Гильдия Злодеев. Том 2

Глава 1

Костя резко затихает, говорит спокойным голосом:

— Рано или поздно все, у кого хватает мозгов, доходят до этого, мастер. Анклав не прощает глупцов. Когда мы заключили контракт, я рассказал вам все правила. Если бы вы слушали внимательно, то поняли бы намного быстрее, что такое — Великий Анклав.

Торн встает. Его лицо становится непроницаемым:

— Вы собираетесь приносить жертвы этой древней твари, Римус? — кивает на череп. — Людей?

Киса замирает и даже не дышит. Смотрит то на меня, то на Торна.

Подхожу ближе к гвардейцу:

— Верно, мой дорогой друг. Я буду расплачиваться за анклав чужими жизнями. Считай, что это, — обвожу руками пещеру, — моя Гильдия Злодеев. Я вижу в анклаве огромнейший потенциал. И собираюсь им воспользоваться по полной. Ты со мной?

Ни одного мускула не дрогнуло на лице Торна:

— Хотите узнать, с вами ли я? Хм… Мне и правда есть что сказать по этому поводу, Римус. Возможно, вам мои слова не понравятся.

— Торн, давай без этого. Говори.

— Хм… хорошо. Я еще ни разу не подвёл вас за эти дни. Я знаю ваши тайны. Перстень. Потеря памяти. Анклав. Вы мне доверяете, но сейчас спрашиваете, есть ли у меня проблемы с еще одной вашей тайной — жертвоприношения тёмному магу. Спрашиваете, буду ли я и дальше с вами…

— К чему ты клонишь?

— К тому, что сначала выпустите меня отсюда, а потом спросите ещё раз, буду ли я и дальше служить человеку, который приносит в жертву людей.

Череп хрюкает:

— Справедливо, добрый рыцарь. Мастер, он дело говорит. Вы очень комфортно устроились. Требуете ответа от заключенного. Рыцарь прекрасно понимает, что если он пошлет вас, то вы запрёте его здесь вместе с Кисой. А может, и убьете.

Воу, Ден, ты посмотри, что творится. А ведь они правы. Легко требовать верность от человека, у которого на это только два ответа. Либо сдохнуть, либо упасть в ноги. Даже если он скажет «да, мне пофиг на жертвы, я ваш гвардеец», то искренности в этих словах не будет. Потому что он мой заложник.

Прошло всего три дня, но за это время Торн много раз доказал мне свою верность. Мало того, никому не рассказав про перстень и Анклав, он сам стал соучастником преступления. В ведь у него… семья, которой надо помогать. И он не знает, смогу ли я оплатить ему жалование, и сам за себя отдает последние гроши за комнату в Стреломёте.

Тишина.

Торн с Костей меня подловили. И подловили по делу. На том, от чего зависит вся моя жизнь. Придется надеть кольцо. Торн оставил доспехи и оружие снаружи. Это даст мне время, если всё пойдет плохо. Может, смогу отбиться…

Торн не сводит с меня взгляда, уголок его губ приподнимается:

— Если вы согласны, Римус, то я попрошу и перстень тут оставить.

Костя заливается смехом, но ничего не говорит.

Я же вздыхаю, развожу руками:

— Ты прямо мысли мои читаешь.

— Я капитан гвардии.

— Точно… Ладно, погнали, — кидаю перстень Ионе.

Пока не передумал, быстро приказываю анклаву вернуть нас с Торном в номер Стреломёта.

Тьма…

…

Свет…

Торн сразу же садится на кровать, показательно отодвигает свой меч подальше:

— Хм… Я благодарен вам за доверие, Римус. Теперь я отвечу. Жертвоприношения — это чистое зло. Это уничтожит ваш разум и душу. Нет ни одной причины, ради чего стоит так низко опускаться. Я вижу, что вы изменились, и что это не простая потеря памяти. Но я встречался с тёмными колдунам, и считаю, что вы отличаетесь от них. Вы всё ещё человек. Поэтому прошу вас не пересекать черту.

Что ж, этого следовало ожидать. Торн весьма разумен. А вот его взгляды на жизнь — нет. Опять лишь чёрное и белое, злое и доброе.

Скрещиваю руки на груди:

— Не пересекать черту, говоришь… Скольких ты убил, Торн?

— Многих. Понимаю, к чему вы клоните. Но я воин, выполняющий долг перед Домом Гелленов.

— А, вот как… Интересно. А если эйр прикажет тебе принести в жертву человека, ты откажешься?

— Да.

— А вырезать женщин и детей во вражеской деревне?

Торн смотрит на меня ледяным взглядом, молчит. Развожу руками:

— Как я и думал… Что, есть у тебя похожий опыт, да? Значит, вырезать сотню невинных — это выполнять долг перед своей страной и остаться хорошим. А принести Косте в жертву какого-нибудь ублюдка — плохо и чистое зло?

Подхожу ближе к Торну. Даже сидя, он ненамного ниже меня, поэтому смотреть на него сверху вниз непросто:

— Либо ты отказываешь от своей наивности, друг мой, либо уходишь. Мне не нужен такой помощник. Потому что я не убиваю женщин и детей по приказу, но приношу в жертву ублюдков и негодяев. По моему мнению, я как раз хороший, а вот ты — плохой.

Торн не сводит с меня глаз. Пронизывает ими насквозь:

— Кто-то должен пачкать руки, Римус. Ради жизни одних нужна смерть других. Так работает природа. Если я не выполню жестокий приказ, это сделают другие. А вот жертвоприношения — против человеческой природы. Они противоестественны и необязательны.

Старпер с промытыми мозгами. Чем старше люди, тем сложнее изменить их мышление. Они будут нести полную чушь, лишь бы оправдать свою деградацию и тупость.

— Да неужели? Мне вот очень даже обязательно. Не хочу с Костей расплачиваться своей жизнью. Я умён, талантлив, и часто делаю жизни людей комфортнее. А ублюдок-маг, грабящий и убивающий — паразит. Его смерть поможет моему делу и спасет жизни других. Как не посмотри, такое жертвоприношение всем на пользу. А ты убиваешь, и даже не знаешь, почему. Просто такой приказ. Ты, друг мой, обычное оружие в чужих руках. Пока ты этого не поймёшь, советы кого и как мне убивать от тебя не нужны. Тебя либо это устраивает, либо уходи в наёмники. Мы закончили философствовать, друг мой. Выбирай.

Торн долго смотрит мне в глаза. Но вот опускает голову, вздыхает:

— Жду ваших приказаний, Римус. Я правильно понимаю, что вы хотите захватить магов в лагере Стилета?

Вот и отлично. На моей памяти очень немногих людей такого возраста можно в чем-то переубедить. Не просто так отец его уважал и… зачем-то отдал мне.

— Я хочу знать, почему эйр Галлен отдал мне именно тебя, Торн. Он со мной во что-то играет?

— Я говорил вам, что не обсуждаю дела своих господ. Неважно, бывшие они, или настоящие.

Ах, да, точно. Жаль.

— Ты докладываешь ему обо мне?

Торн искоса смотрит на меня:

— Вам следовало думать об этом до того, как рассказали мне о перстне и анклаве, Римус.

Хмыкаю:

— И то правда. Хорошо, извини, если оскорбил тебя недоверием. Меня просто удивляет, что он отдал сынку-недотепе опытного и дорогостоящего ветерана.

А уж как бизнесмен я этого точно не понимаю. Какие-то бессмысленные растраты.

— Не извиняйтесь, Римус. Вы задаете правильные вопросы.

— Верно. Что ж, возвращаемся в анклав.

Торн кивает.

Свет…

…

Тьма…

— О! Вы вернулись! — оживает череп. — Мне очень понравился ваш разговор.

Торн хмурится:

— Ты слышал нас?

— Конечно, добрый рыцарь. Мастер хорошо промыл тебе мозги. Знаешь, это так прекрасно, когда такие правильные существа, как ты, приносят мне жертвы.

— Что? — взбаламучивается Иона. — Дядька, ты согласился на это? Серьезно? Я думала, ты умнее, и оторвёшь Римусу башку. Ты что, не видишь, в кого он превращается?

— Хм…

Закатываю глаза. Еще одна. Хотя её мне убеждать не надо, поэтому я только отмахиваюсь:

— Теперь я знаю, что мне ожидать, если отпущу тебя.

Череп подхватывает:

— У-у-у, девка, похоже, ты тут надолго.

Так, ладно. Пока Иона пререкается с Костей, я, пожалуй, начну. Подхожу к столу, переливаю в глиняный стакан четверть настойки «Изнеможения», развожу отваром полыни.

— Вы уверены, Римус? — очень серьезно спрашивает Торн. — Тренировки очень суровые, и если вы с ними не справитесь, то можете умереть.

Какое-то время молчу:

— Поэтому ты здесь, Торн.

А еще у меня есть анклав и кольцо. Артефакт уберёт усталость, но повысит предельную нагрузку на тело. А тройной метаболизм из-за расплаты с Костей за троих должен помочь это пережить. Надеюсь, что должен… Как бы не получилось хуже…

Но, в теории, риски минимальны. Если настойка «Изнеможения» отравляет организм, то негативный эффект должен уменьшиться в три раза. Та же печень — первый защитник против токсинов, будет восстанавливаться в три раза быстрее. В отличие от инородного яда, органы — часть моего организма.

Беру кружку, разглядываю мутную жидкость. Еще, блин, и полынь. Почему полынь? Нельзя было выбрать менее вредную и горькую фигню?

Спрашиваю у Торна:

— Может, ещё уменьшить концентрацию?

— Очень важно придерживаться дозировок. Алхимик четко это сказал. С вашим весом… это самый приемлемый вариант.

— Ты поэтому такой сильный? Из-за этих настоек?

Кивок:

— Люди слабы, Римус. Одна из самых слабых рас Варгона. Чтобы выжить, нам пришлось что-то предпринять, или мы бы стали вторыми гоблинами.

— Только люди пользуются настойками?

— Нет. Многие. Но изобрели их мы.

— А как же магия? Зачем нужно быть физически сильным, если можно бросить огненный шар?

— У людей мало магов, и они редко рождаются, Римус. Намного реже, чем в Коалиции Высших Рас. Я уже не говорю про Союз Смертных Духов, где все обитатели — големы, неуязвимые к магии. Даже среди гоблинов шаманы рождаются чаще, чем у нас — маги.

Коалиции Высших Рас. Союз Смертных Духов. Надо уже почитать ту книгу по историю Варгона. Не всё же мне допытывать Торна.

— И что, вот ты сможешь справиться с магом? Например, с элементалистом четвёртой ступени.

— С должными артефактами, снаряжением и оружием — да. Ступени боевой магии и воинского искусства примерно равны.

Вспоминаю, что было написано в книге про магию:

— Но магам ведь не нужно магическое снаряжение. Они и так сильны.

— Почему же… Они тоже не против воспользоваться каким-нибудь артефактом на физическую защиту. Вот только артефакты для них менее эффективны, чем для таких, как я.

Что-то такое припоминаю… Примерно по этой причине существует артефакторная несовместимость. Эфир одного мага конфликтует с эфиром другого. Если уж носить на себе несколько артефактов, то изготовленные одним мастером-артефактором. Также это работает и с магами — они сами по себе живые артефакты и эфир в их сосудах конфликтует с зачарованными предметами, поэтому эффект от них снижается.

Для меня, как бизнесмена, это очень плохая новость из-за того, что покупатели артефактов работают только с одним артефактором и не будут докупаться у других из-за этой несовместимости. Новые артефакторы редко взлетают и зарабатывают хорошие деньги. Эта ниша очень конкурентная и контролируется целыми картелями.

— Понятно… Значит, ты создан для борьбы с магами.

— Хм… не думаю, что так говорить правильно. Я просто сильный. А сильных можно использовать не только для сражения с магами.

Череп фыркает, но не вмешивается. Наверное, его забавляет то, что Торн считает себя сильным. Иона сидит на лавке, ковыряется ногтем в зубах:

— И какой ты ступени, дядька?

— Четвертой.

— Жестко… А я только второй. Не выдержала испытания травами для третьей ступени.

— Испытания травами?

— Ага. Настойки из трав же всяких. А ты их глотаешь с риском сдохнуть. Чем не испытание?

Торн сухо спрашивает:

— Девочка, где вы взяли настойки? Достать их очень непросто.

— А хрен его знает, — пожимает плечами. — Стилет и не такое может достать. У него полно связей в столице. Слушай, дядька, как ты пережил четвертую ступень, а?

— Пережил и всё.

Иона прыскает:

— Ну-ну. Вас таких сколько во всем Мерносе? Сотня? Две? О, а ты когда-нибудь встречался с пятой ступенью?

— Несколько раз.

Иона не на шутку возбуждается:

— Правда?! Такие бывают?!

— Да. Один раз я встречал и шестую ступень.

— Да ла-а-а-адно? Гонишь же?! Кто смог пережить испытание травами на шестую ступень?

— Хм… кто-то смог…

— И кто это?

— Личный гвардеец принца Легдана. Он сейчас в родовом замке Галленов.

Что? У крысюка личный гвардеец сильнее, чем мой? Что за безобразие.

Спрашиваю:

— Это не тот, который мне чуть ребра не сломал?

— Нет. Если бы это был он, то вы бы не выжили. Нам повезло, что он тогда куда-то отлучился. Даже я не смог бы ему долго противостоять.

Не хотел бы я столкнуться с таким монстром.

Взбалтываю жидкость в кружке:

— По сути, я сейчас прохожу испытание травами на первую ступень?

— Верно. Первый раз — всегда самый сложный. Но у вас есть преимущества… — осматривает пещеру. — Если выживете, то тело привыкает, и настойки первой ступени уже не будут так опасны.

— И… сколько людей такие испытания не переживают?

— При испытании на первую ступень умирает каждый десятый. Каждый пятый проваливает его и потом долго восстанавливается. На вторую и последующие ступени риски выше. Но, чем тренированнее тело, тем выше шанс пройти испытание.

— Ага, а у меня оно не очень тренированное…

— Верно. Поэтому я вас и предупреждаю.

— Каковы мои шансы?

— Сложно сказать… Вы не первый додумались пользоваться артефактами во время испытаний травами. Это, конечно, поможет, но… я бы сказал, что шанс умереть у вас один к семи. А то, что вам станет хуже, а не лучше — пятьдесят на пятьдесят.

О! У них тут тоже есть процентные соотношения? Воистину, математика везде одинаковая.

Торн хмыкает:

— Но все же вы в анклаве… Ваше тело сейчас… непростое. Думаю, что шансы на успех высоки.

— Понятно. А что потом? Я должен каждый день употреблять эти зелья?

— Но вы же не хотите повышать свою ступень, верно? Просто сбросить вес. Четырех доз вам может хватить.

— А если я хочу не только похудеть, но и повысить ступень?

— Без настоек поддерживать ступени невозможно. Чем выше ступень, тем больше и чаще нужно их употреблять. Я выделю вам четыре флакона из своих запасов. На две недели должно хватить.

— А потом, когда они кончатся?

— Ослабнете. Через месяц без настоек снижается ступень. Восстановить утерянные силы будет уже сложнее… А снова потолстеть — легче.

До меня доходит:

— Так, стоп, а как же ты? У тебя настойки есть?

— Немного…

— На сколько?

— Я попробую убавить концентрацию, как это делаете вы. Может, тоже растяну на две недели. Но потом начну слабеть.

Дрянь. Еще одна статья расходов. И хрен знает, где взять эти настойки.

— Почему мой отец их тебе не выдал? Дорогущее снаряжение, значит, подарил, а настойки — нет?

Торн пожимает плечами:

— Ну почему же. Мне он их тоже выдал… Дело в сроке годности. Он недолгий.

— А если ты потом вернешься в замок и попросишь ещё?

Торн какое-то время молчит:

— Не уверен, что это хорошая идея, Римус. Я думаю, ваш отец не хочет привлекать внимания к тому, что я ушел с бастардом, но все ещё содержусь за счет казны. Хм…

Он прав. Я тоже об этом думал. Отец специально отдал мне Торна со всем обмундированием. Даже настойками обеспечил по максимуму их срока годности. Но он не тратится на нас, потому что такая статья расходов заметна. Видимо, Торн сразу понял, что значит «неофициальный гвардеец». А я только сейчас.

Отец вычеркнул меня из родовой книги, фактически выгнал из дома, но все же разрешил ночевать в казарме, где полно воинов. А еще выдал личную и очень мощную охрану, но не хочет платить ему жалование из казны… Что происходит? Отец что, пытается меня от чего-то оградить? Или защитить?

Ладно…

Залпом выпиваю горькую настойку.

До чего я докатился. Заливаюсь тем, что называется «Изнеможение»…

Торн резко встает, напрягается:

— Римус, надевайте кольцо и повторяйте за мной. И ни в коем случае не останавливайтесь, даже если ваши ноги начнут ломаться, а руки перестанут слушаться. Иначе умрёте…

Глава 2

Я всегда считал себя ЗОЖником. Правильное питание, спорт, приседания по утрам… Жимы, тяги, растяжка, планки, тяги-перетяги, враскоряку-недокоряку, гантели, гири и скакалки…

Короче, всё это полное фуфло. Одни названия, и ничего больше. Разминка для секс-меньшинств. Нет, серьёзно. Поставить нашего богатыря средневековья против бодибилдера современности, и он отдерёт крапивой сосунка эдакого и отправит его грядки полоть и коров доить.

То, что со мной делает Торн, это фонтаны крови и слез для любого качка с синдромом широких крыльев.

Меня ничто не спасает. Ни артефакт, ни настойки, ни особенности организма. Несколько раз я стоя терял сознание, но когда приходил в себя — не лежал на полу. Нет, я и без сознания продолжал тренировки, но только уже с поддержкой Торна. А когда он видел, что я снова в сознании, переставал меня подстраховывать:

— Выше, Римус. Сильнее. Шире. Быстрее! Быстрее, Римус!

Я не просто потею — нет. Мое тело, мать твою, дымится. Температура организма не меньше сорока градусов — я чувствую это. Пот становится солёным туманом и кипит на коже.

На Земле моё сердце давно бы не выдержало. Но здесь…

Иона с интересом наблюдает за процессом:

— Ого, а меня Стилет по-другому гонял…

Торн не сводит с моих адских мучений взгляда, отвечает:

— Тренировки зависят от многого. Ты женщина без лишнего веса. У тебя не было перстня с камнем Первозданного.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я — капитан Гвардии Дома Галленов.

— А, ясно. Почему он так устает с кольцом? В прошлый раз, когда мы с ним занимались, он не выглядел таким убитыми.

Череп ухахатывается:

— А оно так работает, девка. Оно не убирает усталость, а сильно её уменьшает.

Торн будто чувствует, что моя жизнь в опасности, дает команду остановиться. Я хочу упасть и сдохнуть, но он запрещает, придерживая меня за локоть:

— Тридцать секунд, Римус. Стойте на ногах и продолжим. Если сядете-умрёте. Не дышите так. Чем больше воздуха получает сердце, тем тяжелее ему работать. Медленно и глубоко…

— В… воды, — хрипит глотка.

Торн дает мне кружку. Выпиваю все, что есть. А есть там немного. Пара столовых ложек… Почти с ненавистью смотрю на Торна. Он качает головой:

— Больше нельзя.

Как нельзя? Почему нельзя?!

Торн берет меня за руку, смотрит на кольцо. Не знаю, что он там видит, но он хмурится, повышает голос:

— Вперед, Римус!

И началось… Точнее, не закончилось…

— Нет, не так! Берегите колени! Нельзя напрягать суставы! Стойте ровно!

Это как в аду. Уверен, что через час там ты будешь уверен, что прошли сутки. Так и сейчас. Время остановилось. Я не помню, когда отдыхал, не помню, что делал. Помню только, что Торн постоянно мне страховал, поддерживал, но никогда не позволял отдохнуть больше, чем на тридцать секунд. Мизинец горел от жара кольца, но это ерунда… ерунда…

Разве человек способен на такое?..

Разве толстяк на такое способен?..

Мне кажется, что Торн понимает в том, что со мной происходит, намного больше, чем я сам. Он учитывает всё и играет с моим телом, как с пластилином. Одна малейшая ошибка, и я не выдержу… Я уже знаю, что не могу сказать «Всё, хватит!». Потому уверен, если хоть чуток засомневаюсь в указаниях Торна, то сдохну…

Я помню, как спала Иона. Потом проснулась и доела остатки рыбы с человеческими глазами.

Она наблюдала за мной, но потом ей это наскучило…

Помню, как Костя рассказывал ей истории… Что-то про эльфов и тролля.

Она смеялась…

Помню уставшие глаза Торна — он уже долго не спал, и его изнеможение больше моральное. Ведь он знает, что если упустит хоть что-то в моих беспощадных тренировках, то я умру.

Я помню, как смеялся Костя.

Я помню странный хруст в руке, но Торн запретил обращать на это внимание.

И я не обращал…

Отключил голову, погрузил её в бредовый туман и просто делал, как робот, что от меня требуется. Я давно перестал чувствовать слабость и боли в мышцах. Но это уже давно не третье дыхание. Возможно, десятое… Или двадцатое.

Боль — удовольствие!

Страдание — печеньки!

Жир — долой!

Потом тренировки стали чуть легче… Торн снижал нагрузки. Постепенно, медленно.

А когда он сказал «достаточно, Римус» я наконец-то закрыл глаза.

И не упал.

Я вырубился стоя.

Это какой-то бред… С этим миром… точно… что-то… не так…

* * *

Проснувшись, я не открывал глаза по привычке. Не знаю, почему я так делаю. Делаю и всё. Наверное, после некоторых приключений с похищениями на Земле я выработал инстинкт притворяться спящим.

Голос черепа сух:

— Ты не так прост, добрый рыцарь. Ты учёл всё. Ускоренное старение, артефакт, особенности тела Мастера, и даже нагрузил его в идеальном соотношения веса к концентрации настойки Изнеможения. Откуда такие познания, а?

— Я — капитан гвардии Дома Галленов, и должен знать, как сделать своих людей сильнее.

— А мне кажется, ты скромничаешь. Ну же, не ломайся, расскажи свою историю.

— Мне нечего тебе сказать, колдун.

— Как жаль… Девка, ну ты довольна?

— В смысле?!

— Ну, посмотри на мастера. Он, конечно, ещё толстяк, но уже далеко не перекормленный Тролль.

— Пошел ты.

Слышу Торна:

— Отсюда же есть выхода, маг? Анклав проветривается… Или это магия? Кто её поддерживает? Артефакты или ты?

— Выход есть, верно же, девка?

Иона отвечает слишком уж взволнованно:

— Что? А я-то тут при чем?

— Ну как, ты же с кольцом залезла довольно высоко.

Понятно. Он про случай, когда Иона разбила мне об голову банку с гомункулусом. Она тогда висела на сталактитах.

Открываю глаза, спрашиваю:

— Иона, что там наверху?

Девушка вздрагивает:

— О, проснулся! Да ничего там нет!

Пауза…

— Ну ладно, есть там одно отверстие… Но к нему не подобраться.

— Почему?

— Да потому что это какая-то башня под землей, — кивает вверх. — эти каменные сосульки не потолок. По центру есть отверстие, я туда залезла, но попала в такую же пещеру. Только там все стены гладкие и никаких сосулек не свисает.

На удивление, тело слушается. Усталости почти не чувствую. Сажусь. Осматриваю свои руки, задираю рубаху, щупаю бока. Хрена себе. Сколько я сбросил? Килограмм тридцать? Где висяки? Где справедливая реакция организма в виде мучительной смерти от недостатка… чего-нибудь.

Перевожу взгляд на Торна:

— Это… нормально?

Пожимает плечами:

— Вы же этого и хотели, Римус. Но не радуйтесь раньше времени. Большинство силовых тренировок сошли на нет из-за перстня. Мы работали над уменьшением веса, а не силой.

Вроде понятно. Надев какой-нибудь экзоскелет, сильнее не станешь от того, что жмешь в нем двести килограмм. Но все же организм трепыхается. Короче, не знаю, как это работает.

Так… мне нужна одежда. Свисает мешком.

— Сколько прошло времени?

— Тридцать семь часов, Римус. Скоро рассвет.

Тридцать семь? Охренеть? Я думал месяц-два. По ощущениям.

Встаю. Точнее, подпрыгиваю. Я легкий, как пушинка!

— Осторожнее, Римус. Я первый раз провожу такие тренировки. Вам придется каждый день поддерживать результат и усердно заниматься собой. Настойки у меня на какое-то время хватит. Иначе… неизвестно, что с вами произойдёт. Может, умрёте.

Прекрасно! Отличная мотивация стать сильнее! Меня это устраивает! В моем стиле. Только вперед и не смотреть по сторонам. Никогда еще фраза «движение — жизнь» не казалась мне такой буквальной.

А раз так, то…

Киваю.

Анклав заглатывает нас в свои недра и выплёвывает в Стреломёте — в моей комнате.

Торн трясет головой:

— Неожиданно…

— Извини, не хотел слушать историку Ионы о том, как она хочет с нами. Слушай, я чувствую себя прекрасно… А вот ты? Спал хоть? Я же тебе говорил, что у нас утром дела.

Торн пожимает плечами, начинает напяливать на себя доспехи, оставленные на кровати. Щелк-щелк и готово. Удобно. Слышал, что в средневековье рыцарей три холопа в металл одевали.

— Обо мне не переживайте, Римус. Я пять дней могу не спать.

Какое-то время трачу на то, чтобы одежда не висела мешком. Получается не очень, но, по крайней мере, не испытываю дискомфорт. Да уж, я и правда безбашенный. В таком виде переться на болота…

Что поделать. Все, что надо, при мне. Фиал, нож, Торн. А там — как повезет.

Спускаемся вниз. Слышу, что Лия уже проснулась, гремит посудой. Говорю Торну подождать, сам захожу на кухню:

— Лия, как дедушка?

Девушка роняет поварешку от неожиданности, разворачивается. На лице высшая степень изумления:

— Г… господин? Р… Римус? Это вы?

Развожу руками:

— Не похож?

Лия не сводит с меня взгляда. Руки, ноги, торс — просто пожирает меня глазами.

— Но как?

— Магия, — пожимаю плечами.

— Но… но… только вчера… вы были другим…

— Ага. Ну так что, похож я на Римуса Галлена?

Лия моргает:

— Я вас с трудом узнала вблизи, Римус.

— Неплохо. Кстати, можешь сделать что-то с этой одеждой? Пожалуйста. Висит, неудобно.

— Д… да, конечно. Подошью. Дайте мне немного времени.

Хорошая девочка.

— А волосы покрасишь? В чёрный.

— Тут… сложнее. Нужны головастики, вороньи яйца…

О, я слышал о таком. В древнем Египте модницы также красились. Надо же…

* * *

Лия быстро подшила мне рубаху и штаны. Все еще висит, конечно, но уже не так мешает. В дорогу она дала нам несколько ломтей хлеба, вяленого мяса и два бурдюка воды.

Ну я и нахлебник…

Минут через сорок мы с Торном уже покидаем Гнездо. Погода сегодня отвратительная. Пасмурно и дождь. Но на удивление тепло, и плащ спасает. Не знаю, из чего он сделан, но воду он не пропускает. Мы старались идти дворами, чтобы ни с кем не столкнуться. Не хочу, чтобы люди видели мои изменения.

Через лес пробираемся осторожно, стараемся держать охотничьих троп. Торн идет впереди, так как лучше понял маршрут до лагеря Стилета.

Я помню, как тяжело мне было пробираться через эти терновники, как я устал и запыхался. Это было всего три дня назад. Сейчас же я… просто порхаю. После ада в Анклаве такое — просто пшик.

Эх, я всё больше и больше погрязаю в долгах. Лия кормит и дает крышу над головой. Торн платит за себя и отдает настойки, которые ему самому нужны.

Мы идем молча. Торн сразу сказал, что в лесу тишина — лучшая защита от неприятностей.

Через три часа дороги по бурелому он поднимет кулак:

— Стойте, Римус…

— Что такое? — отвечаю так же шепотом.

Торн молча кивает в сторону. Всматриваюсь. Поначалу ничего не вижу. Кустарник да поваленное дерево. А потом…

… вижу.

Тело человека. Гнилое, поломанное и шевелящееся. Вижу струпья и вспоротое пузо. Тварь гнилая настолько, что не понять, женщина это или мужчина.

Зомби.

До последнего надеялся, что утропии — это не зомби.

— Низший утропий, — тихо констатирует Торн.

Еще раз вглядываюсь в ходячий кусок гнили. Т-а-а-ак, а что он так напрягся-то? Он же булькает и кряхтит только. Еле вон с комом грязи справляется, даже встать не сможет. Фильмография говорит, что таких «пум» по голове, и вопрос исчерпан.

Дэн, ну харе… Сколько раз тебе говорить, что кино и реальность — разные вещи.

Осторожно спрашиваю:

— Что будем делать? Убьем?

— Нет. Обойдем вон там…

Показывает в сторону буреломов и очень неудобной местности с поваленными деревьями.

— Хм, а есть смысл терять на это время?

— Есть. В следующий раз принесу вам книгу об утропиях, Римус. Иначе долго не проживёте.

Согласно киваю:

— Хорошо, давай обойдем. Но вкратце расскажи, почему я должен его бояться.

Пока пробираемся через заросли, Торн объясняет:

— Хм… тяжело привыкнуть, что вы так мало знаете, Римус.

— Ну уж извини.

— Не извиняйтесь. Это моя вина, что не объяснил вам заранее. В Варгоне многие живые существа не умирают до конца, Римус. Люди среди них. После смерти мы сжигаем труп, иначе через сутки он оживет. Утропии практически не разлагаются. Вон тому, — кивает за спину, — лет десять, а может, и двадцать.

Какая… прекрасная новость. Так вот почему я не нашел в Гнезде кладбище.

— Всегда так было?

Кивок:

— Со времен первой эпохи. В какой-то момент мы просто перестали до конца умирать. Может, кто-то в Аббатстве и знает, почему, но я — нет.

Еще одна тайна.

— Эти утропии заразны?

Намекаю на то, что знаю о зомби. Если укусят — станешь одним из них.

— Заразны? В каком смысле? Не слышал о таком…

Отвратная мысль приходит в голову. Останавливаюсь:

— Лия с Клоушем. А если он умрет?

— У неё будут сутки, чтобы предупредить об этом стражей. Не переживайте. Люди привыкли к такому. Можно задать вопрос, Римус?

Он когда-нибудь перестанет меня об этом спрашивать? Вздыхаю:

— Да.

— Что значит «другая личность»?

Напрягаюсь.

— Не знаю, Торн. Просто не знаю…

— Как можно ничего не помнить, но понимать, как делает свою работу Гимз? Как пытать козлами? Знать о ядовитых грибах? Обманывать людей и обворовывать принцев? Я вижу в вас опыт. Но опыт идет из памяти…

Зря я рассчитывал, что вокруг меня одни идиоты. Кошусь на Торна:

— Ты помнишь, как ты сказал первое слово или сделал первый шаг?

— Хм… нет.

— Но сейчас ты идешь и разговариваешь. Наверное, опыт не всегда зависит от памяти.

Торн не отвечает. Проникся? Тогда я спрошу:

— Почему мы не убили утропия?

— Смерть одного привлекает других.

— Каким образом?

— Убийство утопия называется последняя смерть. Происходит выплеск эфира, привлекающий утропиев со всей округи. Если бы мы убили его, то за километр это бы почувствовали другие. А если убить десяток в одном месте, то и выплеск больше. Заметили частокол вокруг деревни? Он нужен не для убийства утропиев, а чтобы задержать их.

— Убить их можно, только раскроив голову?

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Предположил.

Зомби же. Хотя этот «выплеск» — что-то новенькое. С такой фигней в нашем кинематографе герои долго бы не прожили. Зомби, которых нельзя убивать…

Ну теперь понятно, почему их тут так боятся.

— Римус, вы должны знать, что тут когда-то шли войны. Зловонные Болота хорошо сохранили тела убитых. Под нашими ногами их тысячи, а то и больше. Стилет знал, где прятаться.

— Вы с Гримзом согласились, что план может сработать.

Торн не отвечает, и мы продолжаем путь. Передвижению мешает дождь. Под ногами хлюпает, а к телу липнет мокрая одежда. Не представляю, каково Торну в доспехах. Просто монстр какой-то.

Вскоре деревьев становится меньше, а болот больше. Мы узнаем места, описанные Херусом, стараемся проверять каждое подозрительное место, тычем палками в трясину, проверяем глубину. Пока нас не засосало, а значит, Херус не соврал о безопасном маршруте.

Еще через десять минут мы находим лагерь посреди огромного болота. Каким-то чудом бандиты возвели тут настоящий форт на несколько гектаров. Его окружают деревянные стены из толстых стволов. Как все это чудо не погружается в трясину и не гниёт — загадка. Или магия.

Прячемся с Торном за поваленное дерево.

— Открытая местность, вокруг болота, — осматривается он. — Нас заметят ещё на подходах.

— Неужели нельзя было направить сюда одного элементалиста?

— Можно… Но дорого и рискованно. Тут нужны плетения четвертой ступени, не меньше. В гарнизоне таких всего таких трое, и, если потерять хоть одного из них — это серьезно ослабит защищённость замка. Ваш отец не пойдёт на такой риск ради шайки бандитов.

Не меньше часа мы наблюдаем, трижды обходим лагерь, выискивая слабые места. Возвращаемся в укрытие. Торн снимает шлем, потирает лоб:

— Херус не соврал. Из форта только один выход. Со всех сторон непроходимое болото.

Замечаю, как к форту по тропе ковыляет утропий. Сгнивший, ущербный. Еле-еле ногами передвигает.

Торн видит мою недобрую улыбку, хмурится:

— Вы что-то задумали?

— Ага. Слушай, у тебя есть что-нибудь дальнобойное? Магия?

— Нет. Я воин ближнего боя. А с такого расстояния от лука толку не будет. Вы посмотрите, какой дождь моросит. Стрелы и болты не найдут своей цели. По бандитам точно не попасть, да и какой в этом смысл — только потеряем преимущество неожиданности. Давайте придерживаться плана, Римус.

— Так я и придерживаюсь. Смотри.

Торн с легкой грустью возвращает железо на голову, смотрит в указанную сторону.

На стенах появляется бандит, опустошает ведро с каким-то месивом прямо у единственных ворот.

— Хм… подкармливают. Утропии чувствую кровь. Но хуже, чем выплеск.

— Больше они ничего не чувствуют?

— Низшие — нет. А высшие в этих землях не водятся.

— Понял. Геомант точно переживет нашу затею?

— Если он второй ступени, то должен.

Киваю:

— Жди здесь.

— Римус, что вы делаете?..

Ложусь в лужу животом, поворачиваю голову к Торну, улыбаюсь своей богомерзкой улыбкой:

— Как что? Ты думал, будешь за меня всю грязную работу делать? Нет, друг. Ты мой помощник, а не нянька. Тебя я взял на всякий случай.

Ползу через болота по маршруту за утропием, стараюсь изгваздаться в тине и грязи как можно сильнее. Меня не должны заметить. Замираю, когда вижу бандита на стене.

Он смотрит вниз, зевает. Наверное, проверяет, вкусно ли утропию. Скрывается из виду. Вонь гнили бьет в нос, а мошкара лезет в глаза. Не представляю, как можно жить на болотах…

Приближаюсь к форту еще ближе. Уже могу рассмотреть трупные язвы на теле утропия у ворот. Смотри-ка, у него и правда башка пробита. Половины кости черепа нет, различаю зеленоватые мозги. Кушай, гаденыш, кушай и дергайся.

Если бандиты меня заметят, то хватит и одной стрелы, чтобы закончить моё весёлое приключение. Но сегодня дождь союзник мне, а не им. Он заглушает звуки и прячет меня. Повезло. Он уже не просто дождик, а настоящий ливень. Если бы не изменившаяся погода, я бы не додумался до такого…

Достаю из сумки за спиной перстень, надеваю. Следом охотничий нож.

Словно монстр из болот, я медленно встаю, выпрямляюсь. Грязь валится с меня кусками. Перехватываю нож за лезвие.

Я знал, что мое хобби рано или поздно пригодится в этом мире.

Спортивное метание ножей.

Теперь я могу это сделать. Тело лёгкое, послушное, быстрое…

Физической силы хоть отбавляй. Спасибо тебе, принц Крысеныш. Отличный подгон.

ВЖИИИИИИИХХХХ!!!

С такого расстояния ливень мне не мешает. Охотничий клинок находит свою цель в пульсирующих мозгах. Утропий падает и больше не двигается.

Быстро достаю из сумки фиал Дождя. Откупориваю.

Размахиваюсь, перекидываю через ворота флакон.

Глупо орать, но… я не могу удержаться! Адреналин в кипящей крови требует сказать слово!

— Я вернулся, утырки!!! Второго шанса не будет!!!

Ливень превращается в водопад такой силы, что меня впечатывает в грунт под напором воды. Еще немного, и тут будет настоящий ад. Огороженный со всех сторон форт станет ловушкой и могилой. Никакой геомант не удержит его на плаву. Он смог лишь укрепить фундамент деревянных стен. Но всему есть свой предел…

Лес оживает. Вой утропиев слышится со всех сторон. Болото вокруг форта бурлит. Трупы всплывают на выплеск эфира и запах крови.

Несусь со всех ног обратно к Торну.

Когда ваши трупы обглодают утропии, я пошарюсь в ваших карманах…

Когда вода из форта сойдет, я открою все ваши сундуки…

Сдохните, мрази.

Гнездо — моё.

Вой становится громче. И ближе…

Глава 3

Подползаю к Торну, отскабливаю от лица прилипшую глину и жабью икру.

— Хм…

Выплёвываю изо рта комок тины, улыбаюсь:

— Я же говорил, что справлюсь без тебя. Утропии нас тут не сцапают?

— Не думаю. Они обезумели от выплеска эфира и крови. Главное — держаться от них подальше и не провоцировать. Смотрите…

Буквально в пяти метрах от нас проходит утропий. На нас даже не смотрит.

Выглядываем из укрытия.

Ливень такой, что форт вообще не видно. Зато слышны отдаленные крики и какие-то взрывы.

— Хм… а ведь и правда может получиться. Повезло, что сегодня такая дождливая погода. Эффект фиала усилился.

— Это не везение. Мы подстроились под обстоятельства. Если бы не пошел дождь, я бы придумал что-то другое… Так, Торн. Тебе задание. Сделай обход лагеря и высматривай геоманта. Уверен, что он не спасет своих дружков?

— Уверен. Если он второй ступни, то силенок хватит только на себя. Думаю, он воспользуется плетением «грязевой ком» и пройдет по болоту.

Грязевой ком, блин. Киваю:

— Хорошо, вперед.

Торн встает, поправляет доспех. Достает из сумки простой нож, передает мне:

— Не знал, что вы умеете метать их, Римус. Разве это умение можно сравнить с «первым словом или шагом»?

Беру нож, хмурюсь:

— Меня утомили твои подозрения. Говорю в последний раз. Я сам не знаю, кем я стал и почему. Знаю только то, что я не коварный злодей или некромант под прикрытием. Ты уже должен был это понять. Поэтому либо ты принимаешь меня таким, какой я стал, либо уходишь. Я тебя насильно не держу и постоянно оправдывать не собираюсь. Ты меня хорошо понял?

Вижу легкое голубое свечение в щёлках шлема. Проходит несколько томительных секунд.

Торн тихо произносит:

— Еще тогда, в тронном зале, я многое заметил… Хм… Римус Галлен… значит…

Со звоном достает меч, откидывает ножны в сторону:

— Я и правда стал слишком болтлив. Сам себя не узнаю. Прошу простить меня за это. Я многое повидал в жизни, но, когда сталкиваюсь с чем-то настолько неизвестным… Мне тяжело справиться со своими старческим нравом. Я задам вам вопрос и, клянусь честью, он будет последним, касающимся вас и вашего провала в памяти. В зависимости от вашего ответа я или приму решение остаться с вами до конца, или уйду в наёмники.

Вздыхаю, смотрю на тёмное небо. Вода стекает по лицу. Я знаю, что за вопрос он хочет мне задать. В этом мире не так много дураков, как мне хотелось бы.

— Можешь не утруждаться, друг мой. Нет, я не Римус Галлен. Во время ритуала некро…

БАМ!!! Торн с силой бьет себя груди:

— Мне этого достаточно, господин. Разрешите исполнять ваше указание?

Приподнимаю уголок губ:

— Разрешаю.

Торн кивает, скрываясь за пеленой ливня. Единственная его задача: найти геоманта и привести его живым.

Я же говорил, что интуиция на людей редко меня подводит. Хотя я и не думал, что был… настолько прав насчет Торна. Разве он помогает мне не потому, что я именно Римус Галлен?.. Разве отец не назначил его гвардейцем для сына, а не какого-то там… непонятного чела с черной душой?..

Странный Торн. Очень странный.

* * *

Воу-воу! Что творится! Никогда не думал, что окажусь в настоящем эпицентре зомби апокалипсиса вперемешку с мировым потопом.

Я отхожу вглубь леса, потому что вода все ближе подбирается ко мне. Болота превращаются в озера с сотнями копошащихся зомби. Дождь не хочет заканчиваться. Наоборот, он только набирает обороты. Который раз замираю или прячусь, потому что зомби, как призраки, оказываются поблизости. Они лениво перебирают конечностями и не желают сворачивать с пути. Их привлекает выплеск эфира и кровь.

Но часто всё идёт не по плану…

Я чуть ли врезаюсь в одного из утропиев. Он просто вышел из-за дерева, за которым я хотел спрятаться от другого ходячего трупа.

— Здрасьте…

Ничего умнее в голову мне не пришло, кроме как поздороваться с вурдалаком. Хорошо хоть переборол инстинкт воткнуть ему в глаз нож.

Отступаю на шаг… Ещё один…

Утропий покачивается. Он голый — вся одежда давно сгнила. Одно из его глазных яблок болтается на нерве, другого вообще нет. Пялится на меня своей черной дыркой. Глазницей, точнее.

Делаю шаг влево.

Утропий в ответ только поворачивает голову вправо. Влево…

Хм… странно… Он не нападает.

С перстнем я не опасаюсь этого немощного зомби. Мне достаточно одного удара, чтобы превратить его в фарш.

Подхожу еще ближе, протягиваю руку…

Утропий щелкает челюсть, три зуба выпадают.

Не реагирую, касаюсь пальцем его груди. Палец мгновенно утопает в гнилой плоти.

Вытаскиваю, брезгливо вытираю о кору дерева.

Он не нападает…

Утропий теряет ко мне всякий интерес, лениво разворачивается, бредет в сторону форта.

Т-а-а-ак, что за хрень?..

Нахожу уже другой труп, провожу такой же эксперимент. Ещё один, ещё… Аналогично.

Они… меня не видят.

Нахожу группу из троих утропиев. Легким движением переламываю одному колено. Он падает, рычит, булькает, вертит головой во все стороны. Его гнилые коллеги тоже реагируют, останавливаются, машут руками, стучат зубами. Неожиданно один из них срывает с места и носится туда-сюда, как марафонец. Ох ты ж! Не все тут перегнили и еле ногами перебирают. Хотя стоп! Нет… Быстрые зомбари как раз выглядят потасканнее смертью, чем их медленные сородичи. Разве это так работает? У них же все сгнило, как они так двигаются?

Молча рассматриваю десятки зомби, идущих мимо меня. Один нагло быкует — бьет меня плечом. Отвешиваю ему поджопник, он кувыркается, плюхается мордой в грязь, говорит «бульк». Десятки прогнивших идиотов вокруг нервничают, хрустят костями и щелкают челюстями. Трое из них подпрыгивают, и я сразу понимаю, что они тоже из быстрых. Такие — самые опасные.

Какое-то время стою под дождем.

Они… меня не видят…

Растягиваю коронную улыбку, сжимаю нож.

Чёрный эфир, значит. Это из-за него? Ясно-понятно. Точнее, ни хрена не ясно, но что поделать. будем плясать.

Кстати, сейчас еще кое-что проверю.

— Эй, ты, — окликаю ближайшего зомби. — Упал-отжался. Сядь. Присядь. Умри. Не хочешь?

Жаль. Повелителем нежити я не буду.

Возвращаюсь ближе к лагерю. Дальше нельзя, слишком много воды. Больше, чем я планировал. Куча бандитского добра сгинет в болотах, но что поделать. Не переть же мне напролом на форт с головорезами в третий день своей новой жизни. Какой идиот так поступит?

Пытаюсь разглядеть, что происходит.

Сотни утропиев сгрудились у ворот по колено в воде. Так, стоп. Нет, не по колено. Они стоят на куче других утропиев. Вода буквально за час затопила всю округу. Часть стен у форта развалилась, не устояв на «фундаменте», воздвигнутым геомантом. Бревна плавают, к ним цепляются десятки гнилых рук, пытаются забраться. Вижу, как одного из бандитов сдернули с него в воду — он хотел доплыть до суши.

— Помоги, Стилет! Помоги!!!

Оборачиваюсь на звук.

На другом бревне двое. Стилет и неизвестный мужик, вцепившийся в кору. Он орет. Сразу десяток рук тянут его под воду. Бревно шатается, Стилет еле-еле держит равновесие. Ругается, взмахом меча перерубает своему коллеге руки, ногой отпинывает конечности в воду. Зомби радуются угощению, отцепляются от бревна. Стилет загребает мечом, как веслом, в сторону берега.

Срань! Уйдет же! Торн, где ты, чтоб тебя?! По плану бандиты должны были захлебнуться или сдохнуть от утропиев.

Несусь в сторону места, куда должен причалить Стилет. Еще пара минут, и он окажется у «берега».

Думай, Ден… Думай…

Прячусь за деревом, тяжело дышу. Чёрт, организм шалит. Ему не очень хорошо после недавних тренировок.

Мимо проходит один зомби, второй… Они все идут туда, где произошёл выплеск.

Торн, мать твою… Уйдет же…

Стилет причаливает, оглядывается по сторонам. Замечаю за его спиной мешок. Быстрым движением он перерубает ноги очередному зомби, спешит убраться в лес…

Уйдет, гаденыш! С моим добром! С моим мечом!

Проверяю кольцо. Заряда процентов двадцать-тридцать. Хватит.

Выхожу из укрытия:

— Эй, Штиблет!

Главарь бандитов замирает на месте, оборачивается:

— Ты кто, сука, такой?!

Немного пафоса и бессмысленных угроз не повредят в этот пасмурный день среди зомби:

— Смерть твоя! Настало время расплаты за грехи!

Стилет оглядывается:

— Ты один, парень? Твоя работа? Фиалом Дождя нас залил? Неплохо придумал, сучёны…

Стилет затыкается, моргает, всматривается:

— Свинка? Это… ты? Не понял… ты чего… тощий такой?

Узнал наконец. Как же мне нравятся выражения лиц на свои внешние изменения. Они будто призрака видят.

Пожимаю плечами:

— А ты думал в сказку попал? Повторяю. Пришло время расчетов.

Стилет ловко перерубает ноги зомби. Слышу сзади хрип еще одного, но не оборачиваюсь. Вижу по глазам Стилета, что он видит утопия позади меня, скалится:

— Удивил, сученыш… Ох, как удивил. Кому-то придется ответить за такую подставу… Вместо свинки нам подкинули… хер знает кого. Так это ты подвесил Шмыга и пощипал нас?

Киваю:

— А ты думал Киса?

— Что ты сделал с девкой? Где она? Тоже убил?

Что это он за неё так распереживался? Неспроста это.

— Хочешь с ней встретиться? Могу организовать… Встань на колени и моли о пощаде. Тогда я подумаю.

Лицо Стилета греет мне черную душу. Он в полном недоумении от моей наглости. Ещё прекраснее оно становится, когда зомби позади проходит мимо, не обращая на меня никого вниманию.

Стилет отбрасывает мешок с добром, хватается за меч двумя руками:

— Ты кто такой, сука! Чё тут творится?! А?!

Кладу руку на перегнившее плечо зомби, останавливаю его. Он пытается вырваться, но кольцо на моей руке работает. Дергаю его к себе, сжимаю сильнее.

— Ты очень плохо слушаешь, Штиблет. Я смерть твоя…

Взмах! Втыкаю нож в висок зомби. Он падает, не шевелится.

Глаза Стилета вылазят из орбит от охранения:

— Падла!!! Ты что творишь?! Мы оба сдохнем!

Оцениваю расстояния. Метро пять, не меньше…

Поправка на дождь и ветер… Эх, ладно, все равно промажу…

Взмах! Нож свистит в воздухе, вонзается в черепушку самого прогнившего зомби, которому Стилет недавно перерубил ноги. Гнилой урод затихает.

Надо же… Попал… Трачу удачу на всякую ерунду…

Зловеще вскидываю руки:

— Явитесь, воины мои! Жрите, убивайте, потрошите!!!

Дикий вой раздается со всех сторон. Лес шевелится, вода бурлит, являя распухших зомбяков. Там вот о каких утропиях-утопленниках говорили детки.

Первыми из леса показываются быстрые зомби. Десять, а может, двадцать тел. Они замечают Стилета. Ужас на его лице так прекрасен, хе-хе… Эх, хотел я задать ему пару вопросов, но что поделать — возможности поймать его живым нет. Попробуем добросить геоманта, если Торн сможет его схватить.

Глаза Стилета загораются синим цветом, мышцы вздуваются, он рычит:

— Аргх!!! Сопляк! Убью! Мы вместе отправимся в бездну!!!

Взмахивает мечом, перерубая сразу двоих зомби. Ещё раз, ещё. Конечности летят во все стороны. Вой стоит такой, что хочется зажать уши. Вот только… чем больше он убивает зомби, тем агрессивнее становятся другие. Что за…

Шум над головой привлекает мое внимание. Смотрю вверх. Твою ж мать! Некоторые зомби скачут по веткам, как самые настоящие шимпанзе, спрыгивают прямо на Стилета. Он машет мечом так, что я не могу уследить за его движениями. Потроха и конечности летят во все стороны. Вижу, как Старается старается не убивать зомби — только обездвижить. Но получается это плохо. То тут, то там мозги разлетаются во все стороны.

Останавливаюсь. Не… С собой он меня не заберет. Через пару минут ему конец. С каждым убитым зомби остальные становятся сильнее. Перегнившие мускулы нисколько не мешают им двигаться. Замечаю голубое свечение на некоторых трупах. Ощущение, что их телами управляет не перегнившая мускулатура, а что-то другое. Вон, у одного вообще одни кости вместо ноги, но голубая паутина оплела суставы и позволяет двигаться.

Тэк-с… Всё выходит из-под контроля.

Достаю из сумки череп:

— Эй, Штиблет! Жить хочешь?!

Он — кладезь информации. Кого окучивал, с кем дела имел, какие связи. Я могу не начинать все сначала, а взять за основу его дела. Размен хороший. Я потрачу намного больше времени на становление с нуля, чем мне обойдется его туша в анклаве. Ещё и эта история с Кисой. Почему он её воспитал? Зачем Галлены убили всю её семью, но её саму пощадили? Это может быть очень важно.

— Аргх!!!

— Не понял?! Так хочешь или нет?!

Вокруг Стилета уже столько шевелящихся ошметков, что я плохо различаю его самого. Он всё больше и больше ошибается. Ему приходится бороться ещё и с конечностями, цепляющимися за ноги.

— Что ты хочешь, сопляк?!! Золота!!! Забирай!!! А, сукааа!!!

Один из зомби вгрызается в его промежность зубами. Морщусь… Больно, наверное.

Взмах меча, и башка твари разлетается в клочья. Зомби верещат еще сильнее, а кровь на руке бандита сводит их с ума.

Ядовито ухмыляюсь:

— Зачем мне твое золото?! Я и так заберу его с твоего трупа! Скажи мне, говнюк, ты маг?!

— А-а-а! Сука, нет! Не маг! Слепой, что ли?!!

Жаль. Чуть меньше поводов спасать это ничтожество. Да и поздновато уже… Слишком он утонул в зомби-апокалипсисе. Швыряться черепами я точно не буду. По-любому в этом хаосе промажу.

«У вас чёрная душа, мастер» — звучит холодный голос Кости в голове.

Что за хрень?!

Шепчу, косясь на череп:

— Костя?

«Верно. Вокруг много тёмного эфира. Поэтому мы можем поговорить, мастер. Вы же чувствуете эти выплески после смерти утропиев?

Нет. Не чувствую.

— Возможно.

— Хорошо. Именно этот эфир нужен мне больше всего. Выдержанная жизненная сила перегнивших тел. Эфир полусмертия. Независимая, чистая, концентрированная энергия, когда жизнь и эфир — одно целое. Тысячелетнее вино для настоящих ценителей. Я хочу его»

Сжимаю катализатор в руке.

Тысячелетнее вино… значит…

Перевожу взгляд на Стилета. Он — мясорубка и смертельное оружие. Если это третья ступень воинских искусств, то на что способен Торн с четвертой? Неужели человек и правда способен на такое?..

«Мастер, вы слышите?»

— Да.

«В Гурум-Хупе вас обучат собирать силу с утропиев. Девка сказала правду — там есть что-то вроде Академии Тёмных Искусств. Назовите им имя Грайн и они не убьют вас слишком быстро»

Стилет орет. Утропий откусил ему палец на левой руке.

— Не интересует, Костя. Я не собираюсь сжигать мосты с цивилизованным миром раньше времени. Вот когда прижмёт, тогда и подумаю.

Голос Кости спокоен и серьёзен. Ощущение, что это совсем другой человек. Или… не человек.

«Тёмный эфир не заменит мне вашу жизненную силу, так как контракт уже заключен. Но я могу предложить за него нечто большее, мастер. Я открою вам самые большие тайны анклава. Вы станете самым могущественным существом Варгона. На этот раз я не шучу»

— Ты поэтому так ко мне прицепился и спас тогда в лесу?

«Да, мастер. Я знаю только одно существо с таким же эфиром, как у вас. И это существо — я»

Молчу. Стилет перестает орать. Избавившись от него, зомби резко замирают на месте, превращаясь в унылое ходячее говно. Вся прыть покидает их.

«Я дам вам всё. Власть над эфиром. Почитание и величие. Даже бессмертие. Разве вы не этого хотите? Но вы должны поторопиться. Утропии — вымирающий вид. Обитатели Варгона адаптируются, сжигают погибших, уничтожают мёртвых. Их не так много, как кажется. Чем дольше утропии скитаются по миру, тем сильнее становятся, и тем ценнее их тёмный эфир. Мастер, я уже понял, что вы за существо. Вижу, что вы лишены глупых предрассудков, поэтому сможете услышать меня. Я не плохой и не хороший. Я тот, кто я есть. Варгон мне безразличен, и если он вам так нравится, я не буду вам врагом или соперником. Только дайте мне… тёмный эфир»

Хоть убей, но мне это всё не нравится. Ох как не нравится. Настоящее нашептывание демона. Я достаточно хорошо разбираюсь в таких вещах и знаю, что не существует безграничных почитаний, власти, могущества и всяких бессмертий. Если бы были, Костя не стал бы черепом. Очень уж он похож на коуча из разряда «только я научу вас, как заработать миллиард. Всего за сто баксов».

Но отказывать слишком открыто нельзя. Теперь понятно, насколько я ценен для Кости. Возможно, впервые я «вижу» его настоящее лицо.

— Предположим, я соглашусь обучаться в Гурум-Хупе… Может, лет через двадцать или тридцать. Но не факт… Заинтересуй меня. Дай какой-нибудь аванс. Покажи, для чего мне марать себя энтропией? Мне вполне хватит и артефакторики или элементализма. Знаешь, я и без тебя многого добьюсь. Мне хватит небольшого замка на острове, набитого черепами и артефактами. То, что ты предлагаешь, мне неинтересно.

А может и интересно… Если бы я, конечно, доверял Косте.

Тишина.

В голове только ветерок. Но вот Костя отвечает:

«Хорошо. Я подумаю, чем можно вас… — весёлый смешок, — соблазнить»

Голос Кости становится тише:

— Ты недавно говорил что-то о существах, страшнее инквизиторов. Когда предупреждал не болтать об анклаве. О ком ты говорил? Тут есть такие же, как ты? Ответь.

Костя не отвечает сразу. Но вот тихо произносит:

«Таких как я больше нет. Но есть другие, мастер. Варгон — прекрасное и одновременно ужасное место. О некоторых его тайнах не знаю даже я. И вообще, с чего это вы решили, что мы стали друзьями и теперь можно меня допрашивать, а, мастер? Неужели почувствовались из-за моего откровения?»

Понятно.

Костя затихает. Уже думаю вернуть его обратно в сумку, как в мозгах орёт:

«Девка! Что ты делаешь с жабой?! Не запихивай ее туда! Оу… я всё расскажу мастеру…»

Э-э-э-э… Ну… ладно. Так, воображение, уймись. Костя специально это сделал. Не верю, что он не знает о том, что я его слышу.

Убираю череп за спину. Осматриваюсь.

Мд-а. Вот это жуть. Зомбяки, как истуканы, бродят вокруг огромной кучи ошметков своих гнилых коллег. Пробираюсь через них, нагло распихивая. Забираюсь на кучу трупов, расшвыриваю ошметки, наконец вижу Стилета. Хорошо его погрызли. Кстати, тут зомби людей не жрут, как мне изначально показалось. Просто рвут, «рассматривают» мясные кусочки и не спешат отходить от свежих трупов, будто тут гноем намазано. Неправильные какие-то зомби.

Выковыриваю из ошмётков меч Стилета. О да, прелесть моя. Я надеялся, что мы ещё встретимся. Какая прекрасная работа. Гарда в виде змей, голубоватое лезвие. Легкий, будто из пенопласта. А, не-е. Я же в кольце. Мне сейчас всё лёгкое.

Так, а где мешок с добром?

Добрых пять минут расшвыриваю трупаки во все стороны. Хорошо, что я не из чувствительных, а желудок вылит из бетона. А ведь еще воняет, у-у-у-у. Но почему-то мне на это плевать.

Гной — вкуснота.

А, ну да…

Контакт с Костей сделал меня нечувствительным к перегнившим селезёнкам. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

А вот и мешок! Вытягиваю. Закидываю на плечо. Тяжеловатый даже с кольцом. Надеюсь, там горы золота и еще парочка говорящих черепов.

Спускаюсь с кучи трупов, подхожу к втыкающему в пространство зомби. Сжимаю меч. Легким движением перерубаю его пополам.

ВОЙ!!!

Зомби разом разворачиваю головы в мою сторону, стучат челюстями, конвульсируют, дрыгаются.

Э-э-э-э-э…

…

…

Что?..

Что?!!

Да почем-у-у-у?!!

Зомби окружают. С рёвом срываются с места прямо на меня.

Глава 4

Отбрасываю мешок, становлюсь в позу «умирать, так с боем». Ближайшего зомби разрубаю от плеча до паха, лишь немного почувствовав сопротивление костей. Я не боец на мечах какой-то ступени и прекрасно понимаю, что кольцо меня не спасет. Еще секунда и…

Второй зомби вместо того, чтобы перегрызть мне глотку изворачивается и кусает голубоватое лезвие меча. Вырываю и прогнившая челюсть падает на землю.

Отскакиваю в сторону, спиной натыкаюсь на третьего.

И снова я жив…

Зомби тупо отталкивает меня. Выставляю меч острием на ненормального, и он с удовольствием сам на него насаживается. Отталкиваю ногой. Не успеваю даже сообразить, что происходит, как сразу двое хватаются за лезвие руками и сразу же лишаются пальцев.

И тут до меня доходит.

Отбрасываю меч. Зомби щучкой ныряют за ним, бьются башками об землю с намерением… убить мой меч. Меня они не трогают.

Понятно.

Кровь. Клинок в крови Стилета.

Несколько минут наблюдаю, как зомби самоубиваются, сражаясь с клинком… Во все стороны летят ошметки любителей остренького.

Присвистываю:

— Ребятки, что ж вы себя так не бережете-то…

Через десяток секунд зомби резко замирают, скрежеща конечностями, встают и разбредаются во все стороны.

Та-а-а-ак. Только что я увидел что-то интересное и странное одновременно. Зомбяки реагируют на кровь — это понятно. Вот только неподалеку валяется еще свеженький Стилет. Его еще рвать и рвать. Но при этом они отстали от его тела, но сагрились на измазанное в крови оружие. И только в момент, когда я убил одного.

Что за хрень с этими зомбями? Они реагируют на смерть сородичей. На кровь тоже, но намного агрессивнее, если эта «кровь» на них нападет. У меня такое ощущение, что зомбяки больше защищаются, чем нападают. Они как дикие звери со стадным инстинктом. Если молодняк не обидишь и близко не подойдешь — не тронут.

Замечаю какое-то шевеление. Торн стоит в отдалении, машет рукой. Похоже, он спешил на помощь, но произошло что-то мутное и он решил просто посмотреть, чем всё закончится на безопасном расстоянии.

Показываю ему знак немного подождать. Нахожу нож в груде тел, вырываю из тухлой башки. Иду в противоположную от Торна сторону. Нужно отогнать отсюда зомби — а то подираются к нему все ближе и ближе. Того и гляди мне придется смотреть бой с ними уже с мастером четвертой ступени. И есть у меня уверенность, что мой гвардеец победителем не выйдет.

Неспешно отхожу метров на двести. Посматриваю на то, что осталось от лагеря. Мешанина из бревен, зомби и всякого хлама. Беспощадное болото скоро все тут поглотит. Лезть туда в поисках добра — чистое безумие. Будем надеяться, что Стилет утащил с собой все ценное. Эх…

Мимо ковыляет зомби. Ставлю ему подножку, и он падает.

Да уж… а я ведь знал, что в кино что-то недоговаривают. Зомби хотят тихой и спокойной смерти. Нет же, надо придумать парочку оправдывающих их убиение факторов: тупые и любят мозги. Как можно убивать таких милых созданий? Не понимаю…

Всаживаю следующему зомби в висок кинжал. Он последний раз щелкает челюстью.

Очередной вой и ближайшие тухлые родственники собираются в одном месте, я же возвращаюсь к Торну.

— Хм…

Как эмоционально он выражает эмоции. Ну, ладно.

Вздыхаю, развожу руками:

— Даже не спрашивай, хорошо? Я без понятия, почему они меня не трогают.

— Из-за черного эфира?

— Я тоже так подумал. Ты о таком слышал? Ну, чтобы утропии на кого-то не нападали.

Отрицательно качает головой:

— Нет. Не думал, что такое бывает. Даже некроманты не умеют контролировать естественных утропиев.

— Естественных?

Кивок:

— Кто умер или кого убили, а не создали.

Смотрю за спину Торну, не вижу одну очень важную тушу:

— С геомантом не получилось?

— Получилось. Оставил его позади и поспешил к вам.

Внимательнее осматриваю Торна. Он немного потрепан, а латный наплечник погнут:

— Это он тебя так?

— Да.

— Ты же четвертой ступени, а он второй.

— Верно. Но я с разряженными артефактами.

— Неужели они так влияют?

— Для мастеров воинских искусств — да. Ступени магов можно сравнивать со ступенями воинов, только если они в полной экипировке. С геомантом третьей ступени я мог бы уже не справиться.

От светских бесед посреди трупов нас прерывает очередной вой. Забираю мешок с добром и меч. Торн молча кивает, разворачивается. Следую за ним, но не догоняю. Жадность больше не может терпеть, ничто ей не помешает проверить добро: ни зомби, ни мировой потоп, ни моросящий дождь, ни бульканье под ногами.

— Та-а-а-ак… о! 0! О! Торн, ты погляди!

Торн озирается по сторонам, убеждается в относительной безопасности, сравнивается со мной.

— Награбленное золото?

— Не только! Ты глянь-ка… он взял все самое ценное!

— Само собой.

На дне мешка монеты разной потертости. В основном золото и немного серебра. На первый взгляд тут где-то триста-пятьсот золотых монет и пятьдесят-сто серебряных. Десятка два камней, явно не первозданных, но эти я тоже не узнаю.

— Хм… Накопители. Очень дорогие, не удивлен, что он их с собой взял.

