается. Джош ничего не говорит, терпеливо ожидая. Я запускаю руки в волосы и сильно дергаю.

— Не знаю, что со мной происходит, — наконец выдавливаю я. — Не знаю, почему так себя чувствую.

— Ты скорбишь, — говорит Джош, как будто я немного туповат.

Я пинаю каменную ступеньку. Мое больное колено протестует, боль распространяется по всему суставу, но мне плевать. Мне хочется стукнуть ногой по бетону. Я хочу услышать, как хрустят кости.

— Я не скорблю. Она умерла двенадцать лет назад.

— Ты чувствуешь, что прошло двенадцать лет?

— Такое чувство, что это было вчера, — бормочу я. — И в то же самое время, прошло будто миллион лет. — Боль взрывается в моей груди, но я подавляю ее. — Я не скорблю, — повторяю я. — У меня нет чертового права на это.

Джош хмурится.

— Конечно, есть.

— Нет, — говорю я. — Действительно нет.

— Но…

— Ты не знаешь, что я сделал, — перебиваю я. — После того, как уехал в сборную. Ты не знаешь, что я натворил.

Глава 71

Джош

Я молчу. Не знаю, что сказать.

Мы никогда не говорили об этом. Почти тридцать лет дружбы, но мы никогда не говорили о семи годах полного молчания после того, как он присоединился к национальной команде регбистов. Мы никогда не говорили о том, почему он внезапно бросил меня или почему я нашел его спустя столько лет напивающимся до полусмерти в гостиничном номере.

— Прости, что игнорировал все твои звонки, — бормочет Зак, опустив голову. — В этом не было ничего личного. Я хотел поговорить с тобой. Господи, ты был единственным человеком, с которым я мог поговорить. Но…

— Эмили, — предполагаю я.

Он кивает, вытирая лицо.

— Мне нужно было уехать из этого города. Сбежать из нашей школы. Когда я играл в регби, я мог быть другим человеком. У меня появились новые друзья. Я стал знаменитостью. Я просто… с головой окунулся в это, попытался оставить все дерьмо позади.

— Что ты натворил? — спрашиваю я. — Что такого плохого ты сделал?

— Я изменил ей, — рычит Зак, снова пиная ступеньку.

Я пытаюсь скрыть свое удивление.

— Ты изменил Эмили? До того, как она умерла?

Зак — последний человек, которого я могу себе представить неверным.

— Нет, — хрипло говорит он. — После.

Я прищуриваю глаза. Не уверен, что Зак правильно употребляет слово «изменил», но не думаю, что сейчас лучшее время упоминать об этом.

— Ладно.

— Я занялся сексом через два месяца после ее смерти, — говорит Зак срывающимся голосом. — Два месяца. Я больше не вынес. Я не мог спать один, не мог не… мне больше некого было обнять, я не справлялся. — Он судорожно сглатывает. — И разве это не самое дерьмовое, что я мог сделать? Кто, черт возьми, заводит интрижку через шестьдесят дней после смерти своей невесты? Даже мои товарищи по команде сочли это жестоким. Взрослые парни-спортсмены, которые проводили каждую ночь, напиваясь и трахая женщин, были шокированы тем, что я так скоро начал спать с кем попало.

Я ничего не говорю.

Он опускает взгляд на кольцо в своей руке.

— И она была не одна. Каждую ночь появлялась новая девушка. И так в течение многих лет. Как будто я ничего не мог с собой поделать. — Зак сглатывает. — Но единственное, что я мог бы сказать в свое оправдание, так это то, что я никогда не влюблялся ни в одну из этих девушек. Ни одну. Так что, нет. Я не люблю Лейлу. — Он качает головой, его голос повышается. — Я не могу. Не могу. Это было бы…

— Оскорблением памяти Эмили? — сухо спрашиваю я.

Он опускает голову.

— Да.

— Ты думаешь, это было бы более оскорбительно, чем то, что ты делаешь сейчас? — спокойно спрашиваю я. — Ты действительно думаешь, что Эмили хотела, чтобы ты разрушил из-за нее остаток своей жизни? Ты думаешь, она хотела, чтобы ты обращался с девушкой, которая любила тебя, как с полным дерьмом, в память о ней? — Я качаю головой. — Зак, если бы Эм услышала, что ты сказал Лейле в том саду, она бы, наверное, сама расплакалась.

— Я не знаю, что еще делать, — стонет он, вытирая рукой лицо. — Я не могу просто забыть ее.

— Не обязательно забывать кого-то, чтобы двигаться дальше, — говорю я, глядя на кирпичную стену напротив нас. — Когда умерла мама, моя жизнь превратилась в ад. Но сейчас уже все прошло. Иногда я вообще о ней не думаю. Это не значит, что она исчезла из моей жизни.

Зак начинает протестовать, но я обрываю его:

— Ты не изменял Эмили, Зак. Она была мертва. А ты был одиноким восемнадцатилетним парнем с разбитым сердцем, неумеющим справляться с болью. Вот и все. — Я протягиваю руку и кладу ее ему на плечо. — Ты должен отпустить эту ситуацию. Ты не отдаешь дань уважения Эмили, ты просто зациклен на ее смерти. Ты должен отпустить ее.

Зак морщится, но прежде чем успевает ответить, дверь позади нас снова распахивается.

Люк чуть не спотыкается о нас, когда вываливается из дверного проема. Его плечи опускаются, когда он видит нас двоих.

— Господи. Что вы двое делаете? — Его голос повышается от гнева. — Почему, черт возьми, не отвечаете на звонки? Я искал вас повсюду! Зак, о чем, черт возьми, ты думал, избивая Донни на глазах у всех? Ради всего святого, видео уже по всем социальным сетям. Как будто мы и без того не были в достаточном дерьме, теперь ты нападаешь на людей!? Я…

— Я думаю, что влюблен в Лейлу, — решительно говорит ему Зак, обрывая тираду.

Это выбивает Люка из колеи. На мгновение он замолкает, открыв рот.

— О. — Он прислоняется к кирпичной стене, очевидно, переваривая услышанное. — Ох. — Я вижу, как он сглатывает. — Я тоже.

Мои брови приподнимаются.

— Когда ты пришел к такому выводу?

— На свадьбе, — тихо говорит он.

— Ты знал об этом на свадьбе и все равно порвал с ней? — спрашивает Зак, кашляя, чтобы прочистить горло. — Приятель, да ты еще хуже меня. По крайней мере, я все отрицал.

Люк наклоняет голову в коротком кивке.

— Я порвал с ней, потому что был в нее влюблен. Я думал, что у нас нет будущего.

— Почему? — спрашиваю я в замешательстве. — Я никогда не видел тебя более счастливым.

— Да. Ну. Это было глупо. И после недели без нее… — он качает головой. — Мне надоело быть трусом.

Я киваю.

— Мне тоже.

— Мне тоже, — угрюмо добавляет Зак. — Бедная Лейла. Мы заигрывали с ней, а потом бросили, как только у нее хватило смелости рассказать нам о своих чувствах. Не ее вина, что она влюбилась в трех идиотов.

— Мы были глупцами, думая, что сможем научить ее чему-нибудь, — соглашаюсь я, мысленно возвращаясь ко Дню матери. Я помню, как Лейла затащила меня в свою симпатичную розовую квартирку и свернулась калачиком рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты сейчас оставался один. — Она уже умела любить лучше, чем все мы вместе взятые.

Мы втроем на мгновение замолкаем, размышляя. Невидимые машины с грохотом проезжают по соседней дороге. Гудят клаксоны, и люди смеются, проходя по улице.

Зак осторожно кладет кольцо Эмили в карман джинсов и встает, делая глубокий вдох.

— Ладно, говорит он с большим энтузиазмом, чем я видел от него за всю неделю. — Итак, как же мы вернем ее? Потому что что-то подсказывает мне, что Лейла будет упрямится.

Глава 72

Лейла

Когда я стою в очереди на регистрацию багажа в аэропорту Хитроу, я чувствую на себе сотни взглядов.

Так продолжается уже несколько дней. Всю неделю я почти не покидала свой гостиничный номера, но всякий раз, когда я выходила на улицу, чтобы купить еду или тампоны, люди откровенно пялились на меня. Сначала я думала, что мне показалось. Но теперь, когда я оглядываю оживленную очередь на регистрацию, я понимаю, что это не так. Люди действительно пялятся на меня. Девочка-подросток, жующая резинку у кофейни, щурится, словно пытается понять, кто я такая. Уборщица уже пять минут рассеянно протирает один и тот же участок пола, открыто глядя на меня. Я встречаюсь с ней взглядом, и она краснеет, наконец-то опуская взгляд.

— Извините, — произносит мужской голос позади меня. Я поворачиваюсь и смотрю в лицо лысеющему мужчине средних лет в зеленом свитере. Он изучает меня. — Вы Лей…

— Нет, — говорю я, оборачиваясь и поднимая взгляд на огромные часы, висящие на стене. Мой рейс в Нью-Йорк вылетает через тридцать пять минут, а я еще даже не сдала багаж. Я опаздываю. Я. Лейла Томпсон, девушка, которая обычно приходит на каждую встречу на час раньше, опаздывает так сильно, что может не успеть на рейс.

У меня даже нет оправдания. Я не попала в пробку. Не потеряла такси. На автостраде не было аварий. С тех пор как я рассталась с парнями, я просто была медлительной. Вялой. Мне больно двигаться. Больно делать что-либо, кроме как лежать в постели и плакать.

Очередь движется мучительно медленно, но я наконец добираюсь до стойки регистрации и ставлю свой большой розовый чемодан на ленту конвейера, передавая паспорт и посадочный талон улыбающейся работнице.

— Привет. Извините, я немного опаздываю.

— Давайте посмотрим. — Она проверяет мой талон. — О, прекрасно. Я отправлю Вас по приоритетной линии службы безопасности. Давайте сначала зарегистрируемся. — Она сканирует мой талон и хмурится, глядя на экран своего компьютера. — Лейла Томпсон?

Я чувствую, как парень позади меня оборачивается и пристально смотрит на меня. Я выпрямляюсь.

— Ага.

— Это Ваш посадочный талон? — спрашивает она, постукивая по клавиатуре своими красивыми накладными ногтями кораллового цвета.

— Да, — говорю я, пытаясь скрыть свое нетерпение.

— Хм. — Она хмуро смотрит в свой компьютер. — Могли бы Вы, пожалуйста, предоставить карту, с помощью которой купили билет?

— Не я его покупала. Мне предоставили билет, чтобы улететь в другую страну на работу. — Я бросаю взгляд на гигантские часы на стене. Секундная стрелка движется очень медленно.

— Ах. — Женщина прочищает горло. — Я поняла. — Она складывает мой посадочный талон и возвращает его мне. — Мне жаль. Похоже, тот, кто купил Ваше место, отменил билет прошлой ночью.

Я пристально смотрю на нее. В моих ушах стоит какой-то гул.

— Что?

— Боюсь, бронирование больше не действует. Мы не можем принять Вас на рейс.

— Я… — У меня кружится голова. Что происходит? — Должно быть, это какая-то ошибка. Вы можете что-нибудь сделать? Могу я сама оплатить это же место?

— Рейс полностью забронирован. Если хотите, у нас есть рейс, вылетающий через шесть часов в Лос-Анджелес…?

— Я не хочу ехать в Лос-Анджелес. — Теперь мое сердце бьется быстрее. Я начинаю паниковать. — Мне нужно быть в Нью-Йорке. Примерно через двенадцать часов.

— Боюсь, следующий рейс в Нью-Йорк не раньше завтрашнего дня. — Она одаривает меня сочувственной улыбкой. — На Вашем месте я бы связалась с Вашим работодателем и объяснила ситуацию. Возможно, билет был отменен по ошибке. Если это так, я уверена, они подберут для Вас альтернативный вариант путешествия. — Она бросает взгляд на мой чемодан. — Чем еще я могу Вам помочь?

Я тупо моргаю, глядя на нее. У меня кружится голова, а в ушах громко стучит кровь.

— Я… нет, — удается сказать мне.

Она указывает в сторону.

— В таком случае, пожалуйста, возьмите свой багаж и отойдите в сторону, чтобы я могла обслужить следующего пассажира.

Я киваю, снимаю свой чемодан с конвейерной ленты и выхожу из очереди на регистрацию. Мои руки потеют и трясутся, когда я направляюсь к ближайшей скамейке, плюхаюсь на сиденье и достаю телефон. Я чувствую тошноту, когда включаю его впервые за несколько дней. Мне не следовало его выключать. Нужно было просто разобраться со всеми этими отвратительными сообщениями и электронными письмами. Что, если Анна не получила мой запрос на переадресацию вызова? Может, она пыталась связаться со мной, но у нее ничего не вышло?

Боже. Я такая идиотка.

Телефон включается, издавая тихий звук, а затем сразу же начинает жужжать, когда приходят многочисленные уведомления. Звонки. Сообщения. Электронные письма. Большинство из них от неизвестных контактов, но я замечаю несколько пропущенных звонков от парней. Я смахиваю все уведомления и нажимаю на приложение почты почты. Сразу же передо мной мелькает множество ужасных слов.

Ты разбила сердце зака

Умри, тупая сука, ты не заслуживаешь джоша

Что, черт возьми, с тобой не так???

Тебе нужно послушать последний выпуск ребят. Пришло ВРЕМЯ ИЗВИНЕНИЙ

У меня сжимается горло, я лихорадочно просматриваю сообщения, пока не нахожу одно от Анны Барде Кутюр. Отправлено три дня назад.

Тема: Отмена встречи.

Мой желудок опускается камнем, когда я читаю короткое сообщение.

Уважаемая мисс Томпсон. В свете

последней информации «АБК» решили

на данный момент отказаться от

сотрудничества. Таким образом, все

предстоящие встречи с брендом были

отменены. С уважением, Вивиан Уайт

Я смотрю на слова, пока они не расплываются в серые пятна. Как, черт возьми, это происходит? Разве прошлая неделя была недостаточно плохой?

С трудом сглотнув, я нажимаю на номер телефона, указанный в подписи к электронному письму. Пару секунд идут гудки, а затем на другом конце провода раздается щелчок.

— Вивиан Уайт, Анна Барде Кутюр, — произносит веселый женский голос. — Чем мы можем Вам помочь?

Я прочищаю горло.

— Это Лейла Томпсон. Я должна была вылететь сегодня, чтобы посетить Вашу штаб-квартиру, но я только что приехала в аэропорт, и они сказали, что мой рейс отменен?

— Ах. — Повисает неловкая пауза. — Да, Анна сказала, что Вы можете позвонить. Я удивлена, что Вы узнали об этом только сейчас, разве Вы не получили наше электронное письмо?

— Нет. Я была немного не в себе.

Раздается звук шуршащих бумаг.

— Что ж, мисс Барде решила пойти в направлении, которое на данный момент не предполагает сотрудничества с Вашим брендом. Приносим извинения за доставленные неудобства! Мы желаем Вам удачи в Ваших будущих деловых начинаниях.

Несколько секунд я с трудом подбираю слова. В конце концов, я просто выдавливаю из себя:

— Почему?

Глава 73

Лейла

— Как Вы знаете, тренды постоянно меняются, — беззаботно говорит она. — В этой отрасли трудно делать заявления с какой-либо определенностью, и…

— Да, но почему?

Последовала долгая пауза, затем вздох.

— Вы участвуете в подкасте «Три Одиноких Парня», да? Анне нравится это шоу, она все время слушает его в офисе. Именно там она впервые узнала о Вас. Я так понимаю, что на нее не произвели впечатления Ваше недавние… поведение по отношению к коллегам.

Мое горло начинает будто гореть.

— Я им не изменяла.

— Мэм, я ничего не знаю об этой ситуации. Мне даже подкасты не нравятся. Все, что я знаю, это то, что Анна очень темпераментна, и она не меняет своего мнения по таким вопросам. Она может быть очень… твердолобой. Мне очень жаль.

