Шкловский Лев

Заговор Головы Смерти

Заговор Головы Смерти

Пролог

Остров Мумура был похож на крошечный зеленый драгоценный камень в темно-синем бархате южной части Тихого океана. Спрятанный в углу архипелага Туамоту, Мумура был одним из немногих полинезийских островов, не подвергшихся влиянию миссионеров и цивилизации. Народ Мумуран по-прежнему оставался свободным в полном смысле этого слова. Никто не надевал им на ноги тесную обувь и не прикрывал прекрасные коричневые груди своих женщин. Всего их около пятисот человек, они не подозревали о рае, которым был их остров, потому что они не знали ничего другого.

Почти все население теперь ждало на золотом пляже, когда моторный катер прорезал пологие буруны к их берегу. В носовой части этого иностранного корабля стоял Ату, высокий и прямой, не боявшийся скорости корабля или рева двигателя, как и положено вождю.

Когда катер остановился в нескольких ярдах от берега, мужчины побежали к своему начальнику, а женщины остались на берегу, возбужденно смеясь между собой и предупреждая детей, чтобы они не мешали.

Выйдя из лодки, Ату взял у члена экипажа большой чемодан и вошел в воду, высоко подняв его, чтобы он оставался сухим. Лодка с ревом ожила и помчалась обратно к белой яхте, которая легко мчалась в полумиле.

Ату зашагал по пляжу, гордо неся перед собой чемодан. Он положил его на камень, который его предки использовали в качестве жертвенного алтаря, но теперь он стал трибуной.

Вокруг столпились мумуранцы. Музыкальный ритм их языка рос от волнения.

Ату поднял руку, призывая к тишине, и сразу же единственным звуком, который можно было услышать, был вздох вечернего бриза в ладонях. Седовласый вождь нежно улыбнулся своим людям и наклонился, чтобы расстегнуть замки чемодана, как ему показали белые люди на большой лодке.

Он провел рукой по глянцевому коричневому материалу чемодана. Он никогда не касался ничего подобного, и Ату с изумлением ласкал это. Затем, видя нетерпение своих людей, он схватился за крышку с двух сторон и поднял ее.

Он выносил сокровища по одному, позволяя людям наслаждаться каждым из них. Кусок ткани, невероятно гибкой и усеянной цветными спиралями, не похожими ни на один цветок в Полинезии. Ожерелья, нанизанные изумительными камнями, отражали солнечный свет и превращали его в радугу. Маленькие продолговатые пакеты с обернутыми бумагой полосками, которые были сладкими на вкус. Ату сунул одну в рот и начал жевать, чтобы продемонстрировать то, что ему показали белые люди. Он раздал остальные полоски, видя, что их достало как можно больше детей. Чудеса продолжали исходить из чемодана. Были вещи, которые подпрыгивали, вещи, которые блестели, вещи, которые издавали звуки. Каждое новое сокровище вызывало в толпе радостный ропот.

Этот день наверняка запомнится на Мумуре.

На борту яхты, теперь уже отходящей от Мумуры, двое мужчин стояли у перил, наблюдая в бинокль за удаляющимся островом. Один был тяжелым, похожим на медведя, с клубком черных волос, которые нужно было мыть. Другой был выше и худой, как кнут, с серебристыми волосами, зачесанными назад с высокого гладкого лба. Хотя мужчины были в штатском, в их манере держаться было что-то военное. Позади более высокого человека сидели огромная немецкая овчарка и мускулистый черный доберман, глядя на мир с ненавистью.

Федор Городин, более тяжелый сказал. «Почему бы нам не покончить с этим, Антон? К настоящему времени мы должны быть достаточно далеко от острова. Его голос был резким рычанием, которое увеличивало его сходство с медведем.

Седовласый Антон Жизов опустил очки и медленно кивнул. Его крошечные темные глаза были скрыты глубокими глазницами под прямыми черными бровями. «Да, я думаю, время пришло».

Жизов повернулся к третьему мужчине, который беспокойно расхаживал по палубе позади них. «Что скажешь, Варнов? Вы готовы?"

Варнов был худощавым мужчиной с сутулыми узкими плечами, из-за которых он казался даже меньше, чем он был на самом деле. У него была бледная нездоровая кожа человека, который редко выходит на улицу.

«Да, да, я готов», - отрезал Варнов. «Я был готов за последние двадцать минут».

«Чрезмерная поспешность может стоить очень дорого, - мягко сказал Жизов. Теперь в лучах заходящего солнца он должен выглядеть довольно красиво ». Он повернулся к молодому человеку в форме моряка. «Борис, скажи капитану, чтобы он держал нас, я хочу сфотографироваться».

Молодой человек насторожился. "Да сэр." Он начал двигаться к мостику, но заколебался. "Сэр?"

«Что такое, Борис?» - нетерпеливо спросил Жизов.

«Люди на острове. Успеют ли они эвакуироваться? »

"Люди? Вы имеете в виду этих коричневокожих дикарей?

«Д-да, сэр. Они казались вполне безобидными.

Городин резко выскочил из-под перил, мышцы его огромных плеч сжались. «О чем ты хныкаешь, мальчик? Вам был отдан приказ! »

Жизов поднял наманикюренную руку. «Борис молод, Федор. Он сохраняет нотку гуманнизма,

что не всегда плохо ».

Он повернулся к молодому моряку. «Если мы хотим достичь наших целей, Борис, необходимо пожертвовать некоторыми жизнями. Как вы знаете, благодаря изменениям, которые мы внесем, условия для всех народов мира будут значительно улучшены, поэтому эти простые туземцы отдали свои жизни на благо человечества. Ты понимаешь, мой мальчик?

«Да, сэр», - ответил Борис, хотя в его глазах еще скрывалось сомнение. Он двинулся вперед к мостику.

«Не знаю, зачем вы этому пытаетесь что-то объяснять, - прорычал Городин. «Приказ нужно выполнять немедленно. Так нас с тобой учили »

«Мы должны признать, что времена меняются», - сказал Жизов. «Когда мы будем у власти, нам понадобятся такие яркие молодые люди, как Борис. Было бы неразумно отталкивать его сейчас ».

Шаг двигателей изменился, и яхта притормозила. При небольшом сдвиге в равновесии две собаки зарычали, сбитые с ног из-за неустойчивой опоры. Жизов выхватил конец их двойного поводка, перевязанный петлей через поручень, и хлестнул обеих собак по морде. Они прижались к переборке каюты, черные губы оторвались от сильных белых зубов в беззвучном рычании.

«Я не знаю, почему эти собаки не разрывают вас, как вы с ними обращаетесь», - сказал Городин.

Жизов коротко лающе рассмеялся. «Страх - единственное, что понимают эти звери. Они убили бы за меня по команде, потому что знали, что у меня есть сила убить их. Тебе стоит больше узнать о психологии, Федор. С таким молодым человеком, как Борис, нужно набраться терпения. С этими милыми дьяволами работает только жестокость ». Он снова протянул кожаный шнур по мордам собак. Они не издавали ни звука.

«Если вы закончите играть со своими домашними животными, - сказал Варнов с сильным сарказмом, - я продолжу демонстрацию».

"Во всех смыслах. Посмотрим, все ли время и деньги, которые мы вложили в вас, принесут дивиденды ».

Варнов сунул руку в карман и вытащил черный кожаный футляр. Из него он взял тонкий металлический цилиндр длиной шесть дюймов, заостренный на одном конце. «Это электронный стилус, - пояснил он. «Этим я управляю спусковым механизмом, запутанным набором настроек, которые знаю только я»

«Нужны ли нам все эти разговоры?» - пожаловался Городин. «Давай посмотрим, что происходит».

«Потерпи, Федор, - сказал Жизов. «Это важный момент мистера Варнова. Мы должны позволить ему насладиться им в полной мере. В конце концов, если его проект потерпит неудачу, то, что останется от его жизни, будет самым неприятным». «Он не потерпит неудачу, - быстро сказал Варнов. «Вы должны помнить, что это одно из моих менее разрушительных устройств. Тем не менее, этого будет более чем достаточно для острова размером с Мумура ». Держа в руке электронный стилус, он начал расстегивать рубашку. «Прелесть в том, что даже компетентные таможенные инспекторы никогда бы не нашли бомбу в этом чемодане, потому что там бомбы нет».

- Мы все это знаем, - нетерпеливо вмешался Городин. Варнов продолжал, как будто его никто не отвлекал. «Среди безделушек нет бомбы, потому что сам чемодан - это бомба. Мягкий, податливый, поддающийся обработке любой формы, окончательное продолжение принципа пластической взрывчатки - расщепляющийся ядерный пластик. Детонирующее устройство миниатюрно выполнено в металлической защелке. А вот и спусковой механизм ». Теперь, когда его грудь была обнажена, Варнов вонзился кончиками пальцев в то, что, казалось, было зажившим вертикальным шрамом на левой стороне груди.

Большой Федор Городин вздрогнул и отвернулся. «Ух, мне не терпится смотреть, как он это делает», - коротко рассмеялся Варнов. «Вы без сожаления наблюдаете, как несколько сотен человек умирают на расстоянии. И все же вы терпеть не можете смотреть на мужчину, открывающего лоскут собственной кожи ". Взявшись за край шрама кончиками пальцев, он осторожно потянул наружу. Со всасывающим звуком плоть отделилась от его груди, обнажив карман, в котором находился круглый металлический предмет размером с серебряный доллар. Сотня крошечных контактных точек размером не больше булавочной головки покрывала его.

Варнов слегка прикоснулся стилусом к краю диска. «Ключ доступа, я называю его Для меня ключом к богатству и мести, для вас ключом к власти».

«А для тех, кто стоит на нашем пути, - добавил Жизов, - ключ к забвению». «Совершенно верно, - сказал Варнов. Он начал касаться кончиком иглы нескольких точек на спусковом диске. «Не нужно запоминать порядок контактов», - сказал он Жизову. «Он автоматически меняется после каждого завершенного сигнала. Мужчине нужно прикрыться ».

Жизов тонко ему улыбнулся. «Я восхищаюсь тщательностью вашей самозащиты. Было приятно подключить пароль к кардиостимулятору ».

«Да, я так и думал», - согласился Варнов. «Если по какой-либо причине мое сердце перестанет биться, ключ доступа запрограммирован так, чтобы сигнализировать о взрыве всех существующих ядерных пластиковых бомб. Как только мы начнем бизнес и все условия нашего соглашения будут выполнены, я, конечно же, отключу пароль от своего сердцебиения ».

"Конечно"

- сказал Жизов.

Варнов завершил манипуляции со стилусом и разгладил кожный лоскут. "Там. Это сделано."

Трое мужчин уставились на остров на горизонте. Городин медленно повернул массивную голову.

«Ничего не произошло, Варноу, - сказал он, - твоя бомба не работает».

«Просто продолжай смотреть», - сказал ему Варнов. «Между вводом ключа доступа и выводом детонатора на бомбе существует автоматическая задержка в тридцать секунд. Это даст мне время, если когда-нибудь понадобится, подать сигнал снятия.

«Мудрая предосторожность». Жизов утвердил. «Но на этот раз такая отсрочка не понадобится».

Варнов наблюдал, как секундная стрелка завершила полукруг на циферблате его наручных часов. Он вслух отсчитал последнюю секунду. «Пять, четыре, три, два, один».

Сначала это было второе солнце, восходящее, как и другое заходящее. Его желто-оранжевый огненный шар рос, как огромный мгновенный рак, пока черный дым и белый пар скрывали остров Мумура. Ударная волна пронеслась по воде к яхте, которую можно было увидеть как десятифутовый бурун, уносящийся прочь от места катастрофы. Волна ударила в корму, захлестнув судно и его пассажиров. В то же время звук ударил их. Продолжительный грохочущий рев, подобный грому, усилился в тысячу раз.

Антон Жизов повернулся к товарищам с тонкогубой торжествующей улыбкой. «Думаю, мы видели достаточно. Пойдем внутрь и вытеремся, пока я приказываю капитану тронуться.

Две собаки съежились, упав животом на палубу, их глаза расширились от ужаса, когда огненный шар, теперь тускло-красный, поднялся в небо на черной дымовой колонне. Жизов дернул поводок, крепко застегнув удушающие ошейники, и наполовину потащил животных за собой, направляясь к каюте.

Издалека яхта клубный столб дыма казался неистовой красотой. На острове Мумура, теперь почерневшем и засохшем, не было больше красоты. Только порыв ветра втянул, чтобы заполнить пустоту, где кипящее пламя поглотило кислород. В остальном была тишина. И смерть.

Один

Ядерный взрыв начал сказываться на моей жизни через две недели после огненной смерти Мумуры и ее людей. Это случилось в самый интимный момент.

Ее звали Иоланда. У нее были прямые иссиня-черные волосы и кремовая кожа. Я встретил ее ранее вечером в небольшом клубе фламенко недалеко от Бродвея. Она танцевала там, в обтягивающем красном бархатном платье, которое подчеркивало ее красивую грудь и тонкую талию и расширялось вокруг длинных ног танцовщицы. Она бросила на меня долгий, вызывающий взгляд, когда остановилась в своем танце перед моим столом. Это было приглашение и вызов. Это был взгляд, который задавал вопрос, который я не мог игнорировать.

Теперь, когда она растянулась на моей кровати, у нее была только гордая улыбка. Она хотела, чтобы я восхищался ее обнаженным телом, и я ее не разочаровал.

«Пойдем, Ник, - сказала она, - избавься от одежды сейчас и пойди со мной».

Я снял рубашку, усмехнулся и сделал еще один глоток своего Реми-Мартина.

Иоланда пробежалась глазами по моей обнаженной груди и по моему телу. «Пойдем, - властно сказала она, - я хочу тебя сейчас».

Я немного расширил ухмылку. «Забавная вещь обо мне. Я плохо реагирую на заказы в собственной спальне. Нам придется договориться о том, кто здесь главный ».

Она села в постели, испанские глаза сверкали, карминные губы приоткрылись, чтобы что-то сказать. Я быстро подошел к кровати и заглушил ее протест своим ртом. Сначала она напряглась и схватила мои обнаженные плечи, как будто хотела оттолкнуть меня. Я скользнул руками по ее бархатистым бокам, размяя податливую плоть там, где начиналась выпуклость ее груди.

Она ахнула под моим ртом, и ее язык метнулся вперед, сначала неуверенно, затем с большим нетерпением. Ее руки переместились к моей спине, и я почувствовал укус ее ногтей, когда ее пальцы скользили по моему телу. Ее пытливые руки скользнули за пояс моих брюк, ища, ища.

Внезапно она оторвала свой рот от моего. Она тяжело дышала, и ее кожа светилась румянцем желания. Она нашла пряжку моего ремня и расстегнула ее слегка дрожащими руками. Я встал и закончил работу за нее, вернувшись лежать голый рядом с ней. Я поцеловал ее открытый рот, просунув язык сквозь ее острые зубы. Она схватила его губами и посасывала, двигая своим ртом назад и вперед по моему языку в чувственном обещании грядущих наслаждений.

Я осторожно отстранилась, поцеловав ее округлый подбородок, а затем двинулась к впадине ее горла. Иоланда резко задержала дыхание, когда мой язык скользнул по щели между ее грудями.

Я поднял свое лицо над ней, и она обхватила свои груди своими длинными пальцами, предлагая их мне. Соски стояли вертикальными, влажными розами на фоне темно-коричневых ореолов. Когда я наклонился, чтобы взять подношение, из маленькой комнаты рядом с моей гостиной, которую я использую как кабинет, раздался настойчивый писк.

«О, Ник, пожалуйста, не останавливайся», - выдохнула Иоланда, когда я заколебалась.

«Дорогая, - сказал я, - есть только одна вещь в мире, которая может заставить меня покинуть тебя за один раз.

Кляни это, и тот звук, который ты слышишь, и есть он.

Я спустил ноги с кровати и зашагал из спальни в свой кабинет. На столе красный телефонный аппарат продолжал свой пронзительный вызов. Помимо меня, только у одного человека был номер этого телефона - Дэвид Хок, директор и начальник оперативного отдела AX, Специальное разведывательное управление США. Электронный скремблирующий сигнал не позволял никому подключиться к линии. Я взял трубку и заговорил в мундштук, в результате чего мой голос в комнате был неслышен.

«У вас талант выбирать наиболее неудобное время для звонка», - сказал я.

Голос Хоука ответил знакомым сухим звучанием Новой Англии. «Леди придется подождать, Ник, кем бы она ни была. Это срочно ».

«Я так и думал», - сказал я, игнорируя его точное предположение о том, чем я был занят.

«В Тихом океане произошел ядерный взрыв. Небольшой остров под названием Мумура в группе Туамоту ».

"Вы имеете в виду, что кто-то снова начал тестирование?" Я спросил.

«Это не было испытанием. Остров был разрушен вместе с несколькими сотнями полинезийцев, которые там жили ».

«Как давно это произошло?»

"Две недели."

"Я ничего об этом не слышал"

"Я знаю. Действует полное отключение новостей. Об этом, конечно, знают все большие страны. У всех нас есть системы обнаружения радиации, которые позволят определить местонахождение ядерного взрыва в любой точке мира. Но ни одна из стран, обладающих ядерным потенциалом, не признается, что ничего об этом знает ».

"Кто-то врет?"

«Трудно сказать наверняка, но я так не думаю. Сегодня утром наше правительство получило требование выкупа от людей, которые утверждали, что взорвали Мумуру ».

"Вы имеете в виду, что они просят денег?"

«Гораздо больше. То, что они просят, равносильно безоговорочной капитуляции всех вооруженных сил США и передаче нашего правительства в их руки ».

"Может ли сообщение исходить от чудака?"

«Мы были уверены, что это подлинное. У них есть факты о взрыве Мумуры, которые могли знать только виновные ».

«Они обязательно просят высокую цену. Что, если мы им откажемся? »

«Согласно сообщению, наши крупнейшие города будут взорваны, как Мумура. Нью-Йорк будет первым, а после этого один из наших городов будет разрушаться каждые две недели, пока мы не сдадимся перед их требованиями или ничего не останется ».    "А где я вписываюсь?"

«Президент хочет приложить все усилия для этого, но мы не можем позволить себе хорошо заметную операцию. У нас есть полная поддержка Объединенного разведывательного комитета, но сама работа ложится на AX. А ты мужчина, Ник.

«Когда вы хотите, чтобы я был в Вашингтоне?»

«Как скоро ты сможешь это сделать?»

Впервые я увидел, что Иоланда стоит в дверях и смотрит на меня. Она все еще была обнажена. Одна рука упиралась в дверной косяк, а ее длинные ноги были слегка расставлены. В ее испанских глазах загорелось желание.

Я сказал в телефон: «Я могу сразу уйти, если я тебе понадоблюсь, но разве что завтра утром?»

Вздох Хоука отчетливо прозвучал по проволоке. - В любом случае, я полагаю, мы ничего не сможем сделать сегодня вечером. Продолжайте развлекать вашу даму, но постарайтесь сэкономить немного сил. Я хочу, чтобы ты был здесь и утром первым делом насторожился. Здесь есть фактор времени, и утренний брифинг будет решающим.

«Я буду там», - сказал я и повесил трубку.

Глаза Иоланды скользили по моему телу, задерживаясь, когда они натолкнулись на центр ее интереса.

«Слава богу, - сказала она. «На мгновение мне показалось, что я потеряла ваше внимание».

«Ни единого шанса», - заверила я ее. Я быстро двинулся вперед и взял ее на руки. Это была большая девочка - широкоплечая и высокая, с широкими, твердыми бедрами, и она не привыкла, чтобы мужчина поднимал ее в воздух. Я отнес ее в спальню и уложил на простыни.

«О, Ник, - выдохнула она, - пожалуйста, не оставляй меня снова в таком состоянии».

«Не сегодня вечером, - пообещал я ей. Затем я наклонился вперед и продолжил действие с того места, где мы остановились.

Вторая глава

Когда я вышел из 747-го в международном аэропорту Даллеса, меня встретил молчаливый молодой человек, который затащил меня в ожидавший меня лимузин. Он аккуратно маневрировал в утреннем пробке и наконец остановился перед ничем не примечательным зданием на Du Pont Circle.

Я узнал мужчину, который вышел из двери, когда вошел. Он был главным советником президента по национальной безопасности. Он не улыбался. Люди в вестибюле - продавец журналов, просматривающие посетителей, охранник у лифта - казались вполне обычными, если не смотреть им в глаза. Затем вы увидели жесткий, серьезный анализ, который проявляется в глазах дежурных правительственных агентов. В штаб-квартире AX действовала полная безопасность.

Я представил свои учетные данные три раза, мое лицо было отсканировано с помощью телекомпьютера, а отпечаток ладони подтвержден электронным датчиком. Наконец, электронные и человеческие сторожевые псы убедились, что я действительно был Ником Картером, агентом AX N3, рейтингом Киллмастера, , и мне разрешили увидеться с Дэвидом Хоуком. Он сидел в своем потрепанном кожаном кресле и жевал одну из длинных сигар, которые почти никогда не зажигал.

Его стально-голубые глаза не выдавали никаких эмоций, когда он кивнул мне в кресло напротив себя.

«Я не могу понять, - сказал он, - как ты продолжаешь выглядеть таким чудовищно здоровым, учитывая развратную жизнь, которую ты ведешь между заданиями».

Я ухмыльнулся старику, который сидел прямо, как шомпол, больше походивший на мужчину лет пятидесяти, чем семидесяти. «Секрет в том, чтобы всегда мыслить чисто», - сказал я ему.

«Конечно, - сказал он. Одна сторона его рта слегка изогнулась, что было самым близким к улыбке, которая когда-либо появлялась на его кожаном лице из Новой Англии. Потом он стал серьезно серьезным. «Ник, у нас большие проблемы».

"Ну, это похоже. Вы сказали, что вчера мы получили сообщение ».

"Это правильно. Этот человек утверждает, что он и его люди несут ответственность за взрыв в Мумуре, и они готовы уничтожить наши города один за другим ».

"Кто человек?" Я спросил.

«Антон Жизов. Полагаю, вы знаете это имя ».

"Конечно. Человек номер два в российском военном командовании. Я думал, вы сказали, что ни одна из великих держав не замешана.

«Советы отрицают какую-либо ответственность за Жизова. Как вы знаете, он был лидером воинствующих сторонников жесткой линии в Кремле. Он все больше недоволен растущей разрядкой между нашими странами. Похоже, он выбрался сам. Он взял с собой полковника Красной Армии Городина и некоторых из военно-морских сил, которые не верили в мирное сосуществование. Им также, кажется, сошло с рук похитить большой запас российского золота ».

«И Жизов думает, что с помощью небольшого количества ядерного оружия они могут победить США?»

«По мнению наших экспертов, он рассчитывает, что, как только он подтолкнет нас к переговорам или взорвет несколько наших городов, советское правительство изменит свою политику и поддержит его».

«Как вы думаете, русские так поступят?»

«Я даже не хочу строить догадки, - сказал Хоук. «Наша единственная забота сейчас - остановить Жизова. Президент дал понять, что о сдаче не будет. Если Жизов говорит правду - а мы должны предположить, что это так, - его бомбы уже заложены в ряде американских городов ».

«Вы сказали, что Нью-Йорк - первая цель. Жизов дал нам срок? »

"Десять дней." Глаза Хоука метнулись к открытой странице настольного календаря. «У нас осталось девять дней».

«Тогда чем раньше я начну, тем лучше. У нас есть какие-нибудь зацепки? »

"Только одна. Агент в Лос-Анджелесе, работающий с Комиссией по атомной энергии, увидел секретные данные о взрыве Мумуры и сообщение Жизова и связался с нами всего несколько часов назад. Агент говорит, что у нее есть ценная информация, и просит прислать мужчину, чтобы она могла доставить ее лично ».

«Простите, - перебил я, - вы сказали, что она?»

Хоук крепко прикусил сигару и нахмурился, но я заметил искорку в его глазах. «Я не знаю, как ты попадаешь в такие дела, Ник, но да, агент - женщина. Очень привлекательная, если верить изображению в ее досье ».

Он протянул через стол черно-белую фотографию размером восемь на десять.

Лицо, которое смотрело на меня, было с высокими скулами, большими широко расставленными светлыми глазами и ртом с легким юмором, обрамленным густыми светлыми волосами, которые свободно ниспадали ей на плечи. Я перевернул фотографию, чтобы проверить статистику естественного движения населения. Рона Фольстедт, 26 лет, рост 5 футов 7 дюймов, вес 115 фунтов.

Я вернул фотографию Хоуку.

Он сказал: «Если бы мне повезло, как вам, я бы заработал состояние на ипподроме и ушел на пенсию через две недели».

Я усмехнулся. «Как я уже говорил, я всем обязан чистым мыслям. Вы хотите, чтобы я сразу начал? "

«Вам забронирован на час дня. полет на побережье. Прежде чем уйти, загляните в спецэффекты. Стюарт хочет показать тебе несколько новых игрушек.

Как обычно, Стюарт привередлив и скрупулезно демонстрировал мне свои последние разработки, но, поскольку его «игрушки» не раз спасали мне жизнь, я позволил ему представить их по-своему ».

«Вы увидите небольшой огонь, горящий за стеклянной перегородкой», - сказал Стюарт вместо приветствия.

«На этот раз ты сделал это, Стюарт, - сказал я. "Вы изобрели огонь!"

Он проигнорировал мое замечание и продолжил. «Эти круглые белые таблетки, которые я держу в руке, являются усовершенствованием наших привычных дымовых гранул. Я продемонстрирую ». Он просунул одну руку через резиновый уплотнитель в перегородке, похожий на рот, и бросил одну из гранул в огонь, быстро убрав руку.

Раздался мягкий хлопок, и небольшую запертую комнату наполнила голубая дымка.

"Это оно?" - спросил я немного разочарованно.

«Как видите, - сказал Стюарт, как будто я ничего не сказал, - дым кажется очень тонким, едва окрашивает воздух и, очевидно, не мешает видению или действиям. Однако я бы хотел, чтобы вы понюхали немного.

Отвернув лицо, Стюарт большими пальцами разжал резиновую кромку печати. Выходящий дым был слишком разреженным, чтобы его можно было увидеть, но я пошел дальше и сделал минимальный вдох. Мгновенно я закашлялся и чихал. Слезы застилали мне глаза, а слизистая оболочка носа и трахеи, казалось, горела. Примерно через пятнадцать секунд после того, как Стюарт закрыл крышку, симптомы исчезли, и я

смог дышать и снова видеть.

«Сильный материал», - сказал я, заметив, что Стюарт, похоже, немного самодовольно из-за моего дискомфорта.

«Эффект, как вы понимаете, носит временный характер, - сказал он, - но дым от одной гранулы может обездвижить каждого в комнате среднего размера в течение трех секунд. А теперь я хочу, чтобы вы попробовали это ». Он вручил мне что-то вроде обычного льняного носового платка.

«Вы хотите, чтобы я высморкался?» Я спросил.

«В ткань вплетена сверхтонкая сетка», - сказал он. Углы прикрепятся за вашей головой, чтобы обеспечить маску от воздействия дыма ».

Я натянул платок на нос и рот и прижала два уголка к затылку. Они прилипли друг к другу и держали маску на месте. Я открыл резиновую прокладку на стеклянной перегородке, вдохнул небольшой экспериментальный вдох и глубоко вдохнул. Едкий запах все еще присутствовал, но на этот раз у меня не было никаких неприятных эффектов. Я закрыл пломбу и снял платок-маску.

«Хорошая работа, Стюарт», - сказал я серьезно.

Он старался не выглядеть слишком довольным. «У меня есть еще один маленький предмет, который может вам пригодиться». Из ящика он достал коричневый кожаный ремень и протянул его передо мной, как гордый отец показывает своего новорожденного ребенка.

Взяв ремень из его рук, я сказал: «Стюарт, ты, должно быть, поскользнулся. Это одна из самых очевидных фальшивых пряжек, которые я видел за последние годы. Это не обманет профессионального агента ни на десять секунд. Что внутри, декодер Captain Midnight?

«Почему бы тебе не открыть его и не узнать?»

Что-то в тоне Стюарта подсказало мне, что он опережает меня, но все же я осмотрел специальную пряжку и быстро нашел крошечную пружинную защелку, которая открывала потайной отсек. Я открыла его, и было резкое сообщение, как бумажная крышка оторвалась от пряжки.

Стюарт сказал: «В реальной модели внутри вместо колпачка находится небольшой заряд взрывчатого вещества. Недостаточно мощен, чтобы разрушить, но вполне способен убить или искалечить зоркого вражеского агента, который забрал его у вас.

Я взял с полдюжины дымовых шариков и носовую маску-маску и обменял свой собственный пояс на трюковую модель Стюарта. Я вынул из небольшой сумки, которую привез с собой, инструменты своего дела - Вильгельмину, мой девятимиллиметровый. Люгер и Хьюго, мой обоюдоострый, острый как бритва стилет. Я поместил «Люгер» в поясную кобуру типа ФБР, а стилет - в специально изготовленные ножны из замшевой кожи, которые я привязал к своему правому предплечью. При правильном сгибании мускулов моего предплечья Хьюго падал рукоятью вперед в мою руку. Я снова надел куртку, взял сумку и направился на улицу, чтобы взять такси до Даллеса. Киллмастер вернулся в дело.

Третья глава

Это был один из тех редких дней в Лос-Анджелесе, когда ветер унес смог от бассейна Город раскинулся под струей, как живой организм из бетона и асфальта, с огромными магистралями, открытыми, словно огромным рассекающим ножом.

Поездка на такси из Лос-Анджелеса до адреса Роны Фольштедт у подножия одного из каньонов в горах Санта-Моники была долгой. Я закурил сигарету, пока водитель подробно рассказывал мне, как бы он поступил, если бы управлял «Доджерс».

Он высадил меня перед уютным коттеджем, спрятанным в стороне от дороги среди сосен. Тишину каньона нарушил шум примерно дюжины мотоциклов, проехавших по дороге. Это казалось странным местом для встреч в байк-клубе, но нельзя не учитывать предпочтения мотоциклистов.

Я поднялся по короткой каменной лестнице и поплелся по ковру из сосновых иголок к входной двери. Колокола не было, поэтому я постучал.

Девушка, открывшая дверь, была во всяком случае лучше фотографии, которую я видел в офисе Хока. Ее кожа была чистой и белой, с легким румянцем на скулах. Теперь я мог видеть ее глаза темно-синего цвета северных морей, а мягкие светлые волосы, казалось, были освещены лунным светом.

«Я Ник Картер, - сказал я, - из AX».

Ее глаза на минуту смотрели на мое лицо, затем взяли мои плечи и пробежались по всему моему телу. «Войдите», - сказала она. «Я Рона Фольстедт».

Ее гостиная выглядела как взрыв в музыкальном магазине. Кусочки и кусочки гитар были разбросаны без всякого видимого метода, бутылки с клеем и шеллаком стояли на ковре, а несколько уцелевших инструментов были прислонены к стенам.

Рона видела, как я все это принимаю. Она сказала: «Мое хобби - конструировать и ремонтировать гитары. Я нахожу это очень расслабляющим ».

«Вы должны проводить много времени в одиночестве, работая над ними», - сказал я.

«Я не понимал, сколько до сих пор».

«Может быть, мы сможем внести некоторые изменения в то, как вы проводите досуг», - сказал я. «Но сначала вы собирались дать нам некоторую информацию о взрыве Мумуры».

«Я не уверена, что понимаю, что ты имеешь в виду», - с сомнением сказала она.

Это был правильный ответ. Я сознательно не подал ей опознавательный знак. Я знал, что Хок проинструктирует ее, и я хотел быть уверен, что говорю с правильной женщиной.

«Вы можете сэкономить соответствие?"

Я сказал.

«Извините, я не храню их, так как бросил курить».

«Я сам пытался бросить курить в прошлом году, но продержался всего две недели». Я всегда чувствовал себя немного глупо, проходя одну из этих процедур, но такие маленькие меры предосторожности могут иметь значение, чтобы отличить живого шпионажа от мертвого шпиона.

Рона Фольштедт расслабилась и села на кушетку. На ней были синие штаны, которые держали ее ноги в секрете, но ее свободная блузка зияла настолько, что обнажала упругую, приподнятую грудь, не нуждающуюся в поддержке индустрии нижнего белья. Она была худощавой, но отнюдь не исхудавшей. Я сел рядом с ней, вдыхая легкий цветочный аромат, и она заговорила.

«Как вам, наверное, сказали, я из AEC. Большая часть нашей секретной работы и расследований проводится ФБР, но часть работы мы делаем сами. Это было на одном из тех, с которыми я познакомился с Ноксом Варновым.

