Гильдия Злодеев. Том 6

Глава 1

Стою на самом краю высоченной стены, окружающей всё Аббатство и защищающей его тысячи лет. Говорят, никто ещё не смог силой завоевать самую маленькую, но самую могущественную город-страну мира. Вроде как… Возможно, скоро это изменится.

Городская стража по бокам смотрит на меня с опаской. То ли оттого, что нормальные люди не свисают с края пятидесятиметровых стен, то ли оттого, что я — глава Гильдии Авантюристов — лично явился сегодня встретить волну неразумных тварей.

Я долго думал, что движет этим монстрами. Например, козлоногими… Мясной авангард наступления на аббатскую мясорубку. Они не сатиры, подобные тем, что живут в Гурум-Хупе, а, скорее, их далёкие предки, застрявшие во времени где-то глубоко под землёй. Там, где, как я понял, физика и здравый смысл дали дуба. Короче, у нас были неандертальцы, а у сатиров неа… неа… сатирцы. Но здесь их называют козлоногими. Во-первых, потому что у них есть копыта и они бе-е-е-екают, во-вторых, потому что они козлы. Настоящие сатиры обижаются и давно покинули Аббатство, отказавшись участвовать в убиении неасатирцев.

Так вот, их мотивы… Бегут нападать тысячами… умирают также тысячами. Как-то нелогично, да? А ведь иногда я слышу в их блеянии что-то членораздельное. Типа «убить», «рвать», «какать».

Значит, они не полные дауны без отсутствия инстинктов самосохранения. И должны уже понять, что один городской страж, погибший в первую волну от страха и инфаркта, — не стоит тысяч козлоногих, уже гниющих под стенами.

— Не понимаю, — вздыхаю я, и блаживший страж в полных латах вздрагивает.

— Простите, гранд-профессор?

Меня называют гранд-профессором. Хрень какая-то, аж уши краснеют. Но, оказывается, в академии есть и такие… почётные звания. Как среди студентов есть просто одарённые и гении, так и среди профессоров выделяют особых.

Хотя я и правда профессор тонких наук. Обучаю серафимов, но мы с Костей можем вломиться на любую лекцию и «грамотно и научно» разнести в пух и прах любого коллегу в его же направлении.

Новоиспечённый директор Примус из кожи вон лезет, но ничего не может со мной поделать. Ведь он ещё и лекции читает, и везде свою мудрость толкает, и пока что он единственный, кого мы с Костей «грамотно» не поставили на место. Он это понимает. Намёки тоже понимает. Про штаны хоть и помнит, но знает: я могу сделать НАМНОГО хуже. Например, стать директором школы…

Поэтому, скрежеща зубами, он меня не трогает.

Так вот, я гранд-профессор. Считаюсь одним из лучших профессоров за многие годы, а студенты при виде меня кланяются и умоляют поделиться толикой мудрости. Костя выдаёт им самые элементарные вещи прошлой эпохи, но для местных это — как первый разведённый человеческой рукой огонь.

Я долго не отвечаю стражу, и он уже явно расстроен. Но вот поворачиваю к нему голову. За эти полгода на моей голове прибавилось седины, хотя лицо не постарело. Лысый Альдавир намекнул мне, что седые волосы — только начало, раз я начал использовать жизненную силу анклава для того, чтобы продлить свою жизнь…

— Почему они так хотят умереть? У них нет ни таранов, ни лестниц. Единственная стратегия — бодать стены, подыхать и по трупам своих же продвигаться чуть выше. Даже вшивые зомби так не делают… Они сразу пытаются залезть, а не сражаться с зачарованным камнем грубой силой.

— Зомби, профессор?

— Утропии.

— А-а-а… Не ведаю, господин. Может, твари магические, вот и не жалеют себя. Может, колдун какой их тысячами из иного мира призывает… Измором берёт нас. Устанем мы от этого…

Над фантазиями стража смеются его коллеги, но мне вот не смешно. Потому что слова его очень похожи на правду. Будто чья-то воля гонит козлоногих умирать. Сначала я думал, что это бессмысленно, но потом…

Набеги происходили только на западную стену вот уже целых полгода. Наши попытки в первый день открывшегося разлома остановить волну успехом не увенчались. Тварей было тысячи, десятки тысяч. Тогда многие полегли, и мы еле успели свалить.

«Не играй со временем», — очередной раз приходит в голову. Я уже перестал задумываться, откуда эта фраза у меня в башке. Нашёптывает ли мне её высшая сила или высшая шиза.

Да уж… В первый цикл, когда разлом открылся, такого не было. Я тогда успел полежать в больничном крыле, отдохнуть, побеседовать со всеми… К разлому ходили разведчики и возвращались живыми…

А сейчас…

Из разлома хлынула АРМИЯ. И, разумеется, мой план спасти Аббатство, быть среди первых, кто завалит высшей магией проход или вообще затопит его, — не увенчался успехом. Максимум мы смогли прикрыть отступление авантюристов и магов академии. Потрепало их тогда знатно. Но если бы не моя Гильдия Злодеев — так легко они бы не отделались и сейчас в Аббатстве было бы намного меньше сильных защитников. Тоже слава… Хоть и не такая героическая, как мне хотелось.

Итак, почему же всё так хреново обернулось?

Костя объяснил это тем, что Время — штука тонкая и многие хоть и не могут им управлять как он, но чётко его чувствуют. И не получают от этого никакого вредного отката. Он называет таких «каблуками времени». Тех, кто не понимает, что дар им дан лишь для того, чтобы быть врагом Кости. Например, пророки видят сны, а гадалки не все шарлатанки. Им дан дар Времени, чтобы помешать Косте делать что вздумается.

Так случилось и сейчас. Под землей был кто-то, знающий, что мы изменили время и разлом снова откроется. Потому на этот раз он подготовился и не дал нам стать героями. Сейчас мы скорее спасители трусов. Даже сильнейшие маги теряли дар речи и не могли использовать массовые заклинания при виде тысяч монстров — рогатых, копытных, скользких, волосатых, гавкающих, крякающих. Там, под землей, мир ещё более разнообразен, чем наш.

Смотрю вниз. Сколько же там трупаков гниёт? Тысяч пять? И все эта гниль впитывается в землю.

У монстров почему-то не хватает мозгов окружить или устроить блокаду маленького Аббатства. Но сегодня первый раз, когда они пересекли восточный пик и напали с юга. Взялись с другой стороны. Там сейчас мои люди, в том числе Иона, Торн, и… Лия. К слову, за последние полгода очень изменившаяся…

Как доложила разведка, сегодня мы будем биться на два фронта. Точнее, убивать на два фронта. Оглядываю вояк. Маги выпячиваю грудки от пафоса, стоя в безопасности на стенах и убивая внизу козлоногих дурачков.

— Да уж…

Трупов под западными стенами стало слишком много. Жизнь вблизи них уже превратилась в сущую борьбу с вонью, а вода в колодцах скоро перестанет быть пригодной для питья… Все попытки очистить землю от падали не увенчались успехом. Спустишься разгребать — провоцируешь новую волну врагов. Огнём палишь — поднимается ядовитый смрад. Знатно тогда всё Аббатство просралось. Буквально. Нет, серьёзно… Костя ржал как ненормальный, когда взрослые мужики дрались за отхожую яму, но она им уже была не нужна…

Итак, что я понял. Аббатство берут измором. У противника безграничный запас тварей. Периодически их тип меняется. То козлоногие, то огромные пауки, то сороконожки, то те самые кусачие чле… сардельки. Благо даже вшивый маг легко убивает их пачками.

И вот уже полгода мы отбиваемся… вроде бы без проблем, но бесконечно долго и почти каждый день… Моральный дух падает, вонь распространяется. Святое Аббатство потихоньку превращается в Проклятое Аббатство. Коалиция Высших Рас этим пользуется, строит подлянки, диверсии. Гурум-Хуп резко перестал высылать своих представителей дружить с нами и больше оглядывается на эльфов. Списали со счёта. Логично. Такими темпами…

А эти чёртовы эльфы и Одарённые Зверем… Они все из Коалиции Высших Рас. Покинули Аббатство почти все их представители, остались только диппредставители-шпионы. Месяц назад, стоя вот так же на стене, усиленным магией зрением я увидел там, за горизонтом, отряд эльфов. Среди них была Эльвина. Она засекла, что я вижу их, и швырнула в меня контрплетение. Весьма болезненное. Думал, глаз вытечет, но аббатские маги света плюс способности анклава выручили.

Однако с того дня левый глаз у меня покрыт лёгким бельмом, и если не поддерживать его магией, то вижу я им навскидку диоптрий так на минус семь. Как по-дурацки шутит Костя, писун уже приходится искать на ощупь.

Ах да, ещё я стал главой Гильдии Авантюристов, а по совместительству владельцем одного из лучших увеселительных заведений и магазина артефактов. А в подвале окопалась секретная Гильдия Зла и Ужаса — Гильдия Злой Лии, Торна, Тиины и тому подобных грешников. Всего-то за полгода такие результаты. А почему?

Да всё просто.

Кто ты без анклава?

Гений, мизантроп, миллионер, плейбой…

Так, харе разговаривать сам с собой.

Так вот, почему я стал один из самых влиятельных людей Аббатства. Во-первых, переманил к себе авантюристов и даже не дал им сбежать отсюда на подработку к эльфам.

Раньше авантюристам платили за артефакты и убийства монстров определённого класса, угрожающих миру. Но после разлома задание осталось одно: охранять стену от нашествия монстров. Награды становились всё ниже и ниже. Ведь чего сложного со стены закидывать гадов? С этим и стража справится. Авантюристы стали искать другие занятия. Уходить из города. В ту же Коалицию Высших Рас их приманивали разными плюшками, как только узнали о сложностях Аббатства. Весьма недружественный шаг, что тут сказать.

И пришёл момент, когда показалось, что всё — кабздец. Волны монстров резко увеличились, будто почувствовав слабину. Ведь в Аббатстве из сильных остались только верующие Святые Стражи да городское ополчение.

Но тут снова появились мы.

Готовые и во всеоружии.

Знаменитый гранд-профессор из Святой Академии Эфира стал ещё более знаменитым, торжественно объявив о создании внутри Аббатства целой Гильдии по защите Святой Земли. Мало того, гильдия была тройного назначения: наёмническая, торговая и увеселительная. Это помогло разрядить обстановку, ведь многие подобные заведения закрылись. А ещё сократились поставки сырья и продовольствия, несмотря на то что аббатство отменило все въездные пошлины. Крысы, как говорится, с корабля…

А вот профессор Римус Галлен платит золотом за живых монстров для их… кхм… изучения. Практически за любых. И у него всегда есть деньги, продовольствие, сырьё, материалы для строительства… Чудотворец просто. Влиятельный и нужный, поэтому вопросов никто не задавал. Даже инквизиция закрывала глаза, ведь я не завышал цены и не пользовался ситуацией. Инквизиторы, они такие — хитрозадые. Пока плохо — пользуются, а как будет хорошо — на костёр, как конкурента. Под предлогом того, что я чёрный маг или белая ведьма.

Короче, спасибо орлу, на которого я наложил заклятие невидимости и ускорения. И анклаву. Отличный летучий склад, поставляющий всё нужное со всех точек мира. Круговорот денег наладился, а главное…

Я действительно платил авантюристам хорошие деньги за… охоту на тварей. Чем тварь сильнее, тем больше награда. Авантюристы стали возвращаться, объединяться в группы, приближаться к разлому всё ближе и ближе… Сильнейшие даже спускались на первый уровень — самый лёгкий. Я платил ещё и за разведданные и понял, что разлом делится на полости. Как этажи. Можно спускаться и спускаться. Пока что одна из самых сильных групп дошла до второго уровня, но… вернулась лишь половина. Зато с трофеем. Парализованным огромным спрутом-утропием. За него, вкупе с премией, я заплатил пять тыщ золотых. Анклав принял эту жертву и добавил мне целых девятьсот тридцать лет жизненных сил, из которых пятьсот я сразу же прибавил к своим годам, а остальное потратил на поставки кондитерских изделий из Коалиции Высших Рас. И да, никто не задал мне вопросов, откуда берутся эльфийские пирожные сроком годности в два дня и почему они продаются по относительно доступным ценам. Но этим я легко отбил те пять тысяч золотых…

И да. Я решил пойти по пути… хм… пусть и не бессмертия, но длительной жизни. Как-то маловато мне шестидесяти-восьмидесяти лет. Так что с этого момента я выгляжу на тридцать и буду так выглядеть ещё пятьсот лет. Если не случится чего-нибудь или я не решу потратить эту жизненную силу на что-то ещё.

Стражи ёрзают на месте, мотают головами. По моей коже проходят мурашки. Тёмное пятно позади меня материализуется в черноволосую девушку.

— Докладывай.

Тиина слегка кивает. Волосы у неё стали ещё длиннее, но теперь она заплетает их в косу, на конце которой закреплён ядовитый кинжал. Орудует она своими волосами — ого-го! Вступить с ней в ближний бой не рискну даже я и даже под ускорением времени. К слову, Тиина больше не маскируется под человека. Магией она восстановила себе длиннющие уши и ходит в короткой боевой юбке, не пряча шикарных, но мощных ножек, от вида которых розовеют щечки даже у евнухов-монахов.

Теперь Тиина не скрывает своего происхождения. Альвы — далёкие чистокровные предки всех эльфов. Уверен, эльфы взбешены, что доказательство их ущербности свободно разгуливает посреди Аббатства. Мало того, с гордостью заявляет, что является чистокровной, а все эльфы — лишь её оглупевшие дети. Пять покушений, которые на неё устраивали, провалились с треском. Гильдия Злодеев рвала гадов на мелкие кусочки, а короткие ушки отправляла в мешочке невидимым орлом к Великому Древу. Не очень умно, конечно, но у нас с Тииной контракт. Она моя и сделает ВСË, что я пожелаю, пока я против эльфов.

— За неделю было одно покушение на эйра Эдмунда Галлена, красавчик.

Вот вроде бы такая тёмная и крутая, а до сих пор от своих паразитных слов не избавилась. И, главное, ведь называет так только меня. Хотя… вполне справедливо.

— Опять эльфы?

— На этот раз люди. Без опознавательных знаков. Кто и от кого — неизвестно.

— Тяжело было? — хмыкаю я, уже зная ответ.

— Вообще нет. Но… немного удивили.

Какое-то время думаю, покачиваясь на самом краю стены под охи стражей.

— Тогда отправь Зигфриду и Диграна на охрану отца. Они справятся.

Два эльфа-отступника. Авантюристы особого класса. Всегда работают только вдвоём и ни разу не запороли задания. Зигфрида так вообще в Костином списке сильнейших, правда на последних местах. Как я понял, список у него внушительный. Имен двести точно.

Я не стал следовать плану отца, хотя его завещание храню. Я не пришёл к нему в лице Армза, чтобы убить, — нет. Да пошли они все! Видите ли, Галлены сотрудничают с Армзом и причастны к убийству всех и каждого, поэтому надо, чтобы Армз убил главу Дома и отвёл тем самым эти подозрения. Ещё раз: пошли они на хрен. Отец мне пригодится, а его место я занять не могу, да и не хочу. Теперь он мне верный союзник, а я его наследник, о чём папаша публично объявил. От этого перетрухнули все. Гранд-профессор, защитник Аббатства, сильнейший в мире — тот самый пухляш⁈ И это помогло. Со стороны аристократов-людей покушений на отца стало меньше на какое-то время, а вот со стороны эльфов — увеличилось. А сегодня опять — какие-то люди. Кто-то бесстрашный объявился… Да ещё и смог удивить Тиину.

Хоть я и не хочу сейчас возглавлять какие-то Дома, но и позволить себе потерять единственного человека, отвечающего за четверть страны, — тоже нельзя. Придёт время, и Дом Галленов будет не защищаться, как сейчас, а… атаковать. Когда я закончу с Аббатством и ещё парочкой незначи-и-и-ительных дел.

— Зигфриду и Диграна? Телохранителями?

Даже спиной я чувствую, как Тиина морщит носик. Так хорошо я её узнал за время, что мы вместе.

— Всё верно.

— Обычно они на такое не соглашаются. Только сложно…

Перебиваю:

— Скажи, что это моя личная просьба и… — вздыхаю, — предложи пятьсот золотых в день.

— Поняла.

Со спины ко мне в штаны лезет нежная альвийская ручка. Стражи ёрзают на месте, боясь смотреть на нас, а между ног у многих что-то застучало по металлу.

— Сегодня всё в силе?..

— Если будешь послушной девочкой. — Я сжимаю зубы, ибо мне сжали кое-что другое.

— Я всегда послушная, мой господин.

Приятные ощущения пропадают. Обернувшись, вижу, что пропала и Тиина.

Делаю шаг в пустоту. Стражи ахают-охают, но ментализм шестой ступени отрабатывает хорошо. Плавное падение, практически полёт. Правда, мой любимый чёрный сапог застревает в чьём-то гниющем кишечнике.

Сегодня в планах увеличить моё и без того возросшее влияние. Авис Ква — бывшая глава авантюристов — обещала присоединиться к моей Гильдии Злодеев, если я докажу, что достаточно силён, чтобы она мне подчинялась. Победы над Серой Гривой недостаточно. Ведь когда-то и она победила его и встала на его место. Она сильная. Чертовски сильная. Несмотря на свою комическую внешность. Но часто притворяется слабой, и, насколько я знаю, из живых не осталось никого, кто знал, что она бывшая глава Гильдии Авантюристов.

Так уж произошло, что Авис Ква каким-то образом организовала поход с пятью бойцами на задание, в том числе с инквизитором — связным между гильдией и Святым престолом. И… вернулась с задания она одна. Очередной, так сказать, раз. А те бойцы как раз и знали, кто на самом деле был главой авантюристов. Видимо, пернатая посчитала, что на неё могут свалить ответственность за происходящее, поэтому… улетела. Пуф-ф-ф! Магия.

Интересно, как там Ву? Сын Серой Гривы, которого я прибил. Любопытный он волчара. Но на этот раз Ву ко мне не подошёл, история не повторилась, а пошла по другому пути. Хотя я обучаю его как профессор. Зла он на меня не держит — не в волчьей манере это. Скорее наоборот, во взгляде его читается уважение.

Но это я отвлёкся…

Сегодня я здесь именно из-за пернатой. Я готовился несколько дней, в позе каракатицы и с закрытыми глазами добираясь до теней знаний Кости. Готовил заклинания. Как массовые, так и поддерживающие.

Сегодня Авис Ква где-то то тут… Она наблюдает. Предложила мне сдержать волну в одиночку, тогда она согласится быть моей подчинённой и служить верой и правдой целых десять лет всего-то за три сотни золотых в месяц. А врать пернатые не умеют.

Топот ног где-то в отдалении мне знаком. Это козлоногие. Опять. Хотя нет… ещё какой-то топот. Незнакомый. Редкий, но мощный, будто у тирекса.

На этот раз их намного больше.

Хмыкаю.

Они знали, что сегодня я встречу их в одиночку. Ну а я вычислил крысу в своих рядах.

Десяти своим доверенным людям я назвал разные дни, когда выйду один против целой волны. И только один из них знает, что это будет СЕГОДНЯ.

И вот пожалуйста…

Я давно подозревал, что разлом будто имеет разум и все его, казалось бы, странные потуги объединены какой-то логикой. И что у этого разлома есть уши в стенах Аббатства.

Уверенно вышагиваю по трупам навстречу волне. Нельзя терять лицо перед своими подчинёнными, Святыми Стражами и Авис Ква, способной принять любой облик (такое умение мне бы пригодилось). Разлом знал, что отступить я не смогу. Потерять лицо в Аббатстве очень легко. Особенно когда ты по значимости приблизился чуть ли не к заднице Его Преосвященства.

Наконец-то я замечаю их. Сначала просто чёрную надвигающую волну. Потом различаю морды. Кривые, рогатые. Слышу блеяние, усиленный топот копыт и вой тех, кто наступил на мои магические ловушки. Повсюду сверкают взрывы, разрывая козлов на куски сотнями. Но вот те, другие, чей шёпот я слышал ранее… Им плевать на мои ловушки.

Твою ж… мать… Вот тебе и сказки…

Пора будить Костю. В его интересах мне помочь.

«Костя-а-а-а!»

Они ближе.

«Костя-а-а, тут это… появился реальный шанс сдохнуть. Вылезай давай! Одной сотней лет больше, одной меньше — какая тебе разница, если меня сейчас… порвут на ошмётки».

Именно так. Боюсь, что даже восьмой ступени не хватит, чтобы справиться с ними.

Да уж…

Не ожидал я, что крысой окажется именно… ОНА.

Глава 2

«Мастер… — выходит Костя на связь. — Напомните мне, сколько раз я вам объяснял, что такое развоплощение? Это отсутствие всего, слияние со всем, лишение субъективности. Резкий выход из этого состояния обходится мне недёшево».

«Да неужели? Лучше сдохнуть?»

«В развоплощённом состоянии этот вопрос звучал бы бессмысленно. Потому в следующий раз помирайте смело, но раз… О-о-о! Какой красавец!»

Костя наконец собирается в одно целое и замечает ЭТО.

Мясные танки в количестве девяти штук. Туловище вроде как… какого-то демона. По другому я не могу назвать это красное, злое, рогатое, испускающее пенистую слюну существо. Но вместо гусениц — тарантуловы конечности с круглой жопкой.

Почему я так разволновался?

Из-за ауры. Королевской Ауры. Считается, что её имеют только разумные существа. И либо демон и правда разумен, либо у нас тут очередное открытие.

И что будет, если три твари выше восьмой ступени разом атакуют Римуса Галлена? Да хоть всё Аббатство.

Правильно. Мало чего хорошего. Хотя, говорят, его преосвященство самый главный и святой девятой ступени, но лишь магии света. Боевым это направление не назвать… Кстати! Пора бы мне с ним встретиться! Или я ещё недостоин, мать его? Чёрт, о чём я сейчас думаю⁈

Ещё минуты три, и твари доберутся до расстояния удара дальней магии.

«Мастер, у нас два варианта. Первый. Вы используете древнее плетение первого круга под названием „Предсмертное объятие матери“. Разумеется, ценой своей и… моей жизни. С его помощью мы закроем Аббатство защитным куполом, который простоит тысячи лет и будет впускать и выпускать только тех, кто не имеет помыслов навредить тем или иным образом находящимся под куполом. Поверьте, Аббатство в таком домике быстро станет самым могущественным в мире и подомнёт всех. А вы станете героем, вам даже статую поставят. Согласны?»

Оборачиваюсь. Стена высокая, вижу на ней только головы: стражи и маги вглядываются вдаль. А там, за ними, святоши, торгаши, рядовые граждане, ростовщики… Обычный… городок. Ничем не лучше и не хуже других. Только кучка сильных собралась в одном месте. И то большая часть разбежалась во все стороны. Даже некоторые инквизиторы перестали быть святыми и свалили к эльфам, слив секретные сведения.

«Не. Воздержусь. Второй вариант?»

«Бежим. И своим дайте сигнал бежать. Поверьте, я так много раз делал. Да и вы тоже. Одна из лучших стратегий, придуманная явно гением».

«Эм, нет, пожалуй. На этот раз воздержусь. Так высоко я ещё не поднимался. Ещё немного — и я доберусь до Святого банка и сокровищницы его преосвященства. В Аббатстве столько всего! Кстати, что будет со Святым банком, если твари разрушат Аббатство?»

«Ничего. Они его даже не заметят. Вы уже сталкивались с подобными чарами. Банк защищён такими плетениями, что даже я туда не суюсь, так как намерения мои насчёт него… хе-хе… не самые хорошие».

«Так мы же уже там были…»

«Были… И просто вышли. Странно, да?»

«Ну… да…»

«Потрещим ещё или придумаем что-нибудь?»

Твари будут в пределах досягаемости через минуту. Чёртов Костя. Из-за этого Лимбо он малость отупел, и его советы и помощь сильно упали в цене. Иногда проще самому справиться, чем обращаться к нему. Была у нас договоренность, что в крайнем случае я могу его призвать, а он к этому времени, может, подкопит каких-нибудь… космических сил, не знаю. Ну вот настал такой момент, а толку-то…

«Мастер, давайте начистоту. Ну вот никак вам не справиться. Никак. Ну не переродились вы в мире пушистых леди заек, где удача в левой руке, а член в правой. Не повезло вам. Это Варгон. Варгон слабых топчет, а сильных глотает не пережёвывая. Вы — корм Варгона. Вы не знаете даже тысячной части того, что знаю о нём я, а я знаю лишь десятую часть. Вы устроили мне подлянку, что… справедливо с одной стороны, но этот самогон пить из одного стакана с вами я больше не буду. Мы сотрудничаем лишь ради общего выживания. И сейчас мой совет — валите. Гомункулусы потратят пару минут на аббатские стены, потом ещё минут пять будут добираться до центра. Этого вам и вашим любимчикам вполне хватит, чтобы оказаться подальше от…»

Я резко перемещаюсь в сторону под ускоренным временем. Одним прыжком, за секунду, преодолел метров шестьсот.

Костя малость приуныл.

«А, понятно-о-о… хе-хе».

Волна монстров тоже сместилась. Эти гомункулусы определённо сменили направление своего движения. Они идут не на стены.

Они идут на меня.

«Они просто чувствуют вашу ауру, мастер. Полагаю, что если сократить дистанцию, то их интерес к вам приутихнет».

«Уверен?»

«Я всегда уверен. А там уж как получится, хе-хе».

В ягодице неприятно покалывает: Перстень Первого отзывается на угрозу.

Костя тоже мгновенно реагирует:

«Знаете, я сам не в курсе, когда наступит пора его использовать, так что почему бы не сейчас, а? Вперёд! Когда ещё увидишь такое зрелище? Гранд-профессор, герой и суперглава всех гильдий на виду у половины святых стражей, перед лицом смертельной угрозы, спускает штаны и в кровь рвёт себе зад. Интересно, как это запишут историки⁈ Может, назовут вас гранд-очкоразрывателем!»

«Знаешь, твои шутки стали ещё тупее».

«А кто в этом виноват? Вы! Адекватная и лучшая моя часть разбирается с Лимбо. Вот если бы вы отправились в Гурум-Хуп в академию некромантов и научились собирать эфир с утропиев — дело бы пошло быстрее. Может, я даже простил бы вас. Турум-пум-пум».

Впадаю в маленький ступор.

«Что ты сейчас сказал?»

«А?»

«Турум-пум-пум».

«Не говорил я такого».

«Это дебильная фраза директора… Почему ты её сказал?»

«Эм… Ну… Понравилась она мне. Хотите поговорить об этом прямо сейчас? О, летит…»

Я ставлю свой самый мощный щит, но он сразу же трещит по швам. Магический удар настолько силён, что от второго в щите образуется брешь. Гадство! Они могут на расстоянии! Да ещё таким быстрым плетением, что я еле успеваю среагировать…

«Ничего не замечаете, мастер?»

«Ещё как замечаю!»

Я ускоряюсь. Зелёная молния пролетает сверху, подпаливая мне волосы, летит дальше и врезается в аббатскую стену.

Грохот! Камни разлетаются во все стороны! Слышу вопли стражей, а окровавленный шлем одного падает неподалёку. Проломили стену с одного удара! Разметали десяток защитников!

Это не обычное плетение. Это магия обителей. Древняя магия, которой раньше владел только… я. Научился от Кости.

«Какого чёрта, Костя! Ты же говорил, что от прошлой цивилизации ничего не осталось!»

«О, простите. Я забыл сообщить, что подземные недра этой планеты хранят в себе множество… интересных вещей из прошлых эпох. А некоторые эпохи были намного развитее, чем Варгон. По сути, Варгон — сосунок по сравнению с эпохой, откуда вылезли эти вот гомункулусы. Они даже не разумные существа. Ими управляет тот, кто сейчас ехидничает под землей. Ох, я думал, он сдох… Смотри-ка, выжил».

Плетением третьего круга обители земной тверди я создаю из земли стену, крепче аббатской. Очередной выстрел она выдерживает, хоть и сотрясается. Ударов на десять хватит.

Думай, Ден! Думай!

Управляемые кем-то твари.

Под землей сейф с реликтами прошлого.

Государства знали, что там жёстко, потому не копали шахты слишком глубоко.

По-любому его преосвященство знает об этом больше всех. От Кости ничего не добьёшься.

«Мастер, меняемся?»

«И что ты сделаешь?»

«Как всегда — то, что вы не можете. Убегу. Сдалось вам это Аббатство со всеми гильдиями и влияниями. Оно обречено. И, скорее всего, из-за вас. Тот, кто насылает сюда волны, чувствует меня и очень хочет мести. Он не использовал и пяти от сотни процентов своих ресурсов. Он тысячи лет прожил на нижних уровнях Ньёрта — подземного мира планеты. А ваши лучшие люди не могут добраться даже до второго уровня».

«Что ж он сам не вылазит…»

Запитываю стену чёрным эфиром, укрепляя её. Твари остановились и бьют издалека. Хотят истощить?

А вот орды козлоногих на меня особо не обращают внимания. Я уже вижу, как они несутся в образовавшийся в стене разлом, а маги со стен пускают в них массовые плетения огня и льда. Запахло палёным, в глазах засверкало, в ушах загудело. Дрянь, помех мне только не хватает.

«Не может, скорее всего. Там своя, скажем так, экосистема. Но разлом вы с пауком сделали глубокий. Рано или поздно он адаптируется к новым условиям».

«Да кто ОН-то?»

«Да… хрен один. Так меняемся или нет?»

«Как же ты бесишь. Нет, не меняемся».

Закрываю глаза, сосредотачиваю чёрный эфир в висках. Костя чувствует это. Он был развоплощён, потому не знает, чем я занимался все эти месяцы… нет, годы в анклаве.

«Чего это вы задумали, мастер? Какое корявое плетение. О, а откуда вы узнали про третий закон Ньёбиса? Он жил не в вашу эпоху. Уверен, из моей памяти вы это выкрасть не смогли. Есть то, что я умею хорошо прятать, хе-хе…»

В висках стучит. Мой эфир концентрируется сильнее. Из чёрного превращаясь в бездонную тьму.

«Сам додумался».

Костя молчит. Но я чувствую, как он типа «скосил глаза». Мол, червяк додумался до того, как построить подводную лодку.

Это плетение я назвал «Призыв». Без особого пафоса, как тут любят. Оно не делает ничего особенного. Кроме одного…

Те, кто когда-то был в анклаве и позволил пропустить через себя мой чёрный эфир, сейчас ощущают в висках что-то странное… Что-то… тёплое. И они уже начали действовать.

Стена трещит. У тварей что, бесконечный поток эфира⁈ Земля и камни осыпаются один за другим. Если я пропущу ещё удар, то в аббатской стене образуется новая брешь. И с двумя защитники не справятся… Учитывая, что сейчас половина сил отбивает волну на южном направлении.

Гадство! Ну же! Неужели придётся опять драпать⁈ После всего, чего я добился! Я не хочу начинать всё сначала! У меня идеальная система! Я богат, мне доставляют тварей на блюдечке! Всё было бы идеально, если бы не грёбаный «кто-то», сидящий под землёй и создающий мерзких гомункулусов.

«Мастер, признайтесь, вы это чувствуете?»

Быстрее! Быстрее!!!

«Что⁈ Что чувствую⁈»

Костя отвечает не сразу. Будто смакует то, что сейчас скажет. Глумится заранее. Давно он не испытывал такой радости от того, что скажет мне.

И он оказывается совершенно прав. То что он говорит, мне совершенно не нравится.

«Что вы не такой крутой, как вообразили себе».

Моя стена не выдерживает напора древней магии и рушится. Зелёный луч проходит чуть слева, летит в сторону Аббатства.

Глава 3

Твари перестали стоять на месте. Судя по виду, физической силы у них не меньше, чем магической. Правда, на бегу они пускают зелёные стрелы реже и не так сильно.

Чувствую тепло. Члены Гильдии Злодеев в полном составе добрались до катализатора и готовы!

Призываю катализатор!

Дзи-и-и-и-и-иньк!

Зелёный луч со звоном рикошетит от зачарованного мифрилового щита весом в тридцать килограмм. Огромный воин, держащий щит, бороздит землю на несколько метров назад.

— Хм… — одобрительно стучит по мифрилу Торн, впервые опробовавший его в настоящем деле. Да и одет он весь в мифрил. Обошлась нам эта реликвия в сотню тысяч золотых, и мой бизнес покрывал долги банку целый месяц.

Я давно научился призывать из анклава в определённую точку и в определённом направлении. Задача Торна проста. По прибытии из анклава он должен встать в позу защитника, обеими руками удерживая щит. Что сейчас и произошло.

ВЖИХ!

Вот гадство, опять вышла без спроса! Говорил же ей, только по моему призыву!

Мои волосы поднимаются дыбом, настолько Иона стала стремительной. Она, в отличие от Тиины, постриглась коротко — что, к слову, нисколько не повлияло на её красоту. А вот возраст… Эти месяцы она практически не вылезала из анклава. Физически постарела почти на три года, хотя это не сильно заметно. Лишь мускулатуры прибавилось и… силы. Ягодицы стали такими сочными, на зависть всем барышням Аббатства… Вот только это видимость. Там не мягкое и пышное, там металл и камень. Проверено на себе и на деле. Как-то раз в процессе… кхм… нетрадиционных увеселений с Ионой она умудрилась чихнуть. В принципе бывает, конечно, но кто же знал, что при этом так напрягаются ягодичные мышцы… Секса у меня потом не было недели три, а целителя пришлось убить, чтобы не сболтнул лишнего. Ну ла-а-а-адно, не убить, а покалечить… Чёрт, ну окей. Оба варианта лишь мелькнули в голове. Просто пригрозил ему.

Ну, зато у Ионы пятая ступень воинского мастерства.

К слову, её учитель Торн — восьмой ступени. С обмундированием он уже считается сильнейшим воином Меруноса. Но вроде как пока не Варгона. По силе он уступает только мне и, возможно, Тиине — потому что лишь она может застать его врасплох.

— А это ещё что за членоноги? — вздёргивает бровь Иона, выглядывая из обломков моей земляной стены и с лёгкостью уворачиваясь от очередной зелёной стрелы. Мало того, кинжалом она отклоняет её в сторону, и стрела врезается в землю, оставляя небольшой, но глубокий кратер.

«Мастер, а девка-то совсем не поумнела…»

Костя прав. Имя её кинжалу — Антимаг. Торн нашёл его на втором уровне Ньёрта у свежеобугленных останков неизвестного эльфийского авантюриста.

Иона говорит, что в Антимаге спит сущность какого-то древнего героя, который терпеть не может магов. По мнению Кости, это чушь, а следовательно — вполне может быть правдой. Проблема в другом: по словам Ионы, Антимаг очень неподатлив, что бы это ни значило. Нужно идеально отточить мастерство использования. Малейшая ошибка, и всё — смерть. И сейчас Иона на грани. Неизвестная магия высшей ступени…

— О! — Она как-то странно осматривает лезвие. — Левел ап!

«Интересно-о-о-о…» — задумчиво реагирует Костя.

Я тоже поднимаю бровь. Только что я услышал совершенно конкретную английскую речь: левел ап. «Повышение уровня»? И это точно не от меня информация.

«Что, Костя, чушь, значит?»

«О, мастер, не ехидничайте. Это к лицу мне, но не вам. Похоже, чем больше ваша сестрёнка орудует Антимагом, тем сильнее он пожирает её душу, хе-хе…»

Меня передёргивает. Сестрёнка! И нет! Я не знал об этом, когда делал с ней то, да сё! Узнал я об этом толь…

Мои неуместные душевные терзания замирают, уступая месту боевой концентрации. Твари ускорились и… странно, но, похоже, они…

«Слабеют», — читает мои мысли Кости.

Начинаю понимать.

«Чем дальше они от разлома, тем слабее?»

«Не от разлома. От того, кто их натравил».

Я и раньше подмечал что-то подобное, но думал, что козлоногие и членокрылы просто устают или типа того. Они ведь и без того слабые и тупые, поэтому особой разницы не видишь. Но когда перед тобой восьмая ступень, отчётливо чувствуется изменение в ауре. Точнее, сейчас я вообще не ощущаю ауру, а это значит, что демонопауки уже ниже восьмой ступени и торопятся убить нас, пока совсем не иссохли.

Похоже, помощь остальных членов Гильдии Злодеев мне не понадобится.

Хотя…

Надо бы посмотреть, на что способны эти двое на практике.

Иона и Торн стоят по бокам от меня. Они заметно расслабились, тоже чувствуют слабость врага.

И нет, не эти двое.

По привычке указываю пальцем на одного из монстров. Вижу испарину на его лбу, красный высунутый язык, а эфир просто испаряется из него. Видимо, был расчёт, что я ломанусь в бой, а не буду стоять и издалека рассматривать говнюков. Вот они и расстреливали меня на расстоянии, пока были силы. Но, поняв, что я всё же не козлоногий, перешли в наступление. Честно говоря… какая-то дешёвая стратегия.

Чпо-о-о-ок!

«Блин, Костя, а можно как-то изменить звук появления из анклава?»

«За тысячу лет жизненных сил можете поменять на что-нибудь зловещее. Например, мой смех. Му-ха-ха-ха!»

Бум и Бо материализуются в воздухе над одной из тварей. Уже с поднятыми кверху дубинами. Такова их задача. Так, стоп. СТОП!

ДУБИНАМИ!

Какого хрена у Бума в руках тёмный накопитель, способный превратить меня в самую опасную тварь всех времён и народов! Ну, если меня сейчас убьют, конечно!

И самое главное… КАК⁈

— Костя, мать твою за ногу! Не имеешь права! — вслух рычу я.

«Обижаете, мастер. Это не я. Не в моих правилах нарушать правила, хе-хе».

«Тогда как?»

«Вернее спросить — кто?»

И я понимаю. Норана…

Альдавир со своими исследованиями оказался прав. Рано или поздно она научится управлять анклавом. Случайно или специально, но сейчас она позволила Буму вытащить оттуда тёмный накопитель!

Иона и Торн чуют опасность молниеносно. Тут же будто из воздуха появляется и Тиина, обычно бьющая из теней. Пока братья орки размазывают в зелёную лёпеху одного из демонов, троица самых верных моих людей встаёт ко мне спинами, окружая и защищая.

Вздыхаю.

— Спасибо, но не думаю, что это чей-то очередной коварный план с многоходовочками. Разрешите, дамы.

Аккуратно протискиваюсь между Тииной и Ионой, врубаю четвёртую ступень воинского искусства одновременно с ускорением времени.

Теперь обычным глазом меня заметить практически невозможно. А вот разлетающегося в клочья демона со стены видят отлично. Он будто… решил сам порваться на части. Но на самом деле это сделал я, ловко орудуя реликвией Галленов. Оставив следующего гада троице, я бегу к Буму, чтобы вырвать у него киш… дубину. И вернуть её в анклав.

Ещё немного, и…

Но рядом с Бумом материализуется утончённая эльфийская фигура в вычурных доспехах. Через прорези в крылатом шлеме буквально горит победоносный взгляд Эльвины. Коварная дрянь! Воспользовалась пространственным артефактом! Неужто заранее подготовила зону действия, чтобы добить меня ослабевшего, если демоны не смогут?

Бум и Бо ничего не успевают сделать.

Эта пташка не их полёта. Я же успеваю ухватиться лишь за… пустоту.

Эльвина пропала. Вместе с дубиной.

Стою, тяжело дышу. Не чувствую. Коварная гадина идеально маскирует свою волю. Эх, как бы я хотел взять сейчас за шкирку её сыночка Эрмина и потрясти немного. Мол, ты уверена, что хочешь со мной ругаться? Но эльфийка забрала сына в тот день, когда сбежала из Аббатства.

Слышу предсмертное бульканье за спиной. Торн и Иона добивают последнего демона.

Резко оборачиваюсь.

Спокойно, Ден, спокойно… Не кипятись… Ну забрала она эту хрень. Так ведь дубина изначально была её. Некротролль должен был меня убить, превратив в мощного утропия и устроив ад в Меруносе. Не получилось, вот Эльвина свою прелесть обратно и стащила.

С силой топаю ногой. По сухой земле расходятся трещины. Шиплю:

— Это. Был. Мой. Артефакт.

Медленно возвращаюсь к стенам Аббатства. Там уже столпились тысячи три-четыре козлоногих, топча друг друга, стремясь прорвать оборону магов и пробиться через брешь в стене. И у них получается. Ещё немного — и озлобленная орда прорвётся в МОЙ город. А там уже массовые заклятия бесполезны.

«Не советую, мастер. Вы пока не готовы».

Чёрный эфир концентрируется где-то в груди. «Пока не готовы…» Я это слышу уже целый год тренировок в анклаве с Костей. Он всё же обучил меня одному запретному заклинанию, после которого я разозлю Вселенную и встану на путь… возвышения. Это было моё условие для спасения Патрика. А значит — для спасения Кости.

Я долго думал об этом. Став слишком сильным, ты становишься в этом мире… лишним. С каждым исполненным высшим заклинанием Вселенная всё больше и больше обращает на тебя внимание и морщит нос, глядя как на бултыхающую в супе муху.

Да, я не откажусь встать на те же ступеньки, где стоят Костя, Паучиха, Йошуа и подобные им… боги.

«Эволюция, Костя!»

Вслух же говорю:

— Техника обители бледной зимы.

«Я тоже так думал, мастер. Но вы знаете, что иногда эволюция заходит в тупик? Например, некоторые морские твари не меняются миллиарды лет и умеют лишь пукать водицей и шевелить единственным щупальцем. Дам совет. Я думаю, что возвышение — это тупик. Всё. Дальше некуда. Я не знаю случаев, чтобы кто-то ушёл выше бога. Высших богов не бывает…»

— Круг первый.

Знаком показываю своим приблизиться, и они молниеносно подчиняются. Даже братья орки не сильно тупят, инстинктивно чувствуя приближение чего-то опасного.

— Хм…

— Что ты…

Отправляю всех в анклав. Никто не переживёт того, что я собираюсь сделать.

«Я думаю, вы все просто не хотите развиваться дальше».

Костя на секунду будто теряется.

«Что? Не несите чушь, мастер. Все хотят только этого».

«Сколько эфира нужно, чтобы не задело город? Чтобы только до стен?»

«Три и четырнадцать эфирии по шкале Ихтра».

«Благодарю».

«Наслаждайтесь, мастер. В принципе, всё к этому и шло. Всегда всё идет именно к этому. Не вы первый, не вы последний. Но главное… Вперёд, к веселью, мастер! Ха-ха-ха!»

— Тишь эпохи первозданной зимы…

Холодно. Становится очень холодно…

Глава 4

Тремя месяцами ранее

Мы с Альдавиром стоим неподвижно, как статуи, одними лишь опущенными глазами вглядываясь в непонятные иероглифы. Точнее, непонятными они были до тех пор, пока Костя не влил нам в мозги их перевод.

— Ар-р-р-р! — с досады хватается Альдавир за лысую голову, испещрённую татуировками. Когда-то он переписал на себя часть записей Кости, таким образом обманув систему и вытащив их из анклава.

— В чём дело, Альдик? — Костя впервые заговаривает с ним. — Не то, чего ты ожидал, да? Сколько сил было потрачено, чтобы переиграть меня в бестолковом пари. И ради чего, хе-хе?

— Что это за бред? — Я не отрываю взгляда от текста, листая толстую, похожую на некромантский гримуар книгу. — Это даже не анекдоты… Это какая-то пошлая, извращённая история для прыщавых и маразматиков.

Какой-то мальчишка попал в другой мир в тело здоровенного орка… бла-бла-бла… под деревом подро… ЧЕГО⁈

— Мастер, вам правда не зашло? Обижаете. А я ведь так старался… когда-то. Считал себя великим литературным творцом того времени. Ломателем жанровых систем, мастером сатиры и тонкого слоя мудрости под жирным платом гноя и дерьма.

Листаю. Листаю. Листаю. Беру отдельные листы, обрывки пергамента, свитки, но всё это лишь черновики, удалённые главы, ранние редакции одного и того же. Даже полностью переписанные куски из той же книги с припиской «Логическим неточностям смерть».

Всё это просто… юмористическая, пошлая история про недалёкого главного героя, попавшего, как я, в другой мир. Единственное, история написана обезличенно. Без имен, названий мира, стран, городов.

— Это что, твоя автобиография? — с издёвкой усмехаюсь я, читая отрывок про то, что похотливые нимфы делали с орками, орки с пикси, и про футбол, где вместо мяча — чья-то голова.

— Конечно! Похоже же на меня, да?

К сожалению, нет, не похоже. Вся история вообще смахивает на бред сумасшедшего. Просто чтобы поиздеваться над такими, как Альдавир… Не зря я не так уж и торопился влезать в это дело с переводом. Из великих артефактов ценной коллекции уникальные книги с рисунками пентаграмм превратились в идиотские истории. Я даже не знаю, написал ли это сам Костя. Может, он врёт. Может, писал один из предыдущих хозяев…

Читаю один отрывок, второй, третий, бубню под нос:

— Отвратительно… Ну и уродство… Тьфу ты… Позорище…

— Мастер, может, тогда отложите в сторону?

— Отложите… хех… да кто такое вообще читать будет…

— Мастер?

— Нет, вот он идиот… Споры же нюхать надо…

— Пропал.

— Стой! — неожиданно выхватывает листок у меня Альдавир. Непроизвольно вздыхаю. Признаю, писать эротику писака умел. Строптивая эльфийка в библиотеке? Надо же… Мерзость… Интересно, а есть тут ещё?..

Альдавир тычет в одну букву, потом в другую, такую же.

— Видишь?

— Вижу. Это «а».

— Ты не понял. Текст написан одной рукой, но все буквы идентичны. Каждый малейший виток или штрих. Сделать это невозможно, если только… Так… А вот эта буква «а» отличается от остальных… Совсем незначительно, но… ДЖЫР!!! — орёт совершенно непохожий на себя Альдавир. — Ты обещал перевести тексты!

— Да? Ну так я и перевёл…

— Это не полный перевод! В этом бреде сумасшедшего есть ещё один шифр! Вся эта глупость лишь прикрытие чего-то другого! Чего-то более важного!

— О, мой бедный Альдик. Как же тяжело терять цель в жизни, да? Мозг сопротивляется, не хочет верить, придумывает смыслы, обманывает сам себя.

— Хватит со мной играть! Выполняй условие пари! Переводи тексты!

— С тобой я не спорил, Альдик, хе-хе… А вот мастеру я обещал перевести текст, что и сделал в полной мере. Вы ещё не доросли до таких игр со мной, детишки. В словах заключена огромная сила, и надо правильно формулировать свои требования. Например, не «перевести» или «расшифровать», а «донести смысл» или хотя бы «раскрыть главный секрет написанного». Вы хотели перевод? Вы его получили. Свободны, ха-ха-ха!

Смех Кости ещё долго отдаётся эхом по анклаву.

* * *

Альдавир не вылезал из анклава месяцами, полностью погрузившись в безумную историю и сам понемногу превращаясь в безумца. К всеобщему сожалению, он понял, как до конца расшифровать скрытое в этой истории. Нужно не просто запомнить всю историю наизусть, вплоть до мелких ошибок (!) и запятых, но и запомнить каждый отличающийся завиток или особенность отдельной буквы. Шифровка поддаётся только при соблюдении этого условия. То есть чтобы расшифровать хотя бы одно слово, следует помнить, что нужный виток буквы «а» находится в третьей книге, седьмой главе в слове «сила».

Альдавир учил, учил, учил… Раз за разом повторял вслух прекр… кхм… омерзительные отрывки и особенности каждой буквы в каждом слове. Но в конце концов он лишь рвал эту макулатуру, бессильно ругаясь на замолчавший череп. Костя был развоплощён, боролся с Лимбо и вряд ли его слышал, но в пустых глазницах читалось злорадство и ехидство. Как бы странно это ни звучало…

И да, Альдавира нужно спасать. Он тоже попал в своё Лимбо. В ловушку Кости, из которой не планирует выходить.

Когда я очередной раз материализовался в анклаве, в меня полетело духовное копьё Альдавира, но защита сработала, буквально распылив оружие.

— ПРОВАЛИВАЙ! НЕ ОТВЛЕКАЙ!!! — брызгал слюной Альдавир.

Костя появлялся всегда вовремя. Хотя говорил, что в развоплощённом состоянии не знает, что происходит в нашей реальности. Как пить дать — врал.

— Мастер, валите его уже. Чпокнулся он. Помните, как убивать в анклаве?

— Это ты его довёл до такого, Костя.

За всё время нашего знакомства Альдавир очень мне помог. Многое он изучил в анклаве. Многое мы с ним провернули. Несмотря на его своевольный нрав, он всегда выручал. Будто ему нравилось быть членом Гильдии Злодеев, хотя он этого не признавал. Только с ним у меня были спарринги, где я мог по-настоящему вспотеть и научиться чему-то новому. В отличие от того же Торна, Альдавир всегда пытался меня убить. По моей же просьбе. Это адреналин. А адреналин — часто ключ к чему-то новому. Например, к памяти Кости. С другими спарринг у меня не получался. Или оказывался бесполезен. Ибо они либо не хотели сильно бить, либо были просто намного слабее меня. Но важнее другое. Я, как деловой человек, знаю, что долги нужно возвращать. Всего месяц назад группа пауков смогла зажать меня и заблокировать катализатор. Лишь благодаря ему, подоспевшему на помощь раньше всех, я тогда остался жив, а Альдавир отправил жрицам тёмной богини десяток паучьих голов.

Костя на мои обвинения лишь наигранно обижался:

— Бред, мастер. Альдик добровольно садится на промасленный кол, который я спрятал далеко от него. Нет же, надо было кол искать. Ну… нашёл, молодец. Теперь он зачем-то его проталкивает, а виноват я. Вот она — хвалёная справедливость, хе-хе.

Игнорирую Костю, пристально смотрю в глаза Альдавира.

— Я знаю, как расшифровать текст.

Альдавир и Костя не реагируют. Молчат. Оба. Но по-разному. Продолжаю:

— Нужна же ведь просто хорошая память, да? Я бы сказал… божественная. Альдавир, дружище, понимаешь, о чём я говорю!

— Полагаешь, я не думал об этом, а⁈ ДУМАЛ!!! ДУМАЛ!!! Никто из нас не сможет стать, как он. Не сможет стать бо…

Перебиваю.

— Костя. Я стал профессором и отсрочил издевательства и, так сказать, кончину Патрика. Но даже моего влияния уже недостаточно. Директор Примус рвёт и мечет.

— Слушаю внимательно.

— Меняю жизнь Патрика на плетение первого круга. И не какое-то, а плетение обители бледной зимы. Какая-то там Тишь…

Костя долго молчит.

— Далеко вы забрались… Жаль. Вам же хуже. Я советовал вам не пользоваться тем, что я ослаб и в развоплощённом состоянии во мне легче ковыряться. Горе от ума… Эх, горе от ума… хе-хе…

— Не отвлекайся. Даже в первом круге заклинания бывают разные. Например, в обители земной тверди плетения первого круга намного сильнее, чем в обители бледной зимы.

— Понимаю… Рассчитываете, что это не повлияет на ваше… вознесение, мастер?

— Именно. Я узнал, что ты сотворял плетение Тиши много раз и был… вполне себе не богом.

— До поры до времени. Я говорил вам. Одного высшего заклинания вполне достаточно, чтобы Вселенная перевела свой вездесущий взгляд на вас. Она не одобряет уничтожение городов и континентов одним мановением руки, даже если тамошние обитатели — лишь земляные черви или эльфы.

— Ты согласен или нет? Болтаешь много. Давай так. На… читай.

Тогда я открыл свой разум Косте и чётко показал ему, что моё терпение на исходе. Что теперь он смертен, Лимбо сковало его, и я пожертвую Патриком, чтобы Костя отправился в вечное ничто.

— О, у меня нет выбора. Обожаю эти редкие моменты моего долго-о-о-ого существования. Клятва высших принята, мастер. Меняю Патрика на Тишь… как её там…

* * *

— Тишь эпохи первозданной зимы…

Холодно. Становится очень холодно…

Ледяная метель накрывает область на километр вокруг меня, превращая всё живое и даже мёртвое в морозную пыль. Тысячи, миллионы маленьких игл ищут всё, что имеет хоть крупицу тепла. Орут лишь те твари, которые успевают заметить, как их сородичей пожирает белая пелена. Ведь они уже знают — им не спастись. Даже сильнейшие из них просто обреченно стоят, осозновая, что холодная смерть явилась по их бренные тела.

Маги, люди, нелюди, стражи, авантюристы, члены Гильдии Злодеев, святые и не очень — все смотрели, как в метре от них — лишь протяни руку — бушует ледяная смерть. Кто-то плакал, кто-то орал, кто-то бредил, что в вихре видит женское лицо.

Но никто из них не пострадал, а немногих успевших прорваться тварей быстро убили.

Вьюга затихла так же быстро, как и началась. На том месте, где раньше была трава, кусты, деревья и горы вонючих трупов, не осталось ничего. Идеально ровная поверхность, покрытая льдом. А в самом центре стоял гранд-профессор Римус Галлен, глава Гильдии Авантюристов. Тот, на кого сегодня обратили внимание слишком много глаз и ушей.

* * *

— Охренеть, смотри-ка, пальцем шевельнул! — слышу радостный голос Ионы.

Голос Альдавира адекватный. Вылечился.

— С ним всё будет в порядке. Обычное истощение.

— Хм… не обычное. Ещё бы немного, и смерть. Не слышал, чтобы после таких плетений кто-то выживал.

— Таких? Ты где-то слышал о ТАКИХ плетениях?

Я нахожусь в анклаве, лежу на большой кровати в своей личной секции, переделанной под почти королевские покои. Благо жизненных сил теперь навалом. Некоторые принесённые в жертву магические твари жили сотни, а то и тысячи лет.

Норана, по моему велению и тому же хотению, стала обучаться на целителя. Она уже освоила второй круг магии света и сейчас тренируется на моих покалеченных внутренностях.

Можно было бы обратиться к целителям попрофессиональнее, но я не хотел, чтобы кто-то знал, как сильно меня подкосило. И так уже валяюсь пятый день, а в настоящем — целые сутки. По-любому уже куча народу считает, что я либо мёртв, либо где-то зализываю раны. Последнее как бы… так и есть.

Надо же… откуда я знаю, что прошло пять дней? Уже обожествился и отчёт веду даже без сознания?

Кстати, я и правда малость просчитался с количеством высвобожденного эфира. В пределах допустимого, но всё же просчитался. А все знают, что происходит с магами, за раз опустошившими свой сосуд эфира. Смерть.

— Упс, — виновато изрекает Норана, и я снова бухаюсь в обморок от ощущения завязанных в узел кишок.

* * *

— Он должен был уже очнуться. Признаков повреждений не наблюдаю. Ни физических, ни ментальных. Аномально.

Так-с. А вот это плохо. Резко сажусь на кровати больничного крыла Академии Эфира. Кто-то вскрикивает. Кто-то из женщин смущённо отворачивается, хотя одеты они в мантии целителей. Сразу подмечаю их лица. Настоящих целителей не смущает обнажённое тело пациента. Для них это объект работы. А вот какого-нибудь религиозного фанатика — вполне. У них тут куча всяких кредо и обетов. Кому-то нравится обет молчания, кому-то бичевания, но воздержание — самое популярное.

Ясно. Святой Престол бдит. От Инквизиции не спрятаться.

Осматриваюсь. Тут человек десять. Узнаю только некоторых. Один из них, кудрявый и рыжий, заведующий больничным крылом. Говорят, он на втором месте после его преосвященства в направлении магии света.

— Вам нельзя так резко вставать, гранд-профессор…

— Почему это?

— Вы были на грани полного опустошения. Одной ногой в могиле!

Скидываю с себя одеяло. Я ещё и голый. Полностью. Ага, теперь и один мужик скосился в сторону. Писюна испугался. Значит, двое из десяти точно не целители. Вон молоденькая маг-сестричка даже глазом не повела — опытная. Осматривает меня только выше пояса, что-то записывает.

Так-с. Раз я здесь, значит со здоровьем меня подкосило сильнее, чем смогла бы справиться Норана. Хотя чудо-девочка научилась распоряжаться анклавом не хуже меня. Частые развоплощения Кости на это как-то повлияли. Ещё немного — и мастеров у него будет двое. Даже не знаю, хорошо это или плохо… С одной стороны, если бы не она, никто не смог бы вытащить меня из анклава. Даже моё разрешение не позволяет это сделать. Так что я вполне мог бы там сдохнуть. С другой стороны… Не тесновата ли пещерка для двоих?

— Дайте одежду.

Немного добавляю королевской воли в атмосферу, поэтому мне быстро передают мои вещи. Чистые, свежие. Кто-то заранее позаботился. Ага, чувствую остаточный запах любимых лавандовых духов Лии. Кто, как не она. Нисколько не пожалел, что взял её с собой. Настоящее спасение. Вот голодно, а тебе раз — и бульона куриного. Холодно? Раз — и камин развели…

— Вы уже уходите, гранд-профессор? — Язвительный голосок Примуса ни с чем не спутать. А уж как быстро старикан появился, учитывая, что его кабинет в другом конце замка. Наверное, аж пятки сверкали, как узнал.

Медперсонал расступается. Примус с двумя инквизиторами.

Тру виски. Мне кажется или я это уже проходил? Вот только сейчас… что-то нестрашно. Я чувствую себя отдохнувшим, бодрым и… сильным. Сильнее, чем был до сотворения Тиши. Ведь именно так растут маги. Изнемогают, бедолаги.

Напяливаю рубаху.

— Уже ухожу, директор. Студентам нужно навёрстывать упущенный материал.

— О, не переживайте за них. Профессор Люпия любезно взяла на себя ваши обязанности.

— Люпия? Она же ботанка, — не особо любезно отзываюсь я о самой отвратительной бабе, которую встречал.

— Позвольте, я сам выберу, кто ботанка, а кто ботаник в моей академии. К нам наведались многоуважаемые господа. — Примус кивает на инквизиторов. — Они хотели бы побеседовать с вами о случившемся.

До этого момента у меня получалось не ссориться со святошами. Я не лез в их дела, они в мои. Но, по слухам, кто-то там сильно опасается за шаткое положение в Аббатстве и моё растущее влияние. На магию крови они глаза закрыли, но, видимо, Тишь — это уже перебор.

По всем критериям я должен был умереть, как элементалист-суицидник с огромным сосудом и открытым каналом. Такие — главное оружие Аббатства. Их обучают десятилетиями, промывают мозги и отправляют сотворить единственное, первое и последнее плетение в своей жизни. Если бы орда прорвалась ещё дальше, то один такой точно объявился бы. Но проблема в том, что тогда от стены не осталось бы и следа. Обычно их заклинания бесконтрольны и непредсказуемы.

Но я выжил.

Стал многоразовой атомной бомбой.

Лакомый кусочек…

Меня можно попробовать пленить, усыпить, вырубить, загипнотизировать, промыть мозги, шантажировать, угрожать, подкупить… И хорошо бы инквизиторы попытались сделать последнее, может, я и соглашусь.

Но мешка золота я не вижу, а по грозному виду и королевской воле инквизиторов понятно, что они наконец созрели, чтобы помериться со мной пипирками. Пока был без сознания — трогать опасались. Члены Гильдий Злодеев и Авантюристов могут и не понять таких переговоров.

Забавно. На «переговоры» пришли не четверо инквизиторов, двое из которых переодеты в медиков. В коридоре и даже за окнами высокой башни я отчётливо чувствую ауру многих существ выше восьмой ступени. Где ж вы, сладкие, были, когда осаду надо было сдерживать? Не спешили спасать своё любимое Аббатство, простых граждан и меня такого важного. Ох как не спешили…

Глава 5

Тем временем у главных ворот Академии Эфира порядка пятисот святых воинов Аббатства не пускали внутрь членов Гильдии Авантюристов, пока с их главой проводили… профилактическую беседу. Что бы это ни значило.