К ее чести, в ее голосе действительно слышится извинение. Может быть, для нее это нормально. Может, она привыкла отказывать плачущим владельцам малого бизнеса, потому что ее босс передумала из-за драмы в Твиттере.

Я делаю глубокий вдох и киваю.

— Хорошо. Спасибо Вам.

— Не за что, мэм. Хорошего дня. — Она вешает трубку. Телефон издает звуковой сигнал, когда звонок обрывается. Медленно я опускаю его, оглядывая аэропорт. Яркие огни и толпы людей ослепляют меня.

Это происходит снова. В очередной раз люди лгут обо мне. Распространяют слухи и выдумывают всякую чепуху, а я не могу возразить. По крайней мере, когда мне было шестнадцать, надо мной смеялись только в школе. А ребята выставили мня посмешищем а весь мир. Черт возьми, это, вероятно, пошло им на пользу. Бьюсь об заклад, их рейтинги взлетели до небес, в то время как я осталась бороться в полном одиночестве. Снова. Потому что я была достаточно глупа, чтобы доверять им.

Я опускаю взгляд на свой чемодан. Не знаю, куда идти. Мне невыносимо видеть парней прямо сейчас, но больше мне некуда идти. У меня нет друзей. Всего несколько недель назад у меня было три бойфренда, у меня были слушатели, которые писали мне в Твиттере, обменивались сообщениями и электронной почтой, у меня было больше клиентов, чем я когда-либо видела раньше. Я всю свою жизнь считала себя непривлекательной, и впервые почти за тридцать лет почувствовала, что по-настоящему нравлюсь людям.

И теперь я снова одна.

Волна стыда захлестывает меня. Как я допустила это? Как я позволила парням поставить меня в такое ужасное положение? Да, они причинили мне боль и — намеренно или нет — устроили скандал, который навредил моей карьере. Но почему-то именно я прячусь в сторонке, боясь вернуться домой. Я та, кто уже неделю не выполняла никакой реальной работы. Кто целыми днями плакала в гостиничном номере, слишком напуганная, чтобы проверить свою электронную почту. В этом нет их вина, только моя.

Не то чтобы я не проходила через такое раньше. Я знаю, каково это, когда над тобой издеваются. В этом у меня многолетний опыт. Я справилась с этим однажды, и смогу справиться с снова. Я не позволю людям топтать меня. Нет.

Что-то внутри меня черствеет. Я больше не могу погрязать в жалости к себе. Мне нужно встретиться со всей этой ситуацией лицом к лицу.

Я чувствую себя как во сне, когда тащу свой чемодан в ближайший ресторан в аэропорте. Пока не хочу возвращаться в гостиничный номер. Знаю, что если позволю себе побыть одной, то сломаюсь. А мне так надоело жалеть себя. Вместо этого я подхожу к бару, осторожно сажусь на барный стул и заказываю белое вино.

— Могу я одолжить у Вас ручку? — спрашиваю я бармена, когда он приносит мой напиток. — Мне нужно кое-что записать.

Он предлагает мне шариковую ручку, и я беру салфетку, собираясь заняться тем, что у меня получается лучше всего: составить план. Потягивая вино, я начинаю намечать дальнейшие действия.

Прежде всего, мне нужно вернуться к работе. В настоящее время я плачу курьерской службе склада за проверку качества, упаковку и отправку всех моих старых заказов, но я не могу полагаться на них вечно. Что-то подсказывает мне, что доставщики далеко не профессионалы в проверке кружевных изделий на наличие торчащих ниток.

Вероятно, куча разгневанных бывших фанатов потребуют возврата денежных средств, так что мне нужно быть готовой разобраться с этим. Нужно сделать заявление в социальных сетях.

И мне нужно найти новую квартиру. СРОЧНО.

— Извините, — произносит низкий мужской голос рядом со мной. — Это место занято?

— Да, — холодно отвечаю я, не отрывая взгляда от салфетки.

— … Вы уверен?

— Да.

Я бросаю свирепый взгляд на мужчину. Он молодой, лет двадцати с небольшим, с мальчишеским лицом и красными щеками. Он с надеждой улыбается мне.

— Ради Бога, — выдавливаю я из себя. — Меня это не интересует. Я не хочу, чтобы ты садился рядом со мной. Не хочу, чтобы ты покупал мне выпивку. Не хочу устраивать жаркий перепихон в общественном туалете аэропорта. Так что отвали.

Он моргает.

— Я не подкатываю к тебе, — медленно произносит он. — Я здесь со своими друзьями, и у нас не хватает стульев. Тебе он нужен, или я могу забрать его? — Он указывает себе за спину. Я следую за его пальцем и замечаю столик с шумными парнями в футболках, которые громко болтают и пьют пиво.

Я закрываю глаза. Я такая идиотка.

— Извини, — бормочу я. — Плохой день. Да, бери. Мне очень жаль.

Он хмуро смотрит на меня и хватает стул.

— Сука, — бормочет он себе под нос, направляясь обратно к столику.

Мой желудок сжимается, когда я смотрю на его удаляющуюся спину. Как это возможно, что я все еще не умею разговаривать с мужчинами? После шести недель фальшивых свиданий я каким-то образом стала еще хуже.

Я морщусь. Не хочу думать о парнях. Ради бога, именно из-за их глупых советов меня трижды отвергли, и теперь надо мной издеваются во всех социальных сетях планеты. С этого момента я сама по себе.

И пришло время взглянуть правде в глаза.

Решив взять быка за рога, я достаю телефон и сразу захожу в Твиттер. Собравшись с духом, я открываю страницу уведомлений и вижу, как сообщения поступают в режиме реального времени. Они приходят слишком быстро, я не успеваю их читать.

@HerTreatLayla ПОСЛУШАЙ @ThreeSingleGuys сейчааас пожаааалуйста

если @HerTreatLayla не напишет до окончания шоу, я отказываюсь верить в любовь

@HerTreatLayla, ребята в прямом эфире! Иди и послушай!!

@HerTreatLayla это самая милая вещь на свете, боже мой.

#ДайИмВторойШанс #ВечеринкаЖалостиТрехОдинокихПарней #ЗаставьтеЛейлуПослушать

Я хмурюсь.

«Заставте Лейлу послушать»? Что это, черт возьми, такое? Я нажимаю на хэштег, и появляется еще тонна твитов. #ЗаставьтеЛейлуПослушать был использован более ста раз за последний час. Я просматриваю твиты. Все они — сообщения для меня, в значительной степени умоляющие прослушать последний эпизод подкаста парней.

Ради Бога.

Я действительно не хочу этого делать, но выполняю приказ и захожу в приложение для подкастов. Нахожу страницу «Трех Одиноких Парней» и открываю. Главный эпизод называется «ЭПИЗОД 449: ТУР ИЗВИНЕНИЙ». Маленький красный кружок, мигающий рядом с названием эпизода, показывает, что ребята записывают его в прямом эфире.

Я в нерешительности смотрю на свой телефон.

Не хочу ничего слушать. Судя по уведомлениям, этот «тур с извинениями» адресован мне, и, честно говоря, я не хочу слышать версию парней. Не хочу давать им шанс снова влезть в мою жизнь. Не хочу их прощать.

Но дело не только в них. А во мне. Они говорят обо мне, обсуждают меня перед десятками тысяч незнакомых людей, влияя на мой бизнес. Мне нужно знать, о чем они говорят. Не имеет значения, насколько я напугана. Я больше не крошечная девочка-подросток, которая ест свой ланч в туалетной кабинке, подслушивая, как девочки сплетничают о ней. Я больше не тот человек. Не знаю, когда стала трусихой, но меня от этого тошнит.

Я не могу спрятаться от этого только потому, что мне страшно. И не буду.

Подавив вздох, я допиваю остатки вина, вставляю наушники и нажимаю кнопку «Воспроизвести».

Глава 74

Лейла

И тут же грубый, скрипучий голос Зака наполняет мои уши. Слезы подступают к глазам, и я хватаюсь за гладкую барную стойку, когда воспоминания окутывают меня. Он обнимает меня на диване. Он затаскивает меня к себе на колени, чтобы поцеловать. Он кружит меня, пока мы танцуем. Боже, я так сильно по нему скучаю.

Я настолько сбита с толку внезапной волной эмоций, что мне требуется несколько секунд, чтобы вникнуть в его слова.

— Я думаю, скорбь — это извилистая дорога, — говорит он. — Иногда я все еще вижу Эмили. Во сне, или когда у меня возникает настолько яркое воспоминание, что реальный мир просто исчезает. А иногда я вообще о ней не думаю. И это самое худшее.

Я сажусь прямее. Он говорит об Эмили? Сейчас? В последний раз, когда мы говорили о том, чтобы обсудить горе в подкасте, Зак замолчал и выбежал вон. Так почему же он делает это сейчас?

— Чем, по-твоему, потеря партнера отличается от расставания? — спрашивает Джош. Дрожь пробегает по моей спине, когда его глубокий, холодный голос прожигает меня насквозь.

— Когда ты расстаешься с кем-то, ты можешь выставить его злодеем, — говорит Зак. — Пожаловаться на него. Все твои друзья скажут тебе, что ты найдешь кого-то получше, или что-то в этом роде. Ты можешь двигаться дальше. — Он делает глубокий вдох. — У меня остались только хорошие воспоминания об Эмили. Я никогда с ней не расставался. Я никогда не переставал любить ее. Поэтому, когда я начал влюбляться в кого-то другого, мне показалось, что я изменяю.

Мои глаза расширяются, когда его слова эхом отдаются в моей голове. Когда я начал влюбляться в кого-то другого. Когда я начал влюбляться в кого-то другого.

О Боже мой.

— Но ты, должно быть, знал, что это не так, — замечает Джош. — Если смотреть правде в глаза.

— Да, — отвечает Зак скрипучим голосом. — Наверное, я чувствовал, что не заслуживаю никого другого. Она была единственной для меня, и я потерял ее, вот и все. Я… — Он замолкает, кашляя. — Черт. Извините. Нужна минутка.

— Это не совсем одно и то же, — плавно перебивает Люк, его теплый голос мягко звучит в моих наушниках. — Но у меня было похожее чувство после развода. Я был влюблен, у меня был брак и дом, у меня был шанс создать нормальную семью, и я его упустил. Я не смог сделать свою первую жену счастливой, поэтому не заслуживал другой. — Он замолкает. — Более того, я полностью, на сто процентов верил, что состарюсь со своей бывшей. Я думал, что у меня будет сказочный конец. И когда ты веришь во что-то так глубоко, и оно рушится, как ты можешь снова доверять своим чувствам? Я уже доказал, что не могу сохранить брак. Зачем переживать годы душевной боли?

Он замолкает, и раздается тихий звенящий звук.

— Это очередная часовая отметка, — говорит Джош. — Спасибо вам всем за то, что слушаете и присылаете сообщения. Для тех из вас, кто только сейчас присоединился, это начало седьмого часа нашей прямой трансляции с извинениями. Если вам нужно краткое изложение…

— Мы облажались, — говорит Зак. — Очень сильно.

— Ага, — говорит Джош. — Как вы все знаете, недавно мы запустили рубрику под названием «Эксперимент с фальшивыми отношениями», где мы не по-настоящему втроем встречались с нашей соведущей, чтобы помочь ей стать лучше в отношениях. К сожалению, это привело к довольно неприятным последствиям, когда мы все трое начали влюбляться в нее.

Я откидываюсь на спинку стула. Такое чувство, будто мне на грудь только что упала груда кирпичей.

Зак фыркает.

— Приятель, признайся. Ты уже был влюблен в нее. У тебя в глазах загорались сердечки всякий раз, когда ты смотрел на Лейлу.

Джош делает глубокий вдох.

— Да. Я уже давно люблю Лейлу. Задолго до того, как она впервые присоединилась к нам в этом шоу. Но я никогда не говорил ей об этом. Мы были друзьями много лет. Я не мог смириться с мыслью о том, что потеряю ее.

Слезы наполняют глаза. Бармен проходит мимо и бросает осторожный взгляд на мой бокал с вином, очевидно, делая мысленную пометку больше мне не наливать. Я слабо улыбаюсь ему.

— Думаю, я влюбился в нее, когда она в первый раз рассказала нам о своем прошлом, — говорит Зак. — У нее в глазах стояли слезы, и я помню, как подумал… «Я сделаю все, что угодно, лишь бы больше не видеть, как она плачет». — Он на мгновение замолкает. — А потом заставил ее плакать еще сильнее. Боже, какой придурок. А как насчет тебя, Люки?

— Думаю, это происходило постепенно, — говорит Люк. — Я не понимал этого, пока не пригласил ее на свадьбу моей бывшей жены.

— Обычно мы бы не стали обсуждать подобные личные проблемы, — добавляет Джош. — Но когда вы совершаете публичную ошибку, я думаю, несправедливо ожидать, что кто-то примет личные извинения.

— К тому же, она не отвечает на наши звонки, — добавляет Зак. — Так что у нас точно нет выбора.

— Верно. Кстати, о… — Голос Джоша становится тверже. — Ходили слухи, что Лейла изменяла кому-то из нас, а может, и всем сразу. Это неправда. Мы были теми, кто вел себя нечестно. Мы обманули ее, а потом отказались признать, что влюбляемся. Мы причинили ей боль, а не наоборот.

— Лейла, дорогая, нам так жаль, — говорит Зак. — Очень жаль. Мы скучаем по тебе.

— И мы также хотели бы извиниться перед всеми нашими слушателями, — добавляет Джош. — Мы говорили вам открыться, быть уязвимыми и смелыми в личной жизни… и все это время были слишком напуганы, чтобы справиться со своими собственными проблемами. Поверьте мне. Потеряв ее, мы определенно усвоили урок. — Наступает короткая пауза, затем он прочищает горло. — Ладно. Мы прочтем несколько твитов. — Джош прищелкивает языком, и я представляю, как он хмурится за своими очками для чтения, просматривая ленту. — От @sweetheartbaby23. Я все еще думаю, что она вам изменила. Если вы все трое влюбились в нее, то она, очевидно, обвела вас всех вокруг пальца.

Зак фыркает

— Лейла не обманывает людей. Обычно она хочет, чтобы все оставили ее в покое.

Джошу, кажется, не так весело.

— Я знаю, что наши слушатели достаточно открыты в своих взглядах, чтобы не находить странными отношения, в которых участвуют более двух человек, — ледяным тоном говорит он. — Моногамия — это социальная конструкция. Это не неправильно, но и не более «правильно», чем решение нескольких людей быть вместе. Мы все трое открыто встречались с Лейлой, так что я не понимаю, как это может быть истолковано как измена.

— Как вам не стыдно, — увещевает Зак. — Мы воспитывали вас по-другому, детки.

— От @ellabaloney17, — продолжает Джош. — Вы, ребята, когда-нибудь спали вместе?

— Это не ваше дело, — резко отвечает Люк. — Следующий.

Я оцепенело сижу на своем месте, пока они отвечают на вопрос за вопросом, защищая меня, критикуя людей, которые грубы со мной, снова и снова заверяя слушателей, что это их вина, что они облажались, что я не сделала ничего плохого. Мое сердце бешено колотится. Я едва могу поверить в то, что слышу.

Они любят меня? Более того, они любят меня настолько, что открыто признают свою неправоту перед десятками тысяч людей?

Не думаю, что кто-то когда-либо любил меня так сильно. Я опускаю взгляд на телефон в своей вспотевшей руке. Прежде чем я успеваю отговорить себя от этого, я быстро набираю твит и нажимаю отправить.

@threesingleguys, я слушаю

Тут же мои уведомления сходят с ума. Начинают поступать лайки и ретвиты. Я потрясенно моргаю, наблюдая, как цифры стремительно увеличиваются до ста, двухсот, трехсот…

Я вдруг замечаю, что ребята перестали разговаривать. На несколько секунд воцаряется полная тишина. Затем:

— Лейла. Пожалуйста, вернись домой, — говорит Джош мягким голосом прямо в микрофон. — Пожалуйста.

