Гильдия Злодеев. Том 5

Глава 1

Слава всем местным богам, до класса в академии Костя добрался без приключений. Хотя нет, один раз поймал крысу и закинул её в окно особняка, откуда раздался женский визг, а потом квакнул на проезжающую мимо лошадь, волокущую роскошную карету. Лошадь заржала, и кучер потерял над ней контроль. Карета подняла пыль и умчалась куда-то за угол, разгоняя детвору и прохожих. Вот откуда он знал, что лошадь боится лягушек? Тоже по мимике определил?

В остальном же всё прошло мило и спокойно. И вот мы сидим на занятии по искусству боевой магии. А ведёт её… профессор Примус. Он то и дело косится в мою сторону, видимо в поисках повода наказать, но, к моему огромному удивлению, Костя ведёт себя относительно прилично. Записывает лекцию и лишь изредка позёвывает.

— Как вы помните из материала первого курса, аэротургия изначально использовалась только в сельском хозяйстве, но в начале третьей эпохи Магнус Беребек Третий стал изучать военные аспекты этого элементального направления… — Примус, проходя мимо, заглядывает мне в тетрадь. Вот чёрт…

— Супермен, что это за каракули? Ты что, симулируешь? Минус балл.

«Мастер, давайте ему втащим?»

«Нет».

«Уверены? Будет весело».

«Нет, это тупо».

«К слову, тупость — вторая сторона веселья».

«Я сказал — нет».

— Это письменность альвов из первой эпохи, профессор, — лениво тянет Костя. — Очень удобный язык для записи лекций. Странно, что такой уважаемый преподаватель академии не знает основ.

— Не паясничай, Супермен. Ты же у нас особенный, да? Напомни нам, в каких годах третьей эпохи жил Магнус Беребек — архимагистр и основатель военной аэротургии.

— Не был он архимагистром.

Десятки взглядов устремляются на меня, предвкушая что-то интересное. На лице Примуса же расцветает довольная улыбка.

— Так-так-так, а вот и доказательство твоей некомпетентности.

— Магнус Беребек, как вы его называете, был известен под именем Беребек Скальп. И да, он первым изобрёл плетение «Ветряная Коса», но никаким архимагистром он не был. Скорее, славным парнем, захватившим весь север континента. Он переписал историю довольно интересным способом. Снимал историкам и учёным, не согласным с его видением, скальпы. Ах, профессор, вы продолжаете удивлять меня отсутствием понимания, что такое компетентность.

«Костя, ты его провоцируешь».

Примус хмыкает.

— Так-так-так, похоже сегодня в медицинском крыле пополнение. В секции для душевнобольных. Супермен, твои бредни никого не инте…

— Профессор, — пожимаю плечами, — вы перечитали глупых книжек. В конкретном случае седьмую главу «Элементалиуса» авторства Гили Айнса Гамона-младшего. Кстати, он-то как раз и был умалишённым.

«Вперёд, Костя. Закапывай нас!»

— Неделя отработок, — скалится Примус.

— А там будет весело?

«Костя, засранец, на них уже я буду ходить, а не ты!»

«Вы же говорили, что не будете их посещать…»

— Минус три балла!

Класс воет, кто-то откровенно меня поносит.

— Главное, что не штаны с меня спустите. Вот это было бы унизительно…

Кто-то смеётся, но гневный взгляд Примуса заставляет его заткнуться. Он подходит ко мне, сквозь сжатые зубы цедит:

— Ты будешь наказан суровейшим образом. Неуважение к профессору Академии Эфира — серьёзный проступок.

Чувствую, что Костя заскучал. Хрюкаю, встаю, забираю свои вещи.

— Я пошёл.

— Сядь на место! — орёт Примус, сжимая кулаки.

Похоже, психика у него на грани. На грани фола.

— Не могу. Я считаю себя умнее вас, так что нет никакого смысла посещать ваши занятия. Напишу какое-нибудь заявление о переводе меня к более… опытным профессорам.

«А что, так можно было?»

«Надо было больше читать, мастер. Тут много чего можно».

«Много же ты знаешь…»

«Вот проживёте с моё, тогда…»

«Да-да, я помню».

Обхожу Примуса, иду к выходу.

— Немедленно вернись на место, нерадивый студентик! — В руках Примуса появляется посох, словно из воздуха.

Не оборачиваясь, отвечаю:

— Не советую, профессор. Второго раза вы не переживё…

Если бы моим телом управлял я, то вряд ли успел бы увернуться от стремительно летящего в спину ледяного шара. Такой не убьёт, так кости переломает.

Студенты ахают. И не оттого, что я продемонстрировал чудеса эквилибристики и ловкости.

А оттого, что штаны мага сваливаются, хотя на этот раз их держит ремень. Под дикий ор я выхожу из класса и, не дожидаясь продолжения, с диким смехом даю дёру и скрываюсь за углом.

Этот день войдёт в историю, хоть и негласную. Потому что никто так и не понял, как Римус Супермен проделал этот трюк второй раз. Ведь все видели, что я не использовал магию и даже не прикасался к Примусу.

* * *

Иду по пустым коридорам.

«Как, Костя⁈ Как ты спустил с него штаны⁈ Даже я ничего не заметил. И почему он сорвался, как последняя истеричка⁈ Аж напал на студента!»

«М-а-а-а-агия…»

«Да не было никакой магии!»

«Магия бывает разной, мастер. Даже в вашем мире».

'Опять ты муть несёшь… Ладно, ты взбесил Примуса. Поздравляю. Теперь он точно мне подгадит, а ведь казалось, что…

«Что „что“? Вам нравилось терпеть этого идиота, мастер? Эти дешёвые и скучные подлянки? От назойливых мух нужно избавляться. Обратите внимание, что мы ничего ему не сделали, штаны с него просто падают по привычке».

«А на кой чёрт мне теперь лишний геморрой? Я на него внимания не обращал, а сейчас он мстить начнет.».

«Не разочаровывайте меня, мастер. И с чего вы решили, что он будет вам мстить?»

«В каком смысле? А что, не будет?»

«Он знает, что вы сильнее его. Ему проще уйти из академии, чем остаться тут и позориться. Кто вам вдолбил, что все вам хотят отомстить? Это не так работает. Если бы каждый, кому вы успели испортить жизнь в этом мире и правда бегал за вами и мстил, то мы бы сейчас не разговаривали».

Наверное, добрых полчаса мы спорили и философствовали. Костя даже остановился и какое-то время тупо смотрел в окно на просторы города. В конце концов мы оба устали от болтовни, и он целенаправленно пошёл дальше, через длинные коридоры, уверенно поворачивая то направо, то налево. Будто… знал, куда идти.

Так оно и оказалось.

Костя почти с ноги врывается в одно из помещений, с ходу сообщая опешившим дамам, снующим туда-сюда с кипами документов:

— Ответственно заявляю, что профессора Академии Эфира — балаболы и глупцы. Согласно пункту пять статьи семь устава академии, я требую проведения немедленного испытания мудрости и сдачи экстерном выпускных экзаменов.

А, ясно…

— Молодой человек, что за невоспитанность⁈ Вы кто такой? Вам тут не цирк! — вскакивает пухлая дама в розовой мантии.

Судя по тому, как быстро опустело помещение, это местная «главная бухгалтерша» и сейчас она взревётся так, что мало никому не покажется. Костя, болван, нашел на кого нарываться. Да по её виду понятно, что она ненавидит всё и всех.

Но на удивление Костя реагирует совсем неожиданно. В один прыжок оказывается около дамы, хватает её пухлую лапищу, склоняет голову и целует руку.

— Госпожа, я первый раз встречаю столь яркую особу! Ваш образ, ваш лик и ваша внутренняя сила затронули меня до глубины души. Как же разбежались эти доски! Прошу простить мою наглость! Если бы не обстоятельства, я ни за что бы не потревожил столь занятую и важную в академии фигуру. Если вы… в силах простить меня, то исполните мою маленькую просьбу! — Костя томно улыбается и подмигивает. — Я сделаю всё, что пожелаете… Только соберите комиссию. Если можно, побыстрее.

«Не может быть, чтобы это сработало. Это… ну не бывает так».

«Да что вы говорите, мастер? Часто срабатывает именно то, во что не верят. Таковы закон природы и эффекта неожиданности».

По порозовевшей «бухгалтерше» становится понятно, что именно она попросила бы у такого симпатичного молодого человека взамен маленькой услуги.

«Костя, хрена с два я к ней вечером домой пойду „полку вешать“!»

«Любите малинку, любите и дыньку».

Пышная дама снисходительно улыбается.

— Редко в наше время находятся понимающие молодые люди. — Кажется, она думает только об одном и полностью отключила голову. — Комиссия, говорите? Ох, давно такого не было… Вы уверены? Если вы не сдадите экзамены совету профессоров, то будете сурово наказаны. Потому эта процедура так непопулярна.

— Я уверен, как никогда, о свет мой средь кромешной тьмы.

«Да ну! Она что, тупая?»

«О нет, мастер. Она злая, обиженная и недолюбленная уже очень много лет. А неожиданные подарки судьбы многим кружат голову и отключают логическое мышление».

— Хи-хи… — совсем теряется дама. — Ну что ж… Вы на каком курсе?

Какой стыд и позор, но… это работает! Почему? Неужели с пухлыми бухгалтершами всё так легко? Из мегеры в душку всего за пару слов? Теперь я вижу, как мудр и опытен Костя…

— На третьем, ласточка моя. — Моя рука сжимает ей ягодицу размером с вагон с картошкой.

— У-у-ух! — подпрыгивает на месте бомба. — И вы хотите сдать экзамены за четвёртый?

— Что вы, конечно нет. Выпускные экзамены. А, нет. Давайте сразу за магистратуру, на профессорскую должность вроде бы эти экзамены нужны…

— Что? Это нево…

Костя нагло суёт руку под блузку размером с парус галеона… о срань… Я был готов к тому, что он спалит всю академию, а я не вмешаюсь, но ЭТО!

«Костя, гадёныш… Мне же это потом расхлёбывать!»

«В том-то и вся прелесть, мастер!»

— Уй… ах… ой… у-у-у… Хорошо, Супермен. Я всё подготовлю и согласую с директором. Сию же ми… ми… ми… нуту. Не обещаю, что он согласи… — Мои пальцы сжимаются сильнее. — Си-и-и-и-ится… Конечно же, он согласится! Директор мне должен!

— Славно. — Вытаскиваю руку. — До вечера, сладенькая.

Разворачиваюсь, выхожу из кабинета.

«Мастер, вряд ли комиссию быстро соберут. В лучшем случае завтра. Зависит от того, насколько директор задолжал этой свинине. Так что придётся мне задержаться в вашем теле. Если, конечно, вы не хотите сдавать экзамены самостоятельно».

«Развёл меня, да? Так и знал, что ты создашь ситуацию, из которой я без тебя не выберусь».

«А то ж. Самое главное — всё честно».

Это было ожидаемо. С самого начала я подозревал, что Костя начнёт вытворять такую дичь, из которой вывернуться сможет только он. Не сомневаюсь, что одним лишним днём в моём теле дело не закончится и он создаст ещё десяток сложных ситуаций. Но… это ожидаемо. Главное, что он не знает о том, что я учусь на его поступках. Чувствую, на экзаменах такого уровня Костя покажет мне ОЧЕНЬ многое.

* * *

Под конец дня я уже устал анализировать поступки Кости. Но делал он постоянно что-то странное. Прятался от кота. Посадил поднятое с пола семечко в один из горшков. Пнул доспех на стойке. Тридцать минут любовался картиной, которую я могу назвать только «У художника брызнула кровь из носа». Проник в лаборатории и через трубочку надувал жабу в аквариуме через одно место, а потом со словами «ты свободна» выбросил её с пятого этажа из окна. Я еле уговорил его не жрать те странные грибы из гербария первокурсника, уже было собрался перехватить контроль над телом. А чего стоило проникновение на кухню! Зачем⁈ Просто зачем надо было так стараться ради того, чтобы кинуть щепотку соли в одну из тарелок, пока повар отвернулся⁈

«Костя, карнавал через час. Ты забыл, что туда без пары не пустят? И нужна именно студентка академии. Наши не сойдут».

«Я всё помню, мастер. Я уже заприметил себе одну даму и предпринял действия по ее соблазнению. Просто вы этого не заметили»

Странно. И правда не заметил ничего такого. Врёт?

«Страшно спрашивать…»

«Сильвия».

«Супер. Гениально. Оскорблённую и знатную, старосту, невесту какого-то важного эльфа».

«Верно».

«Какой смысл? Подцепи любую в коридоре»

«Это не весело. Кстати, мастер, я удивлён. Вы не сильно-то сопротивляетесь моим приключениям. Дайте угадаю, вам ведь тоже весело?»

«Ага, очень. Ну, чем дальше займёмся? Кого-нибудь убьём?»

«Убьём? Как примитивно. Вы посмотрите на этот прекрасный мир — сколько возможностей, выбирай что угодно! А вот убивать любой дегенерат умеет»

'Только больше никого не домогайся. Мне за нас стыдно перед Вселенной.

«О, глянь-ка на эту сладкую парочку».

Костя идёт к группе людей, которых лично я всеми силами избегал бы.

Принц Легдан и мой эльфийский брат Эрмин задорно общаются в компании аристократских подхалимов.

«О нет…»

«О да!..»

Глава 2

Позже. Где-то в академии

Директор откидывается на кресле, звеня колокольчиками. Коты, которых он контролирует псионикой и использует для шпионажа, первый раз за много лет его подвели. Он следил за Римусом Галленом, но в какой-то момент пушистые перестали ощущать его присутствие. Эфир, запах, шум — всё исчезло, студент будто резко прекратил существовать.

— А-та-та! — Директор обиженно натягивает на лицо колпак. — Никуда не годится. В моей академии — да такое безобразие. Так нечестно… хи-хи-хи…

Резким движением ручонки он хватает из тарелки перед собой баранье рёбрышко, с удовольствием вгрызается в мясо. Его любимое блюдо.

— Апчхи-и-и! — чихает под звон колокольчиков, и мясо изо рта разлетается по всему столу. Длинная сопля свисает из носа. Опять подавился. Наверное, не в то горло попало. Ещё и голова разболелась…

* * *

Сегодня у Милы самый важный день в её жизни. Если она получит высший балл по ботанике, то сможет претендовать после выпускного на должность профессора. Но ботаника… Единственный предмет, который Мила не переваривает. Сажать кустики? Цветочки? В магической академии эфира? Да кому это вообще нужно? Вот только профессор Люпия с ней не согласна и с третьего курса невзлюбила, заметив пренебрежение Милы к своему предмету. Её отношение не изменилось даже на последнем курсе, когда девушка скрипя зубами взяла себя в руки и вызубрила все учебники ботаники наизусть. После того как она сдала теорию на отлично, профессор стала заваливать её на практике, давая самые глупые, а порой и унизительные задания. Например, вчера потребовала пройтись по всему третьему этажу и посадить в заготовленные ею горшки арнию красную — цветок, используемый неодарёнными целителями. Если его приложить к ране, то кровь сворачивается, а если съесть, то временно придаст сил. Чтобы добиться таких эффектов, недостаточно просто посадить семена, нужно правильно запитать их эфиром, тогда цветок пустит ростки уже через пару часов и будет иметь особые целительские свойства, отсутствующие у обычной дикорастущей арнии красной.

Мила сделала всё как положено. До полуночи искала эти дурацкие горшки… Профессор не сказала, ни где они находятся, ни сколько их штук. Мол, проницательность — главное качество знатока ботаники. И ведь никому не пожалуешься на абсурдность задания: никто не будет считаться с мнением простолюдинки. А уж тем более той, которая открыто метит на профессорский пост. Мила догадывалась, что это просто какой-то сговор… Её хотят завалить. Завалить показательно и унизительно.

И сейчас она идёт с двумя язвительно улыбающимися профессорами. Они проверяют каждый дурацкий горшок. И недовольно хмыкают, ведь Мила прекрасно знает, как нужно сажать эти цветы, чтобы они проросли и обрели нужное качество за такой короткий срок. Она сделала всё, чтобы её не завалили.

Мила бледнеет и перестаёт дышать, когда они заворачивают за угол.

— Этого горшка вчера тут не было, профессор Люпия.

— Не говори ерунды, девочка. Конечно же, он был…

— Но…

— Ты не веришь профессору?

— Верю, но…

Она теряет дар речи от обиды. Очевидно, что горшок поставили совсем недавно. И она ничего туда не сажала. Это конец… Это отличный повод понизить её итоговую оценку, и тогда профессорская должность ей не светит. С ранних лет Мила готовилась к своей мечте, занимаясь по четырнадцать часов в день, потом унижалась перед аристократами, годами зарабатывая им баллы… И всё вот так закончится? На глупом горшке?

Мама правильно говорила… «Куда ты лезешь, холопка? Найди себе мужика, паси овец, дои коров, готовь еду… Как все нормальные девушки!»

Профессора замирают у горшка, и Мила чуть не врезается им в спины. Она не сразу замечает, что в горшке распустился большой алый цветок. По цвету видно, что он наивысшего качества. Такой никогда не смогла бы вырастить даже сама профессор ботаники.

* * *

— Тревога! — кричит дежурный страж в подземелье замка. — Охранный артефакт перестал отвечать на эфирные запросы!

— Что? — вскакивает с места второй страж. — Где⁈ Какой артефакт⁈

— Стойка с доспехами на четвёртом этаже! Северное крыло! Кто-то повредил эфирный накопитель!

— Кто⁈

— Неизвестно. Свяжись с директором!

Свяжись с директором… Легко сказать. К нему не обращаются просто так, только в крайних случаях. Когда обычные средства слежки не засекают нарушителей. Все знают, что у директора есть какие-то свои методы…

Страж становится белее мела.

— Во имя Первозданного…

Почему сейчас? Почему именно там? Охранный артефакт расположен у одной из секретных лабораторий, и в данный момент там проводят опыты над простолюдином-студентом, не выдержавшим инициацию. Он явился в академию слишком поздно и уже успел повредить разум нестабильным эфиром: орал, что всё вокруг нереально, что все мы лишь плод больного воображения и вообще являемся источниками какой-то силы… для кого-то… Ненормальный.

Страж считывает эфирные колебания со специального артефакта, его руки начинают трястись.

— Барьер на выходе в лабораторию… его больше нет…

— Но… Там же должны быть дежурные стражи…

— Похоже, их не было…

— Но по инструкции…

— Какая на хрен инструкция, Глеус? Ты двадцать лет тут работаешь, хоть раз такое случалось⁈

Никогда. По инструкции стражи должны находиться возле лабораторий, особенно когда там проводят опыты. Но никто особо не придавал этому значения, ведь охранные чары и без этого отлично справляются. Мало того, что они создают физический барьер, так ещё и лишают подопытного эфира, перекрывая его каналы.

Теперь у стража трясутся губы.

— Он… сбежал…

Спустя час главный страж отчитывался директору о побеге испытуемого, а уже после этого директор отчитывал профессора ботаники за то, что та рассадила по всей академии лекарственные цветы, чем и воспользовался раненый и изнеможённый беглец. Он пробегал мимо неё, орущей на студентку за то, что та «украла её семена из кабинета», и, выхватив из рук какой-то уникальный экземпляр, сжевал его на ходу. Это придало ему небывалых сил, поэтому мерзавец смог сбежать из академии, несмотря на попытки стражей его перехватить.

* * *

Стайка девочек хихикает, наблюдая за странным, но очень симпатичным парнем. Он разглядывает картину Э. Сириана «Кровавая резня», изображающую фрагмент одной из войн Первой Эпохи. По крайней мере так расплывчато гласит табличка с пояснениями под картиной.

— Это же тот самый, да?..

— Угу, говорят он сильно разозлил Сильвию Сириан… Да и вообще всех в её группе разозлил, ага. Интересно, он знает, что разглядывает картину её древнейшего предка, хи-хи… А ещё я слышала, что…

Девочки продолжают сплетничать, кидая взгляды на парня. Тот стоит будто изваяние, не видно даже, как он дышит.

— А вы знаете, что жених Сильвии совершенно не разделяет её взглядов на искусство? Я слышала, что из-за этого они даже ругались. Род Сирианов просто с ума сходит от живописи, ага. А брак у них будет по расчёту. Ну, знаете, эльфийская политика…

— Тсс, говори тише!

Парень вдруг оживает, задумчиво трёт пальцами подбородок:

— Ужас войны подчёркнут ужасом этих мазков. А ещё эта боль… боль войны! Вот этот штрих повествует о грядущей… Нет, прошедшей боли… Художник кого-то потерял? Сына?.. Нет… Жену…

— Хи-хи-хи, вы это слышали? Нет, слышали? Ужас мазков? Боль войны? Потерял жену? Где он это заметил? Это же просто мазня…

— Тсс, дурёха, это картина Сирианов, замолчи!..

— Шалия, ты же знакома с Сильвией? Только ей не рассказывай, ладно? У этого красавчика и без того полно проблем.

Шалия загадочно улыбается, сузив глазки:

— Ну конечно же я не расскажу. За кого вы меня держите…

* * *

Поговаривали, что блюда Фельца очень любит директор, и это немного раздражало главного повара, ведь его коронные блюда к директорскому столу подавали редко. Но он был профессионалом, и не позволял чёрным мыслям мешать высокому искусству кулинарии, и не строил козни ученикам, хоть и был строг, драл с них шкуру и мог запросто выгнать за любой проступок, наплевав даже на предпочтения директора.

Фельца трясёт. Нет, не так. Подмастерье повара Академии Эфира трясётся как подмороженный осенний лист на ветру. Опять не так… Мандраж такой сильный, что коленки еле-еле держат его в вертикальном положении. В глазах уже темнеет от страха.

Главный повар Академии Эфира скоро доберётся до его блюда. Пока что он критикует другого подмастерья за то, что тыквенный суп недостаточно «вкусного» цвета.

— Это не суп! Это понос гоблина! Что это? Ты когда-нибудь видел тыкву? Какого она цвета? В нашем великом деле подача столь же важна, как и вкус! Повтори семнадцатое правило!

— Подача не менее важна, чем вкус!

— Истинно так! Какого цвета твой суп⁈

— Ор… оранжевого.

— Дерьмо твоё оранжевого цвета! Цвет тыквы — тыквенный! Благородно тыквенный!

— Но какая разница, уважаемый господин? Тыква тыквенная — это же…

— Пошёл вон отсюда! Чтобы твоей ноги больше не было в моей кухне!

Фельц с ужасом смотрит на своё рагу из бараньих рёбрышек. О нет… Оно точно цвета поноса. Ещё хуже, чем тыквенный суп. Он судорожно перебирает заученные наизусть ингредиенты… Паприка? Добавил… Перец душистый, чёрный, лавровый лист, фирменный соус из томатов и моркови, вымоченный лук, сушёный чеснок… Вроде бы всё добавил… Соль?.. Соль… СОЛЬ!!!

Из-за переживаний Фельц забыл самое основное. Самое важное…

Он уже в панике, когда учитель подходит к рагу, фыркает и руками достаёт косточку с мягким, хорошо проваренным мясом молодого барашка.

— Учитель, я…

— Молчать, когда я провожу дегустацию!

Фельц не услышал от учителя слово «неплохо», так как за секунду до этого свалился в обморок. Впоследствии его блюдо переименовали из «Душистого рагу» в «Рагу обморочного барашка».

Да, все знали, что Фельц — слабак. Безобидная тряпка. Но он очень вкусно готовит. Что ещё надо от таких людей? Пусть делают, что могут, и радуются, что не на улице. Только так они могут хоть как-то быть полезны серьёзным и важным господам.

Вот только никто не знал, что Фельц — не просто тряпка и повар. У него давно зрел план. План отмщения за свою младшую сестру, которая не смогла пройти инициацию в Академии Эфира. Директор лично отправил её в питомник для бракованных. С тех пор Фельц не видел сестру. И, скорее всего, уже никогда не увидит, ведь всем известно, что бракованные долго не живут. Он не смог её спасти…

Поэтому Фельц десять лет только делал то, что мог. Готовил.

И вот в последний месяц задуманное свершилось. Его блюда полюбились директору. Фельц годами наблюдал, что чаще всего подают к столу Великого Мага, так легко отправляющего детей в питомники бракованных. Нравится ли ему острое, мясное, овощное, сладкое, солёное… Он выяснил всё до последнего ингредиента и приступил.

Теперь в свои блюда для директора Фельц подмешивает яд. Он медленно, очень медленно накапливается в организме, а потом убивает. Неожиданно, но наверняка. Конечно же, Фельцу жалко тех, кто дегустирует блюда директора перед подачей, но…

…ради мести за сестрёнку трусливый, незаметный и ни на что не способный поварёнок готов стать злодеем.

Глава 3

Принц Легдан всё ближе. Костя целенаправленно идёт именно к нему. Не спеша, будто смакуя предстоящее веселье.

Вспоминаю кое-что. Забавно, а ведь мы, по сути, поменялись с ним местами.

«Плюнь ему в лицо, Костя!»

«О, мастер, насколько же нужно быть отсталым от весёлой реальности, чтобы предлагать такие скудные идеи».

«Да неужели?»

«Мастер, хотите устрою дуэль с Легданом?»

«Не особо. Полагаешь, я об этом не думал? Любой исход не принесёт пользы. Проиграю — плохо, выиграю — наживу себе страшный геморрой. Нельзя без последствий унижать наследников королей».

«В этом есть своя правда, мастер. Не всё с вами потеряно. Поделюсь мудростью: оценивайте последствия любых действий. Думайте, даже когда мочитесь на крапиву. Кто знает, какому насекомому вы испортите жизнь. Только в совершенстве мелочей вы достигнете толики моего величия и скромности».

Костя останавливается неподалёку от группы Легдана, прячется за очередной стойкой с доспехами, коих в академии тысячи.

«Мастер, вы верите в бога? Именно в бога, каким его видят в вашем мире».

«Не особо. Его называют добрым и всемогущим, но в мире происходит полная дичь. Нестыковка получается».

«Типичное мнение. Представим, что вы владеете божественным знанием и вам даётся выбор. Убить невинного ребёнка, из-за безобидных действий которого в будущем сгорит дотла целый город, — или спасти серийного убийцу, который убьёт ещё многих, но потом исправится и станет мессией, чьё учение перейдёт из поколения в поколение и предотвратит не одну войну?»

«Дешёвая философия, Костя».

«Свобода воли порождает последствия. Если лишить вас свободы воли, то всё будет хорошо. Ни смертей, ни войн, ни бедствий. Но ведь лишать вас свободы воли — плохо, верно?»

«Что ты хочешь сказать, а? Что не существует добра и зла? Это я и без тебя знаю».

«Ошибаетесь. Добро и зло не существуют для вас, смертных. Вы не доросли до того, что так любите обсуждать. Потому что вы не умеете просчитывать последствия. Вы спасёте девочку и убьёте убийцу — и назовёте это добром. Я же убью девочку и спасу убийцу — и тоже назову это добром. Но в глазах друг друга мы будем злодеями».

«Говоришь так, будто ты сам бог. По мне, так тебе просто когда-то повезло».

«Поясните, мастер».

«Возможно, ты просто родился особенным. С большим сосудом эфира, умным, талантливым. Не знаю, может, у тебя был какой-то крутой дар. Тебе повезло дорваться до бессмертия. Тысячи лет ты набирался опыта, пока мы умирали. Если бог — это просто сильный и умный, тогда да — ты бог. Ты много раз называл нас муравьями. Что я после этого думаю о богах? Хм, да ничего. Я просто не хочу о вас думать».

«Интересно мыслите, мастер. Давно у меня не было таких собеседников».

Какое-то время я молча стою и наблюдаю за группой аристократов. Без понятия, чего ждёт Костя. Наверное, просчитывает миллионы планов. Погрузиться в его мозги без риска чокнуться я пока не могу.

«Кость?»

«Да, мастер?»

«А в моём прошлом мире есть такие же, как ты? Ну, боги…»

«Есть, но не такие, как я».

«Они тоже когда-то были обычными и им повезло?»

«Точно. Кто знает, мастер, может, и вы когда-нибудь станете богом какого-нибудь мирка. Хотя… хе-хе… вряд ли. Знали бы вы, кем я был изначально. У-у-у, настоящим героем, полководцем миллионов и врагом полчищ демонических орд. А кто вы? Коллекционер каких-то безделушек».

По его интонации всё становится понятно.

«Что-то не верится…»

Костя хрюкает.

«Странно, почему-то в эту историю никто никогда не верит. А, вот и он!»

В зал вламывается парень лет двадцати. Запыхавшийся, в крови, в изорванной одежде. В руке держит какой-то стебель, что-то жуёт, одновременно орёт, зрачки расширены, а длинные эльфийские уши переломаны.

— Этот мир нереален!

«Что за?..»

«Мастер, настало время очередного выбора. Этот побитый эльф после неудачной инициации немного… запутался в себе. Что вы сделаете, если я скажу, что от него зависят судьбы пяти миров? Мы можем помочь ему, либо… не помочь».

Аристократы в окружении принца Легдана реагируют молниеносно. Псих не успевает даже сообразить, что происходит, как его с хрустом впечатывает в пол магия телекинеза.

— Это что ещё за отброс? — морщится Легдан.

«Какого чёрта, Костя. Во что ты меня втягиваешь?»

«Решайте, мастер. Мы договаривались, что я не буду сильно портить вам жизнь, поэтому сейчас не могу вмешаться открыто. Мне нужно ваше дозволение».

Думай, Ден, думай. Какие-то пять миров. Какой-то псих. Почему меня должно это волновать? Я в одном-то мире верчусь как угорелый…

«Тик-так, мастер. Тик-так…»

«Дрянь! Ты не врёшь?»

«Нет, мастер, не вру. Не могу вам рассказать всё, но одна прекрасная особа недавно смогла достучаться до меня и попросила об услуге. Помните, я пропадал на какое-то время? В общем, я согласился ей помочь. Ничего не смог с собой поделать. Сиськи у неё намного лучше… нижней части».

Он несёт какую-то чушь, но… действительно не врёт.

В это время Легдан пренебрежительно наступает на верещащего парня, вдавливая в его щеку каблук. От такого даже мой брат Эрмин морщится.

— Ваше высочество, не стоит мараться. Скорее всего, он бракованный…

— Он посмел перебить нас. Герас, вяжи его. Вернём в ту клетку, откуда он сбежал. Отличный повод заиметь в должниках директора. Такой позор для великой Академии Эфира. Ха!

«Мастер, у нас есть десять секунд».

Не помню, чтобы голос Кости хоть когда-то был настолько серьёзным.

«Делай что нужно».

«Спасибо, мастер!» — Впервые он благодарит меня искренне.

Я выхожу из-за стойки, хлопая в ладоши.

— Так-так-так, господа. Кого это тут поймали? Ну-ка…

Здоровый рыжий парень встаёт напротив меня:

— Иди отсюда!

Взмах рукой — и рыжий отлетает в сторону, не успев ничего сделать. Костя замедляет время, формирует что-то очень напоминающее копьё Альдавира. Нет… Это зубочистка. Только размером с копьё. Охренеть! Я же так не умел… Так, стоп… Теперь я понял, как это делается… Без помощи Кости мне пришлось бы учиться этому лет двадцать.

Выхожу из временного парадокса.

— Береги-и-ись! — ору. — Сверху!

Взрыв!

Люстра трещит и падает, аристократы разбегаются во все стороны, а вот связанного магическими путами эльфа накрывает этой самой люстрой. Завеса пыли наполняет пространство.

«Костя, сволочь! Что ты творишь⁈ Так ты ему помогаешь⁈»

«Всё верно, мастер. Я же говорил: то, что для одного зло, для другого добро».

Я в один прыжок оказываюсь у того, что когда-то было ЦЕЛЫМ эльфом. Наклоняюсь над ним, кладу руку на окровавленную грудь. Он ещё дышит. Дёргано, надрывно. Ему осталось недолго.

— Ты немного заблудился, парень. Тебе в другое место. Тихо-тихо, сейчас всё пройдёт. Спи… Спи… Спи…

— Кто… ты?.. — хрипит эльф.

— Тебе сейчас намного важнее вспомнить, кто ты, Патрик.

Эльф перестаёт дышать, умиротворённо закрывает глаза.

Костя посылает в его уже умершее тело огромное количество чёрного эфира. Я чувствую, как по мне разливается усталость. Рывком откидываю остатки люстры, и эльф с оторванной рукой вскакивает на ноги. Нет, уже не эльф. Костя превратил его в высшего утропия. Да такого, что сейчас его не отличить от живого, но сильно раненного.

— Скройся от их взглядов, — коротко велит Костя.

Утропий едва заметно кивает, выскакивает из завесы. Слышу крики, что-то сверкает. Но, судя и звукам, утропий быстрее: он расталкивает аристократов и стражей во все стороны.

Вскоре становится тише. Должно быть он выбежал из замка через главные ворота.

«Зачем, Костя?»

«За ним охотятся, поэтому он попал не туда, куда должен был попасть. Меня попросили отправить его дальше и запутать след. Пусть думают, что он ещё жив, и бегают за его отпечатком души в гнилом куске мяса, хе-хе».

«О чём ты? Зачем скрыть? Что скрыть? От кого скрыть?»

«Мастер, просто забудьте. Вселенная огромная и не вертится вокруг нас. Даже вокруг этого мира не вертится. История Патрика… его история в другом месте. Нас это вообще не касается, хотя… Сегодня отличнейший день, хе-хе… ведь мне задолжала одна божественная дама. Ух, знали бы вы, какая она холодная».

«О ком ты?»

«Местная богиня, в которую вы не верите. Забыли, что я вам говорил? В этом мире есть могущественные существа, с которыми даже я не хочу связываться, но иногда наши интересы соприкасаются. Например, когда одна из сторон становится слишком сильной. Пришлось мне это в своё время поправить».

«Мне ждать от неё проблем?»

«Вам — нет. Это тесный мир, и когда-то мы с ней не очень ладили, уж больно серьёзная дама… Шуток вообще не понимает. До сих пор дуется. Но у неё сейчас свои проблемы. И, похоже, большие проблемы. Интересно, в каком же она отчаянье, раз обратилась ко мне, хе-хе…»

Надоело. Как же надоело всё это! Что, чёрт побери, вообще происходит с этими божественными сущностями⁈ Их хитровыбритые планы уже в печёнке сидят!

«Не расстраивайтесь, мастер. Без подарка вы не останетесь».

* * *

В кабинете директора тихо. Слишком тихо. А атмосфера давит тяжёлым грузом на плечи. Ещё бы. Тут столпились аристократы и один я. Кстати, почему стою только я, как школьник, которого отчитывают?

— Весьма благородно с твоей стороны, Супермен, — в голосе директора сквозит ирония, — но для таких дел существуют стражи.

Итак, Костя умудрился из ситуации выжать всё, что можно. Оказывается, люстру сшиб не я, а беглец. А я — герой, спасший принца. И не только его, но ещё и наследника Галленов — своего брата Эрмина. Остальных мелких аристократиков и подхалимов можно не считать. Они и в академию-то устроились только для того, чтобы защищать принца.

Эрмин сверлит меня недобрым взглядом. С Римусом Суперменом он уже успел познакомиться, не признав в нём брата. И знакомство это было не самым дружелюбным.

— Как я мог пройти мимо, когда будущий король в опасности!

Крысёныш Легдан встаёт, подходит ко мне и хлопает по плечу:

— Ты заслуживаешь награду, верный подданный Меруноса. Если бы не ты, то я, скорее всего, был бы мёртв. Верно, идиоты⁈ — шипит он на свою свиту. Те сидят с опущенными головами. — Вам платят огромные деньги, а спасает меня какой-то холоп!

Я не понял, он меня хвалит или оскорбляет?

«Костя, втащи ему».

«Не».

«Втащи, говорю. Я всё прощу!»

«Не. Будьте терпимее, мастер».

«Я обещал себе, что прибью этого крысёныша, а ты его спасти решил?»

«Не спасти, а грациозно предоставить вам шанс для сладкой и красивой мести. Смотрите».

— Ваше высочество! — Кланяюсь по всем правилам этикета. — Для меня награда — ваша безопасность. Поэтому всё, чего я хочу, — и дальше быть вашим щитом.

Легдан высокомерно хмыкает:

— Что ты имеешь в виду?

— Наймите меня. При всем уважении, ваша охрана — никчёмна.

— Думаешь? — Он сверху вниз осматривает своих подчинённых. Те сжали зубы и кулаки от злости, но перечить не рискуют. — Ты, конечно, предупредил меня об опасности, но взять тебя за это в свою свиту… Не много ли чести для холопа, а?

— Вы совершенно правы, чести много. Надеюсь, вы простите меня за эту дерзкую просьбу.

— Прощу. Но моей охраной ты не будешь. Я не знаю, кто ты, откуда. Без должных проверок…

— Выше высочество, если бы я желал вам зла, то не стал бы спасать.

— Это верно, но я слишком хорошо знаю человеческую натуру.

Мы с Костей синхронно хрюкаем. Ага, знает он.

— Я победил Серую Гриву и получил рубиновый перстень. — Достаю его из кармана, показываю.

Легдан выпучивает глаза:

— Так это ты? Эрмин, ты про него рассказывал?

— Да, Ваше Высочество. Про него.

— А чего ты молчишь тогда, а⁈

Эрмин морщится, но не отвечает. Какое-то время все молчат, даже задерживают дыхание. Лишь слегка звенят колокольчики директора, с интересом наблюдающего за происходящим.

Наконец принц надменно изрекает:

— Что ж, это… интереснее. Недавно я потерял своего лучшего воина. Глупец просто бесследно пропал.

А, это он про Дурачка. Хорошо, значит, приключения в канализациях Мидлберга он не пережил. Туда ему и дорога.

— Решено, — кивает крысёныш. — Сегодня же пройдёшь ментальную проверку и приступишь. У тебя же нет с этим проблем, а?

Оценивающая тишина.

Ментальная проверка. Дорогое удовольствие. Не для каждого аристократа. Сильные псионики сканируют голову, проверят намерения, эмоции. Если я неблагонадёжный и скрываю тёмные мотивы, то в охрану наследника принца меня не возьмут.

— Разумеется, ваше высочество. Мои намерения лишь благие.

«Костя, ты уверен?»

«Мастер, за кого вы меня держите? Если псионик этого сопляка не местная богиня коварства, то переживать не о чем».

— Вы поговорили? — вмешивается директор. — Я вам не мешаю, хи-хи?

Принц слегка кивает в его сторону:

— Директор, просто к слову. Я чуть не погиб в вашей академии. Что вы думаете по этому поводу, а?

Улыбка директора такая, что крысёныш заметно скукоживается.

— Я думаю, что всякое в жизни бывает, студент Легдан. Раз никто не погиб, то и разговаривать не о чем. Но мы обязательно учтём свои ошибки, и уже завтра ваше высочество будет в большей безопасности, чем сегодня.

«Мастер, заметьте, какая тонкая угроза. Безопаснее, чем сегодня. Значит, сегодня этот прыщ ещё в опасности. Ох уж эти политические намёки…»

«Я заметил, Костя. Не обязательно разжёвывать мне каждую мелочь».

Директор встаёт, под звон колокольчиков хлопает в ладошки:

— Раз мы всё так благополучно решили, предлагаю разойтись. Ах да, у меня ма-а-аленькая просьба к вам всем. Не распространяйтесь о произошедшем, хорошо? Беглец скоро будет пойман и должным образом наказан.

Костя мысленно хрюкает:

«Пупок развяжется!»

Покидаем кабинет директора мы все вместе.

За дверью я обращаюсь к принцу:

— Ваше высочество, простите за наглость, но у меня тоже есть одна маленькая просьба. Говорят, вы очень влиятельны в академии…

Легдан гордо выпячивает грудь.

— И правда наглый для простолюдина. Но я выслушаю тебя. В последний раз.

— Благодарю, ваше высочество. Не могли бы вы представить меня одной особе? Её зовут Сильвия Сириан.

Легдан делает харю задумчивой, но получается у него это так себе.

— Сириан… Сириан… А, вспомнил. Кузина Седьмого Старейшины Великого Древа. Чего тебе надо от неё? Влюбился, что ли? Не советую даже думать об этом. У неё есть жених, да и не твоего она поля. Одним рубиновым перстнем такую не впечатлить. А хотя… Ладно. После ментальной проверки я тебя познакомлю, а то вдруг ты её через меня убить хочешь.

«Мастер, вы гляньте на эту мордашку. Даже вы увидите, как он спешит вами похвастаться. Он только для этого вас и берёт к себе, наплевав на все формальности».

Принц машет мне рукой, давая понять, что разговор окончен. Его слуга сквозь зубы сообщает, что в ближайшее время со мной свяжутся и чтобы я был готов к выполнению своих обязанностей телохранителя.

Остальные прихвостни принца напоследок посверлили меня злыми взглядами, но Костя только хихикнул, показав им рубиновый перстень. Те намёк поняли и отвернулись.

«И это твой подарок? Втереться в доверие к принцу?»

«Ага».

Какое-то время думаю. Это неплохой шанс затесаться в местную элиту и по-умному отплатить принцу за то, что когда-то произошло в замке Галленов. Хоть я и спёр тогда его кольцо, осадочек всё равно остался. А если ещё учесть, что он отправил за мной Дурачка…

В общем, возможностей море.

«Ну, мастер, чем займёмся?»

«Что, у тебя идеи закончились?»

«Нет. А что, я могу продолжить? Подозрительно…»

«Не знаю, что тебе подозрительно. Давай уже пройдём ментальную проверку и на карнавал. Твою ж… какой длинный день».

Глава 4

Псионики принца ждали нас во дворе Академии. Всяких левых личностей в святую обитель знаний не пускали. Проверка заняла десять минут, и результатом все остались довольны. В моей голове, оказывается, зашкаливают патриотизм, вера в Короля и уважение к его наследнику. Почему-то проверяющие аж засмущались и как-то странно на меня посмотрели. На вопрос Косте, что же он им там показал, засранец лишь похрюкал.

На скорую руку мне провели инструктаж, проверили знания этикета, наставили на пусть истинный. Мол, запомни, что ты никто и должен быть тенью принца. Ни в коем случае не открывать рот, говорить, только когда обратятся, всегда держаться позади знатных особ. Короче, быть невидимым. Приступить к своим обязанностям я ДОЛЖЕН вечером сегодняшнего дня, перед самым карнавалом, который принц, конечно же, тоже собирается посетить. А ещё мне тонко намекнули, что несколько месяцев я буду работать за идею — без всякого жалования.

В общем, несложно догадаться, что за мной будут наблюдать секретные службы короля, о которых даже принц не факт, что знает. По словам Кости, среди его свиты есть несколько «подростков», которые благодаря магии очень хорошо прикидываются молодыми и глупыми. Но на самом деле они не слабее пятой ступени и старше, чем кажутся.

Происшествие с беглым эльфом замяли быстрее, чем я думал. Такое ощущение, что ничего вообще не произошло. Студенты ходили по коридорам замка, веселились и смеялись в обеденном зале, гуляли по цветочным аллеям и парку, периодически запуская в воздух фаерболы-фейерверки, и убегали от стражей, реагирующих на хулиганство соответственно.

Костя же растрачивал свободное время впустую. Ходил, попевая непонятные песенки, мотал головой из стороны в сторону, подмигивал девочкам, беседовал о какой-то ерунде с мальчиками. Складывалось впечатление, что после истории с эльфом он превратился из бога в обычного школьника, тупо наслаждающегося учебной жизнью.

Один раз мы через высокий забор увидели макушку Торна. Мой верный телохранитель периодически бродил вокруг академии. Видимо, желая убедиться, что она не превратилась в руины с костями, а я на них не пляшу.

В какой-то момент бесцельной прогулки мы замечаем неподалёку от овального пруда горланящего рыжего, в веснушках, паренька лет пятнадцати. Он сидит под деревом, разложив на земле свой товар.

— Маски! Покупайте маски! Маски всяких тва… животных!

Костя подходит ближе.

— О, приветствую покупателя! Маску?

— А вот и продавец лопат в золотую лихорадку. Молодец.

— Чего? А, ну да. Берёшь или нет? Давай быстрее, а то стражи припрутся. — Парень вертит головой по сторонам.

— Нелегальная торговля на территории академии. А ты смелый.

— Не, ну а чё? Аристо устраивают праздник в масках. Никто никого не узнает и любому можно побывать в этих, как там, сливках общества, во! Мне батя так говорил. Плохо, что помер. Ну, знаешь, любил выпить.

— Я сам своего рода аристократ.

— Не ври. К западной аллее аристократы даже близко не подходят. Тут же мы ошиваемся, пф-ф-ф. А ещё руки в карманы они не суют, как ты. Ты вообще чего столько вопросов задаёшь? В пятак тебе прописать, э?

Забавный малый. Худощавый, едва-едва оперился — и в случае конфликта со мной, да ещё и управляемым Костей, в один миг из рыжего наглеца превратится в рыжее склизкое пятно на дереве.

Поднимаю руки:

— О нет, не бей, не бей!

— То-то же, — выпячивает плоскую грудь пацан. — Меня Бобром кличут. А ты кто такой? Не видел тебя тут раньше. Шпион аристо?

— Не. Я Зубр.

— Пропишу.

— Тогда Римус.

— Тогда не пропишу.

— Вот спасибо. И часто ты так приторговываешь?

— Да постоянно… А тебе ещё чего-то нужно? Только попроси, я всё достану.

Загибаю пальцы:

— Камень Первозданного. Печень лесного тролля. Артефакт третьей категории из Гурум-Хупа.

— Э-э-э… чё? Не, такого нет. Есть простенькие усилители, слабые накопители, всякое дерьмо, травка…

— Травка?

— Ну да, для зелий. Ингредиенты всякие. Нужно?

— А, ты про это… — искренне вздыхает Костя. — Нет, не нужно. Маску давай.

— Да маску — это понятно. Давай что-то ещё тебе продам.

— Например, всякое дерьмо?

— Ну а что? Зато честно. Дерьмо по дерьмовым ценам.

«Мастер, возьмём его в анклав?»

«Нет».

«Ваш Гримз сбежал, поджав хвостик. А этот малец забавный».

«Молодой больно».

«Да что вы говорите? Разница между ним и вашей Лией — пара лет. При этом он противно не пищит. А это уже идеальный размен. Пусть рыжая девка с нимфами работает, а рыжий мальчишка ведёт дела. Вас только из вежливости не спрашивают, какого склирза вы таскаете с собой эту простушку, нанявшую гномов-алкоголиков со ржавыми гвоздями за баснословные деньги».

«Да-да, Костя, продолжай…»

«Но у неё ведь красивые глаза, да?»

«Ага».

«Упругий зад»

«Определённо!»

«Первая симпатичная баба в новом мире, а это уже веский повод».

«Продолжай-продолжай. Мне очень интересно».

«При этом нагнули вы всех, кроме неё…»

«Ну, так сложилось».

«Это да. Сложились все, кроме рыжей простушки. Кто-то обещал сходить с ней на ужин».

«О-о-о-о!»

«Забыли, мастер?»

«Ага…»

«А она помнит. Взгляд всегда такой обиженный. Один раз плюнула вам в спину».

«Гони больше. Блин, ужин…»

«Купите у рыжего тёртый корень агатового ревеня. Он повышает женскую, так сказать, заинтересованность. На ужине пригодится. Хотя о чём это я, вы же такой занятой…»

«Так, хватит паясничать. У пацана шило в заднице. Такому дела не доверю».

«Понятно-понятно. Вы же просто эталон осторожности и приспешников выбираете по самым строгим критериям».

«Ну…»

«Именно. Ну. Жопкой вильнуть, и всё — ты член Гильдии Злодеев. Да, мастер?»

— Эй! — Рыжий выбивает нас из процесса важных переговоров. — Долго выбирать будешь? Мне уходить пора на новое место, пока стражи не налетели.

Костя рассматривает товар, а я с любопытством прислушиваюсь к нему. Интересно, что он выберет.

«Волка, Костя. Бери волка!»

«Отвратительное отсутствие вкуса, мастер. Вы хоть представляете, сколько там будет волков, клыкастых, зубастых и самых опасных? Хотите превратить меня в серую массу? Нет уж, хочу выделяться».

«Крысу?»

«Почему бы и нет. Крысы — умные создания».

«Лису?»

«Каждая вторая мамзелька будет лисой или павлином. О, я выбрал!»

«Серьёзно? Это что ещё за выхухоль?»

«Это не выхухоль, мастер. Это куница. Очень подходящий для вас образ».

«Не хочу знать почему».

В голове звучит лекция профессора-крысоведа Кости.

«Некоторые виды куниц живут всего год, но за это время им надо успеть произвести на свет потомство. В брачный период самец прямо-таки сходит с ума. Находит самок, спаривается с очень большим количеством, чтобы оставить свои гены на бо́льшей территории. Во время полового акта самец агрессивен и иногда может убить самку. Даже если он выживает после насыщенного дня, то ему остается недолго после такой нагрузки — от нескольких дней до недели».

«Ха. Ха. Обхохочешься».

— Две золотушки, — скалится рыжий.

Сколько⁈ Да он охренел! За кусок древесины просит два золотых!

— Держи десять. — Костя отсчитывает деньги и передаёт парню.

«И ты охренел!»

«Не в деньгах счастье, мастер».

«Говорит, мать его, бог!»

Парень живо хватает монеты.

— Ого! Без торга? В пять раз больше. Так далеко я не заходил!

— Растёшь. — Хлопаю его по плечу. — Теперь за весь товар я буду платить тебе в пять раз больше, чем ты запросишь.

Рыжий впадает в ступор, но быстро берёт себя в руки.

— Давай в шесть⁈

— А давай!

«Мастер вы как? Ау, мастер? Я же говорил, он талантливый. Бога обсчитал. Вы не передумали? Масте-е-ер, вы куда пропали?»

Римус помер. Конец.

Костя пожимает плечами, разворачивается и уходит. В спину ему шипит рыжий:

— Эй, слышь… Травку, говоришь, да?

* * *

Идём к восточным воротам замка, через красивый вычурный мост эльфийской работы.

— Заяц, волк, заяц, волк, заяц, волк…

«Костя, заглохни! Для тебя в аду заготовлена отдельная сковородка».

«К сожалению, в аду трясутся, чтобы я туда больше не возвращался. Кстати, мастер, вы живы?»

«Не слышу радости в твоем голосе».

«Я надеялся, что ваша душа наконец-то поглотилась моей. Ну, знаете, чем дольше я контролирую тело, чем больше шанс, что так останется навсегда».

«Ну-ну. Знаешь, есть вещи, в которых я уверен».

«А может, я воспользовался псионикой и заставляю вас быть в этом уверенным».

«Так, всё — меняемся обратно. Сам пойду на карнавал и сдам экзамены».

«Ладно-ладно, я шучу. Да и с первым вы ещё, может, справитесь, а вот экзамены… Хотел бы я на это посмотреть, хе-хе…»

— Волк, заяц, вот и волк.

Ву идёт по мосту навстречу нам. Останавливаемся в метре друг от друга.

— Я готов.

— Отлично. Пойдём.

— Пойдём.

«Ничего не понял. К чему вы готовы, куда пойдете? Вы что, читаете мысли друг друга? Откуда он тут взялся?»

«Без понятия, мастер. Может на луну вышел повыть. Я читаю лица… точнее волчьи морды. А он ничего не читает. Просто животная интуиция — типа седьмого чувства».

«Шестое, ты хотел сказать?»

«А, ну да… Для вас шестое».

— Ву, у тебя такая шелковистая шерсть.

— Хвалю, что заметил. Уход необходим.

— Самки?

— Самки. Я принёс. — Он передаёт сумку.

Заглядываю внутрь. Одежда, и очень дорогая. Шёлк и чёрный бархат.

«Так, вроде бы я память не терял. Почему волчара принёс тебе одежду?»

«Честно?»

«Уж постарайся».

«Сам в шоке. Но не показывать же ему, что я удивлён».

В туалете я переодеваюсь в наикрутейший фрак.

«Элегантный и роскошный наряд аристократии, объединяющий изысканность шёлковых тканей с глубокими оттенками бархата, придающими атмосферу таинственности и великолепия».

«Костя, харэ!»

Маску надеваю последней, смотрюсь в зеркало.

«М-дэ-э-э…»

«А я предупреждал не смотреть в зеркало».

«Когда это такое было?»

Ну вот что это такое? Будто тигр с головой плешивого выхухоля!

«Ах, как я хорош!» — не соглашается с моими мыслями Костя.

* * *

Карнавал проходит в самой высокой башне академии. Стражи оккупировали праздник и стоят на каждом шагу. Гул голосов, смех, шум, запах роскошных блюд и чоканье хрустальными бокалами. Разномастные чуче… люди, эльфы, зверолюди — расы всех мастей и в самых разных одеждах. Мода эльфов отличается от современных трендов людей и зверолюдей. Первые грациозные, вторые роскошные, а третьи — в агрессивных и диких нарядах. Хищники в чёрном, травоядные в зелёном. Всё по канону.

«Костя, полагаю, вон там принц».

Узнать Легдана проще простого. Мало того, что он не удосужился переодеться, так ещё и маска скрывает только половину лица. Ясно-понятно. Боится, крысёныш, маскироваться под серую массу. Прячется за своим титулом.

«Верно, там он».

И Костя идёт к столу со жратвой.

«Вообще-то, они хоть вида и не показывают, но определённо нас ждут», — замечаю я.

«Конечно, ждут».

«А ты идёшь жрать…»

«А я иду дегустировать блюда».

«Кла-а-асс. Зачем надо было к нему клеиться, чтобы потом взбесить?»

«Весело же. Хватит нудить, мастер. Ну вы и зануда!»

Это я, блин, только начал, божок ты недоделанный.

«Просто к слову, тут все с парой… И на нас поглядывают».

«Так я с парой, просто она пока не в курсе».

Дама в лисьей маске рядом фыркает на нас, держа креветку на палочке. Я хватаю то же самое пальцами и закидываю в отверстие, предназначенное для глаз.

— Опять простолюдины затесались… — Она отворачивается.

— Где? — Пожимаю плечами, пропихивая в глазницу очередную креветку. — Безобразие! Потанцуем?

— А ты смелый. Не танцую.

— Я вообще-то у павлина спрашивал.

Коренастое тело в павлиньей маске, услышав, что говорят о павлине, басит:

— Вы это мне? Представьтесь.

— Нет, не вам. Ему, — киваю на другого павлина, проходящего мимо.

Тот останавливается, приветственно кивает:

— Простите? Вы что-то хотели?

Жую креветку, молчу. Так и стоим вчетвером, переглядываясь. Лиса и второй павлин смотрят на меня, первый — на лису.

Кланяюсь сразу всем.

— Чуточку социальной смуты. Прошу прощения, господа и дамы. Мне пора по неотложным делам. Хорошего вечера.

«Костя, и что это было?»

«Да я начал… а продолжать что-то передумал».

«Почему?»

«В глаз себе креветкой попал, щиплет».

Подхожу к группе принца, которого держит под руку очень стройная девушка в маске… лисы. Меня сразу же окружают.

— Стоять.

— Римус Супермен прибыл исполнять свой долг.

Принц поджимает губы:

— Не припомню это имя… А… вспомнил. Вроде бы ты должен был явиться десять минут назад. Объяснись — или сильно пожалеешь.

— Как прикажете, ваше высочество. Я стоял в стороне и наблюдал за вами, так как мне показалось, что вон тот петух, — киваю на высокую фигуру в петушиной маске, — слишком заинтересованно на вас смотрит. Возможно, у него недобрые намерения.

Принц и трое из десяти сопровождающих его чудил в масках резко разворачиваются в указанную сторону. Петух суетится, делает вид, что поправляет на себе одежду.

— Проверить, — требует принц, и один из свиты уходит.

«Элементарно, мастер. Вы же это тоже заметили?»

«Кто из свиты принца среагировал быстрее? Ага. Значит, они самые опытные и самые опасные».

«Верно. А проверять пошел другой. Уверен, что псионик без боевого опыта. Как три пальца о крышку гроба».

Псионик возвращается, докладывает:

— Это эйран Лэнстр. И да, он планирует какую-то недобрую провокацию, ваше высочество. Но без умысла причинить вам физический вред. Скорее репутационный.

— Опять эта паскуда… И что он хотел сделать?

— Этого проверить я не смог… На нём сильные артефакты.

— Сильнее, чем твоя псионика? Пф, видимо, пора отца попросить тебя заменить.

Судя по спокойной реакции псионика, он будет только рад, если его отправят куда-нибудь в другое место. Подальше от умалишённых и напыщенных принцев.

Мысленно вздыхаю:

«Всё равно не могу представить этого идиота королём».

«Прелести монархии, мастер. Смиритесь. Знали бы, кого я видел на тронах. Этот ещё душка».

— Супермен. — Улыбка принца не предвещает ничего хорошего.

— Да, ваше высочество.

— Докажи, что ты чего-то стоишь. Унизь эйра Лэнстра. Так, чтобы над ним хохотали все присутствующие.

— Легко, ваше высочество.

Принц одобрительно хмыкает:

— Слышали? Никаких вопросов, никаких сомнений. Вот так нужно исполнять мои приказы. Теперь посмотрим, так ли хорош наш новый друг, как хочет казаться. Сильвия, ну, что о нём думаешь?

— Оболтус, наглец, простолюдин. Не понимаю, зачем он тебе, Легдан.

Девушка всё это время стояла чуть поодаль, держа в руке бокал с невыпитым вином. Ещё бы, грациозно не бухнёшь, если ты в маске белки на всё лицо.

Рядом маячит её женишок Илидин, недавно обидевшийся на меня за «оскорбление» невесты. Он то и дело стреляет в меня злобными глазками, но отвлечься от ухаживаний никак не может.

— Говорят, он по силе восьмой ступени, Сильвия. — Принц гордо выпячивает грудь. — У тебя есть такие в свите, а?

— Восьмой… Впечатляет, но вот так ли он талантлив в остальном? Супермен, а где твоя спутница?

«Мастер, слышите? Слышите, сколько заинтересованности в её голосе? Зуб даю из своей черепушки, что девка сейчас влажнее склирза перед дождём».