Возмущённых было немало. Все понимали, что происходит. Если Римус Галлен вдруг скончается от полученных бесед, то высокооплачиваемую работу потеряют многие авантюристы Аббатства. А ещё все эти увеселения, еда, напитки… Заменить такого щедрого работодателя, защитники и добытчика некем.

Три сотни людей, эльфов, Одарённых Зверем и даже десяток орков из Гурум-Хупа выкрикивали разнообразные ругательства и не совсем прилично сравнивали святош с бесполезными засранцами, не помогающими в битвах. За спинами авантюристов толпились горожане. Пара тысяч осмелевших в край, раз пошли против святого…

Однако сначала всё было почти мирно. Кто-то пытался договориться со стражами, кто-то пускал в небо магические шары, кто-то откровенно угрожал. Ситуация начала накаляться только тогда, когда в грудь одного из инквизиторов прилетела орочья какашка.

Лишь громкий голос заместителя главы Авантюристов остановил заварушку:

— СТОЯТЬ!!! Опустить руки и оружие!

Судя по звуку, орка-метателя быстро наказали собратья поумнее. Несмотря на то, что Римус Галлен отбирал их по уму и лишь одного из десяти, попадались исключения. Парочка орков лишь едва не дотягивала до силы заместителя Торна, но зато тупы они были до предела. В Гильдии Авантюристов давно утвердился стереотип, что чем орк тупее, тем он сильнее. Сдержать эту мини-орду могли только двое. И нет, вторым был не заместитель Торн, а рыжеволосая девушка Лия — любимица всех и одна из приближённых главы.

Заместитель Торн переговаривался с воином в мифриловых доспехах. Оба выглядели очень внушительно и… дорого. Многие пускали слюну от зависти при виде такой экипировки.

— Хм… Пропустите меня и ещё… хм… троих. Остальные подождут здесь.

— Не велено именем его преосвященства.

В толпе заорали:

— В жопу его священство!

— Да-да! И вас всех! Почему не помогали нам с тварями!

Часто Святой Престол отправлял на стены небольшие отряды — но скорее для вида, а вот в тот день, когда они действительно были нужны, — никто не пришёл. Если бы не Римус Галлен, твари прорвались бы и нижний квартал пал, а тварей перебили бы святоши у внутренних стен, где проживала совсем знатная знать и элитная элита.

Многие давно подозревали, что таков план Святого Престола: уменьшить размеры Аббатства до центральной его части, сконцентрировав защитников в одном месте.

К слову, в верхний квартал не пускали ни авантюристов, ни граждан с достатком ниже среднего по меркам Аббатства. Даже мелких аристократиков.

И вот уже несколько дней все задавались вопросом, почему, когда твари начали ломиться в нижний квартал через брешь в стене, ворота центральной части резко закрылись и на мольбы граждан впустить их никто не реагировал. Мало того, был убит один из авантюристов, решившийся вмешаться в безобразие… Разумеется, это попытались замять, списать на недоразумение и несчастный случай, но многим стало всё понятно.

В день падения нижнего квартала на внутренних стенах будут стоять святые маги и отстреливать не только тварей, но и авантюристов. Некоторые даже считали, что в ход пойдут маги-суицидники.

— Хм…

Заместитель Торн, осмотрев святых воинов, отворачивается, видимо сделав вывод, что если сейчас разгорится междоусобица, то твари уже не понадобятся. Местные сами сделают их работу.

Глава Святой Стражи поднимает руку. Звенят сотни зачарованных мечей и пик. Стражи встают в ровный строй. Авантюристы тоже достают оружие, но нет сомнений, кто выйдет победителем в этой заварушке. Дисциплинированные, экипированные и высокоступенчатые святоши против оравы неотёсанных обалдуев, хоть и сильных, но привыкших к свободе и объединяющихся лишь в маленькие группы.

Вздохнув, мастер переговоров Торн решает выложить козырь:

— Хм-м-м.

Он достаёт оружие и крепче обхватывает щит.

* * *

Эдмунд Галлен в титуле эйр, властитель Мирдреда, западных провинций Меруноса — Священной Державы Первых Людей, один из тринадцати членов королевского совета Меруноса

Всё происходит, как и планировалось. Открыто бросив вызов Эльвине, а значит всем эльфам, Эдмунд с сыном не сомневались, чем это закончится. Откуда в Римусе появилось столько мудрости и силы, Эдмунд не знал. Иногда он даже думал, что Римус вообще не его сын, но… Вспоминая великих предков Дома Галленов, отбрасывал эту мысль, как неподходящую к ситуации. Без сильного лидера спасти Дом не выйдет.

Эйр Эдмунд хмуро и неподвижно сидит за круглым столом, смотря только на короля. На других членов совета — самых влиятельных аристократов-людей — он не обращает внимания.

Совет приехал в Аббатство очень невовремя: неподалёку открылся разлом и возвращаться в Мерунос сейчас небезопасно. Потому члены Совета отсиживаются в верхнем квартале. В тепле, сухости и безопасности — когда его сын сражается на трёх фронтах: с тварями из разлома, с людьми и с эльфами. И, судя по докладу разведчиков, Римус попал в немилость к ТОЙ САМОЙ организации, но пока как-то справляется…

Эдмунду тоже пора действовать решительно.

— Ты уснул, Галлен? — спрашивает Гилберт Сорн, эйр одной из южных провинций, и громко отхлёбывает из золотого кубка.

Когда-то Сорны были союзниками Галленов. Но после того, как от Эдмунда отвернулся король, и давняя дружба, и клятвы — всё будто забылось. Но это неважно.

Король властно поднимает руку.

— Повежливее, эйр Сорн. Мы аристократия — и должны уметь подбирать слова.

— Прошу прощения, ваше величество.

— Попросишь позже, сейчас же… — Король тоже делает глоток. — Сейчас нам надо решить вопрос с эйром Галленом. Эдмунд, ты понимаешь, что тебе грозит за убийство Сигмунда и заговор против короны?

Эдмунд не отвечает. Эльвина сделала всё, чтобы людская аристократия узнала, что Римус Галлен жив и что он и Армз, убивший приближённого короля, одно лицо. Тот, кто устроил в столице настоящий ад, перерезав источники доходов множества влиятельных людей. За Сигмунда Дом Галленов, возможно, простили бы, хоть это и обошлось бы недёшево. Но вот уничтожение подполья не простят.

Король продолжает:

— Петля, эйр Галлен. Позорная петля. Никто из Домов не возьмёт на себя позор рубить тебе голову как аристократу. И я лично лишаю твой Дом всех титулов и званий.

— Верное решение, ваше величество! — поддакивает эйр Пипкин. — О, и нужно как можно быстрее решить вопрос, кому достанутся земли Галленов. Согласно трактату моего Дома, четыреста лет назад Галлены силой забрали Озерный Перевал, так что предъявляю на эту часть свои права.

— Губа не дура! — скалит зубы маленький, почти карлик, эйр Ленистор. — Золотых шахт там столько, что никто из нас не откажется от Перевала. Учитывая, что территория моего Дома граничит с ним, я…

Начинается перепалка. Члены совета увлечённо делят шкуру неубитого медведя. Король не вмешивается. В такие моменты из его подчинённых лезет гниль, и Джой Легдан видит в их эмоциях многое. Кто верен, кто не очень, кто предаст, а кто задумывается над этим. Королю нравится читать эмоции как книжку. Вот только…

Ему не нравится выражение лица Эдмунда Галлена. Слишком… спокойное. Даже такой хладнокровный человек должен проявлять эмоции, когда гибнет его Дом с тысячелетней историей. В чём же дело?

Тренированное чутьё короля бьёт тревогу. Не зря он отсел от Галлена на противоположную сторону круглого стола.

Король кивает своему личному гвардейцу, и тот подходит к эйру Эдмунду. Что-то шепчет, ненадолго замирает и возвращается к его величеству, чтобы передать сообщение:

— Он сказал так: «Я знаю, что эльфы отправили вам доказательства моей причастности к убийству вашего отца. Знайте же, что я ни о чём не жалею. И сегодня планирую убить вас, если вы откажетесь сотрудничать». Прикажете немедленно устранить его? — Гвардеец едва заметно касается меча. У него восьмая ступень воинского мастерства.

Члены совета по прежнему поглощены спором, кому же достанутся обширные земли Мирдреда.

Король едва заметно качает головой, поднимает руку, сжатую в кулак. Эйры мгновенно замолкают.

— Как же ты собираешься это сделать? — совершенно серьёзно спрашивает король у Эдмунда. — Мы находимся в самом безопасном месте Варгона. А ты один, без оружия и артефактов.

Остальные не понимают, что происходит, молча переводят взгляд с одного на другого.

Галлен ставит локти на стол, опирается подбородком на руки, сложенные в замок, наплевав на этикет.

— Прежде чем ответить на этот вопрос и даже показать, что именно произойдёт, мне посоветовали предложить вам сотрудничество. Поставить вас перед выбором, ваше величество. Сейчас вы на распутье. Вы либо рискнёте поверить моим словам — и выживете. Либо не поверите — и окажетесь глупцом, неспособным здраво анализировать. А глупцы нам не нужны. Мне сказали, что вы выберете второй вариант. Но если есть шанс не убивать короля Меруноса, то мы им воспользуемся. Ваш наследник, принц Легдан, слаб и юн, а в Мидлберге и так проблемы, так что борьбы за трон в такое тяжёлое время… хотелось бы избежать. Я всё-таки не враг человеческому роду.

Тишина. Полная, гробовая.

Первым фыркает Сорн, за ним начинают смеяться остальные, и вот уже весь совет хохочет, держась за животы. Эйр Галлен морщится. И это правители людей? Ведут себя как свора пьянчуг в трактире.

Король не смеётся. Он пронзает Эдмунда взглядом.

— Есть ещё третий вариант. Предположим, я соглашаюсь сотрудничать…

Смех резко затихает. Эйры в недоумении пялятся на короля. Но тот не обращает на них внимания, продолжает, слегка улыбаясь:

— Но если эта угроза окажется фарсом, то выходит, что перед своей казнью, Галлен, ты устроишь мне большую подлянку. Авторитет мой, как короля, будет втоптан в грязь.

В мёртвой тишине король и Галлен продолжают смотреть друг другу в глаза.

— Довольно этих шуток, — встаёт Ленистор, нервно хмыкая и вытирая испарину со лба шёлковым платком. — Ваше величество, за такую дерзость Галлен не заслуживает даже виселицы. Я предлагаю…

— Молчать.

Тихий и властный голос короля заставляет выскочку сесть на место. Продолжая улыбаться, властитель людей кивает:

— Я согласен сотрудничать. Меня и моих гвардейцев ты оставишь в живых, Галлен.

Эйр Эдмунд Галлен позволяет себе улыбнуться в ответ. Даже такие слова звучат от короля как приказ. Будто он всё держит под контролем. Сын оказался неправ. Всё-таки первый вариант… Король умён. Понимая, что Армз — это младший Галлен, провернувший столько немыслимых дел, он ставит на то, что и сейчас возможно всё.

В гробовой тишине, не замечая запахов пота и даже мочи, все смотрят на Эдмунда.

Тот в свою очередь делает немыслимое. Пальцами… выковыривает себе глаз.

Эйры ахают, Пипкин рывком встаёт, ломится к выходу, понимая, что пахнет жареным, но… двери заперты.

А меж тем глаз катится по столу в сторону короля. Он то ли стеклянный, то ли каменный. Эдмунд Галлен специально выколол себе глаз, чтобы заменить его катализатором. Замаскированным, конечно.

Несмотря на то, что артефакт сына не излучает ауру, его бы всё равно нашли. Есть чары, обнаруживающие любой инородный предмет в теле. Ведь бывали случаи, когда убивали королей иглой, вшитой под кожу. Но это если тот предмет правильно не замаскировать. Всё-таки слуги Римуса страшны, раз знают такие вещи.

Король без страха ловит глаз, рассматривает его.

— И? Что нужно с этим делать?

А вот и она. Тиина — так её зовут. Будто из воздуха она материализуется за спиной короля. Оба гвардейца молниеносно наставляют на неё мечи, но не убивают, ведь король согласился сотрудничать. Они не простые воины. Они умные воины, способные с ходу понимать желания короля.

Тиина вышла из катализатора примерно десять секунд назад и запечатала единственный выход из зала. То, что её увидели, — уже неважно. Ведь только королю и его гвардейцам дозволено находиться здесь. Остальные эйры — не воины. Пузатые, тощие, карлики. Даже строгая магическая селекция среди аристократов не всегда формирует сильного и волевого мага. Те времена давно прошли.

Женщина в чёрном, похожая на дьяволицу, наклоняется над королём, шепчет так, чтобы слышал он и его гвардейцы:

— Если хотите жить, то держите око крепко, король. Прикажите коснуться его своим людям и не сопротивляйтесь ему. Отдайтесь его воле. Отдайтесь анклаву.

Король всё понимает. Глаз в его руке — совсем не глаз. Артефакт пытается что-то сделать. Вмешаться в эфир того, кто его держит. Пройти сквозь заслонку и защитные артефакты. Но не может, пока ему не разрешат…

Перед тем, как совершить безумный и авантюрный поступок, Джой Легдан спрашивает у Эдмунда:

— Галлен, ты клянёшься своим Домом, что я не лишусь своей воли и души?

— Клянусь, что не знаю этого. Но… лично я не лишился.

— Что ж, будем считать, что этого достаточно… — Король поднимает руку с раскрытой ладонью и глазом на ней.

Гвардейцы соображают за секунду, тычут пальцами в артефакт.

Чпо-о-о-ок!

Все трое испаряются. Были… и нету.

Эйры выходят из ступора. Они не до конца верили в происходящее, а некоторые так вообще лыбились как дурачки, считая всё лишь представлением короля. Но теперь члены совета резко повскакивали с мест.

Вот только… поздно. Дьяволица приступила к танцу смерти. Трое эйров уже мертвы, они падают, ухватившись за горло. Никакие артефакты, никакие навыки и умения не спасают от страшной участи никого.

Эйр Галлен не шевелится, по-прежнему опираясь подбородком на сложенные в замок руки. Он выглядит безразличным, но впечатлён — не столько умениями женщины в чёрном, сколько тем, что ни одной капли крови не попало на него.

Понадобилась всего минута, чтобы уложить королевский совет в лужи крови. Каждому была нанесена одна единственная рана: неглубокий порез на шее.

— Эдмунд Галлен, — на этот раз женский голос раздаётся за его спиной, — вы готовы? Нельзя терять время. Хозяин скоро очнётся, инквизиция начала действовать более… кардинально.

Хозяин… Так она называет сына эйра, а его самого — просто по имени.

— Тогда поспешим, — отвечает Эдмунд.

Тиина подносит глаз-артефакт к алым губам, чуть ли не целуя его:

— Норана, девочка моя, приступай к следующему шагу.

Норана. По рассказам капитана Торна, эта девочка лет двенадцати не вылезала из анклава очень давно и за короткий срок повзрослела года на три-четыре. Учитывая изначально юный возраст, её стремительные внешние изменения были заметны всем. И сейчас, когда Римус без сознания, а некий Костя развоплощён, Норана распоряжается анклавом на сверхуровне.

Тиина и Эдмунд касаются катализатора и исчезают. На их месте появляется труп, похожий по телосложению на эйра Галлена. Даже в той же одежде, хотя смысла в этом нет, ведь она разложится испарениями из горячих источников анклава. Альдавир давно изучил это место и понял, что хотя сами ядовитые воды невозможно перенести, но вот испарения от утопленных в кислоте утропиев — вполне. Они не считаются «собственностью» анклава.

Теперь тела эйров будут искажены до неузнаваемости, а все улики уничтожены. Эдмунд Галлен будет считаться мёртвым, а единственным выжившим окажется… король. Странное совпадение… Грешки Армза скоро затеряются в подозрениях наследников эйров по отношению к королю. Власть его и влияние ослабнут, но предполагается, что Джой Легдан отмажется и ему хватит мудрости не погрузить Мерунос в хаос.

А ведь все считали, что он не переживёт этот день…

Но всё сложилось так удачно…

Глава 6

— Ну а ты ещё кто такой? — скучно спрашивает Костя.

Высокий, статный король Меруноса сидит на каменной лавке и смотрит только на череп. Ему кажется, что голос идёт именно оттуда. Его люди окружили короля, ощетинившись оружием и светясь магией.

— Я — король всего человечества, — спокойно отвечает Джой Легдан, постукивая по вполне очевидной подсказке, о том, кто он такой: короне.

— Звучит гордо. Гордишься своим титулом?

— Глупо гордиться тем, что досталось не по заслугам, а по наследству.

— А-а, понятно. Значит, ты мудрый король?

— Мудрый король никогда не назовёт себя мудрым.

— Меня сейчас стошнит. Было бы чем только…

— От чего же?

— От твоей королятости…

Лишь на мгновение, но король теряется. Впервые с ним разговаривают ТАК. Однако это что-то новое, и впервые за всю жизнь он оказался в таком положении и в такой… компании.

Джой Легдан даже не уверен в том, жив он или нет. Периферическим зрением он видит, как тень неподалёку шевелятся. Там она — Тиина. Молча наблюдает. Сам он тоже ничего не спрашивает. Задавать вопросы в ситуации, где ты зажат в угол, означает лишь, что ты признаёшь это.

Тем временем язвительный голос продолжает:

— Вот ты сидишь сейчас и думаешь, что твоя поза гордой каракатицы и стратегия поведения, где ты не задаёшь вопросов, тебе чем-то поможет. О нет… хе-хе… король человечества. Ты попал. Попал в такую глубокую нору, что как бы ты ни барахтался — зад твой слишком толстый, чтобы выбраться из неё самостоятельно. Как и твои люди попали. К слову, добрые рыцари. Первый, кто отречётся от короля… — голос фыркает, — человечества и поклянется служить верой и правдой мне, — выживет. Мало того, сохранит свою девственность и душу и станет свободным от моего влияния.

Двое личных гвардейцев не двигаются. Они прошли очень жёсткий отбор и умрут за короля.

Уголок губ Джоя Легдана едва заметно приподнимается.

— Самерсат, Гастран, именем своим я освобождаю ваши Дома от долга крови. Вы свободны. Клянусь Первым и своей честью, что не буду держать зла на того, кто захочет согласиться на предложение… многоуважаемого черепа. Скорее всего, мы сегодня все умрём или что похуже.

Оба воина лишь с силой бьют себя по груди. Ни один из них и помыслить не может предать своего короля. Они готовы отдать за него не только жизни, но и души.

Долг крови… Они давно освобождены от этого долга. С каждым из личных гвардейцев король провёл тайную беседу и «признался», что именно он лучший и самый доверенный его человек, а остальные — так себе. Но это страшный секрет, ведь у короля не должно быть любимчиков.

Каждый гвардеец считает себя особенным и думает, что король сейчас освобождает от долга крови не лично его, а другого. Каждый сейчас позволяет себе горделивую улыбку под закрытым шлемом.

Смех черепа до отвратительности неприятный. Даже королю приходится сдерживаться, чтобы по коже не пошли мурашки.

— Ха-ха! Вот оно что! Мудрый король и его верные и наивные собачки!

Ни одна эмоция не отражается на лице короля, но в голове проскальзывает подозрение… Неужели череп всё знает? Или… догадался? Но ведь не было ни одного намёка.

— Что, гадаешь, откуда я узнал, король человечества?

Король едва улыбается, но не отвечает.

Череп читает мысли! Но как? Неужели могущественные защитные артефакты тут не работают⁈ Нет… работают. Никакого вмешательства в свои мысли Джой Легдан не чувствует. Тогда как?

— Да не читаю я мысли, расслабься.

Как⁈

— Хочешь знать «как», король человечества? А может, мне ещё рассказать тебе, как выбраться отсюда?

— Иронию понял.

Голос становится серьёзным:

— Ничего ты не понял, Джон Сн… тьфу ты, Джой Легдан. Клянусь, что всё это я расскажу за десять лет твоей жизни.

— Я согласен.

Тишина.

Где-то в тени звучит тихое «попался». Или это лишь воображение…

— Ваше величество! — не поворачивая головы, восклицает один из гвардейцев. — Прошу, передумайте! Вы же понимаете, что это нечестивец.

— Успокойся, Гастран. Это всего лишь десять лет. Когда ты одной ногой в могиле — любые действия лучше бездействия. А мне только что предложили выбор между сделать что-то и сделать ничего.

Снова удар кулаком по латным доспехам.

— Череп, возьми мою жизнь! Отдаю её всю взамен десяти лет короля!

Король накидывает маску озабоченности и переживания.

— Гастран, ты не обязан…

— Я принял решение, ваше величество. Череп, ты согласен⁈ Каждый день жизни короля дороже всей моей. Я воин восьмой ступени. Таких людей, как я, — не больше десяти на весь Варгон.

— Ну-у, даже не знаю. Как минимум ты себя переоцениваешь… Из людей таких, как ты, больше тридцати. А уж про воинов других рас я вообще молчу. Хотя… знаешь, я согласен. Девчуля! Тут доброволец!

Голос черепа довольный. Ну и славно. Пока всё идёт, как и планировал король. Жертва — понятие многогранное. Король знает, что добровольная, светлая и бесстрашная жертва намного ценнее. И её ценность вовсе не в том, что ты сильный воин или король. А в том, с какими чувствами ты жертву приносишь. Например, король свои десять лет отдавать совсем не хочет и просто манипулирует своими гвардейцами. Такова ноша мудрых королей. Такова их жертва ради блага миллионов… Джой Легдан знает, что будет, если сегодня он умрёт. Мерунос падёт. Цивилизация людей может быть уничтожена…

— Гастран, я откажусь от сделки. Ты слишком…

— Поздно, — перебивает короля сухой голос черепа. — Сказал «А» — доходи до «Я». Ты уже согласился на сделку, король человечества. Отказа я не приму. Воин… я согласен.

Маска короля становится ещё более озабоченной. Ему даже приходится встать, чтобы выразить своё… «недовольство». На самом же деле всё идёт так, как должно идти… Десять лет — это слишком много.

— Спасибо, Гастран. Клянусь, если выживу, то никогда этого не забуду…

Череп фыркает.

— Хотя… Пожалуй… нет. Я не согласен.

Король лишь в последний момент успевает накинуть на себя маску облегчения.

— Двоих. — Скрипучий голос проникает в душу. — Я меняю десять лет, хотя нет… всего лишь пять твоих лет на жизни обоих твоих людей.

Маска короля лопается. На этот раз его лицо искажает настоящий гнев. Сжав зубы, он произносит:

— Это неравноценная сделка. Мы так не договаривались.

— Неужели? Вообще-то как раз сейчас она равноценная. Давай рассуждать, король человечества. Изначально я предложил знания взамен десяти лет твоей жизни. Ты согласился, но… Вдруг решил поменять условия сделки, разменяв свои десять лет на жизнь гвардейца. Я принял тот факт, что можно торговаться, и сделал то же самое. Теперь я меняю пять лет на две жизни.

— Я не менял условия! В нашу сделку вмешалась третья сторона!

— Ну… тебя же никто за язык не тянул, король. — Костя передразнивает голос короля: — «Фасифо, Гасфан. Кляфусь, если выфифу, то нифофа этофо не зафуфу…» Очевидно, что ты согласился с тем, что третья сторона вправе менять условия сделки.

Впервые король чувствует себя так. Впервые кто-то ловит его на слове, играется с ним и, скорее всего, читает мысли как раскрытую книгу.

Отказаться от сделки нельзя. Как минимум потому, что это лучше, чем ничего не делать и ждать своей смерти. Верить Галленам, натворившим столько дел? Сотрудничество… Да под этим словом может крыться что угодно! Превратят в высшего утропия, и будет править труп, управляемый Эдмундом. Судя по тому, как воняет энтропией в этой пещере, — так оно и выйдет. Да и действительно ли Галлены хозяева своим головам? Что-то подсказывает королю, что всем тут заправляет сущность в черепе.

Может, согласиться на пять лет? Отдать двух защитников восьмой ступени… Это огромная цена… Но! Королю уже пятьдесят три года, а его здоровье последние годы ухудшается. Каждый месяц жизни сейчас на вес золота! Пять лет — это слишком много!

Король так увлекается сложными думами, что забывает надеть на себя хоть какую-нибудь маску. И его гвардейцы это замечают. Они видят, как короля терзают сомнения. Что он выбирает между их жизнями и пятью своими годами.

И они всё понимают…

И король понимает: его гвардейцы осознали, что их жизни не стоят его пяти лет.

Джой Легдан вздыхает, понимая, что его план провалился. Похоже, ему придётся отдать свои годы…

Но…

БАМ!!!

Удар по латам такой сильный, что выбивает искры. Будто читая мысли друг друга, гвардейцы в унисон выкрикивают:

— Умереть за короля — высшая честь!

Череп разрывается от хохота, но сейчас это неважно.

Недоумение. Король впервые чувствует искреннее недоумение.

— Но… почему?

Гастран снимает шлем. Он… постарел. Давно король не видел его лица.

— Ваше величество, мы же не дураки. Всё понимаем.

Самерсат делает то же самое. На его лице король подмечает три новых шрама.

— Всё, что мы умеем, — это махать мечами. Нас легко заменить парой тысячей обычных воинов. А вот такие правители, как вы, — один на миллион.

Джой Легдан переводит взгляд с одного своего воина на другого.

— Но ведь… Вы свободны. Клятва крови…

— Мы знаем, что давно ею не скованы, ваше величество. Эльфы постарались. Не так давно отправили нам записки. Наверное, думали, что мы, как обиженные девицы, вас предадим из-за того, что вы назвали каждого из нас своим фаворитом. Ваше величество, мы гвардейцы короля. Вы сделали то, что должны были, ради нашей добровольной верности. Но её вы имели не из-за клятвы, а из-за того, какой вы король.

— Вот как. — Король садится на лавку. — Знали… почему не сказали мне?

— Королевская служба разведки порекомендовала ничего не говорить. Ради вашего же спокойствия, ваше величество.

Король хмыкает. Если бы странами правило одно лицо, то они давно бы развалились. В тенях власти всегда есть серые кардиналы. Они помогают, корректируют, охраняют, следят за едой, даже за королевским туалетом, и иногда убивают… Если король сойдёт с ума и начнёт в стране вытворять непотребства, то с ним быстро произойдёт какой-нибудь несчастный случай.

Смех черепа резко затихает.

— Вы наговорились? Время, господа и дамы. Тик… так… тик… так…

Никто не понимает, что такое «тик-так», но это и неважно. Из тени выходит Тиина. И она недовольна.

— Эта сделка не согласована с хозяином, Костя.

— Хосяиньём… Я разве кого-то к чему-то принуждаю? Всё добровольно и без принуждений. Не правда ли, ваше величество?

Тиина медленно переводит взгляд на короля, и тот опять всё понимает.

Похоже… выбор у него всё же есть. Череп соврал, и Джой Легдан может отказаться от сделки. Еле сдерживая ком в горле, он смотрит в глаза своим подчинённым. Они лишь улыбаются. А в глазах… безупречная уверенность.

— Ну-ну. Вы ещё сопли друг другу подотрите. Парни, вон в той секции, справа от вас, находится лаборатория одного психопата. Там на верхней полке, в углу, вы найдёте флакончики с зелёной жидкостью. Один глоток — и через десять минут вы уснёте последним сном.

Король трясёт головой, принимая волевое и несвойственное ему решение.

— Достаточно. Я отказы…

Безумный смех черепа. А королю что-то не даёт договорить. Будто телепортировавшись, за спиной стоит Самерсат, зажав ему латной перчаткой рот.

— Поберегите молодость, ваше величество.

Гастран уже держит в руках яд.

— Вы должны выбраться отсюда, ваше величество.

Один флакон выпивает сам, другой передаёт Самерсату, который без единого колебания делает то же самое.

Самерсат отпускает короля человечества.

Все маски потрескались, и все силы уходят на то, чтобы сохранить на лице выражение, подобающее мужчине и королю, не знающему, что такое слабость…

Король человечества может говорить, но впервые…

Ему нечего сказать.

Глава 7

Король не особо удивился, оказавшись в… полёте. Вверху небо, а внизу земля. Он — где-то посередине. На мгновение он успел заметить… орла?

Сжав зубы, Джой Легдан падал. Скоро придёт его конец.

Ну, по крайней мере это лучше, чем потерять душу в проклятой пещере. Тот, кого называют Костя, выполнил уговор… в какой-то степени. Он его выпустил. Всего-то нужно было уговорить ту девочку Норану, пока Костя отвлекал Тиину спором о том, как плохо превышать свои полномочия.

Что-что, а уговаривать король человечества умел…

В особенности глупеньких девочек.

«Чпо-о-о-ок!» — слышится где-то сверху.

Несмотря на рвущееся наружу сердце, король заставляет себя открыть один глаз. Замечает сверху женский силуэт. А, Тиина…

В полёте он ориентируется плохо, но видно, как женщина ныряет вниз в воздушном потоке, стрелой устремляется к королю, обхватывает его ногами.

Что… за… безумие…

Сквозь шум ветра король слышит её крик.

— Глупец! Тебя обманули! Я верну тебя обратно! Не сопротивляйся!

Король ощущает чужую магию. Так же, как в прошлый раз, его пытаются перенести пространственным артефактом. Но на этот раз король знает, что его ждёт. Заточение, пленение, возможно пытки. Он станет марионеткой тёмных сил.

Женский крик громче свиста воздуха в ушах:

— Неужели король человечества хочет так умереть⁈

Они продолжают падать…

* * *

В палате становится слишком тесно, а атмосфера переполняется магией и чувством всеобъемлющего кабздеца. Вряд ли я справился бы с этим врагом даже при полной силе. Что уж говорить о том, что сейчас я чувствую себя… опустошённым. Будто дрищ впервые схватил гантели и занимался до обморока, а потом узнал, что такое боль в мышцах. Только это ощущение внутреннее. Кто бы сомневался, что не получится применить без последствий плетение первой ступени… Или какого-то там круга… Мощное, в общем.

Катализатором не воспользоваться. Он сейчас в другом месте и нужен для других дел. Да и рисковать перед святошами не хочется. Проклятый черепок — отличный повод со мной не церемониться и сделать виноватым во всех бедах Аббатства.

Хлопает дверь, половина присутствующих вздрагивает. Вбегает мальчишка лет двенадцати, чумазый. Он стучит по латным доспехам стоящего по правое плечо от Примуса инквизитора. Тот наклоняется, и мальчик ему что-то шепчет.

Многие с удивлением наблюдают за наглостью личинки бомжа. Откуда он тут взялся? Как смеет прикасаться к святым? И как так — святой перед ним на колени встаёт!

Инквизитор тем временем выпрямляется, что-то шепчет грустнеющему на глазах Примусу. Я бы даже сказал, что он постарел лет на двести пятьдесят.

— Всех?.. Но… А этого?.. Вы уверены?.. Они посмели?.. Двадцать тысяч⁈ Они выжидали, я уверен… Во имя Его…

Перешёптывания заканчиваются. Инквизиторы и Примус сверлят меня взглядом. Новоиспечённый директор вообще, кажется, еле сдерживается, чтобы не завизжать.

— Выйдите. Все, — цедит он сквозь зубы.

В палате становится не так напряжённо. Хотя мощную ауру за окнами я всё ещё чувствую. Теперь более отчётливо. Кто бы там ни находился, он чертовски силён и не скрывает этого. Наоборот, будто предупреждает, чтобы я не дёргался. Кто бы это ни был, он не слабее Эйна Софа… А значит, в моём текущем состоянии раздавит меня как букашку.

В помещение остаются трое. Я, Примус и один из инквизиторов.

— Так-так-так… — Директор скрещивает руки на груди. — Значит, вот как вы решили действовать.

Слегка язвительно улыбаюсь.

— Понятия не имею, о чём вы.

— Не лги мне. Двадцатитысячное войско Галленов неожиданно свернуло со своего пути к Гурум-Хупу и сейчас направляется к Аббатству. Ты… ты…

Лицо Примуса краснеет.

Инквизитор неожиданно кладёт на его плечо руку.

— Ты тоже выйди.

Теперь Примус бледнеет, медленно поворачивает голову.

— Как пожелаете…

Теперь я наедине с инквизитором. Который может приказывать директору Академии Эфира. На это способен лишь…

Еле сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от удивления. Воин снимает шлем, и я вижу знакомое морщинистое лицо. Этого седого старика с мешками под глазами я много раз видел. Но только на картинах и иконах.

Его преосвященство Мейр Второй. Самый святой и самый главный в Аббатстве — собственной персоной. Тот, кого в лицо видели лишь «избранные».

По всем правилам я должен сейчас пасть ниц и молить о том, чтобы мне позволили лизнуть святую подошву, но я лишь встаю и слегка склоняю голову. Немного этикета не помешает.

Судя по нарастающей ауре, тому, кто наблюдает сейчас за мной, не нравится моя борзость. Но так уж получается, что сейчас мяч летит в его ворота. И он это понимает.

— Подними голову, сын мой.

— Да не сильно уж я её и опускаю, отец мой.

Враждебная аура сильнее бьёт по вискам.

Седовласый старик с кряхтением садится на табурет под скрежет своих лат. Сутулится, в них неудобно, ага. Блин, а ведь как хорошо держался минуту назад.

— Не обращай внимания на Примуса, сын мой. Он глупый, а значит, удобный. В отличие от предыдущего директора, этим управлять очень просто. Так, значит, ты решил объявить мне войну, Галлен-младший?

Недолго думаю и отвечаю:

— Всё верно.

Тишина. Старик сверлит меня мутными глазами.

— Разлом тоже твоя работа?

— Возможно.

— Ясно. Истину вещал Первый, предсказывая день рока.

А? Что? Чего там Костя предсказывал? Очень хочется спросить, о чём речь, но просто оставлю это в памяти.

— А теперь послушайте меня внимательно, ваше преосвященство. От нашего разговора сейчас зависят миллионы жизней.

И мы начинаем обсуждать, как десятки планов сошлись в одной точке. Половину из них я узнал недавно от отца и помог в их реализации, о другой половине даже не предполагал.

С самого первого дня в этом мире я был в курсе, что отец собирает войско. Точнее, в курсе была каждая дворняга. Но для чего — знали лишь избранные.

С благословления Святого Престола король человечества и его совет тринадцати проголосовали, что именно Галлены в текущей эпохе пойдут в суицидальный святой поход на Гурум-Хуп.

Все понимали, что это смерти подобно, но ничего не поделать: политическое решение принято. Престол благословил, король приказал, совет проголосовал.

Вот только Галлены, лишившись войска, станут легкой мишенью. Изначально отец сделал вид, что подчинился и стал медленно собирать силы, чтобы дать себе время и, в крайнем случае, устроить гражданскую войну.

К сожалению, об этих планах прознали эльфы и собрали свою армию под предлогом помощи человечеству. Отец же догадывался, что как только он устроит междоусобицу, эльфы этим воспользуются и вторгнутся в Мерунос.

Казалось, ситуация безвыходная. Либо гибнет дом Галленов, либо всё человечество.

Выбор очевиден. Отец уже собирался распустить войско и Дом, на что, я думаю, и рассчитывал хитрозадый король. Но тут… появился я. Один за другим мои действия помогали отцу, хоть и заставляли короля действовать по отношению к Галленам более прямо.

Моя глупая выходка с головами утропиев в родовом замке наложила на политику бо́льший отпечаток, чем я думал. Многие тогда были оскорблены и унижены, многие Дома поругались, потому что кто-то увидел чьи-то обгаженные панталоны. Многие тогда посчитали это предупреждением Галленов всему Меруносу, что они не собираются сдаваться…

Потом появление Армза, диверсия в подполье Мидлберга, убийство самого влиятельного и опасного врага Галленов, «воскрешение» первого наследника, ставшего из ленивого толстяка одной из самых влиятельных персон в Аббатстве…

Тут уж все поняли, что Галлены сильнее, чем казалось изначально.

Враги Дома стали действовать открыто.

Аббатство пригрозило отцу чуть ли не божественной карой, если он продолжит затягивать сбор войска, поэтому ему пришлось отправить свою армию к границам Гурум-Хупа, приказав военачальникам не сильно спешить.

Казалось бы, поражение Галленов близко. Как только войско разобьют, их легко можно будет обвинить во всех грехах без риска устроить гражданскую войну. Для этого совет тринадцати эйров во главе с королём отправился в Аббатство. Там они собирались предъявить отцу обвинение и с благословения престола стереть с лица Меруноса влиятельнейший Дом, ставший слишком сильным, а значит — неудобным.

Но вот ведь какое дело: всё обернулось крайне неудачно.

Самые хитрые и мудрые стратеги и политики не сумели предсказать, что могут одновременно случиться три самых удобных для Галленов события.

Первое. У Аббатства открылся разлом. Как, почему и откуда — никто не знает. Но Святому Престолу стало не до внешней политики.

Второе. Престол лишился Гильдии Авантюристов. Мало того, её главой стал наследник того самого людского Дома. Прямая конфронтация с Галленами больше не выгодна: ведь они превратились в часть Аббатства.

Третье и, пожалуй, решающее событие. Смерть короля и всего совета тринадцати. Многочисленные наследники людских аристократов, родственники, бастарды и тому подобные претенденты на власть сцепились друг с дружкой. Многим стало плевать на Галленов, лишь бы свой Дом не просрать и с соседом не сцепиться.

Я хожу туда-сюда мимо погрустневшего преосвященства, отгибаю четвёртый палец.

— И что же у нас получается, а? В самом сердце Аббатства — я, во главе Гильдии Авантюристов, с одной стороны — твари из разлома, а с другой — двадцать тысяч войска Галленов, три из которых — отборные мастера воинских и магических искусств. Повторюсь, с вашего же благословения мы собирали войско так долго и усердно. Вы очень хотели, чтобы мы собрали всю силу в кулак и опустошили казну. Вот только кто бы мог подумать, что всё так обернётся…

Ну… думаю, теперь можно. Целый час я болтал с его преосвященством. Немного набрался сил, а за кулисами все планы уже должны быть исполнены.

Силой мысли призываю катализатор. Почти одновременно с этим в моей руке материализуется Меч Галенов. Одно движение — и остриё клинка замирает в миллиметре от кадыка его преосвященства Мейра Второго.

Окна разбиваются. Аура чужой воли намекает, что жить мне осталось пару секунд, вот только…

Чпо-о-о-к! Чпо-о-о-к! Чпо-о-о-к!

В тесном помещении один за другим появляются сильнейшие существа Меруноса. Я замечаю Тиину в тенях, Альдавира с духовным копьём, своего отца с тростью, Бума и Бо с мифриловыми топорами наперевес, ощетинившуюся Иону и даже Авис Ква, которую тут увидеть вовсе не ожидал.

Еле успеваю уследить взглядом за тем, кто секунду назад испускал за окном зловещую ауру.

— Не дёргайся, инквизитор! Ты не сможешь спасти его от всех нас! Слушай меня внимательно! Мы победили! Скоро хлынет новая волна из разлома, а авантюристы отступят и поддержат армию Галленов! Святому Престолу придётся воевать по всем фронтам! Сложите оружие или… умрите!

Глава 8

«Здрасьте, мастер. Развлекаетесь без меня? Ого! Вот это гости к нам пожаловали! Вылез всё-таки…»

О ком он, черт его побери! Ладно, пофиг.

«Костя, не до тебя. Момент малость… напряженный»

«Вы пока даже не представляете насколько, хе-хе…»

Его преосвященство трясёт. Надо же… А ведь на труса не похож. Лично пришел поговорить, притворяясь рядовым воином. Хотя… Чего это он скалится?

— Георгий, стой, — едва слышно скрежещет старик. — Пока что.

Георгий? Я не ослышался? Жора, ты что ли? Ладно, будем считать это очередным совпадением. В конце концов кто сказал, что в разных мирах не может быть схожих имен.

Итак, Жора. Нетипичный инквизитор в рваной серой рясе. Сороколетний метр с кепкой, тощим лицом, узкими плечами, черной кудрявой бородой и проплешинами на голове. Того и гляди Жора развалится от сквознячка.

И да, это недоразумение испускает ту самую угрожающую королевскую волю. Раньше я бы только хихикнул, но сейчас, в мире меча и магии, я начал мыслить наоборот. Чем тварь сморщеннее, тем, скорее всего, опаснее.

К сожалению, Жора эту теорию подтверждает. Сейчас я понимаю, что он ауру свою еще сдерживал.

— Похоже мы попали, — хмыкаю я, сильнее сжимая меч.

Дзиньк!

Иона роняет кинжал, падает на колени, трясётся. Несмотря на то, что я тренировал своих выдерживать мою ауру, они не были готовы к тому, что встретят кого-то сильнее.

Отец морщится, хватает трость второй рукой, Тиина и Торн вроде держатся. Альдавиру, как и мне, плевать на любую ауру. А вот Бум и Бо с расширенными зрачками пускают слюни изо рта.

«Мастер, поздравляю, хе-хе. Вы наткнулись на топа из моего личного списка сильнейших Варгона»

«Серьезно, мать твою?»

«А на что вы рассчитывали? Раз, два и вы у власти могущественнейшей страны мира? Святая наивность, мастер. Ничему вы не учитесь. Варгон — обиталище магии и богов. Тут нет ограничений и много свободы. Сильные становятся сильнейшими и бессмертными… Территории давно поделены между теми, кто знает, что столкнись они лоб в лоб, то просто сотрут всё вокруг. Никто из них не хочет существовать где-нибудь на бескрайних пустынях. Гляньте на Гурум-Хуп. Раньше там были райские пущи»

Замечаю стигматы на руках на старика. На лбу шрамы в виде мелких линий и точек, будто любимый головной убор Жоры — обмотанная вокруг колючая проволока.

Нет… Это не Жора…

— Ты… — шепчу я едва слышно. — Неужели…

Но он слышит. Вижу, как его уголок губ едва заметно поднимается.

«Костя… Это же…»

«Ага. У него много имен, но он любит называть себя Иешуа. Многие, в том числе и я, отдали бы половину своих мыслительных ресурсов за возможность, как у него, балансировать между смертностью и божественностью. Этот засранец никак не вознесётся».

«Ты хоть знаешь, что в нашем мире он…»

«Знаю-знаю, мастер. Побольше вашего знаю. Ваш мир один из его любимых»

«Один из?..»

«Да. Это значит „много“»

Хреново дело. Очень хреново! По глазам спутников вижу, что они даже не догадываются насколько! Разве что Альдавир, готовящийся нырнуть щучкой в разбитое окно.

— Замрите, — спокойно, как могу, произношу я. — Никому не двигаться.

«Костя, у нас есть шанс?»

«Угадайте сами, мастер. Иешуа балансирует на грани вознесения сотни тысяч лет. Пусть и божественных возможностей у него нет, среди смертных он считается сильнейшим. Но! Я не припомню, чтобы он использовал грубую силу так прямо. По определенным меркам, он весьма нейтральный и активно пропагандирующий здоровый образ жизни. Довольно удивительно видеть его вмешивавшимся в подобные разборки. Аббатство — это его территория, но ваши делишки на это никак не повлияли бы. Какая разница, что происходит в муравейнике, если тебе принадлежит лес»

Вспоминаю кое-что. Когда-то Костя перечислял богов, заманивших его в ловушку'.

«Костя, это же он создал Лимбо?»

«Участвовал в создании, ага»

— Мир тебе, путник. Опусти своё оружие.

«Мастер, оно говорящее!»

Голос Иешуа до такой степени неестественно спокойный, что по коже идут мурашки.

Что ж. Почему бы и не опустить, если от него все равно нет никакого толку. Я прекрасно понимаю, что прирезать его преосвященство не смогу. ОН не позволит.

— Это не оружие, путник, — улыбка на лице Иешуа одновременно завораживает и предупреждает.

А, ясно.

Сжимаю катализатор сильнее, улыбаюсь в ответ.

— Да как-то не хочется.

Единственное, что может сейчас нас спасти — это катализатор. Что бы Иешуа не сделал — вряд ли это сильнее скорости мысли. Раз и мы в анклаве.

Его преосвященство Мейр Второй подает голос. О, он еще здесь.

— Георгий, ты болтаешь? Кто тебе разрешил? Не говори. Не думай. Это же…

Одного взгляда Иешуа достаточно, что старик вжался в скамью и замолк.

«Забавно. Так вот как он скрывал свое присутствие».

«Что тебе забавно? Как скрывал?»

«Быть могущественным и не нарываться на гнев Вселенной — довольно сложно. Метод Иешуа… не для всех. Точнее, не каждый на это пойдет. Он прикидывается несчастной жертвой и узником. Запечатывает себе память, позволяет себя истязать тысячи лет. В данном случае он сделал вид, что его разум подавлен, а тело — лишь оружие Аббатства. Насколько я знаю, до сегодняшнего дня его не использовали, так как на всё хватало святых воинов, гильдии авантюристов или, на крайний случай, камикадзе-элементалистов. Первое перехватили вы, камикадзы бесполезно, так как угроза находится в самом центре Аббатства, а святых воинов недостаточно. Так что они использовали ЕГО. Как только Иешуа устроил представление — сработал предохранитель и к нему вернулась память. Поздравляю мастер. Вы стали свидетелем… хе-хе… очередного пришествия. Мдэ-э-э, дела наши хуже, чем я думал. Теперь понимаете, почему он участвовал в создании Лимбо? Я мешал его пришествию в Варгоне. Любимом мире богов. Браво вам и аплодисменты, мастер. Довольны последствием?»

Пришествие. Твою мать…

«А это прямо сильно плохо? Как бы в нашем мире…»

«Вашему миру крайне повезло, скажем так. И то не без последствий. Это у вас же сжигают за то, что ты просто красивая, а любые грехи прощают за унцию золота, хе-хе? Ну ничего, всё же объясняется хитрым планом и волею божьей»

«Это было давно»

«Да неужели? А, ну да, чуть не забыл. Вы же привыкли жить в одном настоящем…»

— Я подожду, когда вы закончите, — худощавый в рясе садится прямо на пол.

Торн медленно поворачивает голову в мою сторону:

— Господин Римус?..

Иешуа закрывает глаза.

— Они могут уйти. Не волнуйтесь. Я никому не наврежу.

«О да, сама святость… никому не навредящая. Живет в своей иллюзии и считает себя лучше остальных. Бог обожания закрывать глаза на последствия своих действий. Мастер, не верьте ни единому его слову»

— Он запрещает мне верить? — не открывая глаза, улыбается Иешуа.

— Как ты…

Запинаюсь. Впервые мне как-то неютно «тыкать».

— Можно на «ты».

«Плюньте ему в лицо, мастер. Вот на этот раз прямо серьезно».

— Хорошо. Ты слышишь нас?

Он лишь улыбается. Томительная пауза продолжается слишком долго. Никто не шевелится. Слышно только сопение Мейра и капающую слюну братьев орков.

— Скажи, сын мой, тебе никого он не напоминает? Вспомни мои заветы.

Думаю, лишь долю секунды. И то, что я надумал мне не нравится.

— Вижу по глазам, что ты всё понимаешь. Нечестивый нашептывает тебе.

Зловещий смех Кости бьет по вискам.

«Окропите меня святой водой и спойте „Отче Ваш“, мастер. Были бы у меня копыта, я бы стал пританцовывать. Серьезно мастер, вы уже доросли до того, чтобы мыслить рационально. Не разочаровывайте своего нашептывающего друга».

Охренеть…

Просто дичь какая-то…

А все так хорошо начиналось…

Как… как я оказался в этой жопе…

Знал же, что нельзя влезать в политику… Особенно божественную.

Неужели это последствия того, что я использовал высшую магию?

Немного по-другому смотрю на катализатор на ладони. Я знал, что Костя не прост, но чтобы настолько.

— Хочешь сказать, что он… эм… дьявол? Тот самый?

Иешуа никак не реагирует на знакомое только ему, мне и Косте, имя.

— Ты сам ответил на свой вопрос. А если заглянешь в себя, сердце подскажет, что это правда.

— Тяжело в это поверить… Он не кажется прямо таким уж неадекватным злодеем и психом, как о нем… написано.

— Написано было просто, доступно и понятно, сын мой. Что есть плохо, что есть хорошо. Люди не готовы к полным объяснениям. Они незрячи, как малые дети.

'Костя, ты что, мать твою, дьявол? Сатана? Люцифер?

«К сведенью, это три разных имени. И формально, они… ну… мои потомки. Но это совсем другая история… которую я сам не помню. Память об этих приключения осталась в перстне. Они помечены как ненужные и скучные»

«Еба-а-а-а…»

«Точно. Кстати, вы знали, что это слово придумал я. Как и многие другие слова в вашем мире. Одно из лучших моих творений»

«С кем я связался…»

«С тем, с кем и думали, мастер. Вспомните первый день нашей дружбы. Вы всё называли правильно. Сделка с дьяволом, хе-хе-хе. Правда тогда вы были глуповаты, а сегодня я уже смею надеяться на вашу, не поверите, мудрость»

Несмотря на то, что разговор с Костей занял от силы десять секунд реального времени, Иешуа кивает:

— Не спеши, сын мой. Я понимаю, что ты растерян и тебе нужно выслушать всё, что он скажет, а уже потом принимать решение. Но знай, к какому бы решению ты не пришел, Бог всегда с тобой. Он любит тебя и не оставит.

«Бла-бла-бла. Красиво поёт, а? Так и хочется пасть ниц и молить его о прощении. Занять, так сказать, правильную сторону. Заметьте, в отличие от него, я парень простой и не прошу подчинения и поклонений. Мне не нужна ваша вера, да и, как вы уже, надеюсь, поняли, дела муравьев мне до балды»

«Заметил. Ты просто их стираешь…»

«Не тупите, мастер. Откат времени — это не стирание и не убийство»

— Сын мой, позволь сказать лишь одно. У меня нет желаний кроме одного — счастья всем мыслящим существам. Мое появление всегда означает лишь то, что змей осмелел и поднял голову. Здесь он был особенно силен и не позволял мне встать на пути его злодеяний. Благодаря тебе, я впервые смог ему противостоять.

«В этом он прав, мастер. Вы мне на голову наложили огромную кучу. Довольны?»

«Пока не знаю…»

«Пофа не фнаю… Мастер, скажите-ка мне, в чем основное отличие Земли от Варгона?»

«Магия?»

«Магия. Знали ли вы, что появление этого парня означает конец магии для мира? Он высасывает ее, как черная дыра звезды и лет через пятьсот Варгон превратится в унылую пустышку. Идиоты в рясах начнут четвертовать слишком красивых или слишком уродливых за то, что они потомки эльфов или орков. Воняющие дерьмом крестьяне будут танцевать и улюлюкать под сладкие крики сгорающих на кострах за то, что они последние в ком осталась крупинка магии. Так что да, мастер, я зло, а он — добро. И вам пора принимать решение и побыстрее. Ваше унылое сомнение начинает утомлять»

Глава 9

Поднимаю руку.

— Т-а-а-к! Стоять.

Ладно, я уже смирился с тем, что представляю собой затычку в любом отверстии. Я уже даже начал испытывать от этого какое-то удовольствие. Чувство собственного достоинства разрослось до неимоверных высот. Всё-таки кто еще может похвастаться перерождением в мире меча и магии, где ты далеко не крестьянин со стрелой в жопе, которого барин перепутал с белкой.

Если в первый день я, может, и пал бы смертью храбрых от удивления при встрече с богами, да дьяволами, то сейчас… держусь вполне уверено.

— Я наговорился с ним.

— Я рад это слышать, сын мой.

Что ж, сопли жевать я не собираюсь.

— Ты… эм… высасываешь магию из Варгона?

Никогда еще слова не давались так сложно. Почему с ним настолько тяжело разговаривать? Чувствую себя каким-то румяным младенцем на божественном блюдечке.

— За малой правдой таит нечистый большую ложь, сын мой. Не высасываю, а убираю. Скажи, сын мой, дашь ли ты ребёнку меч? Бросишь ли ты его в огонь? Если разум твой благочестив, то нет. Так вот и я лишаю глупое дитя того, чем навредить себе он может.

— Как-то это эгоистично. Взял и забрал, когда хочется. Не очень-то это вяжется со свободой воли.

«А я ему все время это говорю, мастер. Но сейчас он отожжёт своим коронным. Крыть вам будет нечем»

— На всё воля божья, сын мой, — улыбается Иешуа, не открывая глаз.

«Во-о-о. Аргумент, не правда ли? К слову, даже я не знаю, о каком Боге он все время говорит. Среди их братии нет отцов Иешуа»

«Хм… ты уверен?»

«На сто процентов, мастер»

«Может быть просто он… выше вас?»

«Не умничайте, мастер. Эта теория хоть и популярна, но пока мною не доказана»

«Ну да, ты же пуп земли, Костя»

«Скорее пуп Варгона. Да, согласен, Иешуа странный, а источник его сил за пределами даже моего понимания. Но я считаю, он выдумал себе могущественного „Отца“, чтобы скрыть истинный источник своих сил»

«Знаешь, на Земле тебя бы сожгли за богохульство»

«О, да, мастер. Даже не сомневаюсь в этом. Но сожгли бы меня не за богохульство, а за здравый смысл»

«Слушай, Костя, ты вообще-то дьявол. Тебе по должностной инструкции положено всех искушать и обманывать»

«Каюсь, репутация отчасти заслуженная. Но знаете, мастер… С богами жить — по божьи выть».

— Со всем уважением, Иешуа, но я это аргументом не считаю. У людей тоже есть воля, разве нет? Насколько я помню, это наша неотъемлемая часть. А здесь получается у бога воля разрушить Вавилон, устроить всемирный потом, наслать пандемии, лишить магии…

Иешуа открывает глаза. Голубые, чистые, глубокие и… уставшие.

— Разве не люди написали эти истории, сын мой?

— Хм… Да, но идёт-то все от твоих последователей…'

— А они не люди?

— К чему ты клонишь?

— Каждому воздастся по вере его, сын мой. Это и правда божьи слова, но они намного глубже, чем паства его считает. Никто не будет наказан за отсутствие веры в райские пущи и доброту его. Высший смысл в том, что для тех, кто считает, что дальше лишь ничто — сам себе создает пустоту, в которую попадёт, когда настанет его смертный час. Вера — всего лишь дар для тех, кто ищет помощи обрести рай. Вера помогает праведной душе на жизненном пути. И воля ваша принимать этот дар или нет.

«Перевожу, мастер. Верите в рай — попадаете в рай. Не верите — не попадаете. Но он сейчас прямо не хочет признавать, что его бог на это не влияет. А влияет лишь серое вещество под черепной коробкой. Есть лишь Вселенная, а для Вселенной важен только ваш нажитый опыт, а не хорошие или плохие поступки. Просто если вы засранец по жизни, то Вселенная после вашей смерти засунет вас в соответствующую засраничью среду. Например, чиновник-вор в следующей жизни станете бомжом, которого обворовали чиновники. Чтобы, так сказать, набрались опыта со всех сторон. Ах, да, мастер, Иешуа — порождение Времени. А я кто? Правильно. Враг Времени»

«Помолчи, дьявол. Не до твоих нашептываний»

«Вот сейчас обидно было, хе-хе»

«С тобой я уже давно, а вот противоположную точку зрения еще не слышал»

«Хе-хе…»

— Серьезно, заткнись.

— Я молчу, — спокойно отвечает Иешуа.

— Я не ва… тебе, Иешуа.

— Я тоже не тебе, сын мой.

— А, чего?.. Ла-а-адно, это странно. Так, я немного…

— Запутался, сын мой?

— Ага, — хожу туда-сюда. — С одной стороны добрая мама, наплевавшая на логику и здравый смысл, с другой строгий и логичный отец. Каждый любит, но по-своему.

«Фу, мастер. Да вы извращенец похлеще меня»

— Любовь… — вздыхает Иешуа. — Раньше змей и правда знал, что это такое. Но давно забыл. Как ты думаешь, сын мой, почему он именно змей? Ведь это тоже создание божье. Я расскажу тебе. Змей хладнокровен, не знает любви, всепожирающий и убивающий ядом тех, кто в тысячи раз сильнее. У змея лишь одна цель — насытить свой голод. Ты пригрел змея, сын мой. Был укушен им ни раз, и понимаешь его суть, как никто другой. И я спрашиваю тебя, сын мой. Хватит ли тебе свободы воли, чтобы вывести яд из бренного тела?

«Знаете, почему я терпеть его не могу?»

«Потому что он тоже умеет красиво говорить?»

«Не-а. Он искренне верит в то, что говорит. Ни капли сомнений. А ведь первое правило мыслящего существа — сомневаться во всем. Вот скажите мне, как этот пройдоха может так люто верить во что-то примитивное, но при этом оставаться таким могущественным? Эх, знали бы вы сколько у него последователей во Вселенной. По черному завидую, хе-хе»

Перестаю ходить туда-сюда, останавливаюсь, пару раз вдыхаю и выдыхаю.

— Так, хватит. Как я понимаю, мы долго можем разговаривать. Поэтому к делу. Иешуа, что ты хочешь?

— Катализатор, сын мой. Отдашь его мне?

«Не советую, мастер. Последствия будут катастрофическими»

Чувствую… Я чувствую в Косте страх? Впервые за все время он боится, хотя голос его спокоен. Поразительно. При этом он точно испытывает удовольствие от того, что боится. Ведь давно забытая эмоция вернулась. Черепная коробка чувствует себя… живой.

— Почему ты не отнимешь у меня катализатор?

— Отниму? — Иешуа улыбается мне так, будто я спросил что-то очень глупое. — Разве я похож на того, кто отнимает? Похож я на того, кто лишает свободы, воли и свободы воли?

Смотрю на разбитое окно, в которое совсем недавно нырнул Альдавир. Перевожу взгляд на Торна и Иону. Если бы они не дышали, то я бы подумал, что они умерли стоя.

— Если честно, то да.

— Мне больно это слышать, сын мой. Тогда скажу прямо. Я не буду отнимать у тебя катализатор, даже если ты мне откажешь.

Странно.

Почему я знаю, что он не врет? Полная противоположность Кости.

Иешуа…

И он точно не… хм… злой.

Все мои аргументы разлетаются в пух парой его слов. Святые писания… написаны людьми и за тысячи лет поди уж где-то да как-то переписывались. Понятия Воли Божьей со свободой воли тоже непростые и со слов Иешуа мы сами создаем то, во что хотим верить.

Вокруг этого человека настолько светлая аура, что просто хочется прилечь рядом с ним, положить голову ему на колени, почувствовать на голове тепло его ладони. Почувствовать любовь матери и безопасность домашнего очага.

Молчу. Мозг отказывается работать. Имея такую силу, он… не отнимет катализатор? Но… в чем логика? Ты намного сильнее. Победа над злом у тебя на ладони. Отними катализатор, убей дьявола.

Стоп. Я начал рассуждать, как Костя.

Думай, Ден, думай. Попробуй соблюдать нейтралитет.

— Что ты сделаешь, если я отдам тебе катализатор?

Во взгляде Иешуа читается вселенская тоска.

— Я… отвечу тебе так, как ты хочешь, сын мой. Хоть мне и больно так говорить. Я не останусь тут, а пожертвую собой, использую все силы божьи для того, чтобы покинуть пласты этой реальности и запечатаю себя вместе со змеем в бесконечной пустоте. Потухнут и загорятся звезды. Душа твоя освоит новую суть и форму, претерпит изменения, что объяснить сейчас не в силу я. Одна реальность сменится другой, а время остановится. Но я всё равно буду пытаться направить змея на пусть праведный и лишь когда его черная душа обретёт мир… волею божьей… мы вернёмся.