Не знаю, что сказать. Телефон кажется слишком тяжелым в моих руках. Я аккуратно кладу его на барную стойку, переворачиваю салфетку и беру ручку, чтобы написать новый план. Я тщательно систематизирую то, что мне известно об этой ситуации.

Парни влюблены в меня. Они не притворялись.

Они не используют меня как инструмент для повышения собственной популярности. Они берут на себя ответственность. Они защищают меня, и люди им верят.

Они были влюблены в меня. Все это время.

У меня горит горло. Не знаю, что делать. Я хочу простить парней, но мне страшно. Они причинили мне такую сильную боль.

— Пожалуйста, — снова говорит Джош, и в его голосе столько грусти, что я встаю и хватаю свой чемодан прежде, чем успеваю сообразить, что делаю.

Мне нужно поймать такси.

Глава 75

Лейла

Когда я возвращаюсь в квартиру, в холле темно. Портье уже ушел домой, а лифт, как обычно, сломан, поэтому я поднимаюсь по шести лестничным пролетам на наш этаж. Когда я подхожу к двери квартиры мальчиков, я вижу, что она оставлена приоткрытой. Я слышу негромкий гул голосов. Осторожно приоткрыв ее, я заглядываю внутрь.

Ребята все еще ведут трансляцию. Люк сгорбился над ноутбуком, надев массивные наушники и обхватив голову руками. Джош хмуро смотрит в телефон, а Зак развалился в кресле и выглядит абсолютно измученным, пока говорит в микрофон, установленный на кофейном столике. Мое сердце сжимается, пока я смотрю на них, эмоции переполняют меня. Я так сильно скучала.

Я захожу, и все трое поднимают глаза. Зак тут же замолкает, его глаза широко раскрываются. Он встает, и его массивные колени со стуком сбрасывают микрофон со стола. Он, кажется, даже не замечает этого, уставившись на меня, как на привидение.

Он выглядит… уничтоженным. Глаза опухли, густая борода спуталась, а на рубашке пятно от кофе.

Короче говоря, он выглядит как человек, который провел последние несколько часов, рассказывая в прямом эфире о самой большой травме в своей жизни. И ради чего? Ради меня?

Мне требуется секунда, чтобы понять, что Джош тоже замолчал. Между нами повисает тишина, перемежаемая уведомлениями от твитов и почты. Я бросаю взгляд на светящийся экран. Они получают по нескольку комментариев и сообщений в секунду. Сколько людей слушают подкаст прямо сейчас?

— Привет, — говорю я скрипучим голосом. — Эм. Ваши микрофоны все еще включены.

Очевидно, мои слова разрушают чары. Все трое моргают. Джош вздыхает, поворачиваясь обратно к микрофону.

— Ладно, ребята. Она только что вернулась, — говорит он грубым голосом. — Я… Я думаю, нам пора уходить. Мы вернемся в эту среду. Большое спасибо за всю вашу поддержку, и спокойной ночи. Я… — Его взгляд возвращается ко мне. — Спасибо. — Он отключает запись.

Мы все стоим молча еще несколько секунд. Никто из нас не знает, что сказать. В конце концов, Люк прочищает горло, опуская взгляд на мой чемодан.

— Мы не были уверены, что застанем тебя до полета.

— Ну, вы прекрасно справились.

— Знаю. — Люк указывает под кофейный столик, где в корзинке сложена куча бутылок с водой и закусок. — Мы были настроены продолжать в том же духе, пока ты не сойдешь с самолета. Решили, что если ты не свяжешься с нами в течение сорока восьми часов, мы прекратим это дело.

Мои глаза расширяются от удивления.

— Сорок восемь часов? Вы собирались вести стрим целых два дня?

— А что еще мы могли сделать? — резко спрашивает Джош. — Господи, Лейла, мы бы сделали все, что угодно, лишь бы поговорить с тобой. Что. Угодно.

— Ну что ж. — Я смотрю в пол. — Я здесь.

— Ты не едешь в Америку? — спрашивает Зак, его голубые глаза все еще сверлят меня насквозь.

Я скрещиваю руки на животе.

— Предложение, по-видимому, было отменено. Анна Барде — большая поклонница вашего шоу. Она не хотела, чтобы изменщица, разбившая ваши сердца, была членом ее команды.

Все трое вздрагивают.

— О Боже, — говорит Люк. — Мне так жаль. Один из гостей на свадьбе опубликовал фотографии. Мы пытались их убрать, но к тому времени, когда мы поняли, что произошло, было уже слишком поздно. А потом, когда эта звезда реалити-шоу написала о них в Твиттер… они уже были повсюду.

Я медленно киваю. Наступает еще одно неловкое молчание, и затем Зак, наконец, прерывает его.

— О, ради Бога, — ворчит он. — Почему мы просто стоим? — Он пересекает комнату двумя большими шагами и раскрывает передо мной объятия, будто хочет подхватить меня на руки.

Я делаю шаг назад.

— Нет.

Он останавливается как вкопанный, его лицо искажается.

— Лейла?

— Я… — Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, вглядываясь в их озабоченные лица. Не знаю, что делать дальше. По дороге домой все мои мысли были сосредоточены на том, чтобы вернуться. Но теперь, когда я действительно стою перед мужчинами, я не знаю, чего хочу. Каждый атом моего тела кричит мне просто сделать шаг вперед, в объятия Зака, но я не думаю, что смогу.

Мне страшно. Я им больше не доверяю.

Я делаю глубокий вдох.

— Я слышала, что вы говорили в прямом эфире, — говорю я им. — И теперь я понимаю. Понимаю, что никто из вас не пытался причинить мне боль. — Я поднимаю взгляд на Зака. Его челюсть плотно сжата, кулаки прижаты к бокам. — Я не понимала, насколько серьезны были ваши собственные проблемы. Но… это не значит, что я хочу, чтобы все вернулось на круги своя.

— Что? — голос Зака звучит сдавленно.

— Я хочу снова стать друзьями, — практически умоляю я. — Вы трое — лучшие друзья, которые у меня когда-либо были. Я хочу вернуть ту часть наших отношений. Хочу, чтобы все было так, как будто этого дурацкого подкаста никогда и не было. — Я с трудом сглатываю. — Но я больше не хочу с вами встречаться.

Глава 76

Лейла

Люк опускает голову. Лицо Джоша — маска.

Зак выглядит совершенно обезумевшим. Он проводит рукой по бороде.

— Ну, если это то, чего ты хочешь, мы возьмем то, что можем получить, Эл. Но я люблю тебя. Мы все любим. И ты сказала…

— Я тоже вас люблю, — соглашаюсь я, кивая. — Это правда. Но этого недостаточно, Зак.

Он сжимает губы, в его глазах сияет боль.

— Я действительно причинил тебе боль, не так ли? — тихо говорит он. — Когда переспал с тобой, а потом…

— А потом бросил сразу после этого? Ты привел меня в тот сад, зная, что мы не покинем его как пара. Но ты все равно настаивал на том, чтобы заняться со мной сексом, и ради чего? Чтобы устроить прощальную вечеринку? — Я прерывисто вздыхаю. — Как друг, я понимаю, что тебе было больно, и могу простить тебя. Но как партнер… не могу. Ладно? Я не могу позволить тебе так со мной обращаться.

— Это не то, что происходило. По крайней мере, в моей голове. — Он потирает горло. — Я просто… мы были на свадьбе, и я был так счастлив с тобой. А когда я понял, какой сегодня день, я почувствовал себя худшим человеком в мире. Потому что я не просто забыл Эм, я заменил ее другой женщиной. — Зак дотрагивается до своей груди. — Я повел тебя в тот сад, потому что хотел доказать себе, что это не то, что происходит. Что я не… влюбляюсь в тебя. — Я вздрагиваю, и он опускает голову. — Мне так жаль, что тебя использовал. Я расстался с тобой самым подлым образом, каким только мог, и извинений никогда не будет достаточно. Но я действительно люблю тебя.

— Этого недостаточно, — печально говорю я. — Господи, Зак, хотела бы я, чтобы это было так. Но я не буду для тебя запасным вариантом. Какая-то часть тебя всегда будет желать, чтобы на месте меня была Эмили. Я не хочу быть запасным вариантом.

— Ты не запасной вариант, — протестует он.

— Тем не менее, это так, — говорю я срывающимся голосом. — И я не могу винить тебя за это, ты ничего не можешь поделать со своими чувствами, но…

— Ты не запасной вариант, — рычит Зак. — Ради Бога, просто дай мне сказать.

Огонь в его глазах заставляет меня замереть. Он проводит рукой по лицу.

— Слушай. Я всегда буду любить Эмили.

— Я и не ожидала ничего другого.

Он делает глубокий вдох.

— Я всегда буду любить ее… но она мертва. И тот человек, которым я был тогда, по большей части тоже. Мы были детьми. И она всегда будет частью меня. Но она была частью моего прошлого, а не будущего.

Я качаю головой. Не хочу этого слышать. Не хочу, чтобы он разрушал мою защиту.

— Зак…

— Смотри, — подчеркивает он, оттягивая вниз ворот своей рубашки. Секунду я тупо смотрю на несколько дюймов обнаженной ключицы, затем понимаю, что он мне показывает. Мой желудок сжимается.

— Что случилось с твоим кольцом?

— Я потерял его на свадьбе. Когда мы… — он играет бровями.

Я не смеюсь. Я в ужасе.

— О Боже мой. Ты его потерял? — Была ли это моя вина? Неужели я случайно сорвала с него кольцо? Мое горло сжимается, я задыхаюсь. — Мне так жаль.

Зак качает головой.

— Джош нашел его. Оно в сейфе в моей комнате.

Я хмурюсь.

— Ты не должен был этого делать. Я бы никогда не попросила тебя снять его.

— Знаю. Но я понял… Мне не нужно носить его на себе. — Он качает головой, не сводя с меня глаз. — Лейла, я любил тебя почти все это время. И в глубине души я знал это. Когда спал с тобой. Когда целовал тебя. Когда приглашал на свидания. Но я отгонял это чувство прочь, потому что был в ужасе. И я использовал мертвую девочку-подростка, чтобы спрятаться от любви.

Он делает шаг ко мне, и на этот раз я не отшатываюсь.

— Я не могу сохранить Эм жизнь, вспоминая о ней. Не могу вернуть обратно. Но я также не могу стереть ее из памяти, даже если бы захотел. Она никогда не исчезнет. Не совсем. Она — часть меня. — Зак делает глубокий, прерывистый вдох. — Она все еще будет со мной, если я не буду думать о ней каждый день. Она будет со мной, если я сниму кольцо. Если я вернусь во все те места, где мы раньше бывали вместе. — Зак берет меня за руки. Его пальцы дрожат. Я крепко сжимаю их, глядя на него снизу вверх. — Она все еще будет со мной, когда я встречу умную, милую, великолепную девушку и влюблюсь в нее. Когда я признаюсь в этом самому себе. Когда я позволю себе двигаться дальше. — Его голос срывается. — Так что, да. Лейла. Я действительно люблю тебя. Обожаю. Спустя чертовски чертовски большое количество времени я наконец готов кого-то любить. Ради всего святого, пожалуйста, прости меня.

Я ничего не говорю. Не могу. У меня кружится голова.

Зак смотрит вниз.

— Господи. Не знаю, как убедить тебя, что я говорю серьезно, но…

Приподнимаясь на цыпочки, я обхватываю ладонями его щеки и целую. Зак издает шипящий звук, крепко целуя меня в ответ. Тепло разливается по мне медленной, нарастающей волной, пока наши губы двигаются вместе, мягко и нежно.

Это для меня в новинку. Прощение. В детстве я поняла, что гораздо легче видеть мир в черно-белом цвете. Безопаснее держаться подальше от людей, которые причинили тебе боль, потому что в противном случае они могут просто делать это снова, и снова, и снова.

Но я не думаю, что Зак снова совершит такую ошибку. И я понимаю, что вся боль, обида и горе смешались в его голове и заставили думать, что отвергнуть меня было правильным поступком.

Я доверяю ему.

Глава 77

Лейла

В конце концов, поцелуй заканчивается. Я медленно отстраняюсь. Зак сглатывает, глядя на меня сверху вниз.

— Я люблю тебя, — говорю я ему. Мое сердце колотится так сильно, что становится больно. — Я люблю тебя. Люблю.

— Боже. — Зак прижимает меня к себе. Его грудь вздрагивает от тяжелых вдохов. — Я могу слушать, как ты говоришь это, до самой своей смерти, и этого будет недостаточно. — Он потирает горло. — Знаешь, что сказала бы Эм, если бы была здесь прямо сейчас?

— Отвали от моего мужчины, ты, шлюха с обесцвеченным волосами?

Зак улыбается, его глаза блестят.

— Поздравляю тебя, большой идиот. Или что-то в этом роде.

Слезы наполняют мои глаза. Не знаю, что сказать, поэтому просто целую его снова.

Когда я наконец отстраняюсь, моя кожа покрывается испариной. Зак остается у меня за спиной, поглаживая мои руки, когда я поворачиваюсь к Люку. Он сидит на подлокотнике дивана, наблюдая, его лицо спокойно. Серебристые пряди волос, падающие ему на лоб, золотятся в слабом желтом свете лампы, а рукава белой рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья.

Он так аппетитно выглядит. Все, что я хочу сделать, это броситься ему на шею. Но я больше не могу этого делать.

Его глаза пробегают по моему лицу, как будто он впитывает мой образ.

— Теперь моя очередь?

— Если ты этого хочешь. — Я твердо встречаю его взгляд. — Я не шутила, когда сказала, что люблю тебя. Это правда. Но я понимаю, что отношения со мной выглядят плохо и для Эми, и для школы, и для твоих старых друзей-учителей. На мой взгляд, это немного дерьмовая причина, но я ее понимаю. — Я стискиваю зубы. — Но если у тебя есть какие-либо опасения по поводу того, что я слишком сексуальная, взбалмошная, легкодоступная или что-то еще, черт возьми, тогда ты можешь идти к черту. И не думаю, что тогда мы сможем быть друзьями.

Он закрывает глаза.

— Любимая, дело было не в Эми. Дело было во мне. Я боялся тебя.

— Боялся меня? — недоверчиво повторяю я.

Люк опускает голову.

— Да. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что ни на секунду не поверил ничему из того, что Эми говорила о тебе. Мое решение порвать с тобой было полностью связано с моими собственными проблемами. Придя на свадьбу и снова увидев всех этих людей, я просто насыпал соли на рану, с которой, как мне казалось, справился. Я почувствовал… — Он замолкает. — Ладно. Честно говоря, я почувствовал себя глупо.

— Что?

Его серые глаза блестят.

— Я чувствовал себя глупо из-за того, что женился на Эми. Прямо перед тем, как я порвал с тобой, Эми сказала мне, что за все время нашего брака она не любила меня. Я был просто удобным вариантом. И все это знали. Все признаки были налицо. Все красные флаги. Черт возьми, ты была шестнадцатилетней девочкой, которая едва знала нас обоих, но, бьюсь об заклад, ты знала, что она не была хорошим человеком, не так ли?

Я ничего не говорю.

Он вздыхает.

— Так что, да, я чувствовал себя глупо. Я чувствовал себя полным идиотом, и защищался. Я был смущен и боялся снова совершить ту же ошибку. Когда Зак порвал с тобой, это казалось идеальным выходом. Я сделал неправильный выбор. Мне очень жаль. — Люк проводит рукой по волосам. Он выглядит усталым. — Я… Я не хотел снова влюбляться. Прямо сейчас я доволен книгами, друзьями и работой. Их достаточно. Я хотел, чтобы так все и оставалось. — Он слабо улыбается. — Но я не смог бы удержаться от того, чтобы не влюбиться в тебя, даже если бы попытался. И я трус, потому что не признаюсь в этом самому себе. Лейла, ты намного храбрее всех нас троих.

Я с трудом сглатываю.

— Я тоже тебя боюсь, — честно говорю я ему, и его лицо вытягивается. — Боюсь, что ты снова изменишь свое мнение обо мне.