Под удивлённые взгляды я странно изгибаюсь и понимаю, что идеально проделал эльфийский реверанс. Говорят, он настолько сложен в деталях, что не каждый аристократский эльф к пятидесяти годам может сделать его безупречно.

— Оу-у-у… — Сильвия не очень аристократично хлопает глазками, а Илидин замирает на месте.

Принц переводит на неё взгляд:

— И как у него получилось?

— К моему… глубокому изумлению… отлично.

Легдан хлопает меня по спине и сразу же прячет ушибленную руку за спину.

— Эк… м-да… А ты полон сюрпризов, Римус. Если бы не проверка псиониками, я бы точно заподозрил тебя в чём-нибудь.

«Мастер, вам не кажется, что становится довольно скучно?»

«Не нравятся мне твои слова, Костя».

«Да вам всё не нравится. Говорю же — зануда».

Ага, зануда. Вот только быть нормальным, наблюдая за действиями Кости со стороны, просто нереально. Это я ещё в здравом уме и трезвой, так сказать, памяти.

Чувствую, как на моём пальце под шёлковой перчаткой материализуется перстень-катализатор.

«О нет…»

«О ДА!»

Глава 5

Эйр Эдмунд Галлен, властитель западных провинций Меруноса, Священной Державы Первых Людей, один из тринадцати членов королевского совета

Вереница карет тянется на многие километры по главному тракту. Некоторые из них роскошны до неприличия, а вдобавок обиты тонким слоем мифрила и источают могущественную защитную магию. Окружают их десятки, а то и сотни гвардейцев на боевых жеребцах.

Это едут властители земель Меруноса во главе с самим королём страны Первых Людей — его величеством Джоем Легданом, сыном бывшего короля, который, по слухам, погиб не от клыков кабана на охоте, а благодаря усилиями эйра Галлена из Дома Лягушки.

Но лишь по слухам… И многие хотят, чтобы слухами это и осталось. По крайней мере до тех пор, пока Галлены сильны. Но стоит им показать слабину…

Эйр еле сдерживается, чтобы не поморщиться. Его пригласили в карету короля, и сейчас он сидит напротив него, а по бокам — сильнейшие войны человечества, сторожевые псы и личная королевская гвардия, не отходящая от него ни на шаг. Никто не знает, какой они ступени, но Эдмунд уверен: в бою даже с одним из них — у него ни единого шанса.

— Война. Война никогда не меняется, — постукивая пальцами по колену, изрекает король.

Он выглядит намного моложе, чем есть на самом деле. В свои пятьдесят — на тридцать, не больше. Лишь лёгкая седина на чёлке намекает об истинном возрасте.

Не каждый может выдержать тяжёлый взгляд короля. Но Эдмунд может.

— Согласен со мной, Эдмунд?

— Что-то в войне точно неизменно, ваше величество.

— Ты веришь в знаки? — Король отворачивается, смотрит в окно и, не дожидаясь ответа, говорит: — Я вот верю. Знаки скорой войны — везде. И знаешь, где я замечаю их больше всего? В западных провинциях. В Мирдреде. В твоих землях.

— Вы на что-то намекаете, ваше величество?

— Намекаю ли я? Пожалуй, да, намекаю. Но давай разберёмся с самого начала. В конце концов, мои советники тоже могут ошибаться. Скажи, как поживают твои дочери?

Разберёмся с самого начала, но при этом спрашивает про детей. Король в своём репертуаре. Он никогда ничего не говорит прямо, будто воспитывался у эльфов. Многие впадают в ступор от его простых, но не предвещающих ничего хорошего вопросов.

Эдмунд отвечает с секундной задержкой:

— Алия, моя старшая дочь, сейчас в академии, на четвёртом курсе, ваше высочество. Боевая, своенравная, учёбе предпочитает практику фехтования мечом.

— Как интересно, — уныло реагирует король, но Эдмунд не обращает внимания на это лицемерие. Его спросили — он отвечает.

— А младшая, Кейт… как вы знаете, она только поступила в академию и учится вместе с вашим сыном, его высочеством принцем Легданом. Вроде бы они в одной группе и ладят…

— Вроде бы, — едва слышно повторяет король. — Мой непутёвый сын ни с кем не ладит, хоть и думает, что это не так. К сожалению, он мало что унаследовал от меня. Знаешь, Эдмунд, иногда я тебе даже завидую. У тебя отличный сын. Хоть и полуэльф.

Отличный, но полуэльф. Эдмунд подмечает колкость, замаскированную похвалой.

— Спасибо, ваше высочество. Эрмин много времени уделяет учёбе и тренировкам. Я уверен, что у принца Легдана ещё всё впереди. Он молод…

— И с возрастом становится только глупее и надменнее. Я слишком много времени уделял делам и упустил его. В отличие от твоей супруги, моя не смогла вырастить мне достойного наследника. Тебе нравится твоя жена, Эдмунд?

А теперь он лезет совсем в личное.

— Она меня устраивает.

— Это хорошо. Скоро бракосочетание твоей Кейт с моим сыном. Надеюсь, она найдёт к нему подход.

Даже Эдмунд не может понять, чего сейчас добивается король. За простыми, казалось бы, фразами точно что-то скрывается. Но что?

— Для Дома Галленов это честь, ваше величество.

— Честь… Ну да, конечно же… А как твой сын?

— Эрмин тоже учится в Академии Эфира, ваше величество. Он…

Вопреки правилам этикета, король перебивает:

— Мне интереснее послушать про другого твоего сына.

Ни один мускул не дёргается на лице Эдмунда, хотя внутреннее его состояние весьма… тревожное. Меньше всего он хотел бы поднимать вопрос о Римусе. Он очень надеется, что для всех он так и остался «потерянным в лесу».

Римус-Римус… Натворил ты дел.

О том, что произошло в столице людей Мидлберге, знает весь мир. Официально произошел обвал канализации — но настоящую причину не скрыть от сильных мира сего. И ладно бы только это. Столичная аристократия потеряла своего сторожевого пса подпольного мира — Смотрящего, а некий Коллекционер Армз убил одного из самых влиятельных эйров — Сигмунда.

Некий Коллекционер Армз…

Если бы «некий»…

Знает Эдмунд одного Армза. Недавно он посетил бал Галленов, а потом они встретились в магазине лавочника Гримза. Армз оказался его сыном, якобы погибшим в лесу. Поворот… крайне неожиданный, даже с таким богатым опытом жизни, как у эйра Галлена.

Эдмунд вдыхает чуть глубже, чем нужно. Это можно воспринять вздохом, что король безусловно заметил.

Капитана Торна пора вписывать в предатели. Он должен был докладывать обо всём, что происходит, и попробовать наставить Римуса на путь истинный. А если бы не получилось, кто знает, может, Римус больше не был бы полезной фигурой против эльфов и его пришлось бы не охранять, а… наоборот… Эдмунд держал в уме и такой сценарий.

Вместо этого Торн стал Римусу НАСТОЯЩИМ подчинённым и, судя по всему, помогает ему во всех авантюрах. Тот самый Торн. Считающийся одним из лучших его шпионов.

О том, кто такой Торн на самом деле, знает всего несколько человек. Внутренняя разведка в рядах армии необходима. Офицеры часто затевают то, что затевать не должны. Чтобы этого не допустить, некоторые из них — не только офицеры.

Да, они и правда настоящие воины, их уважают, но… именно поэтому такие люди чаще всего работают в секретных службах. Торн никогда никого не сдавал по пустякам, только в крайних случаях. За десятки лет службы он предотвратил два мятежа, один заговор и даже одну попытку убийства члена семьи Галленов.

Эдмунд, конечно, учитывает, что Торну просто необходимо так себя вести. Шпионам часто дают большую свободу воли, но… чтобы настолько? И так долго? Неужели он понял приказ «исправить Римуса» настолько буквально? Поначалу Эдмунд так и решил, встретив изменившегося сына в лавке Гримза. Торн действительно сделал из него опасную фигуру, которую Эдмунд не против был разыграть. Но всё пошло через болота.

Придворный маг, отправленный Римусу для инициации, погиб. Его обугленные останки нашли в руинах трактира «Ласточкин Стреломёт». Всё выглядело так, будто Римус отказался от помощи отца. Наоборот, плюнул ему в лицо.

— Что-то не так, Эдмунд?

Король даже не смотрит в сторону Эдмунда, но явно что-то замечает на его лице.

— Нет, ваше величество. Я просто не понимаю вопроса. Вам известно, что мой внебрачный сын Римус был не самым примерным сыном. Я отлучил его от дома и вычеркнул из родовой книги. Видимо, он… не выдержал такого позора и сбежал куда глаза глядят.

— И погиб в лесу… Я слышал об этом. Да, зачем же я спрашиваю. Скажи, ты нашёл его тело?

— Нет, ваше величество. Болота не оставляют тел.

Король что-то знает? Или хочет показать, что что-то знает? Нет… Скорее всего, он просто пытается давить на чувствительные места. Его вопрос вполне может оказаться случайностью. Просто на основе последних событий в Доме Галленов.

Не так страшно, если кто-то узнает, что бастард Римус Галлен жив… Такие инициации смертей в аристократском быту весьма популярны. По разным причинам.

Намного страшнее, если кто-то начнёт подозревать в ожившем Римусе Галлене Коллекционера Армза, натворившего дел в Мидлберге. Всем будет плевать, что Эдмунд публично отрёкся от Римуса. Наоборот, эту историю разыграют против Дома Галленов. Ведь странное совпадение получается: сначала вычеркнули из рода, потом инициировали смерть — и вот половина Мидлберга в руинах, а эйр Сигмунд коварно убит.

Сейчас в столице творится настоящий хаос, и городская стража не контролирует ситуацию. Пришлось задействовать армию. Новый Смотрящий из числа подчиненных старого, не справляется и с десятой частью своих обязанностей. На руинах подпольного мира формируются новые бандитские группировки, новые порядки… Королевство людей несет большие потери. Как репутационные, так и финансовые.

Налицо едва ли не организация государственного переворота, а также убийство влиятельного эйра… Все знают, что Галлены и Сигмунды очень давно друг друга не переносят.

Да, в этой цепочке много абсурда, но аристократам плевать, если есть повод обвинить в измене соседа. Например, зачем было Римусу в облике Армза появляться в родном замке на балу? Он там устроил целое представление с утропиями, разозлив гостей, в том числе наследного принца. Может… он так хотел поиздеваться над своей семьей? Над отцом? Это вероятно, но глупо.

Где же сейчас Римус? Где…

Вряд ли он отправился в академию. Инициация Римусу больше не нужна, ведь по останкам придворного мага было видно, что тот успел провести обряд. Да и кто в здравом уме после таких преступлений отправится в рассадник аристократии и самое опасное осиное гнездо Варгона? Нет, это не имеет смысла… Скорее всего, Римус залег на дно. Вряд ли он в Меруносе, а где-нибудь спрятался в трущобах аборигенов и выжидает…

— Этот Армз… — Король продолжает смотреть в окно. — Он натворил дел. Сначала у тебя в родовом замке. Потом в Мидлберге… Мы ничего не знаем о нём. Он просто появился из ниоткуда. Мои люди докладывают отовсюду — никто и никогда не видел Армза и не знает этого имени. Известно лишь одно: впервые он появился в твоих землях. И это очень странно. Либо он избегал крупных городов и деревень и решил выпить именно в твоём трактире, либо… воспользовался пространственным артефактом. А у обычных людей таких артефактов не бывает.

Эдмунд сжимает рукоять трости. Это всё меньше становится похоже на совпадение. Может, король и не знает, но… о чём-то догадывается.

— К сожалению, я тоже ничего не знаю, ваше величество. Мои люди также не смогли ничего о нём разузнать.

— Прискорбно. Найти этого человека необходимо.

— Я знаю, ваше величество. Половина моих людей занимаются его поиском.

— Да, все мы чем-то занимаемся… Знаешь, у меня указание… Нет, просьба, как к члену семьи, раз скоро наши дети породнятся.

Сказано это совсем не по-родственному. От слов веет иронией. И наконец-то король смотрит не в окно, а на Эдмунда.

— Приложу все усилия, чтобы её исполнить.

— Это правильно. Я знаю, что у тебя лучшая сеть ищеек в Меруносе. Но я отправлю к тебе и своих лучших людей. Вместе мы найдём Армза. И накажем его со всей строгостью закона. Ты свободен, Эдмунд.

Эдмунд дружелюбно, как может, улыбается.

На помощь отправит?

Или для контроля?

* * *

Краем глаза, которым я не управляю, замечаю неподалёку Дика Сигмунда с маской медведя в руке. Того самого одногруппника, пригласившего меня на карнавал. Илидин, видимо, успел ему сообщить, что я — это именно я, просто в маске выхухоля.

Хех, видимо, я обломал Дику какое-то веселье, связанное с шутками надо мной. Не зря же он меня сюда пригласил. Но вот сюрприз! Оказывается, я уже в свите принца Легдана.

Чёрт! Да хрен бы с ним!

«Костя, не делай глупостей!»

А с другой стороны… Мне уже пофиг. Пусть всё идёт, как говорит Костя, в бездну. Я уже принял решение, что не стану его останавливать. Потому что, находясь в моём теле, он каким-то образом усиливает мои познания обо… всём. Да и безумные на первый взгляд поступки Кости на удивление ещё не завели нас в могилу. Даже наоборот. Он изворачивается так, что вроде бы всё выходит неплохо.

Но нельзя же ему показывать, что я не возмущён.

«Костя никогда не делает глупостей, мастер!»

— Ваше высочество, мне нужно кое-что проверить. Это связано с вашей безопасностью, — неожиданно заявляю я.

— Неужели? Раз так — приступай. Но потом отчитаешься.

— Разумеется.

Отхожу в сторону и быстро отыскиваю Ву, удачно втесавшегося в местный коллектив. Отличие зверолюдей в том, что далеко не всем им нужны маски животных. А ещё забавно то, что никто не знает, кто перед тобой — настоящий зверочеловек или просто эльф в очень качественной маске. Таких шутников тут хватает. Видно, что некоторые постарались: маски явно сделаны на заказ.

— Брат, — кивает Ву.

Костя подступает к волку вплотную, начинает шептать ему в длинное ухо, но я НЕ СЛЫШУ, потому что одновременно с этим в мою голову влетает хаос Костиных мыслей, заглушающий поступление информации через уши!

«А-ла-ла-ла! Тру-ла-ла! Съели мы с тобой кота!!!»

«Физическая теория пространства-времени… то есть теория, описывающая универсальные пространственно-временные свойства физических процессов…»

«Не думайте о муравьях, мастер! Нет, не думайте!»

«Если зарабатывать, как Торн, то даже за два миллиона лет не приблизиться к богатству самого богатого человека Варгона…»

«Истина где-то не рядом…»

«Второй размер — маленький. Третий — большой. Великая двойка с половиной!»

«Завтра у вас встреча с представителем купеческого Дома! Придумали план действий?»

«Мастер, неужели думали, что только вы можете лезть мне в душу? Осторожнее с палками о двух концах, хе-хе».

И это лишь малая часть мыслей Кости! Только то, что я смог уловить! Засранец! Он заглушил то, что нашептал в ухо Ву!

Костя отдаёт команду анклаву. Поскольку он в моём теле, его не ограничивает контракт. Ведь позволив контролировать себя, я позволил делать всё от своего имени и из своего сосуда с чёрным эфиром.

Мало того, я чувствую, что управляет он анклавом иначе, чем это делал я. Он не просто отдаёт мысленные команды, он тратит эфир на то, чтобы команды исполнялись более точно.

Если раньше я думал, что можно что-то вызвать в случайном радиусе от катализатора, то Костя это делает с филигранной точностью и на бо́льшем расстоянии, чем я.

Первым звоночек о начале какой-то срани — крик справа от меня. Визжит женщина. Потом слева. Толпа суетится, и я уже думаю, что история повторяется и Костя пустил по залу десяток живых и тухлых голов, но… НЕТ!

«Костя… ты засрал мне весь бизнес…»

Нимфы появляются то тут, то там. Все они одеты, и довольно прилично, хотя на некоторых платья в обтяжку, а с кого-то свисают. Это шмотки Ионы, Лии и даже Нораны.

Удивительно то, что Костя умудряется материализовывать дам так, что никто не видит их появления. То у кого-то за спиной, то пока народ смотрит в другую сторону… Нимфы не ведут себя агрессивно, напротив — они сдержанны и сразу приступают к делу. Проводят ладошками по подвернувшейся мужской груди, массируют ноги, руки, плечи. И настолько настырно и беспринципно, что это повергает местных в ступор от эффекта неожиданности.

— Ой, что вы… Так… Ох… Кто вы, миледи? О, вот это да!

— Ничего себе карнавал!

— Это же… кто это? Это не люди… Господи, Сим, ты глянь! Это что… п… птичьи лапы?

— Да это зверолюди! Птички налетели! Я впечатлён! Думал, они не такие…

— Это не птицы… Ты когда-нибудь видел таких⁈

А вот и более мозговитые:

— НИМФЫ!!!

«Мастер, вы знаете, что такое частичный хаос?»

«Ага, теперь знаю».

Карнавал оживает на глазах. Одна половина в полном ахере от происходящего и пытается свалить. Конечно, не так, как было в родовом замке Галленов, но тоже неплохо. Попытки держать себя в руках, но при этом идти к выходу спортивной ходьбой — довольно забавное зрелище. Особенно стараются дамы, утаскивая своих кавалеров.

Вот только кавалеры… принадлежат ко второй половине, которая уходить не спешит. Не знаю, какие уж у них лица, но вон у того толстячка откровенно течёт слюна, потому что нимфа с лисьим хвостиком решила со спины устроить ему массаж мочек ушей.

«Пока мы тут развлекались, я попросил нашу зеленоволосую лапоньку подготовить нимф к празднику. Вы знали, что у них тоже есть свои расовые способности? Например, сейчас они вырабатывают феромоны в десятки раз сильнее, чем обычно. Сопротивляться им сможет разве что контуженый евнух. Конечно, нимфы довольно быстро устанут и попадают спать прямо на пол, но поверьте — зрелище того стоит!»

«Идиот. Болван! Плакала моя затея! Их же сейчас перебьют стражи!»

«Вон те, что ли?»

Костя разворачивает мою голову в сторону ближайшего стража. Нимфа с высунутым змеиным языком снимает с него шлем и бесцеремонно всасывается в губы. А тот и не против.

«О!»

«Что „о“, Костя⁈»

«Это не по плану. Что-то она перегибает. Ну-у-у… бывает».

— Стража! Стража!

Похоже, среди присутствующих всё же есть евнухи.

И я ошибся. Костя умудряется создавать проблемы похуже, чем разрушение Аббатства.

Замечаю Илидина. Одна из нимф нагло засунула ему под рубашку ручку, а он не то что не сопротивляется, он тупо стоит, запрокинув голову от удовольствия. И всё это на глазах Сильвии.

«Я же говорил, мастер, что она будет моей».

— СТРАЖА!!!

Топот ног в тяжёлых доспехах доносится со всех сторон.

Глава 6

Спустя тридцать минут

Кабинет директора

— Рёбрышек? — протягивает мне угощение директор.

— Не. Я такие рёбрышки не ем.

— Очень зря. Они вкусные.

Сижу у директора в кабинете. Позади стоят двое в латах, держат за локти несопротивляющуюся и спокойную нимфу. Одну из самых страшненьких, к слову. Со свиным пятачком. Нимфы вообще странные существа. Некоторым лисьи хвостики лишь придают очарования, а некоторые ну прям будто созданы для особых любителей — типа орков или гоблинов.

Стражи окутаны лёгкой голубой дымкой — защита от сильной феромонной магии. Некоторые под влиянием нимфовских умений могут и не обратить внимания на свинячьи черты. Это как в клубе перепить, найти себе подружку на ночь, а утром обнаружить в постели какого-нибудь Петровича.

Поймать смогли только эту нимфу. Остальные… испарились. По крайней мере таким словом описывают происходящее стражи. Когда они ввалились в толпу, хаос увеличился: крики, беготня, немного паники. Этим воспользовался Костя. Каким-то образом он управлял действиями нимф. Одни заходили за угол, другие прятались под столом, третьи держались так, что ни одни взгляд на них не падал.

Когда же хаос немного поутих, народ осознал: все нимфы пропали. На моё недоумение, как Костя умудрился отправить их обратно в анклав, не касаясь катализатором, он ответил просто: «Правила для существ из анклава другие, мастер. Они пропитаны его силой. Я разве не говорил? Ой, прошу прощения, хе-хе».

Так вот, одна нимфа не смогла «сбежать». А не надо было забираться на стол и устраивать стриптиз.

Директор звенит колокольчиками, и, видимо, это какой-то особый шифр: стражи выходят, оставив нимфу стоять за моей спиной.

— Нимфы, значит? — Директор суёт в рот рёбрышко вместе с костью и не жуя проглатывает. Фигасе проглот…

«Костя, разве вампиры не пьют только кровь?»

«Настоящие вампиры, как наша жабка, — да. Но недовампиры давно приспособились, пожертвовав частью своей силы».

Очередной звон колокольчиков.

— Зачастил ты ко мне, студент. Только я знаю о твоём артефакте Первого. Догадаться несложно, кто у нас такой шутник. Ну вот и что мне с тобой делать, а?

«Костя, не вздумай ему говорить, что я — это ты».

«Эх…»

— Я больше не буду, директор.

— А, ну тогда ладно, хи-хи. Вопрос решен, до свидания.

Сидим, молчим, смотрим друг другу в глаза. Директор вздыхает.

— Сегодня ты рассорил многих, студент. Эхо этой шутки будет иметь далеко идущие последствия. Как предлагаешь мне объяснять, что на самом деле произошло?

Зеваю. И не оттого, что Костя хочет показать неуважение, — он не настолько мелочный. Просто я и правда устал до чёртиков. Сначала превращение Патрика в утропия, теперь манипуляции катализатором… Мой сосуд эфира изрядно опустел, а вместе с этим пришла усталость.

В знак солидарности за спиной зевает нимфа, тут же ложится прямо на пол и сразу вырубается, тихо посапывая. Результат использования расового умения.

— А ещё ко мне приходила Лилит и очень настаивала на проведении досрочных экзаменов для тебя. Магистратура, значит? Либо я тебя сильно недооценил, либо ты сошёл с ума. И вот я сижу и думаю… Отправить тебя на эти экзамены или в лечебницу для душевнобольных? После событий на карнавале я склоняюсь ко второму варианту, хи-хи.

— Не.

Директор опять вздыхает. Встаёт из-за стола, приближается ко мне, обходит, зачем-то тыча в бока длинным пальцем. От этого я по-костински похрюкиваю. Щекотно же.

— Ничего не понимаю. Были у меня уникумы, но такие…

Он наклоняется над нимфой. Шляпа с колокольчиками слетает, падает на красивое женское тело с хрюкалом вместо лица. Директор этого будто не замечает и возвращается на своё место, оставив шляпу на нимфе. Вот ведь чудак.

— Римус, ты знаешь, что это был за праздник?

— Карнавал.

— Не совсем. В Аббатство направляется делегация короля людей. С ним едут многие ваши эйры. Их дети из академии тоже увлекаются политикой. И вот сейчас они собирались перед приездом короля договориться о… разных вещах. Наличие масок и возможность остаться инкогнито — не просто забава, а часть политической игры.

«Костя, ты знал об этом?»

«Разумеется, я знал об этом, мастер. А вы разве нет? Подсказок было очень много. Насколько я помню, ваш отец даже говорил, что скоро отправится в Аббатство по делам».

«Говорил, блин. Но не в компании королей и эйров. Хреново дело…»

«Я бы сказал, что становится чуть веселее».

— Директор, хотите в анклав? Я вам покажу ТАКО-О-О-ОЕ! Поговорите с Первым, а то он скучает. Ну и со своей родственницей-демонессой. Она стала вполне вменяемой.

— О! — расцветает директор, явно забыв обо всём на свете. — Хочу!

Да уж… Поманили конфеткой, а он и потёк. Стыдно…

— Но вы же меня прикроете? Свалите на кого-нибудь вину, а? Пространственные артефакты весьма редки, но всё же не уникальны. Несложно будет поверить, что среди сотен очень влиятельных людей у кого-нибудь такой есть.

— Предлагаешь мне подставить кого-то? — Глаза директора почему-то хитро сужаются, а уголки губ слегка приподнимаются.

— Ага! Желательно самого невинного, безобидного и доброго! Отправьте его в пыточную к инквизиторам!

«Ну и мразь же ты, Костя».

— Считаешь, что понимаешь, как в академии всё устроено, да?

— Я точно ЗНАЮ, как у вас всё устроено. Что насчёт Билли-младшего? Он же племянник главы купеческого дома? Слышал, что торгаши давно нашёптывают его преосвященству о том, что Академия Эфира больно уж самостоятельная организация…

Директор давится мясным бульоном, надувает щеки, зажимает рот руками, чтобы не оплевать всё вокруг. С трудом проглатывает еду, беспардонно вытирает рукавом губы.

— Хи-хи… даже не буду притворяться… кхе-кхе… что не понимаю, о чём речь. Неужто сам Первый тебе нашёптывает самые сокровенные тайны Аббатства?

— Нет, директор. Я сам по себе талант.

«Да-да, Костя, смешно».

— Ох, чувствую себя голым рядом с тобой, студент. Какие ещё тайны ты знаешь, поведай-ка мне?

«Мастер, а представляете его голым, а?»

«Даже представлять не хочу!»

«Хотите, наведу на него иллюзию?»

«Даже не думай!»

«Вот ведь ханжа».

— Так мы договорились? Директор, вы мой должник больше, чем думаете.

— Хи-хи, интересно. Расскажи мне.

— Так уж произошло, что если вы проверите Билли-младшего, то найдёте у него в штанах пространственный артефакт. Это вам ещё один подарок от меня. Но поспешите, пока он его не обнаружил.

«Костя… что? Просто… ЧТО⁈»

'Мастер, да ладно вам барагозить. Забыли про безделушку эйра Сигмунда? Я понимаю, что вы весь такой занятой человек и вас совершенно не интересуют мелочи вроде родового артефакта Сигмундов или огромного накопителя в виде дубины тролля, способного превратить вас в высшего утропия. Но я-то сущность любопытная и не теряющая времени зазря.

Наверное, надо возмущаться или удивляться. Но… пофиг.

«И что ты сделал?»

«Как что? Извлёк из сигмундовской безделушки пространственный артефакт. Неужто вы так и не догадались, что это такое? Я подумал, что второй вам не нужен, да ещё и такая подделка».

Засранец без спроса покопался в моей сокровищнице. Я прекрасно помню все свои вещи, но… Я коллекционер! Мне нравится, что у меня просто есть всякое такое! Нравится смотреть, трогать, гадать, какие тайны скрывают мои артефакты! Испытывать кайф от предвкушения, что скоро найду мастера-артефактора, который расскажет о свойствах предметов моей коллекции. А что сделал Костя? Нагло спёр один! Мало того! Засунул в штаны Билли!

Сдерживаю себя из последних сил, стараюсь говорить спокойно:

«Оке-е-е-ей… Значит, одна из нимф спёрла мою… мою… А потом подсунула в штаны Билли?»

«Не переживайте, сначала мы извлекли из броши камень-артефакт, немного его погрызли, и вуаля — никто не признает в нём родовой артефакт Сигмундов. По крайней мере внешне».

«Ага… Ясно. А теперь вопрос. Сколько такой камень может стоить на чёрном рынке, м-м-м?»

«Ну, не в деньгах же счастье…»

«Костя?»

«Да не очень много… Ну, если взять в расчёт их редкость… Может… тысяч триста золотых?»

Ден, ты уже мёртв. Второй раз не получится.

«Триста, значит… да? Тысяч, да?»

«Ну… может, пятьсот».

«Ага… Ясненько. Как годовое содержание небольшой армии?»

«Ну… средней армии… Где-нибудь на окраине мира. В Аббатстве-то другие жалования. Хе-хе»

Держись, Ден. Держись. Ты был готов к тому, что Костя уничтожит Аббатство. Да, он разрушает твою психику, но… но… А, ладно. Прикинусь дурачком. Ничего не знаю, ничего не слышу.

«Мастер, вы как?»

«Пшёл ты».

«Ну что вы дуетесь?»

«Тру-ла-ла! Убили мы кота!»

«Вот не надо за мной повторять!»

Директор всё это время ковыряется в ухе, словно пытаясь добраться до мозгов. Наверное, так он выражает высшую степень озадаченности и задумчивости одновременно.

— Давай-ка ещё раз, студент. Ты подставляешь Билли — родственника одной неприятной для всей академии личности — и даришь мне пространственный артефакт из его штанов? И ради этого устроил шутку с нимфами. Я всё правильно понимаю? Ничего не упустил?

— Уга. То есть ага.

Директор делает губами «пр-пр-пр-пр».

— В чём подвох? Что ты хочешь взамен? Знай, что в академии уже есть два пространственных артефакта, так что значимость твоего подарка чуть ниже, чем ты думаешь.

— Сущую мелочь. Очевидно, что вы отказали бы мне в проведении экзаменов. Теперь вы согласитесь. Мало того, если я сдам их на отлично — дадите мне профессорскую должность.

Ну что я могу сказать. Тру-ла-ла. Пойду-ка я лучше поковыряюсь в мозгах Кости. Попробую залезть чуть поглубже…

Директор запихивает палец в ухо дальше, чем позволяет физиология живого существа. Ух, так и кажется, что сейчас кончик пальца покажется из второго уха.

— И зачем тебе это? С твоими способностями не мелковаты ли амбиции, хи-хи…

— Секрет, директор.

— А если я откажусь? Если я правильно всё понимаю, то у тебя же есть не только пряник?

— А? Нет, что вы, я только по пряникам.

— Тогда я отказываюсь. Сделке не бывать, хи-хи…

— О, забыл кое-что. Как вы знаете, пространственные артефакты созданы из камней Первозданного. А камень Первозданного, по сути, всего лишь накопитель эфира. А любой накопитель эфира можно сделать нестабильным…

— Хи-хи… Понимаю…

— Ага. Скоро штаны Билли-младшего очень ярко вспыхнут. Зад запылает не только у него. На карнавале случится маленький переполох. Интересно, сколько будет жертв среди очень важных особ и как Академия Эфира разгребёт последствия? Ах, репутация — страшная вещь… После такого не удивлюсь, если магические академии начнут расти по всему миру, как грибы. Монополии придёт конец. Ой, директор, ну хватит. Перестаньте переговариваться со своими собачатами, я прекрасно чувствую эфирные колебания и знаю, как работает удалённая телепатия. Они не успеют разобраться в механизме моей филигранной работы. Кстати, по моим расчётам мы дошли до нужного момента и жопа случится через… две минуты тринадцать секунд…

Директор вытаскивает из уха окровавленный палец, и я первый раз замечаю на его лице очень… ОЧЕНЬ серьёзное выражение.

— Если это и правда произойдёт, то ты не выйдешь живым из моего кабинета!

Директор на глазах разбухает, увеличиваясь в размерах. Эфир килотоннами распространяется по округе, воздух электризуется, а стол начинает обугливаться. И сейчас это не иллюзия.

Тру-ла-ла! Тру, мать твою, ла!!!

Встаю, сую руки в карманы.

Тру-ла-ла!

«Вот любите же вы, смертные, махать кулаками. Сидели, разговаривали, нет, надо испортить всё веселье. Мастер, вы тут?»

«Нету меня. Иди к чёрту, Костя».

«Да я не против, но он не хочет меня видеть. Обиделся».

Становится совсем всё хреново. Жар, холод. Кожа краснеет, волосы на голове начинают подгорать, пахнет палёным.

«Не, так он ваше тельце попортит. По ходу карлик чувство реальности потерял. Мастер, тут это… Форс-мажор. Нас берут, как вы выражаетесь, на понт. Проверяют на этот раз на полном серьёзе. Задели мы душевные струны лилипута».

«Не мы, а ты».

«Вот как достижения — так мы, а как сложности — так я. Несправедливо, однако. Так что мне делать? Либо вы сейчас… эм… малость покалечитесь, либо я буду защищаться».

«А ты не предсказал такого исхода⁈ Защищайся, засранец! Но только защищайся!»

«Так я слабенький в вашем тельце. Особо-то и не развернуться».

«У меня одежда горит! Делай уже что-нибудь!»

Костя пожимает моими плечами, не обращая внимания на то, что на коже уже вскакивают волдыри.

«Так, подумаем, на что способно это хрупкое тельце…»

Наконец-то. Я вижу всё, что делает Костя. Вижу, как он перенаправляет по телу эфир, вижу хитрые плетения, совсем не похожие на то, что я знал о сотворении магии раньше. Всё иначе, по-другому. Он обходит ограничения, творит то, о чём догадаться самостоятельно было бы невозможно… Его магия — совершенно иной уровень.

«Так, мастер, дайте подумать… Какой бы круг выбрать… Третий, может? Нет… пупок развяжется. Четвёртый сойдёт. Обитель? Так…»

Костя неожиданно перестаёт думать. Миллионы его мыслей затихают. Но я отчётливо чувствую его… грусть? Впрочем, она сразу же проходит — и всё становится как обычно.

«Да, кое-что подойдёт. Мастер, вы знали, что элементализм — это ущербное направление настоящей магии? Урезанное, деградированное. Ну так что, удивим это недоразумение? Так сказать, в память о настоящих вампирах. Хе-хе, давно этот мир не слышал подобного…»

— Круг четвёртый…

Голос Кости не похож ни на мой, ни на его. От него сквозит таким почти физическим холодом, что даже огненные всполохи директора уменьшаются в размерах. А ведь Костя ещё ничего не сделал.

— Техника обители бледной зимы.

Эхо голоса Кости разносится во все стороны, хотя это невозможно в тесном, забитом мебелью пространстве.

Директор теряет всю свою былую уверенность, отступает на шаг.

— Стой! Хи-хи…

Поздно. На этот раз тихий голос Кости разит в самую душу:

— Явление хлада.

Вспышка! Скрежет! Холод!

Весь кабинет вместе с директором покрывается морозной коркой, сверкающей первозданной белизной.

Я будто оказался в доисторической пещере Антарктиды, промёрзшей с эпохи начала существования мира. Все звуки поглощены холодом. Все тени в испуге разбежались, а воздух стал чище, пробираясь не только в лёгкие, но в саму суть бренного тела. Единственное, что ещё намекает о реальности происходящего, — тёплый пар, выходящий изо рта.

А вот директор…

Директор с безумным, но всё же похожим на улыбку оскалом превратился в ледяную статую. Лёд, покрывающий его, настолько прозрачен, что его едва заметно.

Все защитные артефакты директора, все его таланты, весь опыт и расовые умения демонов — всё оказалось бесполезным. За одну секунду один из самых величайших живых существ Варгона превратился в замороженный кусок мяса.

Последствия этого поступка я не могу предсказать. Не знаю, настолько гениален и божественен Костя, но я не вижу, как он выберется из этой ситуации без последствий. Какую пользу можно будет из этого извлечь. Только что Костя сделал что-то ненамного лучше, чем разрушение Аббатства.

«Мастер, я же говорил, что будет весело. Ну так как? Что будем делать дальше? Предлагаю пойти поесть. Или всё же „тру-ла-ла“?»

Глава 7

Какое благородство со стороны Кости! Прежде чем устраивать хаос, он успел отправить нимфу в анклав. Вот вроде бы весь такой безразличный, называет нас муравьями, а о какой-то нимфе со свиным пятачком подумал. Может, он не такой уж и ужасный злодей, каким хочет казаться?

«Да, точно, пойдём поедим, Костя. Как насчёт омаров в белом вине?»

«Похоже, ужин отменяется, мастер. Смотрите. Наш лилипут умеет удивлять».

Ледяная статуя покрывается трещинами, от неё исходит горячий пар. Откалывается один кусок льда, второй, третий… И вот директор стоит цел и невредим, лишь тяжело дышит, опираясь о стол.

— Хи-хи… Вот это поворот… Ух…

Пошатываясь, он подбирает с пола свой по какой-то причине не превратившийся в лед колпак, напяливает на голову, как ни в чём не бывало возвращается за стол, садится.

— Лет сто мне так бока не мяли, хи-хи… Стесняюсь поинтересоваться, а не захватил ли Первый тело и разум моего студента?

— Нет, что вы, директор, пока не захватил.

И ведь вроде ответил, но как тонко и многозначительно…

«Пока?»

«Ага».

— Ладно… хи-хи… Будем считать, что наш конфликт исчерпан. Ты же просто защищался. А теперь… У нас осталось всего двадцать семь секунд, если ты не обманывал старого доброго демона. Но на всякий случай: не мог бы ты сделать так, чтобы штаны Билли не воспылали? Пожа-а-а-луйста?

— Не переживайте, директор. Всё в штанах Билли в порядке. Я не умею видоизменять природу камней Первозданного. Как и никто не смог это сделать вот уже семь тысяч лет.

«Ого, ты что-то не умеешь?»

«В вашем теле, ага».

— Хи-хи, понятно. Как же легко обмануть старого директора.

«Обратите внимание, мастер. Он поверил в то, во что никто бы на его месте не поверил. К тому же смог пережить магию обители. И задаёт очень мало вопросов, предпочитая делать выводы самостоятельно. Лёд, который он растопил, — не просто лёд. Он крепче мифрила. Вероятность текущего исхода равнялась трём к сотне. Пожалуй, добавлю демонёнка в свой список сильнейших Варгона. На последнее место. А там посмотрим, на что он ещё способен».

— Так что, мы договорились, директор? Экзамены и профессорская должность. Сегодня же.

— Завтра утром. Не требуй невозможного.

— Договорились.

— Договорились, хи-хи… Это будет интересно. На меня, конечно, обрушится ряд проблем, ведь в истории Академии Эфира такие молодые сорванцы никогда не претендовали на профессорскую должность. Но мы ещё посмотрим, пройдёшь ли ты экзамены, хи-хи…

Он осматривает свой замороженный кабинет.

— Ох, какой беспорядок, придётся попотеть, чтобы всё это убрать…

— Этот лёд так просто не убрать, директор.

— Хи-хи, я заметил. Ну ничего, ничего…

«Мастер, вы чувствуете? Он сейчас лопнет от восторга. Еле себя сдерживает. Он разложит свой кабинет на кусочки и изучит каждую сосульку».

«Так и планировалось?»

«Разумеется. Это мой третий подарок, и он это понимает».

Уже собираюсь выходить, оставив директора с его подарками, как он говорит в спину:

— Кстати, студент. Я тут подумал…

— Да? — оборачиваюсь.

— Чтобы не привлекать к твоей персоне столько особого внимания, на экзамен придёт ещё одна молодая, но гениальная выпускница. Её зовут Мила. Знаком с ней?

Уголок моих губ едва заметно приподнимается:

— Первый раз слышу.

* * *

В это же время

Мила очень устала, поэтому легла пораньше. Но всё равно не может заснуть.

Во-первых, эта дурацкая музыка. Аристократам, конечно же, всё равно, что рядом корпус общежитий простолюдинов.

Во-вторых, она не понимает, что происходит. Не может увидеть всей картины целиком. Не понимает, что ей делать.

Мурашки бегут по телу, и Мила кутается в одеяло. Комнаты для простолюдинов в академии не такие уж и замечательные, как ей об этом говорили. Дует со всех сторон. И кто открыл окно? Опять соседка по комнате? Интересно, куда она пропала? Наверное, опять спит с каким-нибудь аристократом…

У Милы был план, как стать профессором академии. Она была уверена, что не сможет сдать выпускной экзамен по ботанике, а значит, пришлось бы работать… работать… работать… Может быть, лет десять или двадцать.

Но она его сдала! Мало того, по слухам директор чуть не уволил профессора ботаники и отправил её на переподготовку.

А ещё…

…буквально час назад…

…ей сообщили, что завтра у неё другой экзамен! Магистратура! На профессорскую должность!

Завтра!

Без взноса в пять тысяч золотых! Мила три года только строила планы, как заработать эти деньги!

Без подготовки! Внепланово! Такие экзамены проходят лишь раз в год!

— Что происходит?.. — шепчет она, уткнувшись в подушку. — Что же происходит?..

— Это правильный вопрос.

Мила открывает глаза. Её пробирает такой ужас, что она не в силах перевернуться на спину.

Секунда длится вечность. Каждое мгновение ей кажется, что вот сейчас она умрёт. Её убьют.

Но…

Ничего не происходит. Собрав всю волю в кулак, она поворачивает голову.

Он там…

За развевающейся шторой.

Видно только фигуру и… уши, торчащие из прорезей капюшона, закрывающего всё лицо. Таких ушей Мила не видела ни у одно эльфа или зверолюда.

Высокая, под два метра, фигура стоит как изваяние.

Мила сжимается от страха. Он смотрит… Но смотрит так… будто заглядывает ей в душу.

— Кто вы?.. Это как-то связано с экзаменами?… Я г… готова…

Он не отвечает. Он плывёт к ней, приближается. Мила пытается закричать, заметив блик от луны на… металле. Что-то очень острое и опасное он держит в руке.

Перед глазами Милы пробегают моменты её жизни. Она знает, что это конец. Ничто не способно остановить смерть, надвигающуюся на неё. Об этом вопит каждая клетка её тела.

«Говорила мама… куда ты лезешь…»

Лезвие надвигается на неё и…

Перед ней будто из воздуха материализуется ещё одна фигура, заслоняя от неминуемой, неизбежной смерти! Что-то щёлкает в разуме Милы, подсказывая, что на её глазах меняется то, что должно было остаться неизменным.

Уникальное чувство…

* * *

Новая фигура намного меньше ростом, держит руки в карманах и слегка сутулится, но при этом от неё веет силой. Мила почти физически видит, как её заслоняют от бури, пожирающей всё на своём пути.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Волосы на голове приподнимаются, электризуются. Маленькие искорки мелькают то там, то тут — это повсюду возгораются крупицы пыли. Воздух становится тяжёлым, при всём желании Мила не смогла бы встать с кровати — на неё будто навалилась наковальня. Долго она не протянет рядом с этими… существами.

— Ты на моей территории, паук. — Голос фигуры поменьше режет словно ножом. В нём столько смертоносной угрозы, что у Милы темнеет в глазах.

Высокий говорит спокойно, но шипящим, тяжёлым голосом. Будто каждое слово даётся с трудом:

— Враг Времени… Тебя не должно быть. Ты ошибка, давно проигравшая свою войну. Отойди. Она не станет следующим директором Академии Эфира.

Мебель в помещении издаёт трескучие звуки, будто её изнутри пожирают тысячи короедов. Графин с водой падает и разбивается, вода начинает бурлить, испаряться.

— Таких, как ты, я дважды не предупреждаю. Вон с моей территории.

— Ты вмешиваешься в ход вещей. Это недопустимо.

Фигура поменьше медлит, но наконец отвечает:

— Меня попросили не трогать тебя. Но я могу и передумать, если будешь мешать.

— Кто попросил?

— Ты знаешь ответ, Эйн.

Тишина. Долгая и томительная. Мила вот-вот потеряет сознание. Она на грани. Давление слишком сильное. Она замечает горящие глаза высокой фигуры, устремлённые на неё.

— Как скажешь. Мне ничего не придётся делать. Твоя аура сделает всё сама.

А потом она слышит шёпот:

— Мастер?.. Уверены?.. Это будет опасно и ОЧЕНЬ больно… Исполняю, мастер.

— Исполняешь? Ты? Разве он не твоя пешка?

— Он не больше пешка, чем ты паук. Круг третий… Техника обители земной тверди…

— Глупец, — спокойно произносит высокая фигура. — Ты уничтожишь всё, к чему сам так долго готовился. Девятая ступень…

— Пробуждение матери земли!

— Геенна! Закат мира!

Их возгласы — последняя капля. Мила не выдерживает давления. Последнее, что она помнит — как эти двое исчезают… Нет! Фигура поменьше движется с невероятной скоростью, хватает своего врага, и они оба вылетают из её комнаты, вдребезги разбив окно.

Все вокруг трясётся! Пол, потолок, комната! Всё!

Мир корёжится!

Мила знает, что этот толчок слышат везде. В эльфийских землях, на островах големов, в сердце Гурум-Хупа, за горами, за кипящим морем, за океанами…

* * *

Больничное крыло Академии Эфира

Открываю глаза и сразу щурюсь. Свет бьёт по глазам. Шевелю пальцами. Вроде бы… жив. Тело болит, пахнет кровью. Моей? Да, моей. Но раны уже закрылись. Отчётливо ощущаю на языке горьковатый вкус. Видимо, меня отпаивали зельями. Да и вообще всё тело ноет так, будто недавно я пережил десяток операций академическими магами света.

Какого чёрта… произошло? Так, стоп. Я — это снова я? Могу контролировать своё тело!

«Костя, ты тут?»

Тишина. В голове лишь «перекати-поле».

Призываю катализатор и… снова тишина. Нет контакта, нет ответа. Ничего не чувствую, кроме жужжащей в голове пустоты. Будто удалили опухоль, к которой я давно привык.

Костя пропал. Вместе с ним и катализатор.

— Римус? Ох, как я рада…

Только сейчас замечаю Лию. Она спала у меня на ногах и замечает, что я очнулся.

— Лия? Что происходит?

— Хм… Я думал, вы нам расскажете.

Торн отодвигает шторку больничной ширмы, заходит в полных латах. Удивительно, что их пустили в академию. Наверное, директор расщедрился.

— Я… чего-то малость… не помню?

Верно. Я ни черта не помню. Последнее… Как мы с Костей вышли из кабинета директора и шли по коридору обратно на карнавал. Мы как раз обсуждали, как ситуацию с нимфами и принцем обернуть на пользу.

А потом… бац… Я уже здесь.

А Кости нет.

Слышу за ширмой беготню, суету, топот ног. Нервные смешки и перешёптывания.

— Так что происходит-то? Что там за беготня?

Отвечает Лия:

— Римус, вас нашли недалеко от эпицентра…

— Какого ещё эпицентра? — щурюсь я. Звучит не очень.

Торн:

— Хм… В пятидесяти километрах от Аббатства произошёл магический катаклизм. Там сейчас огромная воронка с лавой, а всё вокруг выжжено. Ничего живого не осталось — одна раскалённая пустошь. Вас обнаружили на самом краю, обугленным, еле живым. Академические целители лечили вас трое суток без перерыва…

— О, — реагирую я. — Весело у вас…

Трое суток. Я пропустил карнавал, экзамены и встречу с представителями купеческого дома. Хреново. Надеюсь, хотя бы экзамены можно будет перенести. Не люблю, когда планы идут насмарку. Но сейчас это не самая большая проблема.

Понижаю голос:

— Где катализатор?

Лия и Торн переглядываются.

— Хм… на вас его не было. Дома его тоже нет.

— А вот это плохо…

Лия нервно теребит простыню. Она больше волнуется обо мне.

— Вы… точно ничего не помните?

— Точно…

Даже Торн вздрагивает от неожиданности, когда из-под моей кровати вылезает директор.

— Ну так не интересно. — Он снимает шляпу, надевает её на офигевшую Лию. — Три дня тут сидел, чтобы узнать, что ты ничего не помнишь.

— Здравствуйте, директор.

— Привет.

— Хм, — Торн открывает забрало, осматривает карлика. — А кто тогда в вашем кабинете?

— Честно? Никому не расскажешь?

— Хм…

— Утропий под иллюзией. Очень похож на меня, поэтому никто ничего не заподозрил, хи-хи…

— Хм-м-м-м-м, и вы… отправили на переговоры с инквизицией утропия?

— Забавно, да? Никто всё равно в это не поверит, хи-хи…

Аргумент и одновременно предупреждение не болтать о «маленькой» тайне директора. Да уж, оказывается все могущественные гении немного безумны. Или много.

Наблюдаю, как Лия борется не на жизнь, а на смерть с колпаком директора. Мне кажется или полость этой шляпы намного глубже, чем выглядит?

— Директор, подслушивать нехорошо.

— Это да, хи-хи… Я с новостями. У инквизиции к тебе много вопросов, студент. Долго сдерживать их мой утропий не сможет.

— Замечательно. Что им надо?

— А ты как думаешь? Тысячи сигнализирующих артефактов по всему миру перегорели из-за выплеска магии. В некогда милом островке природы сейчас бушует вечное пламя, а земля до сих пор трещит. Даже я не смог подобраться к эпицентру. Ни ментализм, ни защитные артефакты не справляются.

— В чём меня обвиняют?

— Легче перечислить в чем не обвиняют.

Директор неожиданно замирает на месте, будто к чему-то прислушиваясь.

— А вот это плохо, хи-хи… Мне докладывают, что образовавшие разломы слишком глубоки и из них лезут всякие не очень приятные создания. Ух, отвратительны наши дела…

— Насколько отвратительны? — вздыхаю я и ногой подцепляю шляпу директора, спасая Лию из ловушки.

— Мало кто знает, что под землёй свой мир со своими правилами. Не просто так по законам почти всех стран Варгона запрещается копать слишком глубокие шахты.

— Понятно. Значит, достаточно отвратительны…

— Угум-с. Гильдии Авантюристов подвалило работки… Ну, значит, ты ничего не помнишь? Да ещё и спросить некого, — с намёком заключает директор. Мелкий проныра слышал, что я говорил о катализаторе. — Так, а вы, — кивает на Торна и Лию, — брысь отсюда. Студенту нужно отдохнуть.

Под недовольные возмущения директор выталкивает их за ширму, даёт указания медсестричке сопроводить гостей на выход из академии. Я тем временем успеваю сесть и напялить на себя штаны. Эх, ну и выжатый же я. Хотя в целом терпимо. Тело хоть и болит, но сосуд эфира успел за три дня пополниться.

Да уж… У Кости талант. За один день умудрился заварить столько каши, что все мои приключения с момента появления в этом мире — просто пшик.

Почему я оказался так далеко от Академии? Почему ничего не помню? Что сделал Костя? Зачем ему понадобилось открывать какие-то разломы с тварями? И самое главное… Куда он пропал?

— А ты куда собрался? — Директор запрыгивает мне на колени, садится. — Студент побит — студента лечить, хи-хи…

— У меня куча дел, в которых нужно… разобраться.

— Ты плохо слышал, что я сказал? Инквизиция… а, вот и они. Поздно, студент. Спящим и больным больше не прикинешься. Сам виноват.

Шторку чуть ли не срывают. Стоят трое. Суровые, бородатые, со знаком Первозданного на шеях. Одеты в мантии, а поверх наплечники и налокотники из мифрила, судя по всему, цельного, а не с тонким покрытием. Дядьки важные, это точно.

— Директор, вам придётся выйти. Нам нужно поговорить с этим человеком.

— Хи-хи… Меня выгоняют. В моей же академии.

Надменные рожи инквизиторов кривятся.

— Пожалуйста… директор.

— Вот так бы сразу. — Он юркает под кровать, застревает, бухтит что-то, трясёт ножками, но наконец пропадает из виду.

Один из инквизиторов заглядывает под кровать, делает руками какие-то пассы, кивает:

— Ушёл. Пространственный артефакт.

В голову мне что-то лезет. Телепатия директора? Раньше бы эта магия прошла как нож сквозь масло, но я помню, как Костя обманывал псиоников принца, и сейчас я делаю то же самое. Вот только я чувствую, что магия директора не враждебная. Он хочет что-то сказать. Открываю «заслонку».

«Ух… достучался. Можно я посижу под кроватью? Интересно послушать».

Пространственный артефакт, ага, конечно. Скорее, какая-то невидимость. Хитрый маленький карлик.

«Можно. Только осторожно».

Инквизитор подходит ко мне впритык.

— Именем Его Преосвященства Мейра Второго. Простолюдин Римус Супермен, вы подозреваетесь в нарушении святых законов Аббатства и свершении тяжких преступлений, а именно: убийства, грабежа, некромантии, шпионажа и использовании магии высшего порядка. Вы будете задержаны до выяснения всех обстоятельств ваших возможных преступлений. Ваш разум и тело будут подвергнуты испытаниям правды. Ваше имущество будет конфисковано, а слуги задержаны до выяснения всех обстоятельств. В случае немедленного признания своей вины и раскаяния в грехах вы будете подвергнуты очищающей каре огнем уже в омертвлённом виде. В случае отказа — в живом. Вы сознаётесь в выдвинутых обвинениях?

Глава 8

Ну вот, как-то так.

Одно радует: перед тем как меня загребли, я успел шепнуть директору маленькую просьбу. Помочь моим слинять от инквизиции. Ведь раз Торн и Лия посещали меня, значит до них не добрались. Ваш Кэп. То есть ваш Ден.

Директор похихикал и сказал, что должок платежами красен. Мол, он прямо помогать не будет, но шепнёт моим о надвигающейся опасности и подскажет, где можно ненадолго спрятаться.

Я надеюсь, что директор успел. А ещё на Торна и Альдавира. Эти двое точно не дали бы застать себя врасплох.

Вздыхаю, сидя на упругом орочьем заде. Почему на орочьем? Инквизиторы запихнули меня в клетку с двумя орками. Дурдом? Я бы тоже так подумал, но кто-то, похоже, решил, что неплохо бы оценить способности Римуса Супермена. Почему-то они были уверены, что два злобных и зелёных бугая не станут мне помехой и что до допроса я доживу. Ну и оказались правы. Так бы я не стал махать кулаками, а тут пришлось…

Двое инквизиторов с серьёзными минами наблюдали, как я калечу засранцев, решивших показать мне, кто главный в клетке.

Показали, ага. Теперь похрюкивают с фингалами. Сильно я их не калечил: чёт жалко стало. Выглядят они грозно, но что-то есть в них такое… Это как обижать даунёнка-переростка.

Формально орки считаются монстрами и нечистью, но не зря же весь мир так старается подлизаться к обитателям Гурум-Хупа. Например, эти двое были охранниками одного сатира — представителя самого влиятельного стада. Они малость погорячились в местном развлекательном заведении, нажрались, не оплатили и начали буянить. Так и оказались за решёткой.

К сожалению, открытие даже третьих врат не помогло справиться с засранцами, которые, к слову, были настроены крайне враждебно и хотели порвать меня пополам. Пришлось показать и им и инквизиторам свои таланты, применив ускоренное время. Плохо, но что поделать.

Куда же пропал этот обормот Костя? Без привычного бубнежа в голове уже как-то… не то. Подсел я на Костю… э-э-э… фу.

— Ну что, товарищи гастарбайтеры? — Шлёпаю по зелёной спине. — Сами нарвались. Надо было вливаться в цивилизацию.

Орки — те ещё красавцы. Огромные, под два метра, а шириной ненамного меньше, чем в длину. Нижние выпирающие клыки, носы картошкой, шрамы, татуировки, кольца в бровях и ушах. А уж силищи в них… кулаком выбил камень из стене. Даже сомневаюсь, сам я справился или их просто укачало, пока они вертелись, пытаясь меня поймать?

И вообще! Где мой суд? Почему я тут? Я что, в следственном изоляторе?

Из предъявленных мне обвинений я понял одно: меня вовсе не обвиняют, а пока подозревают и запугивают. Сознался под страхом сожжения живьём — молодец, сэкономил следствию кучу времени, держи печеньку и всё равно гори на костре, но вроде как уже мёртвым. Но я человек не из пугливых, а обвинений в своём мире пережил много…

Так что я отказался признавать вину. И ладно бы они меня обвини только в использование магии высшего порядка. Но некромантия? Грабёж? Глупость какая. Это точно не про меня…

Однако в голове сигнализирует тревожный звоночек. Откуда инквизиторы узнали? Неужели признали во мне Армза? А ведь грим Лии просто шикарен. Она способна одного человека превратить в другого — вблизи не увидишь разницы. Я уж не говорю про то, что даже повадки свои менял и голос.

Второй орк издаёт не самый приятный звук непонятно каким отверстием, открывает глаза, с рыком встаёт, но бьётся головой о низкий потолок, снова падает, опять храпит.

Вздёргиваю бровь.

— Оу… а вы не очень умные парни, да?

Кстати, одеты они в кожу и мех, как аборигены. При себе у них ничего нет, что неудивительно: мы в тюрьме. А вот у меня ничего не было с момента, как меня обнаружили обугленным. Даже золота. Либо кто-то обокрал, либо… Костя стащил всё в анклав перед тем, как пропасть.

Эх, если бы у меня был катализатор, выбрался бы отсюда за секунду и вскоре орёл уносил бы меня подальше от этой безумной страны.

Чувствую себя каким-то неполноценным… Или же… Если посмотреть с другой стороны… Я не остался ни с чем. Костя неосознанно поделился со мной парочкой трюков.

Надо попробовать…

Выковыриваю из памяти всё, что делал Костя. Эфир разливается по конечностям. Это непросто, но… возможно. Чёрт, обязательно произносить вслух? Не знаю почему, но так и правда легче.

— Техника обители бледной зимы…

Чёрный эфир бурлит, становится прохладнее, и я резко прерываю плетение. Ну нафиг, оставим эту уберштуку на крайний случай.

Поразительно… Кто бы знал, что древняя магия настолько сложнее и одновременно проще той, которой обучают сейчас в академии. Надо просто вот так, потом вот тут, здесь, жмык… тьфу ты. Это вообще не объяснить. А сделать легко, но только если сделал хоть раз раньше. Такой вот каламбур и главная сложность одновременно.

— Слезть…

— О, очнулся. — Я пересаживаюсь с зашевелившегося орка на скамью. — Если будешь барагозить, ляжешь обратно. Всё ясно?

— Ясно. — Орк встаёт, потирая зад. Ох, у него зрачки стали смотреть в разные стороны. — Ты сильный. Сильней, чем я. Бить, я падать.

— Эм, ну да, так оно и было.

— Жрать есть? Хотели тебя жрать, но ты не дать.

— Меня?

— Пять дней не жрать. Думать: тебя нам отдать, чтобы пожрать. Но ты нас сам жрать, да? Бить и жрать. — Он зачем-то щупает себя в области паха. — Нет, не жрать. Хорошо…

Пять дней? Даже животных и то кормят, а эти хоть и близки к ним, но всё же разумны. Что-то жёстко инквизиция карает за пьяный дебош. Попахивает расизмом.