«Пять лет назад он занимал очень незначительную должность на одном из наших энергетических проектов. Он начал говорить на коктейльных вечеринках и, по-видимому, высказывал какие-то странные политические взгляды. Мне было поручено подобраться к нему как можно ближе, чтобы выслушать его. Это было несложно. Он очень хотел, чтобы кто-нибудь выслушал его идеи. Он имел в виду процесс изготовления ядерного взрывного устройства из пластика, которому можно было придать практически любую форму. Я спросил его, что это будет за цель, и его глаза действительно загорелись. По его словам, из этого материала можно сделать невинно выглядящие предметы, которые можно легко переправить контрабандой в любую страну мира и поместить в их городах. Можно потребовать, чтобы страна сдалась или города были бы разрушены один за другим ».

«Конечно, похоже на Мумура».

«Это то, что я думал, что ему нужны деньги, чтобы усовершенствовать свой процесс, много денег. Он рассказал о своей схеме чиновникам AEC, и они практически выгнали его из офиса. Мы делаем упор в основном на мирное использование атомной энергии, и никто даже не хочет говорить об оружии.

«Естественно, Варнов был освобожден от работы с поручением. Он очень обиделся. Поклялся, что расквитается со всей гнилой страной за то, что не поддерживает его. Вскоре после этого он скрылся из виду, и мы не слишком старались найти его, поскольку, честно говоря, считали его ненормальным ».

«Вы хорошо поработали над Варновом», - сказал я. Затем, чтобы немного подразнить ее, я добавил: «Насколько близко вам удалось подобраться к нему?»

Она опустила веки и посмотрела на меня своим темно-синим взглядом. «На самом деле, я никогда не подходил так близко. Варноу был настолько увлечен своим пластическим процессом, что не мог интересоваться… другими вещами. Я почувствовал небольшое облегчение. У него был электронный кардиостимулятор, который регулировал его сердцебиение, и было бы довольно неловко, если бы он замкнулся в интимный момент. Скажи мне, Ник, ты не пользуешься такими искусственными средствами, не так ли?

«Нет, - усмехнулся я. «Я до сих пор использую все оригинальные запчасти».

"Я рада это слышать. Хочешь коктейль? »

«Отличная идея, - сказал я. «Тогда я позвоню Хоуку в Вашингтон и передам то, что вы мне сказали. Если нам повезет, мы сможем провести вечер в одиночестве.

Мы вместе прошли в светлую компактную кухню в задней части коттеджа. Я сказал: «У вас здесь довольно изолированное место».

"Да, я знаю. Мне это нравится. Толпа меня никогда особо не привлекала. Эта дорога за пределами тупика заканчивается в паре миль вверх по холму у частного поместья, поэтому здесь не так много машин.

«Если бы на улице не рычали мотоциклы, вы могли бы оказаться далеко за городом. Они часто здесь ходят? «Нет, я впервые их вижу. Кажется, они ждут, чтобы что-то случилось. Немного жутковато, но они не подошли к дому ».

Тревожные звонки зазвонили в моей голове громко и отчетливо.

«Рона, тот звонок, который ты сделала Хоуку сегодня утром - ты пользовалась здесь телефоном?»

"Да, я так сделала. Почему-?" Она ахнула, когда пришло понимание. «Как вы думаете, моя линия прослушивается?»

«Безопаснее всего предположить, что все линии прослушиваются, пока вы не докажете обратное. Я не люблю эту байкерскую банду. У тебя есть машина? "

«Да, он припаркован на улице, ведущей вверх по холму».

«Сложи пару вещей вместе и поехали отсюда».

«Но куда мы пойдем?»

«У AX есть пляжный домик в Малибу, чтобы агенты могли использовать его при необходимости. Там тебе будет намного безопаснее. Я не стал добавлять: «Если мы проедем мимо толпы мотоциклистов», но я думал именно об этом.

Четвертая глава

Мы вышли через черный ход и через кусты выскользнули на крутой склон, где стояла машина Роны.

«Лучше позволь мне водить машину», - сказал я ей. Это может потребовать некоторых сложных маневров ».

Она протянула мне ключи и быстро подошла к пассажирской стороне. Я сел за руль, заметив, что заднее сиденье было забито большим количеством ее гитарного оборудования - панели из розового дерева, катушки со стальными и нейлоновыми струнами и накладки на гриф из черного дерева.

Группа мотоциклистов нас еще не заметила, но они беспокойно слонялись у подножия дороги. Я завел двигатель и услышал позади нас крики. Я хлопнул рычагом переключения передач

в низкий, и машина прыгнула в гору. Мы завизжали по S-образной кривой, на мгновение скрываясь из виду, но я слышал, как их машины с ревом поднимаются по холму вслед за нами.

Мы сразу набрали скорость на коротком подъеме, и я молча поблагодарил за то, что у Роны есть машина с некоторыми мускулами под капотом. Мотоциклы показались в зеркале заднего вида, и я услышал хлопок, который не был частью их выхлопных газов. Пуля отлетела от задней части машины, а за ней последовала другая, низко прицеленная.

Я повернул машину по другому повороту и вытащил Вильгельмину из кобуры. Я снял предохранитель и передал «люгер» Роне. Я сказал: «Я не могу замедлиться, чтобы дать вам хороший выстрел, но продолжайте стрелять, и это даст им повод подумать»

Рона высунулась из окна и стреляла левой по байкерам. Мне было приятно видеть, что она умеет обращаться с оружием. Удерживая машину на дороге, я был слишком занят, чтобы осмотреться, чтобы увидеть, не врезалась ли она во что-нибудь, но изменение высоты звука двигателя позади нас подсказало мне, что она, по крайней мере, замедляет их.

Когда я немного отдышался между нами и байкерами, резкий запах бензина подсказал мне, что они проделали дыру в нашем баке. Стрелка указателя уровня топлива уже покачивалась в точке Е, так что я знал, что мы не пойдем намного дальше. Я нажал педаль акселератора на пол, и мы опасно свернули еще на два поворота.

Мотоциклы все еще грохотали по дороге позади нас, но у меня была пара поворотов между нами, когда двигатель закашлял, и я понял, что дело плохо. В течение последних тридцати секунд я придумал отчаянный план, как вытащить нас оттуда живыми. Рона опустошила «Люгер», и времени на перезарядку не было. Куст по обеим сторонам дороги был слишком густым, чтобы мы могли далеко бежать. До преследователей оставалось всего несколько секунд действовать, так что моя первая попытка была бы единственной, которую мы могли бы получить.

Я резко остановился посреди дороги, схватил катушку со стальной струной для гитары с заднего сиденья и помчался к столбу на обочине дороги. Я обмотал проволоку петлей вокруг шеста, дважды скручивая конец, чтобы закрепить его. Подбежав к машине, я швырнул катушку через заднее стекло, запрыгнул на переднее сиденье и выжал из машины последнюю унцию мощности, чтобы поднять нас на небольшой уклон и скрыться из виду за кучкой чаппараля на дороге. другая сторона дороги.

Грохот мотоциклов был всего в одном повороте вниз от нас, когда я перегнулся через сиденье и в то же время сказал Роне: «Выходи и присядь за машиной».

«Но, Ник, они увидят нас, как только пройдут здесь через кусты».

«Думаю, им будет о чем подумать», - сказал я. «А теперь делай, что я тебе говорю».

Следуя инструкциям Роны, я схватил катушку с гитарным проводом и натянул ее. Я открыл дверь, намотал проволоку на оконную раму и закатал окно, чтобы удерживать его на месте. Затем я захлопнул дверь. Мотоциклы взревели прямо по дороге, когда я упал рядом с Роной, оставив стальную гитарную струну натянутой поперек дороги на высоте примерно четырех футов.

Два лидера мотоциклетной стаи почти одновременно ударились о провод. Выглядело так, будто они кивнули друг другу в чём-то, но в следующее мгновение обе головы застыли в воздухе, а байки вырвались из-под них. Головы в шлемах ударялись об асфальт и безумно прыгали по дороге, как жуткие футбольные мячи. Мотоциклы, рули которых все еще держали в руках безголовые всадники, с ревом взметнулись вверх по холму несколько ярдов, прежде чем один качнулся, чтобы ударить другого, отправив их обоих в клубок из плоти и механизмов.

Остальные байкеры пытались покачиваться, скользить по скользкому асфальту. В результате образовалась куча, клубок изогнутых машин и развалившихся тел. Я схватил Рону за руку, и мы помчались. Мы лежали ничком за кустами, когда можно было слышать, как выжившие из банды мотоциклистов заводили свои байки и исчезали вдали.

По худому телу Роны содрогнулась. «Как ты думаешь, кем они были, Ник?»

«Они должны быть связаны с людьми, которые взорвали Мумуру и угрожают Нью-Йорку. Наверное, к твой телефон давно прослушивали. Этим утром, когда вы позвонили Хоку, они знали, что вы что-то зацепили. Они ждали, кого пришлет AX, а затем планировали избавиться от нас.

«Да, но это всего лишь войска. Кто отдает приказы? »

«Лидером оказался Антон Жизов, настоящий боевой ястреб из Красной Армии. Похоже, что одним из мужчин с ним был Федор Городин. Не такой умный, как Жизов, но столь же опасный. И если твоя догадка верна, есть Нокс Ворнов.

«Так что все, что вам нужно сделать, это найти их и не дать им взорвать большую часть Соединенных Штатов».

"Это все. Но, черт возьми, у меня целых восемь дней.

После безопасного перерыва мы вернулись на дорогу и пошли к магазину с обшитой вагонкой фасадом, которым управляет женщина с яблочноыми щеками, которая выглядела как всеобщая мама. Я купил Роне

пива и получил горсть сдачи для телефона.

Сначала я позвонил контактному лицу Объединенного разведывательного комитета в Лос-Анджелесе. Я рассказал ему о трупах на дороге и о машине Роны в кустах. Я позвонил, чтобы вызвать такси, и мы с Роной устроились ждать

Пятая глава

Малибу. Площадка для кинозвезд, дома выходного дня для богатых и расположение аварийного квартала №12 AX. Некоторые из них были замечены по всей стране для использования агентов AX в особых обстоятельствах. Я чувствовал, что мы с Роной соответствуем требованиям.

Один и тот же ключ, который был у каждого агента AX, открывал дверь любому из них. Они располагались во всевозможных кварталах и зданиях. Тот, что в Малибу, неадекватно описывался термином «Emergency Quarters». Современное здание из стекла и красного дерева было защищено от подъездной дороги к шоссе Тихоокеанского побережья семифутовым забором. Внизу была огромная гостиная с высоким потолком и удобной мебелью, расставленной вокруг висячего камина. Десятифутовая барная стойка из черного дерева отделяла гостиную от маленькой функциональной кухни. Винтовая лестница из кованого железа вела на трехстороннюю площадку, где находились спальни.

Рона заметила ванную комнату с затонувшей римской ванной. «Я бы точно хотела принять ванну», - сказала она. - Как ты думаешь, здесь есть что-нибудь, во что я мог бы спрятаться потом?

«Взгляни через спальни», - сказал я. «Эти места довольно хорошо снабжены».

Она поднялась наверх и рылась в шкафах и ящиках, пока я проверял бар. Вскоре она споткнулась и снова споткнулась в велюровом халате, перекинутом через руку, а ее руки были полны бутылок и банок.

«AX наверняка обустраивает свои укрытия на все случаи жизни, не так ли?»

«Они не такие уж шикарные, - сказал я ей. «Я был в паре, где мне приходилось бороться с крысами за место для сна».

Рона долго смотрела на меня с подножия лестницы. «Это единственная проблема, которой у нас здесь не будет».

«По крайней мере, одна», - согласился я. "Что вы любите пить? Привет, у меня будет пара наготове, когда ты выйдешь.

«Что бы у тебя ни было», - сказала она, входя в ванную.

Секция стены у ванны была из галечного стекла и обращена к бару снаружи. Когда свет в ванной был включен, стекло было довольно полупрозрачным, и все, что происходило внутри, было хорошо видно, по крайней мере, на вид, для всех, кто наблюдал из бара. Я не мог быть уверен, знала ли Рона об этом вуайеристском эффекте или нет, но по изученной грации ее движений я подозревал, что да.

Она поставила бутылки и банки на полку, затем сняла блузку. Даже сквозь искаженное стекло из гальки розовый цвет ее сосков был отличен от более белой плоти ее груди. Она вышла из своих свободных синих штанов и спустила полоску черных трусиков бикини по своим длинным стройным ногам. Она проверила воду одной ногой, в последний раз взглянула на себя в зеркало в полный рост и спустилась в ванну.

Я подошел к телефону в дальнем конце бара, чтобы позвонить Хоуку. По личному номеру я сразу перезвонил. Конечно, была вероятность того, что телефон Малибу прослушивался, но, учитывая скорость движения, я не мог перестать беспокоиться об этом.

Прежде чем я успел сообщить, что узнал от Роны, разговор открыл Хоук.

«Я только что был на связи с очень взволнованным представителем JIC, который сказал, что вы оставили ему довольно грязную работу по уборке, которую он должен утилизировать и объяснить местной полиции».

Я признал точность отчета

«Ник, я понимаю, - продолжил Хоук, - что в ходе нашей работы некоторые тела обязательно останутся позади. Не будет ли слишком многого, если в будущем вы сделаете необходимые выбрасывания более аккуратным образом… скажем, прострелив им сердце? »

«Я постараюсь быть аккуратнее, - пообещал я, - если позволят обстоятельства».

"Хорошо. А теперь скажи мне, есть ли у мисс Фольштедт что-нибудь ценное для нас?

Я подавил улыбку, увидев, как Рона встала в ванне и протянула голую руку за полотенцем. «Да, - сказал я, - я думаю, что да».

Я рассказал Хоуку о расследовании Роны Нокса Варнова пять лет назад и его схеме шантажа нации, угрожая взорвать ее города один за другим. Хока особенно заинтересовал, когда я рассказал ему об идее Варнова сделать пластиковую ядерную взрывчатку.

Он сказал: «Это очень хорошо сочетается с новой разработкой в этой области. Я не хочу обсуждать это по телефону, но я бы хотел, чтобы вы утром вылетели обратно в Вашингтон ».

"Правильно. Я буду там завтра ».

Рона уже вышла из ванны, вытирая себя полотенцем. С небрежной чувственностью она двигала пушистым полотенцем вверх и вниз по гладкой внутренней стороне бедра. Когда я ответил Хоуку, в моем голосе, должно быть, отразилось небольшое разочарование от того, что так скоро закончилось такое многообещающее знакомство. Хоук откашлялся в своей неодобрительной манере. - Вы можете взять с собой мисс Фольштедт. В моем проекте будет работа для вас двоих ».

«Мы будем там», - сказал я с большим энтузиазмом.

Я повесил трубку и приготовил пару мартини из

холодильника алкогольных напитков под баром. Когда я бросил по дольке лимона в каждый стакан, из ванной вышла Рона. На ней был короткий велюровый халат, перевязанный поясом. Этого было достаточно, чтобы дотянуться до складки, где бедро соединяется с ягодицей.

«Боюсь, этот халат не для высокой девушки», - сказала она.

«Я бы так не сказал», - сказал я ей. Ноги Роны, в том виде, в каком они были сейчас, не выглядели даже немного худыми. Вместо этого они выглядели округлыми, гладкими и податливыми. Я вручил ей мартини.

«Спасибо», - сказала она. "Вы звонили в Вашингтон?"

"Да. Хоук хочет, чтобы мы прилетели туда завтра. Сказал, что у него есть работа для нас обоих. С тобой все в порядке?

"Почему бы и нет? Это должно быть лучше, чем слоняться здесь с мотоциклистами и черт знает, кто еще стреляет в меня.

Рона сделала глоток из своего напитка, затем поставила стакан на стойку и начала сильно вздрагивать, как будто ее раздул порыв холодного воздуха.

Я сделал шаг к ней. «Рона, что случилось?»

Она глубоко вздохнула. - Думаю, это запоздалая реакция на все волнения сегодня днем. Кажется, я не такоая крутая и собранная, как думала ».

Я вошел и обнял ее. Ее тело, которое выглядело таким стройным и способным в одежде, таяло по мне с теплой гибкостью, что было удивительно. Ее груди, прижимаясь к моей груди, мягко двигались вместе с ее дыханием.

«Я так чертовски напугана, Ник, - сказала она, - за тебя, за меня и за всех в мире. Как это закончится? »

«Плохо», - сказал я. «Но не для нас. А теперь расслабься и позволь мне волноваться ».

Я массировал гладкие мышцы ее спины через велюровый халат.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть мне в глаза. «Надеюсь, ты прав, Ник, - сказала она.

Я наклонился и поцеловал ее в губы. От нее пахло мылом из ванны, с легким цветочным ароматом в волосах. Губы у нее были прохладными и податливыми, а вкус напоминал мятный.

Мои руки скользнули вверх и нащупали открытый край халата, затем опустились к теплым возвышающимся холмам ее груди. С легким криком желания она отстранилась от меня. Достаточно времени, чтобы ослабить пояс и надвинуть халат обратно на плечи, позволяя ему упасть на пол.

Медленно, намеренно она провела мои руки по своей наготе, на мгновение прижалась к своей груди, затем позволила соскам снова подняться, когда она провела руками по своему телу и по плоскому животу с его более мягкой, чем замша, кожей.

Ее глаза были очарованы, когда она наклонила голову, чтобы посмотреть, она направила мои пальцы по своей шелковистой подушке к своему теплому центру, и ее голодные глаза поднялись, чтобы встретиться с моими.

Когда я отступил и поспешно снял одежду, она изучала меня с искренним интересом и восхищением, никогда не отворачивалась, даже когда я был полностью обнажен. Затем она просто открыла руки, чтобы поприветствовать меня.

Я взглянул на лестничную площадку спальни, но она покачала головой - как бы говоря, что ее потребность была слишком срочной, чтобы откладывать ее, - что место здесь, время пришло. Мы растянулись на толстом синем ковре, и я гладил ее тело. Сначала ее стоны были тихими, как вздох ветра, но вскоре переросли в лихорадочные крики требования, когда она перекатилась и затащила меня на себя.

Когда я вошел в нее, она изогнула свое стройное светлое тело, чтобы встретить меня. Затем был извивающийся, извилистый ритм ее мучительного желания, вместе нарастающие на гребневой волне кульминации, за которой последовал долгий, стремительный спуск к пустому берегу сладкого истощения.

Глава Шестая

На следующее утро Рона пошла на работу и приготовила обильный завтрак. Ночная зарядка вызвала у нас обоих большой аппетит, и мы с энтузиазмом отложили еду. По мере того, как кофе в наших чашках остывал, все остальное начало нагреваться. Однако это был рабочий день, и из того, что я узнал о Роне накануне вечером, место для отдыха после завтрака могло занять нас до позднего вечера.

Вместо этого я встал в ванну и принял холодный душ.

Мы уехали из Лос-Анджелеса. Интернационал в девятичасовом рейсе, а в Даллесе нас встретил на лимузине AX еще один молчаливый и эффективный шофер Хока.

Мы прошли через ритуал безопасности и вскоре сели за стол напротив Дэвида Хока. Главный человек AX пробежался глазами по Роне Фольстедт и повернулся ко мне с невысказанным вопросом во взгляде. Я пожал плечами и улыбнулся ему настолько невинно, насколько мог.

Хоук резко прочистил горло и перешел к делу. «В то время, когда вы вчера звонили мне, Ник, мы держали моряка по имени Хуан Эскобар у карибского круизного лайнера Gaviota. Его задержали в Форт-Лодердейле, когда он подозрительно вел себя при прохождении таможни. Никакой контрабанды не было обнаружено ни при нем, ни в его чемодане, но, поскольку в наши дни все наши люди были в двойной тревоге, власти Флориды позвонили в наш офис. К нам привезли Эскобара для допроса, но мы ничего от него не добились. Затем, когда вы передали информацию мисс Фольстедт о Ноксе Варнове и его ядерно-пластической взрывчатке, мы внимательно рассмотрели принесенный им чемодан. Разумеется, наши лаборатории показали, что это расщепляющийся материал.

На защелке мы обнаружили микроэлектронный детонатор, который мог активироваться с помощью дальнего радиосигнала. И, что забавно, на ручке был выгравирован маленький череп - крохотная голова смерти.

«Вы узнали что-нибудь еще от моряка?» Я спросил.

"Немного. Я позволю этому человеку сказать тебе сам.

Хоук нажал кнопку на своем домофоне и сказал: «Пришлите Эскобара». Минутой позже вошла пара мрачных правительственных чиновников, а между ними стоял угрюмый рябой человек. Правительственные чиновники ушли, и Хоук жестом усадил Эскобара на стул.

Я подошел и встал перед мужчиной. «Давайте послушаем вашу историю», - сказал я.

Эскобар неловко поерзал. «Я уже сказал это двадцать раз».

«Скажи это еще раз», - сказал я. "Мне."

Он взглянул на мое лицо и без колебаний начал говорить. «Здоровяк, он дал мне чемодан и пятьсот долларов. Он сказал взять перерыв на пару недель. Потом, когда я догоняю корабль, он дает мне еще пять. Все, что я делаю, это кладу чемодан в шкафчик в Кливленде и оставляю его там. Это все, что я знаю. Я клянусь."

«Кто такой большой человек?» Я спросил.

«Я не знаю его имени. Иногда он заходит на борт в одном порту, иногда в другом. Все, что я знаю, у него новые владельцы, и когда он отдает приказ, все слушаются ».

«Новые владельцы, вы сказали?»

«Да. Пять-шесть месяцев назад они купили Гавиоту. Большую часть старой команды они увольняют, некоторых из нас оставляют. Я работаю на кого угодно. Понимаете, это работа. Новые ребята, которых они наняли в команду, не из Южной Америки, как все мы. Они смешно разговаривают и держатся от нас подальше ».

«Расскажи мне больше о большом человеке».

«Он босс, это все, что я знаю. Он выглядит грубым и говорит низким голосом. Плечи большие, как у быка ».

Я взглянул на Хоука.

«Это описание подходит Федору Городину», - сказал он.

Я сказал Эскобару: «Кто-нибудь еще приказывает?»

«Одного человека я вижу только дважды. Худой, зловещий, седые волосы. Он единственный, кого я когда-либо видел, отдавая приказы здоровяку.

Я снова повернулся к Хоуку. «Жизов?»

Он кивнул.

Я засунул руки в карманы и медленно подошел к дальней стене. Затем я вернулся и снова встал перед моряком. Я смотрела ему в глаза, пока он не отвел взгляд.

«Хуан, - сказал я ему, - ты, наверное, слышал, что Соединенные Штаты справедливо обращаются с преступниками и что тебе не нужно бояться плохого обращения. Но здесь совсем другая ситуация, Хуан. Нет времени на терпение. Если вы лжете нам, я лично позабочусь о том, чтобы, даже если вы живы, вы были бесполезны для сеньорит. Ты меня понимаешь, Хуан?

"Да, сеньор!" - отрезал он. Выпуклые глаза подсказали мне, что он знал, что я не шучу. «От имени моей матери я говорю правду! Было еще шесть человек, которым они также отдали чемоданы. Куда они их берут, я не слышал. Мое дело было за Кливленд. Это все, что я знаю, сеньор, поверьте мне.

Я сделал. Я кивнул Хоуку, и он забрал Эскобара.

«Я полагаю, вы проверили корабль и этих новых владельцев», - сказал я, когда мы втроем снова остались одни.

"Да. Гавиота - это венесуэльский регистр. Бывшим владельцам была выплачена огромная сумма наличными от человека, который сказал, что представляет компанию Halcyon Cruises. Это, конечно, фальшивка.

Заговорила Рона. «Не могли бы вы захватить корабль и допросить команду? Узнай, откуда взялись бомбы? »

«Мы могли бы», - признал Хоук. «Но мы не могли быть уверены, что Городин будет на борту, и, кажется, Жизов почти не появляется. Даже если бы мы узнали, где делаются бомбы и где хранится спусковое устройство, слухи о захвате корабля достигли бы их раньше, чем мы. А потом они могут взорвать бомбы, уже заложенные в бог знает каких городах. Нет, это упражнение должно быть сдержанным, вот почему я хотел, чтобы ты и Ник были здесь.

«Мне было интересно, когда вы дойдете до этого», - сказал я. «Без обид, Рона, но я привык работать одна».

«Не в этот раз», - сказал Хоук. «Наш первый шаг - посадить кого-нибудь на борт круизного лайнера. А одинокий мужчина привлечет слишком много внимания ».

"Почему?" Я спросил.

«Так получилось, что« Гавиота »специализируется на…» - здесь старик счел необходимым снова прочистить горло, - «… круизах для молодоженов».

Рона Фольстедт начала улыбаться, но быстро протрезвела, когда Хоук бросил на нее один из тех суровых взглядов Новой Англии.

Он сказал: «Я договорился с Комиссией по атомной энергии, чтобы мисс Фольстедт была назначена в AX на время этой чрезвычайной ситуации. Я не думаю, что если бы я попросил вас сыграть роль молодоженов, вы слишком сильно расширили бы ваши актерские таланты.

«Думаю, мы справимся», - сказал я с невозмутимым видом.

«Пока он при исполнении служебных обязанностей», - добавила Рона, подмигнув мне, когда Хоук не смотрел.

«Я знал, что могу рассчитывать на ваше сотрудничество, - сухо сказал Хоук. «Вы присоединитесь к круизу завтра на Антигуа. Судно Gaviota будет заходить в несколько портов Карибского моря, проплывет через Панамский канал и поднимется вверх по западному побережью Мексики с остановкой в Лос-Анджелесе. Но если вы не обнаружили оперативную базу и не отключили ее к тому времени, когда корабль прибудет в Панаму, то

будет слишком поздно. Потому что через восемь дней планируется взорвать бомбу в Нью-Йорке ».

«Короткий медовый месяц», - прокомментировал я.

Хоук продолжал, как будто я ничего не говорил. Экскурсионная миссия - выяснить, где кладут чемоданы-бомбы на корабль, и вернуться к источнику. Там вы должны найти Антона Жизова и, скорее всего, Нокса Варнова. Тогда вы сами по себе. Я буду оказывать вам всю возможную поддержку с этой целью, но любая крупномасштабная операция невозможна ».

Мы с Роной вышли из кабинета старика и одним рейсом спустились в Центр управления документами. Там нам предоставили все документы и фотографии, которые нам понадобятся, чтобы выдать себя за мистера и миссис Николас Хантер.

Когда мы покидали штаб-квартиру AX, Рона играла , действуя для всего мира как будущая невеста.

«Не думаете ли вы, - застенчиво сказала она, - что, поскольку наш« брак »официально не начинается до завтра, мы должны остаться сегодня в двух разных комнатах?»

«Хорошая идея», - сказал я, поймав такси. «Я должен выйти сегодня довольно поздно, и я не хотел бы разбудить тебя, когда ты войдешь».

"Да неужели?" - спросила она с тяжелым сарказмом. "Как ее зовут?"

«Давай, дорогая, ты бы не пожалела, что я наслаждаюсь прошлой ночью холостяка».

Мы сели в такси, и Рона отодвинулась от меня настолько далеко, насколько позволяло сиденье. Сложив руки и сжав колени, она сидела, хмурясь, в окно.

Я позволил ей дуться полдюжины кварталов, затем уступил. «Если тебе станет легче, я буду сегодня вечером в штаб-квартире AX и буду делать уроки».

Она повернулась и посмотрела на меня своими нордическими голубыми глазами. "В самом деле?" - спросила она голосом маленькой девочки.

«Право», - сказал я. «Я не против смешивать бизнес и развлечения, когда одно не мешает другому. Но сегодня все должно быть по делам. Я хочу рассказать обо всем, что у нас есть об Антоне Жизове, Федоре Городине и Ноксе Варнове ».

Рона протянула руку и легонько положила руку мне на колено. «Мне очень жаль, Ник. Я не хотел показаться ребячливой.

Я усмехнулся ей. "Не было бы иного пути".

Затем она скользнула рядом со мной, и я наклонился, чтобы нежно поцеловать ее.

Седьмая глава

На следующее утро за пару часов до прибытия «Гавиоты» нас доставил на Антигуа зафрахтованный самолет. Сент-Джонс, столица маленького острова, по-прежнему очень британский в центральных частях города. Но как только вы попадаете в родные кварталы, вы начинаете слышать мягкий музыкальный язык калипсо и видеть красочные костюмы, которые люди носят не для того, чтобы произвести впечатление на туристов, а потому, что им нравятся цвета.

Турагент в отеле Queen’s не спешил продавать нам билеты на круиз по Гавиоте.

«Вы уже пропустили первую часть круиза, - сказал он, - и мне все равно придется взимать с вас полную стоимость».

«Что ты думаешь, дорогой?» - спросила я, как жених.

Рона чувственно провела языком по губам. Я уверен, что мы сможем обойтись всем, что останется от круиза.

Я подмигнул туристическому агенту. «Вы видите, как это бывает».

С некоторой неохотой он выписал пару билетов для мистера и миссис Хантер. С несколько меньшей неохотой он взял мои деньги.

Мы с Роной немного погуляли вокруг, осматривая витрины и держась за руки, играя молодоженов на случай, если кто-нибудь нас оглянет. На самом деле, это было совсем не сложно.

Через некоторое время мы спустились к докам, чтобы посмотреть, как входит «Гавиота». Она была гладкой и белой, с быстрым на вид силуэтом, может быть, длиной менее пятисот футов. Когда она двигалась к глубоководному причалу, счастливые пассажиры медового месяца заметно отсутствовали.

Изолированная пара тут и там с улыбкой смотрела через поручни, но корабль, казалось, плыл с гораздо меньшим количеством пассажиров, чем его вместимость. Очевидно, новые владельцы не очень сильно продвигали свой продукт, что было понятно, учитывая другие предприятия, которые у них были.

Я наблюдал за несколькими пассажирами и членами экипажа, покинувшими корабль, и за минимальной периодической погрузкой, но не увидел ничего подозрительного и знакомых лиц. По словам Хуана Эскобара, большая часть команды выглядела скорее на славянскую, чем на латинскую.

Мы с Роной сели и нашли казначея. Совершенно без энтузиазма он показал нам нашу каюту, внешнюю комнату на одну палубу ниже Променада. Он был скудно обставлен: стул, диван, небольшой стол, комод и две односпальные кровати. Последнее казалось необычным для круиза для молодоженов, но вскоре мы с Роной обнаружили, что они легко передвигаются вместе на роликах. Довольно холодный свет давала люминесцентная лампа над зеркалом комода. Я раздвинула шторы и впустила в иллюминатор теплый карибский солнечный свет.

Рона подошла и встала рядом со мной. Она сказала,

«Ну, что бы ты хотел теперь сделать, дорогой муженек?»

«Мне не нужно говорить вам, что я хочу делать. Однако сначала мы сделаем прогулку по кораблю. Помнишь, делаешь с удовольствием?

«О, хорошо, - сказала она. «Но если этот медовый месяц не оживит очень скоро, я могу пойти домой к маме».

Я ударил ее красиво округлую задницу и вытолкнул ее

на палубу. Пару часов мы гуляли по палубам, осматривая бары, спортзал, столовую, театр, карточную комнату и сувенирный магазин. Нехватка других пассажиров была жуткой. Пары медового месяца, с которыми мы встретились, казались слишком увлеченными друг другом, чтобы заметить, плыл с ними кто-нибудь еще или нет. Немногочисленные члены экипажа, которых мы встретили, были очень заняты своими задачами и, казалось, считали нас невидимыми.

Остаток дня мы просидели в смотровом зале, потягивая пару фруктовых напитков с ромом, тайком наблюдая за тем, кто поднялся на борт, и оценивая их багаж.

С наступлением сумерек на борт не заходил никто, отдаленно похожий на Федора Городина или Антона Жизова, и никаких странных чемоданов в руках возвращающихся пассажиров или членов экипажа не появлялось. Тем временем сладкий ромовый напиток неприятно плескался в моем желудке.

Когда с Атлантического океана навстречу нависла темнота, «Гавиота» дала пару гудков, чтобы вызвать на борт бродячих пассажиров, и мы приготовились к отплытию. Барабанный оркестр из местной стали напевал нам серенаду, когда корабль отходил от причала.

Мы поужинали в почти заброшенной столовой, затем обошли палубу и вернулись в нашу каюту. За дверью Рона повернулась, чтобы посмотреть на меня, я обнял ее и поцеловал. Все началось с простого дружеского поцелуя после ужина. Но потом я почувствовал, как кончик ее языка слегка, почти застенчиво коснулся моих губ, и у меня возникло предчувствие, что «медовый месяц» не будет шарадой. У меня было больше, чем предчувствие, когда ее милая ручонка проскользнула под резинку моих брюк и игриво потянулась вниз, ожидая нежной ласки, обещавшей долгую ночь эротической акробатики.

Она отступила назад и, двигаясь с чувственностью, присущей всем женщинам, но эффективно используемой лишь некоторыми, сняла с себя одежду. Она делала это медленно - от первой пуговицы блузки до последнего пожатия бедер, от которого трусики соскользнули на пол, обнажив загорелую, бархатистую кожу. Две узкие белые полоски очерчивали контур бикини, которое она носила во время принятия солнечных ванн. Белые границы обрамляли пушисто-мягкий треугольник, который был лишь на оттенок темнее ее светлой головы.