— Тебе подойдут?

— Вполне.

— Отлично.

Так, что еще. Гребень для волос такой работы, что любой ювелир от зависти сдохнет. Достаю, рассматриваю со всех сторон. Камушки-брюлики, металлический. Блин, что за фигня?

Торн будто мысли мои читает:

— Мифрил. Из него делаются легендарное артефактное оружие. Кто додумался сделать из мифрила расческу?

— Да уж. А мне очень интересно посмотреть на шевелюру этого человека. Сколько такой стоит?

— Не знаю. Дорого.

— Примерно?

— Никогда не интересовался.

Видимо Торн замечает мой осуждающий взгляд любителя всего «примерного».

— Тысячу золотых.

Довольно посвистываю.

— Или триста.

Перестаю свистеть:

— Триста и тысяча — это разные вещи.

— Ну вы же хотели примерно, Римус.

— Ты что там, улыбаешься?

— Нет, что вы.

— Ты от меня за шлемом не спрячешься, друг.

Торн издает глухой смешок, не отвечает.

Мифрил. Тут грамм сто, не больше. Двуручный меч весом шесть кило выйдет на шестьдесят тысяч золотых.

Хм…

Мозг в считанные секунды начинает конвертировать валюту этого мира в рубли. Ничего не могу поделать с этой привычкой. Я прожил в Нью-Йорке пять лет, но всегда высчитывал сколько чашка кофе стоит в рублях, а не в долларах.

Итак, местная валюта. Я давно забил на вес монет, стоимость и чистоту металла, из которых они вылиты. Хрен так быстро разберешься во всем. Понятно, что тут драгметалл не соответствует стоимости в моем средневековье. Об этом говорит и огромное количество всяких шахт.

Берем все цены, что я видел в лавке и Стреломете.

Получаем очень грубо, приблизительно и со средневековыми поправками, но… золотая монета — это 10 000 рублей. Серебряная — 1 000. Медная — 100. Иногда медь пилят на четвертинки равные 25-ти рублям.

Итого получаем:

Десяток гнилой картошки — 100 рублей или 1 медяк.

Десяток хорошей картошки — 200 рублей или 2 медяка.

Считать деньги Клоуша за еду и номер я не буду. Очевидно, что он брал намного меньше, чем надо, поэтому это только собьёт меня с мыслей.

Одна нарисованная фурия — 3 000 рублей или 3 серебряка.

Серебряное кольцо по весу серебра — тоже 3 000 рублей. Сколько весило кольцо я не помню, но оно было крупнее и толще привычных мне. Ладно, пофиг.

Браслет физзащиты от медведя — 47000 рублей. На что Гримз вообще рассчитывал? Что его нищебродные крестьяне купят?

Фиал Дождя — 300 000 рублей или 30 золотых. Теперь понятно почему целая деревня на него жабилась. Ну сколько там работоспособного населения, половина которых денег вообще не видела и занимается бартером с соседями, а другая половина прислуживает в замке за копейки? Человек пятьдесят-сто? Каждому нужно скинуть по 3000–6000 рублей. Считай месячный заработок деревенщины. А ведь еще каждый день на что-то бухнуть надо.

Кстати, рядовые воины получают жалование в 3 золотых или 30 000 рублей. Торн получает 150 000 рублей или 15 золотых. Интересно… Расходы на его содержание — это еще чуть больше трех миллионов рублей. Ну чем не наш офицер в танке? Купи танк, обслужи, соляры жрет немерено. Вроде все логично.

О, кстати! Если двадцать золотых это три четвертых месячной прибыли Стреломета, которую у них отжимал Стилет, то всего Клоуш с Лией делают в месяц 25–30 золотых монет. К слову, это 250 000–300 000 рублей чистой прибыли на сотню пьянчуг в Гнезде. Каждая пропитая морда пробухивает тысячи три рублей в месяц. Норма-а-а-ально…

А теперь самое интересное. Мифрил. Если по весу стограммовый гребень из этого металла стоит тысячу золотых, то двуручный меч весом в шесть кило выйдет в шестьсот миллионов рублей. Тупо по весу материала. А ведь еще стоимость работы мегакрутого кузнеца и артефактора, которому нужно несколько лет непрерывно его запитывать, как ту Булаву Верности, о которой я читал в книге Абы. Охренеть…

— Римус?

Из размышлений меня выбивает голос Торна. Моргаю…

— М-м-м?

— Мы пришли.

Замечаю, что стою на месте, уткнувшись в содержимое мешка и не помню, когда остановился. Вот что деньги творят с людьми. Превращают их в зомби даже среди зомби.

О, дождь почти прошел… Замечательно.

Осматриваю добычу Торна. Мужик лет сорока. Морда бандитская, плешивый с усиками одного знаменитого нациста былых времен. Ох не так я себе представлял мага. Внешне невредим. Пускать друг другу кровь среди зомби — плохая идея, и Торн это знает. Маг скован по рукам и ногам какими-то кандалами.

— Ты где их взял?

— Всегда со мной. Зачарованные оковы. Чтобы магией не пользовался.

Хорошая штука. Надо будет и себе такие найти.

— А если бы очнулся и убежал?

— В оковах? Далеко бы от меня не убежал.

Осматриваюсь. Вой зомби остался далеко позади.

Смотрим на пленника.

— Хм…

— Хм… — отвечаю Торну.

— Вы его хотите допросить?

— Да.

— А потом…

Ясное дело — на нож ради спасения невинных и наказания виноватых. Или как там это называется. В общем, комбо. Мы оба с этим хреном сделаем всем только лучше. Он своей смертью, а я своей жизнью.

Пожимаю плечами:

— Принесем в жертву, как и планировали.

Торн скрежещет металлом. Тема ему не нравится, но мы ее уже обсуждали.

— И как это… сделать? Просто убить?

— Кто бы знал. Надо у Кости спросить. Может там… что-то произнести надо, молитву спеть, кровью окропить жертвенный алтарь или вообще ее выпить. Мне бы такого не хотелось.

— Вы неплохо в этом разбираетесь.

На этот раз в его голосе нет подозрений. Только легкое смирение с тем, что связался с каким-то мутным типом.

— Простая логика, друг мой. Если сказали «жертва» — жди всякого такого.

— Хм…

Наклоняюсь над мужиком, размахиваюсь, чтобы вмазать ему пощечину. Сюсюкаться с ублюдками я не люблю.

Торн кашляет.

Рука замирает в сантиметре от бандисткой морды.

Ох ты ж…

Кладу мешок на землю, снимаю перстень. Сейчас бы устроил тут фейверк из мозгов.

На этот раз пощечина не смертельная. Еще раз… Еще…

— Ты не убил его случаем?

— Нет. Придушил. Он сильно опустошил сосуд эфира. Нужно какое-то время, чтобы он пришел в себя.

Ясно. Тащить его с собой в деревню не хочется. Особенно устраивать там танцы с жертвоприношениями. Нужно все решить здесь и сейчас.

Достаю череп:

— Оставайся с ним, я пойду узнаю у Кости подробности.

Торн кивает, садится на поваленное дерево.

Свет…

…

Тьма…

Сухая пещера встречает меня приятным теплом. Почему-то тут всегда чувствуется некоторый комфорт, хотя антураж и не располагает.

Киса тихо дрыхнет в уголке, обнимая пустой кувшин из-под вина. Блин, надо будет ей отправить сюда гостинцев. А то сидит тут, страдает…

— Костя, ты живой? — тихо спрашиваю я.

— Пока нет, — также тихо, но с издевочкой, отвечает он. — Но это скоро изменится.

— Правда?

— Страшно?

— Не очень, но лучше бы ты оставался черепом. Очень уж ты мутный тип.

— Да ладно? Уверен, вам это часто говорили, мастер. Так что, значит хотите узнать о жертвоприношении?

— Смотрю, ты доволен.

— Конечно. Обожаю этот переходный момент. Так вот, вспарываете пузо бандиту, пропихиваете меня в его утробу и ждете полного разложения. Пока, я так сказать, не насыщусь его соками.

Молчу. Вздыхаю, потирая переносицу:

— А если серьезно?

— Если серьезно, то вам нужно затащить его в анклав и оставить тут одного. Девку тоже придется вытащить. Вам нельзя видеть, что я с ним сделаю.

Вот теперь я немного охреневаю:

— Так, не понял. А чего ты раньше не сказал?

— А вы спрашивали?

— Конечно, нет. Я думал глотку перерезать и все дела.

— Ага, я слышал, что вы рыцарю говорили. Еще станцевать вокруг кургана и выпить его крови. К сожалению, все не так. Хотя я пару раз так веселился с другими хозяевами. Но с вами не буду. Оставляете его здесь всё. Плату с вас за жертву я не возьму.

— И что ты с ним сделаешь?

— Это вопрос такой же нетактичный, как и подглядывание за принцессами, когда они…

— Ой, замолкни, Костя.

Секунду думаю спрашивать его или нет. Советы от него — такие себе.

— Как думаешь, Иону можно выпустить?

— Честно?

Начинается. Сейчас опять пошутит.

— Нет, соври.

— Хорошо. Я бы ее сначала отодрал и сделал верной и послушной. Знаете, гордые женщины часто ломаются до, так сказать, их первого раза. Потом, чтобы не спятить внушают себе мысли, что сами дали или хитро сманипулировали ситуацией. В общем, навыдумывают себе, лишь бы проституткой себя не считать. С таким можно работать. Потом влюбите ее в себя, скажете парочку комплиментов и всё — они больше не изнасилованные, а любимые.

Знал же, что спрашивать у него бессмысленно.

— Наверное, у тебя много женщин было, да, Кость?

— До того, как я стал черепом?

— А что и черепом были?

— Конечно. Ух, какие горячие. Скоро и девка моей будет. А вы мне отдадите пять лет жизни.

— Посмотрим. Ладно, я тебя понял. Развлекайся тут… Не знаю, зарядку что ли сделай или выпей.

— Обхохочешься.

Тьма…

…

Свет…

Снова мокрый и благоухающий трупаками и хвоей лес. Снова унылый Торн и маг-нацист. Быстро пересказываю разговор с Костей.

— Хм…

— Ага.

— Что будете делать?

— Наверное, выпущу, — вздыхаю. — Вроде бы мы немного подружились. Посмотрим, как дальше будет.

— Хм… не думаю, что девочка будет болтать о вас и анклаве, Римус. Никто не говорит о некромантии. Она не из тех, кто любит внимание.

— Ты прямо хочешь, чтобы я ее отпустил.

— Не совсем.

— Тебе не нравится, что я ее там держу?

Не отвечает. Понятно. Законник-моралист. В тюрягу и на виселицу значит норм, а в пещере с веселым Костей — не, это плохо.

Так, ладно. Если Иону и отпускать, то далеко в лесу и рядом с Торном.

— Если она удерёт, догонишь ее?

— Вряд ли. Но могу не дать убежать.

— Только не убивай.

Кивок.

Бандит открывает глаза, моргает.

— Какие люди, — вскидываю руки. — Как поспал? Ну что, мой скользкий друг? Бедуешь говорить или привести козла и помыть тебе ноги?

Вскидываю руку с мечом, чуть ли не срубив кончик носа бандиту.

Он вздрагивает, сглатывает:

— А?.. Что… буду говорить… не убивай…

Ну, еще бы. Он не под грибами бесстрашия и только что пережил зомби-апокалипсис, а какие-то страшные парни тычут ему в нос оружием босса.

— Хм…

— Да, Торн? Ты хочешь что-то сказать ПРЯМО СЕЙЧАС?

— Хм… этот меч. Украшен головастиками. Это же…

Головастиками? Я думал это змеи…

Торн резко встает, за шкирку приподнимает опешившего бандита одной рукой. Отступаю на шаг от странного развития ситуации. Голос Торна ледяной:

— Откуда у вашего вожака этот меч?

Бандит чуть ли не визжит от страха:

— Стилета! Стилета меч! Не знаю! Всегда у него был! Не убивайте, господин!

Складно выражается. Он точно выходец из какого-нибудь аристократского Дома, а не холоп-разбойник.

Торн какое-то время держит в воздухе мага, отпускает и тот падает, скулит, свернувшись в калачик. Торн возвращается на место, садится, не поднимая головы говорит:

— Римус, это фамильный меч Дома Галенов. Утерян две сотни лет назад. Как же… мы не заметили…

Глава 5

С еще большем энтузиазмом рассматриваю меч. Да ну-у-у-у-у, не бывает такого…

— В смысле фамильный меч? А куда он пропал двести лет назад?

— Хм… тогдашний сын эйра был немного… нездоров головой. Ночью он выкрал меч из покоев отца и незаметно выбрался ночью из замка. На следующий день его обнаружили обглоданным в леса. Рядом валялись только ножны. Следов людей не было, но были следы мертвецов. Эйр приказал зачистить все северное направление, перебили тысячи утропиев, но меч так и не нашли.

— Интересно.

— Лезвие покрыто мифрилом, Римус.

Глаза загораются огнем сатаны:

— Очень интере-е-е-есно! Только покрыт? Или полностью из него?

— Покрыт. Да и ковка и зачарованность не самые лучшие. Мечу больше пятисот лет. Тогдашний эйр был не очень богат. Но эта реликвия бесценна своей историей. Римус?

О нет, опять этот взгляд.

— Даже не думай, Торн. Это мой трофей, и я его никому не отдам.

— Это символ и бесценный реликт Дома Галленов. Подумайте, с ним вы не походите — каждый второй может его распознать. А так можете заслужить благосклонность отца.

Заслужить. Благосклонность. Отвратительно.

— Забудь про отца. Я в ногах у него ползать не собираюсь. И еще. Стилету не мешало, что меч узнаваемый.

— Ну, если вы тоже собираетесь жить на болотах, тогда да. Римус, я сорок лет отдал вашему Дому. Вашу отцу, отцу его отца. Теперь вам. Заработать на нем вы не…

— Я тоже Галлен, забыл? — хмыкаю. — Причем первый наследник и человек. Может я, конечно… кхм… изменился, но ты сам подумай, кому достанется меч, если я его верну? Моему братцу — эльфу.

— В нем тоже кровь Галленов.

— В общем, даже не думай об этом. Я всё сказал.

Торн вздыхает:

— Как скажете.

— Вот и отлично.

— Знаете, Римус, я не суеверный.

— Это ты к чему?

— Сначала уникальная жаба, теперь еще и фамильный меч. Вас просто тянет к гербу своего Дома.

— Совпадение.

— Хм…

Разрубаю мечом воздух. Бандит съеживается в чернослив, скулит. Не обращаю на него внимания:

— И чем так хорош этот мифрил?

— Не нуждается в заточке. Всегда острый. Легкий и один из самых лучших материалов для зачарования. Практически неразрушаем.

— Неплохо, а доспехи из мифрила бывают?

— Бывают. Но в Меруносе такой только у короля.

Еще бы. Такие бабки стоит.

— У всех Домов есть что-нибудь из мифрила?

— Нет. Только у богатых и влиятельных.

Прикольно! Ух, как прикольно! Мне определенно тут нравится. Сколько всякие необъяснимых вещей, которые можно положить под подушку. Это тебе не марки! Хочу коллекцию фамильных реликвий великих домов и манекен с доспехами короля!

Надеваю кольцо, подхожу к дереву в толщину в шею Торна.

Взмах!

Лезвие застревает в стволе где-то посередине. Вырываю меч. Морщусь:

— Я с кольцом и мечом, но всё равно не перерубил…

Торн встает подходит к другому дереву. Уже не с шею толщиной, а целый дуб. Огромным двуручником сносит его как лезвие масло. С грохотом оно падает на землю.

— Дело не в силе, Римус. А в технике. С кольцом ваша физическая сила выше моей, но вы не умеете ею пользоваться.

— А если ты оденешь кольцо? Камень разрубишь?

— Скорее сломаю об него свой меч.

— А если я дам тебе свой.

— Может получиться. Но я всю жизнь учился орудовать двуручным мечом. Причем тяжелым. С перстнем и мифриловым мечом я больше потеряю, чем получу. У меня никогда не было таких могущественных артефактов. Множество моих техник заточены под мою личную силу и вес меча.

— Ясно… Значит, те кто изначально тренируется с артефактами и мифрилом имеют преимущество перед такими, как ты?

— Верно. Но лишившись артефактов, они станут не опаснее крестьян с вилами. Лично я пользуюсь только защитными артефакторными доспехами, и моя сила от них не зависит. Постоянно рассчитывать на другие артефакты я не могу. Они очень дорогие и привязывают к тем, кто меня ими обеспечивает. Поэтому я не рекомендую вам тренироваться владению мечом с перстнем. Когда он разрядится, вы поймете, что меч стал тяжелее, тело непослушнее и всё, что вы умели с ним, теперь не работает.

Вот так-то. Значит терминатора из Торна не сделать. Как же тут много тонкостей. А ведь сначала казалось, что мол на тебе кольцо и вперед на тупых орков в рукопашную.

Прячу меч… кхм… да никуда не прячу. Не в штаны же их засовывать. Держу в руке. Смотрю на ножны Торна за спиной.

— Слушай, разве удобно носить двуручник за спиной?

— Да.

— А как ты меч за спину вкладываешь? Он же длинный, а руки короткие…

— Вот так…

Торн показывает.

— А, ясно. Ну, ладно. Давай к делу. Ты готов принять Иону?

Кивок.

Без лишних брифингов касаюсь черепа.

Свет…

…

Тьма…

— Приветствую, мастер. Красивый меч.

— Да-да, возьмешь с меня за него по весу. Что б ты подавился, Костя.

— Ага. Девка еще спит. Она совершенно не умеет пить. Пару глотков и плывет. Знаете же как этим воспользоваться?

— Догадываюсь, что у тебя на уме.

Подхожу к девушке, сажусь на корточки.

Ква-а-а-а…

Никогда не слышал настолько умоляющее кваканье. А вот сейчас услышал. Забираю из рук Ионы кувшин, заглядываю внутрь:

— Так вот куда она тебя запихивала…

— А вы думали в трусы, да, мастер?

Если честно, то мелькнула такая мысль. Уж больно тогда Костя реалистично орал на Иону, чтобы она не запихивала куда-то жабу. Но я никому в своих фантазия не признаюсь.

Не обращаю внимание на Костю, сую руку в кувшин, достаю несчастное создание. Жаба сразу соскальзывает с рук, со звуком «пуньк» падает на камень, переворачивается на спину, покачивается туда-сюда. Глазки бегают во все стороны.

— Принцесса, ты что… надралась?

Череп хрюкает:

— Девка ее споила, мастер. Она вас к ней приревновала.

Тычу пальцем в жабье пузо.

Квээээ…

Еще раз.

Квэээээ…

— Кость, ей плохо.

— Я уж думаю.

— Эй, принцесса, я тебе искусственное дыхание делать не буду.

— Чейта, мастер? Нет уж, вдуйте ей.

— Замолкни.

— Не-а.

Резко встаю с жабой в руках, подхожу к Косте на столе.

— Вот сам и вдувай.

Открываю черепу пасть…

— Нет, мастер! Нет! Нет! Нет!

Запихивая жабу в пустую черепушку…

— Не….

Костя замолкает. Хлопаю глазами.

Так, не понял.

— Ко-о-о-ость? Ты живой или еще мертвый?

Тишина. Только несчастное и предсмертное «квэ-э-э-э».

— Костя? Только не говори мне, что ты… заткнулся.

Тишина.

Скалюсь довольным мамонтом, достаю принцессу из черепа.

Тишина.

— Костя-я-я-я, можешь не молчать, ты меня не обманешь…

Голос Кости таит в себе вселенскую обиду вперемешку с кривлянием:

— Коффя, мофефь не мофять ты фефя не оффанешь…

— Это всё?

— Ой, всё.

Хлопаю по костяной макушке:

— Во-о-о-от оно что. Значит с жабой в свой пустой черепушке ты замолкаешь. Интере-е-е-есно почему бы это?..

Тишина.

— Обиделся?

Тишина.

Улыбаюсь еще шире:

— Чего молчишь? Тебе что, в рот жаба залезла?

Молчит, гад.

— Слушай, почему так, а? Вообще не вижу никакой взаимосвязи. Жаба в черепушке, и ты молчишь. Странно же, а?

Тишина.

Пожимаю плечами, оставляю принцессу у черепа, а не в нем, подхожу к Ионе. Трогаю ее за плечо. Хорошо так дрыхнет. Ладно, можно сделать ей сюрприз. Так даже удобнее. Меньше будет неожиданностей.

Оборачиваюсь на Костю:

— Жди свою жертву.

Тьма…

…

Свет…

Я плавно приземляюсь на мох, а Иона плюхается навзничь в ногах Торна.

— Хм… Перегар, — констатирует он.

— Ага. Вина оставалась мало, но ей и этого хватило. У нее, похоже, непереносимость алкоголя.

— Такое бывает?

Еще как. Аллергия на алкоголь довольно частое явление. Краснеешь, сердце бьется, давление скачет.

— Бывает.

Иона открывает сонные глаза, моргает. Замечает не сталактиты, а небо и кроны деревьев.

— Воробушки! — вскакивает они, но Торн хватает ее за шкирку.

Иона вырывается, дергается, но Торн только приподнимает ее, отрывает от земли.

— Что за дела?! Эй, дядька! Римус! Дерево! Свежий воздух! О, Крот…

Ионе перестает барахтаться, расслабленно висит в воздухе, смотрит на скулящего геоманта по кличке Крот.

— Да отпустите вы меня, никуда я не убегу!

Торн вопросительно смотрит на меня, и я еле заметно киваю.

Иона приземляется как кошка, потягивается:

— Ох-х-х, вот это да! Что происходит-то, а… Оу-у-у, это мы у лагеря?! О! Римус, это меч Стилета?!

— Иона, ты пьяна.

— Да я только пригубила! Крот, что происходит-то?! Ты живой?!

Геомант отрывает рожу от колен, испугано переводит взгляд на девушку:

— Киса?

— Точно. А ты Крот.

— Ж… жива?

— Нет. Ну, так что, вас правда всех «того»? Где Стилет?

Губы Крота дрожат. Он испуганно бегает глазами по мне и Торну:

— Они… они… затопили… перебили… а ты… с ними?

— Похоже, что я с ними?

Крот усиленно кивает.

— Ну, тогда с ними, раз вас всех убили. Кстати, Крот…

Бам!

Иона со всей дури бьет Крота носком по бедру. Торн хватает ее за шкирку, предотвращая второй определенно фатальный удар в то самое место.

— Отпусти, дядька! Этот хмырь меня еще мелкой лапал, когда я сдачи дать не могла! А потом Стилет запрещал его трогать. Важный он, видите ли! Ладно, всё, не буду его бить, правда… Отпусти…

Торн отпускает.

— Я соврала ах-ха-ха!

Бум!

От воя Крота, наверное, разбежались все зомби вокруг. Кстати, как я понял, на звук они не шибко реагируют, когда вокруг столько выплесков темного эфира и крови.

Обреченно тру переносицу. За что мне такая компашка досталась…

На этот раз Торн держит Иону крепче, но та уже не сопротивляется:

— Вот теперь мне полегчало. Ну что, дядька, Римус? Ясен-красен, что мне теперь деваться некуда, раз вы банду перебили. Пойду с вами. Пока нам по пути, конечно. А то, что вы некроманты я никому не расскажу. Я вообще не из болтливых. Живите в своих темных анклавах сколько хотите.

Крот воет еще сильнее от того, что услышал. Торн обреченно вздыхает. Да уж, не из болтливых.

— Упс, — прижимает палец к губам Иона. — Кстати, Римус. Ты разузнал от Стиллета ту самую тему? Ну, зачем он спас меня и вообще воспитывал?

— Не получилось. Больно уж сопротивлялся.

— Эх, жаль… Крот, хватит уже ныть, а. Смотреть противно. Дядька… отпусти…

— Нет.

— Я больше не совру.

— Не отпущу.

— Вот ведь… Слушай, Римус, а ты мне денег дашь?

От такого вопроса я чуть не поперхнулся. Так сразу?

— С какой это стати?

— Я матер боевых искусств второй ступени, забыл? Можешь нанять меня. Не подамся же я одна в грабеж, ну. А жить на что-то надо.

Переглядываемся с Торном. Говорю:

— Ей больше не наливать.

Гвардеец согласно кивает:

— Можем сдать ее стражам.

Иона пытается вырваться, но понимает, что это бесполезно, вздыхает:

— Меня повесят. А я ведь дочь твоего друга, дядька…

— Испорченная дочка моего друга. Твой отец понял бы меня. Он был хорошим человеком.

Подхожу к висящей в воздухе Кисе. Даже так я выше ее, смотрю в глаза:

— Если я соглашусь, с тобой возникнут проблемы?

— Не…

— Уверена?

— Не… То есть, да.

Вздыхаю:

— Торн, какое жалование у мастеров воинских искусств второй ступени?

— Семь с половиной золотых.

Семьдесят пять тысяч рублей, значит. Неплохо. На десяток холопов хватит. Будут убираться, готовить, может даже массаж делать.

— Месяц работаешь за еду. Испытательный срок.

Иона взбаламучивается:

— Что-о-о-о?! За еду?! Римус! Я троих стою! Пятерых! Эй, дядька, сколько тебе Римус платит?!

— Хм… нисколько.

А вот сейчас неприятно было. Иду к мешку, отсчитываю пятнадцать золотых, передаю Торну. Он думает лишь секунду стоит ли его честь ворованных денег. Но вот кивает, забирает монеты, сует в поясную сумку.

— Пятнадцать золотых?! — дергает Иона. — А мне значит за еду?!

Ого, какой у нее глаз наметанный. По горстке монет определила их количество.

Развожу руками:

— Ну а ты что думала? Тебя доверия нет, но на работу все же беру. Каким я буду идиотом, если дам тебе денег, а ты через час сбежишь?

— Не сбегу-у-у-у… Гадство. Ладно, уговорил. Но через месяц заплатишь мне семь с половиной золотых. Понял, ты, говнюк?!

— Шесть.

— Что-о-о-о?! Да почему, черт бы тебя побрал?! Охренел?

— Пять.

Моргает. Я только улыбаюсь. Нефиг мне тут хамить.

Иона наконец понимает в чем смысл понижения ее жалования, закатывает глаза:

— Хорошо, пять… Отпусти меня, дядька!

Знаком разрешаю это сделать и Иона снова свободна.

Сажусь на корточки перед пускающим слюну Кротом:

— Запомни, Иона, за каждую грубость или неподчинение я буду лишать тебя одного золотого.

— Что за чушь, г… Римус?

— Это мое условие. Так, а теперь чисто для успокоения. Крот ведь говнюк?

— Говнюк, конечно. Или ты про что?

— Убивал, насиловал, грабил?

— Да не особо… Я с ним редко общалась. Он, типа, главный по лагерю и болотам.

Та-а-а-ак, ну что за фигня. Мне нужен оправдывающий мотиватор. Кто знает, что там Костя с ним сделает. Не хочу чувствовать себя совсем уж отбитым.

— Что самое мерзкое он делал?

— Какой-то странный вопрос. Ну, пару раз рабынь на продажу избивал. Стилет за это по нему хлыстом прошелся. Это плохо?

Мда-а-а, над Ионой мне еще работать и работать. Для нее плохо — это нормально.

Пожимаю плечами:

— Сойдет. Эй, Крот. У меня к тебе парочка вопросов о ваших делах.

Скулит.

Иона поясняет:

— Зря стараешься. Он особо не при делах. Так, грядки окучивал, да лагерь на плаву держал. Иногда брали его на дела, где нужен был геомант. Я и то больше знаю.

Оборачиваюсь:

— Я смотрю ты совсем о друзьях не переживаешь. Мы же их всех убили, ты в курсе?

— А мне то что? Я там с четырнадцати лет выживала как в бездне с демонами. Думаешь, плакать по ним буду? Им бы на меня было плевать.

Усмехаюсь, касаюсь черепом Крота, и он переносится в анклав.

— Это что ты сделал, а?

— Принёс его в жертву.

Голос Ионы становится не таким веселым:

— А это так делается, да?

— Как оказалось.

Так, и что теперь? Костя говорил отправить — я отправил. Вроде просто. Но он не говорил мне подождать, когда закончит свои темные делишки.

Окей.

— Торн, будь на чеку.

Свет…

…

Тьма…

— Мастер, как поживаете?

Голос снова радостный и никакой обиды за жабу.

— Замечательно. Где Крот?

Осматриваюсь. Ничего не изменилось. Бандита нет.

— Я его съел.

— В плане?

— Хватит задавать вопросы. Итак, мастер, жизненных сил у жертвы было на тридцать три года. Весьма неплохо для его возраста. Он хорошо питался и любил… кое-что. В общем, как вы помните, жизненная силы жертва оценивается мной в десять раз дешевле вашей. А значит вы получаете три года и три месяца. Рады?

— Не особо. Маловато.

— А что вы хотели? Принесите больше жертв и будет вам счастье.

— Ага. Уже бегу.

Тьма…

…

Свет…

Возвращаюсь. Рассказываю, что увидел и что услышал.

— Хм…

Замечаю кое-что:

— Иона, положи золотой обратно в мешок.

— Да я только посмотреть!

Понижаю ее жалование:

— Четыре золотых.

Отборный мат разносится на весь лес. Даже Торн скрежещет металлом от такого жаргона. Ладно, за это пока штрафовать не буду, а то совсем отобью у нее мотивацию работать. На личности не переходит и хорошо.

Закидываю мешок на спину, даю сигнал выдвигаться.

Настроение очень и очень сильно повышается, хотя погода и дрянь. Скоро меня ждет горячий ужин, мягкая постель и расчёты со всеми долгами. А уж одно только представление, как я буду раскладывать добро, изучать, считать монетки… м-м-м-м…

Жизнь то и правда налаживается. Сейчас разберемся с лавочником и таверной, научим их жизни, объявим о своем покровительстве Гнезда — только по-тихому, чтобы до замка ничего лишнего не дошло. Такими темпами я и правда заработаю себе денег для Академии. А там жизнь не только наладится, а расцветёт новыми красками!

А еще мне очень интересен гребень из мифрила. Чисто с профессиональной точки зрения. Кто додумался делать расческу из такого металла? Для чего? О, а я еще поспрашиваю Кису о мутных делишках Стилета, раз уж мы с ней подружились. Хотя спускать с нее глаз пока нельзя… А ведь еще пора серьезно заниматься ее соблазнением. Благо, награда за это того стоит.

Катализатор размером с орех…

Размером с орех…

Размером с орех…

Так, стоп.

Стоп-стоп-стоп…

Останавливаюсь. Иона врезается мне в спину.

Костя сказал «размером с орех»? Но до размеров какого именно ореха он уменьшит катализатор, если я выиграю пари с Ионой?

С чего я взял, что все орехи маленькие?..

Почему-то очень захотелось кокосового ореха…

Глава 6

До Гнезда мы добрались за полночь. Уставшие, вымотанные и грязные. Никогда не думал, что буду так радоваться замызганной гостинице под названием Стреломет. За три дня таверна стала мне почти родной. Эта затхлость, запах лука и кислухи.

Мы прошли через черный вход, по пути стараясь никому не попадать на глаза. Киса то и дело озиралась — она чувствовала себя тут не в своей тарелке и параноила, что какой-нибудь Галлен выскочит на нее из кустов.

Лия не спит, встречает нас:

— Господин Римус! Господин Торн! Радость-то какая! Неужели все получилось?

Киваю, и она бросается мне на шею, но замечает позади Иону, отстраняется:

— Ой, здравствуйте, госпожа…

Иона фыркает:

— Госпожа… а что, мне нравится. Римус, твоя женщина? А она ничего так.

Лия краснеет, юркает на кухню и уже оттуда кричит:

— Я принесу вам покушать! Пожалуйста у-и-и-и-и присаживайтесь!

От такого я точно не откажусь. Голодный, как стая волков в пустыне. Замечаю, как Иона закатила глаза на Лиино «уиииии». Да, к такому нужно привыкнуть.

Усаживаемся за большой стол. Торн снимает с себя шлем, доспехи, начинает их осматривать, особо хмурится вмятине на наплечнике. Ионы закидывает ноги на стол:

— А тут ничего так, нормально. Лет пять не была в Гнезде.

Лия заносит большой поднос. Большая тарелка вареной картошки с маслом и зеленью, жаренная рыба с человеческими глазами, персики и яблоки, три кувшина, котелок с овощным рагу и большая тарелка с белым куриным мясом. Бедная девушка еле тащит такую тяжесть, останавливается у стола, не понимая, куда ей ставить поклажу.

Иона ножом ковыряется в зубах, делая вид, что не замечает Лию и то, что своими ногами заняла половину стола.

— Хм… — исподлобья смотрит на нее Торн.

Иона показано делает вид, что не понимает, что от нее хотят.

— Ноги убери, — требую я, раскладываю на столе золотые монетки.

Иона фыркает, но слушается. Лия кладет поднос на стол, не уходит, косится на меня:

— Еще что-нибудь пожелаете, господа?

— И госпожи, — тычет в нее лезвием ножа Иона. — Или ты уже забыла?

— Н… нет, госпожа, простите, — низко кланяется.

Отрываюсь от подсчета денег:

— Иона, чуть поскромнее, хорошо?

— В смысле?

Перевожу взгляд на Лию:

— Как твой дедушка?

— Хорошо, Римус. Съел похлебку, не встает, как вы и велели.

— Ясно. Присаживайся к нам, что ли.

Лия сразу веселеет на глазах, садится между мной и Торном, подальше от Ионы, сверлящей ее глазами.

— Это кто? — смотрит на нее Иона. — Серьезно твоя, что ли?

Киваю:

— Моя. Такая же, как и ты. Вам стоит подружиться.

— Да это без проблем… Слушай, а тебя как звать, а?

— Л… Лия… госпожа…

Иона корчит лицо, будто лизнула кислого:

— У тебя во рту что-то? Ты чего еле языком ворочаешь?

Лия поджимает губы, говорит чуть увереннее:

— У меня все хор… ошо с языком.

— Оно и видно. Римус, ты же в Аббатство собрался, да? Я не очень поняла, что значит «она такая же, как и ты», — снова сверлит Лию. — Ты мастер воинских искусств? Или магичка?

Лия хлопает глазами:

— Я… я…

— Драться-то хоть умеешь? Пусть в Аббатство пролегает вдоль границ Гурум-Хупа. Хоть от одного гоблина отобьешься?

Лия опускает голову, не отвечает.

Иона скрещивает руки на груди:

— Я так и думала. Римус, какого черта? Я умею драться, дядька умеет драться — деньги ты нам нормальные платишь. А эта девчуля что, наоборот, тебе кроватку греет?

Торн не вмешивается, пытается руками выгнуть наплечник, но даже у него это не получается. Завершаю золотую башенку из тридцати золотых монет, смотрю на Иону:

— Лия умеет вкусно готовить, стирать, и вообще мастер пятой ступени по уюту. Или может ты будешь заниматься готовкой? Или стиркой? Вон Торн третий день ходит в одной перепотевшей рубахе.

Иона щерится:

— Хренушки я этим займусь. Хоть двадцать золотых мне плати.

— Я так и думал. Поэтому мы этот разговор закончили. Я люблю уют, комфорт и чистоту. И буду рад в дороге женщине, которая меня этим обеспечит.

— Да поняла я, поняла. Она, кстати, к тебе жмется. Это тоже входит в ее обязанности?

Что-то я не очень понимаю ее агрессии. Точнее, вроде бы, догадываюсь, в чем дело. Но не может же ЭТО быть.

Протягиваю руку Ионе, ухмыляюсь:

— А что такого? Вы оба тоже можете ко мне прижаться. Торн?

— Воздержусь.

— Да иди ты! — отворачивается Иона.

— Ну вот видишь. Сама не хочешь, так других не осуждай. И постарайся Лию не обижать. Я за этим прослежу.

— Пф-ф, зачем она мне. Но сразу предупреждаю, я нанялась к тебе наемницей. Мое дело — твоя безопасность. За ее шкуру отвечай сам.

Лия вскакивает с места:

— Я и сама могу за себя ответить!

Иона приподнимает бровь:

— Вот и отлично. Кстати, я тоже неделю одежду не меняла. Постираешь сегодня.

Губы Лии трясутся, она быстро моргает. Справиться с собой у нее не получается, она быстрым шагом уходит на кухню.

Ну вот, взяли и обидели ни за что. Хотя Лия и правда чересчур эмоциональная. Работа в таверне для пьянчуг — ей не очень подходит.

— Серьезно? — Иона разводит руками. — И вот ее ты потащишь с собой, Римус? Да она дальше вареной картошки ничего не видела, — подцепляет кинжалом картоху, со смаком жует. — Гфупая идея.

Торн подает голос:

— Согласен. Девочке будет тяжело.

Посыпаю мясо солью, с удовольствие кладу в рот, пожевываю:

— У меня чутье на людей. Она себя еще покажет. Иона, хватит смотреть на мое золото.

— Оно больше мое, чем твое. Ты его украл у нас.

Запиваю мясо. Ух, деревенское молоко отдает душком, но что-то в этом есть. Наверное, такой вкус у бруцеллёза.

— А вы его значит честным трудом заработали? Кстати, скрывать от вас незаконную прибыль я не собираюсь. Со Стиллета мы поимели денег на шестьсот пятнадцать золотых монет.

И еще сотня золотых в черепе, которые я втихаря туда запихал в лесу вместе с гребнем и мечом. Нужно будет туда первым наведаться. Всегда должна быть заначка о которой никто не знает.

Иона присвистывает:

— Вот гад. Нам говорил, что денег нет…

Торн безразличен, понижает голос:

— Римус, вы расскажете Лии об анклаве?

Хороший и очень сложный вопрос.

— Возможно. Так, вы наелись? Тогда отправляемся спать. Завтра много дел.

* * *

Перед тем как уйти спать, захожу на кухню к Лие, кладу на стол золотой. Я без понятия, сколько мы нажрали и наспали с Торном за эти дни. Есть вероятность, что даже подороже, но страх переплатить сильнее совести. Я и так им вернул деньги за крышу и избавился от Стилета. Пусть мне платят, блин.

Лия стоит спиной и втыкает в столешницу.

— Лия?

Она вздрагивает, оборачивается. Глаза распухшие:

— Римус, что вы здесь делаете? Тут… не убрано.

— Если Иона тебя обидела, подумай, что ждет дальше? Мы встретим много разных людей, много опасностей. Это твой последний шанс.

— Я… справлюсь. А эта девушка… кто она?

— Разбойница.

Глаза девушки сначала округляются, но вот она меняется в лице, опускает голову:

— Понимаю… Она сильная, смелая… Вам такие… нравятся?

Ах, точно, чуть не забыл. Улыбаюсь:

— Завтра с тобой поужинаем, как и обещал. И подготовь, пожалуйста, все для моего преображения. Пока никто не знает о том, что я изменился. А над моим новым именем мы, всё-таки, еще подумаем.

Лия подходит ближе. Неужели опять целоваться полезет? Но нет, она останавливается, как-то обреченно вздыхает:

— Ага… Римус… тут… одна проблема возникла…

На душе сразу кошки заскреблись.

— У нас остались всего две свободные комнаты. Ваша и господина Торна. Пока вас не было, к нам подселился проезжий купец со своим сыном.

Не очень понимаю, о чем речь:

— И?

— Вы… с Торном будете в одной? Могу дать вам подстилку… Просто… для вашей спутницы… Могу предложить конюшню, но вряд ли она согласится…

А, теперь понятно. Учитывая габариты Торна в одной комнате двум потным мужиками будет не очень комфортно, и Лия это понимает. А значит на моей довольно крупной кровати удобнее всего будет возлечь с Ионой.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Уи-и-и-и-и… — закрывает лицо ладошками, наполняет полную грудь воздуха: — А хотите спать со мной?!

Вот это скромняшка!

За стеной слышится ор Клоуша:

— Я тебя крапивой выпорю стал-быть!

Не выдерживаю, смеюсь, глажу Лию по голове:

— Не будем торопить события, хорошо? А то дедушка твой помрет от такого безобразия.

Под звуки сдувающего шарика отправляюсь наверх и сталкиваюсь с возмущающейся на Торна Ионой:

— Вот ты и спи на улице, дядька! Это будет моя комната!

Твою ж. И здесь эта история.

— Хм… нет.

— Что значит нет?!

— Я за нее заплатил.

— У меня нет денег!

— У меня есть.

— Дай мне!

— Нет.

Иона пытается открывать дверь, но Торн держит ее рукой и даже не чувствует потугов Ионы.

— Уходи, Иона.

— Я буду орать у тебя под дверями! Ты у меня вообще не заснешь!

— Можешь спать в лесу.

— Сам спи в лесу!

Иона замечает меня, тихо пытающегося улизнуть обратно по лестнице вниз до момента, когда эта странная история закончится как-нибудь сама собой.

— Римус!

Тихо ругаюсь, поднимаюсь обратно:

— Слушаю тебя?

— Скажи ему?! Мне негде спать! Ты нанял меня, обеспечь крышей! И дай денег на горячую воду!

Жадность раздувается:

— Я на речку ходил. Как ты в лагере мылась?!

— Там были рабы на продажу!

По выражению лица Торна становится ясно, как относится к рабам. Но он ничего не говорит.

— Тебя рабы мыли? — морщусь я.

— А для чего они еще нужны, а? Грели воду, мыли! Пусть твоя девчуля тоже мне спину потрет! Дай денег!

За дверью одной из комнат орет незнакомый мужской голос:

— Хватит орать! Дайте поспать!

Ион с силой пинает дверь:

— Я тебе язык отрежу!

Помогло. Больше никто не возмущается.

Достаю из мешка серебряк, кидаю Ионе:

— Должна будешь.

— И это все?!

— Всё. Плохо себя ведешь. Жабу споила.

— А спать мне где, а?! Ты вообще в курсе, что своих наемников нужно содержать?!

Развожу руками:

— Что поделать, свободных комнат нет.

— Тогда я пойду в твою! А вы спите с дядькой.

Хмыкаю, одним взглядом говорю, что думаю об этом. Что же с ней делать-то? В череп отправить? Даже если у меня есть там три с лишним года, это не значит, что можно тратиться на всякую фигню. В ближайшее время новых жертв не просматривается.

Мы с Торном переглядываемся. К настолько походным условиями мы оба не готовы. Это тебе не в лесу у костерка с мужиками спать. Что-то идея вербовки Ионы мне нравится все меньше и меньше. Конечно, мастера второй ступени где попало не валяются, но даже в моем мире каким бы ты профи ни был, если у тебя поганый характер — с тобой не работают.

Иона все понимает без слов, фыркает:

— Хорошо! Буду спать с тобой!

Внизу на кухне что-то с грохотом падает на пол. Иона смеется:

— Не переживай, девчуля! Он на полу поспит!

Ухмыляюсь. Вот уж вряд ли. Если спать, то вместе. На одной тепленькой кровати, в обнимку. Эх, ладно, озвучивать я это не буду. У Ионы куда больше комплексов по этой теме, чем у скромняшки Лии.

На удивление ситуацию выруливает Торн. Он понижает голос:

— Римус, я предлагаю вам отправиться… хм… туда. Сегодня у вас был тяжелый день, нужно закрепить тело. Если не заниматься, последствия будут непредсказуемыми.

— Хорошая мысль! — радуется Киса, но мы с Торном предупреждающе на нее смотрим, и она говорит тише: — А я пока отдохну.

В общем, так мы и поступаем. Отправляем Иону в комнату Торна, а сами идем в мою. Торн проводит брифинг по упрощенным тренировкам, где его помощь не сильно нужна. Я один отправляюсь в анклав. Несмотря на острое желание бухнуться в уголок и поспать, я все же приступаю к занятиям с использованием перстня и второй дозы настойки «Изнеможения». Спустя три-четыре часа я чувствую, что потерял еще килограммов пять, но вместе с этим пришло ощущение, что если я не отдохну, то упаду и умру. Торн об этом предупреждал, но на этот раз мне нужно не продолжать самоистязания, а наоборот — отдохнуть. Учитывая, что время я не ускорял, то расчёт наступит через часов восемь. Вполне хватит, чтобы отдохнуть.

Укладываюсь на холодный, но не холодящий тело камень, под голову кладу жесткий мешок с золотом. Помимо основных плюшек я нашел в нем несколько золотых колец, почему-то три разных серьги с самоцветами и собачий ошейник. Зачем Стилет его прихватил — я так и не понял. По ощущениям он самый обыкновенный и незачарованный. Из обычной кожи, только шипованный. О, Ионе бы такой точно подошел. Стала бы готом.

Кстати, заметил одну странность:

— Костя… меня смущает твое молчание. Ты не заболел?

— Я думаю, мастер. Такое иногда бывает, не обращайте внимания.

— О чем думаешь? — от балды спрашиваю я, чувствуя, как тяжелеют веки, а боль в теле понемногу затухает.

— О сиськах, конечно же. О чем ночами могут думать черепа? И вы, кстати, мешаете этому благородному делу.

— Так значит уменьшишь катализатор до размера ореха, да?

— Конечно.

— А какого ореха?

Череп хрюкает:

— Сообразили наконец-то? Низкий вам поклон от всех тупиц Варгона. Все верно, в Варгоне некоторые орехи размером с лошадь. И знаете, если бы вы не сообразили об этом и выиграли пари, то я бы очень повеселился, уменьшив катализатор всего на чу-у-у-уть чуть. Вы бы даже разницы не заметили. Наше же договоренность была какой, помните? Я уменьшу катализатор до размера ореха. Так и я планировал сделать. Эх… не люблю умников. Но раз уж вы сообразили, да еще и выпустили девку из анклава до того, как я успел ее соблазнить, то предлагаю ввести коррективы. Вы возвращаете девку в анклав хотя бы на сутки раз в три дня. Согласитесь, это справедливо. Как мне ее соблазнять, если ее тут нет? А взамен я обещаю, что уменьшу катализатор до размера монеты.

Вздыхаю:

— Костя, как же ты меня иногда бесишь…

— Ладно-ладно, бывают и правда большие монеты… Уменьшу катализатор в пять раз.

Примерно прикидываю объем черепа и получившиеся размеры. Устраивает. Примерно грецкий орех.

— То есть теперь мне думать, как каждые трое суток возвращать Иону сюда?

— А в чем проблема, мастер? Заставьте.

— Всё у тебя просто… Знаешь, союзников выгоднее не принуждать, а убеждать. Она многое знает про подпольные дела Стилета, да еще и мастер воинских искусств второй ступени. Иона мне еще пригодится.

— А еще она дерзкая стерва с прекрасной задницей. Только не говорите, что это не самая важная причина.

— Не самая. Кстати, где опять принцесса?

— Не здесь.

Неожиданная перемена в голосе Кости меня напрягает:

— В каком смысле?

— В очень загадочном и таинственном. Вашей жабы в анклаве нет.

— А где она?

— Не скажу.

Что за чертовщина происходит с этой принцессой?

— Она может покидать анклав самостоятельно?

— Не скажу.

— Засранец.

Молчит.

Ну и хрен с тобой. Переворачиваюсь на бок и мгновенно засыпаю.

* * *

Проснувшись, я первым делом вернулся в реальный мир и… обнаружил, что проспал меньше, чем думал. Может, часа четыре. Иона еще спит, хотя за окном уже светло. И в такой сексуальной позе, что у меня глаз задергался, а гормоны забурлили. С полуспущенными штанами, будто пыталась их снять, но уснула до того, как стянула их с широких бедер. Костя не соврал. Трусики и правда кружевные. Красные такие полустринги. Не грязные панталоны или крестьянские обмотки, а вполне себе Victoria Secret. Без понятия, как это чудо современности попало в такой устаревший мир и доступно красоткам-разбойницам. Но обязательно узнаю.

Твою ж мать… До чего же девчонка хороша. Хоть картины с нее рисуй. Дерзкий образ разбойницы в красных стрингах.

Не знаю, чем я вдруг подумал, но от желания пощупать материал трусиков я отказывать не стал. Подцепляю пальчиками, натягиваю. Белоснежная и нежная кожа, женственные очертания и…

Иона стонет…

Задерживаю дыхание, не шевелюсь. Ну, что поделать. Бывает…

Не проснулась. Даже как-то жаль.

…возвращаю трусики на свое «законное» место. Как-нибудь потом их спущу. Главное, что меня так потрясло за ними.

То, что я увидел у Ионы…

Бритая?

Серьезно?

Я что, попал в сказку прекрасных дам из какого-нибудь японского аниме?

Так, ладно. Это всего лишь очередная мелкая странность. Хватит удивляться пустякам, Ден, привыкай.

Выхожу в коридор. Торн в полном облачении отдает мне честь.

— Ты что, опять не спал?

— Спал. Не хотел, чтобы Иона наделала глупостей, пока вас нет.

— Похвально.

Слышим топот, Лия набегает на нас как волна, тяжело дышит:

— Господа… господа… доброе вам утро. У меня очень хорошая новость.

Не нравится мне как это звучит. Переглядываемся с Торном. Спрашиваю:

— Что такое Лия?

— Принц Легдан и эйра Эльвина решили осмотреть земли Галленов. И начнут они с ближайшей деревни. Нашей! Скоро они будут в Гнезде! Вы представляете… ох… как же я нервничаю. А вдруг они посетят Стреломет?

Глава 7

Переглядываемся с Торном. Радости Лии он явно не разделяет, как и я. С какой целью принц посещает Гнездо? Правда что ли прогуляться решил? Если бы он подозревал меня в пропаже кольца, то вряд ли бы организовал целую официальную делегацию. Куда проще направить парочку безымянных людей и выбить из меня признание вместе с кольцом.

А может… я просто надумываю? Мне показалось, что Крыска умом не блещет. Вполне мог ночью сидеть и думать, чем бы ему заняться. Сексом со служанкой или погулять по деревням. Кинул монетку, выпала решка — решил со вздохом, что секс отменяется.

— Лия, мне нужно спрятать свои вещи. Туда, где их не найдут, даже если перевернут верх дном весь Стреломет.

Имею в виду именно череп. Если тут будет проходить табор элитных войск, то дощечке в полу своего номера я уже не доверяю. А остальное добро я уже спрятал в анклав.

— Я… — моргает глазами.

— Лия, если хочешь отправиться со мной — соображай быстрее. Вопросы можешь задать потом.

— Д… да, Римус!

Возвращаюсь в комнату, забираю череп. Следуем с Торном за Лией на кухню. Помогаем ей в кладовой разгрести мешки. Она что-то подцепляет пальцем на срубе, открывается створка. Эдакий средневековый замаскированный сейф в стене.

На удивление, это не все. Лия вытаскивает десяток золотых и ожерелье, которое благополучно перестала на себе таскать после двух конфузов. Отодвигает в сторону фальшдощечку.

— Двойное дно, — кивает Торн. — Хорошая мысль.

— Дедушка сделал, — улыбается Лия. — Вверху мы держим месячную прибыль, а на дне то, что очень давно копим.

Морщусь. Лия чересчур доверчивая девочка. Мигом показала нам все свои нычки. Ничего не говорю, прячу сумку с черепом, не забывая захватить с собой мешочек с сотней золотых монет. Сегодня у меня могут возникнуть растраты.

Маскируем все обратно и возвращаемся на кухню.

— Так, Лия, сколько у нас времени? Когда они явятся?

Девушка явно не понимает, чего это я так нервничаю, но уже научилась не задавать лишних вопросов.

— Не знаю, Римус. В Гнезде говорят, что они готовятся. Вроде бы к середине дня.

— Ясно. Ты подготовила, что я просил?

Имею в виду грим и всякую краску. Судя по распухшим глазам Лии, она всю ночь не спала и выполняла мое распоряжение.

— Подготовила… Как вы и сказали…

Торн хмурится, не понимает, о чем мы говорим. Рассказываю ему идею по изменению моего внешнего облика, спрашиваю:

— Как думаешь, сработает?

— Хм… план безумный. Да, вы сильно изменились, но черты лица так просто не скрыть. Вы все еще Римус Галлен и кто вас хорошо знает — признает.

Да уж. И вес я еще скинул недостаточно. Во мне еще килограмм сто. Да, я уже не выгляжу жиробасом. Просто крупный. Можно даже сказать мощный с натяжкой. Эдакий любитель пива со стажем, но без огромного живота. Но ни о каком рельефном теле разговора пока нет.

Приподнимаю уголки губ:

— Ты меня недооцениваешь, Торн. Как и творческую магию.

— Хм…

Недоверие Торна вполне понятно. Вот только он не видел видео на ютубе, как азиатские бомжихи штукатуркой замазывали себе лицо и превращались в королев красоты. Сколько мужчин было обмануто женской коварностью. Я сам несколько раз гримировал себя для разных целей и весьма по-магически превращался в совершенно другого человека. Благо, тему изучал, да и художник я или нет? Тут к таким вещам непривычны, да и одна мысль, что мужчина будет краситься, вызывает в Лии нервоз лицевых мышц.

— Так, Лия, показывай, что у тебя есть.

Лия убегает в комнату с симулирующим болезненность Клоушем и возвращается с тремя тюбиками. Морщусь… хреново дело. С черной краской более-менее все понятно. Вороньи яйца, молотые головастики и еще какая-то бурда. А вот местные тональники, и, прости боже, консилеры или как там их, в купе с тенями и румянами, оставляют желать лучшего. Мел, уголь, хна, воск… Совершенно примитивные средства косметики. Учитывая, что я мужик, меня сразу же запалит любая женщина, разбирающаяся в этом…Нужно что-то другое. Что-то более эффективное. На моем лице все еще красные пятна из-за алкоголя. Они скоро пройдут, но сейчас их нужно спрятать. И простыми средствами этого не сделать.

Вздыхаю, осматриваю кухню. Должна же быть какая-то альтернатива… Что-то общее между этим миром и другим. Нужна какая-то косметическая революция… И быстро…

На глаза попадается какая-то картина. Хотя назвать ее так можно с натяжкой. Намалеванная на туалетной бумаге то ли коровка, то ли морковка.

Хм…

А ведь это мысль… Когда-то я изучал живопись голландских мастеров семнадцатого века. Они использовали очень специфическую ярко-белую краску. Мешали белила с льняным маслом. Насколько я помню, такими белилами можно не только картины рисовать… Но и морду лица.

Так, надо узнать, получится ли это здесь:

— Где можно найти свинец?

По лицам соратников понимаю, что они первый раз слышат это слово. Хреново. Но может они просто не понимают, о чем речь? Они же не металлурги. Попробую подойти с другой стороны. С симптомов отравления свинцом. В моем средневековье это обычное дело.

Резко оборачиваюсь на Лию:

— Солнышко, скажи, пожалуйста, в деревне кто-нибудь мучается странными недугами? Например, ослабление памяти, паршивое настроение, тошнота, боли в животе, головные боли, нарушение речи и анем… бледность кожи и сильная утомляемость? Может у кого дети слабоумные и агрессивные?

— А?.. Я даже…

— Да или нет, Лия? Подумай, я не тороплю.

— Да вроде ничего такого…

Черт… Жаль… Наверное, тут такого металла нет.

— Хм…

Оборачиваюсь на Торна:

— Ты знаешь что-то?

— Знаю. В Гнезде с этим проблем нет. Но вы очень подробно описали состояние некоторых аристократов и высокопоставленных служителей власти. У них вечные проблемы с этим. Это Болезнь Высших. Неделю назад проезжал мимо земель эйра Цириандра, так он платит тысячу золотых за то, чтобы вылечили его супругу. Пока никто в этом не преуспел.

— Болезнь Высших?

— Да. Они много работают ради народа. Их ум слабеет, а за ним и тело…

Не выдерживаю, смеюсь.

Торн и Лия переглядываются.

— Я сказал что-то не то?

Опираюсь рукой о стол, продолжаю смеяться. Через какое-то время резко становлюсь серьезным:

— Додумались же… Болезнь Высших, ага… Я бы назвал это болезнью богатых.

— О чем вы говорите, Римус?

Не отвечаю. Перехожу ко второму этапу разведки. Обращаюсь к Лии:

— У тебя есть посуда, которую вы с Клоушем бережете? Знаешь, гладкая такая, дорогая. Может, наливаете в нее вино для очень важных гостей?

— Н… ет… Хотя! — чуть ли подпрыгивает Лия. — У дедушки есть тарелка. От матери осталась. Очень гладкая. Но мы из нее никого не кормим.

— Покажешь?

— Да! — расцветает Лия, что наконец-то чем-то помогла. — Пока дедушка спит, я принесу.

Через минуту я уже рассматривал блестящую лакированную тарелку с дурацким рисунком спаривающихся зайчиков. Подковыриваю ногтем, нюхаю, натираю. Ясно…

— Свинцовая глазурь…

— Хм… свинцовая?

— Металл такой. Мягкий, эластичный, серебряного цвета.

— Вы имеете в виду гераниум?

Упс. Вот и первый языковой косяк и причина недопонимания. Римус Галлен не знал названия этого металла, поэтому мой мозг не перевел свинец в местный гераниум. Я обозвал его так, как он называется в моем мире и даже не заметил разницы. Очень опасная особенность мозга. Так можно на чем-нибудь проколоться. Нужно меньше умничать при незнакомых людях.

Смотрю на Лию. Наивная девочка меня, ожидаемо, ни в чем меня не подозревает. Для нее я просто очень крутой Римус Галлен, решивший наконец-то измениться.

Киваю:

— Верно, гераниум. Его просто по-разному называют. Из него делают покрытие для посуды. Дорогое удовольствие, доступное ПОКА не каждому. Это ваша «Болезнь Высших» всего лишь последствие употребления пищи и воды из такой посуды. Гераниум очень ядовит. Вы разве не знали? — наигранно хлопаю глазами, типа я умный, а вы неучи.

Лия качает головой. Торн смотрит на нее:

— Хм… Лия, не могла бы ты оставить нас ненадолго.

Лия переводит взгляд на меня, не находит поддержки. Вздыхает, выходит в главный зал. Торн подходит ближе, понижает голос:

— Римус, вы знаете то, что никто не должен знать.

Смотрю в глаза мудрому гвардейцу:

— Верно. Похоже, мне нужно меньше болтать.

— Да. Вы знаете, что в Аббатстве есть целая гильдия по изготовления утвари? Они зарабатывают большие деньги на этой посуде и держат в секрете тайны ее изготовления.

— Ага. И что будет, если я всем сообщу, что такая посуда убивает?

— Ничего хорошего.

— Ты прав, надо быть осторожнее.

К несчастью для этой гильдии, я знаю их «страшный секрет» изготовления этой глазури. Хех. А значит, я так просто это не оставлю и не забуду. Золотая жила, ну.

Торн одобрительно кивает:

— Так вы хотите сказать, что Болезнь Высших — это выдумка?

— Да. Важных людей отравляет не страшный труд во имя простого народа, а свинец. Логично, что болеть будут только те, кто может позволить себе посуду, покрытую им.

Может у них тут еще и канализация какая-нибудь есть, кто их знает. Еще древние римляне делали из свинца водопроводные трубы.

— Римус, почему вы заинтересовались этим именно сейчас?

Вздыхаю:

— Свинцовые белила. Беспощадное, но действенное средство для изменения внешности. Парочка трюков с углём, хной и другими ингредиентами и меня будет не узнать.

А еще в идеале на такой косметике можно заработать огромные деньги. Тут даже крестьянские женщины стараются скрыть свою смуглость. Доступное и легкое производство, цену регулирую я, как истинный монополист. Вот только… такая косметика убивает. И даже зная это, многие женщины скажут, что «красота требует жертв». Вопрос в том, скажу ли я им об этом? И что скажет моя совесть… Если уж по-честному, то я не хочу начинать свою жизнь в новом мире с заработка на ядах. Не моё это…

Так, ладно.

— Торн, сходи-ка к местному кузнецу, узнай есть ли у него гераниум. Скажи ему сделать несколько тонких пластин и скурить вот в такую спираль, — жестами показываю, что мне надо.

Металла в Варгоне много, а добыча свинца очень легкая. Если местные делают из него глазурь для посуды, то и в остальном используют.

Торн кивает и уходит. Я возвращаюсь в гостиный зал.

Пока я завтракал с Лией, спросил есть ли нее уксус. Как и ожидалось, до уксуса в этом мире тоже додумались. Спустя полчаса возвращается Торн с заказом. Передает мне свинцовую спиралевидную фиговину. И ведь не говорит, что заплатил за нее из своих. Хороший какой. Надо будет потом рассчитаться.

Довольно быстро сооружаю агрегат для «брожения» белил. В большой глиняный кувшин заливаю немного уксуса, сую туда свинцовую фигню и запихиваю все это добро в большой мешок с лошадиным навозом, возвращаюсь в кладовую и отправляю приблуду в анклав. Дерьмо погниет и вместе с уксусной кислотой сделают из свинца свое дело. А так как времени для этого немного, анклав поможет ускорить химический процесс в пять раз.

Пока косметика суицидальника готовится, Лия заготовила краску и ножницы. Сначала она обкорнала меня. На удивление из нее еще и неплохой цирюльник. Длинные лохмотья сострижены и теперь я ну просто красавчик. В меру коротко, в меру длинно. И любимая челка на лбу, прибавляющая легкой загадочности любителя аниме. Следующим этапом она стала выкрашивать меня из светло-русого в жгуче черный цвет.

Все это время таверна была закрыта по моему требованию. Стреломет терял прибыль, поэтому мне пришлось взять в аренду все заведение. Если месячная прибыль Стреломета составляет 25 золотых, то я заплатил за сегодня 8 серебряных и 3 медных монеты. Учитывая, что кормить и поить нас дешевле, чем десятки алкашей, то это я еще дорого дал.

В процессе выкрашивания нас посетила Иона. Зевает, потягивается. Торн неодобрительно на нее смотрит:

— Ты спала до полудня, девочка. Это никуда не годится.

— Кто это тебя главным сделал, дядька?

Отзываюсь серьезным голосом:

— Я. Слушайся Торна, как меня.

Иона фыркает, замечает безобразие, которое Лия со мной вытворяет:

— Провалиться мне в бездну, Римус, что ты делаешь?

— Меняюсь. Не нравится?

— Ну-ка, ну-ка…

Подходит ближе, показательно изображает, что напрягшаяся Лия — приведение. Обходит меня, трогает волосы, нюхает черную краску:

— Ну… ты даешь… Слушай, а зачем, а?

— Не хочу быть Галленом. Лишние вопросы, лишние проблемы.

Иона одобрительно кивает:

— Это да, Галленом быть дерьмово. Молодец. Кстати, ты и правда ничего так стал.

Лия усиленно пыхтит, чуть мажет мимо пряди, чиркает мне черным по щеке.

Иона как-то прямо оживает:

— Слушай, у меня идея. Давай тебе челку белой сделаем, а?

— Нет.

— А чего?

— Ты часто таких модников встречала?

— Бывает. В столице пару раз.

— Ага. Пару раз. Мне такое внимание не нужно.

Неожиданно Иона быстро проводит ладошкой по моему лбу, размазывая пыль от мела по крашеной челке.

— А-а-а-а-а! — кричит Лия и кидает в Иону миску с черной краской.

Обреченно вздыхаю, качаю головой. Иона стоит с разинутым ртом и глазами, осматривает себя. Все ее лицо в черной краске, рубаха изгваздана.

— Ты… ты…

— Да… как ты могла?! — пышет возмущением Лия, сжимая фартук и грозясь его порвать от напряжения.

Звук доставаемого кинжала заставляет меня напрячься, однозначно смотрю на Торна и тот встает между Лией и Ионой.

— Уйди, дядька, — шипит она. — Я ее не убью. Только обкромсаю налысо.

— Хм… нельзя.

С рыком Иона прячет оружие, смотрит на Лию за спиной Торна:

— Я тебе космы пообрываю. Жди.

— Только попробуй! — злится Лия. — Я тебя… тебя… обзову!

— Чег-о-о-о?

— Ты — толстая задница! Уи-и-и-и…

Тишина.

Движение Ионы быстрое, но недостаточно быстрое. Торн хватает ее за шкирку, приподнимает.