— Еды у меня нет.

— Нет? Как нет? Нет… — Орк вздыхает, как паровоз. — Как звать?

— Римус.

— Вкусный имя. Моя имя — Бум, а тот брат — его имя Бо.

— Бум и Бо. Ага, ясно. Красивые имена.

— Тоже так думать? Имя красивый. А твой имя — дерьмо. Длинный имя. Сложный.

— Вот как. Поэтому твоё имя длиннее, чем у брата, на одну букву?

Судя по тому, как стал пыхтеть орк, я задел его за живое. Хмыкаю, примирительно поднимаю руки:

— Но твоё мне нравится НАМНОГО больше.

Вроде помогло. Орк садится рядом, чуть не проломив задом каменную лавку.

— За что тебя сажать в клетка? Тоже «эльф — бутылка — жопа»?

Морщусь, но всё же не выдерживаю, слегка улыбаюсь. Я ж говорил — переростки-дурачки. В чём-то книги не врали. Говорят, орков осталось не так уж и много именно поэтому. Почти что вымирающая раса. Гоблинов и всякой другой нечисти — намного больше.

— Даже не хочу знать, за что вас сюда посадили.

Может, и правда заслуженно?

— Эльф — говно. Мы его не трогать, а он говорить говно про Орду.

— Надо было ему культурно объяснить, что он неправ. А вы… бутылкой. Так же не делается.

— Я сказать. Говорить, что эльф — говно. Не помогло.

— Странно, почему бы…

— Я тоже так считать. Если эльф — говно, то почему эльф обижаться?

— Действительно…

— А ты умный. Жрать тебя нельзя. Думали можно. Думали — еда. А ты не еда.

— Спасибо за похвалу, Бум. Она бесценна.

Вот так и познакомился и побеседовал с Бумом и Бо! Точнее, только с Бумом. Бо оказался молчаливым малым и лишь иногда кивал и булькал.

Как там мне рассказал Бум?

«Бо не иметь язык. Кушать быстро, когда мелким быть. Откусить, сжевать свой язык. Говорить, что его язык — самый вкусный. Теперь он любит все языки. Но другие не такие вкусный».

И почему тогда у Бо более «почётное» имя, чем у Бума? Спрашивать не стал, так как тема эта весьма чувствительная для братьев орков.

За всё время в камере ни разу не принесли ни воду, ни еду. Мне-то ладно, а вот как Бум и Бо шестой день на такой зверской диете с их-то весом — большой вопрос. Звуки, доносящиеся из орочьих кишечников, — как звуки ада на лайте. Иногда даже приходилось повторять какой-нибудь вопрос, ибо не слышно.

Ну и, конечно же, я думал о том, чтобы сбежать. Благо сил для этого хватало. А потом передумывал, потому что чуял подвох во всей этой истории. Если инквизиторы подозревают меня в использовании высшей магии, то вряд ли бы так просто сунули меня в обычную камеру с орками и спокойно ушли.

Интуиция орала в три голоса: если дёрнусь, что-то случится. Активируются какие-нибудь мегасильные артефакты, или со всех сторон набежит инквизиция. Иногда мне казалось, что кто-то за нами наблюдает, и будь я проклят Костей, если это просто «казалось».

А ещё я прикинул, что к голодным оркам меня сунули не просто так. Проверяют. Хотят, чтобы я поторопился свалить из такой компании. Вряд ли они ожидали, что я подружусь со славными Бумом и Бо. А я вот взял и подружился. И они оказались действительно славными ребятками. Тупые, наивные, прямолинейные, но нормальные. Я бы даже сказал, что не вижу в них того говна, которое вижу каждый день в тех же людях или эльфах. Эти — просты, как камушки. В цивилизованное общество им, конечно, рановато: не дай бог, проголодаются. Но, как говорится, и самый верный пёс может загрызть, если его не кормить недельку. При этом собак называют лучшими друзьями человека. Так что с таким же успехом вместо пса можно завести себе орка. Корми его, играй с ним — и он тебе будет служить верой и правдой.

К вечеру Бум и Бо, несмотря на то, что я стал их лучшим другом, всё же начали поглядывать на меня голодными взглядами, пуская слюну. Бо даже потянул меня за руку, за что огрёб ещё раз и упал полежать.

Я думал о своих. Много думал. Как там они? Схватили их или нет? Если их допросят, то это всё — капец. У них нет никакой защиты от псионики. А их, скорее всего, допросят… И я надеюсь, что не с использованием жёстких методов. Рвануть спасать их? Нет. Может всё стать только хуже.

Засыпая, я понял, что попал. Орки храпели так, что тряслись стены. А ещё Бум бормотал во сне о вкусном, но тощем Римусе под каким-то соусом джа-джо-пуб из перегнившего лука и грибов. Приятно, конечно, что теперь меня называют тощим, но… как, блин, спать-то?

— Супермен. На выход.

О, мои спасители!

Три суровых инквизитора, на этот раз ещё и в шлемах.

Потягиваясь, встаю с лавки — почётного спального места. Кто сильнее, тот на ней и спит. За эту лавку тоже пришлось драться. Как я понял, у Бума и Бо такая традиция: мутузить друг друга за лавку каждую ночь перед сном. Пришлось и мне к «развлечению» присоединиться. На полу было как-то… не очень чисто.

— На костёр? — безразлично спрашиваю я.

Они молча закрывают за мной дверь, кивают вперёд, мол, пошевеливайся. Ни наручников, ни магии, ни артефактов. Точно провокация. Оценивают, что я буду делать. Если дам дёру — однозначно пожалею.

Меня ведут через тёмные коридоры, направо, налево, прямо… Заводят в маленькую комнату. На удивление белоснежную, а не каменно-чёрную с пыточными инструментами. Посреди единственный стул. Дверь за мной закрывается.

— Садись.

Верчу головой. Всё вокруг бело. Никого нет. Голос разносится отовсюду. Раньше я напрягся бы, а сейчас только хочется сказать: «Интере-е-е-есно…»

Сажусь, закидываю ногу на ногу.

— Назови имя.

В голову что-то лезет. Сильное, пакостное, настойчивое. Ясно-понятно. Магия разума. Читают мысли. Что ж, спасибо Косте, я знаю, что нужно делать. Ого! Да тут как минимум шестая ступень псионики. Эта магия не просто считывает мысли, но и внушает желание говорить правду. «Испытуемый» сам не понимает, почему хочет признаться и искупить все грехи именно в этой комнате.

Опасная магия. Если я совру, а они знают правду, — то я попадусь на том, что могу блокировать их магию. Нужно быть очень осторожным с ответами.

— Римус Галлен, — отвечаю спокойно.

Тишина.

— Не Супермен? — сухой голос без эмоций и удивления.

Легко догадаться, что они узнали, кто я такой. Спасибо болтушке Ионе. Хотя… может, благодаря ей я ещё жив. Меня не попытались сжечь или четвертовать именно потому, что я Галлен. И именно поэтому инквизиторы так долго тянули, просто наблюдая со стороны. Думали, что со мной делать. А если бы меня сожрали орки, то знатной семье объяснили бы всё просто: представился простолюдином, за что и поплатился. Конечно, влияние Аббатства в разы больше влияния Дома Галленов, но четверть Меруноса — тоже сила.

— Не Супермен.

— Ты некромант?

С козырей идут. Могут ли они знать, что я некромант? Судя по тому, что я лишь ПОДОЗРЕВАЮСЬ…

— Нет.

— Ты веришь в Первозданного?

Пф, знали бы они, с кем я тет-а-тет. Эх, Костя-Костя…

— Всем сердцем.

Какой дебил скажет инквизиторам, что не верит в бога? Тяжелее всего не ухмыльнуться. Отправляю в свой мозг образы того, как я каждый день молюсь перед сном и благодарю Первозданного за пищу. Инквизиторы, разумеется, это считывают.

— Единственно правильное решение — верить в силу Его, в имя Его, в волю Его.

В сраку Его.

Еле успеваю заблокировать эту мысль.

— Истинно так.

— Эпицентр аномалии, где тебя обнаружили, насквозь пропитан некромантией. Твоя работа?

А, ясно. Вот почему я подозреваюсь в некромантии. Мои дела чуть лучше, чем я думал. Так, а теперь подумать над правильным ответом…

— Не знаю. Я ничего не помню.

Голова просто раскалывается, но я отправляю в неё образы того, что произошло. Вот я иду по коридору — и вот я очнулся в койке. Тру нос, пытаясь скрыть лёгкое кровотечение. Инквизиторы сильны. Их псионика сильна. Долго я не выдержу. Судя по тому, что мне больше не задают вопросов, они увидели то, что я хочу показать.

— Что ты знаешь об организации, известной как «пауки»?

Моя щека предательски дёргается.

— Первый раз слышу.

Они задают вопросы невпопад. Что их конкретно-то интересует?

— Ты обладаешь силой, недоступной обычным одарённым?

Вопрос с подвохом. Они знают.

— Обладаю. Но это не некромантия. Я серафим.

— Серафим практикует энтропия… Мать некромантии. Откуда у тебя такие силы?

Есть только один ответ, в который они могут поверить.

— Мой отец, эйр Галлен, нанимал человека, имени которого я не знаю. Даже лица не видел. Он обучал меня втайне ото всех.

— Зачем?

— Это дела Дома Галленов.

— Ты играешь с огнём, и он скоро поглотит тебя, Римус Галлен.

Ну, врать — так до конца. Та-а-ак, логичнее всего будет выглядеть такая история…

— Я — первенец главы Дома Галленов, но при этом бастард. Отец хочет сделать наследником меня, а не моего брата-эльфа. Но не хочет, чтобы об этом узнал эльфийский род его супруги — эйры Эльвины. Потому он разыграл мою смерть. При этом я под охраной людей отца, а также постоянно тренируюсь, чтобы стать достойным наследником.

Отлично. Заодно подниму себе цену. А то удумали тут… На костёр меня…

— Эйр Галлен плетёт заговоры против свой супруги эйры Эльвины?

— Я не думаю, что это…

Запинаюсь.

Так, стоп. Какое им дело? Они инквизиторы — или…

— Вы уверены, что это имеет отношение к делу? Может, поговорим об эпицентре? Я тоже очень хочу узнать, что произошло.

Странное предчувствие впивается в мозг. Инквизиторы задают странные вопросы, а я на них отвечаю… Сначала простые и предсказуемые, чтобы я ничего не заподозрил. Про имя, некромантию и эпицентр. Именно этим должны интересоваться инквизиторы в первую очередь.

Резко встаю, сбив табурет.

— Сядь на место, Римус Галлен.

— Кто ты? Покажись, или я разнесу это место в пыль.

— Мы инквизиция святого…

— Ложь. — Поднимаю руку, чёрный эфир окутывает мои пальцы. — Считаю до пяти. Один, два, три…

— Не стоит этого делать. Это будет не на пользу ни тебе, ни мне.

Голос меняется.

Голос становится знакомым.

Он красивый, сладкий, как мёд. Но ядовитый для тех, кто на него поведётся.

Эльвина.

Глава 9

Её голос за моей спиной.

Резко оборачиваюсь. На этот раз Эльвина не в красивой сорочке, а в полных латных доспехах без шлема. Такие я вижу впервые. Полностью из мифрила, украшены голубыми узорами и сияют блеском и магией. Они выглядят тяжёлыми, но эльфийская некромантка двигается в них свободно, грациозно, будто в ночнушке. С первого взгляда виден почерк эльфийских мастеров. Притом самых лучших. Из оружия у неё только скрученный на поясе кнут — на вид очень древний.

— Смотрю, ты подготовилась.

— Подготовилась, как же иначе. Тяжелее всего было обхитрить директора. Маленький человечек точно что-то заподозрил, но вмешиваться не стал.

— А инквизиторы?

— Ах, какой же ты интересный. Хочешь перед смертью разузнать все мои секреты?

— Почему нет, раз уж всё равно умирать, — пожимаю плечами.

— Прости, но со мной это не сработает. Уж я-то знаю, что даже мёртвые плохо хранят тайны.

— Дай угадаю, инквизиторы же настоящие? Не думал, что эльфы забрались так глубоко даже в Аббатстве. Молодцы, молодцы…

Она идеально воспользовалась моментом. Магический взрыв, после которого я ослаб. Потеря анклава. Настоящая змея, выжидающая, когда жертва ослабнет.

— Скажи мне, кто ты такой, мальчик?

— Паук же, — хмыкаю я.

— О нет, ты не паук. Первый раз я в это поверила, но потом… — Эльвина медленно обходит меня, сладко улыбаясь. — Ты убил моего слугу. Я наблюдала. Ты слишком импульсивный, слишком эмоциональный, поступки нерациональны и… чересчур человеческие. Даже самые слабые неофиты пауков избавляются от этих слабостей в первые годы обучения. Но ты…

— Вот как. Я смотрю, за мной наблюдают все кому не лень.

— Согласна. Ты привлёк внимание очень многих. Не успел явиться в Аббатство, как унизил профессора академии, чуть не убил Серую Гриву, заполучил рубиновый перстень. Но всё это детские шалости по сравнению с тем, что ты перешёл дорогу мне. Вы с моим любимым супругом решили отнять то, что принадлежит мне по праву… Ах, как нехорошо с вашей стороны. Эрмин — его сын. Умный, сильный, красивый, достойный. Я не нарушала никаких правил. Я сделала этому, — её идеальное личико впервые искривляется в гримасе отвращения, — человечку настоящего наследника. И как он отблагодарил меня? Пригрел змею…

Оу, а она действительно зла. А ведь я лишь напридумывал более-менее правдоподобных историй, чтобы объяснить свои особые силы инквизиторам. Доболтался. Сейчас Эльвине что ни говори, всё равно не поверит.

— Ты не нападаешь, — констатирую я очевидное. — Только болтаешь. Вы, эльфы, никогда не изменитесь. Бла-бла-бла…

Вывести Эльвину из себя не получается, она лишь улыбается:

— Я не собираюсь убивать тебя… до конца. Сначала я вырву всё из твоего разума, а потом сделаю послушной марионеткой. Твоя пустая оболочка будет играть по правилам Эдмунда до тех пор, пока я это разрешаю. А потом… кто знает…

Благодаря опыту Кости я знаю, что она делает. Пытается ослабить мою ментальную защиту. Запугивает, давит на эмоции, сеет смуту в голове. Так намного проще залезть в мозги. Поэтому она ещё не напала, а болтает со мной как дешёвый злодей перед финальной битвой.

Что ж, начну я.

Замедляю время, оказываюсь за спиной Эльвины и… она исчезает и появляется за мной.

Я повторяю несколько раз и под сладкий смех Эльвины понимаю, что результат один и тот же. Стоит мне оказаться за её спиной, как она оказывается за моей.

Замираю на месте.

— Пространственный артефакт, — констатирую вслух.

Она лишь недобро улыбается.

Обычные пространственные артефакты работают иначе, чем анклав. Существуют два типа. Первый позволяет преодолевать большие расстояния из точки «А» в точку «Б». И даже открывать небольшие порталы. Например, можно перетащить нимф из Гнезда в Аббатство. Вот только стабильных артефактов такого типа почти не осталось со времён древних эпох, а новые артефакторы создавать не умеют. Нестабильные же переносят из какой-нибудь жопы мира в… скалу или кипящее море. Опасные и часто бесполезные точки «А» и «Б» частенько ещё и меняют свои «координаты». Раз — и оказался на сто метров выше.

А вот второй тип пространственных артефактов встречается намного реже и используется, например, в бою. Они стоят немыслимых денег и позволяют перемещаться в любую точку в небольшой помеченной области. Как это сейчас делает Эльвина. Метров двадцать в радиусе — не больше.

Где Эльвина взяла такой артефакт, я понятия не имею. Шанс заполучить его ненамного выше шанса найти Костю в лесу.

— Юркая какая. Слушай, красотка, шла бы ты, а? Без тебя проблем немерено.

— Как раз собиралась.

Вот это поворот.

— Ох, я не настолько беспечна, что бы ввязываться в прямую конфронтацию с неизвестными силами. Ты проиграл сразу, как только ступил в мою ловушку.

Больше на инстинктах, чем на логике, я оборачиваюсь и вижу, что входная дверь пропала. Вокруг — кромешная белизна. Так-с, а куда пропали стены? Пока я плясал вокруг Эльвины, даже не заметил их исчезновения.

Дрянь!

Оборачиваюсь на Эльвину и… её нет.

— Здесь нет пространства и нет времени, — сообщает она. — Нет входов, нет выходов. Даже понятий таких нет. Могу лишь пожелать тебе приятного времяпрепровождения в вечном ничто, не Римус Галлен. Я отправлю головы твоих слуг Эдмунду, как предупреждение… о том… как опасно играть в игры с… эльфами…

Голос Эльвины затихает.

— Прощай…

Я как-то сразу скисаю. Мягко выражаясь.

— Ага, счастливо…

Тишина. Вокруг лишь белый свет. Единственное, что я чувствую, — твёрдую поверхность под ногами. Нагибаюсь, пытаюсь коснуться пола, но рука нащупывает лишь… пустоту. Жесть… Ногами стою, а другими частями тела никакой материи не чувствую. С осторожностью сажусь… Слава Косте, зад не провалился куда-то вниз.

Сглатываю, усилием воли затыкаю мандраж куда подальше, как и мысли, что могу провести остаток своих дней в этой кладовой всех фобий.

Вот с-с-сука…

* * *

Спустя день

На второй день я осознаю две отвратительные правды. Первая. Я не… испытываю голода. Вторая. Я не могу навредить себе. Точнее, всё, что может мне навредить, — проходит сквозь меня. Руки, зубы, даже одежда… Не то чтобы я пытался себя задушить… Ладно, признаю. Я пытался себя задушить. Но не из-за суицидальных помыслов, а ради эксперимента.

Вне пространства и времени…

Так Эльвина сказала.

Что-то очень знакомое. Костя не раз упоминал о чём-то подобном. Пространство… время… Если я правильно понимаю, то три дня не прошло. Вообще нисколько не прошло. Это просто мой мозг так считает. И он работает сейчас против меня.

Спустя два дня

Лежу на спине. Моими лучшими друзьями стали галлюцинации, что меня нисколько не удивляет. Даже если закрыть глаза — всё белое. Я не испытываю желания поспать. Не испытываю голода, холода, боли. Даже пописать не получилось, хотя я старался из-за всех сил.

— Чертовщина какая-то, — бубню вслед пролетающему перед глазами глюку — фиолетовому барашку.

Я точно не сплю, точно не под гипнозом или магией разума. Точно не лежу до сих пор в палате. Опыта Кости в псионике мне хватает, чтобы это понять.

Единственное…

Я постоянно чувствую, что мой мозг пытаются сканировать. Эльвина не здесь, но ещё до конца не ушла. Она ждёт, когда барашков станет слишком много и я опущу заслонки с разума. Если так и дальше пойдёт… Моя защита треснет. Вопрос времени.

— Эльвина, я знаю, что ты ещё здесь. Не дождёшься, засранка.

Тишина. Хотя вон тот барашек мне улыбается её улыбкой. Встаю, подхожу ближе, но барашек испаряется. И так всегда. Вдалеке их видно, но если подойти ближе…

Спустя три дня

Магия тут работает, но она бессмысленна. Уходит в пустоту, а что хуже всего — эфир не пополняется. Тратить — пожалуйста, а вот пополнить — нельзя. Сообразив это, я эксперименты с магией закончил, потому что, опустошив сосуд эфира, я не просто устану, а умру. Кто знает, на что он мне может понадобиться.

— Эльвина, хватит лезть в мою голову. А ты… — тычу пальцем в усмехающегося барашка. — Я до тебя доберусь и сожру!

Всем нутром чувствую, что попытка Эльвины сломать мою псионическую защиту — последняя соломинка между тем миром и этим пространством. Если она узнает всё, что ей нужно, — я останусь тут навсегда. С барашками.

— Бе-е-е-е!

Супер, они теперь ещё и звуки издают.

Спустя бе-е-е пять дней

— Костя, три года за баранину… С луком и уксусом, как в детстве! Тьфу ты, что я несу. Три года за помощь!

Не отвечает. Конечно же он не отвечает. Он же куда-то бе-е-е пропал. Очевидно, что мне придётся выпутываться из этого самостоятельно. Вот только… Я на грани. Для поддержания щитов на разуме в первую очередь необходимо хладнокровие. А как быть хладнокровным, если бе-е-е-е… Во-во, об этом и я говорю.

Спустя десять дней

Не знаю, зачем я сел в позу лотоса и закрыл глаза. Говорят, так нужно делать, если вокруг творится всякая хрень. Почему-то так легче думается. Я уже третий день думаю в ускоренном времени. Я уже третий день не открываю глаза, но из-за этого… Произошло крайне странное.

Теперь я не понимаю, с закрытыми я глазами или нет. Потому что всё белое и так и так. Отвратительное и одновременно странное чувство.

Спустя двадцать семь дней

Шепчу свои первые слова за долгое время:

— Ты этого хотела? Получай.

Убираю потрескавшуюся защиту с разума резко и неожиданно. Может, я и не умею крутить в голове одновременно тысячи мыслей, как Костя, но пару десятков — точно. А если ещё считать, что я под временным парадоксом, который на удивление работает в этом месте, то получается совсем хорошо…

Весь этот массив моих бессмысленных мыслей устремляется в Эльвину…

Барашек, всё это время бесивший меня, больше не смеётся. Он падает, и его трясёт.

Вот только происходит не то, чего я ожидал. Меня не выбрасывает из ловушки Эльвины. Она обрывает со мной связь…

И становится темно…

— Ну… по крайней мере без баранов…

— Это точно, хе-хе…

Моя щека дёргается, но я заставляю себя не вздрогнуть.

— Костя…

— У людей есть дурацкая привычка. Они любят констатировать очевидное. А знаете почему? Потому что они не доверяют сами себе.

— Ты где был?

— Правильнее спросить, в каком я сейчас состоянии, мастер. Паук оказался чуть сильнее, чем я предполагал. Не каждый лев умеет так хорошо прятаться за хитином букашки. Теперь понимаю, почему его так сильно боятся… Поразительно, одновременно три плетения девятой ступени. Огненная геенна была лишь обманкой…

— Чёрт, да о чём ты?

Костя продолжает как ни в чем не бывало:

— И ведь как у него всё здорово получилось! Столько хитрых ходов, столько обманок, чтобы просто убедить меня, что его интересует та девочка, Мила. На самом деле он ждал меня. Знаете, мастер, это уже второй случай в Варгоне, когда меня… немножко обманули, хе-хе. Не представляете, как меня это возбуждает, несмотря на отсутствие для этого физиологических возможностей. Хотя и страшно раздражает, когда приходится использовать все силы, чтобы исправить последствия. Знаете, мне это очень дорого обходится. Пара тысяч лет накопления жизненных сил склирзу, прошу прощения, под сраку.

Удивляться нет времени. Чувствую, что темнота тут необычная. Она сдавливает со всех сторон. Будто я чужак, вторгшийся в очень неправильное место.

— Костя, у нас мало времени.

— Мало времени… Вы не знаете, что это такое. Не спешите, сейчас самое удачное стечение обстоятельств для ликвидации последствий.

— Последствий чего, Костя?

— Последствий наших неправильных действий. Вы будете первым смертным, которому я покажу свою истинную силу. Мало того, использую её не только на себе, но и на вас. Грозно же звучит, да?

Дышать становиться тяжело.

— Показывай… быстрее…

— Пока не могу. Вы должны достигнуть того же состояния, что и я. То есть умереть. Вы же не против?

— Против, мать тво… ю…

— Отлично. Значит, ждём, когда массивы тёмной материи аннигилируют вас до состояния космической информационной пыли. А пока хочу поблагодарить за то, что вы схватываете всё на лету и оставили нам точку сохранения совсем недалеко от начала цепочки неблагоприятных последствий… Ну и за то, что смогли улучшить себя до уровня моей подошвы. Благодаря этому я смог ухватиться за вас и не пришлось начинать всё… с самого начала.

Виски сжимает, лёгкие сжимает, мозг сжимает. Я не чувствую боли, но чувствую близость смерти. Мне конец. Ещё минута, и… всё. Говорить уже не могу.

— Помните ваши приключения с Альдавиром, мастер? Когда вы учились играть со временем? Вы тогда ещё пропали на месяц и ничего не помнили. Так вот тот месяц идёт прямо сейчас. Здесь, в этом самом месте. Мастер? Ау, мастер? А, вы уже мертвы. Ну ничего, это явление опасно только для смертных. Вам же повезло, вы подружились с богом, хе-хе-хе.

Тьма…

…

…

…

* * *

…

…

…

Свет.

Бледный, уставший Альдавир сидит напротив меня.

Вот теперь я точно знаю, что не сплю. Только по-настоящему проснувшись, можно быть в этом уверенным.

Но…

Происходит что-то странное.

Всё будто в мыле. Мир какой-то ленивый, неспешный, заторможенный. Звуки деформировались, растянуты, неестественны. Поворачиваю голову и вижу за спиной Альдавира Торна. Он двигается… но очень медленно. Будто в воде.

Только Альдавир в этом кошмаре кажется нормальным.

— Видишь это, да?

Что-то не так… Я вижу… совсем не то, что должен видеть. Это уже было. Я уже это проходил. Нет… невозможно.

Вижу кроны деревьев, вижу луну. Чувствую запах хвои и леса, жар костра.

Я здесь уже был… Всё это уже было…

Сейчас я должен ответить так. Именно так, если не хочу сломать то, что уже было.

— Всё как будто… замедлилось.

Я… я… вернулся в прошлое.

Я только что прошёл обучение с Альдавиром. Он тогда обкурил меня и убивал сотни раз в общем полусне, пока я не научился входить в режим «ускоренного времени».

Только сейчас я помню, что произошло в тот потерянный месяц…

И я помню всё, что… скоро произойдёт…

Это… невозможно.

«Прошу прощения, мастер, но на этот раз цену придётся заплатить не только мне, но и вам».

Торн меняется в лице. Альдавир на этот раз говорит не то, что он сказал в прошлый раз. Он резко встаёт, смотрит на меня с любопытством и тревогой.

— А вот так точно… не должно быть… Живо отойдите в сторону!

Глава 10

Иона стоит ошарашенная, не в силах оторвать от меня взгляд. Альдавир в один прыжок оказывается в стороне, а Торн зачем-то опускает забрало шлема.

Ну вот, видимо, всё… Что там за цена-то такая?

Щупаю лицо. Наверное, кровь из глаз течёт или что-то типа того. Чёрный эфир, проступающий сквозь кожу рук, я и так вижу. Такое уже было при пробуждении в Гнезде.

Нет, кровь не течёт…

«Десять лет жизни, мастер».

«И? У меня запаса валом».

«К вашему несчастью, не всё можно оплатить запасом. Только не такое».

Резко вскакиваю, подхожу к болотной жиже, с трудом, но различаю… разницу.

— Твою мать, — говорю сквозь зубы. — Хотя…

Это лицо не молодого шкета с пушком на лице и розовыми щёчками — а волосатого и брутального варвара, незнакомого с расчёской. Чёрная борода, длинные волосы, редкие морщины. Вкупе с проступающим чёрным эфиром… Я стал похож на гориллу.

«Вам идёт, мастер. К слову, я пока не советую вам… шевелиться»

— Хм… — Тор встаёт справа. — Это вы, господин Римус?

— А что, не похож? — Я иронично закатываю глаза.

— Не похож…

Видимо, волосы отросли из-за старости. И не только на лице и голове. А ещё ногти, они пообломались на ногах, а на руках аж завязались в узел. Не говоря уж про остальные… странные изменения в организме, которые объяснить очень сложно. Например, почему-то с меня слезает кожа, как со змеи, а тело всё чешется. Очень хочется помыться! Дрянь, не каждый день за одно мгновение стареешь на десять лет.

Получается мне сейчас… двадцать девять лет. Хотя выгляжу на все двести пятьдесят. Мне срочно нужны ножницы, расчёска и мочалка пожёстче!

Так, сначала нужно решить самое неприятное в этой истории.

Глубоко вдыхаю, выдыхаю, сажусь на землю, закрываю глаза и произношу:

— Пожалуйста, сейчас не отвлекайте меня и не разговаривайте. Мне нужно подумать.

Взволнованный голос Ионы:

— Но, Римус…

— Я сказал «пожалуйста». Это очень важно.

Чувствую на себе пристальные взгляды, но главное — замолчали. Хорошо.

«Костя, ты хоть понимаешь, что наделал…»

«От вас это звучит так забавно. Конечно, понимаю».

«Нельзя менять прошлое. Нельзя возвращаться в прошлое. Эффект бабочки и…»

Он перебивает:

«Херабочки, мастер. Выкиньте из головы всё, что вам вбили в неё о правилах мироустройства, параллельных вселенных и так далее. Неужели вы верите в то, что существует бесчисленное множество ваших версий в разных временных и пространственных плоскостях и их количество зависит лишь от того, что сегодня на ужин съест Торн?»

«Это популярная теория, да».

«Ну вот забудьте её. Существуют лишь миры с разным временем. Пока у нас пройдут секунды, где-нибудь далеко пройдёт миллиард лет. И наоборот. В другом мире пройдёт секунда, а Варгон успеет превратиться в космическую пыль».

«Вроде бы это доказано наукой… От расстояния объектов в космосе зависит и течение времени…»

«Наука, какой вы её представляете, — лишь одна из разновидностей магии. У нас нет времени на сложные беседы. Вы не доросли ещё. Давайте упростим. Так-с, что вам нужно знать о том, что только что произошло… Ну, во-первых, основы. Вселенная — это обычный накопитель информации. Всё, чего хочет от вас Вселенная, — информации. Чтобы мы её улучшали, увеличивали, познавали что-то новое. Живые существа, такие, как вы, — лишь отдельные маленькие элементы её памяти. Существует всего три сценария, что может сделать с вами Вселенная. И зависит это от того, что вы ей дадите. Первый сценарий. Если вы при жизни бесполезная бестолочь, то ваша информация удаляется из памяти Вселенной после смерти. Пустота — и всё. На ваше место придёт другой элемент. Другая душа. Второй сценарий. Если вы хоть чем-то полезны для Вселенной в своей жизни, то у вас есть шанс родиться заново. Необязательно в том же мире. Без памяти, но с сохранившейся подсознательной мудростью. Некоторые догадываются о перерождении, но это максимум. Третий сценарий, и он же самый редкий. Перерождение с сохранением памяти из прошлой жизни. То, что произошло с вами. Вселенная иногда обращает внимание на свои элементы. Она перемещает их, копирует, видоизменяет. Таким образом увеличивая качество получаемой информации».

«Костя, к чему ты это? Я понимаю, о чём речь, но мне сейчас нужно понять другое: смогу ли я своими действиями уничтожить мир, например если нечаянно наступлю на бабочку».

«Ох, раздери меня бездна, мастер! Вы неисправимы. Ничего не произойдёт. Будущего, о котором вы знаете, — его не было и уже не будет. Оно ушло в корзину для мусора, как ненужное Вселенной. Вам просто дозволено поковыряться в этой корзине, вот и всё. Фактически мы не попали ни в какое прошлое, а просто в наших головах появилась дополнительная „информация“. И я рекомендую использовать её правильно. Это бесценный дар, который очень легко потерять, если не следовать правилам».

«Понятно… Если я не буду повторять те же действия, которые уже делал, то многое изменится. То есть я пока ещё знаю будущее. Но своими действиями могу это знание сделать бесполезным».

«О, я впечатлён. Всё верно. Процесс изменения будущего уже запущен, ведь вы постарели и это заметили окружающие. Уже всё идёт не так, как в прошлый раз. Постарайтесь максимально приблизиться к первоначальному пути и исправлять только самые большие ошибки».

«Например… Предупредить Иону, чтобы не называла моего настоящего имени у главных ворот Аббатства…»

«Как вариант. Или можете не спускать штаны с Примуса. Хотя… Нет, ерунда какая-то. Обязательно спустите с него штаны, мастер!»

«Так, ладно… Допустим, я понял. Меня вот что интересует. Ты же нас отправил в прошлое? Точнее, добавил информацию в головы о возможном будущем из корзины Вселенной. Откуда у тебя такая сила? Ты что, — хмыкаю, — сам Вселенная?»

«Вот вас понесло… Нет, мастер, просто я не такой обычный элемент, как вы. Скажем так, я — самостоятельная… кхм… программа. Вселенная дала нам небольшие привилегии».

«Нам?»

«Ага. Смертные называют нас богами. Элементы памяти считают нас программами».

«А ты когда-то был элементом, как я?»

«Ага, правильно мыслите, мастер».

«Сможешь повторить этот трюк? Весьма удобное умение».

«Не вариант. Я делаю это только в одном случае — когда кто-то умудряется уничтожить анклав. То есть меня. Как вы поняли, это происходит крайне редко, и каждый раз я исправляю… свои изъяны в защите».

«Тебя уничтожили⁈ Серьёзно⁈ Кто? Почему я не помню, что произошло? Вышел из кабинета директора, потом раз — и на койке. А за окном кратер…»

'Потому что вы… — Костя будто сомневается. — Попросили стереть себе часть памяти и не рассказывать подробности. Вы точно хотите, чтобы я продолжил?

Он спрашивает это всерьёз? Наверное, стоит ответить «нет», но я же не многомудрый бог и мной управляет человеческое любопытство.

«Точно».

«Отвратительное решение, мастер. Ну что ж… Если вкратце, то на нас напал паук. Прямо в академии после беседы с директором. Я смог вышвырнуть его подальше, а потом мы долго сражались. Да, именно что „мы“, а не один я. Не только физически, но и… в других, так сказать, реальностях. Паук знал, что я сильно ослаб — слишком долго находился в вашем теле. Помните, я говорил, что мне дорого обходятся такие развлечения? В общем, в какой-то момент вы вернули контроль над своим телом и успешно справлялись с пауком без моей помощи. Да-да, представляете? Без меня! Знаете, а ведь он нас тогда… почти победил. Мы смогли вернуться в точку сохранения только потому, что… он оставил нам лазейку. Ух, с каждым тысячелетием я рискую всё больше и больше ради небольшого веселья, хе-хе. Мой единственный недостаток, так сказать».

«Обязательно рассказывать всё так издалека и мутно?»

«Обязательно… В общем, вы, мастер, спасли нас обоих. За моей спиной заключили с пауком сделку. Сделку, при которой он перестаёт мешать нашему веселью, а мы за это, как ни странно, убиваем его. Но убиваем… по-особенному».

«Это какой-то… бред. В чём смысл такой сделки?»

«Нет, что вы, мастер. Совсем не бред. Всё это он спланировал ради собственной смерти и силы анклава — так он тоже смог выкинуть кое-какие события в корзину Вселенной».

«Собственной смерти? Повесился бы на суку. К чему такие сложности?»

«Не всё так просто. Во-первых, самоубийство никогда не приведёт к перерождению. Это сразу пустота. Полагаю, что паук хотел избежать такого риска. Поэтому ему нужна была сила анклава. Он заключил с нами сделку и, отмотав время назад, забыл о ней. Но мы-то не забыли. Во-вторых, согласно этой сделке, он хотел, чтобы мы его убили, но он бы не знал, кто это сделал, за что и почему. Полагаю, он рассказал нам о своих слабостях, чтобы мы смогли исполнить его маленькую мечту. Так что никто, кроме хозяина анклава, не смог бы подобраться к нему незамеченным. И убить… Спящим в своей кроватке из красного дерева, хе-хе… Не ломайте себе голову, в какой промежуток времени это случилось. Кратер с аномалиями — лишь видимая и самая неинтересная часть тех событий».

Мозги и правда начинают бурлить и кипеть. Всё это время паук готовился… к этому? Чтобы заставить Костю использовать свою силу, а меня… убить его? Он заставил считать себя врагом, спланировал и дождался, когда Костя ослабнет, и стал действовать… Загнал нас в угол, а потом… ловушка захлопнулась.

«Какого чёрта я попросил стереть себе память, если ты всё равно мне всё рассказываешь?»

«Честно?»

«Нет, соври. Обожаю, когда ты врёшь».

«Всё, что я вам сейчас рассказал, — лишь моё предположение на основе анализа произошедшего, потому что… я после вашей просьбы стёр память и себе. Единственная причина, почему я это сделал, — так веселее. Если знаешь слишком многое — становится грустно, хе-хе».

«И что? Это всё? Я столько натерпелся с этими пауками, чтобы всё закончилось… вот так? Они от меня отстанут?»

«Очень сомневаюсь, мастер. Паук прикрывал свои личные цели основным заданием, связанным с вами. Его сменит другой. Они чего-то хотят от вас. И они никогда не бросают дело невыполненным. А теперь перестаём болтать о скучном и тяжёлом, если не хотите профукать всё веселье…»

«Стоп, у нас уговор. Я даю тебе своё тело, а ты рассказываешь, откуда пауки знали моё будущее… Завхоз сказал, что его предупредили о моём приходе за полгода до того, как я сюда попал».

«Формально вы мне ещё своего тела не предоставляли. Это лишь в вашей голове…»

«Костя-а-а?»

«Да шучу, шучу. В общем, есть ещё одна причина, почему я позволил пауку заставить меня использовать точку сохранения…»

«Позволил пауку себя заставить? Ну-ну. И ты не ответил на вопрос».

«Зря иронизируете. Всё должно было выглядеть так, будто у него получилось загнать меня в угол. В общем, история завхоза о вашем будущем намного опаснее, чем кажется. Только я в этом мире могу ковыряться в 'корзине». Поэтому я ещё тогда предположил, почему завхоз знал будущее. Два варианта. Первый. Кто-то научился влезать в моё плетение возврата к точке сохранения. Но этот вариант отпадает. Я сделал вид, что меня заставили его использовать и видоизменил плетение, поставив тысячи ловушек. Кто бы ни был этот умник, хоть сам Вселенский разум, он как минимум оставил бы следы. Но… всё чисто. Ни одна из ловушек не сработала. Второй…

Костя ненадолго затихает.

«Скажите, мастер, пока я был, так сказать, мёртв, вам не попадался на глаза один артефакт, похожий на…»

«Кнут?» — Я вспоминаю, что висело на поясе Эльвины. Не знаю, почему сразу понимаю, о чём речь.

«Оп-па… Интересно девки пляшут… Да, мастер. Кнут, обратно в бездну эту треклятую дрянь. Ну теперь всё ясно».

«Что, блин, тебе ясно?»

Голос Кости серьёзен как никогда.

«Почему этот проклятый артефакт ускользал от меня тысячи и тысячи лет. Похоже, сама моя жизнь стоит между мной и ним. И только моя же смерть способна нас свести. Значит, вот как его спрятали… Умно, умно. Кто-то посчитал, что я не согласился бы умереть, чтобы его найти. Что ж, мастер. Скажу честно. Я близок к своей цели… Очень близок. Близок как никогда. Мы должны заполучить этот кнут».

— Он умер. Он же… не умер?

Взволнованный голос Ионы выбивает меня из медитации. Несмотря на ускоренную умственную беседу с Костей, я сижу уже минут пять неподвижно.

— Хм… Он дышит. — Голос Торна спокоен.

Открываю один глаз. Сразу подмечаю Альдавира в отдалении. Стоит на ветке дерева и сверкает на меня подозрительными глазами.

Иона подходит ближе:

— Он… волосатый.

Резко встаю. Слишком много я потерял времени. Потом расспрошу Костю о кнутах. Так, что там по сценарию? Нужно быстрее в него вливаться — или изменится слишком многое в будущем. Призываю катализатор в руку, говорю:

— Господа и дамы, со мной всё в порядке. Небольшой откат за полученные таланты. Приведу себя в порядок и буду ещё красивее, чем обычно.

«И скромнее, мастер».

Альдавир в один миг оказывается рядом со мной, оценивающе разглядывает и кивает.

— Взрываться ты больше не собираешься, — констатирует он.

— С чего бы мне взрываться?

— К твоему сведению, ты был весьма близок к этому.

«О, простите мастер, тельце у вас больно уж хрупкое. Но шанс умереть был не такой уж и большой. Процентов пятьдесят. Ну вы знайте, что я в вас верил. Да и на крайний случай у меня же есть… девчушка Норана».

Костя хохочет. Задорно и весело. Похоже, поганец искренне счастлив.

Глава 11

Альдавир всё время, пока мы летим до Аббатства на орле, молчит, хотя в прошлый раз мы с ним разговаривали о том о сём. Он просто изучает меня, стоя в уголке. И, что самое удивительное, отводит глаза. Подхожу к нему. Раз всё идёт не по сценарию, то уже похер…

— Учитель, ты чего шарахаешься?

— Шарахаюсь? Нет, я не шарахаюсь. Скорее, по-новому оцениваю свои услуги тебе.

— В плане?

— В том плане, что я тебе больше не учитель. Скорее наоборот.

Заталкиваю резко разрастающееся чувство собственной значимости куда подальше.

— Странно, что вы все оцениваете меня только по изменившейся внешности.

— По внешности? Нет, ты ошибаешься. Внешность не играет никакой роли. Осмотрись…

Так и делаю. Клоуш тупит в пол, Гримз с прищуром косится на меня, Торн задумчиво теребит кожаные ремешки на доспехах, Иона бухтит что-то неразборчиво, Лия… старается вообще не смотреть на меня. Я уж не говорю про бандитов-бомжей, которых змеи ещё не убили. Пока что не убили… Они откровенно трясутся и, судя по перешёптыванию, сами не знают отчего.

— Они выглядят странно. Из-за меня?

— Ты знаешь, что происходит с сосудом эфира после восьмой ступени?

— В теории…

— В теории… Разумеется, в теории. Потому что на практике мало кто сталкивался с теми, кто обладает такой силой. Я не знаю, что с тобой произошло и почему ты стал таким, но могу предположить, когда это случилось. Скажешь, где ты пропадал целый месяц?

— Не могу.

— Так и думал. Догадываюсь, что это проделки Джыра. Что он с тобой сделал?

— Его зовут Костя, — хмыкаю я.

— Его зовут так, как ему хочется. Если ты ещё воспринимаешь меня учителем, запомни: легко полученная сила — не сила вовсе. Рано или поздно ты на ней споткнёшься.

— Ага, спасибо за философский совет. Ну, — киваю на бомжей, — чего они так напрягаются?

Альдавир отвечает не сразу.

— Ты должен научиться заглушать свою «волю».

— Какую ещё «волю»?

— Её ещё называют королевской волей. Это аура, исходящая от сильных сосудов эфира. Посмотри на них.

Один бандит бросил работу и сейчас просто сидит и тяжело дышит. Другой никак не может поднять трясущимися руками кирку. А ведь знают, что за отлынивание огребут.

— Представь, что они размером с горошину и их заперли в одной клетке с драконом. Пусть дракон и утверждает, что он мирный, но сможет ли горошина посчитать его таким? Или она будет… испытывать постоянное напряжение?

— Хочешь сказать, что они меня боятся?

Альдавир на этот раз не отводит от меня взгляда.

— Все, кого ты не считаешь своим союзником или другом, не будут бояться, но будут чувствовать себя так, будто за ними кто-то наблюдает. Кто-то очень сильный, а его мотивы неизвестны. Как ты понимаешь, в таком состоянии долго не протянуть.

Осматриваюсь, подмечаю разное… Иона точит кинжал, то и дело роняя точильный камень, что на неё совсем не похоже. Лия остервенело перебирает глиняные тарелки. Без какого-то смысла. Ставит, снова поднимает, снова ставит. Торн вроде бы не изменился, но хмыкает каждую минуту. Тиину еле видно в тенях — она будто прячется. Другие члены Гильдии Злодеев ведут себя не сильно адекватнее. Хотя Норана играет как ни в чём не бывало. Будто и не замечает меня. Может, у неё иммунитет?

— Понятно. — Я кисло улыбаюсь.

— Чем слабее те, кто рядом с тобой, тем сильнее на них давление. Они даже не понимают, что с ними происходит.

— Ясно. А ты тоже напрягаешься?

— Не совсем. Я ближе всех к твоей силе, но… да. Мне хочется отойти от тебя подальше. — Уголок его губ слегка приподнимается. — Но я-то понимаю, отчего это ощущение, и могу с ним бороться. Другие — нет. Просто помни, что королевская воля — тоже инструмент. Им можно пользоваться, чтобы напугать или впечатлить. Ладно, давай я покажу тебе, как глушить её. Тебе повезло, это не очень сложно. Нужно всего лишь воображение.

* * *

Сижу на камне — оставшемся куске церковного забора. Когда-то я уже здесь сидел… На этом самом камне, неподалёку от Аббатства. В месте, которое считается проклятым.

Ноги приятно греет тепло костра, а вечерний ветерок, наоборот, продувает подмышки. Я снял рубаху и окончательно оголил мускулистый торс, замком сомкнув руки на затылке. Хоть какая-то альтернатива освежающему душу или купанию в речке.

По неведомой физиологической причине я стал потеть, как старый кобель в пустыне. Ополаскиваться из кувшинов каждый десять минут задрало. Учитывая, что это питьевая вода из анклава, за которую я заплатил жизненной силой. Получается затратно. Водоёмов поблизости нет.

Порозовевшая от стеснения Лия приводит меня в порядок: состригает бороду и чёлку. Спрашиваю:

— Что думаешь? Похож я на знатного аристократа?

Лия больше не чувствует напряжения. Наоборот, она мило улыбается.

Научиться глушить ауру оказалось и правда несложно. Представил себя цветочком — и всё. Да-да, Альдавир так и сказал. Слабые волей сразу воспринимают тебя чем-то милым, а некоторые даже почувствуют аромат гладиолусов. Хотя для недругов будешь скорее кактусом, но не внушающим опасения. Можно вообразить себя камнем — тогда вообще ауры не будет. Вот только я могу представить себя цветком, а камнем — сложнее. В воображении он всё время лыбится и отказывается становиться неживым объектом.

Так что пока я — Потеющий Римус Гладиолус, глава Гильдии Злодеев.

— Угу… — Лия втягивает носом настоящий мужской аромат.

Чем больше с меня состригают шерсть, тем больше взглядов я притягиваю. Да и сам удивляюсь всё больше и больше, поглядывая на своё мутное отражение в латном доспехе Торна, сидящего напротив.

Охренеть… Кто бы мог подумать, что толстяк Римус Галлен окажется настолько красавчиком в тридцать лет. Я и в девятнадцать-то был неплох, но сейчас… Раньше я выглядел как смазливый шкет, с которым многие вели себя соответственно, а теперь — аристократ с тяжёлым взглядом, широкими скулами в жёсткой щетине, чёрными волосами и широченными плечами. Я отчётливо вижу в себе черты своего отца, эйра Эдмунда Галлена. Да что уж… Скорее, он теперь лишь моя дешёвая копия.

В глаза Ионы и Лии я подмечаю подобие взволнованности. Понять, что их гложет, несложно. Теперь они просто крестьянские девочки на фоне величественного аристократа. Маленькие и незначительные. Недостойные грозного альфа-самца, хех.

Осматриваюсь.

Всё это я уже проходил… Всё это уже было…

Точнее, почти всё. Потому что идти по записанному сценарию — сложно. Все мои попытки сделать так, чтобы будущее стало похожим на то, каким я его знаю, — провалились. В первую очередь этому мешает внешность. Члены Гильдии Злодеев задают вопросы, которых в прошлый раз не задавали, и делают то, чего в прошлый раз не делали…

Например, если раньше Торн вызвался провести спарринг, чтобы проверить мою новую силу, то сейчас он от него отказался. Лишь мельком осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул и тихо пробубнил что-то типа «я не ввязываюсь в проигрышные поединки».

Ионе он тоже строго-настрого запретил связываться со мной, несмотря на её жгучее желание. Сказал, что если она не может оценивать силу противника, то уже проиграла. В общем, раз не было дуэли, значит я не смог впечатлить Иону своей божественностью, как в прошлый раз. Хотя… похоже, я впечатляю их сильнее одним лишь своим видом и аурой.

Альдавир садится рядом. Да чтоб тебя. Опять не всё так, как было.

— Ты забрал с Джыра долг? Он признал поражение в проигрыше?

Понятно. Он про «дневники» Кости.

— Не забрал. Он молчит. Пропал куда-то.

«О, да неужели, мастер? Меня, кстати, тоже терзает вопрос чего это вы не затрагиваете эту тему. Я признаю поражение, хе-хе. Хотите расскажу вам о моих записях?»

«Может, и вправду помолчишь? В прошлый раз так и было, а сейчас что изменилось?»

«Ма-а-а-агия, мастер».

Альдавир с нескрываемым подозрением смотрит на меня, но молчит.

Хмыкаю. Не только у Кости есть свои особенности. Я, например, умею иногда затыкать своё любопытство. Это спасало меня не раз.

Если там стихи, то я разочаруюсь как коллекционер. А если какая-то тайна мироздания, то по-любому создам себе дополнительную головную боль. Я с уважением отношусь к словам «чем меньше знаешь, тем лучше спишь» и «всему своё время». Вот разберусь с другими делами и спокойно займусь этим.

На плечо запрыгивает Принцесса. И снова она жаба, но на этот раз… я знаю, что с ней делать. О да. Знаю…

* * *

Как и в прошлый раз Гримз и Клоуш покинули нас. Я тогда думал, что Гримз у меня на крючке, но он пропал. На этот раз я так не думаю, поэтому отправил за ним Тиину, велев не попадаться на глаза вообще никому и не предпринимать никаких лишних действий. Особенно не давить бабочек. Но приказал вернуться строго через два часа, ибо у нас по плану в это время проникновение в Аббатство с последующим спусканием штанов с профессора Примуса.

К счастью, мир не превратился в труху и Тиина вернулась вовремя, сообщив, что Гримз воспользовался скрытым лазом в канализации и проник в Аббатство. Потом долго шёл по улочкам и скрылся чуть ли не в самом неприметном домике Аббатства. Дальше даже Тиина не стала лезть из-за многочисленных сигнальных ловушек.

Да уж… Страннее некуда. Лаз в само Аббатство? Кем нужно быть, чтобы знать о таких проходах? Может, тоже воспользоваться? Так, нет… Сделаем всё, как было раньше… Почти всё.

Вскоре я со своими дамами уже стою в очереди. В той самой. Довольно быстро конфликт с Примусом повторяется один в один, с одним только маленьким исключением. Иону я предупредил заранее, чтобы она не выбалтывала моё настоящее имя. Её реакция меня удивила.

— Ты меня за дуру держишь, что ли, Римус?

Костя с этой ситуации прямо расхрюкался.

В общем, я заглушил ауру и представил себя камнем, чтобы все в очереди не разбежались от моего безграничного величия. В памяти всплывали мои прошлые реплики и действия. Такое ощущение, что тело само повторяло всё то, что делало раньше, в идеальной последовательности. Я следил за каждым своим словом и интонацией.

Стоило ли снова спускать штаны с профессора? Я не знаю. От слова «совсем». Я не знаю, на что это повлияет и как изменится будущее, но одно понимаю точно: Примус — лицемерный старый пердун, грамотно прикидывающийся мудрым. Уничтожая его репутацию, я ощущал себя спасителем психики сотен студентов. Костя ещё, блин, подстрекатель. Сказал, что если я этого не сделаю, то Примус станет директором после лилипута. Мол, это будет конец последнего оплота магии, каким бы плохим он ни был. Старый хрен в роли нового директора полностью подорвёт авторитет академии, некромантов в мире станет больше, откроются другие образовательные учреждения — в разы суровее и беспощаднее.

Слова Кости отдаются в ушах, когда мы впятером заходим в Гильдию Авантюристов. Я уже был тут. Я уже видел этих людей. Я уже повторял эти слова.

Разница лишь в том, что голос Кости не затихает в голове:

«И казалось бы… Вы изменили будущее, всего лишь спустив штаны старику. О, это звучит… двусмысленно, хе-хе».

«Твои шутки давно на дне, Костя».

«О, это ещё снизу никто не постучал. Мастер, одно незначительное действие — и всё идёт крахом. Или наоборот — мир преображается и превращается в утопию. Зная будущее, вы делаете реальность податливой, но очень хрупкой».

* * *

Серая Грива на арене не вызывает у меня того трепета, как раньше. Я прекрасно помню, как его победить. Это уже не бой, а так… цветочки. Смотрю на него безразлично и… это что-то меняет.

— Ах ты щенок! — рычит Серая Грива.

Его злость чувствуется почти физически. Раньше такого не было. Вздёргиваю бровь, хотя делать этого не должен.

«Мастер-мастер, как нехорошо-то получается. Вы опять всё испортили. Вы только что очень оскорбили Серую Гриву».

Врубаю ускорение и легко ухожу от когтистой лапы. Наклоняюсь — снова мимо. Не оборачиваясь, чуть склоняю голову, и удар волчары снова приходится лишь по воздуху.

— Да как ты смеешь, грязная шавка!

Зал оживает, гудит. Ещё сильнее, чем в прошлый раз.

«Мастер, хищники чувствуют эмоции. Как думаете, что он чувствовал от вас раньше, а что сейчас?»

«Упс…»

«Точно. Гордость сильного волка уязвлена. Он видит вашу унылую морду. Чувствует, что вы даже не считаете его противником».

На моих глазах зверочеловек становится просто зверем. Огромный чёрный волк стряхивает с себя человеческую одежду, его шерсть встаёт дыбом, а слюна стекает на пол. Волк размером с небольшого медведя — это совсем не шутки. Хотя… не впечатляет.

Я уже это проходил. Только превращаться он должен был позже. Мы пропустили целый пласт «важных» разговоров.

«Мастер, болтом его своим огромным!»

«А не поздно ли следовать правилам? Кстати, говорят, что Серая Грива тот ещё говнюк. Многих сжил со света…»

«Возможно, хотите его прибить? Ради чего?»

«Колечко-то интересное…»

Костя молчит, и мне это нравится больше любых его слов. Уворачиваясь от очередного удара лапой, хмыкаю, на что волчара звереет ещё больше.

А ведь хмыкаю я не на него, блин.

«Кость… ты ведь не думаешь, что я забыл, как называется то колечко?»

«Тьи думаеф, я сьябыль, какф нафыфаца эта калеффко?» — передразнивает Костя.

Верно. Перстень Первого. А мы теперь знаем, кто у нас тут «Первый».

«Мастер, и что вы сделаете? От плетения десятого круга у вас пупок развяжется. А это единственное условие получения Перстня Первого. И даже если бы получилось — этот артефакт один из величайших реликтов Аббатства. Его вам не отдадут. Мне кажется, у вас проблемы с самооценкой собственных сил. Почувствовали себя всемогущим… Но это скоро пройдёт. Не сомневайтесь, очень скоро найдутся те, кто поставит вас на место. Вздохните, выдохните, подумайте».

«А ты чего так разнервничался? Знаешь, мне захотелось этот перстень ещё больше. Неужто забыл, что я глупый муравей, часто действующий нерационально?»

«Ну, я предупредил».

Ага, предупредил. Что ж, попробуем. Я выковырял из Кости намного больше, чем он думает…

Попробуем…

Глава 12

В общем, выпендриваться я не стал и завалил Серую Гриву примерно так же, как сделал это раньше. Даже использовал арбалет со взрывным болтом.

Ладно, я сделал не так же. Совсем не так же. Всё пошло через одно место. Когда ты в разы сильнее, повторить то, что уже делал слабым, — практически невозможно.

«М-да-а-а, мастер…»

Кровавая лужа от Серой Гривы на этот раз больше. И, судя по тому, что я отчётливо различаю в ней кусок мозгов, — он сбежать не смог. Что ж, говорят, он был тем ещё говнюком и положил на этой арене кучу народу просто потому, что они ему не понравились. Карма — она такая.

«Мастер, к слову, Ву — сын Серой Гривы».

«Да-а-а-а?»

«Ага…»

Хорошо, что у хищников погибнуть в дуэли считается за честь, а понятия «родственности» у них нет. Воспитал — и на волю.

Разумеется, я брехал о том, что устрою хаос, воспользовавшись десятой ступенью. Во-первых, я не умею. Пока что. Во-вторых, жить мне ещё хочется. В Аббатстве полно настоящих монстров, у которых по-любому хватит сил справиться даже с богом. В-третьих, мне хотелось посмотреть на реакцию Кости. Его очень затронула тема с Перстнем Первого, и я отчётливо почувствовал, как он не хочет, чтобы я до него добрался.

«Что-то у меня не очень получается следовать сценарию». — Разглядываю то, что осталось от Серой Гривы.

«Ожидаемо. Даже у меня не получается, а ведь я всего лишь череп. Знание будущего неминуемо меняет это будущее. Много умников философствуют по этому поводу, но истина одна: существует лишь настоящее».

Так, а теперь…

Оборачиваюсь в ожидании третьего заместителя главы Гильдии Авантюристов. Сейчас он должен выбежать с криками «А-та-та, что же происходит!», а потом вручить перстень гильдии.

Костя, видимо, читает мои мысли.

«Даже не надейтесь, мастер. Всё поменялось».

Он прав. Так никого и не дождавшись, я пожимаю плечами и под перешёптывание трибун ухожу с арены. В «подсобке» меня встречает… Авис Ква? Она улыбается, а перья на голове весело трепыхаются.

Как она здесь оказалась? Пару секунд назад я заметил её на трибунах вместе с Тииной. Опять пространственный артефакт?

— Турум-пум-пум, — издаёт странный звук Авис. — Убил. Правда убил. Сильный. Поздравляю. Серая Грива мешал, был восьмой ступени. Держи. — Она протягивает гравированный перстень. — Бриллиант. На девятую ступень. Таких, как мы, в Варгоне очень мало.

Забираю перстень. Похож на настоящий. Какого чёрта происходит?

— Кто ты такая?

— Я — Авис Салия Лиим Ша Ква. Семнадцатая глава Гильдии Авантюристов.

Замираю на месте, даже не моргаю.

«Мастер, глава Гильдии Авантюристов не была в отъезде. Она была с вами с самого начала пребывания в Аббатстве».