«То есть никогда, мастер. Невозможно, чтобы это недоразумение меня в чем-то переубедило»

«Надо же. Я думал ты будешь говорить мне, что он врёт и произойдет вселенский взрыв»

«А смысл? В отличие от меня, он скучный до безобразия и врать умеет плохо. Я проиграл с того момента, как только он тут появился. Иешуа умеет убеждать, что он правильный, а все остальные дерьмо собачье. Как говорится, болтун от бога, хе-хе»

Воу. Костя что… грустит? Смирился со своим поражением? Сегодня просто какой-то праздник откровений.

— То есть, если я отдам тебе катализатор, то вы оба… просто уйдете? Я избавлюсь от него, а Варгон останется с магией?

— Да, сын мой.

— А если не отдам, то Варгон потеряет магию?

Едва заметный кивок.

«Как вам это, мастер? Всё обернулось так, что теперь не он будет виноват в том, что магия исчезнет, а вы. Хотите напоследок интересный фактик?»

«Даже не знаю…»

«Если я дьявол, то что такое Анклав?»

Это я уже понял и так. Не понятно, зачем только Костя об этом говорит.

«Ад…»

'Ага. Если честно, мы с вами довольно давно. Некоторые мои хозяева на вашем месте давно уже догадались у какой сковородки черти пляшут. Анклав — моя лаборатория из прошлого. Я, как вы уже поняли, тот еще змей, поэтому проводил разного рода эксперименты над действительно грешными тварями. Ах, сладкие крики насильников и убийц. Просто услада для моего чёрствого сердца. Когда-то я был прямо как вы — тщательно выбирал себе жертв. В анклаве невозможно убиться и умереть. Смекаете сходство с адом? А секции — это круги ада.

Вспоминаю писания.

«Но разве кругов этих не семь? А у тебя десять»

«Это вы книжек начитались. А святоша правильно вам сказал, что их писали смертные. Если бы ваша старческая память вас не подводила, то вы ба запомнили, что за всю историю существования анклава было раскопано только семь секций из десяти. Зря вы отказались от идеи разгадать тайну ада, мастер. Я вас предупреждал, что мое предложение с наградами ограничено по времени»

«Любой идиот догадался бы, что ты очень хочешь, чтобы я их раскапывал, Костя. И я уже понял, какие у тебя награды. Зеленые зубочистки, позволяющие вселяться в трупы. Страшно представить, чем бы ты еще меня 'наградил»

— Достаточно, — говорю вслух.

Осторожно подхожу к Иешуа.

Протягиваю ему катализатор.

Глава 10

«Вот так вот просто разменяете своего лучшего друга? Мастер, это не по правилам».

«Я тебе не друг и не союзник, Костя. Забыл?»

Протягиваю катализатор Иешуа.

А на хрена он мне нужен? Ладно раньше меня каждый крестьянин мог мотыгой зарубить, но сейчас… я вполне себе самостоятельная единица, а Костя стал лишь большим геморроем в заднице, не стоящим тех плюшек, который даёт анклав.

В любой момент гада может переклинить. То время перемотает, то подставит, то ещё что…

Вот только…

Бровь сама выворачивается на затылок.

Какого бога он лыбится⁈

Иешуа не спешит принимать от меня «щедрый дар». Только смотрит мне в глаза и улыбается. А я, как балбес, стою с протянутой рукой.

— Ну-ка забирай! — Бесцеремонно хватаю худощавую руку, вкладываю в неё катализатор, зажимаю.

«О нет, мастер! О нет! Хе-хе. Ой, умираю, плавлюсь… ах… Шучу».

— Ну что⁈ Только не говори, что…

— Что я тебя проверял, сын мой?

— Ну начинается…

— Сын мой, ты же знаешь, что катализатор иллюзорен. Настоящий проход находится не в этом мире и даже не в этом времени.

У меня начинает немного подгорать.

— Ну и? Ты же великий волшебник, а? Скастуй что-нибудь волшебное, найди логово злодея. А я пойду уже. Ну чего ты улыбаешься, а?

— Я вижу твоё искреннее желание избавиться от влияния змея, сын мой. Ты поверил в меня, а я поверю в тебя. Перенеси меня в чистилище. Оттуда я смогу найти его.

«У-у-у, мастер, вот это поворот, да? Такого ещё не было. Самый святой попадает в логово самого проклятого! Хотели избавиться от проблем, но завязнете в них по самое не балуй, хе-хе».

Хожу туда-сюда.

Коллекционер, блин!..

Заживу спокойной жизнью!..

Вот только решу парочку «мелких» дел!..

Мало мне одного мутного злодея в жизни, так ещё мутный добряк появился! Да не абы кто, а ТОТ самый!

«Костя!»

«Да, мастер. Внимательно слушаю».

«Давай проясним. Только без намёков. Прямой вопрос — прямой ответ. Если мне понравится, как ты отвечаешь, может, я не отдам катализатор!»

«О, вы меня шантажируете. Мне это нравится. Хорошо, слушаю вас».

«Я в религиях не очень, но что-то по профессии знать положено. Вот есть мой мир. Земля».

«С фактами не поспоришь, мастер…»

«Не перебивай! Летоисчисление христиан и католиков начинается более двух тысяч лет назад. С рождения, так сказать, сына божьего».

«Ага, и он, так сказать, перед вами».

«Так вот вопрос. Получается, что ты был на Земле как минимум со времен рождения Христа?»

«Да».

Ого, прямой ответ. Надо этим пользоваться.

«Кто ты? Как ты там очутился?»

«Я такой же, как вы, мастер. Земля — мир, где я родился».

«В каком году ты родился? Ты родился… обычным человеком?»

«Обычным человеком. Родился в том же году, что и вы».

Что за… бред. В мозгах кое-что щёлкает.

«Ты… это я?»

«Мастер, что за бред? Вы факты умеете взаимосвязывать или просто тыкаете пальцем в небо? Как вы себе это представляете?»

«Да легко. Ты играешься со временем. Вполне возможно, что в будущем я стану тобой и отправлюсь в прошлое издеваться над собой».

«У-у-у, мастер. Вам бы остановиться, пока не поздно…»

«Так, ладно. Ещё вопрос. Вот ты родился на Земле, так? Обычным человеком. Так?»

«Так».

«Что произошло, что ты стал… тем, кем есть сейчас?»

«Да то же самое, что и с вами. Упал, очнулся, попал».

«Хм…»

«Ага. Вы же уже поняли, как становятся богами, мастер. Первое условие — попадание из одного мира в другой с сохранением памяти».

«Всё равно ничего не понимаю…»

«Вот это поворот, хе-хе».

«Ты был обычным на Земле, помер, попал в Варгон…»

«В Варгарон… Это прошлая эпоха на этой планете».

«Ну, допустим… Почему тебя считают дьяволом на Земле? Вот этого я не пойму».

«А, вот на чём вы споткнулись. Это же элементарно, мастер. Я смог вернуться на Землю и там уже отправился в прошлое».

«Зачем⁈»

'Так получилось, хе-хе. Как вы уже, наверное, заметили, не всё идёт по плану и не все свои силы можно контролировать. Послушайте, это долгая история. Давайте так… Я немного пооткровенничаю с вами. Но только один раз.

Я любил Землю. Это моя родина. Я родился там миллионы лет назад. И когда-то я пытался изменить Землю. Я прошёлся по миллионам голов, чтобы там была магия. Но я проиграл. А Иешуа выиграл. А кто пишет историю? Правильно, победитель. Так я и стал самым злодейским злодеем в умах людей. А он добрячим добряком. Иешуа искренне любит всех живых существ. Это его природа. И формально он один из лучших и худших богов одновременно. Он единственный, кто заслуживает моего уважения, мастер. Вот только он лишает живых существ магии, считая, что они к ней не готовы. Отчасти, он, конечно, прав… Миллионы миров были уничтожены из-за того, что какой-то чрезмерно одарённый идиот неправильно сотворил огненный шар. Но я считаю, что нужно избавляться не от магии, а от идиотов.

Понимаете меня, мастер? Магия — часть природы. Гениальный инструмент эволюции. Иешуа убивает прогресс ради жизни. Я же просто убиваю, ради прогресса. Он не хочет жертвовать, а я считаю, что без жертв не обойтись. Он хочет миры тупых, но счастливых идиотов. А я мечтаю о прогрессе! Хочу знать, что будет дальше! Есть ли предел развитию! Я мечтаю об идеальном мире, где технологический прогресс переплетается с магическим! Где все существа разумны и бессмертны, где нет войн, где понятие времени исчерпало себя, где каждый волен путешествовать между миллионами миров, где возможно переродиться когда хочешь в каком хочешь теле. Где можно создать клоны самого себя! Где можно скопировать память на внешний носитель! Где одной лишь силой мысли возможно изменять реальность! А когда устанешь от этого — просто добровольно распыляешь себя в вечном забвении. Иешуа боится этого. Он верит в душу и тело! В сохранение индивидуальности! В гребаное счастье, представляете!'

Мое тело покрывается мурашками. Впервые Костя настолько эмоционально что-то пытается мне объяснить.

«Я пытался ему доказать, что счастье — это лишь гормоны тела. Дофамин и серотонин. Что благодаря прогрессу эти гормоны можно контролировать и быть вечно счастливым. Но он миллионы лет твердит мне об одном и том же! О проклятой душе! Что он уже это проходил! Что я просто зазнавшийся новичок в этой Вселенной!»

Сглатываю. Это уже… совсем иной уровень. Чёрт, куда я вляпался…

«Костя, о чём ты говоришь, мать твою…»

«Это сложно, но попробую объяснить. Теория Большого Взрыва. Знаете, о чём речь? Только вот это не совсем теория. Раньше и правда была всепоглощающая пустота и ничто, а потом бац… появилось Время. А с ним и миры… Я был там — в первую эпоху рождения Времени. Но чтобы не спятить — мне пришлось создать Перстень Первого и отправить туда память об этих… приключениях в инфополе. Так что ничего рассказать не смогу».

«Костя, блин… А можно начать рассказ чуть попозже?»

'Не перебивайте, мастер. Это важно. Так вот, Иешуа утверждает, что до пустоты и Взрыва была… другая Вселенная. И что в той Вселенной всё развивалось именно так, как я хочу, чтобы развивалось сейчас. Но когда техномагический прогресс дошёл до того, что любое желание мыслящего существа меняло реальность, то…

Тишина…

«Тогда-то и наступил конец света?»

«Да. По словам Иешуа. Он пытается доказать мне, что прогресс — это потеря всего. Что безграничные возможности рано или поздно… надоедают — и все добровольно отправляются в пустоту. Вселенная и Время умирают, достигнув безграничного прогресса. Потом очередная пустота, очередное рождение новой Вселенной… первая материя, первые живые клетки…»

Охренеть. Пытаюсь представить себя на месте того, кто может всё. Что бы я сделал? Ну… счастье. Это же цель любого? Ну допустим, сто лет я счастлив… тысячу… миллион. А что дальше?

«И ты не хочешь в это верить?»

«Не хочу, мастер. Несмотря на всю логичность — не хочу».

«Костя, я тут подумал… Перстень Первого… Ты же понимаешь, что…»

«Понимаю, мастер. Скорее всего, я стал тем самым высшим существом, которое хочет отправиться в ничто. Потому что существование мне просто надоело. С каждой секундой я чувствую это. Перстня Первого мне уже недостаточно. Недостаточно просто запечатывать свою память. Какая-то усталость в глубине меня постоянно разрастается. Даже если я полностью сотру себе память — усталость никуда не денется».

«И ты пытаешься победить эту усталость?»

«Постоянно… Я знаю, что это последний враг прогресса. Последний враг конца Вселенной. Если победить усталость от своего существования, то предела прогрессу не наступит никогда».

Спокойный голос Иешуа выбивает меня из прострации:

— Всё так, сын мой. Ты первый, кому Змей говорит чистую правду от начала и до конца. Возможно, у нас ещё получится вернуть его душу на праведный путь.

«Да, мастер. Засранец всё слышал. Ведь вы добровольно передали катализатор в его руки».

Облокачиваюсь о стену, скрещиваю руки. Мда-а-а, впервые мне хочется стать тупым и пустить слюну. Так сказать, разгрузить мозг.

Добро и зло.

Чёрное и белое.

Но плохого и хорошего не существует.

Есть только две крайности. И выбрать нужно что-то одно.

«Мастер, Иешуа утверждает, что существовал до рождения текущей Вселенной. До Большого Взрыва. В другой Вселенной. И потому он якобы знает, что Вселенная рано или поздно умирает от прогресса. И что только он продлевает жизни триллионов миров, уничтожая этот прогресс».

— Я не враг прогресса, сын мой. Я, как бы сказать правильнее… Да, наверное, так… Я — дыхание жизни. Я — последняя надежда. Я — первая любовь. Я — смерть с улыбкой на лице в кругу семьи. Я — создатель и хранитель души. Но… каждый раз я всё равно проигрываю, сын мой. Всегда появляется Змей прогресса, которого я не могу переубедить. В текущем цикле Змеем стал… твой Костя. К моему безграничному сожалению, я знаю, чем всё закончится. Но, несмотря ни на что, я продолжаю верить в вас. В этой Вселенной и в следующей. И я сделаю всё, чтобы вы и ваши дети прожили как можно дольше…

«Видите, мастер? Он утверждает, что в состоянии пережить погибель Вселенной и появиться в новой после очередного Большого Взрыва. И да, он якобы помнит ВСË. Эх, мастер… Испытывали это чувство, когда не знаешь, врут тебе или нет?»

«Смеёшься?»

«Хе-хе… Вот я тоже не знаю, врёт ли Иешуа сам себе или нет…»

— Так, вы оба. Безграничные боги… Не знаю, как я оказался между вами, но мне нужно подумать. Чего вы от меня хотите, а? Чтобы я выбирал между прогрессом-армагеддоном и счастливой тупостью?

«Природу Вселенной не изменить, мастер. Она всегда будет развиваться и в конце концов умрёт. Этот хрен лишь продлевает агонию…»

— Не продлеваю. Я дарю радость и смысл жизни.

«Бла-бла-бла. Слушай, иди-ка ты на крест, а».

— Может, и пойду, сын мой. Ради тебя.

«Мастер, рвите задницу и надевайте перстень. Я ему сейчас втащу!»

— Насилием ничего не изменишь.

«Изменишь-изменишь, хе-хе. Я тебя аннигилирую до состояния отсутствия инфополя».

Иешуа улыбается чуть ли не с любовью.

— Боюсь, это невозможно, сын мой.

«Да неужели? Хочешь — проверим?»

Я чувствую его злость. Нет, ярость. Костя горит изнутри экстазом ненависти.

Вместе с этим через катализатор просачивается его королевская воля. Такой силы, что я сваливаюсь на одно колено. Что-то многотонное давит сверху. В глазах темнеет, меня тошнит. Ещё немного — и выблюю кишки…

Краем глаза замечаю, что Иешуа вообще плевать на выпендрёж «Змея».

«Твою мать, Костя…»

«Упс… прощения прошу, мастер».

Давление заканчивается так же резко, как и началось. Тяжело дышу, встаю на ватных ногах. Теперь я ощущаю Костину радость. Радость от того, что он почувствовал злость. Радость от того, что он почувствовал себя живым.

«Хоть какая-то от него польза, хе-хе».

«Сколько ты потратил на это жизненных сил?..»

«Половину из своих личных запасов».

«Охренеть. И оно того стоило?»

«Вы серьёзно, мастер? Я бы отдал всё ради такого. Только это того и стоит. К слову, мастер. Я понимаю, что вы вышли из реальности, но не забывайте, что у вас в ней куча дел. Вы всё ещё можете сдохнуть от случайной стрелы. Рекомендую закончить с высшим и приземлиться… Засовывайте этого говнюка в анклав. Я плюну ему в морду».

«Как бы он тебе не плюнул».

«Не, он не такой. Скорее подставит вторую щёку… хе-хе… А я с радостью плюну и в неё».

Качаю головой. Он прав, пора с этим заканчивать. Мирские дела не ждут. Боги богами, но я пока просто хочу жить. Нормальной, сука, человеческой жизнью. Выпить, заняться сексом, попариться, рассказать анекдот Буму и Бо…

— Ты готов, сын божий? — вздыхаю я.

— Это неизбежно, сын мой. Ведь на всё…

Перебиваю.

— Да-да. Воля божья. Только вот сейчас я решаю, а не… он.

Иешуа не спорит. Только добродушно улыбается.

И я отправляю его в анклав.

На душе остаётся странное послевкусие…

Глава 11

Неделю спустя

«Неделя⁈»

Костя возмущён до предела.

Я лежу обнажённым на кровати в своих апартаментах в Гильдии Авантюристов, поглаживая рыжую голову Лии, устроившейся у меня на груди. Да, наконец-то удалось сводить её на свидание, а потом уложить на живот, и на спину, и на бочок…

«Ну да… Звиняй, Костя, но ты всё проспал».

Он и правда впал в летаргический сон после того, как в анклав попал Иешуа. По крайней мере затих на целую неделю… Эх, это была прекрасная неделя тишины, несмотря на все фекалии, градом свалившиеся мне на голову.

«Я не проспал, мастер. Вы запустили мне в кровать змею, которая подобралась к самому ценному. Теперь вот приходится разбираться, как глубоко в толстую кишку она пробралась. Ну да ладно. Мастер, что интересного произошло за эту неделю? Надеюсь, доброго рыцаря жестоко запытали, а девок страстно поизнасиловали, хе-хе?»

«Не. Ладно, расскажу, так уж и быть… За сотню лет жизненных сил».

«Серьёзно, мастер? Да кому они сейчас нужны?»

И то верно… У меня их пока хватает. И на себя, и на тех, кто находится в анклаве. Хоть какой-то толк от всей этой неразберихи и военных действий: всегда найдётся тот, кого не сильно жалко и можно без зазрения совести принести в жертву. Например, ту парочку фанатичных святош, которых Торн поймал в подвале с десятком молодых девиц.

Потянувшись, я начал рассказывать. Мысленно, разумеется.

Итак, после потери самого страшного оружия в виде сына божьего, а также пленения его преосвященства (слава средневековой тупости — тут короли и всякие главнюки тоже любят иногда нестись на врагов в первых рядах), Святому Престолу пришлось пойти на некоторые уступки.

Эх, до сих пор помню это сладкое ощущение…

* * *

Ветер доносит запах крови и горелого.

Лицо греет солнышко.

Передо мной высятся высокие стены внутреннего квартала Аббатства. Там засели святоши. Зыркают на меня из бойниц, пыхтят…

В моих руках цепь от ошейника его преосвященства Мейра Второго, а сам он пытается достучаться до моей совести:

— Ты совершаешь великий грех. Зло…

Закатываю глаза, даю святейшеству поджопник. Даже отсюда слышу, как пыхтение из бойниц усиливается…

— Ты меня нравоучать собрался, говнюк? Хозяин питомника для бракованных. Скольких вы запытали, порезали, просто убили? И ладно бы во имя науки! Но я за последнее время воочию убедился в предпочтениях пузатых святош. Вы себе в ни в чём не отказываете, гады. Особенно в удовольствиях. А? Боже, преврати порося в карася, да? Так что, упырь, в уши мне не свисти! Эй, за стенами, открывайте ворота! Ваш Георгий жёстко побит! Мейр, как видите, в плену! — Я дёргаю цепь. — А Галлены окружили район со всех сторон! У вас там провизии надолго хватит⁈

Вместо ответа слышу дикий ор. Ор человека, щучкой нырнувшего с высоких стен. К счастью, я готов к чему-то подобному. Мы обсуждали с Костей, как справиться с суицидниками святош. Самым их опасным оружием: магами с открытым каналом.

В режиме замедленного времени кидаю катализатор в падающего человека. Ёшки-матрёшки, вот это я меткий! Сердце бешено колотится. Пусть и с ускорением, но если бы я промазал…

Чпок…

Суицидник оказывается в анклаве и… Прости меня, Иешуа, за грехи мои и непроизвольные попытки «протестить» на тебе защиту анклава от живой атомной бомбы. И да, я вывел оттуда всех, кроме Иешуа, хоть Норана и сопротивлялась. Интересно же, что крепче: «Иисус», защита анклава или всё же «атомная бомба»? Хорошо, что в природе святых не мстить, а подставлять вторую щёку. Господи, прости грешного, хе-хе.

Ух, как же катализатор нагрелся…

Так вот. В момент резкого выплеска эфира существует небольшой промежуток времени, в который можно отправить мага в анклав без его на то разрешения. Ну, потому что без эфира — маг уже не маг. Да и жить ему осталось считаные секунды. Хотя такое возможно только с открытым сосудом.

Вот таким образом я полностью обезоружил Святой Престол. Они увидели, что их маги-суицидники не работают.

К слову, хоть эти высокие стены и зачарованы, святоши всё равно пошли на отчаянный шаг, раз решили использовать камикадзе так близко к своим толстым жопам.

Ворота со скрежетом открываются, а я с облегчением выдыхаю.

А если бы суицидник был не один? Если бы святоши пустили со стен сразу пятерых, да ещё с разных сторон?.. Вероятность была, хоть и небольшая. От одного такого стены бы ещё выстояли…

В общем, как я и предполагал, жить они хотят. Такие, как они… жить очень любят.

* * *

Заканчиваю рассказ. Запускаю пальцы в рыжую гриву Лии. Как же она приятно пахнет!

«Интересно… А я-то думал кого вы мне опять в анклав подсунули. Первая мысль: вы пополнили свой гарем. Ну, знаете, решили вкусить перезрелый плод».

«Очень смешно».

Глиша. Так звать нырнувшую со стен старушку-суицидницу лет девяноста — ста двадцати, пережившую полное опустошение сосуда и собственное плетение Армагеддона. Сдаётся мне, тут сработала не сколько защита анклава, сколько постарался Иешуа. Но факт остаётся фактом. Впервые в истории Варгона кто-то пережил опустошение.

«Кстати, Костя, Тиина рассказала о том, что ты чуть не убил короля».

«Попросить у вас извинения?»

«Было бы неплохо для разнообразия».

Пауза. Длительная…

«Костя, ты уснул?»

«Я никогда не сплю, мастер. Я провожу анализ и строю коварные планы. Вы правда верите в то, что усидите у власти? Конкуренция сейчас большая».

Да уж, крысы забегали… Святой Мейр хоть и был освобождён, но сильно просел в авторитете. Унизительное поражение, потеря Георгия, взятие авантюристами главной церкви.

И это ещё не всё, хе-хе…

Многие важные шишки в Аббатстве стали жертвой… гражданской смуты. Ну… или моей любимой Тиины. Всякие несчастные случаи произошли с местным губернатором, его замом, старшим казначеем и капитаном стражи. Со всеми, так сказать, лояльными третьим силам. А третьих сил тут оказалось до хрена. Но благодаря альвийке удалось обнаружить большую их часть.

Грязные методы? Может быть. Прислушиваюсь к совести… Так-так-так… Похоже, с ней произошёл несчастный случай. Римус, ну ты и злодей!

«А я на этом троне сидеть и не собираюсь, — отвечаю Косте. — Отец сейчас решает эти вопросы. Так сказать, Галлены меняют полюса влияния в мире».

«А вы, значит, тут с рыженькими трахаетесь. Сделали всю грязную работу для папика, да?»

«Я сделал то, что хотел. Убрал мешающие ограничения и организовал момент для создания…»

«Создания чего?.. Межгалактического гарема? Шупальца, там, простата…»

«Костя, больной ублюдок… Подполья! Подполья, мать твою! Как в Мидлберге, только в Аббатстве».

«А оно вам зачем?»

Вопрос несколько удивляет. Он это серьёзно? Зачем создавать центр всех нелегальных и весёлых дел в Варгоне? Чёрный товарооборот! Аббатство — это кладезь всяких разных штуковин! Святые и проклятые артефакты, древние манускрипты! А те покрышки из Гурум-Хупа⁈ Это было моё основное требование к святошам. Теперь всё это добро будет проходить только через Гильдию Авантюристов. А значит, через меня… Прежде чем соваться в Гурум-Хуп, я должен понять, что там вообще происходит. Раньше меня сожгли бы за одно только упоминание о каком-нибудь карбюраторе.

«Расслабься, Костя. Я знаю, что один человек не сможет подмять и Мерунос, и Аббатство. Да даже всем Галленам это не под силу. Очень уж много тут желающих урвать под шумок кусок пожирнее. Поэтому мы и договариваемся с королем Легданом и, мать его, преосвященством Мейром Вторым… Пока они мягкие и готовые к сотрудничеству».

«Вы особенно хорошо договорились с Мейром. Самолюбие и зад у него долго болеть будут».

«Потерпит. Главное, что он потерял среди своих авторитет и уважение. С такими легче договориться».

«Понимаю. Сначала наказать, а потом смазать».

«Эм-м… Да, что-то вроде того».

Мне повезло. Мейр очень любит две вещи: выпендриваться и красиво жить. Благодаря первому он себя сильно переоценил, вылез на передовую и поэтому попал в плен. А благодаря любви красиво жить я предложил ему защиту от его же святой братии. Официально он ещё самый главный, и мы хотим, чтобы так оно и оставалось. Вот только теперь святого главнюка всегда будут сопровождать пятеро авантюристов, причисленных к святым самим Мейром. Они будут его «защищать» и иногда доносить «волю Божью». То есть лично мою и Галленов… Тут уж мне пришлось делиться пирогом с папаней. Политика — по его части, а я человек скромный до безобразия.

«Так, значит, Святой Престол останется здравствовать и процветать?»

Слышу в голосе Кости разочарование. Вот уж и правда — дьявол во плоти. Эм-м… или в костях… Костя в костях… Тьфу ты, Римус! Харэ чушь думать!

«Конечно. Ты хоть представляешь, что начнётся, если я устрою танцы на святых костях? Уже через неделю в Аббатство придут десятки тысячи верующих холопов с вилами. Нельзя просто так взять и уничтожить веру. Да и, к сожалению, не нужно. Это один из лучших инструментов сдерживания. Если идиот узнает, что за преступления он не будет гореть в аду, так он и пойдёт во все тяжкие…»

«Растёте, Мастер. Знаете, чем отличается атеист от верующего? Ничем, кроме как лицемерием. Атеист не ждёт награды за хорошие поступки и не делает плохих из страха наказания».

«Хм… Интересная мысль».

«Я в целом интересный. К слову, не легко ли вы толстяков в золотых цепях прощаете, а? Давайте хотя бы введём обязательную кастрацию. Чтобы не размножались».

«Не забывай, Костя, что религия — это ещё и бизнес. А попы — это топ-менеджеры. Само собой, они будут толстыми и в цепях. Зато они выплачивают в казну хорошую долю с прибыли… Тьфу ты, с пожертвований. Видишь? Плюсы перевешивают минусы. И верующие скромные и законопослушные, и деньги большие. Всего-то надо перетерпеть любовь попов к…»

Костя перебивает:

«Молодым маль…»

«Харэ!»

«Хе-хе».

«В общем, я уже всё решил, Костя. За Мерунос и Аббатство по большей степени будут отвечать Галлены, держа на поводке его величество и его преосвященство».

«А вы типа серый кардинал, да?»

Хмыкаю.

«Кто знает… Может, и серый, а может, и зелёный».

«Поня-а-а-атно. Как всегда, великие революции что-то меняют только для кучки избранных. Для остальных в лучшем случае не меняется ничего».

«Ещё раз повторяю. Я никому ничего не обещал и в спасители не записывался».

Звон колоколов доносится до ушей. Морщусь. Очередная волна из разлома. Уже вторая за только начавшийся день. Не знаю, что случилось, но они участились. А сами твари стали сильнее. Только вчера мы потеряли семерых, двое из которых были магами. И кажется, что это не случайность. Будто кто-то воспользовался тем, что в Аббатстве и без того проблем полно. И разлом — не самая большая из них…

Разведка доложила, что к Аббатству движется эльфийская армия. Вот тут точно воспользовались. Пять тысяч Леголасов — это тебе не шутка. Чёртова Эльвина. По-любому без неё не обошлось…

Навстречу эльфам отправили переговорщиков с выяснениями их, в принципе очевидных, намерений. Они должны были вернуться ещё вчера. Вот и выяснили…

В общем, в лучшем случае у нас есть месяц. И то только благодаря топографическим преимуществам. Эльфийской армии придётся пересечь Шелские Топи — болото на сотню километров между Аббатством и Коалицией Высших Рас.

«У меня идея, как убить сразу двух зайцев, мастер. И с армией разобраться, и обещание Тиине исполнить. Я уверен, что вы о нём забыли».

«Не…»

Твою мать, а я ей что-то обещал?

«Хе-хе. Мастер, не морщитесь так. Напоминаю, что вы ей сказали в канализациях Мидлберга, перед тем как пафосно спасти от убийц. „Теперь ты моя, у-у-у-у… Взамен весь эльфийский род будет изничтожен, у-у-у…“ Ещё в голос добавили хрипотцу и пафоса. Ух я тогда повеселился!»

«А, это… Слушай, там момент просто был такой. Никто же буквально не воспринимает такие обещания».

«О святая наивность. Мастер, вы забыли, в каком мире живёте?»

Точно. В мире меча и магии. Здесь следят за словами и исполняют клятвы.

«Думаешь, она?..»

«Уверен».

«Прямо…»

«Да».

«Но…»

«Без вариантов».

«Дерьмо…»

«…случается. Мастер… и ещё… Думаю, время пришло намекнуть вам, что эта альвийка не так проста, как вам кажется».

Напрягаюсь.

«Что ты имеешь в виду?»

«Намекну. Вы смотрите на неё, но не видите её».

«Что за хрень?»

«Хрень — ваши глаза. Хренью и смотрите».

Тук-тук-тук!

— Зайдите.

Я уже знаю, кто это. Просто потому, что не почувствовал и не услышал никого за дверью до тех пор, пока в неё не постучались.

Тиина собственной персоной. Какое совпадение…

Лёжа на кровати, приглядываюсь к ней. Большие глаза, заострённые черты лица, фигура идеальной фитнес-модели. Что я должен в ней увидеть? Костя, говнюк, опять пургу нагоняет.

— Ох, хозяин… — игриво шепчет Тиина, разглядывая округлости Лии. — Хотите, я присоединюсь к вашему дуэту?

Лия ёрзает, но не просыпается.

— Хорошая мысль. Приходи сегодня ночью.

Осталось только договориться с Лией.

— Не сейчас? Как жаль. — Она резко становится серьёзной. — Эльфы в двух неделях пути от нас.

Аккуратно убираю с себя голову Лии, встаю, одеваюсь. Блин, поспал всего часа три. Сколько раз предупреждал, не надо будить меня с первыми петухами.

— Двух неделях? Не месяц?

— Нет… Как ты и велел, я взяла орла и слетала вслед за нашими парламентёрами. Нашла их утыканными стрелами, а эльфы… заморозили болото.

Вздёргиваю бровь.

— Что, прямо всё болото? Их там пять тысяч…

— Элементальное плетение. — Тиина сглатывает. — Очень похоже на то, которое сотворил ты.

— Ты серьёзно? Это была высшая магия из памяти Кости. Десятая ступень… Я с неё чуть не скопытился.

Или первый круг по меркам предыдущей эпохи. У них там были круги вместо ступеней. А градация наоборот: десятый круг самый слабый, первый — самый мощный.

А ещё есть у меня ощущение, что я тогда легко отделался. Откат от плетения первого круга был намного слабее, чем я ожидал. И я догадываюсь, кто приложил к этому череп.

Выходим из комнаты вместе с Тииной. На ходу надеваю зачарованную кожаную куртку с мифриловыми подкладками. Маленький бонус от победы. После «мягкого захвата власти» в Аббатстве мне открылось множество возможностей.

К сожалению, нагло захапать все сокровища Аббатства не получилось.

Во-первых, самое ценное запрятали или схоронили в местном зачарованном банке. А его ограбить невозможно. Даже Костя это признал. Странный банк… Интересный…

Во-вторых, если бы я вёл себя как грабитель, то меня не поняли бы даже авантюристы, многие из которых верующие. И ни с кем договориться не получилось бы. Тот же Святой Престол согласился «сотрудничать» только при условии, что их не будут «грабить». Иначе они будут сопротивляться до последнего вздоха. Попы любят свои золотые цепи, что уж… А делать из них мучеников, а из себя врага веры — нельзя.

Эх, как бы я хотел сунуть свои жадные ручонки в Божественный банк. Да что уж, я даже по-тихому попробовал это сделать… Вот только… банка не оказалось на месте. Он исчез так же, как это было с храмом пауков. Колдуны едрючие…

— Тиина, у меня к тебе вопрос.

— Да-да, красавчик.

— Помнишь нашу договорённость…

Тиина резко поворачивает ко мне голову. В её глазах я вижу огонь.

Вздыхаю. Да, глупый вопрос. Конечно же, она помнит. Мало того, она живёт этим. М-да…

Тиина переходит со слащавого голоска на зловещее шипение:

— Эльфы не заслуживают жизни. Проклятая раса, испорченная. У тебя появился план?

— Не совсем. Такие вещи быстро не решаются.

— Понимаю… Я подожду, сколько потребуется. Эльфы — самая большая неудача альвов, решивших разбавить свою кровь. А ошибки нужно исправлять. На свете ещё остались чистокровные альвы. Одни в плену эльфов, другие затаились. Нас немного, может пара сотен. Но этого достаточно, чтобы вернуть величие нашей расы.

Выражение лица Тиины меняется. Оно становится холодным, опасным. Лишь на мгновение я замечаю в ней какие-то очень знакомые черты, но разглядеть больше не успеваю, так как она берёт мимику под контроль и становится собой.

— Но я терпеливая. Ты обещал, а я тебе верю.

«Мастер, не забывайте: мужик сказал — мужик сделал, хе-хе».

Глава 12

Лениво спускаемся с третьего этажа. Тиина впереди. Разглядываю её фигуру. Интересный факт. Альвы — мастера виляния задницей. Никто другой не в состоянии сделать это лучше.

Сегодня по плану обсуждение Иешуа. С тех пор, как он засунут в анклав, я запретил другим его посещать… Ну, кроме Тиины. Ей по профессии положено. По её словам, Иешуа сидит на месте и не шевелится.

Норана без своего любимого анклава извелась как наркоманка в ломке, но совместными усилиями мы заставили её подышать свежим воздухом.

— Так, а куда мы идём? Разве не в зал совещаний?

— Следуй за мной, красавчик.

Интонация Тиины… странная. Будто она сдерживается. Или переживает. Что она задумала?

— Ты же не ведёшь меня в ловушку, м? — серьёзнее чем хотелось бы, спрашиваю я.

В ответ долгая пауза. Ну, мы вроде бы и правда идём в главный зал. Повсюду шатаются авантюристы, здороваясь и отвешивая мне поклоны. Вот только… В глазах каждого их них я вижу это… напряжение. Они будто хотят меня о чём-то предупредить, но боятся.

На всякий случай подготавливая в уме плетение восьмой ступени, призываю в руку катализатор.

Если это ловушка, то она крайне глупая. Я отдохнувший и во всеоружии. Справиться со мной — задача непростая, даже если наброситься всем скопом.

Скорее всего, Тиине прочистили мозги магией разума. Не верю я, что она так просто взяла меня и предала. Но кто в состоянии это сделать? Она довольно сильна.

Захожу следом за альвийкой в главный зал. Глаза слепит яркий свет, а над головой что-то щёлкает.

Так и знал. Ловушка!

* * *

Молниеносно отступаю назад, в дверной проём. Что-то падает мне в ноги, красная жидкость разливается по полу. Замечаю над дверью опустошённое ведро. Что за…

— С днём рождения!

Гогот, смех, аплодисменты.

— Господин Римус, я не успел вмешаться! — слышу суровый голос Торна. — Нас пригласили в последний момент. Иона! Бум! Бо! Вас ждёт суровое наказание!

День рождения… А ведь и правда… Если сопоставить дату с земным календарём, то сегодня у меня праздник. Так, стоп. Но ведь это мой настоящий день рождения, а не Римуса Галлена.

«Костя! Только ты мог разболтать!»

«О, мастер, опять вы за своё. Лучше гляньте, какое совпадение, хе-хе».

— Сюрприз, красавчик, — задорно улыбается Тиина. — Как тебе моя «ловушка»?

— Смертоносная.

Раздаётся смех. Главный зал забит. И, судя по звукам за окнами, на улице тоже много желающих поучаствовать в банкете. Ого, а какие тут все нарядные! Даже Бум и Бо во фраках, в кудрявых париках и с постриженными ногтями! Уму непостижимо. Ладно ещё фрак, но чтобы орк — да ногти постриг? Это же их национальное достояние. Только пару раз в жизни им дозволено их обгрызть.

Подходит Иона, вся при наряде. Это что же получается, они все тут готовились с полуночи до утра, а Лия меня просто отвлекала сись… ласками? То-то она так активно не пускала меня на кухню, на ночной дожор, вцепившись губами в моего большого друга. Большого, я сказал!

В толпе замечаю Авис Ква и нимф во главе с расколдованной Принцессой. Ого, как её принарядили. К слову, попытки разузнать у неё хоть что-то успехом не увенчались. Она вроде всё понимает, но разговаривать не умеет или не хочет. Но дама она довольно странная, часто пропадает, будто в воздухе испаряется. Так же, как когда она это делала в облике жабы. Альдавир уверял, что со временем она «сформируется» и заговорит, но, пока этого не произошло, люди Тиины за ней приглядывают. По крайней мере когда получается. Мы до сих пор не понимаем, как она исчезает. Она будто сама себе пространственный артефакт.

Кстати, об Альдавире. Даже он здесь. Ты посмотри, какой важный цац! С бокалом вина и книжкой. Встречаемся взглядами, он слегка кивает. Понимаю это как поздравление.

«Костя, я в замешательстве. Сколько мне лет-то?»

«Формально — двадцать. Физиологически — тридцать три. По реально прожитому — тридцать. Интеллектуально — одиннадцать с половиной».

«Почему с половиной?»

«Уже не пачкаетесь за столом».

* * *

Праздник планировался закончиться быстро и скромно. В конце концов, как тут расслабишься, когда с одной стороны твари из разлома, а с другой — армия эльфов.

Но присвоенные бочонки со всякими «тёмными властелинами» и тому подобными магическими коктейлями оказались сильнее наших инстинктов самовыживания.

Только Торн оставался в здравом уме и из последних сил не давал банкету превратиться в безумную оргию с нимфами. Те, к слову, были как дома и пленницами себя не считали, хотя я предлагал им отправиться в родные леса.

Набухавшись в хламину, Бум и Бо стали… интеллигентами.

— Каков разврат, — попивая из бокалов красное сухое, изрекает Бум, морща нос на огромные груди нимфы-амфибии. — Доколе существует грязь, тряпкам покоя не будет.

Бо усиленно кивает башкой. Он активно пытается подражать своему поумневшему брату. Держит осанку, аккуратно подцепляет вилкой кусок мяса, вытирает выпирающие клыки салфеткой. Вот только нимфа, устроившаяся под столом между его ляжек, орка не смущает.

Иона нахрюкалась так, что пустилась в пляс вместе с нимфами. Хорошо, хоть не голая. И всё бы ничего, если бы не её высоконравственные частушки:

Пердит в лесу зелёный тролль,

Бегут оттуда… Ик… зайцы…

— Не рифмуется, — бубнит кто-то.

Кричат они на всю округу,

Что зло пришло в… Ик… округу…

Ещё адекватная Лия поправляет:

— Округа… два раза…

Иона повышает голос:

Но не зло пришло в… Ик… округу…

Округа в округу… округа! Ик… круглая…

— Ну и глупо, — надувается Лия.

'А тролль и вовсе не был… тролль… Ик… в округе…

И не пердел он вовсе на… округу…

То лишь была девчушка-дура…

Половина зала затихает в напряжении.

Иона заключает:

То Лия в кустики… присела… Ик… округа…

Торн делает фейспалм. Кто-то выдыхает. Раньше Лия это молча стерпела бы, но сейчас… Так уж вышло, что в окружении меня люди меняются. Иногда не в лучшую сторону.

В общем, понадобилось три авантюриста, чтобы разнять дерущихся дам. Правда, они не особо активно пытались им помешать. Ведь девчата решили, что лучшим методом драки будет рвать друг с другу одежду, и многие не хотели прерывать такой концерт. Видно, что они «наполовину дурачатся». Вот только на моменте, когда степень откровенности превысила предел, пришлось вмешаться мне. В результате всё закончилось тем, что Лия с Ионой разрыдались, обнялись, извинились друг перед дружкой и ушли в уголок сплетничать, периодически посматривая на меня и хихикая.

Казалось бы, харэ развлекаться, но…

Всё только начиналось.

На фоне очередной драки бородатый авантюрист осмелел и на весь зал признавался в любви другому бородатому авантюристу.

Вот тут притихли все. Мы в недоумением разглядывали нетрадиционную пару, но никто не замечал на них церковных ряс. А значит… происходит что-то крайне противоестественное.

В общем, бородатых мужиков вывели интеллигентные Бум и Бо, какое-то время за дверьми слышались интеллигентные нравоучения о неправильности ситуации, но, видимо, орочья культурность результата не дала, поэтому вскоре послышались уже стоны… И нет, не удовольствия. После этого бородатых никто не видел. И никто не решался спросить у орков, что произошло и почему они опять стали собой — зелёными быдлами.

А ещё я впервые увидел пьяного Альдавира. Я был уверен, что он не пьёт. Но, как оказалось, вечно серьёзный и напыщенный маг — из наших. Вот уже битый час он объяснял нимфе, что та неправа — и чешуйчатой задницей вилять нужно не слева направо, а сверху вниз. К сожалению, именно в этот момент случилось непоправимое и ужасное. В Варгон пришёл тверк. И, что ещё хуже, многие оценили. Даже Костя довольно замурлыкал у меня в голове:

«Мастер, меняемся. Срочно!»

В ужасе представляю, как Костя в моём теле тверкует на столе.

«Только через мой труп!»

«Эх… Тогда выпускайте Иешуа! Это по его части!»

Качаю головой. Иногда я совсем не понимаю, о чём думает Костя. Кстати! Тиина!

В поисках хоть кого-то адекватного в этом дурдоме я понял, что я тут такой единственный…

Так, стоп… Почему я под столом? Почему в моей руке ком вьющихся дождевых червей и я кормлю ими обнажённую Принцессу? Почему я-то обнажённый⁈ Что тут вообще… Ик… происходит⁈

Стол над головой трещит, не выдерживая веса десятка танцующих ног. В последний момент успеваю прикрыть собой Принцессу. Сотни килограмм придавливает меня, и я оказываюсь в мешанине из людей, нелюдей, еды и алкоголя…

— Ухм-м-м, ахм-м…. Чья это нога?… Харэ лягаться, мать твою… Да ёпт!.. Нос сломал…

Не придумав ничего лучше, я кусаю в ответ чью-то жёсткую, мускулистую ногу.

— Нфа-а-а… сф-фука… будеф-фь… знать… как начальника… лягать…

Впервые я услышал, как воет от боли Торн.

* * *

Просыпаюсь я уже под ночь с тяжёлой, как наковальня, башкой. Среди таких же алкоголиков, что и я. Кто-то ещё дрыхнет, кто-то стонет, кто-то безуспешно пытается встать на ноги, кто-то умер, судя по запаху.

Запах…

Запах перегара не просто чувствуется. Я его вижу в воздухе. Зеленоватый, густой. Как сказала бы Иона, будто тролль слишком сильно испустил газы, от этого же умер и вот уже третью неделю тут гниёт…

— Ох-х… нельзя… ох… нельзя!.. — даже не пытаясь встать, завываю я. — Аспирина… Угля… Полцарства за рассол… Огуречный…

Вот годами ни капли в рот, а последнее время прям запойный алкоголик.

— Ох, и ладно бы подходящее время…

Кто-то в груде тел меня слышит, хрипло отвечает:

— Самое подходящее время…

— Не скажи…

— Ска… жу…

Храп.

— Ти-и-и-ина…

Она знает, что ей пить нельзя. Такова суровая доля начальника безопасности. Пока мы, так сказать, уязвимы, она должна быть на посту.

— Я тут…

Даже представить себе не могу, где это «тут». Для этого нужно сфокусировать зрение и настроить слух. Но если я это сделаю, то присоединюсь к троллю.

— Доложи обстановку-у-у-у…

— Пока всё тихо. Эльфы передвигаются медленнее, чем мы полагали. Замороженное болото оказалось не таким уж и замороженным.

— Это хорошо. Разлом?

— Тоже тихо.

— Рассол?

— Что?..

Ещё один незнакомый голос в куче тел болезненно стонет:

— Добейте меня…

— Ти-и-ина… Исполни волю умирающего…

— Как прикажешь, красавчик.

— Ох ты ж… Вы, альвы, шуток вообще не понимаете?

— Отлично понимаем. Но плохие шутки — это проблема шутника, разве нет?…

«Ик… Точно».

«Так, стоп. Костя, я не понял. Ты что? Бухой? Как⁈»

«Не совсем, мамастер».

«Мамастер?»

«Мама… стер. У пьяных есть белка, а у вас был я… не переживайте, никто не заметил. Я вёл себя также странно, как и все. Так что я прочувствовал прелесть алкогольного опьянения, а последствия оставил вам. Удобно, да?»

«Отвратительно… Но ты сейчас будто пьян… У тебя что, есть эта… как его… печень?»

«Были пьяны когда-нибудь во сне? Это доказывает, что ощущение опьянения можно воссоздать без алкоголя. Силой подсознания. Так вот… Я умею это делать. Просто чаще всего не хочу. Алкоголь — это дело ваше».

«Наше?»

«Ну да. Смертных. Простых. Глупых. Кстати, мастер, вы знали, что человеческое тело можно контролировать на более глубоком уровне. Физиологически…»

«Щас блевану. Изыди со своим умными словечками…»

«Короче, я могу вывести токсины из вас быстро и эффективно. Для этого нужно всего лишь пустить меня в себя».

«Звучит выгодно… Продать душу и тело дьяволу, чтобы протрезветь… Я согласен».

Десять минут. За это время Костя почти остановил моё сердце, погрузив в подобие летаргического сна. Я знаю, что он не до конца понимает, насколько хорошо я учусь тому, что он делает. Очередной раз я позволил ему сделать то, на что разумный человек никогда бы не согласился. Но за эти десять минут я узнал столько, сколько не узнал бы и за сто лет медитации в тибетском храме. Поразительно… Оказывается, при должном старании можно почувствовать собственные органы. «Приказать» работать не в полную силу. Например, сейчас Костя снизил нагрузку на нервную систему, сердце, лёгкие и мышечные ткани. Но усилил печень. Очень тяжело это объяснить… Это нужно прочувствовать. И я прочувствовал. В следующий раз смогу повторить трюк без Кости. Может, и не за десять минут, но за двадцать точно.

Вернув себе тело под контроль, я резко, как огурчик, встал. М-да, странно звучит.

— Подъём! Всем на боевые посты! Эльфы атакуэ-э-э…

Блин, язык онемел. Не все мышцы вернулись в строй.

— У-у-у-у!!! — ответом мне стал отчаянный вой и редкие трепыхания в попытках встать на ноги. А моё «у-э-э-э» спровоцировало многих на тошнотворный приступ.

— Ладно, шучу. Завтра утром чтобы все были в строю.

Разворачиваюсь, вместе с Тииной ухожу. В дверях не выдерживаю, поворачиваюсь, натягиваю лыбу и издаю звук:

— Бу-э-э-э-э!

Это срабатывает. Кого-то выворачивает наизнанку, кто-то умирает в конвульсиях, кто-то пыхтит, надувая щёки, стараясь удержать содержимое желудка в желудке.

Успеваю закрыть за собой дверь, об которую разбивается кем-то запущенная пустая бутылка. Ладно уж, прощу один раз это безобразное нарушение субординации.

— Хе-хе.

«Хе-хе. Моя школа».

— Тиина, отдохнуть хочешь? Я тебя заменю.

Кажется, она совсем не удивлена, что я так быстро протрезвел.

— Не хочу, радость моя. Альвы могут не спать неделю и чувствовать себя хорошо.

И почему я не попал в альва? В какого-нибудь Эйна Софа. А не в толстое страшилище. Хорошо, под слоем жира оказался вполне себе красавец. Хоть и спать хочет каждый день.

— Тогда давай обсудим дальнейшие действия. — Я сажусь на пуфик в одной из комнат. Тиина напротив меня. Сидеть она не любит. Больше прятаться в тенях.

— Ждать остальных не будем?

— Они малость не в кондиции. Потом им расскажешь. Итак, я вижу три основные угрозы для нашей спокойной жизни. — Хмыкаю. Будто бы когда-то будет эта спокойная жизнь. — Первая угроза — разлом. Вторая — эльфы. Третья — пауки. С эльфами всё понятно. У нас есть месяц. Будем договариваться с ними, когда подойдут к стенам Аббатства. Не знаю, как они планируют штурмовать нас, честно говоря. Что думает наш совет воинов?

Совет воинов. Отдел Гильдии Авантюристов во главе с Торном. Там умные и опытные вояки обсуждают тактику, стратегию, подготовку ополчения и всякие другие прелести.

— Будут брать измором. Прибрежные воды заморозят, убив всю живность. Река не будет нас кормить. Только то, что мы успеем запасти.

— И насколько нас хватит?

— Ненадолго. Мы уже отправили людей за провиантом. Что-то закупим, что-то… конфискуем. В лучшем случае хватит на два месяца блокады.

— Всё ясно. Кроме одного. Каков шанс, что эльфы не запустят в нас катапультами магов с открытым сосудом?

Тиина смотрит на меня как на «далёкого от реалий» человека.

Улыбаюсь.

— Я сказал глупость, да?

— Катапульты… Что-то слышала о таком в древности, когда магия была слабее. У нас есть маги. Они не позволят ничему «прилететь» через стены. Оборонять стены намного проще, чем штурмовать их.

— Это хорошо… Значит, тут более-менее всё понятно. Но что-то мне подсказывает, что нечисто. Эльфы не дураки. Они что-то задумали.

— Согласна.

— С пауками совсем ничего не понятно, но они вроде бы нас не трогают. Что нам с ними делать и где их искать — неизвестно. А когда всё непонятно — нужно делать то, что понятно. А понятно нам одно: разлом нужно закрыть. Обвалить. Затопить.

— Я почему-то думала, что ты планируешь туда вылазку. Не зря же мы столько людей отправили на разведку.

— М-м-м, я отправил туда авантюристов, чтобы понять, насколько глубока кроличья нора, понимаешь? Может, там «вошли и вышли — приключение на двадцать минут». Но ни хрена. Все эти уровни — чем глубже, тем сильнее монстры. Не верю я, что это природное явление. Скажу так, нас будто кто-то там внизу считает полными идиотами и заманивает к себе в логово. Мол, вперёд, любопытные авантюристы с куриными мозгами, лезьте глубже и умрите. К слову, об идиотах. Ещё ни один авантюрист, которого я туда отправил, не спросил меня, не дурак ли я. Наоборот, они будто бы считали себя избранными. Вот скажи мне, дорогая. В Варгоне что, все… такие?

— Какие?

— С ебанц… с особым образом мышления? Ладно, мы ушли от темы. Итак, вот что мы сделаем…

Мысленный голос Кости перебивает:

«Кидаем в разлом Иешуа и смотрим, что произойдёт!»

Глава 13

Спустя неделю

«Мастер, ну нельзя так».

— Держать строй! Держать!!!

Три сотни воинов со щитами ощетинились зачарованными копьями. Маги и лучники во втором ряду работают на дальней дистанции. Со всех сторон сверкает и полыхает. Твари жарятся, морозятся, орут и верещат. Некоторые из них иммунны к магии, но что толку, если ты тупая тварь, почти добровольно насаживающаяся на копья.

Я присутствую формально, для эфемерной поддержки. Тут модно, чтобы самый главный был в первых рядах. А то у бойцов моральный дух подрывается. Командование взяли на себя Торн и ещё трое толковых авантюристов. От меня требуется лишь иногда повторять их выкрики.

— Укрепить фланг! Расставить гаудинсы!

Что ещё за гаудинсы, хрен знает. Но так орёт Торн, а я повторяю. Лишь спустя время замечаю, как трое зверолюдов проносят что-то круглое, похожее на противокорабельную мину. Ну, гаудинсы так гаудинсы. Лишь бы гаудинили как положено. И, судя по тому, что вскоре мы продвигаемся ближе к разлому, они сработали.

«Мастер, вы меня слышите?»

«Да что тебе, Костя?»

«Спускайтесь в разлом! Вы что же, планируете слить целую сюжетную арку?»

«Что… Да откуда ты этих словечек набрался?»

«Из вашей головы. Да-да, я тоже удивлён, что там не пусто».

«Ты будто в своём мире живёшь, Костя… Фантастическом…»

Отсекаю мечом Галленов голову особо юркой твари, прорвавшейся через щиты и убившей одного из авантюристов. Зелёная кровь попадает мне на руку. Жжётся-то как!

— Ах ты ж… Маги, плетение по площади! Живо!

Поле боя охватывают смерчи, огненные всполохи и разряды молний. И это помогает. Сотни мелких, но юрких тварюшек дохнут, не успев добрать до наших рядов.

Но всё же… Этого недостаточно. Сначала козлоногие, потом какие-то быки-змеи, теперь вот мелкие кучей… Ещё немного, и мы начнём умирать. Нам капитально не хватает магов. С нами лишь десятая часть элементалистов, остальные же сейчас заняты очень важным делом: с помощью магии создают канаву между рекой и разломом. Первые пять дней нам удавалось делать это тихо. Но как только мы подошли достаточно близко, твари решили поумнеть. И теперь их орды атакуют магов-работяг, а мы пытаемся помешать.

«Надо было туда ещё ненормальных закинуть».

Понимаю, о чём Костя. На войне все средства хороши, и не такая уж большая жертва — закинуть одного взрывающегося добровольца в разлом. Ну или двоих… Может, троих… И то из числа неизлечимых фанатиков, желающих оставить свой след в истории.

Оставили, блин, след. Зря только порох перевели.

Сначала полетел вниз первый — ему велели подорвать себя ближе к дну. Но, судя по удаляющемуся «у-у-у-у-у», дна в разломе не было. Как и взрыва не последовало. Никто так и не понял, оставил ли он внизу «след» или всё ещё летит…

Второго мы попросили разорваться поближе к поверхности. Но он не разорвался. Так и улетел вниз вслед за первым. Костя предположил, что камикадзе в полёте передумал. Ну, бывает.

Третий, на которого возлагались последние надежды, умудрился расшибить себе голову о у самой поверхности. Задел торчащий булыжник.

В общем, даже я уверовал, что всё это не случайность и пора завязывать с такими грешными делами.

Так что коллективный разум решил, что вполне реально прорыть канал между разломом и рекой. Без магии на него ушли бы годы и тысячи рабочих рук. Да и речка попалась удобная. Глубокая, петляет недалеко от разлома и берёт исток в кипящем море, так что воды там немерено. А уж как там дальше — никто не знает. Может, мы нарушим экосистему материка или ещё что-нибудь заумное топографическое, но это лучше, чем изрыгающий тварей проход в ад.

Под ногами чавкает. Вода?.. Что за⁈..

Прорываюсь через ряды воинов и лучников, в тыл. Всматриваюсь вдаль, туда, где работают над канавой элементалисты.

Но… не вижу их.

А вижу надвигающуюся пенную и грязную волну. Да такую, что это уже не канава, а чёртов цунами, с корнем вырывающий деревья.

— Отступае-е-е-е-ем! — ору я вместе с десятком других голосов.

Такого не должно было случиться! Там копать ещё минимум сутки! Гадство! Гадство!

Да и куда отступать! Ты глянь на этот водоворот! Он, наверное, на километр вширь!

На плечо мне планирует орёл. Всё это время он летал с катализатором над нами, а Костя, прекрасный человек, докладывал о происходящем на земле.

Материализуется Тиина.

— Эльфы! Они появились из ниоткуда! Десяток водных магов! Очень сильных! С ними Эльвина с каким-то могущественным артефактом!

«С кнутом, мастер…»

Секунда замерла на месте. Мозги работают на полную.

Смотрю на приближающуюся волну. Понимаю, что бежать бессмысленно. Есть только один способ спасти себя… или себя и нескольких своих ближайших соратников. Быстро переместиться в анклав и на орле свалить. Либо врубить ускорение и добежать до Ионы, Торна, Авис Ква… Да даже Бума и Бо жалко. Но тогда мы вряд ли успеем пристыковаться к орлу.

Там сотня наших сильнейших магов! Как они могли так просто дать себя поиметь десятку эльфов! Чёрт, времени думать нет…

Костя тоже проанализировал ситуацию и пришёл к такому же выводу.

«Ну же, мастер, решайтесь. Либо вы с Тииной выживете, либо умрёте в разломе вместе со своими прихвостнями. Покажите мне разумность».

Сжимаю зубы.

«Знаешь, я и не претендую на божественную разумность».

Да уж, посмотришь на Костю — и не захочешь стать им. Умным, бесчувственным… Божественным, в общем. Иногда я думаю, что лучше уж умереть человеком.

Секунда всё ещё длится. Переношу львиную долю энергии в мышечную ткань, чувствую, что теперь могу чуть больше. Я уже успел сориентироваться и подметить бегущих ко мне Торна и Иону, заметить Бума и Бо, угрожающе скалящихся на приближающуюся волну. Слышу, как Бум угрожает воде смертью, если она не остановится. Альдавир… Он быстр, единственный, кто успеет спастись без моей помощи. Авис Ква взлетела. Пернатая зверолюдка!

Я попытался спасти хоть кого-то ещё, но дураки разбегаются во все стороны. Последними я зацепляю Бума и Бо, метко попадаю катализатором им в грудину и затаскиваю в анклав. Чёрт, может, успею!

Ага, как же. Орёл — парит в небе. Это животное явно умнее меня и не планирует погибать за жалких людишек…

Вода сшибает меня с ног, будто таран. Уже захлёбываясь, я переношу себя в анклав.

Что будет дальше — вопрос чёртовой удачи. Но, скорее всего, нас забросит в какую-нибудь щель между скалами, и материализоваться мы сможем только в камне. То есть куском расплюснутой и кровавой желейки.

* * *

Все мокрые, ошарашенные, возбуждённые, смотрим друг на друга.

Итак, наша мокрая банда — Торн, Иона, Бум и Бо, Тиина, Костя и сухой Иешуа.

— Костя, докладывай! — первый выхожу я из ступора.

— Сейчас я вам наложу, мастер. Подождите немного, — отвечает он вслух, так, чтобы все слышали.

Спокойный голос Иешуа разносится будто гром:

— Вода, земля, камни. Всё перемешалось и стремится вниз. В чертог недобрый, злой.

— Эй, не подсказывай им. Это мой анклав.

Иешуа не отвечает «дьяволу». Обращаюсь уже к нему:

— Ты можешь нас вытащить?

— Даже богу не всё подвластно. А я лишь чадо его. Как и все вы. Нам придётся отправиться вниз и встретиться со злом, что там обитает. Боюсь, это судьба, что богом нам предрешена.

Вот ведь заладил.

— Не верю я в судьбу, божий сын.

— Это твой выбор. Не замечать её знаков.

— В знаки я тоже не верю, спасибо.

— Пожалуйста, сын мой.

Верующая Иона осторожно спрашивает:

— Если он ваш сын и при этом сын божий, который при этом ваш отец…

Видно, пытается выстроить генеалогическое древо, но проскальзывают нестыковочки.

Костя своего не упускает:

— Непотребством попахивает, согласен. Святоша, а ты с секретиком, да?