— Дядька отпусти! Отпусти говорю! Что это еще за «уи-и-и-и»?! Какая мерзость!

Вот так и прошел у нас целый час. В любой момент к нам могут наведаться королевы и принцы, а мы боремся за цвет моих волос. В результате Лию и Иону удается примирить. Одной пригрозил, что если она будет издеваться над Лией, то лишится части жалования, а другой, что останется в таверне, если не научится не бесить Иону. Вроде обе унялись, но затаили друг на друга обиду. Иона отправилась отмываться, а Лия готовить таверну к возможному прибытию важных гостей.

Вскоре мои волосы подсохли и приобрели иссиня-черный цвет, а мел на челке въелся и смыть его окончательно не получилось. Ну, ничего. Краска не очень стойкая и через пару дней все отмоется. Придется повторять процедуру перекраски довольно часто.

В анклаве прошло больше суток и я вернул свою фиговину. Эх, прошло, конечно, мало времени, но что-то уже нахимичилось. Должно хватить. Я отскрябал от свинцовой спирали белый налет, высушил и растолок в белый порошок. Получилась пудра, использование которой медленно тебя убивает. Надо будет потом поковыряться в памяти и придумать более безопасный способ. Есть у меня одна задумка, но на это уйдет больше времени.

Сейчас же вся троица с интересом наблюдает за моими косметическими экспериментами. Наношу на лицо белую пудру, скрывая красные пятна пропитого алкаша и лопнувшие от алкоголя капилляры на носу. Обе девушки ахают:

— Это… это… прекрасно! — загорается Лия.

— Недурно, — кивает Иона. — Ну-ка, дай попробовать.

— Оно ядовито.

— Сильно?

— Прилично. Накопительного действия.

— Ерунда.

Какое-то время показываю Лии, как мешать белила со всякими бытовыми фигнями, чтобы получить стойкие оттенки для нанесения на кожу. Хна, уголь, мел, толченые головастики… Судя по тому, что я видел, с красителями тут все более-менее в порядке. Точнее, с дорогими красителями. Трусики Ионы и камзол отца явно дорого стоят. Удовольствие не для каждого. Крестьяне ходят в естественных цветах материала, из которого сделана их одежда. Шкуры, кожа, шерсть, лен, хлопок, солома и даже древесная кора. Если наши миры похожи, то в будущем поищу дешевые ингредиенты для трех красителей — красный, желтый и синий. А из этих цветов уже можно сделать любую палитру оттенков. Чем не бизнес.

— Эх, — вздыхает Лия, работая над моим лицом. — Я всегда хотела золотые волосы, а не рыжие. Римус, может вы знаете как это сделать?

Золотые?..

— Возможно. Но тебе не понравится метод.

— Я на все готова!

— Обмажь волосы ослиной мочой и сиди на солнце.

— Ой, нет…

— Еще можно выварить вино с медом и обмазаться этой гущей.

— Откуда вы все это знаете, Римус?

— Много книжек читал, — нагло вру я.

Знание о красителях — основное для реставратора старых картин.

Итак, осматриваю себя в зеркале. Под моим чутким руководством Лия поработала на славу. Красителей на роже почти не видно, а грамотное распределение теней визуально меняет форму лица. Давным-давно я встречался с одной тусовщицей и любил наблюдать, как она подолгу вертится у зеркала, нанося слои макияжа. Круглое личико превращалось в вытянутое и скуластое. Я часто подмечаю детали, которые иногда пригождаются.

Эх, слышал, что тут за круглую сумму некоторые маги могут изменить внешность иллюзией. Но такая штука очень заметна аурным излучением. В любом цивилизованном обществе этим не пользуются. Засмеют светскую даму за очевидное сокрытие своих старческих изъянов.

Осматриваю свою одежду. Не дело. Обвисшие мешки, в которых я хожу уже четвертый день. Вполне узнаваемо. Скажут, что с Римуса Галлена снял. В идеале хочу что-нибудь практичное, походное.

— Лия, мне нужен кожевник.

— Дядя Кулин работает с кожей и мехами.

Надо же, она до сих пор не удивляется моим запросам.

— Как думаешь, у него есть что-нибудь готовое на меня или нужны мерки и потом ждать неделю?

— Не уверена… Что-то он продает, но в основном для местных. Вряд ли вам подойдет… О, как же я забыла?! Купец, который к нам наведался — торговец одеждой. В нашей конюшне стоит его повозка. Может он что-то предложит? Но он выглядит, как богатый господин. Наверное, дорогие одежки продает…

— Хм… — хмурится Торн. — Он до сих пор сидит в своей комнате. Я за этим слежу.

Иона хмыкает:

— Трясется поди, боится выходить.

Лия качает головой:

— Нет, он просил его два дня не беспокоить. Я уже отнесла господам завтрак и обед.

Так-так. Дорогие одежки. Может быть это как раз то, что мне нужно для нового образа. Особенно, если я встречусь с Легданом и эйрой.

Киваю:

— Подождите здесь, пойду к нему наведаюсь.

Спустя минуту я уже стучусь в дверь комнаты купца:

— Господин, вы тут?!

— Кто такой? Я просил меня не беспокоить.

— Я хотел извиниться за поведение своей наемницы и приобрести у вас одежду! Мы гостим напротив вас.

— Уходите, уважаемый! Вам вряд ли по карману мои наряды, если ваши подчинённые ведут себя так бестактно!

— Вы ошибаетесь, я вполне могу позволить себе ваши товары!

Дверь резко открывается. Передо мной стоит огромный шкаф. Огромный в ширину, а не высоту. А я-то думал это я жиробасом был. Вон он — эталон нажратого купца. Да еще и наряд такой, будто на бал собрался. Весь в кружевах, деловой. Усики в стиле «итальянских детективов». Четверной подбородок. Понятно, почему он у себя сидит. Тут лучше не двигаться, чтобы не умереть от собственного веса.

Толстяк пренебрежительно осматривает мой никчемный прикид, но когда дело доходит до лица, несколько раз моргает:

— Кхе-кхе… Вы вроде и правда господин, но что это за убожество на вас?

— Ходил в поход. Охотился на утропиев.

— Кхе… опасными делами промышляете. Извиняюсь за нескромный вопрос. Денежки-то у вас есть? Меньше чем за три золотых вы у меня ничего не купите.

Достаю мешочек, трясу им.

— Вижу-вижу. Звон золотых ни с чем не спутать. Ну что ж, господин, меня зовут Жан. Дайте мне минутку отдышаться, и мы с сыном покажем, что есть по вашему размеру. Так-то я тканью торгую, но… что-нибудь придумаем.

Вскоре мы всем табором стояли у конюшни, в предвкушении парада мод. Оживший Клоуш не удержался и перестал прикидывать больным. Уж больному ему интересны товары проезжих купцов. Он открыл конюшню и помог не менее жирному сынку купца затащить в таверну большой сундук.

— Кхе-кхе, — купец осматривает сборище любопытных. — Вам всем на примерку?

Торн молча скрежещет металлом. Лия качает головой. Клуош тупо улыбается, а Иона впереди всех:

— Конечно! Мне что-нибудь подберите!

Купец вопросительно смотрит на меня. Ладно. Кнута Ионе достаточно, можно и побаловать для поддерживания боевого духа. Утвердительно киваю:

— Только не очень дорогое.

— С этим посложнее, господин.

Примерки, слава анклаву, не затянулись. Из готовых изделий у купца оказалось не так уж и много. Себе я купил шелковую рубаху, золотой жилет и бордовый камзол. Высокие сапоги и очень качественные кожаные штаны почти в обтяжку. Местная мода очень похожа на французскую семнадцатого века. И мне это даже нравится. Прямо чувствую себя важным и серьезным человеком! Тем, с кем хочется работать, кого уважаешь и чей вид говорит, что ты хозяин жизни. Встречают по одежке и этим нельзя пренебрегать. Никто не пустит на порог короля грязного бомжа, будто он хоть самым мудрым и великим гением всех наук. А вот с идиотом в павлиньем наряде поначалу будут считаться. Для моего дела это важно.

Лии я взял дамскую шляпку с перьями какого-то какаду. Она до сих пор «уи-и-и-икает» от счастья, хотя, честно говоря, выглядит в шляпке не очень. А вот Ионе гламурные наряды не понравились, хотя нашлось одно платье под ее размер попы. Она поворочала носом и сказала что-то про «идиотов с глупыми нарядами» за что заслужила полный ненависти взгляд купца.

А вот меня он расхваливает:

— Кхе-кхе, отлично выглядите, господин. Просто первозданно. Мне кажется, этот наряд был сшит для вас. Вы случаем не эйр местных земель?

Жан заливается хрюканьем.

Вот уж точно. Я стал похож на павлина. Хоть и очень элегантного. Но наряд довольно удобный, если снять камзол. Это пригодится, если придется кого-то убивать или от кого-то убегать. Но если честно, этот прикид не для моего образа жизни, а для особых случаев, один из которых скоро может случиться. Именно поэтому я решил раскошелиться на бесполезное тряпье. Обязательно потом наведаюсь к кожевнику и приобрету разбойничий наряд в стиле Кисы. Удобный, практичный, боевой. Для другого моего образа. Более угрожающего и намекающего на мою «черную душу».

— Сколько с меня, Жан?

Лишь бы не дороже десяти золотых. Хотя мой внутренний скупердяй прекрасно всё понимает…

— Отличный вопрос, господин. Шляпка для прекрасной дамы — три золотых. Сей прекрасный камзол — семь золотых…

Жан высчитывает сумму, а я прикидываю в уме, где меня хотят поиметь. Всего тридцать семь золотых. Охренеть, конечно… Триста семьдесят тысяч рублей по меркам Варгона это огромные бабки. За какой-то косплей павиана. Самым дорогим оказывается камзол, расшитый золотыми нитями. Аж двадцать золотых. Смотрю на купца:

— И вы с таким дорогим товаром по трактам без охраны разъезжаете?

— А то ж, господин. Но вы не переживайте. Мы знаем, как за себя постоять. Почему интересуетесь? Не бандит ли вы часом? — смеется, но видно, что вопрос с намеком.

— Не бандит, друг мой. Не волнуйся.

Перевожу взгляд на Клоуша:

— Ну что, друг, честная цена?

Трактирщик пожимает плечами:

— Не ведаю, стал-быть, господин. Такие знатные одежки не для меня…

Жан хмыкает, пренебрежительно одаряет нас взглядом знатока моды:

— Обижаете. Стоимость честнее некуда.

Иона присвистывает за моей спиной. Чувствую, как что-то острое прислоняется мне к бочине. Сначала думаю, что она меня решила зарезать, а потом всё понимаю…

— Честная, говоришь…

Снимаю камзол и жилетку. Сначала осматриваю жилетку для отвода глаз. Жан опять хрюкает:

— В идеальном состоянии, господин.

— Согласен. Не придраться.

Теперь осматриваю камзол. На спине вдоль шва нахожу неплохую такую дырень. Молодец, Иона. Реалистично резанула.

— Так, а это тогда что такое, Жан?

— Где?!

— Да вот же. Ты посмотри. Ты что, мне драную одежду впарить решил, а?

Жан краснеет, раздувается:

— Не может быть! Как?! Откуда! Тайрон, это что?!

Купец швыряет в тихушника-сына камзол:

— Я тебя сожрать это заставлю, гаденыш! Ты как с товаром обращаешься?!

— Прости, папа! Вчера же не было! Не понимаю откуда это!

— Не понимает он, — резко остывает Жан, вздыхает, виновато смотрит на меня: — Простите, уважаемый господин. Это ужаснейшее недоразумение.

— Уверен? Вроде вы такой представительный. С виду понятно, как вы дорожите репутацией. Кстати, — морщусь. — Ваше лицо мне знакомо… Ну, точно. Вы же тот самый Жан, о котором мне рассказывала эйра Эльвина Галлен, супруга местного правителя. Да-да, точно!

Лицо Жана меняется на глазах. Из красного превращается в белое:

— П… правда? Она же первая леди Меруноса. Все портные мечтают снять с нее мерки. Прекраснейшая дама с идеальным вкусом. Неужто вы с ней знакомы?

Отлично. Я попал в яблочко. Но не знал, что она прямо первая леди.

— Ну вы же и так знаете ответ на этот вопрос, друг мой, — киваю на Торна.

Жан сглатывает, разглядывая герб Галленов на его груди.

— Кхе-кхе… Господин… Уважаемый… произошло большое недоразумение. Вы правы, я очень дорожу своей репутацией. Как насчет скидки? Без камзола ваши одевания вместе с шляпкой стоят семнадцать золотых. Отдам за двенадцать.

— Десять.

По глазам Жана вижу, что он готов был к торгу, поэтому сразу соглашается:

— Конечно-конечно. Забирайте, уважаемый.

Черт, провел. Надо было торговаться на пять.

Разочарованно вздыхаю:

— Камзол возьму с этим ужаснейшим браком. Даже заплачу за него десять золотых. Честно говоря, ожидал от вас большей скидки… — делаю очень недовольное лицо, — Видимо, эйра Эльвина ошиблась на ваш счет. Как же она будет разочарована…

На купце лица нет:

— Забирайте камзол бесплатно, господин! Прошу вас, берите! Умоляю, не губите! Одно публичное плохое слово от эйры Галлен и моему делу конец.

Думаю пару секунд.

— Ладно, Жан. Договорились. Унесу эту тайну в могилу.

Му-ха-ха-ха!

Отсчитываю десять золотых монет вместо тридцати семи. Обожаю обсчитывать зажравшихся богатеев. Им не так больно, а мне приятно.

Не знаю почему, но Жан почему-то очень расстраивается. Он с сыном довольно быстро собирает монатки и покидает Стреломет, даже не попрощавшись. А казался таким медленным. Вон только пятки сверкают.

— Стал-быть… да уж… — чешет репу Клоуш, закрывая за ними дверь. — Странные люди… подшить немножко и как новое…

Иона фыркает:

— Ты плохо знаешь этих жирных торгашей, старик. У них свое дерьмо в голове. Римус в этом разбирается.

Еще как разбираюсь. Попробуй зайти в бутик «Гучи» или «Долче Габана» и примерив новомодные туфли на высоком каблуке сломать их. Особенно если это сделает какой-нибудь знаменитый модельный критик. Ему Ферари подарят, лишь бы не написал негативную статью в модельный журнал «Воуг». Тут же мне очень помог герб Галленов на груди Торна. Без него так просто бы купца не развел. Кстати, по поводу герба. Надо будет с Торна его снять. А то нашел моду служить мне под чужим знаком. Хотя можно сохранить нашивку и доставать ее при случае, как ксиву полицейского.

Какое-то время мы все занимаемся своими делами. Лия и Клоуш бегают по Стреломету и вычищают его до зеркального блеска. Торн все норовит выпрямить свой наплечник, а я думаю, как выжить в новом обличии. В идеале, мне хочется спрятаться от принца и эйры, но… не зря же я потратил десять золотых…

…

…

Ох уж этот мой характер. Он видит интереснейшую возможность предстать перед местными вельможами в новом облике. Как же это прекрасно, знать, что ты изгнанный Римус Галлен, но прикидываться каким-нибудь маркизом. Хотя нет, это слишком круто… Меня могут подловить на том, чего я не знаю. Лучше купцом. Очень богатым, но не самым известным купцом с интересной историей жизни. Врать я умею. И очень хорошо. А тут предоставился такой прекрасный шанс подгадить принцу. Так сказать, изнутри, а не прямо и показательно.

* * *

Где-то часа в три вся деревня оживает. Топот ног, оры, суета и беготня. Звучат звуки горна где-то со стороны замка. Делегация аристократов приближается.

Поднимаю руку, чуть повышаю голос:

— Слушаем меня внимательно! Клоуш и Лия — занимаетесь своими делами! Вы ничего не знаете и ничего не видели! Ваше дело кланяться и предлагать гостям самое дорогое вино! Они все равно откажутся! Иона! Сидишь в номере и не высовываешься ни при каких обстоятельствах! Если что — ты моя охрана. Наемница. Придумай себе простенькую историю, возможно тебя проверят! Торн, что насчет моего пробуждения? Охрана знатных особ проверит меня? На магию и оружие?

— Да.

— Они заметят, что я пробужденный, которого нужно запихать в лагерь бракованных?

— Хм… пока нет. Времени после пробуждения прошло мало. Как я и говорил, эфир разрастается постепенно. Пока вас можно причислить к непробужденным магам. Как меня.

— То есть, я могу оправдаться тем, что я непробужденный маг? Всё верно?

— Хм… да.

Что-то не очень он уверенно хмыкает, ну да ладно. Без риска и жизнь не айс. А черный эфир тут, как я понял, определять еще не научились.

— Понял. Слушай, что нужно делать. Дождись удобного момента и покажись перед принцем и эйрой. Они будут задавать тебе вопросы, а ты скажешь вот что — Римус Галлен вчера напился и по-тихому ушел в лес! Но не вернулся до сих пор! Да-да, не смотри на меня так! Римус Галлен мертв! Если они не зайдут в Стреломет, то ты должен встретить их на улице! Ясно?! Вылезешь через окошко.

— Хм… ясно… Безумие…

— Привыкай. Со мной всегда так. Все всё поняли? Тогда по местам!

Сердце колотится. Торн прав. Нечасто я делал настолько безумные вещи. Но ничего не могу поделать со своей непредсказуемостью. Вместо того, чтобы заниматься своими темными делами я вдруг понял, что хочу… создать еще одну свою личность. Ту, которая будет играть по чистому и прикрывать того меня, кто ведет темные дела. Если удастся сговориться с принцем и эйрой, то я подниму свой статус в местных кругах. Смогу стать одновременно важным и авторитетным человеком, теневым дельцом, богатым купцом и Римусом Галленом, который когда-нибудь может и вернется из леса живым, сильным и подкачанным. Утром я буду тем, кто пирует на балах и ворует фамильные перстни, вечером тем, кто занимается торговлей и нелегальным бизнесом для покупки Булав Верности, а ночами буду уничтожать утропиев в темных склепах ради очередного говорящего черепа. Не знаю почему, но я хочу стать в Варгоне сильным. Мастером, магом, неважно. Лучше и тем и другим. Главное, что я должен стать намного сильнее того, кем я был в своем мире. Тут, со всякими пауками, это намно-о-о-ого важнее.

Да… Пора перестраивать мышление.

Нужно меняться! Нужно преодолеть свой предел! Быть умнее, непредсказуемей и рискованней!

Кровь бурлит, эмоции зашкаливают. С трудом справляюсь с дыханием.

Марш десятка ног слышится за окном. Какое-то время думаю, что может они пройдут мимо и это будет мне знаком и нехрен влезать в такие авантюры…

Марш ног затихает.

Сажусь за один из столов, заранее заставленный самими дорогими блюдами и винами, какие есть в Стреломете.

Слышу, как сглатывает Клоуш…

Как Лия тихо сдувается… у-и-и-и-и…

Дверь сначала пытаются открыть, но мы же все тут идиоты, забыли снять с нее засов.

— Откройте именем Его Высочества наследного принца Легдана из Дома Солнца!

Голос жесткий и солдатский. Слышу и другие голоса. Один очень нежный, женский:

— Принц Легдан, вы уверены, что желаете посетить это место?

— Разумеется, госпожа Эльвина. Питейное заведение рядом с родовым замком обязано подобающе встречать как крестьян, так и королей. Это лицо наших земель. Куцпы и гости в первую очередь останавливаются здесь. На такие случаи у хозяев заведений есть негласное правило — иметь бочонок прекрасного вина. Но что это за отвратное название? Ласточкин Стреломет? Какая безвкусица.

Слышу писклявые голосок сестренки Кейт:

— Ой, Ваше Высочество, а не здесь ли остановился Римус? Я слышала, вчера он опять напился хи-хи…

— Кейт, — голос брата. — Он был изгнан из Дома. Его можно понять.

Говорит вроде здраво, но иронию в голосе я уловил.

Смешок Крыски:

— Он больше не ваш брат, Эрмин. Он никто. Но мне даже интересно насколько он стал никем… Давайте проверим… Ну что вы копаетесь?! Снесите эту треклятую дверь!

Клоуш открывает.

— Ну наконец-то, — пренебрежительно бухтит Легдан.

— Ква-а-а-а… — раздается у меня на голове.

Ах ты ж твою жабью мать!!!

Глава 8

Не может быть таких случайностей в жизни. Почему принцесса появилась именно сейчас? И именно на моей голове?!

Быстрым движением пытаюсь стряхнуть жабу с прекрасной шевелюры, но эта засранка выскальзывает, прыгает прямо в миску с наваристым мясным бульоном, переворачивается на спину, с удовольствием булькает.

Кв-а-а-а…

Лишь в последнюю секунду успеваю вытащить ее, но она стала еще более склизкой, «вычмокивается» из руки, плюхается на стол.

Времени больше нет! Момент упущен и мне ничего не остается, кроме как мгновенно импровизировать…

Накрываю ладонью жабой, почесываю ей пузико. Мол, питомец у меня такой. Другой рукой по-аристократски беру кружку и вальяжно отпиваю глоток вина. М-м-м, неплохо. Вино, разумеется. Ситуация — хуже не придумать.

Первыми заходят стражи, за ними Принц Легдан и первым же делом, он, конечно же, смотрит в мою сторону, так как я тут самый заметный павлин.

Сначала он вздергивает одну бровь, потом замечает жабу, вздергивает другую.

— Ваше Высочество! — кланяется до пола Клоуш. — Какая честь, стал-быть, видеть вас в своем скромное заве…

— Помолчи.

Клоуш затыкается, пятится назад, уступая еще трем стражам, которые сразу встают по углам, высматривая нарушителей. Один подходит ко мне:

— Назовитесь, господин.

Только сейчас делаю вид, что замечаю ураган перед собой. Лениво поднимаю голову и игнорируя стража, встречаюсь взглядом с не очень довольным принцем.

Резко встаю, так что страж хватается за рукоять меча, кланяюсь:

— Ваше Высочество! Какой неожиданный сюрприз! Позвольте мне — вашему скромному слуге, представиться! Меня зовут… Блейн Армз. Купец, делец и просто авантюрист!

Пауза. Вроде бы крыса чуток перестает напрягаться, заходит, осматривается, морщит нос:

— А, ясно. Купец Блейн. Делец. Так, кто в этом заведении хозяин? Ты? — кивает на Клоуша.

— Я, Ваше Высочество! — чуть не падает с ног, пытаясь пробить лбом пол.

— Ты в курсе, что у тебя тут животные? Может, вы еще крыс разводите?

Принцесса переворачивается на лапки, явно быкует на принца:

— Квэ-э-э?!

Клоуш бледнеет, косится на меня. Надо выручать старика:

— Ваше Высочество, вы позволите мне объяснить? Это животное всего лишь мой питомец. Чистоплотное и очень дружелюбное создание.

Не отвечает, только фыркает, оцениваешь разглядывает обстановку, проводит пальцами по столу, проверяет пыль. Мда-а-а…

Следом за принцем заходит прекраснейшая из всех дам, которых я когда-либо видел. Эльфийка. Мне понадобились долгие секунды, чтобы оторвать от нее глаза. Мы встречаемся взглядами, замечаю легкую улыбку на ее черных губах. Видимо, это и есть эйра Эльвина. Моя, так сказать, мачеха.

Принц лениво переводит взгляд со стола на меня:

— А ты наглый, делец. Не боишься встревать в разговор с будущем королем?

Ну, тут всё просто. Характер этого крысенка мне давно понятен. Улыбаюсь:

— Что вы, Ваше Высочество. Я всего лишь наслышан о ваших великих начинаниях. Всегда мечтал лицезреть вас, а уж какая честь услышать ваш голос. Прошу вас смилостивиться над наглецом и позволить ему хоть раз в жизни провести беседу с такой величественной и мудрой персоной. Возможно, это мой единственный шанс, и я не хочу жалеть до конца своих дней, что не осмелился заговорить с вами. Поэтому я рискну своей головой еще раз и попрошу вас выслушать мое скромное предложение, надеясь на милосердие Вашего Высочества. Вы позволите?

Да-да! Больше лести для Идиота Лести! Уже вижу, как распирает этого ребенка от гордости. Перед ним невеста, богиня красоты и подчиненные, а неизвестный купец расхваливает его за то, чем он точно обделен и все это понимают. Мудрость, величие и милосердие. Давим на самое чувствительное.

Пауза. Только тихое сопение Лии и тяжелое сглатывание Клоуша. А еще «Ква!». Блин, она что, жрет из общей миски?!

Прекрасная эльфийка прикрывает черные губки платочком, тихо и божественно смеется. Не смех, а игра богини на арфе.

— Каков льстец. Вы очень интересный человек. И как достоверно описали достоинства нашего будущего короля. Хотя немного их и преуменьшили…

Она стебётся? Или нет? Или да? Какая поразительная игра в интонации. Каждый может понять смысл сказанного по-своему. Не сомневаюсь, что Легдан понял её как раз буквально. Он довольно раздувается, косясь на Эльвину. Но в его улыбке есть что-то неприятное:

— Интересно. Я первый раз слышу ваш смех, эйра Эльвина, — щурится на меня, чуть ли не скалится: — На шута ты не похож… Ну, и что же ты хочешь предложить своему будущему королю? Но предупреждаю — осторожнее подирай слова.

Надменный паж. Предсказуемый, как горох на асфальте.

Киваю:

— Разумеется, Ваше Высочество. Я слышал, что вы осматриваете местные земли. Я здесь уже довольно давно и проявляю к Ласточкиному Гнезду деловой интерес. Жду момента напроситься на аудиенцию к эйру Галлену для рассмотрения моих деловых предложений в его владениях. Но вижу, что он весь в… военных делах, — слегка приподнимаю уголок губ, намекая на то, что знаю больше, чем показывают обычным людям, — поэтому решил подождать до лучших времен. Мое предложение Вашему Высочеству заключается в том, что я могу сообщиться вам полезные сведения о Ласточкином Гнезде, дабы облегчить вашу ношу с выбором, что тут стоит вашего внимания, а что нет.

Снова пауза. Очень хочется сглотнуть, но первая ошибка в переговорах — двигающийся кадык. Я не боюсь сболтнуть лишнего или того, что знаю меньше, чем положено купцу Варгона. В таких вещах дело не в знаниях, а давящей на оппонента уверенности, что ты дофига знаешь. Еще в замке я понял, что обмануть крысяка и своих родственничков не так уж и сложно. Меня смущает только Эльвина. Всей кожей чувствую, как она сканирует меня своими глазами-рентгенами.

— Квэ?

Да чтоб тебя.

Принц Легдан на глазах меняется. Выпячивает грудь, улыбается еще слащавей:

— Что правда, то правда, делец. Дел у меня много. Но я должен предупредить. Мало кому из таких, как ты, даруется возможность побеседовать с принцем Меруноса. Но я вижу, что ты это понимаешь. Поэтому мне, как будущему королю, грешно отказывать в беседе простому человеку. Пожалуй, я немного уделю тебе времени. Что скажете эйра Эльвина, Эрмин, Кейт? Не каждый день повстречаешь таких людей.

Элрмин кланяется:

— Как вы пожелаете, Ваше Высочество.

— Брось, Эрмин. Я же разрешил называть меня по имени. Ты брат моей невесты — не нужно фамильярничать. Эйра Эльвина?

— Хорошая мысль, принц, — поет Эльвина и мне становится не по себе от сладости ее голоса.

Кейт корчит нос, осматривая стены таверны:

— Тут так грязно, мой принц…

— Ничего страшного, моя дорогая. Я же говорил, что мы обязаны пачкать свои руки в том, чем питаются наши подданые.

Идиот. Какой же он идиот.

— Ква!

Принц дает знак стражу с гербом солнца отойти от меня, но тот не спешит:

— Ваше Высочество, — басит грубый голос. — Это опасно.

Крысяк отмахивается:

— Брось, ты же мастер воинских искусств шестой ступени. Неужели ты не прикроешь меня? — хмыкает. — Ладно-ладно, проверьте его.

По-другому смотрю на стража. Так вот кого имел в виду Торн. На вид ничего особенного. Не отличается от других своих коллег. А, понимаю. Похоже, они специально одеваются одинаково. Если знать, кто из охраны самый сильный, то его устранят первым. Легдан туп. Очень туп. И это будущий король людей?

Появляется худощавый человек в золотом то ли халате, то ли мантии. Водит руками вдоль меня. Чувствую что-то противное, проникающее через тело.

— Артефактов нет. Антиартефакторных носителей нет. Одаренность… Так… что тут… Странно…

Напрягаюсь. Вижу, как несколько воинов берутся за мечи, в том числе шестиступенчатый. Лишь бы Торн не ошибся…

— Непробужденный. Мог бы стать хорошим магом, но не судьба.

Пожимаю плечами:

— К сожалению, так и есть. Зато сэкономил на обучении в Академии Эфира.

Крысяк противно прыскает:

— Вас беспокоит стоимость обучения в Академии? Это же копейки… Видимо, вы не такой уж и хороший делец, как я думал. Очень жаль.

Как же хочется дать тебе в морду.

— Квэ-э-э-э…

Краем глаза вижу, как принцесса двигает жопкой, готовясь атаковать принца. Бочком подступаю ближе к столу, делаю вид, что облокачиваюсь, но на самом деле вдавливаю ее в стол.

— Квэ-у-э-у-э-у…

Прости, моя хорошая. Мне тоже хочется, но нельзя.

Добродушно улыбаюсь:

— Я буду стараться лучше ради всего Меруноса, Ваше Высочество. Я честно выплачиваю все налоги в казну.

— Похвально. Ну, еще будете его проверять? Или мне и дальше стоять?

Шестиступенчатый страж не унимается:

— Проверьте лягушку.

Опасно. Очень опасно. Этого я никак не мог учесть. Вдруг они в ней что-то заметят?

Убираю ладонь с жабы. Лежит бездвижно, высунув язык. О нет… Я же несильно прижал!

Маг водит руками вокруг принцессы:

— Чисто. Обычная лягушка.

Да что ты, блин, говоришь? Неужели?

Блин, принцесса, прости меня… Я похороню тебя под самым высоким дубом.

Принцесса резко оживает, разворачивается в мою сторону, пялится как-то осуждающе.

Жива, моя красавица. Фух…

Ко мне подходит Эрмин. Еле сдерживаю напряжение. Если узнает во мне брата — это конец. Но не должен… Не должен… Я изменился до неузнаваемости. Не зря прошел через ужасы трансформации. И я не про тренировки.

— Без шуток, понял? — грубо говорит он. — Так, обыщите его…

Один из стражей в цветах Галленов шныряет у меня по карманам, нагло тырит мой мешочек с деньгами, заглядывает, ковыряется пальцами, передает брату, он делает то же самое.

— Около ста золотых монет, — морщится Эрмин. — Ты не такой уж и нищий купец. Молод, носишь с собой много денег. Без охраны? Откуда ты?

Вспоминаю название столицы Меруноса:

— Из Мидлберга, господин. Свою охрану я отправил отдыхать. Она наверху. Прекрасная дама — мастер воинских искусств второй ступени.

Замечаю, как трое стражей идут наверх, проверять мою охрану. Обычная практика. Меры безопасности вокруг всяких принцев должны быть на высоте.

Ну, Иона, не подведи. У тебя очень простое задание. Прикинуться моей сопровождающей, сочинить дешевую и скучную историю. За Торна я не переживаю. Если потребуется, он голову расшибет, но сделает все как надо.

— Всего вторая ступень? — фыркает принц.

Держите меня семеро. Сейчас я ему втащу.

Принцесса, хватит на меня так пялится. Не я твой враг.

Улыбаюсь шире:

— Как есть, Ваше Высочество. Но я и сам вполне могу постоять за себя. Дух авантюризма когда-нибудь погубит меня за легкомыслие. Но таков я. Без риска в нашем суровом мире не выжить.

— Мудрые слова, делец — принц присаживается. — Садись.

Так и поступаю. Жаба соседства принца не выдерживает, отпрыгивает поближе ко мне. Он сопровождает ее безразличным взглядом. И то хорошо. А то приказал бы сделать лягушачий суп из моей красавицы.

Кейт морщит носик, брезгливо подстилает платок на и без того выдраенный до зеркального блеска стул, садится рядом с женихом, с отвращением пялится на принцессу. Эльвина напротив меня. Она только улыбается и сканирует меня взглядом. Черт, не смотри ты так. Мне не по себе. Сбиваешь с мыслей. Ощущение, что ты видишь меня насквозь и это раздражает.

Лия подходит, вежливо кланяется, наливает всем вина. Как я и думал, никто не торопится пить из неизвестных источников, а уж тем более прикасаться к такой «нищебродной» пище типа гуся с яблоками, рыбы зажаренной до хрустящей корочки и картошечки с топленым маслом. Им подавай канареек.

На мое изумление, Эльвина отхлебывает глоток из кружки:

— Мама! — восклицает Эрмин. — Что ты делаешь?

— Пью вино, конечно же. Разве ты не видишь?

— А если оно отравлено?!

Эльвина мило улыбается Лие:

— Девочка, вино отравлено?

— Н… н… н… н… ет, эйра Галлен.

— Вот видишь, сын. Всё хорошо.

— Как можно быть такой беспечной?

Эльвина стреляет в меня глазками:

— Ты очень мало знаешь о беспечности, мой дорогой сын. Ищешь в чужом глазу соринку, будучи слепым.

Так. Не нравится мне эта фраза. Очень не нравится.

Принц одобрительно кивает, замечаю, как он стреляет глазками по ее божественному декольте.

— Вы совершенно правы, эйра Галлен. Мы всегда видим, когда нам врут. Так-с, что тут у нас…

Принц берет двумя пальцами деревянную ложку, отхлебывает из миски, в которой минуту назад купалась принцесса.

— Весьма… недурно, — небрежно отбрасывает ложку.

Му-ха-ха! Принцесса, прелесть моя, как же я тебя люблю. Надеюсь, ты ему туда насрала.

Не смеяться тяжело, поэтому приходится поджать губы.

Эльвина тоже смотрит на миску, но в отличие от меня, ни один мускул не дёргается на ее идеальном личике. Она переводит взгляд на жабу, тянется к ней рукой:

— Можно подержать вашего питомца?

— Мама! — теперь уже возмущается Кейт. — Какая мерзость!

— Мерзость, дочь? Хочешь сказать, что греб твой семьи — мерзость?

Кейт приоткрывает ротик, опускает голову, молчит. Эльвина дожидается моего формального разрешения, берет принцессу на руки. Та сразу же начинает недовольно дергаться, выскальзывает из ее рук и упрыгивает под стол. Кейт вскрикивает, но сражу же берет себя в руки, извиняется перед принцем.

Эльвина тихо смеется:

— Ой, надо же. А я думала мы с ней подружимся. Обычно все животные тянутся к эльфам.

Кланяюсь:

— Прошу прощения, эйра. Она очень пугливая.

— Как вы назвали своего странного питомца?

— Пр… кхм… Престон.

— Квэ-э-э-э-э!

Ну прости, блин. Вряд ли хорошая идея перед принцем называть тебя принцессой. Скажи спасибо, что ты герб Галленов, а то точно бы сделали лягушачий суп.

— Престон. Вот как.

Легдан не очень доволен тем, что в центре внимания не он, а жаба. Чмокает губами:

— Так как там, говоришь, тебя зовут?

— Блейн Армз, Ваше Высочество.

— Чем ты занимаешься, Блейн?

— Я художник, торговец красителями и советник тем, кто ищет советов.

— Интересно. Точнее, нет. Так что ты хотел мне предложить?

Встревает Эрмин:

— Он хотел рассказать вам о нашей деревне. Возможно, я мог бы сделать это лучше.

— Хочешь сказать, что я зря трачу время, Эрмин? Ты заинтересован в том, чтобы все было хорошо. А наш Блейн вроде как нейтрален. Я хочу послушать его.

Эрмин кланяется:

— Понимаю. Прошу прощения.

Начинаю свою ничего не значащую тираду, лишь бы примазаться к важным идиотам. Расхваливаю лавку Гримза, как он самолично обеспечивает ближайшие деревни редкими товарами. О проблемах с волками и утропиями. Особенно разбойниками, грабящими людей, собирающими дань и пользующимися отсутствием патрульных. Эрмин еле слышно скрежещет зубами, но меня это не заботит. Продолжаю говорить о проблемах с табаком и элем в Стреломете. Слышу, как из ушей Клоуша идет пар. Намекаю, что я как раз тот, кто хочет исправить эту ситуацию и может наладить поставки качественных товаров. Также не забываю, что деревенским приходится копить на фиалы дождя, чтобы обезопасить посевы от огня, хотя думать им об этом не положено. Ведь рядом замок и что такое тридцать золотых для местной казны? Нейтрально прохожусь по кузне, потому что ничего там не знаю, но что-то еще сказать надо. Уверен, что я пропустил многое, но принцу и этого достаточно. Он хочет услышать о проблемах, чтобы их «решить». Точнее, потешить своё эго, наказав кого-нибудь за халтуру и благополучно забыть об этом. Таких как Легдан больше радуют сложности других, чем их достижения.

И я не ошибся. Он не похвалил, что деревня так хорошо обеспечивается Гримзом. Просто проходит мимо эту тему:

— Безобразие. И это рядом с родовым замком Дома Галленов. Из уважения к эйру Галлену, я не буду отчитывать его. Все мы знаем, как он сейчас занят. Но ты, Эрмин, мог на это как-то повлиять.

Ну-ну, не будет он отчитывать отца. Да он разнесет тебя, как щенка. И ты это понимаешь, поэтому отыгрываешься на тех, кто твоего уровня.

Братец сверкает на меня недобрым взглядом:

— Простите, Ваше Высочество. Я постараюсь исправить положение. Тракты охраняются в меру необходимости на текущий момент. На счету каждый воин.

Принц бьет кулаком об стол. Кейт вздрагивает.

— Наймите наемников! Это никуда не годится! Прилегающие земли родового замка в таком состоянии!

Вот ведь идиот. Всё у него просто. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Кейт вжимается, а у Эрмина сводит мышцы на щеках:

— Я… посмотрю, что можно сделать. Наемники берут дороже…

— Значит, найди на них деньги! Возьми взаймы у нашего Дома. Я попрошу отца, чтобы он не разорил вас процентами.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Уверен, что принц цветёт и радуется, хоть и показывает гнев:

— А что с элем? Табаком? Что еще за бандиты? Что тут у вас вообще происходит?

Забавно. Принцев такая ерунда вообще не должна волновать, но он этого не понимает. Ему не важно, в чем проблема. Лишь бы был повод показать себя решалой. До ужаса отвратительный наследник Меруноса.

Встреваю:

— Эти проблемы я уже решил, Ваше Высочество.

Все четверо смотрят на меня. Эльвина улыбается, как ни в чем не бывало.

— Ты? — недоверчиво переспрашивает Эрмин. — Как?

— Перебил разбойников, конечно же. Они перестали грабить и обворовывать, что обеспечило мне почву для ведения тут дел. Обещаю вам, Ваше Высочество, что вскоре это заведение преобразится. Я уже договорился о поставках качественного табака от низушек. А эль больше не будет разбавленным, так как поборы от бандитов окончились.

Прости, Гримз. Твоя слава поставщика табака станет моей.

Ну разве не прекрасно? Я сам доложил о проблемах и сам же их решил.

Эрмин натянуто улыбается:

— Бандиты, говоришь? Что-то я не слышал о них. Уж не сочиняешь ли ты истории, а?

— Вовсе нет. Девять километров на северо-восток. В самом центре Зловонных Болот вы найдете то, что осталось от их лагеря и тел. Можете проверить.

— Я обязательно проверю. Не сомневайся.

Не отвечу, только киваю с легкой улыбкой.

Принц встаёт из-за стола, тычет пальцем в брата:

— Поразительно, как много я узнал, только выйдя из замка, Эрмин. И о таких проблемах мне рассказывает обычный торгаш из захолустной дыры. Не ты, мой верный подданый, а какой-то…

— Ваше Высочество, этот человек никто. Мы должны проверить его слова…

О нет, мой братец. Ты плохо играешь на чувствах тупенького принца. Он уже ступил и вошел в раж. Для него отказаться от своих слов означает признание своих ошибок.

Принц наигранно вздыхает, что я еле сдерживаюсь, чтобы не прыснуть.

— Проверяйте. А сейчас пойдемте к амбарам и проверим запасы вашего урожая. Не дай Первозданный и там мне что-то расскажут.

Мы все встаем, я держу голову в полупоклоне. А теперь коронное и самое рискованное:

— Ваше Высочество, у меня просьба…

Эрмин вспыхивает:

— Да как ты смеешь?! Сколько можно?

Легдан поднимает руку, останавливая его:

— Говори.

— Я хотел бы заняться делами в этой деревне, но тревожусь, что сказанное вам настроит против меня Дом Галленов.

Глаза Эрмина метают молнии, замечаю, как мать ласково касается его руки, и он успокаивается.

Продолжаю:

— Не могли бы вы… передать эйру Галлену, что я всего лишь желаю процветания его землям и всего Меруноса. Я готов вложить в Ласточкино Гнездо большую сумму, но мне нужно благословление местного правителя. Я не могу своевольничать на его землях, даже если мои помыслы благие. Чтобы не быть голословным, уверяю, что за меня уже готовы поручиться важные люди деревни. Например, уважаемый хозяин лавки Гримз, бывший лейтенант гвардии Галленов. И хозяин этой таверны. Верно же, хозяин Клоуш?

Мой косой взгляд страшнее первозданный тьмы заставляет Клуша примерзнуть к полу. Он интенсивно кивает.

Дрянь, Эльвина это тоже заметила? Почему она перестала улыбаться?

Тишина. Ну, сейчас меня забьют палками. Выскочка эдакий. Хрен знает кто пришел хрен знает откуда делать хрен знает что. Ах, как же весело.

При этом никто не узнает во мне Римуса Галлена. Если получится, то я превращу эту дыру во что-то очень крутое, утерев нос эльфийскому братцу. А потом бац… Оказывается-то я Римус Галлен! Узрите мое появление!

Легдан какое-то время думает. Все смотрят только на него. Наконец он говорит:

— Вот сам у него и попросишь благословления. Я хоть и принц, но не могу решать за эйров, как им управляться со своими землями. Завтра в полдень в замке проходит бал перед моим отъездом в столицу. Приглашаю тебя. Отказ неприемлем. Посмотрим, что ты за птица такая, делец. Больно уж умный и неожиданный. Оставлю тебе двух своих людей для охраны. На всякий случай.

Эльвина смеется. Пронзительно. И так волшебно. Все взгляды только на нее:

— Замечательно, Блейн Армз. Вы очень интересный человек. Могу я вас спросить, не встречали ли вы другого, не менее интересного человека? Говорят, что он жил тут какое-то время и вы точно должны были с ним встретиться. Его зовут Римус Галлен.

Принц пару раз хлопает глазами:

— А ведь верно, совсем про него забыл.

Слышу тяжелые шаги.

По лестнице спускаются двое стражей вместе с Торном.

Ну наконец-то! Он специально что ли тянул до самого пикантного момента?!

Глава 9

Эльвина переводит взгляд на Торна:

— Капитан? Какая приятная неожиданность. Мы как раз обсуждаем вашего… подопечного.

Принц довольно подхватывает:

— Точно. Позови-ка его, воин. Есть у меня к нему несколько вопросов.

Торн отдает честь эйре, кланяется Легдану. Вижу, что на нем больше нет герба Галленов.

— Римус Галлен… пропал, Ваше Высочество.

Встревает брат:

— В каком смысле пропал? Разве ты не должен был его охранять?

— Должен. Вчера ночью он ушел из таверны. По следам понял, что в сторону Зловонных Болот. Я вернулся за снаряжением, чтобы углубиться в лес. Я либо найду его, либо не вернусь.

Эльвина косится на меня, снова на Торна:

— Вот как… Прискорбные известия. Я сообщу их эйру Галлену.

Легдан фыркает:

— Зачем ему это знать? Кому нужен выкинутый из Дома бастарда. Я очень разочаруюсь эйром, если он растратится на его поиски. Воин, а скажи-ка мне одну вещь… У этого бастарда не было при себе никаких артефактов?

— Хм… Не замечал, Ваше Высочество.

— Прискорбно.

Замечаю, как Кейт лыбится. Неужели у нас были настолько отвратные отношения, что она радуется моей пропаже. А вот по Эрмину тяжело что-то понять. Он задумчиво смотрит в пустоту.

Эльвина поет сладким голоском:

— Не будем спешить с выводами, принц Легдан. Может Римус еще вернется. Капитан, вы уверены, что хотите отправиться на болота? Я понимаю вашу озабоченность тем, что вы не смогли выполнить поручение эйра, но не стоит из-за этого умирать. Возвращайтесь к нам.

Торн качает головой:

— Я не смогу показаться эйру Галлену. Прошло всего три дня, а я уже подвел его. Я не планирую идти до конца и умирать. Вернусь, если столкнусь с опасностью, с которой не смогу справиться. Но на службу эйру Галлену поступить больше не смогу. Пойду в наемники.

— Вот как… — улыбается Эльвина. — Какая потеря. Вы уважаемый капитан и много лет отдали нашему Дому. Думаю, никто не будет противиться такому решению. Что ж, принц Легдан, предлагаю осмотреть содержимое наших амбаров.

— Верно, эйра. Эта дыра меня порядком достала… Уходим.

Видно, как принц расстроен, что у него отняли возможность поиздеваться над Римусом.

Вся делегация покидает таверну. Эльвина напоследок бросает на меня непонятный взгляд:

— До встречи, уважаемый делец.

Выходят. В таверне остаются только двое стражей по распоряжению принца. Стоят себе, втыкают, как зомби. Напрягают. Что еще за наблюдатели?

Краем глаз однозначно смотрю на Торна. Он меня понимает:

— Хм… Дарен, Гио, это вы? — обращается к стражам.

Торну требуется какое-то время, чтобы убедить своих коллег не пугать и без того пуганных завсегдатаем таверны своим присутствием. Стражи под честное слово и с большой неохотой покидают заведение. Один становится в караул у главного входа, другой у черного. Мда-а-а, так они, конечно, никого не напугают.

Клоуш выдыхает:

— Ух, стал-быть, ужасть-то какая… Еще и вояк мне понаставили… Во что же вы нас, господа, ввязываете… Я вам благодарен, конечно, за помощь, но не подвергаете ли вы нас еще большой опасности, чем со Стилетом? Эти ваши политики не для меня. Я человек старый, стал-быть. А ведь еще внучку воспитать… дела ей передать…

Лия опускает голову, и я понимаю, что она еще не оповестила деда о планах не принимать дела таверны.

Что ж, Клоуш явно расслабился и не понимает своего положения. Пока по деревне разгуливают знатные особы, нужно всё ему растолковать.

Многообещающе улыбаюсь, возвращаюсь за стол, сую в рот картофелину, жую:

— Клоуш, ты плохо понимаешь, что происходит. Лия, ты, видимо, тоже.

Дед с внучкой переглядываются.

— Стал-быть, о чем вы, господин?

— О деньгах, разумеется. О чем же еще? Ты мне должен. Торн, сходи, будь добр, проверь как там Иона.

Какое-то время он смотрит на меня. Кивает, уходит. Пережевываю бекон. У них тут есть бекон, надо же. Только жилистый какой-то. Ничего, немного жиров не повредит. Заглядываю под стол. А то принцесса что-то затихла. Ну, вот куда она опять делать? Что за фигня происходит с этой криповой живностью. Из-под стол спрашиваю?

— Клоуш, ты знал, что я не очень хороший человек?

Выпрямляюсь, скрещиваю руки:

— А если точнее, то я люблю делать хорошие дела только за деньги. Ты должен мне десять золотых.

Клоуш поджимает губы, молча сверлит меня взглядом.

Продолжаю:

— Стилет брал с тебя двадцать золотых в месяц. Я возьму всего десять.

Клоуш сжимает кулаки:

— Вот так значит, стал-быть? Решили Стилета заменить?

На Лию больно смотреть. По ее лицу кажется, что она только что потеряла смысл жизни или типа того:

— Римус, что же вы такое говорите?..

Солю луковое кольцо, жую. Жгучий, как огонь. Блин, это я зря. Теперь три часа вонять буду. Разочарованно развожу руками:

— Вы как дети малые, честное слово. Я избавил вас от огромной проблемы в лице Стилета, вернул Семьдесят пять процентов выручки, но при этом вы смотрите на меня, как на злодея. В отличие от него я прошу всего сорок процентов. На лицо сплошная выгода.

Клуош подходит ко мне с уверенность прущего быка на красный. Осмелел, ох осмелел. И я даже знаю почему. Отрываю от гуся крыло.

— Дедушка? — нервничает Лия.

Говорю, даже не взглянув в его сторону:

— Стоять на месте.

В моем голосе содержание металла больше, чем звуковых волн.

Старик останавливается:

— Я-то постою, стал-быть. А вот вы… вы… Римус Галлен, да? Интересно, что будет, если об этом все узнают, а, Блейн Армз?

Вгрызаюсь в крылышко:

— Одиннадцать золотых.

— Что?! — рычит Клоуш.

Чем больше тайн о тебе знают люди, тем с большей вероятностью они этим воспользуются. А еще играет роль, что я больше не господин. Клоуш совсем страх потерял.

— Я сказал, теперь твоя плата — одиннадцать золотых. За то, что шантажируешь меня. Ну, допустим, что расскажешь о том, что я прикидываюсь другим, и что? Я же не готовлю покушение на эйра. Кстати, ты весьма смел. Это похвально, но глупо.

Небрежно бросаю обглоданное крыло на стол, откидываюсь на спинку:

— Ты о-о-о-чень неблагодарный человек, Клоуш. Тебе сделали большое одолжение — ты это принял. Но как доходит до оплаты, начинаешь шантажировать. Или ты думал, что этим, — киваю на накрытый стол, — ты расплатишься за то, что я перебил десятки бандитов, высасывающих из тебя деньги? Серьезно? Ты либо не понял, что я за человек, либо считаешь меня дураком.

Клоуш тяжело дышит. На его щеках шевелятся желваки. Хмыкаю:

— Так, ладно, теперь слушай меня внимательно. Свою долю я вкладываю в таверну Стреломет. Каждый месяц жду от тебя отчет, на что ты тратишь сорок процентов моих денег. Закупи посуду, инвентарь, мебель, побольше половой тряпок, в конце концов. Перестаньте протирать пол и кружки одной. Еще условие: ты приобретешь табак низушек у Гримза. С сегодняшнего дня работаешь с ним максимально тесно. Следующая новость тебе понравится. Чем больше у тебя прибыль, тем меньше я беру своих процентов. Но если будешь халтурить и прибыль таверны не увеличится, то моя доля будет расти до тех пор, пока ты не разоришься. Не сомневайся, друг мой, я могу содрать с тебя даже больше, чем Стиллет. Если не умеешь работать, то в Гнезде твое заведение не нужно. Я построю другое.

Лия нервно теребит подол, смотрит на опешившего деда.

— Это… безобразие! У вас нет прав так себя вести стал-быть!

— А у Стилета права были, значит? Я не собираюсь с тобой спорить. Ты сделаешь так, как я сказал. Если справишься — будешь мне еще благодарен. А если нет… Ну что ж. Пойдешь выращивать картошку. Твое заведение — важнее всего, что есть в Гнезде. Ты делаешь людей счастливее. А значит трудоспособнее.

Встаю, протираю рот чистой на вид тряпицей:

— К следующему месяцу твоя прибыль должна быть не меньше сорока золотых. Добьёшься этого, я снижу свою долю на десять процентов. Ты, друг мой, должен в первую очередь работать на проезжих, а не местных. Мимо тебя проезжают десятки повозок с разжиревшими купцами. Они смотрят на Стреломет и предпочитают спасть в лесу с лошадьми, а не в этом клоповнике.

Клоуш в полном шоке. Он не знает, чем возразить. Вроде бы я и сволочь последняя, но ведь и предлагаю ему хорошую такую мотивацию работать.

Иду к лестнице, останавливаюсь:

— Ах, да. Забыл упомянуть еще две вещи. Первое. Моя доля — это оплата моих услуг. Любые неприятности, которые у тебя возникнут — решу я. Больше никто не будет угрожать тебе или твоей внучке. Также, я буду консультировать тебя в некоторых вопросах ведения дел. Но не рассчитывай, что я сделаю за тебя всё. Второе. Ты можешь отказать от моих услуг. Мы можем просто мирно разойтись.

— Да неужели, стал-быть? Что-то не похоже…

Не оборачиваюсь, пожимаю плечами:

— Я серьёзно. Хоть для меня это и более сложный путь, но может оно и к лучшему. Я построю новое заведение в Гнезде. Твою забегаловку будут обходить стороной даже дворовые собаки. Я буду продавать качественный табак, не буду разбавлять эль, а в моих комнатах никто не найдет дохлых мышей. При этом мои цены будут выгоднее твоих. Так что думай, Клоуш. Особенно подумай над тем, как пять минут назад рискнул шантажировать меня.

Под звенящую тишину я поднимаюсь по лестнице. Без стука вхожу в свою комнату, где Торн теребит валяющуюся в кровати Иону.

— Это еще что такое? — недоумеваю я.

— Напилась, — первый раз слышу в голосе Торна раздражение. — В такое время… Когда пришли принц и эйра…

Проверяю полный кувшин с элем, хмыкаю:

— Она сделала всего пару глотков…

— Это неважно…

Иона задорно хихикает:

— Ик… ну, извиняйте… я думала… так будет… лучше…

Вздёргиваю бровь:

— Лучше? Чем же?

— Я не придумала… себе историю… вдруг бы… сказала что-то лишнее… а так… они не приставали… Ик… я же отдыхаю… Что с меня взять?..

Переглядываемся с Торном. Вздыхаю:

— Ладно, стоит признать, что она выбрала весьма действенный способ. Но злоупотреблять такими методами не стоит. Но это уже твоя забота, Торн. Воспитывай подчиненную.

— Хм… как прикажете.

Рассказываю о разговоре с Клоушем.

— Хм… довольно жестоко, но действенно.

— Рад, что ты меня понимаешь. Так, давайте немного потренируемся. Торн, тебе вроде в лес надо за Римусом? Сболтнул, что за мной следом пойдешь, теперь иди и поддерживай легенду.

Торн кивает, собирает вещи, облачается в доспехи у уходит. Посидит где-нибудь в леске, отдохнет. Потом вернется грустный, что Римуса не нашел. А я предложу ему стать своим наемником. Гениально! Торн останется моим гвардейцем, но уже не гвардейцем пропавшего Римуса Галлена.

Два часа мы с Ионой тренируемся. Она трезветь, а я сбрасывать излишки веса. Постоянно чувствую непонятный дискомфорт в теле, который можно убрать только физическими упражнениями.

В процессе думаю.

Бал, значит? В честь отбытия короля? Пригласили какого-то незнакомца. Ух и непросто мне там будет. И ведь не сбежать. Принц не просто так оставил своих людей. Хотя зачем мне убегать?.. Именно этого я и добивался. Наверное.

Ближе к вечеру, мы с Ионой покидаем таверну. Разумеется, стражи принца молча следуют за нами. Заходим в лавку Гримза. Сопровождающие, слава анклаву, остаются снаружи. Все таким им же не следить за мной отправили, а просто убедиться, что я не сбегу от бала.

Гримза нет, хотя лавка открыта. Слышу, как он чем-то гремит в кладовой. Шепчу Ионе:

— Тебя в Гнезде никто не узнает. А ты переживала…

— Так меня с четырнадцати лет тут не было…

Выходит Гримз. Сразу расцветает, ведь в его лавку заглянул такой важный павлин с охраной:

— Добро пожаловать в мою лавку, гос… — щерится на меня. — Простите старика, а мы с вами не знакомы? Вы впервые в Гнезде, господин?

Ого. Вот это глаз алмаз. Меня даже собственный брат не признал, а тут на тебе… Ох и непростой этот Гримз.

Ладно, Торн сказал, что я могу ему доверять. Да и не так страшно, если мой облик раскроется. Ну решил я прикинуться другим, и что? Это же не преступление. А то, что я вес быстро сбросил… Вопросы могут возникнуть, да. Но не то чтобы это было критично. Убеждать, что я верблюд — по моей части. Особые настойки, тренировки и попробуйте докажите, что я не гений диетологии.

Понижаю голос, чтобы стражи снаружи не услышали:

— Дело сделано, друг. Моя часть уговора выполнена. Можешь поставлять Клоушу табак.

Глаза Гримза чуть ли не вываливаются из орбит. Он трет их, бубнит что-то про свое старческое слабоумие и как засиделся в мире живых:

— Э-э-э-э…

Иона хмыкает, но ничего не говорит.

— Это я, Гримз. Не переживай. Ты пока не так стар, как тебе хочется.

— Римус?

— Потише, а то нас услышат…

Тоже понижает голос:

— Иллюзия? Нет, не она…

Интересно, откуда он знает, что не иллюзия? Точно не так прост…

Развожу руками:

— Я полон сюрпризов, друг мой. Если сомневаешься, я направлю к тебе Торна и он подтвердит мои слова. Кстати, теперь меня зовут Блейн Армз. Запомни это имя.

— Сиськи моей бабки… вот это преображение… Но как?..

— А я думал, что ты не задаешь вопросов.

— Да как их не задавать-то? Ладно вы уменьшились в два раза, способы бывают, хоть и не для каждого… Но что с лицом?…

Хитро улыбаюсь, не отвечаю. Гримз вздыхает:

— Уж простите, старика… Л… ладно. Так говорите, вы договорились с Клоушем?

— Верно, будешь проверять?

— Чуйка у меня что-надо, так что не буду. Раз говорите, что дело сделано, значит сделано. Поговорю с им позже. Тогда и я часть своего уговора исполню, — косится на Иону, — при удобном случае. Когда по Гнезду перестанут разгуливать принцы и вон те два мужлана за дверью уйдут.

Отлично. Теперь у меня есть деньги и доступ к расширенному ассортименту. Не терпится узнать, что он в себя включает.

Киваю на Иону:

— Эта девушка — моя охрана. Можешь ей доверять, но не сильно, — улыбаюсь.

— Эй! — возмущается Иона. — Это что за разговоры?!

— Она строптивая.

— Римус.

Гримз хмыкает:

— Ясно. Ну что ж, приходите как-нибудь потом и…

— Я не договорил.

— Э-э-э, да? А что вы еще сказать хотите? Поберегите старика то.

— Как что? — улыбаюсь шире. — Что мы теперь с тобой деловые партнеры.

— Э-э, в смысле? Я не все понимаю, похоже, — его голос становится более солдатским. — Мне прямо кажется, что вы с меня хотите что-то. Как Стилет когда-то хотел, но лапки оказались коротковаты. Эх, старость, вечно я понимаю всё не так.

Как я и думал. Гримз и Клоуш — разного поля ягодки. От того и подход к ним должен быть разным. Делаю лицо более дружелюбным:

— Ну, ты и выдумщик, друг мой. Я же не бандит какой. Просто хочу помочь в твоих делах. Вот, например, была у тебя проблема с табаком, а я ее решил. Вдруг у тебя еще какие-то есть сложности, а? В деле я себе доказал, так что можешь не стесняться. Обращайся. Скоро я в Гнезде буду не самым последним человеком.

Гримз хмурится:

— Так, господни хороший. Я похоже понимаю, о чем речь. Такие разговоры знаю. Предупреждаю один раз. Залезете в мои дела поглубже — зарублю. Ни ваше бывшее имя не поможет, ни дружба с Торном. Всё ясно? А теперь идите-ка вы оба отсюдова, не расстраивается старика, пока он вам ассортимент новый не закрыл.

Какой красавчик. Он мне нравится. Сообразительный. Но… тяжелый. С ним придется постараться.

— Ты меня не…

— Я сказал проваливайте.

Рука Гримзк скрывается за прилавком. Иона мгновенно хватается за кинжалы, шипит:

— Не рыпайся, дедуля, коли жить хочешь.

Молодец, Киса. Молодец…

Гримз смотрит на нее, как на фыркающего хомячка.

— Ты, девочка, сама не дергайся. Крови я лишней не хочу, но если дашь повод — не пожалею.

— А силенок хватит, говнюк?

— Хватит, не переживай…

Почему-то я в этом не сомневаюсь. Так, разговор как-то пошел не в ту сторону. Немного недооценил я этого Гримза. Очень уж хорошо он косит под немощного старика. Ладно, попробуем другим путем.

Улыбаюсь коронной улыбкой сатаны:

— Ясно всё с тобой, Гримз. Хорошо, не буду юлить. Ты все правильно понял. Скоро ты будешь работать на меня. И отдавать часть своей прибыли, если такая вообще у тебя есть с твоими-то дешевыми персиками.

Зловеще смеюсь, развожу руками. Иона офигевает, Гримз хлопает глазами на неожиданно изменившегося меня, скалится:

— Да я тебя…

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Звуки колоколов бьют по ушам. Гомон и шум снаружи усиливаются. Иона бледнеет, сжимает кинжалы. Гримз чертыхается.

Тихо, чтобы не слышал лавочник, склоняюсь к Ионе, шепчу:

— Что происходит?

Иона медленно поворачивает голову в мою сторону. Первый раз вижу страх в ее глазах. Губы трясутся. Еле выговаривает:

— О… орда…

Глава 10

Первая глупая мысль в голове: как из букв О. Р. Д. А. составить слово «жопа». Почему-то у меня это легко получается.

Выбегаем с Ионой во двор. Стражи держат оружие:

— Господин, стойте на месте. Далеко не отходите.

Деревня ожила. Повсюду факела, снующие туда-сюда люди. Женщины с детьми несутся в сторону замка за крепкие стены. Мужики с вилами и дубинками на север, к частоколу. Вижу, как вдалеке ожил еще и замок. На стенах суетятся воины.

Стражи чуть отходят, оценивая обстановку. Тихо спрашиваю у Ионы:

— Что за орда?

— Утропии. Раз в несколько лет они собираются в кучи в поисках поживы. Но в этом году это уже второй раз. Может, из-за того, что их кто-то всполошил… Не знаешь, кто это, бездна тебя раздери, мог быть?

Так, не нравится мне это. Как и хлюпкий частокол вокруг деревни.

— Отобьемся или пора бежать?

— Я бы убежала. Но мы рядом с родовым замком, так что, думаю, отобьемся. Не впервой. Эй, слушай, там не твоя? — кивает в сторону.

В десятках ног прыгает принцесса, ловко уворачиваясь от того, чтобы не быть раздавленной. Скрывается в ближайших кустах, высунув мордочку. Наблюдает…

ВОЙ!!!

Со всех сторон.

— Это еще что за дерьмо? — вертит головой Иона. — Они что, нас окружили?

— Обычно они так не делают?

— Еще как не делают… Орда потому и орда, что кучкуются и прут одним строем на мечи. Шинкуешь их в мелкую крошку, стараясь не задевать бошки, чтобы не дохли окончательно. Гадство! Римус, валить надо!

Да чтоб тебя! Я тут столько дел запланировал! Какой валить?! Единственный мой шанс заработать на академию находится тут. За эти дни мне нехило так подвалило, и вряд ли я смогу повторить подобное где-то еще.

Наши стражи переглядываются, о чем-то переговариваются. Один из них смотрит на меня:

— Господин, мы вас покинем. Долг требует быть рядом с принцем.

— Какая жалость, а я уже почти к вам привык.

Откланявшись, стража уносится в сторону замка. Видимо, ситуация и впрямь патовая, раз они нарушили прямое указание принца и отправились под стены на его защиту. А может просто нашли предлог, чтобы спасти свои шкуры.

Из лавки выходит Гримз. В таких же доспехах, как и Торн, только более потрёпанных и с открытым шлемом. В одной руке массивная шипастая булава, в другой простой одноручный меч.

— Чего встали-то? Римус, вы отбивать Гнездо будете или побежите в замок, а?!

Смотрит на меня оценивающе.

Ладно, почему бы и нет. Я все равно для зомбяков невидимый.

— Буду отбивать.

— Хорошее дело. Оружие есть? Вот, держите… Потом вернете.