Так… Я встретился с Авис Ква у западных ворот Аббатства. Там было полно авантюристов… Разве главы гильдий не сидят в своих офисах со скучными мордами⁈

«Мастер, в прошлый раз в бою с Серой Гривой вы не впечатлили её до такой степени, чтобы она представилась вам полностью, хе-хе-хе. А теперь подумайте. Почему пташка помогла вам? Неужто вы верите в случайных прохожих, так щедро раздающих чужакам свои рекомендации в Гильдию Авантюристов?»

«Верю. На свете полно идиотов, а уж среди тех, кто называет себя авантюристами, — тем более».

«Ну-ну. Тогда вот вам ещё аргумент. Почему вас так легко приняли в гильдии, да ещё и разрешили провести поединок с Серой Гривой? Чужеземцам приходится годами рвать зад ради этой сомнительной чести. Если бы вы были в курсе местных негласных правил, то знали бы, что для этого нужно быть гражданином Аббатства. Вам же всё далось легко. А почему? Да потому что рекомендацию вам дала сама глава Гильдии Авантюристов. Наверное, что-то заметила в вас. Например, как вы талантливо спускаете людям штаны…»

«Ага, только зачем ей надо было мне помогать? Она же потом куда-то пропала…»

«Не пропала, а передумала. Пташка наблюдала, как вы перегибаете все возможные палки. Вы стали для неё неудобным… элементом. Например, с ростовщиком. Глава Гильдии Авантюристов не стала бы иметь дело с убийцами граждан Аббатства. Она следила за вами, но не вмешивалась. Пернатые — мастера иллюзий. Девятую ступень даже я не смогу различить с первого взгляда».

«А сейчас она от слежки, значит, отказалась? Сразу выложила на стол все карты?»

«Именно. Потому что сейчас вы намного сильнее, чем были в прошлый раз. Для неё это риск, но оправданный. Не она вас завербует, так кто-то другой».

Поразительно. Как так получается, что я всё время в центре каких-то событий? Вселенная точно сделала меня мальчиком для битья…

— Зачем надо было скрывать, кто ты? — спрашиваю пернатую главу Гильдии Авантюристов. Ни за что бы не подумал… Такая милая, маленькая, цветная, как попугай… Да уж… По одежке не судят.

Авис Ква пожимает плечиками.

— Я этого и не скрывала. Просто не говорила. Так удобнее… всё оценивать.

Ага, конечно. Как там? Птицы не умеют врать, но не обязаны говорить? Очень интересная глава целой гильдии. О, а ведь получается, что она намного сильнее, чем кажется. Победила Серую Гриву и заняла его место.

Авис слегка наклоняет голову, ожидая вопросов.

— Что тебе от меня надо?

— Я уже говорила. Мне нужна группа. Сильные, не слабые. Есть одно задание… Ты подходишь. Поможешь?

— Что за задание?

— Простое. Но сложное. Убить некроорка. Или отвлечь. Пойдёшь со мной? Плачу щедро. Повышу ранг в гильдии.

— А если я откажусь?

— Заберу кольцо. Исключу из гильдии. Не получишь гражданства…

Кидаю перстень обратно Авис Ква, и она молниеносным движением ловит его.

— Забирай. Шантажировать будешь других.

— Нет… ты забирай. — Она протягивает перстень обратно. — Больше не буду шантажировать. Помоги. Пожалуйста?

Какое-то время думаю. В принципе, почему бы и нет. Раз уж «пожалуйста». И раз уж «щедро заплатят».

— Что за орк? — Я забираю перстень, кладу в карман.

На этот раз Авис протягивает старый пергамент. Ну конечно… Я уже его видел.

«Отправиться к Пику Ветреного Орла на северо-западе Гурум-Хупа. Выследить утропия демонического ранга орочьего происхождения, именуемого Жмыхром. Опознавательные знаки: размер больше обычного, вспорот живот, на шкуре метки орочьего шамана. Награда: пять тысяч золотых. Внимание! Особая сложность задания!»

И приписка, датированная годом назад:

«Осторожно! Разорено семь поселений на границах Сильвии. Вероятный ранг: драконий. В случае подтверждения драконьего ранга и убийства утропия награда возрастает до тридцати тысяч золотых».

Тридцать тысяч золотых. Огромные деньги. Если я хочу обосноваться в Аббатстве и открыть свою гильдию, то мне они понадобятся. В конце концов, можно даже не соваться в Академию… Больно уж там крысятник.

— Точно справимся? Говорят, когда пахнет жареным, ты бросаешь своих.

— Бросаю. Неточно справимся.

«Мастер, соглашайтесь. Выгодное предложение».

Вот что за Костя? Не ловит кайфа с искренности. А мне вот нравится.

«Мастер, тут кое-что произошло. Наверное, надо вас предупредить…»

«Ну конечно же надо!»

«Тот аномальный кратер, образовавшийся в бою с пауком. Ну, которого больше нет. Так вот… Как я уже говорил, мы тогда бились с пауком не совсем обычными методами и затронули несколько пластов реальности. Я сейчас почувствовал кое-что. И это кое-что говорит мне, что через девять дней аномалия… повторится. Но уже без нашего с пауком участия. Вот такой вот парадокс. Прохудилась „корзина“ Вселенной».

«Поня-а-атно…»

Хреново, конечно, но в целом это никак меня не касается. Главное — через девять дней держаться от того места подальше, если не хочу быть расщеплённым на молекулы. А ещё можно подготовиться к этому событию. Насколько я помню, из кратера вырвалась орда уродов и разбежалась во все стороны… Если я окажусь в правильном месте и в правильное время, то смогу быстро поднять себе статус защитника Аббатства. Кстати, я бы не отказался от помощи в этом деле. На всякий случай…

— Ладно, я согласен. Но у меня встречная просьба. Я тоже когда-нибудь приглашу тебя на… одно задание.

— Опасное?

— Думаю, да.

— Насколько опасное по меркам от одного до десяти?

— Без понятия. От четырёх до восьми.

— Навредит репутации Гильдии Авантюристов или лично мне?

— Отнюдь. Уверен, что наоборот.

— Согласна.

— Сможешь взять с собой десяток-два сильных авантюристов? Ну, чтобы понизить уровень опасности…

— Сделаю.

Вот тут я её и подловил:

— Правда? А что же ты на некроорка тогда банду не соберёшь? Зачем тебе я?

Авис без тени сомнения отвечает:

— Ты — не местный. Тебя никто не знает. Мои — болтают, любят славу. Нужно, чтобы знало меньше людей о том, что мы взялись за это задание.

Ага, а вот и причина, почему Авис Ква не завербовала меня в прошлый раз. Я слишком быстро стал популярным и заметным. А Иона так вообще тогда назвала моё настоящее имя.

В общем, я придумал неплохой план. Моя Гильдия Злодеев вместе с Гильдией Авантюристов спасает мир от орд монстров. В одиночку соваться к разлому не стоит.

Во-первых, малоизвестных выскочек не любят. Кто-нибудь влиятельный может нас переиграть и поменять полюса — из героев станем злодеями. Ошибка новичков — лезть в самое пекло за славой. Слава — товар. И товар ценный. С Гильдией Авантюристов подставить нас будет сложнее.

Во-вторых, я не совсем отпетый псих. Даже если я возьму с собой Торна, Альдавира и Иону — это слишком мало.

«Мастер, у меня просьба».

«Серьёзно? У тебя ко мне просьба? Дожили…»

«Мы должны поступить в академию».

«Нет, спасибо. Хватит с меня гадюшников. Я передумал следовать сценарию. Это всё равно невозможно».

«Как вы помните, я там кое-что сделал, но всё неудачно сложилось и мои труды улетели склирзу под хвост… Мне нужно повторить ряд определённых действий».

«Каких? Опять Патрика спасти?»

«Не опять. Этого ещё не случилось. Но да, хотя бы спасти Патрика. Вы же не бросите невинную душу и спасителя пяти миров в беде?»

Мысленно пожимаю плечами.

«Брошу».

Костя так же мысленно хрюкает:

«Так-с, ваша душа стала чернее, чем я планировал. Мастер, да ладно вам. Это же весело! Вспомните те деньки! Давайте станем профессором академии, а? Как изначально и планировали. Просто представьте свою власть. Глава собственной гильдии, носитель бриллиантового перстня, профессор академии. Да на вас ни одна шваль косо не посмотрит. Даже инквизиторы подумают несколько раз».

«Ага, а ещё там Эльвина, да? С твоим кнутом…»

«Хе-хе, раскусили».

Вздыхаю. Дел стало ещё больше, чем в прошлый раз.

Глава 13

Что-что, а обед по расписанию! Менять эту часть прошлого я точно не собираюсь! И вот мы снова в «Праздном Доме» — развлекательном заведении, считающемся одним из лучших в Аббатстве.

Наплевав на все сценарии, я на память перечисляю напитки, которые в прошлый раз заказали дамы.

— Так, два «Драконьего пламени», вот для этой госпожи «Теневого Властелина», а нашей новой подруге «Звёздного Аэра».

«Правильно, мастер. Плевать на правила!»

«Я просто разбираюсь в алкоголе…»

«Заметно».

— Ты здесь уже был? — щурится Иона. — Чего это ты за меня выбираешь? Мне тоже как ей, — кивает в сторону Тиины. — «Теневого властелина»!

Авис Ква попросила никому не рассказывать о том, кто она такая. Я и не против, у меня куча болтунов в коллегах.

Нам приносят напитки, и Иона, залпом опустошив бокал ценой в семьдесят золотых, мгновенно розовеет. Да и я розовею. Неужели я и правда согласился заплатить за пойло такие деньги? Уже второй раз…

— Слушай… а хорошо ты его… Вжих-вжих — и готово…

Иона размахивает руками, показывая, как я «вжих-вжих» Серую Гриву.

— Ага, хорошо, — кивает Авис. Не могу понять, угрожающе она согласилась или одобрительно.

Спустя несколько глотков горячительного в разговор о наших приключениях вклиниваются Тиина и неуверенная Лия. Авис Ква тоже повеселела, и никто в жизни не догадался бы, что она одна из сильнейших Варгона, а не пернатая алкоголичка.

Ближе к вечеру, уже подшофе, я оплатил номера в «Праздном Доме» и сауны, как и в прошлый раз. Встал из-за стола, оставив дам веселиться без меня, отправился в парную чуть пораньше… Дамы выглядели крайне огорчёнными моим решением, ведь у нас ещё было что выпить. Да я и сам взгрустнул, ведь у меня по планам развлечения с Ионой… Хотя зачем отменять такие планы? Просто перенесу.

Кстати, на этот раз, может, выбрать другую партнёршу?.. Хотя нет… Иона хороша. Никогда не встречал таких девушек. Её тело одновременно стройное и мускулистое. Но мускулы не такие, как после каких-нибудь фитнесов. Нет. Они каменные, на грани неестественности. В своём мире я спал с атлетками, но их мышцы ватные по сравнению с мышцами Ионы. В сексе с ней нужен особый подход. Никогда у меня не было таких ощущений… Если Иона слишком сильно напряжёт свои каменные ягодицы, то может лишить мужского достоинства… Ух! Не женщина, а дикая амазонка!

* * *

Её звали Сиила. Точнее, её так назвала хозяйка. У каждой девушки в «Праздном Доме» два имени. Настоящее, которое нужно забыть, и для клиентов.

Сила тяжело дышит, готовясь зайти в парную. Там её ждёт клиент. Клиент, которого она должна убить…

Она открывает дверь. Клиент лежит на животе, отвернувшись к стенке. Сиила морщится. В зале, в одежде, он выглядел симпатичнее. Ей даже показалось, что под теми одеждами скрывается мускулистое тело.

Это хорошо… Убивать мускулистых тяжелее. Во всех смыслах. А тут какой-то худосочный и жалкий.

— Здравствуйте, господин.

В ответ лишь стон. Противный, жалостливый. Сиила натужно улыбается. Знает она таких клиентов. Обожают, когда над ними доминируют. Сиила таких не любит больше всего. Разве сильный мужчина может получать удовольствие от того, что его унижает слабая женщина?

Сиила подходит к человеку, начинает массировать его костлявые плечи. Да… такого убить проще… Она достаёт длинную шпильку, размахивается и… остриё замирает в миллиметре от шеи.

— Не могу… — Она падает на колени, прикрывает глаза ладонью. — Я не могу… не могу…

— Похвально, — раздаётся холодный голос за спиной.

Сиила вздрагивает, оборачивается. Перед ней стоит… клиент. Тот самый красавчик. Она непонимающе переводит взгляд на того, кто лежит перед ней, и наконец-то замечает. Другой! Это другой человек! Первый лежит на своих руках. Сначала она думала, что он просто… щупает себя, но теперь увидела наконец путы вокруг запястий. Сиила медленно встаёт, заглядывает в лицо того, кого только что не убила, и… выдыхает, не в силах сказать ни слова.

— Узнаёшь?

Ростовщик Шапаш собственной персоной. Здесь. Голый, связанный, с кляпом во рту.

— Я… я…

Голос приближается, но Сиила не в сила обернуться. Ей страшно.

— Ты хотела убить меня — незнакомого человека, который тебе ничего не сделал. Просто чтобы спасти свою шкуру.

— М… меня заставили…

Он будто не слушает её, продолжает:

— Но получилось всё наоборот. Ты спасла себя тем, что убивать передумала. Хоть и добавила мне хлопот. Было бы намного проще свалить всё на тебя, красавица.

От слова «красавица» ноги Сиилы подкашиваются не только от страха. Она еле сдерживает удивление на такую реакцию своего тела.

— Не убивайте… Прошу…

— Кого? Тебя? Или его?

Сиила понимает, что её не устраивает ни то, ни другое. Если убить Шапаша, то вину точно свалят на неё.

— Н… никого… Прошу… Отпустите…

— Я могу просто уйти.

— Нет… З… заберите его с собой… прошу…

— А что мне за это будет?

Издевательский, пугающий, но такой возбуждающий голос совсем близко. Она чувствует его запах… Запах мускуса и каких-то цветов. Его дыхание тоже близко. Ноги становятся ватными, а дыхание учащённым.

— Что захотите…

Тело её не слушается. Рука сама подцепляет шёлковую лямку, оголяя белоснежное плечико. Пусть он делает с ней что хочет. Прямо здесь. Прямо сейчас. Перед связанным и одним из самых влиятельных людей Аббатства. Это безумие её лишь возбуждает. Ах, а этот запах… Этот голос…

К её огромному разочарованию, человек за спиной поправляет платье, не давая ему упасть на пол.

— Шапаш больше не побеспокоит тебя. Он никого больше не побеспокоит. Но с тебя должок. И в одном ты права — я получу от тебя всё, что захочу.

Возбуждение мгновенно проходит. А вместо него Сиила ощущает всепоглощающее давление со всех сторон. Давление величия, могущества! Она чувствует себя беззащитной рыбкой в огромном океане с миллионами акул. И вот сейчас самая сильная и самая большая акула нависла над ней… обратила внимание на мелкую рыбёшку…

— У тебя больше нет долгов ни перед кем, Сиила. Только передо мной. Теперь ты моя. Но, несмотря на это, я готов тебя простить и отпустить. Или же дать выбор. Ты же хочешь быть моей?

Она кивает.

— Умничка. Теперь ты под моей защитой. Продолжай работать в «Праздном Доме». Хорошо работай. Старайся. Расти. Стань здесь моими ушами и глазами. Запоминай всё, что услышишь. Старайся услышать как можно больше. И тогда ты будешь вознаграждена. Мы ещё встретимся…

Никогда Сиила не слышала такого голоса. Никогда ещё ей так сильно не хотелось кому-то подчиняться. Подчиняться самому…

…Богу?

Давление пропадает, и Сиила резко оборачивается, но… за её спиной уже никого нет. Снова поворачивает голову и видит… что нет и ростовщика Шапаша.

* * *

Насвистывая, гуляю по ночному Аббатству. Всё прошло намного лучше, чем в первый раз. Я уже знал, где и что будет в доме ростовщика. Не стал встречаться с ним, не стал с ним болтать. Никто меня не видел, никто не знает, куда пропал Шапаш. Никто не знает, кто обокрал его. С таким же успехом можно сказать, что он просто сбежал, захватив с собой всё добро. Я даже оставил несколько следов, указывающих именно на это.

«С эльфийкой вы неплохо придумали, мастер. Пафосно, как мы и любим. Девка не знала, бояться ей или наброситься на вас и изнасиловать».

Игнорирую Костю… В заметках Шапаша я нашёл много полезной информации. В том числе о Сииле из «Праздного Дома». Хозяева заведения давно хотели себе эту красотку, но та отказывалась. Поэтому её сначала вогнали в долги, а потом попытались сделать убийцей. Это похуже, чем отобрать паспорт у гастарбайтера, приехавшего на подработки в другую страну. Ух и мрази же в этом Аббатстве. А с виду такие все цивильные.

Кстати, о мразях… Я вроде бы и дал ей выбор, а она сама согласилась мне служить, но не сильно ли я распылил на неё свою королевскую волю? Это, конечно, не магия разума, а демонстрация силы…

А, ладно. Будем считать, что я нормальный мужик. А девочка просто падка на сильных мужчин.

Так, ладно, подышали свежим воздухом, а теперь можно и возвращаться к развлечениям. Сиила же не виновата, что я отказался от её услуг. Теперь главное — не нарваться…

«Мастер, она близко».

«Знаю…»

«Хитроухая мерзавка не прошла через временной цикл. Умеет пользоваться кнутом. Знает про будущее то же самое, что и мы. Мастер, меняемся».

«Справлюсь без тебя».

«Мастер. Это для меня важно».

Думаю полсекунды, усмехаюсь.

«О, да неужели? Забыл? Мы не союзники и не друзья. За пятьсот лет жизненных сил».

Костя хрюкает.

«Моя школа. Я не могу вам передать жизненную силу, но… могу дать кое-что получше».

«Тик-так, Костя. Она близко».

«Как насчёт знаний об одном плетении восьмой ступени?»

«Десятой».

«Да я и не знаю особо таких плетений».

«Врёшь. Плетение связано с какой-то обителью бледной зимы и объятием матери».

«Так-так-так. Кто-то залез глубже, чем я планировал».

«Ага. В общем, как хочешь. На нет и суда нет. Говоришь, кнут — это цель твоей жизни?»

На этот раз думает Костя.

«Мастер, вы не понимаете. Я не хочу делиться знанием не потому, что это такая страшная тайна, а чтобы лишить вас соблазна использовать это плетение. Поверьте, даже если у вас и получится — вы не выдержите. Эта сила разложит вас на молекулы. А это противоречит моим интересам».

«Обещаю, что использую его, только если буду подыхать и захочу уничтожить всё вокруг».

«А, ясно… Вы не знаете, как работает это плетение».

«Не особо…»

В голове Кости я нашёл только фрагменты названия этого плетения. Школа Бледной Зимы… Объятие матери. Чёрт знает, какой матери и зачем она кого-то обнимает.

«Ладно, мастер. Ваша взяла. Разбирайтесь с ней сами. Ишь чего захотел! Плетение десятой ступени ему…»

Хм, это не так должно было сработать. Пожимаю плечами. Проиграл так проиграл.

«Ладно, давай восьмой ступени».

«Не-а. Надо было сразу соглашаться. Я передумал. Пожинайте плоды своего упрямства, мастер».

Эльвину я чувствую намного раньше, чем вижу. Силуэт проявляется справа, в тени. Но я не показываю вида, что знаю о ней, спокойно иду дальше, посвистывая. Сам же напрягаюсь, как струна, захожу за угол, накидываю на себя капюшон, замедляю время…

* * *

Тысяча триста пятьдесят лет спустя

Два неизвестных существа переговариваются на неизвестном языке, разглядывая величественный и древний монумент прошлой эпохи. Он далеко от них — возвышается посреди пустыни. Город вокруг давно превратился в пыль, но монумент остался цел. Женщина и мужчина гуманоидной расы сошлись в смертельном бою. Создатели монумента старались в камне выразить исходящую от фигур силу. Каменные отростки, похожие на разряды молний, расходятся от них во все стороны.

— Они сражаются, — констатирует первое существо.

— Образ богов прошлой эпохи.

В их языке не бывает вопросов. Лишь констатации.

— Вряд ли. Обожествлённые магические существа.

— Монумент имеет символическую значимость…

—…Основанную на грубой силе.

— Необходимо изучить находку вблизи.

— Нет необходимости. Подобные сооружения не несут в себе практической пользы.

— Принимается. Снести.

— Снести.

* * *

В тот день многие наблюдали ужасную и одновременно прекрасную картину в небе над Аббатством. В день, священный для всех почитателей Первозданного.

В этот день Первозданный много тысяч лет назад сразил Великое Зло, пожертвовав собой.

И вот спустя столько времени ОН напоминает верующим, что ещё бьётся со злом. Бьётся за них… Бьётся вечность и будет биться до скончания веков, оберегая их покой.

Там, наверху, — между облаками… Сверкала гроза, лил дождь, полыхало пламя. Многие видели две фигуры, сошедшие в священном бою. Дева, покрытая тьмой, и муж, объятый светом.

Долгих десять минут они кружили в танце поединка, пока на главной площади не собрались сотни инквизиторов, десятки сильнейших магов и членов Гильдии Авантюристов. Что они в тот день сделали — достоверно неизвестно. Но всплески магии и мощные обряды вынудили сражающихся завершить поединок. По слухам, подданные помогли воплощению Первозданного выиграть свой очередной смертный бой со злом…

* * *

Мы с Эльвиной лежим на спинах и оба тяжело дышим. Где-то в лесу, в паре километров от Аббатства. Её сверкающий доспех покрыт трещинами, а моя одежда порвана и опалена. Мы оба выбиты из сил и не в состоянии даже пошевелиться. Никто из нас не может закончить бой. А ведь достаточно просто встать, схватить во-о-он тот булыжник и с хлюпающим звуком размозжить голову противнику. Чёртовы инквизиторы, чуть не надрали нам обоим зад за этот концерт. Даже директор что-то там наколдовал… Мы с Эльвиной драпали, как первоклашки за последней булкой в столовке, хватая друг друга за футболки и подставляя подножки. На это ушли последние силы. Как у неё, так и у меня.

— Да уж… — с хрипотцой говорю я. — Ты больная… Психичка… В центре Аббатства…

— Не надо было сопротивляться…

Её грудь вздымается, а голос охрип не меньше моего.

— Надо было дать себя зажарить?

— Откуда… такая сила?

— Не твоё дело, ненормальная. Я думал, эльфы… более рациональны…

Последние силы уходят на разговор. Выиграет тот, кто первый сможет подняться на ноги. Не знаю, как эта истеричка, но, кажется, я смогу это сделать только через неделю. Я не чувствую ног и не понимаю, есть они у меня или нет.

«Мастер, у неё не было с собой кнута. Знаете, что это значит?»

«Костя… не до тебя…»

«Это значит, что пока я жив — он снова мне недоступен».

«Ну так умри уже…»

«Заманчивое предложение, мастер. Я подумаю».

Могу лишь скосить глаза в сторону Эльвины.

— Может, хватит уже, а? Как насчёт временного… перемирия?

— Ты… угроза… всем нам… — выдыхает она. — Это касается уже не только… Галленов…

Краем глаза замечаю, что доспех в области левой груди у неё треснул и кусок мифрила выпал. Охренеть. Не знал, что обнажённые части тела могут быть такими идеальными.

— Ой, да ладно. Не драматизируй… Мне плевать на Галленов. На вас всех.

Наверное, это звучит не очень убедительно после моего рассказа, что я в сговоре с Эдмундом Галленом против неё и её любимого сыночка.

Эльвина явно хотела прибить меня быстро и не ожидала такого отпора. Ведь в прошлую нашу встречу я не мог похвастаться такими силами. В результате каждый из нас выложился по полной, и мы чуть не расколошматили всё Аббатство. Точнее, нас чуть не расхерачили. Дрянь, ну и представление мы там устроили. Истеричка ведь ещё наложила на нас плетение левитации. К слову, эта штука девятой ступени.

— Мы… не… закончили…

На этих словах Эльвина просто исчезает. Да сколько же у неё этих пространственных артефактов?

«Мастер, я полагаю, что в следующий раз она подготовится получше».

«Я счастлив…»

«Приведёт друзей набить вам лицо».

«Прелесть какая…»

«Попросит помощи у эльфийского народа. Придумает какую-нибудь страшную историю о вашей опасности для всего мира…»

«Истерички — они такие…»

«Ну как, вам такой сценарий нравится больше?»

«Я в восторге».

«А я предупреждал, что не стоит сильно выходить за рамки сценария. Просто совет, мастер. Вам бы пригодилась небольшая армия. Просто на всякий случай».

«Ага, как два пальца об асфальт…»

«Возвращайтесь в Аббатство. Там сейчас праздничные оргии в вашу честь. Вам понравится».

Я призываю катализатор, возвращаюсь в анклав, ускоряю время в пять раз. Нужно успеть восстановиться до того, как прибудут прихвостни Эльвины… но вместо моего ослабшего тела обнаружат лишь маленький, но очень могущественный черепок.

Глава 14

На восстановление у меня ушло десять часов — или два в реальном времени. И последние три часа я играл с Нораной в прятки. Кроме неё в анклаве никого не было. И никто не пришёл в лес добивать меня, хотя я и ждал.

Вернувшись к разрушенной церкви, я обнаруживаю, что… и там ни души. Видимо, последнее событие в Аббатстве не оставило никого равнодушным. Чёрт… говорил же сидеть на месте, что бы ни случилось.

— Квэ!

Опускаю голову. К Принцессе привязана записка. Сажаю жабу на плечо и читаю.

«Я отправился в Аббатство искать вас. Т.».

Торн… Ясно. Ну что ж…

Топчусь на месте. Не хотелось бы возвращаться в Аббатство, пока пыль не уляжется. Вряд ли с моей бандой что-то случится — на них Эльвина зубы не точит. Хотя… кто знает эту мегеру. Возьмёт в заложники — и иди их спасай, как в дешёвой мелодраме.

Сажусь на камушек. Нужно корректировать планы. Приспосабливаться к новым условиям.

«Мастер, что такое? Прихватило?»

«Ты, как всегда, остроумен».

Так. Давай подумаем. Что изменилось? Да ничего. Моя спокойная и тихая жизнь богатенького коллекционера как плакала, так и плачет. Я тот ещё фрукт.

Я — Армз, убийца эйров. Аристократы ищут меня, чтобы спустить шкуру. Таких обид они не прощают. Это минус. Плюс: у меня есть репутация очень опасного типа. Только непонятно, как и где её использовать.

Я — Римус Галлен, и не знаю, чего хочет от меня отец после того, как я якобы прибил его придворного мага в Гнезде. Может — убить, может — использовать… А вдруг и правда наследником меня рассматривает? Минус: репутация у Римуса Галлена дерьмовая, а ещё отец публично заявил, что я вычеркнут из родовой книги. Лучше помалкивать о том, кем меня считают в культурном обществе. Плюс: я всё же аристократ. Где-то там… Вписан… Об этом знают всего человека два. Так себе плюс, в общем…

Я — хозяин анклава. Чёртовы пауки как минимум наблюдают за мной со стороны, а мотивы их понятнее не стали. Ну и не стоит забывать, что Эльвина тоже знает об анклаве. Или очень сильно догадывается. Энтропистка девятой ступени несколько раз чуть не убила меня.

Охренеть, я и не знал, что бывают такие проклятия… Если бы мы сражались в закрытом пространстве, а у меня не было бы анклава — проиграл бы в пух и прах. Мне очень повезло, что любые проклятия энтропии снимаются, если переместиться в анклав. Если бы не это… Ух… Болезни, разложение плоти, слепота…

«Костя, а ты ведь знал, что она настолько сильна».

«Скажите ещё, что я об этом вас не предупреждал. Разве что прямо не говорил, что она в моём списке сильнейших Варгона».

«Ты никогда не предупреждаешь. Только намекаешь».

«Спасибо».

«Спа?.. Что? При чём тут… А, ладно, забей»

Никто, кроме моей банды и Эльвины, не знает, как сильно я изменился внешне. Если с гримом Лии меня хотя бы отец родной мог узнать, подойдя впритык, то теперь это невозможно. Насколько я знаю, магии старения в этом мире нет.

Хм…

Наверное, самым правильным будет свалить из Аббатства. Но… НО! Достало бегать. Куда бы я ни отправился, везде будут враги и какие-то сложности. Гнездо, Мидлберг, теперь Аббатство… Везде одно и то же. Слишком много всего случилось, и слишком многим я перешёл дорогу. Поэтому не стоит ли вместо того, чтобы бегать, — закрепиться и отбиваться? Ведь лучшего места, чем Аббатство, для этого не найти. Возможности, связи… Да и вокруг полно сильных магов. Эльвину хорошо так подпалила инквизиция, несмотря на её девятую ступенчатость. Где ещё есть сила, способная сдержать эту стервозину?

Гурум-Хуп? До сих пор не понимаю, что мне там делать. Пустошь с опасными тварями и покрышками. Но Костя меня всё время туда подталкивает…

«Кость, а нам в Гурум-Хуп больше не надо? Ты же кнут искал? Так он тут — в Аббатстве».

«Знаете, мастер, лучше кнута только кнут в Гурум-Хупе».

«Ого. Теперь я точно знаю, что даже если случится чудо и мы заполучим этот кнут… Хотя мне-то он на фиг не нужен. Но я однозначно с ним не попрусь в Гурум-Хуп».

«Какой вы вредный человек…»

«Я пытаюсь быть рациональным в этом хаосе. Ты даже не сказал мне, что это за кнут такой. Что он делает и зачем нужен тебе?»

«Ну перестаньте, мастер. Я, конечно, вас люблю, но хату на вас переписать не готов».

«Что ты несёшь?»

«То и несу… Если бы я каждому рассказывал свои самые сокровенные тайны, то не протянул бы долго. Знаете, у меня было много хозяев. С кем-то я был даже в лучших отношениях, чем с вами. Но они не знали столько, сколько уже знаете вы».

Иду через заросли, к месту, где сточные воды вытекают из города. Если отодвинуть во-о-о-он те кустики, то там будет дыра, через которую можно попасть в Аббатство. Совершенно незаметная лазейка, если о ней не знать. И именно так попал в город Гримз, когда за ним следила Тиина.

Через западный вход я не пойду. Во-первых, ночью мало кого пустят. Во-вторых, сейчас в аббатстве такой кипиш, что лучше не светиться. В-третьих, я и так должен быть в городе и у меня нет в паспорте выездного штампа.

«Заметьте, мастер, я ни разу вас не заставлял что-то сделать. Не хотите гоняться за кнутом — да ради Меня. Не хотите в Гурум-Хуп — идите в бордель в поисках виноградного друга. Так что ваши претензии о том, что я что-то не рассказываю, — безосновательны. Кстати, несмотря на вашу противность, готов дать очень ценную подсказку, пока вы окончательно не испортили свою жизнь».

«Ага, конечно. Ну давай».

«Какая неблагодарность. Ну ладно, я её проигнорирую. У вас разработанная дыра на заднице».

Закатываю глаза.

«Костя, а я почти поверил, что твои шутки стали умнее».

«Я серьёзно. Там дыра. И не ТА, о которой вы подумали».

Щупаю ягодицы и вместо ткани штанов касаюсь своей кожи. Изгибаюсь, смотрю вниз. Штаны нехило подпалило, и теперь на мягком месте действительно зияет огромная дыра. А сам оголённый зад чёрный от копоти.

«Мастер, не помню, когда я последний раз сомневался — говорить что-то или нет. Вот была бы потеха… »

Вздыхаю.

«Ну хоть зад у меня шикарный».

«Спорно, мастер…»

«Нет, сейчас давай-ка без порно…»

«А говорили, у меня шутки плоские…»

* * *

Несмотря на позднюю ночь, Аббатство не спит. Люди, эльфы и разные другие твари непонятного происхождения носятся по улицам, как муравьи в горящем муравейнике. Тут и там мелькают стражи, инквизиторы и авантюристы. Они заглядывают в каждый дом, за каждый угол и в каждую дырку. Но ожидаемо ничего не находят.

Аббатство считается не только самой богатой и самой маленькой страной мира, но и самой религиозной. Большинство граждан тут чуть ли не каждый день посещают церкви Первозданного. В их обязанности входят ежегодные «повышения квалификации» по святым текстам и зубрежка молитв. А бизнесмены четверть доходов выплачивают церкви.

Но всё равно… такого быть не должно. Что тут происходит? Суета — ладно! Но почему столько народу стоит на коленях, вознося руки вверх и громко молясь?

— Явление лика его!

— Он благословил нас…

— Наши святые войны помогли Ему!..

О… О!

Не может быть…

Не может же быть на свете столько дураков, верно?

Вон даже инквизиторы бегают с сугубо напряжёнными минами, а не в благоговении перед явившимся мессией. Не… ну нельзя так, народ! Думайте хоть иногда. Как можно верить в дяденьку на небесах? Хотя… Вы его хотя бы своими глазами видели. Ладно, молчу… В моём мире дала с этим обстоят еще хуже.

Затягиваю туже рукава куртки, которой прикрыл голый зад, спустив на талию. Перешагиваю через бородатого гнома, целующего землю. А я думал, эти не особо верующие…

«Костя, они что?..»

«Болваны? Всё верно. Сегодня было использовано много плетений высшего уровня. Для большинства смертных это уже не просто магия, а что-то божественное».

«Но инквизиторы же вон не молятся…»

«Молятся, просто не так открыто. А ещё они выполняют волю своего пузатого начальника. А тот понимает, что произошло. Обычная потасовка высших существ. Такое стабильно раз в тридцать лет где-нибудь да случается».

«Высших существ? Хе-хе…»

«Ой, ну вот не надо, мастер. Вы для гнома того высшее существо, но не для меня».

«С сегодняшнего дня называй меня Высший Мастер».

«Не-а».

«Надо же… Думал, согласишься».

Прохожу мимо здания Гильдии Авантюристов. Точнее, того, что от него осталось. Верхние два этажа снесло на фиг. А часть, где находился главный зал, лежит в руинах.

Впрочем, я отчётливо слышу за обломками голоса…

Ещё больше интереса вызывает огромное количество инквизиторов вокруг. Они буквально облепили полуразрушенное здание. Ага, вон один чуть ли не пинками отправил подальше проходящего зеваку.

Ну, я-то не зевака. Используя скорость и катализатор, быстро проникаю на охраняемую территорию и отправляюсь к руинам — туда, откуда слышатся голоса.

Пролезаю через широкую трещину в стене, прячусь за перевёрнутым дубовым столом.

Главный зал, оказывается, не такой уж и обрушенный. Либо тут стены из мифрила, либо какая-то магия. А скорее и то и другое — потому что помещение вполне себе целое, хотя снаружи кажется иначе.

«Мастер, вы маршрутом не ошиблись?»

«Не ошибся».

А, вот оно что… Сразу пятеро инквизиторов окружили стеклянную витрину с кольцом Первого. Что примечательно — они выгнали отсюда даже авантюристов. Неужто боятся, что в хаосе реликт кто-то сопрёт?

Один из инквизиторов недовольно бурчит:

— Разве нельзя его просто забрать отсюда…

— Помолчи, неофит. Много говоришь.

Неофит сглатывает, смотрит на неторопливо покрывающийся трещинами потолок.

— Но… нас тут погребёт…

— Значит, умрёшь во имя Первозданного. Гордись…

Неофит явно пугается.

— Но…

— Откуда среди нас этот слабовольный?

— Он мой ученик, — нехотя признаётся бородатый инквизитор. — Грайл Кирит.

— Кирит?.. Понятно…

Что-то знакомое… Вроде бы какой-то важный род святош. То ли советники его преосвященства, то ли родственники. Я встречал это имя, когда изучал законы Аббатства.

Грайл Кирит явно знает, что он важный, а потому продолжает ныть:

— Учитель, давайте заберём перстень и уйдём. Здесь опасно. И сами умрём, и перстень похороним…

— Грайл! — рычит бородатый, но берёт себя в руки. — Разве отец не рассказывал тебе про этот реликт? Его нельзя перемещать, нельзя к нему даже прикасаться! Гильдия Авантюристов нужна лишь для… кхм… для того, чтобы оберегать его.

— Но…

— Молчать! Ещё слово — и я не посмотрю, кто твой отец. Отлучу от церкви. Тебя здесь вообще не должно быть.

Судя по тому, как молча опустил голову Грайл, не только он тут важный.

«Мастер…»

«Не. Я его заберу».

«Не советую».

«Да неужели?»

«Вас не смущает, что сказал инквизитор? Прикасаться к перстню нельзя, даже вынести вместе с витриной они его не могут».

«Теперь мне захотелось ещё больше. Знаешь, я прямо голой жопой чувствую, что если не воспользуюсь шансом сейчас, то потеряю колечко навсегда».

«Вы умрёте».

«Врёшь».

«Что с вами случилось, мастер? Месяц назад вы лишний шаг боялись сделать, а сейчас рискуете жизнью ради склирза в мешке».

«Люди меняются, Костя. Особенно когда они каждый день на грани подыхания».

Почти физически чувствую, как шевелятся в черепушке миллионы шестерёнок.

«Предлагаю сделку, мастер. Вы отказываетесь от глупой идеи получить перстень, а я научу вас плетению десятой степени. Это ваш единственный шанс заполучить магию наивысшего уровня. Если же вы прикоснётесь к перстню, то… никогда не станете сильнее. Это я вам обещаю, хе-хе».

Дрянь. А ведь неплохое предложение…

«Даю четыре секунды на размышление, мастер. Соглашайтесь. Четыре…»

Опять этот тупой таймер? И почему четыре секунды, а не три или пять? Специально ведь на нервы действует!

«Три…»

Этот перстень… С ним что-то не так. Он как-то связан с Костей, и его боится инквизиция. Его нельзя касаться и переносить. Вся Гильдия Авантюристов создана лишь для того, чтобы оберегать его. Так, а может, гильдия оберегает не перстень в Аббатстве…

«Два…»

А Аббатство от перстня?..

Глава 15

«Ноль, — заканчивает Костя отсчёт и… продолжает: — Минус один, минус два… Ладно, не получилось, хе-хе. Значит, переубедить вас я не смогу?»

«Не-а».

«Хорошо, подойдём с другой стороны. Вы не сможете заполучить перстень. Это реликт Аббатства. Охранные чары на витрине слишком сильны».

Я касаюсь каменного пола.

«Интересно, смогут ли тогда их снять сами инквизиторы…»

Шепчу под нос:

— Техника обители земной тверди. Круг третий…

«Ну вот, научи дурака молиться — он лоб расшибёт».

«Пробуждение матери земли…»

В моей голове всплывают образы из памяти Кости, когда он крушил горы и сдвигал тектонические плиты этим плетением. Но мне сейчас это не нужно. Потому вкладываю в плетение намного меньше эфира, чем оно требует. Лишь одну сотую от нормы. Хотя вряд ли я смог бы больше.

Гильдия сотрясается, трещинами покрываются стены и потолки. Но самая большая трещина раскрывается под витриной. Её я сделал очень глубокой. Настолько, насколько смог. Поразительно, как легко мне даётся контроль такого плетения. Будто я сотни лет тренировался…

Лишь один из инквизиторов с визгом отскакивает в сторону — неофит Грайл Кирит. Остальные за свои жизни не особо цепляются. Они цепляются за витрину.

— Держите её! Во имя Первозданного! Не дайте ей свалиться под землю!

Ох ты ж… вот это фанатики…

Витрина кренится, а расщелина увеличивается. Ещё пара секунд, и они все полетят вниз.

Один из инквизиторов зачитывает какую-то молитву, витрина сияет голубым цветом, а замок на ней щёлкает. Он тянется за перстнем.

Бородатый орёт:

— НЕ-Е-ЕТ! Ты не готов!!!

— Мы не можем потерять святы-ы-ы-ы!..

Ухватившийся за перстень инквизитор вспыхивает зелёным пламенем, его глаза лопаются, а доспех плавится. Обугленное тело с зажатой в кулаке «святыней» исчезает в разломе.

— НЕТ!

Бородатый и ещё один щучками ныряют туда же. Ещё двое отскакивают в сторону, в ужасе наблюдая, как их коллеги скрываются во тьме. В хаосе они не замечают, как в разлом ныряет ещё одна фигура, вслед за двумя фанатичными камикадзе…

* * *

На бочке стоит мужчина средних лет и, вскинув руки, фанатично взывает к своим слушателям. Десяток бабулек с огнём в глазах слушают его пламенные речи.

— Вы видели это! Разверзлось небо, и боги дали нам знак! Знак, что пора брать свою судьбу в руки! Видите это⁈ Видите⁈ — Мужик машет тряпицей, совсем недавно прикрывающей «божий» зад. — Это вуаль бога! В пылу боя со злом маска с его лица слетела, и он обратил свой взор на меня! НА МЕНЯ! Он улыбнулся мне! В его глазах я прочитал: 'Ты избранный! И ты поведёшь мой народ! А это… — Мужик с горящим взором целует тряпицу. — Это его мне дар…

Сморщенная хромая бабуля с тростью, еле-еле передвигая ногами, подходит ближе.

— Кхе-кхе… сынок… а чем ты слово-то своё подкрепишь, а?… Тряпочки-то одной маловато… Я-то ж… целый век тут доживаю. Уж и ноги меня не слушаются… Многое повидала… Избранных, героев…

— Ты не веришь мне⁈ — в ярости отзывается мужик, чуть не свалившись с бочки. — Тебе нужны доказательства? От меня? МЕНЯ⁈ — скалится он. — Ну ладно, ты их получишь. Первозданный поможет мне направить вас. Вера моя в него безгранична! — Он запрокидывает голову к ночному небу, вскидывает руки. — О Первозданный! Подай знак святой свой грешным детям! Покажи им истинного посланника!

Тишина… и…

Земля между мужиком и бабками шевелится, будто огромный крот решил проверить, кто тут расшумелся. Но вместо крота из-под земли показываются грязные руки, а потом… фигура чумазого демона. Чёрное лицо, спутанные и слипшиеся волосы…

Мужик орёт, сваливается с бочки и бьётся головой. Больше он не шевелится.

Хромая бабуля отбрасывает трость, задирает подол юбки и со свистом даёт дёру. Остальные, врезаясь в друг друга и матерясь, разбегаются во все стороны. Хотя нет, две бабки упали в обморок.

* * *

С выпученными глазами я наблюдаю за вечеринкой старушек. Они толкаются и ругаются — не как добрые граждане Аббатства, а как коллеги Ионы.

— Эй, спокойнее! — Я вылезаю из своей норы. — Вы чего? После всего, что вы увидели, вас так легко испугать?

Непроизвольно хватаю за локоть ближайшую бабушку.

— Ради бога, сердце-то побереги, бабуль. Куда так несёшься?..

Бабушка закатывает глаза и пускает слюну. Отпускаю её от греха подальше, но она падает мне в ноги. Наклоняюсь, щупаю пульс. Оу… прости, бабуль.

«Поздравляю, мастер. Очередная невинная жертва вашей жестокости».

Вскоре я уже сижу на бордюре в каком-то переулке, подальше от ночной суеты. Люди совсем с ума посходили. Не спится им…

Рассматриваю перстень. На вид обычная железка, только неестественно холодная.

«А если бы вы сгорели так же, как тот фанатик, а, мастер?»

«По твоим словам я понял, что не сгорю. Ты грозился чем угодно, но только не этим».

«Ну, довольны? Потеряли возможность изучить плетение десятой степени. Нацепите трофей теперь… куда-нибудь. Чтобы подчеркнуть неизмеримость своей безбашенности»

«Перстень Первого… То есть твой перстень. Я не сгорел, потому что являюсь хозяином анклава, верно?»

«Логично…»

«Так чего ты так боялся-то? Может, скажешь до того, как я его надену?»

«Скажу, конечно. Помните, я говорил, что стёр себе память? О некоторых моментах своего прошлого и о том, что скрывает анклав в своих секциях. Да в целом я сам не знаю, насколько много забыл, — в этом и смысл. Поверьте мне на слово: чего-то не знать — это больше благо, чем недостаток. Мудрые не боятся стирать себе память. Как пример: представьте, что ваш мир — это простата дьявола. Вот вы об этом узнали — вам легче станет? Нет, не станет. Изменить ничего не сможете, но зато теперь придётся жить в заднице. Существует только то, что вы знаете и помните, мастер».

«Интересное сравнение. А теперь вернёмся к перстню».

«Как вы уже знаете, я сущность гениальная во всех проявлениях, а значит, не сделал бы невозможным возвращение себе памяти».

Хотя я уже начинаю догадываться, что это за штука. Но, надеюсь, я неправ и перстень всё-таки какая-то всемогущая уберхрень, а не просто потерянная память Кости.

«Мастер, Перстень Первого — это моя память».

Вот дрянь.

«Вот дрянь…»

Костя явно доволен. В его голосе сквозит издевательская нотка.

«А всё почему, мастер? Потому что вы меня не слушали. Потому что вы привыкли мне не доверять. А как обмануть того, кто тебе не верит? Правильно — сказать ему правду. Я вас предупреждал, что сильнее вы не станете. Я не скрывал от вас, что не хочу, чтобы вы заполучили этот перстень. Вы же слышали мои слова задом наперёд. Инквизиторы знали, что перстень хранит в себе какие-то знания о Первом, и тысячи лет пытались достать их, но куда уж этим букашкам… Я оставил перстень на самом видном месте. Это лучший способ что-то спрятать и что-то в случае необходимости найти. Я сделал так, что переносить перстень нельзя — это сразу смерть. Вы угадали с единственным направлением, куда он может, скажем так, провалиться. Вниз — под землю. Уверен, вы не думали об этом — просто случайно так сделали. Если бы мне понадобилось вернуть свою память, я бы сделал так же. Не привлекая особого внимания. Сотворил бы небольшое землетрясение в Аббатстве».

Я разглядываю перстень уже с меньшим интересом.

«Моло-о-о-одец, подловил… Правильно я понимаю, что, если надену его, память вернёшь только ты? А я с этого ничего не получу».

«Всё верно, мастер. Вы можете его только на себя надеть и ходить с немодной побрякушкой. Логично, что я не стал бы доверять свои знания кому-то, кроме себя. Я хоть и не владею своим телом, но всё ещё способен вернуть собственную память через хозяев анклава. К слову, зная себя, подозреваю, что в перстне ничего интересного быть не должно… Только повторяющиеся шуточки. Ну, знаете, это как забыть интересную книгу и перечитывать её каждый раз сначала».

Я подношу перстень к пальцу.

«Уверены, мастер? Прежде чем сделаете что-то непоправимое, подумайте ещё немного… Моя личность слеплена из текущей памяти. Сейчас я такой, какой есть, но, если вернуть мне память о старых шутках, я изменюсь. Есть возможность, что вы для меня станете настолько скучным, что я перестану быть вашим верным советником и просто хорошей сущностью».

Каков хитрец. Поразительно, насколько легко можно ввести меня в сомнение. Если он говорит правду, то, надев перстень, я изменю Костю — и не факт, что в лучшую сторону. А если не надену, то не узнаю — врёт он или нет. А вдруг я получу безграничную силу? Как бы то ни было, Костя отлично знает, что сказать, чтобы добиться того, чего он хочет.

«Правильно делаете, что сомневаетесь, мастер. За тысячи лет я мно-о-ого раз передавал свою память перстню. Там накопилось достаточно. Кроме шуточек я мог стереть свои желания уничтожить мир, наложить на себя руки, изнасиловать орду орков, приготовить гоблинский коктейль из личинок и скормить его эльфийской королеве… Представляете, если сейчас все эти желания разом вернутся в мою голову, м? Не спорю, это весело… Я давно предвкушаю, как на меня навалится гамма этих прекрасных впечатлений, но… время ещё не пришло. Это как десерт в конце трапезы».

Что ж… Пожалуй, рисков на сегодня хватит. Будем считать, что это колечко «самый запасной вариант». На случай, когда терять уже нечего. Сил у меня, в принципе, достаточно. Возможностей тоже хватает. Если проредить врагов, то вообще жизнь заиграет красками.

«Ладно, Первый. Допустим… я тебе верю».

Костя хрюкает.

«Ну наконец-то, мастер! Я впервые услышал это от вас. Кстати, заметьте, что я не переубеждаю вас, а предупреждаю. Смысл этого перстня в том, что даже я не знаю, когда должно прийти его время. А, и ещё… Теперь будьте предельно осторожным. Вы только что стали владельцем самого бесполезного и одновременно ценного реликта Варгона».

Касаюсь катализатором перстня и… ничего не происходит. Отправить его в анклав не получается. Та-а-ак…

«Нет, мастер, так не выйдет. Перстень не должен находиться в анклаве. Так было задумано. Придётся вам прятать его в другом своём месте».

«Ладно, закопаю где-нибудь…»

«Закопаю? Я же сказал — в СВОЁМ месте. Мастер, неужели вы думали, что всё так просто? Знаете, какой самый большой грех? Не верить в Слово Первого, хе-хе. Не верить ему, когда он говорит правду. Вот последствия. Попробуйте выбросить перстень… Швырните вон на ту крышу».

Кидаю, но не на крышу, а в сторону, чтобы в случае чего можно было легко до него добраться.

Перстень дзинькает о камешек и… возвращается обратно ко мне. Да так быстро, что я с трудом перехватываю его у лица.

— Это что ещё за шуточки?

«Это моя память, мастер. И она не должна быть утеряна. Перстень будет с вами до тех пор, пока вы не умрёте. А когда умрёте, он вернётся туда, откуда вы его нагло украли. Удачи».

«Уфячи», — на манер Кости передразниваю его и сую перстень в карман.

* * *

Целых три дня Аббатство гудело и тряслось в судорогах. Информация о произошедшем в небе быстро облетела весь Варгон. Тут и там стали появляться какие-то секты, фанатики, бунтовщики, просто шарлатаны и свидетели Его. У инквизиторов резко подвалило работки, и все они были крайне напряжены. Весть о том, что Перстень Первого пропал, тщательно скрывали. Мало кто знал, что его нельзя переносить, поэтому простой люд думал, что инквизиторы так и сделали. Спрятали в другом месте.

Патрули усилили десятикратно, и не все понимали — почему. Только я и… Тиина. Ей пришлось сообщить, что я стащил перстень. По одной простой причине: прохожих нагло обыскивали, и это создавало мне уйму проблем, а она знала, как прятать вещи в самых странных тайниках.

Мы подгадали момент, выбрали место, где нас ни в чём не заподозрили бы: парную в «Праздном Доме». И после бурного секса приступили к операции под названием «Скрытое в запретном».

Лежу на животе, равнодушно разглядываю красные угли в жаровне, пока Тиина делает своё грязное дело. Скальпелем проводит по моей голой ягодице.

Морщусь. Таких уколов мне ещё не ставили.

— У меня что, других мест нет? Почему именно там?

— Потому что никто до этого не додумается. Поэтому именно там. Ох, каким же ты стал красавчиком… Так бы и съела.

— Ты делала это раньше?

— Да, в том числе и себе делала. В моём ремесле как только не приходилось изворачиваться…

«Мастер, я впечатлён. Никогда не думал, что типичное оскорбление что-то туда засунуть можно интерпретировать иначе. Кстати, как вы себя чувствуете? Может, униженным? Оскорблённым? Прекрасная дама ковыряется в вашей филейной части. Должен сказать, что этот тип извращений стерпит не каждый».

«Я человек практичный и без предрассудков, Костя. Да и ты глянь на неё…»

Кошусь на Тиину. Редко у неё можно увидеть такую улыбку. Томная… А язычок слегка прикусила. Хм, даже не слегка, а нормально так прикусила. Будь я проклят, если она сейчас не возбуждена. И вообще, не мстит ли она мне за то, что я полчаса делал с её пышной задницей?

Чувствую, что дело почти закончено. Теперь Тиина орудует иглой и ниткой, накладывая последние швы. Сам перстень она смазала каким-то магическим средством, чтобы не было заражения. И это единственная используемая в операции магия. Остальное всё подручное. Чтобы не осталось никаких следов светящегося эфира у меня в заду.

В общем, это был странный день.

Очень странный.

Но перстень я спрятал там, где никто никогда не будет его искать. Особенно гордые инквизиторы. Радует, что эта штуковина не изучает никакой ауры.

«Мастер, дня два придётся отказывать от предложения присесть. Заранее придумайте причину, почему вы не можете, а то попадёте в неловкую ситуацию».

«Ой, Костя, уймись».

Костя очень легко обошёл мою способность закрываться от его болтовни на пару часов. И, как всегда, он сделал это просто и грациозно — без всяких магических фокусов. Просто каждую ночь перед сном болтал без умолку, не давая мне спать. В конце концов мне приходилось его глушить, чтобы уснуть…

* * *

Аббатство полностью закрыли. Не выйти, не зайти. Я-то понимаю, для чего это сделали: они ищут перстень. Святая Страна останется закрытой до тех пор, пока реликвию не найдут.

Но все понимают, что надолго такой изоляции не хватит. Ресурсов и продовольствия в микростране, зависящей от импорта, по разным слухам хватит на месяц — не больше. Потом начнутся волнения. И вот за это время инквизиторы должны успеть. Они уже спустились в разлом, куда свалились их коллеги, и поняли, что перстня там нет.

Мне же остаётся надеяться, что они не опустятся до того, что будут в поисках своей прелести резать жопы каждому встречному.

Как я и говорил, Гильдии Злодеев я про перстень не стал рассказывать. Меньше знают — крепче спят. Они и так знают больше, чем мне хотелось бы. Достаточно для того, чтобы нас сожгли на костре. В общем, просто порадуемся, что после такого приключения все остались живы и здоровы. Хотя Иона начала помаленьку спиваться «Тёмным властелином»… Похоже, пришествие Посланника Первозданного на неё повлияло сильнее, чем я думал. Ух, вот я дошутился… Довёл девочку. Пора проводить наркологические процедуры и… И вообще, откуда она берёт столько денег на чертовски дорогой алкоголь? Я проверял — наши деньги не пропадают.

Эльвина… Эта чертовка пропала, хотя я и пытался её найти. Нужно было либо договориться с ней о временном перемирии, либо… избавиться от неё. В самой Академии Эфира её нет, и, судя по тому, что разведала Тиина, там тоже не знают, куда пропала новая преподавательница, хотя она уже должна была готовить программу обучения. Неожиданным отсутствием Эльвины на рабочем месте заинтересовалась инквизиция. Наверное она стала одним из главных подозреваемых в похищении Перстня Первого. И мне это только на руку.

А, и ещё. После недавнего хаоса в Аббатстве освободилось много недвижимости для аренды по относительно низкой цене. Всегда найдутся паникёры, бросающие всё и бегущие, как крысы с корабля, до конца не убедившись, тонет ли вообще этот корабль.

Чем мы сегодня и воспользуемся.

Но теперь я учту ошибки прошлого. Я уже знаю, что меня примут в академию на бюджетной основе, поэтому не поскуплюсь и потрачу все свои золотые запасы.

У меня наконец-то появится пристанище для Гильдии Злодеев с блек-джеком и нимфами. И плевал я на эти ваши безбашенные приключения на грани полного кабздеца. Мне определённо нужно выдохнуть, набраться сил, последователей, денег и заняться чем-нибудь… для души. Скоро в десяти километрах от Аббатства разверзнется бездна с прущими из неё монстрами. Я хочу быть первым, кто там появится. Но на этот раз чтобы без всяких превозмоганий. Убил монстров — спас мир. Нашёл клад — разбогател.

Что ещё для счастья нужно…

Глава 16

Последний день до поступления в Академию. А послезавтра разверзнется бездна, из которой хлынет всякая нечисть. Моя подготовка к этому кипит и бурлит.

Никаких сараев на окраине. Теперь я арендовал огромный особняк, фактически за копейки по меркам такого района: две тысячи золотых в месяц с правом выкупа. А-а-а! Два косаря! За месяц! Почти двести тысяч долларов в эквиваленте! В Варгоне расслоение между бедными и богатыми в тысячи раз больше, чем в моём мире!

Хозяин дома — эльфийский влиятельный аристократ, занимающийся врачеванием и поэзией, — решил, что события последних дней не слишком… вдохновляют его. А леса Коалиции Высших Рас для работы подходят лучше. Эльфа не смутило даже то, что в Аббатстве принято советоваться с соседями, прежде чем сдавать в аренду недвижимость. Иначе можно попасть в неловкую ситуацию. Как, например, сейчас. Справа от нас — «Праздный Дом», а слева бутик модной одежды. Их представители уже приходили на «культурные разборки». Говорили интеллигентно, интересовались, кто мы и что тут делаем, улыбались. Позади них стоял пяток суровых бородатых мужиков — или магов. Типа намёк.

Но всё равно тяжело представить более сладкое место для бизнеса. В центре Аббатства! В самом оживлённом месте! Именно поэтому я пошёл ва-банк.

Почти все оставшиеся деньги отдал на перепланировку, оставив себе скромные четыре тысячи золотых. Подчистую всё же нищать не хочется.

Что ж…

Первое правило бизнеса — не трать, если не уверен в окупаемости. Второе — не рискуй, если нет материальной подушки. На всё это я наплевал с высокой колокольни, с грустью наблюдая за падением плевка. Таких бизнесменов называют «залётниками». Они либо залетают с размаху в дом благополучия, размозжив мозги о стекло, либо им везёт — и форточка оказывается открытой. В девяти из десяти случаев залётники прогорают. Такова суровая жизнь капиталиста.

Я же решил рискнуть всем, как только Клоуш мне сообщил об этом особняке. Даже не так. Я точно знаю, что в данной форточке есть стекло. Но решил, что моя птичья башка достаточно крепкая, чтобы его разбить.

Кстати, на бюрократию и взяточничество у меня ушло шесть тысяч золотых. Регистрировать гильдию — это тебе не в прятки играть. Официально сфера нашей деятельности — купля-продажа артефактов, не попадающих в категорию запрещённых, наёмничество в сфере «простых поручений», развлекательная, целительская и ресторанная деятельность. По словам бюрократа, зарегистрировавшего нас, «мы тут все с ума посходили».