— Я бы женился на тебе прямо сейчас, если бы мог, — спокойно говорит он, и мое сердце переворачивается.

Хватка Зака на мне усиливается, и он рычит:

— Эй, я тут вообще-то. Имей совесть и не делай предложение моей девушке.

Люк игнорирует его.

— Я знаю, что ты подходишь мне, Лейла. Я потрачу остаток своей жизни, доказывая тебе это, если это то, что тебе нужно.

Я медленно киваю.

— Ты мне доверяешь? — спрашиваю я. — Что я не причиню боль, не изменю, не…

Он яростно качает головой.

— Господи, Лейла. Да, всегда. Мне такое никогда даже не приходило в голову. — Напряжение внутри меня ослабевает, и я делаю шаг вперед. Люк вздрагивает, как будто хочет дотянуться до меня, но не знает, сможет ли.

— Я тоже тебе доверяю, — говорю я, обвивая руками его шею.

С тихим стоном Люк обхватывает меня руками, притягивая к себе на колени. Я прячу лицо у него на груди. От него божественно пахнет. Книгами, чаем, теплым бельем и домом. Я хочу зарыться в его рубашку и никогда больше не уходить.

— Я люблю тебя, — говорит Люк мне в волосы, и я киваю.

— Я тоже люблю тебя. Поступишь так со мной еще раз, и я вышвырну тебя на улицу так быстро, что у тебя в заднице окажется гравий.

Его взгляд смягчается, и он притягивает меня для поцелуя. Позади меня Зак делает шаг вперед и начинает целовать мою шею. Я расслабляюсь между двумя мужчинами, позволяя им поддерживать меня. Их слова проносятся сквозь меня, пульсируя в крови в такт биению сердца. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Этого почти достаточно. Не хватает только одного кусочка.

Глава 78

Джош

Я выскальзываю из гостиной, оставляя Зака и Люка мириться с Лейлой, и возвращаюсь в свою спальню. Закрыв дверь, я плюхаюсь в свое рабочее кресло, поворачиваясь лицом к открытому ноутбуку. В комнате темно, но я не могу заставить себя включить свет. У меня тяжело на сердце. В голове все перемешалось.

Я ненавижу себя.

Реальность того, что я натворил, по-настоящему не поражала меня, пока Лейла не вошла в дверь квартиры. Вместо того чтобы упасть в наши объятия, она огляделась по сторонам, как будто ожидала, что мы причиним ей боль. Ее лицо было настороженным. Недоверчивым.

Конечно, она нам не доверяла. Возможно, Зак в последнее время вел себя как придурок, но он был прав в одном: последние два месяца я безостановочно лгал Лейле. Я воспользовался ею. Я сказал ей, что «помогаю ей», но на самом деле помогал себе. Я был влюблен в нее, и использовал эти глупые «уроки» как предлог, чтобы целовать ее, обнимать и называть своей. Лейла не должна мне доверять.

Зак и Люк совершили разовые ошибки в пылу эмоций. Я лгал ей в течение многих лет. С тех пор, как начал влюбляться.

Я ненавижу то, что стал таким человеком. Раньше я таким не был. Я не всегда был трусом. До того, как умерла мама, я была предельно честен. Я бы сказал правду, даже если бы это причинило мне боль в долгосрочной перспективе. Но теперь, двенадцать лет спустя, я лгу, чтобы заставить девушку поцеловать меня? Я отвратителен. Абсолютно отвратителен. И не заслуживаю прощения.

Не знаю, как долго я сижу, прислушиваясь к приглушенным разговорам, смеху и поцелуям сквозь тонкие стены. В конце концов, все прекращается. Я беру себя в руки, когда слышу, как позади меня со скрипом открывается дверь, и безучастно смотрю на черный экран ноутбука.

— Ты любишь меня, — тихо говорит Лейла.

Я не поднимаю глаз. Не знаю, что сказать.

Лейла прислоняется к дверному проему, наблюдая за мной.

— Как долго?

— Долгое время, — признаю я.

— Посмотри на меня.

Собравшись с духом, я послушно разворачиваюсь лицом к ней. Она хмурится, когда видит мое старательно опустошенное выражение лица.

— Не делай этого, — огрызается Лейла.

— Что?

— Не надо… — Лейла раздраженно прикрывает глаза рукой. — Делать опустошенное лицо. Ты выглядишь настороженным. — Ее глаза сужаются. — Я была твоим другом много лет. Я одна из немногих, кому ты позволяешь видеть свои чувства, так что перестань пытаться скрыть что-либо от меня. Я заслужила это, черт возьми.

Я моргаю.

Раздраженно фыркнув, Лейла протопала в комнату и встала прямо передо мной.

— Ты обманывал меня, — обвиняет она.

Я медленно киваю.

Лейла скрещивает руки на груди, свирепо глядя на меня.

— Ты в порядке?

Я пристально смотрю на нее.

— Я… ты беспокоишься обо мне?

— Да, я беспокоюсь о тебе! Ты позволяешь мне использовать тебя как какой-то… учебный манекен. Ты позволил мне практиковаться в поцелуях, флирте и сексе, и это действительно что-то значило для тебя. Черт возьми, тебе, должно быть, было больно!

Так оно и было. Мое сердце разрывалось на части.

— Все было нормально, — вежливо говорю я.

Ее щеки вспыхивают от гнева.

— Нет, не было! Я не хочу причинять тебе боль, Джош! Не хочу, чтобы ты позволял мне причинять тебе боль! Почему ты не сказал мне, что у тебя есть ко мне чувства?

— Мои чувства не имели значения. — Мой голос так, будто я робот. — Я хотел помочь тебе. Дело было не во мне.

Лейла оглядывает мою комнату, рассматривая книги на полках и коллаж из приглашений над столом.

— Нет, — медленно произносит она. — Что бы ты ни делал, это всегда для других, но не для тебя, да? Боже, ты так меня бесишь.

Я поднимаю голову, глядя на нее.

— Хотел бы я, чтобы у меня была причина получше, — честно говорю я. — Но нет. Я был трусом. Я так сильно хотел тебя, но боялся, что ты скажешь «нет». — Я с трудом сглатываю. — Быть твоим другом было лучше, чем ничего.

— Ты мог бы просто сказать мне.

— Ты не была готова это услышать. В этом не было бы никакого смысла.

Лейла выглядит испуганной.

— Что ты имеешь в виду?

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу.

— Если бы я сказал тебе, что влюблен в тебя до того, как начался весь этот эксперимент, что бы ты сделала?

— Я бы пригласила тебя куда-нибудь выпить.

— Нет, — тихо говорю я. — Не пригласила бы. Попробуй еще раз.

Она задумывается на несколько секунд.

— Я бы сбежала в куда-нибудь горы, — признается Лейла в конце концов.

— Даже с твоим десятилетним планом?

Ее плечи опускаются. Она скрещивает руки на животе.

— Думаю, мы можем согласиться с тем, что десятилетний план был всего лишь опорой. Ты прав. Я бы сбежала.

Я киваю.

— До того, как мы начали эксперимент, ты не стремилась к тому, чтобы тебя любили. Ты хотела найти парня точно так же, как хочешь найти стиральный порошок в продуктовом магазине. Чтобы вычеркнуть пунктик из своего списка.

Она поджимает губы.

— Я тебя не виню, — быстро говорю я. — Вовсе нет. Это моя вина, не твоя. Но именно поэтому я солгал. Потому что, если бы я сказал тебе, как сильно люблю, я бы потерял тебя. А я не мог потерять тебя, Эл. Не мог. Я… — Я замолкаю, потирая грудь. Даже от одной мысли у меня перехватывает дыхание. — В последний раз, когда я потерял любимого человека, я чуть не умер, — выдавливаю я сдавленным голосом. — Не знаю, смогу ли сделать это снова. Сейчас ты самый важный человек в моей жизни.

Ее взгляд скользит по фотографии моей мамы, аккуратно прикрепленной внизу моей доски с приглашениями. Понимание мелькает на ее лице. Еще один приступ ненависти к себе пронзает меня насквозь.

После смерти мамы я часто жалел, что горе не обрушилось на меня сразу. Если бы это был всего лишь один сильный приступ боли, я мог бы справиться с ним. Это бы сделало меня сильнее. Но нет. Боль неуклонно разрушает тебя в течении длительного времени. Она не делает тебя сильным, она лишь делает тебя слабее. И теперь, более десяти лет спустя, я, очевидно, настолько слаб, что готов солгать человеку, которого люблю больше всего на свете, просто чтобы удержать ее рядом с собой.

— Иногда во мне остается не так уж много сил для борьбы, — признаю я. — Лгать легче. Я сделал бы все, чтобы не потерять тебя.

Ее глаза блестят в слабом освещении, совершенно нечитаемые.

— Итак, ты оттолкнул меня.

— Да. Мне очень жаль.

Она скрещивает руки на животе.

— Ладно. Думаю, я не могу тебя винить, — говорит Лейла. — Я делала то же самое, да? Я использовала этот дурацкий план, чтобы отталкивать всех. Включая тебя. — Она опускает взгляд, делая глубокий вдох. — План не сделает тебе больно, в отличие от людей.

— Лейла…

— Думаю, ты, наверное, уже заметил, — говорит она дрожащим голосом. — Я так боюсь, что люди причинят мне боль. Но… — Она берет себя в руки. — В любом случае, я думаю, что доверяю тебе.

Сердце подпрыгивает у меня в груди. Я тянусь и беру Лейлу за руку. Она наблюдает за этим, переплетая свои пальцы с моими.

— Не могу обещать, что не причиню тебе боли, — спокойно говорю я. — Уверен, что причиню. Но я обещаю, что когда это сделаю, это никогда, ни за что не будет сделано намеренно. И я найду способ все исправить. Обещаю.

Все ее лицо меняется. Как только слова слетают с моих губ, будто солнце выходит из-за туч.

— Я верю тебе, — медленно произносит она. — Я доверяю тебе. Да.

А потом она падает на меня. Буквально. Ее тело просто заваливается мне на колени. Я обвиваю руками ее талию, притягивая к себе, вдыхая сладкий аромат. Лейла притягивает меня для поцелуя, и впервые за долгое время я расслабляюсь.

Целовать Лейлу все равно что снять тяжелый рюкзак или наконец-то прилечь после нескольких часов, проведенных на ногах. Все равно что просыпаться на работу и понимать, что сегодня выходной и можно провести все утро в теплой постели. Все равно что чувствовать безопасность, облегчение и счастье. Все кажется правильным.

— Прости, — говорит она мне в губы. — Прости, что оставила тебя. Прости, прости.

— Прости, что солгал тебе.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, и мое сердце будто расширяется в груди. Я заставляю себя отстраниться. Лейла смотрит на меня сверху вниз, ее зеленые глаза мягкие и темные.

Я провожу большим пальцем по ее щеке.

— Я тоже тебя люблю, — тихо говорю я. — Я так сильно скучал по тебе, Эл.

По ее телу пробегает дрожь.

— Дурачок, — шепчет она, и я улыбаюсь, притягивая ее губы обратно к своим.

Глава 79

Лейла

Мы проводим остаток вечера вместе, свернувшись калачиком на диване у парней. Я устала, но не хочу ложиться спать. Когда ранний вечер переходит в ночь, солнце садится над Лондоном, омывая наши тела золотым и красным светом, а затем, в конце концов, все погружается во тьму.

Большую часть этого времени мы проводим, целуясь. Медленно и нежно. Жестко и страстно. И все, что между этим.

Несколько месяцев назад я ненавидела целоваться. Думала, это скучно. Теперь с каждой секундой у меня перехватывает дыхание. Часы пролетают незаметно.

Даже когда наши губы не заняты поцелуями, мы почти не разговариваем. Немного пустой болтовни, но ничего глубокого или личного. Такое ощущение, что мы находимся внутри маленького хрупкого мыльного пузыря. Я боюсь проткнуть его и испортить момент. У меня так долго было разбито сердце, и внезапно вся эта боль исчезла. Я снова могу дышать. Более того, я счастлива. Все мое тело бурлит от эндорфинов. Как будто каждая клеточка во мне скучала по парням, и теперь, когда мы снова вместе, я наконец-то могу расслабиться.

Несколько месяцев назад мысль о том, что я могу быть так привязана к другим людям, напугала бы меня. Честно говоря, это все еще так. Но я доверяю этим мужчинам. Я должна.

Через некоторое время после захода солнца телефон Джоша начинает звонить. Он достает его и хмуро смотрит на экран.

— Знаешь, ты можешь отпустить меня, — говорю я Заку, который обхватил меня руками, словно тисками, и рисует узоры на моем бедре кончиками пальцев.

— Могу? — Он не двигается с места. Как и последние двадцать минут. Теперь, я думаю, ясно, что мы не эксперты во всей этой истории с «групповыми отношениями», но я почти уверена, что предполагается делиться мной с другими парнями.

— Я никуда не убегу. — Я пытаюсь встать, но он тянет меня обратно, усаживая близко к себе и счастливо вздыхая. — Зак.

— Что тебе нужно? Люк принесет.

— Принесет что? Катетер? Ради бога, мне нужно пописать.

Он похлопывает меня по колену.

— Ты можешь сделать это здесь, я не возражаю.

— Закари.

Он тяжело вздыхает и отпускает меня.

— Отлично. Я буду скучать по тебе.

Я встаю и, шаркая, перехожу на другую сторону дивана, плюхаясь Джошу на колени. Его руки тут же обхватывают меня, и он зарывается лицом в мои волосы, глубоко вдыхая. Слева от меня Люк берет меня за руку.

Зак издает возмущенный звук и придвигается ближе с другой стороны от меня.

— Ты маленькая лгунья.

— Тебе нужно научиться делиться. Я была у тебя целую вечность. — Я целую Джоша в щеку. — Он выглядел грустным.

Джош не отрицает этого, просто притягивает меня ближе к себе, поглаживая колено.

— Я люблю тебя, — говорит он мне в щеку, и я почти таю.

— Я тоже. — Я извиваюсь у него на коленях, пытаясь заглянуть в телефон. — В чем дело? Проблемы?

Он вздыхает, крепче сжимая меня.

— Ничего такого, чего бы мы не ожидали. Один из наших спонсоров на следующий месяц отказался от сотрудничества. Очевидно, они не хотят, чтобы их «ассоциировали с нашим брендом».

— Что? Почему? — Встревоженная, я сажусь прямее. — О, Боже. Это из-за меня?

— Нет, нет, — успокаивает меня Люк. — Это вина Зака.

— Я забыл, что ты не знала, — говорит Джош, уткнувшись носом в основание моей шеи. — Он попал в… неприятную ситуацию на конференции.

Я приподнимаю бровь.

— Звучит зловеще.

Зак пренебрежительно машет рукой.

— На самом деле ничего особенного. Твой бывший был там. Дэнни, как-там-его-зовут.

Я искоса смотрю на него.

— Притчард, — объясняет Люк, внимательно наблюдая за мной. — Донни Притчард. Сказал, что пришел послушать нас, но я думаю, что на самом деле он хотел увидеть тебя.

Я высовываю язык.

— Отвратительно. Он не мой бывший.

— Чертовски верно, — весело соглашается Зак. — В любом случае, я ударил его по лицу.

— Что?

— Он это заслужил, — говорит Зак. — Ты злишься?

Я фыркаю.

— Нет. Есть видео?

Зак ухмыляется.

— Моя девочка. Покажи ей, Джош.

Джош открывает YouTube на своем телефоне и протягивает его мне. Размытое видео снято фанатом несколькими рядами дальше. Я вижу, как Донни подходит к микрофону в дурацкой бейсболке, ухмыляясь парням. Несколько секунд они перекидываются репликами, а затем у меня отвисает челюсть, когда Зак встает, спрыгивает со сцены и бьет Донни прямо в нос. Раздается ужасный треск, и кровь хлещет из ноздрей Донни, когда он падает на землю и кричит.