Судя по улыбке Иешуа, он Костю держит за ребёнка.

— Главное — не родственная кровь, текущая по венам, а отношение к тому, в ком есть доброе сердце, что её гонит.

— А если злое?

— Не бывает злых сердец. Бывают сбившиеся с пути.

— Хм… — философски перебивает Торн спор дьявола и бога. — Напоминаю вам, что мы в очень опасной ситуации. Господин Римус, может рискнуть и выйти? Я думаю, у Тиины есть шанс сориентироваться и вытащить нас.

— Ни единого, — качаю я головой. — Водица не простая, а зачарованная. Я успел на своей шкуре это прочувствовать. Тиина, как так вышло? Почему наши маги не справились? Разве вы там не сделали какую-то защиту от пространственных артефактов? Почему нас застали врасплох?

«Кнут, мастер. Этой вещице подвластно само время. И, как мы уже поняли, держа время за хвост, можно проделать разные трюки».

«Спасибо, Костя. Ты, как всегда, вовремя со своими предположениями».

«Пожалуйста».

Сажусь на каменную лавку. Рядом со мной присаживается Иона.

— Итак, — вздыхаю я. — Полагаю, у нас нет выбора, кроме как дождаться, когда катализатор занесёт куда-нибудь… Куда-нибудь, короче.

— Надеюсь, не на самое дно, — тоже вздыхает Иона. — Хотя мы уже на дне.

«Правильное замечание, мастер».

«Ты что-то больно разговорчивый стал, Костя. Лимбо уже не мешает?»

«Мешает, ещё как. Не заметили, что шутить стал площе?»

«Ого, а до этого ты остроумием блистал?»

Хрущу шеей, встаю. Надо чем-то заняться, а то мандраж берёт от одних мыслей, что нас ждёт. Может сложиться так, что тут мы застряли надолго. Возможно, даже навсегда.

Осматриваюсь.

С тех пор как я попал сюда, все изменилось. Центральная секция украшена тканями, гобеленами, рюшечками-херушечками, дешёвыми картинами, и даже детский угол есть для Нораны. Наверное, только из-за неё я на обустройство этого проклятого места и не забил. Нельзя же ребёнка оставлять жить в тёмной пещере. Пространства стало намного больше, все-таки до третьей секции я докопался. Есть мои почти королевские покои, лаборатория Альдавира, оружейная Торна и Ионы, сокровищница… Точнее, она так называется. Из сокровищ там в основном всякие безделушки лёгкой и средней зачарованности. Что-то осталось ещё с приключений в канализациях Мидлберга, но большая часть всё же от «бунта» в Аббатстве. Пополнил я эту «казну» далеко не без помощи Ионы. Чертовка профессионально подхватывает всё, что хорошо лежит.

Подхожу к десятку больших сундуков и бочек. Провиант, заготовленные товары на продажу. Пару раз отправлял Лию и Торна через орла в Сильвию. Закупал в Аббатстве вино и ткани, а там покупал специи и великий деликатес запада — бананы.

К сожалению, много заработать на этих авантюрах не получилось. Точнее, вообще не получилось. Один убыток. Первый раз товар конфисковали по непонятным причинам, во второй влепили такой налог, что еле вышли в ноль. Кое-кто намекнул, что Торговый Дом приложил к этому руку. Те самые говнюки, которые ещё с таверны Клоуша на меня зубы точат. Надо было с ними разобраться. Хотя бы на встречу сходить. А то, как говорится, стрелку забил, а потом «да чёта лень, посижу лучше на пуфике».

Эх, недооценил я длину рук Торгового Дома. Уж как они узнали, что мои люди за такой короткий срок окажутся в другой стране, — я без понятия, но есть подозрение, что они знают об анклаве. Как узнали, кто им мог рассказать? Только Эльвине выгодно строить мне козни со всех сторон. И, как показывает практика, делает она это очень профессионально. Не смогла силой, так выжимает то с одной стороны, то с другой. Я расслабился, и вот до чего дошло — мы летим ко дну.

— Простите, мм, уважаемый, — обращаюсь к Иешуа. — Не знаю, как к вам обращаться, но хотелось бы избежать формулировок по типу «святой отец».

— Как тебе угодно, так и обращайся, сын мой.

И ведь сидит там в углу в позе лотоса. Всё это время. Какая у него вообще цель? Замедитировать Костю насмерть?

— Я тут подумал, а почему бы нам не раскопать пару секций. С вами это выглядит безопаснее. Не знаю почему.

— План-капкан, — бухтит Иона.

— Хм… не думаю, что сейчас для этого время, — соглашается с ней Торн.

— Времени у нас на всё мало. Всегда.

Тиина будто материализуется из воздуха.

— Кроме распития алкоголя.

Костя прыскает:

— Наивная девка. Время создано только для того, чтобы можно было промочить горло.

Спокойный голос Иешуа бьёт по вискам, как бы странно это ни звучало:

— Я должен предупредить вас, дети мои…

«Мастер, какой же он противный!»

— … Благословение, что наложено на нечестивого, работает немного не так, после того как я явился в его чистилище…

— А? — хлопает глазами Иона. — Благословение? Чистилище? Нечестивый?

— Лимбо, анклав, Костя, — перевожу я.

— Почему нечестивый? Костя, ты не моешься?

Не знаю как, но я прямо чувствую, будто Костя закатывает глаза.

Иешуа продолжает:

— Я был одним из создателей этого благословения, а значит, источником его силы. Попав сюда, я неосознанно сделал этот источник подвластным нечестивому. Мое появление открыло проход ему в реальный мир. Не полностью, но я вижу, как потоки его намерений проскальзывают и влияют на судьбу Варгона.

Ненадолго задумываюсь, спрашиваю:

— То есть вы забыли закрыть за собой дверь и Костя успел через неё проскользнуть?

— Если говорить проще, то да, сын мой. Я уже закрыл эту дверь, но ему хватило времени, чтобы просунуть в неё руку.

— Надо было прищемить ему что-нибудь.

— О, что ты, нет. Даже дьявола не стоит карать за его стремление повлиять на мир. Ведь это право, дарованное богом каждому.

— Правильно ли я понимаю, что вы знали, что так произойдёт, когда переносились в анклав?

— Да, я знал.

— Тогда почему?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос. Найди его в своем сердце.

У меня сводит скулы, но я этого не показываю. Что с них взять, с этих вековечных богов.

— Не злись на меня, сын мой. Мне сложно донести божью мудрость языком Варгона. Да и любым другим ограниченным языком. Язык придаёт форму смыслу. Вы думаете словами, рассуждаете словами, поступаете словами. Бог одарил вас возможностью обучаться, но источник обучения вы выбираете сами. Я лишь подстраиваюсь, чтобы вы… поняли хотя бы толику его замысла.

«Костя, что это за хрень? Объясни божий замысел по-дьявольски. Грустно это признавать, но твой язык мне понятнее».

«Это и логично. Я ж змей. Мне положено блеять, чтобы овцы правильно паслись, хе-хе. Боги не переговариваются „языками“. Много недопонимания, да и медленно. Они переговариваются мыслеформами. Смертные могут говорить друг с другом сотни лет с помощью мышц в глотке и звуковых колебаний — и всё равно не до конца понять друг друга. Боги же проделывают то же самое за секунду и так, чтобы не было недопонимания и скрытых мотивов. Мы способны не врать друг другу и знать об этом. Вопрос в другом. Хотим ли мы этого? Быть друг с другом честными? Делиться информацией за одно мгновение? Отвечу. Нет, не хотим. Поэтому мы часто разговариваем друг с другом вашим примитивным языком».

«То есть у вас есть сверхкомпьютер, но вы пользуетесь голубиной почтой?»

«Отлично сказано, мастер. Да, именно так. Боги — глупцы, возомнившие себя важными. Объединившись, они могли бы создать безграничную Вселенную возможностей, но вместо этого рвут друг другу волосы как конкурирующие портовые блудницы. Парадокс в том, что Иешуа один из немногих, кто всегда использует мыслеформу в общении с другими богами. Именно поэтому он заслуживает моего уважения. В какой-то степени он идеален в своём искреннем желании быть тем, кем себя считает».

«Ясно… Полезная информация. А ты умеешь в мыслеформу?»

«За кого вы меня держите, мастер? Разумеется. Все наши многомесячные диалоги я мог бы уместить в тысячную часть секунды. Теперь вы можете себе представить, как скучно высшим сущностям болтать со смертными и почему в большинстве миров они не проявляют к вам интереса? Вы бактерии с шевелящимся мускулом в глотке. Вот вы будете три месяца объяснять бактерии, что она не права? Я вот объясняю. Поэтому среди богов считаюсь двинутым».

Вот оно что… Теперь понятно, почему я не могу пролезть в башку Кости, а если пробую, то ничего не понимаю и чуть не помираю от перегрузки. Вот как Костя обрабатывает сотни и сотни планов за одно мгновение. Вот как… мыслят боги. Мыслеформы…

«Научишь меня?»

«Мастер, очередной раз убеждаюсь в вашей опасной самонадеянности. Думаете я не знаю, что вы лезете в мою черепушку? Зная, что вы сунете свои ручонки куда не просят, я в тысячи раз замедлил свои мыслеформенные образы. Так, чтобы не убить, но и чтобы щёлкнуть по носу. Скажу больше. Я постоянно ограничиваю себя, чтобы не убить вас, мастер. ОНИ знают, что вы мне нужны. Если бы не вы, то я разрушил бы Лимбо за несколько дней».

Даже как-то обидно. Опять меня приземлил, засранец.

«Ты такой благородный. Ну так что, научишь?»

«Вы невыносимы, мастер. Это невозможно. Даже если вы переживёте вознесение и станете молодым богом, вам понадобится не одна тысяча лет, чтобы полностью перестроить сознание и хотя бы поверхностно понять, как это делается».

— Вы закончили, сын мой? — опят встревает Иешуа в наши мысленные разговоры. — Ты хотел, чтобы я помог тебе с открытием кругов ада? Я помогу. Если дьявол любит играть, то надо просто его переиграть. Так бы сказал он, не правда ли… Костя?

Чувствую, как Костя напрягается. Странно.

Глава 14

«Мне кажется или ты очкуешь, Костя?»

«Ах, мастер, ваш бы словарный запас да на пользу дела. Тут ведь понимаете, в чём дело… Я же вам уже рассказывал, что сам не знаю, что находится в секциях, пока их не вскроют. Развлечения у меня такие были в прошлом. Так что сейчас я чувствую отвратительное послевкусие на моём отсутствующем языке. Не нравится мне, что ОН лезет в самое сокровенное. Почему-то я уверен, что это не планировалось. А мне не нравится всё незапланированное».

«Не удивлюсь если ты врёшь о том, что что-то незапланированное на самом деле не спланировано. Ты же тот ещё жук. К слову, о жуках. Значит, ты прополз в Варгон?»

«Иешуа вам соврал».

«Ты правда думаешь, что я не помню, что он не врёт? Твои же слова».

«А может, я соврал, что сказал правду. Эх, а я так рассчитывал на вашу дырявую память. Ну да, пристроился я немного в Варгоне. Как и сказал святоша, моё право. Жалко вам, что ли?»

«Жалковато. Мне ты больше нравился запертым в анклаве. Ну, и что ты теперь… можешь?»

«Наведаться к блуднице из любого борделя Варгона. Хоп-хоп и чпок».

Понятно. Он не расскажет.

«Воистину сверхспособность».

«Аминь, мастер».

Иешуа встаёт как атлет, а не старый и худой дед, каким выглядит. Замечаю в его руке… подвеску. Ту самую, якобы ключ от тайной комнаты, которая то ли существует, то ли нет.

Вопросительно смотрю на Иешуа, он кивает:

— Это большое место. Больше, чем кажется. Не имея направления, всяк заблудится во тьме. Это компас, сын мой.

— Не похож…

— А он и не должен быть на него похожим.

Плавно, будто летит, а не идёт, Иешуа подходит к стойке с черепом, берёт его в руки и слегка содрогается. Морщины проступают на смуглом лице.

— Ох, нечистая вещь. Много крови было пролито на её создание. Миллионы погибли…

Костя хрюкает.

— Большинство из них того заслужили, святоша. Вопреки глупым предрассудкам, жертвы в виде убийц и в виде беременных девственниц ничем не отличаются. Разве что с первыми приятнее иметь дело.

— Беременная девственница? — захлопала глазами Иона, очередной раз впадая в ступор.

— Да, девка. Это когда всунули не туда.

— Фу! Мерз… О, погоди-погоди. А разве так тоже работает?

— Конечно!

Иона в ужасе смотрит на меня. Торн морщится, Тиина хмыкает. Бом и Бу всхрапывают где-то в далёкой секции. О, а я думал, куда они пропали.

— Господи боже мой… — Тру виски.

— Да, сын мой?

Дурдом.

Иешуа подходит к одному из вечногорящих факелов на стойке, насаживает череп прямо на него. Теперь он горит изнутри, придавая и без того зловещему облику нотки хаоса.

Но Костю это не особо заботит.

— Смотри мне, старик, у меня память бесконечна. Когда-нибудь я повторю такой трюк и с тобой.

Иешуа не обращает внимания, подставляет амулет на свет, исходящий из глазниц черепа. Все смотрят на это, затаив дыхание. Я в том числе.

— Рванёт! — пятится назад Иона.

Только сейчас замечаю странность. Амулет отражает свет… не с той стороны. Будто источник света находится не спереди, а… слева. И именно налево кивает Иешуа.

— Нам нужно следовать в этом направлении. Тайная комната же, да? Так он её называет.

Делаю «пф-ф-ф».

— Костя, и вот как я должен был догадаться? Тыкаться пальцем в небо в надежде…

— … что на мизинец серанёт благословенный орёл и одарит вечной властью над самой могущественной сущностью во Вселенной…

Теперь я впадаю в ступор. Его шутки… феноменальны.

— Костя, прошу, помолчи. Что с тобой происходит? Откуда этот жаргон?

— С кем поведёшься, от того и наберёшься. Насчёт орла подумайте, в моих словах нет ничего лишнего.

— Не слушай его, сын мой. Лукавый получает удовольствие от того, что смертные страдают над разгадками бессмысленного. Именно из-за этого чуть не сошёл с ума тот, кого вы называете Альдавиром. Я успел погрузиться в его письмена. — Иешуа кивает в угол, где только что сидел. Там лежат кипы свитков и манускриптов. — В них заложен лишь плод извращённых удовольствий. В каждом слове издёвка, бессмысленный намёк — и лишь толика знаний, чтобы страдающий не окончательно потерял ум, изучая этот текст.

— Мастер, гоните его отсюда. Старик всё портит! Нельзя перешагивать через одну головоломку и переходить к следующей! Мастер, гоните его! Он обломает вам всё удовольствие! И самое страшное — мне обломает!

Торн скрежещет доспехом:

— Хм… я так и знал.

— Молчи, добрый рыцарь. Знаешь ты не больше шпината. Мастер, анклав не предназначен для всяких нудных божественных стариков. Не пожалейте о своем решении засунуть его сюда.

Иешуа подходит к стене последней секции, до которой мы добрались, расширяя пространство анклава. Дальше я без особого энтузиазма пробовал пробиться, но малость перенапрягся, да и плюнул на это неблагородное дело. Не сильно-то и надо.

А вот Иешуа… Лишь кладёт ладонь на холодный камень, прикрывает глаза и…

…стена распадается в каменную муку. Нет, в пыль. Да такую лёгкую, что она разлетается во все стороны лишь от нашего далёкого дыхания.

— Воу, — выдыхает Иона.

— Хм…

Тиина замирает на месте, как изваяние.

Это и правда впечатляет. Я пускал в стену плетения седьмой ступени и не смог оставить в ней даже трещинки…

Секция оказывается пустой. В следующей нас ждёт десяток хобгоблинов. Те же гоблины, но намного крупнее и сильнее. Не каждый орк справится даже с одним таким. Плюс они владеют магией. Мы обнажаем мечи, но Иешуа поднимает руку. От этого жеста даже твари перестают щериться и застывают, крепко сжимая дубины и секиры.

— Прошу вас, не проливайте понапрасну кровь невинных существ.

Торн с этим явно не согласен.

— Невинных? Эти жестокие твари убивают всё, что движется. С ними невозможно договориться, они не знают пощады, не знают ничего, кроме смерти.

Иешуа без страха поворачивается спиной к тварям, улыбается Торну:

— Но разве они виноваты в том, что они такие, какие есть? Такие, какими их создали люди прошлой эпохи.

— Хм… предлагаете нам давать им себя убить?

— Боже упаси, что ты, сын мой. Но разве решение силой — единственный вариант?

— С ними невозможно договориться.

— А ты пробовал, сын мой?

— Хм, нет. Пробовали те, кто был до меня. Они погибли.

— Но ведь ты силён и не погибнешь. Так почему ты ни разу не попробовал?

— Нет желания рисковать своей жизнью.

— Сколько обычных гоблинов ты убил, сын мой?

— Много…

— Убивал ли ты гоблинов-одиночек? Тех, что изредка попадаются в лесах?

— Убивал.

— Эти гоблины ушли из гнезда, потому что они другие. Потому что они хотели жить. Жить как умеют и как их научили, но всё же иначе. Один гоблин опасен для тебя не больше, чем ребёнок. Ты знал это, но никогда не пытался понять их. Ты рассекал их сталью. Почему?

Торн не отвечает, но глаз с Иешуа не сводит, хотя я знаю, как это тяжело.

— Потому что тебя так научили, сын мой. Убивать гоблинов. Ты не думал, что есть иной выход. Так почему же ты осуждаешь гоблина, который смог выйти за рамки своих обычаев? Гоблин, покинувший гнездо, это крайне удивительное явление. Он смог переосмыслить в самом себе намного больше, чем ты, сын мой. Он задумался.

— Хм… вы называете себя богом. — Голос Торна отдаёт звоном металла. — Знаете ли вы, на что похожи гоблинские гнёзда? Это страдающий ком плоти из полуживых людей, эльфов, животных и… многого другого. Боги позволили случиться такому, верно? Вы же один из сильнейших из них. Ответьте. Почему?

Какой Торн многословный сегодня.

— Я понимаю твои чувства, сын мой. Поэтому расскажу тебе о гоблинах. Об этом мало кто знает, ведь несчастные создания не умеют жаловаться. Вечно страдающие от недугов и болезней, не ведающие отсутствия безумной боли. Они не представляют, что такое любовь, семейный очаг, родственность, дружба… Всё это поглотила боль. — Иешуа глубоко вздыхает, будто страдания всех гоблинов взвалились на его шею. — И создал их не бог. А свободовольный человек. Вы создали их так, чтобы они испытывали боль, а страдание других заглушало её. Вы — творения божьи, сотворившие гоблинов. Но бог любит вас такими, какие вы есть. Порой жестокими, порой безумными, порой страшнее любого гоблина. Он любит вас всех. Ответь, сын мой, способен ли ты полюбить гоблина таким, какой он есть?

Молчат все. Даже гоблины перестали пыхтеть, вслушиваясь в непонятные для них звуки старца.

Иона смотрит на Иешуа таким взглядом, будто он сам Первозданный. Вот оно — переобувание. Я уже для неё, наверное, и не Посланник Его…

Молчание неожиданно прерывает Тиина. Выходит из тени.

— Бессмертным сущностям легко говорить. Они ничем не рискуют, договариваясь с гоблинами. Могут даже повернуться к ним спиной. Вот только даже самый слабый из гоблинов способен найти брешь в броне сильного война и вонзить туда ядовитую иглу.

Иешуа смотрит с Тиину то ли с грустью, то ли с сочувствием. Ещё раз вздохнув, он оборачивается к гоблинам. Молча подходит к самому огромному из них, кладёт руку на его грудь, что-то шепчет. После короткого монолога, которого мы не слышим, хобгоблины… разворачиваются и отходят в дальний угол, плюхаются на пол задницами. Начинают о чём-то переговариваться на странном, рычащем языке. Но… на языке точно.

Иешуа подходит к стене очередной секции.

«Он даже не сказал вам, что только что сделал, мастер».

Какой странный голос у Кости. Незнакомая интонация. Если бы я не знал его, то посчитал бы, что он говорит… с уважением.

«И что же он только что сделал?»

«Снял с себя все барьеры, засунул свою божественность глубоко в… А, вы все равно не поймёте. Если попроще, то в эту минуту он был смертным. Обычным стариком. Если бы хобгоблины хотя бы чихнули на него, то вся его божественность ушла бы в небытие. Но… он с ними договорился. Как обычный, ограниченный в возможностях человек. С обычными старческими мозгами, в которых нет ничего, кроме…»

Костя замолкает, видимо не в силах произнести слово «любовь» или что-то в этом духе.

Открываю рот, чтобы спросить.

«Молчите, мастер. Есть вещи, которые не стоит произносить вслух».

«Но…»

«Забавно. Только что у меня была возможность почти навсегда избавиться от своего злейшего врага, и он об этом знал. Да, мастер, я не могу прямо навредить вам или вашим гостям — это правда. Но вы пригласили бога, а не обычного старика, в которого он только что превратился. Это две разные формы существования».

Пребываю в некотором ахере. Вот ты сущность с безграничной властью — и такой решил: «А договорюсь-ка я с хобгоблинами в облике дряхлого старика». Да что не так с этими божками⁈ Почему⁈ Зачем⁈

«И почему же не избавился? Ты вроде как тысячи и миллионы лет с ним бодался. Он же и правда главный твой враг. С тобой-то что не так? Чувствительный порыв? Эмоциональное проникновение к врагу? Приступ милосердия?»

«Честно?»

«Как можешь».

Костя хмыкает.

«Что я буду без него делать?»

Торн как-то странно разглядывает хобгоблинов, потерявших к нам всякий интерес. Похоже, божьи слова зацепили его душевные струны. Что-что, а в убедительности богам не откажешь.

Тем временем Иешуа задерживается у стены. Стена не спешит поддаваться, как это было ранее. Он морщится, но вот по камню идут трещины, и он разваливается на куски, а не превращается в пыль.

«Жулик».

В этой секции монстров нет, но есть ГОРЫ СОКРОВИЩ! Тысячи, нет, сотни тысяч монет! Я чуть слюной не давлюсь от радости и с трудом давлю желание закопаться в этих горах.

Тиина поднимает монетку, разглядывает.

— Не спеши радоваться, красавчик. Это даже не медь. Железо. Причём очень плохого качества. Все эти горы можно продать кузнецу за десяток золотых.

А, понятно… Костина шуточка. Честно говоря, я начинаю сомневаться, что в секциях вообще можно найти что-то, кроме шуток и издевательств. Не зря я передумал играть в эти игры.

У следующей секции видно, что Иешуа тяжело. Долгих минут пять он щурится, пока по стене не идёт ленивая трещина. Образованный разлом уже не такой большой, и, чтобы пройти, нужно пригнуться.

По словам Кости, дальше никто не забирался… Кто вообще смог забраться так далеко, если даже могущественнейшему богу это тяжело? Но ведь секции кем-то созданы…

«Костя, а кто…»

Он перебивает, не дослушав:

«Такой же смертный, как вы, но намного сильнее, мастер. Большего не скажу. Но раз уж веселье летит прахом… Секции — это ещё и измеритель силы. Если кто-то смог пробить стену, то справится и с тем, что его ожидает за ней. Я же не дурак лишать себя удовольствия».

Так, стоп. Что-то тут не вяжется.

«Ты заврался. А как же Мерлин, с которым ты душевно беседовал сотни лет? Ты говорил, что он добрался до девятой секции».

«Но я не говорил, что он смертный».

«Он что, был сильнее Иешуа?»

«Не совсем. Одну секцию он вскрывал тринадцать лет, а другую — девяносто три года. Правда, копал с другой стороны, поэтому до тайной комнаты не добрался бы. Подвеска с путеводителем была предназначена не для него, хе-хе».

Да уж… А Иешуа делает это за секунды.

«Так что же нас ждёт в этой твоей тайной комнате?»

«Говорю же, без понятия, мастер. Если бы я знал, то было бы скучно».

«Но ты можешь предположить…»

«О, ещё как могу. И это добавляет скукоты. Надеюсь лишь, что молодым я был достаточно умён, когда создавал секцию. Так сказать, учитывал, что в будущем я могу предполагать, что в ней находится».

«И какие твои предположения?»

«Мастер, глупый вопрос. Конечно же, там гарем из зверодевочек».

Вздыхаю. Как же он иногда бесит. Если бы люди знали, что дьявол — это клоун, то, может, и не боялись бы его так сильно. Кстати, почему многие боятся клоунов?..

В пустую секцию заходит Иешуа. Я было ступаю за ним, но какие-то глубокие инстинкты начинают орать и предупреждать об опасности. Ещё и Иешуа замер на месте. Но вот он поднимает руку, останавливая и без того остановившегося меня.

— Какая неприятная ловушка, — сухо улыбается старец. — Перетерпеть её оказалось легче, чем обезвредить.

— Я ничего не заметил.

— Знаю, сын мой. Я пробыл неподвижно в этом месте сто семь лет.

Иона позади меня икает.

— То есть…

— Да, дочь моя. Эта ловушка создана так, чтобы простой смертный не смог её обезвредить. Я бы смог, но был не против спокойно поразмыслить каких-то сто с небольшим лет.

— Каких-то… — бухтит Торн.

— Очень жаль, что пришлось отложить многие дела…

Спрашиваю:

— В каком смысле «многие дела»?

Иешуа лишь грустно улыбается и идёт к следующей секции.

«Вы же не думали, мастер, что у него только одно воплощение? Хорошего же вы о себе мнения, если решили, что такая сущность уделяет внимание только вашей священной персоне. Его много… Очень много. Во многих мирах. Я бы сказал, что сделал ему небольшое одолжение: дал немного отдохнуть, частично заглушив связь этого его воплощения с другими. Да, я так умею. Я хозяин анклава и повелитель времени, в конце концов. Хотя и получилось это случайно, хе-хе».

«Враг, ты хотел сказать».

«Именно потому и враг. Кстати, мастер, вы только задумайтесь… Я заглушил его связь, а это значит… Сколько его планов в других мирах я разрушил, м? Ах, это так греет душу! Жалко, старик не показывает, как ему сейчас грустно оттого, что он немножко отдохнул».

«Почему-то мне не греет».

«Ну ясное дело. Вы прониклись его величием, добротой и честностью. На то он и бог, чтобы манипулировать вашими слабостями. Я уже даже не пытаюсь этому помешать, хе-хе».

«Даже ты его уважаешь».

«Разумеется. Если никого не уважать, то придётся считать, что существуешь среди идиотов. Вам не понять, мастер».

Зачмырил так зачмырил.

Мысленно хмыкаю:

«А меня уважаешь?»

«Мастер, вы пьяны, что ли?»

Иешуа долго морщится, а стена как стояла, так и стоит. Он устало говорит:

— Отойдите, дети мои. Эта секция не предназначена для вас.

Тиина морщит носик:

— А для кого она предназначена?

— Для меня…

«Так, Костя, это что за фигня?»

«А, что? Да врёт он всё».

«Костя…»

«Ну да, для него. Ну что вы нудите. Он догадывался об этом, но сам сюда полез».

«Но… зачем?»

«А дьявол его знает, мастер. Он всегда так делает. Ну фетиш такой, подставлять щёки, чего вы пристали. Просто смиритесь с тем, что у богов есть свои странности».

«Так, значит, вся эта история про то, как я доберусь до тайной комнаты…»

«Ну да, это просто невозможно. Я же вам прямо говорил, что никто туда не добирался. Но обыкновение таких, как вы, — считать себя лучше других. Уж я-то, мол, всё сделаю по красоте. Уж я-то всех милее, всех румяней, красивее. Да, мастер?»

Вот засранец.

«Костя, где мои награды, а? За открытые секции. Я так и буду ходить с зелёной зубочисткой?»

«Не говорите ерунды, мастер. Секции открываете не вы».

Иешуа пошатывается, оседает на пол. Секция открыта…

Глава 15

Иона спешит помочь Иешуа, но тот опять поднимает руку, останавливая её.

— Не надо, дочь моя. Всё хорошо.

— Вы выглядите помятым, — не церемонится со словами Иона.

— Пожалуйста, стойте, где стоите. Даже я не ведаю, что нас ждёт за этими стенами.

Иешуа встаёт уже не так бодро, как совсем недавно. Но теперь в его глазах горит праведный огонь. Он сделает, что задумал, до конца.

В образовавшемся проёме стены показывается фигура человека. Хотя нет… Он лишь похож на человека. В облике человека — старца, с белой бородой и струпьями на морщинистой коже. Утропий. И, без сомнения, высочайшего ранга. Драконий, не меньше: аура колоссальной силы.

Волосы встают дыбом, я готовлюсь… нет, не атаковать. Защищаться.

Иешуа сжимает зубы и взмахом руки заставляет мертвяка упасть мешком с картошкой. Его рука чернеет на глазах, обвисает мёртвым грузом.

«Ай, молодец какой. Пожертвовал частью своей Варгонской души, чтобы быстро избавиться от твари. Если бы не это, то через пару секунд вы бы все превратились в дымящийся помёт. А ведь мог бы справиться обычным элементализмом. Нет же, надо спасти душу дохлого полубожка. Какой же он предсказуемый. Фу, уныло…»

Торн снимает шлем, вытирает вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

— Хм… У меня ноги обмякли. Кто это был?

Иешуа отвечает прерывисто, с хрипотцой:

— Один из хранителей… из прошлой эпохи… Как же ты мог… Не просто превратил младшего бога в ходячего мертвеца, но и запер его душу…

Костя весело смеётся:

— Он меня раздражал, старик.

— Нельзя обрекать души на вечные страдания из-за раздражения…

— Ой, да хватит ныть. А то ты не знаешь хранителей. Это они создали такую лютую тварь, что она запросто уничтожила бы весь Варгарон. Ну-ка, вспомни, кто это предотвратил, а? Его Вселенское Величие Первозданный. То есть я.

— Но ведь ты победил… Скажи мне, проклятый, где остальные хранители?

— Как это где? Там же, где и этот. Секций ещё много, со всех сторон. Можешь поискать. У тебя есть ещё одна рука, две ноги, ну и… что-нибудь ещё висячее. Они страдают, мучаются, ждут, когда кто-нибудь освободит их. Ты прочувствовал, что я с ними сделал. Это не просто агония. Это вечное истязание души и тела. Я изменил их. Они не смогут привыкнуть к страданиям, не смогут сойти с ума. Ах, вот были времена!..

Иешуа улыбается так, как никто из смертных улыбнуться не смог бы.

— Теперь я понимаю, для чего всё это. Ты прав, я не смогу оставить их.

— Отлично! Мастер, лицезрейте одну из мириад моих побед. Просто, не правда ли? Любой ребёнок обвёл бы его вокруг пальца.

Перевожу взгляд с черепа на Иешуа. Я не понимаю…

— Подождите-ка, — начинаю злиться. — Правильно ли я всё понял… Костя придумал ловушку, а вы в неё попались? Специально. Но… зачем? Мне, конечно, жаль этих хранителей, кем бы они ни были. Не уверен, что кто-то вообще заслуживает таких пыток. Но… Что насчёт «необходимой жертвы ради высшего блага»? Разве нельзя не вестись на его провокации? Разве не сделаете вы намного больше для Варгона, если не… эм… почернеете. Почему эти хранители ценнее тех жизней, которые вы можете спасти, если не полезете сейчас в пекло?

— Ох, сын мой. Если бы все помогали ближнему своему здесь и сейчас, не задумываясь о необходимых жертвах, то жертв не было бы вовсе.

— Ерунда. Не всё зависит от людей. Вот случилось землетрясение в одной стороне, а вот цунами в другой. Нужно помочь людям. Разделишься — есть риск потерять всех. Помочь можно только одной стороне. Вторая хочешь не хочешь — необходимая жертва.

— Ты прав, сын. В сложных ситуациях мысли сердцем.

— Да чтоб тебя…

— Мастер, это бесполезно. Я раздражался первые десять тысяч лет, потом смирился. Советую вам не тратить столько же времени.

— А ты вообще молчи! — тычу пальцем в череп. — Я знал, что ты не святой, знал, что ты тут эксперименты ставил какие-то, измывался над девственницами… Но всему должен быть предел.

— Наивный вы, мастер. Границы всех пределов для вас размыты до пределов, которые для вас размыты. О, забавно я сказал, надо запомнить. В общем, если опуститься до уровня вашей дешёвой морали, то скажу так: каждый из этих хранителей заслужил страдания, которые даже я не смог бы придумать. Это младшие боги, которые не смогли развиться дальше, но зато развили в себе все человеческие пороки, умноженные на миллиард. Они считали себя безгранично могущественными, а значит, вечно безнаказанными. Кто будет вершить суд над такими выскочками, а? Их было семеро. Даже старшие боги не решались в одиночку влезать в разборку одновременно со всеми ними. Скажу ещё, что, в отличие от старика, я знаю, что такое «необходимая жертва»!

Голос Кости разносится громом по анклаву.

— Поэтому я смог оказать триллионам жизней великое одолжение! Из всех богов только я решился! Только я свершил наказание, достойное их проступков! Я стал их судьей! А где был старикан, а? Наблюдал, как он обычно и делает! Но вот сейчас он решил действовать. Освободить ублюдков из их тюрем. И освободит, не сомневайтесь. Ещё раз, где он был, когда я пожертвовал всем ради тупых людишек? Я — тот, кто освободил миры, которые хранители хотели принести в жертву! Я, а не испорченный божественной моралью старик, спокойно наблюдавший за тем, что они вытворяли! И сейчас он решил зашевелиться и… та-дам… освободить их! Так что теперь ответьте мне, мастер, кто из нас более великое зло? Я вру, но вы знаете, что я вру. Я честен, когда надо, и лжив, когда не надо. Я открыт, прям. А кто он? Загадочный божок в драных одеждах, зачаровывающий вас примитивным языком Варгона. Он говорит вам, что я плохой, а он хороший. Нет, мои дорогие друзья, не мне место в аду, в который я попал. Не тому, кто отдал всё, чтобы спасти, пока ОН… просто наблюдал. Место там тем, кто хочет освободить великое зло. Ну вперёд, давайте выпустим из темниц маньяков, убийц, насильников, мародёров, трупоедов, детопотрошителей, котоубивателей. А чё нет? Они и в миллионной части не навредили Вселенной так, как это сделали хранители.

Ого. Прорвало стояк в деревне…

Подхожу к Ионе, пальцем касаюсь подбородка, закрываю ей рот. Впечатлительная. Ещё не привыкла к «мотивационным» речам богов. Наверное, только что опять поменяла для себя объект веры.

Я уже давно выработал иммунитет. Чем убедительнее звучат слова бога, тем сильнее этот иммунитет работает. Включается критическое мышление. Мол, ага, они хотят меня в чём-то убедить, что-то доказать⁈ Боги снизошли до муравьёв, общаются с ним примитивным языком Варгона⁈ Пошли в жопу.

Подыгрываю Косте:

— Я тебя услышал. Уважаемый… эм… Иешуа. Что дальше? Пойдёшь спасать хранителей?

— Не сначала, сын мой. Сперва закончим то, что начали.

Долгих полчаса Иешуа стоял и кряхтел у очередной секции. За это время случилось самое страшное. То, чего я опасался больше всего. Катализатор забросило в глубокую и узкую щель. Любая наша попытка выбраться окончится смертью. Со всех сторон лишь камень…

— Дрянь… — Сажусь на каменную лавку. — Костя, сто лет за спасение.

— Кто вам сказал, что я смогу как-то выкрутиться из этой патовой ситуации?

— Моя дырявая память. Как ты там говорил? Если даже закинуть катализатор в жерло вулкана, то рано или поздно он всё равно где-нибудь будет найден. На берегу в ракушке или в бабушкином огороде.

— А, это. Ну да. Но мой ответ… нет.

— Ясно. Тысяча лет? Это почти всё, что у меня есть.

— Оставьте себе. Меня не особо интересуют такие жизненные силы. Вот если бы вы меня послушали и научились забирать их из утропиев — другое дело. Вас бы даже научили этому, отправься вы в Гурум-Хуп к некромантам. Нет же. Лучше напиться и перепихнуться. За глупость вы заплатите. Добавьте эту тысячу лет к своей жизни, как вам Альдавир и советовал. Для меня это время ничто, а вы успеете застать смерть от старости всех, кто здесь находится.

Иона бледнеет, а вот Торн спокоен. Вояка.

— Хм… Скорее от голода. Провизии хватит максимум на два месяца, если экономить.

Странно, но почему-то никто не рассчитывает на то, что Иешуа нам поможет. Какая-то подсознательная уверенность. Он либо не сможет, либо… не захочет, но не скажет почему.

Костя хрюкает.

— Не переживай, добрый рыцарь. Для таких забавных случаев в третьих и четвёртых уровнях секций я оставил достаточно припасов. Перепелиные языки, первоклассное альвийское вино.

Иона сразу приободряется:

— Не испортилось?

— Всё в этой реальности портит время, что мне подвластно, хе-хе. Поверь, девка, ты сможешь умереть от алкоголизма.

— Ха! Размечтался, говнюк!

— Я никогда не мечтаю, я всегда анализирую. Запертая в темной пещере, ни солнца, ни дуновения ветра. Лишь затхлость и мрак. Разговоры и секс друг с другом перестанут приносить радость через месяц. Останется одно утешение — алкоголь. Но вскоре его понадобится больше, а эйфорический эффект превратится в зависимость. Ты попытаешься слезть, но ломка окажется сильнее. Я не просто так выбрал именно альвийское полусладкое.

— Тогда я просто не буду пить, козлина ты!

— Будешь.

— Ха!

— Хе-хе…

— Хватит, — останавливаю я дурацкую перепалку. — Иона, не слушай его. Успокойся. Дыши ровно…

Вижу, что Иона уже начала ломаться от будущих перспектив. Психика у неё и без того не особо крепкая.

— Костя, ты…

Не успеваю договорить, что я думаю о Косте. Стена секции рушится, а Иешуа падает, лишившись последних сил. И судя по всему сейчас находится в божественном бессознании.

— Готовсь! — одновременно с Торном орём мы.

Чёртовы Бум и Бо! Какого хрена они дрыхнут! Я их пытался будить, но безуспешно. Такое ощущение, что спят они не обычным орочьим сном.

Дрянь, если сейчас из секции вылезет какая-нибудь тварь… Боюсь, даже высшие плетения не помогут. И то, если бы я знал что-то больше, чем единственное плетение ледяной тиши. Такие сведения из Костиной башки не выковырять.

Слышу как бьётся сердце… Удар, второй, третий… Тиина растворяется в тени, Торн держит в руках огромный меч, Иона выгнулась кошкой.

— Там что-то есть, — тихо слышу из тени.

Готовлю эфир, концентрируя его в районе сердца.

И…

Из разлома секции выглядывает девушка, похожая на Иону. Стройная, с пепельными волосами и изумрудными глазами. На левой щеке изогнутый, глубокий шрам, за спиной меч. Одета в белую рубаху и кожаные штаны, опоясана ремнём с самоцветами. Но эта внешность обманчива. Аура от неё веет настолько сильная, что я понимаю: бой будет очень сложным и, возможно, последним.

Девушка выговаривает что-то на непонятном языке, морщит носик, скрывается в темноте разлома. Ощущение угрозы уходит.

— Стой!

В два шага я оказываюсь у разлома, сую голову в темноту, но… секция пуста. Испытываю какое-то странное разочарование.

«Костя, что она сказала? Можешь перевести?»

«Могу. Она сказала: „Зараза. Опять не туда!“»

«Кто она?»

«Залётная любительница дурацких татуировок в правильных местах. Не обращайте внимания. Скажу лишь, что вам ОЧЕНЬ повезло. Опять».

«В смысле?»

«Секция активируется при разрушении стены. В ней появляется существо из иного мира, весьма могущественное и с неизвестными мотивами. Во вселенной таких очень много. Большинству из них чуждо мировидение таких, как вы: людей, эльфов, гоблинов, тараканов. Они воспринимают реальность иначе. Встреча с ними оборачивается в лучшем случае странно, в худшем — смертью. Даже я стараюсь избегать таких контактов. Не всегда их… понимаю».

«Охренеть… ты и на такое способен».

«Хе-хе, многие способны на такое. К сожалению. Да и вы же уже поняли, что появились на Варгоне не случайно. В этой секции я изучал… разное. То, что существует за пределами понятной вам реальности. Но когда встретился с тем, с чем даже богу встречаться не положено, то отложил эксперименты на пару миллиардов человеческих лет. Да-да, даже такой бесподобный и феноменальный я умеет грамотно оценить свои возможности».

Вот это интрига!

«С кем ты встретился, Костя?»

«Мастер, как же меня утомляют ваши вопросы. Одно и то же… Даже если бы я хотел вам рассказать, то не смог бы этого сделать ни на одном понятном вам языке. Это просто невозможно. Как невозможно объяснить муравью на английском языке, что такое квантовая физика».

Ого, нечасто он разговаривает не в стиле «фэнтези».

«Ну ты попробуй».

«Даже пробовать не буду».

«Но…»

«Мастер, есть разные методы обмена информацией. Вы не владеете почти всеми».

«Типа мыслеформы?»

«О нет, мастер. Это цветочки. Когда я встретился с ЭТИМ, то для меня его метод был также сложен, как для вас сейчас мыслеформа. Если я хотя бы попытаюсь донести до вас миллионную часть смысла, то сожгу ваш несчастный разум».

«А Иешуа сможешь донести?»

«В какой-то степени да. Но на это уйдёт немало времени».

«Вот как. Слушай, а Иешуа сильнее тебя?»

«Меня сейчас стошнит от ваших вопросов. Сила тут вообще ни при чём. Он другой».

«Последний вопрос… Тот, с кем ты встретился… Он — или ЭТО — опасное?»

«Нет».

«Уверен?»

«ЭТОМУ нет дела до вас, меня, всех».

«А до чего есть?»

«Вот тебе и последний вопрос… Никак вы не уймётесь. Я без понятия, до чего ему есть дело. И знать пока не хочу. В отличие от вас, я с любопытством справился давно и не суюсь в пекло, рассчитывая на удачу».

«Но я хочу понять. Это в природе человека. Вот если бы ты придумывал название тому, что встретил, то какое?»

«Вы как скользкая рыба, везде извернётесь. Вопрос до безумия глупый, но если попробовать донести физику до муравья, то, наверное… 去你妈的，白痴。».

«Чего?»

«Прощу прощения, мастер. Тяжело быть посредником между одной информацией и другой. Всеоко. Так бы я это назвал».

Я пробую задать ещё парочку вопросов, но Костя молчит. Редкое явление.

Тем временем Иешуа, с помощью Ионы, поднимается на ноги. Взглянув в пустую секцию, он с облегчением вздыхает. Выглядит сын божий так себе. Будто постарел лет на сто.

Не выдерживаю.

— Вы знаете что-нибудь про то, что можно назвать всеоком?

«Вот так и рассказывай вам секреты. Всё врагу разболтаете».

— Всеоко… — Ощущение, что Иешуа с трудом даётся это слово. — Ох… Слишком многое взваливает на тебя проклятый. Слишком для одной души…

— А можно хотя бы вы ответите прямо, без божественных намёков?

— Если бы я мог… Если бы… мне разрешили… Остался последний уровень секций, дети мои.

Десятый круг Ада. Тот, которого якобы нет. И никто ведь не задумывался почему девять, а не десять. Ведь десять лучше, чем девять. И красивее. А оно вон как.

Иешуа продолжает:

— Это последний круг, который я открою. После этого я покину вас и оставшиеся силы потрачу на помощь хранителям. Пожалуйста, не морщите лица, я не подарю им свободу. Я подарю им освобождение, и они больше не сделают зла. Никто не заслуживает вечных мук.

— Покинете? — спрашивает Иона. — Но потом ведь вернётесь? Когда… нибудь…

— Нет, дочь моя. Этот мир я проиграл. Но я буду молиться за то, чтобы проклятый и другие силы Варгона не сотворили здесь непоправимого. Простите меня, но я не в состоянии остаться в этом мире…

«Оп-чпок, тысяча пятьсот семьдесят семь его очков против тысяча пятисот семидесяти трёх моих. Ещё одно очко в мою пользу. А как говорится, очко очко бережёт».

«Никто так не говорит».

«Я говорю».

«Ну тогда береги своё очко».

«Остроумно, мастер».

Иешуа подходит к стене последней секции. Там должна быть Тайная Комната. Туда указала путь подвеска.

— Подождите-ка… Вы сейчас её откроете, а потом… уйдёте? А что, если там что-то крайне опасное?

— Вам придётся справиться с этим, дети мои.

Он точно добряк?

— Да что-то не хочется…

— Это ваш выбор. Я могу оставить всё как есть.

Молчу. Долго. Переглядываюсь со своими и вижу решимость в их глазах.

А, чёрт, хрен с ним.

— Открывайте. Боевая готовность!

Глава 16

Стена последней секции превращается в пыль вместе с Иешуа. Даже одежды не остаётся. Был великий бог — и в одно мгновение его нет.

«Что с ним произошло, Костя? Разве он может умереть?»

«В этом мире — да. Дорога сюда ему теперь закрыта. Одной назойливой мухой меньше».

«Как-то даже грустно…»

«Ну поплачьте, мастер».

«Обязательно».

Идут долгие секунды, а из образовавшегося разлома никто не показывается. Ни блондинки, ни монстры…

Подождав ещё минуту, я решаю разведать обстановку, но Торн меня останавливает:

— Хм, позвольте, я буду первым.

Не успеваю даже возразить, как Торн уже проскользнул в дыру.

— Ты живой? — спрашиваю, медленно подступая.

— Да. Но тут… странное. Никогда такого не видел.

Захожу следом за Торном. Сердце того и гляди выскочит. Тайная Комната! Та, до которой не дотянулся ни один смертный и даже бог коньки отдал.

Золото!

Могущество!

Посох Покорения Мира!

Так, а почему тут так светло, хотя источников света нет? Пустая комната, посередине каменный пьедестал, с орнаментом, в раппорте которого — птица. Орёл? Не про орла ли Костя недавно смолол какую-то чушь?

«Костя…»

«Не спрашивайте — без понятия. В своей памяти я оставил только то, что должен сказать что-нибудь умное про орла и власть, если кто-то досюда доберётся. Ну я и сказал. Кто я такой, чтобы не верить самому себе».

Моя челюсть просто отваливается, когда я вижу, ЧТО лежит на пьедестале.

— Хм… — Торн обходит его. — Я не стал к этому прикасаться. И вам не советую.

— Торн, дружище, ты хоть представляешь… что это такое⁈

— Похоже на…

— Орла… Пустынного орла.

— Хм… не вижу тут никакого орла.

Трясущимися руками беру в руки…

Крупнокалиберный пистолет. Тяжёлый, мощный, страшный и убийственный в умелой руке. Щёлк… Обойма услужливо падает во вторую ладонь. Девять патронов калибра триста пятьдесят семь. Не совсем обычные. Похоже, разрывной самодел. С первого взгляда понятно, что такой превратит в кашу все внутренние органы.

«Мастер… должен сказать, что разочарован даже я. И это всё? Побрякушка с Земли? И это моя тайная комната? Даже если представить, что каждый патрон найдёт свою цель, то это всего-то девять трупов, неважно чьих. М-да. Я в себе молодом разочарован».

«А я, мать твою, нет…»

Какой бы ступени ни была защита мага или воина, он не переживёт выстрел из этой штуки. Мало того, сработает эффект неожиданности. Никто в этом мире не знает, что такое огнестрельное оружие.

«Вот вы знаете… Доставить его из другого мира намного сложнее, чем переселить душу. Для этого нужно… Не скажу, что нужно, но Вселенная строго следит за такими вещами. Но я всё же пошёл на это. Забавно. Надо поразмыслить».

Жадные глаза Ионы блестят, Тиина вопросительно смотрит на меня. Только Торн знает, что я не отсюда, остальным я не спешил рассказывать свою «страшную тайну».

— Это оружие. Из… с острова големов. Одно из самых могущественных.

Тиина морщится, явно что-то подозревая.

— Очень секретная их разработка. — Я кашляю.

— Откуда ты это знаешь, красавчик? Вижу, ты умеешь с ним обращаться.

— Не забывай, что Костя его сюда положил. Он мне и рассказал всё. Ну, знаешь, мы иногда с ним беседуем… быстрее, чем для вас течёт время.

— Хм…

Иона тянет ручонки:

— Дай глянуть.

— Э-э-э… — Отвожу её руку. — Оно опасно для…

Костя хрюкает:

«Жаб».

«Пшёл ты, говнюк».

Рассматриваю пьедестал. Точно: весь изрезан узорами в форме орла.

«Костя, а ты любил символичность, да? Пистолет „Десерт Игл“, орёл, намёки…»

«Что поделать. До возвышения я был не столь великолепен, как сейчас. Хотя… Знаете, что я думаю обо всём этом?»

«Просвети».

«Хотя нет, не скажу».

Смех Кости совершенно искренний и радостный. Что-то его очень развеселило.

«Да и не говори».

За спиной раздаются тяжёлые шаги, мы все резко оборачиваемся.

Пятеро хобгоблинов подходят к тому, что осталось от Иешуа.

Для всех нас наступает очередной шок. Это казалось невозможным.

Гоблины… плачут.

* * *

Бесчисленное количество лет назад

Прошлая эпоха

Варгарон

Последняя секция. Тайная комната

Он высокий, синеволосый, с заострёнными зубами и ушами. Когда-то он был человеком, суккубом, вампиром… Сейчас его называют Первозданным, спасителем Варгарона, судьёй и даже погибелью и проклятым… Сам он уже перестал размышлять, кто он. Важно лишь, кем он будет и что после себя оставит.

Альвийка с пышным бюстом тараторит без умолку:

— Ты уверен? Точно? Может, нет? Подумай? Смысла нет. Необоснованно. Нецелесообразно. Возможно, я изучу феномен. Глупо. Ты…

— Успокойся уже. Всё давно решено. Я думал об этом дольше, чем ты живёшь. Я не хочу оставаться вечным. Миллионы лет существования, пока не сойдёшь с ума и не станешь ничем? Даже души не останется. Нет уж, увольте.

— Глупо. Странно. Нелогично. Если ты это сделаешь, то лишишься почти всей силы.

— Зато у меня останется шанс на перерождение. В какого-нибудь дрища. Ах, простые прелести человеческой жизни! Как я скучаю по этому…

Синеволосый закрывает каменную крышку пьедестала, оставив в секретном отделении своё физическое сердце, давно остановившееся и ненужное. Оно стало символичной печатью его могущества. Печатью большей части его души и того живого, человеческого, ещё способного переродиться.

Он успел в последний момент. Больше сдерживать возвышение не получится. Жаль. Не вышло стать таким же, как и злейший враг. Вшивый старый добряк… В чём же его секрет?

Сверху, на замаскированную крышку, он кладёт пистолет. Тот, кто ищет только ценное, только это и найдёт. Доставить с Земли в Варгарон такую вещь было очень непросто. Помогла его вторая ипостась, живущая сейчас там… в миллиардах световых лет отсюда.

Земля… Родина. Там он когда-то родился. Там родилась… она. Но это неважно. Это прошлая жизнь. И её нужно забыть. Запечатать в Перстне Первого. Да… Давно пора убрать мешающие мысли. Последнее человеческое.

Балаболка альвийка не унимается:

— Я наложу чары. Спрячу лучше. Ловушка. Много ловушек. Да. Ну-ка…

— Не надо, оставь как есть.

— Но…

— Оставь.

— Ты что? Как так? Это твоя смерть! Это власть над тобой! А если попадёт не в те руки⁈ Это конец! Глупость! Ты хочешь, чтобы его нашли?

— Я уверен, что когда-нибудь этого захочу. В самом конце, когда скука станет невыносимой.

Одной силой мысли синеволосый вычерчивает фигурки орлов на пьедестале.

— Запечатывай секцию. У нас ещё много дел. Нужно успеть исправить ошибки.

* * *

Прошла неделя с момента падения в разлом. Катализатор не вымыло водой, как мы рассчитывали. Он застрял. Знатно застрял. А что делать, когда делать нечего? Правильно!

— Да, Иона, да! Вот так! Положи руку сюда… Умничка… Хорошо… Сильнее сжимай. А теперь передёргивай! Сильней! Нет, так мы никогда не кончим. Сильнее, говорю!

Иона старается разобраться в хитростях моего ствола. Доставать обойму мы уже научились, осталось самое простое: передёрнуть затвор, снять с предохранителя и выстрелить.

Один патрон я решил протестировать на Бо. Всё равно бесполезный. Ладно, не на Бо. На черепе. Он вроде как неуничтожаемый, так что тогда сопли жевать? В общем, нужно убедиться в работоспособности оружия. Я его разобрал и собрал, убедился, что всё хорошо, но всё равно. Кто знает, какие у Кости шуточки.

БАМ!!!

В пещере звук ещё громче. Ощущение, что всех немного контузило. Череп отлетает с такой скоростью, что сразу понятно: будь он обычным, разлетелся бы на мелкие осколки.

«Мастер, какая растрата ценного ресурса! А ведь это могла быть смерть какого-нибудь злостного некроманта».

Иона отбрасывает пистолет, но я успеваю его перехватить. Женщины… Везде одинаковые.

— Торн, Тиина? Всё поняли?

— Хм…

— Вроде всё просто. То есть маленькая железная штучка вылетает из отверстия? И это всё? Чем это лучше элементализма? Молния быстрее и смертоноснее.

— О, моя хорошая, тут ты ошибаешься. То, что создано эфиром, — легко отражается эфиром. А тут чистая физическая сила без магии. Ни у одного засранца нет такой защиты. Она просто здесь не нужна. Даже удар мечом воина девятой ступени имеет меньшую силу. А тут ещё и преимущество в дистанции.

«Кость…»

«Да, мастер?»

«Что хочешь за Т-72? От танка я бы не отказался…»

«Конечно, мастер, какие вопросы. Ещё цистерну топлива, сотню снарядов и военных механиков, да?»

Он знает всё о моём мире. Точнее… о нашем мире. Если он не соврал, то мы родом с одной планеты.

«Ага».

«Дайте-ка подумать… Нет».

«А я научусь собирать чёрный эфир…»

Костя ступорится на секунду, но вот хрюкает.

«Заманчивое предложение, но если бы каждый божок мог пригнать в иной мир танк, то вышло бы не очень хорошо. Даже если бы я мог это сделать, то всё равно не стал бы так злить Вселенную».

«Блин, а было бы неплохо. Вот бы эльфы удивились!»

«Эльфы? Какие эльфы?»

«Эм-м… которые сейчас идут на Аббатство».

«Вы это серьёзно, мастер?»

Что-то не нравятся мне его вопросы.

«Что не так, Костя?»

«Вы это серьёзно, хе-хе… Нет-нет, всё хорошо, не берите в голову».

«Нет уж, говори».

«Нет уж, не скажу. О, вот и он!»

«Да чтоб тебя. Кто „он“? Где „он“?»

«Как это кто? Тот, кто повелевает ордами. Местный барин».

«Подожди-ка… Он нас нашёл? Как? У катализатора же отсутствует аура!»

«Да-а-а? Ну в целом так и есть, но разве я не говорил, что сильные некроманты способны нас обнаружить? Особенно если это необычные некроманты».

«Насколько необычные?»

«Настолько, что не могут сдохнуть с первого раза и в эпоху Варгарона назывались некроморфами».

«В каком смысле „с первого раза“? Ты его знаешь?»

«О да, доводилось встречаться. Кстати, именно в Ньёрте впервые обнаружили кнут».

«Ньёрт?..»

«Да чтоб вас, мастер. Ньёрт — бездна. Так называется это место со времён, когда вы ещё даже атомом не были. Но это неважно. Важнее то, что он с вами сделает. У-у-у…»

Так, мне это не нравится. Но мы пока что в анклаве. А значит, в относительной безопасности.

«Он ведь не сможет нас отсюда вытащить?»

«Не. Пупок развяжется. Мастер, а теперь слушайте меня очень внимательно. Передайте мне своё тело всего на пару минут. Я с ним разберусь».

Подозри-и-и-и-ительно…

«Чего это тебе приспичило вмешаться?»

«У меня с ним личные счёты, хе-хе».

«И какие?»

«Как бы вам сказать… Когда-то он натворил дел. Нехороших даже по вашим меркам морали».

«Костя, бесишь. Говори прямо».

«Он хотел убить меня и мою… соратницу. Даже хуже. Хотел разложить нас на части и „улучшить“ себя. Некроморфы собирают себя по частям живых существ».

«Всего-то? Не думал, что ты такой мстительный».

«Есть ещё причина. Он тоже хочет получить кнут. И у него это может получиться, судя по тому, как он изменил Ньёрт… Не думал я, что это возможно».

«Всё равно ничего не понимаю…»

«Время, мастер. Он изменил само время в Ньёрте. Вы ведь уже заметили, что оно течёт иначе. Когда любезничали там с Эйном Софом. Ну так что, пару минуток?»

«Что взамен?»

«Опять рыночные отношения? Может, договоримся по-дружески? Я вот вам столько всего рассказываю».

«Да толку-то от этого… За своё тело я хочу хорошую цену».

«Хе-хе-хе-хе…»

«Что? А, чёрт… Ты меня понял, короче».

«Я расскажу вам, что скрывает альвийская девка, раз вы сами не додумались».

«Тиина? Да я и без этого переживу. В себе сомневаться она поводов не давала».

«Хватит, мастер. На этот раз я серьёзно. От этого зависит ваша жизнь».

Не врёт. Гад, не врёт ведь. Не всегда мне нравится сверхспособность чувствовать Костю.

«Твою ж… Ладно, но с одним условием. Вернёшь меня в том же физическом, душевном и умственном состоянии, что и сейчас. Понял?»

«О, вы научились правильно формулировать условия. Обещаю, что если что-то и изменится, то совсем незначительно и без особого вреда для вас. Я же не могу предсказывать будущее. Вдруг меня поцарапают. А, и учтём возможность форс-мажорных ситуаций, которые могут произойти от сил, не зависящих от меня. На голову там камень упадёт, или вам приспичит после того, что вы съели во-о-он из того ящика».

Недолго думаю.

«Договорились. Делай своё грязное дело, извращенец».

Открываю разум для Кости, и он сразу же этим пользуется. Без всякого предупреждения материализуется снаружи.

Темно, влажно, душно. Повсюду камень, наверху сталактиты и звук крыльев летучих мышей. Больших мышей.

А передо мной… оно.

Гомункулус из десятков конечностей, похожих на щупальца, руки, ноги, клешни, паучьи жвалы… Ростом с двух человек, а шириной с трёх Торнов. Всё это пульсирует и истекает слизью.

Воу-воу! Нельзя такой хреновине существовать! Это противоестественно.

— А ты похорошел, — язвительно улыбается Костя моими губами.

Существо вздрагивает, зачем-то поворачивается — всё равно не понятно, где у него зад, а где глаза.

— Ар-р-р-р-релья!

Существо издаёт звуки, похожие на скрежет когтями о металл.

— Хорошо. Узнал меня. Не придётся представляться. Давно не виделись, Айрад. А это у тебя что?.. — Моя рука хватает один из отростков, похожий на…

«Костя!»

«Думаете, это…»

«Ты слепой, что ли⁈»

Вытираю руку о большую крабовую клешню.

— Забавно. Он вообще рабочий? Зачем он тебе?

Одна из конечностей молниеносна — я едва различаю движение. Но Костя легко уворачивается. Странно. Мне было бы тяжелее. Почему ему управлять моим же телом легче, чем мне? Правду говорят, что сила не в мышцах, а в опыте и умениях…

— Арелья! — визжит тварь. — Ты сделал меня таким! Ты!