И он почти прав. Хуже стартапа не придумать, где охватываешь всё — начиная от фастфуда и заканчивая шоу-бизнесом. Грубо говоря — я в одном заведении делаю пять в одном. Это многим не понравится, но…

Нет лучшего времени для рисков, чем сейчас. Спасибо Эльвине за смуту в Аббатстве. Многие считают, что это начало какой-то жопы, знамение того, что пора перебираться в более безопасное место и там переждать. Но я-то знаю, что паника рано или поздно пройдёт. Однако пока не прошла — нужно действовать. Закрепиться в Аббатстве не получается даже у некоторых очень влиятельных аристократов.

Если рассуждать о появившихся возможностях урвать свой кусок, то Потеря Перстня Первого — страшный удар для авторитета Гильдии Авантюристов. За три дня из неё исключились тридцать процентов членов. Рано или поздно деньги у них закончатся, но уже будет выбор, куда вернуться. Этим я и планирую воспользоваться. Кстати, глава авантюристов Авис Ква куда-то пропала. Полагаю, работы у неё сейчас немерено…

Так вот, гномы трудятся уже третий день и даже вторую ночь — за сверхурочные пришлось доплатить. Хотя, учитывая мою харизму и талант торговаться, цена гномьих услуг оказалась ещё божеской.

Первый этаж переделывается под гостевую приёмную: справа ресторан, слева банкетный зал. Второй этаж под… кхм… массажно-стриптизёрную и спальные комнаты — там аж десять комнат, в которых эльф оставил всю мебель. А вот на третьем этаже будут магазинчики и пункт приёма заказов для авантюристов.

На такой планировке я настоял: чтобы богатому авантюристу пришлось пройти через все соблазняющие места моего заведения, прежде чем он доберется до пункта назначения.

Забавно, но в этом мире плохо пользуются агрессивной рекламой. А ведь девицы, пойло и артефакты — как гов… мёд для пчел. Или как туалетная бумага по скидке на почте, куда бабушка пришла за пенсией. Не нужно посещать другие заведения, чтобы удовлетворить свои потребности! Всё здесь! Налетай!

В общем, мой бизнес — это полный фарш, а значит… теоретически полный провал. Ведь все мы на словах Лев Толстой, а на деле Хрен Простой. Но, в отличие от дилетантов, я знаю, что бизнес не делается в одиночку, а без знаний о нём соваться туда вообще бессмысленно.

Сижу в подвале за круглым столом. Это помещение недоступно простым смертным. Только посвящённым. Его обнаружила Тиина. Попасть сюда можно, сдвинув свечу у камина на первом этаже. Судя по пыточным инструментам и цепям, эльфийский поэт был тем ещё шалунишкой. Но зато понятно, почему он так быстро свалил, сдав дом за «копейки». Инквизиции такие увлечения не нравятся, а она сейчас активно ищет всякие тайные комнаты. И я ей даже помог в этом, сообщил, что в арендованном мною доме творилось какое-то безобразие. Инквизиторы пришли ночью, в штатской одежде. Всё тут обыскали и проверили, а также потребовали, чтобы мы ничего не трогали, продолжали отправлять хозяину деньги за аренду и доложили им, когда он вернётся. В общем, я поставил себе плюсик в глазах святых людей, и если эльф заявится, то у меня ни в одном глазу не дрогнет — сдам говнюка с потрохами.

За столом со мной сидят мои доблестные товарищи. Тиина, Иона, Лия, Торн, Клоуш. Ну и, разумеется, Принцесса скачет по столу — куда ж без неё. Даже Альдавир решил к нам присоединиться — правда, его больше интересует пила для резки костей. Сейчас он стоит в сторонке и активно пытается перепилить ей какую-то цепь. Что удивительно — у него это получается.

Несмотря на боль в одном месте, я стоически терплю. К слову, перстень Первого я всё же могу отправить в анклав, но только вместе с собой. Просто не могу его там оставить — мы теперь неразлучимы с Прелестью. Разумеется, я проверил эту теорию до операции, и знал, что при перемещении зад мой не разорвет.

— Итак, — начинаю я собрание предпринимателей.

— Итак, — активно кивает Лия.

— Итак, стал-быть, — поддакивает Клоуш.

— Итак, красавчик? — томно улыбается Тиина.

— Хм… — заключает Торн.

Слышу за спиной вздох Альдавира.

— Как там нимфы? — спрашиваю Тиину.

Как и в прошлый раз, я раскопал те же самые секции в анклаве. Вот только получился знатный облом. Того, что находилось в них раньше, в этом будущем там нет. Потому теперь змеи не убили бомжей — их мы не обнаружили. Пришлось биться в стены наобум, и на этот раз я раскопал десять секций, но все оказались пустыми. Я уж думал, всё — облом с бизнес-планами, но повезло. Нимф я нашёл, только совершенно в другой секции. По словам Кости, анклав не так зависим от его магии возврата в прошлое. Так что сжульничать не получится.

— Сыты и готовы. Ждём только её. — Тиина кивает на жабу. — По твоим словам, у этой красотки неплохо получалось их контролировать.

Вот и ещё одна причина, почему мне нужно вернуться в академию. Только в кабинете директора я смогу снять с Принцессы проклятие.

Жаба явно понимает, что речь о ней, втыкается взглядом в Тиину. Квакает и… прыгает на неё. Но Тиина не лыком шита, отмахивается, и жаба улетает в деревянную кружку Ионы. Та, запрокинув голову, с открытым ртом наблюдает за потолком. Она подносит кружку к губам…

Мы не успеваем её остановить. Иона залпом осушает напиток, струйка стекает по ее подбородку, как с пропитого гнома. В нос продирается запах «Теневого Властелина». Глаза девушки округляются, когда на её лицо шлёпается мокрая жаба.

Минут пять обречённо наблюдаем, как орущая Иона гоняет Принцессу. Но та наконец юркает в ночной горшок в углу.

— Успокоилась?

— Угу… — Иона садится на место.

— Торн, с этим надо что-то делать. Спивается же.

— Хм… Разберёмся.

— Не надо меня р… р… р… азбирать! Я не ребёнок!

— Иона, ты где деньги берёшь?

— А? Дык это… Пока вы там в небесах… того… паника же была. Я многих пощупала. Им даже стало… легче… бежать…

Тиина скрещивает руки.

— То есть вместо того, чтобы скинуться на общее дело, ты всё пропиваешь? Ай-яй-яй, как нехорошо.

Иона отмахивается.

— Та я там всего-то не больше тысячи золотых натаскала… И отложила в общак… Половину…

Вздыхаю.

— Не было в общаке ничего, Иона. Я о каждом медяке знаю…

— Да?… Так я… в другой общак…

— Какой?

— Ну там… у гоблинов… в секции… А что, разве не там наш общак? Ик…

Смотрю на Торна. Тот понимающе кивает.

— Исправим, господин Римус.

— Надеюсь. Иона, ты помнишь, что являешься моим телохранителем?

— Я-я-я-я…

— Ты, ага.

— По-омню…

Со звуком «пу-у-ум» Иона стукается лицом о стол и посапывает.

— Безобразие, стал-быть, — бурчит Клоуш. — Порядочные девушки вусмерть не упиваются.

В этом временном направлении Иона изменилась. Нет, она не стала депрессивной и не заливает бухлом горе. Наоборот. Она, мать её, уверовала и даже пьяная умудряется выполнять свои обязанности, причём часто даже лучше, чем трезвая. Вчера мимо стройки проходили орки и решили поиздеваться над гномами, так она… интеллигентно их унизила. Шуточки, красноречивые эпитеты, философские афоризмы. Орки хотели драки, но такого не ожидали — и свалили подобру-поздорову.

Иногда мне кажется, что Торн специально не перевоспитывает Иону, потому что свою работу она стала выполнять лучше. А что ещё нужно старому вояке? Чтобы всё было выполнено хорошо. Судя по всему, мне придётся вмешаться в эту алкогольный раж и поставить на место погрязшее в грехе дитё своей святой рукой Посланника Первозданного.

В общем, у меня появилось ощущение, что Иона больше не может показаться мне на глаза трезвой. Всё время избегает, а как шарахнет пару шотов — так хоть сам от неё убегай.

— Так, ладно, пусть спит. Тиина, что с Гримзом? Ты узнала, что там был за дом с ловушками, в который он зашёл?

— Нет, — пожимает она плечиками. — Прости, красавчик, на мне слишком много дел, чтобы сутками караулить этот дом.

— Торн, твой боевой товарищ-то не так уж и прост. Ты уверен, что он нас не сдаст?

— Уверен.

— А я вот что-то нет. Очевидно, что он занимается чем-то нелегальным.

Альдавир за спиной брякает цепью. Ему наконец-то удалось её перепилить. И замечает:

— Не то что вы — эталон законопослушности.

— Справедливо. Лия, Клоуш, что у нас осталось по деньгам?

— Стал-быть, не укла…

Лия выпрямляется в струнку и перебивает деда:

— Не укладываемся, Римус. Материалы сильно подорожали из-за последних событий… ну… в небе. Даже глина и камень и то в два раза подорожали, хотя карьеры находятся за городом. Может, нам стоило переждать, когда паника пройдёт?

— Нет, Лия. Сейчас все ждут, а надо действовать. Притом послезавтра всё станет ещё дороже.

— Но денег не хватит. Если бы так не торопили гномов и не брали ночные смены… Было бы намного дешевле.

— Так надо, Лия. Тиина, Клоуш, вам удалось продать украшения ростовщика? Ну и другой наш хабар.

— Нет, стал-быть. Госпожа Тиина… стал-быть, немного не той профессии, а у меня связей таких нет… Это ж вещи странного происхождения, стал-быть… Много вопросов будет. Вот если бы пройдоха Гримз вернулся и что подсказал…

— Гримза с нами нет. И неизвестно, будет ли. Ладно, я что-нибудь придумаю.

Все погружаются в мысли. Да уж, когда разверзнется бездна с монстрами, то паники станет ещё больше. И к ней надо успеть подготовиться. Аббатство — сильнейшая страна в мире и не развалится из-за двух исторических событий за неделю. Хотя по-любому битву в небе и бездну местные фанатики взаимосвяжут. Что-то вроде: «Вот вчера боги нас спасли, сойдясь в бою со злом, а сегодня это зло решило отомстить, открыв врата ада у святого города». Типично, предсказуемо.

Но. Кто был готов к этому? Правильно! Римус Супермен… Э-э-э… Чтобы я второй раз назвался Суперменом? Нет, эту страшную ошибку я точно исправлю.

— Альдавир?

— Я немного занят.

Игнорирую.

— Что с твоими исследованиями? Напоминаю о нашей договорённости. Ты меня учишь, а взамен получаешь доступ в анклав. Но, как я понимаю, учить меня тебе больше нечему…

— Исследования… продвигаются.

— Замечательно. И каков их результат?

— Мне говорить при всех?

Пару секунд я сомневаюсь, и это явно замечают Торн и Тиина. Ладно, не доверять им — значит не доверять совсем никому. А это чревато большими последствиями. Одиночки не выживают. Главное, что я заглушил на время планёрки Костю, чтобы мозги мне шуточками не засорял.

— Говори, Альдавир.

Чувствую странный холодок за спиной. Альдавир приблизился, но я этого не почувствовал и не услышал. Что-то мне подсказывает, что есть у него ещё тузы в рукаве.

— Первое. Напоминаю о нашей сделке… Шифровка Джыра.

— Помню. Обещаю, что как только достроим Гильдию — займусь этим.

— Надеюсь. Второе. Я провёл кое-какие исследования с чёрным эфиром Нораны. Как ты и просил — безболезненно и безопасно для неё. Девочка в этот момент ела пирожное и играла с куклой. — Пауза, сопровождаемая ироничной улыбкой. — Этот ваш чёрный эфир… Благодаря ему, я увидел намного больше, чем видел, когда сам был хозяином анклава. Я пришёл к выводу, что Норана не просто так не желает покидать анклав.

Лия и Торн переглядываются.

— Хм… я так и знал. Римус, это проделки Кости. Он заколдовал её.

Хреново. Костя не скрывает, что Норана запасной вариант. Скорее всего, этой маленькой правдой он скрывает какую-то большую ложь. А я повёлся.

— Альдавир, это так?

— Я думаю, что они заключили какой-то контракт. Я точно знаю, что Джыр не смог бы договориться ни с кем другим, если бы хозяин у него был с обычным эфиром. Но чёрный эфир — совсем другое дело. Анклав воспринимает вас с девочкой как одно целое. Велика вероятность, что она может делать с ним всё то же самое, что и ты. Просто не хочет. Но это вопрос времени, когда куклы и сладости ей наскучат.

Опять хреново. Нужно с этим вопросом разобраться, но пока…

— Об этом никому ни слова. Костя не должен догадаться, что мы знаем. Всем ясно? Отлично… Альдавир, ещё есть хорошие новости?

— Да. Но не столь интересные. Третье. Секции в анклаве меняются местами каждые сутки. Я проверил эту теорию после того, как вы сказали, что нимфы на этот раз находятся… не в той секции. Как использовать данное знание — не представляю. Ведь мы так и так не можем определить, в каких секциях что находится.

Судя по интонации Альдавира, он всё ещё скептически относится к тому, что я посетил (или видел) будущее. И да, мне пришлось рассказать им об этом. Всё равно уже слишком многое изменилось, а мои частые предугадывания события вызывали у согильдийцев недоумение.

— К слову, бывший ученик. ПОКА ЧТО не можем определить. Вот если бы ты дал исследовать себя… более… негуманными способами.

— Хочешь сказать, что мы сможем знать, что находится в секциях?

— Теоретически. Для этого нужно большое количество чёрного эфира и крови. Первого у девочки нет, второе я у нее взять не могу из-за твоих моральных отклонений. Но ты всегда можешь ее подменить. Твоя кровь даже лучше.

— Понятно. Я подумаю.

Очень так подумаю. Что-то не особо меня прельщает лечь под скальпель Альдавира. Но предложение очень заманчивое. И вообще, «большое количестве» крови — это сколько? Литра три?

Прикидываю, сколько сейчас времени. Биологические часы работают, как и положено средневековому аборигену.

— Так, всё ясно. Подумайте о том, что услышали, и завтра выскажите своё мнение. А сейчас все по своим делам. Торн, Тиина, задержитесь на минутку.

Клоуш и Лия выходят, таща с собой Иону. Альдавир касается катализатора на столе и телепортируется в анклав. Там он проводит большую часть времени, занимаясь исследованиями.

Тиина оценивающе оглядывает нас с Торном, облизывает губы.

— Сейчас ты предложишь что-то интересное?

— Да. Мы отправляемся за Гримзом. Не нравится мне эта история. Он знает обо мне, о нас, об анклаве. Одним словом может расшатать нам все планы.

— Хм… Я же говорил, он…

Поднимаю руку.

— Торн, прости, но ставки слишком высоки. Я же не предлагаю от него избавиться. Может, твой боевой товарищ в беде и нужно его выручать, мм? Тиина, значит, говоришь, что он засел в доме, в который даже ты не смогла попасть?

— Всё верно, красавчик. Ловушки слишком сильные для обычных головорезов, которых, кстати, в Аббатстве не так уж и много. Это не Мидлберг.

— Именно. Вот мне и странно, что же это за дом такой посреди святого города. Либо он принадлежит инквизиции, либо… тем, с кем инквизиция не хочет связываться. Всё, вперёд… Спасать Гримза.

— Хм…

Надеюсь, что спасать.

* * *

По требованию супруги скидываю вам Тиину. Это не просто нейросеть с обезличенным персонажем, но еще и большой класт ручной работы. Пожалуйста, похвалите ее в комментариях )) Если кому интересно, на бусти есть еще.

Глава 17

— Хм…

— Не думаю, — качает головой Тиина.

— Хм-м…

— А вот это возможно. Но так рисковать я не буду.

— Не делай так.

— Как не делать?

— Я ничего не говорил и не имел в виду.

— Это тебе так кажется.

— Хм…

Вечером этого же дня мы втроём сидим на скамье у фонтана, грызя засахаренные яблоки на палочке. Удивительно, от лакомства не отказался даже Торн. Но сюда мы пришли не за ними. В поле зрения дом, где пропал Гримз. А может, и не пропал, а просто побывал, но всё же…

Дом выделяется: он выше остальных, обветшалее, но при этом… давит своей гротескной архитектурой на весь аббатский антураж. Чёрный особняк, который смахивает на вампирский и больше подходит под программу сноса, но с неким предупреждением: «Не трогайте меня, иначе прокляну». Сдаётся мне, сделано это специально. Судя по тому, как дом обходят стороной не только люди, но и кошки, — для внушения страха.

Тиина прижимается ко мне бочком, трётся.

— Мрачновато…

— Хм… Соглашусь.

Морщусь.

— Что-то вы на пустом месте панику разводите.

Торн проверяет доспех. Уже пятый раз.

— Чутьё меня редко подводит, Римус. И сейчас оно говорит не лезть туда.

«Костя, а ты что думаешь?»

«О том, что когда вы выдуваете „ху-у-у“, изо рта выходит холодный воздух, а если „ха-а-а“, то горячий».

От нечего делать проверяю Костину теорию. И правда ведь.

«А если серьёзно?»

«Чего вы от меня ждёте, мастер? Я советами разбрасываюсь под настроение, и сейчас оно для этого не подходит. Дом как дом — смелее, вломитесь с ноги. Вам не привыкать. Да и жильцам понравится — гарантирую».

К слову, не все обходят особняк Дракулы стороной. За час уже четверо в него зашли как к себе домой. Сначала человек в дорогих одеждах, потом эльф с подругой — тоже не из бедных, следующим оказался гоблин, которого золотая цепь на шее тянула к земле. Правда, одежда на нём… ух… не очень. Даже отсюда я заметил на ней плесень. Говорят, для гоблинов плесень — это что-то вроде парфюма. Чем зловоннее, тем элитнее.

— Все, кто туда зашёл, — при деньгах, — констатирую я очевидное. — Может, там какой-то… клуб извращений?

— Хм… вряд ли. Много ловушек.

Тиина кивает.

— Притом высшего уровня. Некоторые я даже не смогла определить, а значит, они поставлены магом выше шестой ступени.

Встаю.

— Ладно, хватит разглядывать. Пойдёмте проверим, что там такого интересного как для цивильного эльфа, так и для гоблина.

Не теряя времени, я подхожу к дому, захожу во двор. Затылком чувствую напряжение Тиины и Торна. Тянусь к двери, чтобы постучаться, но она открывается сама. На пороге стоит…

Тиина выдыхает.

Альвийка. Высокая, очень красивая девушка с длиннющими ушами и черными волосами чуть ли не до пола. Насколько эльф выглядит красивее и благороднее человека, настолько и альв впечатляет больше, чем эльф. Да, Тиина красива, но она косит под человека, поэтому теряет половину своего шарма. А тут… Всё в девушке подчёркивает, что она считает себя представительницей высшей расы. Одежда, осанка, выражение лица…

— Мы ждали вас.

— Ждали меня? Вы меня ни с кем не спутали?

— Жрицы Храма редко что-то путают.

— Храма? Не очень ваше заведение похоже на храм.

— Такова суть многих вещей — быть не похожими на то, чем они являются. Вам ли этого не знать, Римус Галлен.

Она знает, кто я. Сделаем вид, что я не удивлён. Об этом мог проболтаться только Гримз.

«Мастер, жрицы в своём репертуаре. Трещат без остановки о смысле бытия. Не люблю жриц. Особенно жриц этого… хе-хе… храма».

«Ага, кого-то она мне напоминает…»

— Прошу вас, проходите, не стойте на пороге.

Так и делаем. Хоть инстинкты и орут развернуться и уйти из этого странного места, другая часть меня убеждена в обратном.

Первое, что я вижу, это величественный зал… Так, стоп. Под безразличным взглядом жрицы разворачиваюсь, выхожу во двор, оцениваю размеры дома. Так и есть. Внутри пространства намного больше, чем может вместить этот древний особняк.

«Костя, это что за хрень?»

«То есть катализатор размером с грецкий орех, вмещающий в себя огромную пещеру, — вас не смущает?»

— Пространственное расширение, — шёпотом подсказывает Тиина. — Очень сильная магия ментализма, требующая постоянной подпитки эфиром. У них тут либо десяток высокоступенчатых магов, либо залежи очень дорогих накопителей. Ох… Я не понимаю…

Торн, видно, тоже что-то не понимает и хмыкает чаще, чем обычно.

— Что ты не понимаешь?

— Я должна была знать о таком месте. Эй, душка, — обращается она к жрице. — Что-то не похоже это на Храм Первозданного…

Жрица не выходит за порог. Смотрит как-то… слишком уж безэмоционально. Кажется, что упади сейчас на нас метеорит — она безразлично закроет дверь и пойдёт дальше по своим жреческим делам.

Вместо ответа альвийка медленно прикладывает указательный палец к губам. Мол, тсс, не стоит об этом говорить на улице.

На лице Торна появляются морщины.

— Римус, во имя моего чутья, если мы не уйдём сейчас, то обязательно что-то случится.

— Плохое?

— Не знаю. Но как обычно. Вам правда нужен Гримз?

Не отвечаю. Нужен, да. Но сейчас он будто отошёл на второй план. Меня до мурашек на всех местах тянет в этот храм. И отказывать себе в этом соблазне не хочется.

— Пойдёмте, — вновь предлагает жрица.

Когда мы перешагиваем через порог, дверь за нашими спинами закрывается.

— Теперь я могу ответить на твой вопрос, СЕСТРА.

Тиина едва заметно вздрагивает. Жрица выделила слово «сестра», а значит, она прекрасно видит, что Тиина тоже альвийка и короткие уши не слишком её маскируют.

— Ты не в обители Первозданного, а в храме богини равновесия. Прошу вас, пройдёмте со мной. Не переживайте, здесь вы в полной безопасности и вольны покинуть нас в любое время.

Проходим мимо десятков лавочек, как в обычной церквушке. На некоторых сидят люди и… гоблины с золотыми цепями. Все опустили головы в молитве. Высокая статуя женщины в цепях высится в дальнем конце зала. Понятно, какая-то мученица… Типичный религиозный подход. Мне больше интересно, как в Святой Город, где царь и бог только Первозданный, затесались какие-то язычники. Почему инквизиторы ещё не сожгли это место?

Нас не приводят в уединённое повешение для исповеданий. Мы садимся на одну из лавочек, недалеко от гоблина, который не обращает на нас никакого внимания.

Жрица стоит напротив, впервые еле заметно улыбается.

— Может, хотите что-нибудь выпить? Или желаете других развлечений?

— Хм… — даже Тор теряется. — Выпить… в храме? Воды?

— Что ваша душа пожелает. Может, подать «Теневого властелина»? Вы же его любите…

Интонацию последней фразы я не понимаю. То ли вопрос, то ли утверждение. Странность предложения заставляет поэкспериментировать.

— Вы сказали — других развлечений? Как насчёт… массажа?

Без всяких слов жрица обходит меня и начинает массировать плечи. Пальчики у неё намного сильнее, чем выглядят. Я чувствую приятную боль, а ведь у меня там, считай, каменные мышцы. И кажется, что это она ещё сдерживается…

— Вам нравится, Римус Галлен?

— Эм… весьма.

Всё выглядит дико и неестественно. Я как покупатель, который пришел во французскую пекарню, а мне вместо круассанов предлагают оценить скорострельность китайского автомата.

— Капитан Торн… Леди Тиина… А что пожелаете вы?

— Хм… Ничего.

— Тоже воздержусь.

— Если вы ничего не хотите, то зачем пришли?

Непроизвольно Торн и Тиина переводят взгляды на меня.

— А, понимаю. Вами движет желание другого. Боюсь, тогда храму нечего вам предложить.

«Костя, ты чего замолк? Костя? Ау? Ты меня игнорируешь или?..»

Жрица наклоняется и тихо шепчет мне на ухо:

— Здесь Проклятый вам не ответит.

Резко встаю, разворачиваюсь, в руке материализуется меч Галленов. Отлично, катализатор работает. Торн и Тиина уже за моей спиной, готовы к бою. Да, нас не попросили оставить оружие у входа, как и положено в любых святых местах. Это показалось мне странным с самого начала.

Краем глаза подмечаю, что на наши действия никто не реагирует. Народ как молился, так и молится. Другие жрицы как ходили туда-сюда, так и ходят, даже не повернув голову в нашу сторону.

— Что здесь происходит? — тихо спрашиваю я, призывая в руку катализатор. — Вы кто такие?

Жрица подходит ближе, останавливается в миллиметре от кончика лезвия меча.

— Я напомню, что происходит. Вы пришли за тем, кого называете Гримзом. Но вы его не найдёте.

— Что это значит?

— То, что тот, кого вы знали под именем Гримз, — больше не существует. Он исполнил то, что должен был. Он привёл вас сюда.

— Я сам сюда пришёл.

— Верно, вы пришли сами, но привели вас сюда мы. Тот, кого вы называли Гримзом, был с вами всегда. Первый раз он встретил вас в таверне «Ласточкин Стреломёт». Хотя вы и не видели его.

В голове всплывают образы. Я вспоминаю, как мне показалось, что за дверями в таверне кто-то стоял, но, выглянув, я никого не обнаружил…

— Он помог вам встать на ноги.

Гримз скупал у меня краденое и продал доспех, не раз спасший мне жизнь. Только сейчас я понимаю, как дёшево он мне тогда достался. Старый пройдоха помогал в различных деловых интригах…

— Если бы не его предостережения об опасности тёмного накопителя, то вас бы давно превратили в высшего утропия. Вы даже не заметили, как действия Гримза помещали плану Эльвины Галлен превратить земли людей в руины.

Это она о дубине тролля, умерев рядом с которой, я превращусь в мощного зомби? Гримз и правда предупреждал меня об опасности. Знал он много, но тогда меня это не удивило. Какой-то скупщик краденого, знаток подпольных дел. Это теперь я набрался опыта и понимаю, что об артефактах из Гурум-Хупа мало кто мог знать и тем более определить, что это тёмные накопители, которые могут, например, бабахнуть. Или что это часть какого-то механизма. Гримз посоветовал мне запрятать дубину куда подальше. Чёрт, да я его даже просил забрать её из леса после того, как убил тролля.

— Это Гримз спланировал вашу встречу с отцом — эйром Галленом. Он спровоцировал ситуацию, при которой вам пришлось отправить его туда, куда раньше нам путь был закрыт, — в обитель Проклятого. Там он смог подготовить то, что позволило нашей богине донести слова до Проклятого…

А ведь и правда… Мне тогда показалось странным, что я прилетел на орле в лавку Гримза именно в тот момент, когда у него гостил мой отец. Знал же, что нельзя верить в такие случайности… Но всё равно поверил. А что потом произошло? Гримз спровоцировал отца, и мне пришлось его защищать, отправив в анклав. Неужели мои непроизвольные реакции доброго рыцаря-спасителя такие предсказуемые?..

Костя говорил, что одна богиня «смогла с ним связаться». Так вот как она СМОГЛА… Через ее слугу Гримза, которого я сам же и запихнул в Анклав.

Костя, ты знал. Знал, что Гримз самая толстая крыса, с которой я встречался в этом мире. И молчал. Наблюдал. Веселился.

Голос жрицы спокоен до безобразия.

— Кровь Галленов — это кровь Проклятого. Эта кровь тысячи лет была запечатана, но тот, кого вы называете Гримзом, её распечатал. Сначала он подготовил Римуса Галлена. Его слабость к вину была навязана магией разума. Спаивая старшему сыну эйра всё больше и больше пропитанного магией вина, Гримз отдалял мальчика от авторитета родового замка и готовил в нем ловушку для Тиль-Наар-Мура… Вижу по глазам, что вы не знаете, кто это. Так звали предыдущего хозяина обители Проклятого. Сильнейший некромант Варгона был убит не вами, а болезнью, которая должна была обостриться в момент вашего появления в этом мире.

Охренеть… Я впитываю информацию как губка, полностью перекраивая взгляд на своё прошлое. Гримз… а ведь он и правда подмял под себя весь алкогольный бизнес в Гнезде. Клоуш тогда ещё возмущался. Неужели всё это было ему нужно лишь для того, чтобы спаивать Римуса магическим вином?..

Жрица продолжает, будто мне недостаточно потрясений на сегодня:

— Гримз обострил болезнь Тиль-Наар-Мура и заставил его торопиться, так удачно вложив в его лапы наивного и пьяного Римуса Галлена. Очень важно чтобы ты понял, что этот некромант был единственным в мире, обладающим знаниями призыва душ. Но он попался в заготовленную ловушку Гримза — и обряд сработал неправильно, призвав в тело Римуса Галлена новую душу, тем самым распечатав в мальчике чёрный эфир. Так первый барьер был разрушен. Гримз сговорился с бандой Стилета, и вам пришлось заключить тёмный контракт с Проклятым, чтобы спастись от них. Чёрный эфир никогда не должен был соприкоснуться с Проклятым. Но это случилось. Так пал второй барьер, сдерживающий его.

Стою как каменное изваяние. Торн скрипит доспехами, Тиина тяжело дышит. Она не знает, что я из другого мира и мало что понимает.

Жрица не даёт мне сказать и слова.

— Вижу в ваших глаза вопрос. Почему богиня равновесия помогла Проклятому? Отвечу. Потому что таковы условия сделки с ним. Разрушить два барьера, сдерживающие его. Это могут сделать только боги. В ответ он обязан спасти наше… очень дорогое дитя. Его зовут Патрик. Мы знаем, что он попадёт в Варгон, но не знаем, в какое время он попадёт или, может быть, уже когда-то попал. Известно только то, что в этом мире он проживёт не более трёх дней, если ему не помочь. Спасти его может лишь враг времени. Только Проклятый.

Цежу сквозь зубы:

— Зачем вы мне это рассказываете?

Жрица едва заметно улыбается.

— Богиня равновесия исполнила часть своей сделки и теперь ничем не обязана Проклятому. Свою же часть он выполнит в любом случае, если не хочет погрузиться в пустоту бесконечного возмездия Вселенной. Мы рассказываем вам это для того, чтобы вы видели всю картину целиком и остановили Проклятого — врага времени. Теперь, когда вы понимаете, что произошло, ваши шансы становятся не такими ничтожными. Запомните, враг времени — это враг всего сущего. Тот, кто играет со временем, — губит не только мириады жизней, но и их души и судьбы. У него ещё остались барьеры… не дайте им пасть…

Т-т-т-т-т-т-т…

Неприятный звук. Будто множество лапок по мраморному полу храма. И будь я проклят Костей, если только что не заметил, как маленький паучок вылез из длинного уха альвы и зарылся в её густых волосах.

Жрица хлопает глазами, будто только что проснулась.

— Ох… А? Вы… простите, вы пришли помолиться богине равновесия? Ох… а вы не знаете… Уберите, пожалуйста, оружие… Что я… Простите, мне что-то нехорошо…

И уходит, оставляя нас в полном… кхм…

Глава 18

— Что это было? — Тиина провожает взглядом жрицу. — Другой мир? Новая душа? Враг времени?

— Хм… Как я и думал.

Возвращаю меч обратно в анклав, косясь на гоблина. Что-то с ним не так. Мы для него будто невидимые.

— Уходим отсюда. Расскажу потом.

Выходя из храма, я почувствовал странное тепло в области ушей, но не придал этому особого значения. А зря. Буквально через пару секунд Тиина фыркает:

— Римус, твой слуга Гримз — трусливый кролик.

Торн хмыкает.

— Не ожидал от него такого.

Замираю на месте, перевожу взгляд с одной на другого. Их лица выглядят иначе. Они будто… разочарованы, а не в полном ахере, как было совсем недавно.

— О чём это вы?

— Старая калоша, — бубнит Торн. — Это надо же, взял да сбежал в Сильвию…

«Мастер, не напрягайтесь так. Они ничего не помнят. Точнее, помнят что-то другое. Судя по ругательствам доброго рыцаря, они уверены в том, что Гримз просто сбежал. Оглянитесь, что вы видите?»

Вижу дома и… Так, стоп. Куда делся храм? Что за?.. Он же только что был между вот этим и вот этим особняками? А теперь там… пусто? Просто дорога, идущая в проулок.

«Помните артефактора-некроманта в Мидлберге? Его можно было найти, только зная его имя. Храм Пауков работает по тому же принципу, только условий его нахождения намного больше. Даже я не знаю всех. Как минимум храм становится материальным только для тех, кого в нём ждут. И да, это плетение десятой ступени. Иллюзии, магия разума — там всё сложно даже для меня».

— Милый мой, — хитро улыбается Тиина. — С тобой всё хорошо? Я бы пошла по своим делам, если с этим мы закончили. Можно же?

— Ага… Всё хорошо. Вы свободны, а я… пойду прогуляюсь. Надо подумать.

Торн хмурится. Ему не нравится оставлять меня одного, но он знает: уговаривать бесполезно.

Они уходят, а я медленно иду по брусчатке в сторону ремесленной улицы.

«Мастер, ваше молчание вгоняет меня в уныние. Неужели ваши извилины так заняты глубокозадними заявлениями паучихи о моих злодействах и коварных планах на будущее? Что я там на этот раз сделаю? Порабощу мир? Разрушу? Плету интриги против всего сущего? Хочу уничтожить половину вселенной?»

«Типа того, ага».

«Про сделку с пауками она вам вкратце рассказала или в подробностях?»

«Кто знает… Но попал я сюда не случайно. Вообще всё, что со мной случилось, — не случайно».

«Само собой. Случайности — любимый инструмент высших существ. Смертные так легко верят в них. Случайностями можно объяснить что угодно. Упал кирпич на голову — случайность. Поскользнулся на жёлтом льду — случайность. Съел что-то не то — случайность. Боги этим пользуются. Кидаются кирпичами, писают в мороз на дорогу, подмешивают в еду слабительное. Но, заметьте, я никогда не скрывал, что вы мне не друг и не союзник. Вас это устраивало, так что не вижу никаких проблем, хе-хе. Да и давайте уж по-честному. Несмотря на все мои уловки — я даю вам очень многое. Не будем же сейчас строить из себя неблагодарных».

«Писают на дорогу?»

«Вас только это заинтересовало, мастер? Да, писают. Или вы думали, они там сидят где-то, умничают, руками машут и чудотворят? Нет, мастер. Величие и пафосность — это лишь маска бога для смертных дурачков. На самом деле они работают более… филигранно и порой даже примитивно. Чаще всего руками смертных. Богиня равновесия, например, использует пауков».

«А ты — меня».

«Это вы тонко подметили. Но заметьте, никто так не близок к богу, как вы. И вы пользуетесь мной не меньше, чем я вами».

«Не живется вам спокойно. Сидели бы там у себя и разбирались бы друг с другом. Нет, надо жизни нам попортить…»

«Ну уж извините, мастер. Во-первых, это только вы считаете, что мы сидим „где-то там“. На самом деле мы вполне себе материальны и находимся среди вас. Во-вторых, чем сильнее бог, тем сильнее наложенные на него ограничения. Например, я как-то увлёкся и не заметил, как пересёк границу силы. Что в результате? Я стал болтающим черепом, растерявшим былое могущество. Богиня равновесия вообще чокнулась: будучи смертной, потеряла своего любимчика и захотела его воскресить. Так увлеклась, что теперь её полуживой труп гниёт где-то глубоко под Аббатством».

«Она где-то тут?»

«Тут. Близко, и одновременно далеко. Аббатство — её территория. Тут всё пропитано её магией. Это одна из причин, почему мы проиграли тому чокнутому пауку. По какой-то причине богиня равновесия очень сильно ему помогала, а тот этого даже и не замечал».

«Почему она тебя называет врагом времени?»

«Потому что у неё язык без костей», — бубнит Костя.

«Так почему?»

«Потому что в каком-то смысле так и есть, мастер. Существует одно правило… Оно звучит так: не связывайся со временем. Даже среди богов это табу. Помните камень, который вы нашли у Гнезда? Там было написано чуть по-другому, но смысл один. Не играйся со временем. Это я написал ещё в эпоху своей молодости. По всей логике этих камней быть не должно, потому что я исправил то прошлое, где это написал. Но… камни стоят. Даже корявый почерк мой, но… с издёвочкой от времени. Я никогда не писал эти слова на камнях на языке, который никогда ранее не существовал. Догадываетесь, почему эти камни появляются во всём мире? Это делает время. Оно предупреждает. Я приверженец не очень популярной теории, что время действительно разумно и имеет какое-то воплощение. Так что меня хоть и называют его врагом, но это не так… Меня время врагом пока не считает. Так, шалунишкой каким-то. А боги просто раздувают из моих забав трагедию. Им, значит, уничтожать цивилизации, играться с душами и некромантией — можно, а вот мне со временем развлекаться нельзя? Знаете, в следующий раз передайте от меня болтливым богам… самые сладкие пожелания».

«А ты не думал, что это написал ты, но просто… это ещё не наступило. Возможно, в будущем ты вернёшься в прошлое и…»

«Полагаете, я не думал об этом последнюю пару тысяч лет? Мастер, избавьте меня от философии, как работает время. Вы хотели ответов — вот они».

«Так какая у тебя конечная цель? Хочешь изменить время? У тебя что-то случилось в прошлом и ты хочешь это исправить? Чтобы для всех нас „ничего не было“? Знаешь, мне это не нравится. Я согласен, что со временем играть не стоит».

«Ещё один умник… Нет, мастер, я не настолько примитивен. Скажем так, мне нравится ввязываться в авантюры, от которых другие отказываются. Кто-то же среди богов должен стать первооткрывателем, так почему бы не я? Может, уже хватит болтать, мастер? Может, лучше шутейку? Хотите расскажу, как кентавры подтирают зад?»

«В ручей присаживаются…»

«Э-э-э, неожиданный ответ».

«Костя, что такое возвышение? Десятая ступень…»

Он перебивает:

«Вот никак вы не уймётесь. Сотворив своё первое плетение десятой ступени — вы станете типа богом. Это и есть возвышение. Но это будет ваше последнее плетение. После него с вами обязательно что-нибудь произойдёт. Например, станете полутрупом, живым черепом, мыслящим земляным червем, потеряете память, голову, душу. Вселенная разрешает использовать магию наивысшего порядка лишь один раз. Потом отправляет в „тюрьму“. Я видел это множество раз — и всегда заканчивается одинаково. Так что боги — это не какие-то всемогущие существа. Они всего лишь рабы Вселенной. Есть только два истинных божества: Вселенная и её послушная дворняжка — Время».

«И тебя это не устраивает…»

«Странный вы, мастер. А вам бы понравилась жизнь как у меня, когда тысячи лет только щёлкаешь челюстью? Или всё-таки веселее коротенькая жизнь тупенького орка, радующегося, что сегодня газики отошли? Разумеется, я против такого произвола».

«Даже не знаю… Орком тоже не хочется».

«Это потому, что вы ничего не понимаете в жизни, мастер. Горе от ума — слышали такое? А если ума слишком много, а живёшь ты бесконечно долго? Подумайте на досуге об этом».

Полагаю, вот одна из причин, почему он стирал себе память. Слишком много ума означает слишком много горя. Бедненький.

Кстати, Костя болтает много, но, по сути, просто юлит. Как всегда, в общем.

«Норана такой же хозяин анклава, как и я? Какой контракт ты с ней заключил?»

«Ясненько. А вот это уже болтливый Альдавир. Что ж, если девчонка такой же хозяин анклава, как и вы, то я не имею права рассказывать о деталях нашего с ней контракта».

«Хитро устроился. На двух стульях»

«Ага. Но если вы так боитесь конкуренции с десятилетками, то можете выбросить её на улицу или… хе-хе… убить. Я никогда этому не препятствовал. Решение ваших терзаний прямо перед носом. Что? Не сделаете так? Тогда разговор окончен».

Засранец костлявый.

«Я не поступлю в академию. И Патрика спасать не буду».

«Плохо. От его жизни зависит судьба пяти миров».

Лишь мельком, но я почувствовал, как Костя напрягся.

«Ложь. Ты это придумал, чтобы убедить меня в его важности и надавить на совесть. Знаешь, я думаю, что мы не просто так вернулись в прошлое. Ты всё подстроил. Сам же сказал, что дал убить себя пауку. Думаю, что так ты хотел догнать двух зайцев. Во-первых, проверил теорию, что кнут появляется только после твоей смерти. Это ты узнал. А ещё я думаю, что ты хотел убедить меня в том, что причина использования точки сохранения — именно в поиске кнута. Маленькая правда, чтобы скрыть большую ложь, да, Костя? Ты хочешь скрыть от меня, как важно тебе спасти Патрика. Скорее всего, его смерть не входила в условия твоей сделки с богиней равновесия. Как же хорошо ты играл тогда… — Я передразниваю Костю: — „Иди Патрик, в свой последний путь! Отправляю тебя дальше!“ Тьфу ты, а я ведь поверил. Ты был в моём теле, поэтому легко внушил мне, что и правда куда-то отправил его душу. Но ты не мог этого сделать. Паучиха намекнула мне, что только одно существо в Варгоне может управлять душами, и я убил его скальпелем. Кстати, по твоей указке. В общем, теперь ты знаешь, как по-настоящему спасти Патрика, и учёл свои ошибки, так сказать, будущего».

Костя долго молчит, и я улыбаюсь до висков. Как приятно иногда его поставить на место. Нравиц-а-а, да-а-а!..

«О. О! Я правда впечатлён. Вы растёте… Вот ведь паучиха болтливая… Выполнила свою часть сделки и давай трепаться. Значит, вы знаете о сдерживающих меня барьерах и о том, что я обязан спасти Патрика, иначе нарушу клятву. А это пострашнее, чем тысячу лет щёлкать челюстью…»

«Отлично, Костя. Твоя очередь веселить меня, чтобы я сделал то, что ты хочешь. Жду твоих предложений. Считаю до трёх… Один…»

Костя нервно хрюкает.

«Мастер, это нечестно…»

«Два…»

«Пожалели бы старика…»

* * *

На следующее утро я просыпаюсь с сильнейшего бодуна. Впервые с момента своего появления в Варгоне я позволил себе так упиться. Помню только, что решил отпраздновать мою первую крупную победу в словесных баталиях с Костей. Потом пошёл в «Праздный Дом», купил за пятьсот золотых небольшой бочонок «Теневого Властелина», а дальше… всё как в тумане.

Жмякаю рукой что-то мягкое, приятное… Раскрываю одеяло и вижу лежащую у меня на груди обнажённую Иону. Та-а-а-ак, этого я тоже не помню… Судя по тому, что и я голый, у нас было что-то очень весёлое.

Блин, я же хотел её излечить от алкоголизма, а получилось наоборот.

«Мастер, там это… петухи…»

«Где? Ох, моя башка…»

«Да раскукарекались уже… Часа два уже, наверное, кукарекают».

«Что вчера было?»

«О, чего только не было! К слову, вы дали попользоваться своим телом в процессе насаживания девки. Ох и сладкая же она! Я её и так, и туда…»

Морщусь.

«Ага, так я и поверил…»

Что-что, но до такого я бы не опустился.

«А зря. Мы ещё ей сказали, что я — это я. Всё равно ничего не вспомнит. Вы не поверите, как она стала вертеться, как рычать и стонать. От удовольствия она раз пять…»

«Умолкни, а? Я знаю, что ты врёшь».

И знаю это точно. Даже больная голова не мешает сейчас слегка заглянуть в мысли Кости.

«Ну и ладно. Мастер, через два часа заканчивается приёмное время… Вы опаздываете. Забыли, что нужно спасти хотя бы Принцессу? Всё равно придётся идти в академию».

«А может, мне она жабой больше нравится. Ноги моей не будет в академии, пока не предложишь что-нибудь интересное».

Жмякнув напоследок грудь Ионы, встаю, одеваюсь, в том числе натягиваю модный фрак, потягиваюсь. Утреннее солнышко проникает через шторы, весёлый уличный гул доносится из окна. Эх… Хороший это мир. Если в нём научиться правильно жить.

Огонь в камине давно погас, и я с неким сожалением смотрю на чёрные угли. Неплохо бы из них сделать активированный уголь. В принципе это дело плёвое. Растолочь, процедить, поварить — и вот оно, лучшее лекарственное средство всех времён. И при отравлении, и при бодуне, и для очистки воды, да и просто пожевать по приколу.

Гул становится уж очень оживлённым. Выглядываю из окна. Тут отличный обзор: прямо на центральную улицу.

По главной дороге едет вереница карет, сопровождаемая конными и пешими воинами. Все люди, а это значит… Медленно пригибаюсь. Одну карету я узнаю. И герб с жабой тоже.

Да чтоб тебя… Явился не запылился.

Папа собственной персоной. И не только он. Судя по всему, в Аббатство притащилась вся аристократия Меруноса.

Ни дня покоя!

Хотя если не высовываться… У меня же талант не высовываться…

У меня сейчас нет времени на очередные приключения, не сулящие материальных благ. У меня осталось всего 3467 золотых и три серебряных монеты. Труд тридцати семи гномов в день обходится мне в 1730 золотых, не считая стоимости материалов. Уже завтра гномы начнут бунтовать, а работа сделана лишь на две трети. Они ещё не поставили эти «странные шесты» в стриптизёрной, а банкетный зал больше похож на эльфийский гаремник. Там по плану вообще капитальный ремонт. Блин, это я ещё молчу, что через три недели мне нужно платить за аренду!

Что бы такое продать… Может пространственный артефакт эйра Сигмунда? Не, пригодится. Да и кому продать? Клоуш правильно сказал: это тебе не Мидлберг, где на каждом шагу скупщики краденого…

Строй карет неожиданно останавливается. Что за… Замечаю, как один из гвардейцев Галленов направляется в сторону нашего двора.

Да ну! Не верю!

Пошёл отсюда! Кыш! Кыш! Ремонт у нас! Ремонт!

Слышу настойчивый и требовательный стук в дверь. Где-то там, внизу…

Костя хрюкает.

Глава 19

«Костя, мне опять поверить в случайность?»

«Я бы не стал так рисковать, не подумав».

Вот уж точно. Ладно, то, что аристократы проезжают мимо, — ещё куда ни шло. То, что они остановились здесь, — тоже терпимо, хотя в центре Аббатства много всяких резиденций и элитных гостиниц. Но вот то, что папашин воин идёт именно сюда…

Ответ один — чёртова родовая печать во мне. Отец почувствовал её тогда, в лавке Гримза. Почувствовал и сейчас.

Осторожно выглядываю из окна. Да, точно. Перед нами задержалась только карета отца и его люди. Остальные двигаются дальше. Кто-то по гостиницам, кто-то по родовым резиденциям. У рода Галленов тут тоже есть своя собственность, следовательно их интерес к моему домику вполне конкретный: я сам.

«Костя, как избавиться от родовой печати? Во мне будто жучок…»

«Жучки — это плохо. В рот всякую гадость не тяните. А как избавиться… Вам развёрнутый совет или краткий?»

Судя по язвительности интонации, Костя мне ничего не расскажет. Засранец вообще не переживает, что я могу Патрика и не спасать.

Встаю, поправляю фрак… хватаюсь за голову.

— Ох-х-х, теневой властелин, что ж ты бьёшь так по вискам…

Дышу себе в ладонь, втягиваю запах собственного перегара. Вау, уж если я его чувствую, то там совсем всё плохо. Первый раз решил отжечь, и вот они — последствия. Всё — больше ни капли в рот.

Выхожу из номера, спускаюсь вниз. В дверь так и ломятся. Слышу за ней голоса. Гном-бригадир не стесняется в выражениях:

— Молотом себе по голове постучи! Не видишь, что ли, ремонтируемся мы. А значится — закрыто!

— Позови хозяина этого заведения, гном. Немедленно!

— Эк ты раскомандовался, человек. У себя в Меруносе кудахтать будешь, а тут святая, мать его, земля. Без этих… как его… предрасудоков.

Так его! Хороший гномик! Гони их в лес!

Лия, судорожно мнёт подол юбки. Замечает меня.

— Римус, я думаю, это…

— Ага, папаня собственной персоной. Где все?

— По делам ушли… Иона только дома. Опять спит.

Ага, спит… Уж я-то знаю. Проснулся в её комнате. Но Лие этого знать не положено.

Голос гвардейца становится недобрым:

— Если ты не позовёшь своего хозяина, я выбью дверь, гном.

— Кхе-х, а я выбью тебе зубы. И буду прав по закону.

— Что тут происходит?

Вот этот голос я слышать хотел меньше всего. Эйр Галлен лично решил влезть в разборки смердов.

— Это ваш бугай, господин? Самоуправством за…

И он замолкает. Даже за дверью я слышу знакомый звон. Видимо, отец кинул гному мешочек с золотым содержимым.

— В-о-о-от, это совсем другое дело, господин! — Голос продажного бригадира смягчается. — Вот сразу видно, кто тут благородный, а кто прыщ!

Судя по скрежету металла доспехов, воину Галленов такое сравнение не понравилось.

— Господи-и-и-ин! — Бас гнома бьёт по ушам. — Выходите! Тут к вам!

— Альдавир, я знаю, что ты здесь. Хватит маскироваться иллюзией под шторку.

Лия подпрыгивает, когда штора с окна сваливается и на её месте появляется Альдавир.

— Я прятался не от тебя. Мне известны твои способности.

— Можешь прикрыть? С меня должок — так и быть, дам немного своей крови.

Всё равно собирался рискнуть и сделать это. Уж больно информативны его исследования по анклаву.

— Хорошо. Но если будет слишком проблемно — поддержки не жди. Я тебе не боевой тролль.

— Договорились. Тиина, тогда грязная работа на тебе. Если они нападут первыми — убивай.

Лия удивлённо вертит головой. Тиину, стоящую в тенях, она тоже не заметила.

Гном не дожидается моего ответа, открывает входную дверь ключом. Вот ведь борода продажная…

* * *

— Уютно.

Отец вальяжно расселся у камина, положив трость на колени. С непроницаемым лицом он разглядывает пламя.

Я сижу в соседнем кресле, запрокинув голову на спинку. Не отвечаю. Вот что ему надо?..

— Ты постарел, Римус. Побочный эффект особых тренировок?

— Что-то типа того…

— Я думал, мы тогда поняли друг друга. Но ты убил моего придворного мага.

— Может, это мне кинуть тебе претензию? Ты отправил ко мне убийцу. Я чуть не погиб, когда твой маг засунул меня в магическую ловушку.

Папашино лицо совершенно спокойно. Ни одного мускула не дрогнуло.

— Вот как… — тянет он. — Не думал, что Эльвина добралась и до него. Она стала действовать слишком открыто… Теперь я чуть лучше понимаю серьёзность ситуации.

О, как здорово. Даже доказывать и объяснять ничего не пришлось. Отец сам домыслил, что посланный им маг работал на Эльвину. На самом-то деле он был просто засранцем, который почувствовал во мне чёрный эфир. Решил изолировать меня от общества и порезать на кусочки. Не получилось.

— К другим вопросам. Так как мне называть тебя, сын? Римус? Может… Армз? Ты хоть понимаешь, что сделал в Мидлберге? Если кто-то узнает, что ты убил эйра Сигмунда…

— Кто ещё знает, что я — Армз?

— Я никому не говорил. Ты мой сын.

Хмыкаю.

— Скорее я для тебя Галлен, хоть и изгнанный из дома. Вряд ли тебе хочется, чтобы кто-то узнал, что Галлен убил Сигмунда.

Отец резко встаёт.

— Достаточно разговоров, сын. Расскажешь всё у меня в резиденции. Собирайся и… захвати с собой капитана Торна. К нему у меня тоже вопросы.

Лениво поворачиваю голову в сторону отца.

— С какой это стати я куда-то пойду?

— Потому что я так сказал.

— Вижу, ты думаешь, что у тебя всё под контролем. Шторка, доложи.

На этот раз отец реагирует: приподнимает бровь. И переводит взгляд на штору. Та равнодушно отвечает мне:

— Маг стоит за дверью с готовым плетением ментализма седьмой ступени. Судя по ауре — плетение массового паралича. Полагаю, он ждёт какого-то знака, но я поставил пелену безмолвия, поэтому не дождётся. Кроме того, с Лией общается псионик, используя магию разума. Но я его блокирую.

Отец хмурится, но в целом держится хорошо.

— Тень? — поворачиваю голову в другую сторону.

Голос Тиины сладкий и одновременно опасный. Её отец тоже не заметил, хотя она всё это время сидела на софе позади нас. На лицо альвийка накинула вуаль.

— Дом окружили люди в штатской одежде. Из тех, кто всегда находится в Аббатстве, — лазутчики Галленов. Также в дом проникли трое… Нет, четверо. Профессионалы. Обыскивают нижние этажи, грамотно прощупывая ауру на наличие ловушек. Убить их?

Законы Аббатства это разрешают. Мой дом — моя крепость. Именно потому тут очень мало домушников, желающих рискнуть своей шкурой.

Я лениво отмахиваюсь:

— Пока не надо. Я уверен, что эйр Галлен всё понял. Не правда ли?

Отец долго сверлит меня глазами. Садится обратно в кресло.

— Понятно. Стоило ожидать подобного от того, кто смог убить эйра Сигмунда. Неплохие у тебя слуги. Штора, Тень, хотите работать на меня? Плачу тысячу золотых в месяц.

Тишина.

— Попробовать стоило, — пожимает плечами эйр Эдмунд. — Ты и правда мой сын. Мне жаль, что я не разглядел твой потенциал раньше, может, всё обернулось бы иначе. Сколько же лет ты прятался за образом глупого и толстого лентяя… Поистине, ты один из лучших нашего рода за много поколений.

— Боюсь, парочки комплиментов не хватит, чтобы переманить меня на свою сторону.

«Мастер, ваш папочка откровенный тупица. Его мозги заплыли аристократскими замашками, и он отказывается подозревать, что его великий сын — обычный самозванец».

Костя неправ. Ни один здравомыслящий человек не будет считать изменения в человеке — подменой души.

— Я никогда не делаю комплименты, — отвечает отец. — Я констатирую факты.

— Понятно… Кстати, Эльвина считает, что мы сговорились. Она отчаянно пытается меня убить.

— Я заметил. Думает, что я сделаю тебя наследником Галленов?

— Да.

Какое-то время молчим. Паузу прерывает вздох отца. Впервые слышу, чтобы он вздыхал. Он достаёт скатанный в рулон пергамент, протягивает мне.

— Держи.

— Что это?

— Документ. Если доверяешь своим слугам, прочти его сейчас и скажи, что думаешь. Подписать это — было самым сложным решением в моей жизни. Если хочешь — можешь сжечь.

Беру свиток, разворачиваю. Вчитываюсь.

«Сим провозглашаю моего старшего сына, Римуса Галлена, первым наследником и завещаю ему земли, привилегии и…» Бла-бла-бла… Всё ясно.

— Хм… — выдавливаю из себя.

Отец едва слышно хмыкает в ответ.

— Слышу влияние капитана Торна. Кстати, я отправил его следить за тобой.

— Я догадался. Что, неужто он тебе не отчитывался?

— Ни единого письма. — Эйр пожимает плечами. — Я не верю, что капитан Торн знает, что такое предательство, а значит… у него есть свои причины. Он служит роду Галленов, а не мне.

Скажу честно: сдержать недоумение сложно. После всего, что случилось, удивительно, что отец меня не прирезал. А тут на тебе — официально признаёт наследником.

— Почему? — коротко спрашиваю я.

— Поверь, я сам задаюсь этим вопросом. Обычно я не полагаюсь на чутьё, но сейчас… Римус. — Отец опять встаёт, поворачивается ко мне. — Род Галленов зажали со всех сторон. В родовом замке добрая половина слуг — предатели и шпионы. Мой единственный наследник — политизированный и слабовольный полуэльф, подчиняющийся только матери. Я не верю, что он не превратит Мерунос в ад в интересах Коалиции Высших Рас. Ты — единственный, кого они не смогли подмять под себя. Ты — единственный, кто утёр нос Эльвине и показал всему миру, что враги Галленов долго не живут. Среди аристократов царит безмолвный страх перед именем Армза и перед нашим родом. Они думают, что это я нанял его и устранил эйра Сигмунда — нашего давнего недоброжелателя.

«Поздравляю, мастер. Похлопать вам я не могу, но могу пощёлкать челюстями».

Отец продолжает:

— Знаю, что ты думаешь, сын. Мол, отец меня никогда ни во что ни ставил, а теперь хочет переложить груз ответственности. Ты прав лишь частично. На моём месте ты бы тоже ни во что ни ставил толстого и пьяного глупца. Но ты изменился. Это факт. Я буду ещё честнее с тобой. Я бы не стал отдавать тебе всё, если бы не был загнан в угол. Я думаю, что мне осталось недолго. Эльфы открыто строят против меня козни. Вопрос времени, когда моих сил не хватит на оборону. Скорее всего, мне осталось недолго. Месяцы, недели, дни… Когда-нибудь и за мной придёт какой-нибудь Армз. — Он смотрит на меня как-то уж больно намекающе. — Понимаешь меня?

— Нет. Разве что ты имеешь в виду, что я должен тебя убить. Но это же чушь.

«Мастер, а ваш отец не так прост, как кажется».

— Не ты, сын. А Армз, которого подозревают в связях с нашим родом. Убив меня, мы устраним эти подозрения, заручимся козырем в его лице и застанем врагов врасплох. Армз — убийца аристократов — пройдётся по ним карающим мечом и никто не скажет, что это дело рук Галленов. Ведь я тоже был убит Армзом.

— Ты перегибаешь.

— Отнюдь. Многие уже копают под Армза. И копают в правильную сторону. Король уже подозревает Галленов. Но перестанет, если ты сделаешь то, о чём я прошу.

Отец кладёт руку на мое плечо.

— Меня всё равно убьют, сын. Я это знаю. У меня лучшая шпионская сеть в Меруносе. Поэтому нужно успеть обыграть мою смерть с выгодой. Убив меня — не спеши вступать в наследство. Подожди, что предпримет лженаследник Эрмин и его эльфийские покровители. Подгадай правильный момент и раскрой себя, предъявив народу этот документ. Поверь, он порушит множество их планов. В нашем родовом замке ещё остались верные мне люди. Когда наступит время, дай им сигнал.