Я очарована. Когда видео заканчивается, я перематываю его назад и смотрю еще раз. А потом еще раз. И еще раз. Я знаю, что наслаждение от вида ломающегося носа моего бывшего обидчика не делает меня хорошим человеком… но, эй, я никогда не утверждала, что хорошая. Я хочу, чтобы это видео было вытатуировано на тыльной стороне моих век.

В конце концов, на пятом повторе Джош забирает свой телефон обратно.

— Ладно. Думаю, этого достаточно.

Я поворачиваюсь к Заку, прижимаясь к его боку.

— Спасибо.

— Ты действительно не злишься? — бормочет он.

Я качаю головой, прижимаясь лицом к его шее и вдыхая теплый медовый запах с нотками виски.

— Очевидно, это было неправильным поступком. Но я ценю это. Бог свидетель, Донни это заслужил. — Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Джоша. — Итак, что происходит? У вас неприятности?

Зак присвистывает.

— Ух, еще какие.

— Конвенция «изучает это», — говорит Люк. — Зак и Дональд оба объяснили свою точку зрения на эту историю. Я ничего не говорил о том, как вы вместе учились в школе, — быстро добавляет он, когда я напрягаюсь. — Но я сказал, что он приставал к тебе в пабе несколько недель назад. Я надеюсь, что для тебя это приемлимо.

Я медленно киваю.

— И что сказали сотрудники?

— Они в некотором роде в растерянности. Я почти уверен, что они нам верят. Они знают Зака много лет, и у него нет причин рисковать своей карьерой, нападая на случайного зрителя. И, очевидно, Донни пытался флиртовать с женщиной-охранником, которая допрашивала его, что не совсем помогло ему. Но без каких-либо доказательств того, что Зака спровоцировали, они мало что могут сделать. Вероятно, нам запретят участвовать в будущих конференциях и мероприятиях. — Он колеблется. — Наша продюсерская компания ведет переговоры о прекращении контракта.

Я резко сажусь.

— Это уже серьезно!!

— Возможно, это означает, что мы останемся сами по себе, — признает Джош. — Сами будем продюсировать, рекламировать и искать спонсоров.

— О, Боже. Мне очень жаль.

Джош качает головой.

— Это будет трудно, но мы справимся. Судя по откликам, которые мы получили во время прямой трансляции, на самом деле мы потеряли не так уж много слушателей. На самом деле, они даже прибавились. — Его губы изгибаются в улыбке. — Никому нет дела до того, что один из наших ведущих ударил подонка.

— Значит, вы будете работать сами на себя?

— Наконец-то, — гремит Зак. — Не то чтобы мы сильно нуждались в том, чтобы эти придурки из «BuzzTone» указывали нам, что делать, и забирали половину наших гонораров.

Люк кивает.

— На самом деле, это принесет много пользы. Мы сможем сами выбирать спонсоров, организовывать собственные мероприятия. Говорить, что хотим.

Я похлопываю его по плечу.

— Не волнуйся, малыш. Я покажу вам, как платить налоги. В конце концов, я — кладезь знаний о малом бизнесе. — Он улыбается, запечатлевая поцелуй на моих волосах, и я возвращаюсь к телефону Джоша. — А как насчет Донни? Он пишет что-то в социальных сетях? — Держу пари, он выжимает из этой ситуации все, что только можно. Он всегда был маленьким отвратительным любителем внимания.

Джош фыркает.

— О, да. Он уже отметил нас примерно в пятидесяти твитах. И угрожает выдвинуть обвинения. Зак может оказаться в суде, если мы не сможем убедить Донни отказаться от этой идеи. Что в некотором роде маловероятно.

— Что? — Я в ужасе. — Но ты можешь попасть в тюрьму!

— Ай. Я уже выбираю себе тюремные татуировки, — вздыхает Зак. — Я скучаю по тому, чтобы быть в сборной, чувак. Тогда, если бы я подрался с каким-нибудь пьяным фанатом, клуб просто расплатился бы с этим парнем. — Он скользит ладонью вверх по моей руке. — Думаю, мы могли бы пошантажировать его. Или похитить. Установить медвежий капкан возле его дома, затем притащить его сюда и держать в заложниках, пока он не пообещает снять обвинения.

В глубине моего сознания мелькает идея.

— Разве это шантаж, если он его заслужил? — говорю я медленно.

— Да, Лейла, — измученно вздыхает Люк.

Я вытягиваю ноги, рассматривая свой блестящий розовый лак для ногтей.

— Не думаю, что меня это волнует, — решаю я.

— Подожди, — говорит Джош. — Что происходит?

Я откидываю голову назад, прислоняясь к его широкому плечу.

— Хочешь пойти со мной на встречу выпускников? Держу пари, он там будет.

— Я? — спрашивает Джош, выглядя смущенным. — То есть, конечно, да, если ты того хочешь. Но если ты собираешься противостоять Донни, разве ты не должна взять с собой Зака?

— Ох, я возьму. — Я беру Зака и Люка за руки, притягивая их к себе на колени. — Я хочу, чтобы вы все пришли.

— В качестве моральной поддержки? — спрашивает Люк. — Эми тоже там будет. Директор всегда посещает встречи выпускников. Может возникнуть неловкость, если я появлюсь.

Я улыбаюсь, переплетая наши пальцы. Теперь, когда я принял решение, я знаю, что пути назад нет.

— Вы придете как мои парни.

На несколько секунд воцаряется тишина.

— Ну что ж, — наконец произносит Люк. — Это должно быть интересно.

Глава 80

Лейла

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Люк выдыхает мне в ухо, пока мы стоим, дрожа, на холодной парковке.

Я поднимаю на него взгляд. Серое небо над его головой отбрасывает блики на его серебристые волосы, легкий ветерок бросает локон на глаза. Люк выглядит спокойным, но я вижу, как напряжена его челюсть. Ему нравится находиться здесь не больше, чем мне.

Я твердо киваю.

— Да.

С другой стороны от меня Джош сжимает мои липкие пальцы.

— У тебя получится, — говорит он. За моей спиной Зак одобрительно хмыкает. Я киваю, выпрямляя спину и поворачиваясь к ряду открытых дверей.

Мы стоим перед главным входом в «Emery High». Сегодня дождливый, унылый день, и все, чего я действительно хочу, это пойти домой и свернуться калачиком в постели одного из парней.

За последние две недели я практически переехала в их квартиру. Мы были неразлучны. И это был настоящий рай. Прямо сейчас мы могли бы лежать в одеялах, неторопливо целоваться, смотреть телевизор и заказывать еду на вынос — придерживаться нашей обычной ленивой дневной рутины.

Но, конечно же, я живу ради драмы, и вот мы здесь, мерзнем на парковке моей старой школы. «Emery High» почти не изменилась за последние десять лет. Это все то же унылое кирпичное здание с решетчатыми окнами в тюремном стиле и стенами, разрисованными граффити. Кто-то попытался оживить вход с помощью нескольких цветных воздушных шариков, прикрепленных вокруг дверного проема. Они уже обвисли и сдулись.

Я снова вздрагиваю. Моя одежда слишком скудна для такой мерзкой погоды. Под пиджаком моего брючного костюма на мне кружевное боди из моей будущей коллекции. Предполагается, что это нежная, красивая вещь, но прямо сейчас серебристая ткань ощущается как броня.

На самом деле…

Я снимаю пиджак и передаю его Джошу.

— Можешь подержать, пожалуйста?

Несколько секунд он молча смотрит на обнаженную кожу моей груди, его горячий взгляд скользит по глубокому вырезу.

В его защиту могу сказать, что вырез правда очень глубокий.

— Ух ты, — тихо произносит он. — Ты выглядишь потрясающе.

— Возможно, они не впустят тебя из-за внешнего вида, — говорит Люк. Я хихикаю, но он не смеется. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он не шутит.

— Что? — фыркаю я. — Они не могут не впустить меня из-за одежды, не так ли?! Я уже давно не студентка!

— Нет, — решительно говорит он. — Они не могут. Но я бы не удивился, если бы попытались.

Я оглядываюсь на здание.

— Ты серьезно думаешь, что они могут выгнать меня за то, что я надела топ с глубоким вырезом?

— Если мы вчетвером пойдем туда, они не будут счастливы, — мягко говорит он. — «Emery High» слишком консервативна, чтобы понять такие отношения, как у нас. Эта школа гордится тем, что выпускает политиков и ведущих новостей. Они не захотят видеть, как бывший преподаватель встречается с бывшей студенткой. Не захотят видеть групповые отношения. И уж точно не захотят видеть выпускницу, ставшую успешным дизайнером нижнего белья. Возможно, они будут искать причину, чтобы заставить тебя уйти.

Эти слова поражают меня, как снег на голову.

Даже спустя столько времени эти люди все еще могут отвергнуть меня. Я столько раз фантазировала об этом моменте, но в ту секунду, когда я переступаю порог этой двери, мечтам приходит конец. Глупо так зацикливаться на встрече выпускников, но мне кажется, что это поворотный момент в моей жизни. Самые болезненные, унизительные, бесчеловечные вещи происходили со мной внутри этого приземистого кирпичного здания. И если я войду туда, а ничего не изменится, если меня снова высмеют, поиздеваются и вышвырнут вон, как, черт возьми, я должна с этим справиться?

И теперь я не могу дышать. Перед глазами все плывет. И модные, но профессиональные туфли на высоком каблуке, которые я выбрала вчера вечером, прирастают к тротуару. Я не могу пошевелиться.

— Дорогая, — говорит Зак, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в затылок. — Нет. Давай не будем заходить, если ты так сильно напугана.

— Пойдем домой, — мягко предлагает Джош. — Выберем фильм. Закажем что-нибудь поесть.

— Я в порядке.

Джош сжимает мое плечо.

— Ты дрожишь, милая.

— Нет.

Ладонь Люка скользит вверх по моей обнаженной руке.

— Тебе не нужно никому ничего доказываь, — напоминает он мне. — Эти люди ужасно обходились с тобой, Лейла. тебе не нужно их одобрение. Мы можем просто развернуться и уйти.

Я медленно киваю, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Я знаю это. Но мне нужно не одобрение.

Я делаю это для себя. Школа «Emery High» слишком долго фигурировала в моих ночных кошмарах. И мне нужно, наконец, посмотреть страху в глаза.

Я делаю глубокий вдох.

— Нет. Я справлюсь.

Не дожидаясь ответа, я иду вперед, толкаю открытые двери и вхожу в школу.

* * *

Встреча выпускников проходит в школьном спортзале. Мы следуем по ламинированным табличкам, прикрепленным к стенам коридора, пока не добираемся до большого зала. Как только мы входим внутрь, знакомый запах пота и дезинфицирующего средства наполняет мои ноздри, и я морщу нос.

Как будто за последние десять лет ничего и не изменилось. В углу все та же куча синих пропитанных потом ковриков. Изношенный, покрытый пятнами гимнастический козел. Ряды зеленых шкафчиков заставляют мое сердце подскочить к горлу.

Кто-то явно постарался украсить зал к этому мероприятию; самодельный баннер с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВЫПУСКНИКИ!!!» криво свисает с потолка. Из колонок в одном углу играет поп-музыка. В другом углу выставили пару столиков, заставленных жуткого вида закусками и стопками бумажных стаканчиков.

Я оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в знакомые лица. Похоже, что большая часть моего года здесь. Парни-футболисты в плохо сидящих деловых костюмах. Чирлидерши в больших сережках и длинных юбках. Судя по тому, как все смеются и болтают, похоже, что многие поддерживали связь друг с другом последние несколько лет.

И снова я осталась в стороне, одна.

У меня сдают нервы. Зачем я это делаю? Я ведь не хочу быть здесь. Мне жарко и холодно одновременно. В глубине сознания голос снова и снова говорит мне бежать.

— Хочешь выпить? — шепчет Люк мне на ухо, и я мгновенно расслабляюсь. — Если я правильно помню, на таких мероприятиях подают алкоголь.

Я прерывисто вздохаю.

— Еще бы они не подавали, за вход в двадцать фунтов, — бормочу я, позволяя Люку взять меня за руку и отвести к столикам с закусками. Пока мы идем, я чувствую, как люди оборачиваются и пялятся. Я изо всех сил стараюсь не обращать на внимание, когда вокруг меня поднимается шепот.

— Это Лейла Томпсон?

— Она с мистером Мартинсом?

— Значит, она действительно спала с ним? Я думала, это всего лишь слухи!

Я стискиваю зубы и игнорирую комментарии, пока мы проходим мимо группы девушек, пялящихся и сплетничающих приглушенными голосами. Сейчас они выглядят совсем по-другому. Одна из них на последнем месяце беременности. Вторая держится за руку с огромным парнем в костюме. У третьей розовые волосы и татуировки по всему телу. Когда мы подходим к закускам, раздается еще несколько перешептываний, и одна из девушек отделяется от группы, направляясь к нам. Я сразу узнаю ее.

Эмма Свонн. Девушка, которая выбросила всю мою одежду из окна в мой последний день в этой школе.

Она была заводилой всех девчонок, которые смеялись надо мной. И теперь она стоит здесь, сияя, как будто это не она однажды разослала всему классу сообщение о том, что у меня вши.

— Лейла! — Она громко восклицает, улыбаясь. — Я так рада тебя видеть!

— Эмма! — Я вежливо улыбаюсь ей в ответ. — Посмотри на себя.

Она выглядит дерьмово. Я помню, как раньше завидовала ее дизайнерской одежде, но сейчас я вижу, что она носит мешанину брендов, которые абсолютно не сочетаются друг с другом. Видимо, стиль за деньги не купишь.

— Мило, правда? — Она слегка поворачивается и фальшиво смеется, затем хлопает своими светлыми ресницами в сторону Джоша. Он протягивает руку и поправляет бретельку моего боди, полностью игнорируя Эмму. — Ага, я сейчас работаю в журнале «Paisley». Они дают нам кучу бесплатной одежды.

— Никогда о таком не слышала, — говорю я ей.

Она моргает.

— О, это, эм. Модный журнал. Он довольно хорошо известно в Лондоне.

— Да? — говорю я безразлично.

Она отмахивается от меня.

— Хватит обо мне. Ты, очевидно, хорошо поработала над собой. Я видела тебя в журнале «Couture Urban», мне нравятся их вещи. — Она замолкает. — Эй, держу пари, ты попадешь на Лондонскую Неделю моды в этом году, да?

Я пожимаю плечами.

— Возможно. — Я уже была на нескольких. На них достаточно легко попасть, если у тебя достаточно подписчиков в социальных сетях.

Эмма придвигается немного ближе ко мне, соединяя наши руки.

— Как думаешь, ты могла бы достать билеты для меня и моего парня? Я умираю от желания пойти на это шоу, но все они, типа, только по приглашениям, и это ужасно. — Она дует губы.

Я улыбаюсь ей так мило, как только могу.

— Нет. — И выдергиваю свою руку из ее.

Она моргает.

— Что значит «нет»?

— Нет, — повторяю я. — Знаю, ты нечасто слышишь это слово, но наверняка знаешь, что оно означает.

Эмма выглядит совершенно потрясенной.

— Но мы друзья, — протестует она. — Раньше мы были так близки!

— Неужели? — с сомнением спрашиваю я.

— Мы раньше сидели вместе на уроках рисования, помнишь?

Я киваю.

— Да. Я помню, как мы сидели вместе целых десять минут. Пока я не перегнулась через тебя, чтобы взять кисть, и ты не начала кричать о том, что я, вероятно, заразила тебя ИППП^35. После чего я сидела за отдельным столом до конца года, в то время как ты получила возможность сидеть со своими друзьями, как и хотела.

Люк вздрагивает у меня за спиной.

— Эмма? Это правда?

Эмма смотрит на него снизу вверх большими глазами.

— Я… конечно, нет, мистер Мартинс. Не знаю, зачем она это сказала.

— Так ты говоришь, что Лейла лжет? — давит Люк.

— Нет, я…

Я чувствую, как Люк крепче сжимает мою руку, и обрываю Эмму, прежде чем она скажет что-нибудь, что по-настоящему расстроит его.