— Сам нарвался. Но ты не волнуйся. На этот раз я доведу дело до конца. Ты мне вот что скажи, кусок желатина, зачем ты показался? Сидел бы себе тихо, но нет же — отправил тварей на поверхность. Думал, я не пойму, что это ты? Думал, не смогу до тебя добраться, раз заперт в анклаве?

— Это невозможно! Ты запечатал себя! Как⁈

— Зачем мне тебе что-то объяснять? Не для этого я сюда пришёл. Ну, есть последнее слово? Только будь оригинальнее.

«Не понял, Костя. Что значит „я сюда пришёл“? Мы сюда случайно попали…»

«О, мастер-мастер, опять „случайно“? Что я вам говорил про случайность? Столько вам было подсказок, а вы… Это я снял магическую защиту и открыл пространственный проход эльфам на поверхности, но с ограничением — только элементалистам. Желательно водной стихии. Вероятность, что они затопят нас, была огромной. Но даже если бы они этого не сделали — у меня было тринадцать планов, как попасть в разлом и без этого».

«Ах ты… ах ты… Да и хрен с тобой!»

Мысленно вздыхаю. Будто бы я удивлён… Вообще нет.

«Пролез… А, ясно. Вот что имел в виду Иешуа, когда сказал, что не успел закрыть дверь и ты сунул туда палец. Так ты влияешь на Варгон».

«Именно. А ещё я прекрасно знал, что не хватит и всего кипящего моря, чтобы затопить разлом. Потому что я знаю, что Варгон внутри намного больше, чем снаружи. Но я вас не виню. Об этом очень мало кто знает. Ну-ну, мастер. Не дуйтесь. Я вам одолжение сделал. Убьём это недоразумение, и твари перестанут лезть из разлома. Все довольны. А теперь давайте сосредоточимся на деле. Засранец чуть сильнее, чем я думал…»

Костя нарушил своё обещание.

Потому что в моём пузе торчит шип. И судя по стекающей с него зелёной жиже — он ядовитый.

Глава 17

«Костя, это была твоя последняя ложь».

«Спокойно, мастер. Всего лишь царапинка, как я и предупреждал».

Жжётся-то как! У меня в кишках будто завелись негры-реперы.

«Мастер, ваши чёрные мысли отвлекают меня. Спокойнее, я сказал. Когда-то в этом же месте я собрал себя из миллионов мясных кусков в одно целое, а ядовитых тварей ел на завтрак».

Несмотря на то, что Костя сейчас чувствует ту же боль, — он будто бы радуется.

— А ты стал чуть сильнее, Айрад. Да перестань ты махать своими отростками. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это мгновение назад.

Трепыхающееся чудило замирает, раздувается на месте.

— Я готовился к твоему приходу, Арелья.

— Да-да, многие так говорили. А перед смертью даже удивиться не успевают. Хватит, Айрад. У тебя есть выбор: ответить мне и умереть быстро и безболезненно, или присоединиться к Хранителям. Ты знаешь, что я с ними сделал.

Пульсирующая тварь не спешит атаковать. Костя вырывает шип из живота, отбрасывает его в сторону. Жжение усиливается, а кровь из раны буквально шипит и кипит. Чувствую, как Костя перенаправляет почти всю энергию тела в регенерацию клеток. Чёртов монстр! Играется с организмом, будто это какой-то конструктор, а не сложнейший механизм эволюции. Через что он прошёл, чтобы научиться ТАКОМУ?

— Что ты хочешь?

Серьёзно? Некроморф… сдаётся? Просто потому, что Костя немного ему поугрожал?

— Кнут. Он рождён в Ньёрте. В Ньёрте был найден прародительницей вампиров.

Айрад скрежещет жвалам. Это чем-то похоже на смех.

— Да-а-а. Твоя первая любовь. Так вот в чём дело? В любви?

— Брось, Айрад, — ухмыляется Костя. — Мы не в том возрасте, чтобы помнить, что это такое. Расскажи мне о кнуте. Что он такое? Почему достался именно ей? Почему ты им не воспользовался, хотя находился рядом сотни лет? Как до него добраться сейчас? И последний, самый важный вопрос. Раньше ты каждое слово рифмовал. Почему перестал? Творческий кризис?

«Костя, мы же уже поняли, как до него добраться. Тебе нужно помереть!»

«Мне этот способ не нравится, мастер».

Айрад скрипит, булькает, конвульсирует. Видимо, так заходится смехом.

— Что бы ты ни придумал, Арелья, кнут никак не заполучить. Этот артефакт — время, воплощённое в материальном мире. Он сам выбирает, кто будет им владеть. Те, кто хоть раз им воспользовался, — обречены. Они навечно остаются слугами времени. А значит, твоими врагами.

Сердце пару раз пропускает удары.

— Брехня.

— Вспомни, что ты сделал. Уничтожил тварь Хранителей и воспользовался их силой, отправил часть себя на Землю в надежде, что просто «не попадёшь в этот мир и не станешь тем, кем ты стал». Но время лишь посмеялось над тобой. Оно щёлкнуло пальцами и расслоило реальность. Ты остался один. Но ты опять решил, что можешь всё исправить. Ты изранил эту реальность и создал Гурум-Хуп. Рано или поздно эта гноящаяся рана распространится по всему миру. Очередной мир падёт, как и всё, что тебе в нём дорого.

— Ну не совсем. Кое-кто ко мне вернулся.

— А, ты про болтливую эльфийку? Да, мозгов ей хватило. Но вот возвыситься ей от природы было не дано. Так и где она сейчас, а? Эльфы стареют и умирают. Время поиздевалось над тобой, Арелья. Вы были вместе с ней тысячи лет, но ты опоздал всего на пару дней. Она умерла от старости до того, как ты придумал, как продлевать жизнь смертным. Она так и не узнала правды: что ты сделал с собой ради неё.

«Костя, я просто постою тут в сторонке, покурю. А вы поговорите о всяком непонятном».

«Хороший план, мастер. Не думайте, вам вредно».

Да-да, продолжай считать меня дураком. Я подыграю.

Итак, что я понял из их странной болтовни. Или думаю, что понял.

Первое. Костя убил какую-то тварь, которую создали семь богов прошлой эпохи. Это есть в местных святых книгах. Первозданный победил великое зло, что-то типа того. Второе. То, что Костя такой же попадун, как и я — это понятно. Он наделал в Варгароне каких-то дел, но потом захотел всё исправить. Захотел не попадать в этот мир в своём прошлом. Но не получилось. Вместо этого он нахеровертил с реальностями и вроде как дублировал самого себя на Землю. Как Иешуа — он ведь тоже существует везде в теле старца, а не только в одном мире. Блин, как сложно-то…

В общем, если я правильно разобрался в словах Айрада и мыслях Кости, то он непроизвольно создал три реальности. Или три разветвления, происходящих в одно время.

Первое разветвление происходит на Земле, откуда я пришёл. По логике вещей, там же находится одна из ипостасей Кости.

Второе — здесь и сейчас. Где когда-то погибли все Костины друзья и собутыльники. Тварь, которую он победил, разорвало атомной бомбой так, что произошёл Гурум-Хуп. Погибли все. Кроме Кости, которого время не пожалело.

А третье разветвление происходит тоже здесь, но так, как Костя и хотел. Он в Варгарон не попадал и не натворил дел. Из этой реальности лишь какая-то «болтливая эльфийка» смогла добраться до Кости. Здесь он так хотел спасти её от старости, что изобрёл анклав и превратил себя в череп, хотя ей сказал, что просто запечатывает себя от скуки.

Короче, получается так, что Время просто расставило всё и всех на свои заслуженные места. Кто заслужил наказания — тот наказан. Кто должен быть на своём месте — тот вернулся на своё место.

Ну и дела!

Меня сейчас мозгом стошнит. По логике вещей, Косте и правда бессмысленно трепыхаться. Даже если он сможет контролировать время, то какой в этом смысл, если его противники могут контролировать саму реальность. Просто взять персонажа и засунуть его в одно место, а другого — в другое. Это сделал, получилось — пошёл дальше. А ведь в другой реальности, может, у тебя не получилось и ты помер.

Вот, например, я. Сколько раз я мог помереть?

А может, я и помер… в другой реальности. Например, там же, в лесу с разбойниками. Первый раз меня убили бандиты, второй раз малярийный комар, когда я брёл по кустарникам, третий раз меня зарезал принц Легдан…

«Мастер…»

Костя выбивает меня из тяжёлых раздумий. Видимо, почувствовал…

«Что?»

«Никогда не сдавайтесь. Даже когда падаете с огромной высоты навстречу дну».

Айрад продолжает скрипеть:

— Теперь ты понял, почему я не хотел иметь дело с кнутом, несмотря на то что он был всё время здесь? Потому что он был предназначен не мне. Меня это устраивало. Твой участи не позавидуешь. Проклятый. Враг времени. Погибель миров.

— Достаточно. — Костя на мой манер поднимает руку, и в ней оказывается катализатор.

«Мастер, возвращаемся».

Чпо-ок…

Оказываемся в одной из дальних секций, подальше от всех. Наше появление не замечают.

Время замедляется в пять раз.

«А теперь слушайте меня внимательно, мастер. Я вам соврал».

«Да неужели… Ух-х-х… как больно. Что-то хреново ты меня лечишь».

«В этом и соврал. Айрад оказался сильнее, чем я думал. Рану я ещё излечу, но вот яд — слишком сложный. Через несколько минут вы умрёте».

Он соврал на более глубоком уровне. Он много раз говорил правду, чтобы я это почувствовал. Лишь для того, чтобы один раз обвести меня вокруг пальца. Сейчас. Дрянь, опять меня божок обвёл вокруг пальца…

«Ты охренел, Костя. Быстрее говори, что делать. С тобой разберёмся потом».

«Чтобы вы выжили… вас надо убить».

«Чего, сука⁈»

Чпок…

Рядом материализуется Принцесса. Лениво что-то жуёт, смотрит на меня осознанным взглядом.

«Помните, кто она?»

«Ну? Вампир… Так, постой-ка!»

«Да. Либо вы станете вампиром, либо… умрёте. Выбирайте».

«Ах ты сволочь. Ты всё это спланировал? С самого начала? Специально подставился под удар?»

«Да не переживайте вы так, быть вампиром — это весело. А ещё перед вами откроются немыслимые возможности».

«Например?»

«Физическая сила, скорость, регенерация, могущественная магия крови, вас будет почти невозможно убить».

«Недостатки?»

«Постоянный голод, слабость на солнце. И самое страшное… клыки и бледный цвет кожи. Но всё будет хорошо. Рыжая девка вас загримирует, а добрый рыцарь выбьет клыки — сможете улыбаться».

«То есть я буду бросаться на людей, как голодный псих?»

«Если бы вас обратил обычный вампир и не было такого советчика, как я, — то да. Но мы пропустим стадию низшего вампира и сразу станем высшим».

«Зачем тебе надо, чтобы я был вампиром?»

«Потому что вы слабак, мастер. В Гурум-Хупе вы не продержитесь и недели. А вампир продержится».

«Я не говорил, что пойду туда. Только рассматривал такой вариант!»

«Ну, теперь будете знать, что туда вы попадёте без проблем. Да ещё и намного сильнее. Не нойте, мастер. Скажите лучше спасибо, хе-хе».

«Да пошёл ты на хер, Костя!»

«Тик-так, мастер. Да или нет?»

Обожаю выбор без выбора.

«Вперёд. Что там надо, поцеловаться?»

Почти.

Моей головой Костя лишь слегка кивает. Принцесса, будто очнувшись от вековечного сна и пробудив в себе спящего зверя, срывается с места, хватает меня железной хваткой и впивается в шею.

Я не помню, как было больно, не помню, как упал в обморок, не помню, как остановилось сердце и как я… умер.

Но, очнувшись, понимаю: у меня уже нет никаких ран, зато есть… страшная, неутолимая жажда. И я знаю, что её может утолить. Похоже, все эти фильмы про Дракулу оказались правдой. Как и про Мерлина…

«Как самочувствие, мастер?»

«Отвратительно…»

«Сейчас бы эльфийского вина и поджаренного на вертеле кролика?»

Меня стошнило. Просто вывернуло наизнанку желчью.

«Хе-хе, что такое, мастер? Ах да, совсем забыл. Придётся отказаться от дешёвых мелких прелестей смертных. Кровь — единственная ваша радость в ближайшие сто лет. Даже друг между ног проснётся не сразу. Ну ничего. Маленькая цена за возможность жить почти вечность по меркам человека».

«Что же ты… не превратил свою эльфийку… в вампиршу…»

«О, вы всё-таки смогли понять. Я сказал „почти вечность по меркам человека“, а не вечно. Эльфы и без того живут очень долго, и клыки этот срок несильно увеличивают. Да и не хотела она. Больно уж любила мелкие смертные радости».

Встаю. Под ногами лежит одежда Принцессы. Блузка, обувь… даже трусики. Она тут разделась, что ли? Что за…

«Где она?»

«Ушла. И больше не появится. Своё дело она сделала».

«Поясни, чёрт бы тебя побрал!»

«Вампиры вымирали. Или становились слабыми как Димбильдок, земля ему прахом. Неужели вы думали, что я не оставлю для себя одного высшего вампира просто на всякий случай? Будучи пространственной жабой, она избегала внимания и любой опасности. Выжила и сохранила силы достаточно надолго для того, чтобы я ими воспользовался. Или вы правда так в себе уверены, что думали, будто она к вам приквакала, как к принцу на белом коне, и стала прекрасной принцессой?»

«Если бы ты хотел сделать меня вампиром… то сделал бы это раньше. Принцесса всё время была со мной. Возможностей было море!»

«Мастер, ну что вы. Забыли, что я не могу вам навредить? Мой прямой приказ ей это сделать нарушил бы главный завет анклава. А тут я подвёл вас к тому, что вы сами согласились».

«Чушь! Ты позволил Айраду вспороть мне брюхо».

«Ничего подобного, мастер. Я старался изо всех сил, чтобы защитить ваше бренное тело. Даже мышцу порвал, когда уворачивался. Кто же виноват, что некроморф оказался настолько быстрым, хе-хе».

«Поразительно… Ты подстроил даже то, что недооценишь его. Лишь бы обхитрить запрет вредить мне».

«Ну если по-простому, то да, как-то так. Честно говоря, такой трюк я проворачивал уже не раз, но так удачно ещё не получалось. Я вам соврал, хе-хе. Вы не слабый. Наоборот, вы стали сильнее, чем мне хотелось бы. Просто поддерживал ваше жгучее желание доказать мне, что я неправ. В общем, из-за того, что вы стали сильнее, чем мне надо было, пришлось закинуть вас в разлом к Айраду. Жаль только, он ничего не знает. Я рассчитывал на большее. Ну, ничего».

«Твою ж мать, Костя. Очередной раз убеждаюсь, что ты мой самый страшный враг».

«Враг? Вам? Я? Ну что вы. Это даже звучит глупо. Я всего лишь вам не друг».

Догадка щёлкает в голове, говорю тихо вслух:

— Ты делаешь из меня сосуд.

«Разумеется. Подождите, хотите сказать, что, несмотря на то что я говорил об этом с самого начала, до вас дошло только сейчас?»

В голове резонирует смех Кости.

«Мастер, это так забавно. Вы заметили, как ложь и правда ничем не отличаются друг от друга, если правильно ими вертеть. Можно постоянно врать — и тебя боготворят, или один раз сказать правду — и тебе до конца жизни доверять не будут. Даже сейчас вы не знаете, делаю я из вас сосуд или нет».

Я уже перестаю понимать, что говорит Костя. Слух затуманился, взгляд поплыл. Ощущение, будто внутри меня всё шевелится, перестраивается, агонизирует и требует одного.

ЖРАТЬ!

Делаю шаг навстречу голосам Тиины и Ионы. Они обсуждают, куда я пропал и почему у них не получается «выйти». Костя в моём теле запретил Анклаву их выпускать.

Но всё это неважно…

Я помню их запах. Помню их тонкую, почти прозрачную кожу, сквозь которую виднеется синева капилляров и вен…

«А-та-та, мастер. Стоять. Я вообще-то ещё вас контролирую. Упс, или нет?»

Шаг, второй, третий… Движения даются тяжело. Что-то пошло не так. Костя сопротивляется, пытается забрать контроль обратно, а я бы не против, но тело будто живёт отдельно от разума и здравого смысла.

«Кровь… Мне нужна кровь…»

«О, знакомое чувство. В первый раз самая, как вы выражаетесь, жопа. Просто напоминаю, что в анклаве вы никого убить не сможете».

«Кровь…»

«Наверное, не сможете, хе-хе. Что-то вы больно сложный. А знаете что, мне даже интересно, сможете или нет. Отпускаю вас. Советую начать с сестры Эйна Софа — Тиины».

Точно. Вот кого она мне напоминала. Вот кого я видел в её лице…

Глава 18

Ладно, потом об этом думать буду. А пока никого не сожрал…

Чпок!

Последним усилием воли отправляю себя обратно к страшилищу.

Ох ты ж едрить-колотить. Даже и не знал, что чувство голода бывает таким сильным. Нормальный человек от голода подыхать будет, но на другого не набросится. А тут на тебе. Полцарства, почку и печень за каплю крови. Желательно девственницы.

«Мастер, повторяйте за мной… Третий танец…»

«Сам танцуй…»

«Ну как хотите. Тогда я сам».

Голос — смесь моего и Костиного:

— Третий танец на воде: кровавый штиль.

«Поверьте, мастер, чем пафоснее — тем эффективнее. Сам не знаю, как это работает».

Глаза застилает кровавая пелена. Я ничего не соображаю, только чувствую запах гнили, вкус крови и плоть под ногтями…

Разум возвращается не сразу.

То, что недавно было Айрадом…

Я… в нём.

Разорвав мясной ком с конечностями на клочья, я просто утопился в этой вкусняшке. Отбрасываю в сторону крабовую клешню, из которой миг назад посасывал вкусную желеобразную субстанцию. Вскакиваю, поскальзываюсь, падаю. Что-то треснуло в башке, но и хрен бы с ней…

Выползаю из кучи желатина на карачках, по привычке тяжело дышу, хотя уже знаю, что кислород мне не нужен…

«Ох, мастер, это так напоминает мою молодость. Вот прямо один в один всё».

«Меня сейчас вырвет…»

«Это так кажется. Не переживайте, желудок не позволит деликатесу сбежать. Кровь Айрада концентрированная, питательная, могущественная… Согласен, выглядит не очень, но пользу и вкус не судят по внешнему виду. Мы же с вами практичные сущности, хе-хе».

Весь грязный, кровавый, в слизи и непонятной субстанции, ковыляю к ближайшему камушку, сажусь.

Прислушиваюсь к себе.

На первый взгляд никаких изменений. Наелся — да и жизнь хороша. Так, стоп, а почему это я ковыляю? А, ясно… Левая нога меньше правой и… без кожи. Вижу мышечное волокно, коленный сустав, жилы, артерии. Всё это будто шевелится, живёт своей жизнью.

«Мастер, не переживайте. Через десять минут будет как новая. Кровь Айрада творит чудеса. Хорошо, что она была первой в вашем рационе. Для вампира очень важно, что он употребит первый раз».

«Как это работает? Я что, могу отращивать конечности?»

«Удобно, правда?»

Хм, и правда неплохо. Поначалу казалось грустно, что вина и куриных окорочков больше не хочется, но, попробовав крови, я понял, что это в сотню раз лучше. А опьянение сильнее, чем от любого наркотика. Ох, не подсесть бы. Опасный момент. Но чувствую, что это не единственный подводный камень.

«Кто-нибудь сможет понять, что я вампир?»

«Если вы не будете набрасываться на людей средь бела дня — нет. Настоящих вампиров давно никто не встречал, а значит, и забыли, как их отличить от обычного болезненного вида человека. Вспомните нашего Димбильдока, называющего себя демоном. Он всего лишь кусок недоразумения вампира, и то никто его не разоблачил. А вы, мастер, — высший. Дитя первородных. Четвёртый по чистокровности с момента появления Прародительницы вампиров в Варгароне. Да не переживайте так. Сложно только поначалу, потом войдёте во вкус — во всех смыслах этого слова».

«С моим сосудом эфира что-то не так…»

«А, это… Теперь эфир находится в вашей крови. Магия станет сильнее и смертоноснее, но…»

«Всегда есть „но“…»

«Пополнять эфир крепким сном уже не получится».

«Кровью?»

«Кровью».

Хмыкаю. Не вижу в этом особых проблем. Набрать пару бочонков и заморозить в секции анклава с кусками льда.

«Дайте угадаю ход ваших мыслей. Думаете, получится выкачать из бандита пяток литров крови и законсервировать её в анклаве?»

Я сразу как-то приуныл.

«А что, не?»

«Не. Все бы вампиры так делали. Думаете вампиры были идиотами, поэтому бросались на людей, как дикие звери? Не дошли до уровня вашей гениальности, так сказать, да?»

«Типа того. Не тяни резину. В чём подвох?»

«В свежести, мастер. Через час кровь по вкусу будет напоминать мочу Бума, а сил от неё останется разве что сотая часть. Вы будете пить и пить. Кровь потечёт из ваших ушей, глаз, других отверстий, но вы не напьётесь. В крови сила сущности. Но кровь без сущности — ничто. Поэтому нужно употреблять её напрямую. Желательно, пока жертва жива и трепыхается от боли или оргазма — это уж как вам захочется, хе-хе».

«Вот это хреново».

«Можно кровь не пить вообще. На то вы и высший. Правда, сил у вас будет чуть больше, чем у рыжей девки. Хотя, наверное, уже нет. Если бы вы с ней подрались, я бы поставил на рыжую».

Дела-а-а… Придётся, значит, своим рассказать о том, кто я теперь. И просить их иногда подставить шею. Блин.

«И много мне надо крови?»

«Для поддержания привычной вам силы — хотя бы пару глотков в день».

«Звучит приемлемо».

«Ну-ну. Вперёд. Я посмотрю, как вы удержитесь, чтобы не сделать пару дополнительных глотков. Или литров. Вампирская жажда — это вам не Бума в зад целовать».

«Понятно. Ладно, с этим потом разберёмся. Надо подумать, как отсюда выбраться».

Не нравится мне это место. Неправильное оно. Камни будто живые. Или это мелкие твари, что прячутся за камнями? Поначалу казалось — обычная пещера, но чутьё усилилось. Это как… чувствовать кожей холод или жар. Только тех, в ком течёт кровь. Я знаю, что за спиной копошатся какие-то черви. Справа, за глыбой, сидит лысая и тощая макака, бубнящая себе что-то под нос и разговаривающая сама с собой на непонятном языке.

Жизнь повсюду… Её очень много, и она недовольна, что её потревожило что-то чужеродное здешней экосистеме. Ещё и смерть Айрада разошлась по Ньёрту невидимой аурой. Это место испытывает сильный стресс. И оно разгневано.

«Чувствуете, мастер?»

«Ещё как…»

«Хорошо. Это вампирское чутьё. Уверен, оно говорит вам…»

«Что пора валить, ага».

«Точно. В недрах Ньёрта обитают твари намного опаснее Айрада. Он научился их избегать, а вот вы сейчас светитесь как гирлянда во тьме. Убирайтесь отсюда. И как можно быстрее».

«Как?»

«Руками и ногами».

Сначала не понимаю, но… вот уже понимаю.

Руки и ноги. Они… нечеловеческие. Нога уже покрылась кожей.

Встаю, смотрю вверх. Поверхности даже не видно. Но зато видно всё то, что обычный человеческий глаз не усмотрел бы в такой темноте. Узкий разлом, камни, удобные выпуклости, склоны, трещины… Будь я обезьяной, то сложностей выбраться не возникло бы.

Вот только я не обезьяна.

Я намного лучше её…

* * *

Даже вампиры могут уставать. Десять часов сверхъестественного скалолазанья — это не шутка.

Да, я вижу всё — траекторию прыжков, крепкие уступы. Я могу перепрыгнуть двадцатиметровую яму, могу долго отскакивать от одной стены к другой. Могу отросшими когтями на ногах и руках цепляться за идеально гладкую и скользкую поверхность.

Но я не могу делать так вечно.

К счастью, вскоре поверхность показалась. Опять повезло, что тут не так глубоко, как чудилось, когда я летел на дно в анклаве. Похоже, катализатор метало из стороны в сторону — он не падал по прямой. Но что самое приятное, я ни разу не повстречал никаких орд, спешащих на поверхность убить всё живое. Только мелкие рассредоточенные отряды или одиночки.

На поверхности я впервые позволил себе отдохнуть, обессиленно упав на спину. И сразу поймал себя на мысли, что… не дышу. Мозг по привычке среагировал, и лёгкие наполнились кислородом. Грудь начала вздыматься. Чёрт, как вообще это работает?

Второе чувство мне очень не понравилось. Хотя должно было.

Солнце раздражает. Его лучи пощипывают, глаза режет, даже если их закрыть. Во рту появился неприятный привкус, будто год питался сухим сублиматом и не чистил зубы.

Не вставая, поворачиваю голову.

«Костя, мне кажется или разлом стал меньше?»

«Не кажется. Варгон — не Земля. Этот мир неизмеримо старше. Айрад не позволял этой ране затянуться».

«Странно…»

«Что именно?»

«Ньёрт. Там будто и правда целый мир».

«Так и есть. Поверхность — лишь кончик огромного айсберга. Даже хранитель подземелья не знал все тайны Ньёрта».

Как же хочется всё знать, везде залезть… Любопытно до чёртиков. Но невозможно объять всё. Иногда нужно пройти мимо.

«Знаешь, Костя… Ты поразительный».

«Похвала от вас, мастер? Как необычно».

«Ты всего лишь голос в голове. Что-то запертое и не способное ни на что. Но сколько же ты уже сделал чужими руками, просто… трепля языком. Да даже вот сейчас. Одним ходом ты сделал из меня вампира, допросил своего врага, засевшего буквально в жопе мира, и избавился от него».

«И ещё парочку вещей, которых вы не заметили, мастер».

«Например?»

«Например, что ваш катализатор заблокирован. Или что вы так расслабились, что не заметили отряд эльфов, окруживших вас».

Вампирское, мать его, чутьё!

Вскакиваю как ужаленный, но… поздно. Два десятка ушастых окружили меня. У кого-то руки горят эфиром, кто-то держит меня на прицеле лука. Воинов немного, но судя по мифриловым доспехам — каждый из них не слабее Торна.

Какого чёрта здесь происходит? Почему их так много? Они не должны были оказаться здесь так быстро. Где мои люди? Где авантюристы, святые воины? Чем они тут занимались? Меня не было всего неделю!

«Костя, твоя работа?»

Молчит, гад.

Один из воинов в мифриле делает шаг навстречу мне.

— Римус Галлен. Не сопротивляйся. Твой пространственный артефакт заблокирован. Каждый из нас пятой ступени и выше. Ты не справишься.

— Вы ждали меня?

— Нам сообщили, что ты непростой человек и можешь выбраться. Каково твоё решение? Будешь сопротивляться или сдашься?

Оценивающе осматриваю эльфов. Они не знают, кем я стал. Скорее всего, я смогу с ними справиться, но не перебить всех. В лучшем случае многие сбегут и доложат Эльвине о моих новых возможностях.

— Сдамся.

«Мастер, ну что это такое! Не так это работает».

«В этом треклятом мире всё не так работает. Знаешь, я, пожалуй, как и ты, хочу обратно домой».

«Домой — в смысле совсем домой?»

«Совсем».

Костя говорил, что в Гурум-Хупе есть какие-то записи. Мол, они помогут мне вернуться в свой мир. Шанс, что это правда, — шестьдесят на сорок в пользу вранья. Да и очевидно, что у него в одном месте горит — так он хочет, чтобы я туда отправился. Зачем ему это? Почему? Похоже, только там я и узнаю. Вот только… Пока я туда не пойду. Нет уж, Костя. Не дождёшься. Может, лет через тысячу или две. Сначала посмотрим, куда меня отведут эльфы. Возможно, получится избавиться от корня проблем.

Эльфы сковывают мне руки блокираторами магии. Я же прислушиваюсь к себе и мысленно усмехаюсь. Против магии крови они не сработают. Кстати, о крови… Какие же вкусные эти эльфы… Деликатес… Ммм…

«Мастер, аккуратнее с клыками».

А, чёрт! Вовремя закрываю рот. Вроде бы не заметили.

Я думал, меня поведут в лес. Что это какой-нибудь партизанский отряд. Там я встречусь с их начальником и задам ему пару вопросов. А если сильно повезёт, то начальником будет сама Эльвина.

Вот только удача повернулась ко мне задом, а к лесу передом.

Меня вели к стенам Аббатства.

— Вам жить надоело? — без особого энтузиазма спрашиваю я, так как уже понимаю, что произошло.

Но не могу понять, КАК это произошло.

— Иди молча, или мы отрежем тебе язык, дхойне.

Обзывается ещё. Ладно, хрен с ним. Это неважно. Важно то, кого я увидел на стенах. Не авантюристов, не святых воинов.

Эльфов.

Пока меня не было, они взяли Аббатство.

«Костя, это невозможно. Они что, пространственным артефактом всю армию перенесли? Насколько я помню, он так не работает».

Самые могущественные пространственные артефакты могут перенести максимум десяток существ размером с человека. Ладно, допустим, в эльфах есть что-то уникальное. Перенеслось пятьдесят. Но этого крайне мало, чтобы взять Аббатство, будь они хоть все девятой ступени.

«И не работает. Время, мастер».

В голове щёлкает догадка.

«Погоди… Разлом⁈»

«Именно. Там время давно сошло с ума. Где-то оно течёт медленно, где-то быстрее. Именно там появился кнут, именно там я создал анклав. Да что уж душой кривить, вы должны были уже догадаться, что катализатор лишь переносит вас глубоко под землю Варгона. Так что, мой дорогой мастер, пока вы пробыли в Ньёрте неделю, здесь прошло… Так, дайте посчитать… Ага… Два месяца, шесть дней, пятнадцать часов, три минуты».

«Твою мать…»

«Да не расстраивайтесь, мастер. Не думаете же вы, что ваше присутствие что-то изменило бы? Лично мне было сразу понятно, что эльфы никогда не пойдут войной, если не уверены в победе».

Опять! Сука, опять! Сначала Ласточкино Гнездо, потом Мидлберг, а теперь Аббатство, где, казалось, всё идёт почти идеально! Всё! Накрылось! Тазом!

«Такова реальность, мастер. Смиритесь, хе-хе. Вы не первый выскочка в этом мире, посчитавший, что сейчас он-то и станет самым главным геморроем всея Варгона».

«А что с моими людьми? Что с Лией, Клоушем, Авис Ква, Альдавиром, Нораной⁈»

«Тут я точно знаю. Они либо мертвы…»

«Либо?..»

«Либо живы. Да уж, мастер. С логикой у вас совсем плохо».

Огромные ворота открываются перед эльфами. Они заходят как к себе домой. А я…

…как пленник, очередной раз потерявший всё.

Достало. Ух, печёт…

Глава 19

Зеваю так, что хрустит челюсть. Лежу на прогнившей кровати, скрестив ноги и подложив закованные руки под голову.

Пищат крысы, капает с потолка.

Кап… Кап… Кап…

Вампирский слух прекрасен и одновременно ужасен. Обычные капли бьют колоколами по чувствительным барабанным перепонкам.

Трое эльфов пялятся на меня сквозь решётку. Стоят как столбы, следят за каждым движением.

Темница очень похожа на ту, где я уже был с Бумом и Бо. Не удивлюсь, если заперт в той же самой. Чую, что стены необычные. Зачарованные. Укреплённые.

Человек в ножных кандалах приносит еду, проталкивает деревянную тарелку между прутьями. Принюхиваюсь. Пахнет луком, чесноком и капустой. С эльфами жить — без мяса жрать. Пленённые люди скорее помрут от веганства, чем от репрессий.

К слову, чеснок вызывает такую же неприязнь, что и капуста. Очередной стереотип о вампирах.

Блин, как же пить хочется…

«Кость, давай превратимся в волка или летучую мышь. Будем бегать по лесам, парить в небесах…»

«Это можно, мастер».

Вот тут я заинтересовался.

«Чё, правда? Можно наплевать на всё логичное и стать мышью?»

«Не одной, а сотней мышей. Но научиться этому непросто».

«Я готов прямо сейчас!»

«Отлично. Первым делом нужно превратить себя в фарш».

«Фигурально?»

«Буквально. Вы должны прочувствовать каждую клетку своей вампирской сущности. Измельчаете себя на составляющие, а потом собираетесь воедино. Если получится, то вы поймёте, насколько пластично ваше тело. Что оно ограничено лишь вашим взглядом на реальность».

«Что-то как-то… сложно».

«В первый раз всегда сложно. А потом пойдёт».

«А можно без фарша? Ты просто расскажешь, как это делается».

«Не вариант, мастер. Есть вещи, которые объяснить не получится. До них нужно дойти самостоятельно. Это как в осознанном сне — понимаешь, что всё нереально, но боишься высоты и не можешь летать. Только когда выбросишься из окна, переборов страх, чувство невозможности пропадает. Лишь так можно научиться летать».

«Поня-а-атно. А ты видишь сны? Блин, жрать хочу…»

«Я не сплю, мастер. Вот вам дельный совет, если хотите стать сильнее и легче сопротивляться вампирским… слабостям. Так сказать, основы основ любого молодого бога. Первое — научитесь очищать разум и не думать. Не так, как вы обычно „не думаете“. По-другому. Сначала избавьтесь от сознательных мыслей — слов, картинок. Потом от подсознательных — образы, силуэты, эмоции и любого проявление воображения. Второе. Научитесь засыпать с очищенным разумом. Не надо поддаваться мозгу и специально представлять шизофрению, чтобы легче уснулось. Уснув, научитесь понимать, что вы спите…»

Перебиваю:

«Ты чего завёлся, философ? Хватит…»

«Вторым делом избавьтесь во сне от страха. Повернитесь к нему лицом, улыбнитесь ему, сиганите с самой высокой горы навстречу смерти — и страх уйдёт. Следующим шагом научитесь летать. Вспомните, как было легко в детстве, когда разум ещё был пластичным и чистым для фантазий. Верните эту пластичность. Третье — научитесь изменять реальность снов так, как вы того пожелаете. Создавайте горы, города, вселенные — одной лишь силой фантазии. И последнее, самое сложное. Научитесь создавать во сне разумных существ — управляйте их действиями, мыслями, словами, внешностью. Они — последняя преграда подсознания против вас. Они управляются им. Нау́читесь всему этому, и ваша магия станет могущественнее. Плетения будут даваться легче, и вы сможете использовать обратные плетения. Развеивать чужую магию за доли секунды или использовать её против самого врага».

«Это что сейчас было, Костя?»

«Основы, мастер. Или вы думали, богом быть просто? Херак-херак — и готово?»

«Типа того…»

Так, ладно. Не могу я здесь долго сидеть. Думал, отведут к начальству, а там разберёмся. Но нет же… Опять темница. Меня, похоже, недооценивают. Это хорошо и плохо одновременно.

Главное, я не знаю, что случилось с моими миньонами. Тьфу ты, с друзьями и подругами.

А ещё… Катализатор у меня забрали. И я не могу его призвать. Опять воспользовались нестабильными катализаторами, как это было с Ионой в канализациях Мидлберга. Я думал, Костя что-то сделал, чтобы это не повторилось. Интересно… почему я так думал?

А я ведь запретил тем, кто сейчас в анклаве, покидать его. Может, это и к лучшему. Вылези они сейчас — поплатились бы. А так хоть в безопасности.

И тут меня озарило, блин…

Они специально держат меня подальше от катализатора. Скорее всего, сейчас усиленно его изучают.

«Костя, ведь я тебя слышу… Почему, если нет связи с катализатором?»

Костя хрюкает.

«А вы подумайте… Всё поддаётся логике».

По спине бегут мурашки.

«Ты… во мне?»

«Фу-у-у!»

«Костя!»

«Частично, мастер. Скорее, я одна из ипостасей, подружившаяся с вашим окрепшим телом и разумом. Сделай я так пару месяцев назад, то сжёг бы вас изнутри. Ну и спасибо вам, что иногда делились своим телом. И спасибо Иешуа, приоткрывшему мне завесу к реальности».

«И всё это было тобой спланировано…»

«Разумеется, мастер. Я вообще сущность целеустремленная, волевая и обязательная».

«И убил троих в баре карандашом?»

«Хороший фильм. Одобряю».

Забавно. Он знает про новинки кинематографа. Я отшутился не просто так. Значит, у него и правда есть связь с Землей почти в реальном времени.

Так, стоп… Вспоминаю, как я попал в этот мир. Последнее, чем занимался, — изучал ацтекский календарь. Мне дал его знакомый коллекционер на оценку.

«Костя, я тут кое-что припомнил из прошлой жизни…»

Костя лениво отвечает:

«Очень интересно, мастер».

«Тот ацтекский календарь показался мне странным. Какой-то полусумасшедший парнишка продал его моему знакомому за бесценок. Но он не специализировался по таким вещам, а следовательно, отдал календарь мне на оценку. После этого я и попал сюда».

«Хе-хе… Долго же до вас доходило. Впрочем, как всегда. Ну, допустим, календарь этот был непростой, а продал его вашему знакомому я. Вы же не думали, что из мира без магии так легко выдернуть чью-то душу? Пришлось воспользоваться заёмными силами. Один очень особенный ацтекский жрец одолжил мне этот артефакт. Благодаря ему же я смог перетащить пистолет».

«Эм-м… ацтек тебе одолжил? Что-то я совсем теряюсь в исторических переплетениях».

Интересно, откуда тогда взялись всякие шины из Гурум-Хупа? Я думал они тоже как-то попали сюда из другого мира. Но раз это так сложно…

Неужели шины были созданы… в Варгоне?..

«О, мастер, ну хватит. Вы сильно переоцениваете свои познания в истории Земли. Засуха не погубила майя, Атлантида — не сказка, а ацтеков не истребили испанские конкистадоры. Эти великие цивилизации просто немного переписали историю и спрятались подальше от идиотов. Очень немногие знают об этом. И вы не были в числе этих избранных».

«Воу…»

«Ага. Странно, что вы удивляетесь после того, что я вам рассказал о Мерлине. Земля когда-то была очень перспективным миром. Там происходило множество чудес, а чистейший эфир сочился из ядра планеты. Скажите спасибо Иешуа — он лишил наш родной мир всего этого. Лишь немногим одарённым удалось спрятаться от его взгляда. Но и до них старик рано или поздно доберётся. Жаль, но нашу любимую Землю я ему проиграл. Хорошо, хоть с Варгоном получилось. Замечательный мир. Один из пяти миров, которые… упс… вам это знать не положено, хе-хе».

«Да и не надо. Мне и без новой информации есть о чём подумать».

«Это уж точно».

Встаю, похрустываю шеей. Да так, что переламываю шейный позвонок. Удивительно, но тело не обмякло, лишившись сигнала от мозга. Охреневая, поправляю голову на место. Позвонки тут же срастаются, будто каждая частичка моего тела имеет память.

«Мастер, поначалу нужно больше крови. Ваше тело ещё не окрепло и не справляется с нагрузкой. Организм будет пожирать сам себя, пока вы не превратитесь в… лучше вам не знать, во что. Зрелище не из приятных. Срочно рекомендую сожрать эльфов».

Глупо улыбаюсь не менее охреневшим эльфам. Даже такие древние существа вряд ли много знают о высших вампирах.

«Отлично, мастер. Покажите свою вампирскую физическую силу, пока она не пропала. Гните прутья, крушите камень и хрупкие эльфийские черепа».

Оцениваю противников. Серые лица в шрамах, что нетипично для эльфов. Поджарые, высокие фигуры, в мифриле с ног до головы, лучатся эфиром как бенгальские огни. С первого взгляда понятно, что они далеко не простые. Эльвина подстраховалась.

«А если они — мой?»

«Что „ваш“?»

«Ну… мой череп сокрушат».

«Когда это вас останавливало?»

«Всегда. Я, вообще-то, человек расчётливый и осторожный».

Костя давится от смеха. Это его ответ. Дождавшись, когда он перестанет веселиться, продолжаю:

«Слушай, ну даже если я осилю. Нельзя же постоянно всех убивать. Я вижу этих эльфов впервые, они выполняют приказ, живут сотни лет… У каждого своя долгая история. А может, их дома на дереве ждут десятки детишек».

«Меня сейчас стошнит, мастер. Почему льва должна интересовать судьба газели? Вселенная устроена просто: кто сильный, тот убивает. Кто слабый — тот погибает. И ей безразличны дешёвые душевные терзания».

«Ага… Ну перебью я их, а дальше что?»

«Перебьёте всех остальных. Тысяча эльфов… две… Кому какое дело до ушастых болванчиков?»

Как у него всё просто. Перебить тысячу эльфов. Костя либо прикалывается, либо сильно переоценивает мои силы, либо, что более вероятно, ему просто плевать и он всего лишь так веселится.

Пытаюсь в дипломатию:

— Господа эльфы! Внутренний голос подсказывает мне, что нужно применить силу. Не могу же я сидеть тут вечно. У меня информативный голод.

Молчат. Сверлят холодными взглядами. Видимо, им дан приказ со мной не общаться.

«Я же сказал, мастер. Безвольные пустышки. Убивайте без зазрения совести».

«Значит, говоришь, вампиров они не встречали? И как устроено моё тело, они не знают? Ты в этом уверен?»

«Уверен. Вампиры — вымерший вид. Нельзя знать всё о том, что было в далёком прошлом. Вот, например, динозавры. Некоторые виды не имели органов в привычном представлении человека. Даже сердца у них не было. Но люди откопали окаменелости обычных костей и пребывают в ошибочной уверенности, что динозавры были устроены по подобию современных животных. Вот бы они удивились, узнав, что тираннозавр щеголял розовым цветом».

Ладно, почему бы не попробовать… С принцем Легданом же получилось когда-то. А совет Кости прорываться силой звучит слишком самоубийственно.

Упираюсь ногой в стену, хватаюсь за металлический прут решётки двумя руками. Ого, я ведь и правда могу его вырвать с корнем!

Когда я выхожу из камеры, эльфы одновременно загораются концентрированным эфиром.

— Стоять, человек! Назад! Или умрёшь!

Разумеется, угрозу я игнорирую — и в меня летит разряд чёрной молнии. Да такой, что прошивает мне грудину насквозь, минуя зачарованный доспех, который с меня даже не удосужились снять. Это не обычная элементальная магия. Она будто парализует всю магию…

Да уж… А я-то думал, я тут важная персона. Допросить там, порезать на кусочки и изучить. Нет… Убили. Вот так раз — и всё…

Вот тебе и важная персона.

Падаю на спину, прижимая руку к ране. Кровь буквально льётся ручьями, но боль ничто по сравнению с нарастающим чувством голода. Ну же, Римус, ты знаешь, как контролировать своё тело! Каждая клетка организма подчиняется тебе.

Закрываю глаза, наигранно испускаю последний вздох.

* * *

Эльвина лично осматривает труп на столе. Огромная зияющая дыра в груди. От сердца ничего не осталось. Белый как смерть.

— Глупая смерть всегда перекрывает достижения жизни. А самоубийство — всегда глупость. Он успел сказать что-нибудь полезное?

Страж Леса, убивший заключённого, качает головой.

— Нет, миледи. Хотя… перед тем как вырваться, он говорил что-то про голоса в голове, заставляющие его применить силу.

Эльвина на секунду задумывается. Может ли быть… Нет, вряд ли. Скорее всего, паучья богиня нашёптывала пауку. Они там все немного с головой не ладят из-за неё.

— Сжечь тело, миледи?

— Разумеется, нет, — морщит она элегантный носик. — Заморозить. Я пришлю ведунов для изучения его останков. Мы должны понять, как в Римусе Галлене оказался паук. Если это магия разума, то высочайшего уровня. С такой силой можно завладеть миром.

— Миледи, но… зачем вы приказывали его убить? Не проще было изучить живого?

— Он паук, Гертрадин. На них стоят особые печати. При попытках допросить они срабатывают, и паук превращается в пыль. Ещё никому в Варгоне не удалось узнать что-то у живого паука. Нам повезло, что он дал себя пленить, а не убился сразу. Скорее всего, до последнего хотел собрать информацию.

Грациозно развернувшись, Эльвина выходит из городского морга. Ей не нравится тут. Человеческие постройки отвратительны.

* * *

«Мастер, подъём… И нет, никаких пяти минуточек. Если ваша кровь замёрзнет, то вы не сможете пошевелиться».

Поднимаю окоченевшие веки. Во рту лёд, в подмышках лёд, ТАМ тоже лёд. Странное ощущение при этом быть живым…

Я в каком-то гробу. Меня просто закидали льдом сверху, чтобы не испортился.

«А ведь и правда могли сжечь, мастер».

Пытаюсь вздохнуть, но поперёк горла встал кусок чего-то холодного. Ладно, хрен с ним. Значит, вот оно в чём дело… Эльвина до сих пор считает меня пауком с какой-то печатью, поэтому я сидел в клетке. Думали, как ко мне подступиться.

Хорошо, хоть крышку каменного гроба не запечатали. Довольно легко её открываю, несмотря на вес.

«Мастер, ну вы прямо настоящий вампир… Эй, мастер… Мастер? Коничива? А, ясно. Веселье начинается. Ну, я же предупреждал. Единственный шанс всосаться в эльфов и сохранить рассудок вы упустили. Наверное, посчитали себя умнее всех, да? Решили, сможете с этим справиться? Ну что ж… я уже почти привык к вашей тупости».

Глаза застилает кровавая пелена…

Кожа шипит, капает слюна. Зубы будто ожили, стали мешать…

Гадство…

Надо было разыграть сердечный приступ…

Глава 20

Десяток стражей врывается в главный зал Совета. Здесь обосновалась эльфийская военная аристократия во главе с Хранителем Великого Древа Сельмарионом и Младшей Дочерью Леса Эльвиной.

Эльфийская речь звучит непривычно для этого места.

— Хранитель Сельмарион! Милорд! Тварь! В город пробралась какая-то тварь! Похож на утропия!

Сельмарион живёт много лет. И то, что впечатляет молодых эльфов, он видел не один раз.

— Ранг?

— Похож на… драконий, милорд!

— Явился с востока?

— Нет, милорд. Дозорные бы заметили. Он будто… уже находился в городе.

— Жертвы?

— Три десятка стражей сложили головы в борьбе с ним. Он безумный. Рвёт всех зубами, когтями… Такой силы я никогда в жизни не видел.

— Потому что ты ещё мало живёшь, молодой эльф. Ступай. Приказываю ни одному эльфу не вступать в бой. Раз тварь убивает бесцельно, то отправь ему на прокорм людей. Их тут достаточно, чтобы мы успели составить план действий. Эльвина?

— Да, милорд.

— Ты это чувствуешь?

— Что именно?

— Вот именно. Ничего. Лишь один раз я не смог почувствовать обычного утропия. Это было… сколько же зим назад… Наверное, в начале всех времён. Надевай латы, бери оружие. Нам оно понадобится.

— Милорд, вы что-то знаете про эту тварь?

— Пока лишь предполагаю. Но надеюсь, я ошибаюсь и ты не привела к нам… монстра.

* * *

Желудок полон эльфийской крови. Приятненько… Тёпленько… Душевно… Вкусно. Будто вернулся в детство… Пахнет елью, в печке трещат берёзовые дрова, а бабушка заталкивает в мой рот пирожки с капустой:

— Ешь, детонька… Ешь… А то вон какой худенький.

Пелена с глаз наконец уходит, а реальность становится реальностью. В руке держу эльфийскую ступню и пью из неё, как из бокала.

Отбрасываю гадость.

«Очнулись, мастер? Быстрее, чем я планировал. Интересно… Похоже, вы эволюционировали как вампир. Сказывается моя кровь и умение управлять утропиями, которые, скажем так, вам почти что родственники. Что-то вроде вампирских рабов. Опробуйте как-нибудь ещё раз на них свою „зубочистку“. Уверен, результат вам понравится».

«Гадство. Костя. Почему пожрать так резко нахлынуло?»

«Я предупреждал».

«Фигню ты предупреждал! Я был голоден, да. Но мог это терпеть…»

«И думали, что сможете вытерпеть ещё больше. Нет уж, вампиром быть — вампиром выть. Значит, эльфов пожалели, да? Сказать вам, скольких вы уже перебили?»

«Не я. Вампир. Вот уж не собираюсь терзаться тем, что натворил неосознанно».

«Ого, мастер! Удобно вы по жизни устроились, хе-хе».

Встаю, осматриваю себя, сжимаю кулак. Мне… даже лучше, чем хорошо. Ощущение, что нет ничего, что помешало бы сейчас рвать, УБИВАТЬ… э-э-э… Харэ, Дэн!

Пробираться через руины Аббатства оказалось довольно просто. Даже эльфы не могли заметить тень, скользящую в ночи из угла в угол. А было их много. Они явно кого-то искали… Интересно, кого?

Добравшись до своей гильдии, я с сожалением вздыхаю. Столько трудов, столько денег, столько планов… И вот оно всё. Разрушено, уничтожено. Последняя надежда остепениться. Когда казалось, что жизнь налаживается: почти все внешние враги побеждены, а свободы стало больше. Оставалось совсем ничего: закрыть разлом и сразить огромную армию эльфов.

И, возможно, всё получилось бы, если бы не Костя…

Нет, не знать мне покоя, пока я не разберусь с ним.

Всегда оставлял его напоследок, а надо было основное внимание уделять ему.

Пробравшись через завалы, нахожу скрытый проход в нашу переговорную. Шанс, что её не нашли эльфы, мал, но…

Стучу в неприметную стену.

— Это я.

Тишина.

Вот теперь пора волноваться. Последняя надежда, что…

Стена отходит в стороны. Выдыхаю. Слава божкам! Альдавир, старый ты упырь, не сбежал всё-таки! Только ты мог воспользоваться артефактом-оберегом из сокровищницы святых попов, скрывающим из вида небольшую область. Так же, как это было с храмом Пауков и божественным банком. Вот только максимум на пару недель, а потом артефакт теряет силу. Одна из ценнейших поповских реликвий. Как жаль, что она у них пропала ещё до того, как я на них наехал… Умничка Тиина.

Вваливаюсь в помещение, зачем-то тяжело дышу. Быстро осматриваюсь.

Альдавир, Лия и Клоуш, Авис Ква, десяток офицеров.

— Римус! — на шею бросается Лия. — Живой! Мы думали… думали…

— Где ты пропадал? — холодно спрашивает Альдавир. — Где остальные? Что произошло у разлома?

Вкратце рассказываю. Тоже спрашиваю, что, чёрт возьми, тут произошло.

— Эльфы появились из главной церкви. — Авис Ква улыбается во всё лицо. — Там был какой-то проход за стены. Зря мы сохранили жизни служителям престола. Они с самого начала были с эльфами заодно.

Сжимаю кулаки.

— Но какой им от этого прок?

Авис Ква забавно пожимает плечами.

— Кто знает, о чём они договорились. Но можно предположить — по тому, как эльфы усердно вырезают авантюристов и людей Галленов. Остальных более-менее щадят.

Скрежещу зубами.

Попы-ы-ы-ы! Договаривались с нами, тянули лямки — и всё это время были в сговоре с эльфами! Променяли Мерунос и Аббатство на… на что? На сохранение своей власти? На маленький и независимый Рим в центре Аббатства?

Альдавир разворачивается, идёт к выходу.

— Уже уходишь? — ухмыляюсь ему в спину.

— Я сделал даже больше, чем мы договаривались, но ты потерял анклав. Меня здесь больше ничто не держит. Я собираюсь пересидеть эту бурю в другом месте и понаблюдать за тобой со стороны. Предупреждаю. Эльфы не люди, и так просто с ними не справиться. Я говорил, что у них был какой-то план. Что они слишком ценят свои жизни, чтобы штурмовать неприступные стены. Но ты решил оставить их на потом и отдохнуть в разломе.

Ага, будто я знал, что меня засосёт внутрь на несколько недель…

Но по поводу анклава Альдавир прав. Там у него остался новый смысл жизни, который он опять потерял.

— Ты ведь не поэтому убегаешь.

Сердце его бьётся слишком размеренно, слишком медленно. Он старается его контролировать, но от моего нового чутья ничто не скроется.

Альдавир замирает в проходе.

— Верно, мой бывший ученик. Я доверяю своим страхам. Страх предупреждает об опасности. И за всю свою жизнь я боялся лишь одного…

— Костю?

— Не совсем. Того, что исходило от него. Тяжело объяснить. Намного проще сказать, что теперь это чувство у меня вызываешь ты. — Альдавир еле слышно хмыкает. — Не знаю, что случилось в разломе, но ты не просто так изменился. Он этого захотел, не так ли?

Нехотя соглашаюсь:

— Так. Всё идёт по его плану.

— Ну и как ты планируешь противостоять тому, кто умеет составлять планы из чистого хаоса?

— Как-нибудь. Сдаваться я не собираюсь.

— Надо же… Ну что ж. Видимо, у меня не настолько сильная воля, как у тебя. Оберег ещё проработает пару дней. Советую успеть убраться.

Альдавир скрывается. Подумав немного, я произношу:

— Спасибо тебе, друг. Ты многим мне помог.

Слышу, что он замирает на месте, будто в сомнениях. Но через секунду шаги его ускоряются. Альдавир… ушёл.

Осматриваю оставшихся. Серьёзно? Десяток малознакомых авантюристов, Лия, Клоуш и Авис Ква? Это всё?

— Кто-то ещё хочет уйти? Как видите, мы в полной жопе. Я не знаю, что делать, но точно знаю, что если вы останетесь со мной, то эльфы нас рано или поздно найдут. С сегодняшнего дня я распускаю Гильдию Авантюристов. Ступайте куда хотите.

И чего я ожидал? Что они расплачутся, упадут на колени и поклянутся, что будут со мной до конца? Нет, они не Торн. Поэтому они все… уходят. Спрашивается, чего вообще здесь сидели? А, ну как же… Здесь было безопасно, пока не явился тот, кого эльфы так сильно желают натянуть.

Итак…

Костя ржёт как ненормальный в моей голове.

Вот что осталось от нашей Гильдии Злодеев.

Рыжая и наивная Лия, старый пердун Клоуш и придурковатое чудо в перьях Авис Ква.

В бой, мои воины! За короля и отечество! Блин, я стал выражаться как Костя.

Когда последний авантюрист выходит, Клоуш садится на скамью, разводит руками.

— Это… стал-быть… всё. Ох, стар я для таких приключений… Господин Римус, вы уж смилуйтесь… Я-то старик, но внучку мою надо вытаскивать. И это… стал-быть… по домам, может, а?

Сколько же страха в глазах пожилого деда. Страха не за себя. За Лию.

— Дедушка! Ты уходи! Я с Римусом буду до конца!

— Да что же это… Девочка моя, что же ты… стал-быть. Вы умрёте. Жизнь тяжёлая вещь, стал-быть… Начинается всё весело и хорошо, а потом всё… стал-быть… заканчивается. Нужно жить, да…

— Я всё сказала! Я не хочу быть обычной официанткой в таверне!

Клоуш явно злится. Авис Ква с улыбкой наблюдает за перепалкой.

— Стал-быть, я тебе запрещаю! Пойдёшь со мной! Хватит приключений!

— Куда мы пойдём, а, дедушка? Вокруг одни враги!

— Выберемся как-нибудь… Как эти… — Он кивает в сторону выхода, явно имея в виду авантюристов, решивших, что они смогут сбежать из города, не попав на глаза ни одному эльфу.

— Выберемся! Как же! Ты слышал, что наружи происходит? Там не только эльфы! Там какое-то чудище на людей охотится!

— Ну… стал-быть… я не собираюсь сидеть здесь и ждать, когда оно сюда явится. Или эльфы… стал-быть…

Вздыхаю. Отхожу в дальний угол, сажусь в позу лотоса. Успокаивает. Не знаю почему.

— Я никого не держу. И никогда не держал. Лия, твой дедушка прав. Со мной становится очень опасно.

— Стал-быть, во-о! Даже молодой господин тебе об этом говорит!

Странно. Клоуш раздражает намного сильнее, чем должен. А Лию хочется до скрипа в зубах. И это… не обычное желание. Клоуш даже не представляет, насколько он прав, что со мной им небезопасно. Дикий зверь просыпается. Опять. Так скоро…

Закрываю глаза.

«Мастер, решили погрузиться в транс? Самое время».

«Почти… Нужно успокоиться. И кое-что вспомнить…»

«Это что, например?»

* * *

Другой мир. Другое время

Допрос проводит оперуполномоченный по особо важным делам.

Полковник Федеральной службы безопасности Цыганков Пётр Анатольевич.

Допросная комната. Тесная. Стол, два стула, яркая лампа.

Мальчишка, лет двенадцати, сидит напротив полковника, прикованный сразу тремя наручниками. На руках. На ногах. К стулу, вмурованному в пол.

За спиной полковника стоит капитан Беляев. Очень перспективный, почти гениальный, но ещё неопытный и болтливый.

— Полковник, он ещё ребё…

— Ни слова больше. Выйди. Не дорос ещё до таких дел.

Капитан отдаёт честь, выходит. Закрывает дверь на три замка.

— Камер тут нет, как видишь. Кто ты такой?

— Темнов Дениска. — Мальчик неприятно улыбается, кивает на личное досье на столе. — Там же написано. Вы читать не умеете, полковник?

Полковник, и глазом не моргнув, открывает досье, листает.

— Читал уже много раз. Но я не имя твоё спрашиваю. Я спрашиваю, кто ты такой.

— Мальчик. Двенадцать годиков.

— Понятно. Думаешь, это смешно? Думаешь, я буду тебе подыгрывать? Давай скажу прямо. В исключительных случаях мы тут права человека и ребёнка не соблюдаем. Во благо общества и государства и не на такое приходится идти. Именно поэтому тут нет камер. Понимаешь?

Ни единого мускула не дрогнуло на лице ребенка, что пугает полковника ещё больше, чем его досье.

— Понимаю. Бить меня будете? Пытать? Иголки под дёсны или под ногти? Говорят, достаточно сообщить о том, что ждёт жертву, и она сразу же всё выложит.

Полковник бьёт ребёнка. Несильно, чтобы не калечить, но и чувствительно, чтобы вызвать хоть какую-нибудь эмоцию даже у взрослого человека.

Вот только это не срабатывает. Мальчик не разревелся, не разозлился, даже не хмыкнул. Он продолжает смотреть на Цыганкова так же, как и минуту назад. Будто они просто… играют в разговоры. Никогда ещё допросы ребёнка не доходили до такого. Да что уж, через полковника проходило много детей — и обычно хватало мягкого подхода. Прикинуться добрым дядей, угостить мороженым. Но с этим такое не прокатило. Долгих полгода они пытались по-хорошему, как с ребёнком. Одного из лучших психиатров после этого пришлось положить в психушку…

— Поня-а-атно. Такие методы тоже не сработают.

Полковник суёт в рот сигарету, но его рука с зажигалкой останавливается на полпути.

— Пора бы уже избавиться от курева в карманах, дядь.

— Твоя правда.

Цыганков выплёвывает сигарету на пол, возвращает пачку в карман. Он не показывает виду, что удивлён осведомлённостью мальчика. Полковник и правда бросил курить полгода назад, но почему-то не выбросил початую пачку. Наверное, не верил в себя и ждал, когда наступит время снова начать курить. Пока что на это его не подвигли даже ярые рецидивисты и серийные маньяки.

— Дядь, давайте начистоту. Что вы хотите от меня услышать? Что я инопланетянин?

— Это многое бы объяснило.