Протягивает меч. С благодарностью киваю. Гримз азартно скалится:

— Я к мужикам побегу. С севера прут больше всего, судя по визгам. Вы со мной?

Качаю головой:

— Нет, я сам по себе.

— Поня-я-ятно. Меч потом вернете.

Старик не по-старчески срывает с места, бежит на север.

Мы с Ионой несемся с толпой, но сворачиваем к таверне, заходим внутрь. Клоуш и Лия суетятся. Клоуш забивает окна досками, а Лия снует туда-сюда с поварешкой в руке.

— Торн еще не вернулся?!

Лия подпрыгивает от неожиданности:

— Нет, Римус! Как хорошо, что вы целы.

Где его черти носят? В лесу заблудился что ли? Уж не из-за него ли зомби всполошились?

Бегу в подсобку, забираю сумку с черепом, цепляю на пояс под красивым камзолом. Может сегодня эта таверна заполыхает и придется валить.

Торн… Торн… Торн…

Дрянь, нужно выручать кореша. Своих я никогда не бросал.

Возвращаюсь в главный зал. Замечаю, как Иона суетится. Уж не свалить ли она вздумала? Подхожу к ней:

— Хочешь — уходи.

— Что, по мне так заметно?

— Да.

— Свалю, когда запахнет жаренным, понял? Не впервой от утропиев ноги уносить. Мы рядом с замком. Сейчас маги придут, все решат.

— Ясно. Если решишь уйти — запомни. Нельзя…

— Говорить о твоих мутках. Я в курсе. Да плевала я на эти дела.

Киваю:

— Я пойду за Торном.

— Сдурел? Там верная смерть.

— Переживаешь?

Моргает пару раз:

— Еще чего. А кто мне платить будет? Так просто я себе новое дело не найду.

Хмыкаю:

— Есть идеи куда отправился Торн?

— Северное направление самый прямой вариант.

— Я тоже так думаю. Ему всего-то отсидеться надо было, сделать вид, что Римуса ищет и вернуться с ничем.

Какое-то время молчим. Иона переминается с ноги на ногу, вздыхает:

— Хрен с тобой, Римус. Я так себе прибавку не заработаю. С тобой пойду.

— Исключено.

— Да почему?!

Она не знает, что утропии меня не видят.

— Вот так вот я сказал. Не спорь, ладно?

Поджимает губы:

— Как хочешь. Уговаривать не буду.

Напоследок переглядываемся, чуть ли не прощаясь друг с другом невербально. Иду к выходу:

— Римус! — останавливает меня Лия. — Вы куда?!

— По делам. Береги таверну, хорошо? Скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа Лии, выхожу. Сразу же натыкаюсь на закованных в металл вояк. Человек сто, не меньше. Отступаю в сторону, давая им проход. Замечаю, что они окружили трех магов в красных мантиях. Все с гербами Галленов. Ни одного воина Дома Солнца. Они предпочли остаться в замке и охранять пушистого принца.

Ничего себе мощь. Это ж сколько перегнивших тел надо, чтобы справиться с ними?

На душе становится как-то легче. Ничего, пробьемся.

Вой со всех сторон усиливается. Зомби много. Очень много…

Черт, нельзя терять время! Огибаю таверну и быстрым шагом иду в сторону леса. Именно он ближе всех. Шанс, что я встречу Торна все же не очень велик, но меня не будет мучать совесть, что я не попытался, имея в руках невидимость от зомби.

Надеюсь, вояки Галленов знают, что делать.

Перепрыгиваю деревянные колья. Теперь понимаю, почему они такие хлюпкие. Они созданы, чтобы задержать зомби, а не убить. Достаточно одного выплеска, чтобы набежала орда. Деревенские лучше впустят в Гнездо утропия с риском, что он загрызет парочку людей.

Ближе к лесу я уже встречаю мертвяков. Надеваю кольцо. Оно и правда зарядилось. Сейчас процентов сорок, не меньше. Уже научился это определять по свечению.

Чем глубже в лес я ухожу, тем отчетливее понимаю, что тычусь в пустоту. Так я его не найду. А ведь уже темнеет. Еще час-два, и я буду тыкаться вслепую. Зомби становится все больше и больше. Они лениво бредут в сторону Гнезда, будто там их что-то приманивает. И так со всех сторон. Прямо передо мной влажный мох шевелится, вздымается. Из-под земли вылазит трупак. Охренеть. Он там спал что ли? Откуда тут столько трупов и почему они иногда лежат себе отдыхают, а сейчас вдруг решили пройтись?

Останавливаюсь. Это бессмысленно.

Ору на весь лес:

— ТО-О-О-ОРН!!!

Бегу направо, обегая деревню через лес. Каждые десять секунд зову своего гвардейца. Дрянь-дрянь-дрянь! На полном ходу врезаюсь в зомбаря, неожиданно показавшегося из-за дерева. В обнимку с ним кувыркаемся, скатываясь с холма. Чертыхаюсь, встаю. Чуть сам себя на меч не насадил. Вот была бы потеха. Размахиваюсь, перерубаю урода пополам.

— Будешь мне тут врезаться!

Вой!

Хочешь не хочешь, но я все равно прячусь за деревом. Потому что мимо меня несутся сотни… Нет, тысячи мертвяков. Все скоростники и светятся голубым. Разглядываю орду внимательнее. Просто мясная волна какая-то. Отвратные до жути. Скрепят, булькают, воют, толкают друг друга и падают. По ним же ступают их коллеги, вдавливая в мягкий грунт.

Так, а что если…

Размахиваюсь, перерубая мягкую, как пенопласт, черепушку зомби, булькающего у меня в ногах.

ИЗ всей орды только десяток зомби останавливается, несется в мою сторону. Окружают меня, пялятся по сторонам, стучат челюстью и дрыгаются.

От такого всплеска никакого толка. Они все равно бегут убивать деревенских. Но почему?

Бегу дальше, зову Торна.

— Римус!…

Останавливаюсь, прислушиваюсь.

— Римус! Бегите!

Не успеваю сообразить, откуда доносится крик Торна, как он выскакивает из кустов напротив меня. Несется так, будто его преследует сам дьявол. Вес лат его не смущает. Наоборот. Он сшибает своими габаритам все препятствия на своем пути, как танк, огибая только совсем толстые деревья.

Его меч весь в черной крови и потрошках зомби. Да и сам он не лучше — весь в грязи, потрепанный. Шлема нет, а по виску стекает тонкая струйка крови.

— БЕГИТЕ!!!

Повторять дважды мне не приходится. Потому что я замечаю, от чего так драпает мастер четвертой ступени.

Великан, мать твою! Размером с двухэтажный дом! Заплывший жиром, весь в прыщах, а рожа страшнее атомной войны.

Еле-еле успеваю за темпом Торна. Без кольца бы не смог.

— Что это, мать его, такое?!

Отвечает так, будто за ним каждый день такие монстры гоняются:

— Тролль. Высший утропий. Ему лет триста, не меньше. Это он ведет орду. Он регенерирует.

Задыхаюсь:

— Откуда он взялся?! Так, куда мы бежим! Деревня там!

— Я знаю…

Дрянь, он отводит его от Гнезда!

— Торн, там сотня воинов! Маги!

Волна жара накрывает меня с головой, а глаза слепит. Звук взрыва приходит чуть позже. Похоже, у магов и без троллей хватает работы.

Тролль потихоньку отстает. Деревья мешают ему за нами угнаться. Но если так продолжится и дальше, то я выдохнусь до того, как мы свалим. Деревня — наш единственный шанс.

— Римус. Он уничтожит Гнездо.

— Маги справятся!

Торн повышает голос, чтобы перекричать грохот разрушений:

— Не справятся! У тролля иммунитет к магии! Особенно у тролля-утропия!

— Да откуда он тут взялся?!

— Не знаю! Такие есть только в Гурум-Хупе! Один такой может разорить десяток деревень! Не каждый Дом способен их свалить!

— Галлены смогут?!

— Смогут! Но от гнезда ничего не останется. Мне кажется их что-то привлекло. Будто в гнезде произошел очень мощный всплеск эфира!

— Торн! Я не смогу столько бежать! Я все время в тренировках! Я развалюсь!

— Я дам ему бой! Он вас не видит! Пользуйтесь этим и бегите в замок! Предупредите, что с ордой тролль-утропий! Демонический ранг! Они подготовятся! Я дам минут пять-десять! Не больше!

Позади с грохотом валится дерево. Тролль орет, как стадо буйволов.

Какой еще, мать твою, ранг?!

— Ты ума лишился?! Какой в этом смысл?! В Герои заделался?!

— Простите, Римус! Я такой, какой я есть! Это ваши слова! Беги…

— Заткнись! Как его убить?!

Мимо пролетает огромный булыжник. Эта тварь еще и кидается.

— Порезать на мелкие куски до того, как он отрастит новые! Но нельзя повреждать мозг! Всплеск будет такой, что на сотни километров сбегутся все утропии! Поэтому еще нельзя бить его магией! Галлены могут этого не пережить! Гвардеец принца Легдана справится с ним! Что вы ждете… бегите же!

Думай, Ден, думай. Оставить Торна? Пусть один геройствует… Дрянь. Ну, где там мое чувство правильного и логичного? Просыпайся уже.

Гадство… Вот почему мы не зарядили доспехи Торна? Есть же накопители. Стилет нам их подогнал. Браслет-то я себе зарядил, хотя даже не могу носить его вместе с кольцом из-за несовместимости. А для своего гвардейца все откладывал, другими делами занимался. Зачем мол, в Гнезде же безопасно… Потом… Дел и так невпроворот. А по сути, просто жадность давила. Торн сказал, что на его доспехи придется разрядить половину имеющихся у меня накопителей, а потом искать артефактора, который их заполнит. За деньги, разумеется.

Бам!!!

Я даже не успеваю понять, что происходит. Торн отталкивает меня в сторону, но сам не успевает отклониться. Огромное бревно задевает его, он падает, кувыркается, оставляя борозду на земле. Замирает и больше не шевелится.

Одним махом встаю, подскакиваю к нему:

— Вставай! Вставай, или умрешь!

Да чтоб тебя! Какого хрена!

Рык тролля все ближе.

Хватаю Торна за руку, закидываю на себя его огромную тушу. Бегу, сильно проигрывая троллю в скорости. Если бы не кольцо, я бы Торна даже и не приподнял.

Дрянь! Вот так влип! Дерьмо!

С такой тушей не убегу…

Суматошно смотрю по сторонам. Замечаю недалеко крутой склон, но не вижу, что там внизу.

Была ни была! Надеюсь, там не очень круто…

Что есть силы швыряю отключившегося Торна в овраг, сам бегу в другую сторону, ору:

— За мной, говнюк! Сюда!

Тролль не обращает на меня никакого внимания, бежит в сторону оврага, на Торна. Тварь! Моя невидимость встала мне боком. Хватаюсь двумя руками за меч, бросаюсь на мерзкого урода.

Взмах! Перерубаю то, что должно быть сухожилием на огромной ноге. Троль ревет, падает на колено, размахивается дубиной. Наклоняюсь в последний момент. Дубина проходит над головой. Охренеть! Почему эта махина такая быстрая?

— ТОРН! Просыпайся! Вставай!

Обещаю, что, если выживем, я точно отдам ему все накопители!

Отскакиваю в сторону. Вижу, как полугнилое мясо мгновенно затягиваются на тролле. Как?! Даже если он регенерирует, откуда у тканей память, как срастаться?! Сухожилия сшивают!

Тролль орет, вертит головой во все стороны, принюхивается.

Так, плохо. Он что, понимает в чем дело? Не видит, но знает, что тут кто-то под плащом невидимости? Пячусь назад… одна ошибка, и он размажет меня дубиной

Тролль хрюкает, подходит к краю обрыва, смотрит вниз.

Он точно умнее человеческих утропий…

На руку мне ложиться чья-то рука. Замираю на месте. Медленно поворачиваю голову, готовясь ко встрече с очередным исчадьем ада.

— Иона?..

Охренеть. Явилась? Да ни в жизни бы не поверил, что она на такое способна.

— Уходим, Римус. Дядьку не спасти… Трусов спасают храбрые. Ты же умный, сам знаешь, как оно бывает…

Тролль делает шаг. Край оврага сыпется и тролль с ором падает на спину. Как черепаха на панцире машет руками и ногами.

Иона настойчивее тянет меня на себя:

— Римус, хватит тупить… Уходим… Бывает…

Ноги просто врастают в землю. Я не очень хороший человек, это да. Но… не помню, чтобы когда-то оказывался в ситуации, где приходится делать такой сложный выбор.

Вздыхаю, наблюдая как тролль наконец сообразил, где верх, а где низ и что на ногах удобнее, чем на спине.

— Слушай, он ведь мне жизнь спас. Только поэтому сам подставился. Я потом жалеть буду. Знаешь, как паршиво жалеть. Сразу из рук всё валится…

Иона шипит:

— Что ты несешь, Римус? Я зря за тобой поперлась что ли? Кто мне жалование платить будет? Не геройствуй. Это тупо.

Достаю череп из сумки, спрашиваю:

— Как думаешь, получится запихнуть тролля в анклав?

— Ты спятил? Эта махина тонны две весит и не поместится туда.

Две тонны? Это пять с половиной лет жизни. Вычесть три года и три месяца, которые я получил за мага бандита, и я постарею на два года и три месяца. А потом снова останусь у дырявого корыта.

— Надо попробовать. Стой тут.

— Римус!

— Стой, говорю. За то, что пришла, возвращаю тебе жалование до семи с половиной золотых.

— Хе-хе…

Серьезно? Она веселится? В такой момент? Безбашенная какая.

Тролль встает, заглядывает в обрыв и… судя по всему готовится спрыгнуть. И я догадываюсь, на кого он приземлится.

Размахиваюсь, швыряю череп. Он ударяется в спину урода и…

«Пуньк».

Исчезает немного с другим звуком, чем люди.

На землю падает тролличья дубина. Подмечаю, что она не деревянная, но понять из чего сделана не могу.

Неужели получилось?! Да ладно?! Как?! Я не хочу знать, какой фарш сейчас происходит в анклаве.

Раздается вой со стороны Гнезда. Похоже упал очередной метеорит, превращающий утропиев в труху. Атмосфера просто пропитана темным эфиром. Если бы я мог его собирать… Пользоваться… Что бы Костя дал мне за него?… Но нет. Темная энергия испаряется впустую. Тысячи утропиев окончательно покидают этот странный мир.

В голове звучит голос Кости.

— Мастер, немедленно возвращайтесь в анклав и узрите это прекрасное зрелище! Тут тако-о-о-ое! А еще у меня для вас новость! Только что вы сделали нечто невероятное и заслужили кое-что! Хотите скажу, что? Хотите же, а? Ого! А это что еще такое?! Фу-у-у!"

Глава 11

«Ма-а-а-астер, а вы знали, чем питаются мертвые тролли? Если поспешите, то сможете наглядно изучить особенности их пищеварения»

Так, мне сейчас не до голосов в голове. Прячу череп в сумку. Подбегаю к краю обрыва, заглядываю вниз. Облегченно выдыхаю. Торн жив и здоров. Вместе с Ионой спускаемся по глинистому склону, не без труда вытаскиваем его наверх. По всем законам подлости, Торн решает, что самое подходящее время очнуться, именно после всех наших усилий. Он открывает глаза, хлопает ими, резко встает, пошатывается:

— Где… где… Иона?.. Это ты?..

Улыбаюсь, стряхивая с себя грязь.

— Живой? Спасибо, что прикрыл, друг.

— Я… да… где тролль?

— Отправил его в анклав.

Моргает:

— Серьезно?

— Угу. Но вроде бы не умер от этого. Внешне не изменился.

Костя, вроде бы говорил, что резко забирать жизнь не может. А вот когда я лягу спать…

Иона вертит головой:

— Так, мальчики, вы поговорили? Не хочу портить момент, но мы все еще в опасности.

Согласно киваю, но не спешу уходить, подхожу к дубине тролля, осматриваю. Иссиня-черная. Узкая и гладкая рукоять, широкая, округлая боевая часть. Почти идеальной формы. Касаюсь. Холодное. Не дерево и не известный мне металл.

Слышу Торна за спиной:

— Только не переносите эту дубину в анклав, Римус.

Хмыкаю:

— И не собираюсь. Сколько, интересно, она весит.

Хватаюсь за рукоять, пытаюсь приподнять. Мышцы вздуваются, вены на лице проступают, но даже с перстнем я лишь с немного отрываю бандуру от земли. Не может быть и речи, чтобы я смог ею махать. Учитывая, что с перстнем я поднимаю больше двухсот килограмм, то здесь их не меньше трехсот.

Торн наклоняется, тоже пробует. Ого! Да он без кольца не сильно слабее меня, хотя и не может повторить мой подвиг до конца.

— Впервые такое вижу, — морщится он. — Вряд ли бы я дал вам пять-десять минут с троллем, Римус. Скорее, пять-десять секунд. Этот высший утропий не демонического ранга. Выше…

— Что еще за ранги?..

Иона обреченно вздыхает, насаживая одинокого зомби на кинжалы и подрезая ему мышцы. Он падает и только глазами моргает.

— Не торопитесь, мальчики. У нас полно времени.

Осматриваюсь. Зомби не видно и не слышно. Они будто разбежались после смерти вожака. Так что может Иона зря нервничает.

Торн пошатывается, садится на землю, оперевший спиной на ствол дерева. Он очень старается показать, что с ним все в порядке. А я не хочу его разоблачать, так что сделаю вид, что он не отдыхает, а просто решил посреди этого хаоса устроить пикник и поговорить.

Гвардеец достает из подсумка какой-то тюбик, дрожащими пальцами пытается зачерпнуть едко-зеленую мазь. Получается у него с трудом.

— Ты в порядке? — озабоченно спрашиваю я.

— В полном, Римус.

Иона прыскает, под наши удивленные взгляды вырывает тюбик из рук Торна, садится перед ним на корточки:

— Дядька, не выпендривайся. У тебя в черепе трещина. Дай-ка гляну…

В черепе… трещина?.. Я не ослышался? Видимо, на моем лице отражается истинное недоумение тем, что мой гвардеец еще жив и озабоченность, почему все так легко к этому относятся. Торн с усилием улыбается:

— Не переживайте за меня, Римус. Чем больше ступень воинского мастерства, тем крепче тело.

— Ага, — Иона аккуратно втирает в голову Торна мазь. — Слыхали историю о Гриндусе Третьем? Говорят, ему отрубили башку, которая жила сама по себе еще несколько часов. Он был мастером восьмой ступени. А может это и брехня… Короче, дядька прав. Убить нас не так-то просто.

Сажусь на дубину. Спешить нельзя, хоть я и волнуюсь за Гнездо, Лию, Клоуша… Может Торн и кичится своей крутизной, но я чувствую, что момент опасный.

Торн закрывает глаза, говорит так, будто ему нужно говорить, чтобы не упасть в обморок:

— По поводу вашего вопроса, Римус. У утропиев есть ранги. Всего их пять. Первый ранг — волчий. Угроза нескольким людям. Это низшие утопии, которых вы с вами встречали. Второй ранг — возвышенный. Это быстрые утропии, сильные, свирепые и подающие малые признаки ума. Помните же, от них исходит видимая голубая аура. Они представляют угрозу, которая может понести за собой большие человеческие жертвы. Третий ранг. С него утропии считаются высшими и с задатками ума. Демонический. Это те же возвышенные, только не простые существа, как люди, а те, кто и при жизни были опасными. Такие, как этот тролль. Четвёртый ранг. Драконий. Как и следует из названия ранга лучше миру никогда не встречать дракона-утропия. Слава Первозданному, при моей жизни такого не случалось. Это страшная угроза для самых защищенных городов или даже стран. И последний ранг, — морщится на очередной мазок Ионы, — божественный. Об этом ранге слагают легенды, но достоверно могут знать разве что в Аббатстве. Я же слишком маленький человек, чтобы представить себе существо, несущее угрозу всему Варгону.

Не знаю почему, но на ум приходит одно такое. Сидит сейчас в анклаве в виде черепа и шутки шутит. А может я и ошибаюсь…

Торн затихает. То ли спит, то ли умер. Озабоченно смотрю на Иону.

— Дай ему пять минут, Римус. Все будет шняпи-пляпи. Дядька крепкий.

Шняпи-пляпи? Ой, ладно, даже знать не хочу. Киваю на дубину, на которой сижу:

— Видела когда-нибудь такое?

— Большую хреновину?

«Она точно видела хреновину Стилета, мастер»

Хорошо, что Костю слышу только я. Но плохо, что я слышу его, даже не касаясь. Череп лежит в артефакторной сумке. От одной мысли, что теперь в моей голове будут его голоса, становится дурно. Надеюсь, сейчас лишь исключение, потому что вокруг полно темного эфира…

Качаю головой:

— Я не про саму дубину, а материал, из которого она сделана.

— А не все ли равно? Может это сушеный помет гоблина. Забей, Римус.

— Не-е-е, надо будет потом проверить.

Встаю, оттаскиваю дубину в кусты, прикрыть ее мхом и ветками. К этому времени Торн приходит в себя, довольно бодро встает на ноги, щупает «треснувшую» голову:

— Я в норме. Давайте поспешим…

Да уж…

Быстрым шагом идем обратно к деревне. Но торопимся несильно. Видно, что Торн не до конца пришел в себя.

Зомби по пути практически не встречаются. Либо они буквально залегли на дно после смерти тролля, либо их всех перебили Галлены на подходе к Гнезду, что как бы странно.

Обращаюсь к Торну:

— Что это была за магия, Торн? Ну, взрывы эти. Я думал, убивать утропиев не очень разумно из-за выплесков эфира. Разве они не привлекают других и не усиливают их?

— Когда на тебя прет орда, ты либо умираешь, либо убиваешь. Давайте не будем делать поспешных выводов и посмотрим, что на самом деле случилось…

Вскоре выходим из леса и видим результат работы военной силы Галленов.

Останавливаемся, при свете луны осматриваем картину «орда больше не живых мертвецов, но все еще слегка трепыхающихся».

— Да уж… — только и говорю я.

Первое — вонь. Просто лютая вонина подтухшего шашлыка. Второе. Дым. Черный, едкий, разъедающий кожу. Третьей: тысячи тел вокруг гнезда превратились в одну большую массу. Эдакое шевелящееся желе с костями. Не знаю, что сделали маги, но они и правда старались не убивать. Зомби обуглены до состояния «пересохшего чернослива», но все еще в состоянии подавать признаки существования.

— Давно я такого не видел, — бубнит Торн. — Лет эдак пять.

Пять? То есть для него такое зрелище это уже давно?

Иона присвистывает:

— Вот это они их подпалили. Дядька, что это за магия такая?

— Хм… Элементализм. Пирокинетика. Думаю, четвертая ступень. Узнаю работу нашего придворного мага. Пойдемте…

Пирокинетика, блин. Это магия огня? Типа, заклинание неполной прожарки?

Проходить через поле стонущих и обугленных трупаков — задача не из простых. Особенно когда они норовят ухватиться за ноги. Я будто в ад попал, честное слово. Вчера любовался красками прекрасного мира, а сегодня забрел в гости к Асмодею. И все это в одной локации.

Торн проводит инструктаж пеших прогулок по обугленным трупам:

— Не наступайте на головы. Они очень хрупкие. Каждая смерть утропия это лишний всплеск.

— Ой, да ладно тебе, дядька. От одного-двух всплесков уже ничего не изменится. Наверное, километров на сто не осталось ни одного утропия.

— Хм… может быть.

Осторожно перешагиваю через непонятную обугленную часть чего-то:

— То есть даже хорошо, что они сами из леса вылезли?

— Хм… ну, вроде как. Чем больше орд, тем меньше орд.

«Все хотят обидеть бедолаг» — вздыхает в моей голове Костя.

Ага, конечно. А на людей значит нападать можно.

Ближе к частоколу деревни зомби лежали ровными порезанными кучками. Видимо, это те, которые прорвались через дальнобойные атаки магов и полегли от мечей гвардейцев. Практически ни один утропий не прорвался в деревню.

Ну, вот, а я боялся. Само собой тут народ к такому привычный и знает, что делать. Вот только всё бы обернулось совсем иначе, не запихни я демонического тролля в анклав.

Проходим через деревню. Народа вокруг много, все на эмоциях, переговаривается, орут, пинают визжащих от шока кошаков, ироды. Из замка возвращаются женщины с детьми, а большая часть воинов, наоборот, уходят. Несколько десятков из них все еще шныряют то тут, то там, выискивая возможных тухлых нарушителей.

— Торн, а что с этим шевелящимся кладбищем? — киваю за спину, на поле, усеянное утропиями. — Уж не оставят ли их на солнце гнить?

— С этим сложно, Римус. Убивать утропиев опасно.

— И что тогда?

— Сейчас организуют отряд, будут головы рубить. Закопают их, а остальное сожгут. Работы на пару дней.

Иона вздыхает:

— Ух и вонять же здесь будет. Как я этого не люблю…

Сильно так призадумываюсь, осматривая людей. То, что сегодня произошло — для меня, прямо говоря, жесть. Орды зомби, магические апокалипсисы, тролли, поля, усеянные шевелящимся мясцом. А ведь я человек не из простых. Морально закаленный. А ты посмотри вон на того пацана, играющего с обугленным глазным яблоком. Мать отчитывает его, будто он в банку с вареньем залез, а не глумится над упокоенным.

Народ тут очень крепкий и странный. Сразу видно разницу в менталитете. Вот кто на самом деле выживет в зомби апокалипсисе. С мечами и магией, а не автоматами, танками и ядерным оружием. Эти не подумают, что перед тобой неожиданно возник псих или шутник. На всякий случай посчитают такого зомби, пырнут под ребра, а уж потом будут разбираться, кого убили. И даже не почешутся, если ошиблись. Сам виноват.

— Давайте заглянем к Гримзу, — предлагаю я. — У нас с ним незаконченные дела.

Вскоре мы втроем заходим в лавке. Гримз прямо на проходе снимает с себя латы, тяжело дышит. Он весь в черной крови, губа рассечена. Бубнит:

— Закрыто, господа хорошие.

— Я пришел тебе меч вернуть, — кладу заляпанный кровью одноручник на стол.

— Могли бы и почистить… Многих зарубили?

— Всего одного, — пожимаю плечами.

— Пф-ф-ф… — переводит взгляд на Торна. — О, а ты чего такой побитый? Неужто парочка утропиев тебя так потрепала? Стареешь… Скольких завалил? Я тридцать одного покрошил. Ух, давно так не веселился. Хоть старые кости смазал.

Торн вопросительно смотрит на меня. Киваю, мол можно рассказать про тролля. Точнее, даже нужно.

— Ни одного, — качает он головой. — Наткнулись на высшего.

— Серьезно?! — глаза Гримза округляются. — Ты ничего не попутал?

— Тролль. Из Гурум-Хупа…

— Оу… надо бы доложить об этом, старик. Дело серьезное. Так, я не понял, — смотрит на Торна, на меня, снова на Торна. — Если ты ни одного не завалил, а вы, Римус, одного, то…

— Верно, друг мой. С троллем разделался я…

— Да не гони… То есть, правда, что ли? — переводит взгляд на Торна и тот кивает.

— И как вы это сделали?

— Я талантливый. Кстати, я сделал это ради Гнезда. Мог бы просто убежать. Но не стал. Как видишь, мы с тобой делаем одно дело.

Гримз долго молчит. Только в глаза мне смотрит.

— Я, конечно, вам верю, раз уж, Торн подтверждает. Только… доверяй, но проверяй. Дело-то серьезное. Может на вас троих иллюзию навели, а? Чем докажете?

Хороший вопрос. На него я и рассчитывал.

— Ну, от трупа тролля я избавился. Знаешь ли, не хочу, чтобы по его ошметкам кто-то понял, на что я способен. Но ты можешь сходить на северо-запад. Километр, не больше. Там склон есть небольшой и дуб поваленный. В кустах припрятал дубину тролля. Огромную, тяжелую и очень странную.

— Вы меня дубиной убедить хотите?

Отвечает Торн:

— Там кровь. Помнишь запах тролличьей крови?

— Еще бы. Такое не забудешь.

— Ну значит всё поймешь.

Гримз изучает нас. Наконец, вздыхает:

— Ладно, допустим. Спрашивать, как вы с ним справились, бессмысленно?

Хитро улыбаюсь:

— Разве в нашем деле не задавать вопросы не самое важное? Гримз, сколько лет ты печешься о Гнезде, а? Я спас его за один вечер. Все, что тебе дорого. Если не веришь мне, поверь Торну. Мы оба знаем, что он не умеет врать. Скорее не ответит, чем соврет.

Тишина.

— Ну и? Что вы хотите от меня? Покланяться вам?

Хоть он так и говорит, но я уже вижу, как ломается его уверенность схватить меня за шкирку и выкинуть из лавки.

— Нет. Работай со мной. Я хочу денег. Тебе, мне, всему Гнезду. Если бы ни я, всё что ты берег много лет пошло бы прахом. С сегодняшнего дня мы будем вместе защищать Гнездо и вести дела. Когда благодаря мне твоя прибыль увеличится в два раза, ты начнешь платить мне десять процентов от нее. В три — двадцать процентов. И так далее.

Подход совсем другой, чем с Клоушем. Если тот бездельник не захочет работать эффективно, то лишится всего. А вот Гримз пашет как конь и ему я предлагаю отдавать мне долю именно с повышением прибыли. Без всяких штрафов.

Гримз хмыкает:

— Платить вам только если я заработаю в два раза больше?

— Верно.

— И только если будет очевидно, что денег у меня стало больше благодаря вам?

— Да.

Смотрит на Торна, но тот непроницаем.

Гримз ухмыляется:

— Будто такое когда-то случится. Ладно, — протягивает мне руку. — Почему бы и нет. На первый взгляд звучит выгодно. Но я все равно проверю того тролля. Ясно вам?

— Яснее некуда. Но есть просьба… Пока о тролле никто не должен знать.

— Это еще почему? А если еще один припрется? На моем веку такого не случалось и эйр Гален должен об этом знать.

Делаю лицо темнее самой адской бездны:

— Если придет еще один — я с ним разберусь. Галены ничего не должны знать.

Гримз недолго молчит, морщится:

— Эх, когда меня уже смерть заберет… Стар я для этих игр… Ладно, Римус, который не господин, пока повременим с паникой. Может, оно и к лучшему, — его глаза загораются, — Так что там говорите за дубина?..

— Ах, да. Я больше не Римус Галлен, друг мой…

Отлично! Плюс одно заведение под мою крышу. Завтра же начну помогать Клоушу и Гримзу с деньгами и сам их зарабатывать. Через месяц они станут настоящими дельцами, знающими фишки маркетинга другого мира.

* * *

Возвращаемся в таверну. У входа толпится пяток алкашей, кроющих матом Клоуша, что уже второй день им не выпить и без того дерьмового эля. Мол, даже после таких ужасных событий никто не наливает и скоро они пойдут жаловаться самому эйру. Вот только свиней покормят.

Да уж, пора завязывать с арендой всего заведения. Так можно и на пьяный бунт нарваться.

Заметив нас с Торном, мужики затихают, быстренько уходят в тень. Стучусь:

— Это я!

Дверь открывается мгновенно. Будто нас давно ждут. Первым делом ощущаю приятный цветочный аромат и вес Лии на шее:

— Римус! Римус! Вы вернулись! Как же я за вас переживала! — на радостях целует меня в щеку.

Иона бубнит:

— Присосись еще к нему…

Быстрым шагом уходит наверх, оставив нас в легком недоумении. Ладно, отойдет. Темный лес, тролли, орды зомби…

Замечаю, как Клоуш стоит за «барной стойкой», усиленно натирает кружки. Видимо, так стресс снимает. На нас не смотрит. Обиделся что ли? Или не нравится, что его внучка на мне висит?

Не отрываясь от своих дел, он говорит Ионе в спину:

— Я там комнату вам подготовил, стал-быть. Ну, где купец останавливался. Платить будете?

— Римус заплатит.

Закатываю глаза, утвердительно киваю на взгляд Клоуша.

Торн еле держится на ногах:

— Я, пожалуй, тоже пойду, Римус. Устал. Хм… надо проспаться.

Лия огорченно спрашивает:

— А как же ужин?

— Я не голоден, спасибо.

Уходит.

— Римус, а вы? Расскажете, что случилось? Пойдемте, я вас накормлю… — тянет меня за руку.

Дружелюбно улыбаюсь:

— Лия, солнце моя, давай до завтра, хорошо? Все расскажу, потом поужинаем с тобой, как и обещал. Я тоже очень устал и есть еще незаконченные дела. Нужно о них подумать.

Под полное разочарование Лии я ухожу вслед за своим гвардейцем. Нужно как можно быстрее вернуться в анклав и узнать, во что же я влип и во сколько мне это обошлось. Надеюсь, я не попаду прямиком в утробу тролля, не поместившегося в маленькую пещеру.

Приоткрываю дверь в свою комнату, вижу сидящую на моей кровати эйру Галлен. Прекрасная дама одета элегантно и просто сияет первозданной красотой. В руках держит МОЮ воркующую Принцессу. Наши взгляды с эльфийкой пересекаются, она улыбается черными губами.

Медленно закрываю дверь в комнату, стою в коридоре, держась за дверную ручку…

Глава 12

От певучего голоска у меня дергается глаз:

— Римус, проходи.

— Римус заболел, — не нахожу я ничего умнее.

Звонкий смех доносится из комнаты. Вздыхаю, захожу внутрь. Эльфийка сидит ровно, будто швабру проглотила. При этом элегантна до безобразия. Закинула ногу на ногу, так, что платье задралось чуть выше, чем позволяет приличие для всяких эйр. Вижу на белоснежных бедрах банты в виде цветков — как резинки от чулков, но только без самих чулков. От такой идеальной картины на грани фантазии и реальности очень тяжело не сглотнуть подступающий ком восторга. Но я справляюсь, безразлично смотрю на воркующую на ее коленях Принцессу.

— Как вы узнали?

— Это было несложно. Присаживайся, Римус, — пригласительно хлопает ладошкой по кровати рядом с собой. От такого предложения тяжело отказаться… Многие мужчины отдали бы почку ради возможности посидеть с такой красавицей.

— Я постою, спасибо. Что вам нужно?

— Просто поговорить. Ничего такого. Не стоит так переживать, я не кусаюсь.

Позволяю себе легкую улыбке:

— Я совершенно не переживаю, госпожа.

— Отлично. Значит, ты не откажешься от предложение присесть рядом со мной?

Сама эйра Галлен скрытно пробралась в пьянчужную дыру ради того, чтобы поговорить со мной? Когда вся окрестность стоит на головах из-за недавных событий. Просто поговорить пришла? Ну-ну… Ох, чувствую запах жаренного. Даже палёного. Вот что ей от меня нужно? Я же всего лишь вычеркнутый из родовой книги бастард.

— И все же, откажусь, — слегка кланяюсь. Борзеть сейчас неуместно. — Мне комфортнее стоять.

И безопаснее.

Краем глаза замечаю, что Принцесса как-то странно себя ведет. Она то ли спит, то ли под кайфом. Не похоже, чтобы она добровольно далась эльфийке в руки.

Видимо, Эльвина замечает мой не самый довольный взгляд:

— Твой питомец не хотел идти мне на руки, поэтому я его зачаровала. Это, между прочим, оказалось намного сложнее, чем я думала. Интересный у тебя зверёк.

Пожимаю плечами:

— На улице нашел и выходил. Обычная жаба.

Черные губы расходятся в улыбку:

— Может и обычная, а может и нет. Я очень многое знаю о местных земноводных, но такую встречаю впервые. Не хочешь мне ее продать? Я щедро заплачу.

Мозг протестует и орёт «ни за что», но с языка срывается:

— Насколько щедро?

— Сто золотых.

— Откажусь.

— Двести?

Нет, Ден, не ведись. Это необычная жаба. А всё необычное обязано стать частью твоей коллекции.

— Всё же, откажусь, госпожа. Простите, но жаба не продается.

— Я так и думала. Но хватит о жабах, — откладывает Принцессу на кровать, кладет руки на ножки. — Первый вопрос. Ты Римус Галлен?

Догадывался, что последует такой вопрос, поэтому ни секунды не сомневаюсь с ответом:

— Нет. Я — Блейн Армз.

— Вот как… А куда подевался Римус Галлен?

— Умер в лесу.

— Понятно. Значит такую историю вы выдумали с капитаном Торном. Но зачем?

— Почему вас это интересует? Мы вам чем-то мешаем?

— Мешаете? Вовсе нет. Но лично ты меня очень заинтересовал. Стал совершенно другим человеком и мне тяжело поверить, что капитан Торн этого не замечает. С каких пор ты стал таким человеком, Римус? Или нет… Что конкретно повлияло на твое изменение?

— Я обязан отвечать на ваши вопросы, госпожа?

— Ну разумеется. Я эйра Галлен, а ты с недавних пор простолюдин. Поэтому я, как твоя эйра, уже устала от этого пустого разговора и хочу получить ответы.

Улыбается. Как же она улыбается. Так, будто я ее первая любовь и этому веришь. Ладно, юлить с ней смысла нет. Это уже давно понятно.

— Хорошо. Я — Галлен Римус, изгнанный из Дома. Хочу, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Вот и всё.

Осматривает меня с ног до головы:

— Капитан помогает тебе с испытаниями травами? Отдает свои настойки? Поэтому ты так изменился?

— Да.

— Должно быть тренировки очень опасные?

— Весьма.

— Добиться такого результата без риска для жизни невозможно. Оно того стоит?

— Как видите, — развожу руками. — Вы первая, кто меня узнала.

— Даже мне удалось это не сразу. А что с твоим лицом? Это какая-то краска? Поверь мне, я многое знаю о средствах женской красоты. Но такого не видела.

Какая дотошная. Что ей, Костя побери, от меня нужно? Убить, разоблачить, разговорить?

— Это мое собственное изобретение. Не думаю, что вам оно интересно, эйра Галлен. Вы и без косметических средств прекрасна.

— Как мило с твоей стороны, — равнодушно отвечает она. — Мне часто об этом говорят, так что не стоит дешевой лести.

Чуть хмыкаю:

— Действительно, как же я не подумал об этом. Прошу прощения.

Какое-то время она изучает меня взглядом. Облучает, сканирует, сверлит. Требуется вся моя выдержка, чтобы выглядеть беспристрастным. Вроде получается.

И вот она улыбается еще милее:

— Можно посмотреть, что находится в твоей артефакторной сумке?

Сердце начинает выбивать тревожный ритм. Голос Кости звучит в голове, но уже не так отчетливо:

«Мастер, как только вы вытащите катализатор из сумки, ведьма всё поймет. Некромантия в ее крови. Не благодарите за предупреждение».

Что?! Да ладно? Эльфийка? Жена эйра Галлена практикует энтропию? А с виду такая милаха…

— Нет, нельзя посмотреть, эйра Галлен.

Эльфийка встает так быстро, что я на миг еле различаю ее силуэт:

— Теперь мне захотелось еще сильнее.

Черт, что же делать? Ее я не смогу отправить в анклав. Костя предупреждал, что с такими людьми это бесполезно. Они защищены артефактами.

Делает шаг ко мне:

— Ты работаешь на пауков?

Вздергиваю бровь. Не отвечаю.

— Нет? — сладко улыбается. — Тогда может, ты сам паук?

Да что она несет?

— Ты выдумал замечательную историю. Думаешь, я поверю в то, что Римус Галлен способен измениться до такой степени? Это маленькое и жалкое создание…. Нет… это вполне в вашем стиле, паук. Избавились от Римуса, потом своими методами прикинулись им. Но для чего?.. Вы не уходите из Гнезда, занимаетесь непонятными делами вблизи Родового Замка. На что вы рассчитываете? Каковы ваши цели? Хотите поставить нового Римуса Галлена во главе Дома? Не хотите, чтобы влияние эльфов распространилось на землях людей? Считать ли мне вас угрозой моему сыну. Отвечай мне, паук…

Что вообще происходит? Я — паук? Один их тех, кто за мной охотится? Враги человечества или как там Торн говорил? Последнее время было столько суеты, что я откладывал вопросы о них на потом. Ну, подумаешь одно единственное покушение? Я это проходил и знаю, что если циклиться на своей безопасности, то можно чокнуться и все время параноить. Нужно жить дальше, а не прятаться по углам, на что конкуренты и рассчитывают.

А теперь вопрос. Что будет, если я ей подыграю? Что ж, попробуем… Все же лучше, чем показывать ей череп.

Не отвечаю, только ухмыляюсь из разряда «ну допустим, ты угадала». Чувствую, что если заговорю, то чем-нибудь себя выдам.

Эйра Эльвина останавливается, перестает улыбаться:

— У нас давние договоренности с вами. Мы не видим вас, вы не видите нас. Если ты паук, то ты вмешиваешься в наши дела. Или же ты… не паук? Хочешь меня обмануть?

Она читает меня, как бумажку. А ведь я даже слова не проронил. Так, надо идти ва-банк.

— Ваши интересы в Доме Галленов меня не заботят, эйра. Даже если бы вы занимались некромантией — это ваша тайна, до которой мне нет дела, — намекающе улыбаюсь. — Также и вас не должны волновать мои тайны.

Ни один мускул не дрогнул на идеальном личике:

— Вот как… Ты мне угрожаешь?

— Да.

Тишина.

— Понятно. Правду говорят, что пауки очень осведомленная организация. Вот теперь я точно не сомневаюсь, кто ты такой.

Это же прекрасно! Не сомневайся во мне, красавица!

Эльвина оценивающе скользит по мне взглядом:

— Могу я узнать, что вы тут делаете? Для понимания, соприкасаются ли наши сферы интересов.

Пауки. Наемные убийцы. Мутные парни. Принцип невмешательства…

Скрещиваю руки, говорю как можно более загадочно и уверенно:

— Я создаю себе прикрытие в Гнезде и вскоре покину его. Если вы не заметите моих маленьких дел, я не замечу ваших больших. Это всё, что я могу сказать. Понятно выражаюсь?

Тик… Так… Тик… Так…

Я еле сдерживаю сердце, ком в глотке и мимику на лице. Одно лишнее движение и она сожрет меня живьем. Чувствую это каждой клеткой.

Милая улыбка возвращается на лицо Эльвины:

— Вот как… — продолжает осматривать меня с ног до головы: — Я слышала, что вы способны на невероятные преображения без использования магии. Значит, для этого вам нужны тела других. Очень интересно… Но почему вы выбрали именно Римуса Галлена?

— Вы задаете много вопросов, эйра Галлен. Не все ли равно какого простолюдина мы выбираем для свои дел?

Эльвина идет на меня. Стою на месте. Уже готовлюсь умереть, но она просто проходит мимо, открывает дверь. На пороге произносит:

— Мы услышали друг друга. Я не буду вмешиваться в ваши дела, а вы в наши. Но это не значит, что я не буду за вами наблюдать, покуда мы идем одной дорогой. Вы слишком близко подобрались к сфере интересов Коалиции Высших Рас. Хорошего вам вечера…

Выходит, снова оборачивается:

— Знаете, может вы и знаете мою тайну, но и я знаю вашу, — стреляет глазками куда-то вниз. И явно не на мое мужское достоинство, а на артефакторную сумку, заметную между ног.

Голос Кости веселеет:

«Мастер, она интереснее, чем я думал. И сильнее…»

* * *

Какое-то время сижу на кровати и смотрю в одну точку. Почему так получается, что вот вроде всё налаживается, как появляется всякие монстры. Пусть и красивые монстры. Мало того, что у меня по плану уже были три личины: богатый купец, злобный рэкетир и Римус Галлен, так я теперь еще и какой-то паук. Как тут не запутаться когда и кем мне удобнее быть?

И что это еще за «я знаю вашу тайну»? Эльвина имела в виду анклав? Или она просто почувствовала на мне что-то и специально сказала неоднозначно? Вот теперь думай, на понт она меня взяла или и правда обо всем знает.

Откидываюсь на кровати, чувствую за спиной какую-то неровность.

— Кв-э-э-э-э-э…

Вскакиваю на ноги, хватаю бедную принцессу с высунутым языком и закатанными глазенками:

— Прости, Принцесса! Совсем про тебя забыл! Ты жива? Я не специально!

— Кв-э-э-э…

— Жива… Слушай, ну не так уж я тебя и прижал. Хватит притворяться.

Откладываю жабу в уголок кровати, накрываю ее одеяльцем.

Эх, сейчас бы Лию сюда. Пригрела бы, поцеловала. Я бы не отказался разгрузить организм.

Очень хочется спать, но вряд ли смогу уснуть, пока не узнаю, что там с троллем в анклаве.

Достаю череп, тихо спрашиваю:

— Эй, Костя? Что меня у тебя ждет? Я не хочу попасть в бутерброд из тролля.

Молчит.

Ну ок, думаешь, я сам полезу проверять? Касаюсь черепом тумбы, переношу ее в анклав. Возвращаю обратно. Тумба стукается о пол, переворачивается на бок. Рассматриваю ее. Вроде чистая и неповрежденная. Ладно, думаю там безопасно.

Засовываю череп под соломенный матрац, приказываю анклаву перенести меня.

Свет…

…

Тьма…

Открываю один глаз. Второй. Э-э-э, а где тролль?

— Мастер, вы вернулись! Как же я вас не ждал! Что, думали попадете прямиком в расплющенную задницу полугнилого великана? Как бы не так.

— Ты куда его дел, а?

— Как это куда? Туда же, куда и предыдущую жертву. Поздравляю, мастер, это был хороший улов. Тролли живут долго, а этот утропий особенно — гнил бы еще тысячу лет. Темный эфир я, конечно, извлечь из него не смог, но и жизненной силы в уродце хватало. Прибавляю к вашему запасу целых сто три года! Пару месяцев округлю в меньшую сторону, вы же не против? В общем, троекратное «Ура»! Это одна из самых крупных жертв за последние пятьсот лет. Тролли-утропии — редкие магических существа, которых анклав способен поглотить. Их магия пассивная, а не активная, как у большинства тварей Варгона. Ну, сами знаете, регенерация там, все дела.

Поднимаю руки:

— Стоп-стоп-стоп. Ты принял его как жертву? Ты же говорил, что тебе нужны только маги?

— Мастер, вы опять все напутали. У вас память, как у рыбки — пять секунд. Я говорил, что принимаю в жертву магически одаренных существ. Это ваша черная душонка решила, что нужно танцевать вокруг жертвенного кургана и резать глотки девственным магичкам.

Моргаю. Второй раз. Еле сдерживаю подступающее негодование:

— Ты не мог сказать об этом раньше?

Голос черепа сияет радостью:

— Я обо всём говорил, мастер. Почему я должен был вам объяснять кто такие «магически одаренные существа»? Это же и так очевидно.

Предела моего возмущения нет. И больше от того, что я сам решил будто жертва — это обязательно маг в рясе. Если вспомнить, то Костя и правда ни разу не говорил, что ему нужны эльфы или люди.

Мотаю головой:

— Так я могу просто запихивать к тебе утропиев?

— Кто знает. Хотите попробовать? Если ошибетесь, спишу с вас за них, как за живого человека. Один килограмм их веса — один день вашей жизни.

Призадумываюсь.

— Утропии не были магами при жизни…

— Хех, верно. Такой халтуры вы не дождетесь. Утропии, которых вы встречали, при жизни были обычными людьми, а не магическими существами. Их жизненная сила для меня бесполезна. Утропии магов — другое дело. Их называют личами. Очень не рекомендую с ними встречаться, если не хотите превратиться в мясной желатин. Да и отправить лича в анклав у вас не получится. В отличие от троллей, они прекрасно владеют энтропией.

Не отвечаю, присаживаюсь на каменную лавку.

Сто три года. Плюс имеющиеся три года и три месяца. Получается, что в запасе у меня сто шесть лет и три месяца. Ну и потом с Кости стрясу долги. Округляет он, видите ли, в меньшую сторону. Сначала с магом, теперь с троллем. Думает, я не замечаю, гаденыш.

Вот теперь… можно и разгуляться. Анклав становится поистине бесценным. Устроить тут настоящее логово злодеев-коллекционеров на потеху моей «черной душонке». Да даже перевести из точки «А» в точку «В» тонну груза можно всего за сорок два дня жизненной силы. Не нужны повозки или дорогостоящая охрана. Прикинешься бомжом, так к тебе ни один бандит не пристанет. Или использовать в военных целях. Запихнуть в анклав сотню воинов и отправить как троянского коня во вражеский форт. Вот они удивятся. Но это лишь малая часть открывающихся возможностей. Нужно как-нибудь посидеть денек и продумать все перспективы.

Вот только для полного разгула фантазии мне нужно поискать еще троллев-утропиев… Или какие-нибудь их аналоги. Это только кажется, что у тебя век и можно разгуляться. Это как миллион долларов. Кажется, дофига, а через месяц буржуйских гулянок в Голливуде останешься ни с чем.

Может открыть какую-нибудь Гильдию Авантюристов? Они мне троллей, а я генерирую услуги через анклав, продаю их и расплачиваюсь с авантюристами. Насколько я знаю, тут еще никто не додумался платить за охоту на монстров. Больше не придется выискивать разумных существо и терзаться моральными страданиями, что отдаешь их на поживу Косте.

Ускоряю время в пять раз…

Как на этом заработать?

Быстрое созревание каких-нибудь алхимических зелий? Ну как я делал со свинцовыми белилами.

Если заниматься артефакторикой, то в анклаве зарядка ускорится в пять раз. Это уже огромное преимущество над другими артефакторами.

Зеваю…

Моральных и физических сил не остается. Отвратительное послевкусие от общения с Эльвиной перекрылось бонусом от тролля и я как-то сразу размяк, расслабился.

Пойду-ка я спать.

Утро, как говорится, мудренее всяких вечеров.

Приказываю анклаву вернуть меня в теплую постель.

Тьма…

…

Свет…

Глава 13

Я спал как убитый. Снился только бал, где меня ждут днём. Всё красиво, пафосно, в цветах. Люди в масках танцуют, радуются, выпивают. В конце поснимали маски, а вместо них — у-у-у-у. В общем, рано утром я проснулся в испарине из-за шорохов и бубнёжа за дверью.

— Я не пущу тебя, девочка, — язвит Иона.

— Пусти… Я завтрак принесла… — испуганный голос Лии.

— А что ты нам с дядькой Торном не принесла, а? Подозрительно. Травануть его вздумала? Я, как его охрана, не допущу этого. Всекаешь?

— Да ты что! Я тут работаю. Как отравить? Зачем?

— А я откуда знаю, как… Бегаешь за ним, выслеживаешь… Что задумала, признавайся?

Зеваю. Может, ещё поспать?

Нет, нельзя. Один раз поддашься сну, потом всю жизнь будешь жалеть. Сон как наркотик. Хорошо, тепло, приятно. Один раз попробовал, и всё — подсел.

— Ничего я не надумала… — нервничает Лия. — И вообще, господин Римус обещал со мной поужинать, вот. Ясно тебе?

Иона отвечает не сразу. Голос её уже не такой издевательский:

— Поужинать? Это что… типа вдвоем?

— Да! — громче, чем следует, отвечает Лия. — Ой…

Встаю, осматриваюсь. Блин, прямо в одежде уснул. Даже сапоги не снял. Теперь всё мятое, и я больше похож на побитого павлина, чем на зажиточного купца.

Громко спрашиваю:

— Долго будете стоять под дверью?!

— Он проснулся! У-и-и-и…

Иона повышает голос:

— Хватит уикать! Что за мерзкие звуки!

— Я не виновата! Они сами!

Голоса повысили, а заходить не спешат. Недоуменно слушаю перепалку.

Борются за поднос:

— Дай мне, — рычит Иона. — Сама занесу и попробую, не отравлено ли.

— Не трогай! Иди сама приготовь, раз боишься!

— Я не умею готовить.

Первый раз слышу, чтобы Лия так ехидно хихикала. Видимо, хочет, чтобы я это услышал:

— Кому ты такая нужна… Стирать не умеешь. Готовить тоже. Ласкового слова от тебя не дождёшься. Грубая, как неотесанный кузнец. Только и можешь, что обзываться да ножами махать. А для второго у Римуса есть господин Торн — он намного сильнее тебя. Ты здесь просто из жалости…

Замираю на месте, прислушиваюсь. Воу, Лия, ходишь по краю.

Шипение Ионы не предвещает мира этой планете:

— Что ты сказала, подстилка трактирная?..

Грохот! Звон падающей посуды!

Да чтоб тебя…

Выскакиваю из комнаты, вижу, как девушки с остервенением рвут друг другу волосы. Исцарапанные лица полны девичьего гнева. Даже Лия скалится на своего куда более сильного врага, словно забитая в угол рыжая рысь.

— Распутница трактирная! — щерится Иона. — Я тебя научу уважать старших!

— Себя научи! Толстая задница!

Глаза Ионы загораются не по-детски. Пришлось вмешаться, пока она не разорвала соперницу. Оказалось, расцепить двух разъяренных женщин — не шутки шутить. Прижимаю обеих к с стенке и с большим трудом держу равновесие, скользя на размазанном по полу овощном рагу. Лия с чего-то решила, что это мое любимое блюдо, не подумав о нужде в сбалансированной диете.

— А ну-ка хватит! — гаркнул я, переводя взгляд с одной на другую.

Какие же они обе красивые. Лия — в милом платьице, как миниатюрный рыжий цветочек с кругленьким личиком, Иона же — блондинка. Лицо вытянутое, черты острые, сама высокая, статная. Обтягивающая кожаная одежда подчеркивает спортивные формы.

Рычу, пытаясь не думать о том, как эти две совершенно разные девушки оказываются обнаженными в моей постели, готовые на всё ради своего господина. Каждая будет стараться усерднее, чтобы я выбрал её фавориткой в любовных утехах.

— Хватит, я сказал! Расцепились! Обе!

Проходит пять долгих секунд, прежде чем они с фырканьем отпускают загривки друг друга. У Лии слезятся глаза, она изо всех сил сдерживает слёзы. Иона тяжело дышит, сверкает на неё ненавидящим взглядом.

— Вы с ума сошли? — перевожу взгляд с одной на другую. — Что вы тут устроили?

Иона резко оборачивается на меня:

— Я хотела проверить, не отравила ли она еду! Ты глянь сам. Это же подозрительно: только тебя обслужить решила! Почему дядьке еды не принесла?

— Не твое дело, — сжимает губы Лия, — каких гостей я обслуживаю в Стреломете…

— Знаю, как ты их обслуживаешь! Наверное, вся деревня знает!

Губы Лии трясутся, она бросает на меня взгляд, опускает голову и быстрым шагом уходит, шмыгая носом.

— Чего это она? — хлопает ей в спину глазами Иона.

— А ты как думаешь? Представь, тебе кто-нибудь намекнет, как ты в лагере Стилета кого-нибудь «обслуживала».

Иона загорается:

— Но это неправда!

— Знаю, что неправда. Но и ты знаешь, что наговорила ерунды.

— Я…

— Ты неправа, Иона, — вздыхаю. — Девочка просто влюбилась, вот и старается угодить. Она не преследует меня, не хочет отравить. Ты серьёзно не понимаешь?

Хлопает глазами:

— Ты не гонишь?..

С некоторым изумлением смотрю на Иону. Ведь она и правда не догадывается, что такое обычные человеческие отношения. За десять лет в лагере мышление сильно деградировало. Никакой романтики. Разбой, домогательства, пьяные мужики. Винить её глупо. Она такая же наивная, как и Лия, только в других вещах.

— Не гоню. Не хочешь перед ней извиниться?

— Да ни за что!

— Плохо. Подумай над этим, хорошо? Лия неплохая девушка. Тоже терпела приставания в Стреломете, но, в отличие от тебя, не давала за это в морду, а зарабатывала честным трудом. А ты грабила и убивала…

Бубнит:

— Я никого не убивала…

— Но грабила же.

Молчит. Ещё раз вздыхаю, дружески хлопаю её по плечу и ухожу вниз.

Торн, во всеоружии, пожёвывает кусок сыра, смотрит на меня:

— Опять девочки поругались?

— Ага.

— Тут Лия выскочила со слезами. Сказала, что в лавку к Гримзу…

Клоуш с остервенением протирает кружку:

— Что за дела, стало быть… Приютил, накормил, а она мою внучку обижает… Господин Римус, вам бы повнимательнее следить за своими наёмниками… И заплатите за еду серебряк, стало быть! Лия с рассвета вам готовила. Ух я этой разбойнице всё выскажу…

Достаю из мешочка серебряк, без всяких торгов кидаю на стол, киваю:

— Я сам с ней разберусь, Клоуш. Извини за беспокойство. Больше не повторится. Торн, пойдем, пора заняться делами. И мне есть, что тебе рассказать.

Утро в Гнезде встретило меня острой тухлым запахом и суетой. Все местные трудятся не покладая рук, сортируют обугленные тела утропиев. Руководят процессом около двадцати воинов. Система проста: бошки в телегу, всё остальное в кучу — и сжечь. Столбы дыма превратили Гнездо в промышленный Новокузнецк со здоровьем, как у туберкулезного ребёнка.

Проверяю, чтобы поблизости никого не было, и шёпотом рассказываю Торну, что произошло ночью. Заканчиваю тем, что для эйры я теперь ещё и паук.

— Хм…

Молчит.

— Друг, ну хватит. Нужен совет.

— Из Гнезда вам нужно уходить, Римус. Тут становится слишком опасно. Скорее всего, за нами уже следят люди эйры. Или нелюди…

Мотаем головами, но не встречаем ни одного заинтересованного взгляда. Говорю ещё тише:

— Если думаешь, что мне в другом месте будет безопаснее, ошибаешься. Неприятности — моё второе имя.

— Хм… Я заметил.

Какое-то время молчим, наматывая круги возле кузницы. Замечаю Курца, запряженного в телегу с утропиями вместо лошади. Ну и силища. Смотрим друг другу в глаза, но он меня не узнает, отворачивается.

— Кстати, Торн. Никаких сплетней о Римус Чёрном? Ну, мой эфир видел Курц с детворой.

— Не слышал о таком… Курц гордый — а вы его побили. Он больше боится, что кто-то прознает об этом, а не черного эфира. Для него вы просто пробудились. Поверьте, в Меруносе слишком мало магов, чтобы в деревнях разбирались в таких тонкостях. Да и детишкам, скорее всего, не поверили. Они любят преувеличивать и фантазировать.

Да уж… Прямо настоящая жизнь. Если к кому-то в гости придут инопланетяне, то его сразу назовут сумасшедшим независимо от того, правда это или нет.

Спрашиваю:

— Что с крысами Стилета? Они ещё не сбежали?

— Проверял сегодня. Второй день из дома не выходят.

— Боятся, что и им достанется. Правильно боятся. Хорошо, что у нас не было на них времени. Теперь, от имени Римуса Галлена, я не желаю их наказывать. Кто же знал, что мне взбредет в голову прикидываться другим человеком. Пусть пока живут, Торн. Дождёмся, когда стражи покинут Гнездо, и тогда обернём всё, как нам надо.

— Я тоже об этом подумал. Хм… мы ходим вокруг кузницы.

— Верно. Пошли-ка зарабатывать деньги…

— Вы не забыли про тренировку?

— Что? Опять?

— Всегда. Вечером выпейте настойку и сразу же приступайте. Пропустите один день — и тело начнет отказывать. Можете умереть…

* * *

Гримз раскладывал товары по полкам, когда мы вошли в лавку.

— Опять вы, господа хорошие? Чего надобно?

Дружелюбно улыбаюсь:

— Как это чего? Мы с тобой вчера не закончили, друг мой. Ну что, сходил за дубиной?

По выражению скупого лавочника вижу, что сходил. Не удержался от соблазна.

— Ночью заглянул в то место, о котором вы сказали, да. Нашел… И гнилую кровь тролля учуял. Значит, в самом деле высший утропий в наши земли наведался?

Молчу. Гримз вздыхает:

— Дубина непростая, ваша правда. Понял только, что это какой-то металл. Очень тяжелый и прочный. Подручными средствами я и кусочка отколоть не смог.

— Откуда такое оружие у тролля?

— Вы у меня спрашиваете? Откуда ж я знаю. В общем, если хотите, я могу разузнать… За пятьдесят золотых или полдубины. Оружие бесполезное, но если его удастся переплавить…

— Не-а. Дорого.

Гримз насупился:

— Тогда забирайте свою поклажу и сами с ней возитесь.

Пожимаю плечами:

— Да без проблем. Так и сделаем. Но если окажется, что это редкий материал или что-то очень ценное, ты об этом не узнаешь. А ведь мы можем разобраться с этим вместе. Может, я бы даже тебе её продал. А тут… придётся искать более сговорчивых.

Молчит. Смотрит на меня с прищуром:

— Ла-а-адно, бесплатно сделаю.

Ну вот. Делового человека издалека видно. Вот принеси мне на оценку что-нибудь загадочное и странное. Я не то что деньги за это запрошу — я сам заплачу, лишь мне бы дали разгадать этот секрет.

— Отлично. С этим закончили. Теперь покажи-ка свой расширенный ассортимент.

— Мне все закрома прямо тут выложить? Вы скажите, что надо, а я дальше соображу.

Думаю недолго:

— Оружие, артефакты, доспехи. Всё, что поможет мне не умереть.

— Услышал. Может, это…

— Настойки? — как-то озабоченно косится на Торна.

— У тебя и настойки есть? — щерится мой внутренний коллекционер.

— У меня и настойки есть.

— И кому ты их продаешь? — встревает в разговор Торн.

— А вот это не твою собачье дело. Будешь с вопросами лезть, выпру из лавки.

— А сил хватит?

Гримз подходит к Торну и принимает угрожающий вид:

— Хочешь про…

Торн одаривает бывшего коллегу ударом головы. Отчётливо слышу звук ломающейся переносицы.

Со вздохом отхожу в сторону. Вроде я это уже видел, но всё равно такие отношения не перестают удивлять. Гримз отшатывается, хватается за лицо. Кровь просачивается между пальцев. Он скалится, с хрустом вправляет нос. Охренеть!

Милые тешатся…

— Ах ты… — неожиданно отмахивается, берет тряпку со стола, прикладывает к носу. — Ладно, скажу. Воякам продаю, которые испытания травами не прошли. Ну или вот таким, как ты. Давно не употребляешь?

Торн хмурится:

— Два дня. Так значит, ты травишь их?

— Пошёл к чёрту, старик. Они мучаются. Я выдаю им строгие дозы, чтобы просто снять боль.

Встреваю:

— Не понял… Настойки вызывают зависимость? И да, Торн… что значит: «давно не употребляешь»?

Торн кивает, а Гримз смотрит на меня с некоторым сочувствием:

— А вы не знали, Римус? Торн, почему ты его не предупредил?

— Настойки вызывают зависимость у слабых людей. Не посчитал нужным говорить об этом. Эти знания отвлекают от цели. Гримз, у тебя есть «Изнеможение»?

— «Изнеможение»? — осматривает меня с ног для головы. — Теперь всё ясно. Торн, ты потому такой бледный, да? Свои ему отдаёшь? — кивает на меня.

— Не понял, — скрещиваю руки. — Торн, что за дела?

Торн молчит. Гримз отвечает за него:

— Всё ясно. Значит, старик отдаёт вам свои выходные запасы настоек. Рискуете, Римус, ох и рискуете. Но ещё больше рискует Торн, потому что, судя по его виду, он резко перестал их употреблять.

Смотрю на своего гвардейца. И впрямь — бледный. Но тогда, в лесу он, казалось, был медленнее обычного. Из-за этого и не смог увернуться от удара тролля.

Перевожу взгляд на Гримза:

— Он даёт мне настойку «Изнеможения». У тебя такие есть?

— Найдется… Сколько надо? Есть еще «Предел» и «Возвышение». «Величие», конечно, предлагать не стану. Рановато вам, да и не по комплекции.

Торн хмурится:

— Не хочу знать, где ты достал их.

— И правильно, что не хочешь. Не для твоего ума.