— Нет, я не смогу достать тебе билеты, Эмма, — говорю я ей, кивая на круг ее друзей. — Теперь можешь идти.

Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь обратно к столу с закусками. Люк наклоняется ко мне, а Зак тут же принимается за чипсы.

— Она одна из них, да? — тихо говорит он. Я слышу напряжение в его голосе.

— Все в порядке, Люк. Все кончено.

— Она издевалась над тобой на моих уроках? — требует он. — И я не заметил?

К счастью, прежде чем я успеваю придумать ответ, позади меня раздается знакомый голос.

— Черт меня побери, если это не Лейла Томпсон, — растягивает слова Донни Притчард. Все мужчины одновременно напрягаются.

Я вздыхаю.

— Знаешь, тебе не обязательно говорить как киношный злодей, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом.

Он выглядит ужасно. Сальные волосы, большой костюм и исчезающий синяк под глазом.

— Вау, — говорю я. — Дерьмово выглядишь. — Я поднимаю взгляд на Зака. — Отличная работа.

Зак выпячивает грудь от гордости. Джош закатывает глаза.

— Я удивлен, что ты не под домашним арестом, — выплевывает Донни, хмуро глядя на Зака. — Ты не должен ходить на свободе.

— О, да, — соглашается Зак. — Думаю, я должен быть в клетке.

Донни усмехается.

— Что ж, наслаждайся этим, пока можешь. Я уже нашел адвоката.

Зак пожимает плечами, беря пластиковый стаканчик.

— Ладно, приятель. Детка, ты хочешь чуть теплый совиньон блан или двухфунтовое розовое?

— Удиви меня.

— Хорошо. — Он наклоняется, чтобы взять бутылку, но внезапно поворачивается и крепко целует меня в губы.

— Зак!

— Я хотел тебя удивить! Извини, ты не это имела в виду?

Я протягиваю руку и дергаю его за пучок, заставляя зарычать.

Донни переводит взгляд с одного на другого с отвращением на лице, замечая руку Джоша на моей спине и пальцы Люка, переплетенные с моими.

— Серьезно?

Я беру заварное пирожное и вгрызаюсь в него.

— Серьезно, что?

— Ты спишь со всеми тремя? Я думал, это была лишь ложь для подкаста! — Он поворачивается к Джошу. — Ты позволяешь ей трахаться с другими мужчинами у тебя на глазах? Это самое гейское дерьмо, которое я когда-либо слышал. Боже милостивый, она действительно распутная.

Я давлюсь пирожным.

Зак резко отходит от стола и приближается к Донни, который выглядит испуганным и отступает на несколько шагов назад.

— Зак, — предостерегающе произносит Люк. — Только не снова, пожалуйста.

Зак поднимает руки вверх.

— Просто смотрю. Я ничего ему не сделаю.

Донни переводит взгляд с одного на другого, ухмыляясь.

— Думаю, теперь я понимаю, как Лейла получила место в вашем шоу. — Он поворачивается ко мне. — Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется начать работать на себя. Ты не можешь просто спать с кем попало, чтобы получить то, что хочешь.

— Может, я все-таки что-нибудь с ним сделаю, — задумчиво произносит Зак. — Слушай. Приятель, ты хочешь, чтобы я ударил тебя еще раз? Потому что я должен признать, что в прошлый раз был не в лучшей форме. Ты сохранил все зубы и прочее. Довольно позорно для меня. Я с радостью попробую еще раз.

У Донни отвисает челюсть.

— Вы это слышали?! — Он повышает голос. Люди в зале оборачиваются, чтобы посмотреть на нас. — Он только что угрожал напасть на меня! Снова!

— Дональд, — начинает Люк. — Пожалуйста, успокойся. Зак…

Прежде чем он успевает закончить предложение, я слышу знакомый стук высоких каблуков по паркету.

— Люк? Лейла? Что здесь происходит? — спрашивает Эми у нас за спиной.

Глава 81

Лейла

Дрожь пробегает у меня по спине. Медленно я поворачиваюсь к Эми лицом.

Она выглядит совершенно иначе, чем на своей свадьбе. На ней меньше косметики, и я вижу возрастные морщины. Ее светлые волосы выглядят тусклыми и обесцвеченными под здешним светом. Я медленно выдыхаю.

— Эми, — холодно произносит Люк. — Ты хорошо выглядишь. Как прошел медовый месяц?

— Миссис Мартинс! — скулит Донни, от чего Люк вздрагивает. Вы слышали, что он сказал?

— Миссис Трэн, — говорит Эми с раздраженным видом. — Мы с Люком больше не женаты.

— Ох. Извините. — Донни указывает на Зака. — Но он собирался ударить меня! Вы должны заставить его уйти!

Зак закатывает глаза и говорит:

— О, смирись с этим, ты, большой ребенок. Тебе больше не четырнадцать. Перестань ныть перед своими учителями, это жалко.

Эми качает головой, поворачиваясь ко мне.

— Лейла. Не хочешь объяснить, почему они все здесь? В приглашении говорилось, что можно взять с собой одного человека.

— Вообще-то, там было написано «партнеры приветствуются», — указываю я.

Ее брови взлетают вверх.

— Значит, это правда? — бормочет она. — Ты… ты действительно со всеми тремя?

Я киваю.

— Оказывается, можно иметь больше одного парня! Я начну собирать коллекцию.

— Ай, — гремит Зак. — Такая милая девушка, как ты, заслуживает больше, чем одного парня. — Он наливает полный стаканчик вина, нюхает его, морщится, затем делает глоток. — Надо проверить, не испортилось ли оно, — говорит он мне, когда я искоса смотрю на него.

Эми становится немного прямее.

— Зак, тебе нужно уйти. Я не могу позволить гостям приходить в эту школу и угрожать нападением на одного из бывших учеников.

— Дональд словесно нападал на Лейлу, — указывает Люк. — Может, и его тоже вышвырнем? Только так будет справедливо.

— Не было такого! — кричит Донни. — Я просто поздоровался с ней!

— Ты назвал ее распутной, — выплевывает Джош у меня за спиной.

Эми тяжело вздыхает.

— Ты действительно совсем не изменилась, не так ли, Лейла? Ты пришла сюда три минуты назад, а обвинения уже летят во все стороны. Ты, должно быть, самая желанная женщина в Лондоне. — Она холодно смотрит на Люка. — Есть ли какие-либо доказательства того, что Дональд обижал Лейлу? Должна сказать, что, учитывая ваши обстоятельства, — ее взгляд опускается на наши соединенные руки, — я не особенно склонна вам верить.

Лицо Люка краснеет. Он отстраняется от меня, расправляя плечи, но я обрываю его прежде, чем он действительно выйдет из себя.

— О, у меня полно доказательств, — радостно говорю я. — Я бы сказала, примерно на четыре года. Не волнуйтесь, у Вас они уже есть. Просто зайдите в учительскую, и там Вы найдете папку, полную моих жалоб, со всеми необходимыми доказательствами. Электронными письмами. Сканами непристойных рисунков. Фотографий с граффити на моей личной собственности. Эй, уборщик даже помог мне найти пару записей с камер видеонаблюдения, на которых видно, как Донни пытается залезть мне под юбку на парковке. — Я бросаю взгляд на Донни. — Думаю, тебе тогда было восемнадцать. По закону уже совершеннолетний. Я слышала, ты сейчас занимаешься политикой, верно? — Я насвистываю себе под нос. — Мы бы не хотели, чтобы это стало достоянием общественности, не так ли?

— Что? — лает Люк.

Донни усмехается.

— А на записи видно, как ты пинаешь меня по яйцам?

— Ах. Значит, ты все-таки помнишь это. Забавно, мне показалось, что ты страдал от какой-то частичной амнезии, когда школьный психолог спрашивала тебя об этом.

Эми делает глубокий вдох через нос.

—. Что ж, это очень тревожное обвинение, Лейла. Я обязательно займусь этим. Хотя, к сожалению, мы изменили нашу систему учета студентов, так что маловероятно, что какие-либо из этих доказательств все еще существуют. — Она делает сочувственное лицо. — Мне очень жаль.

— О, все в порядке, — весело говорю я. — У меня есть копии всего. С проставленными датами и временем. Большинство из них даже подписаны Вами и другими сотрудниками. Я знаю, что такие вещи — это не шутки. — Я вежливо улыбаюсь ей. — И хотела убедиться, что Вы, наверняка, ничего не потеряете.

— Хорошо, — говорит Эми сквозь стиснутые зубы. — Замечательно, Лейла. Но я не думаю…

Я прерываю ее, указывая на ряд зеленых металлических шкафчиков позади.

— Вы что, никогда не убираетесь тут? Прошло уже десять лет, а на двери моего старого шкафчика до сих пор нацарапано «проститутка». Боже, благослови бедного ребенка, которому он достался.

— Конечно, мы моем шкафчики, — выплевывает Эми. — Их отмывают каждый год.

Я прищуриваюсь.

— Эй. Вы правы. Это не мой шкафчик. На этом написано «грязная шлюха». Эй, Люк, разве это не преступление на почве ненависти?

Люк выпрямляется во весь рост.

— Да, — говорит он ледяным голосом. — Так и есть. Знаешь, Эми, это очень меня беспокоит. Думаю, будет лучше, если я напишу в совету, чтобы они могли провести проверку процедур защиты студентов в этой школе.

Эми в ярости.

— Люк, — огрызается она. — Ты раздуваешь из мухи слона. Ради Бога, ты здесь больше не работаешь.

— Я все еще состою в студенческом совете, — миролюбиво напоминает он ей.

Эми переводит свой хмурый взгляд на меня.

— Это ты подговорила его на это? — требует она. — Почему? Потому что я не слушала тебя, когда ты приходила ко мне ныть каждый обеденный перерыв, тратя впустую все мое свободное время? Потому что я опубликовала те фотографии, на которых ты распутничаешь на моей свадьбе?

Люк пристально смотрит на нее.

— Подожди. Это ты опубликовала те фотографии? Ты сказала, что не знаешь, кто это сделал!

Эми закатывает глаза.

— Перестань так на меня смотреть. Это было мое право. — Она тычет в меня пальцем. — Она явилась без приглашения, одетая как чертова проститутка, и ходила вокруг, соблазняя моих гостей. Просто позор. И ведь ты такой чертовски тупой. Я знала, что ты никогда не поймешь, что она за человек, так что да. Я сделала несколько снимков на свой телефон. Я хотела предоставить тебе доказательства того, что она тебе изменяла. — Она разводит руками. — А тебе все равно! Не знаю, что, черт возьми, с тобой не так, Люк, но эта твоя маленькая групповая интрижка отвратительна. Ради Бога, раньше ты учил детей. Как ты думаешь, что подумают родители, когда узнают, что один из наших бывших профессоров — чертов извращенец?

Ее голос повышается на последнем слове, и я вижу, как люди по всему залу поворачиваются, чтобы посмотреть на нас. Пара моих старых учителей физкультуры обмениваются понимающими взглядами. Люк краснеет.

Внезапно я начинаю сожалеть о своем маленьком плане. Я думала, мы зайдем сюда, немного покрасуемся и снова выйдем. Я не подумала о том, как плохо может отразиться на мальчиках то, что их увидят со мной. Очевидно, моя репутация законченной развратницы заразительна. Не хочу, чтобы это случилось с кем-то еще. Это больно.

Джош сжимает меня крепче.

Люк сглатывает. Когда он начинает говорить, его голос очень спокоен.

— Это не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к Лейле. Речь идет о благополучии студентов.

— Но…

Люк хмурится.

— Это то, на что мы, как учителя, обращаем основное внимание, верно? Потому что, если я говорю тебе, что есть проблема с безопасностью детей, и твоя первая мысль — замять это дело, у тебя будут проблемы.

— Нет никаких проблем с безопасностью детей! — протестует Эми. — Она все это выдумала!

Люк, в конце концов, ломается.

— РАДИ БОГА, ЭМИ! — кричит он, тыча пальцем в шкафчики. — Кто-то написал ругательства на шкафчике молодой девушки! Кто-то пристает к ребенку. Несовершеннолетнему. Доказательство здесь черным по белому, и я не позволю тебе игнорировать его только потому, что ты не хочешь заниматься чертовой бумажной работой!

Все остальные в зле замолкают. На заднем плане из динамиков звучит веселая попса 90-х. Зак шумно зачерпывает пригоршню крекеров и начинает хрустеть ими, как будто это попкорн.

Эми делает глубокий вдох.

— Возможно, нам нужно поговорить наедине, Люк, — холодно говорит она.

— Я согласен, — отвечает Люк, наклоняясь, чтобы крепко поцеловать меня в щеку, а затем уходит осматривать шкафчики, оставляя Эми бежать за ним на своих маленьких каблучках. Я смотрю им вслед с огромными глазами. Что, черт возьми, я начала?

— Мило, — говорит Зак, поднося крекер к моим губам и скармливая его мне. — Мне нравится, когда он становится таким праведным.

— Знаешь, наверное, не стоит портить вечеринку и съедать всю еду, — бормочет Джош себе под нос.

— Извини, приятель, ты тоже хочешь? — Зак услужливо запихивает пирожное в рот Джошу.

Донни, который наблюдал за происходящим с растущим беспокойством, наконец делает шаг вперед.

— Мне нужно поговорить с тобой, — тихо говорит он, не встречаясь со мной взглядом.

— Ладно, — Зак выпрямляется, стряхивая крошки с рук. — Показывай дорогу.

Донни хмурится.

— Не с тобой, — выплевывает он. — С Лейлой.

— Я понял, — возражает Зак. — Если ты, приятель, думаешь, что пойдешь куда-нибудь один с моей девушкой, то ты еще тупее, чем кажешься. Она только что сказала нам, что ты приставал к ней на парковке, ради всего святого.

— Да, — говорю я, забавляясь. — И я чуть не сломала ему пальцы. Мне не нужен телохранитель, ребята.

Зак драматично вздыхает.

— Ладно. Крикни, если я тебе понадоблюсь, любимая. — Он чмокает меня в лоб, затем возвращается к еде. — Они на вкус как дерьмо, — бормочет он Джошу, хватая еще горсть крекеров. — Спорим, я смогу съесть их все до того, как мы уйдем отсюда?

Джош игнорирует слова Зака, его пальцы сжимают мои, как будто он не хочет меня отпускать. Я осторожно высвобождаюсь из его хватки, поглаживая лацканы пиджака.

— Со мной все будет в порядке, — тихо говорю я. Он ловит мои костяшки и наклоняется, чтобы поцеловать их, а затем молча позволяет мне уйти.

Глава 82

Лейла

Засунув руки в карманы, Донни ведет меня в угол спортзала, подальше от лишних ушей. Я оглядываюсь по сторонам, морща нос при виде корзин со спущенными баскетбольными мячами и сломанными обручами.

— Послушай, — тихо говорит он. — Ты не можешь выложить это в соцсети.

Я рассматриваю свои ногти.

— Не могу?

— Нет! — его глаза широко раскрыты. — Ради Бога, я был ребенком!

— Я тоже. Это не помешало тебе превратить мою жизнь в сущий ад.

— Я не знал, что делал! — настаивает Донни. — Это было десять лет назад, Лейла, неужели ты не можешь просто забыть об этом? Я упорно трудился, чтобы добиться того, что имею сейчас, так какого черта ты хочешь испортить мне все именно сейчас?

— Не хочу, — честно отвечаю я. — Я не хочу ничего тебе портить. Все, что я хочу сделать, это оставить все позади. Итак, вот что произойдет. — я делаю шаг к нему, мои высокие каблуки слегка поскрипывают по уродливому бежевому линолеуму. — Ты снимешь обвинения с Зака, — приказываю я. — Ты сделаешь заявление о том, что настроил его против себя. И тогда ты будешь держаться подальше от всех нас. Ты не будешь упоминать наши имена. Не будешь писать об этом в Твиттере. Ты никому ничего не расскажешь. Или все то дерьмо, что у меня есть на тебя, попадет в наши социальные сети. Я знаю, что подписчики умирают от желания узнать, почему Зак ударил тебя на конференции. — я улыбаюсь ему. — Я расскажу всем. Я буду давать интервью. Буду записывать целые эпизоды в подкаст. Буду кричать об этом с крыш. Мне надоело молчать. Теперь меня слушают. Я больше не застенчивая маленькая шестнадцатилетняя девочка. У меня есть голос. Снимай обвинения, или я использую его.