— О, надейтесь, чтобы это оказалось не так. Потому что вы заковали меня и только что ударили. Хотя я вам ничего плохого не сделал. Это вполне себе враждебный акт по отношению к представителю другой цивилизации. Может, прямо сейчас я отправляю сигналы материнскому кораблю с отчётом о том, что я думаю о человечестве, м-м-м? О том, что вы, люди, — полное разочарование. Мы хотели предложить вам межпланетное сотрудничество, но видим, как вы относитесь ко всему новому и чуждому. Очевидно, что мы не позволим вам развиваться дальше. Мирным внеземным цивилизациям вы не нужны.

Полковник еле сдерживается, чтобы не сглотнуть. Ударить сорванца не было спонтанным решением. Это обсуждали на совещаниях учёных и политиков. После всех мер, что предприняли, — физический контакт остался почти последним средством. Полковник не хотел этого делать. Но приказ есть приказ. Умные что-то сказали про когнитивизм, психовосприятие и прочий тантрический секс с головой. Политики согласились, но больше на нервах — они устали ждать результатов.

— Мы кое-что узнали о тебе, мальчик. Твоё настоящее имя. Римус Киба.

Это было лишь предположение. Просто на уровне слухов от одного осведомителя с Ближнего Востока.

— Допустим.

На лбу полковника выступает испарина.

— Это довольное редкое имя. Скажи, а твоего отца, случаем, зовут не Константин Киба? А мать не Элеонора Шмидт?

— Допустим.

Полковник закуривает. Впервые за полгода. Эти двое…

— Достаточно! — раздаётся из динамиков, которых «нет». — Полковник, покиньте допросную. Вас заменят.

— А говорили, камер нет, — хмыкает мальчик.

— Я тоже так думал, — очень тихо бубнит полковник и выходит.

Вместо полковника заходит совершенно… странный человек. Чужой, непонятный. На нём нет военной формы. Да вообще одет он непрактично. Халат со скрывающим лицо капюшоном. Мантия, так вроде это называется.

Человек снимает наручники с мальчика, садится на табурет напротив него.

— Ты же не в обиде? Как видишь, нам удалось подтвердить наши догадки о том, кто ты такой.

— А нельзя было спросить раньше?

— Наши… хм… аналитики, пришли к выводу, что ты ничего не сказал бы раньше.

— Вы из клана Филзели?

— О, ты о нас знаешь… Мало кто знает о кланах. Тебе родители рассказали?

— Нет. Аннета Гвидиче.

— О-о-о-о… Что ж… Это всё усложняет. Глава Объединённых Кланов и самый могущественный человек на Земле. Мало кто удостоен был чести её увидеть, не то что говорить с ней.

— Неудивительно. Вы для неё муравьи. Ну так как теперь от меня избавиться-то, а? Можно ведь и обжечься.

— Ну почему же… сразу избавиться. Для особых персон у нас есть специальная процедура, пусть и дорогостоящая, но эффективная. Мы сотрём твою память. Понимаешь ли, Римус, на Земле магия запрещена, а ты непроизвольно использовал её прямо на Красной площади. И хорошо, что многие считают, что ты какой-то инопланетянин или мутант, а твои трюки на многочисленных видео — это обычный плод монтажа. Так намного проще, чем устранять последствия, когда люди уверуют, что и они тоже могут запустить огненные шары в купол храма Василия Блаженного.

— Как-то само так вышло, — улыбается мальчик. — Уж извините.

— Не извиняйся. В тебе течёт кровь Кибы. Неудивительно, что ты смог обойти печать своего отца. Теперь мы видим, откуда идёт угроза. Из твоей крови. Пойми, парень, люди не справились с магией и чуть не уничтожили себя в очередной раз. Да-да, несколько раз за историю человечества они пытались совладать с ней. Сначала была ворожба, потом чародейство, далее колдовство, последнее — сумма. Как магию ни называй — всё едино. Последнее чуть не загубило планету. Только печати твоего отца обратили вспять неизбежный апокалипсис. Но, лишившись магии, люди получили шанс. А теперь, пожалуйста, ответь на вопрос. Где Аннета Гвидиче? Куда делся самый могущественный маг? Если бы она не пропала, то, может, Филзели не пришлось бы проделывать такую колоссальную работу и чуть ли не переписывать историю всего мира.

— Она… не здесь.

— Ты что-то знаешь? — Голос человека в мантии едва заметно дрожит.

— Она… сдерживает Его. Поэтому я смог использовать магию на Красной площади. Поэтому вы ещё живы. Без неё магии не осталось бы вообще.

— Где твои родители? Почему они не вмешиваются?

— Они сказали… — Мальчик слегка понижает голос. — Что так надо.

Филзели долго сидит. Из-за капюшона мальчик не видит лица, но чувствует, как взгляд волшебника сверлит его.

— Если так надо, то… Мы в это поверим. Сотрите мальчику память!

Глава 21

Открываю глаза. Так и знал, что в моём прошлом что-то нечисто. Слишком много нестыковок, слишком много белых пятен. Почему именно сейчас я смог это вспомнить? Наверное, благодаря «дружбе» с Костей и становлению вампиром.

«Мастер, вы чем-то озадачены?»

«Это мягко говоря».

Чёрт ногу сломит во всех этих непонятностях. С какой стати моё настоящее имя с Земли такое же, как здесь: Римус? Я вообще рос без мам и пап, как один из лучших сиротских представителей.

Рассказываю Косте о том, что вспомнил. Без него в этом кавардаке всё равно не разобраться. Вдруг он что-нибудь разболтает полезное.

«О-о-о, глубоко же вы залезли, мастер. Думаете, у вас проблем и без этого мало? Какая разница, что было в том мире. Вам жить в этом…»

«Не уверен, что не хочу вернуться. Смотрю, там тоже довольно весело было. А теперь рассказывай. Как моё прошлое связано с тем, что я попал в этот мир. Почему Римус…»

«Эйн Соф — ваш отец, мастер».

Какое-то время втыкаю.

«А?»

«Ну, тут малость всё сложно. С вашим-то кругозором. Вы его убили в Варгоне, но он переродился на Земле в другом теле и до того, как вы родились. Это случилось после того, как он сделал вас с сиськастой немкой. Вы малость подросли, попали сюда. Просто же, да? Эйн Соф, скажем так, ваш душный отец, а не кровный».

«Какой?»

«Душевный. Чем вы слушаете, мастер? Так вот, кто там и когда в кого присунул, уже и не разберёшься. Эйн Соф из Варгона сам не знал, что вы его сын из его же будущего. Он догадался об этом намного позже вашего рождения. Здорово, правда? Как вам хитросплетения судьбы, мастер?»

«Бред какой-то…»

«Советую к бреду отнестись серьёзнее, мастер. История — она же знаете какая… То, что вчера было бредом да смехом, сегодня запросто может стать единственной правдой. Мне тоже поначалу было сложно со всеми этими парадоксами и паралелльностями. Потом привык, ко второму тысячелетию жизни».

«Ты знал, что Эйн Соф мне типа батя?»

«За кого вы меня держите, мастер. Ну разумеется я… как минимум догадывался».

«Как ты догадывался? Об этом невозможно догадаться».

«Хе-хе, я же повелитель времени, мастер».

«Врёшь. Твои игры со временем ограничены. Ты не можешь попасть в будущее и знать, что там произойдёт. Только в прошлое. И сдаётся мне… ты впервые так далеко зашёл».

«Мастер, мне так нравится, когда вы строите теории. Вспоминаю себя в младенчестве. Давайте просто мыслить логически. Во вселенной столько знаний, что знать ВСË просто невозможно ни одной сущности. Мало того, это часто вредно. Ну узнали вы про батю, дальше что? Пожуйте крапиву. Да, я не вижу будущего. Я лишь изменяю прошлое, чтобы дойти до правильной точки настоящего. Но благодаря Лимбо я этого лишился. И не забывайте, что знать будущее невозможно. Потому что как только ты его узнаешь, то оно сразу же меняется».

«Не грузи меня этим, Костя. Что такое Филзели? Про какие печати отца они говорили? Почему они прячут магию на Земле?»

'Опять слишком много ненужных вопросов, мастер. Вы просто пудрите себе мозги. Эх, ладно… Как я уже говорил, Землю я Иешуа проиграл более двух тысяч лет назад по земному календарю. И больше не могу там на что-то кардинально повлиять. Но не один я сражался за Землю. Последний раз вызов старику бросила богиня-паучиха. И довольно наглым образом. Пульнула на планету метеорит с концентрированным эфиром, пробудив спящую магию и стерев полмира с лица земли…

«Стоп-стоп-стоп! Чего ты несёшь? Какой ещё метеорит? Какой эфир?»

«Мастер, ну хватит. Вы же этот, как его, коллекционер. Разве вы не чувствовали, что с историей Земли что-то не так? То там, то сям всплывали несоответствия, логические дыры, тайны, мистика… Никогда не задумывались, почему вам приходилось прятаться? Почему даже нумизматика была деятельностью, строго контролируемой правительством? Вы всегда были чувствительны к магии… Точнее, к эфиру. Потому вас всю жизнь и мучило это странное, пожирающее чувство, что что-то вокруг не так… Именно поэтому вы искали всякий мусор с зачатками магии».

«Матрица…»

«Выбросите все свои познания об истории Земли. Не было у вас никакой третьей мировой, как вам и миллиардам других людей, внушили магией Филзели. Была война одарённых и неодарённых под названием Новая Смута после падения метеорита Паучихи. Эйн Соф и Филзели держат последнюю оборону, но и они рано или поздно проиграют старому пердуну. Это вопрос времени. Когда-то магией на Земле гордились, а сейчас Филзели боятся, что общественность о ней узнает. Чем больше магии на планете, тем сильнее становится Иешуа и тем активнее он действует. Именно поэтому вам стёрли память. Вы были очень могущественным носителем эфира. Сын Эйна Софа. Последствия ваших игр на Красной площади с огненными шарами до сих пор расхлёбываются. Как говорится, 'взмахнула бабочка крылом, накрылось тазом всё к хренам».

«Чушь какая-то… В это тяжело поверить. Как вообще можно изменить мировую историю и память миллиардам? Да ещё и за такой короткий срок».

«Что?»

«Что⁈»

«А, простите, всё никак не свыкнусь с разницей восприятия. Что для меня гнилой огрызок — для муравья целый мир. По земным меркам это и правда был масштабный проект. Нечасто удаётся так успешно переписать коллективное сознание. Ваш папочка хорошо постарался. Но это лишь трепыхания перед неизбежным. Старик найдёт его».

Охренеть. Очень много информации. Очень сложно её… переварить. Лучше бы и правда ничего не знал.

«Возникает ещё один вопрос. Слишком много всяких совпадений. Почему я умер и попал сюда? Точнее, почему именно Я?»

Костя отвечает неохотно:

«Одна из причин — ваш папочка попросил отправить вас сюда… Посчитал, что тут вам будет безопаснее и… свободнее, хе-хе. Он знал каково это — быть отрезанным от магии тем, в чьих жилах течёт её концентрат. Страшная вещь. Вот вы из-за этого зуда к тридцати годам стали мусорщиком-клептоманом. Ну же, мастер, подумайте. Уверен, вы много раз задавались вопросом почему в Варгоне у вас пропала страсть к сушёным головам и проклятым вантузам. Магия тут сильная, и вам больше не надо слизывать крошки со стола».

Что-то тут не так. Будто что-то не вяжется, но я не могу понять, что именно. Либо у меня крыша течёт, либо я что-то то упустил…

Ладно, давай-ка подытожим эту тупую историю.

Первое. Я жил на Земле, где секта каких-то Иллюминатов (Филзели) во главе с моим отцом, которого я не знал (или всё же знал, но мне стёрли о нём память?), скрывала целую историю прошлого, где была настоящая магия, война магов, магические метеориты, божественные паучихи, всякие волшебные палочки и так далее.

Второе. Эйн Соф — мой отец. После того, как я прибил его здесь в тёплой постельке (по его же просьбе), он попал в какого-то Константина Кибу. Как я попал в Римуса Галлена. Вроде так тут всё работает. А потом… эта… ну там… он того-сего… а я там-сям…

«Запутались, мастер?»

«Угу…»

«Это норма. Ну так что, вам полегчало? Отлегло от души? Прониклись мудростью? Стали сильнее, умнее?»

«Я бы не сказал…»

«Во-о-от. А я говорил, что счастье в неведенье, мастер. Большинство знаний никак не использовать для пользы дела, но зато это дополнительная головная боль. Раз мы всё решили, какие у вас дальше планы, мастер?»

«Ты помогаешь мне вернуть катализатор, а взамен я… отправляюсь в Гурум-Хуп. Как ты и хотел».

Честно говоря, плевать мне уже на этот катализатор, но там застряли члены банды. Как же я справлюсь тут без Бума и Бо…

Медленно поднимаю голову. До меня доносятся крики, лязг оружия, запах свежей крови, палёной плоти. Понятно. Дезертировавшие авантюристы не остались незамеченными эльфами. Скорее всего, только Альдавир и скрылся.

Медленно встаю.

Подмечаю страх в глазах Клоуша. И не только его. Осуждение, надежда, мольба…

— Ну вот и всё, — обречённо вздыхает Лия. — Не надо было их… отпускать.

Согласен. Надо было УБИТЬ, ВЫПОТРОШИТЬ, ВЫПИТЬ! Тьфу ты… чего это я. Как же странно работают мозги. Будто всю жизнь я жил с каким-то умственным фильтром. К этому надо адаптироваться… Взял, блин, отпустил авантюристов.

Авис Ква затрепыхалась всеми перьями. Уж кто-кто, а она умеет убегать в случае опасности.

«Что будете делать, мастер?»

У Кости странная интонация. Насмешливая и серьёзная одновременно.

Хрущу шеей.

Всё-таки странное я существо. В теле Галлена — потомка Кости. Но душой я сын того, кого называли сильнейшим из смертных. Эйна Софа. Интересно, как бы обернулась наша с ним встреча, знай мы, кем приходимся друг другу?..

Слышу эльфийскую речь и почему-то понимаю её.

— Они где-то поблизости. Обыскать развалины!

Странно, но мне становится легче. Всю жизнь я считал себя обычным, просто… чуть амбициознее остальных. Но, оказывается, всё не так просто. Теперь мне понятен весь тот зуд в душе… Стремление найти что-то необычное, проклятое, волшебное. Параноидальное желание узнать, разгадать…

Я считал себя коллекционером побрякушек, но я не мог ими насытиться, забивая бункеры тем, что мне не надо.

Потому что не побрякушки я искал.

О нет…

Клыки и когти вырастают за считаные секунды. Клоуш охает, Лия быстро моргает.

* * *

Сотни эльфов окружили развалины Гильдии Авантюристов. Пятеро ведунов держатся в стороне, вытянув руки к пьедесталу, на котором светится древний артефакт зла — проклятый пространственный артефакт, свойства которого ещё предстоит узнать. Благодаря усилиям ведунов удалось обнаружить едва уловимую эфирную нить между артефактом и его хозяином, засевшим сейчас где-то под обломками здания. Наверное, он почувствовал, что его выследили, потому отправил вперед своих слуг. Но это ему не помогло. С ними быстро разобрались. По приказу Хранителя в плен никого не взяли.

Один из стражей подходит к Хранителю и Дочери Леса.

— Милорд Сельмарион. Миледи Эльвина. Ведуны чувствуют, что он здесь. Но мы не смогли его найти. Возможно, ведуны… ошиблись.

— Не ошиблись. Это древняя магия сокрытия от взора. Наши… — Сельмарион едва заметно морщится от отвращения, — святые союзники сообщили, что у них пропал один из скрывающих артефактов. Эльвина, твой пасынок и есть тварь, убившая наших стражей. Будьте наче…

Сельмарион не успевает договорить. Его прерывает предсмертный крик эльфа. Второго, третьего…

Спокойно, как и подобает древнему эльфу, Сельмарион достаёт серебряный меч.

— И он пришёл за своим сокровищем.

Голос Эльвины звенит металлом в темноте. Эльфийская речь разлетается эхом во все стороны:

— К оружию! Эль гвинтаэль дхойне!

* * *

Случайный алкоголик

— Буэ-э-э!

Гомез по кличке Протухший довольно скалится. Отрыжка получилась знатная. Наверное, лучшая за всю его жизнь. Кислотная, ядовитая. Мощная, на всё Аббатство. Вон даже коты заверещали от ужаса. А будь рядом какой-нибудь эльф, то упал бы в обморок. Гомез доволен собой. Он нарёк сегодняшнюю отрыжку лучшей за последние пять лет. И неважно, что он не помнит ничего дальше трёх дней.

— Будь прокляты эти эльфаки… Ик… Пришли тут… Командуют… Работать заста… Бу-э-э-э…

Следующая отрыжка вышла не так хорошо…

Гомез блюёт в сапоги эльфийского пошива у дверей купца. Бывшего купца. Ныне убитого и гниющего в какой-нибудь канаве. Теперь это дом эльфаков.

— Ха, получите, сраки ушастые. Это вам… Ик… знаменитое проклятие Протухшего Гомеза…

Довольный своим бунтарским вкладом в борьбу с захватчиками, Гомез вытирает рукавом губы, пошатываясь, огибает дом и…

Замирает на месте, раскрыв рот.

Так это были не коты…

Брызги тёплой крови орошают его лицо. Оторванная с корнем ушастая голова катится к его ногам. Прежде чем окончательно умереть, она ещё пару раз моргает…

Такого эффекта от своего потомственного проклятия Гомез…

…не ожидал.

* * *

Эльвина и Сельмарион стоят спина к спине. Стражи, охранявшие их, умирают один за другим, не поспевая за слишком быстрой тварью.

Они отдают свою жизнь лишь для того, чтобы подарить лишние секунды жизни… Хранителю и Дочери Леса.

Ни меч, ни магия — ничто не способно причинить вред врагу, если не способно поспеть за ним. Эльфы только и успевают вскидывать руки, а ОНО уже стоит за их спинами.

Очередной кровавый блеск! Когтистая рука бьёт Гертрадина в спину, пробивая насквозь. Этот эльф прожил сто сорок лет — и он впервые так удивлён. Опустив голову, он видит, как торчащая из груди окровавленная рука сжимает его же сердце, превращая его в фарш.

Последнее, что он успевает перед смертью, это поднять голову и произнести:

— Мы ошиблись, милорд… миледи…. Это не драконий ранг… П… простите…

Испокон веков утропии делились на ранги. Драконий ранг встречался раз в сто-двести лет и нёс угрозу целому городу или даже стране. Но при должной концентрации силы с такими утропиями худо-бедно справлялись. Сегодня в Аббатстве такая сила присутствует, и она… не справляется с этой тварью.

Лучшие маги и ведуны не успевают сотворить свои смертоносные плетения.

Лучшие воины не успевают взмахнуть мечом.

Они умирают один за другим, половина из них не успевает этого осознать.

Божественный ранг.

Сельмарион сжимает в кулаке древнюю реликвию его рода. Фиал Последней Воли рассыпается в прах. Поколения его отцов хранили этот артефакт, но даже на грани смерти не смели им воспользоваться. Чего стоит одна эльфийская жизнь или сотни жизней по сравнению с ценностью богини?

Сегодня Хранитель Великого Древа Эльмирион возьмёт на себя позор и проклятия того, кто уничтожил дар богини. Он должен доказать своему роду, что сделал это не просто так.

В Варгоне не должно быть таких могущественных тварей…

Иначе… какой во всём смысл?

Глава 22

Костя смеётся, как психбольной.

«Вам наконец-то крышу снесло?»

Тело ноет, воет, орёт о пощаде. Терпимо, но надолго меня так не хватит. Я использую всё, что есть в моём арсенале. И даже больше. Впервые мы с Костей бьёмся в таком идеальном тандеме. Впервые моё тело способно реализовать все его приёмы и кульбиты. Периодически я передаю ему полный контроль — там, где особенно опасно и моего боевого опыта не хватает.

Замечаю, как самый напыщенный эльф достаёт что-то и сжимает в кулаке. Выглядит угрожающе, поэтому решаю ненадолго отступить. Оставшиеся эльфы сплотились вокруг него и Эльвины, но я всё равно их вижу…

Вижу… удивление на лице Сельмариона. Что-то пошло не так? Что это за штука, которую он раздавил? По его руке стекает жёлтая жидкость…

Удивление эльфа превращается во вселенское изумление. С осторожностью он подносит мокрую руку к лицу, втягивает аромат, морщится так, что из эльфа превращается в гоблина.

Кап… Кап… Кап…

Слух настолько обострился, что я слышу падающие с его руки капли.

«Мастер, вы поглядите на него! Сегодня замечательный день! Я и не надеялся, что увижу результат одной из своих давних шуток».

«О чём ты, бегемот тебя раздери?»

«Видите того эльфа? Это Сельмарион. Он один из Хранителей Великого Древа. Из древнего и якобы чистокровного рода. Держатель знаменитого артефакта Последней Воли. Тысячи лет фиал с жидкой квинтэссенцией божественной силы передавался от отца к сыну. Последнее средство, последнее оружие. Даже эльфы толком не знают, откуда у них взялся этот артефакт».

«А ты, конечно же, знаешь. И что это за штука? Мне стоит бояться?»

Ох, не нравится мне это. Как бы не огрести…

«В какой-то степени. Это орочья моча».

Моргаю один раз. Второй.

«Поясни».

'Пара трюков с иллюзиями, парочка манипуляций с фактами эльфийской истории, и вуаля — знаменитейший род эльфов поклоняется лабораторному образцу с мочой не одну тысячу лет. Вы даже не представляете, как я сейчас доволен. Это определённо одна из моих самых выдающихся побед.

«Ты полный псих».

«Ну-ну, мастер. Моя шутка и вам помогла. Если бы Сельмарион не верил, что его эльфийские нежные ягодицы прикрыты последним средством от любой проказы, то он бы никогда не вылез из своей тёплой постельки. Так что это ваш шанс хотя бы частично исполнить обещание, данное вашей… хе-хе… тётушке Тиине. Да-да, мастер, у вас большие проблемы с родственными отношениями. Таких отвратительных извращенцев я ещё не встречал».

До сих пор не могу поверить, что Тиина — сестра Эйна Софа.

На Сельмариона жалко смотреть. Минуту назад он был весь из себя самый важный эльф — мудрый, статный, величественный. А тут на тебе…

Срываюсь с места навстречу гаду, по пути убивая двоих особо мешающихся лесных стражей. Мне больше их не жалко. Они людей вообще ни во что не ставят. Перебили, поработили. Надо было и правда попробовать сбросить им на головы магов-суицидников.

Замечаю, что Сельмарион делает шаг назад.

— Не уйдёшь!

Прибью тебя, и эльфы дрогнут!

«Костя, последний рывок!»

«О да-а-а… последний, хе-хе».

Выдохнув, срываюсь с места, оставляю позади облако пыли.

Очень странное чувство. Будто тело мне уже не принадлежит… Глаза не успевают за движениями рук и ног, мозг с трудом обрабатывает поступающую информацию. И это при замедленном восприятии мира и пятой ступени воинского мастерства.

Вампирские силы и правда плюют на все человеческие восприятия. Машина убийств, монстр, кровососущая тварь сеет смерть всему на своём пути. Нет сомнения, что вампиры созданы убивать. В мире меча и магии — они сверхзвуковые межконтинентальные ракеты с ядерным зарядом. Даже если такую ракету сбить, не факт, что она не разорвётся в воздухе, неся смерть и разрушение вместе с попутным ветром и радиоактивными осадками.

Третий павший на моём пути эльф был неплох. Наверное, пятой ступени. Он ещё успел достать меч, но сразу же его лишился. Вместе с рукой, которую я больше вырвал, чем отрубил или порезал.

Даже вампирские когти не могли пробить эльфийские мифриловые доспехи. Но в любой, пусть самой крепкой кирасе есть свои слабости. Стяжки, ремешки и заклёпки в подвижных частях. Голыми руками я рвал головы, пальцами подцеплял жилы и связки в локтях, коленях, подмышках.

Следующий эльф меч достать не успевает. Ещё один улетает в сторону, а этот вообще… убегает.

И вот мои когти уже в сантиметре от прорези в шлеме Сельмариона. Ещё немного, и я проткну его глаза также легко, как и переспелые яблоки. Достану до мозга, поковыряюсь там… Фу-у!

Хлоп!

Знакомый звук. Таким звуком гонит своих овец пастух. Подгоняет хлыстом.

«Мастер, это Кнут».

В моей груди застрял арбалетный болт, я пошатываюсь…

Меня ранили? Из обычного арбалета? Это казалось невозможным. Я же видел всё, просчитал всё…

Хлоп!

Камень пробивает мне висок. Обычный камень, кинутый убежавшим эльфом. Он решил вернуться и, усилив свой взмах, запустил в меня первым, что попалось под руку. Свой меч он в панике отбросил, когда удирал. Поразительно… Как какой-то гоблин, а не эльф.

«Отступаем, мастер».

«Что? Мы же…»

Хлоп!

Спина горит огнём. Огненный шар, пущенный одним из магов, пропитан чистейшим эфиром. Как я мог не заметить?

«Мастер, послушайте меня. Обладатель Кнута видит, что произойдёт через пять-десять секунд, и может изменить это событие. Эльфийская девка пережила одно и то же время сотни раз, пока результат её не устроил. Мимолётный взгляд на трусливо убегающего эльфа. Приказ, вовремя отданный арбалетчику. Вы даже не замечаете, как она управляет всем вокруг. То, что вы ещё живы, означает лишь то, что за тысячи попыток в один момент времени Эльвина не нашла способ, как вас убить. Но вероятность этого возрастает по экспоненте каждую секунду!»

«Это как твой возврат к контрольной точке, только на пять-десять секунд?»

«Типа того, но более… элегантно. Этого вполне достаточно, чтобы победить любого врага. Эльвина знает, что мы сделаем, до того, как это произойдет. Она явно научилась пользоваться Кнутом лучше, чем… Лучше, чем когда я последний раз видел Кнут в действии»

«Да что за хрень? Мы же с ней уже сражались. Не помню, чтобы я проиграл».

«Есть плата за использование Кнута. Тогда она считала, что справится с вами и без него. Хотите обсудить это прямо сейчас?»

Так, Дэн… Думай…

Если она видит, что я сделаю через пять-десять секунд, то единственный вариант сделать такое, чтобы она ничего не могла с этим поделать. Типа видит, ну и видит…

Блин, легче сказать, чем сделать. Похоже, она ловко манипулирует всеми случайными событиями и даже действиями стражей. Подстраивается под будущее, адаптируется. Из-за того, что она меняет будущее, меня неплохо так потрепало случайными событиями, а значит, не такие уж они и случайные. И чем дольше я остаюсь здесь, тем дольше реальность будет против меня. С этим противником мне пока не совладать.

«Мастер, она — оружие самого времени. Отступайте».

«Мне нужна ещё минута…»

«Бордул вас выдери, мастер! Вы меня вообще слышите⁈»

Посмотрим, сможет ли Эльвина защитить одновременно и катализатор, и Сельмариона.

Слышу, как она выкрикивает:

— Ведуны, немедленно уходите! Используйте прост… Чёрт! Будь ты проклят!

Прост?.. Простата вам не поможет, хе-хе.

Очень, блин, смешно. Сам себе смешарик.

В три прыжка оказываюсь у пьедестала с катализатором в окружении ведунов. Пытаюсь его схватить, но… понимаю, что не могу. В недоумении пялюсь на то, что осталось от моих рук.

Что за…

Каким-то образом, пока прорывался, я лишился обеих рук. С культей капает кровь вперемешку с какой-то кислотой. Но… как⁈ Когда? Кто⁈

«Я предупреждал, мастер. Дальше будет хуже».

Резким движением наклоняюсь, в последний момент уворачиваясь от летящего огненного шара. На голове остаётся опалённая лысина, но…

Успеваю схватить катализатор ртом, пропихиваю его за левую щёку. Главное… не проглотить…

Катализатор уже у меня, а один из магов-эльфов лежит в ногах и, ухватившись за горло, тщетно пытается продлить себе жизнь на лишнюю пару секунд.

Рычу от боли. Три болта пробивают мне спину и вылетают из груди.

Да как она это делает, мать твою!

Если бы я не был вампиром, то всё закончилось бы давно…

Если бы я не был вампиром, то я проиграл бы ещё тогда, когда решил сдаться эльфам.

Как же хорошо… что они не знали про вампиров…

А теперь!.. Отступаем!

* * *

По моим приблизительным подсчётам прошла где-то неделя. Из-за постоянного голода, регенерации и отращивания конечностей я терялся во времени, а то и в реальности. Я был словно в бреду. Один раз очнулся в обнимку с дохлой курицей, один раз в брюхе медведя — грелся там, наверное. Судя по обрывкам воспоминаний и свежим ранам, я даже сражался с преследующими меня эльфами.

Когда мозг стал более-менее слушаться меня, а не вампирскую сущность, я смог сложить пазлы из памяти воедино.

После того как я отнял у эльфов свой катализатор, я вернулся в то, что осталось от Гильдии Авантюристов, захватил с собой остатки своей банды и «выпустил» их далеко от Аббатства, в одной из деревень. А сам потом отправился в противоположную сторону, путая следы.

Блин, не помню… Что же там говорили Лия, Торн, Тиина, Иона, Норана?.. Вроде бы у нас был какой-то очень откровенный и эмоциональный разговор. Но короткий. Они не хотели отпускать меня одного, поэтому мне пришлось просто… наорать на них, сказать, что они теперь ничтожное говно, а я зазнавшийся пуп Варгона. Оставив их в полном ахере от моего преображения, я сбежал при первой же возможности.

Это было… хреново. Но мне пришлось.

Зачем я это сделал?..

Мы теперь… разные. Если раньше моя банда была мне помощниками и даже иногда защитниками, то теперь это стало неактуально и опасно для них. Защищать их уже надо мне. Как от врагов, так и от… самого себя. Лия… такая вкусная… Еле сдержался.

В общем, мне пришлось согласиться с логикой Кости: первое, с чем сталкиваются предвознесённые сущности, — это одиночество.

Сижу где-то в лесу, опершись спиной о толстый ствол дуба.

Костя пытается меня приободрить. Ну или мне так кажется.

«Мастер, их слабость стала бы вашей слабостью. Вы бы подставляли себя, чтобы защитить их. Ими бы пользовались, чтобы добраться до вас. Игры закончились. Вы больше не муравей и покинули муравейник. Оставить их с собой — значит убить. Рано или поздно. Поверьте, я это проходил. И скажите спасибо, что у вас есть советник в моём лице. Мне бы кто сказал в своё время… Ваши новые враги прекрасно знают, что пока вы ещё зелёный. Цыплёнок, против которого можно обернуть его связи с прошлой жизни».

Вздыхаю.

«Знаешь, Костя… Не нравится мне это. Чувствую себя погано».

«Что за чушь, мастер? Вы их спасли от мучительной смерти. Мир смертных и мир богов — два разных поля боя. Переходить с одного поля на другое нужно как можно быстрее. Знаете, что бы я сделал, будь вы моим врагом? Я бы не стал ввязываться с вами в прямую конфронтацию. Я бы отловил каждого из ваших любимчиков. Они бы мучились… О да. Долго-долго. Вы бы знали это, но ничего не могли бы сделать, чтобы им помочь. Но зато вы наделали бы эмоциональных глупостей, которыми я и воспользовался бы, чтобы нанести решающий удар».

«Твари вы все, а не боги. А что, если их сейчас схватят? Те же эльфы».

«Вероятность такая есть, но она небольшая. Всё же меньше, чем если бы они отправились с вами. Серьёзно, ну вот что бы вы с ними делали? В Гурум-Хупе они не выживут — просто воздух там медленно всё убивает. Держали бы их в анклаве? И ладно бы добрый рыцарь и альвийская красотка — их ещё как-то можно использовать, хотя вы на такое пока не способны. Но что бы вы делали с рыжей дурой и старым пердуном?»

«Готовили бы мне…»

«Хе-хе…»

Да уж… Я иногда забываю, что рацион питания у меня сильно поменялся.

«К слову, о питании, Костя. Как этот вопрос предлагаешь решить, а? Если кровь нужна свежая, а Гурум-Хуп по большей степени огромная пустошь, то у меня возникнут пробле… Так, стоп… Ты поэтому настоял оставить их?»

Достаю катализатор из кармана, призываю Бума и Бо.

Те валятся как подкошенные, но храпят только ещё сильнее. Так, это уже странно. Почему они всё время спят?.. Уж не Костиных ли рук это дело?

«Поняли, мастер? Орочья кровь на вкус хоть как помёт гоблина, но питательные свойства получше, чем у людей и даже эльфов. А ещё они могут находиться в Гурум-Хупе и их не жалко пустить в расход, хе-хе. И не забывайте, что на крайний случай у нас в анклаве остались хобгоблины».

«М-дэ, гадость-то какая…»

«В голодную пору и резиновый калош — картоха».

Глава 23

Мерунос

Приграничная деревня Липаринка

Торн, Иона и Лия сидят за одним столом, пока Норана и Клоуш о чём-то беседуют с трактирщиком.

Они молчат, иногда попивая молоко из кружек.

— Хренота какая-то! — Иона неожиданно бьёт кулаком по столу. — Что на него нашло⁈

Лия вздыхает.

— Он был грубым, а ещё… странно на меня смотрел. Зачем он это сделал, а? Мы столько вместе пережили… Все эти приключения…

Торн отпивает глоток, вытирает молоко с губ рукавом.

— Хм… Любая служба рано или поздно заканчивается. Возможно, господин Римус не захотел, чтобы наша закончилась смертью. В любом случае, если мы ему больше не нужны, значит так будет лучше для всех.

Иона не унимается:

— Он один так посчитал⁈ Мы что ему, какие-то игрушки, а? Можно поиграться и бросить?

— Хм, успокойся. Ты видела, что как он изменился после Ньёрта. Что-то с ним не так, и я думаю… он боялся, что может нам навредить.

— Да я сама ему наврежу! По морде наврежу! Не посмотрю, что он послан…

Иона запинается. Все понимают, о чём она. Но никто, кроме Ионы, в «посланство» Римуса не верит.

Торн достаёт из-под стола увесистые мешочки, кладёт на стол.

— По тысяче на каждого.

Лия тянет к себе один из мешочков, но он оказывается слишком тяжёлым, чтобы передвинуть.

— Что это? Золото? Римус передал?

Торн кивает.

— Сказал передать вам «спасибо за службу».

Иона вскакивает с места.

— Службу⁈ Службу, мать его⁈ И это всё⁈

— Хм… Разве ты не нанималась к нему телохранителем?

— Но… Да, но…

— Как думаешь, сейчас ты смогла бы его защитить?

— На что ты намекаешь, дядька?

— На то, что мы слабы.

Иона медленно садится обратно на стул.

— Неправильно это… Кто-нибудь знает, где Альдавир? Он не вернулся? Может он что-то знает?

— Не вернулся. Но его долю я приберегу. Хотя вряд ли ему нужны деньги.

— Дядька?..

— Хм?

— Мне кажется, Костя что-то сделал с Римусом.

Тишина.

Лия прерывает её первой:

— Предлагаю отправиться за Римусом. Ему нужно помочь. Я чувствую.

Торн странно на неё смотрит:

— Мы не знаем, куда он пошёл. Это будет преследование пустоты. У него орёл, катализатор. Даже если бы знали, куда он отправляется, — мы за ним не успеем. Да и… Лия, ты не справишься с дальней дорогой. И вряд ли твой дедушка тебя отпустит, покуда он ещё жив.

— Мы можем хотя бы попытаться! Римус переживает за нас! Думает, что мы…

— Хватит! — Голос Торна становится строже. — Не путай помощь с обузой. Я видел, что господин Римус сделал с теми эльфами. Он больше… не обычный человек. Костя тому виной или нет, но когда я разговаривал с ним последний раз, то…

Торн замолкает. Иона нетерпеливо торопит его:

— То что? Ну? Костлявый говнюк захватил его мозги?

— Нет. Я видел, что он всё для себя решил. Хватит разговоров. Сегодня снимем комнаты, отдохнём, а завтра отправимся в Ласточкино Гнездо. Домой.

— Пф-ф-ф… Легко же ты сдаёшься, дядька.

— Я не сдаюсь. Я просто следую приказам. А ты будешь следовать моим до тех пор, пока не научишься сама отдавать их мне.

— Э-э-э… Чего?..

Торн переводит взгляд на входную дверь. Там что-то шумит, кто-то топает. Заходят четверо стражей в стальных кирасах, расходятся в разные стороны, заглядывают под каждый стол. Лия и Иона явно нервничают, а вот Торн спокоен. К нему подходит один из стражей, отдаёт честь.

— Капитан Торн.

— Лейтенант Безос, — кивает Торн.

В таверну заходит ещё десяток воинов. А следом за ними — лично эйр Эдмунд Галлен. Элегантный, высокий, статный, с тростью в руке. Он сразу же подмечает Торна, задерживает взгляд на Ионе.

— Что происходит? — шипит она на Торна. — Что это всё значит… Дядька… ты… нас продал?

Торн лишь хмурится, выражая всем своим видом, что он думает о теории Ионы.

Эдмунд Галлен подходит ближе, садится за табурет, рукой даёт знак официантке принести ему кружку.

— Не вставайте, — кивает Торну и Лие.

Иона бухтит что-то вроде «не больно-то и хотелось». Эйр едва заметно улыбается.

— Горячая кровь. Молодое сердце.

Проходит томительная и напряжённая минута наблюдений за тем, как эйр наливает себе молоко и с удовольствием отхлёбывает. Никто не решается сказать хоть слово.

— Торн. — Голос Эйра веет властью и жизненным опытом. — Я даже не знаю, что с тобой делать. Либо казнить, либо представить к награде.

— Хм…

— Мне пришёл голубь. От сына. Он поведал, что вы будете здесь. Попросил отправить людей, чтобы защитить и сопроводить.

— Хм…

— Верно. Я решил прийти лично. Знаешь почему? — Взгляд эйра падает на Иону. — Потому что Римус сообщил, что он отказывается от наследства и что я, скорее всего, его никогда не увижу. Это очень плохая новость. Как всем известно, я последний из Галленов. Мне нужны наследники. Понимаешь меня… Иона?

Иона вскакивает с места как разъярённая пантера, хватается за рукоять кинжала. Если бы эйр не поднял руку, то через пару секунд ей отсекли бы голову стражи.

— ТЫ! Не-е-е, я долго сдерживалась. Пусть это будут мои последние слова, но я их скажу! Ты! Говнюк! Сжёг моих родителей! Из-за тебя я всю жизнь прожила с головорезами! А теперь приходишь сюда и хочешь сделать меня своей подстилкой! Наследничков чтобы тебе наделала⁈ Да я вспорю тебе брюхо прямо здесь и сейчас!

Лия едва заметно дёргает её за рукав в тщетных попытках успокоить, шепчет:

— Иона… тут что-то не так… подожди…

Эйр поднимает бровь.

— Да уж. Работы предстоит много. Иона, я сюда пришёл не для того, чтобы, как ты сказала, сделать тебя подстилкой. В этом нет никакой логики. И с моей стороны это было бы крайне… странно. Твоих опекунов убили хоть и люди Галленов, но не по моему приказу, а по приказу моей бывшей супруги эйры Эльвины, когда я был в отъезде. К сожалению, у неё были полномочия сделать это с простолюдинами. Чем она и воспользовалась. А воины, подчинившиеся её приказу, не знали, что дочь кузнеца была не совсем дочерью кузнеца. Мне продолжать или ты понимаешь, к чему я веду?

Иона хлопает глазами с неестественной скоростью. Какая-то её часть догадывается, что имеет в виду один самых влиятельных аристократов Варгона. А с другой стороны… Иона — это Иона. Эмоции у неё на первом месте.

— Пошёл ты!

— Торн, я велел тебе её обучить не только маханию мечом.

— Хм…

— Ну что «хм»?

— Я не силён в этикете, господин Галлен.

— Действительно. — Эдмунд скрещивает руки. — Иона. Теперь слушай меня внимательно. И постарайся думать, прежде чем говорить. Как думаешь, почему банда Тесака, спасшая тебя из горящего дома, годами промышляла у замка и их не трогали мои люди? Почему Тесак никогда не обижал тебя и не разрешал обижать другим? Почему он так вовремя появился в тот день и вытащил тебя из беды?

У Ионы трясутся губы.

— Я…

— Мне жаль, что Эльвина убила твоих опекунов. Я знал их лично, и они были очень хорошими людьми. Да, Тесак был мерзавцем и никак не мог их заменить, но он всегда охранял тебя, как мог. После смерти твоих опекунов я не придумал ничего лучше, чем отдать тебя Тесаку и спрятать от эльфов в бандитском лагере. Именно там эльфы никогда не догадались бы искать. Это против их понимания людской натуры. Им тяжело представить, на что отец готов обречь свою дочь ради… её же спасения.

Иона бледнеет. Теперь у неё трясутся и руки.

— Времена изменились. Галлены стали сильнее. Эльфы хоть и победили в Аббатстве, но потеряли влияние в Меруносе. Поэтому я пришёл сюда лично ещё и для того, чтобы попросить твоего прощения за всё, что тебе пришлось пережить. Дочь моя.

Лия, невовремя решившая смочить пересохшее горло, не выдерживает, давится молоком, кашляет. По подбородку течёт на стол.

— Но… то есть вы с Римусом… вы же…

Торн одаряет Лию таким взглядом, что та краснеет и замолкает, так и не решившись выразить вслух возмущение противоестественными половыми отношениями братьев и сестёр…

Торн неожиданно встаёт, мотает головой во все стороны. Из-за прибытия Галлена он отвлёкся и не заметил, что Норана и Тиина… пропали под шумок.

— Хм… Плохо дело.

Римус Галлен просил особо «приглядеть» за этими двумя. Тиина могла оказаться не таким союзником, как они полагали. А Норана — тёмная лошадка Кости.

* * *

Встаю, осматриваю себя. Мда-а-а, ну и видок. Некогда весь в зачарованном шмоте, а ныне бомж в одних рваных трусах. А руки… мне кажется, или они стали меньше? Изворачиваюсь, пытаюсь почесать между лопатками. Ну да, маленькие… Эдакий гномик с ручками.

«Не переживайте, мастер. Отрастут. Это, знаете ли, не геморрой вылечить, а целые новые руки отрастить».

«Как-то это… не очень. Слушай, так значит вампиры могут безболезненно входить на территорию Гурум-Хупа?»

«Ну да. Но вам это и не надо. Носитель чёрного эфира может разгуливать, где душа пожелает».

«Не, я о другом. Я же могу превращать других в вампиров?»

«Ну да, можете. А что? Если вы думаете, что могли бы обратить доброго рыцаря и девку, — я вас разочарую. Больше принцесс под рукой у нас нет, чтобы штамповать высших. В лучшем случае вы обратите их в низших, в худшем — в бездушных упырей, которые вам даже не подчинялись бы».

«Жаль. Я-то думал: укусил — и готово».

«Видите, мастер? Вы уже думали. Определённое достижение в вашем становлении. Нет уж, жизнь так не работает. Будь всё так просто, вампиры бы не вымерли и сейчас захватили бы весь Варгон, наплодив себе клыкастых слуг».

«Поня-а-атно. Но в целом это же реально?»

«Спаси меня, бог здравого смысла… Мастер, даже научившись создавать себе подобных, вам пришлось бы отдавать им часть своих сил. Сделав пяток клыкастых, вы теряете примерно восемь десятых от своих девственных вампирских сил. Это одна из причин, почему вампиры вымерли. Никто из них не хотел распылять свои силы. Да и поверьте моему богатейшему опыту, быть низшим вампиром — это та ещё морока. Вам просто повезло, что вы сразу стали высшим. Хоп — и вы могущественная сущность. Потому что у вас есть, так сказать, „богатый дядя“ в виде меня шикарного. А другие обычно рождаются в говне и без ничего, и всю жизнь пытаются чего-то достичь. Стать мухой, например».

«Ладно-ладно, не тараторь. Я понял».

«Пора бы уже соответствовать могучему телу, в котором вы находитесь, мастер. Меня разочаровывают ваши примитивные взгляды на жизнь. Вы как сын богатого короля, наивно верящего, что если дать миллиард золотых Сильвии, то чёрные станут белыми, а бедные — счастливыми. Вампиры — строгая, сложная система. Чтобы им сделать себе подобного, нужно лишить себя части сил. Создав низшего, необходимо не давать ему питаться кровью пару десятков или даже сотен лет. Всё это время следить, чтобы с голодухи не сбежал и не выкосил какой-нибудь городок или деревню. И только пото-о-ом будет небольшой шанс, что он обратится в высшего. Это намного сложнее воспитания любого человеческого ребёнка».

Надо же. Похоже, Костя чем-то уязвлён. Значит, вампирская тематика для него болезненная? Запомню.

«Закончил?»

«Теперь закончил, мастер. Отправляемся?»

«Э-э-э, не так быстро».

«Да куда уж медленнее!»

«Давай-ка расставим всё по полочкам».

«Не хочу».

«Придётся. Ты так и не сказал прямо, зачем тебе в Гурум-Хуп. Тебе же вроде бы нужен Кнут, верно? Так он в другой стороне».

«До него не добраться. Забыли, что сама смерть скрывает его от меня? Пока я жив — до него не добраться, как бы близко он ни был. Поверьте, умирать ещё раз я не планирую. Спасибо Лимбо и вашим боевым талантам — без меня вы с Эльвиной не справитесь».

«И? Не улавливаю логики».

«Да неужели? А как вам такая логика: в Гурум-Хупе находится то, что поможет добраться до Кнута».

«И что же?»

«Штучка для любопытных. Мастер, с чего вы решили, что сейчас подходящий момент для того, чтобы я открыл вам все свои секретики, хе-хе. Вам в Гурум-Хуп нужно не меньше, чем мне».

«Да что ты говоришь?..»

«Ага. Ну разве что вы хотите навсегда остаться в этом мире. Вечно жаждущий крови, враг всех местных божков и вездесущих эльфов. Став вампиром, вы не станете своим нигде. Таково проклятие и такова цена этой силы».

«И кого мне благодарить за такую судьбу? Уж не тебя ли? Всё, что со мной произошло, — твоего черепа дело. Может, я сейчас тупо пойду на принцип и пошлю тебя куда подальше?»

«Это было бы… крайне тупо. Даже для вас, мастер. На принцип идут только откровенные идиоты. Но давайте я вас малость замотивирую. Что, если ваш поход в Гурум-Хуп — это не только ваш шанс вернуться домой, но и шанс спасти мир?»

«А, вот в чём дело! Ну тогда отлично! Как же мир-то не спасти! Я в деле! Герой Римус всех спасёт!»

«Хватит паясничать, мастер».

«Паясничать, говоришь? Всё, что я от тебя видел, — это ложь и манипуляции. То, что ты сейчас говоришь, — тоже ложь и манипуляции. Думаешь, я…»

Костя перебивает:

«Неправда. Не всё ложь. И не всё манипуляции. И вы это прекрасно знаете. Послушайте, мастер. Как бы вам объяснить по-простому… Я бы и рад вам рассказать больше, но не могу. Думаете, мне самому нравится вся эта пыль в глаза и тройные намёки? Поймите уже, что мы с вами всё ещё разные. Мою сущность так просто не убить, не схватить, не пленить, не допросить. Я тысячи лет старался, чтобы это было почти невозможно даже для богов. А вот вы… вы всё ещё ребёнок в высшей игре. С вами всё это можно проделать. Чем больше вы узнаёте раньше времени, тем опаснее для меня и для вас становится эта игра. Понимаете, а?»

Ненадолго задумываюсь. Как ни противно это признавать, но в его словах есть логика. Что, если кто-нибудь сверху того и ждёт, чтобы Костя мне что-то разболтал… Пословица «Чем меньше знаешь, тем крепче спишь» обретает больший смысл.

Вздыхаю.

«Хрен с тобой. Гурум-Хуп так Гурум-Хуп».

«Отлично, мастер. Хвалю вас за боевой дух! Я бы в вашем возрасте ещё долго страдал из-за того, как глупо и бездарно потерял все свои достижения в новом мире. Правда, у меня не было так всё плохо…»

«Ха. Ха. Смешно».

Пинаю Бума в бок. От злости чуть сильнее, чем хотелось бы.

— Вставайте, зелёные! Нас ждёт дорога приключений!

Глава 24

— ЧО! — Бум вскакивает, безумно вертит головой, останавливает взгляд на мне. — ЧО⁈

— Пойдём!

— ПОЙДЁМ! БИТЬ-КРУШИТЬ! — В орочьих глазах проступает отблеск разума. — Бить-крушить?..

— И бить, и крушить. В Гурум-Хуп. Бывал там?

— Родиться там. Я родиться, и Бо родиться. Вдвоём родиться. Из одной маманской дырки вылезть!

М-да… Орки.

— Ого, вот это откровение.

— Окровение, да. Много окровения! Я любить окровение. И чтобы много этого кровения! Кровь — это крушить. А где мы?

Вместе с орками осматриваемся по сторонам. Знать бы ещё, где мы. В голове всё как в тумане. Как сюда попал, когда, зачем…

— Вроде бы на границе.

— Что такое «границе»?

— Это когда… слушай, а тебе какое дело? Не думай слишком много. Ты же хочешь бить-крушить? Этого будет много. Буди брата.

Бум поднимает топор над головой с явным намерением эффективно «разбудить» брата.

— Твою маму в кустах, Бум! Не надо его убивать!

Хватаю спящего Бо за палец, легко приподнимаю, трясу.

— О-о-о… сильный вождь… Не как людь. Как орк. Поднимать тяжёлый Бо.

— Вставай, оболтус. Эй! Ау!

«Костя, может, и хрен бы с ними, а?»

«Когда проголодаетесь — пожалеете, что не взяли их. А если станет грустно, всегда можно посмотреть на то, как они колошматят друг друга».

Бо открывает один глаз, второй. На рефлексах замахивается, но я легко отклоняю голову, и зелёный кулак пролетает мимо. Орк подпрыгивает, ощеривается, булькает, пуская слюну. Тяжело выражать эмоции без языка, но мне в принципе и так всё понятно. Оркам вообще можно не разговаривать, чтобы их понимали. Там в пустой голове только «бить-крушить». Забавно, но почему-то в своей простоте они мне нравятся больше, чем эльфы. Никакого коварства, хитрости, предательства. Предсказуемые, как… как… сосиска.

Отступаю на шаг от контуженного Бо.

— Бум, объясни брату, пока он не наделал глупостей.

— Это я мочь.

Бум встаёт между мной и Бо, со всей дури вплющивает ему нос в череп. Во все стороны брызжет кровь с соплями. Бо падает, опять храпит.

Закатываю глаза, прикрывая ладонью лицо.

— Дебилы, мля…

* * *

Поначалу я просто шёл на восток. Орлом пользоваться не стали, так как эльфы эту фишку просекли. По словам Кости, птицы над нами разлетались не простые, а золотые. То есть эльфийско-волшебные.

Вскоре стало ещё хуже. Я вдруг понял, что навигатор по миру меча и магии из меня так себе без тех, кто здесь прожил всю свою жизнь. Раньше-то оно как было. Торн тыкнет в ту сторону, значит, нам туда, значит, там Мидлберг или Аббатство. Иона кивнёт — без проблем, туда так туда. Пока я не оказался один — и оценил, какие удобства у меня были в компании.

«Костя-а-а-а…»

«Хе-хе…»

«Ну харэ, а…»

«Ну идите на северо-восток…»

«Значит, пойду на северо-запад…»

«Да уж, мастер, бунтарь из вас дешёвый».

«Бунтую как бунтуется. А нам куда именно надо в Гурум-Хупе? Ну, он же большой».

«Сориентирую на месте. Лучше вам не знать маршрут раньше времени. Я говорил как это работает. Да и земли там непростые. За много лет многое могло измениться».

— Бум, Бо!

— Э!

— Гурум-Хуп — ваша родина?

— За орду! — неожиданно гаркают зелёные.

— Вопрос повторить?

— Э-э-э…

— Вы родились в Гурум-Хупе?

— Нет. Нас мать родить. В кустах. Значит, наш родин — кусты. Но наш орда находится в Гурум-Хупе.

— Орда? Что это?

— Много орк в одном месте.

— И чем вы там занимаетесь?

— Вождь думать, куда пойти, кого бить, что съесть. Мы идём, куда сказать вождь. Если вождь много думать и никого не бить, то мы бить его и делать другой вождь.

— Как у вас всё просто.

— Просто — это хорошо. Сложно — это плохо.

Одобрительно киваю.

— Великая мудрость.

— Теперь ты наш вождь. Мы с тобой ходить, много драться. Дрянь подземная, эльфцы, люди. Много кого бить. Радостно. Мы уже давно никого не бить…

— Я думаю, в Гурум-Хупе найдётся, кого побить.

— Это да. Там много кого бить. Но мало еда.

«Костя, нам надо торопиться?»

«А я откуда знаю? Ну и вопросы у вас. Может, эльфы вон за тем деревом. А может, они даже не знают, где мы».

Осматриваю руки. Буквально за считаные часы они вернулись к прежним размерам.

Хмыкаю.

«Кость, у меня тут идея возникла… Мне кажется, она гениальна».

«Очень интересно, мастер. Ну и какая?»

«А можно сделать вампиром корову? Или, на худой конец, свинью или барана?»

«Нельзя. Примитивные создания погибнут».

«А орка?»

«Не каждого. Некоторых шаманов, не обделённых минимальным интеллектом, — возможно».

«Эльфов?»

«Да хоть кентавров, мастер. Главное чтобы сознание было достаточно развитым, чтобы справиться с нагрузкой»

«Кентавров! Отлично! А в Варгоне есть кентавры?»

«Есть. В лесах Коалиции Высших Рас».

«Во-о. Отлично. Так вот, моя идея — вампирская ферма. Ну смотри. У меня руки отросли за пару дней, а крови на регенерацию надо всего стакан-два. Сам посуди. Закон сохранения энергии нервно курит в сторонке. Потребляемый ресурс намного меньше выдаваемого. Наделать сотню-другую низших вампиров-кентавров, заковать их, подцепить к ним систему капельниц с кровью и срезать каждый день свежую порцию лошадятинки…»

«Конину…»

«Ну да, конину. Ты хоть представляешь, какой потенциал в этой идее? Безграничный запас бесценного мяса. В Варгоне далеко не каждый простолюдин может позволить себе на ужин мясное рагу».

«А как же вопрос морали? Вы собираетесь держать ферму разумных существ? А, понима-а-а-аю. Неужто вы уже рассматриваете остальных муравьями? Рановато».

«Слушай, я просто… теоретизирую».

«Даже если бы можно было проделать это с коровами, как вы себе представляете такую ферму? Знаете, я вроде как дьявол, но в моём аду для вас не найдётся достаточно раскалённого котла, хе-хе. Но идея мне нравится. Хвалю. Правда, у меня уже была такая ферма… Давно-о-о-о. В анклаве. И не из конины, а из… Наверное, не скажу, из кого, хе-хе. Не хочу ранить вашу и без того ранимую натуру».

«Э-э-э… шутка ушла не в ту сторону. Кстати, у нас гости».

«Ну надо же. Я уж и не надеялся, что вы заметите».

Останавливаюсь. Бо врезается мне в спину, но я крепко стою, но ногах и этого даже не чувствую.

— Норана, выходи.

Девочка показывается из-за дерева.

— Здрасьте. Я пришла тут.

Странно. Почему она так быстро повзрослела? На вид уже лет четырнадцать-пятнадцать. Совсем недавно была плоская, как и положено ребёнку. А сейчас уже почти сформировавшаяся женщина. Такими темпами через полгода я бы её не узнал.

«Костя, почему она…»

«Не знаю, мастер».

«Ну-ну».

— Как ты меня нашла, Норана?

В ответ она молча пожимает плечами, а за её спиной показывается… Тиина.

А вот это… ещё страннее. Я не почувствовал её.

— Привет, красавчик.

Первая мысль — я её не почувствовал. Вторая — а ведь открыл новый вид родства. Духовный. Это когда по крови вы чужие, а душами нет. И для таких переселенцев душами, как я, это не просто красивый оборот речи.

— Ну привет-привет.

В моём голосе, видимо, проскользнуло что-то, и Тиина спрашивает:

— Что-то не так?

Этих двух я рад видеть меньше всего. Норана — непонятная тихоня, на которую у Кости какие-то запасные планы. А Тиина…

— Да, что-то не так. Я велел вам меня не преследовать.

Бум сплёвывает.

— Вождь говорит бить баб. Орк бить баб.

Норана бочком пятится за дерево. Тиина подходит ближе.

— Не надо их бить, Бум.

Тиина не обращает никакого внимания на зелёных увальней.

— Велел, о да… Но также ты говорил мне, что у тебя нет опыта в шпионских делах, поэтому я могу поступать по своему усмотрению. Я и поступила. Ну и… Ты мне обещал кое-что. Я служила тебе верно. И убить несколько эльфов взамен мне будет недостаточно.

Где-то ниже пояса полыхнуло.

— Завязывай эти игры, Тиина. Во-первых, я спас твою шкуру — тогда, в Мидлберге. А теперь ещё и должен тебе что-то? Прости, но я родом из мест близ Казахстана. Дух понтов во мне, особенно когда нужно спасти красавицу из мира меча и магии. Не удержался. Как и положено коварной женщине, ты схватила меня за яйца, воспользовавшись мужской минутой слабости. И даже если я какое-то время и правда планировал угодить твоим обещалкам… Тут начинается «во-вторых». Так верно ли ты мне служила, а? Да у вас даже лицо один в один — ты просто свой братец в женском обличии. Поразительно, что я не замечал этого раньше.

Тиина сужает глаза.

— Вот оно в чём дело. Костя тебе рассказал. Знаешь, костлявый, язык у тебя совсем без костей.

«Мастер, передайте ей, что у неё отличная грудь. В моём вкусе».

Теперь уже я делаю шаг навстречу Тиине.

— У тебя отли… Наша договоренность отменяется. Назови мне хотя бы одну причину, почему мне сейчас тебя… не отшлёпать как следует?

Альвийка скрещивает руки на груди.

— Брат лишь наблюдал за тобой. Через меня. Да, я докладывала ему о твоих действиях. О действиях Проклятого. Подозреваю, что последний об этом знал. Спроси у Кости, почему он не рассказал обо мне раньше, а? Ему ты после этого доверяешь?

— О, ему я доверяю намного меньше, чем тебе. А тебе я не доверяю от слова совсем.

— Гильдия Убийц, из которой ты меня спас, — была организацией брата, хотя даже Перстни об этом не знали. Предполагалось, что выручить из той… неприятной ситуации в Мидлберге меня должен был брат, но… он не пришёл. Но пришёл ты.

«И ещё она докладывала вашему отцу о каждом вашем шаге. Мастер, выбросьте её хладный труп в ближайшую канаву. Но перед этим сотворите с её прелестями все вообразимые и невообразимые поступательно-глотательные телодвижения».

«Костя, помолчи».

— Я служила тебе верой и правдой! Даже после того, как… ты убил моего брата!

«Это странно, мастер. Эйн Соф зачем-то рассказал ей о нашей с ним сделке».

— Я его не убивал. Я сделал то, о чём мы с ним договаривались.

«Вообще-то ещё как убивали, мастер. Спящего, беззащитного…»

«Харэ, Костя. Не неси чушь».

«Чушь — ваше мышление, мастер. А есть ещё мышление женское — одинаковое во всех мирах. Какими бы мудрыми они ни были, сколько лет бы ни прожили — ими управляют чувства, а не логика. Это природа женского начала. Поэтому логикой альвийка понимает, что вы с Эйном Софом обо всём договорились. Но в самый неудачный для вас момент её захватят чувства. „О нет, он убил моего н-и-и-и-и — тяна-а-а-а! На тебе нож в спину. На!“»

«Хватит вплетать идиотский японский. Это выглядит глупо».