— Хм… я догадываюсь, кто мог тебе их поставить.

— Догадывайся молча. Так, «Изнеможение» стоит десять золотых за штуку.

— Сколько? — возмущаюсь я. — Ей цена пять золотых.

Гримз хмыкает:

— Это где? В замке по себестоимости? Ну вот туда и идите, господа хорошие. Я их не штампую. Этому старому увальню нужен один флакон в день. Достать такой объём сложно — отсюда и цена.

Не успеваю открыть рот, добавляет:

— Забыл сказать. Расширенный ассортимент продаётся без торга. Цена не обсуждается.

Сразу поникаю. Ладно, ничего не поделаешь. Смотрю на Торна. Он старательно отводит взгляд. Вот ведь засранец. Скрыл, что без настоек у него начинается ломка. Содержать его становится всё дороже и дороже. Десять золотых в день? Охренеть. Мне нужна была охрана, а не разваливающийся танк.

Спрашиваю:

— Оружие есть?

— Какое? Простое? Зачарованное?

— Зачарованное.

— На прочность, устойчивость к магии или смертельность?

— На всё.

— Обязательно. Как только мифрила мне подго…

Кидаю на прилавок гребень из мифрила:

Глаза Гримза раздуваются до размера шаров:

— Сиськи моей прабабки…

— Не спеши радоваться. Это не на продажу.

— Да были бы у меня деньги на такое… Разве что всё дело заложить. Неужто у Стилета такое добро нашли?

— Верно.

Бережно берёт в руки гребень:

— Мифрил, камни Алексии, семицветный янтарь, берилл алый. Да ещё и древний, как промежность моей бабки. Инкрустирован самыми дорогими камнями Варгона. Я и представить не могу, сколько такой гребешок может стоить.

— Примерно? — выдаю своё излюбленное слово.

— Не меньше полутора тысяч золотых. Спрячьте это чудо от греха подальше, — передаёт вещицу трясущимися руками. — Даже я с таким не связываюсь.

Так и делаю. Спрашиваю:

— Так какое оружие есть? Мне бы одноручный меч или кинжал.

Это единственное, с чем я смогу управиться.

— Такого нет. Но есть стилет. Да-да, вы убили одного ублюдка с такой же кличкой. Маленький, острый, но без лезвия. Только тыкать. Сделан из змеиного металла, зачарован на отравление. Чем дольше лезвие в контакте с кровью врага, тем слабее тот становится.

Торн еле слышно хмыкает:

— Бесполезное оружие, Римус. Если вы пустили кровь противнику, он, скорее всего, и так скоро умрёт.

Гримз сжимает правый кулак:

— Я тебе сейчас в харю дам. Ты мне клиентов не отпугивай, понял? Римус, клинок адамантовый. Острый, как взгляд моей бабки на пивные пятна. Пробьёт любой незачарованный доспех. Но материал дорогой, поэтому убойная часть такая тонкая. Убьёт при удаче… если в артерию попадёте или орган какой. Но уж если попадёте, не сомневайтесь — победа за вами. Противник будет слабеть на глазах.

— Хм…

— Последнее предупреждение, старик. Не встревай. Ну что, Римус? Показывать?

Хожу туда-сюда, размышляю. Стилет довольно поганое оружие. Лезвия нет — просто миниатюрная рапира. Зато удобно метать, если он достаточно сбалансирован и сделан не наотмашь.

Останавливаюсь:

— Почём?

— Двести шестьдесят золотых. Без торга.

Брать? Не брать?.. Брать? Не брать?.. Может, сначала подумать? Это же почти половина моих денег. Так уж ли нужен этот стилет, если есть Торн и Киса? Бессмысленное вложение.

— Я подумаю, Гримз. Мне другое надо. Во-первых, артефактный подсумок — лучше того, что ты мне подсунул. Артефакты замечают. Во-вторых, защитит артефакты от псионики. Не хочу, чтобы кто-то ковырялся в моей голове. Знаешь ли, сегодня у меня будет насыщенный вечер в кругу знатных особ.

Гримз какое-то время думает, будто в чём-то сомневается. Наконец вздыхает:

— Есть у меня кое-что получше, Римус. Должен же я как-то отблагодарить вас за решение проблем с табаком и троллем.

Жадность воет в экстазе. Ну наконец-то награда за квесты!

Глава 14

Наградки, ачивки, бонусы и плюшки. Мои любимые слова. Гримз задумчиво смотрит, не замечая меня, кивает самому себе, уходит и вскоре возвращается с большим мешком. Ставит передо мной:

— Ну вот, господа-хорошие. Ваша награда.

— Хм…

Осторожно открываю мешок, заглядываю, морщусь. Перевожу колючий взгляд на Гримза:

— Картошка?

— Ага. Нового урожая. Если её экономить, месяц голодать не будете.

И улыбается. Тут килограммов двадцать. А значит, всего два серебряка. Как несколько элитных ужинов в Стреломёте. Смотрю я на этого засранца и не могу понять — прикалывается он или серьёзно. Уже хотел было высказать ему в лицо, всё, что думаю, как вдруг он начинает смеяться:

— Простите, Римус, не удержался… Эх… старые добрые шуточки.

Качаю головой:

— Ты со мной так больше не шути, друг. Я ведь тоже умею.

— Простите старика. Вот, возьмите… — протягивает толстую верёвку.

Начинаю выходить из себя, но Гримз примирительно машет руками:

— Нет-нет, путы-то непростые, Римус. Их разве что сам Первозданный порвать сможет. Ну или зачарованное оружие рассечь. Вот.

— И зачем они мне?

— Как это зачем? В хозяйстве пригодится. А, точно, вот вам ещё одна побрякушка, держите…

Протягивает брошь не то в виде какой медузы, не то ядовитого цветка.

— Это что?

— Да так, чтобы вопросов вам не задавали. Ну, о том самом.

— О каком «том самом»?

— О вашем эфире, так сказать, интересном. Думали, никто не знает?

Мы с Торном переглядываемся. Конечно, мы догадывались… Но всё равно надеялись.

— Откуда узнал? — вздыхаю я.

Хитро улыбается:

— Детвора балакала во дворе. Про то, как Римус Галлен превратился в страшного чёрного монстра. Им мало кто поверил — но я-то умею слушать. Нет, у меня, конечно, были сомнения, но вижу по вашим глазам, что правду они говорили, — и кивает на брошь в моих руках. — Эта вещица раньше была популярна среди молодых магов, а у меня она уже лет десять валяется. Никому продать не выходит, а уж если и наклёвывается сделка — предлагают гроши. Наводит иллюзию на цвет эфира, заменяя голубой на окрас создающегося плетения. Зелёный — геомантия, красный — пирокинетика. Ну, это если для элементалиста.

И правда, может пригодиться, когда начну развивать магию.

Торн скрипит доспехом:

— В действительности же — бесполезный артефакт.

Перевожу на него взгляд:

— Почему?

— Маг перед созданием заклинания всегда выделяет голубой эфир. Если он будет красным, то врагу станет понятно, чего ожидать.

— Это верно, — хмыкает Гримз. — Помню времена, когда такая стоила пятьдесят золотых, а молодёжь кичливо расхаживала с эфиром всех цветов радуги. Пока не стала помирать в поединках. С тех пор такая штука называется «брошью дураков». Но в вашем случае она может пригодится.

Рассматриваю подарок. Что же получается? В академии я буду либо странным мутантом с черным эфиром, либо дураком-понторезом? Какой тяжёлый выбор. Производить впечатление недалёкого человека я не хочу.

— Спасибо… наверное.

— Всегда пожалуйста. А теперь к вашим хотелочкам, так сказать… Стилет не берёте?

— Точно без торга?

— Точно.

Давай же, Ден. Уткни свою жадность. Даже если у тебя не останется денег на бизнес. Сначала собственная безопасность, а уж потом всё остальное. Так всегда было.

Ну вот чувствую, что мне нужен этот стилет. С мечом Галленов открыто не походишь. Узнаваемый и габаритный. Разве что в лесу на зомби охотиться. Ещё я неплох именно с кинжалами и метательным оружием. Только обычным стилетом местных не так просто убить. Доспех не пробьёшь, а чтобы просто ранить, нужно ещё точно попадать. А тут вон тебе и клинок из адаманта — что как бы намекает. Да ещё и зачарованный на +10 к яду. Значит, метко целиться не придётся. Главное задеть. Да и спрятать такое оружие легко. Не то что огромная секира Торна.

— Ладно, показывай свой чудо меч.

Гримз уходит и вскоре возвращается со стилетом. Обычный кинжал. Сразу и не скажешь, что он волшебный. Чёрный, с крестовидной гардой. Похож на наградной кортик. Взвешиваю в руке. Лёгкий, удобный, вполне можно метать.

Расплачиваюсь с довольным лавочником. Вот нутром чую, что он мне неликвид втюхивает, а я радуюсь.

— Осторожнее, — понижает голос Гримз. — Сами себя не отравите. Ножны, кстати, десять золотых.

— Да ну? Ножны отдельной ценой?

— Ага.

— С какой стати?

— А вот так. Особенности расширенного ассортимента.

Вот ведь гад.

— Да я обычные ножны куплю за пару серебряков.

— Не получится. Адамантовый зачарованный стилет требует особых зачарованных ножен. Если, конечно, не хотите случайно убить самого себя.

Вопросительно смотрю на Торна, он молча кивает. Вот блин.

— Ладно, давай сюда.

Прикрепляю к поясу ножны, вкладываю в них стилет. Легко, удобно, незаметно. Хорошее приобретение, хоть и дорогое. Зато теперь я по-настоящему представляю угрозу.

Гримз заметно веселеет:

— Вам же ещё нужны настойки.

— Какой срок годности?

— Две недели.

Торн сухо комментирует:

— На неделю у меня хватит, Римус.

Гримз довольно улыбается:

— А ты что, только на настойках «Изнеможения» сидишь? Мне-то не ври, старик. Тебе ещё «Предел» нужен, чтобы не развалиться, — смотрит на меня. — Они тоже десять золотых за флакон. Ну, что вы так смотрите? Думали, бывших капитанов в наёмниках дёшево содержать? Ох, неспроста вам его отец подкинул. Неспроста. Ну, берете ещё семь «Пределов»?

Да что б тебя! Я совсем об этом позабыл. Ведь правда, Торн сидел на двух типах зелий.

— Да. Семь флаконов «Изнеможения» и семь «Предела».

— Сто сорок золотых, хе-хе…

Гримз мне больше нравился, когда прикидывался старым дураком.

Спрашиваю:

— Артефакторная сумка?

— Лучше, чем то, что у вас уже есть — не найду.

— Жаль.

— Легкие доспехи?

— Кое-что найдётся. Есть тканевые. Двадцать слоёв. Кожаные и железные нашивки. Защита от трёх направлений элементализма. Первую и вторую ступень плетений проглотит так, что ничего не почувствуете. Ну, если, конечно, прилетит в защищённое место. Для ног и головы у меня ничего зачарованного нет.

— И почём? — осторожно спрашиваю.

— Триста пятьдесят золотых.

Три с половиной миллиона?! Откуда? Как? Кто тут покупает такие товары?

Возмущаюсь:

— Да откуда у тебя такие цены? Ты их из головы берёшь? Триста пятьдесят золотых? Серьёзно?

Торн поддерживает моё негодование:

— Мне больше интересно, где ты их раздобыл, старик.

— Не лезь не в своё дело. В морду дам. Так, Римус, мы же договорились — без вопросов. Если денег нет, можете сходить к кожевнику или оружейнику. У него за золотой купите что-нибудь простенькое. Да и зачем вам доспехи, — разглядывает мой стильный наряд. — Вы и так неплохо выглядите. А об остальном старина Торн позаботится.

Ладно, Ден, забудь. Смирись, что ты пока нищеброд, и ступай себе.

— Хорошо, друг. Без вопросов. Артефакт защиты от псионики?

— Переживаете, что в голову влезут? Правильно. Купцы такое любят. Есть у меня одна вещичка. Слабенькая только — предупреждает, а не защищает. И то, если плетение слабое. Правда, это серьга женская. Но носить в ухе необязательно. Главное, чтобы кожи касалась. Желательно, ближе к голове.

— И брошь дурака прикалывать к коже?

— Зачем? — удивляется Гримз. — Её можно и к одежде. Она только на ваш эфир влияет.

— Почём?

— Пятьдесят золотых.

— Тоже без т…

Перебивает:

— Без торга, да.

Всё, хватит! Растранжирился тут. Хотел разбогатеть, а получилось, наоборот. Не я сделал на Гримзе прибыль, а он на мне.

— Торн, мы уходим из этого проклятого места. Забирай картошку.

Гримз перестает улыбаться:

— Постойте-ка. Это же шутка была.

Зато улыбаюсь теперь я:

— Бери, бери, Торн. В следующий раз будет знать, как шутить.

* * *

И снова я покидаю Гримза, ругающего сиськи бабки и свой шутливый язык. Ух, как же меня бесило выражение его лица. Он будто сорвал большой куш. Четыре с половиной миллиона рублей для лавочника из деревни — огромные бабки. Ещё бы он персики не раздавал. Интересно, откуда Гримз всё это добро взял? Ну да ладно. Зато сейчас слышны его беснования из-за картошки. А она хорошая, отборная такая… На два серебряка… Эх…

Итого я потратился на 460 золотых. Осталось всего 155, которые обязательно нужно вложить в дело — раз уж удовлетворены мои основные потребности. А ещё у меня теперь есть крутой зачарованный стилет, четырнадцать зелий, которых хватит Торну на неделю, и серьга, предупреждающая, когда кто-то пытается влезть мне в голову. Ну и награда за квесты: нервущийся пятиметровый «канат» и брошь дураков, позволяющая скрыть чёрный эфир, но выставляющая меня на людях чокнутым. Неплохо было бы купить и оковы, как у Торна. Всегда полезно иметь средство, сдерживающее чью-нибудь магическую силу. С другой стороны, на фига, если они уже есть у моего телохранителя. Эх, я бы ещё поковырялся в ассортименте Гримза, но боюсь, что коллекционер во мне победит жадность, и тогда точно куплю какую-нибудь древнюю сушёную голову макаки, не понимая, для чего. Бывало такое. Проходил. Это единственный случай, когда я не считаюсь с деньгами.

В общем, с этим добром я чувствую себя спокойнее. Можно сказать, во всеоружии. Есть артефакты защиты от физических и ментальных атак, а также перстень на силу. Брони только не хватает, ну да ладно…

Шагаем с Торном молча. Какое-то время перебираю в голове мысли, после чего сую руку в сумку, достаю из анклава ремень с бляхой волка. Надеваю его заместо обычного. Во-о-от! А то вид слишком приторный. Теперь я точно похож на изящно одетого зажиточного купца, да ещё и с изюминкой. Даже Торн одобрительно кивает. И меня уже не волнует, что пояс кто-нибудь может узнать. Я стал сильнее, а значит, и осторожничаю меньше.

Эх, хотел я порешать с Гримзом дела, но так увлёкся шопингом, что чуть не забыл про грядущий бал. Пришлось возвращаться, чтобы хоть как-то подготовиться. Надо поспрашивать Торна, как у них там всё принято, прорепетировать речь, придумать себе парочку историй о том, кто я и откуда. Да и вообще не помешает полистать вторую книгу по истории Варгона. А то проколюсь на какой-нибудь ерунде при разговоре о Гурум-Хупе, или как там его.

Понижаю голос:

— Торн, так кто такие эти пауки?

— Убийцы, наёмники, воры и шпионы. Так говорят. Я по сторонам посматриваю, но… Хм…

— Что?

— Если бы они и правда хотели вас убить, то убили бы. А я бы погиб, защищая вас.

Остаток пути идём молча, думая каждый о своём. Всё как-то запутанно с этими пауками и моим похищением. Очень запутанно. От этого ещё больше не по себе. На всякий случай оглядываюсь по сторонам. Кого я пытаюсь разглядеть? Опасного убийцу, подглядывающего за нами из-за угла?

Заходим в Стреломёт. Несмотря на ранний час, таверна забита оголодавшими до бухла мужиками. Клоуш отказался продлевать мне аренду всего заведения и открыл его сразу после нашего ухода, сославшись на то, что в противном случае до вечера он не доживёт, а таверну сожгут разъярённые пьянчуги.

На нас пусть и косятся, но уже не с опаской, а любопытством. Подумаешь, очередной важный купец. А то, что Римус Галлен пропал, а Торн подался в наёмники, уже знает вся деревня. Я лично попросил Клоуша распространить слух об этом.

Поднимаемся наверх, чтобы поговорить в тишине. Сталкиваемся с Лией и Ионой.

— Не смеши меня, девчуля. Ты головой-то подумай…

— Я подумала, — мнёт подол Лия. — А ты не завидуй.

— Завидовать тебе? Серьёзно?! Чему!

Вмешиваюсь:

— Так, ну что опять?

Иона говорит быстрее обычного. Нервничает, что ли?

— А, Римус. Тут девчуля всё попутала. Ты же на бал меня возьмёшь, верно? Хочу там прогуляться, пощупать местных богатеев.

Лия разгорается:

— Ты с ума сошла! Что значит «пощупать»? Так нельзя! Это бал! Там все очень важные!

Так, я похоже чего-то не догоняю:

— Торн, переведи. О чём они?

— Хм… они правы.

— И ты туда же. В чём правы?

— На балы не принято ходить в одиночку. Это, вроде как, считается дурным туном.

Три долгих секунды втыкаю:

— Так, дамы, вы тут пока поругайтесь, а мы отойдём…

Отвожу Торна в сторону, шепчу:

— Я должен быть с кем-то в паре? Почему даже Иона об этом знает, а я нет?

— Простите, Римус. Я думал, вы в курсе. Вам нужен партнёр. — Торн с лёгкой обречённостью косится на спорящих девушек. — А выбор у вас невелик.

Наблюдаю, как Иона энергично машет руками.

— Да вы все издеваетесь…

— Кого выберете, Римус? Лию?

Чешу затылок, ухмыляюсь:

— Тебя.

— Хм…

— Не получится, да?

— Вряд ли.

— Я так и знал. Ладно… Что-нибудь придумаем.

Возвращаюсь к девушкам:

— Иона, ты серьёзно на бал хочешь?

— А чего нет? Как думаешь, у них ложки серебряные?

— Не знаю.

Лия искренне пугается:

— Римус, вы хотите взять её?! Это же очень опасно! Она понаделает там глупостей!..

Иона явно на пределе:

— Я глупости сейчас с твоими космами наделаю, девчуля.

Поднимаю руку:

— Так, ну-ка хватит! Лия, прости, но тебя я взять не смогу…

Иона торжествующе восклицает:

— Ха-ха-ха! Так тебе, девчуля. Жалеешь, что зад себе не наела?!

Выражение лица Лии такое ошарашенное, что мне становится не по себе. Объясняю:

— Дело не в моём желании, поверь. Тебя знает вся деревня. Если я приду с работницей из Стреломёта, то…

— Ну и что, Римус? — перебивает, опускает голову, запинается. — Когда я узнала, что вы… вы… стали таким же, как я… Я… не стала… В общем… я понимаю… вам стыдно, что я обычная служанка… А Иону никто не знает… понятно… я п… пойду…

Она уходит. Даже Торн провожает её жалостливым взглядом. Блин, неловко вышло. Но сволочью я себя не чувствую. Обычная мужская логика конфликтует с женскими эмоциями. Но всё равно надо будет потом подарить Лие букетик и объяснить всё с рациональной точки зрения.

Оу… а ведь я сегодня обещал с ней поужинать. А получается, что проведу это время с Ионой на балу.

Ладно, признаю. Вышлю крайне неловко.

Кстати, об Ионах и балах. Осматриваю девушку. Ну разбойница разбойницей. Одежда, стиль, манера держаться, походка. Да даже интонация.

— Мне конец…

Иона понимает, о чем я:

— Эй, эй! Ты чего, Римус? Думаешь я вправду буду вилки воровать? Да я только посмотрю, где они лежат!

Кисло спрашиваю:

— Вот почему ты от платья отказалась? Где на тебя теперь наряд искать?

— Так я в этом пойду, — обводит себя руками. — В чём проблема-то?

Теперь даже Торн вздыхает:

— Вам конец…

Глава 15

На лице Ионы высшая степень негодования:

— Римус, у меня всё вываливается! — поправляет груди. — В бездну это! Бал, наряды, серебряные вилки, весь мир!

Иона одёргивает короткое платьишко чуть ниже, пытаясь хоть как-то прикрыть полностью оголённые ноги. С её нарядом нам пришлось импровизировать. Я обратился к Лие и долго ей объяснял, что сам не рад сложившимся обстоятельствам, да и вообще лучше бы пошёл на бал с ней. Пообещал, что обязательно свожу её в следующий раз на какое-нибудь мероприятие — но не настолько политизированное и опасное. Немного схитрил, сказав, что Иону просто не так жалко.

В общем, через полчаса уговоров Лия сдалась и согласилась мне помочь. И вроде даже перестала обижаться. Наоборот, даже ожила, увидев испуганное лицо Ионы, узнавшей, во что ей предстоит нарядиться. Лия поделилась своим самым красивым платьем. На скорую руку укоротила длинный наряд и подогнала под Иону. Теперь оно смотрится в стиле гламурных девиц на закрытых вечеринках олигархов.

Но зато каков результат! Иона выглядит божественно — хоть и не вписывается в современную моду. Белоснежные волосы в пучке, личико вылизано до идеала ядовитыми белилами. Запретить их использовать жертве красоты я просто не мог. Иона манит взгляды обнажёнными длинными ножками, плотно облегающим красным платьем, подчёркивающим её тонкую талию. С глубоким декольте пришлось смириться. Лия сделала его глубже, ссылаясь на неподходящий размер. Но кажется мне, сделала она это специально — чтобы насолить Ионе, которая при виде того, в чем ей предстоит показаться в обществе, бледнела безо всяких белил.

До родового замка Галленов рукой подать. Уже различаю лица стражей на стенах.

— Я голая, Римус!

— Ничего подобного. Ты отлично выглядишь.

— На меня будут пялиться!

— Хорошо же…

— Но я этого не хочу!

— Поздно.

Подходим к главным воротам. К сожалению, элитной кареты в Гнезде не нашлось, и это может стать поводом для косых взглядов. Ну да ладно.

— Римус, я нервничаю…

— Это нормально.

— В бездну твоё «нормально». Всё, я ухожу…

Разворачивается на симпатичных полутуфельках. К счастью, у неё с Лией одинаковый размер ноги. Перехватываю за локоть:

— Иона, не паникуй.

— Я хотела пойти с тобой как охрана, а не как подружка! Ты посмотри на меня! Я не справлюсь! Там полно всяких говнюков. Они будут глазеть!

— Ну так расслабься и получай удовольствие от того, что твоей красотой любуются.

— Стой, кто идёт?! — из бойницы выглядывает страж в цветах Галленов.

Отзываюсь:

— Брейн Армз и его спутница Клия! Мы прибыли по приглашению Его Высочества принца Легдана!

Какое-то время тихо. Видимо, пытаются найти моё имя.

— В списках нет никаких Брейнов!

Иона нервно хмыкает:

— Какая печаль. Римус, пойдём отсюда…

Понижаю голос:

— Не называй меня Римусом. Я Брейн.

Страж:

— Постойте! В конце списка какой-то делец Ормз?! Вы делец Ормз?!

В конце списка. Делец. Ормз. Ясно, понятно.

— Верно! Это я!

— Проходите!

Лязгают цепи, ворота открываются. Иона тихо бранится, но всё же следует за мной. Замок преобразился. Повсюду цветы, дворы и плацдармы, вычищенные до блеска. Воины стоят в струнку. Нам приходится ждать. Из ближайшей пристройки выходит ни то дворецкий, ни то важный служащий. И никакой тебе встречающей делегации. Судя по отдалённому гомону, бал в самом разгаре, а нас пригласили последними.

Дворецкий держит осанку, руки по швам, стреляет глазёнками по Ионе:

— Добро пожаловать в Родовой Замок Дома Галленов.

Даже по имени не называет. Что-то мне это совсем не нравится.

— Премного благодарен, — слегка киваю.

— Прошу за мной.

Поворачивается к нам спиной, говорит:

— Прежде, чем впустить вас в торжественный зал, имею указания объяснить правила поведения в высшем обществе.

Едва держусь, чтобы не фыркнуть:

— Очень любопытно.

— Вы в конце списка приглашённых, а это значит, что вы обязаны соблюдать определённые правила, о которых, возможно, не знаете. Первое: не подходите к другим гостям и не заговаривайте с ними, пока они не сделают это первыми. Второе: для вас накрыт отдельный стол в отдалении. Не отходите от него. Третье: я уже проверили вас на наличие запретных артефактов и оружия. Всё в чисто. Но предупреждаю: ни в коем случае не делайте лишних движений. Особенно рядом с гостями. Мне бы не хотелось унижать вас конфискацией собственности. Это противоречит всем правилам взаимоуважения среди аристократии.

Краем глаза вижу, как вздымается грудь Ионы. Того и гляди просверлит взглядом затылок напыщенного дворецкого. А ведь я предупреждал, что такое будет.

— Четвёртое и самое важное правило: будьте вежливы при любых обстоятельствах. Некоторые из наших гостей довольно эксцентричные личности. А теперь скажите мне, что всё поняли. Особенно вы, госпожа. Я чувствую ваш недобрый взгляд.

Иона не выдерживает:

— А больше ты ничего не чувствуешь?

Дворецкий останавливается, но не оборачивается:

— Прошу прощения?

Успокаивающе кладу руку на плечо Ионы:

— Моя спутница всего-навсего интересуется, не осталось ли у вас ощущения, что мы можем сделать что-то неподобающим образом. Например, если захотим в уборную, правило два запрещает отходить от столика. Выдадут ли нам в таком случае какие-нибудь ёмкости во избежание, так сказать, неловких ситуаций перед важными особами.

Ну вот, Ден. Сам и не выдержал без колкостей. Потому-то я и не лезу в политику.

Иона чуть улыбается. Я не вижу лица дворецкого. Несколько секунд он стоит молча.

Идёт дальше:

— Вы можете подозвать ближайшего стража, и он сопроводит вас до уборной.

Проходим через украшенные коридоры по уже знакомому мне пути. Зачарованная дверь в тронный зал открыта. Музыка, смех и гомон усиливаются. Беру Иону под руку, и она вцепляется в меня, будто я веду её в ад, а не на дискотеку.

— Следуйте за мной и не смотрите гостям в глаза.

Запишу этого зазнайку в свой список тех, кому хочется втащить.

В тронном зале собралось не меньше полусотни человек. Одеты богато и по-средневековому элегантно. Дамы в длинных кружевных платьях и дурацких шляпках с перьями, мужчины в цветастых фраках. Я не слишком отличаюсь от них, а вот Иона…

Производит фурор.

Голоса стихают. Многие продолжают делать вид, что все ещё заняты друг другом, но… Ох уж эти косые взгляды на мою прекрасную спутницу. Какая-то дама роняет веер, другая замирает с бокалом у самых губ. Одна толстуха вообще краснеет, как варёный рак.

Чувствуя это невербальное давление, Иона вжимается в меня и шепчет на ухо:

— Римус, они пялятся. Все пялятся… Я знала, что так будет. Дрянь…

— Спокойнее, — улыбаюсь. — Ты посмотри, сколько завистниц. Разве тебе не весело?

— Ни хрена это не весело!.. Вообще…

— А мне вот весело. Моя дама мила и прекрасна. Затмила собой всю аристократию.

— Да я же голая!.. Они просто охренели…

— Ничего подобного. Они завидуют. Если бы ты выглядела неподобающе, тебя бы просто не пустили. Выдохни, наслаждайся моментом и своей красотой. Даже мне тяжело отвести от тебя взгляд.

Когда-то же надо начинать ею соблазняться. А то завтра придётся думать, как отправить её в анклав. Есть у меня чувство, что Костя справится со своей задачей и выиграет пари. Не знаю как, но справится. Я не должен этого допустить.

До своего «столика в углу» мы дойти не успеваем:

— Так, так, так… кто же тут у нас?

Неизвестный мужчина средних лет. Серая мышь с залысиной. Про таких говорят: «Увидел и забыл». Если бы не чёрный фрак, выглядящий на несколько миллионов долларов, можно принять его за бомжа. Распухший нос и косые глаза подчёркивают образ. Подмечаю, что у него лёгкая одышка и желтоватая кожа — верный признак больной печени. Алкогольный псориаз — он такой. А ещё… мужик пьян. Это плохо. Чувствую неприятности…

Дворецкий кланяется разодетому бомжу чуть ли не до пола:

— Эйр Сигмунд. Господина перед вами зовут Брейн Армз. Он… гость принца Легдана.

Небрежно оценивает меня и тут же переключает внимание:

— Без титула? Прелестно. Но я спрашивал не про него.

Нагло пожирает поросячьими глазками Иону. Каждый сантиметр её тела. Особенно долго задерживается его взгляд на декольте:

— А вот вам, юная леди, титул не нужен. Все уже согласились, что вы королева этого бала.

Иона жмётся ко мне сильнее. Понятно… Она попала в самую отвратительную из возможных для неё ситуаций. Комплексы воют. Те же мужики, те же приставания, те же взгляды. Но только здесь нельзя вдарить по паху, как это было со Шмыгом. Нельзя оскорбить, послать, убить… Тут тебе не лагерь разбойников. Тут всё намного хуже.

Замечаю, как много глаз направлено в нашу сторону. Язвительные мужские на меня — и ненавистные женские на Иону. Ещё бы. Тут столько влиятельных дам, а эйр называет королевой какую-то простушку в вызывающем платье.

Сигмунд протягивает руку Ионе:

— Пойдём со мной, королева. Потанцуем — а я обещаю, что буду ОЧЕНЬ за это благодарен. Вот увидишь.

Иона до скрежета сжимает зубы, переводит пронзающий взгляд, полный ненависти и злобы, на меня. Да… у нас с ней был уговор. Она не делает глупостей, а я не даю её в обиду.

Несмотря на насупившееся, как будто предупреждающее, лицо дворецкого, я плюю на все четыре его правила. Моя война за власть и репутацию начинается здесь и сейчас, и ни в коем случае нельзя проиграть первый бой. Если я с ходу отдам свою прекрасную даму напыщенному индюку, то это многое обо мне скажет.

Встаю между Ионой и придурком:

— При всём моём уважении, эйр Сигмунд… Я думаю, сперва вы должны узнать у меня — что Я думаю насчёт вашего приглашения на танец с моей супругой.

Верно. Супруга. Весомый аргумент, который позволяет мне публично наезжать на эйра.

Щеки Сигмунда трясутся:

— Да кто ты такой?

Дворецкий подаёт знак стражам, и они становятся неподалёку от меня.

— Я — супруг этой прекрасной дамы, эйр Сигмунд. Желаете, чтобы я подошёл ближе и повторил? Если, конечно, столь близкое моё присутствие не скомпрометирует вашу честь и не будет, — язвительно улыбаюсь, — угрожать вашей безопасности.

— Ты мне только что нагрубил?

— Разве можно считать грубостью желание оградить свою супругу от всякого рода неудобств? Вы, как эйр, должны понимать…

— Закрой рот, щенок. Перед тобой эйр восточных провинций. Вот подрастёшь, тогда будешь со мной так разговаривать.

Переводит взгляд на дворецкого:

— Кто пустил сюда этого простолюдина? Принц Легдан? Придётся высказать Его Высочеству своё недоумение на этот счёт. Я-то думал, что мы тут все благородного происхождения и…

— Что вы хотите мне высказать, эйр?

Принц выходит из толпы пёстрых какаду под руку с сестричкой Кейт. Стреляет глазками по полуобнажённому телу Ионы. Кейт это замечает, щурится.

— А, вот и вы, принц, — кланяется, как позволяет заплывшая шея. — Я всего лишь хочу высказать своё недоумение, Ваше Высочество. Этот смерд, — тычет в меня пальцем, — неподобающе встревает в мой разговор с дамой и грубит.

Напрягает. Сдерживать нрав становится труднее. Пожимаю плечами:

— Не с дамой, а моей супругой, эйр. С первого взгляда было понятно, что она не намерена с вами танцевать.

Иона стоит за спиной. Чувствую жар, исходящий от неё. Если сейчас это не закончится, она впадёт в истерику, пошлёт всех к чёрту, и тогда нам конец.

— Вот видите, — хмыкает Сигмунд. — Никакого уважения. Могу я узнать, зачем вы вообще его пригласили? Уверен, всем будет любопытно…

Принц теряется лишь на секунду. Оценивающе смотрит на меня:

— Для разнообразия, эйр Сигмунд. Вам не кажется, что простые балы всем нам порядком наскучили? Эти фальшивые улыбки, бессмысленные разговоры. Хочется окунуться в мир простых людей. Понять их, пощупать.

— Кажется, я вас понимаю, Ваше Высочество. Пощупать, значит. Это мы можем…

Неоднозначно косится на Иону. Вставить своё слово я не успеваю…

— Жопу свою пощупай, говнюк! — вырывается у Ионы.

Ха-ха-ха!

…

Нам конец. Так скоро…

С превеликим сожалением кошусь на забитые кушаньями столы. Там точно есть что-то, похожее на малиновый пудинг…

Который я так и не попробую…

Глава 16

Зал затихает. Все перестают делать вид, что заняты своими делами. В открытую пялятся на происходящее.

Первым делом ищу пути отступления, но таких нет. Повсюду стража. Вторым — любуюсь на пуддинг и на выражение лица Сигмунда. Оно меняет цвета, как хамелеон. С белого на зеленый, с зеленого на красный:

— Я… не ослышался? Все слышали то же, что и я?

Крысюк приходит в себя, поджимает тонкие губы:

— Раз вы спрашиваете, то да, эйр. Мы все слышали одно и то же.

Замечаю приближающихся стражей в фиолетовых цветах. На гербе изображен серп и меч. Люди Сигмунда?

Так, ладно, нужно брать инициативу за хвост, пока за меня не додумали:

— Ваше Высочество, мою супругу прилюдно оскорбили намеками, неподобающими в приличном обществе. Все тут понимают, что имел в виду эйр Сигмунд. Я осмелюсь напомнить вам ваши же слова. Вы хотите прочувствовать то, чем живут простые люди. Я отвечу вам, как их представитель. Мы живем верой и уважением к своим господам, от них же смиренно ждем мудрого покровительства и защиты, а не домогательства до наших жен и матерей. Разумеется, я строго накажу свою супругу за оскорбление эйра, но и извиняться перед тем, кто хочет пощупать ее не буду.

Тишина. Сигмунд потеет от сдерживаемого гнева.

— Каков наглец! — кричит кто-то из толпы.

— Выпороть обоих!

— Девку на позорный столб!

— Ваше Высочество, такое простить нельзя! Если каждая шавка будет огрызаться на руку кормящую, то кем мы станем?!

— Верно!

— Согласен!

Противный голос толстушки:

— Пусть мальчишка сойдется в дуэли с человеком эйра Сигмунда!

— Хорошая мысль. Женщина достанется победителю!

— Что? Опять дуэль из-за женщины?! На этой неделе уже шестая! Какой интерес наблюдать за избиением очередного выскочки?

— А ведь правда! Эйр выставит против него мастера четвертой ступени!

— Сляжет с одного взмаха меча!

— Не ведите себя, как дети, господа! Просто выпороть обоих, и забудем это недоразумение!

Кто-то смеется, кто-то качает головами, кто-то отмахивается и уходит к столам или продолжает вести светские беседы.

— Ну! Эйр Галлен, что вы думаете? В конце концов мы все под вашей крышей!

Прислушиваюсь.

— Предпочитаю о таком не думать. Моя крыша лишь камень, глина и песок. Но я не одобряю ни одну и из сторон. Супругу молодого человека определенно нужно посадить в темницу на недельку, пусть подумают о том, как разговаривать с господами. А эйру Сигмунду я могу только посоветовать меньше пить. Нет ничего постыднее, чем заигрывания с чужими женщинами, пока собственная супруга ждет возвращения благоверного.

Редкие смешки раздаются в зале. Сигмунд багровеет, разворачивается, выискивает глазками отца:

— Смелые слова, Галлен! Когда-нибудь ты за них поплатишься!

Показывается отец. Статный, высокий. Настоящий аристократ:

— Я слышу это от тебя каждый месяц вот уже лет как десять, Сигмунд. Жду не дождусь, когда ты уже наделаешь глупостей и оправдаешь мои слова королю о том, кто станет причиной гражданской войны в нашей стране.

Легдан повышает голос:

— Да замолчите вы все! Вы — эйры!

Воу-воу, что же происходит-то? Где я нахожусь? В таверне или среди элит? Осматриваю людей. Вот что значит монархия и власть по наследству, а не по умственным способностям и профессиональным качествам.

Легдан потирает переносицу, но я замечаю, как он ухмыляется:

— Эйр Сигмунд, я не могу проигнорировать ваше справедливое желание возмездия. Уверен, что вы давно четвертовали бы их, если бы не знали, что они приглашены лично мной.

Сигмунд сжимает кулаки:

— Именно, принц. Я не знаю, кто эти двое такие, но уверен, что вы бы не пригласили обычных глупцов на такое важное мероприятие, посвящённое Вашему Высочеству. Но они всего лишь простолюдины. Поэтому оставить оскорбление без последствий я не могу.

Из толпы какаду выходит парень. Жиденькие волосы, широкоплечий, с небольшим пивным брюшком:

— Отец, если не хочешь пачкать руки, я могу…

— Не надо, Хлейп. Не хватало еще, чтобы мой сын вмешивался. Иди лучше с эльфёнком Галленнов поиграй, ему не хватает человеческого внимания.

Смешки и перешептывания.

Замечаю среди толпы брата. Он не влезает в пьяные выкрики, а просто внимательно слушает и наблюдает. Таких, как он хватает: не все тут идиоты. Но после слов Сигмунда он с трудом сдерживает хладнокровие, и это заметно.

Сигмунд скалится, довольный собой:

— Принц, если эти двое неважны для вас, то накажите их. Вы же понимаете, что я не могу потерять лицо.

К сожалению, принц понимает:

— И что вы хотите, чтобы я с ними сделал?

— Женщину отдайте мне. Я сам ее накажу. Мальчишку выпороть. Если выживет после пятидесяти ударов плетью, то пусть благодарит Первозданного, что мы с вами такие милосердные. Вы же не откажете своему самому верному подданому, Ваше Высочество? Дом Сигмундов всегда поддержит вас. Говорю это при всех.

Вот сволочь. Он точно знает подход к самовлюблённому крысяку.

Та-а-а-ак, дело пахнет керосином. И запахло им намного раньше, чем я планировал. Знал же, что роль аристократского лизоблюда не для меня. Нет же, надо попробовать себя в новом облике. Убедился, Ден? Понравилось?

И ведь знал, что Иона не самый лучший выбор. Нет, блин, хотел пофлиртовать с ней и выиграть пари с Костей. Пьяные балы в атмосфере роскоши для такого подходят лучше всего. И я бы добился успеха, если бы она прикусила язычок, как мы и договаривались. Я, конечно, не был в ней уверен на сто процентов, но и не верил, что сразу же нарвусь на похотливого неадеквата. В конце концов, разве тут люди не должны были быть приличными и соблюдать этикет? Видимо, я слишком мало уделял внимания политиканам в своем мире, предпочитая более адекватных представителей теневой власти, понимающих, что дешевый понт их только сгубит.

Итак, Ден, ситуэйшн из разряда безвыходных. Вертись, как хочешь. Ежом, ужом или каракатицей, но выход найди. Он есть всегда. Нужно лишь приглядеться. Ты еще жив, никто тебя не скрутил, не убил, не закинул в темницу. Тебя слушают и слышат, а это уже половина успеха. Пользуйся, пока дают. Вспомни, что у тебя есть. Как ты можешь этим воспользоваться? Да, я не взял с собой ничего, кроме стилета, защитного браслета и серьги от псионики. Я же не псих. Но…

Все же…

Замечаю в отдалении Эльвину. Она не сводит взгляда с Ионы.

Интересно, как бы сейчас все повернулось, скажи я, что являюсь Галленом?

Та-а-ак, ладно…

Придется переходить к плану «Б».

Ну, не быть мне аристократом, что поделать… Попробовал и очередной раз в этом убедился. Фигня. Полная. Лажа. Болото.

Пересекаюсь взглядами с Эльвиной и… зловеще улыбаюсь.

ВОЙ!!!

В зал врывается пятеро стражей, один отдает четь!

— Нападение утропиев!!! Господа и дамы!!! Все оставайтесь на своих местах!!!

Тремя часами ранее…

Пока Лия переодевает Иону, я лежу на своей кровати в комнате, листаю книгу. Торн стоит напротив меня, переминается с ноги на ногу:

— Римус, вы звали?

— Ага. Будь добр, друг, присядь. Я почти дочитал. И сними, пожалуйста, шлем. Я хочу видеть твоё лицо.

Перелистываю страницу книги. Дочитать — это сильно сказано. Книжонка толстая и довольно нудная, но уловить ее суть я обязан, раз хочу влиться в общество аристократов.

Итак, «Пособие по мирозданию Варгона». Позевывая, поверх книги смотрю на своего хладнокровного гвардейца:

— Друг, кто такая Элли? Мой отец спрашивал тебя, не она ли причина, почему ты открыл мне зачарованную дверь. Помнишь?

— Хм…

Молчит. Что ж… Перевожу взгляд на письмена.

В Варгоне всего один исследованный континент, на котором мы и проживаем. Я не знаю, как работают законы физики в мире магии, но наш континент окружен Кипящим Океаном. Не понимаю, как океан может «кипеть», но ходить по нему могут лишь немногие корабли при поддержке сильных магов. И недалеко. Поэтому почти никто не знает, что там, за горизонтом…

Кипящий океан… Хм… Как вообще тут жизнь зародилась? Это же жопа полная.

— Торн, хочу, чтобы ты правильно меня понял. Ты слишком верен. Я тебе благодарен за это, но… У меня в голове не укладывается, почему ты это делаешь. Ты знаешь, что я не Римус Галлен и не задаешь вопросов. Знаешь, что я готов на жертвоприношения и связан с темным анклавом. Знаешь, что я не самый хороший человек. Не бывает таких идеальных «неофициальных гвардейцев».

Он отвечает не сразу:

— Вы обещали, что я могу не отвечать на это.

— Верно. Но я не обещал, что не буду спрашивать об Элли.

Так, ладно… Бла-бла-бла… Хорошо хоть читаю быстро, а книга написана для полных идиотов.

Итак, на континенте существует пять государств.

Западные земли Галленов называют Мирдред. Это один из пяти «штатов» Меруноса. Руководят ими эйры, а под ними праймы. В общем, губернаторы и мэры. Мерунос — страна людей и является западным полуостровом единого континента и омывается с трех сторон света океанами и морями.

На востоке Мерунос граничит с Сильвией — тропическая страной дикарей, откуда Гримзу и привозят персики. Так, ладно, изучать историю всех стран я не хочу…

— Элли — ваша мать, — неохотно говорит Торн. — Она была служанкой в Родовом Замке.

А, ясно. Вполне себе стандартная средневековая история разврата и любви. Папа по молодости махал членом во все стороны и появился я — незаконнорожденный бастард.

— Вот как, — безразлично переворачиваю страницу. — И почему же мой отец посчитал ее причиной, из-за которой ты открыл мне зачарованную дверь? Она как-то связана с твоей фанатичной преданностью?

Читаю дальше.

В центре континента находится пустыня Гурум-Хуп — это самое молодое королевство.

Обитатели…

Сглатываю…

Гоблины, орки, огры, полуживые и тому подобная мерзодрянь. Что б меня. У них тут есть целое государство? Разве они не считаются какими-то вредителями?

Так, что тут про них…

Не один я так считаю. Оказывается, территория Гурум-Хуп растет. Пустыня разрастается на континенте, а находиться в ней могут только маги и то недолго. Что-то типа радиоактивной области. Так, а почему, интересно? Чертово пособие, говорит об это как о совершенно очевидной вещи… Никаких пояснений!

В общем, три сотни лет все кому не лень воевали против Гурум-Хупа, но его обитатели плодились, как тараканы и пользовались тем, что их земли прокляты для всех, кроме них. Они могли атаковать земли врагов, а вот к ним пробраться никто не мог. Поэтому разумные расы не придумали ничего умнее, чем построить стены у их границ и провозгласить полуживых и гоблинов государством, заключив очень хрупкий мир.

Так, это определенно надо изучать в других книгах. Чертовщина какая-то… Какие еще полуживые? Это те самые утропии? Зомби? Где тут глоссарий?

Еще из важного — никто не знает, что находится далеко на востоке Гурум-Хупа. Тем глубже в это логово тварей забираешься, тем страшнее становится «радиация» или что там такое.

— Я не готов отвечать на такие вопросы, Римус. Время еще не пришло.

— Неужели? А когда оно придет? К чему бессмысленная секретность?

— Я все сказал, Римус. Вам недостаточно того, что я отдам за вас жизнь?

— Вполне достаточно, но очень интересны причины такой верности. Я-то думал, у тебя есть своя семья, так зачем же отдавать жизнь за… непонятно кого?

Молчит. Только сверлит меня взглядом.

Ну и ладно…

На северо-востоке от континента есть острова, до которых не добраться «обычным смертным» из-за Кипящего Пролива. Называются они Союз Смертных Духов. И это королевство магов, променявших свои тела на тела големов ради бессмертия.

Охренеть… Тут и так можно? Это разве не некромантия? Не игра с душами?

В общем, големы лишаются магического дара, но считаются сильнейшими войнами Варгона. Эдакая переквалификация из магов. У них есть свои ранги и умения, они могут находиться в Гурум-Хуп дольше остальных, они страшные, неспособные размножаться, имеют большой иммунитет к магии. Живут наёмничеством и добычей руды. Так себе цена бессмертия.

Хочется материться, но что поделать. Чего я еще ожидал в новом мире, где есть магия… Тут свои законы.

Бегаю глазами по строкам, говорю:

— Знаешь, Торн, мне кажется, ты не такой уж и законопослушно-добрый, каким хочешь, чтобы тебя считали. Я прав?

— Простите, Римус?

— Ну, твоя служба Дому Галленов… Как ты к ней относился?

— Вы лезете слишком глубоко, Римус. Я говорил вам, что…

— Хватит. Отвечай на вопрос.

Торн медленно встает, скрежеща металлом. Никак не реагирую, перелистываю книгу.

— Это приказ, Римус?

— Да.

— Хорошо, — первый раз слышу, как меняется голос Торна на такой холодный: — Мне противны Галлены. Каждый их отпрыск. Но я был верен им, долгу и своей чести. Вас устроит такой ответ?

Был?.. Я точно не ослышался.

Перелистываю.

— Не совсем, но теперь мне чуть понятнее. Спасибо, друг мой.

Элли… Что же скрывается за этим именем обыкновенной придворной кухарки… К сожалению, я всем нутром чувствую, что давить на Торна больше нельзя. Он садится на место, надевает шлем. Хочет скрыть выражение лица?

О, а вот это мне нравится. Коалиция Высших Рас. По крайней мере, так себя называют местные обитатели: темные и светлые эльфриды или в простонародье эльфы, одаренные зверем, одаренные морями, одаренные небом. Мд-а… Одаренные всем, чем можно. Кто это вообще? Как выглядят? Что могут? Чертов буклет. Где картинки?

И самое интересное. Аббатство Первозданного. Очень маленькое, как Рим, граничащее чуть ли не со всеми остальными государствами, кроме Меруноса. Состоит из магов любой расы, послушников и рабов. Считается самым могущественным и влиятельным государством. Позиционирует себя, как нейтральное, но имеет рычаги давления на каждую страну в разной степени. Больше всего имеют влияние на Мерунос и Гурум-Хуп, меньше всего на Коалицию Высших Рас и находится с ними в состоянии прохладного недопонимания.

В Аббатстве есть академия высших искусств магии или просто академия эфира. Там же есть и гильдия воинского мастерства, гильдия алхимиков, артефакторов, храм первозданного и многое другое. В общем, столица мира.

Так, картинка тут все-таки есть. Грубо нарисованная карта континента в масштабе «хрен что разглядишь». Но приблизительно понятно. Правда много белых пятен. Что там за землями эльфов и гоблинов? Вместо островов големов вообще какая-то клякса. Мол, где-то тут. Грубо вырываю лист, кладу в сумку.

Отбрасываю буклет. Хватит с меня информации. Местные науки можно десять лет изучать и то не поймешь всех тонкостей. Вот почему у меня мозги чужого человека, но памяти его нет? Как-то нечестно… Кипящий Океан, блин… Жесть какая… Совершенно другой мир со своими законами природы. А ведь по началу казался таким обычным.

Резко встаю:

— Так, Торн! Готовься! Тебе особое задание на случай, если все полетит к демонам. А оно, скорее всего, полетит. Со мной же будет Иона.

Зловеще улыбаюсь, достаю из сумки череп, кидаю Торну. Он ловко ловит его одной рукой.

Глава 17

Жаль, что пришлось этим воспользоваться. Зато посмотри на эти аристократские лица! Они боятся! Они паникуют!

Когда я экспериментировал с черепом, то понял одну интересную вещь: в анклав отправляется всё, что я пожелаю, но при этом мне не обязательно находиться рядом с катализатором.

Сегодня я провёл новый эксперимент: оставил череп в «Стреломёте», положив на него яблоко. Метров за пятьсот от него пожелал, чтобы яблоко перенеслось, а когда вернулся, то увидел, что его на черепе больше нет. Таким же удаленным образом удалось яблоко вернуть из анклава.

И этим я воспользовался, чтобы отправить сигнал Торну…

За десять минут до появления утропиев в Родовом Замке Галленов.

Голос тёмного мага Кости полон веселья и радости:

— Должен сказать, это прекрасно, добрый рыцарь. Наконец-то что-то новое в моём унылом существовании. Нет, ты только представь, какой у меня мудрый мастер. Додуматься до такого?! Это же гениально!

Закованный в металл Торн качает головой:

— Это безумие.

Костя смеётся:

— Да ну брось, ты не представляешь, что такое безумие. А это так, цветочки.

Под ногами по всему анклаву раскиданы головы утропиев. Торн раскопал одну из ям, куда их свалили после бойни в Гнезде. Головы хлопают глазами и ёрзают дёснами, работая челюстями и языками, лениво перекатываются. Это была неприятная часть плана, но Римус приказал, чтобы у голов было «как можно меньше зубов и других опасных частей, которыми можно убить».

Головы жаждут разорвать Торна, но отсутствие всяких конечностей, не считая ушей, этому мешает.

— Я не представляю, на что это будет похоже… — вздыхает Торн, выбивая окованным кулаком весь передний ряд зубов у последней головы. — Надеюсь, до крайности не дойдёт.

— Да ты что! Пусть дойдет! Давай-ка лучше вновь восхитимся мастером. Ты только представь, как он вывернулся! Сэкономил на плате за зомби. Вес одной головы примерно пять килограмм, а тут их сто семнадцать. Некоторые с высохшими мозгами, и их вес ещё меньше. Так что это всего лишь полтора года жизненных сил из его запаса. По наивности своей он не хочет, чтобы пострадали никчёмные людишки, поэтому не взял целых утропиев, да ещё приказал тебе повыбивать им зубы. Кстати, добрый рыцарь, ты дурак? Ты же верный крендель Галленов? Как ты согласился на такое?

— Не твоё дело.

На голову в шлеме Торна падает яблоко. Вот и знак. Он вздыхает. Все-таки придется это делать. Еще и так скоро…

Отсчёт пошёл. Дорога каждая секунда.

Торн встаёт, достаёт меч.

— Добрый рыцарь, а ты не подумал, что утропии тоже защищены в анклаве?

— Римус предполагал это. Если не получится, я отправлю их неусиленными.

Костя пронзительно смеётся. Торн размахивает мечом, разом перерубая пять голов, превращая их в месиво из костей и мозгов.

— О, смотри-ка, получилось. Кто бы мог подумать…

Одновременно пять всплесков эфира усиливают остальные головы. Их глазницы загораются синим, они чавкают челюстями и загребают языками. У некоторых даже зашевелились шейные мускулы.

Ещё взмах. Сразу семь голов гибнут, испуская выплески и усиливая остальные.

— Ха-ха-ха! — не может успокоиться Костя. — Ты погляди на этих колобков! Ой, умора!

— Что такое «колобок»? — без особого интереса спрашивает Торн, уничтожая ещё десяток черепов.

— Неважно. Вырвалось. О, смотри!

Головы уже совсем не кажутся беспомощными. Эфир оживляет их тухлые мышцы, языки, и связки, которыми они перебирают, как пауки конечностями. Весь анклав оживает. Десятки голов отскакивают от стен, круша всё на своём пути. Склянки с гомункулусами, книги, манускрипты. Всё превращается в полнейших хаос.

Торн выкладывается по полной, чтобы попасть по ещё одной, и ещё, ещё… Но тут даже четвёртая ступень воинских искусств не помогает. Бесполезные головы слишком быстры.

Он опускает меч.

— Молодец, добрый рыцарь. Сорок семь всплесков. Осталось семьдесят бесполезных голов. Ха-ха-ха! Вот будет забава! Я знал! Знал, что с вами будет весело!

Десять секунд…

Торн мысленно просит анклав вернуть его в настоящий мир.

Тьма…

…

Свет…

Торн появляется неподалёку от стен замка, на лету подхватывает череп, засовывает его в артефакторную сумку. Смотрит вверх.

Шесть секунд…

Высота стен тринадцать метров. Но больше сложность не в том, чтобы попасть на нужную крышу. Нельзя, чтобы череп быстро обнаружили. Ауру скроет подсумок, но сам он невидимым не станет.

Торн вкладывает сумку в заранее изготовленную простенькую пращу. Закручивает, и…

Череп улетает через стену…

Одна секунда…

Римус тоже где-то там сейчас отсчитывает секунды после того, как дал «яблочный» сигнал Торну готовиться. И сейчас он приказывает анклаву высвободить все головы…

— ТРЕВОГА!!! — доносится из-за стен.

На вечно серьёзном лице Торна появляется лёгкая улыбка.

* * *

— Да что у вас происходит?! — визжит перепуганный принц, забыв обо всех понтах. — Утропии? Второй раз подряд?!

Один из стражей отдаёт честь, кланяется:

— Ваше Высочество, вам не о чем беспокоиться! Я… я не думаю, что мы понесём хоть какие-то потери, просто…

— Что «просто»?! Что ты мямлишь?!

Слышится какой-то шум в коридорах. Страж разворачивается спиной к принцу:

— Закрыть двери! Немедленно закрыть двери в тронный зал!

И они закрываются. Вот только очень медленно, потому как зачарованы. Три головёшки пулей залетают в зал и…

Начинается веселье! Панику поднимают дамы, мужская же часть оказалась более подкованной — здраво оценивает опасность.

Визг полной аристократки бьёт по ушам, когда отрубленная башка вцепляется в её платье беззубой пастью и, похрюкивая, покачивается на нем. Её кавалер выхватывает меч, который носит больше для красоты, чем для боёв, размахивает им во все стороны, но попасть по утропию не может…

Дама от того, что её сейчас ненароком зарубит ухажёр, закатывает глаза в предобморочном состоянии, падает на спину и не шевелится. Лезвие декоративного меча свистит в воздухе, но башка «перекатывается», оказывается в другой стороне. Только вот платье теперь придётся выбрасывать. А цвет её панталонов знает весь светский двор.

— Без паники! — первым приходит в себя эйр Галлен. — Это всего лишь головы! Гимрис! Элькрас! Как это произошло?!

— Мы не зн… — стража сбивает с ног убегающая от голов толпа.

Они бегут к единственному выход.

— Нельзя! — перекрывает им проход пятеро закованных в латы. — Двери должны быть закрыты! Всем успокоиться!

— Они появились из ниоткуда, господин! Просто попадали сверху! Это головы утропиев возвышенного ранга! Сильно возвышенного!

— Только головы? Без тел?

— Да, господин!

Эйр поднимает руку, окутанную голубым эфиром, но сразу же ее опускает, так как голова в которую он целится забирается под подол охреневшей дамы.

— Во имя Первозданного! — ругается он. — Они что, беззубые?

— Да, Эйр! Могут сбить с ног или прикусить до синяка! Господа! Дамы! Прошу вас успо…

На звук орущего стража реагируют сразу две башки. С дзинькающим звуком сбивают его с ног, но он сразу же вскакивает, ругается.

— Бейте магией! Магией!

Паникующий принц верещит. Его прикрывает тот самый личный гвардеец шестой ступени. Он остервенело вертит головой, держа в обеих руках по одноручному мечу. Я даже не успеваю заметить его движения. Одна из голов распадается на четыре кусочка.

Вой!!!

— Это сумасшествие! — мечется Сигмунд в кольце своих воинов. — Магией не убить, своих же заденешь! Мечом зарубишь — остальные становятся сильнее! Кто это устроил?! Кто?!

Мы с Ионой сидим за столом, она протягивает мне бокал с вином:

— Эй, сударь, отхлебнёте?

— Не откажусь, — делаю маленький глоточек.

Я так и не нашёл в этой суматохе ложек, поэтому тремя пальцами зачерпываю пуддинг из общей тарелки. Мд-а, совсем не малиновый пудинг. Какой-то паштет.

— Слышь, сударь, это некультурно, — хмыкает Иона. — Граблями кушать не подобает.

— Так ложки нет… О, Иона, гляди вон там. Твой выход.

Иона мгновенно ориентируется. Мы с ней это обговаривали. Она рысью выскальзывает из-за стола, юркает между людьми, ножкой отпинывает драгоценное колье мне под стол. Наклоняюсь, подбираю, сую в скрытый карман камзола, который мне подшила Лия.

Следующим оказался золотой браслет, которому Иона немного помогла свалиться с запястья визжащей в панике аристократки. Потом перстень с камнем размером с грецкий орех и один туго набитый кошелёк. Иона умеючи пользовалась хаосом и прихватывала все, что плохо висит или хорошо лежит.

Посвистываю, подцепляю пальцами что-то похожее на лягушачьи лапки. Воняет болотом. Но может на вкус оно ничего. Пробую. Фу. По-любому у них это деликатес. Вот что за люди? Даже еды нормальной нет. Всё только для понтов. Нет, чтобы жаренную картошечку выложить с грибочками.

На стол передо мной сваливается сынок Сигмунда. Он орёт и машет руками, хотя голова только пролетела мимо. Весь мажется едой, раскидывая её во все сторон.

С некоторым отвращением сталкиваю парня со стола, и он сразу же пропадает из виду. Заглядываю под стол. Сидит под ним, скукожившись. Ого, да он тут не один. Тут уже треть зала запряталась.

Так, ладно. Паника закончится, как только до них дойдёт безопасность ситуации…

Грохот бьёт по ушам. Что-то сверкает.

Один из стражей орёт:

— Не использовать магию! Только мастера воинских искусств! Третьей ступени и выше! Они быстрые! Старайтесь поймать, а не убить!

Замечаю Эльвину. Она стоит в уголке и с улыбкой попивает вино. Кстати, она такая не одна. Не все паникуют. Кто-то стоит с фейспалмом, кто-то не может поверить, что знатные люди могут попасть в такую ситуацию. Некоторые просто стоят с оружием или сжатыми кулаками, покрытыми эфиром. Просто стоят и оценивают. Но таких не очень много. Большинство всё же поддалось панике. Иона проталкивается через людей под столом, раздвигает мне ноги. Её довольное личико смотрит на меня снизу вверх:

— Я столько всего набрала, Римус! Столько всего! Это намного лучше серебряных вилок!

— Молодец. Артефакты есть?

— А хрен его знает, что из этого обычный брюлик, а что артефакт.

— Ясно. Как только откроют двери — уходим. Старайся не попадаться на глаза Сигмунду.

Вторую голову не убивают. Её голыми руками ловит гвардеец принца. Похоже, он единственный тут, кто способен на это.

Снова раздается вой! Похоже, кто-то убил снаружи голову, тем самым усилив остальные.

Гвардеец принца ругается:

— Что за идиоты! Они делают их только быстрее! Мы неделю их вылавливать будем?!

Эйр Галлен командует:

— Менталисты, поставить заслон в проёме! Открыть двери, немедленно! Воинские мастера, за мной! Господа элементалисты! Пользуйтесь только плетениями первой и второй ступени! Бейте, если уверены, что попадёте, и никто не пострадает! Все остальные — без паники! Это просто беззубые головы! Чья-то глупая шутка! И это шутник будет наказан!

Мокрый, как собака в болоте, Сигмунд подбегает к Галлену:

— Как ты мог это допустить?! Во время бала в честь наследного принца! Воины мои, защищайте Его Высочество!

Пять стражей с фиолетовыми гербами берут в кольцо крыску, и без того уже окружённого своими золотыми гвардейцами Дома Солнца.

Отец с неприязнью смотрит на Сигмунда:

— Из всего извлечёшь выгоду, да? У меня нет на тебя времени. Да откройте вы уже эти двери! Во имя Первозданного, я сам!

Отец хватается за двери, его лицо каменеет. Через десяток секунд двери открываются, а в проёме появляется едва различимая преграда из эфира. Сразу три башки врезаются в неё, не в силах проникнуть в тронных зал. Отец, десяток гвардейцев Галленов и ещё столько же гостей-аристократов выбегают. Остаются только женщины, слабаки и трусы, которых с энтузиазмом гоняет последняя голова — самая страшная. Волосатая, без нижней челюсти. Выглядит, как летающий осьминог.

— Эльф! Это голова эльфа! — кричит шестиступенчатый страж. — Демонический ранг!

— Так-с, Иона, — вытираю губы скатертью. — Нам пора.

— Угу, согласна. Слушай, а можно я себе то ожерелье оставлю, а?

— Можно.

— Хи-хи, спасибо, старшой.

— Я тебе не главарь разбойников, Иона.

— Не. Ты круче! Я никогда не была на таких делах! Это же надо было удумать!

— Да не кричи ты…

— Да тут все орут!

Держу Иону за руку, протискиваемся через беснующуюся толпу. Башка эльфа разошлась не на шутку. Не знаю, как можно назвать демоническим рангом то, что умеет только загребать челюстью и пугать светских дам. Ну да ладно…

Чуть не спотыкаюсь о проползающего в ногах кретина, недавно возмущавшегося, что ему надоели дуэли за честь женщин. Не сдерживаюсь и наступаю ему на пальцы. Орёт.

— Прошу прощения, сударь.

По пути вытягиваю из ножен пробегающего толстяка декоративный кинжальчик. Он даже не сообразил им воспользоваться. Только визжит да скачет наравне с женщинами. Сую очередную добычу себе за пояс.

Под общий кипиш никто даже не замечает, как мы проходим через голубую преграду и покидаем тронный зал. Тяну за руку Иону. Она смеётся. Звонко и радостно.

— Я и не знала, что балы такие весёлые, Римус! Это нечто!

— Я рад, что тебе понравилось, а теперь…

Иона резко дёргает меня за руку, с силой, будто я какой-то задохлик, а она бодибилдер, разворачивает меня и чуть ли не вгрызается мне в губы.

Я ПОБЕДИЛ, ЧЁРТОВ ТЫ ЧЕРЕПОК!!!

МОЙ ОРЕХ! МОЙ!

Глава 18

Поцелуй Ионы неумелый и влажнее, чем положено дамам с богатым опытом. Кто бы мог подумать. Скромница Лия целуется, как профессионалка, а бандитка Иона криво-косо. А казалось бы, что все должно быть наоборот…

Но все это не мешает мне наслаждаться моментом…

Иона грубо отпихивает меня, отверчивается:

— Только попробуй рассказать об этом кому-нибудь… Я выпила, понял?..

Улыбаюсь, хватаю ее за руку. Бежим…

Мы с Торном заранее обговорили, что будем делать в случае плана «Б».

Нам нужно выйти из замка со дворов. Там легче всего будет пробраться на крышу, где лежит череп.

Бежим вдоль коридоров, немного плутаем, вспоминая направление.