Ноздри Донни раздуваются.

— Это клевета. Я мог бы подать на тебя в суд.

— Клеветой считается только ложь. Может, ты бы знал это, если бы был внимателен на уроках права, а не написывал друзьям о воображаемой дрочке, которую я тебе устроила в туалете.

— Это шантаж, — возражает Донни, но его голос дрожит.

— Конечно, — говорю я ровным голосом. — Но для тебя это не имеет большого значения, не так ли? В любом случае, всякий раз, когда кто-либо будет искать твое имя в Интернете, первое, что он увидит, это длинный список всех отвратительных, незаконных поступков, которые ты совершил в подростковом возрасте. Сомневаюсь, что это повысят твои шансы на следующих выборах, не так ли?

Донни сглатывает, тяжело дыша. У него на лбу выступили капельки пота.

— Я сниму обвинения, — говорит он в конце концов хриплым голосом.

— И сделаешь заявление, — терпеливо повторяю я.

Его лицо темнеет.

— И сделаю заявление.

Я похлопываю его по щеке.

— Хороший мальчик. Разве это было трудно? — я киваю на маленькую грустную вечеринку. — Теперь ты можешь пойти поиграть со своими друзьями.

Он поворачивается, чтобы уйти, затем колеблется, уставившись в пол.

— Да? — терпеливо спрашиваю я. — Ты что-то еще хотел?

— Я, типа… — он потирает затылок, его рот кривится. — Извиняюсь. Или что-то в этом роде. Это не… не имело никакого отношения к тебе как к личности. Ты просто была… там. Ну, знаешь? Все это делали.

На секунду я опешила. Не ожидала, что он извинится, каким бы ужасным ни было это извинение.

Но, честно говоря, этого недостаточно и слишком поздно.

— Хочешь знать правду? — спрашиваю я. — Мне действительно, по-настоящему плевать. Мне больше нет дела ни до кого из вас. Так что отвали и оставь меня, черт возьми, в покое.

Бросив последний взгляд через плечо, Донни уходит, низко опустив голову, чтобы присоединиться к остальным. Когда он ушел, у меня возникло чувство, будто с груди свалился тяжелый груз.

Теплая рука обнимает меня за талию, а мягкая борода щекочет щеку.

— Ты такая страшная, — говорит Зак мне на ухо. — Где здесь ванная? Мне нужно выпрыгнуть из окна, чтобы сбежать от тебя.

— Большинство моих кавалеров испытывают подобное желание. Дыши глубже, оно пройдет.

— Ты справилась потрясающе, — соглашается Джош, подходя с другой стороны и беря меня за руку.

Я смотрю на него снизу вверх и улыбаюсь, откидываясь на грудь Зака.

— Спасибо. Может, теперь сходим за нормальной едой? Месть изматывает.

Джош заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Конечно. Думаю, Люк почти закончил орать на Эми.

Мои брови приподнимаются от удивления.

— Он кричит на нее? Серьезно?

Джош указывает в угол зала, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Люка, который очень горячо спорит с Эми. Его щеки раскраснелись, и он яростно жестикулирует. У Эми такой вид, словно она хочет раскроить ему череп.

Я вздрагиваю.

— Мне жаль, — говорю я. — Я должна была сказать тебе, какой гарпией она была до того, как твой брат женился на ней.

Джош качает головой.

— Даже если бы ты что-то сказала, он бы не стал слушать. Роб может постоять за себя. У него очень низкая переносимость сучек.

Пока мы наблюдаем, Люк прекращает спор, поворачивается и направляется к нам. Эми стреляет кинжалами ему в спину.

— Давайте убираться отсюда, — требует он, когда добирается до нас. — Прежде чем я начну бить людей.

Я корчу гримасу.

— Настолько плохо?

— Они даже не регистрировали жалобы студентов! — взрывается Люк. — Я думал, что у этой школы низкий процент жалоб, потому что не было никаких проблем с издевательствами. Но они просто замалчивают все, потому что не хотят выставлять школу в плохом свете!

Он проводит рукой по лицу.

— Мне следовало сделать это намного раньше. То, как управляется это заведение, просто ужасно.

Я протягиваю руку и провожу по морщинкам между его бровями, разглаживая их.

— Ты делаешь это сейчас, — напоминаю ему. — Теперь, наконец, у этих студентов есть кто-то, кто заботится о них. — я переплетаю наши пальцы. — Я в том числе.

— Я так сильно люблю тебя, — говорит он, и от искренности в его голосе у меня щемит в груди. — Мне очень, очень жаль.

Не отстраняясь от Зака, я наклоняюсь и прижимаюсь губами к губам Люка. Он горячо целует меня в ответ, вкладывая весь свой гнев, разочарование и страсть. Когда мы отстраняемся, чтобы глотнуть воздуха, я поворачиваюсь и целую Зака следующим, вздрагивая, когда его язык скользит по моей нижней губе. Затем я делаю то же самое с Джошем, приподнимаясь на цыпочки и проводя губами по его щеке.

Я слышу, как по залу разносится шепот. Кто-то ахает. Мне кажется, я слышу щелчок камеры телефона, и улыбаюсь Джошу в губы. Бьюсь об заклад, каждый человек в этом зале мысленно обзывает меня всеми мерзкими словами, какие только могут прийти ему в голову. Легкодоступная. Распущенная. Изменщица. Развратница.

И мне все равно. То, что они думают, для меня больше не имеет значения.

Я отстраняюсь и большим пальцем стираю блестящий след красной помады со щеки Джоша.

— Давайте выбираться отсюда, — говорю я. — С меня хватит этих людей. Нам нужно кое-что сделать.

Расшифровка подкаста

ТРИ ОДИНОКИХ ПАРНЯ, ЭПИЗОД 451:

«ЭКСПЕРИМЕНТ С ФАЛЬШИВЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ»

РЕЗУЛЬТАТЫ И ЗакЛЮЧЕНИЕ

Джош: Мы наконец-то вернулись после небольшого перерыва. Ладно, настал тот самый момент, которого вы все так долго ждали. Заключение из нашего очень глупого эксперимента с фальшивыми отношениями. Думаю, будет справедливо сказать, что за последние пару месяцев мы все хорошенько повеселились.

Люк: Мы, безусловно, многое узнали о близости, свиданиях и о том, что на самом деле значит быть уязвимым с новыми потенциальными партнерами.

Лейла: И мы выяснили, почему эти трое рослых парней все еще были одиноки. Они так же боялись любви, как и я. По крайней мере, я признавала это, вы, трусы.

Люк: Мы заслужили это.

Лейла: Да, это так. Не волнуйтесь. Я прощаю вас.

(Короткая пауза)

Зак: Для наши слушателей поясняю: Люк только что одарил Лейлу самым невинным взглядом, который я когда-либо видел в своей жизни. А теперь она краснеет… а теперь показывает мне средний пале…

Джош: Лейла, какой, по-твоему, самый главный вывод ты сделала?

Лейла: Думаю, что… не существует формулы идеальных отношений. Нет никакого чек-листа, которому вы бы могли следовать, просто вычеркивая пункты. Вы никогда не сможете сделать абсолютно все правильно. У каждого есть свои проблемы, багаж и зацикленности. Существует так много способов помешать нам найти любовь, даже если мы этого не осознаем. Но на самом деле каждый может найти своего человека.

Люк: Или людей.

Лейла: Если вам очень повезет, то да, людей. При некотором внимании, большом уважении и общении даже тот, кто абсолютно ничего не понимает в романтических отношениях, как я например, может открыться. Возможно, вам придется потрудиться немного усерднее, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Но это нормально. Это того стоит.

Зак: (шепотом) Ладно, для слушателей сообщаю, что Джош смотрит на Лейлу так, словно он умирающий в пустыне, а она — стакан ледяного лимонада…

Лейла: Зак.

Зак: Очень красивый стакан, на котором действительно милый бюстгальтер с очень глубоким вырезом. И который, как я полагаю, доступен в розовом, белом, бежевом и черном цветах.

Лейла: Оу, ты оказываешь мне спонсорскую помощь? Это так мило, малыш. Да, это новинка в моей коллекции «Butterfly». Вы можете найти ее на моем сайте.

Зак: Если вам нравятся сиськи, купите такой же своей девушке. Используйте код ВЕЛИКОЛЕПНОЕДЕКОЛЬТЕ для получения двадцатипроцентной скидки. Диктую В-Е-Л-И-К-О-Л… (Звук помех)

Джош: Извините за вторжение, мне пришлось ненадолго отключить микрофон Зака. Технические неполадки. У нас было много вопросов о том, что мы сделаем с этой рубрикой. Поскольку мы выполнили свою задачу, нашли для Лейлы любовь…

Лейла: Между прочим, мы вместе уже три месяца, и это замечательно.

Джош: Да, теперь мы можем слышать, как она подпевает «ABBA», в нашей квартире, это прекрасно. В любом случае, я думаю, мы можем назвать эксперимент успешным. Однако мы больше не будем заниматься этой рубрикой. Во благо наших отношений.

Люк: Но не волнуйтесь, вы еще не раз услышите Лейлу. Поскольку мы расстались со старой продюсерской компанией, у нас теперь гораздо больше творческого пространства для работы над подкастом. А это значит, что мы добавим в шоу новую рубрику. Мы подумали, что самое время обзавестись женским голосом.

Лейла: Правильно, дамы, правление мужчин окончены. Я буду появляться на шоу раз в неделю, рассказывая обо всех вещах, о которых эти ребята действительно не имеют права говорить. Например, о воске для бикини, цистите или где купить красивые трусики на время месячных. А также каково это — иметь тонну металлических бусин, засунутых в вашу вагину.

(Люк сильно кашляет)

Лейла: Не то чтобы я знала.

Джош: Ага. А до тех пор, есть ли у тебя какие-нибудь последние слова для наших слушателей?

Лейла: Все, кого ты любишь, так или иначе причинят тебе боль. Большинство, я надеюсь, сделают это случайно. Некоторые — намеренно. Не позволяй им победить. Стань сильнее. Оставайся доверчивой. И полной надежд. Влюбляйся снова, и снова, и снова. Все будет хорошо. Я обещаю. И, дамы, писайте после секса.

(Короткая пауза)

Зак: Итак, что дальше?

Лейла: Ну, для начала, я думаю, вам, ребята, нужно сменить название подкаста.

Лейла: Кроме того, я обязательно воспользуюсь той скидкой.

Эпилог

ПЯТНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Лейла Томпсон @HerTreatLayla ✓

обновление: мы поженились ♥

Мы женимся на усыпанной цветами крыше в центре Лондона, в день моего тридцатилетия.

Церемония прекрасна. Парни восхитительно смотрятся в темных костюмах, а на мне кремовое шелковое платье, украшенное крошечными бабочками из органзы, которое я сшила сама. Мы произносим наши клятвы, когда солнце садится за город, окрашивая небо в золотые, персиковые и нежно-розовые тона. Когда последние лучи солнца исчезают с темнеющего неба, и мальчики по очереди целуют невесту, крыша загорается. Сотни светящихся фонарей горят над нашими головами, а листва сияет нитями разноцветных гирлянд, аккуратно продетых сквозь ветви.

А потом начинается вечеринка. Благодаря настойчивому требованию Зака сделать открытый бар, алкоголь уже льется рекой, и все перемещаются на сверкающий танцпол. Я сижу в сторонке, смакуя свой кусочек праздничного торта с глазурью и наблюдая, как танцуют люди.

У нас на свадьбе гораздо больше гостей, чем я когда-либо ожидала. Мои родители здесь, болтают с племянницей Люка Лавандой, которая держится за руку своей подруги с сильно подведенными глазами. Родители Зака счастливо выпивают и веселятся в углу. Брат Джоша, Роб, тоже пришел, и, к счастью, без Эми. Джош сказал мне по секрету пару недель назад, что сейчас у них перерыв в отношениях. Прошлым летом ее уволили из «Emery High», после того как инспекционная комиссия решила, что она халатно относилась к безопасности студентов. Очевидно, после того, как она потеряла работу, Эми сбрасила свой милый фасад, и начала проявляться ее привычная нам стервозность. К счастью, Роб абсолютно не переживает из-за этого.

Звучит плохо, но я надеюсь, что они расстанутся. Роб кажется милым парнем. Он заслуживает лучшего.

Джош также взял на себя смелость пригласить каждого слушателя, который когда-то приглашал мальчиков на их свадьбы. Он сказал, что это было бы справедливо. Так что сейчас крыша практически переполнена энергией и смехом, пока люди пьют, танцуют и общаются. Это хорошее отражение того, как складывалась моя жизнь в последнее время. С момента помолвки она превратилась в вихрь любви, работы и счастья.

Это случилось восемь месяцев назад. Я была в Нью-Йорке, чтобы рекламировать несколько новых изделий из моей коллекции «Butterfly». В итоге она продалась невероятно хорошо; на самом деле, настолько хорошо, что Анна Барде снова вышла на связь через несколько недель после релиза коллекции. Она спросила, может ли включить этот дизайн в свою новую весеннюю коллекцию.

Я отказала ей. У меня и без нее все более чем хорошо получается.

Ребята поехали со мной в Нью-Йорк и воспользовались возможностью дать пару живых выступлений для своих американских слушателей. Их аудитория только расширилась с тех пор, как они ушли от продюсеров. Они регулярно попадают в чарты подкастов, а в прошлом году были названы самым популярным шоу с советами по отношениям в Великобритании. Что, по общему признанию, было намного проще, поскольку «Милые родственные души» к тому моменту были распущены. Очевидно, пара, которая вела шоу, была не так идеальна, как притворялась. После того, как просочилась информация о том, что у обоих партнеров были интрижки, подкаст тут же закрылся, и теперь они переживают очень неприятный развод.

Позорище.

Поездка в Нью-Йорк была потрясающей; единственное, что меня огорчало, так это то, что мы все были слишком заняты, чтобы по-настоящему потусоваться вместе. Несмотря на то, что мы жили в одном номере отеля, я всегда вставала раньше, чем просыпались ребята, и к тому времени, когда я возвращалась, они, казалось, всегда уходили.

К нашей последней ночи в Нью-Йорке я практически отказалась от возможности романтически провести время в этом городе. Я вернулась в отель в три часа ночи, абсолютно измученная после многочасовой вечеринки. Когда я на цыпочках зашла в номер, у меня отвисла челюсть. Он был полностью преобразован в какую-то романтическую страну грез. Повсюду были букеты цветов. Стопки коробок с шоколадными конфетами были выставлены на кровати. Зажженные свечи мерцали на подоконниках. И все трое парней опустились на одно колено, каждый из них держал в руках маленькую бархатную коробочку с кольцом.

Я не ела весь день, и все еще была сильно измотана перелетом, так что мне очень неловко говорить, что я почти упала в обморок. Мне пришлось ненадолго присесть на кровать, зажав голову между ног. Хотя все было прекрасно. Зак кормил меня шоколадом, пока я не почувствовала себя лучше, а потом ребята попробовали еще раз после ужина. И на этот раз я сказал «да». Три раза подряд.

И теперь мы наконец-то женаты. Все идеально.

Ладно. Почти идеально.

Я осматриваю крышу. Джош общается с гостями, а Зак устроил настоящий «паровозик» на танцполе, но одного из моих новоиспеченных мужей не хватает. Оглядевшись, я в конце концов замечаю Люка, наполовину скрытого за павильоном, который мы установили на случай дождя. Он держит в руках бокал с шампанским и с напряженным выражением лица смотрит на лондонский горизонт.