— Какой ещё сигнал? — Я тру глаза. Что-то меня всё это напрягает…

Отец наклоняется и едва слышно шепчет:

— Галлены — мост человечества. Скажи им это, и они тебя поддержат.

Эйр Галлен говорит так буднично и равнодушно. Будто у нас тут светская беседа за чашкой чая, а не сговор хитрых убийц. Он выпрямляется, коротко кивает сначала мне, потом шторке и Тиине. Идёт к выходу, но вдруг останавливается.

— У нас ещё есть немного времени. Ты волен делать, что пожелаешь, но если решишь не сжигать документ, то я буду ждать Армза в своей резиденции. Больше встречаться мы не сможем — слишком рискованно. Уши и глаза повсюду. Прощай, сын мой. И… прости меня за всё. Я был слеп.

«Я сейчас разрыдаюсь, мастер».

Дверь за отцом закрывается, и я наконец выдыхаю остатки перегара. От потока новой информации бодун резко закончился.

— Ах, господин наследник!.. — первой нарушает тишину Тиина.

— Я, пожалуй, пойду, — безразлично говорит шторка и… идёт ведь.

Впервые вижу ходячую шторку, спокойно открывающую дверь и так же спокойно её за собой закрывающую.

Верчу пергамент, какое-то время на полном серьёзе думаю бросить его в камин. На кой чёрт мне этот геморрой? Решил тут папа, значит, меня поматросить и бросить. Ещё и такой простой: приходи-ка, убей меня, я весь твой. А я, вообще-то, не такой!

Да и в принципе ввязываться во всё это… такое себе удовольствие. Это ж куча дел сразу — налоги собери, на балы ходи, в политику поиграй. Времени ни на что не останется. А у меня и без того дел полно — монстров убей, с Эльвиной повоюй, с богами поиграй… Кнуты там всякие, черепа говорящие, анклавы, Патрики, Принцессы, бизнес свой…

Кстати, а ведь у Галленов много денег?..

Ага, как же. Золото в казне и золото в кармане — разные вещи. Президенты вон всякие тоже богатые, но что-то возможности тратить деньги как угодно у них нет. Ни тебе спокойно на пляже под пальмой полежать, ни на спорткаре по городу прокатиться, ни в клуб сходить, да даже нажраться «Теневым Властелином» нельзя. Любой пук сразу раздуют недоброжелатели и используют против тебя. Не-не, власти должно быть в меру. Иначе она сожрёт остатки твоей свободы. Не люблю такую власть…

В общем, я принял решение.

Встаю, несколько раз выдыхаю.

— Пойду поем.

Глава 20

Хожу туда-сюда и размышляю о смысле бытия. Только сейчас у меня появилось время на «подумать». После отца пришлось ещё разбираться с соседями. Им, видите ли, не понравилось, что наше заведение привлекает внимание таких знатных особ, а их — нет.

Это становится проблемой. Недовольство конкурентов только растёт. Нам бы какую-нибудь охрану. Сами слишком заняты, чтобы каждый день отпугивать всякий сброд.

Появляется проснувшаяся наконец Иона. Хватает меня за локоть и с круглыми глазами спрашивает:

— Ночью ты был у меня, да? Чё было-то? Чёта же было, а?

Как я понимаю, вопрос не о политике. Она даже не знает о наших утренних гостях. Всё проспала.

— Да я сам ничего не помню. Ну, что-то было точно…

Иона сглатывает.

— Мы же… того-сего?

Вопрос больше риторический, ибо Иона всё же БЫЛА девственна. Ну если не считать в расчет мои путешествия во времени. Поэтому догадаться утром, что у нас что-то было, — несложно. Как ей, так, блин, и мне.

Какие-то образы вчерашней ночи в памяти остались. Вот я иду по коридору, пошатываюсь, не так уж и громко пою гномьи песни, а тут дверь открывается, Иона затягивает меня к себе в комнату… Впивается в губы, потом мы разговариваем о чём-то… А потом… Ух… Тут по всем пунктам воспользовались моим состоянием, а не наоборот, хе-хе.

— Ага. Того-сего…

Иона заливается краской.

— Это же мой первый раз… А я… пьяная…

Становится как-то даже неловко. Вот что градус делает со святыми людьми. Ладно, момент чувствительный, пора включать мудрого мужика.

— Не переживай, — добродушно улыбаюсь. — Всё было прекрасно.

— Никому не говори, понял!

— Эм, да зачем мне…

— Ты понял⁈

— Понял-понял.

Забавно, в прошлый раз она реагировала по-другому. Ну да ладно.

— Ты же в меня… в меня… не того?

Моргаю пару раз. Не помню, хоть убей. Отсутствие контрацептивов в кармане — огромный недостаток Варгона. А «Темный Властелин» — это тебе не пара литров пива.

— Да не. Конечно, нет, — стараюсь придать голосу стопроцентную уверенность. — Мы же не дети малые.

«У-у-у, мастер. А я вот всё помню. Но я вам ничего не скажу»

«Костя, блин. Ну не мог же я. Это же серьезное дело!»

«Конечно, не могли, мастер. Как вы и сказали — вы не дитё малое»

Иона резко разворачивается и уходит, бубня себе под нос что-то вроде «да чтобы я ещё раз в рот взяла».

«Мастер, девке нужно бы научиться излагать мысли более однозначно».

«Костя, харэ. Она не про то».

«Да я тоже не про то…»

Внизу встречаю ораву гномов, отделывающих главный зал. Они поют и работают так, будто рождены работать. Семь раз отмерь, один раз отрежь — точно не про них. Всё на глаз и безупречно ровно. Каждый штрих получается идеально с первого раза.

Мимо проходит Тиина, и я пользуюсь моментом. Обычно её в это время не сыщешь.

— Нашла Авис Ква?

— Нет. Пернатая красавица, видимо, вся в делах. Последний раз видела её четыре дня назад. Она ошивалась с группой авантюристов у академии.

Хреново дело. Планы по завтрашнему совместному рейду на разлом летят коту под хвост. Честно говоря, всё летит коту под хвост, как и ожидалось. Ну ничего, я специалист ориентации в хаосе.

Зову к себе Лию, наставляющую бурчащего гнома.

— Да, Римус?

— Не успеваем?

— Не успеваем, угу… Работы ещё на неделю — минимум.

Это она только про ремонт. А ведь надо подготовить нимф, найти поваров, официантов, уборщиков, охрану и прочих работников. Искать квалифицированный персонал, да ещё в мире средневековья — изрядная проблема. В Аббатстве есть конкретные требования оформления работников и даже какое-то подобие законов по защите их прав. Плюс придётся сразу раскошелиться. Тут нет никаких испытательных сроков, а зарплату платят в начале работы, а не в конце месяца. Это правило создано для таких приезжих бизнесменов как я, чтобы обезопасить граждан Аббатства. Стоит ли говорить, что на этом многие прогорели… Прошаренные граждане прекрасно знают, что иногда приезжают вот такие вот богатые дельцы и можно к ним устроиться, а потом хрен пинать. За месяц всё равно зарплату получишь.

Усаживаюсь на ступеньку стремянки, делаю «пф-пф-пф» и раздуваю щёки. Никак не могу свыкнуться с тем, что в любом мире один и тот же геморрой. Пусть мне тут постоянно везло, но это не значит, что таким же магическим образом у меня появится всё, что нужно. Например, персонал из эльфийских девиц сам постучится в дверь, умоляя взять их на работу, ведь какой-нибудь начальник их не ценит и вообще они готовы работать не покладая рук всего-то за секс со мной. Или мимо пройдёт орда орков, готовых за жратву стать вышибалами в моём заведении… Кстати, орки-вышибалы — это сейчас очень модно среди буржуев. Что-то типа экстремального «деликатеса». Но мало кто рискует нанимать орков: непредсказуемый и тупенький народ. Их нужно контролировать, а уважают они только силу.

Эх, парочка орков мне бы пригодилась. Они хоть и тупы, но не продажны. Золотом их не купить — разве что куском ферментированного мяса. В любом случае люди Галленов так просто не ввалились бы к нам в дом. Орки проломили бы им головы и были бы правы. А всё потому, что наш дом — наша крепость.

Честно говоря, охрану нанять — это первое, что мне сейчас нужно. Моих людей не хватает, да и слишком профессиональны они для такого. Я их часто посылаю решать другие вопросы. Даже Иона может решить пару-тройку деловых проблем. Например, один из бюрократов прямо запал на неё и соглашается на наши условия, только если Иона ему улыбнётся. В ответ на скользкий намёк одолжить её на ночь я пустил в него мощный порыв королевской воли. Теперь ему хватает улыбки.

Кста-а-а-а-ати! А это же… решаемый вопрос! Знаю я парочку орков, готовых и к разлому сходить, и вышибалами подработать!

* * *

Через час мы с Торном приходим в тюремную администрацию. Именно сюда меня в том прошлом отвели зомбированные инквизиторы Эльвины. Скорее всего, они были настоящими, только под магией разума.

Потом меня из тюрьмы освободили и вели ещё куда-то… куда-то… Странно, но я не помню, что было после того, как меня вытащили из клетки с орками. Куда-то точно вели. То ли я шёл по коридорам, то ли петлял по улицам… Чёрт, мозги как в тумане. А ведь я тогда прощупывал разум и не замечал влияния псионики. Какая-то сила кнута?..

— Орков? Я не ослышался? Вы хотите заплатить за них залог?.. — Инквизитор в строгой чёрной мантии смотрит на меня как на идиота.

— Верно, хочу. Мне рассказывали, что это возможно, если преступление не очень серьёзное.

— А вы в курсе, что они сделали?

— Эм, что-то там связано с эльфом и бутылкой?

— Буквально связано. Кучер из купеческого дома ещё долго не сможет… хм… сидеть.

— Насколько я знаю, он оскорбил честь орков. Что-то ляпнул про орду. Вы уж извините, многоуважаемый инквизитор, но любой дурак знает, что оркам говорить можно, а что нельзя.

— Неважно. Орки нарушили закон Святого Аббатства.

Подмечаю, что инквизитор говорит не очень уверенно.

— Орки ведь пришли из Гурум-Хупа?

— Все они пришли оттуда, — морщит нос инквизитор, будто вдохнул смрадного душка.

— Не думаю, что диаспоре это понравится.

— Кому?

— Орде из Гурум-Хупа. Ну сами понимаете, вы же их в Аббатство пригласили, зная, какой у них характер и нравы. Если до Гурум-Хупа дойдёт информация, что кто-то грубо оскорбил орду, а защитников её чести посадили за это под замок… Знаете, орки не очень умные…

— Это уж точно…

— Вернее, они очень тупые…

— К чему вы клоните?

Хорошо, что я подготовился и посоветовался с Альдавиром.

— Если память меня не подводит, то всего-то семьдесят лет назад один из кланов орды устроил рейд на Коалицию Высших Рас только за то, что эльфийский старейшина отказался соревноваться с их вождём в… кхм… священном козюлеметании. А это для орков большое оскорбление.

Инквизитора аж передёргивает. Это было бы смешно, если бы в той бойне семьдесят лет назад не погибло триста тринадцать эльфов… Просто потому, что их старейшина был слишком гордый для таких священных дел.

В целом тот случай наглядно показывает, почему с орками никто не хочет связываться.

— Ладно… Давайте посмотрим… Так… — Он листает учётную книгу. — Орки под именами Бум и Бо. Ну и имена… Так-с, они числятся охраной торгового гоблина Шляпи, сына Шлопи, сына Гнопи, сына Хляпи, сына Мупи, сына Бляпи, сына Шняпи. Гоблин этот… Во имя Первозданного… незаконно покинул Аббатство два дня назад…

— Вот видите, как всё удачно складывается. Что с орками-то делать? Я слышал, что они — троюродные братья вождя клана «Танцующих на Костях».

И это чистая правда. Братья успели мне рассказать о своём прошлом. Правда, инквизитору я не скажу о том, что Бума и Бо изгнали из клана и никто за них волноваться не будет, даже если тут с них шкуры поснимают.

— Вы-то откуда про них столько знаете?

— Я — авантюрист из Мидлберга. У меня сотни заходов в пределы Гурум-Хупа. Долгая история. Главное, что я могу поручиться за этих двоих. Они у меня будут милыми и послушными, проблем не доставят. Поверьте, казнить их не получится: орда бдит, выпускать в Аббатство — тоже не вариант, бутылок и эльфов тут ещё много. А изгнать — ну сами понимаете, как они оскорбятся. Пойдут жаловаться своему клану… Нет, вы, конечно, разнесёте их банду ещё на подходе к границам, но разве кому-то нужны эти проблемы?

Для большей убедительности показываю бриллиантовый перстень авантюриста и киваю на грозного Торна. Мол, что нам двое орков.

Наконец-то инквизитор сдаётся. Перстень авантюриста девятой ступени убедит кого угодно.

— Ладно, Первозданный с вами, господин. Платите по сто золотых за каждого. — Он суёт мне лист бумаги. — Вот тут полное имя, титул, если имеется, место проживания, номер грамоты авантюриста. И подпись. Вы же… не собираетесь регистрировать орков как слуг?

— Нет, что вы. Они просто мои старые знакомые. Завтра же они покинут территорию Аббатства, — без зазрения совести вру я, подписываю документ и отчитываю двести золотых монет.

* * *

— Это что ещё за чуче…

Быстро затыкаю рот Ионе ладонью.

— Чуче — ЧО? — изрыгает Бум, начиная что-то подозревать.

— Чудесный красавец, разумеется, — улыбаюсь я. — Знакомьтесь. Это Иона. Она просто обожает чудесных, зелёных, мускулистых красавцев.

Бум и Бо растягивают довольные лыбы.

— Да. Мы красивый. Баб нас любить. И мы баб любить.

— Эту надо не просто любить, но и уважать. Ведь теперь она ваш вождь.

— Чо⁈ — хором изрекают Бум и Иона. Бо пыхтит.

— Ты справишься, — подмигиваю Ионе. — Клин клином вышибают. Тренируй лидерские качества. А вы, красавцы, мои должники.

Бум кивать. Тьфу ты, кивает.

— Ты свободы наш спасать. Кровь требует плата. Наш кровь — твоя кровь. А ещё твой баб.

— А вот тронете моих баб — зубы повыбиваю, — серьёзно заявляю я.

Капилляры в глазах молчаливого Бо лопаются, но отсутствие языка не мешает ему взреветь и наброситься на меня с кулаками. Материализую на пальце перстень принца, замедляю время. После старения я намного легче переношу невзгоды временного парадокса и даже эффективно взаимодействую с объектами. Особенно с зелёными объектами.

Чётко попадаю в челюсть Бо, и он заваливается мне в ноги. Для пущего эффекта пинаю его между ног. Бо рычит, хватается за пах.

У орков бить лежачего по мужскому достоинству — особая тема. Типа показывает, кто тут главный. Пока мы с Бумом и Бо в тюрьме дрались за спальное место, я хорошо усвоил этот урок. До сих пор побаливает… Один раз удар пропустил…

— Тебе тоже? — исподлобья кошусь на Бума.

Орк скалится.

— Не тоже. Не хотеть тоже. Бум — умный, всё знать. А его брат Бо — тупой. Ничего не знать. Бить его, не меня.

И бьёт брата вдогонку — туда же. Бо закатывает глаза и теряет сознание, пуская слюну и почему-то улыбаясь.

Иона открывает рот от удивления и шока.

— Римус, они же ненормальные…

— Нормальные. Пару дней пообщаешься — найдёшь подход. Если они говорят «баб — не трогать», значит не будут это делать.

За спиной материализуется Торн.

— Хм… Римус, может, мне их передадите? Я-то найду к ним подход.

— Надо же, думал, ты будешь против.

— Отчего же. Орков недооценивают. Я лично знаю нескольких… адекватных.

— Понятно. Нет, пусть Иона отвечает за них. Бум, Бо — слушаться вождя Иону! Всё ясно или закрепить⁈

Бум булькает слюной, а уже очнувшийся Бо рыгает. И я точно знаю, что это означает «Да». Они будут её слушаться. Тупить, правда, тоже будут. Но если Иона научится контролировать увальней, в чём-то похожих на неё, то сможет изменить и себя.

Кстати, работать они готовы за кусок мяса. Говорил же — сказка, а не мир.

Глава 21

Наблюдаю за тем, как Бо пускает слюну на гнома-иуду.

Гном нервничает.

— Слухай, хозяин, че это он, а?

— Три часа ничего не ел. Я сказал ему, что тебя можно съесть.

— Не по…

Бо медленно подступает к гному, тот пятится, упирается в стену.

Натягиваю улыбку.

— Значит, продал меня за медяк, да?

Уволить бы его, да больно хорош работник. Заберёт с собой бригаду, а других искать времени у меня нет.

— За пятьдесят золотых, вообще-то! Хозяин, ты чего? Там же люди-то серьёзные были? Всё равно бы прошли куда надо! Отвали от меня, дылда зелёная!

Бо не мелочится. Хватает гнома за широкую талию, втягивает носом его смачный аромат.

— Оправдания, — пожимаю плечами. — Предатели будут сожраны. Живьём.

Гном хватается за нижние клыки орка, отпихивая от себя его башку.

— Хозяин, ну ты совсем деловую чуйку растерял! Я ж говорю — они всё равно бы вошли! Тебе жалко, что я подзаработал на этом? Ух-х-х, морда ты зелёная, как же у тебя из пасти воняет! Эй, да он в натуре кусается! Хозяин, во имя молота и бороды! Прощай уже!

— Больше так делать не будешь?

— Не буду, молотом твою хозяйскую башку!

— Ладно… Последний шанс тебе. Бо, отпусти его.

Орк будто и не слышит меня. Голод не дядька.

Киваю более умному Буму, чтобы тот утихомирил своего брата. И вот уже с интересом наблюдаю, как братья со всей дури мутузят друг друга, а гномы разбегаются во все стороны, чтобы не попасться под горячую руку.

А что ещё прекраснее, так это то, что я заметил, как соседи опять шли до нас докопаться, но, заприметив во дворе двух дубасящихся дылд, сделали вид, что просто проходят мимо.

«Мастер, я совсем забыл…»

«Чтобы ты — да что-то забыл?»

«Бывает такое. Я каждый раз переоцениваю мыслительные процессы смертных и забываю об отсутствии у них понимания очевидного».

«Ну давай, валяй».

«Как думаете, что случится, если я не сдержу клятву, данную паучихе?»

«Ну, коньки отбросишь… Чего ты от меня хочешь-то? Мы же с тобой не друзья и не союзники».

«Вы правда не думали, что при этом произойдёт с вами? Вы хозяин анклава, да ещё и носитель моего эфира».

«М-м-м, я полагаю, что со мной… ничего не произойдёт. И сейчас ты просто хочешь меня запугать».

А сам напрягаюсь. Но не показываю этого. Правда, не уверен, что Костя не замечает моего внутреннего тремора. Если я иногда чувствую его эмоции, то и он может. Это палка о двух концах.

«О-о-о, мастер, не обольщайтесь. Боюсь, шанс, что вы отправитесь в великое забвение вместе со мной, — весьма велик».

«Шанс? То есть ты сам не знаешь».

«К удивлению, не знаю. Я никогда не нарушал клятв богам. К ним мы вообще почти никогда не прибегаем. Это, видите ли, метод неблагодарный. Даже не знаю, как это работает. Почему-то вселенная запрещает высшим существам врать друг другу и нарушать обещания. Паскуда».

«Ого, ты открыто сквернословишь?»

«Иногда позволяю себе эту маленькую слабость. Ну так что? Академия? Уверен, вы достаточно… хе-хе… глубокомысленны, чтобы понять, что я говорю правду».

«Знаешь, я рискну…»

«Ладно, я понял. Без щедрых даров вы не согласитесь».

«Сечёшь».

«Как насчёт тысячи лет жизненных сил из моих личных запасов?»

«Обойдусь. Анклавом я пользуюсь не так уж и часто».

И это правда. После того как я начал чувствовать зависимость от этой хрени, стал себя сильно ограничивать. Да и слова Альдавира хорошо запомнил: чем дольше в анклаве, тем быстрее сходишь с ума. Поэтому обустраивать базу там я передумал. Как говорится, какой смысл в кольце всевластья, если ты Голлум.

«Расскажу вам страшный секрет? Очень страшный и очень важный».

«Эм… оставь себе кота в мешке».

«Да ладно вам, мастер. Секрет просто такой страшный, что я не могу намекнуть, о чём он. Вы же рисковый человек — попробуйте. Гарантирую — вы оцените».

«Воздержусь…»

А может… Да ну, бред какой-то. По-любому расскажет, что наш мир — это анус дьявола. Или как он там говорил… И что мне с этим «секретом» делать? В карман не положишь.

«Вот опять вы упустили такой шанс. А ведь узнав этот секрет, могли бы всё изменить в один миг! Раз — и история повернула совершенно в другое русло! Вы стали бы одним из немногих посвящённых не то что Варгона — всей Вселенной! Последний шанс, мастер. Соглашаетесь?»

Молчу секунду, вторую, третью…

«Нет».

«Я знал, что не согласитесь. Поэтому и предложил. Обожаю рисковать по пустякам. Ох, как же я хорош! Ладно, вот вам предложение поскромнее. Каждый день вы сможете без усилий открывать одну секцию анклава. Любого уровня. Сейчас с вашими силами вы вскроете максимум секцию шестого уровня».

«Уже неплохо… Надо подумать».

В целом я лишь набиваю себе цену. Давно уже решил, что рисковать не стоит и спасти этого Патрика всё-таки придётся. Ещё и Костя укрепил мои опасения в том, что его кончина может как-то навредить мне. Уж больно я повязан с анклавом и контрактом с Костей. Чёрт его знает, как оно работает. Может, у меня душа там корчится где-нибудь в цепях, пока я хожу тут с Ионой бухаю. Сделки с чертями — они такие.

«А ещё слышал, у вас проблемы с финансами… Поэтому вы остаток сбережений тратите на алкоголь. Нет, я, конечно, вас понима-а-а-ю. Для чего ещё деньги-то нужны…»

«К чему ты клонишь?»

«Вы же в курсе, что по законам Аббатства жалование платится в начале трудового месяца?»

«Допустим. Предлагаешь мне где-то подработать? Боюсь, сотня-другая золотых меня не устроит».

«Ну это вы зря… От пяти до десяти тысяч золотых».

«Не ври. Таких жалований не бывает. За эти деньги можно месяц содержать армию ополченцев».

«Ага. Где-нибудь в болотах Меруноса — может быть. В Аббатстве содержание армии стоит в десятки, а то и сотни раз дороже. Так вот, вы опять перебиваете. Профессорская должность в Аббатстве не просто одна из самых оплачиваемых в Варгоне, но и одна из самых престижных. Преподавателей набирают со всего мира, и не абы среди кого. Аристократы, магистры, архивариусы, всякие геройчики. Не задумывались, почему директор пригласил Эльвинку? Целую эйру с другого конца света».

«Что-то я по Примусу не заметил, что он важный…»

«А зря. Его отец считается чуть ли не святым в этих краях. Он когда-то сразил трёх высших утропиев и спас Сильвию от полного уничтожения. Правда, непонятно, как его непутёвый сынок дорвался до такой должности, но неважно. Так вот, у меня предложение. Я уверен, что место Эльвины в академии сейчас свободно. Она пропала в последний момент, и сейчас директор рвёт себе волосы из задницы, пытаясь найти замену. Но не найдёт. Так скоро, по крайней мере… Не стоит ли воспользоваться моментом?»

«А, вот оно что… Хочешь, чтобы я опять передал тебе тело и ты бы там всех впечатлил. Открыл бы ещё один разлом, по пути уничтожив весь мир?»

«Увы, как бы мне этого ни хотелось, — не получится. Слишком много нужно сил. Уверен, найдутся ещё желающие воспользоваться тем, что я ослабну. А удобной точки сохранения у нас больше нет. Да и нельзя этим плетением пользоваться так часто. Знаете ли, я возвращаюсь в прошлое только в случае неминуемой смерти, потому что каждый раз новая история становится только хуже. Да-да, мастер. Время — тот ещё шалунишка. Даже не сомневайтесь, что, вернувшись в прошлое, вы, может, и исправите что-то, но неминуемо испортите другое».

«Ага… Предположим, поверил. Но как я сдам профессорские экзамены? У меня нет ни знаний, ни геройского статуса».

«Ну, во-первых, у вас есть бриллиантовый перстень. Это дорогого стоит. И даже если его будет недостаточно — мы впечатлим их своей гениальностью, талантом, красотой и всепоглощающей скромностью. А во-вторых, я же всегда с вами. Я подсказываю, а вы говорите. Лучшая шпаргалка всех времён и народов. Делов-то».

Чешу затылок. Даже не знаю. Чем-то попахивает эта затея…

Эх, ладно. Выбор у меня невелик. Деньги кончаются, а даже десять тысяч золотых дадут мне как раз нужную неделю до открытия бизнеса. Тут либо я пользуюсь своей силой и ворую, убиваю. Либо… устраиваюсь на работу. Первый вариант я уже отмёл: нельзя гадить в собственном доме. Ищейки в Аббатстве замечательные, и я по-любому на чём-нибудь попадусь.

Костя хрюкает:

«Можно, конечно, грабануть Святой Банк…»

Не отвечаю. Думаю. Долго так думаю.

«Мастер, даже не думайте. Я пошутил. Лучше, чем убивать друг друга, смертные умеют только трястись над своим золотом. Даже божку придётся напрячься, чтобы проникнуть в место, где хранит сбережения вся элита Варгона».

Вздыхаю. Уймись, Ден! Уймись! Иди работай учителем!

«А ещё в этом банке хранится сто-о-о-олько артефактов… Проклятые, святые, родовые, древние, из Гурум-Хупа и даже инопланетные и из других миров. Ух, я бы там поковырялся. Даже как-то пытался, но… Не поверите, охранные чары Святого Банка — десятой ступени. Тот, кто их наложил, существовал на этой планете до меня. Но куда-то пропал. Судя по остаткам планомерных искажений… Ой, простите, эфира, он нарушил какую-то клятву и был жё-о-остко наказан».

Вздыхаю второй раз…

«А ещё там страшные секреты, о которых даже я не догадываюсь. Манускрипты, древние свитки, секреты родов, поваренные книги…»

«О, секреты эльфийских блюд!»

«Да! И не только эльфийских! Представляете⁈ Никто не знает про одиннадцать секретных трав и приправ для гоблинских куриных крылышек! В общем, туда не попасть».

«А может, всё-таки…»

Ден, ты только что сказал, что нельзя гадить там, где собрался жить. Какой тебе банк! Ты с ростовщиком Шапашем-то чуть не облажался!

«Нет, мастер. Не всё-таки. Даже не думайте. Если бы я был при полной силе, то и тогда вряд ли туда полез бы. Вы ещё не поняли, что за мир такой Варгон? Это проходной двор для богов, он существует миллиарды лет — и не факт, что в одном измерении. Святой Банк — не обычный банк. Смертные считают его своим и пользуются лишь малой и видимой его частью. Но правда в том, что этот банк скорее для таких сущностей, как я».

«Интересно…»

Очень интересно. А ещё интереснее, почему Костя мне об этом рассказывает. Раз так — и инфа про банк. Подозрительно… Но, блин, как же интересно… Святой, мать его, банк с божественными плюшками. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Наконец-то Бум побеждает Бо, выбивая ему по бубенцам контрольный. Под орочье завывание я ухожу в сторону… академии. Никого не предупредив о своих планах.

А, кстати, не заглянуть ли мне в этот банк по пути? Ну так, просто поглядеть…

Глава 22

Средневековый банк — красивый.

Что ещё сказать? Я будто в музей попал. Десятки красивых эльфиек предлагают деньги отдать, забрать, отжать, обменять, вложить. И всё с исключительной выгодой для клиента. Главное — отвлечь его от мелких приписок в договорах.

«Ну что, Костя, тут же где-то твой кнут, а?»

«О, мастер, вы пытаетесь в дедукцию? Раз я вам рассказал про банк, то определённо с какой-то целью, да? Если вы посчитали, что я пытаюсь вас сюда заманить, то зачем тогда пришли?»

«Любопытно же…»

«Серьёзно? Вы так рискуете, потому что вам „любопытно“?»

«А я разве рискую? Ну так что, Эльвина тут кнут хранит? Сам же сказал, что даже ты не стал бы лезть в этот банк».

«Если рассуждать здраво, то вряд ли, мастер. Это основной недостаток самых охраняемых мест: все знают, что они самые охраняемые. На месте кнута я бы не стал так рисковать. Нет, он запрятан намного надёжнее, чем в обычной банковской ячейке. Запрятан самой судьбой. Невозможно что-то найти, если найти это не предрешено».

«Ты сказал „на месте кнута“? Я правильно услышал?»

«Правильно. У меня есть предположение, что кнут — это не совсем предмет. Это материальное воплощение самого времени. Для того чтобы мыслить в определённом направлении, необходимо существовать».

«Воплощение? Типа это твоё время превратилось в какой-то кнут? В хлесталку для коров?»

«Такая теория. Может, время верит в некий символизм и шпарить предпочитает не коров».

— Я могу вам чем-то помочь? — походит ко мне эльфийка в строгом белом платье. — Желаете арендовать банковскую ячейку?

— Возможно… Скажите, вы надёжно охраняете деньги клиентов?

Эльфийка снисходительно улыбается.

— Разумеется. Это же Святой Банк.

— И вас никогда не грабили?

— Очень странный вопрос. Нет, никогда. Это Святой Банк.

— Вы уже говорили. А правда, что ваш банк древнее самого Аббатства?

— Правда. Вы можете прочитать историю банка в нашей брошюре…

«Так зачем мы здесь, мастер?»

«Чёрт его знает… Знаешь это чувство, когда надо куда-то прийти, чтобы что-то произошло?..»

«Что-то вроде чувства, когда стоишь у обрыва и так и тянет прыгнуть?»

«Ага. Ну так вот, у меня его нет».

Пожимаю плечами, ухожу из банка. Эльфийка провожает меня непонимающим взглядом.

* * *

— Набор закрыт. Приходите завтра.

Стражи у ворот академии встречают меня такой вот фразой. А ведь я брутальный мужик, совсем не похожий на зелёного студента.

— Мне нужно встретиться с директором.

— А мне с его преосвященством. Повторяю. Набор закрыт.

«Мастер, вы знаете, что делать».

«Плюнуть ему в лицо?»

«Разумеется, нет. Кто вас научил таким примитивным методам? Включите обаяние, харизму, ораторские навыки».

«Это вот такими советами ты мне помогать планировал? Толку-то от тебя… Мне иногда кажется, что тебе не так уж и важно спасти Патрика».

«Нет, что вы. Очень важно».

Врёт. И меня это тревожит. Очень сильно тревожит. Намного сильнее, чем должно тревожить.

Думай, Ден. Ты неплохо впитал мысли Кости… Используй это…

В чём же тут дело?..

Итак, паучиха говорила, что если Костя не исполнит свою клятву и не спасёт Патрика, то отправится в вечное космическое наказание. Очень сомневаюсь, что Костя будет этим рисковать. Но выглядит так, будто ему пофиг. Он не так уж старательно уговаривает меня что-то предпринять по спасению его шкуры. Я думал, он будет из кожи вон лезть, чтобы убедить меня отправиться в академию. Предложит бесценные дары, знания.

Но… нет. Он не проявляет особого энтузиазма. Хотя я ждал до последнего выгодные предложения. В результате пришлось подыгрывать и соглашаться на то, что есть. И, видимо, это меня и уберегло. Интуиция просто орала: срочно спаси Патрика или Костя предпримет что-то… непредсказуемое. Я догадывался, что у него должен быть какой-то запасной план, если я вдруг откажусь плясать под его дудку.

План…

План…

Запасной…

Какой может быть запасной план у Кости?..

Какие у него… козыри в рукаве?

…

Твою ж… мать…

Похоже, я понял.

На лбу проступает холодный пот. Стражи чувствуют исходящую от меня ауру. Один из них сглатывает, другой ёрзает на месте, хотя должен быть неподвижен.

Я понял, в какой я жопе… Все мы в жопе… Весь мир в жопе.

Скорее всего, Костя…

Уже получил то, что ему нужно. Узнал о том, как заполучить кнут. Узнал о том, когда появится Патрик и как его спасти. Он много чего узнал. Благодаря мне.

А значит… Его запасной план…

Списать в корзину текущий вариант реальности.

Списать меня, Иону, Торна, Норану, Тиину… Всех нас.

В любой момент он может начать всё сначала. Отправится в прошлое на пару тысяч лет назад, пойдёт по другому сценарию, найдёт других хозяев, будет шутить с ними одни и те же шутки…

Дрянь. Мне следовало догадаться раньше. Как только я понял, как работает его основная сила. Очень удобно знать будущее и заново его переживать, учитывая все предыдущие ошибки.

Вот только… разве возврат в прошлое делает всё только хуже? Или, может быть, он как-то избегает отката?

В заду странно кольнуло…

Точно!

Перстень Первого!

Твою ж… мать… Если бы я попытался надеть его, то сейчас бы… меня уже не было! Костя не дал бы это сделать, а стёр бы всё и отправился на тысячи лет назад — в прошлое.

В перстне воспоминания Кости только о шутках? Так я и поверил! Нет! Знание будущего меняет это будущее, и всё становится ещё хуже!

Но что, если… отправиться в прошлое, но стереть себе память⁈ Оставить самый минимум, чтобы не сильно злить время. Например, сохранить только знания о том, что «кнут появляется исключительно при моей смерти» или «Патрик родится через семь тысяч лет»?

Не таким ли образом Костя всё время обманывает время, сглаживая откат от игр с ним? Каждый раз уходит в прошлое, стирает себе память… Точнее, переносит в хранилище памяти — в перстень Первого.

Если бы я надел его, то вернулась бы память Кости — о десятках, сотнях, может тысячах переписанных реальностей. Последствия были бы… катастрофичными. Это очень взбесило бы обманутое время.

Стражи чувствуют что-то. Я с трудом контролирую королевскую волю.

Ведь только что я понял, что всё это время ходил по минному полю…

«Мастер, вижу, вы догадались. Поздравляю».

Голос Кости отдаёт могильным холодом. Он не читает мои мысли. Нет. Он отлично читает мои эмоции и пользуется своей «магической аналитикой».

«Ты… всё это время…»

«Момент истины, да, мастер? Теперь понимаете, почему вы мне не друг и не союзник? Вы всё это время были всего лишь моим черновиком. Очередным наброском из мириад других, из которых я взял лишь самое ценное, а остальное отправил в корзину. Не переживайте, вы протянули довольно долго. Вы — очень качественный черновик. Но, к сожалению, до законченного произведения не дотягиваете. А я, знаете ли, перфекционист. В конце концов всё должно получиться… идеально».

«И когда ты планируешь… вернуться в прошлое?»

«Да хоть сейчас. В принципе пока всё идёт неплохо, и, может быть, я даже смогу узнать ещё что-нибудь интересное. Очень жалко терять такой качественный черновик. Вот только… тысячи жизней научили меня, что отличное — враг хорошего».

«И скольких… ты уже переписал? Таких, как я?»

«Таких, как вы? Ну, десятки точно. Из тех, кто похуже, — тысячи. Из идиотов — миллионы. Говорю же: вы протянули очень долго. Возможно, я даже сохраню память о вас в перстне».

Голос Кости мне не нравится. Совсем не нравится. От него веет нечеловеческой решимостью. Я бы сказал… божественной. Почти физически чувствую щелчок активатора мины под ногой. Одно неловкое движение и… БАМ!

«Если ты это сделаешь, что будет со всеми нами?» — осторожно спрашиваю я.

«Это очень философский вопрос, мастер. Если вкратце — одновременно всё и ничего. Это хуже смерти и одновременно лучше. Я перестал об этом переживать о-о-очень давно. Всё равно ведь не вспомню… такие мелочи».

«А вдруг это не черновик, а, Костя? Вдруг именно сейчас всё идёт для тебя идеально?»

«Мастер, ну перестаньте. С кем, по-вашему, вы разговариваете, м-м-м?»

«Я смогу найти тебе кнут и спасти Патрика».

Чувствую своё поражение. Нет… отступление. На этот раз мне нужно отступить в бою, или я проиграю войну. А ведь силы и так… чертовски неравны. Мне нужно выиграть время и найти что-то. Невозможно тягаться с богом обычными средствами. Такое бывает только в дешёвых книжонках.

Костя смеётся. Весело и одновременно зловеще.

«Вы? Сможете? То, что вы догадались о моих маленьких шалостях, лишь всё усложняет. Думаете, до вас не было тех, кого я посвящал в свои способности и планы? Были, мастер. После этого все они пытались меня перехитрить, отсрочить своё „стирание“ из реальности. Делали вид, что пытаются мне помочь. Непроизвольно превращались в… трусливых и бесполезных рабов Повелителя анклава без собственной изюминки. Я уже чувствую в вас это. Вы дошли до края. Вы судорожно пытаетесь выиграть время. Я позволял вам обыгрывать себя, но теперь, к сожалению, вы узнали мои истинные размеры и просто… превратили самого себя в муравья, пытающегося сбежать и прожить лишний денёк своей никчёмной жизни. Знаете, мастер, с этого момента мне всегда становится… просто скучно. А веселиться мне нужно. Поэтому я вернусь туда, откуда начал, и найду себе другую игрушку. Вот и всё».

На этот раз на меня накатывает злость. Охреневший, дорвавшийся до силы божок, не считающийся ни с чем, кроме себя. На самом деле он для меня такой же типичный божок, как я для него типичный муравей.

«Вот как… Похоже на твою личную трагедию. Скучно же тебе живётся».

Стражи закатывают глаза и падают в обморок. Но я не обращаю на это никакого внимания. Сажусь на одного из них, постукивая пальцами по его шлему.

«Это и есть трагедия, мастер. Вы думаете, что я какое-то воплощение зла? Ведь вам так сказала паучиха. Только вот в этом её и ваша слабость. Слабость любого, с кем я был до вас. Любой сильный в глазах слабого — есть зло. Такова природа страха. Потому в глазах богини-паучихи я — зло. Она слабая и заразила слабостью вас, и вы стали слишком много думать. Тьфу ты…»

«Тьфу ты тоже, Костя. Вот серьёзно. Все твои игры, твоя надменность, а особенно твоё желание „повеселиться, чтобы не сойти с ума“. На самом деле единственный, кто тут слабак, — это ты. Ходишь, ноешь, челюстями щёлкаешь. Я не флой, я хофофый, мефя профто нифто не понифает!»

Разыграю, что теряю над собой контроль. Рискованно, но нужно проверить, как он будет реагировать. Лучше знать, когда ты будешь «стёрт», чем это произойдет потом и совершенно неожиданно.

Слышу за спиной топот десятка ног. Видимо, кто-то заметил произвол и спешит стражам на помощь. Но мне похрен. Разговор с одним засранцем сейчас решает всё!

«О, мастер, вот давайте без истерик. Меня не впечатлить типичной реакцией того, кто уже смирился со своим концом. Могли бы просто сказать спасибо, что я поддался желанию поговорить с вами напоследок. Это было бы чуть оригинальнее».

«Ты и правда много болтаешь, божок черепной коробки. Так грустно со мной расставаться?»

Костя хрюкает.

'Грустно? Если бы вы смогли пробудить во мне грусть, то я бы поставил вам плюсик и, может, дал бы пожить ещё денёк. Ладно, мастер, уровень скучности достиг своего порога. Есть что сказать напоследок? У меня традиция: давать хозяевам, которые меня немного развлекли, последнее слово. Это единственное воспоминание, которое я о вас перенесу в перстень. Хобби такое. Так что даже не сомневайтесь: сейчас прозвучат ваши последние слова, какими бы они ни были. А, чуть не забыл. Чтобы долго не думали — вам это не идёт. Три… хе-хе…

Встаю со стража. Костя не врёт. Я это знаю. Он сто процентов отсчитает до нуля и всё изменит, сотрёт и уничтожит. Это не шутка, не проверка, он не берёт меня на понт.

«Два… — неожиданно ускоряется он, — один! Пока-пока, мастер!»

Глава 23

Неделю назад

Царство Ньёрт — где-то очень глубоко под землёй

Паук — альв по имени Эйн Соф — тяжело дышит. Это выглядит неестественно. Кажется, что такие сильные, как он, просто не в состоянии устать и тяжело дышать.

— Достаточно, Римус, — говорит паук. — Проклятый мёртв. Но зная его — это ненадолго.

Я лежу навзничь на холодном и влажном камне. Перед глазами пролетают странные летучие мыши, едва не задевая сталактиты пещеры. Они похожи на сардельки с крыльями. Странные мыши, странное место.

Я высушен буквально: тощий как щепка. Пошевелиться не могу. Говорить не могу. Эфир кончился. Я отдал всё, чтобы заставить паука всего лишь тяжело дышать. По крайней мере таким я хочу сейчас для него казаться.

Помню, как мы бились с ним, земля пошла трещинами, мы падали… Костя делился своей силой — я на ходу вспоминал самые опасные плетения и использовал их. Но паук отбивался. Раз за разом…

Хриплый голос паука до боли бьёт по вискам:

— Слушай внимательно, Римус. Всё, что я скажу тебе сейчас, ты забудешь. Иначе Проклятый обо всём догадается. Скорее всего, он скажет, что ты сам стёр себе память или что это последствия нашего боя. Ты поверишь ему, но он всё равно будет настороже. Его будет беспокоить то, что он не знает, зачем именно я стёр твою память. А значит, он поспешит воспользоваться своей силой. Он всегда так делает, когда что-то не может контролировать. И когда это случится — он попадётся в нашу ловушку.

Паук наклоняется, кладёт ладонь на мою грудь. Чувствую странное жжение. Будто огненный червь пытается проскользнуть между рёбер. Усилием воли выталкиваю чужую магию. Эйн Соф морщится, выпрямляется.

— Жаль. Слишком силён. Для этой магии нужна твоя добрая воля. Во всём есть свои недостатки… Ладно, я объясню. Я пытаюсь наложить на тебя «Метку Лимбо». Плетение выше десятой ступени. Трое богов, в том числе и моя богиня, многим пожертвовали, чтобы ты получил этот дар. Слишком многим.

Альв говорит спокойно, но я чувствую, что он сдерживает раздражение. Наверное, не считает меня достойным такого «дара»…

— Оставь себе эту дрянь, — хрипло выдавливаю я.

Изо рта у меня вылетает красная сосулька — со скоростью пули. Пропитанная кровью, она должна была пробить пауку грудь, но тот в последний миг уворачивается, и сосулька пробивает лишь плечо. Ещё две сосульки вырастают прямо из каменного пола и пронзают одну из его ступней. Он выдыхает от боли, падает на одно колено. Я же резко вскакиваю и теперь уже сам нависаю над поверженным противником.

Магия крови. Эта особая магия взята из памяти погибшего Кости. Она требует мало эфира, но много крови заклинателя. Пришлось обмануть паука, что ее у меня не осталось. Я исхудал не настолько сильно, как он это видел. Последний эфир я использовал на его ослабшем разуме. Плетение псионики плюс иллюзии высшего порядка.

— Вот теперь я тебя выслушаю.

— Хорошо… — Альв вырывает сосульку из ступни, пошатываясь, выпрямляется. — Проклятый умеет поворачивать время вспять. И происходит это не только в Варгоне. Это задевает множество миров. Он стирает всё — многие не родятся, многое не познаётся. Изменяется всё, и изменяется в худшую сторону.

— И? Мне поменять одного бога на другого? Не верить Косте, но верить тебе?

— Почему нет? Ты и сам знаешь, на что Проклятый способен и скоро сделаешь выводы о его силе. Просто посмотри на факты. В отличие от него, я не заключал с тобой никаких контрактов, пользуясь тем, что у тебя не выбора. Мы могли убить тебя множество раз, но не делали этого. Первыми напали на меня вы с Проклятым, а не я на вас. Наша организация никогда не воевала лично с тобой, Римус. Мы воевали с Проклятым, а ты лишь был его невольным союзником. Если ты и дальше хочешь быть пешкой в его руках — пожалуйста. А можешь принять от нас оружие против него. Да, каждый в этой истории преследует свою цель. Сейчас идёт лучшее время для множества планов, поэтому никто не хочет, чтобы Проклятый всё это испортил, стерев настоящее.

— А мне кажется, ты сейчас делаешь то же, что и он. Хочешь сунуть в меня какую-то дрянь. Откуда мне знать, что это не убьёт меня или не сделает вашим рабом? Что это ещё за «Метка Лимбо»? Отвечай. Я устал слушать науськивание умников, и сейчас мне хочется кому-нибудь из вас просто оторвать голову. Почему бы не тебе?

— Не юли, Римус. Ты нахватался достаточно знаний из разума Проклятого, чтобы предположить, что это за плетение. Иначе ты не смог бы его блокировать.

Он отчасти прав. Плетение до безобразия сложное, и мне не понять его до конца, но я точно знаю, что оно никак не влияет на разум и… я могу вытолкать его из себя в любой момент так же, как сделал это минуту назад.

— Что это плетение делает?

— Две вещи. Первое. Заставляет Проклятого использовать намного больше сил до того, как он сообразит, что происходит. Второе. Блокирует плетение возврата в далёкое прошлое. Или правильнее сказать — запутывает это плетение. Делает его неработоспособным, пока Проклятый не распутает этот клубок. А на это потребуется время, которое, как мы знаем, не на стороне Проклятого. Впервые он пусть не надолго, но лишится своей «неуязвимости». Каждый раз, когда он проигрывал, — он просто начинал всё сначала. Сейчас он этого сделать не сможет. Понимаешь, о чём я говорю, Римус? Перед самым финалом ему придётся играть без точек сохранения, когда на кону его истинная жизнь. Но для того, чтобы «Метка Лимбо» сработала, нужно спровоцировать Проклятого сделать возврат на семь тысяч лет назад. К его основной точке сохранения.

Я хожу туда-сюда, несмотря на боль во всём теле.

— Долго вы это планировали? Чтобы я оказался тут вместе с тобой? Чтобы Костя ненадолго помер?

— Намного дольше, чем ты можешь себе вообразить. От твоего решения зависит сейчас бесчисленное количество жизней. Как прошлых, так и будущих. И при любом раскладе это моё последнее задание. Мне придётся умереть, чтобы Проклятый не смог до меня добраться и узнать о наших планах.

Он говорит об этом слишком буднично. Будто умереть — это плёвое дело. Чёртовы фанатики. Нисколько не ценят свои жизни.

— И вы все вот так просто ставите всё на меня? Никаких запасных планов? Что-то не верится.

Эйн Соф лишь слегка пожимает плечами.

— Так что ты решил? Ты ведь понимаешь, что рано или поздно он воспользуется своей силой и ты ничего… просто ничего не сможешь сделать.

— А если я откажусь? У вас же должен быть запасной план, как меня заставить.

— Бесполезно тебя заставлять. Он специально сделал тебя слишком сильным для этого. Как раз для того, чтобы никто, кроме него, не смог на тебя повилять. Не сомневайся, если бы это было возможно — я бы заставил. А не разговаривал сейчас с тобой.

Взмахом руки изменяю структуру пола, делаю себе каменную лавочку. Сажусь.

— Знаешь, для человека, который прожил неполных тридцать лет, мной попользовались на пару тысяч лет. Все кому не лень.

— Не чувствуешь себя свободным?

— Что-то типа того. Не чувствую себя главным героем своей собственной жизни.

— Ты уже отличаешься от миллиардов других. Мы все через это прошли. Смирись. Если сможешь правильно обернуть обстоятельства, то лет через сто кукловодом станешь уже ты. Вот только сразу поймёшь, что это ещё… сложнее. Посмотри на Проклятого или меня. Хочешь стать таким же?

— Сомнительное удовольствие. Страдающий от скуки череп и зомбированный фанатик, готовый умереть за идею.

— Именно. У нас ещё есть время поговорить. Но чтобы не терять его понапрасну, сначала ответь на мой вопрос. Готов ли ты прислушаться к моим доводам, убеждающим тебя стать… нашей марионеткой?

— Слишком честно, — хмыкаю я.

Едва заметно, но уголок губ Эйн Софа приподнимается.

— Ты же это хотел услышать.

— Ещё честнее. — Вздыхаю. — Ладно, Эйн Соф. Рассказывай свой паучий план… «Метка Либидо», блин.

— Лимбо.

— Ага…

* * *

— Пока-пока, мастер!

Я всё вспомнил!

Вспомнил то, что я забыл, когда сражался с Эйном Софом. Те недели, что я провёл с ним под землёй, где всё пропитано магией. Где время и материя отличаются от времени и материи на поверхности.

Вспомнил, как из фанатика он превратился в нормального парня. Как он меня уговаривал, убеждал, рассказывал о своей жизни, а я ему о своей. Как мы охотились вместе за летающими сардельками и жарили их на костре. Сам он альв и мясо есть не мог, поэтому добывал себе какой-то жёлтый мох.

Я так и не понял, подружились мы с ним или это была просто игра. Он смеялся и обескураживал своей прямотой, говорил, что стать моим другом для него самое важное задание, поэтому он так старается. Потом опять смеялся. Игра забавная, и, похоже, паук в ней победил.

Мы дождались возвращения Кости. Но я уже был готов: Эйн Соф наложил на меня «Метку Лимбо» и стёр мои воспоминания о нашем странном времяпрепровождении.

Я не должен был всё это вспомнить. Но Эйн Соф захотел, чтобы я вспомнил. Какой смысл? Не знаю. Никакого. Ведь «Метка Лимбо» активируется автоматически.

В жопе огонь! Катализатор и перстень горят адским пламенем. Меня окутывает кокон из эфира. Ощущение реальности замедляется, сжимается. При этом перед глазами проносятся мириады картинок. Сквозь творящийся вокруг и во мне хаос я ещё различаю мир вокруг. Вон стражи валяются, вон ворота академии. Я ещё тут…

«Как дела, Костя? Старайся лучше. Пых-пых!»

Тишина. Но я отчётливо чувствую вселенское недоумение Кости. И мне это нравится до чёртиков.

«Костя, поднажми. И раз! И два!»

Молчит.

«Попробуй пощёлкать челюстью!»

На этот раз чувствую злость. Ого! Никогда не чувствовал от него злости. Ну вот, а говорил, что я не смогу.

«Ко-о-о-остя? Ну же, тужься, тужься! Сильнее! Вот ещё чуть-чуть осталось…»

Хаос успокаивается. Пыль оседает. Всё на своих местах, как и должно быть. Аббатство, академия, меня скручивают стражи, и я с удовольствием им позволяю это сделать. Начинаю понимать Костю: так приятно иногда прикинуться слабаком.

Улыбаюсь, затыкая королевскую волю. Не хватало ещё, чтобы и эти стражи в обморок попадали. Пусть отведут меня на допрос, если повезёт, может, с директором встретимся.

«Чего молчишь, Кость? Чувствуешь это? Как сжимается в одном месте? Ты же хотел сильных эмоций, м? Получи и распишись. С этого момента ты — настоящий смертный муравей».

«Мастер, э-э-э…»

«Да, Костя?»

«Может, начнём всё сначала, а? Ну, бывает такое. Милые бранятся — только тешатся».

«Хе-хе?»

«Хе-хе…»

Рекап, или Напоминалка

От автора:

Повтор основных сюжетных моментов пяти томов для тех, кто хочет освежить память. Кто помнит — читать не обязательно и переходите к следующей главе. Будет удалено через пару недель-месяц и останется только на бусти в открытом для всех доступе.

Ссылка на блог для тех, кому интересно, почему и куда пропал автор, а вместе с ним и прода (только для подписчиков — остальным вряд ли будет интересно): https://author.today/post/453306

* * *

Денис Аркадьевич Темнов (29 годиков), коллекционер проклятых артефактов, попадает из мира Земля в мир Варгон. В пещеру, где над ним в теле пухляша проводит опыты злой некромант. Убив его, Денис понимает, что пещера имеет разум. Подружившись с ней, он назвал пещеру Костей, а пещера не была против. Мало того, умная пещера (она же анклав) подарила ему магический череп, коснувшись которого, можно перенестись в нее. Всего-то и нужно заключить сделку с дьяволом. Каждый бы согласился…

Как оказалось, душа Дениса попала в тело Римуса Галлена, бастарда какого-то эйра (губернатора) Эдмунда Галлена из рода Галленов Про маму Римуса всё очень непонятно, из информации о ней — одни намёки, но вроде как она была кухаркой или горничной. Ну не удержался папа — что тут сказать… Может, прекрасная жена, эльфийка Эльвина, его не устраивала — вечно плетёт интриги против него и рода Галленов (они же род Жабы, странный выбор родового герба), нашёптывает, вертит сиськами, шпионя для Коалиции Высших Рас. А тут кухарка: иди ко мне, мой Эдмундик, расслабься, я тебе сделаю массаж пи… В общем, типичная аристократская история.

Подняв свой жирный зад, некогда великий коллекционер, а ныне Римус Галлен, умудрился выбраться из пещеры, убил по пути в свой родовой замок спящего бандита, затащил в постель… а, нет, это потом… затащил в пещеру бандитку-красотку по кличке Киса (настоящее имя Иона) и натёр мозоли.

Добравшись до замка, Римус останавливается в деревне Ласточкино Гнездо и заселяется на ночь в таверну. Перед сном решает размять пролежни и погулять, встречает пятилетних детишек, надувающих жабий зад через соломинку, и спасает жабу, тем самым совершая свой первый подвиг. Рукоплескала вся деревня.

Жаба оказалась волшебная, но принцессой не стала, несмотря на то, что Римус пытался её поцеловать. Так он завёл себе питомца, назвав Принцессой. А вдруг чары потом развеются? Нужно просто почаще сближаться…

К слову, бегал Римус Галлен в деревне недолго. Точнее, ходил. Бегать он тогда ещё не научился, ибо ляжки тёрлись друг о дружку. Успел лишь познакомиться с лавочником Гримзом, оказавшимся тем ещё барыгой. Пусть наш герой и представлял теперь собой мешок с ингредиентами для мыла, но харизму всё же не растерял, поэтому быстро втёрся в доверие к старому спекулянту и скупщику краденого. А, ну ещё к хозяину таверны «Ласточкин Стреломёт» (не путать с Гнездом) Клоушу и его пухлопопой рыжей внучке Лие, которую опять же соблазнил лишь силой своей несгибаемой харизмы.

Люди Галленов в Ласточкином Гнезде быстро узнали о гуляющем по деревне как ни в чем не бывало жирном бастарде и доложили об этом эйру Эдмунду Галлену. А папаша велел привести Римуса к нему.

В родовом замке Римуса сразу же захотели унизить.

Во-первых, он должен был открыть зачарованную дверь весом с трицератопса, чтобы попасть в тронный зал к отцу. Но и тут Римус воспользовался своей харизмой: вежливо попросил одного из гвардейцев открыть дверь за него.

Во-вторых, там его хотел избить принц Легдан — наследник престола Меруноса, королевства людей. Но получилось плохо: Римус в процессе неравной драки немного поддался, но ротовой полостью своровал у него родовой перстень, добавляющий недюжинную силу.

В общем, эйр Галлен за что-то всех отругал, а Римуса изгнал вместе с добрым гвардейцем по имени Торн, поручив тому забить палкой стать личным неофициальным гвардейцем жиробаса.

Послав всех на хрен, Римус стал качаться, используя силу умной пещеры (анклава). Оказалось, там со временем страннота: можно ускорять его в пять раз, тем самым замедляя время снаружи. Ну и на организм влияет хитро. Восстанавливаешься быстрее, худеешь быстрее. Хорошие услуги всего-то за бесконечно бессмертную душу…

Сбросив двести грамм веса, Римус посчитал себя богатырём и развил синдром широких плеч, отчего стал раздавать тумаки направо и налево прямо в деревне. Ещё бы! Ведь Лию обижал сын кузнеца. В процессе драки тестостерон выплеснулся из Римуса чёрным пламенем, напугав до усрачки не только кузнеца, но и всю округу. Даже рыба в реке всплыла кверху пузом…

Оказалось, что у Римуса случилось пробуждение. Он стал магом. Но не с голубым эфиром, как положено нормальным традиционным магам, а с чёрным, как положено всяким пи… злодеям. Жаль только, что магия у пробуждённых нестабильна и нужно всякими хитрыми обрядами её стабилизировать. Иначе либо превращаешься в безумного некроманта, либо смерть.

Посчитав себя вообще непобедимым, Римус отправился к Клоушу вертеть с ним дела по-пацански. Ведь прошел по району слушок, что Римуса Галлена похитили те самые бандиты из леса — по наводке Клоуша, споившего его во время отмечания праздника, название которого уже никто не помнит.

Клоуша расколоть было непросто. Лишь когда Римус стал обнажаться…

В общем, хозяин трактира рассказал, что бандиты выкрали Римуса Галлена по наводке каких-то пауков — секретной и очень опасной организации. Для чего? Сам хрен не знает.

Довольно поздно сообразив, что пахнет не просто жареным, а уже пережаренным, Римус решает бежать из деревни, собирает вещи и дает дёру вместе с приставленным к нему неофициальным гвардейцем Торном. Тот помогает парню надеть обувь, ибо сбросить двести грамм для такого ещё недостаточно.

А ещё в нашего героя влюбились! Лия, впечатлённая поединком сумоистов и выплеском тестостерона, напросилась с Римусом в поход. Никто так и не понял, на хрена она главному герою вообще — но вроде как комаров отгоняет и вкусную яичницу делает. Видимо, с харизмой у Лии тоже всё хорошо. Кстати, она оказалась племянницей Торна, который признался в этом Римусу, но попросил никому не говорить.

Перед уходом хитрый Римус вспомнил, что запах пережаренного никого ещё не убивал и что в Варгоне, оказывается, тоже есть деньги, которые ему нужны для поддержания хорошей фигуры и сбалансированного питания. Поэтому он решает замутить тёмные делишки с Гримзом и Клоушем и передаёт товарищам знания по бизнес-плану из своего мира, делится с ними тайнами изготовления креплёных напитков и хитростями перевозки контрабанды.

А чтобы делам пацанским не мешали конкуренты, он отправляется в логово бандитов, засевших в болотах, и изничтожает их до мясных ошмётков, заодно осознавая, что Костя делает его невидимым для зомби, коих в Варгоне до неприличия много. Что-то там в прошлом случилось, и люди отказались умирать, предпочитая разгуливать в виде медленно разлагающих кусков мяса.

Гримз, Клоуш и Торн проникаются к уже не такому толстому Римусу ещё большим уважением. Да, после встречи с зомби он похудел… Ещё бы… Лия, кстати, тоже окончательно впечатлилась и вот уже почти пять томов ждёт, когда Римус пригласит её на обещанное свидание… Кидала чёртов.

Чуть позже на деревню напала орда зомби. Обычное дело, если бы не одно «НО». С ними был некротролль с дубиной из странного материала. И охотился он только на Римуса. Торн решает задержать тролля, пока его похудевший господин будет сверкать пятками. Но Денис — всё-таки не Римус, он отказывается от сего позора, да и друга бросать нежанрово. Потому своими новообретёнными силами он весьма оригинально плющит тролля, переместив его в тесную пещерку. Конфисковав тролличью дубину (впоследствии выяснилось, что она накопитель тёмной энергии, да ещё и с запечатанной магией), Римус прячет и её в анклав на неопределённый срок. Он хоть человек и ответственный, но планы у него хаотичны, как крыса в бочке со скорпионом, и, несмотря на кажущуюся мудрость, он привык доверять хаосу и забивать на всякие мелочи, что страшно бесит Костю.

Что дальше?

Как оно и бывает — в последний день происходит всё самое интересное. К Римусу наведалась его мачеха, жена эйра Галлена — Эльвина, эльфийка неземной красоты. (Но того-сего не случилось, а это уже против жанра. Расходимся.)

Пришла Эльвина с вестью — мол, всё знает и понимает. Только вот Римус ничего не знает и не понимает, о чём речь. Ясно только то, что эльфийка считает Римуса пауком из той самой суперорганизации (вот это поворот!), которая на него охотится. Эльвина справедливо решила, что новый Римус — не настоящий. Ведь до Дениса Аркадьевича Темнова бастард Галлена был лишь ленивым и толстым пьянчугой и не мог натворить столько дел. Тут наш Денис ей подыграл: сделал грозную мину паука. И деловая парочка сошлась на том, что в дела друг друга они не лезут и идут в разные стороны.

Но как бы не так. Говоришь одно — делаешь другое. Принцип жизни. Когда Римус, Лия, Торн и выпущенная под честное слово Иона сбежали из Ласточкиного Гнезда (не «Стреломёта»!!!), то на полпути в Мидлберг, столицу людей, на них напал ушастый подчинённый Эльвины, умеющий в телекинез. Наставив всей банде злодеев тумаков, он был грамотно успокоен, а потом ещё и жестоко принесён в жертву анклаву. Да-да, оказывается, умная пещера — это голодная тварь, постоянно требующая жертв. Ещё одна отличная причина заключить контракт на столь выгодных условиях…

Добравшись до Мидлберга, Римус загорается мечтой о сладкой и спокойной жизни, новыми начинаниями и гениальными бизнес-идеями. Но все знают, что нельзя в новых локациях заходить в тёмные проулки. Все, кроме Римуса Галлена. Там всегда (ВСЕГДА!) обитают только красавицы и бандиты, покушающиеся на девственность этих красавиц. Тут уж хочешь — не хочешь, но если ты мужик — впряжёшься, а не сделаешь вид, что ничего не видишь и вообще мимо проходил. Ну, если ты нормальный мужик. Вот и Римус — мужик нормальный, спас несчастную. А там опять странность — красотка по имени Тиина оказалась не девственницей. Тьфу ты, ещё и воровкой и наёмной убийцей. Она предлагает нашему герою перебить очередную банду, а за это получить золотых. Обо всём подозревая, Римус соглашается. Он всегда соглашается только на то, что подозрительно.

В общем, находит он логово бандитов — местный бордель, а там… ДА ЧТОБ ТЕБЯ!.. опять издеваются над женщинами. Да ещё и малолетними. Чёрный тестостерон не выдерживает такого напора, как и бандиты, чьи ошмётки на следующий день долго выковыривали из углов городские следаки.

Воспользовавшись своей невероятной дедукцией, Римус узнал, что обиженную девочку зовут Норана. Вот. Ну ладно, ещё он узнал, что красотка Тиина его подставила, а девочка эта бандитам нужна позарез. Мол, кто-то должен был сделать грязное дело, а они заберут девочку.

Оказывается, Норана имеет такой же уникальный чёрный эфир, как и сам Римус. Так что он решил не отдавать девочку наёмным убийцам. В результате Тиина теперь не спасённая девственница, а враг, который очень хочет вернуть сунутую в анклав Норану. Потому она всячески строит глазки нашему герою, чтобы втереться к нему в доверие. Мол, заставили быть плохой, а я к тебе хочу. Возьми меня с собой, дам пощупать грудь.

От такого предложения Римус отказаться не смог. Хоть он всё и подозревал, но ведь грудь… А Тиина, как выяснилось, ещё и альвийка, а альвы — это предки настоящих эльфов, у которых уши подлиннее. Только она аккуратно их подрезала и старательно косит под человека. И не зря! Ведь эльфы на альвов охотятся не с самыми благими целями. Эксперименты проводить, скрыть правду от общества, что эльфы лишь полукровки, да и сиськи…

В общем, ладно. Пошёл, значит, Римус строить бизнес в столице людей, мысленно назначая своей банде ранги в таком приоритете: Торн, Тиина, Иона (Киса), Лия, Принцесса. Иногда он думал, не поменять ли Иону с Принцессой местами.

По наводкам Гримза Римус отправляется сначала в обитель ужаса — местную канализацию. Но не для того, чтобы прокачаться на крысах, а для того, чтобы вести с ними тёмными делишки. Надежда на заработок путём контрабанды и алкобизнеса ещё греется в душе нашего героя. Щас наладит поставки из Гнезда и наоборот — и золото как попрёт…

Вот только нюанс: попасть в логово воров не получается. На входе Римуса без причины вяжут и проводят расспросы. Кто такой, откуда, а рекомендация от Гримза оказывается меченая и с шифровкой — мол, носителя письма убить! Крыса он.

Однако убить героя опять не дают. Спасает его некий Альдавир — Смотритель за местными бандюками, вроде посредника между ними и аристократами, притом с силой недюжинной. Впоследствии оказывается, что спасает он Римуса не просто так, а потому, что тоже когда-то был хозяином анклава и Кости (только тогда Костю звали Джыр). Но спасся от хитрых планов, разорвав с ним контракт. И хочет Альдавир, значится, Костю ещё разок. Мол, сотни лет прошло, поумнел, теперь под власть его не попадёт, а ты, «Римус, Римус — хрен моржовый», ничего не сможешь тут поделать — ты раб его и вообще марионетка всех высших существ. Давай сотрудничать, иначе отмудохаю…

Отмудохать не получилось…

Но зато получилось как всегда и почти жизненно.

Бизнес в канализациях с бандитами полетел в трубу из-за всяких гнусных интриг, банда Римуса стала мочить банды гоблинов, а другие люди стали мочить друг друга просто так, потом ещё мёртвые проснулись и тоже стали всех мочить. Римус в тот момент понял, что может в них кратковременно вселяться — правда, с некой вероятностью отбросить коньки.

Альдавир сообразил, что Римус не такая уж и тряпка и… огрёб от него. Точнее, от Кости, вселившегося в Римуса по его разрешению, но неважно, кто в этой истории настоящий герой. Важнее, что наш благородный Римус Альдавира пощадил, но взамен тот должен учить его магии, а ещё экспериментировать с анклавом, так как знает о нём Альдавир больше всех живущих.

Короче, враги стали друзьями и объединились против странного чёрта в черепушке. Стали плести против него интриги такие, что мама не балуй, лишь бы он проиграл им парочку пари. Так уж вышло, что Костя очень любит пари и всегда выполняет их условия, а в случае победы раздаёт плюшки. Вроде бы.

Ради этих плюшек Альдавир делает Римуса Смотрителем и одновременно убивает эйра Сигмунда — губернатора Мидлберга. Но пари в результате выиграно, а выигрыш такой: Костя расшифровывает манускрипты, которые лежали в анклаве тысячи лет, но никто их так и не перевёл.

К слову, Римус до сих пор не воспользовался возможностью прочитать проклятые книжки и манускрипты. Либо он чёртов раздолбай, либо… опасается чего-то. Как говорится, меньше знаешь — больше спишь. Или: не читай проклятые книги в компьютерных ролевых играх, пока не разобрался, что там почём.

Далее всё идёт «по плану».

Расхреначив половину Мидлберга, убив губернатора, нарушив логистику и экономику страны в целом и рассорив сотни кланов, Римус решает, что пора в другое место, а тот тут и без него весело. Да и превращаться в некроманта не хочется, а говорят, что в некоем Аббатстве могут провести обряд инициации после пробуждения.

Но перед путешествием в Аббатство он решает навестить старого Гримза из Ласточкиного Гнезда и поговорить с ним о подставной рекомендации. Благо теперь у Римуса есть орёл, приобретённый у одной старой карги в канализации. А так как анклав постоянно повышает свой уровень за сделки, то получилось сделать первый в Варгоне самолёт — череп, уменьшенный до размера ореха и привязанный к лапе орла.

Когда Римус добирается до Гримза, случается неслыханное! Именно в этот момент его чувствует отец, ибо на бастарде до сих пор есть метка рода (хотя Римусу врали, что её удалили). Короче, папаша, удивлённый что его жирный сынок не сдох, да ещё и стал терминатором, предлагает ему сделку: показать себя, сыграть по папиным правилам — и тогда эйр Галлен подумает, кто будет его наследником. Но при этом все должны по-прежнему считать Римуса мёртвым. К слову, похудевший Римус сильно изменился внешне и стал называться Армзом. Стоило ему это немалых трудов: постоянные тренировки в анклаве и пожирание всяких анаболиков по методике Торна.

Отец просит Римуса отправиться в Аббатство и затеять там аристократские игры во благо семьи Галленов. Римус соглашается, но лишь вслух. Кинуть такого папу — дело святое. Отец направляет в нему своего супер-пупер мага, у которого есть неофициальные ресурсы для проведения ритуала инициализации. А то, видите ли, процесс превращения в некроманта уже пошёл и до Аббатства можно не успеть. Ну а фиг ли? Зато отдохнул хорошо…

Посланный маг оказался с гнильцой. В процессе инициализации он узнал про чёрный эфир Римуса и захотел его не инициировать, а эксгумировать. Римус был против, поэтому получилось как всегда: четверть деревни разнесло в хлам вместе с супер-пупер магом. Вот папа не поймёт прикола…

Но главное, что никто больше не пострадал. Впрочем, оставим это за кадром. А вот Гримз и Клоуш — теперь новые члены Гильдии Злодеев.

К слову, а когда уже эта Гильдия-то будет?.. Ну чтобы как положено, а не вот такое себе…

В общем, разобравшись с очередным порывом устроить хаос, герои отправляются в Аббатство всей бандой. По дороге, воспользовавшись силой времени анклава и ещё парочкой трюков с использованием наркотических веществ, Альдавир обучает Римуса повелевать временем. Ну, точнее, почти повелевать. По сути, герой стал очень быстрым, но очень хрупким. Но всё равно охренел…

А в Аббатстве всё началось хорошо. Сначала банда Римуса обустроилась неподалёку от западных ворот, и при входе Римус спустил штаны с авторитетного профессора Академии Эфира. Потом он чуть не убил бывшего главу Гильдии Авантюристов, ограбил богатого ростовщика, унизил зазнавшихся аристократов в самой академии, пару профессоров, самого директора, огрёб пару раз, превратил жабу в красотку, трахнул её, а ещё Иону, Тиину и Кл… Нет, больше никого.

Лия, ты там подожди, скоро пойдём на свидание!

И вроде бы хорошо парень отдыхал, душевно, никого не беспокоил, даже с девочками своими потусил в одном из элитных заведений, но вот надо было появиться мачехе Эльвине, пронюхавшей, что муж сговорился с Римусом и что наследие её сына Эрмина под угрозой. Взяла и устроила в небе на Аббатством целое светошоу с Римусом, заставив половину населения попадать на колени в благоговении от увиденного. Сошлись на ничьей — и разбежались, в общем.

Но в этом хаосе герой своего не упустил. В Гильдии Авантюристов он украл Перстень Первого (он же Костя), который (по словам Кости) хранит в себе Костины воспоминания, чтобы не сойти с ума, держа их при себе.

А ещё полезли пауки, которые изначально на него охотились, натравив бандитов на толстяка Римуса Галлена. Да не просто пауки, а конкретный паук по имени Эйн. И у этого Эйна такая сила, что даже с помощью Кости Римуса разнесли в пах и в трах. Костя буквально помер, катализатор превратился в порошок, а недалеко от Аббатства разверзнулся разлом до самого ада.

Римус из последних своих личных сил заставляет паука встать на одно колено.

Но… решающий удар, конечно же, не наносит.

Паук рассказывает о таких сетях интриг, связанных со всем, что только можно связать, что даже автор немного чокнулся и запутался, где черновики, а где беловики и серовики. Если вкратце: всё, что было сделано, — было спланировано, чтобы устранить Костю и анклав. Костя — божественное существо, он умеет играть со временем и в любой момент может переписать тысячи лет. Достаточно одного его натуга — и история изменится. Он сделает так, что на свет не появятся мириады душ, а цепи судьбы превратятся в сопли судьбы. И если не остановить Костю, то рано или поздно Время — враг Кости — перестанет это терпеть. И будет большой взрыв. Так всё начиналось, так всё и закончится.

Римус пошёл на сделку с пауком и разрешил наложить на себя метку Лимбо: плетение, блокирующее на время умение Кости переписывать историю.

Отныне Костя смертен…

И главный герой попадает в недалёкое прошлое, чтобы исправить свои ошибки…

Но получается это хреново. Мало того, что лавочник Гримз оказался пауком, всё это время дёргающим за ниточки, так ещё и всякие паучьи богини выходят на связь и рассказывают обо всех злодеяниях Кости и их последствиях.

Взгрустнув, Римус отправился в академию в поисках союзников и способов превратить жабу в принцессу. Костя психанул и активировал своё умение переписывать время, а с ним и всю историю — в надежде заново попробовать реализовать какой-то план. Но сделав это, он попал в ловушку плетения Лимбо.

И вот сейчас Римус в карцере академии. Правда, сюда он попал, потому что сам так захотел…

Глава 24

Меня засунули в комнатушку без окон и лишь одной железной дверью. Интересные тут стены… Либо кто-то чесал о них зубы, либо пытался сломать о них ногти. Судя по пятнам — и то, и другое. Так что, детки, в каждой Школе Волшебства есть свои тёмные секретики.

— Директора мне! С остальными разговаривать не буду!

Так и произошло. Кто-то пробовал заговорить со мной, но я лишь молчал, а потом они пытались открыть дверь, но хренушки — я её запечатал достаточно сильной магией, чтобы ругающиеся следователи поняли, что без директора тут и правда не обойтись.

Костя всё это время молчал. Ещё бы… Ситуация, у него, так сказать, патовая. Но, думаю, он сейчас развоплотился: ему надо понять, что пошло не так с его читерским плетением. Правда, паук обещал мне, что разобраться, в чём дело, Костя сможет ещё нескоро.

Звон колокольчиков оповещает, что требование выполнили. Директор без особых проблем распечатывает дверь и без всякой опаски входит.

— Ну? Вы кто такой, уважаемый, хи-хи… Молодо выглядите. Энтропией балуетесь? Пони-и-и-и-имаю. Сам по молодости…

— Директор!

За его спиной стоит пышногрудая блондинка. Судя по ауре, которую я непроизвольно научился считывать, ей лет под пятьдесят, но выглядит она на двадцать с четвертью.

— Кхе-м… по молодости изучал этот богопротивный ритуал…

— Директор…

— Лора, хватит меня перебивать. Какое впечатление я произведу на этого великого человека, хи-хи… Кстати, о величии, — щерится на меня директор. — Не имеете ли вы какого-либо отношения к ситуации, произошедшей совсем… недавно? Ну знаете. Две могущественные сущности сошлись в бою над Аббатством. А тут вы с неконтролируемой королевской волей… Между прочим, шлемы академической стражи — это артефакты, защищающие от подобного воздействия вплоть до восьмой ступени. Получается, что вы на ступень выше, хи-хи… А значит, вы сидите в нашем изоляторе добровольно. И зачем же? Ради встречи со мной? Ради… развлечения?

Коротышка в колпаке, как всегда, очень проницателен. Конечно же, ради развлечения.

Без лишних слов кидаю директору катализатор, и он его ловит.

Лора возмущена до предела.

— Директор! А если бы это был проклятый артефакт активного действия?

— То сейчас я был бы активно проклят, хи-хи… О-о-о-о… Это же…

— Можете оставить себе… на денёк… или два. Изучите, так сказать. Да-да, в нем заточён Первый — вы всё верно поняли.

Сейчас я достаточно силён и пару дней смогу пережить и без телепортаций. Взамен же заручусь поддержкой директора.

— Но у меня два условия. Первое. Вы даёте доступ к одному ритуальному помещению в своём кабинете. Вы знаете, о чём я говорю. Второе…

Какое-то время думаю насчёт Патрика. Может, просто забить на него? Пусть он там коньки отбросит, а Костя нарушит своё обещание богине и в наказание погуляет в забвении космоса… Заслужил, гад. Хотел стереть меня с лица Времени. И не только меня, а ещё и всё, что создавалось тысячи лет.

Нельзя упустить возможность переиграть Костю. Это плетение Лимбо одноразовое. Второго шанса не будет.

Так, стоп…

Интересно, какая у Патрика на самом деле роль? Действительно ли он должен спасти пять миров — или Костя просто давил на живое? Знать бы правду…

Попросить директора освободить этого Патрика? Типа, будьте добры, там парень вон в той секретной лаборатории, ему бы на волю. Как это «нет»? Это не так работать должно! Немедленно его отпу…

Хотя… К чему всякие сложности? Если уж по чесноку, то я могу вызволить его силой. Ибо сейчас меня ею просто распирает!

Так, Ден… Расслабь ягодичные мышцы. Ты, похоже, что-то совсем попутал… Стал как абориген, к которому попала граната, и он вдруг решил, что теперь захватит весь мир.

Ладно, насильственный вариант отпадает.

Так, что мы имеем? Пока Костя не может управлять Временем, я могу вот просто совсем ничего не делать, и тогда… он проиграет. Либо я могу спасти Патрика и заручиться искренней поддержкой Кости. Ведь он будет знать, что я держал его на мушке, но не выстрелил…

Да не…

Пошёл он.

С мечом пришёл, с мечом в жопе и уйдёшь. Не я первый затеял войну.

Что ж… вторая просьба к директору меняется.

— Поможете уничтожить эту штуку? И побыстрее.

Глаза директора лезут на лоб, бубенчики звенят с возмущением. Те, которые на колпаке.

— Уничтожить? Хранилище души Первого? Лора, ты тоже это слышала⁈

— Да, директор…

Вздыхаю.

— Может, пройдём в ваш кабинет?

— Конечно-конечно. Нам многое нужно обсудить. Не против, если я объявлю красный уровень тревоги в академии? На всякий случай… Если вы вдруг окажетесь не таким благоразумным, как кажетесь.

Кстати. Теперь он со мной на «вы». Да, в местном языке есть что-то схожее в плане употребления славянских личных местоимений. Заметил я это давно и… странно это. Ну да ладно. Голову ещё забивать.

* * *

Когда я говорил, директор переставал дышать и вдыхал, лишь когда начинал умирать от недостатка воздуха. Ну или когда я прерывал рассказ, чтобы не убить бедолагу кислородным голоданием.

А рассказывал я о Косте, о том, как заключил с ним контракт, о его целях, о моём сговоре с паучихой…

— П-паучихой! Апчхи! — от возмущения, что все плюшки достаются мне, чихает директор. — Той самой? Постой… вы сказали — богиней? Настоящей? Она существует? А вы уверены? Вы были в их храме? Как туда попасть? Расскажите, а я что угодно дам взамен…

Надо будет запомнить… Правда, я без понятия, как попасть в нематериальный храм богини Паучихи. Костя говорил, что даже он не смог бы. Но можно же директору соврать для повышения своей ценности.

— Я подумаю…

Дальше рассказываю всё, что произошло со мной в Аббатстве. Директор слишком хитёр, чтобы с ним юлить, да и время тратить на всякие словесные выкрутасы мне уже надоело. Про поединок с Эльвиной и сворованный перстень Первого только соврал. Мол, ничего не знаю, сам в шоке. Вроде поверил. А вроде и нет. Бубенцы звенят как-то неопределённо.

На удивление директор отмахивается.

— Не признаётесь, да? Плохо. Ай-яй-яй. Нарекаю вас врунишкой-шалунишкой.

— Вот спасибо. А в чём, собственно, я не признаюсь?

— Я знаю, кто сражался в небосводе Аббатства. Это были вы и Эльвина Галлен. О, не переживайте, кроме меня никто не знает. Кстати, про свою пропавшую профессоршу я знаю многое, а вот про вас… Вы… кто вообще? Вы её убили, что ли? Где мне теперь новую взять? Прямо перед сезоном зачисления…

А, ну да. Я постарел, когда прыгнул с Костей назад во времени. По сути, директор видит меня в первый раз, постаревшего с девятнадцати до тридцати…

— Нет, не убил. Мы… не стали доводить бой до конца и разбежались в разные стороны. Где она сейчас — я не знаю. Я же… тоже из Галленов. Римус Галлен.

Директор, до этого балансировавший на задних ножках стула, падает, но резко вскакивает.

— Да ла-а-а-адно? Римус… Галлен… Если не ошибаюсь…

Он достаёт откуда-то толстый том, что-то вычитывает и кивает.

— Девятнадцати лет, чрезмерный вес, лицо обильно прыщавое, выпивает чрезмерно, не единожды позорил род Галленов, кобелистый, отрешён отцом от рода, считается пропавшим без вести… — Директор хлопает на меня глазами. — Я же этого Римуса даже встречал как-то… Приезжали они на праздник Святого Новолуния года три назад. На лица память у меня хорошие. Особенно на такие лица.

— С прыщами вот не согласен. Не было их. А остальное… ну да, похоже на меня.

Директор убирает том, поднимает стул, садится. Всё медленно, будто даёт время подумать.

— Похорошел, ничего не скажешь, хи-хи… — Он опять переходит на «ты». Это значит, что поверил. — Энтропией балуешься, выходит. Пони-и-и-имаю. — Директор поднимает ладони вверх. — Не переживай. Я хоть и «святой», но к магии отношусь тоже со всей святостью. К любой магии. Понимаешь? Ну, поделишься секретом красоты и молодости?

Рассказываю про особенности анклава, про передоз зельями Торна и кольцо силы, стыренное у принца Легдана. Надо разбавить ложь правдой. А то мы так далеко не уедем.

Директор колечко принца узнаёт, но, кажется, ему плевать.

— С мачехой и братом своими ты не особо ладишь, да?

— Как видите…

— Понятно. Непохоже просто на семейные разборки. Больше на войну между людьми и эльфами. Тихую войну, осторожную, пограничную, с предупреждением Аббатства, чтобы не вмешивались… Смело… Скажи, эйр Галлен приказал тебе сразиться с со своей женой Эльвиной? Убить её? Это ведь он сделал тебя своим оружием? Тяжёлый труд… Дорогостоящий, авантюрный… Очень похоже на Галленов.

— Вы задаёте слишком много вопросов, директор.

Вот уж точно не папочка приложил ко мне руки. После влезания в мои дела богов и полубогов он так, мелкая сошка.

— Хи-хи… Прости, просто привык, что в этом кабинете обычно я самый сильный, поэтому спрашиваю, что захочу. И получаю ответы, используя… различные методы.

— А теперь вы не самый сильный?

— Кто знает… Но того, что я сомневаюсь в этом, — уже достаточно.

Так-так. Костя говорил, что директор, он же демон и грязнокровный потомок вампиров, в списке сильнейших Варгона. А раз он после боя с Эльвиной поставил её на последнее место, значит… Директор сильнее Эльвины.

Я помню свой первый бой с директором, когда он увеличивался в размерах, а я использовал против него древнюю магию, но всё равно не смог даже ранить. Чувствуется, что в прошлый раз он мне поддавался…

Проверим…

С полуулыбкой расслабляю узлы эфира, выпуская угрожающую королевскую волю. Если бы тут были стражи, то они попадали бы с ног, но…

Директор лишь хихикает и выпускает свою ауру. Какое-то время кажется, что я сильнее, но… Он что-то делает. Его аура распадается на мелкие жгуты и просачивается в мою, как иглы в пенопласт. Хм… вот что значит опыт. Пусть я и сильнее, но КМС по магии тут директор. И да, похоже, он сильнее Эльвины. Ввяжись я с ним сейчас в бой без помощи Кости — скорее всего, проиграю, но… Вряд ли кто-то из нас хочет разнести остаток Аббатства на части.

Одновременно затыкаем королевскую волю, смотрим друг другу в глаза. Первым говорит директор:

— Ну так что ты от меня хотел-то?

Пожимаю плечами.

— Пока Первый беспомощен — его нужно… — Я сглатываю неприятный ком в глотке, будто говорю что-то неправильное. — Убить.

На этот раз директор удерживается на стуле.

— Да что ты говоришь-то⁈ — От возмущения один из бубенчиков отваливается. — Первый! Создатель всего сущего! Можно сказать, настоящее божество! Нельзя просто так взять и уничтожить его! По сути, на вере в него создано наше королевство.

Вздыхаю. Но ничего сказать не успеваю, директор продолжает:

— Давай сначала изучим его. Может, получится материализовать эту сущность? Есть у меня способ обезвредить даже бога, а он сейчас ослаб… Немного препарируем, изучим по кусочкам…

Понятно. В первом временном отрезке в восхищении директора Костей я всегда чуял неприкрытую фальшь. Мол, о Великий, о просвети… Уверен, и Костя это замечал. Кажется мне, что директор по какой-то причине недолюбливает Первого, но осторожничал и подхалимничал перед ним. Интересно-о-о-о… Опять какая-то мутная история.

— Не думаю, что это возможно, директор, — морщусь я. — И что безопасно.

— О, мы не узнаем, пока не проверим, Римус. Ну так что, познаем суть бога?

Глаза директора буквально загораются красным. А все знают, что красные глаза только у злодеев. Вот так-то.

— Неплохое предложение.

На голос Альдавира в виде шторки директор никак не реагирует.

Опять вздыхаю.

— Альдавир, я же просил по-тихому. Всё-таки не получилось?

— Нет. Он меня сразу же заметил. Римус, предлагаю воспользоваться предложением демона.

Директор разводит руками.

— Да откуда же вы так много знаете… Эх, ладно! — Он смотрит на шторку. — А вот в вас я сразу же почувствовал родственную душу. И пытливый ум, и опыт. Совместив наши таланты, мы сможем… многое узнать. Одними из первых.

Шторка превращается в Альдавира. Нет, точно глаза красные! Теперь ещё и у него.

Злобняки!

Глава 25

Позёвывая, сижу на табурете, служащем, видимо, для пыток. Не нравится мне это отверстие с резьбой посередине сидушки. Что они туда вкручивают и для чего?.. Может, я опять драматизирую и это просто средневековый туалет? С резьбой.

Осматриваюсь. Тут затхло, но сухо. Попахивает металлическим и чем-то едким. Лаборатория под академией поистине огромна. Вся заставлена столами с непонятными приспособлениями, лабораторным оборудованием, шкафами со склянками и ингредиентами непонятного происхождения.

Встаю, одна из бирок на склянках меня заинтриговала. Скорее всего, показалось, но…

Вблизи понимаю, что не показалось.

«Сушёные пипирки гоблинов» — гласит бирка.

Отвлекаю главу академии, спорящего с Альдавиром.

— Директор, тут…

— Что⁈ Эйр Римус, у вас появилась идея, как распутать седьмой узел Ларии Эндрийской?

— К сожалению, нет. Не сведущ в столь тонких материях. Наоборот. Мы уже тут второй час, а результата особо не заметно. Но зато у вас тут…

Киваю на банку, забитую чем-то похожим на советские коричневые карамельки.

— А, это… Сушёные репродуктивные органы гоблинов. Подвид голубых, насколько я вижу. У них головка типа «Эс».

Психи. Конченые психи. Все они.

— Тут написано… «пипирки».

— Хи-хи, но ведь пипирки же. Кто-то из старшеклассников решил сократить сложное название. Наш преподаватель зельеварения очень строг и заставляет все названия ингредиентов читать по биркам. А просить передать репродуктивный орган голубого гоблина с головкой типа «Эс» слишком утомляет и смущает некоторых студентов. Я удовлетворил твой интерес к пипиркам, Римус?

Зеваю.

— И какие же зелья делаются из пипирок? И, самое главное, кто их… после этого употребляет вовнутрь?

— Ну, вообще-то, эта информация доступна лишь старшекурсникам особых факультетов…

— Ой, да ладно, директор.

— Орочий дурман. Орки и без того не слишком сообразительны, а настойка из… хи-хи… пипирок делает их из физически сильных раскумаренно ленивыми.

— А, ясно… Очень интересно. А теперь я забираю катализатор и ухожу. Судя по вашим ожесточённым спорам, ни один из вас понятия не имеет, что нужно делать и как.

Бубенчики директора гремят, Альдавир напрягается.

— Дай нам пару дней! — хором рычат они, будто я отнимаю у них какую-то… пре-е-е-елесть.

— Не дам. Альдавир, напоминаю, что у нас по планам…

Открыть гильдию, бизнес, спасти аббатство от разлома, трах… сходить на свидание с Лией.

— Дай мне час! Есть одна идея, опробую её без подготовки…

— Как уничтожить катализатор?

Директор качает головой.

— А вот тут, боюсь, не справимся даже мы. Катализатор покрыт материей из другого мира. Материал мне неизвестен, но мифрил по сравнению с ним — вата. Но это не главная проблема. Даже если бы мы могли его уничтожить, то не смогли бы. Катализатор, который ты видишь — не что иное, как… Иллюзия.

Я вздёргиваю бровь.

Директор подкидывает маленький черепок.

— Думаю, десятая ступень. Материальная иллюзия. Имеет почти все свойства оригинала. О таком заклятии можно прочитать лишь в двух местах. В профессорской библиотеке академии либо в хранилищах манускриптов под Великим Древом Коалиции Высших Рас. Катализатор — что-то вроде копии, но… не копии. Уничтожать его бесполезно… Первому это не навредит. А так, возможно, мы сможем отследить по иллюзии, где находится настоящий катализатор…

— Сколько нужно времени?

Альдавир отвечает бесстрастно:

— Лет через сто, может, у нас появятся идеи, как найти настоящую эфирную струну, идущую к оригиналу. Она одна, но Джыр наделал миллионы ложных, половина из которых с ловушками шестой ступени и выше. Лет через пять при удаче мы найдём её и поймём, в какую сторону идти — на север, например, или на восток. Времени у Джыра много, и развлекался он по полной. Зная его… Скорее всего, струна пойдёт на юг, через кипящее море, которое до сих пор никто не смог пересечь. И даже если мы чудом это сделаем, то дальше будет только хуже. Если рассуждать о том, каким материалом покрыт череп, то напрашивается простой вывод: он находится в другом мире. Видимо, какой-то сложно уничтожимый материал. Струны эфира растекаются повсюду, и даже если мы найдём настоящую, то она сначала заведёт нас в ловушки в этом мире, а потом… уйдёт в другой, недосягаемый для нас. Джыр… предусмотрел всё. К слову, я мог бы и сам догадаться о том, что это иллюзия. Ладно ещё перемещение — пространственные артефакты не редкость, но нет в этом мире магии, сжимающей материю. Ты можешь переместить душу из вампира в жабу, но не уменьшить вампира до размера жабы. Ты не сумеешь тонну сделать килограммом, а дом превратить в конуру. Если это, конечно… не иллюзия. За сотни лет я так и не догадался об этом. Благодарю, директор. Ваш опыт неоценим. Но, к сожалению, даже ваших знаний недостаточно.

Директор делает пасс рукой, держа в ней что-то вроде веточки. Наводит на катализатор. Яркая вспышка слепит глаза. Замечаю лишь, как катализатор слегка просвечивает, но ничего больше не происходит. Он остаётся прежним.

— Хи-хи… Впервые я не смог развеять иллюзию плетением девятой ступени.

Девятой? Да мелкий карлик, оказывается, сам себе полубог… Охренеть! Он точно сильнее Альдавира.

— Может, просто отнесём его в Роковую гору? На орлах, желательно… — разочарованно шепчу я.

— А? — Оба одновременно оборачиваются на меня.

У них слуховые аппараты в ушах? Как бы мне научиться слышать каждый пук за стеной…

— Неважно. Так хоть что-то вы можете сделать? Прямо сейчас.

Альдавир и директор переглядываются.

— Можем, — отвечает Альдавир. — С твоей помощью. На время призвать иллюзорный дух Джыра. Хотя я не совсем верно выразился… Мы можем попросить его явить нам себя таким, каким он был до развоплощения и заточения в анклав.

— Да толку-то от этого? — хмыкаю я. — Он молчит. Занят сейчас сильно. Ну увижу я полусгнившего некроманта. Некоторые вещи лучше не знать, чтобы не провоцировать стереотипное мышление.

— Хи-хи… Римус, неужели ты не хочешь увидеть создателя миров? Того, кто переписывал историю множество раз. Интересно, был ли я в прошлых вариантах нашей истории? Или я существую первый раз…

Слова директора заставляют задуматься. Вспоминаю кое-что.

— Костя говорил, что те, кто чего-то достиг в своей жизни для Вселенной, — не исчезают никогда. Если ты был полезным, достойным, то перерождаешься. Правда, в других мирах тоже, но… Может быть, Костя имел в виду, что особые существа тоже… не совсем исчезают от его переписывания времени. Просто появляются с немного другой историей и не помнящие, что было в прошлых вариациях их жизни. Ну если только кое-что.

— Помнящие… — неожиданно тихо реагирует Альдавир. — Кое-что помнящие, говоришь… Я был хозяином анклава сотни лет, и, возможно, это как-то повлияло на меня. Я видел сны. Очень странные сны. Я записывал их и уже смог сформировать по временной… шкале. Сначала я был пастухом. Новорожденной душой. Но… не в этом мире. Или не в этой эпохе. Я смог стать старостой деревни к двадцати годам. Потом меня убили… А после, вероятно в следующей жизни, я был правителем, строил дороги, завоёвывал страны, носил золотой венец, построил целую цивилизацию. Миллионы людей процветали. Помню я придумал слова… Я повторял их… Это успокаивало. Лучше сразу умереть, нежели… нежели… а вот дальше не помню.

А вот я помню. Нежели жить ожиданием смерти. Это его крылатая фраза. Похоже, наш Альдавир в прошлой жизни был Юлием Цезарем. Охренеть…

Разумеется, вслух я это не говорю.

— Потом я был исследователем, — продолжает Альдавир. — Изобрел что-то, повлиявшее на весь мир… И был… кхм… женщиной непонятной расы. Потом сны… оборвались. Я думаю, что моя текущая жизнь — четвёртая. И чем больше я достигаю в одной жизни, тем больше получаю в следующей.

Директор шевелит ушами, громко гремит бубенчиками.

— Одно дело — перерождение в прямом потоке времени. Другое дело — изменение истории на тысячи лет назад. Это разные вещи.

— Разве? Не думаю. Скорее всего, если Джыр перепишет историю, то я просто появлюсь на свет… Не знаю, может, мой отец будет зачинать меня в другой позе — и на свет появлюсь уже не я. Учитывая мои текущие достижения тут, думаю, в следующий раз я стану… королём жуколюдей в каком-нибудь цветочном мире. Чтобы пить нектар и радоваться жизни жука…

— Справедливо. Некромант, псих, король бандитов, пожиратель душ, убийца… — Я пожимаю плечами.

Альдавира моё замечание нисколько не смущает.

— Сомневаюсь, что Вселенная всё делит на чёрное и белое. Если уж хочешь какой-то морали, то упрости: есть вещи правильные и неправильные. Всё. Не понимаю, почему ты считаешь жизнь короля жуколюдей наказанием, а не наградой. Ну, мы будем вызывать Джыра или нет?

— Будем! — Мы с директором отвечаем одновременно.

* * *

Три часа сложных ритуалов, рисунков на полу разными маслами и красками, явно дорогостоящие ингредиенты…

— Хи-хи… Тяжело будет отчитаться за расходы в почти триста тысяч золотых. Так, мы закончили. О Первый! Яви нам свой лик, божественный вы… благодетель и сотворитель миров.

Альдавир тихо хмыкает.

— Вот уж сомневаюсь. Римус, может, передашь Костю директору? Уверен, он сойдёт с ума через пару дней.

Нервничали все. Даже Альдавир, всегда казавшийся спокойным. Магическая пентаграмма засияла, и в ней стал проявляться силуэт.

— Он согласился! — Директор радуется так, что парочка колокольчиков отваливается. — Согласился прийти на наш зов в облике своём!

Хоть убейте, но мне кажется, что голос директора сочится иронией. Костя такое лицемерие хоть и любит, но лучше с ним так не играться.

Все втроём отступаем. Перед нами появляется… полупрозрачное существо, похожее разве что на подвид человекообразного. Не всё можно различить в деталях. Ростом выше Торна, но худощавый. Длиннющие клыки, выпирающие через тонкие, едко улыбающиеся губы, — вампирские точно. Существо стоит будто проглотило швабру — и одновременно расслабленно, внимательно рассматривая нас по очереди. Взгляд пронизывает насквозь, и возникает ощущение, что явившийся умеет убивать им. А чёрные мешки под глазами, похожие на женскую обводку, будто напитаны ядом. Лицо вроде бы человеческое, но… слишком острое. Острое всё — скулы, подбородок, нос. А волосы… синие⁈ Серьёзно⁈ Да ещё и одет странно, штаны и куртка почти обтягивают его, на байкерский манер. Странный и чрезвычайно опасный — вот что я вижу в нём.

Нет… череп-катализатор не принадлежит этому существу. Точно не принадлежит.

— Похож… на инкуба… — еле выдавливает из себя директор.

«Костя» медленно переводит взгляд на директора. Очень медленно. Так медленно, что волосы на моей голове непроизвольно электризуются от напряжения.

Грёбаная паника подступает. Какого чёрта я чувствую такую сильную королевскую волю⁈ Он же просто проекция! Я знаю это! Я вижу это! Он же полупрозрачный!

Ещё немного — и от директора останется пыль! Я уверен в этом! Я знаю это! А потом то же случится со следующим, кто откроет свой рот до того, как ему разрешит… Первый.

Глава 26

Королевская воля явившейся проекции затухает вместе с уверенностью, что все мы лишь грязь из-под ногтей его божественного сиятельства. Наш уровень «воли» и в подмётки не годится Костиной.

Судя по виду Альдавира и директора, они вообще удивлены, что проекция может испускать волю… Интересно, а если бы тут появился настоящий Константин Великий? Во всей своей… эм-м… красе.

Только по голосу можно понять, что существо перед нами — тот самый Костя. Только сейчас он будто уставший. Уставший от этой возни червей под ногами, от скопищ летающих вокруг мух, мешающих ему заняться любимым делом — не знаю, ковыряться в потрохах, например.

— Сколько дешёвых уловок… — Он лениво осматривает ритуальные каракули у себя под ногами. — И ради чего? Ради того, чтобы сдержать моё отражение.

Голос Альдавира тихий:

— Судя по королевской воле этого «отражения», мы не зря старались.

— Будь у вас, олухов, чуть больше мозгов, то вы додумались бы до парадокса цикличного переплетения. Вот этот символ «Ра», — одними лишь глазами указывает Костя на символ на стене, — противоречит сечению Зигфрида. Призывая моё иллюзорное воплощение, вы всего-то непроизвольно высвободили из катализатора остаточный выплеск. Неужели вы думаете, что если бы я действительно мог высвободить свою волю, то вы бы устояли на ногах? Как минимум двое из вас пускали бы слюну, а через минуту ваши сердца бы остановились.

Нет, голос у Кости и правда уставший. Очень уставший. Божественно уставший. Впервые он смотрит не просто на меня — мне в глаза…

— А, ты… как там тебя…

— Шути… те?

Я непроизвольно перешёл на «вы».

Длинное левое ухо проекции едва заметно дёргается.

— Я похож на шутника?

Сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть.

— Сейчас — не очень. Но обычно…

— Обычно для тебя было… дай-ка подумать… всего пару дней назад? Нет, часов. Для меня же прошло уже две тысячи триста семьдесят два года, шесть месяцев, пять дней и шесть с четвертью часов в развоплощённом состоянии. И я ещё очень далёк от того, чтобы разобраться с тем, что вытворили эти божки с моим временным плетением. Кстати, как там тебя… Рафаэль…

— Римус.

— Ах да, точно. Понимаю, что ты лишь пешка, но… Знаешь, Римус, первые три года я придумывал, что сделаю с тобой, когда разберусь с этой ловушкой и вернусь к тебе. Говорят, что пауки настоящие профессионалы по доставлению разного рода… ощущений. Но, поверь мне, их методы — просто детские забавы по сравнению с тем, что придумал для тебя я…

Угрозы всегда действуют на меня отрезвляюще.

— Тем больше у меня причин избавиться от тебя побыстрее, Костя.

Директор оживает, начинает бегать вокруг проекции, бубнить что-то, хватает первую попавшую тетрадь, надкусывает палец. Струйка крови стекает по заточенному ногтю, и директор что-то остервенело записывает. Ого, вот это я понимаю — импровизированная чернильная ручка…

Альдавир же сверлит Костю взглядом.

— Джыр… не таким я тебя представлял.

Костя игнорирует. Он даже не смотрит в его сторону.

— Сотни лет я непроизвольно был твоим рабом… Рабом… инкуба…

Костя обращается ко мне:

— Я его должен знать?

— Хм… он был твоим хозяином до меня. Что, отшибло память за тысячи лет?

— Чушь. Память отшибает только вам. А я из неё убираю лишнее. Но самое важное оставляю… Понимаешь меня, Римус?..

Он улыбается мне шире, и я замечаю ряд заострённых зубов. Зубов, которые с радостью разорвали бы мне глотку.

Истерично звенят бубенчики.

— Хи-хи! Гениально! Феноменально! Безграничная власть! Настоящее божество! Неужели вы не понимаете, что он говорит!

— Понимаем, — кивает Альдавир.

— Пони… — Я вздыхаю. — Бляха. Ладно, что он говорит? То, что говорит, то и слышу!

— Хи-хи, прошу прощения, если у вас остались вопросы к проекции Первого, но даже его образ держать в этом мире слишком опасно…

Под наш с Альдавиром крик возмущения директор ногой затирает какой-то символ на пентаграмме, и проекция Кости пропадает, успев сверкнуть на меня многообещающим взглядом.

— Хи-хи, успокойтесь. Понимаю, что у вас с Первым большие связи, но в мою ответственность всё-таки ещё можно включить безопасность Варгона… По крайней мере пока я тут проживаю… хи-хи… Не надо так сжимать кулаки. Ну-ну… Уважаемые коллеги, неужто вы не заметили? У Первого сейчас было лишь два примитивных метода влияния на наш мир. Первый — его проекция могла говорить. Второй — её видели три живых существа. Всё. Понимаете? Но! — Директор поднимает окровавленный палец-ручку вверх. — Все мои артефакторы-детекторы и анализаторы при этом разрывало, хи-хи. Одни перегрелись, другие разрушились, третьи показывали значения, не поддающиеся логике. Первый, даже будучи просто говорящей проекцией, что-то делал… И, я боюсь, успел что-то сделать, и что именно — ещё придётся разобраться. Поистине, я и не думал, что боги имеют такие силы… Теперь понятно, почему им не место среди нас… Ох, сколько предстоит работы! Сколько же всего я сегодня собрал…

Директор кажется совсем слетевшим с катушек. Он затирает еще какие-то три каляки на стене, в том числе тот самый символ «Ра», хватает с полок пяток странных приспособлений — наверное, тех самых анализаторов и детекторов — и, ни на что не обращая внимания, выбегает из лаборатории, оставив нас с Альдавиром.

Я переспрашиваю его:

— Так что вы там «понимаете», а? Многомудрые тысячелетние волшебники.

— Джыр стирает себе память, чтобы оставаться самим собой на протяжении бесчисленных лет. Есть вероятность, что ему больше лет, чем… самой Вселенной.

— Ты имеешь в виду его возвраты в прошлое?

— Не только. Во-первых, мы не знаем, сколько раз он переписывал историю. А что, если не пару, а пару миллиардов раз? Во-вторых, он сказал что-то про своё развоплощение и что для него уже прошло больше двух тысяч лет. А у нас прошло всего три часа. Если ты мне не соврал про это плетение Лимбо и трёх богов, создавших его, то пока Бум тужится в туалете один час, Джыр расплетает плетение Лимбо восемьсот лет.

— Смешно.

— Про Бума или про то, что мы понятия не имеем, сколько физических лет Джыру?

— Да.

Альдавир непонимающе вздёргивает бровь, но я лишь придаю лицу задумчивый вид. Не всё же только им выпендриваться.

Мы с Костей как-то говорили на эту тему. Он рассказывал, что бессмертные рано или поздно перегорают от переполненных мозгов. А боги стирают себе память, чтобы не умереть… от скуки. Вот только… почему так происходит?

У обычных людей забывчивость — обыденное явление. Если помнить каждую деталь, то мозг не справится. Хм… В теории бессмертие не должно убивать, ты просто не будешь помнить, что было тысячи лет назад или даже сто. Кем ты был, где был, что делал. Это как… вспомнить, что ты делал месяц, три недели, два дня, шесть часов назад. Только в других масштабах.

— Альдавир, а ты никогда не задумывался о бессмертии? Как стать бессмертным?

— Нет. Мне достаточно лет благодаря жертвам, которые я преподнёс Джыру. Жить долго утомляет.

— А многие хотят жить вечно…

— Пусть сначала проживут пару сотен лет. Передумают.

— А как стать бессмертным?

— Ну и вопросы у тебя. Тоже хочешь?

— Нет, друг спрашивает. Ну, так как?

— Насколько я слышал, это не особо сложно для некоторых…

— Для некоторых?

— Джыр тебе рассказывал про академию некромантов в Гурум-Хупе?

— Да… было дело… Хотел, чтобы я туда отправился. Меня там, мол, научат, как собирать тёмный эфир из утропиев. И для него это самая ценная жертва. И плюшек за это будет давать больше…

— Надо же… Мне он такого не предлагал.

— Потому что это работает только с носителями чёрного эфира.

— Вот как… Данный факт многое объясняет. В общем, Джыр говорил, что бессмертие можно получить в той академии. А значит… энтропия. Хочешь быть бессмертным — учись энтропии. Насколько я вижу, у тебя неплохо получается. Для таких результатов нужно годами тренировать дух, ковыряться в кишках, заклясть память и…

Поднимаю руку.

— Стоп! Память⁈

— Именно. Память. Это единственное направление с очень сложными плетениями. Притом тебе приходится работать с трупами. Оживляя их, ты переживаешь их эмоции, получаешь их воспоминания. Говорят, что чем выше ступень энтропии, тем сильнее память некроманта.

— А в какой-то момент ты вообще перестаёшь всё забывать? Краткосрочная память становится вечной?

— Предполагаю, что да. Тебе лучше спросить об этом директора. Мы оба понимаем, что он более сведущ в таких делах.

— В каком смысле?

— Он бессмертный, Римус.

— Так вот откуда эти его причуды… Хи-хи, ха-ха… бубенцы… Чокается?

— С кем?

— Неважно. Спасибо, Альдавир.

Похоже, теперь мне всё понятно.

Рецепт «Как стать богом».

Родиться — 1 шт.

Добавить магии — 1 кг магии на 1 штуку рождённого.

Добавить амбициозности — 1 кг.

Стать некромантом — 10 кг тухлой селёдки.

Прокачать ступени некромантии — по вкусу.

Добавить приправу «Запоминать всё» — заполнить ею кастрюлю до самых краёв.

Стать бессмертным — 10 тонн сахара. Все любят сладенькое.

Первый этап завершён. Кушайте, пока не лопнете. Не можете больше кушать — сдохнете.

Либо…

Добавьте ещё некромантии — 100 тонн тухлых орочьих мочевых пузырей

Вычерпайте из кастрюли излишки приправы «Запоминать всё».

Поздравляю, вы теперь помните не всё и не сдохнете. Но. На этой общей кухне вас не любят. Вы принесли с собой 100 тонн тухлых орочьих мочевых пузырей.

Вас выгоняют из кухни.

Теперь вы не обычный повар.

Теперь вы бог…

Ясно-понятно.

Итак, для того чтобы заделаться бессмертным, нужно научиться ничего не забывать и стать крутым некромантом. А для того, чтобы стать богом, нужно, наоборот, научиться забывать. Точнее, стирать себе память. Не будешь стирать — кастрюлька переполнится.

Вот только Костя… НИ ХРЕНА ОН НЕ СТИРАЕТ СЕБЕ ПАМЯТЬ! Он не вычерпывает из кастрюли и не выбрасывает, а переливает в другую — Перстень Первого. Он обошёл ограничение! Он, сука, придумал вечный накопитель памяти! И сейчас я таскаю эту хрень буквально у себя в заднице! Никто во Вселенной не знает, сколько информации в этом перстне! Но если я надену его, то… ну, всё… кранты. Капец. Пипец.

Это ещё я молчу про время! Костя может пользоваться им как угодно и бесконечно долго! Он может тысячу лет проводить эксперименты, но в памяти оставить лишь результат.

Нет, Костя не бог.

Он… СверхБог.

И он чертовски опасен не просто для Варгона. Не для одного мира. Судя по всему, Вселенная побаивается его.

Оке-е-е-ей.

Римус, что-нибудь придумаем. Делов-то…

Глава 27

Пока мы с Альдавиром шли в кабинет директора через пустынные коридоры академии, я всё же решил поэкспериментировать с анклавом.

— Уверен? Вдруг там ловушка? Останешься навсегда.

— Не совсем уверен, но ты же помнишь, что такое контракт с Костей. Это не просто обещание на словах. Никакого вреда мне причинить он не должен…

— Я знаю о контракте намного больше тебя. Никто из вас не может навредить друг другу. По крайней мере — прямо. Джыр не хотел вредить тебе, он хотел переписать время. Ты не хотел вредить Джыру, но на тебе висело плетение против фокусов со временем. Лазейки есть везде. В контракте с Костей их много. Вот скажи, тебе не хотелось избавиться от него, как только ты с ним связался?

— Много раз… Я прекрасно знаю, что такое сделки с демонами.

— И тем не менее ты не сдал катализатор инквизиции…

— Костя говорил, что я весь провонял некромантией и меня сожгут на костре.

— И ты в это поверил?

Задумываюсь. А ведь не поверил… Но всё равно оставил Костю себе. Мол, сила, мол, азарт, интересно… Да и коллекционер же я. Хотя и не тот, который заключает сделки со своими безделушками.

Альдавир закатывает левый глаз. Правый смотрит вперед.

— По-твоему, в инквизиторах одни идиоты, сжигающие тех, кто приносит им бесценные артефакты? Тебя бы проверили ментализмом, что ты не имеешь злых побуждений, дали мешок золота и отпустили. Потому что многие могли знать, что ты идёшь сдавать артефакт. И если бы поползли слухи, что ты после этого не вернулся… Ничем хорошим для репутации Святого Престола такое не закончится. Кстати, именно поэтому авантюристы перед всеми хвастаются своими находками из Гурум-Хупа, прежде чем сдавать их инквизиции за награду. Люди должны инквизиции доверять, а не бояться её. Только тогда они будут и дальше приносить туда за парочку золотых разного рода… безделушки.

— А если бы они узнали, что я заключил контракт с Костей? Тогда вряд ли бы отпустили.

— А как бы они узнали? Ты надумал себе, что в мире магии можно всё что угодно? Или Джыр рассказал тебе то, что ты должен был услышать? Твои мысли бы прочитали, но ты же знаешь, как от этого защищаться, верно?

— Так, ладно. К чему ты клонишь?

— Джыр не хотел, чтобы ты понял, что контракт не позволяет тебе навредить ему. Ты должен был чувствовать себя более свободным и действительно его «хозяином». А то какой хозяин, если он не может наказать своего подчинённого, а? Ты просто не смог бы добровольно сдать инквизиции катализатор. При малейшем желании навредить Косте у тебя разболелась бы голова. При большем желании — не только она. Поэтому Джыр сочинил тебе историй о злодеях-инквизиторах, сжигающих на кострах всех подряд. Ну и цену себе набил, какой он уникальный и важный. Загадочные секции, замедление времени, какая-то тайная комната с несметным сокровищем, да ещё и зашифрованные фолианты с неведомыми секретами. Так ты сам не захотел катализатор отдавать и даже продавать, не зная, что не смог бы этого сделать…

— М-да. Похоже, каждое его слово преследовало какую-то цель. Может, и в шутках у него было слишком много доли шутки…

— Не понял последнего, но ладно… Да, Джыр никогда не говорил ничего без дела. Подсознательный опыт и мудрость у него безграничны, хоть и память отшибло на многие тысячелетия. Ну, ты сам видел. Он выглядит… совсем не так. Совсем…

— Что такое инкуб? Это как суккуб, только наоборот? Женщин соблазняют?

— Верно, но не совсем. Но на инкуба он похож отдаленно. Уши у них короче и нет вампирьих клыков. Я бы сказал, что он какая-то смесь существ… Инкуба можно превратить в вампира, но вот уменьшить уши…

— Подрезал, как Тиина?

— Возможно, но что-то я сомневаюсь, что такие существа себе что-то подрезают…

— Хе-хе…

— Ничего смешного. Ты видел его клыки? Либо он не вампир вовсе, либо…

— Высший вампир он. Один из первых. Я видел такие же зубы однажды…

Альдавир переводит взгляд на меня.

— И у кого же?

— У Принцессы.

Рассказываю подробности про жабу. Про то, что она одна из первых вампиров, которая знакома с Костей. Он её укусил, потом воскресил… Когда-то там тысячи лет назад. И что она сестра его знакомой. Что-то вроде этого.

— Демоны — дефектные потомки вампиров и директор один из них?

— Да.

Альдавир молчит какое-то время.

— А жить становится интереснее. Возможно, я не зря согласился пойти с тобой…

— Возможно, не зря я тебя с собой взял.

Одновременно хмыкаем. Альдавир резко становится серьёзным.

— Перед тем как стать богом, Джыр сделал из себя… какого-то гибрида. Некромантия высшего порядка. Берёшь несколько видов существ, смешиваешь их лучшие черты, убираешь плохие — и на выходе получается сосуд, в который можно вселить душу. Но это нужно быть универсалом восьмой или даже девятой степени. Единственное, мне интересно…

— Не томи. Что?

— Для такого нужно существо, согласное стать сосудом добровольно. По крайней мере это касается разумных существ. Инкуб согласился… Интересно, почему… Говорят, что для этого нужно сжечь свою душу. Это не просто смерть. А инкубы — очень зловредные и жизнелюбивые существа. Были… Вымерли давно.

— Да уж… А ты многовато знаешь, для обычного Альдавира.

— Не забывай, что я сотни лет был хозяином анклава и в своё время тоже хотел стать бессмертным и богом. Я много повидал и многое прочитал. Местная профессорская библиотека с катализатором — не проблема. Я прочитал там почти всё.

— Что-то изменилось?

— Изменилось. Я стал лучше их. Понял, что быть ими хуже, чем жариться в аду.

— Думаешь? А мне кажется — весело. Командуешь всеми, устраиваешь мировые заговоры, цунами там, метеоритные дожди, игры со временем…

— Ну-ну… Вот ты знаешь, сколько во вселенной богов? И какие между ними отношения? Человек максимум может убить человека и освободить его душу. А один бог может навечно запереть разум в каком-нибудь безграничье. Может отправить в небытие. Сила другая — ну и что? Ты всё равно изолирован от слабых. Так, топчешься на муравейнике.

— Ну это типа левел-ап. Сначала ты человек, потом бог, а дальше…

— Тебе хочется узнать, что будет дальше, только из любопытства? А если ещё хуже?

— Ну… интересно же, насколько плохо всё может быть.

— Понятно. Вот такие, как ты, и становятся всякими говорящими черепами.

* * *

Директор явно нас ждал. Подготовился. Бардак в его кабинете такой, что не видно ни хрена. Всё забито кучами бумаг, заляпано ингредиентами и другого рода субстанциями, поломанным оборудованием, разбитой утварью.

— Я думал, вы более педантичный. — Слегка пинаю отколотую голову когда-то, кажется, ценной статуэтки.

Раздаются звуки бубенчиков из-под самой большой кучи. Директор соорудил себе домик из книг и подушек.

— Чушь! Всё чушь! То, что я узнал сегодня, меняет… всё! Теперь у меня есть всё, что нужно для дальнейших исследований. Бесполезные анализаторы, бессмысленные исследования, я сотни лет делал всё совсем не то… — бубнит он. — Вербально… Визуально… Что, если существует только то, что видишь? Что, если настоящая магия — это влияние на видимое? И не существует того, что не видишь… Вдруг Вселенная создана только… для тебя… Нужно совместить… Нельзя переходить на другой метод слишком резко. Всё можно объяснить путём логики, но теперь же необходимо добавить агностические методы… Камень лёгкий… Ветер течёт… Ложки не существует…

Альдавир хмыкает.

— Рад за карлика. Первое великое открытие — всегда будоражит.

Из-под кучи мусора глухо доносится:

— Так-так-так, молодой человек. Во-первых, я уже старенький и достижений у меня много, во-вторых, я не карлик, а лепрекон, в-третьих, где ваше уважение?

— Потерял где-то. И лепреконов не существует. Это сказочные существа.

— Да что ты говоришь? А я из сказки пришёл, хи-хи… Да ведь, Римус Галлен?

Чуть было не ляпнул, что он потомок древних жаб. Не стоит. А то достанет Принцессу, будет ей молиться… Кстати, о ней. Надо бы вернуть ей более сексуальный облик.

— Директор, мне нужно снять одно проклятие.

— Да ради Первого. Ты знаешь, куда идти. Помнишь ритуал?

Моргаю пару раз. В каком смысле знаю? Да, в первый временной раз я запомнил, как попасть в комнату снятия проклятий в кабинете директора. Но он этого не может знать…

— Эм… Я ничего не зна…

— Хватит мне врать, Римус Галлен. Ты ведь уже понял, что я не просто маленький дурачок, хи-хи…

— Ну… что ж.

Двигаю нужную книгу, и подземный ход открывается.

— Молодой человек, вы знаете ритуал Кипри-де-Моза? Для вашей жабы сойдет тридцать седьмая эфирная петля. Но только с тройным усилением.

По лицу Альдавира видно, что он ни фига не понимает в происходящем, но всё же молча кивает. Вот вам — образец мудрости.

Чёртов карлик начинает меня смущать. Я бы даже сказал… пугать. Лепрекон, блин. Он что, знает про Костину точку возвращения? Помнит первый вариант?

На проходе вниз не выдерживаю, оборачиваюсь, спрашиваю:

— Директор, откуда вы знаете?

— Хи-хи… Не веришь в сказки про лепреконов, да? Сказки бывают трёх видов. Выдуманные, надуманные и на основе реально случившегося. Я очень вот люблю сказки, хи-хи-хи… Детские, взрослые… Со временем понимаешь, какого вида любая сказка.

Лепрекон, значит… В сказки я уже давно начал верить. Так уж жизнь сложилась. Лепреконы, насколько я помню, те ещё проказники. Материализуют золото из воздуха, телепортируются, жгут детей… В принципе они и правда демонята, Костя не соврал, но…

Но происхождение директора не объясняет, почему он помнит, что было в первый раз.

Стою в проходе. Директор пару раз вздыхает, но это не помогает.

— Ладно, ладно, вот уж молодёжь пошла… Знаешь, почему я дожил до своих лет и что делаю, когда происходит что-то глобальных масштабов? Войны, перепалки богов или полубогов, нашествие орд монстров?..

— Идёте защищать Аббатство в первых рядах?

Мне кажется, «хи-хи» сейчас издал даже Альдавир. Нет, точно кажется…

— Ага. Вот свой катализатор видишь? Это материальная иллюзия? Я тоже в этом что-то понимаю. В общем, я, мой маленький дружок, отсиживаюсь в своём маленьком домике, когда чувствую надвигающую беду. Домике не простом, а ВОЛШЕБНОМ… хи-хи…

Альдавир смотрит на меня с какой-то грустью. Мол, вот дебил, всё ему разжёвывать надо.

— Римус, разве ты не заметил, как он попытался развеять твой катализатор? На время он стал прозрачным. Это означает, что познания директора в таких делах пусть слегка, но приближены к познаниям Джыра. Даже сейчас…

Альдавир взмахивает рукой. Я не успеваю его придержать. Эфирное копьё превращает импровизированный домик директора в пыль, и я отчётливо вижу, как самого его протыкает насквозь.

— Какого…

— Даже сейчас он не настоящий, Римус. И фокусы использует такие же, как и Джыр. Настоящий лепрекон где-то в своём измерении и выходит на свет очень редко. Неужели тебя нисколько не удивила его реакция? Он же буквально с ума сошёл, узнав про материальную иллюзию Джыра.

— Хи-хи… хи…

Лицо Альдавира меняется. Вместо уверенности в своих словах на нём теперь написано: «Б… я идиот!»

Потому что захваченный врасплох директор не испарился в воздухе, как положено иллюзии, а брызжет кровью и булькает, насаженный на копьё от шеи до паха. На его лице застыло кривое, но насмешливое выражение…

— Застал же… врасплох… хи-хи… Тум…ту… рум…

Директор… помер.

Нет, он точно помер.

Он был настолько увлечён новыми открытиями, что совершенно забыл о том, какой крутой. И Альдавирова копья, игнорирующего все магические защиты, вполне хватило.

— Ну и кто теперь дебил?.. — зло зыркаю я на потерянного Альдавира.

Глава 28

Твою мать! Ладно, хуже уже вряд ли будет.

Касаюсь катализатором Альдавира, переношу его в анклав. Следую за ним. Похрен на риски. Замедляю время в пять раз. Это даст нам возможность немного подумать, что делать дальше.

В анклаве всё как всегда, только Костя молчит.

Наверное, минуты две и мы молчим, втыкая в чёрный камень пещеры. Просто осматриваем анклав, будто видим его впервые. Не знаю, о чём думает Альдавир, но вот я…

Итак, многие в академии знают, что сейчас я на приёме у директора. Именно, что только Я, потому что Альдавир проник туда скрытно.

Что же получится, если сейчас вломятся стражи?..

Римус Галлен разгромил кабинет директора, уничтожив оборудования, пожалуй, на миллионы золотых. По-любому не одно поколение директоров любовалось вот на эту птичью статуэтку. А посреди разрухи… мёртвый директор.

Та-дам!!!

«Не играйся со временем».

По коже идут мурашки. Такое ощущение, что фразу не я вспомнил, а кто-то нашептал мне её на ушко. Ну и воображение…

— Не помню, чтобы это я был твоим врагом. Я невинная жертва обстоятельств! — возмущаюсь в потолок, и Альдавир наконец переводит взгляд на меня.

— Не думаю, что Время тебя слышит. Не думаю, что оно вообще умеет слышать.

— А ты! — тычу пальцем в умника. — Молчи у меня. Учитель, блин. Ты что натворил⁈ На пустом месте! Сначала эйра Сигмунда — ну там хоть был какой-то план-капкан! А сейчас⁈ Сейчас-то зачем⁈ Альдавир, клянусь, если ты не дашь мне чёткого ответа, я возьму грех на душу, и мы сейчас с тобой проверим, кто из нас сильнее. И боюсь, что закончится это тем, что в директорском кабинете найдут два трупа, а обустроено будет всё так, будто они убили друг друга.

Лицо Альдавира становится озабоченным. Видно, что он сомневается, что справится со мной, а жить ему последнее время хочется.

— При таком раскладе… я… конечно, попытаюсь объяснить. Я обязан был проверить, что директор нам не лжёт. Он слишком многое знает, и рисковать было нельзя. Он сказал, что является лепреконом и чувствует любую опасность. И чуть что — прячется где-то там в своём измерении, а вместо себя ставит копию. Такую же, как катализатор. Ну или близкую по характеру действия. Вот скажи мне, Римус, если бы он говорил правду, то был бы сейчас мёртв? Во-первых, он наедине с двумя опасными и сильными волшебниками, а значит, не должен был быть настоящим. Во-вторых, если бы он чувствовал опасность, то не умер бы от серафимского копья седьмой ступени. Лепрекону-магу его уровня избежать такой атаки — раз плюнуть. Даже если бы я подкрался невидимым со спины в тёмном проулке. А вот если бы он был иллюзией, то я бы её развеял — материальные иллюзии намного слабее оригиналов.

Альдавир явно нервничает. Но в его словах уйма логики.

— Знаешь, спустя сотни лет, похоже, тебе есть ещё чему научиться. Например, что не всегда стоит проверять свои теории боевыми плетениями. Тьфу ты! — сплёвываю я от досады. Нормальный же карлик был. Весёлый.

— Может, оно и к лучшему…

— Чего-о-о-о, бляха?

— Он уже был с умственными особенностями. Его срок подошёл к концу. Ты же видел, что он устроил. Адекватное существо не стало бы громить такие дорогостоящие вещи. Директору очень много лет, Римус. Впервые за долгое время он открыл что-то новое для себя, впал в азарт — и это стало последней каплей для его рассудка. Я думаю, он мёртв, поскольку был в таком возбуждении, что забыл обо всём на свете и материализовался, лишь бы лично заниматься своими исследованиями.

— Отличный аргумент, Альдавир. Давай убивать всех, кто немного чокнулся. Знаешь, тогда надо уж по справедливости. Нам тоже тогда пора верёвку мылить.

— Верёвку мылить? Зачем?

— Да ёптить…

Что-то сегодня я прямо злой.

— Так, ладно, ты кашу заварил. Предлагай варианты решения. Эх, сюда бы Торна, он бы дал совет. — Я нервно хмыкаю.

Но все они остались в нашей Гильдии. Брать их с собой на дело я не решился. Альдавира только. Решение оказалось… спорным.

— Можно попробовать подстроить несчастный случай…

Впервые слышу от Альдавира нотки неуверенности. И это даже приятно.

— Ага, как же.

— Согласен. Расследование будет нешуточным. Времени у нас мало.

— Так… так… ладно… Давай так. Ты сможешь сделать из него утропия? Ну вот прямо сейчас, а не через пару часов? Ну и дырку в пузе залатать, чтобы не видно. Хотя бы поверхностно. Ты вроде в магию света немного умеешь?

— Умею. Смогу. Зачем?

Силой мысли призываю зелёную зубочистку. Отлично. Хоть Костя и где-то сидит думает, но мои силы никуда не пропали.

— А вот не скажу. Ты же о своих планах кого-то убить и подставить меня не предупреждаешь. Вперёд, у нас мало времени!

* * *

Дверь в кабинет директора запечатана магией. Отлично запечатана.

— Директор перестаньте! Я ещё слишком молод! Так нельзя! Нет!!! Вы меня не заставите!!!

В тот же миг втыкаю в парализованного утропия зелёную зубочистку. На этот раз гамма эмоций и прочего дерьма поглощает меня с головой. И в стократ сильнее, чем когда-то в канализации. Директор намного сильнее. А пережитого и непережитого у него намного больше.

Падаю в обморок.

Не знаю, сколько провалялся, но Альдавир пробудил меня магией света.

— Быстрее, Римус! Это заклятие отнимает у меня слишком много сил. Делай, что должен.

Мы едины с лепреконом-директором. Я — это он. Он — это я. Управлять им намного тяжелее, но возможно…

В дверь ломятся всё сильнее.

— Директор! Откройте! Что там происходит⁈

Писклявым голосом директора ору в ответ:

— Молчать, людишки! Я познал истину! Вы лишь пыль Вселенной, и мне пора очистить себя от неё! И его… тоже!!!

— Директор, прошу вас!

— Римус, — тяжело дыша, негромко окликает меня Альдавир и кивает на валяющийся колпак с бубенчиками.

Понимаю без слов. Ползком, еле-еле, своим настоящим телом ползу к колпаку. В это время утропий-директор дёргается, пускает слюни. Управлять сразу двумя телами, одно из которых труп, — малость неудобно. Касаюсь колпака катализатором, отправляю его в анклав.

Всё, отключаюсь…

Теперь полностью концентрируюсь на управлении директором. Подмечаю в нём что-то странное, знакомое… Так! Стоп! Неужели это…

— Директор, мы зовём профессора Димбильдока!

— Римус, скорее! — шипит Альдавир.

Я рывком открываю окно, встаю на подоконник, ору:

— Этот бренный мир больше не сдержит мой дух! Я понял, как переродиться! Понял, как стать лучше! Мудрее! Ученики мои, учитесь прилежно, рано или поздно вы все поймёте, какой я долб… был на самом деле!

«Прыжок веры» или просто прыжок с самой верхней башни — такое себе удовольствие. Это действительно страшно — приближение мраморного пола террасы. За мгновение до падения я отключаюсь от директора, но ещё чувствую, как он разлетается на куски. Будто яйцо об асфальт. Оу, так быть не должно, но, может, у лепреконов всё хрупкое… Однако это хорошо — меньше будет свидетельств насильственной смерти.

В общем — только что был весёлый и харизматичный директор, и вот его уже нет. Интере-е-е-есно…

Директорская дверь разлетается в клочья вместе с магической печатью. Альдавир в последний момент иллюзорно превращается в узорчатый золотой табурет, коих тут пара десятков. Видимо, для собраний. Будем надеяться, что никто их считать не будет.

Сразу несколько стражей окружают меня, а толстенький профессор Димбильдок устремляется к окну и заглядывает вниз.

— Святой Первый меня сохрани… Это всё-таки случилось… А меня уверяли, что его ещё лет на двести хватит. — Он осеняет себя святым знаком. — Так! — Профессор разворачивается, смотрит на меня. — Рассказывайте. Всё, в малейших деталях. И… и… у вас же всё хорошо? Судя по крикам, директор что-то… сделал с вами. Нужно время прийти в себя?

Я тяжело дышу.

— Что? Нет, не нужно. Он пытался заставить меня стать новым директором, даже бумажку какую-то написал. Говорил, что я талантливее обычного профессора. Что просто на замену эйры Галлен я не гожусь, а ему пора в дорогу, раз появился достойный претендент…

— Что за… бред⁈ Директора назначает святой совет и коллегия профессоров.

— Полностью согласен. Как вы, наверное, слышали, я ваших взглядов и придерживаюсь.

— А… ну да, слышал… кхе-х…

Пухлый Димбильдок садится на Альдавира-табуретку, и тот жалобно скрипит. Кстати, странно. Он сжал материю и превратился в табурет (хотя говорил, это невозможно) — или всё же это какая-то иллюзия и как-то иначе работает? Например, он сейчас стоит на карачках, какие-то части его тела невидимы, а толстяк расселся на его спине… Хех.

Димбильдок немедленно начинает раздавать указания стражам.

— Ты. Немедленно доложить заместителю директора. Ты — немедленно доложить его преосвященству. Ты — проследи, чтобы не было паники, обратись к профессору Ибрагиму, он поможет. Ты — опечатать академию до конца расследования. Никому не входить и выходить. Ты — немедленно сообщи всем профессорам. Ты — бегом в сыскную гильдию, их следаки нам понадобятся. А вот вы… — Он смотрит на меня. — Пройдёте все этапы допроса с использованием магии разума. Разумеется, вы согласитесь на это добровольно. Я же прав?

— Безусловно, профессор Димбильдок. Я в своих помыслах уверен. Всё, что я хотел, — заменить профессора Эльвину.

— Да, я слышал, как вы это хотели. Королевскую волю на стражах вы сдерживать не научились или не пожелали? Или решили таким образом впечатлить нашего своеобразного директора? Ну да ладно, об этом мы поговорим позже. Сейчас нам не до этого… Во имя Святого Первого, прямо перед началом учебного года… Такого не случалось… никогда, насколько я знаю. А ведь я предупреждал, что ему недолго осталось. Заигрался директор… сильно заигрался.

Стражи разбегаются, становится тише. Только стул под толстым задом скрипит сильнее.

— Так, а теперь… Идёмте, и…

Ножка табурета подламывается, и профессор Димбильдок падает, неуклюже, как бегемот в грязевую лужу. Спешу на помощь.

— Вы в порядке, профессор? А на вид табурет такой крепкий…

Только ухватив профессора за локоть, я понимаю, почему «табурет» не справился. По какой-то причине толстяк намного тяжелее, чем кажется. Уверен, это опять какая-то магия. Не знаю, может, он умеет превращаться в жировой шар или плескаться струями раскалённого масла. М-да…

С трудом подняв Димбильдока на ноги, дружелюбно улыбаюсь.

— А вы сильнее, чем кажетесь, господин, — уважительно осматривает меня Димбильдок. — Просто приподнять мою руку — уже задача не для каждого. Может, вы и правда сможете заменить нашего пропавшего профессора Эльвину. Но… после всех проверок, разумеется. И расследования.

Прости, Принцесса. Придётся тебе подождать ещё немного.

А ты, Альдавир-табуретка! Так тебе и надо! Чёртов психопат, любитель всех неожиданно убивать!

Глава 29

— Злых помыслов не наблюдаю, волнения, переживаний — тоже. Прямые мысли — о будущей работе профессором. Но… кое-что меня смущает, — заявляет следователь-псионик, сканирующий мне мозги, которые я прикрыл обманным заслоном.

— И что же? — Пухленький Димбильдок подаётся вперёд, но его выпирающий живот этому сопротивляется.

— Ни капли… эмоций по поводу случившегося. Он только что был свидетелем далеко не приятного происшествия. Но холоден и безразличен.

Блин, этого я не учёл. На самом деле я нормально так переживаю по поводу случившегося, но, по ходу, слишком сильно прикрыл в себе это и оставил лишь пустоту. Вот опытный следак и заметил, что у меня совершенно отсутствуют эмоции.

Димбильдок слащаво улыбается.

— Наверное, у нашего доброго друга просто железная выдержка и богатый опыт, не правда ли? Вы же, насколько я понимаю, довольно сильный маг, убивший недавно бывшего главу Гильдии Авантюристов. Бриллиантовый перстень — это не шутки.

Поддакиваю:

— Я давно привык ко всякого рода… происшествиям.

— Часто попадали в жёсткие ситуации? Охотно верю. Может, и в Гурум-Хупе бывали?

— Пару раз… — неохотно вру я.

— Всего пару? Не скромничайте. Знаете, несмотря на творящийся переполох, учебный процесс прерывать нельзя. Поэтому я думаю, что вы идеально подойдёте на замену леди Эльвины. Она… пропала при странных обстоятельствах. — Бедолага пытается надавить на меня. — Вы, случаем, не знаете ничего об этом?

Судя по агрессивному напору в мозг, магией разума по мне сейчас лупят разом несколько псиоников. Хотели застать врасплох? К их сожалению, на мне это не работает.

— Не знаю.

Димбильдок переводит взгляд за мою спину. Наверное, псионик подаёт ему какой-то сигнал, мол, не врёт, скотина, а так хотелось…

— Ну что ж, тогда не смею вас больше беспокоить. Оформляйтесь, и уже завтра вам необходимо приступить к работе. Разумеется, коллеги расскажут вам о ваших трудовых обязанностях, но стоит с этим поспешить. Обычно при всех познаниях всё равно нужен вводный курс о правилах, расписаниях, этикете и многих других вещах, принятых в Святой Академии Эфира.

— Понятно.

Интересно, как там Альдавир?.. Пропал куда-то… Вдруг он теперь навсегда зависнет в образе трёхногой табуретки?..

Меня отпускают, и даже без сопровождения. Остаюсь один в коридоре, освещённом магическими свечами с некапающим воском. Буржуи. Такие свечи стоят по десять золотых штука.

«Хе-хе…»

На этот раз я подпрыгиваю, а сердце чуть не вылетает из одного места.

— Сука! — ругаюсь слишком уж громко.

— Будьте здоровы! — раздаётся пожелание Димбильдока за дверями.

'Сука, конечно, тоже сойдёт. Но насколько я помню, вы называли меня Костей. Уверены, что перемена имени приведёт к лучшему?

«Изыди! Ты распутал Лимбо⁈ Нам всем „капут“?»

«Нет, не распутал… В памяти осталось только то, что я занимался этим больше трёх тысяч лет и распутал где-то сотую часть. Ещё, что я являлся вам в образе иллюзорной проекции и наговорил всякого… Не верьте мне, мастер. Не думал я три года, как буду вам мстить. Это бессмысленно, лучше вас использовать. Просто, когда вы вызвали мою проекцию, я очень долго не стирал себе память и… был в скверном настроении и состоянии небольшой нестабильности. Ну, понимаете, для некоторые исследований нужно многое помнить. Так вот, я решил, что если распутывание плетения в течение трёх тысяч лет даёт результат лишь на сотую часть, то получается… Не очень хорошо. Значит, мне нужно триста тысяч лет, и я не могу стереть себе память, так как запутано там всё ого-го… Над Лимбо поработала Паучиха, Эйн Соф, Йошуа и Зевс. Знали, что триста тысяч лет я не выдержу без стирания памяти… А по-другому плетение не распутать. Так что вот так… Я стёр себе память и снова стал вашим лучшим другом».

«Не стёр».

«Ну… ладно, ладно, я засунул вам в задницу знания о той одной сотой, которую успел распутать. Вот немного отдохну, переведу дух и пойду дальше работать. Я помню, с какого конца распутал, значит, в следующий раз начну с другого, потом ещё с другого… И так сто раз по три тысячи лет. Видите, какой я с вами откровенный».

Начинаю понимать.

«Ага. А значит, когда ты таким методом всё распутаешь, то мне придётся надеть перстень. Чтобы информация объединилась, и ты смог снова возвращаться во времени. Так?»

«Так точно, мастер! Расковыряете себе задницу, наденете колечко!»

«Хер тебе».

— Главное — не ваш, мастер. Там с ним делать нечего. Да ладно вам, не злитесь. Вы ведь уже догадались, что даже я не знаю, сколько моей памяти в перстне. И как я вообще смогу впитать столько информации'.

Тихо иду по коридору. Мозги… Обычные бессмертные и даже боги имеют мозги, а вот Костя…

«Кость, а где твои мозги?»

«А?»

«Ну, серое вещество».

«Да нету у меня такого… Пока что».

«Вот оно что…»

«Что — „оно“? Что-то поняли?»

«Есть такое… Скажи, с тобой в прошлом ничего же не случилось, да? Ты сам выбрал участь стать черепом в пещере. Каким-то образом ты пытаешься обойти ограничения в памяти? Копишь её, но если бы имел мозги, то перенести информацию не смог бы. А будучи старинной пещеркой… которая работает чёрт знает по какому принципу… это возможно».

Я думаю, что когда-то Костя был типа накопителем памяти например, в десять людепамятей. Как все нормальные существа с мозгами, только лучше. Но даже это ему этого было недостаточно. Поэтому он придумал то, что может сохранять информацию бесконечно. Перстень Первого — это тоннель, ведущий из Кости в бесконечное хранилище знаний. Костя очень долго заполнял его, а теперь хочет запихнуть всё содержимое в себя. Но если у него всего десять людепамятей, то сделать это невозможно, поэтому он стал… чем-то другим. Черепом в анклаве.

«Где твои мозги? Где тело? Я видел твою проекцию. Что с ней стало? Все поняли, что существом ты был божественным. Зачем ты стал пещеркой?»

— А-а-а, понимаю… Лично ваши мозги определённо стали работать лучше. Что ж, учтём сей факт. Моего тела больше нет. Я использовал в своё время заклятие, которое от моего тела ничего не оставило. Тогда я убил довольно могучую тварь. Не просто убил, но и забрал её силы, а также неплохо потрепал некоторых так называемых хранителей. Тогдашних божков. Это было в эпоху Варгарона. Они так перетрухнули, что тоже поделились со мной кое-чем. Таким образом я и стал тем, кем являюсь сейчас. Там всё очень сложно, мастер. Пока даже вы не поймёте. У некоторых людей, скажем так, есть свои… идентичные натуральному двойники. Слышали о теории спиралевидной Вселенной? Двойники существуют либо в другом времени, либо в другом пространстве, либо одновременно. Так вот, с этими двойниками можно иногда… встретиться. Но для этого нужно побесить Вселенную и время. Что я и сделал. Я такой же, как вы, мастер. Тоже из… другого мира. Только я после своих маленьких приключений вернулся на тысячи лет в прошлое, а потом дождался своего появления в этом мире. И использовал самого же себя, чтобы стать тем, кто я есть сейчас, изменив поток времени и закинув себя «сопляка» в хорошее измерение. А себя оставил тут — исправлять то, что натворил. Для этого мне нужен Кнут. А для того, чтобы его найти, мне нужно рисковать. Но я не могу рисковать, пока не распутаю Лимбо.

Мои мозги работают на повышенных оборотах.

«Немного сложновато, но суть я уловил. Богатая у тебя история».

«Богатая и отдельная. Поэтому давайте сосредоточимся на происходящем, мастер. Да, я хотел переписать историю. Но это не убийство лично вас. Я бы сделал так, что через семь тысяч лет вы бы снова появились. Нужно просто соблюдать условия и не махать крыльями бабочек. Тогда бы я смог дать вам советы лучше, и мы избежали бы многих ошибок».

«Ага. Сейчас, подожди… ещё немного… всё!»

«Что „всё“?»

«Я поверил тебе».

«Ай, как смешно, мастер».

«А что Торн, Иона, Лия, остальные?»

«Я могу не изменять какое-то направление времени, и то это сложно. Следить за потоками судьбы нескольких существ — очень сложно. Так что, скорее всего, вместо них появились бы Люмб, Суя и котик Бжык. Но а вдруг они были бы ещё лучше? Поймите, мастер, изменение истории — это не конец и не смерть. Представьте, что вы рисуете портрет конкретной дамы. Он получается плохо. Ну, глаза у неё, например, косые. Вы его рвёте, выбрасываете. Берёте новый холст, перерисовываете. Тут всё аналогично. Я это тысячи раз делал».

«Слушай, а сколько тебе лет? — Я игнорирую объяснения Кости. Сказать он может что угодно. — Ну, со всеми этими перипетиями времени и развоплощениями?»

«Не знаю».

«Врёшь».

«Честно, не знаю, мастер. Есть люди, которые не хотят знать, что у них глисты. Выпьют травку ядовитую для профилактики, но на дерьмо своё не смотрят: боятся, вдруг и правда с паразитами жили. Вот и я не хочу знать, что мне миллионы или миллиарды лет. Это может изменить некоторые черты моего восприятия мира. Узнаю, когда… использую перстень. Тут уж ничего не поделать. Кстати, я не чувствую нашего маленького карлика. С ним всё хорошо?»

«А… тут такая история…»

«Вы его убили?» — хмыкает Костя.

«Эм… Не совсем я, но…»

«Но убили?»

«Ага»

«Предсказуемо. Ну, идём спасать Патрика? Только на этот раз… аккуратнее. Понимаете, я сейчас в немного уязвимом состоянии и многие это знают. Так что включаем режим „адекватные и осторожные“, поняли, мастер?»

Хмыкаю. Да-да, конечно. Патрика ему спасти. Пешком идти или бегом бежать?

Навстречу нам идёт делегация профессоров. Во главе с профессором С-Меня-Спустили-Штаны. Другие профессора его чуть ли не уговаривают:

— Сейчас у нас нет других кандидатов. Кто-то должен временно занять пост директора! Хотя бы в такое сложное время…

Проходят мимо меня. Бородатый будущий временный директор смотрит на меня глазами, полными многообещающего веселья.

«Похоже, не быть вам профессором, мастер».

«Значит, надо успеть оформиться до его назначения. Хочу профессорские привилегии».

«Стали бы директором… Помочь?»

«А, понял. Подлизываешься?»

«Ага… Дорого стоит, а, мастер? Ну, за ошибки надо расплачиваться. Готов сделать вас директором».

«Не, давай начнём с профессора…»

«Скучный вы».

«Зато ты весёлый».

Надо побыстрее вернуться в нашу Гильдию и рассказать всем о последних новостях. Заодно узнать о ходе работ бригады гномов над стриптиз-залом. Но с деньгами полный напряг. Срочно нужен профессорский аванс, иначе гномья работа встанет. А ведь там не за горами разлом… Монстры… Хочу побыстрее поубивать монстров. Почему-то руки так чешутся!

Кстати, от возвращения Кости настроение чуть повысилось, и я не понимаю, чокнулся я или нет. Определённо же он скотина…

Глава 30

Аббатство, да и, пожалуй, весь мир, стояли на ушах. На этот раз вести пролетели стремительно. Нет, серьёзно. Про смерть директора знают уже все. Оказывается, он был довольно знаменитым карликом.

Лениво грызу куриную косточку за профессорским столом. Вроде как мое назначение пройдет по упрощённой схеме из-за острой нужды в замене Эльвины. Предмет преподавания, кстати, у меня забавный. «Энтропия: польза и вред». Он в программе только на спецфакультетах, таких, как тот, где обучаются серафимы.

«Мастер, да не переживайте вы так из-за этого демонёнка. Нет ни единого шанса, что вы и впрямь смогли бы его прикончить. Маразматик достиг своего предела и сам пожелал уйти в мир иной. Знаете, это выбор либо глупца, либо мудреца. Я вот, например, до сих пор не определился…»

«Серьёзно? — Косточка выпадает из моего рта под недовольное фырканье какой-то профессорши с дредами. — Он самоубился об нас?»

"Девяносто девять целых девяносто девять сотых процента, что да. Полагаю, что карлик давно готовился к примерному сценарию. Может, у него был подготовлен какой-то ритуал, кто знает. — Голос Кости в моей голове становится подозрительно хитреньким. — Но в том, что он где-то переродится, — я даже не сомневаюсь. Неизвестно только где, кем и в какое время. Наверное, станет звездой балетных выступлений'.к

Ком в горле уменьшается. Ладно, раз уж он сам окочуриться хотел, то кто я такой, чтобы мешать этому благородному делу.

— Профессор Римус… О, простите, пока ещё господин Римус, — неожиданно сухо обращается ко мне черноволосый засаленный профессор. Дрейк, так вроде его зовут. — В это сложное время мы, конечно, не против вашего назначения на столь ответственную должность, и совету ПРИШЛОСЬ проголосовать за вашу кандидатуру, но…

Скрежет вилок, зубов, косые взгляды. Особенно плющит будущего директора Примуса. Похоже, спущенных штанов было недостаточно, чтобы поломать ему карьеру. Жаль.

Дрейк продолжает после недолгой паузы:

— Все юридические аспекты по отношению вас пока соблюдены… Временным исполняющим обязанности директора становится профессор Димбильдок. Он одобрил рассмотрение вашей кандидатуры. Но согласна законам и… однозначным указаниями из Святой Цитадели Первого, директором… кхм… рекомендуется назначить профессора Примуса. Давайте я скажу прямо и при всех. Даже если вы сможете наняться к нам по ускоренным процедурам, то вам будет сложно из-за… кхм… всего этого.

Он неприятно ухмыляется. Видимо, тяжело мне будет всё-таки по другой причине.

— В общем, мы коллективно хотим поздравить вас с возможностью стать профессором Академии Эфира и преподавателем одного из самых сложных и опасных направлений магии. Надеюсь, слухи о вас правдивы, и вы их оправдаете.

Дрейк встаёт.

Ленивое хлоп… хлоп… хлоп… хлоп…

Никогда ещё я не слышал столь вялых аплодисментов.

Кто-то ещё пару раз хлопнул, кажется, Димбильдок и Дерек, тот самый профессор, который принимал меня в академию в первом варианте — до использования точки сохранения.

Не реагируя на столь впечатляющие «знаки внимания», беру вторую куриную ножку, вгрызаюсь. И, прожевав, сообщаю:

— Завтра в полночь в десяти километрах от Аббатства откроется разлом. Глубиной он достанет до Ньёрта, хоть и только до краешка. Советую подготовиться как следует и защитить академию от возможных… вторжений. А город я возьму на себя…

Характер не позволил мне сдержать это в секрете. Разлом слишком опасен. Эйн Соф предупредил, что из Ньёрта ломанутся очень сильные существа, и, скорее всего, жертв будет много, если я решу действовать только своими силами ради статуса «Герой Аббатства».

Да я и сам видел там уродов, от которых мурашки дрались на коже. Всякие козлоногие монстры, похожие на минотавров, огромные щупальца в подземных водоёмах… Да даже летающие сосиски могут обглодать человека до костей, ведь их там миллионы. Один раз нам с Эйном пришлось отступить… На предпоследнем уровне. Рисковать и сражаться с ТЕМ, что там было, — мы не решились. Да и повода особо не нашлось. Мы просто искали мясо повкуснее чёртовых летающих сарделек.

Дело только в том, что…

Половина сидящих за столом профессор откровенно ржут. Кто-то даже подавился костью перепёлки. Нормально так подавился, аж блюёт. Надеюсь, сдохнет.

Не смеются только Димбильдок, Дрейк и Дерек. Ну ещё и Примус на удивление. Так, хитро щурится и улыбается.

Как временно самый старший, вопросы задавать начинает Димбильдок:

— М-м-м, какая сложная ситуация. Господин Римус, вы понимаете, что только что сказали?

— Вполне.

— Надеюсь. Потому что вы сказали либо правду, либо ложь. В случае, если это ложь — уже завтра в полночь профессорская должность вам больше не светит. Налицо признаки сумасшествия и асоциального поведения. В случае, если это правда, то… нам бы хотелось узнать прямо сейчас, откуда у вас такая информация.

Пожимаю плечами.

— Кто-нибудь из присутствующих тут профессоров имеет восьмую ступень?

Смеяться перестают, наоборот, чуть скалятся, понимая, к чему я веду.

Димбильдок отвечает:

— К сожалению, нет. Вы будете первым после смерти директора. Я — седьмой ступени. Менталист. Профессор Дрейк — тоже. Остальные от пятой до шестой. Порог вхождения в профессорскую должность — пятая ступень. Этого вполне достаточно, чтобы обучать студентов, которые за всю жизнь не вырастут и до третьей ступени. То есть вы хотите сказать, что имея восьмую ступень… можете предсказывать… поведение разломов? Насколько я помню, вы энтропист и псионик. То есть серафим…

— Я универсал.

Тишина.

— Простите, что? Я просто не услышал…

— Я универсал восьмой ступени. Приближаюсь к девятой.

Ворчливый голос Кости бьёт по мозгам:

«И кому за это нужно сказать спасибо, а? Вы нагло своровали у меня простейшие заклинания из техник Обителей магии. В этой эпохе магия усложнена не просто так… Чтобы меньше горело городов, случалось землетрясений и призывалось высших демонов».

Даже так…

— Чушь, — фыркает Примус. — Таких магов не встречалось сотни лет. И вдруг объявился. Отпрыск Галленов. Человек. Всем мы знаем, кем он был пару месяцев назад…

Димбильдок поднимает руку.

— Это не имеет никакого значения, профессор. Дела политики и дела академии несопоставимы. Главное — сила, ум, мудрость, разум. Не забывайте это как будущий директор. Если господин Римус и правда универсал восьмой ступени, то мы это увидим на испытаниях. Которые, кстати, проведём немедленно. Ужин окончен.

Профессора недовольны, но Димбильдок непреклонен.

— Это не обсуждается. Если господин Римус универсал восьмой ступени, то я поверю его словам, что завтра откроется разлом. И приму все срочные и необходимые меры, в том числе от своего имени уведомлю Святой Престол и Главу Святой Стражи. Поэтому стоит поспешить. Итак, профессора. Прямо сейчас, прямо здесь, прошу занять места вдоль стен. Каждый из нас испытает господина Галлена сильнейшими из своих плетений.

«Мастер, не хотите поменяться?»

«Думаешь?..»

На самом деле то, что сейчас произойдёт, — сложно. Большинство знаний Кости часто всплывают отрывками, а некоторые забываются. Сформировать всё в единую память и использовать что угодно и когда угодно — не получится. Для этого обычно нужна длительная подготовка для ковыряния в мозгах. А сейчас времени у меня не будет…

«Уверен. Завалитесь же».

«Вот дрянь. Ладно, но только на время испытаний»

«Договорились! Всё будет замечательно! Разве я когда-то вам врал⁈»

* * *

От автора: С Новым Годом, мои дорогие друзья. Желаю вам, чтобы следующий был без вторжения инопланетян, ядерных и просто грибов, резких движение тектонических плит и ледяных айсбергов, а яиц и зерна хватило всем, даже негр… моим африканским читателям.

Я вас всех люблю. Ведь несмотря на все невзгоды и годА, вы до сих пор со мной. Это высшая оценка моего творчества.

Мудрости вам и понимания, что правильно, а что нет. А уж счастье придёт следом.

Вот девочки, например, уже счастливы.

Глава 31

— Такого в истории школы ещё не было, — бубнит недовольный Примус.

Димбильдок с ним не согласен:

— В истории этой школы было многое. И никто не знает всего.

После бурного обсуждения решили, что участников испытания пока будет четверо: Примус, Дерек, Дрейк и сам Димбильдок. Мол этого вполне достаточно для любого выскочки. И они не встали вдоль стен, а окружили меня на специальной тренировочной площадке. И скажу я, что это не очень похоже не прелюдию к поединку один на один.

Димбильдок выступает в роли судьи, но участвующем в моем испытании. В руках он держит раскрытый толстенный том, на вид древнее Варгона.

— К этой книге давно никто не прикасался, — с явным возмущением косится на неё Дрейк.

— Времена меняются. До этого настолько спорных моментов не было, потому приходится довериться мудрости умнейших и опытнейших. Только им было дозволено писать эту книгу. Последним своё слово вписал ныне покойный директор. К сожалению… слово это мудростью не блещет… «Турм-пум-пум»… Кхм-м. Что ж, как ни прискорбно признавать, но я не удивлён, что он покончил с собой. Так, а теперь перейдём к делу. Испытание Веры. Не буду тратить время и вдаваться в философию данного метода, просто упрощу: бейте, да посильнее. Можно с кровью.

— Интересно, какой мудрец придумал это, — хмыкает профессор Дерек.

Чёрт, вечно путаю Дрейка с Дереком. Не могли, что ли, им родители поудобнее имена дать?

— Мерлин, — пожимает плечами Димбильдок. — Не знаю, кто это, но почерк у него филигранный. А раз его допустили к книге, то кто мы, чтобы сомневаться.

Мерлин, значит… Ну-ну… Будем считать, что это просто распространённое имя.

«Нет-нет, мастер, это тот самый. Помните, я вам говорил, что был у меня один интересный собеседник…»

«Не гони!»

«Серьёзно вам говорю. Контракт с Мерлином был… особенным. Пару сотен лет мы с ним душевно провели время и поговорили о том о сём. К слову, он единственный, кто добрался до девятой секции. Хотя я уверен, что смог бы и до десятой, но… он был странным».

«Мерлин? Камелот? Меч в камне! Я всё правильно понял?»

«Знаете, переселенцы душой, как мы с вами, очень любят поболтать. Они рассказывают истории, уверяя, что это выдумки. Например, своим детишкам на ночь, а те пересказывают их друзьям… потом услышал какой-нибудь бард — и пошло-поехало. А зная, какой у Мерлина язык, совершенно без костей… Ну, он точно побывал на Земле. Вот вы и в курсе этой… истории. Мастер, не отвлекайте меня от веселья».

Да-да, после всего пережитого и всех подстав с Костей, я, как полный истукан, решил опять пустить его в своё тело на время проведения этих, мать его, испытаний. Нет, я думаю, что смогу преподавать какое-то одно направление. Ту же энтропию. В мозгах многое сохранилось, да и в анклаве зачитать-вызубрить студенческие учебники будет не так уж и сложно. Так, стоп… Я только что подумал: «Вызубрить учебник не так сложно»? Серьёзно? Что происходит с моим простым человеческим «Три дня ныть и так и не выучить „У Лукоморья дуб зелёный“»?

— Сейчас мы по очереди испытаем вас по каждому направлению. Начнём с элементализма пятой ступени. С этим у нас справится многоуважаемый профессор…

Костя отмахивается моей рукой.

— У вас что, так много времени? Солнце уже ушло за горизонт, а завтра к полуночи от Аббатства останется только половинка. Ну знаете, как обычно бывает. Граждан бросят, как скот, отвлекать на себя внимание тварей, пока сильные за горсть золотых монет будут прикрывать спины богатых, ставить барьеры между тварями и господами, защищать их особняки и частную собственность. Уцелеет только центральная часть Аббатства. Зуб даю — самый длинный.

Тишина.

Но никто не усмехается. Правда, Примус попробовал, но поддержки не нашёл. Димбильдок, Дерек и Дрейк сверлят меня взглядами, в которых сложно что-то понять.

— Надеюсь, вы просто безумец, — отвечает наконец Димбильдок. — Я исполню вашу просьбу. Господа, приготовьте все заклятия третьей ступени, желательно атакующие. Дерек, в магии света же есть что-то атакующее?

— Найдётся пара фокусов.

— Вот и отлично. Господин Римус Галлен, я предупреждаю вас последний раз, что это безумие. Одновременно четыре плетения отразить можно разве что… да никак нельзя. Артефактов на вас никаких нет. Да и пригодились бы только те, что стоят миллионы золотых и имеют соответственный уровень. Такие используют в основном короли.

«Костя, я вообще-то согласен с ним».

«Да не ссыте вы, мастер».

«Знаешь, раньше ты так не выражался. Может, стирание памяти меняет твой характер?»

«Прощу прощения, мастер. Пожалуйста, воздержитесь от уринонесдержания. Так лучше? Эта моя роль вам привычнее?»

«Да, так норм».

Костя разочарованно разводит руками.

— Четверо магов хотят удивить меня третьей ступенью? Не дурите, господа. Последний раз требую выложиться по максимуму. Давайте подпишу бумажку отказа от ответственности, я знаю, у вас такие есть… Я аристократ, выброшенный из дома, что вы так нервничаете?

Вскоре я подписываю стопку документов, особо не читая. Точнее, не успеваю читать, но судя по бегающим зрачкам, которые я не контролирую, Костя молниеносно прочитал даже мелкие приписки. Он-то уж разбирается в контрактах и договорах.

— Всё? Готовы? Давайте. Все разом седьмую ступень.

— Он безумец, — хрюкает довольно Примус, предвкушая моё унижение. — Давайте наконец его успокоим, мне этот цирк начинает надоедать. Отвлекает от дел четырёх профессоров, один из которых, к слову сказать, скоро станет директором.

— Вы готовы, господин Римус Галлен? Да сжалится над вами Первый…

«Хороший вопрос, Костя…»

«Во имя отца и его святого пердака — жалю вас!»

«Ч… что? Куда жалишь?»

Нет, в нём точно что-то изменилось. В худшую сторону. Быдлан какой-то…

«Прощу прощения. Сжаливаюсь над вами, раб божий. Аминь!»

«Нет такого слова „сжаливаюсь“».

«Новые слова придумывают. Вы полагаете, Первый не имеет такого права, хе-хе?»

— Готов.

«Мастер, последнее время вы не употребляли мясо прожарки „рейр“? Я чувствую очень знакомый железный привкус крови… Очень знакомый вкус… Клыков у вас нет, но по крови вы, смотрю, уже сохнете?»

Он может иметь в виду только летающие сардельки. В Ньёрте их было много, и они были вкусными только в почти сыром виде. Эйн Соф научил меня готовить их. Если чуть передержать на огне, то становятся жёсткими как подошва. Так что кровь я пил последний раз… Именно там. И Костя чувствует это? До сих пор?

«Не переживайте так, мастер. Я уже давно догадался, где вы были и с кем, когда поставили на себя Лимбо. Привкус летающих членов — лишь один из видимых знаков. И, кстати, тем, что вы их употребляли, — сейчас нам сильно помогли».

«Какие ещё члены? Сардельки! Они даже похожи на них!»

«Ну-ну… И рот такой вертикальный, а под крылышками подозрительный мешочек, который вы отрезали, да?»

«Сардельки, мать твою!»

«Утешайте себя, хе-хе».

Димбильдок поднимает руку.

— Профессора, приготовьтесь. На счёт три. Один…

Все вскидывают руки, кто-то встаёт в странную позу, Дрейк вообще становится невидимым.

— Два…

Профессора что-то заряжают, готовят ловушки, уловки.

— Один… Начали!!!

Вспышки, свет, гром, молния, огонь, запах тлена и смерти. Все заклинания немассовые, что намного смертоноснее для единичной цели.

«Мастер, сейчас немного пощиплет. Это моё изобретение после одного неприятного случая. Пришлось понизить круг, но зато теперь мы не умрём. Без меня вы этот фокус ни за что не сделали бы».

В мыслях Кости быстро проскальзывают фразы:

«Обитель высшей магии крови… Круг второй… Ледяное объятие Падшей…»

Просачивающаяся через все дыры кровь — это не «немного пощиплет». Это какой-то треклятый охренительный бесчеловечно незаконный метод издевательства. Будто тысяча трубочек вонзились мне в тело и тысяча гномиков жадно меня посасывают, играя в игру «Кто отсосёт быстрее». Это чувствую я, это чувствует Костя. Я бы, наверное, орал, если бы мог, но на моём подконтрольном Косте теле не дрогнуло ни одного мускула. Он спокоен как удав и держит руки в карманах, даже не сжав кулаки.

Кровь, выпущенная из меня, как из выжатой тряпки, превращается в защитный купол, очень эффективно ограждая от всех направлений атакующей магии. Я вижу сквозь него. Что-то сверкает, бьётся… По кровавой стене нервно проходит рябь после удара Димбильдока.

«Силён толстяк! — мысленно привистывает Костя. — Впишу в свой список».

— Почему они не останавливаются? Разве не по одному удару была договорённость?

«Разве? Не слышал такого».

— С кем же ты разговариваешь, Галлен?

Молниеносная реакция срабатывает. Я перехватываю руку Дрейка, материализовавшегося прямо передо мной. Когда он стал невидимым, то, вопреки логике, встал почти впритык ко мне и теперь тоже находится в куполе.

«Этого тоже запишу. Он сразу понял, что вы будете использовать защитные чары, потому подошёл вплотную. К слову, он тоже не слабак, а мы… малость устали. Чё делать будем, мастер? Не пора ли для разнообразия вам давать мне советы? Даже я его не почувствовал. Невидимость и без того плетение седьмой ступени, но замаскировать ауру… У него восьмая степень, мастер. Скрывал свою силу. В Варгоне это очень модно. Только мы с вами ходим и огромным членом машем во все стороны».

Второй кулак я тоже перехватываю. Он что, просто хотел дать мне по морде? Чувствую, какие сильные у него руки. Дрейк тоже удивлён.

— Вижу, не только я не делаю акцента на магических умениях…

Следующий его удар — коленом — я блокирую тоже коленом. Метил, засранец, в пах. Велика вероятность, что я пропустил бы этот удар, не управляй мною Костя. Гад, лучше меня по всем пунктам. Даже в физике.

— Интересно… — хмыкает Дрейк. — А если так?

Кровь по всему моему телу начинает превращаться во что-то твёрдое. Если так пойдёт и дальше, то я превращусь в обездвиженную статую, а концентрация кровавого щита оборвётся. Притом, что профессора нещадно лупят по нему и не желают останавливаться.

«Костя, ты же умный. Сам напросился всё разрулить, выпендривался тут! Вперёд, самое пора!»

«Ну знаете, мастер… Некоторые обстоятельства сильно ограничивают меня. Кстати, благодаря вам, половина моих мыслительных процессов всегда занята Лимбо, потому что эта дрянь постоянно их запутывает. Чтобы этого не допустить, я концентрируюсь на контрплетениях. Что требует много сил. Надеюсь, вы довольны результатом? К слову, умирать сейчас совсем не к месту… — В голосе Кости проскальзывает нервозность. И это почему-то радует. — Предлагаю тикать в анклав. Выжить — тоже победа. В какой-то степени».

«Ну не убьют же они нас, слушай!»

«Вообще-то убьют… Вы не прочитали отказ от ответственности».

«Нет, блин, просто галочку поставил! Как я мог успеть, если ты только зыркнул на бумажки и сразу их подписал!»

«О, радует, что вы пока не настолько развились…»

«Гадство!»

Руки уже полностью одеревенели, а кровавый щит начинает мерцать.

Жа-а-а-алко. Эпично не получилось.

Хотя… Пока не получилось.

Глава 32

Ситуация ухудшается на глазах. Щит мерцает все сильнее, а каменная корочка уже подползла к паху.

«Костя-а-а-а, ты ведь понимаешь, что сейчас всё наоборот? Ты что-то делаешь, а я твой советующий голос в голове».

Хорошо, что мысленно общаться мы можем быстрее, чем течёт реальность. Это позволяет обмозговать текущую ситуацию, вовремя увернуться от удара, придумать хитрый план. В принципе, этим мы сейчас и занимаемся.

«Предлагаю вам посоветовать мне тактическое отступление, мастер».

«Не слышу уверенности в твоём голосе».

«Да что вы говорите, мастер? Мои умственные и аналитические способности резко деградировали, уступая место вполне обоснованному инстинкту выжить. К сведению вашему, не помню, когда последний раз я чувствовал что-то… подобное! Желание выжить! Быть смертным! О, мастер, так бы и расцеловал вас!»

Учитывая как выглядит реальный — зубастый как акула — Костя, понимаю, что его шуточка сейчас не так проста, как кажется.

«Костя, плюнь ему в лицо…»

К моему и всей Вселенной недоумению, Костя так и делает. Просто… плюёт в Дрейка. Метко так, в глаз. Лицо профессора искажается, он быстро моргает. Его щиты должны были уберечь от враждебного эфира, а не от слюны и эффекта неожиданности, потому это на долю секунды срабатывает. Хватка Дрейка слабеет, а концентрация на плетении рушится.

Воспользовавшись ситуацией, Костя материализует кровавый кинжал. Размахивается, кроша каменную крошку на коже.

Единственное, что понимаю в этом оружии: оно пробьёт любые щиты до девятой ступени. И то, что я ослаб… Слишком много крови потратил.

— Умри…

Голос Кости — точнее, мой голос — зловещий и тихий, но слышат его все, несмотря на шум хаоса магии вокруг.

— СТОП!!! — орёт Димбильдок.

Кровавый клинок останавливается в сантиметре от горла Дрейка. На моём лице замирает та самая улыбочка, которую я видел на проекции Кости.

— Испытание пройдено! Всем опустить руки и снять щиты. ПРОФЕССОР Римус, отпустите, пожалуйста, профессора Дрейка.

— Дрейк бы справился, — не унимается профессор Примус. — Это же очевидно.

Димбильдок медленно поворачивает голову в сторону будущего директора.

— А если бы нет?

— Не может такого быть. При всем уважении, но в следующий раз секундантом буду я.

— Надеюсь, следующего раза не будет. Я признаю, что профессор Римус Галлен обладает силами, о которых говорил. Это увеличивает шансы на то, что и другие его слова, в том числе о разломе, являются правдой. Чего достаточно, чтобы инициировать красный уровень тревоги по всему Аббатству. Слава Первому, пока мне хватает на это полномочий…

Примус накидывает на себя маску мудреца.

— Как скажете. К слову, этот… господин Римус должен был показать нам свою универсальность в магических направлениях, а он… — Примус сверлит взглядом присутствующих. — Все же поняли, что произошло? Вы же любите проводить время в профессорском крыле библиотеки?

Димбильдок сохраняет холодное спокойствие. Но, кажется, только внешне.

— Да, Примус, все мы читали о забытой магии. Что ж, раз вы хотите это обсудить прямо здесь и сейчас… О магии крови мы знаем, как и вы. И знаем, что обычными методами и без артефактов невозможно отразить атакующие заклинания всех направлений. Либо Галлен погиб бы, либо сделал что-то… особенное. Мы поставили на второе, потому что дураком он не кажется. И не прогадали. Мы не были бы профессорами самой лучшей академии магии в мире, если бы не мыслили нестандартно. Каждый из нас предположил, что это будет магия крови, требующая очень глубоких познаний в магии почти всех направлений. Почему же я вижу удивление только на вашем лице, профессор Примус? Остальные догадались о таком исходе, как только господин Римус предложил атаковать его одновременно… Потому Дрейк выбрал плетение невидимости и ближний контакт с оппонентом: в древних фолиантах сказано, что это самый эффективный метод борьбы с магами крови. Мне продолжать?

Позеленевший Примус с наигранной полуулыбкой отвечает:

— Конечно-конечно, мне очень интересны ваши познания. Это понадобится для прохождения ежегодной переаттестации. Насколько я помню, по графику она через неделю…

Димбильдока намёки старого прыща не особо пугают.

— Я видел, что вы использовали ледяной элементализм пятой ступени. Если вы читали седьмой том «Проклятий Рода Лихтов» в оригинальной редакции, то знали бы, что это наименее эффективное направление против магии крови. Даже наоборот. Кровавый щит поглощает эфир атакующих плетений, поддерживая этим свою защиту. Потому каждый из нас использовал плетения с наименьшим потреблением эфира, но с наибольшим уроном. Для разрушения такого щита нужен идеальный баланс количества эфира и убойной мощности. Но, благодаря вашим стараниям и безусловно могущественному плетению личного производства под названием «Величайшая ледяная стрела Примуса», защиту разрушить вовремя мы не смогли и чуть не потеряли одного из лучших профессоров Академии Эфира.

Примус резко разворачивается и молча выходит, хлопнув дверью, как обиженная девочка.

Дрейк хмыкает.

— Неплохой «удар». — Он вытирает рукавом лицо. — Может, вы уже уберёте подальше от меня эту… штуку, профессор Римус. Она выглядит опасно.

Ещё бы. Кровавый кинжал не режет и не колет. Он пронзает сам эфирный сосуд и душу. Что-то Костя увлёкся…

Кинжал впитывается в меня, как вода в губку, и становится чуть легче. Блин, никак не могу уловить, как Костя это делает. Если я использую кровь, то не сумею вернуть её в себя…

«Костя, я в тебе разочарован. Смотри, как они тебя обкатали. Тебе просто повезло. Позорище!»

«Оно того стоило, мастер. Только что я узнал, что в момент опасности процесс запутывания Лимбо резко ускоряется. У меня был выбор: либо хорошенько продумать, как сейчас выкрутиться и выжить, либо не дать Лимбо запутать моё плетение ещё на миллион лет».

«И ты выбрал рискнуть жизнью? Прямо не верится…»

«Я умею удивлять, мастер. А вот впихнуть в себя столько времени… Выдержу ли я…»

«Костя, я чувствую твою фальшь. На жалость не надейся».

«Ах, склирзовы ошмётки! Ну ладно… Главное, что вы поняли, как нас обдурили, мастер. Да-да, нас — не меня. Ну, вы и сами об этом догадывались, хе-хе… О вашей безопасности никто не заботился, а плетение Лимбо куда сложнее, чем вам объяснили. Оно создано лишь с одной целью — убить меня. Ему плевать, какие жертвы придётся ради этого принести. Вашу жизнь, ваших друзей, всего Варгона… Кстати, вам же не сказали, что так как вы мой прямой потомок, то наши души смогли, скажем так, склеить. Пока действует Лимбо, я не смогу сменить хозяина. Умерев, вы сильно усложните… да буквально всё усложните. Теперь мы с вами не разлей кровь… тьфу ты… вода. Ах да, и теперь мы точно знаем, чего хотели от вас пауки. Я имею в виду суть их комбинаций из двух заданий на вас. Первое было лично у Эйна Софа от его богини. Он его выполнил. Весьма успешно, кстати. Второе же задание…»

Догадываюсь уже сам. В принципе, догадывался с самого начала, что в чём-то будет подвох. С самого начала… Выбор лишь был, от кого сдохнуть и чьей марионеткой жить. Костиной, пауков… Да, я хотел проучить Костю. И я это сделал. Но и цену исполнения своего желания знал.

Вот она: «Убить меня, после того как Эйн Соф выполнит своё задание и ты попадёшься в ловушку».

'Бинго, мастер! Би-би-би… Да чтоб меня! Либо вас убьют пауки, либо опасная ситуация, когда я не смогу вам помочь из-за активации в этот момент Лимбо на полную мощность. Обдурили нас знатно. Не учёл я, что настолько разные боги-обижаки из разных миров объединятся против меня. Эх… В общем, мастер, пока я не понял, насколько Лимбо может поглощать мои силы, но будем учитывать худшее. Возможно, мне придётся покинуть вас полностью именно в тот момент, когда ваша жизнь будет на самой грани… Всё давно продумано, мастер. Продумано одновременно тремя высокоинтеллектуальными, разнокалиберными и весьма коварными божками. Даже мой договор с паучихой… Оказался неравноценным. Хотя изначально казалось, что булькаю в шоколадной ванне именно я. Я просил от них своего потомка с чёрным эфиром, а взамен должен был всего лишь спасти какого-то левого Патрика. И каков результат? Оказывается, паучихе было нужнее исполнить собственную часть сделки, чем получить запрошенное от меня. Так они смогли использовать на мне Лимбо. А ещё — спасать Патрика мне всё равно придётся. Мастер, напомните мне самые грязные слова из вашего мира.

«…… пи-пи-пи…… пи-пи!!! Пи-пи-и-и-и-и!!!……!»

«Ого. Ну тогда позволю себе маленький выплеск эмоций, раз уж я слегка убавил в интеллекте и слегка приблизился к вашему уровню. Кхм.…… пи-пи-пи…… пи-пи!!! Пи-пи-и-и-и-и!!!……!»

Раздумываю. Да-а-а… А казалось, дно я пробил давным-давно. Кстати…

«Это что было?» — спрашиваю я.

«Вы про что, мастер?»

«Твоё „Би-би-би“?»

«Как вы любите выражаться, меня 'подтормаживает».

«А, ну это нормально… Поставим тебе улучшение».

«Это как?..»

«Ну как-как… Говоришь, Кнут тебе нужен, да?»

«Ну?» — В тоне Кости явно звучит подозрение.

«Давай-ка мы его поищем…»

«Серьёзно⁈»

«А то… Очень интересно, что же будет дальше».

Какое-то время мысленно молчим.

«Кстати, мастер, я тут недавно кое-что почувствовал в ваших извращённых мыслишках».

Напрягаюсь.

«И что же? Извини, я ещё не нагулялся, поэтому всякое фантазирую… Ты же не про пять дам одновременно?»

«Нет. — Костя становится очень серьёзным. — Один раз мне показалось, что вы… не очень-то удивляетесь всему происходящему… Будто… знали, что всё произойдёт именно так, как происходит сейчас. Вы же ничего не скрываете от своего хорошего друга Кости?»

Отвечаю не сразу и с издёвкой:

«Мне очень приятно, что ты вписал меня в число таких крутых интриганов. Правда. Вот и гадай, простой я тридцатилетний коллекционер или… тут что-то более глубокое. Хе-хе».

Голос Димбильдока прерывает нашу милую беседу. Пока мы общались с Костей, в реальности прошло всего секунд тридцать, но этого хватило для неловкой паузы.

— Профессор Римус?.. Прошу за мной. Обсудим ваши обязанности и подготовку к… кхм… возможной обороне Аббатства. Расскажите мне подробнее об этом разломе. Желательно в подробностях. А также откуда вы о нём знаете.

Ох, чувствую, ждут меня весёлые деньки. Очень весёлые.

Продолжение https://author.today/reader/321438

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Гильдия Злодеев. Том 5

Content

Гильдия Злодеев. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Рекап, или Напоминалка

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Nota bene