— Так, сюда, — тяну Иону, открываю одну из дверей, за которой…

…должна была быть кухня.

Но нет. Перед нами обычные покои для прислуги. Маленькое помещение, две кровати и простенькая мебель. Но сейчас нам плевать на интерьер.

Останавливаемся в проеме, хлопаем глазами.

На кровати расположились две живности. Принцесса, лежащая на пузе и черный кошак, остервенело вылизывающий ей спинку. Обе животинки поворачивают головы в нашу сторону.

— Ква?..

Зрачки кошака расширены, он покачивается из стороны в сторону.

— Уходим-уходим… — закрываю дверь.

— Ты это видел, Римус?

— Угу.

— Что с этой жабой? Как она здесь оказалась? Почему…

Не отвечаю, тяну Иону, бежим дальше. Даже знать не хочу, что, почему и как.

Мимо нас пробегаю три стража, но они сильно заняты, чтобы разбираться кто мы и почему. С третьей попытки мы находим нужную дверь, пересекаем кухню, выходим во дворик с грядками.

Пробегаем вдоль замковых сооружений метров пятьдесят, заходим в амбар с дровами и углем. Забираем стремянку, выходим наружу. Прислоняем к соседнему зданию, забираемся на крышу.

— Фух, — выдыхает Иона, заметив на самом краю артефакторную сумку. — Чуть не свалилась…

Подбираю сумку.

— Стой, кто там?! Вы кто такие?!

Здание слишком близко к замковой стене. Один из стражей, несмотря на хаос, всё же патрулирует их.

«Пу-у-у-ум» — эхо удара камня о шлем война отдается во все стороны. Он перекашивается, падает, стоне.

— Молодец, дядька, — скалится Иона. — Меткий какой, а…

— А мне говорил в дальнем бою плох… Ты смотри как с пращой орудует.

Перепрыгиваем с крыши на парапет, выглядываем за стену. Торна не видно. Запрятался где-то в кустах чтобы со стен его не заметили?

Иона тычет пальцем вниз:

— Вон он. К стене прижался.

Заглядываю еще ниже. Встречаемся с Торном взглядом. Даю знак. Он кивает, с третьей попытки закидывает крюк с верёвкой. Вот это силища. Стены высокие, а он как катапульта.

Закрепляем крюк, спускаемся по веревке. Первый раз чувствую себя таким Джеймс Бондом. Кровь так и кипит в жилах. Еще и эти оры. Весь замок с ума посходил. Бошки воют с завидной частотой. Видимо, схватить их не убивая — сложная затея. Эдак они так еще неделю тут провозятся. Хе-хе…

Спускаемся. Иона решила не ждать, когда я спущусь, полезла по веревке следом. Неосознанно поднимаю голову и вижу… ох ты ж… Вот это вид. Где она берет такое белье?

— Римус?

— Да-да?

— Ты вниз смотришь?

— О чем ты? Конечно.

Спускаемся. Иона сгибается, опираясь о колени, тяжело дышит. Что-то у нее совсем с выносливостью плохи дела. Быстрая, но хилая. А ведь мастер воинских искусств второй ступени. Надо будет разузнать об этом подробнее.

— Спасибо, дядька. Метко ты его…

— Ты это о чем?

Уточню:

— Камнем ты огрел патрульного?

— Хм… нет. Стою тут, жду вас.

Переглядываемся с Ионой. Что за фигня? Кто тогда вырубил стража на стене? Оглядываемся во все стороны. Никого. Только равнина и кусты. Спрятаться тут непросто, учитывая, что от всех видимых препятствий избавляются на пятьсот метров от замка на случай как раз таких умников.

Становится как-то не по себе от такой непонятной помощи черт знает от кого.

— Как всё прошло? — сухо, но быстро спрашивает Торн. — Никто не пострадал?

Иона выпрямляется:

— Разве что пара клушек в рваных панталонах. Дядьяка, там та-а-а-акое… Смотри, что мы надыбали.

Сует руку в декольте, достает между грудей кольцо-печатку и три разных серьги. Так-с, это что еще за нычки, о которых я не знаю? Что за бандитские замашки?

— Хм… плохо. Это воровство.

— Чёй-та? — хлопает глазками Иона. — Сам ты вор. Мы — Гильдия Злодеев.

— Сама придумала? Хватит разговоров. Нам пора уходить.

Так и поступаем. Проходим вдоль стен за Торном, минут пять дожидаемся, когда патрульный сверху скроется из виду и даем деру от замка подальше. По словам моего гвардейца, только тут есть слепое пятно. Сделано специально для особых поручений, когда никто, кроме эйра Галена не должен знать, кто и когда покидает замок.

Ух… Мы живы…

* * *

Минут десять сидим на корягах у большого муравейника. Хм… не просто на корягах. Дубовых корягах. Жестких, как камень. А значит у меня появился очередной дубовый план. Но об этом потом…

Иона ловко вылавливает муравьев, откусывает им попки, мило щерится от кислинки.

— Римус, попробуй, — протягивает мне насекомое.

— Воздержусь.

— П-ф-ф, важный какой. Дядька, будешь?

— Хм…

На удивление, Торн берет «угощение», снимает шлем, повторяет за Ионой. Слышал я, что деревенские так развлекаются даже. Но сам я городской, поэтому предпочитаю другие лакомства.

— Вам удалось? — спрашивает Торн, поглядывая то на меня, то на Иону.

— Не-а, — пожимает плечами девушка. — Полный провал. Зато какой…

Торн переводит взгляд на меня. Рассказываю ему, что произошло, заканчиваю фразой:

— …так что не быть нам важными и влиятельными. Ну, зато никто не скажет, что я не пытался.

— Хм… беда дела. Сигмунд очень влиятельный эйр. И все дороги к Аббатству проходят через его земли.

— Вряд ли он будет стоять на этой дороге и ждать нас. Да и не так уж мы его обидели. Он хоть и самовлюбленный сноб, но на идиота не похож. Главное, на глаза ему не попадаться.

— Хм… возможно. Значит, с вашим отцом вы не поговорили о делах в Гнезде?

— Не.

— Получается, мы уходим? — слышу нотки разочарования. Думаю, в глубине души он хотел чтобы я помог Гнезду.

— Нет, конечно. Я хотел обставить дела официально, но раз уж все так сложилось, сделаем по-другому.

— Как?

— Скоро узнаешь. Так, пойдемте… А, и надо бы переодеться.

* * *

Лии в Стреломете нет, поэтому обходится без эмоциональных допросов. Я переодеваюсь в старое тряпье, накидываю на голову капюшон. Не маскировка, но всё же лучше, чем расхаживать павлином по Гнезду. Иона тоже избавляется от платья и из гламурной модницы превращается в боевую напарницу. Втроем, вместе с Торном уходим делать, надеюсь, последние дела в Гнезде.

— Опять вы! — негодует Гримз. — Да сколько же можно! Что там в замке происходит? Дерьмом воняет на всю округу!

— Ой, да ладно тебе, — улыбаюсь я. — Сколько дашь за это?

Выкладываю золотой браслет, перстень с синим самоцветом. Отдаю Ионе ожерелье:

— Как договорились — оно твое. А теперь отдай-ка то, что ты прятала у себя между… Прятала, в общем.

Иона бубнит, но на бартер соглашается. Забирает колье, кладет на стол перед Гримзом три серьги и печатку. Последнее я забираю, прячу в подсумок. Печатка гербовая, вдруг пригодится.

Эх, жалко, что у меня нет выбора кому сплавить краденное.

— Да что б вас, господа-хорошие! Во имя сисек моей… А, ладно, дай-ка глянуть.

И начинается! Борьба не на жизнь, а за скидку. Гримз аж слюной плюется, доказывая, что товар тяжелый, плохо реализуемый и поэтому так дешево. И вообще, мы клиенты мутные, опасные и нас надо побыстрее закопать на задах. Я в ответ не менее эмоционально доношу до скупердяя, что я за пару дней сделал ему столько денег, сколько он за десять лет не заработает и был бы он лучше благодарен за то, что я не прошу взамен монет его почку и глазное яблоко.

— У меня нет столько денег, сколько это стоит! Висячее гузло моей бабки! Римус, я старый хрен, но впервые сталкиваюсь с таким человеком! Вы из какой бездны вылезли?!

— Меньше болтай, больше денег давай!

Иона и Торн просто стоят и вертят головой то на меня, то на Гримза.

— Нету денег!

— Обменяй на что-нибудь! Доспех тот отдавай!

Хочу! Двадцать слоёв ткани. Кожаные и железные нашивки. Защиту от трёх направлений элементализма.

— Хренушки!

— Отдавай говорю!

— За гребень отдам!

— Да ты совсем оборзел!

— Да чьи бы сиськи тряслись!

— Доспех стоит триста пятьдесят золотых, а гребень не меньше тысячи!

— А мне до Первозданного на это! Не хотите, не надо!

Торн решает положить конец беспощадной войне:

— Хм… Я…

— Молчать! — мы оба раскрасневшиеся и вспотевшие грозно зыркаем на него.

— Молчу, — поднимает руки. — Иона, пойдем.

— Не, мне весело.

— Хм…

Торн один выходит на улицу, слышу, как он вздыхает.

Продолжаю:

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог с делами или нет?!

— Да вы болтаете больше!

— Сколько у тебя всего денег?!

— Четыреста золотых!

— Не ври! Не бывает настолько красивых цифр!

— Я округлил!

— Да ты сам округлился! Четыреста и доспех! Тут ювелирки на тысячу монет! Не меньше!

— Из вас ювелир, как из моей бабы эльфийка! Нихрена не понимаете! Куда мне три разные серьги повесить? На хер свой?! Тут и на шестьсот золотых не наскрести! Кому мне это продавать, а?! Пропойкам в Гнезде? Мелким воришкам? Кухаркам? В столицу придется переться! В канализации ползать до черного рынка?! Риск того не стоит!

Канализация. Черный рынок. Опасный пирсинг. Запомнил.

— Не рассказывай мне тут сказки! Если ты хранишь доспех за триста пятьдесят золотых, значит их есть кому продать. Значит и ювелирку сбудешь. А еще ты уже тридцать минут на меня плюешься и тратишь время! Значит есть интерес!

— Я деловой человек!

— Да говнюк ты!

— Чего-о-о-о-о?!

— Того-о-о-о-о! Гони доспех и триста золотых!

— Сто!

— Двести пятьдесят!

— Сто пятьдесят!

— Сто девяносто!

— Только через труп моей бабки! Ладно, согласен…

Моргаю. Неужели получилось? Даже не верится. Не зря старался. Гримз соскребает со стола добро, уходит.

— Вот это да-а-а, — офигевает Иона.

Возвращается Гримз, кладет на стол доспех. Черная куртка с высоким, чуть ли до ушей воротником и длинными рукавами. Местами крашеная кожа, многослойная ткань, шипы на руках и шее. Пластинки из гладкого металла неестественно блестят на спине и животе. Беру, примеряюсь. Размер почти по мне. Еще немного схуднуть и будет идеально.

Гримз отсчитывает сто девяносто монет. Довольно скалюсь, отправляю их в подсумок. У меня было 155 золотых, еще кошель со 110 золотыми стащила Иона, плюс сейчас 190. Итого 455 золотых. Хорошо так на бал сходил. И зачем мне только эти игры в политику и лизоблюдство. Намного эффективнее воровка Иона и сотня усиленных голов. Правда за это я заплатил из запасов жизненной силы. Не стоит забывать о таких производственных тратах. Кстати, у меня все еще есть инкрустированный кинжал, стыренный у одного засранца, и гербовая печатка какого-то Дома. Их я продавать не хочу.

Натягиваю доспех поверх рубахи. Натирает немного, но ничего. Зато теперь чувствую себя в большей безопасности. А еще важно, что артефактные доспехи можно носить с артефактами, которые влияют на организм. Например, с перстнем принца или браслетом на физзащиту. Тут несовместимости нет. Одно усиливает меня, другое доспех.

— Неплохо, — кивает Гримз. — Но выглядеть стали угрожающе. Не советую в таком виде с купцами торговаться. Не поймут.

— Согласна, — хмыкает за спиной Иона. — Их в таком только грабить.

Гримз зеленеет:

— Не надо в моей лавке такое говорить!

— Упс, — пожимает плечами Иона.

Выдыхаю, достаю лист с картой, вырванный из книги истории:

— Так, друг мой, а теперь смотри сюда. Вот как ты начнешь обогащать всех нас.

Гримз накидывает на морду скептическое выражение, но все же смотрит куда я тычу пальцем.

— Вот тут, тут и тут — деревни. Чуть дальше еще три. Все дороги из них ведут к замку мимо Гнезда.

— Ну и?

— Я слышал, что к тебе часто наведываются из других деревень за покупками.

— Есть такое. Только толку нет. Я еле Гнездо обеспечиваю.

— Ну, я так и думал. Спрос есть, а товара нет. Дай угадаю. Тяжело доставить?

— И дорого. На то что есть в Меруносе спрос небольшой, а вот из Сильвии товар днем с огнем не сыщешь. На то четыре причины…

— Утропии, разбойники, плохие дороги. Какая четвертая?

— Товарные сборы, мать их перемать. Батенька ваш неплохо так ими обкладывает.

— Ясно. Как ты относишься к контрабанде?

— Терпимо, — хмыкает.

— Отлично. Слушай как мы решим сразу несколько проблем. Обустроим лагерь лесорубов здесь, — тычу на границе с Сильвией, — а в гнезде обустроим лесопилку.

Гримз чешет подбородок.

— Река идет из Сильвии через Гнездо, да… Вы лесосплав решили устроить? Пока не понимаю, как мне это поможет? Да, с деревом есть проблемы — в лес к утопиями не каждого загонишь. Но я в этом деле профан. Даже если наймем толкового человека, прибыль будет, но небольшая.

— Зря ты так думаешь. Смотри, видишь болота? На границе с Сильвией они обширнее, чем тут, а леса гуще. Они тут хорошие. Полно дубов. Знаешь, что это значит?

— Не особо. Говорю ж, не разбираюсь. И не хочу знать почему ВЫ разбираетесь в этом.

— Вот и молодец. Нам интересен не просто дуб, а мореный дуб, которого много в болотах и у водоемах. Встречал в лесу у болот поленья, крепче камня? Черные такие… Так вот, это мореный дуб. Очень стоящая вещь. Крепкая, красивая, очень дорогостоящая древесина.

Всегда любил такие изделия. Стоят огромных денег и у меня даже есть небольшой фетиш на коллекцию стульев из этой древесины.

Объясняю Гримзу, о том, что такое мореный дуб.

Драгоценный древесный материал с серебристо-седыми благородными прожилками. Тысячелетиями затонувшие дубовые стволы находятся в водоемах и болота, где без доступа воздуха приобретают прочность, не уступающую камню. При этом очень красивая штука, а при изготовлении изделий не используются ни красители, ни лаки. Идеально же! Золото валяется под ногами, а для работы не нужно ничего, кроме парочки простеньких инструментов и мастера по дереву.

— Э-э, я на это вкладываться не буду. Риск. Мне проще ваши три серьги купить и разом заработать, как лесопилка за год.

— Сколько денег надо для такого дела?

— Да откуда ж я знаю. Разрешение от эйра, работники, материалы, время. Тысяча золотых, не меньше.

Согласно киваю:

— А потом наладить производство и найти рынок сбыта.

— Че? А, ну да.

Отсчитываю триста золотых монет, трясущимися руками отдаю Гримзу. Вот так вот оно и бывает. Деньги должны работать.

— Первый взнос. Потом отчитаешься за каждую медную монету, понял? Я все проверю. Лишнее не трать, если возможно. Экономь на всем, кроме людей.

Гримз в легком ступоре:

— Так… сразу? Деньги даете? Чтобы я заработал? На… доверие?

— Да, на доверие.

— А если я, простите старика, просрусь?

— Если отчитаешься, что просрался стараясь, то деньги я те…

Запинаюсь. Неужели я это скажу. Вздыхаю:

— Тебе прощу.

Гримз довольно скалится:

— Во имя святых сисяндр, так я поработать не против.

Бедный деревенский лавочник впервые сталкивается с инвестициями. Он довольно лыбится:

— Но как это связано с контрабандой?

Киваю:

— Лесосплав и лесопилка — это твое новое дело для прикрытия старого. Ты всем будешь рассказывать историю о мореном дубе, но торопиться с этим сложным делом не будешь. Сделай для начала два шалаша с очень доверенными и толковыми работниками. Лесоповал будет сплавлять бревна по реке, необязательно дуба. Но каждое третье такое бревно сделай полым. В эту полость будешь на границе Сильвии складывать товар и сплавлять его в Гнездо. Позаботься о сохранности. Влажность и время сплава — очень важны. Если персики такой транспортировки не выдержат, выбери другой товар. Так ты можешь не беспокоиться о дорогах, утропиях и бандитах, которым твои бревна нахрен не нужны. Но на всякий случае первые пять партий отправь без контрабанды для проверки. Понял?

Гримз в кровь расчесывает бороду. Видно, как его шестеренки работают на полную.

— А это… мд-а-а-а… Даже не знаю…

— Так! — стучу кулаком о стол и Гримз моргает. — Больше всего я терпеть не могу сомневающихся тюфяков. Ты должен соображать быстро и уверенно, иначе за тебя это сделают другие. Возьмешься или нет?

Гримз замирает, сканирует меня взглядом, хмыкает:

— Почему бы и нет. Деньги-то ваши. Уговор, что плачу вам с прибыли — помню. Ну, допустим товары пойдут, как я избегу сборов на них? Тут как бы не дураки, поймут, что я богатею и незаписанных товаров у меня больше. Да и налоги не будут сходиться.

Вот блин, он даже про отмывание денег не знает. Но рассказывать ему сразу обо всех фишечках я не собираюсь. Мало ли.

— А вот это, друг мой, мы обсудим после того, как ты отчитаешься мне о прогрессе.

Иона хихикает.

— Да, кстати, ты узнал про дубину тролля?

— Узнал. Об этом я тоже хотел поговорить.

Что-то мне не нравится его интонация.

Глава 19

— Быстро же ты все разузнал, Гримз.

— А то ж. Долго у себя держать странные херовины я не люблю. А херовина эта и правда странная. Дубина тролля — не дубина вовсе, а накопитель эфира. Ну, знаете, как наши, только не наши.

— Поясни.

Гримз достает из-за прилавка камни, похожие на те, которые я конфисковал у Стилета.

— Это обычные накопители.

Читал о них. Редкие солевые кристаллы из Кипящего Океана. Очень сложная добыча, но они сохраняют в себе эфир и можно ими перезаряжать артефакты, каждый раз не бегая к артефакторам. Своего рода аккумуляторы разной емкости.

— Я знаю, как выглядят накопители. И что?

— Дубина тоже накопитель. Знакомый маг из замка…

— Так, стоп. Ты показывал дубину какому-то магу Галенов?

Гримз морщится:

— Это вы на меня так не смотрите, господин хороший. Если я к кому-то обращаюсь, значит им доверяю. Если доверяете мне, то и им придется.

Молчу пару секунд, взвешиваю риски. Ладно, терпимо. Работая с людьми все равно не учтешь всего.

— Хорошо, — киваю.

— Так вот, дубина — тоже накопитель. Но странный. Он не природного происхождения, как солевые кристаллы. Он будто в кузне отлит. Такими пользуются… э-э-э… всякие гоблинские шаманы и тому подобные отбросы и нечисть из Гурум-Хупа. У них-то доступа к Кипящему Океану нет.

— Так, не понимаю. Почему у тролля дубина сделана из накопителя?

— А я думаю это не дубина.

— А что?

— Часть какого-то механизма или строения.

Иона присвистывает:

— Звучит опасно.

Гримз кивает:

— И я так думаю. Это же что получается? Огромный тролль из Гурум-Хупа с магическим накопителем пересек границу Сильвии, а потом и Меруноса? Потом прошел через всю страну до Галенов? Наверное, я слишком стар и чего-то не понимаю…

Голос Торна:

— Его кто-то привел.

Оборачиваюсь. Дверь приоткрыта, а Торн стоит за ней спиной.

Гримз трет подбородок:

— Истину говоришь, старик. Сам бы он сюда не добрался. И вот вы, господа хорошие, хотите чтобы я молчал об этом, да? А если завтра явится десяток таких гадов?

— Хм… Вряд ли. Провести даже одного должно быть очень сложно. Мне больше интересно, кому это понадобилось.

— Да эльфам, — отмахивается Гримз. — Кому еще.

— Хм…

Гримз чешет башку:

— Знаете-ка что… Забирайте свою хреновину. Я с ней связываться не буду. Итак рисковал, пока тащили ее сюда с парнями. Лучше выбросите. Бесполезная дрянь для хороших людей. Мне маг сказал, что ее кровью окропить надо, чтобы заработала. Да и эфир какой-то злой…

— А дубина заряжена? Сейчас?

— Заряжена… И сильно…

Торн заходит, подходит ближе:

— Она заряжена… с какой-то целью?

— Может да, может нет. Бездна знает, что там на уме в тролличьей голове. Может, бомбануть должно было? Какой-нибудь тут артефакт дремлющий запитать. Что, воображения нет?

Видно, как Гримз нервничает. Он встал перед выбором доложить Галенам об этом или сохранить перед нами деловую репутацию.

Спрашиваю:

— Ты проболтаешься про это?

Раздувает ноздри:

— Нет. Но хочется. Очень.

— Ну вот терпи значит. Я тролля остановил, значит имею право об этом просить. Если бы не я, ты бы ничего не узнал. В полночь вытащи дубину во двор, а мы ее заберем.

— Куда это заберете, интересно? И как? Мы втроем ее еле дотащили. А мы мужики не промах, уж поверьте.

— Это наша проблема.

— Вот уж верно. Так что? Возвращаемся к нашим баранам?.. Контрабанда, говорите, хех…

* * *

По возвращению в Стреломет нас уже ждала Лия. Девушка так искренне радуется моему возвращению, что не стесняется в выражениях, вызывая у Ионы оскомину.

Отстраняюсь от неё, оглядываю Стреломет:

— Это чего это у тебя народу столько? — спрашиваю у Клоуша.

Сегодня алкашей побольше, чем в последние дни. Празднуют победу над утропиями что ли?

Клуош прямо сияет:

— Дык, эль второй день как разбавляю водой только на треть.

— Хорошее дело. Знаешь еще что сделай. Скажи, что это сорт новый. Особый, по секретному рецепту.

— Э-э-э-э… Стал-быть, мужики-то не дураки…

— Правда? Это ты, конечно, тогда плохо всё обернул. Эль где берешь? Сам делаешь?

— Нет, господин. И без того забот хватает. Покупаю в соседней деревне…

— Пиво?

— Так не из чего его варить. Все поле на хлеб уходит, а покупать дорого. С элем-то попроще…

— Вино откуда?

— Стал-быть, из столицы раз в сезон бочонок заказываю. Для особых гостей…

Блин, Римус, какой же ты козел. Объедал Стреломет и не стеснялся. Ладно, глинтвейн предлагать не буду, раз с вином такая запара. Но вот пиво местные потянут. А еще…

— Почему самогон не гоняешь? Дрожжи есть, а у клоуша картошки жухлой за половину медяка можно оптом заказать.

— Само… что?

— Брага? Самогон?

— Э-э-э-э…

— Поня-я-я-ятно…

Это странное средневековье. Оно в чем-то сильно превзошло мой мир, но в чем-то тупит, как одноногий инвалид на марафоне. У нас о крепком алкоголе знали давно, но только в тринадцатом веке технология дистиллирования позволила массово спаивать население. Как хорошо, что я в пятнадцать лет подружился с дедом своего друга. Часами мы втроем ковырялись над его алкогольными изобретениями. Тогда я впервые и спился до беспамятства. Коварный был дед. Жаль, что помер от цирроза печени.

Ладно, хрен с ним. Моим умным словечкам уже никто не удивляется. Замечаю, как Иона перестает ковыряться в зубах, шевелит ушами. Даже Торн замер, как изваяние, прислушивается. Чего это они?

— Дистиллятор что такое знаешь?

Клоуш с Лией переглядываются:

— Э-э-э-э…

— Да хватит ты «экать». Книжки надо было по кулинарии читать.

— И что, стал-быть, это такое? Десятисратор этот?

— Дистиллятор, — вздыхаю я. — Ладно, пошли во двор. Тащи вон тот пустой бочонок, пару дощечек и два тазика. Металлические есть?

Впятером выходим во двор. Все в афиге, а мне весело. Сооружаю импровизированный дистиллятор. Хотя, как сооружаю? Больше все ломаю к херам и объясняю, что нужно потом сделать. Не всё же время мне за всех работать.

— Вот из этой дырки по этому желобу будет покапывать, понял?

— Э-э-э, что покапывать?

— Спирт-сырец. Неочищенный.

— Какой сырец? Кто сырец? Как сырец и за что, стал быть?

— Да неважно. В общем тут разводишь огонь, а сверху холодную воду. У вас подпол холодный, рядом река и подземные воды. Этого хватит. Смотри, чтобы воздух не попал. Картошку нарежешь, отваришь, перемешаешь, смешаешь с сахаром. Ставишь в тепле на двадцать дней. Да-да, на двадцать. Должна получиться вонючая перебродившая бурда. Вот ее выпариваешь, по капелькам собираешь. Потом повторяешь процесс, будет крепче, но меньше и чище. Но это если ты захочешь от этого пойла убиться с одного глотка. Ну, все понял?

Я явно перегрузил Клоуша мозги, поэтому приходится повторить несколько раз, пока он не осознает истину:

— Стал-быть, попробуем…

— Не попробуем, а сделай. И пока из эля не спеши воду убирать. Делай это постепенно. Пусть мужики продолжаю пить литрами и жаловаться, что не пьянеют, а ты всем рассказываю о новом способе варения эля. Когда получится сделать самогон, даже не думай его в чистом виде продавать местным, понял?

Лия осторожно спрашивает:

— А зачем он тогда?

— Сначала убираете воду из эля, потом крепленным делаете. Разбавляете спиртом. Это и будет наш новый сорт без лишних революций, которые привлекут лишнее внимание. Потом медленно нарастим объемы.

Клоущ в недоумение:

— Какое внимание? Зачем кому-то на нас обращать внимание, стал-быть?

— Не будь наивным. Любое значимое новшество привлечет конкурентов и не только их. Я не собираюсь никого шокировать раньше времени. А, чуть не забыл. Клоуш, надо ли говорить, что это изобретение из очень далекой страны. Секретное изобретение, которое я узнал из очень секретной книжки. Поэтому не болтай. Понимаешь меня?

— Как не понять, стал-быть…

— Я только что помог тебе не разориться. Очень помог. Если не справишься, сам знаешь, что ждет Стреломет.

Иона все это время молчавшая, задумчиво бубнит под нос:

— Десятисратор…

— Дистиллятор, — поправляю я.

— Угу… Так мы и запомним…

Торн кивает.

Обреченно качаю головой, даю знак следовать за мной. Поднимаемся в комнату, закрываемся, рассаживаемся:

— Так, слушаем внимательно. Дня через три мы уходим. Отправимся в Сильвию, оттуда в Аббатство. Хоть у меня и нет денег на Академию, но больше время терять нельзя. Будем импровизировать на ходу и немного рассчитывать на Гримза и Клоуша. По моими расчётам, если все пойдет по плану, что очень вряд ли, то первые деньги поступят через две-три недели. Хотя их и не будет много, но есть у меня одна задумка… Торн, сколько времени займет дорога до Аббатства?

— На лошадях недели две. Если менять их на постоялых дворах, то через полторы доберемся. Если не спать, то через неделю. Если нам очень повезет, то доберемся без сложностей.

— Понял.

Как я и думал — дорога долгая. А значит задерживаться больше нельзя. Уже через неделю многие маги смогут почувствовать, что я пробужденный.

— Торн, мне нужен в Гнезде надежный человек. Который будет следить за всем и докладывать об успехах Гримза и Клоуша. Они самые важные звенья. Товары и Развлечения. А еще… — кошусь на Иону, которая думает, что я просто «потерял память». — … как бы с Гнездом связь держать, пока мы в дороге?

— Голубиной почтой на постоялых дворах. Человек, думаю, найдется. Есть у меня пара боевых товарищей в отставке. Да и самого Гримза можно попросить. Он хоть и ворчливый старик, но надежный. Два раза мне жизнь спасал.

— Правда?

— Да. Но я ему трижды. Одну жизнь он мне задолжал.

— Понятно… Но я бы хотел в Гнезде иметь третье лицо. Независимое.

— Хм… Дайте мне день. Человека найду. Как много можно ему сказать?

— Средне. Не говори о дистилляторе и контрабанде. Но он должен просто следить за тем, как идут дела у Гримза и Клоуша. И докладывать обо всем мне. А также заняться доставкой моей доли. Это возможно?

— Тяжело, много тонкостей и доверия…

Слышу легкое сомнение в голосе. Спрашиваю:

— Тебя что-то смущает?

— Хм…

— Говори.

— Такая работа не совсем входит в мои обязанности, Римус. Я всего лишь ваш личный гвардеец.

Так, понятно. Повышение квалификации — оно такое. Но я давно понял, что Торн недооценён. Нельзя его считать обычной охраной. Но я на него уже много взвалил. Мне срочно нужен помощник. Желательно три-четыре доверенных человека.

— Сколько хочешь прибавки к жалованию?

— Я тоже хочу! — оживает Иона. — Римус, дай мне секретное задание! Посекретней!

— М-м-м, пожалуй… нет.

— Что? Ну почему?

Да потому что ты воровка и бандитка, блин. Твоим повышением квалификации я займусь позже и в других делах.

Улыбаюсь:

— У тебя особые таланты. Потом обязательно что-нибудь тебе подберем.

— Правда? Раз так… Но смотри у меня. Я запомню.

— Ну, Торн. Сколько хочешь?

— Пять золотых сверху. Двадцать в месяц.

Иона косится то на меня, то на Торна. С ее-то семью с половиной золотых в месяц.

Напряжено думаю секунд двадцать.

— Многовато. Давай девятнадцать.

В принципе, я бы и на двадцать пять согласился, но нельзя не поторговаться. Подумают, что я транжира, на шею сядут.

— Хорошо, — с ходу соглашается Торн.

— Вот и договорились. Так, Иона, сходи-ка к замку, послушай в сторонке, что там происходит, потом возвращайся. Я пока наведаюсь в Анклав, — улыбаюсь, нагло смотрю девушке в глаза. — По одному важному делу.

Не успеваю полюбоваться красками на лице Ионы. Внизу что-то грохается, кто-то ругается. Да что, блин, опять происходит?! Не дай Костя, по мою голову опять приперлись. Ну не может же молния по три раза в одно место бить!

Глава 20

Что-то у меня уже подкипает. Слишком много со всех сторон проблем.

Чуть ли не с ноги вышибаю дверь, по пути поправляя новый доспех. Замираю на лестнице, чтобы оценить обстановку.

— Где они, Клоуш?! Говори, говнарь! Где?! Где те, кто прибил старшого?! Говори, паскуда!

Пятеро мужиков. Двое с дубинами, один с кинжалом за поясом, еще двое с луками.

Ионы прыскает за спиной:

— Зыркало приперся… Видать воспользовался суматохой в замке. Бесстрашный какой…

— Кто? — спрашивает Торн.

— Зыркало. Любит на всех зыркать. Сидит — зыркает. Стоит — зыркает. Даже спит с открытыми глазами и на всех зыркает. Этих троих тоже знаю, четвёртый новенький. Их в лагере давно не было. Наверное вернулись, а там такое…

— Они сильные? — спрашиваю я.

— Не… Стилет таких мусорщиками называл. Те, кому поручают самую грязную работу, пока себя не покажут.

— Понятно. Пойдемте-ка разберемся. Очередной раз. Охренеть, как же они уже надоели…

Торн говорил, что в банде Стилета больше тридцати человек. В лагере было одиннадцать. Двоих мы сдали в родовой замок, вот еще пятеро. Где-то шляется еще половина, в том числе два мага… Надеюсь, я с ними никогда не встречусь, и они после смерти Стилета разбегутся по миру, как тараканы.

Достаю из подсумка перстень, надевая под элегантные перчатки, которые были в комплекте с камзолом, но я ими так и не воспользовался. Неудобные, еле налазят на пальцы и натирают.

Спускаемся, знаком руки велю Ионе и Торну оставаться на местах, сам же не останавливаюсь, иду на утырков.

— О, вот они! — оборачивает Зыркало. — Киса, че как?! Эй, мужик, это же ты нашего…

Без особых церемоний пинаю утырка в живот с ноги. Пролетает несколько метров, сшибая столы, врезается в стену. Лия кричит, Клоуш ругается благим матом. Последний алкаш завсегдатай прикрывает руками голову и выбегает из таверны. Да уж, попортили мы репутацию Стреломету.

— Ты какого хе… — охреневает второй.

Двумя пальцами подцепляю стилет на поясе, кидаю его снизу вверх, чтобы не терять время на лишние движения. Он свистит в воздухе, вонзается в ляшку бандита. Тот еще пытается поднять над головой дубину, но падает, как подкошенный, моргает глазами, не в силах пошевелиться. Работает ослабление у магического стилета. Хорошо работает.

Уверенном шагом иду к третьему — белобрысому молодому парню.

— Стой, брат! Стой! — верещит он. — Мы побазарить! Просто побазарить! Без претензий, брат! Киса, скажи ему! Скажи!

Останавливаюсь перед шкетом. Рассматриваю с ног до головы. Он старше меня лет на пять, но трясется, как девочка.

— У вас пять секунд, чтобы меня заинтересовать. Четыре… Три…

Парень впадает в ступор. Длинноволосый мужик с лукой справа от меня от орет:

— Работу! Работу ищем! Не убивай, старшой! Кису же под себя взял! Нас тоже возьми! Нас! Жрать хотим!!! ЖРАТЬ!

Моргаю. Нет, я, конечно, недавно думал о помощника, но чтобы вот так сразу мне вселенная подбросила вместо золота пять кусков дерьма…

Перевожу взгляд на длинноволосого:

— Сдурел? На кой вы мне сдались? Торн, что с ними делать?

— В темницу. Или на плаху в зависимости от совершенных преступлений.

Вижу, как бандиты пятятся к выходу, понимая, что их план-капка оказался не так уж и хорош, как они думали. Киваю Ионе, и он мгновенно соображает, что делать. Рысью перекрывает им проход. Стоит себе, ковыряется острием кинжала в ногтях.

— Вот ты крыса, Киса… — шипит на нее мужик, лет сорока, весь в шрамах.

Иона недобро улыбается:

— Да что ты. Ну-ка повтори, Кислый. Серьезно, повтори…

Кислый кисло опускает голову. Повторять, что сказал, он, похоже, не хочет. Его напарник пятится в угол, достает лук из-за спины, но ему хватает одного взгляда Ионы, чтобы передумать делать глупости.

Длинноволосый примирительно поднимает руки:

— Давайте мы все жопы расслабим, а?! Мужик, слушай, ну ты же ее, — кивает на Иону, — взял в банду. Мы-то чем хуже, а? Может мы и не мастера воинских искусств, но тоже ребята бравые. Пощупать кого, запугать там, кости пересчитать, а? Мы ж не подведем. Скока лет на Стилета работам…

— Сколько? — хмыкает Иона. — Год, не больше. Вы же мусорщики.

Длинноволосый зло косится на Иона, снова на меня:

— Старшой, не сгуби из-за бабьего базара. Мы правильные мужики. Куда нам идти-то, а? За серебряк в шахты? Дрова колоть? Рыбу ловить? Нас же порешат без банды.

Клоуш подходит ко мне:

— Господин, стал-быть, ублюдки они… Отморозки полные. Вон того глазастого я знаю, стал-быть. Всю семью порезал три года назад, стащил все ценное и убёг…

Смотрю на Иону:

— Что думаешь о них?

— А че о них думать, — пожимает плечами. — Говнари-говнарями. Старалась с мусорщиками не общаться, но о делах их слышала. Не у всех нервишек хватало их делами заниматься. Поверь, тебе лучше не знать.

Кислый подает голос:

— Слыш, старшой, ты бабу эту не слушай. Она прыткая была, да и Стиллет её приходовал, поэтому-то мы ей глотку за базар и не резали. Ты же тоже ее трахаешь, а? Но мы то мужики поймем дру… У-у-у-у-у-у!..

Звук «у-у-у-у» не взялось из ниоткуда. Так сдуваются мужские шары под натиском сапожка Ионы. Она ставит ножку на голову скулящему мужику:

— Я тебе кишки вырву, Кислый.

— У-у-у-у!

Лия прикрывает лицо ладошками.

Длинноволосый чуть умнее коллеги по ремеслу, нервно отбрехивается:

— Киса, хорош, а? Мы всё поняли. К тебе претензий не будет. Старшой, ну так что? Мы че надо сделаем. Да, порезали пару глоток, че такого-то? Ты сам всех нас порешил, верно? Не лучше будешь. От Стилета вообще кишки одни остались, а кореш мой вздулся и стал утропием. Ходит, пердит… Ты же подмял его, верно? Свои дела тут мутишь, вот мы в твою банду теперь хотим. Это ж нормальное дело среди наших. Слабый просрался, сильный у поводьев. Такие как мы идем за сильным. Тебя поимеют, от тебя уйдем. Все же по правильному, а?

Торн скрежещет металлом:

— Хм… что думаете, господин? Думаете их взять?

Да уж слышу я по голосу, что ты мне устроишь, если я этот мусор найму. Нет, вселенная, спасибо, конечно, что прислушалась к моим нуждам, но я откажусь. Лучше приведи мне пять гномов, чтобы… чтобы…

До меня кое-что доходит. Улыбаюсь коронной улыбкой злобного черта:

— Так вы в шахтах, говорите, работали? Сильные парни, да?

Длинноволосый цепляется за возможность:

— Еще какие, старшой! Пахали, как демоны! Мечом рубим не хуже мастеров первой ступени! Зуб, сука, даю!

— Зуб, говоришь, даешь…

Ну, он и дает. Точнее, я забираю.

Удар слегка не сдержал, поэтому забираю не один зуб, а сразу парочку. Разумеется, одного удара хватает чтобы отправить длинноволосого на покой.

Дай знак рукой Ионе и Торну. Клоуш матерится, прикрываю собой пищащую Лию. Трое из пятерых и так уже готовы, еще по одному забирают моя охрана. Торну достаточно легко тычка по дыхалке, а Иона устраивает целое представление. В один прыжок оказывается на плечах охреневшего мужика. Зажимает ему голову ляжками, заваливается на спину, под собственным весом они вдвоем падают на пол. Иона группируется, сжимает ноги на шее до тех пор, пока утырок не перестает дрыгаться.

Встает, оттряхивается:

— Готовы, говнюки. Всегда мечтала об этом.

Под недовольное бурчание Клоуша затаскиваем пятерых в подсобку. Кислый все еще держится за промежность, трое в отрубе, а Зыркало приходит в себя после того, как я выдергиваю из его ляжки стилет. Хорошая штука, он даже языком шевелить не мог.

Смотрю на Иону. Ухмыляется. Опасная она штучка. Очень любит бить по неприятным местам. Прямо тянет ее туда. Перевожу взгляд на Зыркало:

— Да что ж вы делаете-то, а? Мы ж по-людски к вам пришли. Дело предложить. Что ж вы… у-у-у-у, сука, как больно. Кто ж так по пузу пинает… Мне теперь неделю не посра…

— Молчать, — тихо требую я. — Я с вам тоже по-людски поступлю, шахтеры вы мои хорошие. Не отправлю на виселицу. Так, Торн, иди-ка постой с Клоушем и Лией, скажи им, что мы с Ионой этих братцев по-тихому через черных ход унесем. Ну и извинись за беспокойство. Еще раз.

Пару секунд Торн сканирует меня взглядом. Видимо, думает, что я собираюсь сделать.

Кивает, уходит.

Я закрываю дверь на кухню, заглядываю в каждое окно. Возвращаюсь к бандитам.

Иона скрещивает руки:

— Римус, ты же не думаешь то, о чем я думаю?

— Думаю, я думаю о том, о чем мы оба думаем.

— Эм… я запуталась.

— В общем, да, Иона. Я это и хочу сделать.

— А нахрена? Это же тебе влетит в «монеточку».

— Узнашь, — хитро улыбаюсь я.

Достаю из подсумка череп, вижу, как меняется в лице Зыркало. Разом излечивается от косоглазия — оба зрачка пялятся только на страшную штуку в моих руках.

— Это че, а? Не маши этой хреновиной, я ж обосрусь сейчас…

Зыркало отползает спиной, но я хватаю его за шкирку, приближаю к лицу череп:

— Видишь, этого красавца? Это мой дедушка, упаси его грешную душу Первозданный. Перед смертью он завещал мне отправить за ним в бездну мук и отчаяния шестьсот шестьдесят шесть шахтеров. Если я коснусь им тебя, то ты отправишь за ним. Он ждет… очень ждет таких, как ты. Мерзавцев, насильников и просто моральных уродов. Знаешь, для тебя ТАМ будет много работы. Очень много…

Зыркало хватает меня за запястье, но понимает, что мне по барабану на его трепыхание, заглядывает в глаза, трясется:

— Брат, не страши, а… Не бывает такого… Ты чего хочешь-то? Мы поняли всё. Нет работы, так нет. Уйдем, мешать не будем. Нахера нас убивать, а? Мы ж тебе ничего не сделали.

Мне, может и не сделал, да. Отвратительный гаденыш.

— Хочешь, чтобы я вас отпустил, да? А потом ночами думал, что же вы пятеро утырков устроите в своей жизни? Кого убьете, кого изнасилуете или ограбите. Знаешь, я так-то тоже хреновый человек и эгоист. Но мне нравится иногда считать себя хорошим. Ну, сам знаешь. Хорошее дело сделаешь и вроде как полегчало за все плохое. Так что вы будете моей индульгенцией. Да еще послужите благому делу.

По взгляд Зыркало вижу, что слово «индульгенция» слишком тяжелое для него. Хотя я понимаю, что аналогичное слово есть в местном языке. Понятно. Значит до грамот об отпущении грехов за деньги в Варгоне додумались, а до дистиллятора нет.

— Чего молчишь-то? А, ладно. Думаешь не бывает бездны, да? Ну, смотри.

Касаюсь черепом лежачего справа Кислого, и он с веселым «пу-у-ук» переносится в анклав. Прежде чем Зыркало соображает, что происходит и открывает рот, чтобы заорать, я касаюсь черепом и его.

«Пу-у-ук»

— Вот он обмочился-то, — одобрительно закивала Иона. — Дала бы золотой, чтобы глянуть, что сейчас в анклаве ему Костя втирает.

Протягиваю руку, улыбаюсь:

— Давай. Отправлю следом, посмотришь.

— Эм-м-м… Как-то… не хочу.

— Чего так? Боишься, что обратно не верну?

— Ну-у-у-у… ага.

Касаюсь черепом оставшихся троих. Так, итого еще один год и один месяц жизненных сил из запаса тролля. Если считать еще сто семнадцать гнилых бошек, то это уже два с половиной года. Терпимо. Тут я уже не свою жизнь трачу, а тролля. А нафига анклав, если им не пользоваться? Эти сто лет я сильно экономить не собираюсь. Зачем золото, если оно лежат в кармане и не работает. Так и тут. Только валюты другая.

Встаю, кидаю череп Ионе. Она ахает, но все же ловит его, смотрит на меня округлившимися глазами.

Хмыкаю:

— Что? Думала я и тебя отправлю? Как видишь, мог бы, но не сделал. Попридержи пока череп у себя, хорошо? Предупреди Торна и запрись в моей комнате. Чтобы не возникло проблем, когда я вернусь. Видишь, я тебе доверяю.

Протягиваю руку к Ионе, касаюсь черепа.

Свет…

…

Тьма…

Первым дело по ушам бьет визг Зыркало и Кислого.

Грозный голос Кости эхом отдается от стен:

— Я пожру ваши души, смертные ничтожества!!!

Да уж, тем трём повезло, что они в отключке. А вот Зыркалу и Кислому точно понадобится десяток психотерапий. Они вжимаются в пол, обнимают друг друга и орут, как умалишённые. Что поделать, вот такой я злодей.

Костя не унимается:

— А, явился внук мой! Наконец-то! Я так проголодался! Что отведаем сегодня? Разбойничью почку в гоблинском соусе «рыгунжок»? Или тушеную отбивную селезенку, предварительно выдержанную в крови девственниц? А может ты предпочитаешь свое любимое блюдо из колокольчиков?

Вздыхаю:

— Завязывай, Кость.

— Мастер, тяжело подыграть? Вам значит брехать можно, а мне нет?

Морщусь от криков. Бандиты в полном ахере от наших кулинарных вкусов.

— Я это редко делаю, а ты постоянно. Уже не смешно.

— Ну, это вам не смешно, мастер. Такое бывает у снобов, возомнивших себя самыми умными. Что, думаете пару холопов в Гнезде впечатлили, так в Аббатстве также получится? Жду не дождусь, когда попробуете. Вас там быстро на место поставят хе-хе…

— А ты прям рад этому. Блин, да замолкните вы или и правда почку сожру!

Помогает. Теперь они только ноют и обнимаются.

— Мастер, вы не любите крики страха? А жаль. Я бы вот ваш послушал. Не вот это ваше «я самый умный и красивый избранный этого мира», а «Не-е-е-ет, пощадите, умоляю! Я больше не буду самым самоуверенным зазнобой, считающих всех вокруг идиотами! Я сам идиот! Только не бейте!». Простите, мастер, я не слишком груб? Хотите сделаю вам пару комплиментов?

Уже достал.

Сажусь на каменную лавку, закидываю ногу на ногу, наблюдая за бандитами. Нужно дождаться, когда они успокоятся. Сейчас говорить с ними бесполезно.

— Валяй, — усмехаюсь я. — Похвали меня.

— Да без проблем. Вы самый умный и красивый охмуритель с одним маленьким орешком.

Киваю:

— Верно подмечено. Я выиграл. Иона сама меня поцеловала.

— И как оно, кстати? Правда девственница?

— Вполне. Неопытная.

— Это не показатель. Думаете ее в лагере Штиблета в губы часто целовали? Хотя, может и целовали, но не в те губы… В общем, у нее там была другая работа ртом. Так что не спешите с выводами. А то знаю я вас, героев. Всех невинных стерв под венец через месяц тащите.

— Костя, ты дурак?

— Периодически. А что?

— Выполняй уговор. Череп в пять раз меньше.

— Может все-таки орех?

— В. Пять. Раз. Меньше.

— Сделано. Достаточно приказать катализатору, и он уменьшится. Это, кстати, необратимо. Так что подумайте хорошенько стоит ли оно того. О, смотрите-ка! Бей его! БЕЙ ПО РЕПЕ!!!

Зыркало думал, что я не слышу, как он крадется ко мне со спины. Он со всей дури разносит о защитный барьер вокруг меня банку с гомункулусом. Уныло поворачиваю голову в его сторону:

— Знаешь, Кость. Я согласен на бандитскую печень под гоблинским соусом. Готовь противень.

Глава 21

Я наблюдал у бандитов все пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Как следует из этой психобурды, сначала они не верили в происходящее, закрывали глаза, били друг друга по щекам в попытках проснуться, потом злились, что реальность так к ним сурова, разгромили весь анклав, ругались друг с другом, чем и воспользовался Костя, предложив вариант спасения: устроил бои на выживание. Кто убьёт «коллегу», тот и спасется. Само собой, парни перепробовали все. Мочили друг друга, как умалишенные, но защитный барьер так и не позволил кому-либо из них навредить. Ну, зато Костя повеселился. Потом они клялись, предлагали золото, женщин и вообще чуть ли не самих себя, от чего мы с Костей впали в легкий ступор. Потом они страдали и плакали. На этом моменте я даже успел отдохнуть — поспал пару часов. А когда проснулся, все пятеро выстроились в рядок, опустив головы:

— Старшой, — за главного выступает Зыркало. — Мы все поняли. Че скажешь — сделаем, только не жри нас, а…

— Мастер, а вы знали, что они и правда выживут с одной почкой?

Бандиты знатно нервничают, но сил паниковать не осталось. Костя и так уже перепугал их всеми кругами ада.

Восседая на каменной лавке, как на троне, скрестив руки, я оглядываю своих рабо…тников:

— Работать. Вы будете работать. Каждый день. За еду. Если сильно постараетесь — за вкусную еду. Если будете халтурить, будете есть собственные почки. Кстати, Кость, от печени тоже можно оттяпать кусок. Она потом отрастет.

Бандитов мне не жаль. От слова «совсем». Я вижу по их мордам, через что они прошли. Точнее, их жертвы. Годами говнюки жили за счет убийств, грабежа и угроз. Существуют наивные моралисты, которые жалеют вот таких ублюдков, но я не из их числа. И уж тем более не верю в искупление. Мол, посидел в тюрьме десять лет и вышел порядочным гражданином. Даже если каждый десятый исправляется, то это ничего не меняет в целом. Девять выходят такими же и снова грабят да убивают. Так стоит ли ради одного раскаявшегося грешника выпускать в мир девять ублюдков? Не, в жопу их всех. И поглубже.

— Кстати, Кость, у меня новая идея, — хмыкаю я. — Как насчет создать частное исправительное учреждение? Потренируемся в анклаве, а?

— Я не против, если будет много криков, боли и отчаяния.

— Ты чего такой примитивный? Слушай, ты в курсе, что я считаю тебя высшим архидемоном, которого никогда нельзя выпускать на свет?

Бандиты в шоке переводят взгляды то на меня, то на череп. Вмешиваться в разговор они боятся, поэтому просто переминаются с ноги на ногу.

— Ну да, в курсе.

— Так зачем ты подливаешь масло в огонь, а?

— Подливать — моя естественная нужда как черепа. Такая же, как у вас — отливать. Я же за это никого не осуждаю. У каждого свои недостатки, мастер. Так что там насчет учреждений? Точно будет весело?

Вздыхаю:

— Ладно… хрен с тобой. Думаю открыть в анклаве рабочий лагерь. Пора уже наводить у тебя порядок. Эй, Зыркало.

— Старшой?

— На свободу хочешь?

— Очень хочу! Вот прям как сейчас срать хочу, старшой.

Моргаю. Так вот почему он так с ноги на ногу переминается и красный, как вареный рак.

— Так, Костя. Эммм, где здесь у тебя отхожее место?

— Прямо тут гадьте, людишки.

— Я серьезно. Это естественная человеческая нужда, блин. Как ты предлагаешь мне их тут держать? — киваю на вздувающего щеки Зыркало. Другие бандиты настороженно отступают от него на шаг. Я тоже начинаю нервничать.

Встаю с лавки. Делаю шаг назад, подальше от тикающей химической бомбы.

— Так. Вот ваша первая задача! Я вам отправлю кирки, лопаты, ведра, веревки. В общем, все, что потребуется. Копайте, мать вашу! Копайте выгребную яму как не в себя! Зыркало, если ты тут нагадишь…

— Старшо-о-о-о-ой!

— Ну что «старшой»?! Нельзя! Держи в себе!

— Не доживу-у-у-у…

— Да чтоб тебя. Сейчас отправлю инструменты. Делайте себе яму, потом долбите стены со всех сторон. Проверьте, можно ли расширить пещеру. Через пять дней проверю!

— Что?! — недоумевает Кислый. — Без опор?! Камнями же задавит, старшой. Хоть скажи, какую породу бьем, есть ли полости под камнем, на какой мы глубине?! Где мы вообще?!

— Без понятия. Сами разбирайтесь. Если умрете, не выполнив норму, которую я еще не определил — пеняйте на себя.

Да-а-а-а, я злодей…

«Если умрете, не выполнив норму». Вот у них рожи перекосило от моих слов о перспективе быть наказанным даже после смерти.

Приказываю анклаву вернуть меня в адекватный мир. Напоследок слышу ехидство Кости:

— Зыркало! Терпи! Борись! Это всё в тебе, а не снаружи!

Тьма…

…

Свет…

Чуть не сваливаюсь на Иону, вальяжно развалившуюся на моей кровати. На ее животе Принцесса. Девушка лежит на спине, дразнит ее мухой, зажатой двумя пальцами. Жаба стреляет языком, но Иона ловко отводит руку в сторону.

Обе спокойно реагируют на мое появление:

— О, Римус. Ты быстро. Чего там?

На самом деле, не так уж и быстро. Просто ускорил время.

— Там твои друзья сейчас обгадятся.

— Серьезно? Слабаки, — хмыкает.

— Слушай, а как ты…

Перебивает:

— Даже не вздумай, понял? — косится на меня так, что аж кровь в жилах стонет. Или стынет.

— Но…

— Я тебя предупреждаю, Римус.

Воздух тяжелеет. Принцесса в один прыжок цепляется мне за одежду, забирается, как микромартышка, усаживается на плечо, раздувается.

— Ладно… Мне нужны кирки. Лопаты.

— Это к кузнецу. Попроси дядьку, мне лень. Кстати, сбегала я к замку. В общем, там все по-старому. Орут что-то, бегают. За километр видно, как там весело. Кто-то на стенах уже даже смеется. Ну знаешь, от навозного отчаяния.

— Нервозного?

— А я как сказала?

Блин, она с черепом к замку бегала? А если бы я решил неожиданно материализоваться? Вот что значит тупить на пустом месте и давать неправильные указания не самым сообразительным Кисам.

— Неважно. Ладно, жди пока тут.

Выхожу из комнаты, оставляю Иону в легком недоумении, спешу вниз, объясняю Торну ситуацию, он кивает, забирает у меня две золотых монеты и быстрым шагом отправляется за шахтерским инвентарем. Быстро перекусываю: хлеб, сыр, молоко. От соленых огурцов отказываюсь, хотя Лия чуть ли не силой пытается запихнуть их в меня.

Торн, как и было велено, возвращается в таверну через черный вход, пока я консультирую Клоуша и Лию о самогонных аппаратах. Потом отправляюсь следом за гвардейцем. Закидываю в Анклав инструменты. Мысленно ускоряю там время. Кстати, для этого не обязательно касаться катализатора, что, кстати говоря, пугает. Это что же получается, у нас с Костей какая-то ментальная связь сквозь время и пространство?

Вспоминаю маленькую и незначительную деталь, возвращаюсь к Лие, покупаю десять буханок хлеба и три больших бурдюка с водой, отношу наверх, отправляю бандитам. Хлеба с водой им, конечно, для продуктивной работы не хватит, но пусть недельку прочувствуют на себе, что такое карма за всё плохое, что они сделали.

Итак, посмотрим, что из этого получится. Рабы мне не нужны, но от рабов-мудаков я не откажусь. Это, кстати, к вопросу о трудовых лагерях. В моем мире они неправильные, как и тюрьмы. Ну вот устроил ты теракт, убил сотню людей и что? Тебя посадили на тридцать лет, а потом отпустят? Ну не бред ли?

В Швейцарии тюремные камеры — это вообще люкс-номера московского отеля. А трудовые лагеря третьих стран всего лишь загружают преступников простой работой. Тридцать лет полы мыть? Заниматься резьбой по дереву? Серьезно? Что за фигня? Разве это правильно? Что они дадут миру за свои преступления? Убийства окупит сотня рамок для картин?

Но теперь у меня появился шанс все изменить. Не в своем мире, так в этом.

Благодаря анклаву, который, по словам Кости, можно увеличить и обустроить.

Что, если я изначально ошибся с пониманием сущности анклава? С чего я решил, что его можно использовать только как тайное убежище? Ну сказал мне Костя, что нежелательно о нем никому говорить, и что? Он ведь не говорил, что нельзя о нём… врать.

Нет, я не собираюсь превращать свое убежище в проходной двор, но если сделать малую его часть публичной?.. Тогда «приглашенные» в анклав не будут понимать, что они находятся в каком-то тайном логове некроманта. Например, переместить их, предварительно завязав глаза. Да, немного пошатает и потеряется ощущение реальности, но это уже не так страшно… Мало ли, что произошло. Чары какие-нибудь, а не телепорт.

Затея очень рискованная и ее еще надо обдумать, взвесив соотношение рисков к прибыли, но зато какие просматриваются перспективы!

Есть всякие варианты. И даже более кардинальные. Что мешает погрузить в сон «гостей», а только потом уже отправить их в анклав? Они даже не поймут, что их именно телепортировали. Это как сверхсекретные тюрьмы или лаборатории из моего мира. Тебя усыпляют, а просыпаешься ты в совсем другом месте, не понимая, как сюда попал. Вынужденная мера для сохранения секретности, и чтобы было непонятно, где ты находишься и как сбежать.

Продумав все нюансы, я смогу создать эффективный лагерь, работники которого будут постоянно улучшать анклав изнутри. Никто не сбежит, никто никому не навредит, нельзя самоубиться, нет затрат на охрану. Любой захваченный мной засранец сможет свободно ходить посреди анклава и выполнять свои обязанности, не понимая, где находится и как вообще сюда попал. Ну, подумаешь пещера. Подумаешь, зачарованная.

А еще можно маленький катализатор замаскировать под дверную ручку, представляющую собой какой-нибудь аналог антимагического подсумка с примесью простенькой инженерной хитрости, скрывающей темную ауру от особо хитроумных магов, способных почувствовать череп.

Хм, надо будет найти доверенного мага, который поможет мне реализовать эту грандиозную обманку. Просчитаться в этой затее без знаний магии очень легко.

В общем, вполне… Вполне… Безумные планы часто становятся эффективными, потому что другие о них даже не подумают.

Кстати, подобным образом я могу создать в анклаве не только веселый рабочий лагерь, но и другие «отделы». Личные покои и хранилище, отдел коллекционирования, продаж, бухгалтерии, убийц, шпионов, охотников на нечисть… Ах-ха-ха, вот меня понесло. Полегче, Ден. Рабочий лагерь в первую очередь необходим, чтобы сделать из анклава настоящий эльфийский сад. Без работников, которых не жалко, он так и останется обычной пещерой.

А что касается самого рабочего лагеря, то я уже примерно представляю себе, как это будет выглядеть. Создам какие-нибудь уровни прегрешений. От одного до десяти баллов. Согрешил на один балл (украл) — стругай годик табуретки из мореного дерева, а я их реализую, заработаю, тогда получи индульгенцию и проваливай. А если наделал проблем на десять баллов? Ну тут уж извини, засранец. Одной жизни отработать такие грешки тебе не хватит. Если хочешь на свободу, вкалывай за десятерых. Хоть руками, хоть мозгами, главное результат. Создай что-то революционное, изучай науки во благо цивилизованного мира и, конечно же, меня. А если не хочешь думать и работать — заставим. Не получится — ну что ж, у меня хорошее воображение. На стол — и на органы. *зловещий смех*

А то напридумывали полной чуши — содержать говнюков за решеткой за счет налогоплательщиков, а потом еще отпускать их на свободу, понимая, что они вряд ли исправились. Какой в этом, мать их, смысл?

Не-е-е-ет, в моем радужном мире пони такого не будет. Если засранец с высоким баллом преступности не сможет соответственно отработать, то… совести у меня хоть отбавляй. Могу и оторвать от нее кусочек.

Ну вот как-то так я вижу мир справедливого наказания.

В общем, я попробую реализовать эту задумку. Убью одновременно трех зайцев. Первое. У меня будет бесплатная рабочая сила для улучшения Анклава. Второе. Я накажу говнюков со всего света. Сделаю хорошее дело, чтобы потом не было совестно за свои плохие. Хе-хе. Третье. Заработаю денег на дешевой, ПОЧТИ бесплатной рабочей силе. Мои «работники» будут производить товары в пять раз быстрее конкурентов из-за парадокса времени.

Эх, звучит красиво. Идеалистично. Даже наивно.

Но мне пофиг. Если я что-то хочу, я делаю. А там уж как получится.

Но есть в моем плане ма-а-а-а-аленький недостаток.

Мне нужна жизненная сила. Очень много силы. Много жертв для Кости. Без тысяч лет жизненной силы моя задумка загнется до того, как я начну ее реализовывать.

Мне нужна Гильдия Авантюристов, охотящаяся за деньги на монстров и обеспечивающая Гильдию Злодеев жизненной силой. Гильдия Злодеев же будет зарабатывать на уголовниках и мерзавцах, работающих за возможность освободиться. Нужно обеспечить идеальных баланс затрат к доходам. Понять, сколько в золоте стоит один год жизненной силы.

Итак, сначала нужно заработать денег на контрабанде, мебельном бизнесе и алкоголе. Средневековье сложное, но и одновременно простое. Законы примитивны, контроль за деньгами на дурачка. Этим надо воспользоваться…

Потом заработанные деньги потратить на:

Первое: саморазвитие как мага. Без этого я ничего не смогу. Скоро эфир сожрет меня. Академия ждет, и я уже иду…

Второе: создать Гильдию Авантюристов. Будут искать для меня артефакты и монстров для жертв. Причину, почему какому-то выскочке захотелось платить за живых троллей, я придумаю. Надеюсь.

Третье: обеспечить стабильное поступление монстров в жертву анклаву.

Четвёртое: начать фильтрацию на хороших и плохих и делать на них настоящие деньги. Благодаря ускоренному времени один работник будет стоить пятерых. Да-да, я стану тем, кто возьмет на себя смелость выбирать, кто именно хороший, а кто плохой. И какой глубины их плохость.

Пятое: скупать все артефакты древности, всё тайное и страшное, неизведанное и опасное. Перстни, скипетры, картины, черепа! О, да!!!

Шестое… Хм, разве есть шестое? Зачем мне шестое?

Ну ладно, пусть будет.

Шестое: начать делать… нет… создавать… или…

Интересно, насколько можно увеличить анклав? До небольшого зала? А может… дворца? Подземной деревни?.. Города?.. Страны?..

Вряд ли, конечно, но…

Что если?..

Торн и Иона переглядываются. Несколько минут я стою посреди комнаты, как изваяние, и только смотрю в окошко. Никто из них не решился меня потревожить.

Оживаю, улыбаюсь:

— Друзья, — оглядываю обоих. — Как насчет того, чтобы создать свой мир?

Глава 22

Мы стали действовать…

Ради создания собственного мира. Хотя как «мира»? Неплохо бы для начала начать с организации поменьше.

Все мои стремления сводятся к одному. Создать Гильдию Злодеев, как бы весело это не звучало. Нет, ну серьезно. Злодеи мы или нет? Конечно, публично об этом кричать не будем, но с иронией называть так самих себя — почему бы и да?

Для достижения этой цели придется потратить много сил. Как моральных, так и жизненных. Желательно не моих, а тролличьих. Ведь именно на анклав я и сделал ставку.

В тот же день, когда я озвучил свои планы моим верным коллегам, в Гнезде прошелся вихрь и ураган изменений. После того, как последняя башка была аннигилирована в замке, власти решили прочесать все прилегающие к замку деревни. Гнездо обшарили вдоль и поперек, стражи расспрашивали о всех странностях. Разумеется, имена Римуса Галлена и Брейна Армза звучали на каждом шагу, но пока никто их не взаимосвязал. Крестьяне трепались обо всем подряд, домысливая и приукрашая. О странных событиях в таверне, о черном демоне на речке и постоянно наведывающихся в таверну странных личностях. На Стреломет обрушились облавы, но мы втроем прятались в анклаве, сунув череп в тайник Клоуша. Даже маги пытались искать подозрительных личностей. Говорят, Брейна Армза особенно… Он, видите ли, какой-то там подозреваемый в каких-то там плохих делах. Мой облик аристократа неожиданно для меня самого стал обликом очень загадочной персоны. Шпиона, дельца, саботажника, советника и человека, с которым вел беседу сам наследный принц дома Солнца.

На второй день вроде все затихло и мы повылазили из нор. Я смыл краску с волос и грим с лица, приоделся, накинул капюшон и стал серой мышью, в которой не узнать ни Галлена, ни Армза… Стало слишком напряжно, поэтому свои дела я проводил в основном ночью, а Торн и Иона не покидали Стреломет, пока я заканчивал последние приготовления… Я назначил себе срок. Пять дней. Именно столько я выделил на то, чтобы закрыть дела в Гнезде и отправиться в непростое путешествие до Академии Эфира, находящейся в Аббатстве Первозданного.