У меня болит сердце. Я не была уверена, будет ли для него сегодняшний день тяжелым. У меня было тайное подозрение, что возможно так и будет. Приподнимая юбку своего платья, я подбегаю к нему. Он смотрит вниз и мягко улыбается, когда я беру его под руку и прислоняюсь к нему.

— Привет, дорогая, — бормочет он.

— Привет. — я прижимаюсь ближе, жадно вдыхая теплый аромат книг и чая. — Ты в порядке?

— Идеально.

— А выглядишь не так. — Люк морщит лоб, и я поправляю себя. — Ты выглядишь сексуально. Великолепно. Но не счастливо.

Он выдыхает и говорит:

— Нет. Я счастлив. По-настоящему счастлив. Просто… — он смотрит на горизонт, его челюсть движется туда-сюда, а плечи напряжены. — В последний раз, когда я женился, я все испортил.

Я прижимаюсь щекой к его руке.

— Нет, Люк. Это не твоя вина. Иногда люди просто отдаляются друг от друга.

— Честно говоря, я бы предпочел, чтобы это была моя вина, — признается он, проводя рукой по густым волосам. — Если бы это было моей ошибкой, то, по крайней мере, я мог бы усерднее работать, чтобы не повторить ее вновь. Но ты права. — его глаза полны мыслей, пока он смотрит на сверкающий под нами город. — Иногда люди просто отдаляются друг от друга.

Я поднимаю голову, глядя на него снизу вверх. Люк встряхивается, отставляя бокал с шампанским в сторону.

— Боже. Извини. Я знаю, что ненормально думать о таком в день собственной свадьбы, но не могу выбросить эту мысль из головы. Прости, милая.

Я поджимаю губы, затем встаю перед Люком, поглаживая лацканы его пиджака.

— Может, это была твоя вина. Может, нет. Мне все равно. Я знаю, развод заставил тебя сомневаться в себе, но это был поворотный момент на пути, который привел тебя ко мне. И я так рада, что это случилось. — прижимаясь ближе, я обвиваю руками его шею. — И если Вы всерьез думаете, что я Вас отпущу, то Вы меня совсем не знаете, мистер Мартинс.

Он цепляется за меня, удерживая на месте.

— Ты идеальна, — бормочет он мне в волосы.

— Повезло тебе. — я сжимаю его в последний раз, затем отстраняюсь. — Я хочу поблагодарить людей за подарки. Побудь один столько, сколько тебе нужно, а потом найди меня, ладно?

Люк ловит мою руку и целует костяшки, прежде чем позволить уйти.

Следующие пятнадцать минут я слоняюсь по вечеринке, болтая с людьми. Обычно, общение не моя стихия, но сегодня я вовсе не чувствую себя застенчивой или неловкой. Я чувствую себя так, словно нахожусь на вершине мира. Я как раз заканчиваю разговор о платье со слушательницей подкаста, когда чувствую, как две теплые руки обхватывают меня за талию.

— Детка, — произносит низкий голос мне на ухо.

Слушательница улыбается и краснеет, быстро убегая, а я поворачиваюсь лицом к Джошуа. Он восхитительно смотрится в белой рубашке с расстегнутым воротом. Вечер жаркий, и его галстук-бабочка свободно болтается на шее. Он похож на Джеймса Бонда в нерабочее время.

Я убираю темные волосы с его лба, улыбаясь блестящим глазам и раскрасневшимся щекам.

— Ты опять напился? Твоя свадебная традиция?

Джош не отвечает, запуская руку в мои уложенные волнами волосы и наклоняясь к моим губам. Его поцелуй такой глубокий и страстный, что у меня перехватывает дыхание. Внутри все переворачивается, а пальцы ног поджимаются в туфлях, когда его мягкие губы прижимаются ко мне.

Наконец мы отстраняемся под негромкие аплодисменты. Все мое тело поет. Кровь стучит в венах так, словно я только что пробежала марафон.

— Ну? — спрашиваю я, восстановив дыхание.

— Я поставлю тебе девять с половиной из десяти, — решает Джош, поглаживая меня. — Но только потому, что сегодня твой день рождения.

Я фыркаю, когда он начинает тереться носом о мою шею.

— Ух ты. Свадебное шампанское действительно заводит тебя, да?

Он качает головой.

— Я не выпил ни капли.

— Конечно.

— Я серьезно, — протестует Джош, отстраняясь и обхватывая ладонями мои щеки. Его взгляд мягок, пока блуждает по моему лицу. — Я просто счастлив.

Мое сердце тает в груди. Иногда я все еще не могу поверить, что способна на это. Способна сделать человека — не говоря уже о трех — таким счастливым, просто будучи собой. Нереальное чувство.

— У меня есть для тебя подарок.

Его бровь приподнимается.

— Ох?

Прислонившись к нему, я запускаю руку в лиф своего платья. Джош прочищает горло, наблюдая, как я достаю крошечный конвертик из своего декольте.

— Возможно, это не самая феминистская мысль, но иногда я ценю тот факт, что на женской одежде нет карманов, — признается он.

Я равнодушно смотрю на него, протягивая конверт, и он вытряхивает содержимое. Это небольшая открытка из плотного кремового картона формата А5 с тиснением в виде закрученных розово-золотых букв и облаков крошечных бабочек. Наше свадебное приглашение.

Мы разослали их пару месяцев назад, но я позаботилась о том, чтобы сохранить одно для Джоша. Будь я проклята, если у него в коллекции будут все приглашения, кроме моего. Лицо Джоша непроницаемо, пока он легонько проводит пальцем по тиснению.

— Для твоей доски, — говорю я, когда молчание надолго затягивается.

Он встречается со мной взглядом, и выражение его лица почти сбивает меня с ног. От него исходит так много любви и света, и все это сосредоточено на мне. Джош аккуратно засовывает приглашение во внутренний карман своего пиджака, затем обхватывает меня за затылок, притягивая наши лица друг к другу. Мои глаза с трепетом закрываются. Я жду поцелуя, но его нет. Джош просто прижимается своим лбом к моему. Мы дышим друг другом.

— РЕБЯТА, РЕБЯТА, РЕБЯТА.

Мы отрываемся друг от друга, чтобы увидеть, как Зак с энтузиазмом бежит трусцой по танцполу, волоча за запястье ошеломленного Люка.

Джош слегка вздыхает.

— Не могу поверить, что подписался на то, чтобы провести с ним всю жизнь.

— Боюсь, мы все идем в комплекте. — я похлопываю его по груди. — Все будет хорошо.

Зак тормозит рядом с нами, достает ручку из кармана своих брюк и протягивает ее мне.

— Держи, кедровый орешек.

Я рассматриваю дешевую пластиковую ручку.

— Спасибо, дорогой. Мне нравится.

Он смотрит на часы.

— Детка, быстрее. У нас мало времени! Ты родился в пять минут одиннадцатого, верно?

— Эм. Да.

— Слава Богу. — он трясет кулаком. — Справился!

— Зак, — медленно произношу я. — Я люблю тебя, но понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Я понимаю, — говорит Люк, засовывая руку в карман брюк и вытаскивая смятый клочок бумаги. Он протягивает его мне. — Окажешь ли ты нам честь?

Я бросаю взгляд на листок, и меня пронзает узнавание, когда я вижу длинный список тщательно продуманных пунктов. Это мой десятилетний план.

Я корчу гримасу.

— Боже, откуда у тебя это?

— Нам он очень нравится, — говорит Джош мне на ухо, целуя в макушку. — Ведь именно он — причина, по которой ты носишь наши кольца.

Люк дразняще машет листком, и я вздыхаю.

— Ладно. — я протягиваю руку и хватаю его, ставя шаткую галочку в последней графе. ВЫЙТИ ЗАМУЖ.

Зак наблюдает за этим с выражением глубокого удовлетворения на лице.

— Думаю, тебе стоит поставить три галочки, детка, — предлагает он. — ты хорошо постаралась.

Стараясь не улыбаться, я послушно добавляю еще две галочки. Зак вскрикивает, вырывая меня из рук Джоша и кружа вокруг себя. Город кружится вокруг меня, все лондонские огни сливаются в яркий поток янтарного и белого цветов. Я громко смеюсь, когда он, наконец, опускает меня обратно, запечатлевая поцелуй на моем лбу.

— И что теперь, булочка? — спрашивает он у моего виска.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, мы отпразднуем мое тридцатилетее. — я смотрю на Люка. — И твое, эм, шестидесятилетие, милый.

— Я не настолько старый, — протестует он. — Что в твоем следующем десятилетнем плане, милая?

Я хмыкаю, размышляя. На самом деле я еще не написала его, но у меня есть парочка идей.

— Купить дом, — решаю я. — Съездить в Японию. Научить Зака, как заправлять простыни с резинкой.

— Эй! Это сложно! — протестует Зак.

— Я знаю, малыш. — я размышляю. — Хм. Принять участие в показе на Неделе Моды в Нью-Йорке. Достигнуть миллиона продаж на веб-сайте. Разведи сад.

Джош подходит ближе ко мне, скользя рукой вниз, чтобы погладить мой живот. Я понимаю не такой уж тонкий намек.

— Завести ребенка. Или двух. — я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. — Или, может быть, трех. Да, это будет правильно.

Учитывая, насколько разные эти трое мужчин, временами они могут действовать удивительно синхронно. Как только слова слетают с моих губ, на их лицах появляется одинаковое мрачное голодное выражение.

Зак оглядывается, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, затем протягивает руку и начинает лапать мою задницу.

— Почему бы нам не начать с последнего пункта? — спрашивает он, и его голос внезапно становится хриплым.

— Прямо сейчас? — предлагает Люк, беря меня за руку. — Уверен, мы сможем найти предлог, чтобы вернуться в отель. Самое время начать медовый месяц.

— К чему такая спешка? — я улыбаюсь, переплетая свои пальцы с его. Когда легкий ветерок проносится над крышей, заставляя все фонари раскачиваться из стороны в сторону, картинки нашего совместного будущего возникают у меня перед глазами. Это так реалистично, что я практически переживаю все эти моменты: мы вчетвером взрослеем вместе, наши лица освещены рождественскими огнями, свечами на торте и новогодними фейерверками. Времена года сменяют друг друга. Бесконечные жаркие летние дни и уютные зимние ночи. Дети, домашние животные, дома, новая работа. У нас впереди совершенно новая жизнь. И это только начало.

Я делаю глубокий вдох, затем поднимаю взгляд на лица трех моих лучших друзей. Моих соседей, моих коллег, моих партнеров. Моих мужей. Я улыбаюсь.

— У нас есть все время мира.

Конец.

Примечания

1 189 см

2 WikiHow — вики-проект и интернет-сообщество, состоящее из обширной базы данных практических руководств и инструкций по how-to. Целью сайта является создание наиболее полезных практических инструкций, позволяющих всем в мире научиться делать что-либо.

3 Игра слов. Фамилия Зака — Harding, а прозвище — Hard-On.

4 Ласс — на шотландском означает «девушка». Зак — шотландец, поэтому особенности акцента прослеживаются сквозь всю его речь.

5 Ай — на шотландском означает «да».

6 Her Treat — Её Сладость

7 Bona Fide (лат.) — добросовестный.

8 Игры с дыханием — ограничение дыхания, обычно во время секса, для получения сексуального удовлетворения.

9 Чинос — брюки из стопроцентного хлопка, зауженные книзу, с пуговицами на ширинке вместо замочка, скошенными карманами спереди и прямыми, врезными — сзади.

10 «О мышах и людях» — повесть Джона Стейнбека, опубликованная в 1937 году, рассказывающая трагическую историю двух сезонных рабочих во время Великой депрессии в Калифорнии и касающаяся таких понятий, как мечта, вина и сочувствие.

11 196 см

12 Хедж-Фонд — инвестиционный фонд, ориентированный на максимизацию доходности при заданном риске или минимизацию рисков для заданной доходности. Представляет собой пул активов инвесторов, управляющийся профессионалами в интересах инвесторов.

13 Роудкилл — это животное, которое было сбито и убито водителями автотранспортных средств.

14 «Проект Подиум» — американское реалити-шоу, выходящее в США на телеканале Lifetime Television. Участники соревнуются друг с другом, создавая лучший наряд в определённое ведущими время, из определённых материалов и на определённую тему. Изготовленные ими наряды оцениваются судьями. Каждую неделю один или несколько дизайнеров выбывают.

15 Гайд-парк — королевский парк площадью 1,4 км² в центре Лондона. С запада к нему примыкают Кенсингтонские сады. Традиционное место политических митингов, празднеств и гуляний.

16 Разрыв передней крестообразной связки — это одна из самых тяжёлых травм коленного сустава. Повреждение сопровождается щелчком в колене и невозможностью продолжать физическую активность. Затем появляется отёк и становится трудно сгибать и разгибать ногу в суставе.

17 Секстинг — пересылка личных фотографий, сообщений интимного содержания посредством современных средств связи.

18 Кривая обучаемости — графическое представление изменения скорости обучения определённому знанию или виду деятельности. Как правило, способность сохранять в памяти новую информацию максимальна после первых попыток освоения данной деятельности, затем скорость обучения постепенно снижается, что означает необходимость большего числа повторений для усвоения материала.

19 Пинтовый стакан — вид стаканов, сделанный для того, чтобы вмещать либо Британскую имперную пинту (568 мл), либо Американскую пинту (473 мл). Обычно в них подают пиво, сидр, лагер и тд.

20 Игра слов. «Jealous» переводится и как «завидовать», и как «ревновать».

21 Во многих барах звенят звоночком за 15–30 минут до закрытия, дабы оповестить посетителей о том, что у них осталось не так уж много времени.

22 Аневризма — заболевание, развивающееся по причине поражения стенок сосудов. Данная патология представляет из себя местное растяжение, выбухание стенок сосудов в результате их истончения и потери эластичности. В результате под давлением тока крови поврежденная область образует выпячивание или аневризматический мешок, который сдавливает ближайшие ткани и в любой момент может лопнуть.

23 Слатшейминг — практика критики людей, особенно женщин и девушек, которые воспринимаются как нарушающие ожидания общества касательно сексуальности из-за своего поведения или внешнего вида.

24 Речь идет о телесериале «Гордость и предубеждение» 1995 года, снятого по мотивам одноименной книги авторства Джейн Остин. Главные роли исполнили Колин Ферт и Дженнифер Эль. Именно ролью мистера Дарси Колин Ферт прославился впервые.

25 Butterfly (англ) — бабочка.

26 Tinder — приложение для знакомств и общения, которым пользуются миллионы парней и девушек по всему миру.

27 Тагги — Taggy — на сленге означает «дрочить».

28 235 рублей

29 HEX-код — это представление цвета в виде шестизначного шифра записываемого с помощью шестнадцатеричной кодировки.

30 Pantone — это цветовая модель, которая разработана одноименной компанией в 1963 году. Она представляет собой стандартизированную систему подбора оттенков с цифровыми идентификаторами, которой активно пользуются дизайнеры и владельцы типографий.

31 5850 рублей

32 Увядающая фиалка — wilting violet — в британском английском обозначает человека, который очень застенчив или скромен и не любит привлекать к себе внимание.

33 Шелк Малбери — самый красивый длинноволокнистый шелк, признанный лучшим сортом. Он создается из коконов «домашних» шелкопрядов Bombyx mori. Эти бабочки не живут на воле, они выращиваются на фермах, где за ними ухаживают и кормят самым отборным сырьем — исключительно листьями тутовых деревьев.

34 Лондонский Глаз — колесо обозрения в Лондоне. Второе по размерам Европе.

35 ИППП — Инфекции передающиеся половым путем.

Перевод выполнен каналом Wombooks (t.me/wombooks)

Перевод: @bellaneole

Редактура: @bellaneole

Оформление: @aennaea

Content

Лили Голд
Притворство с привилегиями

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Расшифровка подкаста

Twitter

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Расшифровка подкаста

PictureGram

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Расшифровка подкаста

Twitter

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Расшифровка подкаста

Twitter

Глава 42

Глава 43

Расшифровка подкаста

Twitter

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Twitter

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Расшифровка подкаста

Эпилог

Примечания