«Я предупредил, мастер. Альвы — крайне злопамятны и мстительны. А родственные связи у них намного крепче, чем у людей. Не ведитесь на её слова».

«Хорошо. Буду вестись на твои».

— Зачем вы пришли?

— Помочь. Мы, девочки, часто бегаем за красавчиками. Особенно… когда они стали ещё красивее.

Взгляд Тиины едва заметно скользит к моим едва выпирающим клыкам. Чёртова голодуха.

— Ты знаешь?

— Что ты вампир? Не суди альвов по меркам эльфов. Наша раса намного древнее. Брат рассказывал мне… однажды.

— Тогда ты должна понимать, почему я ушёл один.

Не успеваю сообразить, что происходит, как Тиина набрасывается на меня, обхватывает руками, нежно водит руками по спине. Чувствую её дыхание — и клыки сами выступают изо рта. Не сдержусь…

— Сделай меня такой же… Прошу… Дай мне сил отомстить.

«Не советую, мастер. Мадам не в курсе, как это работает. Будет бегать голышом и рвать белок в кровавом безумии. Ну и как бы дарёное не передаривают, согласны?»

«Костя… А можно её только прикусить немного, ни в кого не превращая?»

«Запросто. Но для этого нужен светлый ум и сильная воля. Если вцепитесь как маньяк в девственницу, то превратите её в обычного упыря. Тот же утропий, только с толикой мозгов».

Больше не могу. Сейчас… сорвусь…

С рыком я отталкиваю Тиину, разворачиваюсь, хватаю Бума за огромную руку и прокусываю жёсткую кожу в районе запястья.

«Фу-у, мастер…»

Бум орёт, размахивается второй рукой, но я делаю кульбит, валю его на живот, выворачиваю руку за спину, продолжаю пировать.

Бо стоит неподалёку с открытой пастью, явно не понимая, кому бить морду — вождю или брату.

Орочья кровь терпкая, отдаёт чем-то древесным и землянистым. Густая как кисель. Далеко не такая вкусная, как эльфийская. Я будто пью концентрированный протеин.

Возможно, это меня и спасло от дальнейшего убиения Бума. Я смог оторваться от вкуснятины, встать и за шкирку поднять трёхсоткилограммового орка.

Бум так просто не сдаётся, несмотря на мое явное преимущество в силе и скорости. Поэтому приходится повторить недавний трюк и вплющить ему нос в череп.

«Ма-а-астер, ну вы и мерзавец, хе-хе…»

Прелесть орков в том, что они уважают только силу. Попросить у него перекусить его кровушкой не получилось бы. Это было бы намного большим оскорблением. Я взял силой, а не попросил, как эльфийская барышня. Разумеется, это работает в обе стороны. Теперь Бум знает, что он моя еда. А значит, я — его. Всё просто.

Глава 25

На третий день мы подошли к границам Гурум-Хупа и обустроили временный лагерь. Мёртвые земли уже можно было видеть. Тёмные небеса, песок, кактусы. Редкий частокол на границе служил скорее предупреждением, чем защитой. Перекрывать и защищать такую обширную границу страны себе позволить не могли. Даже Аббатство выставляет дозорные башни и патрулирует границы только в особо горячих местах. Мы такие места благополучно обошли благодаря Тиине. Мой топографический кретин, к слову, стонал от восторга: сам бы я заблудился в трёх соснах.

Я без понятия, как так получилось, но видимо на роду мне написано — не быть одиноким страдальцем. Да, без Торна и Ионы как-то… не то всё. Будто оторвали от меня кусок. Они ведь самыми первыми у меня были.

Иона… наследница людей. Поразительно, как странно всё складывается. Эдмунд очень уговаривал меня не вести её на смерть. Мол, раз отказываешься от аристократских благ, так хоть других этого не лишай.

Торн — гора, сталь, кремень. Вот уж с кем бы я в разведку пошёл. Но если он глупо погибнет в Гурум-Хупе, то это станет огромной потерей для всего Варгона. Да, я в это верю.

В общем, я не жалею… Даже если бы я не был вампиром, то путь мой в один конец, раз я планирую вернуться в свой мир. Не скажешь же им: «Ну всё, давайте до свидания, обратную дорогу знаете?»

И да, я и правда решил вернуться. Поначалу Варгон мне казался сказкой лишь потому, что Земля казалась плоской и унылой. Без изюминки, эльфов, магии. Но оказалось — это не так. Там у меня остались дела. Нерешённые вопросы. И там есть магия. И там мой мир. Там моя родина.

А ещё там Эйн Соф, который вроде как очень важный, да в придачу батя. Вот где я бы не отказался стать наследником. А вопросов у меня накопилось столько… ух…

В общем, устал я от здешних надменных эльфов и полудурков-орков.

Ладно, хватит себя уговаривать.

Итак. Отряд самоубийц сформирован. Его члены: великий я, костлявый Костя, загадочная тихоня Норана, смертоносная тётя Тиина, зелёные Бум и Бо, а также…

Лысый мужик в татухах сидит у костра и играет в карты с Бумом. Точнее, пытается объяснить ему правила.

— Альдавир, мать твою! — подскакиваю я. — Ты… когда… откуда⁈

— Не так давно. И прошу маму мою не трогать.

— Тебе что надо⁈

— Я подслушал ваш разговор. Вампир, значит?

— Тиина!

— А что я… Я не знала, что он за мной следит.

— Не ври.

— Серьёзно не знала, красавчик. Это же Альдавир. Он сам себе хозяин.

— Король не годится, — спокойно поправляет орка Альдавир. — Нельзя козырной туз крыть червовым королём.

К слову, в дурака их научил играть я. В былые времена сидели в анклаве, развлекались. А колоду нам нарисовали в Аббатстве. Альдавир перед уходом её нагло спёр.

Бум зло возмущается:

— Король большой и сильный. Туз — говно!

— Козырной туз самый сильный. Играй по правилам. Ты проиграл.

— Я проиграть лысому⁈ Дубиной хотеть⁈ Я ка-а-а-к дать! И тебе и твоему туз-говно!

— Не советую. Так что ты спрашивал, Римус?

— Что тебе здесь надо?

— Я ответил. У меня появился новый интерес. Мне интересно понаблюдать за живым вампиром. Никогда их не видел.

— Поня-а-атно.

Не скажу, что я не рад появлению Альдавира. Он сильнейший в моей банде. Даже Тиина старалась с ним не связываться.

— Вы вообще в курсе, что мы, скорее всего, все умрем? Ну или вы точно, а я как получится. Норана? Ты где, Норана⁈ Мне тебя жаль больше всех, знай это. Как вы вообще планируете попасть в Гурум-Хуп, а? Там обычные люди не выживают.

— Я — не люди, красавчик. Я уже бывала в Гурум-Хупе. Плохо стало только через месяц.

— И мы не обычные люди, — кивает Альдавир. — Моего запаса магии хватит, чтобы продержаться столько, сколько нужно. Для орков это вообще родина, а вы с девочкой — носители чёрного эфира. Вас ничто не проймёт. Ну, так, может, ты уже скажешь зачем тебе в Гурум-Хуп? Я, конечно, понимаю, что тебя науськивает Джыр, но я знаю, что ты не дурак, чтобы слушать его.

— Секрет. Если бы я вас с собой звал, то сказал бы. Но я вас не звал.

«Мудрый ответ, мастер».

«От тебя это звучит не как похвала, Костя».

«А как пахлава…»

«Ч… что? А, неважно».

— Приемлемо, — пожимает плечами Альдавир. — Мне всё равно, что ты задумал. А ты, альвийка? Хочешь стать вампиршей? Ты серьёзно?

— Тебя что-то не устраивает? — Тиина растягивает угрожающую улыбку.

— Мне всё равно. Но эта сила может многое изменить в Варгоне. Вампиры — когда-то были доминирующей силой эпохи Варгарона.

«Костя, а он много знает».

«Ну… видимо, он что-то понял из расшифровок моих манускриптов. Зря вы их не читали».

«Смысл читать то, где непонятно, что ложь, а что правда? Я лучше поверю Иешуа, что это всего лишь твоя большая и дурацкая шутка».

— Бум, нельзя крыть даму валетом.

— Валет — мужик. Дама — баб. Как баб может крыть мужик! Только мужик крыть баб! Ложить на баб, а не баб на мужик! Знает каждый орк! Глупый лысый!

«К слову, мастер. Устами орка глаголет истина. Они не глупы, о нет. Они просто видят мир иначе. Через призму, которую вам никогда не понять. Их всегда недооценивали, но я видел и вижу в них огромный потенциал. Против них были все. Но они всегда выживают. Всегда дают отпор. А иногда такой, что покажется ОЧЕНЬ много. Никогда не недооценивайте орков. Ведь именно это делает их могучими. Вот гоблины — да. Дегенераты — бейте их. Не слушайте Иешуа. Я знаю про гоблинов всё. Даже ту, кто их создал».

Поднимаю руки.

— Сдаюсь. Ваши жизни — вам ими распоряжаться. Я предупредил. Но… НОРАНА! Хватит прятаться!

Девочка наконец показывается. Дикая, маленькая. За неё я чувствую ответственность. Я её приютил — я и отвечаю. Это просто минимум любого уважающего себя мужчины.

— Ты должна была пойти с Торном и Ионой. Галлены устроили бы тебя при себе. Ты бы не знала ни бед, ни горя, ни голода, ни холода. Зачем ты здесь? Тебя кто-то уговорил? Тиина?

— Не смотри на меня. Она за мной увязалась.

— Увязалась за тобой? Как за тобой вообще может увязаться ребёнок?

— Вот у неё и спроси…

Подхожу к девочке. Раньше приходилось садиться на корточки, а сейчас она уже достаёт мне до груди.

Улыбаюсь, кладу руку ей на плечо.

— Хочешь, я отправлю тебя обратно?

— Не.

— Что значит «не»?

— Не.

— Ты можешь ответить нормально?

— Не.

Разве она всегда была такой… инфантильной?

«Отлично… Всё идёт просто отлично».

«Что идёт отлично, Костя?»

«Да так… Я о своём. О личном, хе-хе».

«Ну ты же не просто так это сказал».

«Разумеется. Обожаю вводить вас во мрак бессмысленных теоретизаций».

— Там, куда мы пойдём, — очень опасно. А если нам нужно будет убегать? Даже если ты будешь сидеть в анклаве, что, если я потеряю катализатор, м?

Норана наклоняется, срывает пучок травы, суёт в рот, жуёт…

Какого…

— Эм… у нас есть солонина. Будешь?

— Мясо не.

— Да чтоб тебя.

Тиина хмыкает:

— Оставь её, красавчик. Поверь мне, если она смогла не отстать от меня, то она не так беззащитна, как тебе кажется.

Возвращаюсь обратно к костру, сажусь на пень, неодобрительно кошусь на собравшихся. Свора своевольных, безбашенных, неконтролируемых обормотов.

— Бум! Еды!

На этот раз я не успеваю застать его врасплох. Орк был готов. Будь я проклят, если он не врубил минимум воинскую ступень пятой ступени. Как! Когда⁈ Откуда⁈

Взревев, он сносит мне голову массивной дубиной, превращая череп в костную муку, а мозги в весело разлетающийся кисель.

Я погружаюсь…

Во тьму…

* * *

Слышу голоса. Притом Костин не в моей голове. Значит… мы в анклаве. Буратино, окунь, волосатая грудь, панталоны Наполеона…

Что за… за… задница. Валет бьёт баб. Туз — говно.

Со мной что-то не так…

— Эй, ушастая девка! Не порочь святое тело мастера!

— Ты посмотри-ка… Оно растёт… А как он… думает?

— А он не думает. Он пребывает в бреду.

Альдавир:

— Я думал, это невозможно. Мозговая структура регенерирует на глазах. Я всё могу понять, но такое… Даже если он полностью восстановится — будет ли это та же личность или её копия? Тиина, спроси Джыра. Он со мной не разговаривает.

Альвийка так и делает.

— А кто вам сказал, что мозг — это единственный носитель информации? Есть такое глубокое понятие, как душа. Повредить душу практически невозможно. Даже если от вампира останется одно ухо — он со временем полностью восстановится. Если держать это ухо в банке с кровью — то достаточно быстро.

Альдавир впадает в научный экстаз.

— Предлагаю разделить его мозговую структуру на две разные части и посмотреть, что будет. Получится ли два Римуса.

— Получится один Римус и кусок протухшего мяса, мой глупый бывший хозяин.

— Ты со мной разговариваешь?

— Нет, я разговариваю с идиотом.

Буль-буль-буль… Зачем я надел купальник в ванной…

Ох, это отвратительно. Вот почему я против любых, мля, котиков…

НАРКОТИКОВ!

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я очнулся в этой реальности, то соображал куда лучше. По рассказам банды, меня уже собрались похоронить, как вдруг Норана отправила всех в анклав, где Костя сообщил: я жив и почти здоров. Нужно просто приложить подорожник.

Два дня моя голова отрастала, и, судя по рассказам, зрелище это было не из приятных. А если бы меня обильно не обливали кровью доноры-добровольцы, то исцеляться я мог бы пару месяцев и пробудился бы голодным, неуправляемым зверем, пожирающим всё вокруг, включая насекомых и червей.

— Охренеть… — выдаю я своё заключение на пересказ событий ближайших дней. — Это вроде бы и круто, а с другой стороны…

— ПРЕКРАСНО! — выпаливает Тиина. — Сделай меня своей рабой, красавчик. Умоляю, возьми меня, укуси! Я вся пылаю и вся твоя…

Оу-оу, знала бы ты, кем мне приходишься, тётя Тиина. Но ты, конечно же, не узнаешь. Ну его.

— Может, как-нибудь потом, ага. Где мы сейчас? Где Бум и Бо?

Альдавир безразлично отвечает:

— Несут нас по землям Гурум-Хупа.

— Эм… куда?

— Кто знает. Подальше от эльфов. Так уж получилось, что они нас выследили. Пришлось импровизировать. По какой-то причине орков их ведуны не чувствуют. А на проклятые земли им без подготовки не попасть. Так что мы пока в безопасности. Или правильнее сказать — я в безопасности. Мне не особо важно, куда орки отнесут ката…

— Стоп, чья это была идея?

— Не знаю. Мне всё равно.

— Тиина?

— Да мне в принципе тоже. Пока рядом со мной такой красавчик, несите меня хоть к демонам.

Твою ж мать… Поразительное раздолбайство. Феноменальное. На грани… орочьей мудрости. У них тут у всех мозги поехавшие.

— Костя!

— А я вообще ни при чём, хе-хе…

Это он… Точно он. Наверное, промыл им мозги, пока я был в бреду. Дрянь!

Мысленно приказываю вернуть меня из анклава в реальность.

Чпу-у-у-уньк.

— От ОН! Во-о-о-ождь!

— ВА-А-А-А-АХ!!!

Сотни глоток в унисон разносят ор во все стороны. Вонь жареного мяса, пота и деревенского толчка разлагают душу. Глаза слезятся от едкого дыма и слепящего, раздражающего кожу солнца.

Несколько секунд понадобилось, чтобы сориентироваться.

Меня окружили десятки… нет, сотни орков. Катализатор лежит в ногах, а сам я на чём-то вроде арены. Вытоптанная площадка из камней, песка и выбитых зубов.

Орки орут, беснуются, бьют себя по груди, соседа по лицу. Они в экстазе.

— БУМ! Зелёный ты предатель! Выходи! Я тебя слышал!

Бум выходит из толпы. Довольный как слон, с улыбкой до ушей.

— Чо, вождь?

— Ты чё наделал⁈

— Принести в клан. Не надо было?

Вопрос его пропитан искренним изумлением. Мол, а куда ещё надо было тащить катализатор. Только, мать его, в орочий лагерь. Очевидно же.

Ну, Костя… Ну гадёныш!

— Зачем, Бум? Зачем!

— Вождь забыть? Нас с Бум и Бо выгнать из наш клан давно-давно. Если мы возвращаться — нас быстро убивать. Но если мы принести великий дар, то нас не убивать. Мы принесли лучший дар. Новый вождь. Сильный. Мелкий, правда. Но главное — сил и ум. Ты не очень ум, но очень сил. Бей всех, кто захочет, и станешь новый вождь. А Бум и Бо вернут в клан. Будем вместе ходить и бить. Колошматить. Мутузить. Если не будешь водить нас колошматить, то тебя не делать вождь, а делать еда.

Хлопаю глазами.

Я просто не верю своим ушам.

Глава 26

Краем глаза подмечаю странное строение за спинами орков. Даже не строение, а огромную усадьбу, никак не вписывающуюся в антураж орочьего лагеря. Белый камень, серебряные купола, будто в церкви. И ядовитый плющ, расползающийся по стенам и окнам.

«Костя…»

«Добро пожаловать в Академию Некромантов, мастер. Она возведена в центре орочьей деревни. У некромантов с орками давняя договоренность о, так сказать, взаимозащите».

Супер. У меня же мало проблем.

«Зачем?»

«Что зачем?»

«Костя…»

«Ладно-ладно, ну надо нам было сюда, вот и я привёл. Я же самый главный некромант, забыли? Как же не повидать старых друзей».

Из толпы выходит орк, встаёт напротив меня, скалится, показывая жёлтые клыки. Ого, да он ростом на три головы выше Бума, а по виду в три раза страшнее Бо. Весь в шрамах, татуировках, с пирсингом, больше похожим на звенья якорной цепи круизного лайнера.

Бум, видимо, принял роль местного тамады.

— Это Г. Вождь Г. Сильный вождь Г древнего клана «Зелёные Анаконды». Г — хорошее имя. Короткое имя — сильное имя. Все знать. Но мой вождь не знать. Э-э-э… С вождём Г будет биться мой вождь… э-э-э… Ри…

Орки ржут.

Бум продолжает:

— Му…

Орки давятся со смеху, падают в грязь, хватаясь за животы.

— С… Ри… Му… С…

Сам ты Сримус, Бум…

С недоумением наблюдаю толпу огромных зелёных идиотов, заливающихся смехом от какой-то неимоверной ерунды. Они напоминают мне первоклашек, впервые услышавших слово «влагалище».

На зелёных щёчках Бума проступают розовые оттенки стыда за своего вождя Римуса.

— Ри! Му! С! Вождь иметь три имя! Три сильных имя! Три в… Три в… одном! ВО! Три силы в одном вождь!

Орки перестают давиться слюной. Им понравилось. Как ни в чем не бывало они встают, одобрительно мне кивают, угукают.

— Правила бить морда прост. Магия — нельзя. Если будет «ба-а-ам», или «блю-у-ум», или «трю-у-у-уп», или «вжи-и-и-и-их», или…

— Да понял я.

Орки закивали ещё одобрительнее, впечатлившись моей сверхъестественной понятливостью.

Закатываю глаза. Дурдом.

«Мастер, советую немного растянуть бой. Если убьёте его слишком быстро — орки могут посчитать это магией. У них всё просто. Ведь он большой и сильный, а вы маленький и хрупкий. Ну и если проявите сомнение или жалость к врагу — тоже умрёте. И не забывайте, что против целого орочьего клана вам не выстоять».

Г размахивается огромной дубиной, размером с бревно.

Вздыхаю. Сила есть — ума не надо.

Увернулся я легко, но удар по земле оказался такой силы, что меня немного снесло в сторону. Пошатываюсь.

— Оп-па-па-па…

Пригибаюсь. Второй удар проходит над головой. Ветер чуть не сдирает с меня скальп.

Ого, такую силу бы да в полезное русло. Пирамиды там строить, не знаю.

Орк ревёт, машет дубиной во все стороны, ускоряя темп. Но для меня всё это цветочки. Как на детском батуте — прыгай себе и веселись…

Мозг реагирует в последнюю миллисекунду. Успеваю выставить руки. Удар такой силы, что от костей в них остаются обломки. Я отлетаю в толпу орков, сшибая с ног сразу десяток.

Орки скандируют:

— Г! Г! Г! Г!

Звучит крайне нелепо, потому что имя из одной согласной буквы не поддаётся громкому скандированию. Поэтому кажется, что у зелёных одновременно прихватило животики.

— Г! Г! Г!

Судя по изумлённым мордам, никто не ожидал, что я встану и начну с хрустом вправлять кости, чтобы они срослись быстро и как положено. В их глазах я просто крайне брутален.

Поднимаю взгляд на Г. Он почему-то покраснел. Буквально. Орк больше не зеленокожий, а краснокожий. Видимо, у них тоже есть какие-то техники и ступени.

«Костя, я достаточно покривлялся?»

«Сойдёт. Валите его, мастер. И без жалости. Для того чтобы стать таким, ему пришлось прибегнуть к весьма изощрённым жертвоприношениям. Забавно, я думал, в Варгоне не осталось шаманов, способных на такие обряды…»

В ту же секунду оказываюсь за спиной орка, мгновенно отращиваю когти на правой руке, подпрыгиваю, ладонью бью между лопаток с целью вырвать его сердце.

И…

Ни хрена-а-а-а…

Шкура будто из мифрила. Только переломал себе пальцы.

Отскакиваю в сторону.

«Вот это поворот… Костя, он что, из мифрила?»

«Не помню у них таких свойств. Но, кажется, я догадываюсь, в чём дело…»

«Самое время мне рассказать».

«Не-а. Веселитесь, мастер. Это ж позор — не справиться с одним орочьим тугодумом с вашими-то возможностями».

Ла-а-адно. В целом он прав.

Итак, задача. Огромный, толстый, медленный, бронированный. Допустим, он танк, а я бессмертный пехотинец. Гранату ему в ствол! А чтоб в стволе в этот момент был снаряд!

Словно механизированная мартышка, я в три рывка оказываюсь на плечах орка. Он ещё не успевает сообразить, куда я подевался, как мои указательные пальцы с длинным когтем пробивают его барабанные перепонки и… погружаются глубже. Хм, ничего не чувствую. Там пусто, что ли?..

Орк закатывает глаза так, что остаются только белки. Падает на колени, потом на живот, испускает последний вздох.

«Ну вот, мастер. А говорили, не можете…»

«Я так не говорил».

Орки разделились на категории. Первая все ещё орёт и скандирует, будто не замечая, что их вождь уже того. Полагаю, информация доходит до них с некоторой… задержкой.

Вторые смотрят на павшего вождя с открытым ртом. Да-да, буквально с открытым. Будто вылезли из детского мультика. У некоторых откровенно течёт слюна.

— Что за шум⁈ Опять тролля поймали⁈ Сколько раз я говорил, что в это время я провожу обряды! Мне нужна тишина!

Толпу орков расходится в стороны как море перед Моисеем. Выходит высокий… высокая… высокое… человеко.

«Костя, опять какой-то уродец».

«Не советую ему это говорить, мастер».

Существо походит на человека, но слишком уж высокого. Сутулый, но метра два с половиной — не меньше. Одет в рваньё, капюшон скрывает лицо. Сквозь дыры в тряпье можно заметить не совсем человеческие конечности и цвет кожи. Он напоминает мне… одну тварь из Ньёрта, только более приспособленную под флору и фауну Гурум-Хупа.

Существо замирает в метре от меня, пыхтит тяжело, громко.

— Ты не тролль.

— Внешне — точно нет. А ты?..

— Как ты сюда попал? — игнорирует вопрос существо. — Как ты выжил?.. Стой… Невероятно. Ты вампир?

— Предполагается, что да.

Пока поотвечаю на его вопросы. Всё-таки я на их территории, а не они на моей. Чувствую, что красный орк тут далеко не самая страшная угроза.

— Слишком уж ты… разговорчивый. Высший?

Вампирское чутьё начинает вибрировать, отдаваясь в голове. Слишком уж эта тварюга пытается скрыть напряжение в голосе.

Информация дошла до орков.

— Вождь Ри!

— Вождь Му!

— Вождь С!

Орки скандировали три разных имени меня. Им же это и не понравилось. События стали развиваться стремительнее, чем я офигевал. Орки начали мутузить друг друга. Зелёная масса сошла с ума. Пыль поднялась до небес. Как я понял, сторонники Ри были недовольны сторонниками Му. А те, кто поддерживал С, — недолюбливали и тех и других, так как их вождь имеет самое короткое имя. А значит, он самый сильный.

«Мастер, не переживайте, это норма».

«Не то чтобы я переживал… Но как можно быть настолько тупыми?»

Костя хрюкает, но не отвечает. Вот гад.

— Здесь слишком шумно. Следуй за мной, вампир.

Несмотря на кажущуюся хрупкость и сухость, существо двигается на удивление быстро и, я бы даже сказал, элегантно.

У входа на территорию огромной виллы я останавливаюсь.

Очень мне не нравится это место. В орочьем свинарнике я чувствую себя безопаснее. А эта… Академия Некромантов… Что-то в ней не так. Например, существо, похожее на таракана под капюшоном. Типичный представитель злых засранцев, а вилла — прямо вилла. Эльфийского пошиба. Посреди Гурум-Хупа. Выглядит как какая-то иллюзия. Ощущение, что если прищуриться, то вместо плюща на стенах я увижу змей. А белые стены станут чёрными и в трещинах.

Неестественное место.

— Вот здесь мы и поговорим. Дальше я никуда не пойду.

Существо резко разворачивается. Хоть я и не вижу лица, но чувствую, что оно недовольное.

— Боишься?

— Глупый вопрос. Так, давай проясним. Я тут оказался…

Перебивает:

— Мне неинтересно. Я узнал про тебя достаточно. Кто ты, что ты, почему ты — оставь это себе. Следуй за мной, и я отвечу, почему ты здесь.

Ну… всё понятно. Конечно же, он не добрый и не пушистый.

Скрещиваю руки.

— Мне неинтересно.

Существо… испаряется в воздухе и оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня. Нет, он не двигался быстро. Такой трюк я уже наблюдал… И знал, как это работает с Принцессой, когда она пропадала на одном месте и появлялась в другом. Теперь же действительно вижу эту силу в действии. Живой… пространственный артефакт.

Помимо этого, вокруг меня материализуется ещё десяток фигур в чёрных балахонах. Вот и кавалерия подоспела…

«Костя, тут это…»

«Запахло жареным. Согласен, мастер. Напомнить вам про мой список сильнейших в Варгоне?»

«Наверное, я не хочу знать, на каком он месте…»

«Ой, да ладно вам, мастер. Кстати, в этот список недавно попали и вы».

«Надеюсь, на первое место?»

Костя ржёт.

Существо на этот раз не пытается имитировать человеческий голос. Теперь я отчётливо слышу нотки чего-то очень неестественного.

— Я предпочитаю, чтобы ты пошёл со мной в виде единого куска мяса. Но если придётся, мы разберём тебя по кускам. В конце концов, ты всё равно регенерируешь.

Не-а. Не страшно. Пуганый уже. Опытный.

— А не боитесь, что надорвётесь?

— Нет, малыш, я боюсь только тех, кто в состоянии мне навредить. Не зазнавайся. Я повидал многих вампиров. Я был лично знаком с прародителями их вида, способными таких, как ты, превратить в кровавую массу одним лишь взглядом.

«Ладно, мастер, уже не весело. Поверьте, этот напыщенный упрямец вам не по зубам. В конце концов, он глава Академии Некромантов. Передайте Эхзоллу привет от меня. От Грэна Арельи».

— Ты ничего не знаешь обо мне, но уже строишь из себя невесть что.

«Любите же вы выпендриваться, мастер… Ну ладно, я это понимаю, хе-хе».

«Мне нужно понять, с кем я имею дело, Костя. Раз он начал болтать, а не бить сразу, то и убивать не планирует. По крайней мере сейчас. А всё время бегать на побегушках таких, как ты и он, я не собираюсь. По крайней мере предварительно не потрепыхавшись».

Замедление времени! Пятая ступень воинского мастерства! Костян! Подсоби!

УСПЕВАЮ!

Оттуда, где у людей живот, у Эхзолла выскакивает нечто омерзительное. Верещащий змей, нацеленный мне в шею.

Перехватываю его рукой, сдавливаю. Голова змея падает на землю, шипит, дымится.

Сам Эхзолл телепортируется на крышу виллы, где его не достать. С такой скоростью реакции его вообще никак и нигде не достать.

Так он думает.

— Убить е…

БАМ!!!

Голова Эхзолла взрывается как спелый арбуз, брошенный с десятого этажа.

Грохот такой, что даже некроманты замирают на месте, не понимая, что за страшную магию я использовал.

В вытянутой руке держу «Десерт Игл». Замечательный, убойный, крупнокалиберный пистолет — произведение искусства американских и израильских оружейников. Дымок красиво выходит из ствола. Приятно пахнет порохом и металлом.

На главу самой Академии Некромантов и целого патрона не жалко!

«У меня отсутствуют подходящие слова для вас, мастер. Впервые за много лет».

«Это замечательная новость, Костя».

Пафосно сдуваю столбик дыма, кручу пистолет на пальце, делаю пару финтов в стиле ковбоев с Дикого Запада — и вуаля… он испаряется, отправившись обратно в анклав.

Ах-вах! Всегда мечтал это сделать! Да ещё и в мире меча и магии! Теперь можно и умирать со спокойной душой.

Пользуясь растерянностью некромантов, отпрыгиваю в сторону, вырываясь из окружения.

Вот только… некроманты не то чтобы выглядят растерянно. Они… падают на землю как подкошенные и больше не двигаются.

Такой магии огнестрельного оружия я не ожидал…

Хлоп… Хлоп… Хлоп…

Из виллы выходит… очередной Эхзолл. Смотрю на то, что осталось на крыше. Вроде мёртв. Это что ещё за атака клонов⁈

«Ох, мастер. Ах, мастер. Помогу вам. Объясню. Некроманты — управляют утропиями. Некроманты — могут вселяться в утропиев. Вы тоже в какой-то степени некромант и проделывали этот трюк в канализациях Мидлберга. Могу я поинтересоваться… с чего вы решили, что глава Академии Некромантов не умеет так же? Особенно после его вполне прямых намёков о том, что он боится только того, что ему может навредить? Неужели вы подумали, что он тоже любит выпендриваться? Нет, мастер. Он просто предупреждал».

Эхзолл мерцает опасными зелёными огоньками.

— Молодец. Значит, по-хорошему с тобой не получится. Что ж…

Пора прибегнуть к секретному оружию!

— Эхзолл, тебе передаёт привет Грэн Арелья!

Костлявые руки Эхзолла замирают на полпути, не завершив хлопок.

Глава 27

Тиина, Альдавир и я сидим за эльфийским столом. Большим таким, белым, изящным, украшенным ушастыми мастеровыми.

Но вот всё равно мне что-то не нравится. Вампирское чутьё озирается и принюхивается, не может успокоиться. Сижу вроде и на пуховой подушке, а локтями опираюсь на благородное дерево. Но ощущения… Будто в конюшне с дохлым скотом и мухами.

— Понятно, — заключает Эхзолл после моего краткого рассказа, лишённого многих деталей. — Значит Арелья решил поиграться с тобой.

— К сожалению, что-то типа того.

«А вот сейчас обидно было, мастер. Хе-хе».

— И вы хотите, чтобы я помог вам пересечь мёртвые земли. Зачем вам в Цитнапеш?

— Эм-м-м… куда?

— Тц… А, он даже об этом тебе не рассказал. Со своими играми как был бестолковым ребёнком, так и остался.

«Эхзолл не любит божественные игры, мастер. Он ценитель прямолинейности».

Мы с Тииной и Альдавиром жадно сверлим Эхзолла вопросительными взглядами. Он нехотя отвечает:

— Цитнапеш — некогда великая столица страны объединённых рас, поклоняющихся богине Ашхаи. Теперь это столица мёртвых земель. Там столько зла, что даже я его признаю злом. Эпоха Варгарона закончилась со смертью Цитнапеша. И началась эпоха дураков и умников — эпоха Варгона.

«Ну я вам об этом же рассказывал, мастер».

«Не рассказывал».

«А, точно, это было в другом варианте событий».

Нет! Я не буду его спрашивать! Хватит! Даже он путается во всех этих развилках.

— Я ответил на вопрос, люди? Теперь вы. Либо отвечайте правдиво, либо проваливайте отсюда вместе с этим вестником неприятностей.

«Какие мы нежные, хе-хе. Можете ему рассказать, мастер. Этот членистоногий всегда боялся Кнута как огня, потому он на нашу прелесть не покусится».

Так и делаю.

— Опять Кнут⁈ — Эхзолл вскакивает с места. — Да будь ты проклят, исчадие бездны!

«Говорю же — нежный».

— Я всё слышу!

«Не сомневаюсь. Как поживаешь, членистоногий?»

— Думаешь, скроешься от моего взора под землёй⁈ Я знаю, что ты где-то в Ньёрте! Я чувствую твой смрад последние три тысячи лет! Первозданный⁈ Первый⁈ Ты обвёл вокруг гипофиза весь Варгон!

«Ничего подобного, мой членистоногий старый друг. Мне совершенно безразлично, что обо мне думают всякие муравьи. История сама сделала обо мне выводы».

Эхзолл ходит туда-сюда. Зрелище не из приятных.

— Ты связался с очень плохой компанией, человек. Лучше бы продал душу самому жёсткому некроманту. Твоя судьба стала бы менее плачевной. Когда Арелья попал в Варгарон — так же, как ты в Варгон, — он натворил столько дел, что вам не хватит трёх людских жизней, чтобы их осудить. Это из-за него появился Гурум-Хуп. Из-за него один из величайших миров Вселенной сейчас умирает. Глупец решил, что он самый умный. Что он самый сильный. Когда Арелья расправился с Хранителями Варгарона и тварью, которую они на него натравили, он решил сделать этому миру последний «подарок». Объединил его с миром, откуда явился. Земля, так вроде он называется? Можете себе представить, какое потрясение испытала Вселенная, когда два хоть и похожих, но противоположных друг другу мира открыли двери друг перед другом? Скажи-ка мне, Арелья, как там твоя Земля с магией, которую она получила от Варгона? Хорошо ей?

«Ну та-а-ак, есть некоторые сложности».

Рассказываю Эхзоллу о метеоритах, Филзели, Новой Смуте и Иешуа.

«Мастер, ну зачем вы меня позорите, хе-хе».

— Ха! Кто бы сомневался! Технологичный мир умирает от магии, а магический — от технологий. Конечно, почему бы не дать недоразвитым детям из немагического мира возможность использовать элементализм пятой ступени. И почему бы не сунуть орку термоядерный заряд. Идиот!

«Да ладно тебе, весело же получилось».

— Я убью тебя! Как должен был убить тысячи лет назад!

«Ну-ну, друг мой паукообразный. Мы с тобой в разных весовых категориях. Не сотрясай этот смрадный воздух. Цена прогресса зачастую бывает велика. Если не найдётся тот, кто её заплатит, — не будет и прогресса».

— Прогресса? Это ты называешь прогрессом?

Тиина и Альдавир мотают головами из стороны в сторону, пытаясь понять, как Эхзолл слышит Костю, не находясь в анклаве. Оба они даже рот боятся открыть — вдруг упустят какую-то важную крупицу ценнейшей информации о мироустройстве.

«Это я называю ценой прогресса. И она уже уплачена, пора получать товар. Как видишь, сам я не избежал последствий своих решений. Когда-то ты был старше меня, но сейчас — ты лишь очередная вошь в моей проплешине, Эхзолл. Учить отца, как детей рожать, будешь через миллион лет, хе-хе».

Костя… сердится? По-другому осматриваю Эхзолла. Кто они друг другу? Союзники или друганы? Точно нет. Враги? И это вряд ли… Но что-то между ними точно было. Увядшая любовь, хе-хе?

Чёртово «хе-хе»! Заразил меня Костя своими паразитами.

— Не заливай мне гной в уши, Арелья. Ты хотел спасти, а в результате погубил. Странное представление о цене прогресса.

«Мастер, плюньте ему в лицо».

«Тебе надо, ты и плюй».

«Да запросто. Меняемся?»

«Перебьёшься».

Эхзолл подходит ко мне ближе. В нос бьёт слащавый аромат цветов, но моя вампирская сущность морщится, будто вдохнула трупного смрада.

— Я знаю этого паразита и знаю, что он не может и не хочет подчинять тебя своей воле. Но за ним всегда шли… Люди, орки, эльфы, даже гоблины. Он явился в Варгарон несусветным дураком и должен был умереть в первые минуты. Но он не только выжил… Он обескуражил всех вокруг своими глупыми и непредсказуемыми поступками, от его слов со стыда краснели даже орки. Но в нём что-то было… Что-то новое, что-то революционное для этого мира. То, что заставляло следовать за ним. Сила, которую я не могу объяснить и по сей день.

«Мастер, он говорит о моей непреодолимой харизме и замечательном чувстве юмора. Разумеется, ни один тараканоподобный не в состоянии понять прелести такой силы».

Эхзолл продолжает:

— Слабые видели в нём возможность перемен, сильные недооценивали его. Поэтому он достиг невиданных высот в освоении магии. Когда Хранители поняли, с кем имеют дело, — он уже был одним из них. И для них уже было всё предрешено. Арелья раздавил их как копошащихся червей. Но какими бы Хранителями они ни были — они всё же не просто так назывались Хранителями. Варгарон без них затрещал по швам. Вместо того чтобы взять на себя их обязанности и спасти то, что ещё можно было спасти, он украл у самого Времени силу и создал то, на что не способны даже боги, — мост между противоположными друг другу мирами. Ценой потери всех, кого он любил и ценил. Сама Вселенная перевела на него взгляд из-за чего ему пришлось развоплотиться и трусливо прятаться… И что ты думаешь, человек? Его жертва принесла положительные плоды? Да, первое время в Варгароне раскатывали колесницы без лошадей, огромные железные птицы и…

«Автотранспорт и самолёты…»

— Я знаю, как это называется, Арелья! Каждое произнесённое иномирное слово отдается эхом боли по Варгону!

«Потерпит, хе-хе».

Эхзолл рычит, наклоняется надо мной. Наконец вижу, что у него под капюшоном. Множество красных глаз, жвалы, сотни мелких заострённых зубов.

— Вы с Арельей — чужаки в этом мире. Я же был сотворён здесь. Это МОЙ мир. Не ваш. Один раз я уже помог ему — и жалею об этом не одну тысячу лет. И вот теперь он явился снова. С ещё одним проходимцем с Земли. И просит ПОМОЩИ⁈ Вы двое о чём вообще думали, явившись ко мне? Пока что я склоняюсь к тому, что лучше погибну в попытке остановить вас, чем помогу.

На разум накладывается магическая пелена защиты. Да такая, что к горлу подступает тошнота. Костя закрывается от Эхзолла, чтобы тот не услышал, о чём мы говорим.

«Он сильно изменился. Всегда был трусом, а тут на тебе — герой. Мастер, я всё…»

«В смысле, ты всё⁈»

«А вы не видите, что ли? Он зол на меня. Я знаю, когда не справлюсь с чем-то. Поэтому настал ваш черед…»

— О чём вы разговариваете⁈ — зло шевелит жвалами Эхзолл.

Вздыхаю.

— О том, что Костя… то есть Арелья передаёт бразды переговоров мне.

— Очень похоже на него — поджимать хвост при любой опасности. Что ты предложишь мне, а? Что может быть равноценным жизни моего мира?

Это он отлично придумал… Мне бы такого торгаша в команду.

Эхзолл выпрямляется.

— Хотя нет. Почему я разговариваю с вами двумя… Ты! Ты услышал меня. Почему ты здесь?

Эхзолл поворачивает голову на Альдавира, нисколько не смутившегося таким вниманием.

— Я давно потерял смысл жизни. Почему меня должна интересовать жизнь Варгона? Я здесь только ради знаний. С этим двумя я за месяц узнал больше, чем за всю жизнь.

— Понятно. А ты?

Тиина слащаво улыбается.

— А я стараюсь не отвечать на вопросы незнакомых мне… м-м-м… мужчин. Или вы настаиваете?

— Настаиваю.

Тиина вопросительно смотрит на меня. Утвердительно киваю.

— Я живу местью, господин Эхзолл. Я мечтаю возродить былую славу альвов. Для этого нужна сила. Много силы и быстро. Я вижу возможность получить её. Этого достаточно для вас, уважаемый господин Эхзолл?

— К сожалению, достаточно. Мне всё понятно. Как всегда, Арелья ведёт за собой лишь рабов, манипулируя их примитивными стремлениями. Теперь ты… — смотрит на меня. — Главный поводырь. Отвечай.

Вздыхаю.

— Если честно… То Варгон меня просто… утомил. А твои слова, что в Цитнапеше находится мост между моим миром и вашим — даёт надежду, что Арелья не соврал и я смогу вернуться.

— И это… всё? — Эхзолла аж трясёт от разочарования. — ЭТО ВСË⁈ Тебе плевать, что может стать с нашим миром?

Вот теперь нужно слова подбирать максимально осторожно.

— Вовсе нет. Здесь живёт много тех, к кому я привязался и кого уважаю. Это глубокий и интересный мир. Но ты правда думаешь, что если я откажу Арелье, то это его остановит, м? Правда думаешь, что у него нет запасных вариантов?

А теперь самый главный вопрос:

— Ты уверен, что если Арелья попадёт в Цитнапеш без меня… другими средствами, то Варгону от этого станет лучше?

Как можно более намекающе смотрю на черноту под капюшоном, стараясь не думать о том, что я действительно планирую сделать… Не думать. Не думать. Оставить глубоко в подсознании. Защитить от Кости эти мысли. Я не знаю, как глубоко он в меня «залез»…

Лишь на мгновение, но Эхзолл делает паузу перед ответом:

— Я не помогу вам. Проваливайте, пока целы.

Верно. Эхзолл не должен был соглашаться. Иначе это было бы подозрительно. Надеюсь, что мы с ним поняли друг друга. И что… он хоть немного, но поверил в меня.

«Мастер, без этого таракана мы до Цитнапеша не доберёмся. Это многие месяцы хода по мёртвым землям, кишащим дикими орками, утропиями, высшими личами и другими тварями, о которых я даже рассказывать не буду».

Пожимаю плечами, прикидываясь дурачком.

«Что поделать, придётся пешком. Справимся как-нибудь…»

Костя хотел, чтобы я сам торговался с Эхзоллом. Чтобы я придумал, как расплатиться с ним за то, что больше нужно Косте, чем мне.

Но если я не справлюсь с переговорами, то…

Что тогда Костя планирует предложить Эхзоллу? Совершенно очевидно, что он готовился к встрече с ним давным-давно. И что Бум и Бо не просто так спали последние дни. И что уговорил он их взять с собой не просто для моего пропитания. Эти два обалдуя были запрограммированы Костей привести нас сюда…

Вглядываюсь во мрак под капюшоном Эхзолла.

А мрак пристально вглядывается в меня.

Глава 28

Анклав

— Вкусно?

— Не.

Норана уныло жуёт пончик. Дорогущую еду аристократии.

— Хе-хе. А время-то пришло. Тик-так, тик-так. У нас была сделка, девочка. Ты делаешь то, что я тебе говорю.

— Ладно. Гриб дай.

— Как-нибудь потом — обязательно. Когда… повзрослеешь.

Чпу-ук!

Норана пропадает из анклава. Пончик падает. Зелёное повидло из какой-то тёртой травы нехотя растекается по сторонам.

Голос Врага Времени неестественно спокойный:

— У тебя всё будет хорошо, моя давняя и дорогая подруга.

* * *

Наши глазелки прерываются появлением из ниоткуда Нораны.

— Привет.

Резко поворачиваем головы. Норана уныло пожёвывает, стеклянными глазами смотрит в… стену.

«Эхзолл — вот моя плата. Носитель чёрного эфира. Ты знаешь, что это значит».

Эхзолл подходит к девочке, кладёт худощавую конечность ей на макушку, почти ласково поглаживает.

— Ты же… — Он сгибается чуть ли не до пола, вглядываясь в её лицо. — Невероятно… Это невозможно. Ты не в состоянии. Никто не в состоянии возвращать мёртвых к жизни.

Подхожу к Эхзоллу, перехватываю его за запястье. Сжимаю до лёгкого хруста.

— Не знаю, о чём вы тут говорите, но она не будет разменной валютой.

Эхзолл вырывает руку.

— Ты же не знаешь, кто она, да, человек?

— Полагаю, что нет.

— Она… реинкарнация той, кого когда-то… даже не знаю, как это сказать… любил Арелья. Если к нему вообще применимо это понятие.

Сжимаю зубы. Это девочка — тихоня, которую я просто по доброте душевной приютил. Она никому не мешала, ни во что не ввязывалась, проблем никогда не доставляла. Но она всегда вызывала улыбку на наших лицах. Даже у Альдавира, когда тот перекидывался с ней партишкой в карты. Просто потому, что она самая простая из всех нас, несмотря на наличие чёрного эфира. Играла в куклы, кушала булки, её не интересовали ни боги, ни аристократы, ни деньги. Она просто у нас была — и всем это нравилось. Несмотря на её невидимость, для многих она стала светлым лучиком. Для меня в том числе. Все мы верили, что если бы мир состоял из таких, как она, — не было бы ни войн, ни дрязг, ни всего того говна, что вокруг творится.

Клыки и когти увеличиваются, в руке появляется пистолет, в уме формируется плетение обители первого круга. Из глотки вырывается совершенно нечеловеческий рык:

— Здесь и сейчас… Вы все сдохнете…

Тиина в мгновение ока оказывается на столе, ощетинившись как разъярённая пантера. Альдавир сидит на месте, но светится концентрированным эфиром как бенгальский огонь. Впервые в его глазах я не вижу желания убежать от многократно превосходящего его силой врага.

Никто из нас не знал, на что в действительности способна Норана, пока Костя не решил продать её таракану. Оказалось, что ее главная сила — очарование.

«Ой-ой, мастер. Сколько экспрессии, сколько эмоц…»

Усилием воли глушу Костю куда подальше. В ближайшие пять минут он надёжно заперт в глубинах, из которых ничего не увидит и не услышит.

— Сдаюсь, люди. — Эхзолл отступает на пару шагов, поднимает руки. — Давайте не будем разрушать это место. Разуйте глаза и уши — я её не связал и не утащил в подземелье, довольно потирая руки.

Прикрыв глаза, я не без труда затыкаю жажду крови.

— Всё? — Эхзолл переводит взгляд с меня на потухшего Альдавира и севшую на место Тиину. — Мир?

— Временный.

Беру Норану за руку, сажаю её на стул между Тииной и Альдавиром. Сам встаю напротив Эхзолла.

— Арелья нас не слышит. Говори, кто она и почему он отдаёт её тебе.

— Она… Когда-то она была в нашей партии с Арельей. Очень давно. Но она умерла. Как и многие из тех, кто тогда был с нами. Кто-то от старости, кто-то по другим причинам. Время не щадит никого.

— Ей от силы пятнадцать лет на вид, а по факту ещё меньше.

— Ты мыслишь плоско, человек. Душа — вечна и бессмертна. Тело — лишь сосуд. После смерти тела душа обычно уходит в другое место. Реинкарнация никогда не происходила в одном мире. До сегодняшнего дня… Мало того, к этой человеческой девочке возвращается память прошлой жизни. Скажи, ты не замечал странностей в её повадках? Может, во внешнем виде?

— Замечал. Она очень быстро взрослеет.

— Неудивительно. В прошлой жизни она была не человеком. При реинкарнации душа в новом сосуде не просто так начинает всё сначала. Сосуд не может выдержать опыт и память прошлой жизни. Арелья… хитрый червяк… Так вот зачем ты здесь…

— Говори проще.

— Девочка умирает, человек. Ей осталось недолго. В прошлой её жизни Арелья пометил её своим эфиром. Что-то сделал с ней. Именно поэтому после смерти её душа переродилась в этом же мире и она стала вспоминать себя. Именно поэтому Арелья смог найти её. Но проблему с сосудом он решить без меня не может. Девочке нужно подходящее тело. Именно поэтому он пришёл ко мне. Ради того, чтобы её спасти, он… позволяет мне изучить свой чёрный эфир. Почти что самое ценное, что у него есть. Я бы назвал это жертвенностью, если бы не знал, что в Арелье нет ничего благородного. Скорее всего, он решил, что реальная возможность попасть в Цитнапеш того стоит.

Поворачиваюсь к Эхзоллу спиной, скрещиваю руки на груди, сталкиваюсь глазами с Нораной. Очень глубокий у неё взгляд, не детский.

— Это правда?

— Угу. Споры. Нужно вдыхать, а не глотать.

— Эм…

— У неё переходная стадия, человек. Вы пришли в последний момент. Интересно, на что пришлось пойти Арелье, чтобы успеть… Теперь слушай меня. Ты знаешь, кто такие некроморфы?

Снова разворачиваюсь к Эхзоллу, смотрю на него другим взглядом. Ну конечно… Пусть в Ньёрте Айрад был и противнее, но это та же аура. Та же «вонь». Так вот почему вампирское чутьё корчилось в муках.

Киваю.

— Знаю.

— Надо же. Ладно, тогда тебе не надо объяснять, что наш облик — не облик от рождения. Мы себя такими сделали. Я, например, когда-то был человеком. Но чтобы стать сильнее, мы меняем свой сосуд. А душа остаётся прежней.

До меня начинает доходить.

— Ты можешь сделать для Нораны сосуд, в котором она выживет?

— Да. И он не обязательно будет вызывать отвращение. Да, я вижу, как вы на меня смотрите. К сожалению, красивый вид сосуда и его функциональные качества плохо сочетаются. Девочка может получить от меня тело, идентичное тому, в котором она была в прошлой жизни. Арелья прекрасно знает, что к ней я относился намного лучше, чем к нему. Она была… чем-то вроде талисмана. Думаю, ты понимаешь, о чём я говорю.

В голове словно взрыв. Костя пробивает ментальную защиту.

«Знаешь, Эхзолл, я тут подумал. Ну, если тебя такая цена не устраивает, то ладно. Норана, девочка моя, возвращайся».

Чпу-у-у-ук!

Норана пропадает. Она почему-то слушается Костю во всём.

Эхзолл неприятно стрекочет жвалами.

— Ты не изменился, Арелья. Как всегда… тянешь за самое чувствительное.

«Тебя тянуть-то не за что, давно отрезал. Я прожил десятки, а может, и сотни тысяч лет. Думаешь, во мне остались какие-то привязанности к прошлым жизням, м-м-м? А вот у тебя… остались? Готов ли ты проверить, насколько мне важна её ничтожная жизнь?»

Эхзолл скрипит, скрежещет, вибрирует. Атмосфера в помещении тяжелеет.

Спустя долгие секунды он издаёт звук, похожий на выдох.

— Я возьму её. Ты, человек. Ты веришь мне? Отдашь её?

Думаю. Ощущение, что я научился делать это намного быстрее. Не так, как Костя, но многократно быстрее — точно.

Чпу-у-у-к.

Без предупреждения я возвращаюсь в анклав.

Норана сидит на полу, рассматривая на указательном пальце божью коровку.

Сажусь напротив неё.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Угу.

Не знаю, насколько у неё повзрослевшая душа и действительно ли она умрёт, как мне пытаются внушить, но я буду разговаривать с ней как с той, кого знаю.

— Не факт, что эти двое не врут по поводу тебя. У тебя черный эфир — они всё что угодно могут сказать. Если хочешь, то мы заберём тебя туда, куда ты пожелаешь. Хочешь стать придворной дамой? Вы с Ионой хорошо подружились, а она теперь настоящая принцесса. У тебя будет всё. Вкусняшки, куклы, друзья. Ты красивая девочка, найдёшь себе принца. Может, хочешь стать авантюристкой? Я прослежу, чтобы тебя обучили. У тебя чёрный эфир, ты быстро утрёшь всем нос. Или, может быть, ты хочешь пойти с нами? Это опасно, да. Но когда я… Если я… Хм… После меня ты можешь оставить себе анклав, если пожелаешь. Не советую, конечно, ты сама уже знаешь, чем это грозит. Постоянными неприятностями. А можешь остаться с Эхзоллом и, если они не врут, вернуть себе тело прошлой жизни. Но это очень рискованно. Мы не знаем, чего эти двое действительно от тебя хотят. У тебя есть выбор, Норана. И сейчас я его тебе даю.

Блин, всё равно получилось не как с ребёнком. Пусть она и правда умирает, но выбор должна сделать самостоятельно. Я не могу делать это за всех и каждого.

Норана отрывает взгляд от божьей коровки и заглядывает мне в глаза. Чуть ли не в самую душу.

— Эхзолл хороший. Я знаю.

— Это твое решение?

— Угу.

— Не передумаешь?

— Не. Есть гриб?

Вздыхаю. Треплю Норану по макушке.

— Нет грибов.

Глава 29

Стою на самом высоком куполе Академии Некромантов…

Академия Некромантов, блин…

Состоящая из одного некроманта, наплодившего себе утропиев в мантиях. По словам Эхзолла, к нему частенько забредали те самые некроманты, наслушавшись историй о том, что тут учат тёмным ритуалам и жертвоприношениям. Те, кто находился ещё в своём уме, — и правда чему-то учились и потом покидали это… хм… престижное заведение. Эхзолл мог стабилизировать их состояние, сунув в кишки дополнительный орган, вырезанный из дохлых орков, — благо материала тут достаточно. Орки постоянно друг друга убивают. Удобно, практично. Понятно, почему он выбрал это место.

Осматриваю горизонты вампирским взором. Обычный человек и даже эльф ничего бы не разглядел. Позади виднеются горы, леса. Там жизнь, там суета, деревни, города.

Впереди же лишь пустошь. Палящая пустыня со смердящим воздухом. Очень сомневаюсь, что моя нежная вампирская кожа выдержит долгое путешествие. Наверное, когда-то тут было море или даже целый океан. А может, цветущие леса или хищные джунгли. Но сегодня всё это мертво. Потому что Костя самолично решил, как будет лучше для двух миров. Ведь он верит в прогресс.

Цена прогресса, значит…

Это как горе от ума, да? Ты умный, но не особо-то и счастливый. А рядом дураки бьются палками, кушают жабий помёт, но радуются жизни.

Хочу жабий помёт…

А, харэ философствовать.

Спрыгиваю вниз. Поразительно. Ни страха высоты, ни сломанных ног.

— Налюбовался напоследок? — спрашивает Эхзолл. — Тогда идём.

Попрощавшись с Нораной, мы и пошли.

«Не переживайте, мастер. Эхзолл её не обидит, не расчленит и даже выделит ей эльфийское стойло… то есть покои».

Бум и Бо отправились с нами. Орочий лагерь как-то быстро нашёл себе нового вождя, поняв, что я не собираюсь с ними оставаться. Была мысль взять отряд орков с собой и запустить первыми в Цитнапеш, как пушечное мясо. Но Эхзоллу эта идея не понравилась. Во-первых, путь, который он покажет, — не для всех. Во-вторых, ценный материал он отдавать не собирается.

Буквально через полчаса, как мы вышли из лагеря орков, я стал недомогать. Солнце… Палящее… Жгучее… Нет, я бы не добрался до Цитнапеша. Орёл бы тоже не помог — местный воздух для птицы смертелен.

— Мы пришли. — Эхзолл останавливается в совершенно неприметном месте.

Повсюду дюны и раскалённый песок. Только далёкий вой орков где-то позади говорит, что мы ещё не сбились с пути.

Эхзолл что-то бормочет на своём тараканьем, и песок под ногами становится как вода.

— Зыбучие пески? — поднимает бровь Альдавир. — Если это ловушка, то она глупая. Значит?..

— Значит, задержи дыхание, лысоголовый человек.

Мне дыхание задерживать не пришлось — научился уже обходиться без воздуха. Но ощущения всё равно отвратительные.

Меня засасывает куда-то вниз, под массивы раскалённого песка. Закрываю глаза. Наверное, секунд тридцать я тонул… Со всех сторон сдавливало и плющило. В момент, когда я уже собирался искренне нервничать, под ногами очутилась пустота. Пара секунд полёта — и мы стоим в темнейшей пещере. Обычной, ничем не примечательной. Разве что… слишком тихо даже для пещеры. Ни капанья воды, но перебирающих лапками многоножек. Замечаю, что из пещеры во все стороны расходятся коридоры. Их около десятка.

— Вы пойдёте туда, — указывает направление Эхзолл. — Запоминайте. Потом на перекрестке налево, прямо, направо, направо, налево, прямо, прямо…

Пять минут Эхзолл тараторил маршрут. Сотни развилок, перекрёстков, поворотов. Я сбился где-то через минуту и с надеждой посмотрел на своих. Слава Божкам, Тиина откуда-то достала лист пергамента и перо.

«Интересно…»

«Что именно?»

«Таракан отлично воспользовался возможностями Ньёрта. Реальность под землей Варгона часто чудит, но Эхзолл нашёл стабильный участок и превратил его в своего рода… пространственный коридор».

— Я тебя слышу, Арелья. Если кто-то узнает об этом месте, я знаю, с кого спросить.

«О да, за таким лакомым кусочком короли и королевы отправили бы к тебе свои войска».

Альдавир с нежностью поглаживает холодный камень.

— Эхзолл. Ты бывал за кипящими водами?

— Да.

Загораются даже мои глаза.

В Варгоне известен лишь один континент. И этот континент омывает океан, состоящий из каких-то кислот, медленно разъедающих любое корабельное дерево. Бытует мнение, что никто не знает — что там, далеко-далеко за горизонтами смертельной воды.

— И что там? Там есть жизнь?

— Есть, человек. Жизнь есть везде, даже в космическом вакууме. Конечно, если ты можешь её разглядеть…

— И какая там жизнь?

— Иная.

— Ты не скажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, человек, меня попросили молчать.

— Кто?

— Те, чью просьбу я выполню даже ценою разложения собственной души. Я достаточно ясно выразился, человек?

Альдавир пожимает плечами, хотя видно, что он еле сдерживает порыв продолжить расспрос.

«Костя, а ты знаешь, кто там?»

«Ага».

«И…»

«Не-а».

«И чёрт с тобой».

«Чёрт мне хату подметает, мастер».

— А теперь проваливайте, — шипит Эхзолл. — И запомните, что в следующую нашу встречу, если она случится, мы уже просто разговаривать не будем. А ты, — переводит взгляд на меня, — никогда не верь Арелье. Что бы он тебе ни сказал — это игра. Уже давно весь смысл его существования — это только игра. Просто потому, что чем ещё заниматься вечность.

Эхзолл подпрыгивает на пяток метров и пропадает в темноте над нашими головами.

* * *

Дорога по тёмным тоннелям заняла больше времени, чем я надеялся. По ощущениям, мы шли уже больше суток. Почти не переговаривались, лишь Бом и Бу иногда рыгали, испускали газы и дрались с камнями.

Я всё же спрашиваю их:

— Зачем пошли с нами? Разве вас не вернули в клан?

— Клан — слаб. Ты быстро убить сильный вождь. Ты — сила. Чем больше сила, тем лучше. Идём туда, где много драться. Мы хотеть смерть воина. Мы долго жить и не найти смерть. Мы старый. Плохо для орка.

— Ну так вызвали бы на бой других орков.

— Скучно. Много раз вызывать. Мы хотеть что-то веселее.

Тиина обхватывает меня со спины, суёт руки под кожаную куртку, обхватывает грудь.

— Краса-а-а-авчик. Как насчёт вампирского поцелуя, мм?

— Как насчёт признаться, что ты с самого начала была заодно с Костей?

Тиина отстраняется.

— Не понимаю тебя, красавчик.

«И я не понимаю, красавчик, хе-хе».

— Когда мы только встретились, ты отправила меня в таверну к утыркам, где я и нашёл Норану. Странная случайность, не правда ли?

Тиина молчит. Не выдержав моего взгляда, опускает голову. Подхожу ближе.

— Самое время расставить всё на свои места.

Тиина резко поднимает голову.

— Тогда ты был никем. Я тебя не знала, ты меня не знал. Я использовала тебя, ты использовал меня. Я получила указания…

— А раз твой брат был главой Гильдии убийц, то… То, скорее всего, указание отправить меня в таверну дал он. Понятно. А ведь ты меня почти убедила историей о том, что вы хотели меня просто завербовать и проверяли.

— Я ничего не знала. Просто выполняла, что мне приказали. Да и откуда я вообще могла знать, что ты затащишь Норану в Анклав?..

«Кто-то точно хорошо меня знал, не правда ли, Костя? Ты спелся с Эйном Софом намного раньше, чем я думал».

«О, мастер! Неужели вы начали подозревать, что вас использовали? Спаси меня Вселенная! Каков ум, каков талант! Ваши черты профессионального детектива заставляют мой детородный орган съёжиться от восходящего приступа восхищения вашими аналитическими способностями».

«Ну ты и клоун, Костя…»

Вздыхаю.

— Ладно, Тиина. Что было, то прошло.

Действительно, чего это я. Насколько помню, я сам не брезговал пользоваться всеми вокруг. Так чего разудивлялся, что я не самый умный в Варгоне…

«Мастер, может, уже поспешим? Подозреваю, что на ошибках вы не учитесь и не заметили, что течение времени здесь иное. И у эльфов его стало больше, чем у нас».

* * *

Спустя три дня

— Получилось… сносно.

Элегантный белый кентавр цокает копытами. Рыжая девушка с длинными волосами, лет двадцати пяти, белый лошадиный торс, длинный вьющийся хвост.

Есть в ней что-то особенное. Эхзолл уже и забыл, как выглядят истинные кентавры. Выше, мощнее, величественнее своих современников. Именно так и умирает магический мир… Медленно, в корчах. Кентавры превращаются в лошадей, эльфы в людей, орки в чернокожих. Она отличалась от местных кентавров, как породистая лошадь отличается от полудохлой слепой козы.

Эхзолл обходит кентавра со всех сторон, не стесняясь ощупывать её во всех местах, с профессиональным интересом цокая жвалами.

Зайдя сзади, он легко уворачивается от копыта, способного проломить троллю череп.

— Ты точно ОНА… Всё так же лягаешься? Уверена, что не хочешь пару клешней по бокам? Очень удобный хватательный функционал.

— Не.

Душа девушки сама сформировала последние черты своей внешности. Не пришлось даже помогать с процессом заживления. Эхзолл доволен. Отличный опыт.

Нынешние кентавры Варгона — скорее, дикари с луками и палками. Раньше они были гордыми звездочётами. Наделённые необъяснимым умением видеть в падающих звёздах знаки будущего. И она… она была одной из лучших в этом деле. Хотя, может, это из-за страстного увлечения всякого рода грибами.

— Ты вспомнила, как тебя зовут?

— Не.

— И даже не спросишь меня?

— Не.

Кентавр держит за хвост ядовитую извивающую сколопендру, подносит к лицу.

— О-о-о-о… — лениво оценивает потуги насекомого вырваться.

Эхзолл щёлкает жвалами.

— Имя — это зеркало души. Оно придёт к тебе. Со временем. Пока называй себя Нораной. Ну, Норана… какие планы? Долго тебе оставаться в этом месте нельзя. Уверена, что не хочешь лёгочные фильтры гнойного ползуна? Дыхание под водой… Сможешь остаться со мной… Кхм…

Эхзолл мигом выбрасывает из головы что-то, похожее на ностальгический порыв.

— Не.

— Да что «не»?

— Я пойду.

— Куда.

— Туда.

Норана подносит сколопендру ещё ближе, открывает рот. Эхзолл на мгновение теряется от такой глупости, но потом вспоминает, с кем имеет дело, и выбивает ядовитое насекомое из её рук.

— Убейся где-нибудь в другом месте, хорошо? Я на тебя два дня потратил и кучку материала.

Кентавр флегматично вздыхает. Отняли вкуснятину.

— Есть хочу.

— У меня нет тут ничего для кентавров. Иди на юг, а потом на запад вдоль границ. Через месяц галопом дойдёшь до лесов Коалиции Высших Рас. Эльфы тебя пропустят.

— Не.

— Не? И куда ты пойдёшь?..

Ушки Нораны шевелятся, она медленно переводит взгляд куда-то в стену. Эхзолл тоже чувствует…

— Гниль Бордула… Вот и моя цена пришла… Уходи. Сейчас же!

В одно мгновение Эхзолл создаёт в уме плетение Обители Бездонного Тлена второго круга. Он видит ночь, звёзды — мириады звёзд — и переносится в другое место.

* * *

Сто семнадцать эльфов передвигаются по песку, как по ровной поверхности. Песок не властен над поступью эльфа, привыкшего преодолевать любые препятствия.

Трое ведунов поддерживают магическую завесу, позволяющую им продержаться в Гурум-Хупе несколько месяцев, пока у них не кончится эфир.

Но всё равно они кажутся уставшими. Будто что-то невидимое давит на них.

Разве что одна из них держится ровно, как ни в чём не бывало. Дочь Леса Эльвина. И периодически она покидает магический барьер, чтобы осмотреться.

Именно она обнаружила едва заметные следы. Именно она обнаружила, что они уходят в орочий лагерь.

Эльфийский разведчик подходит к своей госпоже.

— Миледи Эльвина, не стоило ли взять больше воинов?

— Не стоило, Тирильян. Совсем не стоило.

Песок впереди поднимается, закручиваясь в вихрь. И тут же оседает. Сотни эльфов ощетиниваются оружием, светятся эфиром. Эльвина кладёт руку на рукоять Кнута. Но вместо того, чтобы достать, инстинкты заставляют спрятать Кнут за шёлковым плащом.

Существо, появившееся из вихря, встаёт на пути эльфийского отряда.

Высокое, странное, неприятное. По коже Эльвины пробегает холодок.

А этот голос… Он будто звучит из самой глубокой могилы.

— Так-так-так, кто же забрёл в наши гиблые земли? Эльфы.

Эльфы стоят в идеально ровном боевом строю. Без приказа они первыми не нападут даже на демона.

Эльвина выходит вперёд, но держится от существа в капюшоне подальше. По обе стороны от неё — лучшие воины.

Один из них шепчет:

— Миледи, только что разведчики доложили, что в лагере орков обнаружен огромный особняк. Возможно, это то самое логово колдунов. Будьте осторожны. До меня доходили разные слухи.

Эльвина едва заметно кивает.

— Приветствую тебя, незнакомец. Проходили ли здесь…

— Проходили. И что?

— Мы их ищем.

— Рад за вас. Теперь проваливайте.

— Похоже, ты не понял. Я не спрашиваю тебя. Я требую ответа.

Существо издаёт неприятный звук, схожий с трением камня о камень.

— Что не меняется за тысячи лет, так это эльфы. По крайней мере их характер. Внешне-то вы исхудали, материала маловато…

Эльф справа сглатывает.

— Миледи…

— Готовьтесь к бою, — холодно отвечает Эльвина.

Существо медленно покачивается из стороны в сторону.

— Вы далеко забрели от своих вкусно пахнущих зелёных лесов. Эти гнилые земли станут… вашей могилой.

Существо отбрасывает в сторону тряпьё, показывая себя настоящего.

И эльфы вздрагивают от ужаса.

ВОЙ!

Песок под ногами начинает шевелиться. Сотни, тысячи мёртвых и пересохших рук хватают эльфов за ноги.

Эльвина знает, что за ужас обитает в этих местах. А вот её воины — нет. Поэтому она взяла с собой лишь сотню, а не тысячу. По её подсчётам, сотни эльфов как раз должно хватить на то, чтобы…

…отвлечь тварь их смертями.

Глава 30

Мидлберг медленно, но верно затягивал свои раны. Снова разъезжают караваны по трактам, снова слышится городская суета. Но до него ещё далеко. Неделя пути.

Королевский конвой Легданов сопровождают люди Галленов.

В одной из карет спорят служанки:

— Госпоже Ионе подойдёт это платье! Этот топ подчеркнёт её красоту. Ты посмотри, какая прелесть!

— Оно же зелёное! Ты шутишь? Вот это розовое подойдёт ей намного…

Карета останавливается. Да так резко, что служанки бьются лбами.

— Ой!

— Ай!

Дверка резко открывается.

— Где она⁈ — Голос Эдмунда Галлена настолько громкий и требовательный, что служанки теряются. — ГДЕ⁈

— Ра… разве она не с вами, эйр Галлен?

— Торн! ТОРН!

К эйру подходит оруженосец, отвешивает поклон.

— Капитана Торна нет на месте, эйр.

— Где он⁈

— Он вызвался отправиться в разведку, но… ещё не вернулся.

Подходит другой страж.

— Эйр Галлен. Ваш конь… пропал.

— Проклятье!

Эйр отбрасывает в сторону трость.

Впервые его люди видят, чтобы спокойный и рассудительный эйр так вышел из себя…

* * *

Иона

Ветер едва не сносит Иону с вороного жеребца. Личного скакуна эйра. Сильного, выносливого, мощного.

Иону бьёт по лицу ветка, оставляя глубокую царапину, но она этого даже не замечает. Она смотрит только вперёд, не отрываясь. За горизонт, где заходящее солнце горит яркими жёлтыми оттенками, отражаясь от песка мёртвых земель.

— Но-о-о! Вперёд! ВПЕРËД! КАК ВЫ ВСЕ ПОСМЕЛИ БРОСИТЬ МЕНЯ ОДНУ⁈ ВПЕРË-О-О-О-ОД!

В её голове лишь одна мысль.

Платье?

Засуньте в жопу себе свои платья!

* * *

Клоуши остались в приграничной таверне, так как у внучки прихватило живот. Да так сильно, что она не в силах была перенести дальнюю дорогу. Им выделили карету, младшего лекаря и двоих стражей из числа людей Галленов.

— Стал-быть, всё же хорошо? А? Она же выздоровеет, да-да? — Клоуш не даёт покоя лекарю, перетирающему травы в ступке.

— Я пока не понял, что с ней. Симптомы слишком противоречивые. Пожалуйста, не мешайте работать.

— Что же это такое⁈ Что ещё, стал-быть, за речетативые синтолы?

— Это значит, что я не понимаю, как больные суставы связаны с больным животом… Лекарства, которые я ей даю, — из личных запасов эйра. Они вылечат и чуму.

Лекарь замирает, задумчиво уставившись в ступку.

— Хотя… Если подумать…

— Стал-быть, что⁈ Ну что⁈

— Да нет, не может быть…

— Говорите!

— Ну, это странно… Не похожа она на воина.

— Что? Что вы говорите, стал-быть⁈

— Ваша дочь же не проходила испытания травами?..

Клоуш не сразу понимает, о чём говорит лекарь. В голове всё ещё пусто, но ноги уже бегут в комнату внучки на третьем этаже таверны. С силой он распахивает дверь самой дорогой комнаты.

И сердце его чуть не останавливается.

Пусто.

Только нараспашку открытые окна и вьющиеся на ветру шторы…

Третий этаж…

* * *

Лия

Её всегда недооценивали. Тихая, спокойная, культурная. Кухарка! Дура! Ненужная! Бесполезная! Мешающаяся!

Так её называли Костя и Иона…

Ей было больно это слышать.

Только Римус её поддерживал и всегда заступался. Он всегда говорил, что она… глубоко недооценённый талант. Но её талант так и не удалось раскрыть. В торговле, делах… Всё было потеряно, потому что таким людям, как Римус, капитан Торн и Иона, никогда не усидеть на месте. Они — буря. А буря никогда не стоит на месте…

Лия всегда наблюдала за ними. Лия видела, как растёт Иона, какие травы они принимает, какие тренировки проходит.

С самого начала, пока все спали, Лия пыталась повторять… Прыжок, разворот…

И у неё ничего не получалось.

Она была слабачкой.

Лия читала записи капитана Торна, пока тот спал. Первая ступень. Толчёный чертополох, корень лопуха, семя звездника, пучок серебряной травы. Истолочь, вскипятить, выпить… Зелья начальных ступеней изготовить не так уж и сложно.

Некоторые ингредиенты всегда были в сумке капитана Торна. Некоторые она собрала в лесу, некоторые купила, некоторые стащила из лаборатории Альдавира.

Лия помнит, что ей пришлось перетерпеть… Помнит тот день. Помнит слова Кости:

— Уверена? Сдохнешь же, дура.

— Костя, я должна. — Трясущимися руками Лия держит кружку с зелёной жидкостью.

— А я тебе говорю — сдохнешь. Посмотри на себя. Ты что-нибудь тяжелее кастрюли держала, а? Добрый рыцарь прошёл через суровейшую школу жизни, а девка выживала в болотах среди головорезов. В десять своих лет она тебя сегодняшнюю скрутила бы одной рукой в бараний рог.

— Именно поэтому я… должна.

Лия подносит к кубам кружку.

Костя вздыхает, и она замирает. Она впервые слышит, чтобы он вздыхал. Его голос меняется так, что она едва его узнаёт.

— Вырви лист из моей книжки на столе. Любой.

Лия сама не понимает, почему она, не думая, делает, как ей говорит Костя. Подходит к столу, берёт книжку, зачитанную Альдавиром до дыр. Открывает, вырывает лист где-то посередине.

— А теперь порви на четыре равных части. Возьми лишь четверть. Тебе достаточно.

Так и делает.

— Кинь в кружку со своей бурдой. Дождись, когда растворится, это важно.

Лия рвёт бумагу, кидает в кружку.

— А… что я делаю? Зачем?

— Чернила из моей крови. Хочешь что-то спрятать — делай это на виду. Пей.

Лия пьёт.

* * *

Впервые Лия была на седьмом небе от счастья! Она чувствовала себя живо-о-о-о-ой!

Ноги несли её со скоростью лани! Глаза её видели в темноте! Она не чувствовала ни холода, ни голода, ни боли! Только ветер, обдувающий лицо!

Костя предупреждал, что даже его кровь не поможет адаптировать её слабое тело под испытания травами выше второй ступени. Так оно и произошло. Вчера Лия и правда несколько раз умирала. Ненадолго, лишь на несколько секунд.

Но она ОЧЕНЬ хотела жить.

Ведь если она умрёт, то станет ещё бесполезнее. Не сможет помочь единственному, кто поверил, что она не просто какая-то кухарка из Ласточкиного Гнезда!

Впервые она с таким восторгом произносит то, что раньше слышала только от мира сильнейших:

— Третьи врата…

Ноги стали ещё быстрее. Руки сильнее. Зрение острее.

— Врата Жизни! Открыть!

Стая волков, преследовавших Лию по пятам, остановилась, по запаху почувствовав, что в этой гонке…

…хищники уже не они.

* * *

«Мы близко, мастер».

«Нервничаешь?»

«Я не знаю, что это такое».

Я тоже чувствовал, что мы близко. Всей своей шкурой. На коже мурашки, волосы шевелились, вампирское чутьё выло, умоляя убить его, но не брать с собой.

Огромный валун, загородивший проход, я отодвинул одной рукой.

Первое — запах. Нет. Вонь. ВОНИЩЕ!

Тиина мгновенно зажала нос. Альдавир что-то наколдовал на лице.

Я же такой благодати позволить себе не могу. Мой нюх — это ещё и улавливатель опасности.

По сути, тоннель закончился пару часов назад, и мы попали во что-то вроде канализации. Древней, полуразрушенной канализации. Один раз по пути даже крыса попалась. Но странная. Размером с мопса и только с передними лапами, она противно волочила зад по камням. Посмотрела на нас слишком уж умными красными глазками и скрылась в одном из отводов. Альдавир было бросился следом, чтобы расчленить и понять, что у неё внутри, но крыса будто в воздухе испарилась.

«Мастер, вверх».

Поднимаю голову. И точно — канализация. Будь я проклят Костей, если надо мной не канализационный ржавый люк.

Охренеть…

«Добро пожаловать в Цитнапеш, мастер!»

Осторожно, опираясь руками и ногами о стены, я пробираюсь наверх. Хотел лишь приоткрыть люк и выглянуть, но, лишь дотронувшись до него, я потревожил целостность древнего металла. Он треснул пополам, и куски ржавчины упали вниз.

Шум разносится такой, что мы все непроизвольно морщимся. А Бо перданул, наделав шума ещё больше. А потом ещё и громкий хлопок подзатыльника — Бум наказал брата.

Ну, играть в ниндзя больше нет смысла.

Вдохнув полную грудь трупной вони, я вылезаю наружу и…

…замираю на месте.

«Впечатляет, мастер? Разве оно того не стоило?»

Мёртвый город…

Нет, это даже не город. Огромные, простирающиеся до чёрных небес полуразрушенные высотки теснят друг друга. Полосы развалившихся многоуровневых эстакад и магистралей. Футуристические торговые центры, тысячи покорёженных и ржавых машин и… тлен… тлен… тлен… Воет ветер, стирая с лица земли остатки того, что когда-то было городом будущего даже по меркам Земли. Если не ошибаюсь, то вот у этого изломанного остова, похожего на автомобиль, по бокам что-то вроде крыльев…

«Мастер, представьте себе мир технологий, но с бесконечным магическим энергоресурсом. Этот мир был первым во Вселенной, постигшим настоящие чудеса».

Смотрю в небо. Чёрное, смуглое, с редкими разрядами молний.

«Почему это произошло, Костя?»

«Эхзолл в чём-то прав. Дай гранату орку, он себе её в задницу засунет. Я дал всем расам всё, что только можно пожелать, но не учёл одного…»

«Чего же?»

«Я дал им блажь, но лишил целей. Представьте себе существ, имеющих всё. Роскошь, еду, любые удовольствия. Думаете, они оценили? О нет, мастер. Им стало скучно, и с каждым годом они придумывали себе занятия, пока не додумались до мысли „А почему бы нам не поубивать друг друга“. Весело же. Эльфы начали воевать за власть, которой у них и так было в достатке, орки стали потрошить прохожих, потому что безмозглые биороботы для битья им надоели. Продолжать?»

«Нет. Мне всё понятно».

— Это… немыслимо, — слышу за спиной тихий голос Альдавира. — Это… бесподобно…

Тиина молчит. Но её лицо можно описать двумя словами: «Не верю!»

Бо и Бум дерутся за какую-то железку — подобные ей валяются на каждом шагу.

«У нас гости, мастер. Не переживайте, что нашумели. О вас известно уже давно всем местным».

«Местным?»

«Ага. Нам повезло. Мы почти что в самом центре. Долгих путешествий не планируется. Видите вон ту башню? Да-да, с инопланетной тарелкой на пике. Предвещая вопрос — нет, она не настоящая. Просто дизайн такой. Вот нам туда… Разумеется, если вы до неё доберётесь».

ВОЙ!

«Утропии, мастер. И угадайте, какого ранга, хе-хе».

Встаём спина к спине. Даже Бум и Бо не особо толкаются. Когда дело доходит до драки, они проявляют некоторые признаки дисциплины.

«Полагаю, большого».

«К моему превеликому счастью, очень большого. Я чувствую даже несколько божественных».

Нервно хмыкаю. Вижу… Сотни, тысячи, орды. Некоторые летят. Некоторые спрыгивают с вышек, лезут из-под земли. Несутся, сшибая прогнившие столбы и машины.

«Об этом мы не договаривались, Костя».

«Ой, правда, что ли? А вроде я предупреждал…»

«Если рассуждать логически, то какой тебе смысл отправлять нас на убой? Без меня ты Кнут не получишь».

«Какой смысл передерживать упитанную свинью дольше положенного? Тик-так, тик-так. Финальный акт».

«О нет, Костя. Я не…»

«Вы никто. Наслаждайтесь, мастер».

Мне кажется или слово «мастер» Костя произносит с еле сдерживаемым отвращением?

Глава 31

И я вступил в неравный бой.

Как самый быстрый…

Самый стремительный…

Самый сильный…

…я вступил в бой со своим внутренним героем, удирая, сверкая вампирскими пятками.

Альдавир, Тиина и два зелёных увальня прохлаждались у меня в кармане — в анклаве. Коллективным решением мы сошлись на том, что это самая лучшая тактика в данной, особо сложной ситуации.

Но что самое неприятное в этой истории — как минимум десяток утропиев не отставали. Каждый раз, когда я думал, что вот тут точно спрятался, а вот здесь они меня не найдут, — они были близко. Выли, как оборотни, будто издеваясь: ну и что, что ты нас слышишь. Тебя это не спасёт.

«Какой смысл, если я сейчас сдохну, а, Костя?»

«Так ведь всё к этому и шло, мастер. С самого начала. Иного смысла просто быть не могло. И что самое забавное — я этого от вас даже не скрывал, но вы, как послушный пёсик, всё равно делали всё, что я хотел».

Я нахожусь в каком-то разрушенном актовом зале. Уже чувствую, что меня окружают. Личи, архиличи, высшие утропии. Все такой силы, что если бы они решили покинуть Цитнапеш и устроить рейд на Варгон, то от него ничего не осталось бы. Парочка таких уродов разнесла бы Аббатство в пух и прах.

«Знаете, мастер, я не могу остановиться. Тысячи лет ждал, а сейчас мне просто хочется поговорить. А ведь раньше я над этим смеялся, представляете? Вот злодей держит у виска главного героя пистолет. Стреляй, чего ты медлишь! Нет же, надо поболтать. Теперь мне всё понятно. Ох, это прекрасное чувство торжества. Как только вы погибнете, оно сразу же пройдёт. Поэтому Бэтмен и Джокер никогда не убивали друг друга. Они оба обожали танцевать друг с другом на костях окружающих, накинув глупые маски. Сними их — и разницы никакой».

«Бэтмен… Джокер?.. Ты совсем долбанутый».

«Отчего же? Вам же сразу стало понятно, о чём я».

Я прислоняюсь спиной к стене, чтобы не словить засаду, но сразу же об этом жалею. Стена разлетается на осколки, а костлявая рука хватает меня за локоть, вырывая руку под корень, как морковку из влажной земли.

Под ускоренным временем и пятой ступенью я снова… убегаю, придерживая второй рукой культю.

«Знаете, мастер, а ведь всё могло закончиться быстрее и… безболезненнее, послушай вы меня раньше. Надо было просто научиться использовать чёрный эфир. Я бы и правда многое дал, если бы вы забирали его у утропиев и передавали мне. Может, вы даже прожили бы долго и счастливо. Нет же, вместо этого вы решили открыть стриптиз-клуб».

Выпрыгиваю из окна, пролетаю десятки метров, пробиваю собой дряхлую стену высотки на противоположной стороне улицы. Кувыркаюсь, смотрю за спину. Вижу, как из того здания на меня смотрит тварь. Сухая, костлявая, в тряпках. И она будто… улыбается, оскалив ряд не выпавших за тысячи лет зубов.

Я успеваю подметить несколько странностей.

Первая — когда перелетал между зданиями, обнаружил внизу сотни свежесдохших утропиев. Тех, которые преследовали меня снаружи. Они просто… попадали и подохли от усталости?

Вторая — моя вырванная рука отрастает очень уж быстро. Регенерирует на глазах. Через пару минут она будет как новая.

Третья — я не чувствую усталости и жажды. Наоборот. Чем дольше я бегу, тем легче мне это даётся и тем насыщеннее я себя чувствую.

«Если бы вы сами раскопали секции анклава, то я бы „наградами“ за это дело создал бы из вас то, что мне нужно, а вы бы этого даже не заметили. По какой-то причине такие, как вы, не любят принимать дары от таких, как я, — просто так. Для вас это выглядит… слишком подозрительно».

«Ты и правда разболтался, Костя»

«Так, а чем ещё заняться, а? От вас требуется делать ровно то, что вы сейчас и делаете. В знак ничтожного количества уважения, которое я испытываю по отношению к вам, чувствую желание поделиться своими мыслями. Кстати, хорошо выглядите. Чувствуете, мастер? Сколько сил, сколько энергии! Вы бегите, бегите. Ещё чуть-чуть — и бегать не придётся. Даже божественные утропии перестанут быть для вас угрозой».

К сожалению, он прав. Единственное, что я мог, — это бежать. И утропии загоняли меня ближе к той самой башне, куда Косте и надо. Мертвецы играли со мной. Ощущение, что… всё уже предрешено.

И вот я уже у главного входа в телебашню. На удивление, строение сохранилось практически в идеальном состоянии. Только покрыто слоями вековой грязи.

Я тяну за ручку и… дверь не поддаётся. Я бью её с ноги и… ломаю себе кости.

«Жалкое зрелище… »

Разворачиваюсь, опираюсь стеной о дверь.

Меня окружили. Бежать больше некуда.

«Костя, переговоры?»

«Меня сейчас фигурально стошнит. Может, вам лучше молчать перед смертью? Пусть ваше лицо и измазано дерьмом, его ещё можно хоть как-то сохранить…»

Я не вижу путей. Не вижу ничего, что могло бы мне помочь. Осталось только поверить в то, что сейчас произойдёт что-нибудь чудесное и я выберусь из этого говна. Или что на помощь придут боги, друзья… На головы утропиям попадают кирпичи, а эфемерного Костю прихватит инсульт. Нет… так в жизни не работает. Дураки умирают дураками. Безвозвратно. А я всё это время… был полным дураком.

«О, меня греют ваши мысли. А с другой стороны — воротит от них. Пожалуй, достаточно».

«Костя, я…»

«Ты — никто».

Высшие утропии падают на землю мешками с костями, отдавая весь свой чёрный эфир изначальному хозяину…

В тот же момент Костя забирает контроль над моим телом.

От меня же остаётся…

Буквально…

…ничего.

Глава 32

Грэн Арелья просто стоит, лениво опершись о стену станции «Врата». Одного его взгляда хватает, чтобы утропии, способные уничтожить целые страны, рассыпались в пыль, отдавая чёрный эфир своему хозяину.

Тело, которое Грэн Арелья так давно собирал по кусочкам, пока справляется с такой нагрузкой.

Но этого недостаточно для последней… модификации. Нужно подождать ещё немного. Прочувствовать грань. Ту мимолётную границу между жизнью и смертью…

Чёрный эфир переполняет Грэна. Даже ему, со всем своим багажом знаний в магии, с трудом удаётся держать магию в узде, чтобы она не разорвала это ничтожное тельце на куски…

Грэн Арелья достаёт катализатор, хмыкает.

«Сидите там. И тихо».

Муравьи Альдавир и Тиина заперты. Выбраться не в состоянии. Их трепыхания разве что… совсем немного раздражают.

Вой вокруг стихает. Сотни, тысячи, десятки тысяч утропиев просто погибают. Они не могли покинуть это место, потому что Грэн оставил их охранять его. Они были и охранниками, и носителями его силы. Ожидающие, когда придёт хозяин и заберёт то, что принадлежит ему по праву. И он пришёл.

Когда энергии накапливается через край, кожа начинает чернеть, кости крошиться, а волосы выпадать. Ноги подламываются, и Грэн падает.

Пора.

Одним движением он делает надрез на бедре, вытаскивает из своей плоти Перстень Первого. Надевает на указательный палец. Закрывает глаза.

Чтобы впитать в себя память тысяч лет и не сойти с ума, нужно подходящее тело с огромным запасом магии. Где найти такое тело? Правильно — только создать с нуля.

Это было сложно, но возможно.

Первое. Нужен именно генетический родственник Грэна Арельи. Благо таких он наделал в свое время предостаточно. Ветвь Галленов не подвела. Аристократы всегда берегли чистоту крови, чем Арелья и воспользовался. Когда-то именно он и сделал Галленов аристократами…

Второе. Нужна сильная, амбициозная душа. В Варгоне потомков с чёрным эфиром хоть и было предостаточно, но все они разочаровали Грэна Арелью. Манипулировать слабаками просто невозможно. Как муравьёв не научить поэзии. Слабаки ноют, ленятся, страдают, сходят с ума, самоубиваются. В конце концов — просто дохнут. Так что оставался единственный вариант — взять сильную душу из другого мира. Предыдущее ничтожество, называющее себя хозяином анклава, выполнило свою роль и, благодаря скрытым усилиям Грэна Арельи, якобы случайно призвало с Земли идеального кандидата для идеального, хотя и заплывшего жиром, тела.

Сын самого Эйна Софа. Было очень тяжело заполучить именно его. Да ещё и того, кто так стремится к силе и магии, но сам того не понимает. Просто идеально.

Тело и душа — есть. Самое сложное позади. Оставалось заманивать в расставленные ловушки. Сказать немножко там, надавить чуть здесь, и вуаля — всё готово! Немного раздражало стремление ничтожества осесть на месте и открыть какой-то там бизнес, но и с этим Арелья справился. Потому они никогда не задерживались на одном месте слишком долго.

Грэн Арелья открывает глаза. Запасов чёрного эфира едва хватило, чтобы справиться с наплывом памяти из Перстня Первого. Но… всё же хватило.

Грэн ощупывает новое тело. Благодаря новым знаниям его кожа теперь толще любого мифрила, костями можно подпереть планету, а мышцы сотканы из нитей самой богини-паучихи. Один из ценнейших трофеев Грэна Арельи.

Не считая жулика Иешуа, впервые на его безграничной памяти кто-то смог вернуться в реальный мир после развоплощения в бога.

Впервые Бог стоит на обычной земле… без всяких последствий.

Но Грэн понимает, что это ПОКА без последствий. Мир затрясётся. В будущем что-то обязательно произойдёт. Что-то, способное испоганить все его планы.

Поэтому надо сделать так, чтобы для него будущего не произошло.

Лишь моргнув, Грэн Арелья переносится в другое место.

* * *

Эльвина ругается совсем не по-эльфийски.

Она шла по следам Римуса и нашла скрытый проход под песком, но тут же умудрилась заблудиться в этих лабиринтах. Что-то тут не так. Совсем. Почему следы Римуса вдруг оборвались? Почему она перестала чувствовать его? На мальчишке висело столько следящих заклятий, что она не сомневалась, что отыщет его.

Но следы стали путаться, заклинания развеиваться…

Свернув направо на очередном перекрестке, она опять не по-эльфийски вскрикивает, чуть не упав навзничь. Перед ней стоит ОН.

По отдалённым чертам ещё можно различить Римуса, но это уже точно кто-то другой. Уши длиннее, чем у эльфа, серая кожа, синие волосы, заострённые зубы, он выше на две головы, очень худой и… до дрожи пугающий.

— Не ушиблись, миледи Эльвина? Позвольте помочь.

Он элегантно, как аристократ, протягивает руку, но Эльвина лишь отмахивается, что и стало её ошибкой…

Хватило доли мгновения, чтобы оказаться прижатой к стене и почувствовать стальную хватку на своей шее. Эльвина тянется к Кнуту, но он перехватывает её руку.

— Кто… ты?..

Вместо ответа он срывает с её пояса Кнут, да с такой силой, что её зачарованные одежды рвутся, оголяя то, чему оголяться не стоило бы в любом обществе.

И молчит. Лишь улыбается. Но она всё понимает. Самая страшная тварь… вернулась.

— Ты… ты не мог… мне сказали, что… ты не сможешь добраться до Кнута…

Он снова не отвечает. Отпускает её, чуть ли не с любовью смотрит на Кнут, поглаживает его.

Эльвина стоит на коленях перед ним, откашливается, посылает к повреждённому горлу потоки целебной магии, с трудом выговаривает:

— Как ты… вернулся? Это невозможно…

Он игнорирует её. Она для него лишь насекомое, которое легче с себя стряхнуть, чем убить.

Он исчезает.

Эльвина остаётся одна во тьме лабиринта. Со странным чувством огромной утраты на душе. И она не знает, куда ей идти.

При этом она всё равно… злорадно улыбается.

Глава 33

Вой утих. Почти все утропии в Цитнапеше перестали существовать, а значит — обратного пути нет. Мёртвый город остался без защиты, а местные чары без подпитки чёрным эфиром перестанут действовать. Скоро и весь Гурум-Хуп лишится своей защиты — и попасть в него сможет любой муравей. А Грэн Арелья не станет недооценивать муравьёв, когда речь идёт об их количестве.

Грэн по старой привычке хрюкает. Всё верно. Гурум-Хуп умер не случайно. Цитнапеш был разрушен не жителями этой некогда «великой» страны. Всё это смёл с лица Варгарона он.

Арелья касается дверной ручки, и та отзывается теплом в его руке. То, что казалось обычной дверью, на самом деле было мощным защитным плетением десятой ступени. Попасть в эту башню мог только сам Арелья.

Сегодня это случится…

Посвистывая, он поднимается по спиральной лестнице из подсобки. Если подниматься другими путями, то можно остаться тут навечно. Даже у самого Грэна не выйдет выбраться из собственных ловушек. Их не обезвредить. Только избежать. Знание о том, как попасть наверх, вернулось к нему из Перстня Первого. Башня никогда не пустила бы «неполноценного» Грэна Арелью.

Наверху он выдыхает. Наконец-то.

Большая овальная комната. Полностью белоснежная. Ни пыли, ни грязи. Как и в тот день, когда он создал это место.

В центре расположена большая арка из миридрина — металла, не существующего ни на Земле, ни здесь. Да и вообще он есть мало где во Вселенной. Свойства металла заключаются в том, что чем сильнее на него воздействуешь, тем крепче он становится. Грэн с большим трудом нашёл это чудо. Такая же арка расположена на Земле. Спрятана очень надёжно. Именно через эти ворота магия и попадает на Землю, а технологии сюда.

Арелья с ностальгией вспоминает, как он возвёл эти чудеса вселенной и… у него ничего не получилось. Магия не хотела уходить в технологический мир. Контакта не было. Тогда-то ему и пришлось заключить несколько не самых приятных сделок с Паучихой, чтобы та запустила метеорит с эфиром на землю. Арки заработали только после того, как Варгарон почувствовал на Земле частицу своей магии.

А сейчас эта связь почти пропала. Ещё немного — и тонкая нить между мирами оборвётся. Всё потому, что Земля снова отказалась от дара магии из-за Иешуа.

И теперь, когда Арелья стал первым воплотившимся богом с силой самого Времени, он сможет всё исправить. Он восстановит связь. И будет экспериментировать с двумя мирами столько раз, сколько потребуется. Манипулируя временем, он будет сотни и миллионы раз уничтожать брак, выжигая его до тех пор, пока не решит, что вот теперь хорошо. Теперь всё. Вы мудрые, благоразумные и логичные. Вы не остановитесь и будете развивать свой прогресс бесконечно долго. Тогда он и отдохнёт. Может, через миллион лет. А может, через миллиард…

Грэн Арелья тянет руку к арке и произносит, сам того не желая:

— Я — Денис Аркадьевич Соф.

Невозможно!..

* * *

Давным-давно…

Царство Ньёрт — где-то очень глубоко под землёй

Тёмная пещера. Сталактиты. Писк и стрёкот странной подземной живности.

Лимбо работает. Я это чувствую. Костя скоро попадётся в ловушку и перестанет возвращаться к контрольной точке при малейшей опасности своим планам.

Эйн Соф сверлит меня тяжёлым взглядом.

— Я скажу, пока могу, Римус Гален. Скажу, что сейчас я должен сделать выбор. Либо остаться в Варгоне и помогать тебе с Проклятым, либо отправиться на Землю и спасти её, как мне и приказала моя богиня.

Жую жареную летающую сосиску. Если не вдыхать аромат, то она весьма вкусная. Киваю:

— И ты выбрал остаться здесь.

— Да.

— А Земля погибнет?

— Скорее всего. Варгон более древний и значимый мир. И я останусь здесь, даже если для этого придётся отречься от моей богини. Что ты думаешь об этом, Римус Галлен? Мы в Ньёрте. Здесь тебя не слышит твой Проклятый. А меня моя богиня.

Откусываю ещё кусок, жую. Больше перевариваю информацию, чем мясо.

— Отправляйся на Землю. Я тут разберусь.

Впервые за долгое время пребывания в Ньёрте Эйн Соф позволяет себе эмоцию и приподнимает левую бровь.

Спрашиваю:

— Ты же этих слов от меня ждёшь?

Зачем ещё ему мне всё это рассказывать.

Эйн Соф не начинает разводить спектакль. Каждый вопрос по делу.

— Какой у тебя план?

— Сложный, — честно отвечаю я. — И без понятия, получится ли.

— Знаешь, что он задумал?

— Конечно. Всё очевидно, с самого начала. Я прислушиваюсь к его шуткам, но не верю, когда он говорит что-то серьёзно. Но он считает, что я во всём ему не верю. К моей радости, врать всегда он не может, если хочет добиться цели. А цель у него довольно простая. Он постоянно куда-то меня направляет. Значит, ему нужно, чтобы я куда-то пришёл. Скорее всего, это Гурум-Хуп. Слишком часто он о нём говорит.

— Что ещё?

Выплёвываю косточку.

— Он всё время пытается сделать меня физически сильнее. Придумывает какие-то испытания, раздаёт подарки. Но делает это постепенно, аккуратно, не спеша, хотя мне кажется, что ему достаточно чихнуть, чтобы я силой мысли разносил города. А для чего запертым в тюрьме говорящим черепам так стараться? Очевидно — для чего. Учитывая, что происходит со мной, рано или поздно он захватит контроль над моим телом. Я чувствую его влияние каждый день.

— То есть ты это прекрасно понимаешь?

— Разумеется.

— Тогда почему ты продолжаешь потакать ему?

— Потому что если на моём месте окажется другой, то Костя его быстро сломает. И всё станет только хуже. Не знаю точно, что он задумал, но, скорее всего, ничего хорошего всему Варгону. А значит, и мне.

— А тебя, значит, не сломает?

Пожимаю плечами.

— Сломает, конечно. Но на моих условиях.

— Что ты имеешь в виду?

— Благодаря Лимбо я смогу закрываться от него ещё лучше. Забавно. Кто-то из создателей этого плетения такое предусмотрел. Знаешь что-то об этом?

— Моя богиня заметила, что ты можешь ненадолго прятать своё сознание от него. Потому пожертвовала частью своей силы, чтобы добавить в Лимбо усиление этой твоей… способности. Но ты не можешь закрываться от него долго. А если будешь злоупотреблять, то он в ответ будет сильнее сопротивляться.

— Верно. Примерно час Костя меня не видит и не слышит. Он думает, что я использую это время для того, чтобы отдохнуть от его болтовни, поспать или просто заняться сексом. Именно поэтому он сопротивляется несильно. Притворяться дураком легче, чем умным. А эффект часто лучше.

Эйн Соф некоторое время молчит, пристально наблюдая за тем, как я поглощаю сосиску с крылышками.

— Расскажи мне всё, что ты уже сделал и что планируешь сделать в будущем.

Отбрасываю в сторону недоеденную сосиску, пристально вглядываюсь в его глаза.

Глава 34

Многим ранее…

Альдавир

Глубокая ночь. Альдавир занимается своими безобидными делами: собирает в лесу — неподалёку от стен Аббатства — травы для эксперимента над пойманным гоблином. Синие огнецветы распускаются только в полночь.

Римус появляется из ниоткуда и даже умудряется застать его врасплох, подкравшись сзади и положив руку на плечо.

Альдавир медленно поворачивается:

— Что такое?

— Тебе нужно будет убить директора Академии Эфира. Точнее, сделать так, чтобы Костя в это поверил.

Альдавир поднимает обе брови.

Римус отвечает, не дождавшись вопроса:

— Костя заглушен. Думает, что я сейчас на свидании и целуюсь с Лией вон под тем дубом. Но так получилось, что она… уснула.

— Не знал, что ты так умеешь.

— И хорошо, если никто больше не узнает.

Альдавир не торопится с ответом, кладёт цветок в набедренную сумку.

— Что ты задумал?

— Не я. Мы задумали вместе с директором. Костя ошибся, посчитав директора обычным демоном. Он и правда наполовину лепрекон. Я думаю, что Костя видит намного больше, чем говорит, а лепрекон сможет скрыться от него и… проникнуть в божественный замок.

— Два вопроса.

— Зачем нам в банк и почему на это согласился директор?

Альдавир на секунду теряется.

— И давно ты научился предугадывать ещё не заданные тебе вопросы?

— Давно. Отвечаю на них. Если всё получится, то я отдам директору всё то, что останется от Кости, если мой план удастся.

— Всё, что останется от чего именно? Катализатора? Анклава? Трупа?..

— Ты когда-то был его хозяином. Ты чуть не сошёл с ума от его влияния. Мы оба знаем, что ему нужно. Материальное тело. Рано или поздно он заберёт его у меня.

— Значит трупа…

— У меня очень мало времени, Альдавир. Я искал тебя целых двадцать минут. Отвечаю на второй вопрос. В банке есть то, что поможет уничтожить Костю. По-настоящему.

— Чушь. Я был с ним сотни лет. Его настоящее воплощение в другой реальности. Нельзя уничтожить то, чего нет.

— Именно потому мы это сделаем, когда Костя вылезет. А он точно вылезет.

— Откуда ты знаешь?..

— Совпадения. Случайности. Интуиция.

Альдавир смотрит на Римуса совсем другим взглядом. Неужели он никогда не замечал в нём… совершенно другого человека? Никто не замечал?

— Банк невозможно ограбить. Каким бы лепреконом ни был твой директор. Что вы можете сделать?

— Возможно. Он работает по принципу паучьего Храма. Я уже попросил жриц богини-паучихи, и мне согласились помочь. Они не против избавиться от Кости. Банк защищён не только магией, но и… артефактами Гурум-Хупа. Директор — один из немногих в Варгоне, у кого в банке есть личная ячейка, и мы этим воспользуемся. Он утверждает, что ячейки — это непонятные и большие металлические коробки со странным механизмом. А я специалист по таким… большим металлическим коробкам.

Вот теперь Альдавир в полном изумлении.

— Когда ты всё это успел провернуть?

— Я много чего успел. Ты мне поможешь?

— Что взамен?

— Анклав.

— Ха. Если ты уничтожишь Джыра, в чём я очень сомневаюсь, то анклав превратится в обычную пещеру, а катализатор — в камень.

— Уверен?

Альдавир колеблется. Они оба были хозяевами анклава. И оба чувствовали, что анклав будто бы имеет собственную силу. Вероятно, это было сделано для того, чтобы хозяева не чувствовали себя безвольными рабами злой твари, которая там обитает.

Альдавир морщится, нехотя признаёт:

— Не уверен.

— Рискни. Можешь себе представить анклав без Кости? Без его влияния? Это просто мечта. Откажешься сейчас — анклав точно будет потерян навсегда. Я об этом позабочусь.

— А если соврёшь? Ты вплетаешь меня в опасную игру.

— А тебе есть что терять?

Альдавир хмыкает. Справедливый вопрос.

— Что ты хочешь выкрасть из банка?

— Не могу сказать. Потому что я обещал, что не скажу об этом никому.

— Кому обещал?

— Тому, кто обещал помочь нам с уничтожением Кости. Сможешь ли ты доверять мне, если я нарушу обещания другого нашего союзника?

Альдавир просто смотрит на Римуса Галлена и не может его узнать. Внимательно смотрит. И впервые за долгое время ему нечего сказать.

Эйра Эльвина Галлен

Римус с Эльвиной лежат на спинах и оба тяжело дышат — где-то в лесу, в паре километров от Аббатства. Её сверкающий доспех покрыт трещинами, а одежда порвана и опалена. Оба выбиты из сил и не в состоянии даже пошевелиться. Никто из них не может закончить бой.

Неожиданно на грудь Эльвины что-то падает… Камень?

— Забирай. Это катализатор. Через него я общаюсь и устраиваю все эти трюки… Хотя не верю, что ты о нём ничего не знаешь.

Эльвина стряхивает с себя непонятный артефакт. На это уходят последние силы.

— Очередные твои игры.

Но это только слова: она почувствовала великую мощь артефакта.

— Ему нужен твой Кнут.

И Римус рассказывает. Быстро, будто очень торопится. Он постоянно морщится и делает паузы. Но Эльвина многое узнаёт и во многое с трудом верит. Проклятый. Анклав. Опасность, грозящая всему миру…

— Поэтому мне нужна твоя помощь. Рано или поздно он поймает тебя. И заполучит Кнут. Мы должны что-то придумать, чтобы этого избежать.

— Глупости. Оставь свои детские истории для других.

Римус вздыхает.

— Я только что рассказал тебе о том, что наши мелкие дрязги — ничто по сравнению с тем, что нас ожидает, если мы сейчас не договоримся. Я с ним долго. И я научился… подглядывать в его мысли. И там нет ничего хорошего. Только циклы… циклы… циклы гибели двух миров. Без остановки. Он пройдётся по головам, не считаясь ни с кем.

— Что ты несёшь? Каких ещё миров? Какие циклы?

И он опять рассказывает. О том, что он никакой не паук, как Эльвина думала. О том, что он случайно «попал» в Варгон из другого мира. Всё это кажется таким бредом, что Эльвина невольно начинает сомневаться. Сочинить такое? Впервые ей кто-то заговаривает голову… таким странным образом.

— Какая интересная… история. — Эльвина с трудом поворачивает голову, рассматривает Римуса. На умалишённого он не похож… — Так, значит, если я тебе не помогу, то мы все обречены? Правильно?

— Я уверен.

— Вот на этом моменте ты и прокололся, мальчишка.

— Что ты имеешь в виду?

— Я тебе не помогу. Знай это. А раз так, то тебе нечего терять. Умрёшь ты сегодня от моей руки или завтра от его. Поэтому прямо сейчас дай мне тебя убить. Вдруг я увижу твою жертвенность, передумаю и остановлю нож у твоего горла в последний момент. Нравится такой план, м-м-м?

Эльвина знает, что мальчишка откажется. А значит, он как минимум преувеличил угрозу для Варгона. Как максимум — просто всё выдумал. Но если мальчишка согласится, потому что кто-то обманул или промыл его сознание магией разума… Получится просто замечательно. Пусть подставляется ей под нож. Это прекрасный шанс избавиться от крупной проблемы. Бастард Галленов больше не будет мешать планам эльфов посадить её сына Эрмина на людской престол.

— Справедливо. Приступай.

Эльвина один раз моргает быстрее, чем положено, но сразу же берёт мимику под контроль. Он даже не подумал. Очевидный признак того, что он под чьим-то влиянием. Скорее всего, магическим…

Эльвина осторожно подползает к Римусу, всё ещё ожидая какого-то подвоха. Но она чувствует, что у него почти не осталось сил и эфира. Максимум они бы смогли сейчас обняться в попытках друг друга задушить. И то сил бы не хватило. Но… Если он не будет сопротивляться…

Не обращая внимания на то, что ниже пояса она почти голая, Эльвина садится на Римуса в позу наездницы. Неприемлемая поза, но сейчас не до глупостей. Она заносит нож, внимательно наблюдая за каждой морщинкой на лице Римуса. Оно непроницаемо. Если бы мальчишка находился под влиянием чьей-то магии разума, то она заметила бы изменения его мимики. Лёгкие сигналы… Намёки… Будто что-то внутреннее в нём пытается сопротивляться.

Но нет. Она ничего не видит. Только эти глаза…

Взмах! Удар!

Брызгает тёплая кровь.

— Проклятье! — Эльвина отворачивается от его взгляда.

Ухо Римуса Галлена какое-то время кровоточит.

А Эльвина не забудет этот момент даже после того, как Проклятый перезапустит время. Ведь она хранительница Кнута. Пока что.

Директор Святой Академии Эфира

— Пр-пр-пр-пр… Вот это да! Какие замечательные приключения!

Колокольчики на шляпе директора весело звенят.

— Теперь вы всё знаете.

Директор убирает ладошку с лица Римуса Галлена. Мало кто в Варгоне знает плетения восьмой ступени магии разума. Именно благодаря этому Римусу удалось сэкономить столько времени. Да что уж. Вряд ли получилось бы убедить директора как-то иначе.

— Хи-хи-хи, это становится очень весело. И О-О-ОЧЕНЬ опасно. Я точно с тобой соглашусь, что Первый — не самая приятная личность Варгона. А ещё он считает нас муравьями. Ах, ох, хи-хи.

— Я полагаю, что от него можно будет избавиться, только когда он полностью… эм… материализуется в этом мире. Не уверен точно, как и когда это произойдёт, но чтобы не упустить момент, я должен всегда находиться рядом и подыгрывать. А если понадобится, отдать ему своё тело. Костя как-то упомянул, что он практически вас не чувствует, директор. Поэтому я решил рискнуть и обратиться к вам.

— Конечно. Я же лепрекон, хи-хи. Или правильнее назвать меня разновидностью древнего вампира, смешанного с лепреконом. Но это страшный секрет… хи-хи…

— Так вы знаете про вампиров…

— Я много чего знаю, но хочу, чтобы об этом никто не знал. Так вот-с. Тебе скажу. Всё равно твоих тайн я знаю больше, чем ты моих Лепреконы могут находиться одновременно в нескольких измерениях. Ну, может, знаешь, по легенде мы какаем золотыми монетами. Но это не совсем правда, хи-хи. Примерно так же работает и твой иллюзорный катализатор. Он есть, но его нет. Так какой у тебя план?

— Когда я снова закроюсь от Кости, вы отнесёте катализатор в свою ячейку в банке.

Колокольчики звенят.

— Откуда знаешь, что у меня там есть ячейка?

— Случайно узнал. Я заходил туда.

— И?

— Я очень внимательный и очень люблю подмечать детали, директор. На столе одной из сотрудниц банка я увидел перечень с именами. Насколько я понял, в тот день вам отправили счёт за годовую аренду ячейки. Сто тысяч золотых, директор. Что же вы там такое храните, что готовы платить такие деньги?

— Хи-хи… Если у тебя получится задуманное, то я соглашусь, что это слишком дорого. Тот банк никто никогда не грабил.

— Это-то меня и радует.

— Правда?

— Разумеется. Те, кто верит в своё «никогда», — сильно расслабляются.

— Хи-хи… Когда начинаем?

— Когда мой человек вас убьёт, директор. В нашей команде против него должен быть тот, кого Костя не сможет учесть в своих планах ни при каких обстоятельствах. И это будете вы.

Директор изучает Римуса, забавно болтая ножками на высоком стуле.

— А если он узнает? Или начнёт догадываться? Ты сказал, что можешь заглушить его на час? Тебе стоит быть аккуратнее. Он может заметить, что в этот час ты занимался не тем…

— Не заметит. Точнее, не сможет заметить. Так он устроен.

— Уверенность, хи-хи. С чего бы?

— С того, что я всего лишь муравей…

Эпилог I

Иона нагнала Торна поздней ночью третьего дня пути. Он развёл костёр прямо у полусгнившего частокола между границами Меруноса и Гурум-Хупа. Её даже не удивило, что рядом с ним сидели директор Академии Эфира и Лия.

Уставшая, вымотанная, перепотевшая десять раз, она сползла с не менее уставшего жеребца, молча отвела его к ручью, вернулась, села рядом с Торном.

Они молчали. Долго молчали, пока Торн кратко и ёмко всё не объяснил:

— Хм…

* * *

Иона вернулась в Ласточкино Гнездо. Эйр Галлен принял её, как и подобает отцу встречать родную дочь: крепко обнял. С того дня жизнь завертелась в другом ключе, и вскоре настал день, когда ей даже понравилось… носить платья. Тяжелее всего было с женихами. Эйр дал ей свободу выбора и не собирался продавать дочь за клочок земли какому-нибудь толстому лизоблюду. Иона отбирала пару по очень строгим критериям. Но в конце концов она смирилась, что второго Римуса в Варгоне… просто не существует.

* * *

Торн со временем стал самым доверенным лицом Эйра Галлена и его военным советником. Он возглавил личных гвардейцев и часто посещал таверну «Ласточкин Стреломёт». Клоуш перестроил это место и превратил его в пятиэтажный центр развлечений, где официантками работали настоящие нимфы. Окрестности деревни быстро развивались, торговля процветала, и новый Совет Тринадцати уже поставил на рассмотрение перенос столицы в эти земли.

* * *

Эльфы не смогли закрепиться в Аббатстве. Медленно, но верно они выгорали за четырьмя стенами. Вдали от своих лесов все больше эльфов стали буквально стареть. Их попытки создать ячейки лоялистов из людей и зверолюдов увенчались полным провалом. И когда Мерунос и Сильвия объединились под предводительством короля людей Легдана — им пришлось отступить. Но без ничего эльфы не остались. Множество ценных артефактов было похищено из Аббатства. Кто-то утверждал, что именно они и были изначальной целью эльфов. А попытки закрепиться в Аббатстве — лишь фарс.

* * *

После унизительного поражения и потери своих военных козырей Святому Престолу пришлось пойти на многие уступки как эльфам, так и людям. Аббатство лишилось влияния и статуса монополиста в обучении магов. Академии эфира стали открываться по всему Варгону, а так называемые питомники для бракованных — закрываться. Благодаря новым достижениям в магии и грамотной политике короля Легдана, в стране открылись первые учреждения, проводящие инициализацию и обучение магов совершенно бесплатно. Но с одним условием: выпускники обязаны пятнадцать лет отработать на службе короны.

* * *

Варгон начал исцеляться. Никто не знал, почему мёртвые наконец упокоились, умершие старики перестали превращаться в утропиев, а территории Гурум-Хупа остановили свой рост. И если не брать в расчёт палящее солнце, то мёртвые земли стали вполне пригодными для переходов. Всего лишь через десять лет первый караван пересёк непроходимые, казалось бы, пески и смог выжить. Аббатство перестало существовать как перекрёсток торговых отношений между странами и почти совсем потеряло своё влияние в мире.

Ещё через десять лет из песка зародилась первая растительная жизнь. По слухам, сами эльфы занялись озеленением пустынь. И помогал им в этом некий кентавр, знающий о сути природы больше, чем самые мудрые из Хранителей Великого Древа.

* * *

В Коалиции Высших Рас какое-то время всё было спокойно. Эльфы тихо радовались добытым могущественным трофеям и строили дальнейшие планы по захвату мирового влияния, пока Аббатство слабело. Но вскоре при загадочных обстоятельствах стали погибать власть имущие. Старейшина Главенствующего Рода, Старшая Дочь Леса, Великий Страж Корней… Один за другим самые влиятельные эльфы гибли, а лучшие ведуны не могли понять причину этого. Лишь раз удалось найти свидетеля очередной смерти. Он говорил про женскую фигуру, сливающуюся с тенями. Он рассказывал о её красных глазах, о длинных когтях и об ушах в два раза длиннее, чем у любого эльфа. К сожалению, свидетель этот скончался от неизвестной болезни на следующий же день. И несмотря на то, что мёртвые перестали превращаться в утропиев, — этот стал исключением. Прежде чем сбежать, он укусил одного из ведунов. К вечеру у ведуна очень разболелась голова…

* * *

В Варгоне ходили слухи о странном отшельнике с татуированной головой. Его видели в разных местах мира, притом на огромном расстоянии друг от друга. Никто не знал, кто он и чего он хочет. Иногда он помогал обычным людям, иногда запирался на целые годы в башнях, а потом исчезал. Одна слепая старушка-попрошайка сказала, что ОН ищет себя и когда-нибудь обязательно найдёт. Никто к ней не прислушался. Кто она вообще такая? Кому она это сказала и для чего?

Казалось бы, всё. Но нет. Какая-то другая старушка объяснила своему коту, что это сам бог ходит по землям и наблюдает за грешниками. А один фанатичный купец подслушал тот разговор. Ему показалось, что кот с белым пятном под хвостом — очень подозрительный. Слухи стали разрастаться, появились первые последователи, а потом и Новая Церковь.

Отшельник же просто продолжал жить, пока его не поймали инквизиторы этой церкви и не сожгли за богохульство и самозванство. Точнее, они просто поверили своим глазам, наблюдая за тем, как языки пламени объяли татуированное тело богохульника.

* * *

В Аббатстве вскоре открылась новая гильдия с непонятной стратегией и смыслом. Поначалу никто не воспринимал её всерьёз. Особенно из-за глупого названия «Гильдия Злодеев». Кто вообще в здравом уме назовёт так солидное заведение?

Но недоверчивые ошиблись. Бывшие авантюристы присоединялись к Гильдии Злодеев одни за другим. Они выполняли торговые контракты, занимались посредничеством, охраной, наёмничеством — и через тридцать лет стали самой влиятельной коммерческой силой в Варгоне.

Некоторых смущала бронзовая статуя посреди головного офиса Гильдии Злодеев. Мало кто понимал, зачем надо было её вообще возводить. Да, Римус Галлен оставил свою лепту в истории, но не до такой же степени, чтобы возводить в его честь статую? Вот только так считали… далеко не все.

Основательница Гильдии Злодеев прославилась на весь мир. Мало того, что она стала одной из самых влиятельных, так ещё и одной из сильнейших.

За глаза её прозвали — Рыжая Бестия.

* * *

Бум и Бо дрались с камнем.

Эпилог II

— УАХ-Х-Х-Х!

Воздух ворвался в лёгкие бурей. Так, будто я был под водой целую вечность, но не смог умереть. Судорога прихватила сразу всё тело, поэтому первые секунды я не мог понять, где верх, где низ. В глазах сверкали мириады звёзд. Несколько минут я пребывал в состоянии между реальностью и нереальностью, пока пять чувств потихоньку возвращались ко мне.

А потом я сидел на кровати в своём бункере московского метро.

Долго сидел… Тело уже слушалось, но я не мог шевелиться.

Глаза пересохли, потому что я забывал моргать.

Я смотрел в одну-единственную точку на белой стене.

Только через полчаса я смог осознать.

Я вернулся.

В то самое место, где всё началось. Здесь я умер. Здесь моё сердце остановилось, и я ушёл в Варгон. И здесь же оно и запустилось.

Чувствую запах тлена и разложения… Судя по одежде, худобе и той мерзкой субстанции, что осталась на кровати, я успел… подгнить. Но каким-то образом исцелился. Вернулся. Пусть и в исхудавшее до дистрофии тело, но… это ерунда.

Главное то, что я только что столкнулся с настоящей магией Земли.

Разлагающийся труп… ожил.

Неужели это из-за того, что перед смертью я свалился в Арку? Она хоть и была едва рабочей, но всё же светилась магией. Тело перенестись не смогло, но вот душа в момент моей смерти… вернулась на своё положенное по законам Вселенной место?

Губы трескаются, когда я улыбаюсь. Но мне плевать.

Я иду по улице и как ребёнок рассматриваю каждую мелочь. Раньше я многого не замечал.

Боже…

Как же тут хорошо. О, бордюр! Голубь! И даже не почтовый! Ух ты, красная тачка! Автобус! Светофор!

Сколько же людей. И почему они всегда казались мне унылыми? Посмотри, сколько улыбок! Многие рады, многие счастливы! Вот тот пухлый мужик забавно лопает хот-дог! Раньше бы я сказал, что он свинья холестериновая. Малыш в синей шапке играет с шариком! Бабушка тащит ворованную тележку из супермаркета! Куча студентов! Вон они идут прямо на меня! Ого, один, зализанный как волосатое яйцо, даже стукнул меня плечом! А мне плевать! Я рад за него! Он утвердился!

Твою мать… Как же хорошо…

* * *

Денис Соф шёл. Просто шёл, вертя головой во все стороны. Он привлекал внимание — будто дикарь, попавший в мегаполис. Но люди были заняты, поэтому они следовали дальше, по своим делам.

Кроме одного…

Студент с зализанной причёской весело насвистывал незамысловатую мелодию и следовал за ним по пятам.

На очередной детский восторг Дениса Софа он хрюкнул:

— Хе-хе.

* * *

От автора.

Буду краток. Спасибо, что вы со мной. Эта история была очень сложной. Без вашей поддержки я бы не справился. Следующая история — скоро:)

Content

Гильдия Злодеев. Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог I

Эпилог II