Проблема этой затеи заключалась лишь в отсутствии денег на вступление. Мне нужно заработать хотя бы две с половиной тысячи золотых монет до того, как я дойду до Академии. Половину этой суммы я планирую получить от реализации мифрилового гребня. Ничего не поделать, иногда даже я продавал ценные предметы искусства в сложные времена. Чтобы не потерять всё остальное.

По словам Гримза, продать гребень получится только в столице Меруноса — Мидлберге. На черном рынке где-то в местных канализациях. К сожалению, Гримз не может выдавать приглашения в «серьезные заведения», но он рассказал о нужных людях, которые проверят меня «на вшивость» в столице. Максимум, на что Гримз способен — написать рекомендательное письмо за пятьдесят золотых. Скупердяй хренов. Я сторговался с ним до тридцать, но все равно неприятно. В общем, только в столице найдутся те, у кого хватит духа и золота на покупку серьезных артефактов. А значит, мне точно нужно именно туда… И не только ради продажи гребня.

Мидлберг. Столица Меруноса, подконтрольна Дому Солнца, и там я планирую задержаться на недельку-две и изучить ведение дел в серьезных городах. В Гнезде для меня стало опасно, поэтому я дождусь достижений Гримза и Клуоша оттуда. Мало того, в столице я помогу им намного больше, чем здесь.

Всё оставшееся время я усердно наставлял их, контролировал и советовал. Ускорив время, я сутками сидел в анклаве и думал, как новый бизнес с алкоголем и мореным дубом обернуть побыстрее и поэффективнее. Строил планы, анализировал, вспоминал…

И что-то придумал…

Дело пошло… И быстро… Десять самогонных аппаратов были изготовлены меньше чем за сутки силами нашей троицы, Клоуша и Лии, а тонна картошки уже бродила в анклаве, что обошлось мне всего в полтора месяца тролличьей жизни. За три реальных дня она гнила целых пятнадцать и к моему уходу в Стреломете было достаточно сырья для массового изготовления крепкого самогона. Такую скорость брожения я объяснил Клоушу секретными технологиями, о которых он пока не готов узнать. По сути, даже не соврал. После этого мы достаточно быстро рассчитали стоимость нового крепленого напитка. Если среднестатистический алкаш напивается с десяти кружек разбавленного эля, крепостью не больше четырех градусов, то крепленым элем напиться можно всего с одной-двух кружек при огромной экономии самого эля. Себестоимость напитка с учетом затрат на производство самогона уменьшилась в пять-восемь раз, при этом сам напиток стал дороже в три раза. Алкаши напиваются быстрее, расхваливают чудо-пойло и приводят друзей, за что, кстати, полагается бесплатная кружка и сушеная рыбёшка.

С Гримзом все оказалось посложнее. Найти доверенных людей ему в помощь получилось только на третий день. Двоих из них мы отправили в дорогу к границе Сильвии, строить там бизнес по сбору на обширных болотах морёного дуба и сплаву его по реке. Им были вручены средства, а я прожужжал все мозги до тех пор, пока они не уловили нашу глобальную задумку. Как найти работников в пограничной деревне и объяснить им суть легального бизнеса, но при этом скрыть нелегальные вещи и делать их самостоятельно или только с теми, кому можно доверять. С этим повезло. У Гримза имеются связи и свои люди на границе, так как он частенько возил из Сильвии всякие персики, да и сам, бывало, не брезговал контрабандой.

В общем, по приблизительным и самым оптимистичным оценкам, первые бревна приплывут по реке через неделю. К этому времени Гримз организует в Гнезде небольшое мебельное производство. Поначалу больше для прикрытия, чем для серьезных денег. Изготовляемые изделия будут отправлять в Мидлгард, где мне нужно будет успеть найти серьезных покупателей. Что окажется весьма непросто, потому что в Гнезде нашёлся всего один подмастерье по дереву и два алкостоляра, которые вряд ли придумают что-то интереснее табуретки. Настоящего профессионала по дереву мне придется найти уже в столице и отправить его к Гримзу.

Основной целью легального и нелегального мебельного бизнеса является накопление первоначального капитала для превращения Гнезда в торговый центр западных земель. Когда по реке в бревнах поступит первая контрабанда, Гримз начнет планомерно расширять сферу торговли. Сначала в Гнезде, а потом уже по всем окрестным деревням. Персиков хватит всем. Как только процесс пойдет, я подскажу ему пару хитростей капитализма по отмыванию денег. Делиться этой информацией раньше времени я отказался, несмотря на возмущение Гримза.

В общем, как-то так…

А теперь о моих планах в столице.

Как и говорил, нужно найти мастера по дереву и рынок сбыта для мебели. Первый образец поступит через две недели, и скорее всего это будет стремная табуретка, но очень качественная и из красивого и прочного морёного дуба. Я должен заинтересовать покупателей именно качеством материала и перспективами его использования. И это будет важный момент. Если я не справлюсь, то инвесторов не заполучу, а значит прогорю и не заработаю на легальной части бизнеса с Гримзом.

Такая же ситуация с Клоушем. Я уже отложил себе два литра самогона тройной очистки. Семьдесят пять градусов жгучего пойла, убивающего наповал любого местного алкоголика. Мало того, это горючая смесь, топливо, замечательный растворитель для алхимиков и антисептик для тех, кто не может позволить себе исцеляющую магию. На спирт я точно найду хороших покупателей. ОЧЕНЬ хороших.

Не самый сообразительный Клоуш думает, что я всего лишь «изобрел» новый сорт бухла. Именно поэтому я поручил это дело ему. Хорошо, когда изготовитель кокаина думает, что всего лишь просеивает муку. Я понимаю, что рано или поздно технология дистилляции все равно станет общедоступной, но до этого времени мне нужно успеть воспользоваться изобретением по полной. Заработать столько, сколько возможно, пока не очухаются местные умники. До Клоуша я строго донес, что болтать о самогоне ни в коем случае нельзя. Он должен только изготавливать, разбавлять эль и высылать спирт мне через трех, а может и четырех лиц. Я специально организовал производство в такой дыре и разрешил только крепление эля — в целях легкого алкашного эксперимента. В общем, никто раньше времени не должен узнать, где находится центр по изготовлению волшебной жидкости.

Что еще?.. Ах, да…

По словам Гримза, в Мидлберге можно найти мага, который хоть и не поможет совладать с эфиром, но определит, какой у меня сосуд эфира. Но, опять же, за кругленькую сумму, так как дело это нелегальное. Я бы очень хотел узнать, какой я специальности, чтобы успеть подготовиться к профильному обучению в Академии Эфира. На такую услугу я точно растрачусь…

Еще нужно найти какого-нибудь артефактора и проконсультироваться по поводу тролличьей дубины. Не дает мне эта бандура покоя. Огромный накопитель какого-то «неправильного» эфира. И сдается мне я знаю, какого именно. Темного. Того самого, который так хочет Костя. Хотя… может это просто мои домыслы. В конце концов, Костя говорил, что собирать подобную энергию могут только маги, имеющие черный эфир. А таких, по его словам, только двое. Он и я. Поэтому существование накопителя темного эфира довольно сомнительно. Но мало ли… В общем, тема мутная, поэтому надо разобраться. Пахнет чем-то опасным и таинственным, а значит это моя тема.

К слову, все эти дни я не упустил ни одной возможности потренироваться. Скинул как минимум десять килограмм и стал выглядеть еще обворожительней. Занимался я в анклаве под звуки ударов кирки о камень. Бандиты старались. Не без помощи Кости, конечно. Этот черт просто доводил бедных мужиков до состояния панических овощей. Угрозы, шуточки, устрашения — все перемешалось в такой хаос манипуляций, что я уже на второй день стал переживать за психику своих бойцов. Они ни черта не жрали и почти не пили — только работали, с ужасом выслушивая очередную историю Кости о его кулинарных предпочтениях. Но зато мужики с энтузиазмом выдолбили одну из стен. По каким-то причинам Анклав состоял из… пустых комнат, перекрытыми каменными перегородками. Что как бы намекает на его неприродное происхождение. Это не пещера. Это гребаный лабиринт, доступ к которому открывается битьем кирок по стенам. Что странно, чем глубже продвигаешься, тем крепче стены. О перегородку второй комнаты кирки просто отскакивали, лишь слегка повреждая ее. Я попытался расспросить Костю об этом, но в ответ услышал только что-то на «костянском» и забил на него. Потом приказал охреневшим бандитам выдолбить оставшиеся три хрупких стены, чтобы расширить анклав почти в четыре раза. Ну и заставил их погрызть подсохшего хлеба и запить водой.

Сейчас последняя ночь моего пребывания в Гнезде. Походные сумки забиты, запрягаем лошадей. Мы их не купили, а арендовали у Клоуша. По закону средневековья, мы должны будем их «сдать» в первом же постоялом дворе на нашем пути.

На моем плече воркует Принцесса. Мы втроём с Ионой и Торном делаем вид, что не слышим, как в Стреломете Клоуш поднял такой ор, что все собаки в деревне хором разлаялись. Он ругается, кричит, воет:

— Стал-быть! Это что-о-о-о, стал-быть?! А, стал-быть?!!

— Дедушка, я все решила!

Действительно, решила. Лия в самый последний момент сообщила деду, что хочет поехать со мной… Оставить Стреломет и броситься навстречу приключениям.

А приключения нас ждут. И непростые. После Мидлгарда мы отправимся дальше… через земли эйра Сигмунда до Сильвии. Сотня километров по джунглям аборигенов, и мы окажемся у границ Гурум-Хупа, вдоль которой и пролегает тракт до Аббатства. Опасный, дикий путь, по которому ходят только самые умелые воины и караваны, охраняемые целой армией. Дорога наша будет непростой, поэтому в столице придется как следует подготовиться.

Эх, я бы вряд ли решился на такое путешествие без таксистов на драконах, но из-за пробуждающегося эфира выбор у меня не велик. Либо иди вперед, либо превратись в чокнутого темного мага, либо вообще умри.

Хорошо хоть Торн порадовал. Сказал, что через неделю я буду готов приступить к освоению первой ступени мастера воинских искусств. Он научит меня обращению с одноручным мечом. Очень пригодится, если вспомнить, что в анклаве меня давно дожидается клинок Галленов. Если в Гнезде я и опасался им пользоваться, то за пределами земель Галленов можно уже и рискнуть. Обмотаю тряпицу на гарду в виде головастиков и хрен кто узнает в моем оружии фамильную реликвию.

Что-то гремит в Стреломете. Разъяренный Клоуш разошелся не на шутку:

— Где моя сковорода, стал-быть?! Сейчас я ему покажу! Ишь что удумали, стал-быть!

Опять грохот.

И шорох…

Мы одновременно разворачиваем головы в сторону конюшен. Там, за ангаром различается высокий силуэт. Черный, неприятный. Видно только половину тела, остальная скрыта тенями.

Торн и Иона достают оружие. На их серьезных лицах напряжение.

Похоже, только до меня с таким опозданием доходит это неприятное чувство… смертельной опасности.

Глава 23

Глаза Торна горят голубым из щелей шлема:

— Покажись, незнакомец!

Одну руку сую за спину, одеваю кольцо. Второй сжимаю рукоять инкрустированного кинжала на поясе.

Иона встаёт в странную стойку. Можно только позавидовать ее гибкости. Сгибается чуть ли не до земли, готовясь сорваться с места.

Силуэт высокой фигуры не двигается. При свете луны это выглядит действительно крипово.

Земля дрожит…

Иона и Торн реагируют мгновенно, но девушка быстрее тяжелозакованного воина. Один рывок и она впритык к незнакомцу. Взмах кинжалом и…

Выбивает искры об противника, будто ударила о металл…

Охренеть просто!

Иона теряет ориентацию, пошатывается, хватаясь обеими руками за кинжал. Силуэт в ответ даже не шевелится. Не атакует и не защищается.

Иона отступает. В бой вступает Торн. Взмах его меча настолько сильный, что порыв ветра вздымает мне челку. На этот раз незнакомец не выпендривается. Он блокирует удар чем-то похожим на металлический прут.

Их оружия встречаются. Гада отбрасывает назад под силой удара, но он легко удерживает равновесие, размахивается… Не даю ему возможности ответить, бросаю кинжал, но незнакомец легко отбивает его… ладонью. Дрянь! Выхватываю из ножен основное оружие — зачарованный стилет.

Мир вокруг оживает. Ведро само летит в мою сторону, но я уворачиваюсь. Следом кормушка для свиней, подковы, охапки сены. Все перемешивается в хаос летающих предметов. Иона тоже уворачивается, а Торн отбивается. Из земли с хрустом выкорчёвывается столб для привязи лошадей, летит в его сторону. Он перерубает его пополам, как пенопласт.

Черт, как же хорошо, что мы запитали его доспехи накопителями Стиллета.

Уворачиваюсь от очередной подковы, замечаю, что она разворачивается на лету, снова летит в мою сторону. Какого хера! Наклоняюсь в последний момент.

Глаза Торна загораются ярко-голубым, а Иона хватает меня за руку:

— Римус! В сторону! Мы уже ничего не сможем! Дядька переходит в состояние четвертой ступени!

Отталкиваю девушку в сторону. Пень для рубки едва касается ее плеча.

— С… спасибо…

— Потом поблагодаришь!

Теперь уже я тяну ее за руку, мы прячемся за повозку. Выглядываем.

Торн в каком-то режиме берсерка сходится в поединке с незнакомцем, которого так и не получается рассмотреть в темноте. Вот он отступает под натиском огромного меча. Удар справа, слева, сверху. Я едва могу уследить за движениями Торна.

— Менталист, — сжимает зубы Иона. — Сильный. Первый раз с таким сталкиваюсь…

Кажется, что Торн вот-вот выйдет победителем, но окружающий хаос не дает ему сконцентрироваться на противнике. Мусор ураганом летает во все стороны, меняет направления. Торну приходится одновременно отбиваться от хлама, защищаться и при этом атаковать того, кто сам не промах в ближнем бою, хотя и заметно хуже моего гвардейца. Он ловко уворачивается, наносит легкие, но неприятные удары по Торну. Я вижу, как его броня мерцает, медленно разряжается. Такими темпами Торн первым выдохнется.

— Дядьке нужно помочь…

Усиленно соображаю:

— Почему маг так силен в ближнем бою? Разве он может быть еще и мастером воинских искусств?

— Нет… не знаю…

Быстро осматриваюсь. Вилы острием врезаются в повозку, и я прячу макушку. Есть только одно объяснение его силе и ловкости. Менталист, похоже, контролирует свое тело. Также, как предметы. Он использует телекинез на своем собственном теле.

Иона и Торна долго тренировались и прошли через мутации после испытаний травами для того чтобы улучшить свою реакцию. Их глаза видят, мозг посылает сигнал телу, и оно действует. Именно в такой последовательности. Для этого нужно время. Полсекунды, четверть, одна десятая. В зависимости от мастерства. Менталист обошел это ограничение. Ему достаточно увидеть, а эфир делает остальное. Такая моя теория…

Что же делать?

Швырнуть в него черепок? Рискованно. И сомневаюсь, что это поможет. Незнакомец крут и скорее всего обвешан защитными артефактами.

Торн медленно отступает. Он все меньше атакует, больше блокируя удары.

Достаю стилет. Иона это замечает:

— Адамант не поможет. Гад использует плетение «Укрепления». Я бы с легкость прибила его, если бы он был ниже второй ступени. Ну или на третьей хотя бы поцарапала. Вот дерьмо…

Меч Торна обрушивается сверху вниз, но враг успевает его заблокировать. Он падает на одно колено, тяжело выдыхает.

Момент радости быстро проходит, потому что Торна сшибает с ног проржавевший казан. Он быстро вскакивает на ноги, но видно, что на пару секунд теряет ориентацию, чем и пользуется незнакомец, выбивая искры из шлема Торна «указкой». Звон металла такой громкий, что я уверен — если бы мы не перезарядили шлем, то сейчас бы в нём бултыхалась каша из мозгов моего гвардейца.

Торн падает на землю, пытается встать… Гад похрамывает, ковыляет к нему, чтобы добить. Похоже, Торн его задел.

Секунда… Вторая…

В такие моменты в моей голове всегда срабатывает триггер «победа или ад» и «думай или умри»!

Гаденыш должен видеть противника, чтобы успеть среагировать на его атаки телепатическими умениями… Видеть… Видеть… Но что, если он не будет видеть, откуда его ударят? Как к нему подкрасться?.. Как сделать это незаметно?..

Это же невозможно… Он профессионал.

Думай, Ден… Думай!

Вытаскиваю череп из-за спины, приказываю ему уменьшиться. Прямо на глазах материя теряет массу, объем и изменяет реальность, наплевав на все законы физики. Теперь на моей ладони маленький черепок лилипута. Сую его в руку Ионы.

Быстро говорю сквозь зубы:

— Считай до трех и кидай его вверх, ясно? По крутой дуге. Так, чтобы череп падал на гада сверху вниз хотя бы секунду, и он этого не заметил. Ясно?! У тебя один шанс.

— А?..

— Не подведи! Начинай считать!

Свет…

…

Тьма…

Появляюсь в анклаве, приказываю вложить в мою руку меч Галленов.

Зыркало сваливается с ног от неожиданности, Кислый роняет кирку.

— Один… — вслух отсчитываю я.

— ТРИ! — сбивает меня Костя и ржет.

Не ведусь.

— Два…

— Семьсот пятьдесят семь! О, мастер, у вас ширинка расстегнута!

Ш… ширинка?.. Откуда он знает это слово?..

Сука, сбил.

Тьма…

…

Свет…

Мозг работает на все сто процентов. Я материализуюсь прямо в воздухе. Ветер бьет в лицо. Краем глаза вижу внизу врага. Но он меня нет…

Размахиваю мечом!

Используя всю силу кольца, полосую говнюка от плеча до копчика еще в полете. Чувствую на своем лице теплую кровь и ее запах. М-м-м-м…

Незнакомец вскрикивает, пытается отмахнуться, но я сбиваю его ногой и он падает на спину…

Дрянь! Перерубить пополам не получилось! Слишком жесткий!

Какая-то телепатическая хреновина бьет меня между лопаток, я сжимаю зубы. Пока враг не очухался, прыгаю прямо на него, придавливая всем весом к земле, двумя руками хватаюсь за рукоять реликвии Галленов, приставляю лезвие меча к его горлу.

— Не ошибись! — рычу я.

Чувствую, что он вполне свободно шевелится под моим весом. Первый раз жалею, что я не сто шестьдесят кило, а уже не больше девяноста.

Мусор вокруг меня замирает на месте. Медленно опускается на землю.

— Умница, — скалюсь я. — Все делай медленно и очень аккуратно.

Раздается бас Торн:

— Лия, уйди в дом! Запрись!

Иона оказывается слева, Торна справа. Оба наставляют клинки на незнакомца. Рассматриваю его внимательнее. Эльф. Лицо не такое красивое, как у родичей — больше человеческое. Глаза уставшие, рот в полуулыбке. Один глаз затянут бельмом, будто после ожога. Одет в простую крестьянскую одежду, немного теплую и бликующую на свету. Она зачарована.

— Тихо-тихо-тихо, не надо так злиться, — неестественно хрипловато говорит эльф. — Я сдаюсь.

Он отпускает сжатую в руке трость. Иона отпинывает ее в сторону, шипит:

— Кто такой, говноед? Че надо?

Вжимаю сильнее острие меча в шею. Кожа жесткая, но капелька крови всё-таки проступает.

— Больно же… — вздыхает эльф.

— Потерпишь. Тебе задали вопрос. Отвечай.

— Я вам не враг. Ну, не то, чтобы друг, но не враг точно.

Теперь уже острие Ионы замирает в миллиметре от белесого зрачка:

— Еще одно тупое слово и я тебе гляделку выколю.

— Сурово, — морщится незнакомец. — Послушайте, если бы я хотел вас убить, то не стал бы переть напролом, как думаете? Даже сейчас у меня есть шанс с вами разделаться. Вы свой мимолетный шанс неожиданно и легко убить меня уже упустили, господин Римус. Или делец Армз? Или может… паук?

Клинок Торна тоже вонзается в шею болтуна:

— Самоуверенно.

— Мне положено быть самоуверенным. Я всего лишь проверил на что способен паук. Сил и смекалки в нем точно побольше, чем вместилось бы в настоящего Римуса Галена. Так что давайте не будем дергаться, хорошо? Это может плохо кончиться. Просто поговорим, а? Меня послала одна наша общая знакомая. Одна… дама. Хороша собой, но немного… черна внутри. Понимаете меня, господин Армз?

Он говорит об Эльвине. Ее имя не называет, но намекает, что знает о том, что она некромантка. И знает, что мы тоже знаем об этом.

Иона не такая хитрая:

— Ты про эльфийскую ведьму? Эйру Эльвину?

Уголок губ незнакомца приподнимается:

— Господин Армз, выбирайте. Либо вы пытаетесь меня убить, либо отпускаете и мы поговорим.

Сморю на Торна:

— Надень на него блокирующие оковы и свяжи той верёвкой.

Намекаю на подарок Гримза.

— Я бы не стал этого делать, — спокойно отзывается незнакомец. — Мне придется сопротивляться. Послушайте, я же вроде все объяснил. Зачем мне выходить из теней, если я бы хотел вас убить?

Мы с Торном быстро обмениваются взглядами. По логике он прав. А по второй логике он блефует и набивает себе цену своей неповторимой крутизной. На деле сидит связанным и пафосно улыбается. Хороший подход, но мне не надо быть тысячелетним эльфом, чтобы не вестись на такое.

Торн со скрипом сжимает рукоять меча:

— Мы поговорим, когда закуём тебя в цепи, эльф. Или же, — косится на меня, — проверим, стоит ли чего-то твоя самоуверенность.

Похоже, Торн такого же мнения об эльфе, как и я.

Какое-то время становится тихо и очень напряженно. Но вот незнакомец отвечает:

— Ладно уж, надевайте свои оковы.

— Правильный выбор, — серьезно отвечаю я.

Спустя пять минут незнакомец, связанный неразрываемыми веревками и закованный в блокирующие магию цепи сидит в конюшне, оперившись спиной о стену. Судя по его виду, он совершенно не тревожится своими положением. Наоборот, осматривает нас с каким-то любопытством, да еще и улыбается:

— Теперь вы чувствуете себя в безопасности?

Иона фыркает, но как-то нервозно:

— Что-то он меня бесит…

Есть такое. Хотя от него и правда веет самоуверенностью, которая не кажется блефом.

— Что при нем было? — спрашиваю Торна.

— Ничего. Только боевая трость и зачарованная рубаха. Никаких артефактов.

— Зачарованная на что?

— Не знаю.

Странно. Не было артефактов? Я бы уверен, что такие маги не полезут в бой без подстраховки. Если бы знал, то попробовал бы запихнуть его в анклав во славу жертвенных ягнят.

Торн с горящими голубым глазами держит меч у шеи эльфа. Его осторожность не беспочвенна. Рана на спине гада затянулась за считанные минуту. А это значит, что он владеет не только Ментализмом но и Магией Света. Единственным направлением магии, для которого подходит такой же сосуд эфира, как и для ментализма. Овладеть одновременно двумя школами очень и очень сложно. А значит эльф крайне опасен.

Спрашиваю, скрестив руки:

— Ну, так что ты хочешь сказать?

— Это я спас вас на стене в замке, господин Армз. Если бы страж поднял шум, то мы бы сейчас с вами не разговаривали.

— И зачем же ты это сделал?

— Чтобы вас не схватили, разумеется. Моя госпожа не желает, чтобы вас допрашивали.

Торн скрежещет металлом:

— Хм… Эльвина не хочет, чтобы кто-то узнал ее тайну.

— Вы совершенно правы, капитан. Мне было велено следить за вами, а если вы решите покинуть Гнездо — действовать.

— Действовать? — моргает Иона. — Че надо от нас этой ведьме? У нее что, мужиков мало?

— Ну вы сами подумайте, госпожа Иона. Люди, знающие самый страшный секрет моей госпожи, находятся в шаге от родового замка Галленов. Убить вас нельзя — ведь с пауками ссориться себе дороже, — косится на меня. — Вот я и следил. Если бы кто-то из вас стал болтать…

— То что? — перебивает его Иона.

— То я бы вас убил.

— Ах ты…

Торн строго смотрит на Иону и та затухает, бубня под нос ругательства.

Спрашиваю:

— Ну и зачем ты вылез? Следи бы за нами дальше.

— Это становится… сложно. По разным причинам. Главное, что я заметил, что вы пока не желаете зла моей госпоже, а ее интересы не сильно пересекаются с вашими. Хотя и не понятно, что вы задумали. Да и не мое это дело. Поэтому я подумал, как же сохранить ее тайну, но не убивать вас и не вмешиваться в дела пауков. Я не придумал ничего лучше, чем предложить вам свою помощь и…

— Ты нормальный? — вздергиваю бровь. — Ты напал на нас. Проиграл, а теперь выдумываешь сказки, чтобы выкрутиться.

— Я понимаю, как это выгляди со стороны… Но и вы меня поймите. Нужно было убедиться, что вы действительно паук. У госпожи есть сомнения на этот счет. Если бы вы лично не смогли бы мне противостоять, то я бы, не спорю, скорее всего вас убил.

У меня тоже есть маленькие сомнения по поводу своего паучьего происхождения. Но, похоже, именно это прикрытие и спасает меня от наемных убийц Эльвины. Если они посчитают, что я хрен знает кто, то жизнь моя станет несладкой.

Сажусь на корточки, смотрю прямо в глаза эльфа:

— Ты слишком много болтаешь, мой скользкий друг. Предположим, что ты говоришь правду. И что?

— Вы идете в столицу? Не желаете, чтобы я составил вам компанию.

Иона неожиданно хохочет:

— Эльф башкой ударился.

— Хм…

Я же серьезен:

— Моя наёмница права. Ты говоришь ерунду.

Эльф шевелит ушами. Как он это делает?

— Ну почему же? Что плохого в том, чтобы взять в свою компанию шпиона, о котором вы знаете? Я же не прошу вас разделять со мной трапезу за одним костром. Посижу в сторонке. Можете закидывать мне любые ложные сведения, если захотите.

— Может, мы лучше сразу себе глотки перережем, а?

— Я не собираюсь вас убивать. Ну это же очевидно, господин Армз. Я всего лишь хочу убедиться, что пауки не представляют угрозу для эльфийского народа и лично моей госпожи. Согласитесь, это очень поможет в правильном понимании друг друга, раз уж мы столкнулись лбами и интересами. Вы же не хотите, чтобы Коалиция Высших Рас додумывала лишнего?

— Обратись с претензиями к моему руководству, — как бы отшучиваюсь я. — Не нужно лезть лично ко мне.

Мне правда интересно, почему это надо разбираться со мной, а не отправить ноту протеста какому-нибудь Королю Пауков.

— О, я бы с радость, господин Армз. Жаль, что никто не знает, где это ваше «руководство». Не стоит иронизировать. Если вы возьмете меня с собой, то, возможно, уже завтра мы разойдемся, пожав друг другу руки.

— Нет, дружок, вряд ли это возможно.

— Прискорбно. Значит вам и правда есть, что скрывать от нас. Давайте я попробую в последний раз. Как я понимаю, вы работаете под прикрытием. Я смогу вам помочь. Буду, скажем так, вашим подчиненным. Совершенно бесплатно. Я менталист четвертой ступени и маг света второй ступени.

Голос Торна холоден:

— Ты как минимум пятой ступени. Слишком сложный противник.

— Ну, хорошо. Пятой, — безмятежно улыбается. — Ну, так что, господин Армз? Вы согласны? Выбирайте быстрее. Либо вы меня убиваете, либо отпускаете, либо берете с собой. Любой из этих вариантов станет ответом на ряд вопросов как для моей госпожи, так и для эльфийского народа.

Интересно… Очень интересно…

Не все так просто с этим выбором.

Встаю, кладу руку на рукоять меча. Какое-то время смотрим друг другу в глаза. Эльф пожимает плечами, как позволяют путы:

— Я давно живу, господин Армз. Поверьте, несмотря на все недостатки моего предло…

Перебиваю, поднимаю руку:

— Ты знаешь мой секрет?

Слова Эльвины, что она знает мою тайну, не выходят из головы. Что она имела в виду.

— Возможно, господин Армз.

— Говори прямо.

— Ну хорошо. У вас есть пространственный артефакт, созданный плетением энтропии. Вероятно, девятой ступени. Или даже десятой. Моя госпожа почувствовала его. Вам следует приобрести более мощные артефаткные подсумки, если вы хотите скрыть такую специфическую ауру.

Понятно. Эльвина и правда заметила катализатор. Но судя по расплывчатым объяснениям эльфа, она не совсем уверена, что именно у меня за артефакт. Вряд ли она знает о Косте.

Так, ладно. Сейчас важнее понять, что же делать с этим напыщенным эльфом?.. Он самоуверен, это видно. Возможно, и правда имеет пару тузов в рукаве…

И он прав, что любое мое решение окажется ответом.

Достаю из подсумка черепок лилипута, сжимаю в кулаке.

Что ж, похоже я принял решение.

Моя улыбка явно не нравится эльфу. Это видно по его изменившемуся лицу…

Глава 24

Интересно, сколько лет живут эльфы?

Еще интереснее, сколько проживёт именно этот представитель ушастых умников. Может, тысячу лет? А, может, две? Может, вообще не нужны тролли, пока ко мне сами тянутся такие красавцы?

На что рассчитывала Эльвина, засылая его ко мне? На то, что я проявлю «эльфийскую мудрость» и стану играть в бессмысленно сложные игры? Нет уж, оставьте это политикам. Я человек простой и привыкший к обильному количеству недоброжелателей. Одним ушастым врагом меньше, одним больше — какая разница.

— Вот мой ответ.

Отправляю черепок в полет большим пальцем. Он падает на эльфийскую макушку, но вместо привычного «пуум», отскакивает от него.

Эльфу уже не так весело. По крайней мере так радостно он не улыбается:

— А, вот и то, что почувствовала госпожа. Значит это ваше решение, делец Армз?

Поднимаю черепок, осматриваю его со всех сторон.

— Не сработало, — вздыхает Иона. — Слушай, Римус, а если он его проглотит? Давай попробуем?

— Откажусь…

— Хм. Вы уверены в своем решении, Римус? Эйра Эльвина будет очень недовольна.

— Не уверен. Так, мой скользкий друг, отвечай, как ты это сделал? Почему на тебе не работает?

— Ответ на поверхности, господин Армз, — эльф становится совсем серьезным. — Но раз вы…

Не успеваю ничего сообразить, как Иона с ноги бьет эльфа по челюсти и тот обмякает вполне себе по-человечески и без всякого выпендрежа.

Одновременно с Торном вздыхаем, переводим взгляд на девушку.

— Ну что-о-о-о? Я думала, вы с ним уже всё решили. Признайтесь, вам же тоже хотелось ему вмазать.

— Не особо, — строго отвечаю я. — Много на себя берешь, Иона. Торн, когда уже в твоем отряде будет порядок и дисциплина?

— Виноват.

— Эй! — возмущается Иона. — Хватит, а? Зато мы убедились, что он больше языком чешет, — надувает губки, передразнивает эльфа: — Я вас всех тут положу… Разрешаю себя связать и допросить… Я самый мощный парень в этих краях… — хмыкает. — Все эльфы такие, уж поверьте.

Не отвечаю, касаюсь черепком кожи эльфа. Не переносится. Торн наклоняется над ушастым, хватается за подбородок, вертит ему голову, профессорски кивает:

— Я знаю, в чем дело. Он зашитый.

Иона другими глазами смотрит на эльфа:

— У-у-у, жестко…

Смотрю то на одного, то на другую.

— В каком смысле «зашитый»?

Торн откидывает забрало:

— В прямом, Римус. Артефакты не обязательно носить на себе. Некоторые делают это… в себе.

Стараюсь не округлять глаза и не давать волю безумной фантазии. Отхожу от эльфа, осматриваю его со стороны:

— Да ну? И… где они у него? Я что-то… не очень понимаю.

— Хм… Кто знает… Такой подход хорош в особых случая. Но имеет недостатки. Артефакты нельзя перезаряжать. Да и так просто заменить на другие не получится. Из-за несовместимости.

— Не понимаю. Какой смысл их в себя запихивать? Не проще колечко одеть?

— Ну… во-первых, ауру зашитых артефактов тяжелее обнаружить. Такие любят шпионы. Собственный эфир создает помехи. Во-вторых, в бою их не потеряешь и их не отнимут. Вот, например, сейчас. Вы не можете отправить его в анклав.

Иона почему-то совсем веселеет:

— Дядька, надо его прощупать. Может какая выпуклость найдется…

— Если бы это было так просто, — выпрямляется Торн.

— Да уж, кто знает куда он его запихнул… Стилет как-то рассказывал, что они с Херусом час потрошили зашитого, пока не плюнули на свою бандитскую гордость и… в общем… Даже не скажу, где у него находился зашитый артефакт…

— Хм… некоторые глубоко вшивают в себя артефакты. А если попытаться извлечь — умирают.

Выглядываю из амбара. Хоть мы и пошумели, но в последние дни в Гнезде к этому привыкли. Лия взволнованно смотрит в окна, а Клоуш ее придерживает за плечи. Видимо, чтобы не побежала нас «спасать». Улыбаюсь, показываю знак, что все хорошо, и чтобы не выходили из дома.

Возвращаюсь к своей банде. Стоим в рядок, задумчиво смотрим на эльфа. И что, блин, теперь делать? Убивать? Такого бесценного кадра с кучей жизненной силы? Да и не люблю я это. Одно дело Косте отдать — пусть сам руки марает, а я типа ни при чем, хех.

Губа Ионы нервно дергается:

— Значит… ковыряться в нем не будем?

Молчу. К такому жизнь в новом мире меня не готовила. В любое время и в любом месте важно оставаться человеком, а не психом-потрошителем. Иначе словлю дизмораль и дела пойдут не очень. Пусть другие такой хренью занимаются.

Торн постукивает пальцами по рукояти меча. На его лице впервые замечаю выражение из разряда «как я — простой гвардеец, во всё это ввязался».

— Хм… — философски подтверждает он мои подозрения, разглядывая эльфа со смещенной челюстью.

— Иона, — морщусь я. — Ты ему челюсть сломала.

— Бывает… Он же трещал, какой сильный. Вот я его неожиданно и огрела. Ну, что б наверняка…

Думай, Ден, думай… Если эльф — шпион, то велика вероятность, что он запихнул себя артефакт куда-нибудь под сердцем. Полезешь выковыривать и конец моей ценной жертве.

— Торн…

— Да?

— Пакуй его. Поедет с нами.

— Серьезно? — фыркает Иона. — Вот прямо серьезно?

— Ага. Ты хоть представляешь сколько в нем жизненной силы? Эльфы живут тысячи лет. Поищем в столице кого-нибудь, кто поможет извлечь из него артефакт. Говорят, в местных канализациях много всяких умников…

Так и поступаем. Крепче затягиваем зачарованную веревку, проверяем блокирующие оковы. Оставляю оставшуюся подготовку к транспортировке эльфа на своих верных коллег, возвращаюсь в Стреломет.

С порога в меня летит сковорода.

— Разбойник, стал-быть! Грабитель! Вор, стал-быть! Самого ценного лишить хочешь!

Лия висит на Клоуше, безуспешно пытаясь остановить его.

— Дедушка, хватит! Остановись! Так нельзя! Римус, ты в порядке?! Кто на вас напал?!

— Да лучше бы он вас всех порешил, стал-быть! Я за ушастого болел!

— Дедушка!

Лениво смещаю голову в сторону. Глиняная ваза разбивается за спиной. Сажусь за стол, отпиваю крепленого экспериментального эля. Блин, так себе. Отдает спиртягой и запах какой-то не тот. Клоушу придется поработать над рецептом. Не знаю, добавить, что ли какой-нибудь травки для аромата.

Откладываю кружку, скрещиваю руки:

— Я ее отговаривал, Клоуш. И не один раз.

— Да я тебя! Тебя! Соблазнил! Охмурил, стал-быть!

— Никто меня не охмурял, дедушка, у-и-и-и! Прекрати!

Клоуш замирает с тарелкой в поднятой руке и… усаживает на табурет, обреченно смотрит на внучку:

— Девочка моя, но зачем, стал-быть? Тут тепло, уютно, безопасно…

— Нет, дедушка, — вздыхает Лия. — Не безопасно. И не уютно. Я не хочу вечно терпеть шлепки по заднице от пьяниц!

Дальше не слушаю. Все это я уже проходил. Пусть всё сама деду объясняет. Получится его уговорить — поедет со мной. Но если я увижу, что Клоуш затаил на меня обиду, то Лию придется оставить. Не могу я оставить бизнес под руководством того, кто на меня зуб точит. Да и может оно будет к лучшему. Хорошая девочка. Не дело таким милахам со злодеями по миру таскаться.

О, кстати, а не считает ли Клоуш, что я его Лию мягко беру в заложницы, чтобы он тут не накосячил? Хех, а ведь и правда все выглядит именно так. Ну я и злоде-е-е-ей.

Краем глаза замечаю в углу какое-то мельтешения. Всматриваюсь. Принцесса стоит в окружении пяти неподвижных мышей. Они пялятся на нее, слегка подергивая мордашками. Жаба что-то наквакивает, смотрит то на одну зверушку, то на другую.

— Эй, Принцесса, — шиплю я. — Это что, твоя новая банда?

Мыши сразу разбегаются, а Принцесса переводит жабьи зенки на меня:

— Кв-э-э?

— Извини, не знал, что ты занята.

Вот те на. Мой пет себе уже сподвижников вербует. Нет, серьезно, что с ней не так? Пора бы уже разузнать об этой жабе. Может, в столице найдется какой-нибудь знаток флоры и фауны?

Наклоняюсь, протягиваю руку:

— Иди-ка сюда.

На удивление, Принцесса слушается. В три прыжка оказывается на моей ладони. Поднимаю ее, рассматриваю. Сейчас она желтоватого цвета. И… как будто слегка подкачалась. Не-е-е, быть того не может. Как жаба может быть подкачанной?

Вспоминаю странную ситуацию в замке, когда кошка вылизывала Принцессу. Я знаю, что некоторые виды лягушек в моем мире ядовиты или вырабатывают особые токсины. Некоторые сразу не убивают, а вызывают галлюцинации, паралич и, возможно, даже эйфорию. Всякие индейцы смазывали лягушками наконечники стрел и дротиков.

Принцесса будто мысли мои читает, как-то странно пялится:

— Кв-а-а?..

Да не буду я тебя лизать, блин.

Встаю, под шумок разборок Клоуша с Лией поднимаюсь к себе в комнату. Нужно проверить, ничего ли я не забыл. Дурацкая привычка из разряда «выключил ли плиту или утюг».

Захожу в комнату, вместе с Принцессой загадываем под каждый угол, убеждаемся, что мифриловый гребень нигде не валяется и он все еще в анклаве. Сажусь на кровать, достаю катализатор.

— Ну что, красавица, пойдем глянем на наших обормотов.

Свет…

…

Тьма…

— Как же я рад тебя видеть! — восклицает Костя.

— Как мило, — бурчу я.

— Я жабе, мастер. Зачем пожаловали? Ваши рабы трудятся в поте лица. И не только лица. Советую их обмыть. Может Кису для этого вернете? Я по ней соскучился. Кстати, рабы скоро приступят к третьей стене. Напоминаю, что если анклав покинут все живые существа, то он вернется к своему изначальному состоянию. Для того, чтобы этого не произошло, вы должны сохранить планировку.

— Дай угадаю, эта услуга платная.

— Ну разумеется, мастер. Как вы уже поняли, анклав делится на секции. Ближайшие секции — самые дешевые, доступные они одного размера. Это что-то вроде пустых комнат для ваших черных делишек. Еще есть секции внизу и вверху, но я об этом вам не говорил. В общем, сохранение одной ближайшей секции — один год. Желаете сохранить планировку?

— Не-а.

— Ква!

— Как хотите.

Какой смысл тратиться на пустые комнаты. Тут пять человек — вряд ли они разом умрут от заворота кишок или какой-нибудь инфекции. Да даже если и так — терять бессмысленное пространство мне не очень-то и жаль. Я-то надеялся найти там какие-нибудь тайные комнаты, а не вот это вот всё…

— Кость, я не понимаю…

— Да-да?

— Что это за анклав такой? Секции, откат до прежнего состояния. Как это происходит? Временной парадокс? Иллюзия? Плод моего воображения? Иная вселенная? Ошибка в реальности?

— Вам в деталях или попроще?

— Лучше в деталях, но ты же просто шуткануть хочешь?

— Ага.

— Значит, ничего не расскажешь?

— За сто пятьдесят лет жизненной силы — расскажу. Предложение одноразовое.

— Хрен тебе.

— А у вас он есть? Удивлен.

Обхохочешься. Всматриваюсь в спины трудяг. С моим появлением кирки стали бить еще сильнее… Бандиты уже не обращают внимание ни на что, кроме работы. Молчат, грязные, исхудавший и бледные. Я засунул их сюда пять дней назад, а значит реально они вкалывают уже почти месяц. Жрут только хлеб и пьют воду, но каждый третий день по анклавскому времени я закидываю им мяса и зелени. Я же не хочу, чтобы парни подохли от какой-нибудь цинги из-за недостатка витамина «Ц».

Прислушиваюсь к себе. Начинает ли меня мучать совесть за использование рабского труда убийц, насильников и грабителе?

Не-а, пока норм. Недавно я хотел улучшить им уровень жизни и даже угостить вином, но Костя рассказал мне об их черных делишках. Уж не знаю, откуда он об этом узнал, но как-то раз бандиты… в общем, даже вспоминать не хочу. До сих пор подташнивает от этой истории. Так что говнюки у меня тут надолго.

Подхожу ближе, делаю самое страшное выражение лица, выбираю самого грешного из этой компании:

— Эй, Кислый, ну-ка иди сюда. Хватит прикидываться, что меня тут нет.

Бандиты вздрагивают, усиленнее херачат по камню.

Дрожащий мужик с опаской оборачивается, подходит ко мне с опущенной головой:

— Старшой?..

Протягиваю ему явно офигевшую Принцессу:

— Ну-ка лизни.

— Кв-э-э-э-э?!!

Глава 25

Кислый хлопает глазёнками:

— С… старшой?

— Лизни, говорю.

— Но…

Прости, Принцесса. На уговоры нет времени.

Сжимаю жабу, резко вскидываю руку, попадаю четко в приоткрытую пасть Кислого. Он отшатывается, отплёвывается.

Смотри-ка, защитный барьер не сработал. Он что, разумный? Не воспринял это как попытку убить? А если бандиты попробуют повторить подобный трюк со мной?

— Квэ-э-э-э!!!

Жаба из желтого превращается в красный, выскальзывает из рук и ускакивает под камушек.

— Ну, прости, — развожу руками. — Обещаю, что угощу тебя вкусняшкой.

Из-под камня звучит сердитое «кв-э-э»

Кислый тянет себя за язык:

— Жжется, с-с-сука. Старшо-о-ой, что ж ты де… О-о-о-о…

Кислый замирает на месте.

Внимательно за ним наблюдаю.

Вот он медленно вертит головой, осматривает окружение, растягивает улыбку.

— Ну как? — подхожу ближе. — Приход есть?

— А?.. О-о-о-о…

Странно. Зрачки не расширены, да и в целом он ведет себя просто как флегматик под чифирём.

— Как себя чувствуешь, Кислый? Ау?

— Как ежик в тумане.

— Не понял?

— Мне на все похер, Старшой. Как-то знаешь, спокойно на душе… Слушай, а что мне делать-то, а? Мне чем-то хочется заняться, но я… не знаю чем. Не могу придумать.

Оценивающе осматриваю бандита. Интересный эффект. Он сейчас похож на тех мышей, окруживших Принцессу в таверне. Тоже стоит себе и покачивается.

А что если…

Улыбаюсь:

— Поприседай.

— Это можно.

И ведь приседает. Долго так и старательно.

— Хватит.

— Как скажешь, старшой. Но я бы еще что-нибудь поделал… Вот только не знаю, что…

Та-а-ак, интересно. Он будет делать всё, что я ему прикажу? Надо проверить на чем-нибудь «неординарном». Чтобы такое придумать…

— Засунь в штаны череп.

— Мастер! Что за бессмысленное расточительство наших отношений! — весло возмущается Костя. — Я же это запомню!

Кислый пожимает плечами:

— Хороший план, старшой. Знал, что ты хороший тактик.

«Тактик»?

С огромным интересом наблюдаю, как Кислый запихивает себе в грязные брючины череп, хотя пять минут назад боялся Костю, как дьявола. Смотри-ка, ему и правда на всё пофиг. Получается, жабий токсин действует на людей таким вот образом? Они становятся овощами, которые без указаний не хотят ничего делать? Могут только стоять и покачиваться?

— А теперь иди работай.

— Это запросто…

Уходит махать киркой вместе с черепом в штанах. Интересно, эффект токсина долгий? Вот он удивится, когда отходняк придет, а у него там в штанах… такое…

Голос Кости из Кислых штанов не доносится. Он где-то над моей головой:

— Вы подарили мир и покой этой заблудшей душе. Вам полегчало?

— Очень.

Остальные бандиты усердно работают, пытаясь впечатлить меня своим трудолюбием. Хотя по их лицам видно, в каком они охеревании от происходящего. Держатся в стороне от Кислого. Боятся оказаться следующими лизунами. Правильно боятся. Где там моя Принцесса?

Захожу за камень, куда улизнула жаба. Сидит себе обиженная. Ну, хоть не исчезла, как всегда. Вздёргивает мордашку, сердито надувается.

— Да ладно тебе обижаться. Ты же знаешь, я люблю тебя больше всех.

Подбираю брыкающую жабу с некоторой опаской. Она ведь токсичная.

— Эй, Зыркало, твоя очередь.

Бандит отбрасывает кирку, разворачивается, скулит:

— Сжалься, старшой! Не хочу! Не буду!

— Сюда подошел. Быстро.

— Н… нет.

— Костя?..

— Да, мастер. Вы разрешаете пожрать душу этой непослушной твари?

— Да.

— НЕТ! — орёт бандит.

Зыркало подбегает ко мне, вырывает из рук Принцессу, остервенело вылизывает ее. Жаба краснеет еще сильнее и у меня возникает догадка. Может ли быть, что цвет жабы зависит от… ее настроения? Если, конечно, слово «настроение» применимо для жаб.

— Аккуратнее с ней, — морщусь я.

Жаба вздувается, пытается вырваться, но Зыркало будто звереет. Уже не лижет, а покусывает. Вырываю из его рук Принцессу:

— Спятил? Прости, солнышко, — поглаживаю красную, как помидор, жабу. — Обещаю, я компенсирую твои моральные страдания.

На удивление, это срабатывает. Жаба прыгает мне на плечо и ее ядовито красный цвет затухает, приобретая стандартные зеленые оттенки.

А вот Зыркало…

С ним что-то не то…

Скрежещет зубами, зрачки бегают во все стороны.

— Ты чего, а? Плющит?

— Заткнись, с-с-сука! — с ненавистью орет бандит.

— Ого, — хмыкаю я. — Интересный эффект.

— Я тебе в жопу твой фифект засуну.

Зыркало набрасывается на меня с кулаками, но лишь отбивает костяшки о защитный барьер.

С профессорским интересом наблюдаю за истерией:

— Кость, это что?

— Смотря о чем вы. Если о размерах детородного органа Кислого, то вам лучше самому сюда заглянуть. Если о состоянии Зыркало, тот тут любому умному существу все понятно. Вам же понятно?

— Ну… похоже токсин красной жабы заставляет его… беситься.

— Какой у вас проницательный ум! Какая замечательная оценка!

— Не паясничай. Так, значит желтый токсин вызывает пофигизм с желанием что-то сделать. И это желание можно направить в правильное русло. А красный вводит в режим берсерка!

— Херерка, сука! — не унимается Зыркало, выбивая из барьера искры. — На! На! На тебе! Сдохни!

Он замирает на месте, трясется, мотает головой и подбегает к столу, швыряет в меня книгами и манускриптами. Так, стоп. А как мне потом вернуть эту бесценную писанину?

Со вздохом сажусь на лавку, осматриваю хлам вокруг. Книги, манускрипты, банки с гомункулусами. Как минимум половина вещей в анклаве уничтожена. А чтобы их восстановить, придется сделать «респаун».

Зыркало как будто только что замечает «друзей», стоящих в углу и с опаской держащих на изготовке кирки.

— А вы кто такие?! Сука, убью!

Набрасывается на своих. Те отмахиваются, но драка получается так себе. Защитные барьеры работают.

— Кость? — поглаживаю Принцессу на плече. — Надо бы твои книжки восстановить. Если я всех бандитов вытащу из анклава, а потом вернусь, то всё вернется на свои места, как в первый день?

— Ага.

— И новые секции? — киваю на проходы. — Она зарастут стеной и придется долбить их заново?

— Я же уже объяснял, мастер. Мои личные вещи в любом случае восстановятся, когда все существа покинут анклав. Скажем попроще. Центральная секция — сердце анклава. А вот другие секции памятью не обладают. Бардак в них придется убирать ручками. А если вы пренебрежете их сохранением, то можете потерять все, что в них храните. Ну, это если в анклаве все вдруг сдохнут.

— А такое может случиться?

— Кто знает, — ехидничает Костя и я сразу же понимаю, что помещения лучше сохранять…

Вот будет печаль, если я организую тут склад артефактов, а потом возникнет какая-нибудь фэнтезийная пандемия и выкосит за пару часов всех обитателей. Вернусь, а склада нет — только каменная стена, когда-то туда ведущая.

Наблюдаю за интересной картиной. Безумный Зыркало с остервенением выбивает искры из защитного барьера Кислого, который вообще не обращает внимания ни на что, кроме работы.

— Убью, сучара! Выколю глаза!

— Работа… это хорошо… всегда буду работать…

— Я тебе в жопу проработаю!

— Работа — это камень… Работа — это кирка…

— И кирку туда же! Убью!

Спрашиваю:

— Слушай, я там эльфа одного поймал. Хорошая такая жертва, нажористая. Нужна?

— Не откажусь, мастер. Эльфы весьма питательны.

— Только вот с ним сложность одна…

Костя хмыкает:

— Хотите, чтобы я подсказал, где в нем блокирующий энтропию артефакт?

— Какой ты догадливый.

— Да, я талант. Хорошо… Вам придется заснуть ему руку в ж…

Перебиваю:

— Я серьезно.

— А серьезно я не скажу.

— Почему? Какой тебе в этом резон? Я ведь тогда не смогу принести его в жертву.

— Вы правда думаете, что меня можно так легко купить? Серьезно? За пару тысяч второсортных жизненных лет? Нет, мастер, лучше суйте в него руку. Может что и найдете. Хотя что-то точно найдете.

Не отвечаю. Ясно всё с ним. С легким пофигизмом смотрю куда-то вверх, откуда доносится голос Кости:

— Ты там обитаешь? Твое настоящее тело…

— О, нет! — наигранно страдает он. — Вы догадались! Как же быть?! Мою настоящее тело на верхней десятой секции затрепыхалось от страха, что вы когда-нибудь до него доберетесь!

— Вот ты шутишь, а вдруг правда.

Костя резко становится серьезным:

— Для этого нужно мои слова проверить, мастер. Поделюсь секретом, так уж и быть. Дальше пятой секции почти никто не добирался за все время существования анклава. Стены в шестую секцию не пробить… идиотам.

Да уж не сомневаюсь. Бандиты вторую секцию будут долбить несколько месяцев, отколупывая по маленьким кусочкам. Это как если бы первый ряд стен был из известняка, а второй из гранита. Хотя на вид они выглядят как обычный камень. Хотя нет… Стены ко второй секции чуть почернее.

— И сколько всего этих секций?

— Ну…

— Зря я спросил.

— Ну почему же, мастер. Я отвечу. Их всего десять. Круглое и удобное число. Большинство моих хозяев умели считать до десяти, а вот дальше сложно…

— Ясно. А эта тайная комната, о которой ты говорил. Она, конечно же, находится в десятой секции, да?

Скажет? Или нет? Сегодня Костя в хорошем настроении. Это чувствуется. Надо пользоваться.

Он хрюкает:

— Это кажется логичным, не правда ли?

— Весьма.

— Хе-хе, мастер. Как же я люблю логичные и прямые пути. Только вперед! Ни шагу назад!

Хм, звучит как намек на то, что идти в лоб как раз не надо. А может он просто хочет меня запутать? Хотя про секции и их количество я ему почему-то верю.

Десять, значит…

Десять секций вверх, десять вниз. Десять во все стороны. Немаленький такой куб получается.

А еще пятую секцию до сих пор никто не пробил. А ведь бывают всякие геоманты, способные силой мысли дробить камни. Не верится, что за тысячи лет не было ни одного мага, пытавшегося добраться до последнего уровня анклава.

— Слушай, Кость, а все секции вот такие пустые?

— Даже не знаю…

Он болтает! Пользуйся, Ден!

— То есть в других секция что-то есть?

— Возможно… Мастер, вы забыли кто я? И как развлекаюсь? Подумайте сами.

Интересно. Вполне возможно, что следующая откопанная секция окажется с сюрпризом и…

Так, стоп.

Встаю, хожу туда-сюда. Шепчу, чтобы не услышали бандиты:

— Костя. В других секциях ловушки?

Молчит.

— Они могут убить?

Легкий смешок.

Мое сердце выбивает ритм.

— Так вот зачем нужно сохранять прогресс в раскопках секций, да? Если они сдохнут, — киваю на трудяг. — То придется начинать все сначала?

— Я этого не говорил. Вы сказали, — радости в голосе Кости полные штаны Кислого.

Неприятное предчувствие бьет по нервам. Резко разворачиваюсь к бандитам:

— Отставить копать! Немедленно остановитесь, утырки! Бросить кирки!

Поздно. Кислый не слышит меня из-за мутузящего его Зыркало.

Массивный камень отваливается от стены, открывая массивную черную дыру ко второй секции.

В нос бьет страшная вонина. Ледяной холодок пробирает до дрожи. Хотя в анклаве до этого не было холодно.

Первый раз голос Кости настолько серьезный:

— Осторожнее, мастер. На этом этапе подохла половина моих хозяев. Прошу, не разочаруйте меня.

Глава 26

Сначала ничего не происходит. Но вот из дыры показывается… уродливая улыбающаяся мордашка. Кривая, зубастая, похожая на гремлина или перекошенного ребенка-переростка.

— Гоблин!!! — орет один из бандитов, отступая назад. Неловко спотыкается и падает на спину.

Этим пользуется маленькое создание. Юрко выплевывается из дыры, прыгает на бандита, всаживая в него заостренный осколок камня.

— Ух, — хмыкает Костя. — Хорошо вошло…

Защитный барьер больше не работает…

Щелчком пальца призываю в свою руку фамильный меч Галленов, а на правое запястье — защитный браслет. Чувствую, что с этими тварями крепость кожного покрова нужнее, чем физическая сила перстня.

Зыркало-берсеркер первым вступает в бой, размозжив голову мелкому созданию. Вот только на этом ничего не закончилось…

Из дыры один за другим вылазят новые мелкие создания. На пятом я все еще думаю, вступать ли мне в опасную авантюру…

На десятом я уже уверен на все сто процентов, что оставлю разборки бандитам, а сам постою в сторонке.

На пятнадцатой твари я уже откровенно пячусь назад, приказываю анклаву вернуть меня в безопасный мир и плевать, что бандитов всех перебьют. Вернусь сюда с Торном и устрою мелким геноцид.

— Пук! — передразнивает Костя звук «телепортатора». — Не получится, мастер. Пока гоблины не будут убиты — вы не сможете покинуть анклав.

— Это что еще за дополнительные условия!

— Упс.

Сжимаю зубы, наблюдая как убивают второго моего бандита.

Осталось трое…

Зажатый в угол длинноволосый орет, отбивается сразу от пятерых гоблинов голыми руками. Кислый продолжает колотить по скале киркой, не обращая внимания на то, что к нему со спины подбираются. А вот Зыркало обезумел до такой степени, что наплевал даже на свои ранения. Вот он хватает за тощую ножку одного из гоблинов, вертится с ним как юла, не давая подступиться к себе. Отпускает. Гоблин врезается в коллегу, они падают. Еще четверо нападают на Зыркало со всех сторон, но от этого он только звереет. Рвет им уши, откусывает пальцы, выбивает острые зубы. Ему повезло, что гоблины вооружены максимум камнями.

— Кислый! Бери кирку и убивай тварей!

— Некислое дело, — пожимает плечами Кислый, закидывает на плечо кирку и как-то флегамтично выбирает себе противника. — Может начать с этого? Или этого? Старшой, с кого мне на…

Он не успевает спросить. Гоблин, подобравшийся сбоку, бьет его по виску камнем. Кислый падает и больше не шевелится. Вояка хренов.

В бой вступать не спешу. Анализирую, изучаю. Спасибо бандитам, дали мне на это время. Нельзя лезть на рожон. Пока Зыркало и Длинноволосый неплохо отбиваются от доходяг, а новых волн врагов не появляется.

Гоблины…

Они похожи на тощих уродливых карликов с длинными ушами. Слабые и безбашенные. Совсем не пекутся о своих жизнях, и я не могу понять разумные они или нет.

— Костя, какого хера?..

— Хотите поговорить прямо сейчас, мастер? Обожаю вас за выбор подходящего момента потрепаться.

Вот ведь говнюк. Беру меч в левую руку, правой достаю кинжал. Прицеливаюсь. Кидаю.

Лезвие входит аккуратно между лопатками ближайшего гоблина. Самого толстенького и прыщавого. Он вскидывает ручонки и умирает.

— Гоблины! — кричу я. — Переговоры?!

— Мастер, могу я похвалить вашу дипломатичность? Вы только что убили их вожака-осеменителя, а теперь предлагаете переговоры.

— Так получилось!

Двое гоблинов поворачивают головы в мою стороны, злобно щерятся, что-то скрежещут горловым пением.

— Костя, что они сказали?

— Что-то по-гоблински.

— Харэ, а!

— Вам не понравится…

— Я потерплю.

— Сказали, что от вас пахнет женщиной. Полагаю, что я даже знаю какой. О, и вы же понимаете, что это значит для гоблинов и для вас? Советую не проиграть. А уж если проиграете, то убить самого себя. Хотя… их ваша кончина все равно не остановит… После смерти их вожака они будут доказывать друг другу, кто более достойный осеменитель…

«Убить себя?» Я не ослышался? Значит защитный барьер не работает даже на меня, когда на анклав нападают. А это значит лишь одно…

Смотрю на Зыркало, выплёвывавшего ухо гоблина. Они могут на меня напасть. Это в корне меняет все планы по обустройству анклава. И хорошо, что я узнал об этом так скоро. Чертов Костя. Хитрый, опасный, непредсказуемый монстр. Чувствую, что самый страшный враг находится у меня прямо под боком, а я с ним шутки шучу.

Так, пора действовать. Злобно улыбаюсь:

— Женщиной, значит, пахну, да? На!

Взмах меча — и гоблин разрубается на половинки. Следующий гаденыш уворачивается, прыгает на меня, обхватив ножками, и вцепляется зубами руку, но тут даже браслет не нужен. Броня отлично справляется с таким уроном. Навершием меча бью гоблина по голове, и он закатывает глаза, падает. Еще троих убиваю со спины, пока их отвлекают бандиты. Двоих довольно долго гоняю по анклаву, пока другие двое гоняют меня. Юркие стручки не хотят умирать, верещат, прыгают, матерятся по-гоблински.

Но вот через пять минут совместного с бандитами гоблиноубивания анклав превращается в не менее гоблинский склеп. Двоих я оставил в живых, чтобы провести над ними парочку некромантских экспериментов.

Подхожу к Зыркало, который уже не кажется таким безумным. Видимо, проходит эффект берсеркера.

— Ты чего такой уставший? Отдохни…

Бью его кулаком в лицо, но наталкиваюсь на защитный барьер. Странно. Два гоблина точно еще живы, только в отключке. Получается, что достаточно обезвредить врагов в анклаве, чтобы защитные системы снова активировались? Не обязательно их убивать. Главное победить.

— Ты че, старшой? За что?! — возмущенно бегают зрачки Зыркало.

— Думаешь, не за что? Скажи спасибо, что пузо не вспорол. Так, выбрось-ка эту гадость… — киваю на сжатый кусочек гоблина в руках бандита.

— Ах ты ж едрить-петушить!

Зыркало отбрасывает странную висюльку, отшатывается назад, садится на лавку.

Осматриваю остальных выживших. Длинноволосый тяжело дышит… Хотя, он больше не длинноволосый. И вот чем он думал, отращивая такие патлы? В любом бою первым делом захочется потаскать такого за волосы. Чем гоблины и воспользовались, немного оскальпировав модника.

А вот Кислый выглядит еще хуже. Эффект от активного вещества «Пофигинина» закончился и сейчас он в шоке осматривает окружение, опускает голову, замечает странную выпуклость. С ужасом в глазах осторожно заглядывает в штаны.

— Ну, здрасьте, — поддакивает Костя. — Что уставился? Да, теперь ты женщина.

Костя однозначно издает клацающий звук челюстью.

Кислый закатывает глаза и падает в обморок.

Тут даже я заулыбался.

— Во имя Первозданного! — падает на колени Длинноволосый, ставший Плешивым, и возносит руки к сталактитам. — Я больше не выдержу! Мама, роди меня обратно!

Ну, вот, как всегда. Был утырком, грешил, убивал, а как сам вкусил дерьма, так сразу в бога уверовал. Никогда таких не любил. Лицемеры, которые также быстро поверят в демонов, если им это выгодно, а на душе чуть полегчает.

С разочарованием смотрю на бандита:

— Слабак. Иди работай, тебе еще лет десять исправляться.

— Мастер, какой же вы плохой человек. Кстати, может вы уже вытащите меня из штанов? Поверьте, его не просто так зовут Кислым. Я это уже в полной мере осознал.

— Не-а, посидишь там. Будешь знать, как меня подставлять. Это я сейчас тебе еще Принцессу подсуну. Кстати, где она?!

— Ква?

Оборачиваюсь. Жаба сидит на лице дохлого гоблина и смотрит на меня. Ну и славно, моя лапонька жива. Вот разберусь с этим бардаком, подумаю, как воспользоваться ее токсинами. Может получится как-то выдавить из нее пару капель берсеркера…

Перешагиваю через трупик гоблина, подхожу к стене, осторожно заглядываю в дыру. Глаза быстро привыкают к темноте.

Ого! Это уже не пустая комната! Тут настоящий бомжатник. Какие-то груды мусора, шалаши из помета и палок, кости животных, шкуры и… даже кустики растут? Что за чертовщина?

— Костя, какого черта у тебя происходит? Тут целое логово гоблинов. Откуда они? Почему я их не слышал? Как они тут выжили, в конце концов? Это же… просто замкнутая пещера.

— А с чего бы вам их слышать, мастер? Они тут уже много лет торчат в состоянии застывшего времени.

Вытаскиваю голову из дыры, морщусь, смотрю на выпуклость в штанах Кислого:

— Поясни.

— А что тут пояснять? Помните, я говорил, что могу делать разные вещи в анклаве за свой счет. Пока не заключу с кем-нибудь контракт. Вон, глядите направо.

Так и делаю. Вижу в углу неразбитую банку с башкой некроманта. Того самого, который по случайному недоразумению похитил настоящего Римуса и призвал меня в этот мир.

— Допустим. Но я спрашивал не про это. Что значит «застывшее время»?

— А, да это просто. Просто вся секция находилась вне времени. Когда-то я запихнул в нее гоблинов, которых разводил тут один из моих прошлых хозяев. За сотни лет у них прошла всего секунда. Но как только вы повредили перегородку секции, время… хе-хе… отморозилось.