Во время наших безумных занятий любовью в доме в Малибу у меня не было реального шанса оценить невероятное тело Ронаса. Худощавая борзая, которой она, казалось, обладала в одежде, обманывала. Хотя нигде на ней не было ни грамма лишней, но и острых углов тоже не было.

Она позировала передо мной, наслаждаясь моим восхищением. "Ты не думаешь, что я слишком худая?" - сказала она, на ее лице не было ни малейшего сомнения.

Я погладил подбородок и попытался критически взглянуть: «Ну, теперь, когда вы упомянули об этом…»

Она легонько коснулась моих губ пальцами. «Я понимаю сообщение. Пора мне бросить рыбалку за комплиментами ".

Я обнял ее за талию и притянул к себе, поцеловал мягкий бугорок ее живота.

Рона прижалась ко мне, издала хнычущие звуки удовольствия, пока я исследовал ее живот своим языком по медленному кругу, постоянно опускающемуся.

Я отпустил ее, и она упала на меня, дико искал во рту. Я поднял ее на руки и отнес к кровати. Там я мягко опустил ее на атласное покрывало.

Рона схватила нижнюю губу зубами и жадными глазами наблюдала, как я выскользнул из одежды.

Это правда, что мы не были теми беззаботными молодоженами, которыми притворялись. Но я сомневаюсь, что у любой законной пары молодоженов когда-либо была более полноценная брачная ночь, чем у нас. Прежде чем мы наконец заснули, первые серые лучи рассвета осветили восточный горизонт.

8

К тому времени, как «Гавиота» вошла в Мартинику, мы были уже встали, оделись и хорошо позавтракали. Рона хотела посетить красочные бутики на набережной Форт-де-Франс, но я сказал ей, что должен оставаться там, где я могу наблюдать, кто и что поднимается на борт. Я отослал ее одну, но она вернулась меньше чем через час, сказав, что ей не весело.

Как выяснилось, я мог бы пойти с ней, несмотря на то, что она любила смотреть на сходни. Мы провели четыре часа на Мартинике, в течение которых несколько молодоженов вышли на берег и вернулись с мохнатыми соломенными шляпами и прочим хламом из сувенирных магазинов. Экипаж по большей части оставался на борту. Никаких подозрительных чемоданов не было. Никаких тяжелых, медвежьих русских. Никаких худых россиян с седыми волосами.

Той ночью мы с Роной снова обошли прогулочную площадку. Активность на борту «Гавиоты», как обычно, была минимальной. Мы рано удалились в собственную каюту, где действие значительно ускорилось.

Следующей нашей остановкой была Ла-Гуайра, морской порт Каракаса. Поскольку Гавиота была зарегистрирована в Венесуэле, я надеялся, что что-то может произойти в блестящей столице этой страны.

Я снова был разочарован.

В ту ночь я начал беспокоиться о нашей миссии, хотя и не признавался в своих сомнениях Роне. В конце концов, у нас не было веских оснований полагать, что Жизов и его команда ранее не заложили все чемоданы-бомбы за роковой час.

Или города Америки могут быть уже заминированы и готовы взорваться в ядерном облаке, как только будет нажата кнопка в каком-то неизвестном месте. Если Хуан Эскобар сказал правду, по крайней мере шесть бомб были отправлены с членами экипажа Гавиоты. Насколько мы знали, могут быть и другие способы их распространения.

И еще через пять дней должна была взорваться первая бомба в Нью-Йорке. Учитывая неуверенное настроение американской общественности в наши дни, разрушение нашего крупнейшего города может быть всем, что нужно, чтобы начать шумные переговоры. Конечно, с такими людьми, как Антон Жизов, переговоры не ведутся.

У нас было только два выбора - капитуляция или драка. Скорее всего, после небольших демократических дебатов правительство решило сражаться. Но это было бы нелепо, ведь видимого врага не было. Скрытые бомбы, срабатывающие по радиосигналам из неизвестного места, не представляют видимой цели. Когда второй и третий города взорвутся, воля людей к борьбе может исчезнуть. Даже если бы этого не произошло, разрушение крупных городов страны лишило бы людей сил сопротивляться.

Так что Гавиота была единственной нашей игрой. Бдительный таможенник, задержавший Хуана Эскобара, предоставил нам крохотную брешь в броне врага. Моя работа заключалась в том, чтобы пройти через эту щель и нанести смертельный удар, прежде чем он успеет нанести удар.

Еще пять дней.

В ту ночь нашим занятиям любовью не хватало прежней спонтанности, по крайней мере, с моей стороны. Конечно, Рона чувствовала, что что-то не так.

«Что случилось, Ник? Вы беспокоитесь о миссии? »

«Мы уже должны были предпринять какие-то действия», - сказал я. «Завтра мы выезжаем на Кюрасао, и если там ничего не развивается, у нас проблемы».

«Вы бы предпочли, чтобы я перебрался на свою половину кровати и позволил вам поспать?» - серьезно спросила она.

Я схватил ее и прижал к себе ее обнаженное тело. «Милая, если у нас будет всего пять дней до того, как мир начнет взрываться, я намерен провести как можно меньше из них во сне».

С легким мурлыканьем удовольствия Рона обхватила мои ноги своими ногами. И какое-то время я не думал о ядерных бомбах в виде чемоданов, я не думал о мертвой голове.

В Кюрасао на борту «Гавиоты» появился Федор Городин. Я был так рад видеть хмурого, широкоплечого русского, что мог поцеловать его. Кюрасао - это международный свободный порт с одними из лучших магазинов на Карибах. Большинство пассажиров покинули корабль утром в поисках выгодных покупок, и, когда они вернулись домой днем, среди них оказался дородный Городин, тщетно пытающийся в костюме Палм-Бич выглядеть типичным круизным пассажиром, что бы это ни было. . Я сразу заметил его и держал его в поле зрения, пока он делал вид, будто бродит по палубе, прежде чем прокрасться в каюту офицеров.

Я был немного разочарован тем, что он не взял с собой на борт один из чемоданов с бомбой. Но поскольку Кюрасао является исторической штаб-квартирой контрабандистов, у меня возникло подозрение, что время пришло. Если бы одна из бомб появилась, я мог бы попытаться ее отследить, это значительно упростило бы мою работу. Но если нет, то я всегда смогу прижать Городина.

Узнав, в какой каюте поселился здоровяк, я присоединился к Роне в баре в смотровой комнате.

«Городин на борту», - сказал я ей.

Ее голубые глаза расширились от волнения. «О, Ник, это значит, что ты сможешь отследить бомбы через него».

«Это или удар мне в череп. Потому что до сих пор это был провал ".

Я увидел краткий обиженный взгляд и взял ее за руку. «Не поймите неправильно. В каком-то смысле это были три лучших дня в моей жизни. Но работа в первую очередь, и можно без особого преувеличения сказать, что весь проклятый мир на моих плечах ».

«Я знаю, дорогой», - сказала она. «Я не хотел быть эгоистом».

«Когда это закончится, мы сможем взять небольшой отпуск», - сказал я. «Было бы неплохо забраться в постель, если бы к нам не присоединились Жизов, Городин и Нокс Вамов».

Рона изумленно посмотрела на нее. "Я должен на это надеяться!" Потом она улыбнулась мне, и все снова стало хорошо.

"Чем ты планируешь заняться?" спросила она.

«Молитесь, чтобы один из чемоданов с бомбами был доставлен на борт, чтобы я мог въехать. В противном случае мне придется ехать за Городиным. Быстро и аккуратно. Потому что где-то Жизов и Варнов ждут с кнопкой, которая может взорвать большую часть США. Если я проявлю небрежность, кто-нибудь может послать им сообщение, чтобы не дожидаться крайнего срока ».

«Что я могу сделать, Ник?»

«Держись подальше от дороги», - отрезал я, затем смягчился. «Рона, с этого момента все может стать безумным и смертельным. Я обучен таким действиям, а вы нет. Я хочу, чтобы вы вернулись в нашу каюту и заперлись там. Не открывайте дверь, пока я не дам вам сигнал.

«Хорошо», - надула она.

Я отправил Рону в путь. Она была хорошей компанией. И полезно. Но не на этом этапе операции.

Я вернулся на палубу, чтобы лучше видеть сходни. С наступлением темноты мы приготовились к отплытию, и ни одного чемодана на борт не подняли. Мы выехали из гавани Виллемстада

проплыв качающийся понтонный мост назвали Королевой Эммой, и я решил, что мне придется противостоять господину Городину. Потом я услышал запуск.

Это был быстрый катер с сдвоенным подвесным двигателем без огней. Когда он подтянулся, кто-то сбросил на него канат. Приземистый лысый мужчина на катере, казалось, отдавал приказы. Его люди подняли темный прямоугольный предмет на палубу. Это был чемодан; и я рассчитывал, что это было точно так же, как у Хуана Эскобара.

Когда строп начал подниматься, я двинулся на корму вдоль поручня, чтобы посмотреть, кто поднимает. Это был мой друг Федор Городин, все еще одетый в костюм-мороженое, и он руководил парочкой нелатинских членов их группы. Сунув руку под хвост рубашки, я вытащил Вильгельмину из кобуры на поясе. Сжимая в руке знакомый «Люгер», я сделал шаг к Городину и его друзьям.

Один шаг - все, что мне удалось. Что-то ударилось мне в затылок, палуба качнулась и ударила меня гигантским кулаком. В моей голове сразу возник прилив звука, который, казалось, рассосался обратно через мой череп, когда все стало тихим и черным.

Глава Девять

Как ни странно, сначала я только осознавал, что чесался нос. Я попытался потянуться и почесать его, но руки не двигались. Я открыл глаза. Тогда я осознал свою голову. Было больно, как от одного большого зуба, когда нерв попал под дуновение холодного воздуха. Я снова закрыл глаза и медленно открыл их. Боль не прошла, но мое окружение стало в фокусе.

Я лежал на спине на узкой койке в маленькой внутренней каюте. Я видел, что мои ноги были связаны несколькими витками липкой ленты. Мои руки были скрещены на запястьях за спиной; они также были склеены вместе. На койке напротив меня сидела Рона Фольстедт в яркой полосатой блузке и широких брюках. Ее руки и ноги также были заклеены скотчем.

«Рад видеть, что вы снова с нами, мистер Картер», - прорычал тяжелый голос откуда-то из передней части хижины. Я с усилием повернул голову в сторону голоса. Федор Городин развалился в виниловом кресле, выдвинутом лицом к двум койкам. «Я не думаю, что есть смысл называть вас мистером Хантером», - продолжил он. «Этот маскарад закончился почти сразу же, как только начался».

Перед дверью каюты на складном металлическом стуле рядом с карточным столиком сидел молодой человек с аккуратно зачесанными каштановыми волосами. Я узнал Люгер, который он держал, направленный на меня - Вильгельмину. Я сдвинул руки на долю дюйма и был недоволен отсутствием давления там, где должно было быть давление. Стилета не было. Я видел, как он лежал за поясом Городина.

- Да, Картер, - прорычал Городин, - твое оружие у нас. И ваша ... "жена". Возможно, вы поговорите с нами сейчас.

«Я не слежу за тобой», - сказал я, как в старом колледже. «Меня зовут Николас Хантер».

Городин повернулся к молодому человеку и рявкнул: «Борис, дай мне карту». Он выхватил из руки Бориса карточку размером пять на семь и стал читать вслух. «Ник Картер, агент AX N3. Рейтинг: Killmaster. Отчитывается перед Дэвидом Хоуком, Вашингтон, округ Колумбия, директором AX. «Не думаете ли вы, что наши люди знают вас по репутации. Картер? Когда ваша подруга мисс Фольстедт позвонила в AX, мы знали, что они послали агента. Возможно, если бы наши товарищи в Лос-Анджелесе знали вас, они были бы более осторожны в своем преследовании.

«Не только твоя репутация, но и твое лицо известно некоторым из нас, кому дали копии твоей фотографии, Картер. Капитан узнал вас, когда вы поднялись на борт с женщиной на Антигуа. Он сообщил мне об этом по радио, и с тех пор за вами наблюдают. Когда я поднялся на борт, мы знали, что вы скоро сделаете свой ход, и были готовы к вам ».

«Хорошо, Городин, - сказал я, выходя из игры, - что тебе нужно?»

«Ты тоже знаешь мое имя, я вижу. Что ж, этого следовало ожидать. Я хочу очень просто. Во-первых, я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вы знаете и подозреваете о наших операциях. Полагаю, вы получили имя Гавиота от Хуана Эскобара. Мы видели, как его забрали в Форт-Лодердейле.

Я быстро подсчитал, что ничто из того, что мы знали, не могло бы стать неожиданностью для Городина, поэтому я изложил ему это, используя другую часть своего разума, чтобы искать выход.

«Мы знаем, что Антон Жизов возглавляет ваше шоу, - сказал я. «Это было очевидно, поскольку он подписал телеграмму о выкупе. Мы знаем, какие бомбы вы используете, как вы доставляете их в наши города. Мы подозреваем, что их для вас делает ученый по имени Нокс Варнов. Это оно."

«Очень хорошо», - сказал Городин. «Это ответ на простую часть. Теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне об AX. Конечно, после того, как мы возьмем на себя управление, организация не будет иметь никакого значения, но все же это упростит ситуацию, если мы будем знакомы с ее операциями. Вы можете начать с того, что назовите мне активных агентов ».

Я ничего не сказал. Моя голова пульсировала. Я пытался думать.

«Картер, у меня нет терпения к играм», - рявкнул Городин, и вся видимость любезности исчезла. «Я могу заставить вас говорить - я могу заставить говорить любого мужчину - но, возможно, было бы быстрее получить

их от женщины ».

«Она ничего не знает об AX», - быстро сказал я. «Это разовое задание для нее».

Городин вскочил со стула и шагнул вперед с удивительной для крупного человека скоростью. Тыльной стороной волосатой руки он хлестнул меня по рту. Я почувствовал вкус крови.

«Тишина», - приказал он, «Когда я закончу с женщиной, у тебя будет еще один шанс поговорить».

Когда неповоротливый русский отвернулся от меня и встал над Роной, мой затуманенный болью мозг вспомнил пояс трюков, которым Стюарт так гордился в «Спецэффектах». Тот, который взорвался в руках плохого парня, когда он забрал его у вас, чтобы изучить явно фальшивую пряжку. Почему не нашел Городина? Я посмотрел вниз и увидел ответ. Моя спортивная рубашка закрывала его.

Я попытался поернуться на койке, чтобы обнажить пояс. Молодой Борис, сидевший у двери, жестом показал мне дулом люгера, чтобы я лежал спокойно. Даже если бы я смог обнажить пояс, а Городин на него попался, мы с Роной все равно были бы надежно связаны с ружьем, прикрывающим нас, и кораблем с явно враждебными членами экипажа. Я лежал неподвижно, в мыслях пытаясь найти альтернативу.

Городин посмотрел прямо в лицо Ронасу. Со своего места я мог видеть, что ее голубые глаза были широко раскрыты и испуганы, но она не потеряла контроль.

«Теперь ваша очередь, мисс Фольстедт, - сказал он, - рассказать мне об AX».

«То, что сказал Ник, правда, - спокойно сказала Рона. «Я ничего не знаю об AX».

«Рано или поздно ты скажешь мне то, что я хочу знать», - сказал Городин. «Чем ты умнее, тем быстрее заговоришь». Сказав это, русский протянул руку и схватил блузку Роны, просунув свои толстые пальцы между пуговиц. Он злобно дернул, и блузка сорвалась, оставив ему горсть хрупкого материала.

Перед глазами предстала грудь Роны: верхняя часть слегка загорелая, а округлая нижняя часть - белая, потому что она не была скрыта лифом от бикини.

Городин повернулся к Борису в дверях. «Что ты об этом думаешь, мой мальчик? Не такая большая, как некоторые, но твердая и полная.

Борис коротко кивнул, но в его глазах было видно неодобрение действий Городина.

- И на ощупь приятная, - сказал Городин, проводя большими руками по груди Роны. «Как жаль, что у нас нет времени на какое-то удовольствие до начала допроса. Может быть, позже будет время для этого, а, если дама ответит правильно.

Я мог видеть, как двигались мускулы в руках большого человека, когда он начал сжимать груди девушки.

«Мы начнем снова», - сказал он. «Вы назовете мне имена всех, кого вы знаете, связанных с AX».

Рона ахнула, когда Городин сжал ее груди, как спелые фрукты, своими массивными руками. "Я не знаю других людей AX!" воскликнула она.

Городин выпрямился, оставив красные следы от пальцев в том месте, где он держал Рону. Он печально покачал головой и повернулся ко мне. «Ваша подруга тоже будет упрямой. Похоже, мне придется причинить боль одной из вас, и я думаю, что мне больше всего понравилось бы причинить ей боль ». Он провел руками по обнаженному животу Роны и начал расстегивать пуговицы на ее брюках.

Именно здесь герой фильма сказал бы: «Постой, не трогай даму! Я скажу, что вы хотите знать. Это не так. Конечно, я любил Рону, и то, что Городина собирался сделать с ней, оставило бы шрамы и на мне, но она была профессионалом, и в шпионский бизнес не попадешь, будь то Killmaster для AX или еще два ... немного шпионю в пользу Комиссии по атомной энергии, если вы не готовы рискнуть. И с практической точки зрения, минуты, которые потребуются Городину, чтобы уничтожить Рону Фольштедт только для того, чтобы узнать, что ей не о чем ему сказать, дадут мне гораздо больше времени, чтобы найти выход, чтобы я мог выполнить задание. В конце концов, самым важным соображением должна быть миссия. Поэтому я стиснул зубы и попытался сконцентрироваться на плане побега.

Костяшки пальцев постучали в дверь кабины.

Городин выругался по-русски, когда дверь открылась, и бледный матрос стоял, пристально глядя на него, стараясь не смотреть на полуобнаженную блондинку на койке.

«Радиосообщение для вас, сэр», - пробормотал матрос.

- Не сейчас, идиот, - прорычал Городин. «Убирайся отсюда!»

«Н-но, сэр, это генерал Жизов. Срочно ».

С досадой крякнув, Городин отвернулся от Роны.

"Отлично. Скажи генералу, что я буду там.

Член экипажа ловко отсалютовал и исчез.

Городин остановился у стола, за которым сидел его молодой помощник. «Борис, всегда держи на прицеле этих людей. Берегись Картера.

- Да, сэр, - ответил Борис, не колеблясь указывая на меня Вильнельминой.

Городин вышел и захлопнул за собой дверь. Работая за спиной, я пыталась подтянуть рубашку, чтобы Борис увидел пояс для фокусов. При движении я увидел, как палец Бориса сжимает спусковой крючок.

«Тебе лучше полежать, - сказал он. «Не сомневайтесь, что я пристрелю вас, если придется».

Он имел в виду это. Я перестал двигаться.

Рона сдержала рыдания. Я быстро взглянул на нее. Она не была похожа на крикунью. Борис тоже посмотрел. Когда его взгляд упал на ее обнаженную грудь, он выглядел ужасно.

Рона снова всхлипнула, издала серию жалких хныкающих звуков, судорожно вздохнула. «Борис, - сказала она со слезами на глазах, - ты позволишь ему сделать это со мной?»

Тогда я понял. Рона была большим профессионалом, чем я предполагал. Она уловила прежнюю вспышку сострадания в глазах молодого человека, и теперь она играла с ним с этим.

«Я не могу вам помочь, - сказал Борис. «Вы должны сказать полковнику то, что он хочет знать».

«Я не могу», - сказала Рона. «Я ничего не знаю. Ад творит со мной ужасные вещи. Вы на него не похожи, Борис. Я вижу в тебе человечность. Пожалуйста, помогите мне."

Она была хороша, действительно убедительна, и действовала лишь наполовину.

Борис закусил губу, но покачал головой. «Я ничем не могу вам помочь».

Прошли драгоценные секунды. У меня была определенная физическая свобода, достаточная для отчаянной игры - если Рона сможет отвлечь меня. Я привлек ее внимание, затем многозначительно посмотрел на пачку сигарет, лежащую на карточном столе перед Борисом.

Она слабо улыбнулась ему и тяжело вздохнула. «Я понимаю, Борис, - сказала она. «Вы работаете для того, во что верите, как и мы. Что бы они ни сделали со мной, я знаю, что все было бы по-другому, если бы ты был главным ».

Мальчик посмотрел на нее с чем-то очень близким к благодарности.

«Я не прошу вас предавать свои убеждения», - продолжила Рона. «Но не могли бы вы сделать одно маленькое одолжение?»

«Если смогу», - еле слышно ответил Борис.

«Перед тем, как этот зверь Городин приступит к пыткам, я закуриваю». Ей удалось еще раз слабо улыбнуться.

«Это небольшое удовольствие, но, возможно, последнее. Вы дадите мне одну? "

Борис заколебался, затем кивнул. "Конечно." Он поднял рюкзак перед собой. «Это русские. Вы не против? "

Она покачала головой. «Сигарета - это сигарета, когда твои нервы требуют облегчения».

«Будет неловко», - сказал он. «Я не могу отпустить твои руки».

«Пожалуйста, зажгите его и положите мне в рот», - ответила она.

Это был очень долгий выстрел. У меня была бы всего пара секунд. Я напрягся, свернулся.

Борис закурил, встал и сунул пистолет за пояс. Он пересек каюту и сунул сигарету в губы Роны. Пока он двигался, я спустил ноги с койки на палубу и медленно сел.

Я готовился броситься на него, когда он повернулся. Я надеялся, что он будет над Роной, иногда отрывая сигарету от ее губ. Но, очевидно, он собирался вернуться на свое место.

А теперь он увидел меня краем глаза. Он резко повернулся ко мне лицом и схватился за «люгер». Но тут у меня неожиданный перерыв. Когда Борис повернулся ко мне лицом и отвернулся. Рона, она приподняла колени почти под подбородком, нацелила ступни на цель и мощным толчком ударила ими вперед. Это было сделано с удивительной ловкостью и молниеносной скоростью.

У Бориса был пистолет в руке, но он не успел поднять его, как он был катапультирован ко мне, потеряв равновесие с такой силой, что упал головой вперед у моих ног, и «Люгер» с грохотом рухнул на палубу. Потребовалась всего доля секунды, чтобы поднять мои обмотанные лентой ступни, теперь ставшие дубиной с двойной кожаной подошвой, и разбить ими его череп. Первый удар был, по крайней мере, ошеломляющим, но следующие три в быстрой последовательности, выполненные путем подпрыгивания и ударов вниз с полной мерой моего веса, предали его забвению.

«Бедный Борис, - сказала Рона после того, как она перепрыгнула и смотрела на него сверху вниз с тошнотворным выражением лица, - он мне почти начал нравиться».

Десятая глава.

У меня не было времени выразить благодарность и восхищение удивительной ловкостью и быстротой Роны в момент истины. Я был слишком занят осмотром салона, чтобы острый край чего-то нас отвесил. Но на первый взгляд не было ничего острее, чем тупой угол беззеркального бюро.

Затем я заметил люминесцентный светильник над бюро. Конечно, это было вне досягаемости, но трубка могла бы легко сломаться, если бы я мог ударить ее чем-нибудь. Я мог забыть свой «Люгер», который сейчас отдыхал на палубе поблизости. С руками, заложенными за спину, я не очень хороший стрелок; кроме того, выстрел произвел бы слишком много шума. По той же причине я не мог бросить пистолет в свет.

Я перекинул скрепленные лодыжки через край койки и сел. Работая пятками друг против друга, мне удалось ослабить одну из моих туфель так, что она свисала с пальцев моей правой ноги. У меня хватило времени только на одну попытку. Я несколько раз осторожно скинул ноги с колен, а затем поднялся и выпрямился изо всех сил.

Свободный ботинок покинул мою ногу и по спирали взмыл вверх. Казалось, он медленно движется, пока я смотрел, как он движется к цели. Пятка ботинка ударилась о мертвую точку люминесцентной лампы, что привело к одному из самых красивых маленьких ударов, которые я когда-либо слышал.

Каюта погрузилась в темноту, и я прыгнул по полу туда, где услышал, как падают осколки стекла. Присев на корточки и ощупью за спиной, я нашел тонкие осколки стекла. Они были достаточно острыми,

но большинство было - слишком маленьким. Пробираясь сквозь осколки, я наконец нашел один, достаточно большой, чтобы держать его между большим и указательным пальцами, и увидел ленту на моих запястьях. Когда я работал с изогнутым стеклом, моя рука внезапно стала влажной. Я знал, что порезался, но мои руки были слишком онемели, чтобы чувствовать боль.

Когда на ленте каждой толщины образовалась хотя бы выемка, я развел запястья, и они вырвались наружу. Продолжая работать в темноте, я сорвал клей с лодыжек.

«Готово», - сказал я Роне. «Скажи что-нибудь, чтобы я тебя нашел».

«Я здесь», - раздался голос Роны из темноты.

Я поднялся и двинулся на звук ее голоса, когда услышал, как за дверью каюты кто-то царапает палубу. Затем открылась защелка.

Прыгнув к переборке, я прижался к двери. Дверь открылась, свет залил за Городиным, который на долю секунды поколебался. Это было на долю секунды длиннее. Я ударил его прямо вправо в челюсть, отчего ударные волны достигли моего плеча.

Я схватил его за талию, когда он провисал, и вытащил за дверь. Я сорвал стилет с пояса Городина и сунул Гюго обратно в ножны на предплечье. На палубе было достаточно света, чтобы найти Вильгельмину, и я тоже забрал Люгер.

Теперь я подошел к койке, где терпеливо ждала Рона, и сорвал ленту с ее запястий и лодыжек.

«Пойдем», - прошипела я, подбрасывая ей то, что осталось от ее блузки. «Держись позади меня, я постараюсь перебросить нас через край. Это наш единственный шанс.

Мы вошли в коридор. Я попытался сориентироваться. В каждом конце коридора я видел пролет узкой металлической лестницы. У меня было пятьдесят на пятьдесят шансов угадать, какое направление будет безопасным. Я сделал свой выбор и побежал к лестнице, Рона следовала за мной.

Но я сделал неправильный выбор.

Когда мы достигли подножия лестницы, я услышал приближающийся звук тяжелых ног. Я вытащил «люгер» и выстрелил в спускавшихся мужчин.

Свободной рукой я оттолкнул Рону в сторону, когда мимо нас пролетело какое-то тело и ударило по палубе. Это был один из славянских моряков. Мы услышали топот ног по коридору на верхней палубе.

Я развернулся и, следуя за Роной, помчался к лестнице в другом конце коридора. Я мог видеть, что мы находимся на нижней палубе, и знал, что нам нужно подняться на два уровня выше, прежде чем мы сможем добраться до перил.

Мы с грохотом поднялись по металлическим ступеням и достигли следующей палубы как раз в тот момент, когда из-за угла ринулась группа людей Городина. Я выстрелил в их сторону, что замедлило их ровно настолько, чтобы мы смогли бежать вверх по следующему лестничному пролету. Внизу кто-то о произвел два гремящих выстрела. Пули отлетели от стальной переборки, когда мы прыгнули на следующую палубу вне их досягаемости.

В этом коридоре находились двери, ведущие в зону спасательных шлюпок. Я не думал об освобождении одной из лодок, но там вдоль переборок хранились спасательные жилеты, и если бы мы могли схватить пару из них, мы могли бы выжить в воде.

Когда мы прорвались через двери на улицу, между нами и перилами стояли трое членов экипажа. У одного из них было ружье. Он поднял оружие, чтобы выстрелить, но Вильгельмина уже была у меня в руке. Я послал пулю в его лоб, и он упал на винтовку. Один из других членов команды дернул винтовку, чтобы освободить ее от мертвеца, а третий вытащил из своей одежды ручной пистолет и произвел выстрел в нашу сторону. Ответила Вильгельмина. Бандит схватился за грудь и, пошатываясь, попятился к перилам, перевернувшись через борт, чтобы плескаться внизу в черном Карибском бассейне. Выживший оставил попытки освободить винтовку и рванулся к корме.

Я сорвал крышку с деревянного контейнера с надписью «Спасательные жилеты», но обнаружил внутри только один. Я кинул его Роне, и она пожала плечами, стараясь собрать остатки блузки.

Теперь послышались резкие крики, и люди с двух сторон бежали к нам по палубе. Пора спасаться. Я кивнул Роне рукой, взобрался на поручень, спустился на узкий внешний выступ и нырнул.

В яростной перестрелке с целью побега я забыл о сырой ране на моем разбитом черепе. Я хорошо это вспомнил, когда сильно ударился о соленую воду.

Потом погас свет. Но вскоре я пришел в себя, закашлялся и выплюнул воду, как разбитый радиатор.

«Гавиота» проплыла пару сотен ярдов, но теперь она приближалась, ее прожекторы играли над водой.

Дул резкий ветер, и море было неспокойно. Им будет трудно обнаружить нас в этой бурлящей океанской пустыне. Вода была теплая, но полная недружелюбных тварей с острыми зубами - и было одиноко.

Одиноко! Мне пришло в голову, что я не видел Рону с тех пор, как мы прыгнули за борт. Она действительно ныряла со мной? Я не мог быть уверен. Я плыла по широкому кругу, погружаясь в воду, когда на меня пронеслись прожекторы, но я не мог видеть Рону.

«Гавиота» теперь медленно приближалась ко мне. С моей точки зрения на уровне воды она выглядела огромной и угрожающей. Примерно в пятидесяти ярдах от меня корабль остановился, и огни начали методично метаться взад и вперед по воде.

Что-то белое покачивалось на волнах между мной и кораблем. Я не мог рискнуть окликнуть. Мой голос легко разносился над водой, и двигатели корабля теперь молчали. Я ползком двинулся к объекту в воде, но резко остановился, когда моя рука коснулась ткани и плоти.

Это была не Рона. Со смесью облегчения и разочарования я обнаружил, что это тело члена экипажа, которое упало на борт после того, как я выстрелил в него.

В ослепляющем пламени нас нашел длинный палец прожектора. Я мгновенно нырнул, оставив мертвого моряка на плаву надо мной. Под водой я поглядел в направлении корабля. Я слышал приглушенный грохот выстрелов и стук пуль, вонзающихся в воду.

Когда я всплыл, корпус корабля вырисовывался передо мной белой стальной стеной. Они все еще стреляли на палубе, и я услышал звук спускаемой лодки. Я вернулся по корпусу к корме, где как мог спрятался под свесом. Здесь я был вне зоны досягаемости прожектора, и меня было бы трудно увидеть с лодки, если бы она не наехала меня. К сожалению, зацепиться за поручень было негде, поэтому приходилось плыть по воде, чтобы держаться ближе к корпусу.

Лодка шлепнулась на мидель, и гребцы устремились к серебряному пятну воды, на которрый упал свет прожектора. Они достигли места несколькими мощными ударами и затащили промокшее тело в лодку. Кто-то выругался, затем встал и окликнул Гавиоту через рупор.

«Это не Картер или женщина! Он один из наших! »

После минуты парящей тишины голос Городина прогремел: «Возвращайся на борт. Мы будем искать снова, когда станет светло ».

Лодка послушно вернулась к Гавиоте и была поднята на борт. До дневного света оставалось еще добрых семь часов, и я не ожидал, что окажусь поблизости, когда он придет. По очень приблизительной оценке, я решил, что мы где-то в Гондурасском заливе. Я взял курс по звездам и, как только звуки на палубе стихли, я попдыл без всплесков на восток, который, как я рассчитал, был направлением к ближайшей суше. Вода все еще была теплой, а море успокоилось достаточно, чтобы облегчить плавание. Если повезет, я могу добраться до какой-нибудь земли или быть замеченным дружественной лодкой.

Тихо плывя, двигаясь медленно, чтобы сберечь свою энергию, я снова задавался вопросом, что могло случиться с Роной. Я почувствовал глубокую грусть.

Глава одинадцать

Происходил дневной свет, весь розовый и золотой где-то впереди, пока я гладил, плавал, гладил по Карибскому морю. Тепло моего тела рассеялось несколько часов назад, и некогда теплая вода теперь казалась ледяной. Когда стало достаточно светло, я остановился, чтобы осмотреть горизонт. Сначала я не увидел земли в поле зрения, и мои мускулы закричали, протестуя, что я продолжаю плыть без видимой награды. Затем я заметил коричневое пятно там, где на востоке пересекались голубизны моря и неба. Земля. Я решил, что это либо Гондурас, либо, если течения унесли меня на север, Юкатан. Это не имело большого значения. Приветствуется любой кусок сухой твердой земли.

Я дал себе пару минут, чтобы поплыть, затем перевернулся и начал долгое легкое ползание к дальнему берегу. Через некоторое время у меня появилась компания.

Сначала это была просто рябь на гладкой поверхности справа от меня. Ступая по воде, я наблюдал и увидел новую рябь. Потом еще один. И другой. Я знал, что это такое, еще до того, как на поверхности появился первый серповидный спинной плавник.

Акулы.

Когда я перестал двигаться, они изменили направление, пересекли передо мной, а затем повернули назад, теперь ближе. Я смог различить троих из них, хотя не сомневался, что поблизости есть друзья. Когда я погрузился в воду, я мог ясно видеть их, кружащиеся надо мной на расстоянии около пятидесяти футов. У них была сланцевая спина и белый низ живота синей акулы. Хотя белая акула более живучая людоед, синяя не мой любимый спутник в плавании на длинные дистанции.

Три экземпляра, окружавшие меня, были от восьми до десяти футов в длину. Я был странным вторгшимся в их воды - неуклюжим, медлительным, возможно, опасным, но потенциальным обедом. Время от времени один из троих бросался ко мне, а затем отклонялся, словно проверяя мою реакцию. Я знал, что рано или поздно кто-то из них подойдет и ударит меня своими острыми зубами.

Я продолжил плавание к гребню суши. С усилием я держал свой гребок медленным и расслабленным, как будто меня нисколько не беспокоили трое хищников. Это было больше для моей выгоды, чем для них; вы не лразните акулу.

Мои сопровождающие неуклонно приближались, пока я продолжал мучительно продвигаться к берегу. К счастью, кровь давно смылась с раны на голове и порезе на большом пальце руки.

там, где я порезал его стеклом люминесцентного светильника. Если бы я пролил свежую кровь в воду вокруг себя, акулы без колебаний разорвали бы меня на части.

Когда мое внимание было приковано к акулам, я не заметил коричневого паруса между мной и сушей, немного севернее. Поскольку я не знал размеров лодки, я не мог определить расстояние до нее. Но это приближалось ко мне, и я мысленно пытался протянуть руку и ускорить его. С парусом это вряд ли было бы от «Гавиоты», и даже если бы это было так, я бы предпочел рискнуть с командой Городина, чем с смертоносными торпедами, которые продолжали приближаться ко мне.

Пока я думал об этих мыслях, что-то промчалось прямо подо мной. Меня это не коснулось, но турбулентность закружила меня в воде, как пробку. Мои товарищи по играм готовились к атаке.

Я бросил плавать и отчаянно замахал руками на лодку. Я не мог сказать, видели ли меня, но лодка продолжала плыть в моем направлении, что обнадеживало. Когда другая акула прошла всего в шести футах от меня, я вытащил Хьюго из ножен и наготове ухватился за рукоять под водой. Стилет не сильно изменил шансы против трех убийц весом от трехсот до четырехсот фунтов каждый, но он дал мне шанс.

Я несколько раз нырял, чтобы наблюдать за акулами, не отрывая глаз от приближающейся лодки. Теперь другая акула оторвалась от своих товарищей и напала на меня. Существует популярная теория, согласно которой, поскольку пасть акулы расположена на нижней стороне головы, она должна перевернуться на спину, чтобы укусить. Не верьте. Когда нижняя челюсть опускается на шарнир, зловещий полумесяц открывается в смертоносную пещеру с зубьями. Акула может прогрызть вас практически из любой позиции.

Этот решил напасть на меня в лоб. Я спустился под поверхность, чтобы встретить его таким же образом, представляя как можно меньшую цель. Он был на мне, как сине-черная подводная ракета, прежде чем я смог вывести Хьюго в оборонительную позицию. Маневренность человека под водой в лучшем случае ограничена. И было только время, чтобы броситься вверх и позволить огромной черной форме пройти подо мной. Это было так близко, что зернистая кожа акулы поцарапала мне плечо.

Найдя меня беззащитным, акула мгновенно изменила направление и присоединилась к двум другим. Их возбужденные движения наводили на мысль, что они готовятся к согласованной атаке. Взглянув на лодку, я понял, что это была простая деревянная лодка с одним парусом. В носовой части стояли маленькие смуглолицые люди, указывая на меня. Казалось, они кричат, но я не слышал слов.

Спинной плавник рассек воду поблизости. На этот раз я нырнул глубже, и акула тоже. Она сделал крюк подо мной и направился вверх, широко раскрыв челюсти, его злобные глаза, казалось, бросали мне вызов. Я сделал сальто и на несколько дюймов уклонился от смертельных зубов, но на этот раз Хьюго был готов. Я воткнул лезвие в верхнюю часть живота акулы. Моя рука дернулась, как будто я ударил мчащийся товарный поезд, но я держался, поскольку инерция акулы унесла нас обоих вверх, и лезвие стилета рассекло жесткую белую кожу живота.

Прежде чем мы достигли поверхности, я оттолкнулся от раненой акулы, которая оставила за собой темно-красную кровь, как дым, петля кишки выпирала из щели вдоль живота.

Я поднялся и отошел от убитого убийцы, оглянувшись лишь раз, чтобы увидеть, как один из его недавних приятелей ударил его по животу и яростным рывком оторвал большой кусок плоти и внутренностей. Третья акула не отставала.

Я выбрался на поверхность и вдохнул сладкий свежий воздух в легкие. Через минуту в ушах перестали звенеть, и я услышал голоса. В десяти футах позади меня лодка покачивалась на небольшой зыби, парус поднял рифы. В лодке было четверо мужчин. Они были невысокими и темными, с тонкими чертами лица, симметрично размещенными на маленьких круглых головах. Слова, которые они говорили, были мне непонятны, но я узнал, что это язык майя, древний язык нижней Мексики, на котором сейчас говорят в юго-восточной части Юкатана, Кинтан-а-Ру.

Коричневые руки на мускулистых руках потянулись ко мне и вытащили меня из воды в деревянную лодку. Услышав звук позади меня, я повернулся и посмотрел на окровавленную пену на воде, где две акулы разорвали раненого на куски. Через несколько минут я был бы следующим.

Я протянул руки в знак благодарности своим спасителям, но их закрытые глаза и бесстрастные лица не ответили. Один из них жестом пригласил меня сесть в носовой части. Я так и сделал, и они сбросили парус. Ветер подхватил парусину, и легкая лодка, казалось, поднялась над водой и понеслась к берегу.

Глава Двенадцать

Когда лодка плавно и беззвучно двигалась к берегу, мои усилия последних шестнадцати часов начали меня догонять. Бой и побег из Гавиоты, долгое плавание и битва с акулами утомили меня. Я кивнул и закрыл глаза, чтобы дать им отдых, а через секунду - так

Казалось, дно лодки скребло гравий, и люди сбегали из группы хижин, чтобы вытащить судно на берег.

Всякая деятельность прекратилась, когда я вышел и остановился на пляже. Ни один из майя не стоял выше моей подмышки. И, как и мои товарищи по лодке, они не выказывали ни приветствия, ни враждебности на лицах, хотя смотрели на меня с некоторым любопытством.

Это были потомки жестких и непокорных индейцев майя, которые никогда не подчинялись испанскому правлению в дни колонизации. После того, как восстание 1847 года на западе Юкатана было подавлено испанцами, те, кто мог, бежали в джунгли Кинтана-Роо, где вооруженное сопротивление продолжалось до двадцатого века. Даже сейчас удаленные деревни, подобные той, куда меня привезли, были предоставлены федеральным правительством полностью самим себе, чтобы управлять собой в соответствии со старыми племенными традициями.

Двое мужчин с рыбацкой лодки подошли ко мне с обеих сторон. Каждый положил мне на локоть маленькую коричневую руку и подтолкнул меня вперед. Я не знал, сопровождают меня или берут в плен.

Они провели меня через деревню, состоящую примерно из двадцати домов между рядами молчаливых, бдительных людей майя. Мы остановились перед хижиной меньшего размера, чем остальные по внешнему периметру села. Крыша была соломенная, а в сырцовых стенах не было окон.

Когда один из моих сопровождающих начал проводить меня через дверь, он толкнул металлическую глыбу Вильгельмины, все еще прижатую к моему бедру. Он поднял мою влажную рубашку и вытащил «люгер».

«Пистола!» - отрезал он первым словом по-испански, которое я услышал от кого-либо из них.

«No se funciona», - сказал я ему. Это была правда. Пистолет не работал после ночного погружения в соленую воду. «No tiene balas», - добавил я. Тоже правда. Я израсходовал все свои патроны, отстреливаясь от Гавиоты.

Никакого ответа от майя. По-видимому, они знали только пару слов по-испански. Конфисковав Вильгельмину, индеец затолкал меня в хижину и захлопнул за мной деревянную дверь. Он говорил со своим товарищем на языке майя. По тону я понял, что один из них должен был оставаться там и охранять дверь, а другой ушел по каким-то делам. Я сел на утрамбованный земляной пол и прислонился к стене.

Впервые за много часов я подумал о миссии, которая привела меня на Карибы. Неужели я только вчера был на грани разгрома заговора с чемоданом и бомбой, когда двинулся к Федору Городину с «Люгером» в руке? Тем не менее, как я далек от того, чтобы сделать что-либо, чтобы предотвратить ядерное разрушение Нью-Йорка еще через три дня.

Я попытался вернуть свои мысли к нынешнему затруднительному положению, но в моем мозгу мелькнуло видение Роны Фольштедт, стройной борзой и светловолосой нордической блондинки. Где она сейчас была? Мертв? Лучше утонуть, чем быть вырванным из моря Городиным.

Дверь моей хижины распахнулась, и вошли двое моих охранников. Жестами и ворчанием они дали понять, что я должен сопровождать их. Я встал и пошел с ними обратно в деревню.

Мы подошли к хижине побольше остальных. Когда-то окрашенный в белый цвет, он постепенно становился серым. Двое майя провели меня через дверь, затем остановились перед стариком, сидящим на платформе. У него были лохматые седые волосы и лицо, жесткое и морщинистое, как скорлупа грецкого ореха.

Он поднял искривленную руку, и двое моих охранников отступили, оставив меня с ним наедине.

«Я Чолти», - сказал он сильным низким голосом, который казался несоответствующим его возрасту и крохотной груди. «Вот я эль Джефе, вождь».

«Для меня большая честь, - сказал я, - и приятно найти человека, говорящего по-английски».

«В деревне только я говорю по-английски», - гордо сказал он. «Я учился в школе в Мериде. Я бы учил своих сыновей, но они не хотят знать язык янки ». Затем он замолчал, сложив руки на коленях, ожидая, что я скажу.

«Меня зовут Ник Картер, - сказал я. «Я агент Соединенных Штатов. Если бы вы отвезли меня с телефоном в ближайший город, буду признателен. Я хорошо тебе заплачу.

«Мне сказали, что у вас был пистолет», - сказал Чолти.

"Да. В своей работе я должен иногда защищаться, иногда убивать ».

«Белых людей не очень любят в Кинтана-Роо, Картер. Совершенно не нравятся белые люди с пистолетами. С моими людьми очень плохо обращались белые люди с пистолетами ».

«Я не хочу причинять вреда ни тебе, ни твоим людям, Джефе. Люди, с которыми я сражаюсь, - злые люди, которые хотят разрушить великие города моей страны и убить очень много моего народа ».

«Что это должно значить для нас здесь, в Кинтана Бур?

«Если этим злым людям позволят победить, ни одно место в мире не будет защищено от них, даже ваша деревня. Они только что разрушили остров в Тихом океане, где люди были очень похожи на ваш собственный.

«Расскажи мне, как ты оказался в море, Ник Картер».

Я рассказал ему историю из того времени, когда мы с Роной поднялись на борт круизного лайнера в Антигуа. Чолти слушал, прищурившись, почти закрыв глаза, руки неподвижно лежали на коленях. Когда я закончил, он просидел целую минуту.

в тишине. Затем его глаза открылись, и он изучил мое лицо.

«Я верю тебе, Ник Картер», - сказал он. «Ваш голос не лжет, и ваши глаза говорят правду. Телефон, который вы ищете, можно найти на севере в Вигфа-Чико. Я бы взял тебя туда, но ...

"Но что?" Я подсказал.

«Вы белый человек. Вы принесли в нашу деревню пистолет. По этим причинам мои люди хотят, чтобы вы умерли. Они будут слушать меня как el jefe, и, возможно, я смогу заставить их поверить, как и я, что вы не хотите причинить нам вреда. Но есть тот, кого нельзя поколебать ».

"Это кто?" Я спросил.

«Его зовут Тихок. Он мой сын. Когда я умру, он будет здесь главным. Боюсь, что это произойдет очень скоро. Тихок никогда не согласится отпустить тебя, пока ты не встретишься с ним ».

«Столкнулись с ним? Я думал, ты сказал, что здесь никто не говорит по-английски.

«Есть и другие языки», - сказал старик. «Мой сын ждет тебя сейчас возле моего дома. То, как вы с ним будете вести себя, определит вашу судьбу. Так должно быть ».

«Я понимаю, - сказал я старику. Чолти кивнул в сторону двери своей хижины. Я повернулся и вышел.

Прежде, чем я сделал два шага на поляну перед хижиной вождей, что-то с грохотом пролетело в воздухе и ударилось в землю у моих ног. Это было шестифутовое копье, его узкое обоюдоострое острие зарывалось в землю.

На противоположной стороне поляны стоял молодой майя, обнаженный по пояс, его коричневая кожа подтянулась и блестела над напряженными мускулами. Он прижал близнеца к копью у моих ног, держа его под углом, в традиционной позе вызова. Вокруг нас были жители деревни, их лица были бесстрастными, но глаза настороженными.

Значит, это Тихок, сын вождя. Это был человек, с которым мне пришлось бы столкнуться в бою, если бы я покинул деревню живым. Но если я убью его, сможет ли его отец пропустить меня к Вигии Чико? Даже если старик согласится, оставят ли меня его люди в живых? Каким-то образом мне пришлось победить Тихока, но не лишить его чести.

Прежде чем дотронуться до копья, я намеренно вынул Хьюго из ножен предплечья. Я поднял стилет, чтобы жители увидели его, затем послал его по спирали к двери хижины вождей, где он застрял, ручка дрожала. Хотя от наблюдателей не было слышимого ответа, я чувствовал скрытое одобрение.

Тогда я вытащил копье из земли и, удерживая его в том же положении, что и Тихок, продвинулся к центру поляны. Там мы коснулись наконечников копий в приветствии, странно напоминающем то, что используется в боевом посохе. Смертельная разница заключалась в том, что наши копья пронзали двенадцать дюймов стального лезвия, лезвие, способное пронзить человека или отрезать конечность от его тела.

Я отступил на шаг в стойке готовности, и Тихо сразу же атаковал, взмахнув рукоятью копья вверх. Я уронил копье, чтобы заблокировать удар, затем быстро поднял его, чтобы отразить удар лезвия, который рассек бы мне череп.

Мой ответ был моим собственным ответом, который майя предвидел и блокировал. Затем он двинулся, чтобы противостоять ожидаемому удару, но я просто сделал ложный выпад с клинком и вбок повернул прикладом к его грудной клетке. Тихок застонал от боли, но ловко скрестил копье, готовый заблокировать смертельный удар.

Мы отступили, вернулись в исходное положение, и бой снова начался.

Искусство боевого посоха во многом так же формализовано, как фехтование или даже танцы. У каждого удара есть блок, каждый блок перемещается на счетчик. Единственными звуками на поляне Юкатана были лязг древков и лязг клинков, перемежающийся тяжелым дыханием Тихока и меня. Не раз я видел отверстие, чтобы загнать острие копья, но замедлял свой выпад ровно настолько, чтобы позволить юному майя сделать блок. Мне пока удавалось держать его собственный клинок подальше от меня, за исключением складки на боку, которая оставила малиновое пятно на моей рубашке.

Прорыв наступил, когда я выбил копье из одной из его рук двойным ударом вверх, тогда как он ожидал обычной атаки ударом вверх и рубящим ударом. С его копьем, бесполезно болтающимся в одной руке, горло Тихока было обнажено для моего клинка. Я отодвинул толчок на долю дюйма в сторону, едва порезав кожу. В глазах майя я увидел, что он знает, что я сделал.

Восстановив контроль над своим копьем, Тихок бросился в атаку со смертельной свирепостью. Я уступил место его атаке и начал опасаться, что поединок может закончиться только смертью Тихока или моей.

Конец наступил с поразительной внезапностью. Тихо сделал мне выпад высоко, затем присел и замахнулся прикладом, как бейсбольной битой, поймав меня чуть выше лодыжек и выбив мне ноги из-под меня. Я рухнул на землю и перекатился на спину как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие копья Тихока вонзилось мне в лицо. В последнюю секунду он вонзился в землю так близко от моего уха, что я почувствовал его жар.

Я вскочил на ноги, снова наготове копье, и столкнулся с противником. В его глазах было новое послание - боевое товарищество. Мы были даже сейчас. Я пощадил его жизнь, чего он не мог простить, пока не

пощадил мою.

Я играл в азартные игры. Сделав шаг вперед, я склонил клинок в сторону Тихока в знак приветствия. Он опустил собственное копье навстречу моему, и битва была окончена. Мы бросили оружие и взялись за запястье в стиле майя. Жители деревни одобрительно болтали, и я впервые увидел улыбки на темных лицах индейцев.

Старый вождь подошел к нам и заговорил с Тихоком на языке майя. Затем он повернулся ко мне и сказал: «Я сказал своему сыну, что он сражался храбро и с честью. Я говорю то же самое и тебе, Ник Картер. До города Вигия-Чико можно добраться за час. Двое из моих сильнейших мужчин доставят вас туда на каноэ.

Он протянул мне пакет, завернутый в водонепроницаемую ткань. «Вы должны очистить и смазать свой пистолет до того, как высохнет соленая вода, иначе он будет бесполезен против злых людей, которых вы ищете».

Я поблагодарил его и вытащил Хьюго из двери хижины. Затем я последовал за двумя мускулистыми мужчинами, которые уже ждали, чтобы отвезти меня на каноэ.

Тринадцать

Путешествие на каноэ по побережью было быстрым и тихим. Двое майя встретили нас прямо у кромки прибоя. Ни один из них не говорил.

Мы сошли на берег в Вигла-Чико, поселении в три раза больше деревни, которую мы покинули. Жилища казались более постоянными, а железнодорожные пути с востока заканчивались на внешней границе города. Мои гребцы отвели меня к тому месту, где мне показалось, что это дом местного старосты, коротко поговорили с ним на языке майя и внезапно оставили меня, не глядя.

Я попросил телефон, и меня отвели в универсальное здание, которое, по всей видимости, служило школой, универсальным магазином, залом для собраний, складом и прочим. Телефон был ранней моделью в изрезанном деревянном корпусе с рукояткой сбоку.

Следующие два часа были потрачены на то, чтобы добраться до Мериды, столицы Юкатана, а оттуда через лабиринт ретрансляторов и промежуточных операторов, пока знакомый голос Дэвида Хока Анали не раздался по линии.

Я сказал ему, где я был, и дал ему сжатую версию того, как я туда попал, быстро говорил, опасаясь, что мы можем потерять связь в любой момент.

«Мне нужен быстрый выход отсюда», - сказал я ему. «Есть железная дорога, но, судя по всему, поезд должен идти один раз при каждом полном солнечном затмении».

«Я подведу к вам вертолет. Каков статус миссии? "

«Чемоданы прибывают на борт« Гавиоты »с Кюрасао. Федор Городин, по-видимому, является руководителем операции с Жизовым, по всей видимости, находясь в их штабе и лишь изредка появляясь на улице. Нет подтверждения того, что Нокс Ворнов является ключевым человеком, но доказательства достаточно веские, чтобы мы могли считать это несомненным ». Я заколебался, затем добавил: «Мы потеряли Рону Фольштедт».

«Мне жаль это слышать, Ник, - сказал Дэвид Хок. Я знал, что он имел в виду именно это. Как директор AX, он был знаком со смертью, но потеря агента причинила ему более глубокую боль, чем многие думают. "Ты можешь работать здесь один?" добавил он.

«Я могу, но было бы неплохо, если бы был кто-то знаком с этой территорией. Здесь уже темнеет, и мне не нужно напоминать вам, что мы соблюдаем дедлайн ».

- Конечно, нет, - сухо сказал Хоук. "Подожди минутку."

В течение нескольких секунд телефон беззвучно потрескивал у меня в ухе, и я знал, что Хоук вводит информацию в свой настольный компьютер. Затем он вернулся с ответом:

«У ЦРУ есть агент по имени Пилар, в Веракрусе. Она свяжется с вами там, в отеле Bahia Bonito ».

"Она?"

«Да, Ник, кажется, тебе повезло. Мне сказали, что это рыжая, хорошо оснащенная… эээ… всем дополнительным оборудованием ». Хоук прочистил горло, затем продолжил другим тоном. «Можете ли вы организовать посадку вертолета в Вигия Чиу?»

«Сразу за этим зданием есть поляна. Как скоро ты сможешь отправить вертолет? »

«Мне придется работать через Государственный департамент. Если они будут на высоте, у тебя будет птица через три-четыре часа ».

«Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы осветить зону приземления осветительными ракетами или кострами. Когда мы обсуждали эти детали, мне пришло в голову, что в нормальных условиях такая информация никогда не будет передаваться в незашифрованном виде по телефонным линиям общего пользования. Обстоятельства, однако, были совсем не обычными, условия были примитивными.

«Вам понадобятся деньги, - сказал Хоук. «Я буду ждать в вашем отеле в различных валютах Центральной Америки. Что-нибудь еще?"

"Да. Мой Люгер принял ванну с соленой водой, так что я хочу иметь под рукой набор для чистки оружия. Тоже 9мм. боеприпасы ».

«Это будет вас ждать». На линии была пауза, как будто Хоук хотел добавить что-то еще. Но потом он просто сказал: «Тебе больше, чем удачи, Ник».

У меня была работа, когда я уговаривал местного старосту направить сигнальные огни для вертолета. Он не хотел мне помогать. Уроженцы Вигиа-Чико были немного менее враждебны к внешнему миру, чем майя в деревне на побережье, но их связи со старыми традициями оставались сильными. Белые люди редко приезжали на Юкатан с мирными миссиями, и люди не горели желанием встречать

одну из их летающих машин.

Я, наконец, добился их неохотного сотрудничества старинным методом. Пообещав им деньги. В частном порядке я надеялся, что пилот ЦРУ Госдепартамента принесет немного денег. Было бы немного неприятно выбраться из Вигии Чико, если бы жители подумали, что их обманули.

В течение следующих нескольких часов подобные заботы были скрыты в глубине души, когда я руководил размещением сигнальных огней. Вокруг было много сухого валежника, и я поставил шесть костров по кругу, чтобы очертить зону приземления.

Как только костры разгорелись и поляна осветилась, я сел и стал ждать. И ждать. И ждать.

Я должен был знать, что с участием Государственного департамента все пойдет не так гладко. К тому времени, как я услышал звук ротора вертолета, рассветал, и моя бригада пожарных определенно была недовольна задержкой. Пилот заметил нашу небольшую группу и ввел свой корабль, подняв огромное облако густой красно-коричневой пыли.

Пилота звали Мартин. Это был худощавый молодой человек с острым носом. Мы обменялись удостоверениями, пока сельские жители столпились вокруг, с большим подозрением глядя на вертолет.

«Надеюсь, они прислали с вами немного денег», - сказал я.

"Деньги? Зачем?"

«Чтобы помочь с сигнальными пожарами, мне пришлось пообещать этим людям некоторую плату».

Мартин сощурился, глядя на светлеющее небо. «Я не знаю, для чего вам понадобились сигнальные огни; почти полный день.

«Когда я попросил вертолет, - холодно сказал я, - было темно. Я надеялся, что Госдепартамент ответит достаточно быстро и вытащит меня отсюда до рассвета. У меня довольно плотный график, старый приятель.

«Никто ничего не говорил о том, чтобы приносить деньги», - проворчал он.

Люди, стоявшие вокруг нас, что-то бормотали, и я боялся, что они уловили суть нашего разговора.

"Вы принесли свои деньги?" Я спросил.

«Ну… некоторые», - осторожно сказал он.

Я терял самообладание. «Так что убирайся, черт возьми! Я обещал этим людям деньги и подозреваю, что они сломают вам кости, если не получат их ».

С обиженным видом Мартин вытащил из заднего кармана потрепанный бумажник и начал листать счета. В раздражении я отобрал у него бумажник и вытащил бумажник. Сумма векселей составила чуть более пятидесяти долларов. Я передал его старшему, который торжественно пересчитал его, а затем кивнул, не улыбаясь. Он поговорил с сельскими жителями, которые отошли, расчищая нам дорогу.

Когда мы сели в вертолет, Мартин сказал: «Вы должны были отдать им все? Те индейцы, наверное, удовлетворились бы половиной.

«Может быть», - сказал я. «И, может быть, они были бы недовольны - пока они не проткнули тебе горло копьем. Для вас это будет стоить двадцать пять долларов?

Он без комментариев запустил двигатель к жизни

«Не волнуйся, - сказал я ему. «Я сделаю полный отчет о вашем взносе, и вам будут возмещены расходы по обычным каналам государственного департамента. Если вам повезет, вы вернете свои деньги к Рождеству. Может, не в это Рождество… »

Впервые Мартин немного расслабился и даже сумел ухмыльнуться. «Хорошо, - сказал он. «Должен признать, это дешевле, чем копье в глотке. Куда?"

«Веракрус», - сказал я ему, и мы подпрыгнули.

Глава четырнадцать.

Эрнандо Кортес сошел на берег в Веракрусе в 1519 году, став первым испанцем, ступившим на мексиканскую землю. С тех пор город был захвачен в различных войнах американцами и дважды французами.

Когда мы скользили по заливу Кампече, и я, прищурившись, смотрел на залитый солнцем город, было ясно, что теперь Веракрус стал, по крайней мере, призом, достойным всей этой крови и грома.

Мы расположились на площадке за американским консульством, где я отклонил приглашение остаться на обед. Я чувствовал себя окоченевшим и липким от напряжений, измученным бессонницей, и мне не хотелось вести светскую беседу за мартини с некоторыми из наших сотрудников дипломатической службы. Я пожал руку Мартину, снова заверил его, что он вернет свои деньги, и по внешнему телефону вызвал такси.

Поездка на такси до отеля Bahia Bonito пролегала по некоторым из старинных мощеных улиц города с причудливыми старыми домами, а также по широким современным улицам рядом со стальными и стеклянными небоскребами.

Моя гостиница была устаревшей, но удобной, с большим внутренним двором, открытым в небо, и тремя рядами комнат вокруг него. Я сказал водителю подождать и вошел внутрь. Когда я назвал свое имя, человек за столом вручил мне ключ от номера, толстый запечатанный конверт и сверток размером с футляр для кларнета. Я разрезал конверт и нашел в разных размерах и цветах: доллары, песо, кетсали, кордобы, колоны, лемпиры, бальбоа, боливары, гурды, фунты, франки и гульдены. Я вытащил песо, заплатил водителю и с пакетом под мышкой поднялся в свою комнату на третьем этаже. Ни от Пилар, ни от кого-либо еще не было сообщений.

Я принял долгую парную ванну, а затем прохладный душ, затем развернул упаковку приспособления для чистки десен.

и приступил к работе над Люгером. Я мог бы попросить Хока принести мне новый пистолет, но Вильгельмина была старым и надежным другом.

Я разобрал Люгер и осмотрел все детали. Поскольку он был хорошо смазан и защищен водонепроницаемым покрытием, соленая вода еще не повредила металл. Я использовал растворитель на каждой детали, даже на крошечных винтах, и проделал пятна через отверстие, пока они не стали чисто белыми. Я высушил разобранный пистолет безворсовой ватной салфеткой, прикоснулся к критическим частям смазочным маслом с низкой вязкостью и снова собрал Люгер. Я заправил обойму с восемью патронами из коробки снарядов, которую предоставил Хоук, и засунул Вильгельмину в кобуру на поясе.

Моему телу нужен сон, но мой разум не сдавался. Были планы сделать, лазейки закрыть. И всякий раз, когда я давал своему мозгу отдохнуть, в поле зрения появлялась фотография Роны. Блондинку, стройное гибкое тело которой столько ночей было в моих объятиях, нельзя было считать просто потерянным еще одним партнером по работе.

«Они не допускают ни времени, ни истощения для печали», - с горечью подумала я и вылетел из комнаты. За столом я спросил, есть ли поблизости магазин, где я могу купить одежду.

«Да, сеньор. В Агиларсе, расположенном через дорогу, отличный выбор », - сказал клерк.

«Грасиас. Жду посетителя. Если она приедет, скажи ей, где меня найти ».

Я перешел улицу и потратил пригоршню денег Хоука на одежду. Одевшись в новый костюм со всеми подходящими аксессуарами, я еще раз посоветовался со своим портье и неторопливо направился вверх по улице к уличному кафе. Я сел за столик, с которого можно было наблюдать за входом, и заказал бутылку местного бренди, который горел, как огонь, но не имел неприятного вкуса. Потягивая бренди, я задавался вопросом, сколько мне ждать, прежде чем я решу, что мой собеседник, Пилар, не появится.

В этот момент смуглая девушка в блузке с глубоким вырезом, едва сдерживающей ее великолепную грудь, качнулась между столиками и остановилась у меня. Ее волосы были черными и густыми, слегка взлохмаченными, только что с постели. У нее были глаза цвета черного кофе, обещавшие экзотические удовольствия.

«Можете ли вы сэкономить на спичке?» - спросила она с легким акцентом.

«Извините, я не храню их, так как бросил курить». Я подсказал ей.

«В прошлом году я пыталась бросить курить сама, но продержалась всего две недели», - правильно ответила она.

«Вы, должно быть, Пилар».

"Да. А ты Ник Картер… которого зовут Киллмастер. Твоя репутация опередила тебя ». «Я не знаю, следует ли мне вести себя скромно или извиняться».

Ее полные губы изогнулись в улыбке. «Никогда не следует извиняться. Могу я сесть? »

"Конечно. Мои манеры сегодня немного изношены, как и все остальное.

Пилар опустилась на стул напротив меня. «Ты выглядишь так, будто тебе нужно немного поспать», - сказала она.

«Бизнес прежде всего», - сказал я с вкрадчивой улыбкой. «Мы можем поговорить здесь?»

Ее прекрасные глаза скользили по бездельникам в кафе и прохожим по тротуару. «Это такое же хорошее место, как и любое другое», - сказала она мне, пожав плечами.

Я сделал знак официанту, чтобы он попросил еще стакан, и налил Пилар бренди. Затем я резко спросил: «Что ты сделала со своими волосами?»

Инстинктивно ее рука в мгновенном замешательстве потянулась к голове, затем она улыбнулась. «Вам, должно быть, сказали, что я рыжая. Как вы знаете, в нашем бизнесе часто возникает необходимость изменить внешний вид. Тебе нравится черный? "

"Любить это. Держу пари, ты тоже был ерасоткой как рыжая.

«Почему, спасибо», - сказала она и озорно посмотрела на меня из-под своих длинных ресниц.

На мгновение черты лица Пиларс, казалось, исчезли и перешли в тонкое лицо Роны Фольштедт. Я сделал глоток крепкого бренди, и изображение исчезло.

«Единственное, что у нас есть, - сказал я, - это катер, который доставил чемодан на борт« Гавиоты ». Я не мог разглядеть ни имени, ни опознавательных цифр в темноте. Он ехал слишком низко в воде и приводился в движение двумя подвесными двигателями ».

Пилар прикусила губу и покачала головой.

«Ничего подобного. Вы видели кого-нибудь из людей на катере?

«Главный человек был невысокого роста, плотного телосложения и совершенно лысый».

Она подняла руку, чтобы остановить меня. «Коренастый, лысый мужчина?»

"Это правильно. Ты его знаешь?"

"Я думаю так. Есть такой человек, который возглавляет банду контрабандистов на Кюрасао. Его зовут Торио.

«Вы можете сказать мне, где его найти?»

"Я могу отвезти тебя туда. Я знаю Кюрасао, и мы сможем действовать быстро ».

На минуту я собирался возразить. Я не хотел, чтобы она стала такой же, как Рона. Но Пилар была права, я мог тратить драгоценное время на Кюрасао без проводника, а время было решающим фактором.

«Как скоро мы сможем уехать?» Я сказал.

«Мы можем успеть на ранний рейс завтра утром. Я все устрою.

"Можем ли мы начать раньше?"

«Нет. И важно, чтобы вы сегодня вечером отдохнули. Завтра тебе нужно будет быть сильным и бдительным ».

Мои ноющие мышцы согласились. Мы выпили еще стакан бренди, и она проводила меня до моего отеля.

«Я приду за тобой утром, - сказала Пилар, - а мы поедем в аэропорт».

Я оставил ее во дворе и устало поднялся

в мою комнату.

Глава Пятнадцать

Я принял второй душ за день и задернул жалюзи против вечернего солнца. Я снял новую одежду и положил ее на стул. Затем я растянулся голый на кровати, накинул на себя простыню и уставился в потолок.

Просто заставить себя уснуть обычно невозможно. Каждый нерв в моем теле требовал отдыха, и мои глаза были похожи на мешки с песком, но я не могла спать.

Где-то бывший американский ученый и бывший русский генерал готовились стереть мою страну, город за городом. Послезавтра первым отправится Нью-Йорк. Я должен куда-нибудь помчаться, чтобы остановить их, а не слетать с кровати на кровати в отеле в Веракрусе.

Но спешить в бой без подготовки было бы глупо и опасно. И если Пилар сможет найти контрабандиста Торио, у него еще может быть достаточно времени для выполнения миссии. Я закрыл глаза. Видение Роны проплыло передо мной, исчезло, затем вернулось.

Солнечный свет, проникающий сквозь оранжевые жалюзи, постепенно потускнел сквозь все оттенки серого, и, наконец, стало темно. Тем не менее мой разум не мог успокоиться.

Казалось, каждый звук с улицы внизу доносится прямо до моих ушей. Смыв унитаза в соседней комнате, фонтанный Ниагарский водопад.

Потом кто-то слегка постучал в мою дверь.

"Да?"

«Это Пилар», - последовал мягкий ответ.

Я вылез из постели, схватил полотенце и открыл дверь. На Пилар было черное платье с крошечными цветочками, которые, казалось, счастливо росли в холмах и долинах ее богатой местности.

«Войдите», - сказал я.

«Я действительно не верила, что ты сможешь заснуть», - сказала она и вошла внутрь.

«Ваша красота превосходит только вашу мудрость», - ответил я.

«Я принес тебе кое-что, чтобы помочь». Она легонько опустилась на край кровати.

«Таблетки?» Я спросил. «Я никогда их не принимаю».

Она лениво улыбнулась мне. «Нет, не таблетки. Меня."

«Что ж, - ответил я, оправляясь от своего изумления, - вы определенно восхитительная таблетка, и ее совсем не трудно проглотить».

Ее красивое лицо посерьезнело, стало почти суровым. «Не шутите, - сказала она. «Обе наши жизни могут зависеть от твоего физического состояния завтра, и…» Здесь она заколебалась, ее глаза скользнули по моей одетой в полотенце фигуре. «И, может быть, я тоже буду сегодня беспокойно отдыхать в одиночестве».

«Возможно», - сказал я.

«Ты оставишь все мне?»

«Пилар, я в твоих руках».

«Бьен. Сначала я хочу, чтобы ты лежал здесь, на кровати ».

Я послушно подошел к кровати и уже собирался опуститься, когда ее сильные коричневые пальцы проскользнули под полотенце, которое я носил, и смахнули его.

«Для этого нам не понадобится полотенце», - решительно сказала она. «Ложись на живот, пожалуйста».

Я распласталась на кровати, сложила руки в подушку. Что-то прохладное коснулось моей шеи у основания черепа и медленно потекло по спине. Я почувствовал легкий запах корицы. Через плечо я увидел, что Пилар вынула крошечный флакон из сумки, которую несла, и вылила содержимое по моему позвоночнику.

«Масло корицы», - объяснила она. «Теперь я хочу, чтобы ты снова опустил голову и позволил мне помочь тебе расслабиться».

«Да, мэм», - усмехнулся я. Раздался шепчущий шелковистый звук. Краем глаза я уловил вспышку смуглого бедра и понял, что Пилар сняла с себя всю одежду.

Словно чувствуя мои мысли, она закрыла мои глаза легким прикосновением своих прохладных, мягких пальцев. «Расслабься», - пробормотала она. «Теперь тебе нужно только расслабиться».

Затем ее руки легли на мою спину плавными маленькими кругами, ее пальцы нажимали твердо и нежно. Она намазала маслом мои плечи и грудную клетку, издавая себе одобрительные звуки. Она нашла складку на моей стороне, где копье майя задевало меня, и ее пальцы погладили боль.

Она нанесла масло на мою талию, ее руки восхитительно скользили по моей коже с ароматной смазкой. Вниз и вниз, по ягодицам и задней поверхности бедер. Еще немного прикоснитесь к впадине на коленях, затем к икроножным мышцам, вдоль ахиллова сухожилия, чтобы мои пятки легли на ее ладони.

Пилар нежно нанесла масло на подошвы моих ног, скользнув пальцем между каждым из моих пальцев.

Моя кожа была живой и сверхчувствительной к ее прикосновениям. Казалось, я чувствую через свои поры близость ее обнаженного тела.

Я сказал: «Пилар, я не знаю, взволнован я или хочу спать. Пожалуйста, прими решение! »

«Успокойся», - мягко отругала она. «Мы только начали».

Затем она взяла мои пальцы ног по одному, лаская их, перекатывая между пальцами. Большим и указательным пальцами она сделала промасленные ножны, скользящие вверх и вниз с каждого пальца ноги.

Затем Пилар взяла каждую ступню в руки и стала месить ее, пока я не почувствовал, как трещат кости. Затем она снова подняла руки вверх по моим ногам, ее опытные пальцы впились в напряженные мышцы, сжимая, манипулируя, вытягивая ноющую боль.

Особое внимание уделялось моему крупу. Держа одну руку на каждой ягодице, она наклонялась и сжимала с удивительной для женщины силой, ее руки ритмично перекатывались от пяток к кончикам пальцев.

Кровать слегка провисла, когда Пилар

очутилась на моих ногах. Из этого положения она наклонилась вперед и провела своими гибкими пальцами по моей спине, волшебным образом расслабляя напряженные мышцы.

Когда она потянулась вперед, чтобы помассировать мои плечи и шею, я почувствовал, как соски ее покачивающейся груди коснулись меня. Теперь ее руки скользнули по моей обнаженной спине от плеч к ступням.

«Теперь перевернись, - сказала она, - а я сделаю другую сторону».

«Я не знаю, выдержу ли я».

«Не волнуйся, я уверен, ты стойко выдержишь».

Я перевернулся на спину.

Пилар вздохнула. «Почему, Ник, я думал, ты расслабился!»

"Черт побери!" Я усмехнулся, воспользовавшись возможностью, чтобы взглянуть на мою обнаженную массажистку. Ее кожа была как полированная медь - гладкая и безупречная. Ее груди были полными и спелыми. Они опустились, затем резко поднялись. Ее узкая талия и круглые твердые бедра блестели легким блеском пота.

Она изящно наклонилась, чтобы взять с прикроватной тумбочки пузырек с маслом, и брызнула его на меня, разводя руками.

«Не волнуйся, - сказала она, словно снова читая мои мысли, - ничего не останется незавершенным!»

Итак, теперь я сдался ее рукам. Глаза закрылись - в голове не возникало тревожных картинок. У меня было ощущение невесомости, как будто мое тело, направляемое этими знающими пальцами, дрейфовало в пространстве. Я казался сделанным из ириски… натянутой, растянутой, восхитительно натянутой с точностью до доли предела прочности.

Я резко открыл глаза и схватил Пиларс за руку. «Этого достаточно, - сказал я. «Мы только что достигли пределов массажа. У тебя есть другие таланты? »

Пилар лениво дразняще улыбнулась мне. Меня охватил шок изысканного удовольствия, когда ее рот сомкнулся надо мной.

И на какое-то время мне показалось, будто меня тянут через маленькую бархатную дырочку в мир невообразимых наслаждений. Затем меня охватила дрожь освобождения. И впервые за много часов я был пуст ни от мыслей, ни от чувств, плыл в пустоте, плывя к глубокому колодцу забвения.

Я потянул теплое, пылающее тело рядом со мной и накрыл нас обоих простыней.

Менее чем через минуту сон, который я так долго искал, заключил меня в теплые, пахнущие корицей объятия.

Глава Шестнадцать

Я проснулся на рассвете с ощущением, как будто все старые детали были заменены новыми, покрытыми тефлоном компонентами перманентного прессования. Из ванной доносились плеск воды и женский голос, поющий на испанском. Я выскочил из постели, подошел к двери и толкнул ее.

В комнату ворвались потоки пара. За полупрозрачной занавеской для душа я мог видеть силуэт прекрасного тела Пилар, когда она намыливалась и пела что-то из времен Панчо Вилья. Время от времени занавеска прилипала к ее коже, обнажая блестящую поверхность, как целлофановое окно в коробке с конфетами.

Я постоял там минуту, наслаждаясь зрелищем, затем схватил занавеску и отодвинул ее в сторону.

Пилар ахнула от удивления и инстинктивным женским жестом закрылась руками. Затем она опустила руки и стояла, улыбаясь под струями душа, в то время как вода, стекающая по холмам и впадинам ее тела, заставляла ее блестеть, как тюлень.

«Доброе утро, керидо», - сказала она. «Надеюсь, я не разбудил тебя». Ее глаза скользили по моему телу. «Вы всегда просыпаетесь в таком состоянии?»

«Все зависит от того, кто принимает душ в соседней комнате».

«Надеюсь, ты хорошо спал».

"Как бревно. Если мир когда-либо узнает об этом твоем лекарстве от снотворного, мы увидим последний из барбитуратов.

«Льстец. Садись, я намылю тебе спину.

Я вошел в душ, и Пилар повернула меня. Она намылила руки, но область моей анатомии, которую она намылила, определенно не была моей спиной. Я повернулся и встал лицом к ней, на нас обоих брызнула вода. Впервые я поняла, какая она высокая девушка.

«Мне приходит в голову, - сказал я, - что я получаю от вас очень много заказов. Пора мне взять на себя.

«Что ты имел в виду, керидо?» - выдохнула она, наклоняясь вперед, и эти великолепные груди качались ко мне.

Взяв ее под руки, я поднял Пилар и подвел ее к себе. Затем я опустил ее, по доле дюйма за раз.

Она издала легкий звук восторга, когда ее руки обняли мою грудь, и она притянула нас вместе, прижавшись своей грудью ко мне. Мы начали медленный, волнообразный, неподвижный танец там, в душе, постепенно увеличивая ритм, пока Пилар не крутилась и не тряслась, как одержимая женщина. Внезапно она вскрикнула, ее голос пронзил монотонный гул воды.

После этого мы стояли вместе, позволяя воде омывать наши тела.

Мы быстро оделись, а затем пошли в соседнее кафе, чтобы позавтракать восхитительными хуэво-ранчеро. Мы запили его мексиканским пивом, которое даже во время завтрака лучше, чем горький мексиканский кофе-фи.

Такси отвезло нас в Aeropuerto Nacional, где мы сели в небольшой самолет. Мы вылетели в шесть тридцать. С двухчасовой разницей во времени мы приземлились бы на Кюрасао около полудня.

Когда мы летели

над мирной зеленью Юкатана и темно-синем Карибском море я невольно вспомнил, что не так много часов назад я боролся за свою жизнь там.

Как будто по обоюдному согласию мы с Пилар не разговаривали во время поездки. Раньше этим утром мы были просто мужчиной и женщиной, которые наслаждались жизнью и друг другом, как будто нашей самой большой проблемой было решить, что есть на завтрак. Но теперь мы были двумя профессионалами, идущими навстречу неизвестным опасностям, зная, что мы никогда не вернемся. Было не время для светских бесед. Мы сидели тихо, погруженные в свои личные мысли.

Голос пилота нарушил тишину. «Те из вас, кто находится по правому борту, теперь могут видеть впереди остров Аруба. Аруба - самый маленький из трех островов, входящих в состав Нидерландских Антильских островов. Кюрасао еще в пятидесяти милях к востоку. Мы начинаем спуск и будем приземляться примерно через пятнадцать минут ».

Когда пилот продолжал рассказывать нам о погодных условиях на Кюрасао (идеальных, как всегда), я наблюдал, как Аруба скользила мимо нас. Проливы между Арубой и Кюрасао были испещрены белыми парусниками и множеством крошечных коричневых островков без постоянного населения, хотя они иногда использовались рыбаками.

Наш самолет приземлился в аэропорту Плесман, и мы нашли такси для пятимильной поездки в столицу Виллемстад. Кабина была старой «Гудзон», со снятой крышей, чтобы она могла использоваться под открытым небом.

Водитель был разговорчивым человечком, который, казалось, решил рассказать нам обо всех местных сплетнях во время нашей короткой поездки. Я не обращал особого внимания на то, что говорил мужчина, пока одна фраза не пронзила мое сознание, как ледоруб.

«Подожди минутку», - рявкнул я водителю. «Что вы сказали о блондинке, вытащенной из моря?»

Он повернулся на своем месте с широкой улыбкой, довольный тем, что пробудил мой интерес. «О да, сеньор. Два дня назад в рыбацких доках было много волнений. Одна из лодок вернулась с желтоволосой дамой. На ней был спасательный жилет, который держал ее на плаву, хотя она не была в сознании, когда ее привезли. Очень странно, поскольку ни одна лодка не попала в аварию ».

"Где она сейчас?" Я вмешался,

«Когда стало известно из рыбацких доков, вскоре приехал муж женщины и увез ее с собой».

"Ее муж?" - повторил я.

"О да. Это крупный мужчина, похожий на медведя, который иногда плавает вместе с Говиотой ».

Городин! Должно быть, он вернулся на Кюрасао, когда не смог найти меня или Рону в воде. Несомненно, он ждал там, когда из доков пришло известие, что ее привезли рыбаки. Это было два дня назад. Я подсчитал шансы, что Рона еще жива. Это был длинный выстрел: «Вы не знаете, куда мужчина… ее муж… забрал женщину?» Я спросил.

- Нет, сеньор, но, может быть, мой друг, рыбак Саба, расскажет вам. Это он вытащил даму из моря ».

«Вы можете отвезти меня на Сабу?»

«Теперь, сеньор?»

"В настоящее время." Я вытащил из набухшего бумажника купюру в десять гульденов и протянул ее водителю. «И сделай это быстро».

«Пять минут», - сказал он, кладя деньги в карман.

За пять минут, почти с точностью до секунды, мы прошли через лабиринт узких улочек к рыбацким докам за пределами Виллемстада, расчищая путь с помощью гудка, на который водитель постоянно опирался. Мы резко остановились на набережной перед каркасным домом с одним большим окном в пятнах дыма и вывеской с выветренной краской, на которой написано «Убежище Ванвоорта».

Выйдя из машины, я почувствовал, как меня дернули за рукав, и понял, что почти забыл о Пилар.

«Ник, блондинка… это твоя Рона?»

"Это должно быть."

"А что ты будешь делать?"

«Найди ее, если смогу».

«Но у нас есть миссия».

Если бы не Рона, не было бы никакой миссии. Именно она дала нам ключ к разгадке, и теперь она может привести нас к Городину. Кроме того, она не была обучена опасной работе, как мы. Если она сейчас в руках Городина, ей придется заплатить ужасную цену. Я должен попытаться найти ее. Я ей многим обязан ».

«Вы ей ничего не должны, - сказала Пилар. «Ты не заставлял ее выполнять задание. А время ... знаешь, какой сегодня день?

"Да, я знаю. Завтра крайний срок ».

«Забудь о ней, Ник. Пойдем со мной, и я отведу тебя в Торио. Мы найдем его на набережной недалеко отсюда ».

Я остановился перед дверью убежища Ванвоорта и посмотрел в лицо Пиларс. Когда я заговорил, мой голос был холодным. «Решение мое, и я его принял. Ты пойдешь со мной? »

На мгновение она встретилась со мной взглядом, затем отвернулась. Она протянула руку и коснулась моей руки. «Мне очень жаль, Ник. Вы должны действовать согласно своей совести. Я помогу тебе, чем ты попросишь. "

Я сжал ее руку и вошел в дверь.

Глава Семнадцать

Vanvoort’s Hideaway не был туристическим баром. Свет был тусклым, воздух был затхлым. Стены были увешаны плакатами с рекламой пива и политиков. Линолеум на полу протерся до голого дерева в полосе вдоль передней части нелакированной планки.

Клиентурой были рыбаки и моряки.

многих народов. И все мужчины. Гул разговоров и звон стаканов внезапно прекратились, когда посетители заметили Пилар, которая выглядела эффектно в коротком лимонно-желтом платье.

За стойкой сидел косолапый голландец с бицепсами, похожими на дыни, торчащими из-под коротких рукавов его рубашки.

«Я ищу рыбака по имени Саба», - сказал я.

Крошечные глазки голландца пробежались по мне, как насекомые. "Кто сказал, что он здесь?"

«Его друг таксист. Тот, что в Гудзоне.

Он покачал своей массивной головой из стороны в сторону. "Не значит для меня ничего".

Положив обе руки на стержень, я прижался лицом к нему. «Мистер, у меня нет времени играть в игры, и у меня нет времени объяснять. Но я хочу, чтобы вы знали следующее: если вы не укажете мне Сабу через пять секунд или не скажешь, где я могу его найти, я перейду через этот бар и сломаю вам кости, пока не получу ответ ».

Голландец знал, что я серьезно. Его румянец побледнел. «Вон там», - прохрипел он. «Один в будке у стены».

Когда я отвернулся от бара, тут снова начался лепет, и все стали заняты, глядя на Пилар.

Одинокий мужчина в будке был чернокожим жителем Виргинских островов.

"Саба?" Я спросил.

«Верно, дружище. Садись. И леди тоже. В его речи музыкальная часть была британской, а часть - калипсо-мелодичной, которую вы слышите в некоторых частях Вест-Индии. «Ты должен вселить в Ганса страх перед Богом, заставить его отступить, как это».

«Я хочу спросить о женщине, которую вы привели два дня назад. Тот, который ты нашел в море ».

- Ах, леди с желтыми волосами. Очень хорошенькая. Она не просыпается, чтобы сказать ни слова. Очень-очень устал. Море истощает твои силы. Но я не думаю, что ей было больно. Ничего не сломано ».

«И мужчина увел ее? Тот, кто сказал, что он ее муж?

«Ой-хо, может, он не ее муж», а? Я не удивлен. Он не похож на ту даму с желтыми волосами, которую принимают за мужа. Слишком грубо, слишком некрасиво. Ты мужик, дружище?

«Нет, но я ее друг, а мужчина, который ее увез, определенно не был. Вы знаете, куда он ее забрал?

"Да, я знаю. Я рассказываю ему дорогу в госпиталь Королевы. Он говорит, что никогда не мин ', он ведет даму туда, где у него есть друзья. Он сказал, что они заботятся о ней. Поэтому я смотрю, куда он идет. Он берет девушку в моторную лодку с двумя другими мужчинами. Они едут на Маленький Пёс, маленький остров в двенадцати милях от берега. Ничего, кроме больших камней на Little Dog. Большие камни и рыбацкая хижина. Рыбаки больше не используют это место. Мужики с ружьями теперь всех пугают.

«Вы можете показать мне, как добраться до Маленькой Собаки?» Я спросил.

"Конечно. Спуститесь к докам, вы можете увидеть это место. Давай, я тебе покажу.

Черный мужчина встал и вышел из будки. Пилар последовала за нами на улицу и спустилась через пару крутых кварталов к набережной, где Саба указал через сверкающую воду на то, что казалось зазубренным выступом из коричневых скал.

«Маленькая собачка», - сказал он. «Может быть, 500 метров в длину, 200 в ширину. Единственное безопасное место для посадки лодки - с другой стороны. Отсюда не видно.

«Мне нужна скоростная лодка, - сказал я. «Вы знаете кого-нибудь, кто сдает мне один?»

"Конечно. У меня есть друг с самой быстрой лодкой в гавани, если не считать контрабандистов и полиции. Он берет с вас много денег, но вы получаете свои деньги ».

"Хорошо." Я повернулся к Пилар. «Теперь я попрошу тебя сделать то, что будет для тебя очень трудным».

«Что случилось, Ник?»

"Подожди меня. Подожди, если я не вернусь к темноте, извести Дэвида Хока в Вашингтоне и расскажи ему все, что знаешь ».

«Можно я пойду с тобой? Я могу управлять лодкой. Я могу помочь разными способами ».

«Нет», - твердо сказал я. «Это моя работа, и я хочу, чтобы вы остались здесь».

«Да, Ник», - сказала она с непохожей на нее покорностью.

Я сжал ее руку и последовал за Сабой к докам, где мы найдем его друга на катере. Оказалось, что это старая быстрая лодка, которую ее гордый владелец бережно содержал в хорошем состоянии. Этот человек не слишком беспокоился о том, чтобы позволить незнакомцу взлететь в своей гордости и радости, но достаточно гульденов перешло из рук в руки, чтобы уменьшить его сопротивление. Мотором был гигантский «Эвинруд», который мгновенно ожил, и вскоре я уже несся по легкому проливу к Маленькой Собаке. Прежде чем я подошел слишком близко, я сделал широкий круг вокруг скалистого острова. У входа на дальнем берегу к некрашеной пристани был привязан катер с каютами. За пирсом стояла деревянная хижина. Бледно-серый дым клубился из трубы.

Я задушил «Эвинруд», затем осмотрел хижину и окружающие скалы на предмет каких-либо признаков жизни. Не было. Так что я включил мотор и вернулся вокруг острова.

Я бродил по каменистому берегу на дальней стороне в поисках возможного места для приземления. Зазубренные вершины возвышаются на пятнадцать или двадцать футов, как будто какое-то огромное возмущение в центре земли выбросило их со дна океана. Наконец я наткнулся на узкий клин воды между парой выступающих валунов, и мне удалось протиснуть лодку. Я обезопасил ее, поднялся по скалам и направился к хижине на противоположной стороне острова.

Движение шло в лучшем случае медленно, и я передвигался осторожно, на случай, если Городин выставил наблюдение. Через двадцать минут я достиг удобной точки, откуда мог лечь на живот и смотреть на хижину. Здесь он казался больше, чем со стороны океана, и казалось, что он разделен на две комнаты. Единственное окно, которое я мог видеть, было забито досками с одними лишь щелевыми отверстиями. По-прежнему никаких следов человеческой жизни, только клубящийся дым, растекающийся по воздуху. Теперь, когда я был с подветренной стороны от дыма, я заметил неприятный запах. Возможно, в глубине души я знал, что это было, но я отверг эту мысль и пополз к лачуге, стараясь не попадаться на глаза щели в окне на случай, если кто-то будет смотреть за ним.

Я без проблем добрался до хижины и присел под окном, заколоченным досками.

Зловоние здесь было безошибочным. Это был запах опаленной плоти и человеческих волос. Я стиснул зубы и попытался стереть мысленную картину того, что могло случиться с Роной Фольштедт. Внутри хижины раздался резкий, едва сдерживаемый голос гнева. Это было тяжелое рычание Федора Городина.

«Ты доставил мне много хлопот, ты и Картер», - говорил он. «Но ты все еще можешь заслужить мое прощение. У вас есть информация; Мне нужна эта информация. Простой обмен. И в самом деле, как ты можешь отказать такому человеку, как я, который так талантлив к убеждению? »

Я медленно поднял голову, чтобы прищуриться через пространство между досками, и голос Городина продолжился.

«Мы знаем, что Картер не утонул. Есть сведения, что его доставили на берег в рыбацкой деревне майя на Юкатане. Более того, нам не удалось его отследить. Там был бы контактный пункт, по которому вы могли бы связаться с ним в случае крайней необходимости. Я хочу, чтобы ты сказал мне, где это ».

Теперь я мог видеть комнату через подоконники. В деревянном стуле, рядом с Городином сидела Рона Фольштедт. Единственная веревка была привязана вокруг ее талии, связывая ее руки по бокам и удерживая ее на спинке стула. На ней был только обрывок штанов, которые она носила, когда ныряла с круизного лайнера. Выше талии она была обнажена, обнажая маленькие, хорошо сформированные груди. Ее глаза покраснели, волосы спутаны. Когда она заговорила, это было отстраненным, усталым голосом.

«Не было никакого контактного лица», - сказала она.

«Ты врунья и дура», - сказал Городин. «Вы должны знать, что я могу заставить вас сказать. Мирно сейчас или позже в кричащей агонии. Так или иначе, я найду Картера. Он уже убил некоторых из моих лучших людей, и каждую минуту, пока он остается жив, он представляет угрозу для нашего плана. Теперь - еще раз - где мы можем найти Ника Картера?

«Я понятия не имею, где он», - устало монотонно сказала Рона.

«У меня нет больше терпения», - прорычал Городин. «А теперь я покажу вам, что происходит с людьми, с которыми я потерял терпение».

Большой русский отошел в сторону, и источник дыма из трубы был обнаружен. В большой железной жаровне тлела раскаленная куча из древесного угля. Покрытые резиной рукоятки какого-то длинного инструмента торчали из углей. Городин осторожно взялся за рукоять и вытащил инструмент. Это были длинные остроносые плоскогубцы. Клещи засветились тускло-оранжевым светом, когда он показал их Роне.

«Возможно, вы слышали об этой технике», - сказал он.

«Плоть отрывается от тела по щепотке за раз. Особое внимание уделяется нежной груди женщины. Вы будете жить довольно долго, но в каждый момент этого времени вы будете умолять умереть ».

Взгляд Роны гипнотически остановился на блестящих кончиках плоскогубцев. «Но я ничего не знаю, - сказала она со слезами на глазах, - совсем ничего».

Городин проигнорировал ее. «Я дам вам еще один шанс ответить на мои вопросы», - холодно сказал он. «Тогда мы начнем».

Я обдумал свой план действий. Я мог убить Городина, прострелив оконные планки, но по их теням в темной комнате я видел, что еще двое мужчин стояли у ближайшей стены. Они наверняка будут вооружены и, вполне вероятно, убьют Рону, прежде чем я смогу пройти за угол хижины к внешней двери. Другая дверь, прямо напротив окна, по-видимому, вела во вторую комнату. Это не помогло. Если бы в комнате было окно, его бы ее закололи.

Пока я пытался придумать осуществимый план, Городин вставил клещи в угли и повернул в мою сторону. Я скрылся из виду, когда он сказал одному из невидимых людей: «Приведи его сюда. Покажи мисс Вольстедт, на что она может рассчитывать, если не будет сотрудничать с нами.

Перед моим окном перекрестился славянский парень с короткой стрижкой, и когда я снова поднял голову, он открыл дверь на противоположной стороне. Запах горелой плоти разлился, как отравленный газ. Славянин вернулся через минуту, волоча за собой что-то на полу, что отложил в нескольких футах от Роны.

Существо на полу было в форме человека с головой, туловищем, двумя руками и двумя ногами. Мало что еще об этом подсказал мужчина. Плоть и мускулы были разорваны, обожжены, разорваны и оторваны от каждой части головы и тела. Казалось, нигде не было органа, который

не был изуродован. Во многих местах кости просвечивали сквозь отверстия в плоти, в то время как тварь истекала кровью и другими биологическими жидкостями.

Губы были полностью оторваны, оставив гримасу обнаженных зубов, напоминающую череп. Там, где был один глаз, теперь была только влажная почерневшая дыра.

Хуже всего то, что этот остаток человека был жив.

Рона заткнула рот и отвернулась, когда это привидение жалобно скреблось по половицам судорожной рукой.

«Нельзя так отворачиваться от старого друга, - сказал Городин. «Или, может быть, ты не узнаешь красивого молодого Бориса».

Рона издала дрожащий рыдание.

«Мы нашли его без сознания, но все еще живым», - продолжил Городин. «Мы оживили его. Мы ухаживали за ним и кормили его перед испытаниями. Потом он поплатился, не слишком храбро, я признаю, за тот небрежный момент, когда он уклонился от своего долга и позволил вам и Картеру бежать. Резко поднявшись, его голос стал жестче. «А теперь настало ваше время. Мне нужен Ник Картер, и ты скажешь мне, где его найти.

«Я… я не знаю», - всхлипнула Рона.

Городин выругался по-русски и потянулся к резиновым рукояткам плоскогубцев.

Водонепроницаемая трубка с шестью дымовыми шариками, которые дал мне Стюарт, была у меня в руке. Каким-то образом мне пришлось бросить одну из гранул в светящийся уголь. Это было легкое расстояние - проблема заключалась в том, чтобы отправить гранулу через решетчатое окно. Мне нужен был духовой пистолет, и когда в голове возникло изображение, я быстро вытащил шариковую ручку из кармана рубашки и отвинтил колпачок, выбросив его вместе с картриджем внутри. В результате у меня осталась трубка диаметром три с половиной дюйма, узкая на одном конце и достаточно широкая на другом, чтобы принять одну из дымовых гранул. Я бросил пулю в ствол ручки, воткнул ее между досками окна и начал осторожно регулировать, чтобы траектория полета ракеты была точной.

Теперь Городин подошел к Роне. Держа плоскогубцы в каждой руке, он прижал раскаленные клещи к ее левому соску. Я направил дуло самодельного духового пистолета на светящийся уголь. Моя первая попытка должна быть безупречной, потому что у меня вряд ли получится вторая.

Я сделал глубокий вдох, прижался губами к концу трубки и выдохнул с взрывным пуфом.

Шарик влетел в уголь и осел на раскаленных углях с восхитительным шипением и дымом грибов, распространив свой бледный, удушающий дым во все уголки комнаты.

Благословляя изобретательность Стюарта, я вытащил платок-маску и накрыл ею нос и рот. Я свернул за угол хижины и открыл дверь плечом. Он содрогнулся, а затем раскололся, когда я сильно пнул его.

Когда я ворвался в хижину с Люгером в руке, я увидел, как Городин, спотыкаясь, вылетел через дверь в соседнюю комнату, в то время как один из его людей вслепую искал цель для своего пистолета-пулемета.

Я выстрелил, и он упал. Он все еще пытался поднять с пола пистолет-пулемет, поэтому я выстрелил в него еще раз, и он перестал двигаться.

Второй человек в комнате атаковал меня раскаленными плоскогубцами после того, как поднял их с пола, где их уронил Городин. Я пустил пулю ему в голову, затем бросился к Роне и быстро освободил ее. Между кашлем ей удавалось выдыхать мое имя.

"Ник?"

«Верно, - сказал я. «Успокойся, я вытащу тебя отсюда через минуту».

Маска платка соскользнула с моего рта, когда я вынес Рону на улицу и опустил ее на землю. Я подождал, пока у меня прояснятся глаза, потом вернулся за Городиным.

Я перешагнул через трепещущие останки Бориса во вторую комнату лачуги. Пусто. Было окно, обшитое доской, но оно было выбито. Я посмотрел на окружающие скалы, но Городина не увидел.

Далекий крик Роны отбросил меня от окна. Я бросился обратно через хижину и выскочил через парадную дверь. Городин бежал по короткой дорожке между валунами к причалу, где стоял катер. Когда я вошел в дверь, он развернулся и выстрелил в меня из длинноствольного пистолета «Эрма». Его пуля попала мне в рукав, ровно настолько, чтобы испортить мне цель, когда я сделал два ответных выстрела. Один из них попал в топливный бак крейсера, и лодка с громким взрывом взмыла вверх, когда Городин бросился с тропы за скалы.

Я опустился на колени рядом с Роной. "Ты можешь идти?"

«Я… я так думаю».

- Тогда стой прямо за мной. У меня пришвартована лодка на другой стороне острова. Идти будет нелегко, а Городин где-то там с ружьем.

«Ты ведешь, Ник, - сказала она. "Я сделаю это"

Я сняла рубашку и отдала ее Роне не из скромности, а потому, что она была почти цвета скалы. Моя собственная шкура была достаточно загорелой, чтобы не быть такой очевидной целью. С Роной позади меня я пробирался обратно по зубчатым камням в направлении своей лодки, болезненно опасаясь малейшего звука или движения.

Когда я увидел его, между нами и лодкой был только один узкий гребень скалы - отблеск металла на солнце.

я тяжело швырнул Рону на землю и рухнул рядом с ней в тот момент, когда плоский треск пистолета «Эрма» разрушил тишину, и гравий брызнул на два фута перед нами.

«Оставайся на месте», - прошипел я Роне и прицелился из «Люгера» в то место, где я видел вспышку дула пистолета. Я выстрелил один раз, два раза.

Рука и плечо Городина обвились вокруг валуна и он произвел дикий выстрел, который отскочил от камней над нашими головами. Я выстрелил в ответ и услышал, как русский крикнул от боли, когда моя пуля разорвала ему предплечье.

Теперь неосторожно, Городин переменился, чтобы осмотреть свою рану, и отбросил идеальную тень на стоящий перед ним валун. Очевидно, он не был серьезно ранен, потому что я видел, как тень сжимала и разжимала свою правую руку, затем снова взяла пистолет и подползла выше по камням для выстрела.

Когда появилась голова Городина, я был готов с наведенным люгером. Я нажал на курок. Молоток ударил по пустой камере. Я использовал две обоймы с боеприпасами, а другой у меня не было.

Россиянин выстрелил, но из-за пулевого ранения его меткость была плохой, и он нырнул обратно из виду.

Я осмотрел неровные скалы вокруг нас в поисках места, которое могло бы лучше укрыться. В десяти ярдах от того пути, по которому мы пришли, была полость в форме гроба.

Я подошел к уху Роны, и я прошептал: «Когда я тебе скажу, вставай и беги к той дыре, что там. Двигайся быстро и держись.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Городин снова поднялся и прицелился. "Идти!" - мягко сказал я. Рона выскочила, пригнулась, споткнулась и нырнула в нишу, когда пуля откусила кусок валуна в дюймах от отверстия.

Я вскочил на ноги и последовал за ней. Когда я нырнул в неглубокий карман, пуля обожгла мне плечо и ударилась о землю. Я вылетел в защищенное место и почувствовал липкую влажность крови в том месте.

"В вас попали!" - сказала Рона.

"Едва."

Из-за пределов доносился голос Городина, который мог теперь догадаться, почему я не отвечал на его огонь. «Картер, ты меня слышишь? Еще одно подобное прикончит вас! Выходи с поднятыми руками! »

После нескольких секунд тишины прозвучало еще два выстрела. Одна из пуль попала в наше узкое отверстие и, рикошетируя взад и вперед, забрызгала нас осколками камня.

Приблизившись к Роне, я прошептал: «В следующий раз, когда он выстрелит, кричи».

Она понимающе кивнула и при следующем выстреле издала мучительный вопль. Я подал ей знак «хорошо» и стал ждать.

- Хорошо, Картер, - проревел Городин. «Выходи, или женщина умрет!»

"Я не могу!" - крикнул я в ответ, голос звучал напряженно от боли. «Я ранен, а женщина тяжело ранена. Отпусти ее, и я заключу с тобой сделку.

- Думаю, у тебя тоже нет патронов, а. Выбрось пистолет; тогда мы поговорим ».

Я размазал кровь из своей раны по линии волос Роны и по ее лицу, положил ее на спину и сказал ей, что делать. Потом позвал Городина и выбросил пистолет.

Когда я услышал приближение Городина, я перевернулся на живот и лежал сгорбившись и неподвижно. Тяжелые шаги Городина затихли над нами. После паузы Городин сказал: «Вон, Картер, вон!»

Затем Рона слабо сказала: «Он… он без сознания».

«Возможно, нет», - прорычал Городин. «Дай мне посмотреть, не притворяется ли он».

Его пистолет взорвался прямо над мной, и пуля разлетела землю и щебень в дюйме от моей головы. Его слова сигнализировали о трюке, и я не пошевелился.

Тень упала на скалы. Я видел это краем глаза, когда он наклонился надо мной. Я знал, что у него в кулаке держал пистолет, осторожно прицелив его, и ждал в тревожном ожидании. Рона, молила я, не подведи меня сейчас же!

Потом я услышал толчок ее ноги, мягкий удар ее ступни, когда она соединилась с телом Городина, и он споткнулся.

Сжав стилет в руке, я мгновенно повернулся и воткнул лезвие в его массивную грудь. С долгим вздохом и булькающим стоном он отказался от пистолета - и от своей жизни.

Я вывел Рону на тусклый полдень и сказал: «Лодка только что миновала гребень. Жди меня там - мне нужно сделать последнее ».

Она вопросительно посмотрела на меня, но повернулась и пошла к лодке. Я потянулся за пистолетом Эрма, который уронил Городин, и вышиб все снаряды, кроме одного. Потом я вернулся через камни к рыбацкой хижине. Дверь распахнулась, и дым рассеялся.

Я прошел через комнату к разорванным останкам Бориса. Из разрушенного горла доносились еле слышные хныканья, а работающая рука царапала пол.

Казалось, мне нужно сказать что-то важное, но я не мог найти слов. Я просто положил пистолет на пол за движущуюся руку и вышел за дверь.

Я прошел совсем немного назад к Роне и лодке, когда услышал выстрел

Глава восемнадцать

Когда я присоединился к Роне в лодке, она сидела, сгорбившись, на носу, обнимая себя, как маленький брошенный ребенок. По ее щекам текли слезы, и она жалко дрожала.

«Теперь все в порядке, - сказал я. «Никто не пойдет за нами».

Она потянулась ко мне и скрестила руки на груди.

ко мне, цепляясь за меня, как если бы я был плотом спасения. После того, как она сохранила хладнокровие через кошмар насилия и долгое пребывание в океане, она была на пределе выносливости - на грани краха. И я знал, что ей нужен отдых и медицинская помощь.

Одной рукой придерживая Рону рядом со мной, а другой управляя лодкой, я пересек воду и направился к докам Кюрасао. Когда мы приблизились к эстакаде, где был пришвартован катер, я увидел фигуру, стоящую там и ожидающую. Это была Пилар. Очевидно, наблюдая за лодкой, она заметила, как мы приближаемся.

Я сбавил обороты, дрейфовал к причалу и бросил канат Пилар. Она закрепила его на шипе, когда я выпрыгнул и закрепил корму. Затем я взял Рону на руки и поднял ее на скамью подсудимых, где в трансовой кататонии шока она села, как зомби.

«Это должно быть Рона, - сказала Пилар.

"Да. Она в плохой форме. Возьмем такси и отвезем ее в больницу.

«Я могу сделать лучше, чем это. Пока тебя не было, я арендовала джип. Он припаркован прямо там. Вы берете Рону обратно; Я поеду. Я знаю дорогу в больницу. Затем она добавила нелепо: «Твоя Рона очень хорошенькая».

«Пилар, - сказал я, - я рад тебя видеть. Вы - удобный напарник. Поехали."

Когда мы с Пилар ехали в джипе по улицам Виллемстада, она сказала: «Что случилось на острове».

«Городин был там с парочкой своих головорезов», - сказал я ей. «Он собирался истязать Рону, чтобы заставить ее говорить. Чего он не знал, так это того, что она не могла ему ответить. Она была просто любителем игры для заядлых профессионалов ».

«Но она действительно была волонтером, - заметила Пилар.

«Верно, но никто из нас не нашел времени, чтобы рассказать ей о возможных рисках».

Черные глаза Пиларс встретились с моими в зеркале заднего вида. - Тебе она небезразлична, Ник?

Я остановился на мгновение, прежде чем ответить. «Если ты имеешь в виду, что я люблю ее скрипки и свечи, то ответ - нет. Я так долго занимаюсь этим грязным делом, что не знаю, смогу ли я действительно любить кого-нибудь в классическом смысле этого слова. Но если ты имеешь в виду, меня волнует, что с ней будет, конечно. Иначе я бы не отправился на остров Маленькой Собаки, чтобы помочь ей. Я знаю, что это кажется мне слишком человечным, но я еще не превратился в глыбу льда ».

Пилар говорила тихо, глядя прямо перед собой. «Ник, скажи мне что-нибудь».

"Конечно."

«Тебе не все равно, что со мной будет?»

Я протянул руку и положил руку на теплую плоть ее плеча. «Очень много», - сказал я.

Пилар вздохнула, затем любопытным тоном сказала: «Надеюсь, ты никогда не пожалеешь».

В этот момент мы повернули и выехали на подъезд к больнице Королевы, сверкающее новое здание пастельно-синего цвета. Я оставил пачку счетов кассиру, и один из врачей заверил меня, что Рона окажет самое лучшее медицинское обслуживание. Я сказал доктору, что любые дополнительные расходы будут оплачены американским консулом, а затем позвонил в консульство, чтобы договориться.

Я вернулся к Пилар в джипе. Было темно, и небо сверкало бесконечностью звезд. Я сказал: «Пойдем, ограбим контрабандистов».

Я сел за руль джипа; Пилар дала указания. Мы вернулись к набережной, а затем повернули на юг.

«Должны быть другие новости, которые вы мне не сказали», - сказала Пилар. «Как вы уехали от Городина?»

"Мертв."

«А те двое, которые были с ним?»

«Тоже мертв. И парень по имени Борис, который умер, потому что был слишком добр и слишком беспечен для игры ».

«Так ты оставил четыре тела?»

"Правильно. Но где-то Антон Жизов и Нокс Варнов готовятся завтра взорвать Нью-Йорк. Если мы сначала не доберемся до них, не беда, найдут ли на острове Маленькой Собаки четыре тела или четыре тысячи ».

Пилар выглядела задумчивой. И молчал.

Мы поехали в самую захудалую часть набережной, где беднейшие из местных рыбаков пришвартовали свои жалкие на вид лодки в воде, густой нефти и мусора. Через пару миль Пилар указала на шершавое серое каркасное здание, освещенное спереди единственной бледной лампочкой. По сравнению с этим Убежище Варнова походило на хижину Торговца Вика.

«Это то, с чего мы должны начать», - сказала Пилар. «Если тебе нужен Торио, иди к Маленькой Лизе».

Звуковые волны ударили в нас, когда мы были еще в пятидесяти футах от двери. Полномасштабный бунт не мог быть громче. Внутри мы присоединились к сотне или около того веселых людей, которые хоть и не бунтовали, но, по крайней мере, были в истерике. Казалось, что все были в постоянном движении. Заглушить шум было невозможно, поэтому все кричали. Время от времени сквозь какофонию прорезал резкий женский смех. Где-то играл музыкальный автомат, но были слышны только реверберации самых глубоких басовых нот.

Мы с Пилар пробились среди обезумевших тел к простой доске, установленной в задней части здания. В стороне от этого, разливая напитки из немаркированных бутылок, стояла женщина размером с Годзиллу. И почти так же привлекательно.

«Маленькая Лиза?» - крикнул я Пиларс на ухо. Вряд ли это была дикая догадка.

«Маленькая Лиза!» - подтвердила она с усмешкой.

Лиза носила каскад тугих локонов в шортах.

красный цвет, который не мог быть человеческими волосами. Где-то от шести до семи футов ростом, Лиза была вся в мешочках, карманах и кусках плоти странной формы. Словно скульптор-любитель поспешно прихлопнул глину по каркасу. Намереваясь закончить работу позже, он по праву потерял веру в свои творческие способности и сдался.

Когда я наконец привлек ее внимание, Лиза неуклюже двинулась ко мне с другой стороны планки, плоть ее различных частей танцевала в разных ритмах.

"Что это будет?" - прогрохотала она голосом, словно пустая бочка, катящаяся по булыжнику.

«Я хочу Торио», - крикнул я.

«Никогда о нем не слышала», - прогудела в ответ Маленькая Лиза.

«Городин меня прислал».

«Никогда о нем тоже не слышал».

Я вытащил свой бумажник. У меня заканчивался гульдены, поэтому я разложил несколько американских банкнот на доске перед огромной женщиной.

«Я слышала об Эндрю Джексоне», - сказала она. «Торио спит в задней комнате». Она показала пальцем размером с маринованный огурец.

С Пилар на буксире я направился к узкой двери в дальнем конце бара. В маленькой комнате за ней стояли один стул, один стол и одна детская кроватка. запуск.

Я закрыл дверь, и шум за ней утих. Я проверил другую дверь в противоположной стене. Это вело на открытый воздух за зданием. Я подошел к ничего не подозревающему контрабандисту, обыскал его и нашел автоматический кольт 38-го калибра. Передав это Пилар, я сунул дуло своего люгера ему под нос и ударил по лицу.

Я крикнул "Торио!" .

Он повернул голову, жалобно хмыкнул и медленно открыл глаза. Когда он увидел пистолет у себя под носом, его глаза расширились.

«Эй, что это, ограбление?»

- Вставай, Торио, - прорычал я. «Мы собираемся прокатиться».

Это его поразило. Он сел. «Подождите, - умолял он. «Я даже не знаю тебя».

«Это не такая уж игра», - сказал я ему. «Играй прямо со мной, и тебя ждет поездка туда и обратно. Теперь переместите его! »

Я слегка ткнул его стволом пистолета, чтобы подчеркнуть, и Торио вскочил с койки с удивительной ловкостью для человека с тяжелым похмельем. Я вытолкнул его через заднюю дверь, и он послушно зашагал к тому месту, где мы припарковали джип.

Пилар вел машину, а я сидел сзади с Торио с нацеленным люгером.

«Проехать по дороге около ста ярдов, а затем съехать, когда найдешь темное пятно», - сказал я ей.

«А теперь, Торио, - сказал я, когда мы проехали по полутемной дороге и припарковались, - я хочу знать о чемоданах».

«Чемоданы?» - повторил он.

«У меня мало времени, Торио, - сказал я, - и мой характер тоже. Всего через минуту или две вы услышите треск костей и увидите много крови. Эти кости и эта кровь будут твоими, Торио, поэтому, пожалуйста, воспользуйтесь этой возможностью, чтобы поделиться информацией ».

В лунном свете я мог видеть, как капли пота поднимаются на его кожу головы и стекают по гладким сторонам его головы.

Он быстро кивнул: «Хорошо, хорошо. Я не собираюсь быть героем для кучки иностранцев. Вы имеете в виду чемоданы, которые я вывозил в Гавиоту, верно?

- Умный вывод, Торио. Я хочу знать, кто их вам дал и где вы их забрали ».

«Это был хриплый парень с иностранным звучанием, с которым я заключил сделку шесть месяцев назад. Большая волосатая обезьяна. Он никогда не называл мне своего имени, и это был не тот парень, которому можно было задавать вопросы. Он всегда платил мне заранее, потом говорил мне, когда нужно было забрать чемодан. Я направлялся к югу отсюда, немного вглубь холмов, и прилетал вертолет с чемоданом, и я отнес его на корабль. Поверь мне, это все, что я знаю, друг. Я даже заглянул в один из чемоданов, и он был пуст. Чертовски странный бизнес, но мне не платят за любопытство.

«Сколько чемоданов вы положили на корабль?» Я спросил.

«Дай-ка, последний раз мы забрали три ночи назад. Всего будет восемь.

«Вы можете отвезти нас туда, где приземляется вертолет?»

«Конечно, но там всегда есть пара охранников с оружием. Они и пилот, парень по имени Инграм, который торчит там, когда его вертолетчик находится внутри.

«Это ваше дело, - сказал я, - проследить, чтобы мы миновали охрану. А теперь у нас есть указания.

Пилар поехала на юг и свернула на узкую грунтовую дорогу, обозначенную Торио. А потом мы выехали в открытую местность. К счастью, Пилар арендовала полноприводный джип: ехать было тяжело: дорога превратилась в тропу, земля каменистая, а местность переходила в холмы.

Теперь передо мной сидел контрабандист, чтобы, когда на нас попал прожектор, он мог вскочить и махнуть руками, чтобы его узнали, прежде чем кто-нибудь начнет стрелять.

«Это я, Торио», - позвал он.

Мужчина с ружьем медленно двинулся вперед и остановился в шести футах от него. "Что ты здесь делаешь? Сегодня не будет пикапа »

«На Гавиоте есть проблемы, - сказал Торио. Здоровяк сказал, что я должен прийти и рассказать Инграму.

«Кто эти двое других?»

- подозрительно спросил охранник.

- Они… они… - неуклюже начал Торио.

«Мы с Городиным, - вмешался я. - У нас есть информация, которая должна немедленно поступить к Жизову».

Имена были важны для охраны. Ствол его винтовки опустился, и он подошел к джипу. «Покажите мне удостоверение личности, пожалуйста, сэр», - сказал он уважительно.

«Конечно», - сказал я и полез в карман за клочком бумаги. Я держал его так, чтобы охранник дотянулся до него. Когда он это сделал, я схватил его за запястье и толкнул вперед. Пилар быстро ударила мужчину за ухо, заставив его замереть, прежде чем он успел вскрикнуть.

Я вставил кляп в рот охраннику и связал его куском нейлоновой веревки, которую я нашел в лодке и применил для такой опасности. Повернув его прожектор, я осветил небольшое деревянное здание в пятидесяти ярдах от меня. Сразу за ним стоял небольшой крепкий вертолет. Я выключил свет и жестом попросил Пилар выключить двигатель джипа. Толкая Торио впереди меня, с Люгером в руке, я пешком выбрался к зданию с мотком веревки и поспешил прочь, Пилар последовала за мной. Когда мы подошли к двери, я распахнул ее и ворвался внутрь, нажимая кнопку на прожекторе. Двое мужчин, спавших на койках у дальней стены, резко сели. Один был тяжелым славянским типом, который мог быть братом инвалиду-охраннику у входа, другой - бледным тощим мужчиной с большим носом и слабым подбородком. Я решил, что он будет Ингрэмом, пилотом.

Охранник протягивал руку к своей винтовке, прислоненной к стене возле изголовья своей койки.

«Ты умрешь, пытаясь», - сказал я ему, и мужчина замер. Инграм оцепенел, потер глаза и моргая.

Пилар нашла выключатель света, и его сверкающее пламя залило единственную комнату здания. Слева от нас была сложная коротковолновая радиостанция.

«Торио! Вы нас продали », - обвинил охранник.

«Конечно, - сказал контрабандист, - с пистолетом у меня к голове я быстро распродаюсь - как и ты, приятель».

«Ингрэм, одевайся, - приказал я. «Вертолет заправлен бензином?»

«Да, в полную», - нервно ответил он.

Мужчина дрожал от страха. Я не хотел, чтобы он так боялся, что он не может летать, - сказал я. «Просто следуй приказам, и ты не пострадаешь». Это его успокоило, и он начал натягивать одежду.

«Торио, сядь в этот стул», - сказал я, и контрабандист поспешил подчиниться. Я бросил моток веревки охраннику и сказал: «Свяжите его. Мне не нужно предупреждать тебя, чтобы ты хорошо поработал.

Я целил в стража и Торио своим люгером, следя за тем, чтобы Торио был закреплен хорошими тугими узлами. Пилар держала в руке пистолет 38-го калибра контрабандиста и следила за Инграмом, но он не собирался причинять нам никаких неприятностей.

Когда Торио был крепко связан, я сказал охраннику: «А теперь садись в кресло в другом конце комнаты». Когда он угрюмо повиновался, я сказал Пилар: «Возьми веревку и свяжи ее тоже».

Пилар передала мне кольт и подошла к охраннику. Это была серьезная ошибка. Она встала между мной и нашим пленником. Одним быстрым движением мужчина вытащил нож откуда-то из-под одежды и схватил Пилар, повернув ее перед собой, склонив голову назад и приставив лезвие ножа к ее горлу.

«Брось пистолет, или женщина умрет», - скрежетал он.

Присев на корточки, когда он стоял за телом Пилар, этот человек не предлагал никакой цели, я не мог быть абсолютно уверен, что промахнусь по ней и попаду в смертельную точку. Если я поверну пистолет, чтобы лучше прицелиться, он перерезал бы ей горло. Поэтому я заколебался.

«Черт побери, я же сказал, брось пистолет». - отрезал он. «Ты думаешь, я блефую?»

Когда я не двинулся с места, охранник дернул ножом, и по шее Пиларс пополз красный червь крови. Я все еще держал «Люгер» наготове.

«Ингрэм, забери у этого идиота пистолет», - рявкнул охранник.

«Я… я не могу этого сделать», - сказал пилот дрожащим голосом.

Охранник зарычал на него: «Будь мужчиной хоть раз, ты, хныкающий трус, или я…»

Мы так и не узнали, что охранник мог сделать с Ингрэмом, потому что в своем гневе на пилота он повернул голову ровно настолько, чтобы я смог поставить «Люгер» на позицию и прострелить ему незащищенный левый висок. Он отвернулся от Пилар, отскочил от стены и рухнул на пол. Нож безвредно ударился прочь.

Пилар уставилась на меня с оскорбленным выражением лица. «Ты бы позволил ему перерезать мне горло, прежде чем отдал свой пистолет, не так ли?» она сказала.

«Конечно», - признал я. «Если бы у него был мой пистолет, мы с тобой оба были бы мертвые».

Она медленно кивнула. «Да, я полагаю, ты прав. Но все равно…» Она покачала головой. «Ты классный. От тебя у меня мурашки по коже ».

«Мы согреем тебя позже», - сказал я быстро и повернулся к пилоту. «Теперь, Ингрэм, ты собираешься отвезти меня туда, где ты заберешь чемоданы, которые доставишь в Торио».

- Вы имеете в виду убежище Жизова?

"Это правильно. Где это находится?"

«В горах на границе Венесуэлы и Британской Гвианы. Но я никогда не смог бы приземлиться там в темноте. Днем это достаточно сложно.

Я посмотрел на часы. «Если мы взлетим сейчас, должно быть светло

когда мы туда доберемся. И Ингрэм, если ты случайно направишь меня в неправильном направлении, тебя навсегда посадят на Шесть футов под землю. ."

«Я не храбрый и не глупый», - ответил он. «Я сделаю именно то, что ты мне скажешь».

«Это хорошо, Ингрэм. Ты еще можешь дожить до того, чтобы написать маме все неприятные подробности ».

Пилар, которая до этого тихо стояла в стороне, заговорила. «Ник, ты говоришь так, как будто идёшь отсюда один».

«Я», - сказал я. «Это конец очереди, и, вероятно, будет фейерверк. Женщина может быть помехой ».

«Нет», - сказала она, решительно расставив ноги. «Мы зашли так далеко вместе, и теперь я не останусь позади. Я очень помог тебе, не так ли? "

"Это правда, но ..."

«Возьми меня с собой, Ник», - вмешалась она. «Я умею стрелять не хуже тебя, а два пистолета удвоят наши шансы на успех. Это очень много значит для меня, querido »

На мгновение я не мог определиться.

Но то, что сказала Пилар, имело смысл. Она была опытным профессионалом, более жестким, чем большинство мужчин. И она знала, что она расходный материал, что в случае необходимости ради миссии я пожертвую ею.

«Тогда пойдемте», - сказал я. «Поскольку вы не собираетесь использовать Jeep, чтобы вернуться в город, пойдите и потяните крышку распеределителя, чтобы он не был бесполезен для тех, кто сочтет его полезным». Я не мог не добавить: «Вы знаете, что такое крышка дистрибьютора?»

Ее полные губы изогнулись в слегка насмешливой улыбке. «Да, querido, я знаю о крышках дистрибьюторов и многих других вещах, в которые вы не поверите».

Я усмехнулся в ответ. "Хорошо. И ты можешь дать нашему другу еще раз постучать, чтобы он ненадолго уснул.

«Я потороплюсь», - сказала она и, забрав у меня 38-й калибр, поспешила прочь.

Я подошел к рации, разбил ее об пол, пока корпус не открылся, а затем разрушил кишки прикладом винтовки охранника. Во время этой грубой разборки я следил за Ингрэмом, хотя он был очень хорошим мальчиком и представлял не большую угрозу, чем беззубая старая гончая на веревке.

Я сказал Торио: «Ты немного поработаешь, а потом сможешь вернуться в Виллемстад. Это долгий путь, но у вас будет время подумать о том, как лучше зарабатывать на жизнь. Бери водопровод, - посоветовал я.

Он почти не улыбнулся. У него не было особого чувства юмора.

Пилар вернулась с крышкой распределителя, которую она протянула мне, сделав имитационный реверанс. «Тот, кто там, не должен просыпаться раньше полудня», - сказала она. «И тогда у него будет головная боль, которую не вылечит никакой аспирин».

«Хорошо, Ингрэм, - сказал я, - давай поднимем твой вертолет в воздух». Затем мы втроем поплелись по изрезанной колеями и камнями к ожидающему вертолету.

Глава девятнадцать

Ингрэм, казалось, взял на себя ответственность, когда он оказался за штурвалом вертолета, и мы взлетели в ночное небо. Мы направились на восток и немного на юг, вскоре оставив позади себя огни Кюрасао. Небольшой остров Бонэйр тоже ускользнул, и какое-то время под нами оставалось только черное Карибское море и звездное небо вверху.

Вскоре мы уловили огни Каракаса и какое-то время шли вдоль побережья Венесуэлы.

«Вы говорите, что это горное убежище Жизова трудно обнаружить», - сказал я.

«Почти невозможно», - ответил Ингрэм. «Никакие авиалинии не летают над этим местом. Но если бы они были, они бы никогда этого не увидели. Здания построены из той же оранжево-коричневой скалы гор. Его почти не видно с воздуха. К нему нет дорог. Все припасы должны быть доставлены самолетом. Жизов заключил сделку с одним из южноамериканских правительств, я не знаю с каким, на перевозку грузов. Моя работа заключалась в перевозке VIP-персон и этих чемоданов. И если бы я не знал ориентиры, которыми руководствовался, я бы никогда не нашел это место сам ».

Мы миновали Тринидад слева от нас и повернули на юг, чтобы направиться вглубь суши по болотистой местности в дельте Ориноко. Небо на востоке начало светлеть, и детали земли стали видны, когда мы с грохотом ворвались в гористую местность, известную как Гвианское нагорье.

Тогда нам пришлось набирать высоту, и Ингрэм отрегулировал шаг несущих винтов, чтобы глубже глотать более разреженный воздух. День стал ярче, но высокая облачность не показала признаков рассеивания.

Мысль, которую я сознательно избегал, ворвалась в мою голову. Это был день, когда Нью-Йорк умрет, если я не смогу это остановить.

Инграм толкнул меня в плечо, прерывая мои мысли. Он указал вперед на скалистое образование примерно в форме поднятого кулака, отдавая непристойный салют.

"Видишь это впереди?" - крикнул пилот, перекрывая стук нашего двигателя. «Это ориентир, который должны пройти пилоты. Мы называем это Finger Mountain. Сразу за ним есть небольшая каменистая долина, где Жизов разбил свой дом.

«Каковы шансы, что они начнут стрелять, как только увидят, что мы входим».

- Думаю, маловероятно. Ингрэм, казалось, набрался храбрости в воздухе, которого ему не хватало на земле. «Они довольно уверены в своей безопасности здесь, а вертолеты приходят и уходят довольно часто. Если они каким-то образом не узнают о том, что произошло

на Кюрасао у нас не должно возникнуть проблем с посадкой ».

«Хорошо», - сказал я.

«Но это только сначала. Как только они заметят тебя или даму, начнется ад.

«Можете ли вы дать мне представление о физическом плане этого места?» Я спросил. «Где штаб Жизова? Где ученый Варнов выполняет свою работу?

«Нет», - сказал Ингрэм, а затем быстро посмотрел на меня, как бы уверяя в своей искренности. «Поверьте, сейчас я бы сказал вам, если бы знал. Все, что я делаю, это остаюсь у вертолетной площадки, пока кто-то выходит или садится, или пока они загружают то, что хотят, чтобы я нес ».

"Что, если вы хотите доставить сообщение?"

«Я отдаю его охраннику на площадке для вертолета. Он выйдет и встретит нас. И он будет первым, с кем тебе придется иметь дело ».

Мы обогнули выступающий палец скалы и начали спускаться в узкий каньон с отвесными скалами со всех сторон. Даже тогда, если бы я не искал их, я бы не увидел все здания, грубо построенные из камней. Я насчитал четыре довольно больших строения, одно маленькое возле участка ровной земли, к которому мы спускались. Невысокие скалистые гряды и валуны загромождали всю местность, и были лишь слабые следы тропинок, соединяющих здания.

Пока я смотрел, из небольшого строения возле вертолетной площадки вышел мужчина и посмотрел на нас. Через плечо он нес винтовку.

«Это охранник, - сказал Ингрэм.

"Он единственный?"

«Он единственный, кого я когда-либо видела. Могут быть и другие ».

Я сказал Пилар: «Пригнись, чтобы тебя не было видно». После того, как она заняла позицию, я тоже стал невидимым.

«Когда мы приземлимся, - сказал я Ингрэму, - дай охраннику подойти поближе, прямо к двери».

«Что, если я не смогу доставить его сюда?» - нервно спросил пилот, его храбрость в воздухе начала улетучиваться.

Очень постарайся, - ответил я. «Как будто от этого зависела твоя жизнь. Потому что, Ингрэм, старый приятель, это так.

Мы осторожно приземлились на небольшой поляне, и Инграм заглушил двигатель. Когда большой ротор остановился, человек с винтовкой что-то крикнул с того места, где он стоял, в двадцати футах от него.

Инграм толкнул дверь и крикнул: «У меня кое-что есть для генерала».

«Ты хромой?» - перезвонил охранник. «Принеси это».

«Мне… мне понадобится помощь», - сказал Ингрэм. "Это слишком тяжело для меня".

Воцарилась тишина. Но затем по гравийной поверхности к нам послышались шаги. «Знаешь, я не должен быть носильщиком», - пожаловался охранник. "Вы должны-"

Он резко остановился, как будто мог нас видеть. Я понял, что у нас проблемы, когда услышал безошибочный звук охранника, снимающего винтовку и включающего затвор. Я держал «Люгер» наготове, но рискнуть выстрелить сейчас и встревожить всю команду было бы смертельным исходом. Вместо этого я надавил на свое предплечье, и Хьюго упал мне на ладонь. Я перевернул стилет; зажимая лезвие большим и указательным пальцами, он быстро поднялся в дверной проем. Охранник поднимал винтовку, а я направил лезвие в его сторону.

Стилет перевернулся в воздухе, прежде чем лезвие вошло в шею человека. Он издал звук, похожий на хриплый шепот, отступил на два шага и упал на землю, кровь хлынула из его горла.

Пилар выпрыгнула из коптера. Ингрэм уставился на мертвого человека с кресла пилота.

"Что теперь?" - спросила Пилар.

«Теперь я собираюсь прокрасться и исследовать эту каменную деревню. Вы останетесь здесь, чтобы посмотреть на Инграма. Когда я вернусь, я могу быть в бегах, и мне понадобится кто-нибудь, чтобы меня прикрыть.

«Хорошо, Ник», - сказала она с кротким согласием, которое меня удивило.

Я слегка поцеловал ее, затем наклонился над мертвым стражником, выдернул стилет из его горла и вытер лезвие начисто. Я вернул его в ножны предплечья, затем полез через скалы, избегая тропы, ведущей от караульного поста.

Вспомнив, как я видел это место с высоты птичьего полета, я устремился в сторону самого большого здания. Казалось логичным предположить, что это будет штаб операции. Я лежу на небольшом гребне, выходящем на тропинку, которая ведет к длинному невысокому строению - баракам. Пока я смотрел, с выхода двинулись люди в грубой синей одежде и рабочих фуражках. Они оказались безоружными. У других был пистолеты в кобуре и коричневая форма Советской армии с красной отделкой. За казармами я заметил большое квадратное здание, которое я сделал своей первой целью.

Я покинул свою точку обзора и, обогнув бараки, осторожно подошел к точке над ней. Как и другие, он был всего около шести футов в высоту, и я догадывался, что внутреннее пространство спускается ниже уровня земли. Я услышал голоса и встал на колени, чтобы прислушаться к узкой вентиляционной щели.

«Вы послали за мной, генерал Жизов?» Это был молодой голос - энергичный, военный.

Жизов ответил маслянисто-гладкой покровительственной интонацией. «Я послал за вами, майор Рашки, потому что я не получил сообщения в назначенное время от полковника Городина. Таким образом, мы должны предположить, что он будет недоступен для нас на завершающих этапах операции. Мне нужен второй в команде,

и я выбрал тебя ».

«Для меня большая честь, генерал».

Скажите, майор, вы полностью знакомы с планом?

"Да сэр. Мы заложили ядерные взрывные устройства в семи американских городах, и самое последнее устройство было размещено на Панамском канале. Названия городов и точное местонахождение бомб известны только вам и американскому ученому ».

«Очень хорошо, Рашки. А вы знаете, когда по расписанию взорвется первая бомба? »

«Сегодня, сэр». Смущенно откашливается. «Слухи ходят по всему лагерю, сэр».

«Да, это вряд ли секрет; приготовления очевидны. Я скажу вам, что первым из американских городов будет разрушен Нью-Йорк. Поскольку их правительство не приняло наши условия, доктор Варнов взорвет первую бомбу ровно через четыре часа ».

С огромным облегчением я взглянул на часы. Был ледяной страх, что, пока я кружил по венесуэльскому небу на рассвете, Нью-Йорк, возможно, даже тогда был сровнен с землей адским пламенем ядерного взрыва.

Пока я считал, что шансы против меня, из аппарата ИВЛ послышалось эхо леденящего рычания.

«А, я вижу, мои собачьи друзья проснулись», - промурлыкал Жизов. «Не бойтесь, майор, пока я все контролирую, они не причинят вам вреда. Но одно мое слово, и они убьют тебя в считанные секунды ». Восторженный смех Жизова изображал неубежденному Рашке. «Этими зверями правят две самые могущественные силы в мире, майор», - продолжил Жизов. «Страх и ненависть. Помни это »

«Да, сэр», - неуверенно ответил майор сквозь рычание зверей.

Я отодвинулся от аппарата ИВЛ и сел на живот, глядя на дорожки между зданиями. Прежде всего, мне нужен был ключ к разгадке местонахождения Нокса Ворнова, который был ключом ко всему смертоносному делу.

Рабочие проходили поодиночке и парами. Вооруженные солдаты с их дерзкой осанкой казались довольными до безразличия. Возможно, как намекал Ингрэм, они стали небрежно полагать, что их безопасность в таком месте неуязвима.

Было ясно, что у меня должна быть свобода передвижения. Поэтому я подождал, пока следующий рабочий не пройдет под ним и не упадет за ним. Я ударил его «Люгером», и он обмяк в моих руках. Я быстро оттащил его к скалам и навсегда заставил его замолчать.

Я снял синий комбинезон, который он носил, и натянул его поверх одежды. Штаны были коротковаты, но в остальном подходили. Я надел шляпу и прижал козырек ко лбу. С разумного расстояния я мог пройти незамеченным. Спрятав тело рабочего между двумя гигантскими валунами, я направился обратно к тропе и пошел по ней. Позади меня послышались шаги. Я нырнул в низкий дверной проем, похоже, кладовую. Я встал на колени, спиной к тропинке, и возился с ручкой двери, как будто проверял неисправный замок.

Теплый запах еды достиг моих ноздрей, когда два рабочих остановились, чтобы задержаться на тропинке позади меня.

«Мне не нужно гадать, кому достанется завтрак, который вы несете», - сказал один из них. «Американецу, да? Ученому."

«Конечно», - сказал другой. «Он наш почетный гость».

«Что у него сегодня утром, когда мы жрем наш обычный мусор?»

«Свежие яйца, ветчина, тосты и спелые помидоры».

Первый рабочий; выразительно простонал. «Я молюсь, чтобы не было обледенения, пока мы все не сможем покинуть это горное чистилище и снова жить как люди. Как я завидую хорошей еде и женщинам, которыми наслаждаются американцы ».

«Это время близко, товарищ. Сегодня мы должны нанести удар по американцам ».

«Если так, то сегодня мы празднуем. Но теперь я должен идти ».

Пока я незаметно смотрел, один из двух мужчин пошел по соседней тропе, разветвляясь влево, а другой, неся поднос с едой, продолжил движение прямо. Я позволил ему пройти по тропинке, а затем последовал за ним, прикрыв кепкой лицо.

Мужчина не обернулся, и я последовал за ним к одному из больших строений, стоящему отдельно от группы зданий. Он спустился на несколько ступенек, открыл дверь и исчез за ней, я дал ему несколько секунд, затем вошел в ту же дверь.

Я обнаружил, что эти здания были выкопаны намного глубже и закончены гораздо более тщательно, чем я предполагал. Их продуманный дизайн указывает на длительный период подготовки.

Был один длинный коридор со стенами из гладкого камня, плавно изгибающимися по дуге. Хотя я не мог видеть рабочего, я слышал его шаги впереди. Коридор через определенные промежутки времени освещался электрическими лампочками, и, без сомнения, там была электростанция.

Тогда я вспомнил, что несколько лет назад ходили слухи о том, что где-то в Южной Америке готовится российская база. Это было примерно во время кубинского ракетного кризиса, и в последовавшей за этим разрядке такие слухи умерли. Теперь выяснилось, что база - это факт. Он, вероятно, был оставлен официальным российским режимом, но снова активирован Жизовым и его фракцией в качестве скрытого центра их операций.

По всему коридору я

прошел только одну дверь. По-видимому, комнат было немного, так как они должны были быть вырезаны из твердой породы. Услышав впереди голоса, я резко остановился.

«Я принес королевский завтрак для его высочества». Это был голос разносчика еды, полный сарказма.

«Просто доставьте еду и оставьте идиотские замечания». Ответный голос был грубым, деловым ».

«Что там делает американец?» - спросил рабочий. «Готов ли он к большому дню?»

Теперь я медленно двинулся вдоль изогнутой стены, чтобы взглянуть на динамики, и дошел до точки, где мог видеть конец коридора. Там стоял солдат с внушительными черными усами, охраняя массивную дверь. Он взял поднос с едой у рабочего и поджал губы, прежде чем сказать: «Он не отличается от обычного, за исключением того, что сегодня утром он встал на рассвете. Но я не могу знать, что творится у него в голове ».

«Нет, я полагаю, что нет. Что ж, самое лучшее для него, самое худшее для меня. Я иду на завтрак из надоевшей кашицы.

Я поспешил обратно по коридору тем же путем, которым пришел. Теперь, когда я знал, где найти Варнва, мне нужно было найти способ добраться до него. Размышляя над этой проблемой, я свернул за поворот и слишком поздно увидел приближающуюся фигуру вдалеке. По форме я понял, что это был один из солдат.

Случайно, как будто я что-то забыл, я повернул назад. Он позвал меня, но я играл в глухонемых. За поворотом, вне поля зрения солдат, я помчался обратно к святилищу Варнова. Но «шаги приближались с той стороны. Я сделал паузу. Вернется рабочий, разносящий еду, и еще один солдат за ним у дверей Варнов.

Я быстро принял решение и бросился к единственной двери, ведущей из коридора.

Дверь была заперта, так что я залез под комбинезон рабочего в свой карман и нашел тонкую упругую полоску стали. Это устройство, более прочное и гибкое, чем традиционный кусок пластика, быстро срабатывает с помощью простого замка.

Поскольку рабочий все еще приближался с одной стороны, а солдат с другой, я толкнул дверь и бросился внутрь.

Глава двадцать.

Через несколько секунд роскошный интерьер этой комнаты соединился. Не было ни грубых поверхностей, ни тусклых цветов. Мягкие текстуры - подушки, диваны, кровати, шезлонги - все в карнавале радужных оттенков.

«Ты мог бы хотя бы постучать», - раздался явно женский голос откуда-то слева от меня.

«Великий ученый должен сегодня встать рано», - сказал другой голос с другой стороны.

Когда мои глаза привыкли к тусклому свету, я обнаружил, что голоса исходят из области атласных кроватей и пушистых подушек в углубленных овалах с каждой стороны комнаты. Пока я смотрел, слева и справа появлялись взлохмаченные светловолосые головы, а за ними следовали тела, похожие на тела чирлидеров из колледжа. На блондинке номер один была достаточно короткая розовая ночная рубашка, чтобы не оставлять сомнений в том, что она родилась блондинкой. Номер два была в гаремной пижаме, достаточно прозрачной, чтобы подтвердить, что она тоже настоящая блондинка.

«Надеюсь, я не вторгаюсь», - сказал я.

«Я Терри», - сказала блондинка номер один в розовой коротышке.

«А я Джерри», - сказал номер два в гаремной пижаме.

«Оба написаны с« i »». Терри объяснила

«Важная информация», - сказал я.

«Мы близнецы», - предложил Джерри.

«Еще одно поразительное открытие», - сказал я.

Девочки встали со своих кроватей и подошли ко мне посмотреть.

«Я никогда не видела тебя раньше», - сказала Терри.

"Тебе здесь не место, не так ли?" - добавил Джерри.

«Ты налетел, как шторм», - сказала Терри. «Я думаю, что за вами гонятся, и вы хотите, чтобы мы вас спрятали. Как здорово!"

«Вы ведь не полицейский?» - сказал Джерри. «Мы не скрываем полицейских».

«Я не полицейский», - заверила я их. «Кто я и чем занимаюсь - это слишком много, чтобы объяснить менее чем за час, а у меня нет тридцати секунд. Но вы можете сказать, что я один из хороших парней - и вообще не шучу - мне нужна ваша помощь ».

В этот момент мы услышали голоса и пошли слушать в дверь.

«Почему ты повернулся и вернулся, когда я звал тебя?» Это был голос солдата, который кричал на меня в коридоре.

«Я не понимаю, о чем вы говорите. Я только что отвез профессора завтрак. Я тебя только что не видел, - ответил рабочий.

«Вы шли сюда минуту назад, затем развернулись и пошли обратно».

"Не я."

«С вами никто не заходил?»

«Нет. Спросите Юрия в дверях профессора. "Я буду. Я собираюсь его сменить. А если врешь - не беда. В путь, товарищ! »

Звуки шагов рабочего, идущего по коридору. Звонок ключей за дверью.

Я прижался к стене с петлевой стороны двери, держа «Люгер» в руке. Близнецы уставились на пистолет широко раскрытыми васильковыми глазами, затем посмотрели друг на друга, подавленно хихикая. То, что проходило через их крошечные мозги в этот момент, могло означать жизнь или смерть для множества людей.

Охранник отпер дверь и приоткрыл ее.

«Ну-ну, вы, девочки, рано встаете, - сказал он.

"Что из этого?" - сказала Терри.

«Мы можем встать в любое время, когда захотим», - добавил Джерри.

«Вверх и вниз, вверх и вперед.

Ну, это вся твоя жизнь, - фыркнул охранник.

«Кого из нас хочет профессор сегодня утром?» - спросила Терри.

«Или это снова мы оба?» - вставил Джерри.

«Ни то, ни другое. Он только что позавтракал, и для него работа на первом месте. Потом еда - и женщины на десерт ».

«Тогда что ты здесь делаешь, Маркус?» - сказала Терри. «Вы не должны входить в нашу комнату, если профессор не пришлет вас за нами».

«Я ищу мужчину», - сказал он с извиняющимся видом.

Ему ответил хихиканье девушек.

- Мне показалось, что я увидел в коридоре рабочего, - сурово продолжил Маркус. «Тот, кто не принадлежал к команде. Я думал, он мог зайти сюда ».

«Мы не видели ни одного человека», - невинно сказала Терри.

«Это такое разочарование», - с отвращением добавил Джерри.

«Я не из тех, кто видит фантомов, - сказал Маркус. Я слышал, как он сделал неуверенный шаг вперед. «Пройдет некоторое время, прежде чем профессор закончит свой завтрак и пришлет за одной из вас. Поскольку я уже здесь, возможно, мы могли бы немного развлечь друг друга ...

"Точно нет!" Терри вмешалась. «В нашем контракте сказано, что мы здесь исключительно для доктора Варнова. Нас предупредили, чтобы мы не играли в игры с другими ".

«Но хорошо подумай», - озорно сказал Джерри.

«Тизеры», - сказал охранник. Он отступил, и девушки закрыли дверь. Замок закрылся.

«Теперь у нас действительно проблемы», - хихикнула Терри.

«Но как весело», - сказала ее сестра.

«Большое спасибо», - сказал я и сунул «Люгер» обратно в кобуру. Я усмехнулся. «Может, я найду время, чтобы отплатить тебе. Это правда, что вы здесь только для того, чтобы… эээ… обслуживать «Варноу»?

«Вы слышали, что мы сказали Маркусу, мы всего лишь заводные игрушки для американского ученого», - ответила Терри.

«А учитывая, какой он человек, это не отнимает у нас много времени», - сказал Джерри и подошла ко мне.

«Как вы попали в это?» Я спросил.

«Ты имеешь в виду, что хорошие девушки вроде нас делают в таком месте?»

"Что-то такое."

«Мы ответили на объявление в подпольной газете Сан-Франциско, - сказал Джерри. «Родственные девушки хотят путешествий, азарта, приключений».

«И, очевидно, ты получил работу».

"Конечно. Должно быть, было пятьдесят других девочек, но у нас было то преимущество, что мы близнецы ».

«Это не все, что у вас было», - сказал я, отмечая их щедрые формы.

«Ты мне нравишься, - сказала Терри.

«Бьюсь об заклад, ты тоже намного больше мужчина, чем профессор», - добавил Джерри.

«Его сексуальные таланты или их отсутствие меня не интересуют, - сказал я серьезно. «Но он оказался самым опасным человеком на свете, угрозой для США и всего мира. Я избавлю вас от ужасных подробностей, но поверьте мне, в данный момент нет ничего более важного для будущего человечества, чем для меня попасть в лабораторию Варнова. И я хочу, чтобы вы, девочки, мне помогли »,

«Вы имеете в виду, что эта глупая старая лаборатория для вас важнее, чем это?» - сказала Терри, поднимая свою короткую ночную рубашку еще выше.

"И это?" - вмешался Джерри, щелкая поясом ее пижамных штанов и сползая их до середины ее округлых бедер.

«Я сказал, что важнее, девочки, а не веселее».

«Почему мы должны вам помочь?» - спросил Джерри. «Ты даже не будешь любезен с нами».

Было ясно, что патриотизм и гуманизм - слова, которые не заметны в их хорошеньких светлых головах. Но без их помощи мои шансы были равны нулю.

«Как гласит старая поговорка, - сказал я им с покерным лицом, - вы поцарапаете мою, я почешу вашу».

Пара сияющих улыбок озарила комнату. "Вы имеете в виду, что будете?" - хором хором возразили близнецы.

"Если вы поможете мне попасть в лабораторию Варнова".

Радостно кивнув, они взяли меня за руку и повели к стопке разноцветных подушек, где быстро сняли тонкие покрывала. В мгновение ока они обнажились, приняв различные соблазнительные позы среди подушек. Я обнаружил, что у Терри была крошечная родинка чуть ниже левой груди, и только по ней я смог отличить близнецов.

Это был единственный раз в моей жизни, когда я торопился завершить то, что, возможно, является самым захватывающим из всех человеческих операций. И поэтому я установил новый мировой рекорд по снятию как можно большего количества одежды за минимальное время.

«Ммм, вкусно», - прокомментировала Терри.

«Я знал, что у него будет больше, чем у этого старого профессора», - одобрил Джерри.

«Иди сюда, - приказала Терри, - прямо между нами».

Я быстро встал на колени и устроился в классическом положении над нетерпеливым маленьким телом Терри.

«Я имела в виду не между мной, а между нами», - сказала она со вздохом, тихим стоном, который выглядел совсем не как жалоба.

"Вы возражаете?" - спросил я ее, войдя в ворота рая.

"Ооооооооо", - простонала она.

«В дальнейшем я буду называть пьесы», - сказал я ей и погрузился в туннель любви.

Так все и началось, хотя за очень короткое время мы приняли бесконечное количество гимнастических поз, большинство из которых не описано в руководствах по браку.

Через некоторое время мы так увлеклись друг другом, что Джерри сказал тихим печальным голосом: «Я не очень люблю играть семьдесят».

Меня поставили в неудобное положение для разговора, но, повернув голову с огромным усилием, я спросил

невинно: «Что это значит, Джерри? - играть семьдесят ».

«Господи, это все знают», - сварливо ответила она. «Семьдесят шестьдесят девять с одним смотрит».

Я обратился к ней, и, немного уговаривая, она стала третьим партнером в одном из самых сложных, экзотических и утомительных представлений, которые я могу вспомнить. И я помню довольно много.

После этого, когда я стал быстро одеваться, близнецы посмотрели на меня со счастливыми лицами, перемежающимися небольшими улыбками и подмигиваниями благодарности. Это Джерри сказал с долгим счастливым вздохом: «Знаешь, я думаю, что мы трое составим фантастическую пару».

Но мои мысли уже были поглощены проблемой Варноу и компании. «Хорошо, - сказал я, - веселье и игры окончены. А теперь посмотрим, не сможем ли мы найти путь в святилище Нокса Варнов.

Они кивнули почти в унисон. Но на их лицах не было реального интереса.

«Вы помните нашу маленькую сделку?» Я их спросил.

«Да», - нахмурилась Терри. «Но помогать тебе может быть опасно».

«Кроме того, - добавил Джерри. «Нам есть что терять. Они платят нам больше денег, чем мы когда-либо видели в своей жизни. Когда мы уедем отсюда, мы собираемся использовать его, чтобы открыть небольшой магазинчик одежды ».

В тот момент у меня сложилось решительное впечатление, что близнецы вовсе не такие тупые, как притворяются.

«Значит, ты собираешься открыть магазин одежды, когда уедешь отсюда», - сказал я. «И что заставляет вас думать, что вы когда-нибудь уедете отсюда? Вы заключенные, разве вы не знаете? "

Терри покачала головой: «Мы вовсе не заключенные. Мы приходим и уходим, как хотим. Когда мы устаем сидеть взаперти, мы гуляем по всему дому. место. И нас никто не останавливает ».

«Конечно, - сказал я. «Вы можете идти куда хотите, потому что из этой каменной крепости нет выхода, кроме как по воздуху. Но скажите этим людям, что вы хотите бросить курить, и попросите их вывезти вас отсюда. Вот тогда вы узнаете то, о чем давно уже должны были догадаться - что с таким же успехом вы могли бы быть рабами в цепях ».

Теперь я привлек их безраздельное внимание. Их милые светящиеся лица стали серьезными, и они обменялись испуганными взглядами.

«Я не рисковал жизнью, чтобы приехать сюда ради смеха», - поспешно продолжил я. Эти люди намерены захватить Америку и весь мир с помощью атомной силы. Их бомбы уже размещены в ключевых городах США и готовы взорваться одна за другой, если наша страна не выполнит их требования ».

Я посмотрел на часы. «Если я не смогу добраться до Варнов, который единственный может активировать устройства, первая атомная бомба уничтожит Нью-Йорк и всех его жителей всего за два часа».

Я кивнул, когда они изумленно разинули рот. «Да, это факты. И чтобы вы, девчонки, перестали навязывать мне эту тупую блондинку, и продолжали. Потому что, не считая Варнова, осудившего свою страну, мы - единственные трое американцев в центре вражеского лагеря.

«И без меня ты никогда не выберешься отсюда живым».

«О, Боже мой, - сказала Терри. «Чем мы можем помочь?»

«Я хочу, чтобы эта процедура использовалась, чтобы доставить вас двоих в лабораторию, жилые помещения и все остальное Уорнов и обратно. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вы там видели, что могло бы дать мне ключ к разгадке его операции. И сделай это быстро; время двигаться сейчас! »

Они оба сразу заговорили. «Постой, - сказал я, - Терри, начинай».

«Есть охранник», - сказала она. «Но Маркус большую часть времени на дежурстве. Он спит в маленькой комнатке за дверью профессора, которая, кажется, сделана из прочной стали. И он один нас провожает туда и обратно. Он нажимает сигнальную кнопку, и Варнов подходит к другой стороне двери, открывает створку и говорит через своего рода железную решетку. От этой двери нет ключа; он открывается изнутри - и профессор никогда не уходит ни по какой причине ».

"Хорошо. Что-то еще?" - огрызнулся я. "Что внутри?"

«Когда вы войдете, - сказал Джерри, - вы увидите кабинет со столом и телефоном. Место голое, другой мебели нет. Но есть шкафы для документов. И большая карта США в рамке, висящая на стене возле стола. Еще одна дверь ведет из офиса в ...

"Подожди минуту!" - перебила Терри. «За этой картой есть стенной сейф. Ну, не совсем сейф. Но квадратный закуток.

«Откуда вы это знаете?» Я спросил ее.

«Потому что однажды, когда я входил, я увидел это. Карта была снята с крючка и лежала на полу под этой дырой в стене примерно на квадратный фут. У Варноу были разложены бумаги на столе, которые он, должно быть, читал, пока ждал меня. Полагаю, он забыл убрать бумаги и накрыть место картой.

Она усмехнулась. «Или он думает, что я слишком тупой, чтобы отличить дыру в стене от сами-знаете-чего. Во всяком случае, я сделал вид, что ничего не заметил, и в то время мне не было особенно любопытно. В следующий раз, когда он послал за мной, карта была на месте, никаких бумаг ».

«Как он вас отличит?» - спросил я, просто чтобы подтвердить свое обоснованное предположение.

«У меня родинка прямо здесь», - сказала Терри с легким намеком на улыбку, указывая на область под левой грудью. «И, как вы видите, мы носим разные костюмы, чтобы отличить нас».

«Хорошо, Джерри, продолжай. Что в комнате рядом с офисом? " «Ну, это действительно одна большая комната, разделенная занавеской.

С одной стороны кровать, пара предметов мебели и ванная, которая соединяется с офисом. С другой - не спрашивайте меня. Никогда не видела, думаю, там какое-то оборудование. Ах да, а рядом с кроватью есть еще один из этих внутренних телефонов.

«Вы когда-нибудь слышали, как он разговаривает по этим телефонам?»

"Только один раз. Но это был своего рода двоякий разговор, и я этого не понимал »

«Дважды, когда я была там, ему звонили», - сказала ее сестра. «Я тоже не поняла, о чем он говорил. Но я думаю, что теперь знаю ».

«Расскажи мне об этом, Терри».

«Ну, он выглядел очень рассерженным. И он сказал что-то вроде: слушай, не дави на меня, генерал, И не угрожай. Помните, если я уйду, все уйдет со мной. В том числе и в Москву, генерал, я приехал на конференцию с двумя чемоданами. Но почему-то один заблудился ». А затем он сделал паузу и сказал: «Это вам что-нибудь говорит, генерал?»

«Я не знаю, что он говорит генералу», - прокомментировал я. «Но это говорит мне о многом. У Варнова есть такая система, что, если он умрет, все города, включая Москву, умрут вместе с ним. Он не только злой ублюдок, он чертовски умен.

На минуту мой разум закружился, пока я разбирался в различных аспектах работоспособного плана. Тогда я сказал: «С одной стороны, время - самый важный фактор. Но я не вижу возможности торопиться. Я могу заставить Маркуса отвести одного из вас к той двери. Но я не могу заставить Варноу открыть ее, если он не проявит инициативу. То есть, если он еще не послал за тобой Маркуса.

«Кроме того, я не могу прорваться за тобой, не убив Маркуса, который будет стоять прямо у двери, откуда Варнов может его видеть. И прежде чем я успел позаботиться о Маркусе, он хлопнул дверью перед моим носом. Так что все зависит от вас, девочки. Тот, кто сегодня является к нему, должен что-то воткнуть в эту дверь, чтобы она не закрылась полностью, и сделать это так, чтобы Варнов не заметил его. А для этого нужно чудо времени ».

«У меня есть идея получше, - сказала Терри. «Тот, кто получил одобрение профессора, идет с ним в спальню, накачивает его и укладывает в постель. Затем она умоляет ее пойти в туалет. Он не может с этим поспорить, поэтому закрывается в ванной, смывает воду, затем бежит в кабинет и открывает вам стальную дверь. Затем она возвращается через соединительную дверь и забирается в кровать с Варнову.

«Чистый гений», - сказал я.

«А пока тебе придется избавиться от Маркуса, - бросилась Терри, - и ждать у двери».

«Дайте мне минут пять», - сказал я. «И я хочу, чтобы Маркуса заманила сюда оставшаяся девушка, чтобы я могла позаботиться о нем быстро и бесшумно».

«Обычно он не хочет, чтобы мы оба были на утренней вечеринке», - сказал Джерри. "Но предположим, что он знает?"

«Не волнуйся, я буду готова почти ко всему», - сказал я ей.

Последовало еще одно задумчивое молчание, а затем я сказал: «Теперь все, что нам нужно сделать, это подождать. Но как долго?

«Он как часы», - сказала Терри. «Это должно быть в любую минуту».

«Конечно», - сказал Джерри. «Но если это его великий день, чтобы стереть с лица земли Нью-Йорк, возможно, он будет нервничать и, черт возьми, не захочет спать».

- Господи, - простонала Терри.

И я ничего не сказал, потому что масштабность этого вопроса и потенциальная катастрофа, связанная с ответом, ошеломили мой мозг.

Двадцать один

В темном углу комнаты был что-то вроде туалетного столика, и я присел за ним, полностью отгороженный от двери. Минуты текли бесконечно, а мои спазмы мускулистые мускулы умоляли об облегчении. Наконец я встал. Было глупо оставаться в таком неудобном положении, когда наверняка слышен предупреждающий звук ключа в двери.

Прошло полчаса, когда я рассудил, что ответ на огромный вопрос получен, Варнов собирался отказаться от легкомысленных развлечений и сосредоточиться на мрачных делах дня, его рука была готова послать сигнал, который взорвет город Нью-Йорк. в небо. И если в последний час президент не решил рискнуть национальной паникой и эвакуировать Манхэттен, судьба всех этих людей была в моих руках.

Ожидая, я боролся с нарастающим чувством страха, вычисляя осуществимость полдюжины альтернативных планов. Все они были практичны и достаточно умны. Но каждый заходил в тупик - у неприступной стальной двери между мной и Варновом.

Время от времени из коридора туннеля доносились нечеткие приглушенные звуки. Невнятные голоса, глухой топот тяжелых ног, лязг металла. Девочки прислушивались ко мне, прижав уши к двери, но сообщили, что не слышали ничего важного, просто бесполезную болтовню, когда несколько мужчин, очевидно спешащих, прошли мимо.

Затем, после долгого периода молчания, когда я собирался рискнуть на любую отчаянную уловку, независимо от того, насколько безумный риск, раздался нетерпеливый стук в дверь, за которым сразу же последовал скрежет ключа в замке.

Я уже была хорошо спрятана, когда Маркус ворвался в комнату наложниц профессора и заорал: «Вы там - Маленькая мисс-Крот, - требует американец.

Ваши услуги на двоих! Профессора задержали из-за визита высшего начальства, и он говорит, что если вы не придете сразу, скормит вас на ужин собакам генерала.

«О, Господи, эти собаки сожрут бедную маленькую меня за три укуса», - сказала Терри своим нежным голосом. "Давай поторопимся, пока профессор не потерял свою горячность".

«Я думаю, ты имеешь в виду его крутость, а не его горячность, дорогая Терри», - поправил Джерри.

«Я зову их так, как вижу их, дорогой», - ответила она и побежала к двери.

«О, Маркус!» - воскликнул Джерри, - не могли бы вы вернуться на крошечную минуту после того, как доставите мою сестру?

"Вернись?" - раздраженно отрезал Маркус. "Зачем?"

Мне одиноко и ... и мне нужен настоящий мужчина, а не этот усталый старый мешок с костями.

"Да уж? Так ли это сейчас? " - сказал Маркус, его голос дрожал от возбуждения. «А что ты мог сделать с настоящим мужчиной всего за крошечную минуту?»

«Не могли бы вы уделить две крошечные минуты?»

«Я мог бы сэкономить много, но у меня могли бы возникнуть проблемы».

«Я не скажу. И тебе не кажется, что мне стоит рискнуть?

А затем, после ужасной, неуверенной паузы: «Да, я вернусь. Менее чем за минуту. Будь готов!"

Как будто это был восклицательный знак согласия, дверь хлопнула с глухим стуком. А затем возник огромный вакуум тишины.

«Не теряй ни секунды», - сказал я Джерри низким голосом, - «И пусть он будет занят!»

«Черт, никогда не узнает, что его поразило», - пробормотала она, и я снова пригнулся.

Через несколько секунд вернулся Маркус.

«Как видите, я готова, любовник», - сказал Джерри.

«Я готов больше, чем ты когда-либо будешь», - сказал он ей с нервным смешком. «Но я должен охранять дверь Варноу, и у меня нет времени раздеваться».

«Забудь об этой дурацкой двери», - ответил Джерри. «Дикая стая слонов двадцати футов высотой не смогла бы сломать ее, если бы внутренняя комната была от пола до потолка покрыта арахисом».

Очевидно, Маркус был слишком далек от желания ответить. Но через минуту он испустил пару чисто деловых ворчаний, когда Джерри сказал: «О, боже, ты слишком!» и я крался из-за туалетного столика.

Я легко, но быстро шагнул вперед со стилетом. Я парил над ними на мгновение, когда поднял оружие над его широкой спиной. Открытые глаза Джерри расширились при виде меня.

Вдруг, возможно, подталкиваемый каким-то животным инстинктом или выражением испуганных глаз Джерри, Маркус поднял голову и повернулся ко мне наполовину.

Поэтому вместо этого я воткнул лезвие ему в грудь.

Его рот был разинут, а глаза смотрели прямо недоверчиво. Но затем, только тихонько вскрикнув и ужасно скривившись, я быстро вытащил нож, он послушно рухнул на Джерри и замер.

Я вытер лезвие о его форменную куртку и восстановил оружие, в то время как Джерри с самым испуганным выражением лица тщетно пытался оттолкнуть тело от нее. Я схватил его за плечо и дернул, и он скатился на пол. Он смотрел в бесконечность космоса.

Джерри села и вытерла пятно крови со своего обнаженного тела уголком простыни, пока она смотрела на меня с выражением, которое я не мог точно определить. За исключением того, что, возможно, это была смесь восхищения, неверия в близкую реальность дикой смерти и оттенка отвращения. Ненавидел меня, кровь или труп, я не мог сказать.

«Да, - сказал я, как бы отвечая на невысказанный вопрос, - вот как это бывает. И если я не потороплюсь, погибнут миллионы других, гораздо более невинных ».

Затем я оставил ее и, бросив взгляд вверх и вниз по коридору, рванул к той огромной стальной двери, за которой Варнов и устройство дистанционного управления ждали своего часа.

Прошла пара тревожных, потных минут. А потом я услышал щелчок защелки, и дверь чуть-чуть приоткрылась. Он начал качаться ко мне, но я поймал его и втиснулся внутрь, как раз вовремя, чтобы мельком увидеть обнаженную спину Тери, которая скрывалась из виду за закрывающейся дверью.

Я тихонько закрыл дверь и залпом огляделл всю комнату. По описанию Джерри, в нем находился стол с телефоном, картотеки, большая карта США в рамке и часть Центральной Америки, которую она не упомянула. Я прошелся по ящикам стола, но они были заперты. Я сделал еще один проход в картотеке, результат тот же.

Я изучил карту. Кольца, нарисованные красной ручкой с фломастером, обошли семь городов США и Панамский канал. Мишени для разрушения. Одним из городов был Кливленд, но мы могли не обращать на него внимания, поскольку бомба, предназначенная для его уничтожения, была перехвачена таможней. На карте города были пронумерованы, и, за исключением Кливленда, они были в порядке исключения: Нью-Йорк, Чикаго, Хьюстон, Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Вашингтон, округ Колумбия.

Я заметил, что столица была сохранена до последнего, несомненно, чтобы дать нашему правительству возможность вести переговоры вплоть до последнего часа.

Карта была подвешена на проволоке к прочному медному крюку. Я снял его с крючка с уверенностью, что, как сказала Терри, я найду зияющую дыру или тайник, в котором были спрятаны секретные документы. Но такого дыры не было

стена под картой была гладкой.

Мне пришло в голову, что простая дыра в стене за картой не слишком изобретательна для ученого уровня Варнов. И вот теперь я начал экспериментировать с медным крючком, крутя его в разные стороны, но обнаруживая, что он прочно закреплен и неподвижен. Но не совсем неподвижный. Потому что, когда я потянул крючок на себя, он слегка щелкнул. И тут же квадратная часть стены беззвучно отодвинулась, обнажив сосуд, содержащий небольшую, обтянутую кожей записную книжку и серию пронумерованных чертежей, на каждом из которых был изображен красный обведенный череп, который, по крайней мере, для меня, очевидно, указывал на расположение подбросил чемоданы-бомбы.

Они указали места, то есть, если у вас было соответствующее объяснение, какое здание в каком городе находится. Без текста или другого руководства отпечатки не имели смысла.

Хотя это казалось возрастом в этих напряженных, нервных обстоятельствах, взгляд на мои часы сказал мне, что прошло всего две минуты. И так как я полагал, что Вамоу сможет прожить еще десять минут или больше, когда Терри будет предупреждена о моей потребности во времени, я сел за стол и начал быстрое изучение карманной книги в кожаном переплете.

Сначала содержащиеся в нем буквы и цифры были для большинства людей столь же понятными, как китайский кроссворд. Но я привык к всевозможным головоломкам, а в мире мало агентов, которые так хорошо разбираются в искусстве разгадывания кодов. Вскоре я узнал в нем американский код, используемый учеными эпохи Варнов. И хотя код был в основном достаточно простым, если бы кому-то дали изумительно хитрую математическую формулу для его расшифровки, насколько мне известно, он никогда не был взломан врагом внутри или за пределами США.

Я пролистал свою память, и принцип кода всплыл мне в голову почти сразу. Я нашел ручку в держателе на столе рядом с блокнотом и сделал быстрые стенографические записи, расшифровывая и сокращая лишь основные основы текста и цифр, изложение заговора о смерти головы. Он включал в себя секреты устройства взрыва бомбы Варнов, активируемого стилусом с автономным питанием. Микроэлектроника была сконструирована в диск размером с доллар размером с кожный лоскут, чтобы сделать его способным передавать мощный высокочастотный сигнал на огромные расстояния - приспособление, чем-то напоминающее кардиостимулятор, но гораздо более сложное, взорвало все бомбы в унисон через секунды после последний удар сердца Варнов.

Это замысловатое, невероятно маленькое устройство дистанционного управления было помечено на первой странице как «Ключ доступа». А на заключительной странице под заголовком: DISARM была серия из пяти чисел, которые, как объясняется в тексте, были ключом к отключению бомб даже после того, как они получили сигнал о взрыве. Эта экстренная мера предосторожности позволит избежать привязки кардиостимулятора к сердцу Варноу.

Но была загвоздка. После того, как был отправлен сигнал замедленного действия, запускающий бомбы, оставалось всего тридцать секунд, чтобы отменить взрывы.

Я быстро мысленно сфотографировал числа и спроецировал их изображение на переднюю стену своего разума. У меня почти безошибочная память, и вспомнить дюжину чисел не составило бы реальной проблемы. Тем не менее, я написал числа на клочке бумаги, который сложил и положил в карман.

Еще минуту я изучал схемы стилуса и диска, а затем записал расположение чемоданов-бомб в разных городах.

Сделав это, я положил книжку и заметки с расшифровкой ее сути в другой карман. Я потратил около пяти минут на то, чтобы записать расшифрованные факты, потому что мне нужно было иметь непосредственное рабочее знание устройства, если я собирался прервать смертоносный план Варноу. И я обнаружил, что могу вспомнить почти все, если сначала изложу детали в письменной форме. В любом случае, если вы разобрались с устройством, управлять им было так же просто, как прикоснуться карандашом к различным точкам компаса.

Теперь я сунул чертежи, слишком громоздкие, чтобы их нести, в стенную емкость, щелкнул медным крючком, чтобы закрыть отверстие, и повесил карту на место.

Я тихонько вошел в ванную комнату и подошел к другой двери. Прижавшись к нему, я услышал то, что, как я понял, было голосом Варнова и ответным голосом Терри. Я не обратил внимания на разговор, когда вытащил «люгер» из кобуры и взял дверную ручку. Но суть этого заключалась в том, что Варнов извинился за поспешность из-за «срочных экспериментов, которые должны быть подготовлены немедленно», а Терри умоляла дать ей еще несколько минут с очаровательным профессором, который был таким большим мужчиной, что заставил ее задыхаться. больше того же самого.

Когда я медленно открыла дверь и заглянула в комнату, Нокс Уорноу в белом лабораторном жакете поверх брюк стоял в профиль ко мне, положив руки на плечо Терн, когда она, одетая в будуарный наряд, смотрела ему в глаза с притворным видом. обожания.

Волосы Варнов были черными, сильно приправленными сединой. У него был небольшой нос

стройные черты лица и стройное тело, которое казалось почти хрупким. До тех пор, пока я не взглянул в его яркие зеленые глаза, в которых не было никаких эмоций, хотя они были жесткими и блестящими, как изумруды, он представлял собой маловероятную угрозу выживанию самой могущественной нации в мире. И вряд ли мужчина, который мог бы пройти хоть один раунд с Терри или ее близнецом.

«Сегодня вечером я пришлю за тобой и твоей сестрой», - говорил он сейчас. «Будет что отметить марочным шампанским и особенным ужином. А потом проведем вместе долгую экзотическую ночь удовольствий ».

«Я очень в этом сомневаюсь, Варнов», - сказал я ему, войдя в комнату позади «Люгера». «Я ожидаю, что сегодня вечером вы будете возвращаться в Соединенные Штаты в качестве моего пленника».

Его лицо упало от удивления, когда он повернулся ко мне. Пока он нащупывал слова, я сказал: «Терри, возвращайся в свою комнату. Я хочу, чтобы вы и ваша сестра были одеты и ждали, когда я приду за вами ».

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, потом поспешила

«Я знаю, кто вы», - спокойно сказал Варнов, его лицо выражало самообладание. "Вас это удивляет?"

Было, но я ничего не сказал.

Варнов опустился в массивное кожаное кресло рядом с кроватью, скрестил ноги и скрестил руки на груди. «Ты думаешь, Картер, - продолжил он с шепотом улыбки, - что я не готов к такой возможности, как эта? Конечно, нет. Я никогда не выйду из этой комнаты с тобой живым. И если я умру, почти в тот же момент полмира превратится в пепел ».

«Я все это знаю, - сказал я. «Я расшифровал ваши секретные документы, и ваши приготовления напрасны. Цифры 5-21-80-54-7 что-нибудь значат для вас? »

Его маниакальное выражение лица вспыхнуло, как свеча на ветру, и погасло. Какое-то время я почти мог видеть, как шестерни его разума переключаются вниз, резко сталкиваются, а затем перебирают альтернативы.

Он пожал плечами и изобразил бледную смиренную улыбку. «Ну, - сказал он, - в конце концов, ничего не имеет значения. Всем людям, всем глупым созданиям смертных должен прийти конец ».

«Благородная философия», - ответил я.

«Мы двое, - продолжал он, - мы одни в этой темнице комнаты, контролируем плотность мира. Подумай об этом. Подумайте только об этом! Невыразимая сила, которую мы держим в руках ». Он сделал паузу. «Мы можем объединить силы и вместе править миром. Или мы можем уничтожить друг друга в следующие несколько минут. Что это будет? "

«Ни то, ни другое», - сказал я. «Даже плохой проигравший знает, когда игра окончена. И принимает свои потери. А теперь - даю вам тридцать секунд на то, чтобы решить. Пойдем со мной и предстанем перед судом, или умрете в этом кресле. Лично я надеюсь, что вы выберете смерть. Потому что для того, чтобы вытащить тебя отсюда, потребуется больше, чем немного, рискуя моей шеей.

Спазмированные пальцы одной руки, напряженно месившие толстую мягкую ручку кресла, Варнов медленно кивнул. «Хорошо, я пойду с тобой», - сказал он. Он разжал ноги и, казалось, собирался встать.

Но внезапно он толкнул стул подлокотник. Верхняя мягкая часть руки мгновенно складывается на скрытых петлях, открывая небольшую освещенную консоль. На нем была большая красная кнопка, тумблер и пронумерованный циферблат.

Когда он резко ударил по кнопке ладонью, я прострелил ему грудь. Тем не менее, его другая рука уже тянулась к циферблату. Поэтому я снова выстрелил в него. Рука содрогнулась и снова вернулась к переключателю. Я не знаю, был ли это рефлексивный спазм смерти или последнее сверхчеловеческое усилие человека, который был всего в секунде от вечности; но, к моему удивлению, рука продолжала опускаться и при этом дернула тумблер.

За тонким щелчком последовали далекие приглушенные звуки колокольчиков и завывание сирен. Если такие звуки могли проникать сквозь огромные каменные стены и около полутонны стальных дверей, я знал, что снаружи, в этой коммуне солдат и рабочих, это был кричащий, лязгающий, разрывающий уши призыв о помощи.

Я намеревался заставить Варноу сказать мне, где он хранил важнейший стилус, без которого нельзя было бы отменить детонирующие сигналы кардиостимулятора. Но теперь он был мертв, стилуса у меня не было, и последние тридцать секунд тикали в сторону. самые разрушительные множественные взрывы в истории человечества.

Глаза Вамова закатились, слепя смерть, когда, бросив взгляд на стрелку моих часов, я наклонился, разорвал его пиджак и почти таким же движением сорвал с него рубашку. И еще был стилус; подвешен к его шее на длинной серебряной цепочке!

Его грудь была обнажена, но залита кровью. Я безумно стер кровь с четырехдюймового квадрата кожи, окаймленного с трех сторон пластиковым швом. Я просунул пальцы под край и отодвинул лоскут кожи, чтобы открыть ключ доступа с его спиралью из крошечных пронумерованных точек контакта.

Держа иглу так осторожно, как нейрохирург делает скальпель, я прикоснулся кончиком к точкам соприкосновения, запуская электронную комбинацию для сигнала РАЗОГРЕВА: Пять… двадцать один… восемьдесят… пятьдесят четыре… семь!

Теперь мой взгляд упал на часы. Четыре - три-два - один и - бух

! Время для взрыва и разрушения городов, которое так и не наступило, у меня было четыре секунды до запаса. И свершилось!

Или это было?

Я посмотрел на подлокотник кресла. Над красной кнопкой была надпись: DESTRUCT. Над переключателем надпись: ALARM. Теперь я изучил пронумерованный циферблат. Оно было помечено «ЗАДЕРЖКА РАЗРУШЕНИЯ» и обведено градациями от нуля до шестидесяти минут. Стрелка указателя, которую Варнов, очевидно, пытался снизить до нуля, держалась на шестидесяти.

Шестьдесят минут до чего? Над красной кнопкой DESTRUCT загорелся зеленый свет. Другой кнопки для отмены временной блокировки не было, поэтому я, надеюсь, снова нажал ту же кнопку. Ничего. Зеленый свет продолжал гореть.

Я слушал. Вдалеке тревожные колокола и сирены продолжали громко гудеть. Я накинул цепь и стилус на голову Варноу, сунул устройство в карман и бросился к двери с пистолетом в руке. Я рывком распахнул дверь, и меня поразил оглушительный звук колокольчиков и сирен. Я проверил, закрылась ли стальная дверь, чтобы никто не мог войти и обнаружить тело Варноу, и бросился через комнату охраны в туннель. Сначала я никого не увидела и поспешила к двери спальни близнецов.

Когда я добрался до него, из-за поворота показались двое солдат с винтовками и прицелились. Я прижался к двери камеры, когда они стреляли, но промахнулись. Я осторожно выстрелил из прямой руки в ведущего. Когда он кувыркался и падал, другой быстро отступил за поворот.

Я стучал в дверь и крикнул свое имя. Терри выглянула огромными глазами, затем открылась, чтобы впустить меня, и захлопнула дверь.

Обе девушки были одеты в неприметные, почти строгие серые костюмы. У двери стояла пара маленьких одинаковых чемоданов.

«Забудьте об этом», - сказал я. «Мы в затруднительном положении, и вы будете двигаться слишком быстро, чтобы нести их. Вы готовы?

Оба серьезно кивнули.

«Кто-нибудь из вас когда-нибудь стрелял из пистолета?»

«Мой отец научил меня стрелять по мишеням из своего пистолета», - предложила Терри.

"Джерри?"

Она покачала головой. «Я всегда ненавидел оружие. Но если придется, я могу прицелиться и спустить курок ».

Я подошел к распростертому телу Маркуса и выхватил его пистолет из кобуры. Я отдал его Терри. «Стреляй на поражение», - сказал я ей. "Давай, поехали!"

Я осторожно повел их в туннель. Сигнализация прекратилась, тишина была нарушена. Мы поползли боком к первому повороту туннеля, прижимаясь к стене. Там я спустился вниз и пополз вперед, пока не смог заглянуть за поворот.

В трех футах оттуда отступивший солдат стоял у ближайшей стены с винтовкой наготове. Он увидел меня на долю секунды позже, и я выстрелил ему в грудь. Моя цель была высоко в этом неудобном положении, и я резко поймал его в рот, пуля пробила пару передних зубов, прежде чем прошла через его мозг.

Когда мы проходили мимо его тела, девушки останавливались и смотрели вниз с выражением отвращения. У солдата было при себе пистолет. Я наклонился, чтобы забрать его, и передал оружие Джерри. На мгновение она посмотрела на пистолет, как будто это была смертельная змея. Но потом, пожав плечами, она спросила меня, как им пользоваться, и я показал ей.

Теперь мы устремились к выходу из туннеля, где я проверял, нет ли прячущихся солдат. Не найдя ничего, мы вышли на дневной свет. Мы поспешили по тропинке на несколько ярдов и столкнулись с парой солдат. к нам быстрыми шагами идут мужчины в рабочей одежде. Они были безоружны, поэтому я не пытался их застрелить. Они даже не взглянули на меня. но с любопытством посмотрел на девушек мимоходом.

А потом я вспомнил, что тоже был в рабочей одежде, мужчины были так отвлечены при виде девушек, что не смогли взглянуть на меня внимательно. Возможно, рабочих типов было так много, что не все они были хорошо известны друг другу.

Я свернул с тропы и повел девушек на холм, усыпанный большими валунами, которые служили укрытием и укрытием. Когда я остановился у большой скалы и снова посмотрел вниз, чтобы убедиться, что за нами следят, двое мужчин в форме, на одном из которых были офицерские знаки различия, вышли из-за скалы с винтовками, направленными прямо на нас с расстояния шести футов.

Я не слышал ни звука, и меня поймали с «люгером», не было времени поднимать его.

«Встань прямо здесь и скажи мне, кто ты?» - сказал мне офицер по-русски.

К счастью, меня научили говорить на этом языке с безупречной речью, и я быстро сказал по-русски: «Я Борис Иванов, и майор Рашки поручил мне проводить этих девочек на возвышенность среди скал, где они будут будь в безопасности, пока опасность не миновала ».

Офицер ухмыльнулся, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Майор не стал бы посылать рабочего на солдатскую работу. Во всяком случае, назначение рабочих - это моя личная задача, и такого имени, как Борис Иванов, в моем списке не было. Я не помню и твоего лица с иностранным оттенком, без сомнения, американским. Итак, вы были бы Ником Картером, за которым мы охотимся. С большим трудом, раз ты одет как один из нас ». Когда офицер огласил это довольно длинное обвинительное заключение, я украдкой взглянул на девушек.

Когда офицер огласил длинное обвинительное заключение, я украдкой взглянул на девушек. У них были озадаченные хмурые взгляды людей, которые не понимают языка, на котором они говорят, но в то же время они казались напуганными и глупыми, поскольку Терри смотрела на безжалостную позицию русских с взведенной винтовкой с чем-то близким к панике.

«Вы откроете правую руку, - сказал товарищ офицера, - и просто уроните пистолет на землю. И тогда ты поедешь с нами ».

После мгновенного колебания, когда оба мужчины не мигая смотрели на пистолет, который я безвольно держал рядом, я расслабил пальцы, и «люгер» упал на землю. Тихий стук, который он сделал при приземлении, никогда не был слышен. Звук был прерван двумя грохотами, сделанными близко друг к другу, словно гигантские руки хлопали мне по ушам.

Пока я с чувством полной нереальности наблюдал, как офицер, проткнув голову одним глазом, медленно отшатнулся, рухнул на скалу, бросил винтовку и повалился боком на землю.

Его товарищ, получивший огнестрельное ранение в шею, излился красным, когда он упал на колени и упал вперед, все еще сжимая винтовку в руках.

А позади меня, все еще указывая на тяжелый дымящийся пистолет Маркуса, стояла Терри, ее красивый рот образовывал большой круглый, безмолвный ооооо ...

Джерри тоже держала пистолет, хотя и был. без энтузиазма поднял и безрезультатно прицелился.

Внезапно Терри опустила пистолет, упала на землю и заорала. «Ты - ты должен был - стрелять одновременно», - всхлипнула она, обвиняя Джерри, который, глядя на мертвых солдат, тоже заплакал.

Похлопав взлохмаченную белокурую голову Терна, я мягко сказал: «Я в долгу перед тобой, детка. Боже мой, как я тебе должен! »

Я забрал свой заземленный Люгер, а затем взял их обоих в свои объятия, обнял и сказал: «Давай, маленькие солдатики, пошли!»

Двадцать два

Когда мы быстро поднялись на вершину холма, низко пригнувшись, перебегая с камня на камень, мы начали кружить к вертолетной площадке. Прямо перед нами местность над зданиями была заполнена солдатами, ищущими нас. Некоторым рабочим передали ружья, и они тоже охотились за нами. Пробраться было невозможно, поэтому мы спрятались в небольшом кармане между двумя огромными валунами в форме сидящих на корточках доисторических монстров.

Девушки сидели с ошеломленными лицами, положив оружие на колени.

«Я не понимаю, как тебе это сошло с рук, - сказал я. «Почему солдаты не видели твоего оружия?»

«Потому что, - сказала Терри, - когда мы спустились внизу и увидели приближающегося рабочего, я засунул пистолет под пояс юбки и накинул на него пиджак. Я сделал знак Джерри, и она сделала то же самое. Эти комья не могли повредить нам, но я подумал, что если они увидят пушки, они поднимут тревогу. Поэтому, когда офицер и его слуга выскочили со своими винтовками и начали говорить по-русски, я шепнул Джерри и сказал: «Вытащи пистолет и стреляй, когда я тебя ткну» ».

Терри вздохнула: «Но она не выдержала этого. Она струсила, не так ли, сестренка? "

«Я, наверное, не смог бы выстрелить в змею, если бы она была свернута, чтобы ударить меня», - ответил Джерри.

«В любом случае, - сказал я, - это была смелая игра и чертовски умная игра. Вы оба очень умные коты. Так почему ты притворяешься тупыми блондинками? "

Джерри ответил с кривой улыбкой. «Что ж, - сказала она, - мы давно узнали, что мужчинам нравится чувствовать свое превосходство. А если вы сексуальная маленькая блондинка, вы можете получить от парня гораздо больше, если дадите ему милую, но глупую рутину ».

«Это еще не половина дела», - сказала Терри. «Если вы прячетесь за такой дымовой завесой, вы можете смотреть, слушать, думать и каждый раз выходить на первое место. Потому что, когда вы кажетесь пустоголовым, вы уходите на второй план. Ты выглядишь опасным, как мебель. И поэтому большие колеса, которые попытаются обмануть вас разными способами, позволят раскрыть все свои секреты »

«Вы когда-нибудь думали стать шпионами?» - спросил я со смешком.

Их головы кивнули почти в унисон.

«По-своему, - сказал Джерри, - мы немного шпионим. Для руководителей корпораций. Деловые вещи. Но это сложная, безжалостная игра, и мы хотим ее закончить. Мы думали, что эта шарада будет обычным отпуском ». Она взглянула на крутой выступ камня. «Некоторый отпуск. Мы могли бы присоединиться к WACS, больше отдыхать и быть в большей безопасности ».

Кивнув, я загрузил новую обойму в «Люгер». «Если мы когда-нибудь выберемся отсюда живыми, я запомню вас, девчонки», - сказал я. «У вас много талантов», - добавил я с усмешкой.

"Ты плохо думаешь, выбраться живым?" - сказала Терри, закусив губу.

«Я буду с вами честен. Прямо сейчас это выглядит не очень хорошо. Я изучил свои часы. «У меня такое чувство, что если мы не будем смотреть вниз на эту крепость каменного века с этого вертолета ровно через двадцать пять минут, мы будем смотреть вниз с небес. Или вверх - из ада ».

"Что это значит?" - сказал Джерри, ее брови взлетели вверх. «Послушайте, я далеко не счастлив в этом мире. Но я не готов умереть ».

«Думаю, тебе лучше не знать, что это значит», - ответил я. - В любом случае, это только обоснованное предположение. И если я прав, то заранее предупредить тебя ничуть не пойдет хорошо. ".

«Ты умеешь управлять вертолетом?» - сказала Терри.

"Да. Я могу летать практически на чем угодно. И моя память о топографии перенесла бы нас в ближайший город. Но если все пойдет хорошо, у нас будет пилот, который знает каждый дюйм этой страны ».

Я искоса взглянул вниз через пространство между камнями. Слева от меня вертолет сидел подальше от центра своей площадки. Его перенесли на небольшое расстояние, близко к резервуару. И я надеялся, что это означало, что Ингрэм задушил птицу. Где он был? Где была Пилар? Площадка и прилегающая территория были пустынны. Тело убитого охранника было удалено.

Пилар, должно быть, скрывается. Или ее схватили? И, наконец, я спросил себя, как солдаты узнали, что охотятся за Ником Картером? Когда Варнов мертв, кто мог передать слово?

Логичный выбор объяснений, казалось, заключался в том, что либо Пилар была схвачена, и из нее пытали правду, либо Ингрэм сбежал и проговорился.

«Я собираюсь проверить обстановку на площадке для вертолета», - сказал я. «И я хочу, чтобы вы, девочки, остались здесь. У нас троих может никогда не получиться вместе. С другой стороны, если тебя поймали одного, ты можешь притвориться глупым и сказать, что просто испугался и прятался, пока стрельба не закончится ».

Я усмехнулся. «Тебе не составит труда притвориться тупицей?»

Они слабо усмехнулись и послали мне пару разбавленных улыбок.

«Теперь, - продолжил я, - из этой маленькой шпионской дыры между камнями вы можете ясно видеть подушечку. И я хочу, чтобы один из вас постоянно следил за этим. Когда я спущусь туда, если все будет ясно, я сниму комбинезон и стану ждать в костюме, который на мне. Это будет вашим сигналом к тому, чтобы сдать дубль. И я имею в виду дубль ».

Оба серьезно кивнули.

«Если вы видите, что у меня там проблемы, оставайтесь на месте, пока я не дам сигнал, что все кончено. Я тоже мог быть совсем мертвым. Если для вас это очевидно, выйдите и начните свой невинный поступок. И не попадитесь с оружием. Избавься от них."

Я двинулся уходить, остановился. Я подмигнул и отдал им небольшой салют.

«До свидания, Ник, - сказал Джерри.

«До свидания, и удачи тебе, Ник, - сказала Терри.

Я повернулся и нырнул

Глава Двадцать три

Было много солдат и несколько рабочих, которые шарили по склонам над группой зданий позади меня. Но когда я прокрался к набережной прямо через площадку для вертолета, я никого не встретил.

Окрестности казались теперь безлюдными и тихими. Отсутствие войск не показалось мне особенно угрожающим. Вполне возможно, что, прочесав окрестности вертолета, солдаты сосредоточили свои усилия на возвышенностях над центром комплекса, где было гораздо больше укрытий.

С другой стороны.

Выскочив из укрытия, я помчался по насыпи к вертолетной площадке. Я посмотрел на вертолет. Он присел на корточки пустой и незащищенный, готовый взлететь в небо. Мои электрические часы сказали мне, что осталось четырнадцать минут - все еще много времени. За Вильгельминой я подошел к точке возле двери бетонного поста охраны. Дверь была закрыта, и я подошел к одному из узких окон с металлическими решетками, чтобы заглянуть внутрь.

В этот момент дверь распахнулась. Я упал ничком и поднял «люгер», чтобы выстрелить в упор. Но у моей цели были длинные черные волосы и приветливая зубастая улыбка.

Это была Пилар! Если бы не пистолет, который я ей оставил, который был привязан к ее талии, она выглядела совершенно женственной и желанной.

Я расслабил палец на спусковом крючке и встал с усмешкой, затем полез внутрь комбинезона и поднес Люгер к кобуре.

Пилар подошла ко мне с распростертыми объятиями. Она обняла и поцеловала меня. "Ник!" она сказала. «Я не был уверен, я слышал выстрелы и думал, что ты, возможно, ...»

Я смеялся. «Я только наполовину мертва», - сказал я ей. «От истощения. Где Ингрэм?

«Они забрали его. Чтобы наказать его за то, что он привел вас сюда ».

«Вы можете умереть от их« дисциплины », - сказал я.

Она отступила назад и еще раз восхитилась мной. - Ты выглядишь измученным, Ник. Она вздохнула. «Ты большой мужчина, и я буду ненавидеть тебя терять». Она выдернула пистолет из кобуры и нацелила его на мою грудь рукой, такой устойчивой, что это мог быть кусок стали, заключенный в тиски. «Но, - продолжила она, - вот как, как говорится, печенье крошится, а?»

«Значит, вы все время были в другой команде», - сказал я, по-настоящему запинаясь, потому что подозревал, что в любую секунду она собиралась убить меня.

«Нет, - ответила она, - не совсем. Я двойной агент, монета с двумя лицами. Я тайно служу России, а также притворяюсь агентом вашей Америки. Оба мне хорошо платят - ну, ну очень хорошо. А моя любовь к деньгам больше, чем любовь к любой стране, понимаете? Она насмешливо улыбнулась.

Я покачал головой. «Нет, не понимаю. Не слишком ясно.

«Россия, - пояснила она, - истинное и официальное правительство СССР поручило мне раскрыть эту базу операций, чтобы Варнова, генералу Жизова и его независимую фракцию можно было сдержать, прежде чем они приведут в действие ядерную бомбу.

Это явная война с Америкой. Итак, какое-то время я была вашим союзником. Но затем, когда я увидела, что хороший генерал не может проиграть с помощью Варнова, чтобы победить могущественные США, меня убедили объединить силы. Это великая стратегия для России, и находящееся у власти правительство подчинится, как только переворот будет совершен ».

Она остановилась, и теперь ее палец крепче сжал спусковой крючок.

«Кроме того, - добавила она, - генерал заплатил мне фантастическую сумму. Мой денежный пояс превратился в толстый пояс валюты. И действительно, деньги - единственная сила, которой я поклоняюсь ».

Я собирался сказать ей, что Варнов мертв, но знал, что она мне не поверит. И дверь в эту комнату должна быть взорвана мощной взрывчаткой, прежде чем этот факт будет доказан. К тому же взгляд на часы сказал мне, что осталось всего десять минут.

Как бы то ни было, эти бурные мысли были грубо прерваны, когда Пилар оскалилась в гримасе и издала громкий пронзительный свист.

Мгновенно из-за заднего угла поста охраны бросились трое солдат с автоматами. За ними внимательно следил генерал Жизов, великолепный в своей обшитой мундиром форме. Доберман и немецкая овчарка борются с цепью; перед ним скакали поводки.

Когда эта нечестивая группа окружила меня, Жизов приказал Пилар избавить меня от оружия. И рука, которая так нежно ласкала меня, проникла в мою одежду, нашла и люгер, и стилет, и забрала их.

«Я восхищаюсь таким грозным врагом, Картер, - сказал генерал. «Но мое восхищение не включает милосердие. Поэтому считаю, что наказание должно соответствовать преступлению. И что могло быть настолько уместным, чтобы кормить одно животное другим себе подобных. Хотя, конечно, это более высокий вид ». Он многозначительно посмотрел вниз на собак, которые, глядя на меня злобными глазами, зарычали и показали мне свои блестящие, измученные до мяса зубы.

Когда он это сказал, я начал играть с абсурдно непропорционально большой пряжкой для ремня, подаренной мне Стюартом в Вашингтоне. Думая на случай непредвиденных ситуаций в будущем, я застегнул пояс, поддерживающий его, вокруг комбинезона. Это придавало моей одежде смешной вид, но также привлекло особое внимание к пряжке.

Вспомнив, что ремень давно погружали в соленую воду, я мысленно похвалил Стюарта за то, что он сделал пряжку полностью водонепроницаемой.

Когда я сделал явно хитрый шаг, чтобы расстегнуть пряжку, генерал уловил этот жест.

«Убери руку с пряжки!» - проревел он. Я повиновался с таким видом, как будто меня застукали рукой в смертоносной банке с печеньем.

«Возьми у него пояс и принеси мне!» - скомандовал он Пилар.

С пренебрежительным «пойманным» - «вы - не - мы»? Улыбаясь, Пилар расстегнула ремень и передала его Жизову. Когда один из солдат завладел собаками, он начал исследовать их, время от времени поднимая взгляд, чтобы послать мне узкоглазый взгляд самодовольства.

«Американский метод сокрытия миниатюрного оружия, - сказал он, - недостаточно умен, чтобы обмануть любого пятилетнего русского мальчика. Что у вас здесь внутри, а? Однозарядный пистолет? Переключатель ножа? Или традиционные цианистые таблетки? "

Работая над поиском плохо спрятанной пружинной защелки, он сказал: «Как до идиотски просто. В этом завитке спрятан улов и…

Он прищурился, глядя на пряжку-манекен, когда мина-ловушка взорвалась с поразительным звуком, звук отразился от холмов и кратко эхом разнесся по каньону внизу.

Руки, державшие пряжку, исчезли, и генерал медленно двинул кровоточащую культю к лицу, которое было открыто, как если бы это был гниющий арбуз. Он повалился на землю.

Тогда я бросился и порезал шею солдату, который в одной руке держал поводки, а в другой - пистолет-пулемет. Прежде чем он упал, я схватил пистолет и скосил его приятелей короткой очередью, которая свалила их вниз, как игрушечных уток в тире. Пилар нацелила пистолет мне в живот, поэтому я поцеловал ее на прощание свинцовым поцелуем без сожаления.

Солдат, которого я порезал по карате, снова оживал, начинал подниматься. Я откинул его назад и прижал к земле еще одним быстрым рывком.

Я ожидал, что собаки немедленно бросятся на меня. Но, напротив, они обратились против своего беспомощного хозяина, который так жестоко оскорбил их и жестоко жевали этот окровавленный остаток мужчины.

Теперь я снял комбинезон и, убедившись, что стилус и маленькая кожаная кодовая книжка с расшифровочными записями все еще находятся в кармане моего пиджака, повернулся к монструобразным валунам. Щедро подняв и раскинув руки, я послал девушкам широкий сигнал победы и приветствия.

На мгновение я наблюдал, как они карабкаются со скал и мчатся к набережной, их светловолосые головы покачиваются на солнце. Затем я поднял Люгер и стилет с земли возле Пилар. Я стоял над ней и думал: как зло красиво. Какая утрата!

Я повернулся, чтобы уйти, затем, запоздалой мыслью, целью которой была не жадность, открыл

ее блузку и снял то, что она описала как толстый пояс валюты, а именно пояс с деньгами.

Взяв его с собой, я побежал к вертолету. Я проверил указатель уровня топлива, чуть не заплакал от радости, когда обнаружил, что бак полон, и грел мотор, большая лопасть вертелась, когда девушки нырнули и взобрались на борт.

Я набрал обороты, отрегулировал шаг, и мы отлетели от земли, как огромная бескрылая птица, испуганная выстрелом охотничьего ружья. Под комплексом зданий, в которых состоялся роковой заговор Нокса Варнова и Антона Жизова, казалось, растворялся в земле, когда мы поднимались и ускользали.

Проезжая через выемку между горами, проезжая мимо гигантского вытянутого пальца скалы, мы почти потеряли территорию из виду.

Но через минуту это стало для нас потрясающе определенным, поскольку оно было взорвано, сожжено, измельчено атомным взрывом, которого я ожидал в любую секунду, пока смотрел на часы. Когда звук достиг нас, ударные волны достигли нас. Вертолет поднимали, подпрыгивали и крутили, как будто его дразнила гигантская рука.

Ослепляющий белый свет был настолько ярким, что мы были вынуждены отвести взгляд. Но когда вертолет прекратился, мы снова посмотрели на место взрыва и увидели бледно-дымчатый гриб поднимающегося, расширяющегося облака.

Я кивнул измученным, лицам близнецов и сказал: «Да, верно. Это был большой, дедушка взрывов. И я знал, что это приближается. Вам интересно, что я не видел смысла предупреждать вас? Вы бы впали в истерику в панике ».

«А почему вы не испугались?» - разумно спросила Терри.

«Потому что угроза смерти для меня почти обычное дело», - ответил я. «В каждом задании он ходит у меня за локтем».

«Назначение?» - сказал Джерри. «Какое задание? Расскажи нам, что ты делаешь. Расскажи нам, в чем весь этот ужасный бизнес ».

«Кто были эти люди?» - спросила Терри. «А что было в тех зданиях?»

«Какие здания?» Я сказал. "Какие люди? Людей не было. Зданий не было. Их никогда не существовало ».

«Новости о взрыве попадут в газеты в заголовках, и тогда мы сможем рассказать всем нашим друзьям, что произошло», - сказал Джерри.

«Это никогда не дойдет до газет», - сказал я. «И если меня спросят, я откажусь от малейшего знания о взрыве и событиях вокруг него. Тема закрыта. Период! »

«Как ты можешь быть таким загадочным перед лицом…» - начала Терри.

«Моя работа - загадка, - сказал я. Затем с улыбкой: «А я фантом, не существующий на самом деле - просто образ твоей мечты».

Я протянул Терри пояс с деньгами и сказал: «Я должен тебе, дорогая, и есть небольшой первоначальный взнос. Я в долгу перед вами обоими. И я подозреваю, что в этом грязно-богатом поясе достаточно, чтобы открыть магазин одежды.

Глава Двадцать четыре

Два дня спустя меня растянули между атласными простынями кровати размером с теннисный корт в самом дорогом и роскошном номере отеля Royal Curasao на заливе Пескадера. В одной руке был стакан сухого апельсинового ликера, названного в честь острова, а в другой - нежно-голубой телефон. В моем ухе раздался голос Дэвида Хока, который как раз в это время необычайно весело подал мне знак со своего трона в Вашингтоне, округ Колумбия.

«И не забудьте отправить деньги!» Я сказал ему.

"Солнечно?" крикнул он . «Ну, здесь не солнечно. Весь день шел дождь! » Затем он мягко усмехнулся.

«Отправьте деньги по телеграфу!» - крикнул я ему в ответ. «Я человек безграничного терпения. Поэтому в любое время следующего часа подойдет. А если там действительно идет дождь, обязательно наденьте плащ! »

Я кладу трубку.

Я перевернулся и подмигнул Роне Фольстедт, которая лежала рядом со мной, опираясь на подушки и выпивая стакан той же местной смеси.

«Хок хотела знать, не хотим ли мы получить дополнительный отпуск от правительства», - сказал я ей. «Он предложил неспешный круиз по Карибскому морю».

Рона скривила кисло-лимонное лицо. Потом она усмехнулась. «Я не знал, что у этого старика есть чувство юмора».

«Он хорошо это скрывает, - ответил я. «И затягивает его только тогда, когда есть особый случай, достойный небольшой улыбки. Например, когда весь народ был спасен от атомного разрушения города за городом ».

Рона отпила свой напиток. "А что еще он сказал?"

«Только то, что, следуя моим указаниям, его ребята обнаружили все чемоданы с бомбами. Он проинформировал российское правительство о том, что заговор с целью убийства был разгромлен; файл закрыт ».

«Боже мой», - простонала она. «И это все, что касается всего каперса? Небольшой круиз, несколько выстрелов, купание в океане, камера пыток, еще выстрелы и небольшой взрыв? »

Она ухмыльнулась. «Так что же нам делать, чтобы развлечься?»

Я не сказал ни слова.

Но все равно следующие две недели я потратил, отвечая на этот вопрос. Конец

Content

Шкловский Лев
Заговор Головы Смерти