Скрещиваю руки:

— Это невозможно.

— Кто вам такое сказал? Вы вообще в курсе, что такое время? Пока я произношу слова «мастер-картошка» где-то на противоположной стороне вселенной родились тысячи новых галактик и столько же состарились. Неужели вы думаете, что после такого мне будет тяжело заморозить время в соседней комнате на пару сотен лет? Вы вообще за кого меня держите, мастер? За второсортного мага-пердуна искрами?

За очень… очень… очень… опасную сущность. Говнюк сраный.

— И что ждет меня в следующих секциях?

Замечаю, как Зыркало зыркает на нас, вслушиваясь в каждое слово.

— Сюрпризы, мастер. Я живу тысячи лет и половину этого времени мне было уныло и скучно. Как думаете, как я коротал свое существование? Думаете, как болванчик трясся над каждой каплей накопленной жизненной силой? Для чего она мне, если ее не тратить на развлечения? Ну сэкономлю я на тысячу лет, и что? Все равно копить еще долго…

— Мне это не нравится, Костя. Слишком много нового всплывает.

— А что вам мешает не ломать стены анклава? Я вас заставляю, что ли? Все уговоры касались только центральной секции, где мы сейчас и находимся. Все неоговорённые инициативы — под вашу ответственность.

— Тебе весело?

— Очень. Хотите и вас повеселю?

— Ну.

— Представьте себя мной. Было бы вам интересно издеваться над людишками без… особой изюминки? Все эти секции, гоблины, какие-то тайные комнаты… Мне вот надоело это довольно быстро.

— К чему ты клонишь?

Голос Кости становится серьезным:

— Анклав — это я, мастер. Тут запрятано мое сердце и другие мои дырки и гениталии. Именно так я чувствую себя живым, а не запертым в межреалье куском недоразумения.

Атмосфера пропитывается Костиным азартом.

— Вы только представьте, мастер. Я трепещу! Какую следующую секцию вы откроете?! Что там находится?! Может, золото?! Женщины?! Посох Всемогущества?! А может я не так уж и примитивен, а?! А хотите скажу еще кое-что?! Вам это очень понравится! Я стёр себе память о половине секций, которые создал! Оставил лишь знание, что там что-то очень интересное и крайне важное для меня! Но я не знаю, что именно! — стены трясутся. Плешивый молится усерднее, а Зыркало бледнеет. — О, ДА, МАСТЕР! НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, КАК МЕНЯ ЭТО ВОЗБУЖДАЕТ! НАЙДЕТЕ ЛИ ВЫ МОЕ СЕРДЦЕ ИЛИ ЗАЛЕЗЕТЕ МНЕ В ЗАДНИЦУ! ХА-ХА-ХА!

— Квэ-э?

— Ага. Квэ, — вздыхаю я.

Глава 27

— Ты успокоился?

Костя ржет уже пятую минуту, как умалишенный. Хотя казалось бы, что смеяться не над чем. Троица оставшихся в живых бандитов забилась в угол: они трясутся и нервно переговариваются о том, как не заслужили всего, что с ними происходит. Плешивый искренне верит в то, что они умерли и сейчас находятся в местном аду за все свои прегрешения. Очнувшегося Кислого, он, похоже, скоро в этом убедит, а вот Зыркало еще не сломлен — высматривает окружение хитрыми глазенками.

Блин, такими темпами у меня скоро не останется нормальных работников. Будет тут палата душевнобольных. Надо быстрее проработать программу «кнута и пряника». Где там моя «сова — эффективный менеджер»?

А, вот и она…

Повышаю голос:

— Встать! Работать! Никакого мяса, пока не продолбите проход в гоблинскую секцию!

Забитые бандиты давно научились слушаться без лишних слов. Им запрещено даже недовольно смотреть на меня, потому что тогда в дело вступит Костя, а уж он умеет мотивировать.

Подхожу к полуживому гоблину, тычу его носком сапога:

— Эй, уважаемый, просыпайся.

Костя перестает ржать:

— Я бы не советовал, мастер. Он сразу же на вас нападет.

— Серьезно? А как же инстинкт самосохранения?

— У гоблинов его нет. Они коллективные создания и выживают за счет того, что не считаются со своими жизнями.

— Ясно. Ну, так ты мне скажешь, почему защитный барьер то работает, то нет? У меня ощущение, что тут всё контролируется только тобой.

— Не совсем, мастер. Я придерживаюсь правил. Точнее, не могу их нарушить. Что бы вы об этом не думали. Ну что вы нервничаете? Случился всего лишь маленький недостаток анклава при вскрытие новой секции. Не переживайте, как только вы победите последнего врага, то защита вернется. Как видите, для этого даже убивать не надо.

Наклоняюсь над гоблином, внимательно его изучаю. При нем нет вообще ничего ценного. Только набедренная повязка в виде грязной тряпки.

— Они разумны?

— Я бы сказал полуразумны. Что-то между тараканом и человеком. Я знаю, о чем вы думаете. Даже не пытайтесь их приучить. Вы не первый, кто считает, что гоблины будут работать в шахтах за кусок хлеба или воевать за вас.

— Они умеют разговаривать…

— Ага. А эльфы считают, что даже деревья переговариваются, и что? Простолюдины резко перестанут делать из них дома и топить печи?

— И что, их вообще никак не использовать?

Смешок:

— Можете попробовать. У вас же полно времени. Кстати, мастер, вы бы хотели исправить ошибки прошлого?

Перевожу взгляд на подставку с черепом:

— О чем ты?

— Да так…

— Говори уже.

— Нет.

— Ну и ладно. Кислый, побубни мне тут! Устал он… Усерднее киркой маши!

Вскоре бандиты сваливаются с ног, тяжело дышат, но они все же расширили дыру до подходящих размеров. За это время я успел наведаться к Торну и быстро рассказать ему о произошедшем. Он весь испереживался и захотел разведать новую секцию сам, но я лишь отмахнулся, велев просто ждать меня и готовиться к путешествию. Не люблю, когда за меня всегда делают всю грязную работу.

Поэтому сейчас я просто запихиваю упирающегося Кислого в эту дыру.

— Старшой, не-е-ет!

Вдавливаю его плечом. Он цепляется ногтями за камень, но куда ему тягаться с моими килограммами.

— Лезь, говорю. Если умрешь, расскажешь от чего.

— А-а-а! Это так не работает!

Кислый проваливается в черную дыру, а я прислушиваюсь.

— Ну что там?

— Н… ничего… Просто мусор и… лагерь какой-то… Сука, сколько дерьма…

— Ничто тебя не хочет убить? Погуляй там, покричи, пощупай всё. Понял?

— Старшо-о-о-ой.

— Выполняй. За то, что сделал с тем купцом, ты еще лет сорок будешь в такие дыры лазить.

Пока Кислый проверяет умрет он или нет от какой-нибудь ловушки, я думаю, что делать с выжившими гоблинами. В процессе размышления Костя рассказывает о том, какие гоблины страшные гады. О том, что раньше, тысячи лет назад, у них были матки, созданные из… того, о чем лучше не думать и забыть, как страшный сон. Потом они эволюционировали, научились размножаться за счет самок практически любой расы. О том, как сегодня они охотятся на людей и что потом с ними делают. В общем, я убеждаюсь, что гоблины — те еще паразиты. Многие пытались их вразумить, обучить, наказать, но за тысячи лет ни у кого это не получилось. Значит и у меня не получится.

— Вот так-то, мастер. Не правда ли, они очаровашки? Однажды я был свидетелем высокоразвитой гоблинской цивилизации. Так что уверен, им стоит дать шанс.

— Цивилизации?

— Ага.

— Ты же только что сказал, что они тупые и потерянные создания.

— Так и сказал? Нет, это вы так решили. Гоблины — просто прелесть. Обожают выдержанные в моче кишки старых матросов. Деликатес.

— Так, хватит нести чушь.

Размахиваю мечом перед обморочным гоблином. У меня нет времени с ними возиться.

Не бью… Рука дрогнула…

Еще и Костя глумится:

— О, нет, мастер! Как это жестоко! Вы убьете невинное создание, пока оно без сознания? Неужели вы такая сволочь? О, простите, с языка сорвалось…

Ладно, Ден, хватит сопли жевать. Ясное дело, что твари эти злобные и отвратные. Нашел кого жалеть. Ты же сам хотел потренироваться глотки резать, раз уж злодеем заделался. Вот и вперед.

Ну, в общем, я их порешил. И совесть не мучает.

— Так, — стряхиваю гоблинскую кровь. — Пожалуй, с секциями с меня пока хватит. Вот наберу небольшую армию, тогда и подумаю. А то даже боюсь представить, что я выкопаю.

Костя наигранно вздыхает:

— Ну, дело, конечно, ваше. Кстати, не хотите получить награду?

Мои уши шевелятся, хотя они совсем не эльфийские.

— Награду? — осторожно спрашиваю я.

— Ага. За зачистку секции первого уровня. Дается единожды за каждый уровень секций с сюрпризом. Всего десять наград.

Он сказал «с сюрпризом». Не с монстрами или ловушками. А «с сюрпризом». Запомнил.

— Да ну? Не бывает такого. Серьезно? Награда? От тебя? Ты не заболел какой-нибудь своей потусторонней болячкой?

— Заболел, — веселеет Костя. — Как вы там говорили? Сам в шоке? Вот и я в шоке, что придумал такую ерунду.

Краем глаза замечаю, что бандиты дрыхнут. Или просто упали в обморок от усталости и стресса. Бездельники.

— И зачем тебе это? С чего такая щедрость?

— Да так… Придумал когда-то условия, чтобы веселее существовалось. Четыре тысячи лет назад. А то ведь многие хозяева после первой секции отказывались копать дальше. Вот прямо как вы сейчас. То им страшно, то опасно, то где-то дела поважнее. Так и подыхали потом где-нибудь в канаве, а мне жди следующего хозяина. И как в таких условиях развлекаться? Ну никак, мастер. Поэтому приходилось их стимулировать. Каждая награда лучше предыдущей.

Вот ведь понимаю, что это развод чистой воды, но от слов «награда» мозги немного работают в другую стороны. Особенно награда от Кости. Звучит как опасно, так и заманчиво. А это для меня как красный цвет для быка.

С усилием делаю голос как можно более равнодушным:

— Ну и что это за награды? Ты ведь понимаешь, что меня так просто не купить? Я свою жизнь ценю дороже…

Перебивает:

— Магия.

Закатываю глаза:

— И?

— Я дам вам магию, мастер. Единственное, что у меня есть. Знание плетений. За первый уровень секции дам заклинание первой ступени. И так далее, до десятой.

Из дыры доносится истеричный голос Кислого:

— Не гони, демон! Невозможно! Не бывает плетений десятой ступени! Ты не бог!

Костя не обращает на бандита никакого внимания:

— Но есть одно условие, мастер. Если через месяц вы не откопаете секцию с сюрпризом второго уровня, то наград лишитесь навсегда. Это сделано для того, чтобы вы не медлили с раскопками, раз уж начали их проводить. Слишком скучно ждать годами, когда вы созреете для моих веселий.

Подхожу к черепу, хватаю его одной рукой, заглядываю в глазницы:

— Какие еще плетения? Я не умею пользоваться магией. Я пробужденный без пяти минут, и чтобы не сдохнуть от этого иду в Академию. О чем ты говоришь?

— С этим и правда сложнее, но не особо. Обычно я не заключаю контракты с такими хилыми магами. Именно потому, что с ними скучно. Но вы же особенный, забыли? — хрюкает. — В общем, для понимания простеньких плетений первой ступени не обязательно уметь тонко контролировать эфир. Даже добрый рыцарь знает пару фокусов, хотя он полный профан в магии. Ах, да, я не смогу обучить вас плетениям не вашей предрасположенности. Вы, хиленький маг, завязанный на предрасположенности своего сосуда эфира.

Чуть ли не перестаю дышать.

— То есть… ты скажешь мне, какой у меня сосуд? Магом какой направленности я стану?

— Тяжело это признавать, но да. Иначе не смогу вас наградить. Но знайте, что вторая награда — это плетение второй ступени. Тут вы без Академии уже не справитесь. Или… без тех, кто учит в Гурум-Хупе.

— Ну так помоги мне сам. Обучи.

— Даже если бы я хотел, то не смог бы. Вы забыли, как все работает? Контроль над эфиром — это не просто обучение. Это особые тренировки, артефакты и магические реагенты.

Не забыл, но мало ли. Костя же крутой волшебник.

Осторожно спрашиваю:

— И как же ты наградишь меня плетениями? Разве это то, что можно дать, а не изучить долгим трудом?

— Легко. Мы же с вами заключили контракт. Значит мы связаны.

Верно. Что-то такое я давно заметил. Работа анклава строится на моих желаниях. А значит, Костя чуть ли не читает мои мысли.

— Нет, я не читаю мысли, — читает он мои мысли.

— Как же ты меня иногда бесишь, Костя.

— Ничего не могу с собой поделать. Ну, так что? Вы готовы? Или еще потрепаемся?

* * *

Через два часа реального времени четыре лошади неспеша переставляют копыта по главному торговому тракту западных провинций Меруноса, тянущейся до далекой столицы. Если бы не глубокая ночь, то дорога эта была бы заполнена разным людом: караванами, простолюдинами, конными патрулями.

Но ночью тут пусто…

Только стрекот сверчков, шелест листвы и волчий вой.

Лунный свет лениво освещает наш путь.

Торн, Лия, Иона и я. Вся банда в сборе.

Ах, да, еще один длинноухий эльф, привязанный к крупу лошади позади Торна. Мы завязали ему глаза и туго «затянули» уши по армейской технологии Торна. Чтобы не подслушивал…

Эльф давно очнулся, но с тех пор не проронил ни слова. Даже не дрыгается. То ли смирился со своей судьбой, то ли все происходящее его вполне устраивает…

— Вот такая вот история… — заканчиваю я рассказывать подробности произошедшего в анклаве.

Не сказал только об одной маленькой детали…

Поглядываю на Лию. Час назад я посвятил ее в наши «гильдейские дела». Информацию выдавал маленькими порциями, но в конце концов убедился, что ничего ее не пугает. Ни моя потеря памяти, но проклятые черепки. Наоборот, она как-то загорелась и повеселела. То ли от наивности, то ли от непонимания серьезности во что вляпалась.

Иона фыркает:

— А на что ты рассчитывал? Этот говнюк с самого начала только и врал. Не удивлюсь, если там куча ловушек.

Скрип доспехов:

— Хм… я согласен с девочкой. Темный колдун что-то задумал, Римус. Мы для него лишь крысы в большом лабиринте.

— Да-да, — отмахиваюсь. — Я в курсе.

Лия, первый раз участвующая в наши дебатах, ерзает в седле.

— А… а… можно мне в анклав? Пожа-а-алуйста…

Видимо, на моем лице проглядывает какое-то беспокойство даже в темноте, потому что Торн сравнивается со мной, всматривается:

— Что-то случилось, Римус?

Хмыкаю:

— Догадливый, как всегда. Случилось. Костя кое-что рассказал мне. И кое-что дал…

— Хм… Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что Костя опаснее, чем мы думали. И я уже сомневаюсь не утопить ли череп в жерле какого-нибудь вулкана. Хоть он и говорил, что это бесполезно.

Торн останавливает лошадь. Останавливаемся и все мы. Он закрывает лицо забралом шлема, глухо басит:

— Римус, что он с вами сделал?

Глава 28

В темноте лиц не видно, но это не мешает мне возмущенно вздернуть бровь:

— Да ничего он со мной не сделал. Торн, ты чего так напрягся? Поехали уже…

— Хм…

Мы уже достаточно далеко от Гнезда, а продолжать путь в такую темень — дело непростое. Вскоре мы сворачиваем с тракта, спешиваемся, ведем лошадей через бурелом кустарников. «Паркуемся» за небольшим склоном, у поваленного дуба. Готовимся к ночлегу.

Торн все время молчит и смотрит на меня, протирая меч тряпицей. Лия развела костер и что-то помешивает в котелке. Неужели уха? Она серьезно взяла с собой свежую рыбу, чтобы сделать нам сегодня наваристый супец? Иона смотрит на Лию с прищуром и что-то бухтит. Молчаливого и связанного эльфа мы привязали к дереву, поближе к Торну. Вот ведь странный у нас пленник. Тихий, будто мертвый, но прикидывающийся живым. До столицы переться три дня… Завтра утром придумаю, что с ним делать. Попробую поговорить еще раз. В общем, лишний груз, лишняя морока.

Наконец Торн не выдерживает:

— Римус?

— Да-да, Торн, я всё вам расскажу.

Несколькими часами ранее.

— Мастер, смиритесь. Вы — кракозябр обыкновенный. Не хотел рассказывать вам о сосуде, но что-то вы больно долгий. До сих пор в этом деле не разобрались. Как вообще вас люди терпят? Плететесь по жизни со скоростью улитки.

Пожимаю плечами.

— Ну уж какой есть.

Под храп бандитов и ругань Кислого в логове гоблинов я с энтузиазмом выискиваю нужную информации в «Теории Магических Изысканий Человеческой Современности» под цензурой Абы Хайрокон.

— Старш-о-о-ой! А, дрянь, вляпался… Тут ничего нет!

Костя хрюкает:

— Еще бы! Мастер, признайте, что вы рассчитывали найти в логове гоблинов сундук с сокровищами.

Не отвечаю. Вчитываюсь.

Итак, у меня большой сосуд эфира с тонким каналом. Ага, вот та самая таблица. Элементализм — сразу в баню. Мне не подходит. С маленьким каналом разве что воробьев фейерверками пугать. Даже жаль… Артефактор? Вот тут прямо обидно. Хоть это и непростая и муторная профессия, но я все же надеялся… Для артефакторики канал должен быть тончайшим. А так я максимум запитаю камни для окучивания и продам их за пару серебряных монет. С ментализмом такая же беда. Например, в телекинезе я смогу разве что поднять в воздух подкову, но до умений эльфа мне как до луны. Тут нужен канал строго среднего «диаметра». Чуть шире — не смогу контролировать предметы в воздухе. Чуть уже — не смогу его тупо поднять. Магия света? Гуляй, Ден. Тяжелые раны в жизни не излечишь. Разве что геморрой у холопов за пару медяков.

Это что же получается… И правда «кракозябр»?

А, нет…

Одна школа всё-таки мне идеально подходит. Псионика. Так, что тут про нее написано…

«Мастер-псионик концентрируется на изменениях в структурах мира, напрямую вмешиваясь в разум. Он показывает своим жертвам навязанный сценарий как истину для того, чтобы повлиять на их душевное состояние. После применения плетения жертва больше не может видеть разницу между реальным и выдуманным миром; следовательно, пострадавшим лицом можно манипулировать.

Псионика — одна из самых известных магических дисциплин, использование которых строго контролируется в цивилизованном мире. Из-за присущих ей опасностей, причина достаточно очевидна: множество известных личностей и правителей пали жертвой пси-магов.»

Так, что там по плетениям псионики? Дезориентация, Иллюзия, Ярость, Тишина, Ясновидение, Контроль над разумом и еще куча всяких плюшек, о которых в книге упоминается лишь вскользь. Сами заклинания делятся на уровни сложности: новичок, ученик, адепт, эксперт, мастер, грандмастер, осознавший. При освоении плетений определенного уровня маг получает грамоту о повышении своей ступени мастерства от Академии Эфира. Например, маг первой ступени обязан знать хотя бы одно плетение уровня «ученик». А маг шестой ступени — уровня «осознавший». Седьмой ступени — уже два плетения «осознавшего». Восьмой — тут уже идут «мультиклассы». Нужно знать три и более плетений высшего уровня, но разных направлений магии. Девятая и десятая ступени… Ну, Аба пишет, что в истории Варгона до такого никто еще не дошёл…

— Мастер, да выбросьте вы это книжонку. Что вы там вычитываете? Про псионику? Не смешите мои глазницы. Сколько раз я говорил, что у вас черная душонка, а? Неужели было так сложно уловить прямой, как мой юмор, намек?

Откладываю книгу. Уже знаю, что хочет сказать Костя. Что я — некромант.

— Не надо так на меня смотреть. Неужели вы думали, что я бы стал вас спасать от девки, если бы не знал, что из вас получится толковый некромант?

Усмехаюсь:

— А я думал всё из-за моей избранности и особенности.

— О, я знал, что вы поверите в эту шутку. Почему-то все верят…

Каков тролль. Просто чемпион троллей.

Костя продолжает глумится:

— Если бы у вас не было подходящего сосуда для контроля вашего ОСОБЕННОГО темного эфира, то мне было бы на вас плевать, мастер. Какой смысл от обезьяны с гранатой?

— Так. Вот опять. Часто ты будешь бросаться такими словечками, а? Откуда ты знаешь про «гранату»?

От довольного голоса Кости хочется скривиться.

— А с чего это вы взяли, что я не должен знать про такие вещи? Вы вообще помните, что я сказал, когда вы только-только появились в этом мире? Когда лежали тут парализованным на этом самом каменном жертвеннике?

— Не особо. Я тогда был… в немного непростой ситуации.

— О том, что я знаю, что в вашем мире нет магии. Это как бы намекает, да? Я вообще часто намекаю, не замечали?

Что-то такое припоминается. Тогда я и правда был не совсем в своей тарелке, чтобы циклиться на словах говорящих черепов.

— Костя, ты бывал в моем мире?

— На это есть три ответа. Первый: нет. Второй: да. Третий: очень грубый. Да и вообще, то, что я умею останавливать время, значит, удивляет вас меньше, чем то, что я что-то знаю о других мирах? Вы не поверите, — сарказм так и прёт из Кости, — но я еще знаю такие слова, как «Грыз`хер`дры!», «Труалипитути» и «%($U%)((*@»

От последних звуков, издаваемых Костей, мурашки захватывают власть над моим телом. Такое ни один человеческий язык произнести не сможет.

Потираю переносицу:

— Ну и что это значит?

— Для вас? Примерно то же, что для любого обитателя Варгона слово «осколочная граната». Еще вопросы, мастер? Я с радостью на них не отвечу. Я вообще обожаю отвечать на вопросы. Заметили же?

Кто же он такой?.. С каждым днем Костя для меня становится все большей и большей загадкой. Сначала я думал, что он просто древний некромант, но сейчас сомневаюсь. Мне кажется, что он нечто намного большее. Намного могущественнее и страшнее. А эти его клоунские маски?.. Не удивлюсь, что она нужна только для того, чтобы не довести «хозяев» до инфаркта истинным обличием этого говнюка.

— Думаете о моем величии? — хрюкает Костя.

— Ты все-таки читаешь мысли…

— Делать мне нечего, мастер. Вы представьте, как скучно существовать, зная о чем все думают?

Позволяю себе легкую улыбку. Наверное, так и есть. Было бы и правда… скучновато. Если вообще от такого не спятишь. Особенно какой-нибудь Эльвине на балу аристократов, где каждый мужик раздевает ее взглядом.

— То есть, если ты захочешь, то сможешь прочесть мои мысли?

— Смысл задавать вопрос, в ответ на который вы все равно не поверите? Ну, долго вы еще собираетесь меня утомлять, мастер? Да, ваш сосуд эфира отлично подходит для изучения энтропии. В особенности некромантии. Может, нальете чайку, и мы пофилософствуем по этому поводу пару недель?

Не обращаю внимания на троллинг, поправляю:

— Не только для изучения энтропии. Еще псионики.

— Ефё фсяоньифи, — передразнивает Костя. — Вы правда хотите получить от меня умение псиХоники, а не некромантии? Во имя бездны, какой же вы скучный… Ладно, у меня давно есть заготовки плетений на все случаи хозяев. Итак, мастер, предлагаю три варианта на выбор. Первый: чистая псионика. Второй: энтропия, но не направления некромантии. Будет скучно, если в вас почуют «грязную» магию и убьют слишком быстро. Третий вариант: псионика, совмещенная с энтропией. Но знайте, что совмещенные плетения тяжелее выучить и использовать. Они слабее плетений одного направления, но не лишены изюминки. Что выбираете?

— Так, стоп. Ты мне хоть скажи, что за плетения ты предлагаешь. Что они делают? А то выбери вкус конфеты по цвету обертки.

— Не-а. Даренной рабыне между ног не заглядывают.

Та-а-ак, всё с ним понятно. Но отказываться от хоть какого-то умения я не собираюсь. Значит, псионика, энтропия, или псионика-энтропия? Непростой выбор.

— Я могу подумать?

— Не-а. Меня утомляют сомнения, мастер. Выбирайте уже энтропию и закончим с этим.

— Да подожди ты. Напомни, чем отличается энтропия от некромантии? Или это одно и то же?

Язвит:

— Что, в книжечке от Абы Идиотуса об этом не написано?

— Какой ты догадливый.

— Еще бы. Так уж и быть, прощу вам эту безграмотность. Вот что пишут в других, более умных, книжках. Слушайте и запоминайте. Энтропийный маг использует не только эфир, но и жизненную силу. Как свою, так и других. Такие маги могут оживлять умерших существ, наполняя их искусственной жизнью и превращая в марионеток. Кроме того, энтропики понимают, как колдовать магические аномалии, бесплотных существ, таких как волки, медведи, тролли, и элементали или оружия. Ну и всякие другие волшебности и колдунства.

— Оружие? Звери? Не очень похоже на некромантию…

— Вы тоже не похожи на некроманта, но я же об этом вслух не говорю, верно? Энтропики могут призывать духовное оружие и тотемы в виде животных. Все эти радости создаются из той же силы, что и при оживлении мертвецов. В вашей дурацкой Академии Эфира, куда вы держите путь, открыто не признают, что это энтропия, хотя прекрасно об этом знают. Представляете, какая ирония? Учат светлых некромантов для борьбы с темными. И называют их Серафимами. Вот забава… Скорее всего вас зачислят в малочисленную группу идиотов, изгоев и надменных аристократиков. Ух, там и каша… Вам понравится… Эх, не хотел я об этом говорить, ну да ладно. Так, считаю до трех. Не выберете направление — будете чистым энтропиком. Один… Два…

Вот гаденыш.

— Я выбираю мультикласс! Псионика-энтропия!

Костя издает тошнотворный звук:

— Отвратительный выбор. Хотя… женщин вы тоже выбирать не умеете. Ладно, коснитесь черепа и позвольте мне залезть вам в голову. Будет немного больно. Ну что-о-о-о? Не буду я вас зомбировать, подчинять своей воле и тому подобное! Во имя Бездны, сколько раз я это говорил…

* * *

Костер приятно греет и потрескивает. Я заканчиваю рассказ.

Лия слушает с открытым ртом, не в силах хлопать глазами. Иона ковыряется в зубах кинжалом, а вот Торн крайне озабочен:

— И вы коснулись, Римус?

Развожу руками в стиле «ничего не мог с собой поделать — бес попутал».

Торн вздыхает:

— Какому плетению он вас обучил?

Уголок моих губ приподнимается:

— Проще же показать, верно?

Встаю. Иона замирает с лезвием во рту, Лия подсаживает поближе к ней, сама того не замечая.

Закрываю глаза.

Интересно…

Костя не просто подарил мне плетение уровня «ученик». Для того, чтобы я его правильно понял, он вложил мне в голову и другие базовые знания о том, как работает магия.

И это нихрена не взмах рукой с визгом «Магический шар адского возмездия!»

Теперь я понимаю, почему у магов довольно длительные подготовки перед заклятиями. Они погружаются в себя, готовятся, стоят на месте, как истуканчики, плетут заклинание. Почти буквально. От того оно и называется «плетение».

Благодаря Косте я могу пропустить, как минимум, полгода теоретического и унылого обучения в Академии. Оказывается, создать магию в Варгоне — это сложно. Если объяснять проще, то нужно в своей голове создавать узоры из эфира. Контролировать их. Это напоминает расчет сложных формул. Но только для псионики это типа химическая формула, а для энтропии — математическая. Две разные науки. И формулы эти при каждом новом создании заклинания — разные. Зависят они от многих факторов. Погоды, времени, настроения, зуда в одном месте. Отсюда и сложности с мультиклассом, где результат больше зависит от умений мага, а не его сосуда эфира. Приходится два разных плетения создавать одновременно и превращать в одно. Это дольше и тяжелее, но… оно того стоит…

Вскидываю руку больше из-за уверенности, что так делают маги, чем потому что так положено.

— Ну, только не разбегайтесь.

Глава 29

Когда Костя довольно болезненно обучал меня плетению, я понял, что в моих мозгах затесался необыкновенный «лайфхак». И связан он с тем, что я родился и прожил тридцать лет в технологическом мире. Я довольно хорош в алгебре, теории чисел, вероятности, статистике, логике, анализе и геометрии. Не гуру, но для моей работы естественные науки часто пригождались там, где другие их недооценивали.

И сейчас я в уме выстраиваю плетение совершенно иным образом. Если говорить грубо, то местные маги для того, чтобы умножить в уме семнадцать на четыре «раскладывают спички» и «считают овечек». Я же пользуюсь математическими хитростями для достижения того же результата, но намного быстрее.

Костя сказал, что это очень могущественное плетение. Несмотря на то, что оно всего лишь первой ступени. Чтобы повысить его, придется откопать в анклаве очередную секцию с сюрпризом. Тогда Костя не только «апгрейдит» предыдущие версии полученных от него заклинаний, но и научит новому. Хотя думать мне об этом рано… Без подходящего обучения в Академии Эфира я не смогу усвоить что-то выше уровня «ученик».

Моя рука покрывается черным эфиром.

Иона и Лия прячутся за деревьями.

Торн прикрывает лицо забралом шлема.

Как там Костя назвал это плетение? «Пробуждение Греха?». Несмотря на то, что я в теории знаю, как оно работает… У меня плохое предчувствие… Слишком пафосное название от Кости — это не к добру.

Костёр тухнет. Становится темно, как с закрытыми глазами.

Сгусток черного эфира должен сформировать в моей руке духовное оружие школы энтропии. Огромный меч или кувалда, если я всё правильно понял. Помимо эфира для этого заклинания берутся силы из мертвых насекомых и животных. Из тех же самых зомби, дрыхнущих под землей. Если поблизости нет этих источников, то берется жизненная сила из меня. Но как сказал Костя, беспокоиться не о чем. В Варгоне свеженькие трупы с остатками жизненной силы на каждом шагу… Поэтому некромантов так боятся. Ведь они используют не только эфир, но и дополнительную подпитку. Лучше всего для этого подходят пленные живые, но и из мертвых можно что-то выдавить.

Самое неприятное, что это плетение чувствуют утропии. Не то, чтобы сильно, но меня так-то напрягает, что неподалеку земля приподнимается, будто крот пытается вылезти. Я отчётливо вижу подглядывающий глаз зомбяка. Он вертит зрачком и снова закапывается в грунт.

От ощущения, что мы разбили лагерь на спящих зомби, становится совсем не по себе. Я-то думал, что их в округе не осталось. Мол, еще неделю назад перебили… По крайней мере, большую их часть.

Торн тоже замечает проклюнувшуюся голову, но в отличие от меня, не придает этому особого внимания. Его больше интересует, какой Армагеддон я сейчас выдам…

Драная некромантия. Не нравится она мне.

Яркая вспышка озаряет ночь. Лия вскрикивает, а Торн медленно встает, прикрывая рукой щелки в шлеме.

Что-то зеленое светится в моих руках и…

Я обреченно вздыхаю… Как я и думал… Костя не подвел… Очевидно, что все его «подарки» служат ему развлечением, а не помощью хозяевам.

Вместо Великого Меча Разрушения я держу двумя пальцами тонкую фиговину сантиметра пять-семь длинной. Подношу ближе к глазам. Полупрозрачная, святящаяся зеленым зубочистка. Нет, серьезно. Самая обыкновенная призрачная зубочистка. Прохладная на ощупь.

За спиной высится Торн:

— Хм…

Иона осторожно подходит справа:

— Игла? Хы…

Тоже хмыкаю, пожимаю плечами:

— Ну, Костя сказал, что я вызову великое оружие. После таких слов я что-то подобное и ожидал.

«Мастер, я не соврал! Это и правда великое оружие!»

С трудом сохраняю безразличное выражение, кошусь на Иону. Они не слышат его. Только я.

Мысленно спрашиваю:

«Я думал, мы можем общаться, когда вокруг есть темный эфир»

«А с чего вы взяли, что его нет? Вы же только что им воспользовались…»

«Что это за ковырялка в зубах, а? Какой смысл мне копать твои секции, если в награду я получаю вот ЭТО?»

«Так и у вас всего лишь первая ступень плетения, мастер. Что вы ожидали, а? Не переживайте. В руках мастера даже камень — грозное оружие. О, всё… вашего эфирного пука маловато для наших длительных дискуссий… Удачи, м-а-а-астер…»

Подходит Лия:

— О, иголочка. Можно вышивать…

Торн наклоняет голову:

— Это же… Римус, это духовное оружие. Магия Серафимов? Понятно… Это очень редкое умение. Не является ответвлением ни одной из пяти школ магии.

Ошибаешься, друг. Еще как является направлением энтропии. Просто это почти некромантия, которой припудрили прыщавый нос. Умники из этого мира решили, что так они не палятся, пользуясь тем же оружием, которое осуждают у других. И, похоже, что Торн об этом не знает. Не удивлён. Он продолжает:

— Хм… А темный маг говорил, что любое плетение, совершенное до инициации в Академии Эфира ускоряет ваше плохое состоянии? Такими темпами скоро любой маг почувствует в вас неконтролируемый эфир. Мы не успеем дойти до Аббатства.

Морщусь. Дрянь. Ден, ты мог бы и сам догадаться.

«Ах-ха-ха-ха-хрю!» — слышится в голове отдалённый смех Кости.

Иона возмущенно смотрит на Торна:

— Дядька, а ты сразу этого сказать не мог?

— Мне нужно было понять, что с Римусом сделал колдун. Духовное оружие, значит… От него тяжело защититься.

Верно. Во-первых, мало кто разгуливает с артефактами защиты от некромантии, потому что риск нарваться на темного мага ничтожен. Во-вторых, стоимость таких артефактов огромная и изготавливают только особые артефакторы Аббатства. И даже если у кого-то они есть, духовное оружие не совсем некромантия, поэтому такая защита в разы слабее. Костя пояснил, что в «цивилизованном обществе» все пользуются защитой от элементализма.

Но есть и ещё одна причина. Пожалуй, самая важная. Навредить магу ментальным оружием почти нереально. Ведь оно бывает только ближнего боя. Метнуть иглу не получится. Как только я отпущу её, она растворится в воздухе.

Иона прыскает:

— Не знала, что можно вызывать иголки. Я слышала про кинжалы, мечи, булавы и самое клевое — длинные копья.

Торн кивает:

— Это плетение особенное. Вы правы, Римус. Темный маг намного опаснее, чем мы все думали.

— Ага. Так, ладно, пусть это и не копье, но вы же не думали, что всё так просто?

Под недоуменные взгляды я подхожу к эльфу, сажусь на корточки. Не без труда справляюсь с технологиями Торна по завязыванию эльфийских ушей и затыкания им ртов кляпами.

— Наконец-то свежий воздух, — сухо улыбается эльф. — Последний раз меня так связывали сто двадцать лет назад. Интересная у вас магия. Собираете пытать? Не спорю, раны от духовного оружия болезные, а исцелять их намного сложнее. Да что уж душой кривить, у меня и защиты от нее нет. Кто же знал… Серафим собственной персоной. Еще и неинициированный. Интересный вы человек, делец Армз.

— Замолкни, будь добр, — вонзаю ему в ляжку иглу, и она исчезает, будто впитавшись в мясо.

Без обид, дружище. Ты по всем пунктам враг. Хитрый, коварный, пытавшийся нас убить. Только идиоты с синдромом «влюбленного в злодея» будут с таким сюсюкаться.

Эльф морщится, но улыбаться не престаёт.

— Не понимаю ваши моти…

Запинается, улыбаться перестает. Смотрит в пустоту, будто прислушиваясь к себе. Даже в темноте видно, как он бледнеет, морщит нос и…

Принюхивается.

— Ч… что за запах?..

Встаю. С некоторым огорчением наблюдаю за процессом преображения благородного выскочки в сморщенный чернослив.

— Что за хрень? — всматривается Иона в эльфа. — Ты что с ним сделал, а? Какой запах?

Лия осторожно принюхивается:

— Вроде… вкусно же пахнет. Хвоей, рыбкой… — тоже бледнеет. — Не нравится моя уха?..

Эльф первый раз дергается, пытаясь освободить. Скривившимися губами выдает:

— З… заткните мне… нос… люди…

Ага, теперь, значит, мы просто «люди».

Торн внимательно осматривает связанного:

— Хм… это… псионика?

Киваю, делаю неоднозначное выражение лица. Сам не понимаю, подарил мне Костя крутой скилл или же он просто драный шутник.

— Верно. Это плетение двух направлений магии. Псионика и… эм-м… серафимская.

Не признаваться же так сразу, что я осознанно выбрал латентную некромантию. Лия в обморок упадет. Хотя… судя по ее виду, сегодня она не испытает ничего страшнее, чем оскорбление ухи.

Так вот. Вызов духовного оружия — это плетение ответвления энтропии, которую тут называют магией Серафимов. Но в моем случае это не простое оружие убийства, обходящее защиту большинства артефактов. При контакте с врагом оно вызывает… легкую дезориентацию одного из пяти чувств. Зрения, слуха, вкуса, обоняния или осязания. И что самое странное — чувство выбирается случайным образом.

Как мне объяснил Костя, от первой ступени этого плетения многого ожидать не стоит. Счастливый рандом. На второй ступени я смогу выбрать чувство, на которое смогу повлиять, кроме зрения и слуха. На третьей — любое чувство, включая уже зрение и слух. Четвертой — два чувства одновременно на выбор. И так далее, до седьмой ступени, где можно полностью обмануть мозг врага, влияя на всего его пять органов чувств. И только на восьмой ступени появится возможность повлиять на то, что конкретно видит цель или какой именно запах она чувствует. До этого — сплошной рандом. С одинаковым шансом эльф мог бы сейчас наслаждаться экстазом от аромата свежеиспечённого хлеба. Проблема в том, что дойти до восьмой ступени смогли очень немногие в Варгоне.

Эльфа корежит:

— Какая… вонь… это… вп… впечатляет…

Меня вот не очень.

— Угу, — кивает Иона. — Впечатляет… Слушайте, а давайте его развяжем и посмотрим, какой из него боец? Мне кажется, его сейчас вырвет…

Торн вытаскивает меч из-за спины, поворачивается куда-то в сторону:

— Не думаю, что сейчас подходящее для этого время.

Иона хватается за кинжалы, смотрит туда же. Я заслоняю Лию, достаю стилет левой рукой. Правую сую за спину, в подсумок. Кольцо материализуется на пальце вместе с перчаткой, прикрывающей его. Достаю черепок, сжимаю в кулаке.

— Римус, — тихо произносит Торн. — Возьмите меч…

Уж если Торн предлагает наплевать на осторожность…

Приказываю реликвии Галленов материализоваться у меня в руке. Со стороны кажется, что клинок просто появляется из воздуха.

Черт, держать меч вместе с черепком неудобно.

— Как же сложно вас, дураков, было выследить, — хриплый голос разносится из темноты. — Маги-ищейки уверяли меня, что вы покинули Гнездо… Неужели вам просто повезло? Дуракам везет… Хорошо, что я считаю себя разумным человеком и поэтому занялся вами лично. Еще тогда, в таверне, вы мне чем-то о-о-очень не понравились, делец Армз. А людей, которые мне настолько не нравятся не так уж и много. Потому что я их обычно калечу. И они это знают. Поэтому стараются мне понравиться. Вы же не старались.

Где-то я уже слышал этот голос.

Из темноты выходит… человек, которого я бы хотел увидеть в самую последнюю очередь. Иона отступает назад, а глаза Торна светятся голубым огнем:

— Бегите, — сипло говорит он, не оборачиваясь. — Бегите, как можно быстрее… Иона, господин, позаботьтесь о… Лии.

Лия вздрагивает за моей спиной.

Иона не может оторвать взгляда от появившегося воина. Она до побелевших костяшек сжимает кинжалы, тихо произносит:

— Бежать бессмысленно…

Торн рычит:

— Ты обязана.

Лия откровенно трясется, вцепившись мне ловкость:

— Мне страшно… Что… Кто это?.. Он злой?.. Почему надо обо мне заб…

— Тихо, Лия, — одергиваю я девушку, всматриваясь в великана Дома Солнца.

Его лица не видно. Как и Торн, он закован в латы. Сам личный гвардеец принца Легдана явился к нам посреди ночи. Мастер воинских искусств шестой ступени. Таких в Меруносе не больше десятка…

Он явился за нами один. Шел, пока не наскучило, потом увидел, что мы разбили лагерь и вылез. Этот гад в себе чертовски уверен.

На болтовню и трепыхание Ионы и Торна он и глазом не ведет, смотрит на меня:

— Делец Армз… Тебя тяжело узнать. Что ты сделал с лицом? Как будто передо мной другой человек, — скользит взглядом по мечу в моей руки. — А это случаем не тот самый клинок? Дай-ка взглянуть. Где ты его взял, дурак?

Сжимаю рукоять. К горлу подступает желание пройтись по морде этого умника.

— Не твое дело. Лучше скажи, что ты забыл в столь поздний час рядом с нашим лагерем?

— Искал вас. Советую прикусить язык, делец. И смотреть на меня с уважением.

— Обязательно. Через пару минут, хорошо? Так что тебе от меня надо?

— Схватить, допросить, наказать за дерзость. Уж больно много интересного произошло в последнее время. Вдруг это как-то связано с парочкой дураков, за которыми я иду? Скажи, ничтожный, ты знаешь где Перстень Первозданного принца Легдана?

Игнорирую напыщенное хамство. Мужик явно поплыл мозгами от собственной силы.

— Без понятия, о чем ты.

— Не верю. Значит спрошу по старинке…

Воин лениво достает одноручные мечи из-за пояса. По одному в каждую руку. Тот, что в правой — необычный. Испещрен самоцветами и светится голубым. Детальнее в темноте не рассмотреть.

— Бегите!!! — орет Торн и замахивается мечом.

Секунда кажется вечностью…

Я слышу, как гвардеец принца хмыкает.

И я знаю, почему он хмыкает.

Следующее его движение прервет жизнь Торна.

Я это знаю.

Чтобы какой-то ползучий гад с самоуверенной гнильцой да убил настоящего мужика?..

Резко вскидываю руку. Черепок попадает в затылок Торна и со звуком «пууум» его проглатывает анклав.

— Р… римус? — еле слышно шепчет Иона, округлившимися глазами смотрит мне за спину, замечает, что Лии уже нет. Ее я тоже отправил в анклав. — Но… зачем?..

Улыбаюсь коронной улыбкой, совершенно не подходящей для ситуации.

— Потому что мы злодеи, а не дешевые герои, жертвующие собой.

— Но ведь ты сам… это делаешь… — повышает голос. — Не тупи! Тебе ничего не поможет, упрямый баран! Он убьет тебя до того, как ты сделаешь шаг! Бежим!

— Посмотрим…

Ее глаза слезятся:

— Прошу те…

Резко поднимаю руку с мечом. Тонкая веревка из конского волоса возвращает мне в ладонь черепок. Касаюсь им остолбеневшей Ионы, не успевшую закончить фразу.

Гвардеец Легдана спокойно досматривает драматическую сцену:

— Что это у тебя за артефакт? Быстро покажи.

Моя улыбка ставится язвительной, я медленно отступаю назад:

— Подойди и посмотри сам, баба в металле.

Ловко, больше на нервах, волчком кручу стилет левой рукой.

Не вижу выражения лица врага, но судя по дрожащим клинкам его просто разрывает от злости. Слышу скрежет зубов.

— Ничтожный дурачок решил поиграть в героя? Хорошо. Я подойду. Твоя безделушка тебе не поможет. И не переживай, что убью тебя, делец. Просто отрежу ноги и руки.

Делает шаг в мою сторону, искоса поглядывая на бледного, как мел, эльфа.

Продолжаю вертеть стилет, отступая назад.

Что ж, этот мужик из разряда тех, кто раздражает меня больше всех.

Глава 30

Касаюсь черепка, отправляю кольцо в анклав и призываю браслет, который сразу же надевается на запястье. Я понял, что так делать можно после того, как в анклаве отнял кольцо у Ионы силой мысли. За пределами анклава тоже достаточно коснуться катализатора и пожелать на какой части тела окажется призванный артефакт. В общем, эдакое быстрое перевооружение. Очень удобная функция по замене несовместимых артефактов или оружия. Не нужно прямо в бою снимать колечко и надевать серьгу. Да и вообще можно по-разному удивить врага. Вот только… мозг назло нашептывает «ты ведь хочешь, чтобы браслет оказался у тебя в кишках?.. Хочешь ведь?..».

Голос воина скрипуч и высокомерен:

— Я не знаю, кто ты такой, дурачок, но лучше не трепыхайся. Сдайся, отдай пространственный артефакт и следуй за мной. Мы допросим тебя и, может быть, отпустим. Капитан Торн сильный воин, но даже он понимал, что вам не справиться. После того, как я накажу тебя, то найду куда ты переместил остальных. Я уже сталкивал с пространственными артефактами. Они перемещают на небольшое расстояние.

Значит, он тоже считает, что Великий Анклав — это обычный пространственный артефакт? Типа телепортатора, что ли?

Отпустят меня… Ага, как же. После того, как они поймут про Костю и найдут перстень, повезет, если нас просто безболезненно убьют.

Ден.

Думай.

ДУМАЙ!

Шестая ступень. Я видел на что способны Стилет и Торн. Я едва мог уследить за их движениями. Торн вообще с легкостью перерубал толстые деревья. А враг передо мной еще и с крутым зачарованным мечом.

Ден, ты посмотри на этого монстра…

Верчу в руке стилет, не отрываю взгляда от того, кто, возможно, станет причиной моего первого серьезного поражения.

Видишь его, Ден? Посмотри на него внимательно. Ты же всегда ждал чего-то такого. Адреналин! Настоящий! Когда на кону стоит твоя жизнь! И не только твоя…

Настало время!

Тебе всегда всё доставалось слишком легко. Деньги, влияние. Думал, что все идиоты, а один ты такой умный. Заработаешь, станешь от всех отличаться. И что? Ну, вот заработал. И? Где ты сейчас? Где твои деньги?

Последние пять лет ты скучал, Ден… Люди вокруг казались пресными, однотипными. Ты думал, что деньги сделают тебя счастливым, но это оказалось правдой лишь в первые полгода. Яхты, машины, виллы и жемчужные пляжи на островах быстро превратились из рая в норму жизни. Мозг насытился гормонами счастья и успокоился.

Теперь ты понимаешь Костю, да, Ден? Он так перенасытился могуществом, что у него осталось только две вещи. Время и «что-нибудь весёленькое»… Иногда кажется, что ему не особо-то и хочется возвращаться в «этот мир». Ему неплохо быть просто черепом.

Вспомни себя. Чтобы чувствовать себя нормально тебе нужны были наркотики под названием «деньги». При этом многие, у кого их не было, казались счастливее…

Это ведь бесило, верно? Почему другие жили в своем «раю в шалаше» и казались счастливее, а?

Потом ты нашел успокоение… в коллекционировании. Страшных, отвратных и проклятых предметах. Они вызывали трепет, опасность… Новый наркотик поглотил с головой. Ты забил на яхты и виллы, месяцами сидел в дрянном бункере и рассматривал сушеные головы Вуду.

Отбрасываю из мыслей всякую хрень. Наблюдаю за приближающимся гориллоидом в металле.

Он самоуверен. Он знает, что пространственный артефакт ему не опасен. Скорее всего на нем полный комплект защитных артефактов, как и на эльфе. Даже если я попытаюсь и швырну катализатор, то каков шанс, что он просто его не поймает или не увернется.

«Мастер…» — голос Кости еле слышен, и он звучит странно. Будто ускорен в десять раз, но я его отчетливо понимаю.

«Ну что тебе?»

«Он меня раздражает»

«Это значит, что ты мне поможешь?»

«Нет, что вы, просто захотелось вам об этом сообщить. А еще о том, что вы точно умрете, если будете сопротивляться. Мне то, конечно, все равно. Одним избранным меньше, одним больше. Я давно об этом не переживаю. О, мастер, тут добрый дядька угрожает мне. Настоятельно требует вернуть его обратно вам на помощь».

«Даже не думай этого делать».

«Так я и не могу. Вы же хозяин анклава. Таков наш уговор… Кстати, мастер, вы не подумали о том, что с вашими рабами случится в анклаве, если вас убьют?..»

Мой враг не спешит, медленно приближается. Он смотрит по сторонам. Осторожничает?

«С ними ничего не случится…»

Костя фыркает:

«С чего бы это?»

«Ты их отпустишь».

Голос Кости становится металлическим:

«Это вряд ли. Если вы погибнете, то все, кто находится в анклаве отправятся следом за вами, мастер. Я высосу из них всю жизненную силу. И сделаю это мучительно.

Мысленный диалог длится буквально долю секунды. Голова начинает болеть.

«Ты. Их. Отпустишь. Костя».

«Вы мне угрожаете?»

«Нет, предлагаю деловую сделку».

«Слушаю внимательно».

«Я прямо сейчас разбавлю весельем твоё, как ты там говорил, унылое существование. За это ты пообещаешь, что если я когда-нибудь погибну, то ты выпустишь из анклава всех, кроме утырков. С ними можешь делать что хочешь».

«Интересное предложение… Такое благородное. Ох, мастер, вы такой милашка. Не напоминаете меня в молодости. Добренький больно. Но… вы знаете, на какие эрогенные места черепов давить. Развлечёте, значит… Вы в курсе, что это непросто?»

«Ага».

«Ну тогда вперед. Во имя бездны, если у вас получится, то я запомню вашу просьбу»

«Всего лишь „запомню“?»

«Ага. Никаких обещаний».

Почему-то именно эти слова звучат более убедительно, чем любые его обещания и клятвы.

«Договорились»

«Знаете, у меня за тысячи лет так и не прошла маленькая слабость. Я обожаю любоваться мордами волков, когда их кусают зайцы. Кто же вы, мастер?»

«Ни тот, ни другой.»

Тысячелетний бог Костя хочет веселья. Он сохраняет рассудок только тем, что еще способен испытывать какие-то эмоции. Но их все меньше и меньшее… С каждым годом для него интриги становятся плоскими, юмор дешевым, а люди… муравьями.

Весь мир для него ТЕАТР!

И сегодня мне придется стать АКТЕРОМ!

Ради выживания! Ради… ЦЕЛИ!

Что ж…

Вызов принят.

Моя улыбка больше похожа на оскал, я больше не пячусь, останавливаюсь, киваю воину:

— Эй, как тебя зовут?

— Дуракам не положено знать имена благородных мужей.

— Это понятно. Тогда не буду представляться. Ну, а тебя-то как звать?

— Я запомню твою наглость, делец. Забыл предупредить. Не вздумай запачкать мой доспех своей кровью. Я не переношу грязь.

Взмах! Бросаю стилет в самый последний момент! «Дурак» оказывается рядом настолько быстро, что я еле успеваю телепортироваться на взмахе руки.

Свет!..

…

Тьма…

— Римус! — в один голос кричат Лия, Торн и Иона.

Тьма…

…

Свет!

Я оказываюсь ровно в том месте, куда по инерции отлетел стилет. Сижу на корточках, одной рукой держась за грудь. Если бы я «телепортировался» долей секунды позже, то Дурак переломал бы мне ребра. Повезло, что он ударил мечом плашмя, а не чиркнул лезвием.

Запястье горит огнем. Не зря я минуту назад незаметно снял кольцо и одел защитный браслет. Но теперь он разряжен и бесполезен. Хотя и помог не сдохнуть.

Силен.

Чертовски силен.

Дурак лениво поворачивает голову в мою сторону:

— Ловко.

Встаю, накручивая в руке стилет. Это жест только выглядит так, будто я понтуюсь. На самом деле я наматываю тонкую веревку, оборванную при телепортации, чтобы снова привязать ее к запястью. Пока Дурак этого не замечает. Но, скорее всего, он замечает некоторые другие мои хитрости. Ну да ладно.

К основанию лезвия стилета, чуть выше гарды, прикреплен черепок. Я заранее заготовил там специальный «кармашек», до которого можно дотянуться пальцем. От рукояти стилета к запястью тянется конский волос длиною в пять метров. Я три дня тренировался просто не запутаться в этой системе из веревок. Никаких крутых приемов, конечно же, не изучил. Изначально я просто кидал и натягивал веревку, возвращая привязанный черепок в руку. Понял, что черепку не хватает веса для быстрых и далеких бросков, поэтому запихнул в него смесь глины и известняка, придал грубую форму, чтобы череп не выглядел, как череп, а просто как корявый камень. Далее я решил, что кидание странными камушками в серьезных замесах будет выглядеть как-то подозрительно, поэтому решил систему улучшить и добавить к ней стилет. В случае необходимости я быстро могу перецепить крючок и выбрать, чем кидаться — стилетом, черепком или стилетом с привязанным к нему черепком. Тяжелее всего было научиться поймать стилет за рукоять. Пару раз чуть не оттяпал себе пальцы. Один раз поцарапался и ослаб на десять минут из-за магии стилета. Так что перчатка не только прячет перстень, но и служит какой-никакой защитой.

С силой вонзаю кинжал в землю. Именно в этом месте показалась морда зомби, когда я использовал магию Кости. Где-то далеко слышится вой. Слишком далеко. Несмотря на то, что мы отошли от Гнезда, в этом районе все равно осталось не так уж много «жизнеспособных» зомби.

Глаза Дурака загораются концентрированным голубым цветом, он беззаботно кладет лезвия мечей себе на плечи:

— Идиот. Ты правда думаешь, что я не справлюсь с сотней-другой утропиев?

Хмыкаю:

— Это только начало, мой выпендрёжный друг.

Дурак хоть и дурак, но не ведется на провокацию.

Кольцо не призываю. Не вижу смысла бросаться врукопашную на такого монстра.

Отцепляю черепок от стилета, кидаю в сторону, подальше. Вовремя. Дурак делает шаг на меня… Не дожидаюсь, когда опять не замечу его очередную атаку.

Тьма…

— Рим!..

Свет…

Оказываюсь еще дальше от Дурака. Он не атаковал? Стоит всё там же. Только сделал вид, что собирается меня убить?

Понятно. Изучает.

Не отрываю взгляда от врага, поднимаю черепок с земли, но к стилету его не прикрепляю.

Кричу издалека:

— Похоже, есть еще шанс сбежать, не правда ли, дружок?

— От меня не убежите. Вы — ничто.

— Так я про тебя говорю. Ну же, ты так и будешь бегать глазенками по сторонам? Или уже признаешь, что твоя шестая ступень не так хороша, как ты думал?

Взбесить! Вывести его из себя! Довести до предела!

Вижу, как он сжимает мечи.

Ладно. Хватит медлить.

Вперед! Это твой шанс!

Превзойти свой предел!

Хватит прятаться! Новый мир сожрет коллекционера старого!

Шаг…

На этот раз не назад, а на своего врага. Сжимаю в одной руке стилет и черепок, в другой фамильный меч. Черт, как же не хватает третьей руки.

Дурак останавливается. Он видит мою улыбку. Видит, что я иду на него. Это за гранью его логики.

— Отчаянный дурак, — усмехается он за шлемом.

Еще шаг, второй, третий…

Я уже не иду, а бегу.

— Хочешь веселья! Ты его получишь, говнюк костлявый!

Враг лениво поднимает меч. Все еще плашмя. Он продолжает меня недооценивать.

Я в двух метрах от него и…

Небрежно кидаю во врага все три своих оружия. Просто чтобы отвлечь. Пусть удивится.

Без понятия, как он отбивается от этой небрежной атаки. Я уже этого не вижу, так как до броска отправляюсь в анклав. Мечи и черепок летят во врага по инерции.

Свет…

…

Тьма!

Замедлить время в пять раз!

Оказываюсь в анклаве.

— Торн! Бей со всей силы! На полную!!! ПРЯМО СЕЙЧАС!

Три секунды…

Ну же! Соображай, друг мой!

Глаза моего гвардейца наливаются кровью и одновременно синей яростью, он приподнимает над головой огромный меч, я слышу его хриплый шепот сквозь сжатые зубы:

— Врата Боли… Открыть…

Еще успеваю заметить недоумение Ионы и Лии, непонимающих что происходит, слышу хохот Кости.

Четыре…

Пять…

Приказываю анклаву вернуть меня вместе с Торном.

Тьма…

…

Свет…

Мы одновременно оказываемся в лесу по обе стороны от шестиступенчатого врага. Удачно! Чертовски удачно мы попали в радиус появления вокруг катализатора! Торн оказался справа от врага, лицом к нему и уже с занесенным мечом.

Голубой росчерк от глаз Торн слепит меня. Непроизвольно заслоняюсь рукой, но вижу, как огромный двуручник чуть ли не по колено вбивает врага в мягкий болотный грунт.

Срежет металла! Искры!

Как?! Как гад успел среагировать и защититься одним из мечей, даже не глядя в сторону Торна?!

— Ублюдки! — голос Дурака теряет уверенность. — Ничтожества! Кем вы себя возомнили?!

Прямо здесь! Прямо сейчас!

«Пробуждение греха»

Две секунды понадобилось для создания формулы плетения. В руке оказывается зеленая зубочистка. Срываюсь с места, чтобы вонзить ее в гада, но сразу же замираю на месте. Дурак вскидывает второй меч, острием лезвие проходится в сантиметре от меня. Кувыркаюсь, падаю на спину, быстро встаю на ноги. Воу, не подступиться! У него что, глаза на затылке?! Жаль. Очень хотелось опробовать новое умение на сильном враге.

Ну и ладно. Все равно это лишь отвлекающий манёвр. Я просто хотел вернуть черепок и фамильный меч. И это у меня получилось.

Замечаю двух ковыляющих зомби.

— Торн! Дай мне пять секунд!

Из-под шлема гвардейца выходит пар, он рычит:

— Дам… десять… господин… Арггхк!!!

Скрежещет. То ли кости Торна, то ли одноручный и незачарованный меч Дурака, блокирующий двуручник.

Со звоном простое оружие переламывает под натиском Торна. Удар приходит в плечо Дурака, но доспех не пробивает. Он лишь светится, намекая на свою артефакторность. Замечаю, как одна из лямок наплечника рвется и он слегка съезжает в сторону. И это всё?

Бегу на зомби, сходу перерубаю голову одному от подбородка до уха, второго нанизываю на острие. Еще два всплеска разносятся по округе.

Вой разносится ближе.

Мертвая подмога спешит…

Бегу обратно. Дурак уже взял ситуацию под контроль. От отбрасывает сломанный меч в сторону, а зачарованным медленно уводит оружие Торна в сторону. Размахивается кулаком…

Уже привязанный к веревке черепок летит в Торна.

«Пуум».

Дурак бьет не его, а воздух. Рычит, со злостью вырывает ноги из грунта, выбирается. Вертит головой, встречаемся взглядами.

Рывком возвращаю черепок в руку, чуть не запутавшись в верёвках.

Чернейшая улыбка озаряет мое лицо:

— Это только начало…

Боком захожу за толстое дерево, скрываясь из вида. Сжатый кулак сую в заранее запримеченное дупло. Слышу за спиной отвратительные звуки перебирающих по земле конечностей. Зомби возвышенного ранга наконец-то нагрянули. И их немало.

Свет…

…

Тьма…

До меня еще успевает донестись звук того, как Дурак разносит в щепки дерево. Я успел улизнуть вовремя.

Да уж… Весьма зловещий получился маневр. Для Дурака я просто скрылся за деревом и исчез. Найти маленький черепок в темноте будет непросто. Учитывая, какой хаос там после уничтожения дерева, в дупло которого я его запихнул.

Время ускорено в пять раз, но его все равно мало.

Поднимаю руку, чтобы Лия и Иона не набросились на меня:

— Позже!

Они замирают на месте. Иона сжимает кулаки, Лия дрожит. Но обе слушаются.

— Костя! Плачу за предупреждение об опасности!

— Без проблем. Неделя жизни. Мастер, опасность! С вас неделя. Еще платите?

Видимо, мое лицо страшнее атомной войны, поэтому Костя хмыкает:

— Молчу-молчу. Уж и пошутить нельзя. Ну, пока все нормально. Он мечется из стороны в сторону, пытается найти катализатор. Но ему мешают утропии. Ого, как он его… Ого! Сразу троих! Пятерых! Он отмахивается от них, как от мух.

— Торн, ты в порядке?

— В… норме… Я еще… могу…

— Не можешь. Отдыхай. Ты всё сделал отлично. Спасибо, друг.

Мой гвардеец не в норме. По виду он выдавил из себя всё. Еще бы, смог так нагнуть шестиступенчатого. Сидит сгорбленный, меч валяется в ногах.

Быстро осматриваюсь. А вот бандиты похоже перекочевали в секцию к гоблинам. Их не видно и не слышно.

Костя радуется:

— Не хочу расстраивать, мастер, но ваш враг мечом махать до утра будет. О-о-о, и он делает это стоя на катализаторе! Уж не знаю, специально или нет. Хе-хе. При возвращении вы попадаете в самый настоящий апокалипсис. И уж поверьте, он перебьет всех утропиев. Сколько бы их ни явилось. Разве что придет еще один тролль, что как бы… вряд ли. Умно ли было запихивать себя в ловушку?

Думаю буквально пять секунд:

— Не переживай, он отойдет в сторону.

— Сомневаюсь. Ему вполне комфортно у катализатора.

— Он отойдет от катализатора. Достаточно далеко, чтобы мы смогли вернуться в безопасную область.

Костя наигранно «мнется»:

— Ну, да-а-аже не знаю. Что вы сделаете? Отправите вперед доброго рыцаря? Так ему одного удара хватит. Девок? Может сработать. Разденьте их. Враг упадет в обморок от их уродства.

— Пошел нахер! — возмущается Иона.

Лия вздыхает, смотрит на свои руки в поисках уродств.

Морщусь от того, что предстоит сделать:

— Ты удивишься. И повеселишься. Как и хотел.

— Вы меня заинтриговали. Не вижу в анклаве никаких фиалов, магических свитков или артефактов, которые могли бы вам в этом помочь.

— Тебе много тысяч лет, мой костлявый друг. В этом твоя проблема. Ты мыслишь, как старпёр. Неужели считаешь, что оружие — это только то, что взрывается и режет?

— А вот за старпёра обидно было… — хрюкает Костя.

Закрываю глаза.

До чего же я докатился.

Ну что ж…

Открываю глаза.

Иду в угол, туда, где бандиты откопали отхожее место в нижнюю пустую секцию. Останавливаюсь в метре от нее, так как аромат не самый приятный. Значит, Дурак переживает, что я испачкаю его доспехи в крови? Не удивлен. Заметил, с каким пренебрежением он отмахивался и как аккуратно подступался и обходил лужицы. Чистоплюй.

Бандиты тут три недели, и за это время «переработали» немало еды. А еда для них — это то, что я принес в анклав. А раз принес, значит могу и унести.

Мысленно приказываю центнеру благоухающих отходов жизнедеятельности материализоваться рядом с чистюлей шестой ступени.

Он точно отойдет подальше.

— Хрю…

Слышу, как костя булькает, тужится, пыхтит, сдерживая смех.

— Х… х… хра-а-ха-ха-ха-ха! Ладно, мастер, признаю, вы победили! Знаете что особенно смешно?! Что это очень тупо, но работает! Как я и люблю! Видели бы вы его рожу, измазанную в дерьме Кислого ах-ха-ха! Ой, вы посмотрите на него! Ах-ха-ха! А вы хоро-о-ош, мастер! Так уж и быть, когда сдохнете, то я пощажу ваших самых любимых рабов и выпущу их из Великого Анклава!

Вздыхаю.

Дурдом.

Чтоб я еще раз взялся веселить этого засранца.

Да никогда.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Гильдия Злодеев. Том 2

Content

Гильдия Злодеев. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene