Солярис (фанфик)

Глава 1. Миссия

– Сэр, вы уверены... – начал в очередной раз капитан "Прометея", но я его весьма невежливо перебил:

– Капитан! Мы обсуждали это много раз! Если я сумел найти потерянную колонию на дне атмосферы Йорика-3, то уж в станцию Солярис точно не промахнусь.

На этих словах я погладил обшивку своей Ласточки. Капитан поморщился, но только бросил:

– Как знаете...

Я вздохнул: не люблю расставаться вот так.

– Моддард! Ну что вы в самом деле! Стандартная шлюпка обеспечит и приводку к станции, и посадку, а если что-то случится, осяду на одном из северных остров. Комплект выживания обеспечит меня на сто лет вперёд. И это на дикой планете, а на Солярисе, хоть сюда и не ходят регулярные рейсы, стоит научная станция, Солярис включён в регистр УАСС[1]. Да и Ласточка моя прошла такие апгрейды...

– Вот этого то я и боюсь! – буркнул капитан, но продолжать препирательства не стал. – Ладно, время. Если вы летите отсюда...

– О вас же забочусь, – хмыкнул я, – чтобы вы из графика не выбились.

– На станции хоть знают о вашем прибытии?

– Вообще-то меня приглашал Гиборян, так что должны... – сказал я и задумался. В словах старого звездолётчика был смысл, поэтому я добавил: – Но если вы продублируете сообщение о моём прибытии, я буду вам благодарен.

На этом, собственно, мы и расстались. Капитан второго ранга Моддард, командир межзвёздного транспорта 1-го класса Прометей, отправился на мостик, а я залез в свою Ласточку, подключил разъёмы жизнеобеспечения к скафандру и начал стартовую последовательность. Вообще-то шлюпку такого класса можно выбросить в космос с ходу и в любой момент, для того они и сделаны, но Ласточка уже давно не шлюпка, а лёгкий межпланетный корабль дальнего радиуса действия, так что и у меня тут всё по взрослому.

Наконец прошла команда открытия шлюзов и катапульта вышвырнула меня в космос. Короткая 8-ми кратная перегрузка и чувство невесомости, как вечное падение в пустоту. И удаляющийся со скоростью в четверть километра в секунду чудовищный борт звездолёта.

– Счастливого пути и мягкой посадки! – прозвучал в наушниках голос капитана.

– И вам хорошего финиша, кэп!

И ручку газа от себя до упора, чтобы отойти подальше, когда Прометей врубит маршевый двигатель. Нет, вреда он мне не принесёт, шлюпки они вообще крепкие, но вот сдуть с траектории, это запросто. И выправляйся потом, долго и нудно...

...Наконец траектория выстроена, скорость в 1% абсолютной[2] набрана, теперь у меня впереди пара суток полёта до цели. Я сплыл в каюту, вылез из скафандра и растянулся на койке. Ну как на... Учитывая невесомость, скорее над, но сейчас это было не принципиально. Можно было закрыть глаза и подумать.

...Мои отношения с Комитетом[3] трудно назвать безоблачными. Ведь даже сейчас, когда официальная наука признала существование сверхспособностей, мы – экстрасенсы, псайкеры, медиумы, называй как хочешь – оставались во многом маргиналами. Если не изгоями в обществе, то на обочине мейнстрима уж точно. Что же говорить о тех, кто как и я, избрал путь особо глубокого погружения в Неведомое – путь магии и оккультизма. Не удивительно что носители высоких фуражек из Комитета Галактической Безопасности видели в нас одновременно и источник непредсказуемой опасности, и ценный инструмент. Потому и пытались всеми правдами, а чаще неправдами, взять нас под контроль, практически не представляя со сколь чуждыми и могучими силами они пытаются играть привычными для них методами. И насколько ситуация выходит за рамки того, для чего эти методы были придуманы. И вот что удивительно, со сколькими из моих коллег по цеху я не общался на эту тему, но, выходит, что Контора раз за разом наступает на одни и те же грабли. С неизменно тем же самым результатом.

В моём конкретном случае, мне пришлось нанести личный визит в кабинет к моему "куратору". Не тому, который портил мне нервы в течение нескольких месяцев, а тому, настоящему, о существовании которого я, по идее, знать был не должен. Ну это по их идее... Куратор эту беседу пережить не сумел, а тот, что унаследовал его кабинет и погоны, оказался человеком вменяемым и нам удалось достичь приемлемого соглашения. В результате я получил доступ к кое-какой эксклюзивной информации, доступ к интересным объектам, в экспедициях поучаствовал на тему ксеноархеологии, да и Ласточку мою с их помощью оборудовать было много проще. А вы как думаете, как это мне удалось так лихо подняться на ниве альтернативной истории и ксеноархеологии? Правда и мне пришлось оказывать взамен кое-какие услуги. Главным образом консультации, да и кое-что из найденного на раскопках отправлялось не в музеи, а прямиком в секретные хранилища КГБ. Но это к лучшему, ребята, честное слово к лучшему. Те ксеносы[4], что успели на сегодня вымереть или деградировать, пока были в силе успели насоздавать всякого... Такого, что лучше бы и не создавать вовсе. А вы думали, они просто так вымерли? От нечего делать? А уж если эти обормоты создали – закопать и не откапывать. Но если не повезло и откопали, пусть уж лучше лежит в бронированных сейфах, под большим секретом и с надёжной охраной. Всем от этого будет только хорошо. Лучше просто поверьте на слово. Проверки получаются слишком дорогими.

В общении с такими как я внештатными сотрудниками, у КГБ есть целый свод правил, которого они строго придерживаются. Я не возражаю, нравятся им эти игры – пусть играют. Потому я весьма удивился, когда на пороге моего дома нарисовался мой куратор собственной персоной. Нет, мы с ним встречались довольно регулярно, но обязательно на нейтральной территории, по предварительной договорённости, соблюдая правила обмена паролями и прочие положенные для Конторы ритуалы, а тут, нате, сам заявился и без звонка. Странно как-то.

– И как я могу быть уверен что это именно вы? – ехидно спросил я пропуская его в дом.

– Оставь, – устало отмахнулся он, – уж ты-то не ошибёшься.

– А ты? – хмыкнул я.

– Если кто-то сумеет подменить тебя, то он и с паролем не ошибётся, – очень серьезно ответил генерал.

– Приятно, что у меня такая репутация, но, всё же я не всесилен...

Я хотел добавить ещё пару колкостей, но гость снова махнул рукой:

– Не будем тратить время. Ты уже получил письмо от Гиборяна?

Вообще-то можно было бы возмутиться его осведомлённостью по поводу моей переписки, но я тоже не стал терять попусту время и отмахнулся:

– Он уже давно носится с идеей подключить к проблеме контакта с Солярисом экстрасенсов, но всё пустое. ИВК[5] в очередной раз не пропустит.

– В этот раз пропустит, – спокойно и уверенно заявил кгбешник.

От самого этого заявления и от того, как оно было сделано я слегка опешил. От того и задал свой вопрос, больше а шутку:

– Так кого вы считаете опаснее, сам Солярис или соляристов?

Совершенно неожиданно генерал разразился на это прочувствованной речью:

– А вы все тут думаете, что можно игнорировать этого слизняка-переростка, который играючи двигает свою планету, словно бильярдный шар? И, заметьте, при этом не раздавил её как яйцо, планета размером с Землю вообще не замечает что её двигают! Кто-нибудь считал, сколько на это надо энергии? Я считал! Средний манёвр, которых он делает с десяток за оборот, требует столько энергии, сколько он получает от обоих своих солнц за тысячу лет! Даже если он выморозит свою планету в абсолютный нуль до самого ядра, ему этого хватит на пару-тройку лет, не больше! А теперь представьте, что это чудище заявился к нам в Систему с недобрыми намерениями.

– С чего бы ему лезть к нам? Да ещё...

– Представь, тебя кусает вша. Что ты сделаешь? – раздражённо перебил меня генерал. И, не давая ответить продолжил: – Почешешься и раздавишь вошь. А если вши всё лезут и лезут, откуда-то? Найдёшь вшивник, пойдёшьтуда с дихлофосом и устроишь окончательное решение вшивого вопроса.

Сравнение меня позабавило и я не замедлил его поддержать:

– Ну, это тоже можно считать контактом.

– Тебя такой контакт устраивает? – очень серьёзно осведомился генерал. Ответа не требовалось, поэтому я позволил ему продолжить: – Там сейчас сидят трое: твой дружок Гиборян, фанатик контакта, который регулярно генерировал идеи одна страшнее другой. А три года назад он вдруг затих, подхватился и рванул на Солярис. Сарториус, да-да, тот самый, главный по лженауке. После разгрома его комиссии его сослали туда подальше. И дежурный сисадмин, Снаут, уже 7 лет безсменно, причём было два годовых периода, когда он там был один. Задрот компьютерных игр. Думаю, он уже перестал различать игру и реальность...

– А может вам послать туда опергруппу... Да и вообще, организовать там свою базу, для той же Альфы?

– КОМКОН[6] упёрся, – буркнул генерал. – Приходится работать так. Хорошо хоть Комиссию по лженауке разогнали, теперь удалось продавить через ИВК допуск для тебя. И не спрашивай чего это стоило, даже учитывая приглашение от Гиборяна!

– А теперь, давай на чистоту: зачем Конторе надо посылать туда сенса? Причём именно мага.

Генерал вздохнул:

– Наши аналитики считают: есть реальная опасность, что у Гиборяна что-то получится. Просто в силу статистики. Он уже успел выдвинуть порядка сотни идей по поводу механизма контакта. Не просто идей, а вполне проработанных методик, причём принципиально разных. А улетая намекнул, мол у него ещё ворох идей. А там Сарториус... Как бы у них до мордобоя не дошло!

– Сарториус? – скривился я. – Какой мордобой? Будет тихонько строчить на Землю кляузы, на большее его не хватит. Но эту проблему можно решить и без сенса.

– Я же говорил про опасность контакта. Учитывая разницу между нами и Солярисом, в случае если он обратит на нас внимание, можно ждать любой чертовщины. Сенсы лучше прочих приспособлены взаимодействовать с фигнёй, которая ни в какие ворота не лезет. Ну а дальше выбираем того, у кого есть должная космическая подготовка, опыт самостоятельной работы в космосе, опыт контакта. Ну и дружок Гиборяна заодно, тоже не лишне. Так что завтра поутру хватай письмо от Гиборяна и дуй в ИВК, знакомиться со Станцией. И не строй скучающую морду! Я тебя знаю, за такую возможность любой сенс готов душу продать, а ты и пару чужих приложишь, не задумываясь.

И вот я лечу на своей переделанной в межпланетный корабль шлюпке к одной из самых загадочных планет Галактики... Солярис. Его открыли чуть больше чем полтора века назад, случайно. В принципе, неизвестная планета земного типа находящаяся так близко от Земли – уже событие, но поскольку поскольку родная (правда позже выяснилось: ни разу не родная, но это так мелочи) звезда Соляриса скрыта от Земли тёмной пылевой туманностью, можно было расслабиться, внести планету в каталоги и забыть... Но дело в том, что Солярис "вращается" в системе двойной звезды, состоящей из красного карлика и голубого гиганта, а в таких системах есть область, в которой никакая планета существовать не может. Просто любое тело, оказавшееся там – что пылинка, что планета – совместными усилиями светил довольно быстро будет либо выброшено в космос, либо упадёт на одну из звёзд. Очень быстро, не более десятка "оборотов" по весьма хитрой и нерегулярной траектории. Удивились, посчитали траекторию планеты, порадовались: ещё немного и целая планета полетит нафиг, в сторону тёмной туманности. Повесили на орбите планеты спутник, чтобы понаблюдать шоу и... Обломались. Планета мягко скорректировала свою орбиту и продолжила петлять между светилами. Вообще говоря, извилистый ход научной мысли, пришедший таки к тому, что движением планеты управляет океан, занимающий почти всю её поверхность – сама по себе удивительная и поучительная история, но здесь излагать её было бы несколько неуместно. Просто в конце концов выяснили, что океан этот вовсе не океан, а довольно странная органическая субстанция, в которой протекают совершенно непонятные людям процессы и возникают чудовищные образования. Чудовищные и по размерам, и по внешнему виду и по тем вывертам пространства-времени, которые вокруг и внутри них происходят.

Получалось, что этот океан из протоплазмы способен управлять пространством, временем, гравитацией, причинно-следственными связями... А ещё умеет добывать откуда-то потребную для этого энергию. Для науки и технологии открывались совершенно зияющие перспективы. Надо только выяснить, как Он это делает. Тут глазки загорелись, ручки зачесались и толпы учёных мужей и дам рванули изучать удивительный феномен. Появилась такая наука – соляристика. Ну и целый Институт соляристики, из которого впоследствии и вырос ИВК. Но время шло, а результатов не было даже приблизительно. Регистрировать эффекты – самые немыслимые и фантастические – регистрировали, а вот разобраться в том, как Он это делает – не сложилось. Попутно обломались и с идеей вступить с Солярисом в двустороннее общение. Безумный по началу интерес к Солярису начал затухать, сначала медленно, а потом и лавинообразно. А голоса экстрасенсов и оккультистов, намекавших, что аналогичные явления способны воспроизводить и некоторые люди, как всегда звучали где-то в сторонке и слушать их никто не собирался. До недавнего времени.

***

Планета стремительно надвигалась, одновременно поворачиваясь ко мне другим боком. По моим расчетам уже должен быть виден приводной маяк станции, но его почему-то не было. До входа в атмосферу оставалось не так много времени, поэтому я начал усиленно вызывать:

– Станция Солярис! Станция Солярис! Говорит борт Солнце-Земля 17-55-27 дальний-планетарный Ласточка! Дайте приводной маяк!

Вообще говоря, это было излишне, бортовой компьютер уже активно искал своего собрата на станции, но мало-ли что... Ведь не нашёл же пока, хотя, по всем канонам, связь уже должна была быть. Так я надрывал глотку минуты три, прежде чем в наушниках раздался приятный женский голос:

– Борт Солнце-Земля 17-55-27 дальний-планетарный Ласточка, говорит Станция Солярис. Мы вас видим, приводной маяк включён, параметры посадки переданы. Следуйте переданному протоколу и командам диспетчера.

ЧАВО?!!!! Они что там? Массово ушли в запой?! Чтобы корабль с Земли встречал автодепетчер?!!! Это на станции, находящейся последние три года в полной изоляции?!!!! Да при том, что там всего-то три человека экипажа! Простите, но я не первый день в космосе, поэтому заявляю со всей ответственностью: этого не может быть, потому что не может быть никогда! Что-то нехорошо стало у меня на душе от такого, поэтому последние несколько минут перед входом в атмосферу я потратил на то, чтобы спрятать пистолет в специальный скрытый карман скафандра. А что? Кто их знает, почему отвечает только автомат? Может станцию какие злые ксеносы захватили и весь экипаж переработали на метан? Были уже такие случаи. Поэтому я не поленился и тревожный буй сбросить. С таймером. Если я за сутки не подам команду с поверхности, он передаст в ТФ[7] сеть сигнал тревоги. Заодно порадовался, что буй у меня не простой, а продвинутый, в смысле, не одноразовый. Если за сутки разобраться не успею, можно будет не выключать буй, а просто отложить подачу сигнала бедствия.

Несмотря на все треволнения, посадка прошла штатно. Ну как штатно? Автодиспетчер не ошибается, пилот опытный, даром что любитель, воздушное движение в зоне посадки... хм... Ну, один корабль это тоже, движение, типа. Но вот когда лифт опустил платформу с Ласточкой на ангарную палубу, сразу стало ясно, что что-то тут не так. Конкретно, палуба была абсолютно безлюдной. Ладно Сарториус, он меня в принципе не любит и вполне мог демонстративно пропустить мимо ушей сообщение о моём прибытии. Но остальные-то? Снаут тот ещё игроман, но как у всякого хорошего сисадмина, работы у него почти нет, а свежие игры попадали к нему последний раз пять лет назад. Должен был вылезти в надежде что новый человек привёз какого-нибудь свежачка. Ну и Гиборян собственной персоной. Пригласил меня сюда, а сам где-то ныкается. Ой как на него не похоже! Но самое паршивое – на площадке не было ни одного аэродромного дроида[8]. Это наводило на совсем плохие мысли.

Собственно вариантов теперь было три. Можно было немедленно давать запрос на взлёт, а если меня попытаются задержать – вскрыть оболочку станции из ПМП[9] и удирать через дыру. Прометей ушёл ещё не далеко, так что SOS мой услышит, да и сигнал тревоги в сеть ТФ-связи передаст. А если и ушёл, мощи дотянуться до ближайшей ТФ-станции у меня хватит, а в пяти парсеках отсюда сидит дежурное подразделение КГБ, крутые ребята, хоть и не Альфа. Здесь они будут через сутки и... разберутся ли, нет ли, но меня отсюда точно вывезут.

Можно выпустить Рой[10] и дальше действовать уже на основе собранной им информации. Скорее всего – переходить к варианту один.

Ну и последнее, самое экстремальное решение, пойти на разведку самому. Тут есть реальный риск реально не вернуться, да и если вернусь, не факт что останется на чём отсюда удирать. Потому правила хорошей космической практики этот вариант отвергают начисто... Но... Интуиция настоятельно советовала мне идти и разбираться лично. А я, как всякий правильный колдун, интуиции верю. Потому я проверил как выходит пистолет из кармана, повесил на спину ранец с индивидуальным комплектом выживания и, поблагодарив мысленно своего штатного генерала за то что он, практически насильно, заставил меня взять на дело именно этот скафандр с лёгким бронированием, открыл шлюз и вышел на ангарную палубу. Мои собственные дроиды уже выгрузились и начали послеполётное ТО. Постояв немного перед терминалом, я всё-таки предъявил ему свою гражданскую карточку, красная КГБшная, с комиссарскими полномочиями[11], осталась в кармане. Нечего светить раньше времени. На удивление, все аэродромные службы функционировали, так что я быстро дал дроидам доступ к местным коммуникациям и двинулся на разведку.

-----------------------

[1] УАСС – Управление Аварийно-Спасательной Службы. Спёрто у Головачёва.

[2] скорость в 1% абсолютной – абсолютная скорость – скорость света, соответственно, 1% абсолютной = 300 км/с

[3] Комитет – Комитет Галактической Безопасности, сокращённо КГБ. Спёрто у Стругацких.

[4] ксеносы – обобщённое название представителей внеземных цивилизаций. Спёрто из Warhammer 40K

[5] ИВК – Институт Внеземных Культур. Я встречал ЭТО у Стругацких и у Головачёва.

[6] КОМКОН – КОМиссия по КОНтактам. Из Стругацких.

[7] ТФ – таймфаг, способ мгновенной межзвёздной связи и транспортировки. Из Головачёва.

[8] дроиды – другое название роботов. Из Звёздных войн.

[9] ПМП – ПротивоМетеоритная Пушка. Тоже много где встречал, но первое, что приходит на ум – "Малыш" Стругацких.

[10] Рой – комплес миниатюрных разведывательных дронов. Головачёв, "Чёрный человек".

[11] с комиссарскими полномочиями – во вселенной W40K Комиссариат – особое подразделение, аналог комиссаров Красной армии времён Гражданской войны. Комиссар имеет практически неограниченные полномочия, вплоть до вынесения и немедленного приведения в исполнение смертного приговора кому угодно.

Глава 2. Прибытие

Станцию Солярис построили больше века назад. Тогда это был один из передовых форпостов человечества, и по удалённости, и по задачам, и по масштабу исследований, поэтому не удивительно что в её создании участвовали лучшие конструкторы, архитекторы, дизайнеры. Уже одно это делает станцию весьма ценным историческим и культурным памятником, требующим должного к себе отношения. Увы Станция также стала местом и символом самого сокрушительного поражения ИВКа, да и всей официальной науки вообще, а это не могло не сказаться на отношении к ней. Официоз таких поражений не прощает. Как результат, чем ближе сегодняшнему дню, тем больше неизбежные модернизации и техобслуживания походили на откровенные акты вандализма. Где-то стеновая панель с гравировкой прорезана под безобразный терминал, где-то кабельный канал наклеили прямо на витраж авторства известного художника. Дело дошло до того, что возмутилась Академия Художеств. Склока дошла до ВКС[1], который встал на сторону АХ, но толку от этого уже не было: реставраторам удалось поучаствовать только в последней, самой мелкой модернизации. По большому счёту, единственным полезным результатом стало то, что станцию не закрыли, и то только потому, что ИВК скинул большую часть затрат на АХ и ВКС. И вот сейчас я шёл по коридору, всё ещё сохранившему величественный вид, несмотря на попадающиеся регулярно следы вандализма и повсеместные признаки запустения. Последнее было удивительно, ибо станцию, как и любой форпост человечества, строили с огромным запасом прочности, живучести и автономности. Последнее техобслуживание проводили лет 15 назад и даже полностью оставленная людьми, станция могла поддерживать себя в полном порядке и готовности к приёму экспедиции ещё лет полтораста. А тут, простите, пыль на всех полочках и барельефах, какие-то бумажки на полу и ни одного робота-уборщика. Впрочем, исследование слоя пыли показало, что коммунальная подсистема не работает всего пару недель. Занятно, занятно... Коридор привёл меня в центральный узел ТФ связи, оно же серверная, оно же админская. По традиции этот узел называли радиорубкой. Почему именно сюда? Потому что отсюда можно получить доступ ко всей нужной мне информации напрямую, непосредственно на серверах и при этом, заметьте, оставляя минимум следов в системе. Ну сразу же вызвать ДП, до кучи.

Облом. В радиорубке обнаружился Снаут собственной персоной. Местный сисадмин сидел и бухал. И хотя бухал он из мягкого герметичного станка с трубочкой, предназначенного для потребления жидкостей в невесомости, его внешний вид и крепкий дух перегара, висящий в рубке, однозначно доказывали две вещи: (а) не чай он тут пьёт и (б) занимается он этим уже весьма продолжительное время. Скорее всего – без перерыва. Явление не то чтобы невозможное: космос – страшное место, ломает и не таких как Снаут, а здесь, на Солярисе, где давно нарушены все правила хорошей космической практики, странно не то что кто-то сорвался, а то что сорвался только сейчас. Но всё же, если сложить все ненормальности, с которыми я уже столкнулся, да плюс намёки моего генерала, срыв бедного сисадмина выглядит как часть гораздо большей и, скажем прямо, зловещей картины. Что же, попробую выжать толику информации непосредственно из фигуранта.

Увы, сказать своё веское слово первым я не успел. Снаут оторвал взгляд от созерцания стакана и направил свои красные глазки на меня. И тут мне пришлось уворачиваться от летящей в меня ёмкости с чистым, как в последствии выяснилось, спиртом. Сам же местный сисадмин так резко отшатнулся назад, что хрястнулся на спину вместе со своим стулом.

– Снаут!!! – заорал я. – Охренел с пьяну?!!!...

Снаут тем временем шустро поднялся на четвереньки и вот так, рачком, очень резво побежал в дальний угол радиорубки, откуда, спрятавшись за опрокинутым шкафом с документацией, принялся истово меня крестить, сопровождая это действо воплями:

– Сгинь! Сгинь нечисть! Я тебя не звал! И вообще тебе рано ещё!!! И вообще не знаю тебя!!! Ты не ко мне!!! Иди к кому пришёл!!!

Откровенно идиотская ситуация вместе с нервным напряжением – реально адская смесь, а на выходе почти всегда смеховая истерика, так что мне пришлось прилагать заметные усилия чтобы не расхохотаться. Но кое-что всё же выплеснулось:

– Снаут! Если ты допился до зелёных чертей, учти, я не из твоей белой горячки.

– А откуда? – на пьяной морде светилась непередаваемая смесь ужаса и любопытства.

– Из космоса, мать твою! – рявкнул я. – С Прометея! Вам два раза сообщали обо мне! Один раз с Земли, второй раз с Прометея, 51 час назад, когда корабль был у вас в прямой видимости. Вы вообще радиограммы не читаете?!

– А? Что?

Высунувшийся из-за шкафа взъерошенный Снаут выглядел как будто только что проснулся, вылез из норы и сильно удивился.

– Да ничего! – рыкнул я, усаживаясь на его стул. Открытая дверь за спиной создавала изрядный дискомфорт, но что-то подсказывало мне, что сейчас это не критично. – Я уже хотел вызывать сюда наряд кгбешников!

– Что? – рожу моего собеседника исказила гримаса ужаса. – Как КГБ? Зачем КГБ?

Тут я искренне возмутился:

– Зачем?!! А что я должен был подумать? Я лечу сюда по приглашению Гиборяна, сообщение обо мне вам продублировали дважды, а мне на подлёте даже приводной маяк не включили! Еле дозвался автодиспетчера. А в ангаре, мало что никто не встречает, даже дроидов нет! Что я должен думать? Может здесь из вас ксеносы уже котлеты крутят?

– Да откуда тут ксеносы... – отмахнулся Снаут, но я его заткнул:

– На Гидеоне-7 тоже неоткуда было взяться, однако половину экспедиции таки сожрали. И всех бы сожрали, не успей Альфа вмешаться.

Снаут отвёл глаза:

– Ну это, ну упустил я малость... Тут у нас это, того... В общем, сам увидишь...

– Значит сами должны вызвать, и давно...

При этих словах Снаута снова перекосило, он сверзился со шкафа, на который успел усесться, и оттуда, из-за шкафа раздались его вопли:

– Не надо никого вызывать! Здесь такое начнётся!!! Ты сам сначала посмотри, потом поймёшь!!!!

– Ладно, посмотрю, – буркнул я соглашаясь, хотя прекрасно понимал, что нарушаю все мыслимые инструкции и правила хорошей космической практики.

И главным что заставило меня пойти навстречу Снауту (и, как я тогда справедливо понимал, не только ему одному, а всем местным обормотам) были намёки моего кгбэшного генерала, да и вообще их позиция по поводу станции. Они ведь давно могли, да нет, обязаны были, взять под контроль весь этот гадючник и навести тут порядок. Но нет же, всё темнили да бродили круг да около. Значит ждали чего-то очень вкусного и интересного. И вот, судя по тому что я тут наблюдаю, таки дождались. А я, вот, оказался в первых рядах. А я что? А я ничего. Как всякий уважающий себя чернушник, всегда готов ухватить, утащить и полакомиться. Говорите, Господь велел делиться? Ну это смотря чем, с кем и какие блага мне за это отыплются...

Снаут хотел что-то ещё вякнуть, но я его прервал:

– Гиборян-то где? Тоже пьянствует? Вроде он меня сюда зазвал, значит надо выразить почтение, а то невежливо получается.

В ответ Снаут протяжно всхлипнул, вытер рукавом нос и выдал:

– Нет больше Гиборяна...

Сказав это он вылез из-за шкафа и направился к двери, как раз туда, куда угодил его стакан. Увы, стакан такого обращения не пережил и его содержимое растеклось по стене, воняя на всю рубку спиртом. Осмотрев это печальное зрелище, Снаут горестно вздохнул и уточнил:

– Богу душу отдал. И, заметь, абсолютно добровольно.

Сказать что я был ошарашен, значит ничего не сказать. Гиборян, жизнерадостный Гиборян, фанатик науки, причём в самом хорошем смысле, вечно полный революционных идей, мечтающий о контакте с Великим Разумным Океаном, как он называл океан Соляриса даже на самых кондовых научных сборищах, жизнелюб во всех смыслах этого слова... и вдруг суицид? Что-то сильно не сходится. Что я и не замедлил высказать. В ответ Снаут только равнодушно пожал плечами:

– Можешь прочитать моё заключение. Лежит в общем блоге станции.

– И ты, конечно же квалифицированный врач, чтобы писать такие заключения...

– Сертификат фельдшера у меня есть.

– Угу, – кивнул я, – а мочили как? Сарториус науськивал, а ты, значит, безперебойником по голове...

– Почему я??

– Потому что Сарториус умеет только кляузы писать и других науськивать. Кстати, блог-то сбросили на Прометей?

–Э... Помаеш ли...

– Угу. Понимаю. Пил горькую и забыл. Впрочем, учитывая что ты принял меня за белую горячку, очень даже верю. Ну ты как мочил-то? Безперебойником по голове или проводом душил?

– Почему сразу я? Почему сразу проводом? Он действительно сам! Заварил себе чай с лошадиной дозой нейростата и был таков!

Нейростата? Довольно популярный метод суицида на сейчас. Быстро, необратимо и безболезненно. По крайней мере считается что безболезненно. Потому нейростатики и входят в круг сильно запрещённых препаратов. Интересно, откуда он тут взялся? Да ещё и у Гиборяна. Вроде как по его профилю ничего такого не положено. Что я и озвучил:

– А откуда он его взял-то? Подсунули вовремя?

– Да что ты привязался?!!! Вот назначат тебя комиссаром, будешь цепляться!

О том что уже назначили, мы вежливо умолчим. Пока. Пока надо разобраться как они тут дошли до жизни такой и в чём эта жизнь, собственно, состоит, а делать это лучше изнутри коллектива. Потому я сбавил обороты и сдал назад:

– Ладно, ладно, но ты и меня пойми! Я – первый сенс, прорвавшийся сюда, лечу по приглашению Гиборяна, а мне даже маяк не включили, на станции мало что не встретили, так вообще ни одного робота! Ни в ангаре, ни уборщиков, а потом выясняется что у сисадмина запой до белой горячки, у Гиборяна суицид, а...

– У Сарториуса шизофрения! – закончил за меня Снаут и раскатисто заржал. – Не, братан, я тебя понимаю! Тут любого, и сплющит, и оттаращит!

– А что с Сарториусом? – спросил я как можно более непринуждённо, – Тоже белая горячка?

Снаут неожиданно стал абсолютно трезвым и серьёзным:

– Сарториус залип и не может освободиться. Я смог, а он оказался слабаком. Гиборян поступил как самурай, в некотором смысле. Я принял вызов и выбрал свободу. Гиборян не смог сделать выбор и ушёл как самурай. Не так эффектно, но по сути как самурай. А Сарториус оказался слабак. Он тоже хочет свободы. Все мы хотим свободы. Но он не может решиться. Ни на что. Иногда я думаю, это тест. Проба на вшивость. Я прошёл тест, они нет.

– Прошёл... В смысле, вшивый? – уточнил я.

– Я достоин,– заявил Снаут гордо. – Посмотрим как проявишь себя ты, космический волк.

– Да, у игрулей даже белая горячка особенная. Особо красочная.

– Не смешно, – очень серьезно заявил Снаут. – Посмотрим.

– Так что тут у вас происходит? – спросил я так же серьёзно.

– Иди, найди себе келью, распакуйся, отдохни с дороги, а часа через два заходи сюда и поговорим.

– Лучше в ресторане, – хмыкнул я, чисто ради стёба.

– А давай! – неожиданно согласился Снаут.

И я выпал в осадок. По идее, Центральный Досуговый Узел, по старинке именуемый рестораном, должен быть законсервирован, а тут... Ладно, будем поглядеть, решил я и откланялся искать себе жилище.

Как я уже сказал, станцию строили с размахом, для своего времени она была шедевром не только инженерной, но и архитектурно-художественной мысли. Побочным эффектом этого стала удивительно удобная и логичная внутренняя планировка. Одно-двух местные жилые модули (на других станциях их называют каютами, но только здесь – кельями) располагаются в четырёх 6-ти этажных башнях, по 15 кают на этаже. Снаружи из каждой кельи открывается вид на океан, а изнутри они все выходят в хоть и не грандиозный, но весьма объёмистый атриум с прозрачной крышей и прозрачной же стеной, выходящей на лётную палубу. Башни названы по сторонам света: Север, Юг, Запад и Восток, каждая оформлена в стиле, отсылающем к соответствующим культурным архетипам, а сад в атриуме должен был изобразить кусочек соответствующей природы. Башня Запад, где и обосновался весь действующий экипаж станции, должна, по идее, демонстрировать эволюцию европейской культуры: первый этаж оформлен в античном стиле, второй – готика, третий – барокко, четвертый – модерн, пятый этаж посвящён безвкусице третьей четверти XX века, как это ни печально, ознаменовавшей бурную эпоху первичного освоения космоса и лунной гонки, а шестой оформлен в стиле неофутуризма столетней давности.

Я быстро пробежался по этажам (подробная экскурсия будет, но позже), заодно посмотрел кто где поселился. Многое, знаете ли, говорит о нынешних обитателях станции. Табличку "профессор Сарториус" я обнаружил на самом первом этаже. Гиборян выбрал для себя эпоху лунной гонки, хотя, правильнее назвать этот стиль "фтуризм эпохи лунной гонки". Ну а Снаут, что меня удивило, угнездился на самом верху. Занятно. Гиборян выбирал среду обитания для себя осмысленно, он всегда восхищался той эпохой, Снаут, скорее всего, тоже, а вот Сарториус? Впрочем, пока это не особо важно. Вот куда бы приткнуться мне? Каждый из стилей обладает своим особым шармом, каждый по своему привлекателен. И всё же я выбрал готический этаж. Всколыхнулось детское увлечение древней сагой про юного волшебника, сагой, с которой, по сути, и начался мой путь в магии. И хотя по возрасту мне уже не положено мечтать о том, чтобы увидеть настоящий Хогвартс, но... Почему бы и нет? Ведь мечты должны сбываться, хоть так...

Я толкнул одну из дверей, не первую, не последнюю, не центральную и... детские мечты разлетелись в клочья. На всякий случай сверился с планшетом. АКС[2] станции упрямо утверждает, что келья З-2-04 свободна и готова к заселению. А при чём тогда брошенный поперёк кровати скафандр, ящик с лабораторной посудой, стоящий на столе, ещё какой-то ящик, словно шпион выглядывающий из шкафа, и разнообразные книги, тетради, бумажки с какими-то записями, равномерно покрывающие весь пол?

Тихо рыкнув, я заглянул в соседнюю дверь. Картина в целом была такая же. И в следующей тоже... Подумав немного, я вызвал Снаута. Кто, в конце концов отвечает за функционирование всех систем жизнеобеспечения? Сисадмин! Вот пусть и ответит!

– Ты в готику что ли залез? – лениво полюбопытствовал Снаут, выслушав мои претензии. – Селись лучше в модерн, там...

– Хочу!!! – выдвинул я самый неопровержимый аргумент.

– Ну тогда сам и убирайся, – выдвинул он самое неопровержимое возражение.

– Зараза ты, – ответил я ему, – хоть уборщика пришли!

– Не могу, – буркнул он, – мы их всех заблокировали.

Я попытался выяснить от чего да почему, но Снаут только бросил:

– Ты устраивайся тут, а в ресторане поговорим.

И отрубился. Пришлось снимать одного из своих дроидов с Ласточки, не самому же всё это таскать? А пока робот катился по коридорам станции, я сел на кровать рядом со скафандром, очистил сознание и осмотрелся в местном астральном пространстве. Обычный шум старого гостиничного номера с поправкой на обитавший тут контингент плюс окрошка эманаций от наваленных в келье вещей. Ничего выдающегося, за исключением ощущения постороннего присутствия. Мощного такого присутствия. И внимания. Не остро направленного, скорее созерцающего, но при том сфокусированного на станции и её обитателях. И явно не человеческого. Я проследил за направлением этого взгляда. Он шёл снизу. А что под нами? Океан протоплазмы, покрывающий всю планету. Океан, об который обломала зубы вся официальная наука и который Гиборян, например, считал разумным. Похоже, правильно считал.

Однако! Похоже, мои опыты не остались незамеченными: в идущем снизу взгляде словно что-то всколыхнулось и внимание перераспределилось. Теперь из всей станции Он (Она? Оно?) смотрел преимущественно на меня. Что же, похоже, есть контакт. Я послал вниз улыбку и ощущение рукопожатия. В ответ что-то колыхнулось. Но что? Но то,что мой посыл не остался безответным уже хорошо. Я послал в ответ что-то типа: "Пока! Ещё увидимся!", и вышел из транса. А тут и мой дроид подоспел, весьма кстати. И первое что я приказал дроиду – очистить ванну.

О, душ! Для тела и души! Кто не ходил в дальний автономный полёт на малом корабле – тому не понять! Даже сейчас длительный полёт в невесомости требует, скажем мягко, пониженной брезгливости, особенно когда летишь на малом корабле, типа моей Ласточки. Потому душ после посадки становится обязательным ритуалом, даже после такого коротенького полёта как мой путь с Прометея на Солярис. Я до сих пор не могу понять, как космонавты XX века выдерживали на своих утлых скорлупках полёты в пол года, а то и в год. Воистину, это были герои, выкованные из стали!

Пока я плескался, дроид расчистил значительную часть кельи, так что я смог спокойно переодеться в лёгкий компенс-костюм[3], типа того, в каком я был на борту Ласточки, и направился на встречу со Снаутом.

Времени было ещё достаточно, поэтому я не поленился и залез на пятый ярус, заглянуть в келью Гиборяна. Я уже собирался тряхнуть своими комиссарскими полномочиями, но дверь, на удивление, не была заперта. Пройдя внутрь, я огляделся. Безвкусный интерьер, а-ля 60-е годы XX века, столь любимый Арменом, был изрядно разгромлен. Беглое психометрическое сканирование показало: шмон тут наводил не Гиборян. А кто? Ну тут-то выбор не велик, либо Снаут, либо Сарториус. Но на самом деле тут отметились оба: ауру Снаута я запомнил и опознал, а второй человек определяется методом исключения. Выбор-то, как я уже сказал, маленький. Но что дальше? И что искали? Если нашли, дело глухо, а если нет... Я скользнул в транс чуть глубже и почувствовал отчётливый Зов. Между страниц Плэйбоя 1970 года (реплика, естественно) лежали несколько распечатанных на принтере листов бумаги со схемой эксперимента.

Наскоро просмотрев их я присвистнул: эти ребята собирались облучать Океан жёстким рентгеном – практика, абсолютно и однозначно запрещённая всеми возможными инстанциями, ибо ещё в самом начале исследований Соляриса выяснилось что излучения именно этого диапазона особенно губительны для местной протоплазмы. Но почему Гиборян пошёл на это? Вчитавшись внимательнее я обалдел! Выбранный ими диапазон идеально подходит для наложения на него полного голографического спектра мозга! Аналогичные частоты получались и при экстраполяции некоторых спектров, полученных при изучении внутренних токов океана Соляриса, вот этот авантюрист и задумал передать Океану свои мысли... Надеюсь что свои... А почему раньше этот диапазон был столь губителен для протоплазмы? Модуляция не та! Обычное дело в биоэнергетике. Видать не зря дёргались кгбешники. Но было тут и ещё что-то, вот только времени искать больше не было и я направился в Центральный Досуговый Узел, в просторечии – ресторан.

Но стоило мне выглянуть на галерею, как тут же пришлось задавать себе вопрос, обычный для начинающего сновидца: Сон это или явь? По галерее шла красотка-негритянка в самом откровенном карнавальном прикиде. А конкретно, весь её наряд составляли только шикарный плюмаж из перьев, венчавший голову да широкие серебряные браслеты на запястьях и лодыжках. Правда, когда она проходила мимо меня, я подумал, что она больше похожа не на негритянку, а на очень темнокожую латинку. Она вымученно улыбнулась мне и нырнула в келью Гиборяна. А я так и остался в коридоре, гоняя тесты на тему: "Сон сейчас или явь?". По всему выходило что явь. "Интересная тут у них явь!" – сказал я сам себе и со вздохом потащился до ресторану.

-----------------

[1] ВКС – Высший Координационный Совет. Высший законодательный и исполнительный орган объединённого человечества. Если рассматривать советскую фантастику о далёком будущем, пожалуй трудно найти автора, у которого этого ВКС НЕ было.

[2] АКС – Автоматическая Коммунальная Система, назначение ясно из названия. Сам придумал!

[3] компенс-костюм, компенсационный костюм, кокос – верхняя одежда с искусственным интеллектом, обеспечивающая поддержание комфортных условий внутри костюма и защиту от негативных влияний внешней среды. Разные модели настроены на разные типы воздействий и обеспечивают разную степень такой защиты в зависимости от назначения. Начиная от сугубо бытовых и повседневных и кончая довольно серьёзной защитой от широкого спектра угроз. Стырено у Головачёва.

Глава 3. Гости

Накормить за пару часов тысячу человек – задача нетривиальная. Естественно, один Центральный Узел с такой задачей не справится, потому по станции раскиданы еще с десяток столовых и буфетов. Но всё равно, ресторан – самый масштабный из них и, добавим, самый помпезный. И вот сейчас в зале, рассчитанном на две сотни рыл, где-то ближе к его середине, восседал единственный посетитель – Его Величество Сисадмин Снаут.

А я задержался при входе, уделив время созерцанию знаменитого потолка, покрытого росписями на тему покорения космоса. Потолок выполнен в удивительной манере, когда у многофигурной композиции нет единого центра, но она не распадается потому, что разные её участки связаны между собой. Вот Циолковский что-то втолковывает Королёву с фон Брауом, Леонов передаёт гаечный ключ американцу, ремонтирующему "Хаббл", Гагарин протягивает планшет Армстронгу, стоящему у подножия Сатурна-5 и участники первой марсианской экспедиции смотрят на уходящий с земной орбиты в сторону Проксимы Центавра первый фотонный звездолёт... Я видел это в виртуальной реальности, во время тренировок в ИВКе, но никакая виртуальная реальность не может передать ощущения от реального посещения этого места.

– Я тоже всегда смотрю на этот потолок, – признался Снаут, когда я подсел к нему. – И знаешь, совершенно не приедается. Как будто каждый раз находишь там что-то новое.

В этот момент к нам бодро подкатил робот-официант.

– Неплохо устроились, – заметил я, просматривая меню.

– Экосистему не загонишь в стенд-бай, – пожал плечами сисадмин, – да и продуктовая ветка должна постоянно возобновляться. Так что мы отнимаем у компостной кучи совсем немного. Кстати, возьми бутылочку Двух Солнц.

Я непонимающе уставился на него и Снаут пояснил:

– На последней странице, вина там.

Мне потребовалось сколько-то времени чтобы сообразить:

– Местные?!!!!

– А то!! – гордо заявил Снаут. Правда тут же сбавил спесь: – Вообще-то виноград в местных оранжереях всегда был, программы у шеф-повара тоже. Я только подкрутил немного под здешнюю специфику. Буду улетать, прихвачу с собой сколько смогу. Тебе тоже советую.

– Теперь-то понятно почему у тебя постоянная белая горячка, – не удержался я.

Довольно быстро робот притащил заказ. Мы со Снаутом подняли бокалы и приступили к трапезе. Бифштекс, хоть выращенный на генноинженерном дереве, был восхитительным, фасоль – свежей, картофель хрустящим, а вино, хоть и слишком молодое для такой марки, но всё равно превосходное. И это в полутора сотнях световых лет от Земли, в месте, откуда родное Светило даже не видно, потому как его закрывает тёмная туманность. Вот я и позволил себе расслабиться и просто получать удовольствие. В конце концов, местные сумасшедшие и посетившие их ксеносы (а я был уже практически уверен, что на станции действуют ксеносы) никуда от меня не денутся.

Наконец с обедом было покончено и Снаут изволили приступить к общению:

– Ну и чем думаешь заниматься? Или уезжаешь отсюда с ближайшим транспортом?

– Предполагалось, что я буду работать с Гиборяом, но в свете случившегося с ним, придётся заняться самим Гиборяом, – ответил я.

На этих словах Снаут занервничал. С чего бы? Пытаясь, довольно безуспешно, изобразить безразличие, он спросил:

– Ну и что тебе интересно?

– Над чем он работал, например. Он ведь бредил контактом. Может придумал чего-то новенькое? Жесткий рентген, например, какого-нибудь специфического диапазона... с какой-нибудь хитрой модуляцией...

Говоря это я смотрел в глаза Снауту, а он, даже без дополнительного психического давления ёрзал всё сильнее и сильнее. Когда я закончил, он, отводя взгляд, пробормотал:

– С чего ты взял?

– Ну... Мало ли... Может он сам мне чего-то намекал... А может... у него была дурная привычка записывать на бумаге, а не в планшете или на компе...

– Ты заходил к нему!!! И ты что-то нашёл!!! – воскликнул он обвиняющим голосом.

–А ты подчистил его записи в блоге, в облаке[1], даже в его планшете. Но ты забыл про чёрный ящик Станции. Туда сбрасываются все логи и их невозможно подправить. Физически. Однократная запись. И когда будет расследование, несоответствия между логами бортовой сети и их копиями в чёрном ящике вызовут массу вопросов.

Снаута перекосило. Он вскочил на ноги и закричал:

–Кто ты такой?!! Чего тебе нужно?!!! Откуда ты знаешь всё это?!!!

– Откуда знаю? У меня под 30 тысяч часов межпланетных рейсов. Одиночных. Три сотни посадок. Восемь дальних экспедиций. Так что я хорошо знаю что, как и почему делается в космосе.

Хотелось добавить ещё и то, что все эти правила писаны кровью вот таких обормотов, почитавших себя самыми умными. При жизни считавших. Но я сдержался, тем более, что даже от сказанных слов Снаут сдулся, снова сел на место и, глядя в стол, снова спросил:

– Что тебе надо?

– Чьи мозги загрузили в Солярис?

– Гиборяна, – буркнул Снаут и неожиданно добавил: – и ничего не случилось. От этого излучения протоплазма всегда дохла, а в этот раз вообще никакой реакции. Гиборян от этого чуть не плясал, а через неделю началось...

– Что началось? – уточнил я. – Появились ксеносы?

– Это не ксеносы, – пробормотал Снаут и тут же взвился: – Ты был у Гиборяна! Ты видел!

– А что я должен был увидеть? – спокойно спросил я.

Снаут словно налетел на стену:

– Э... Понимаешь... Это трудно объяснить...

– Опять белая горячка? – уточнил я.

– Хорошо бы, – буркнул Снаут. – Это реально.

– Кто она такая? – спросил я напрямую.

– Спроси у Гиборяна.

– Эт можно, – ответил я совершенно серьёзно, и также серьёзно добавил: – но лучше обойтись без этого.

И правда лучше, поэтому я уже решил, что потревожу дух Гиборяна только если не останется других возможностей добраться до истины. Но вот Снаут, похоже, изучал магию только по компьютерным играм и потому имел очень смутные представления о реальных возможностях и ограничениях колдовства. Сама идея что я начну проводить тут настоящие некромантские ритуалы повергла его в животный ужас. Он резко побледнел и залопотал:

– Ты эта, не надо! Здесь и без того проблем хватает!

Я, естественно, поспешил его "успокоить":

– Ладно, ладно, я же сказал, лучше без этого, так что оставим на крайний случай. Лучше расскажи как это случилось?

–Что случилось? – спросил он затравленно.

– С Гиборяом.

– А, это... – Снаут заметно расслабился. – Напился чаю с нейростатом, потом разгромил свою келью. Может передумал? Искал противоядие?

Опа! Всё чудесатее и чудесатее. Я и раньше не особо верил в самоубийство, а сейчас вообще перестал. На всякий случай уточнил:

– А ты уверен что это был именно нейростат?

– Сарториус сказал что да, а он лучше знает, – равнодушно пожал плечами Снаут.

Он что, совсем не понимает, что они тут уже заработали себе лет по 10 кометных рудников на каждого? Ну ладно Сарториус, ему там и место, причём давно, но вот Снаута жалко. Пока жалко. На всякий случай решил его предупредить:

– Надеюсь, ты уже приготовился врать под протокол на детекторе лжи? И по поводу правок в логах, и о том, что искал у Гиборяна, после его... ну, пусть будет само... убийства. Учти, КГБ – ребята серьёзные, докапываться умеют, если надо и сенсов наймут.

– А с чего им сюда соваться? Если, конечно, ты стучать не станешь!

– Конечно не с чего, если только не считать самоубийства Гиборяна, про которого любой кто его знал скажет: этого не может быть потому что не может быть никогда. Это уже повод для расследования с углублённым изучением всей станционной документации. А там на раз выплывают твои подчистки, сразу же появляются вопросы... И если они поймут, что Гиборян умирал совсем аномально...

– А как умирают от нейростата? – пробормотал Снаут глядя в стол.

– Сначала накатывает слабость, потом апатия. Такая, что даже если поциент передумает, искать противоядие ему будет лень. А потом просто засыпает.

О том, что сниться будут кошмары, да такие, что проще живым сгореть на костре, скромно умолчим.

Снаут, похоже проникся и попытался уточнить:

– То-есть, если он уже под нейростатом принялся громить келью...

– То у него был очень сильный мотив что-то сделать перед смертью. А с такими мотивами суицидом не занимаются! Или делают всё заранее, а потом отъезжают в поля вечной охоты с блаженной улыбкой и чувством выполненного долга.

Проняло. Сидит, молчит, переваривает. Дожмём:

– На всякий случай, если сам не хочешь нажраться нейростата, Сарториусу о нашей беседе не рассказывай. А вот о том, что я сбросил на орбите аварийный буй с программой контрольного звонка, расскажи. И если буй в течение суток не получит от меня сигнал подтверждения активности, то ещё через сутки здесь будет бригада от КГБ или от УАСС. А скорее всего, совместная.

– Вот сам ему и скажи, – буркнул Снаут.

– Кстати, где его искать?

– Биологический модуль, третья лаборатория.

– А Гиборяна?

– Последний раз был в морге...

Ну да, конечно, где же ещё? Я говорил что станцию строили с размахом, по проекту она должна принимать чуть больше тысячи рыл (а в пик соляристической лихорадки сюда набивалось вдвое больше). Естественно, на такую толпу необходим солидный медблок, при котором предусмотрели и морг. Увы, жизнь показала, что предусмотрительность себя оправдала и Гиборян был далеко не первым клиентом этого заведения.

Пока я предавался этим размышлениям, Снаут нервно хмыкнул и заявил:

– Если он, конечно, не пошёл куда прогуляться...

– За клиентами этого заведения особой подвижности обычно не наблюдается, – успокоил я.

– Так то обычно... а здесь я уже ничему не удивляюсь... – заявил мой собеседник, опрокидывая в себя полный бокал "Двух Солнц".

– Вот и проверю, – сказал я, вместо прощания и оставил местного сисадмина напиваться в одиночестве.

***

Медблок расположен на нижних уровнях станции. Сейчас, глубоко законсервированный, он производил жутковатое впечатление. Я заглянул в одну из палат, залитых бледным дежурным светом из коридора, и непроизвольно вздрогнул: застеленная койка и склонившиеся над ней зачехлённые медицинские аппараты будили в памяти образы не то палачей, не то священников на погребальном обряде. В морг вела дверь, завершающая коридор медблока. Ну прямо потрясающий символизм! И кто только додумался! Финал всех стараний! Сначала на ту койку, в лапы механических эскулапов, а потом сразу за эту дверь. Вот так бы и придушил автора идеи!

Собственно морг представлял из себя простой холодильник: предполагалось использовать его исключительно для передержки трупов перед отправкой на большую землю. А если вдруг приспичит провести вскрытие прям на месте, можно приспособить под это любую из научных лабораторий. Сейчас в этом холодильнике была занята всего одна полка, на которой и возлежал мой покойный друг. А рядом, на железном табурете, сидела ОНА. Та самая латика-с-карнавала, весь наряд которой состоял, если опустить незначительные мелочи, из полного отсутствия наряда в принципе. Уже этого было достаточно чтобы понять: она не человек. Стандартная температура в морге – минус двадцать пять, мой кокос тут же включил обогрев и, не будь я магом и не включи внутренний обогрев себя, уши я бы уже отморозил. А она сидит себе спокойненько голым задом на железной табуретке. А если ещё и мельком взглянуть на ауру.. Я взглянул, не мельком, поэтом не сомневался совсем.

Ну ладно, удивились, порадовались, но дело-то делать надо. Что же, буду делать морду тяпкой и вести себя так, словно её здесь так и надо. Глядишь и разговорится, а там и чего ценного сболтнёт.

Я подошёл к Гиборяну. Она уже откинула саван и держала мертвеца за заиндевелую руку, глядя в закрытые глаза неподвижным взглядом. По щеке катилась одинокая слеза. Катилась и не застывала. Я тоже вгляделся в мёртвое лицо. Длинные волосы, при жизни чёрные как смоль, были абсолютно седые, а на лице застыла маска крайнего напряжения и железной решимости. Он знал,что с ним происходит, знал, что это не остановить и боролся до конца. Что же, прости, друг, но мне придётся тебя слегка потревожить.

– Извините, но мне необходимо провести кое-какие исследования, – сказал я, подходя к изголовью скорбного ложа.

Дама попыталась встать, но я положил руку ей на плечо:

– Не надо, это я вам мешаю, а не вы мне.

Сказав это, я быстро прикрепил датчики портативного сканера на заиндевелый лоб Гиборяна и начал принудительную стимуляцию остаточных связей. И, хотя времени прошло уже много, а заморозили его с большими нарушениями, поражения от нейростата читались чётко и однозначно. Что же такого важного ты хотел сохранить, донести до меня, что смог хоть на время преодолеть дурман, вызванный нейростатом? Только ли схему твоего сумасшедшего эксперимента?

Неожиданно дама подняла на меня глаза и спросила:

– Вы Крис Кельвин?

– Да, – ответил я с немалым удивлением.

– Армен рассказывал мне о вас. Просил передать... если...

Она замолчала и, достав из-под браслета маленький бумажный свёрток, дала его мне. Не будь этот разговор здесь, в морге, на 25-градусном морозе, не видь я её ауру, я бы поверил, что передо мной убитая горем женщина. Хотя... как мы узнаём эмоции друг друга? По внешней реакции. И пусть никто не знает что скрывается за этой маской, может стоит попытаться остаться человеком? Прежде всего для себя самого. Поэтому я и спросил:

– А как к вам обращаться?

– Сандра, – ответила незнакомка.

– Если вам что-то надо, или какая-то помощь...

– Что мне может быть надо? – ответила она грустно. – Разве что деть себя некуда. Брожу по станции, иногда занимаюсь в зале, читаю книги с его терминала, захожу сюда.

Я подумал немного и всё же решил дать совет:

– И всё-таки, поселитесь в любой свободной келье, но только не в Западной башне. Не верю я этим двоим. А место где можно спрятаться и отдохнуть нужно каждому.

– Удивительно, Армен говорил мне то же самое, – слабо улыбнулась она.

– А когда будете читать, выходите в сеть не из той же кельи, где остановитесь. Лучше вообще выходите из разных комнат.

– Вы настолько не доверяете своим коллегам?

– Не знаю, – честно сказал я. – Я не знаю точно что тут произошло, но то что ничего хорошего, это точно!

Вообще-то у меня ещё были вопросы, но, во первых, где гарантия, что её словам можно доверять? Ну и, главное, несмотря, на внутренний подогрев, уши уже начали чесаться на морозе. Потому я решил что пора сворачивать беседу. Сказал, как меня найти по станционной сети и как передать мне сообщение без сети, с чем и откланялся.

***

Следующим пунктом сегодняшней программы был профессор Сарториус. Грозный аггел[2] официоза, долгие годы преследовавший альтернативщиков, всех оптом, но кое-кого удостоивший и личным вниманием. Ныне низвергнутый но всё ещё опасный, если зайти к нему в клетку. Мне сейчас приходилось работать в клетке.

Однако прежде я заглянул в ординаторскую медцентра и, сдув пыль с терминала, выяснил, что это за лаборатория такая, в которой заперся Сарториус? Занятно получилось. Если отбросить всю бюрократическую казуистику, выходит что эта лаборатория представляет из себя довольно большой комплекс, состоящий из нескольких помещений, которые по мере необходимости можно переоборудовать и в операционную, и в виварий, и в некое подобие фитотрона[3]. Здесь же имеется всё необходимое для биохимических, биофизических и многих прочих исследований. Собственно, большей частью её использовали как операционную, особенно после того, как выяснилось, что биологам на Солярисе делать особо нечего. Там, кстати, есть всё потребное для глубокой анестезии, в том числе и запас нейростатов всех мастей. АКС также услужливо подсказывает, что Сарториус не вылазит оттуда уже с неделю. И что он там творит? Ладно, будем посмотреть.

Изначально предполагалось, что био-там-всякие исследования будут на Солярисе профилирующими, потому и сделали биологические лаборатории самыми масштабным. Увы довольно быстро выяснилось, что биологам здесь делать, по большому счёту нечего. Биосферы, в известном нам смысле, тут нет, а протоплазма хоть и имеет характерные особенности в разных местах, но для понимания функционирования Океана это оказалось не существенно. Как результат, биологическая община на станции быстро выродилась в малочисленный замкнутый мирок, который окопался в одной из отведённых под биологию лабораторий (не эту) и регулярно складывал в "Братскую могилу"[4] статьи типа: "Закономерности миграции квазирибосомных структур на широтах 55° – 56° северной широты вблизи нулевого меридиана на глубинах 1000 – 1050 метров". Из коих статей обычно следовало, что какие-то закономерности в означенной миграции явно имеются, но чтобы понять какие и, главное, зачем их вообще изучать, необходимы углублённые исследования и дополнительное финансирование.

Смеётесь? А зря. Биологи были первыми. Потом тот же скорбный путь проделали и остальные: метеорологи, геологи, дольше всех продержались как это ни странно, физики. Даже информатики стухли раньше.

Но всё же, что тут забыл Сарториус? Ведь он же физик, по идее...

Лаборатория, как и все биологические, снабжена просторным тамбуром с КПП, за которым стоит толстая герметичная дверь со знаком биологической опасности. На КПП есть монитор, на который выведены камеры внутри лаборатории и управление дверью. А вы что думали? Главная задача этого КПП не в том чтобы не пускать лишних людей внутрь, а в том, чтобы не выпустить ненароком что-то плохое оттуда. Впрочем, попытка заглянуть в лабораторию не удалась: дверь оказалась заблокирована изнутри, а все камеры тщательно завешены или закрашены. Вот только звуки изнутри система наблюдения передавала исправно, и я отчётливо слышал шаги самого Сарториуса и какие-то ещё, очень похожие на детские.

Ну что же, внутрь меня пускать, похоже не собираются, придётся идти в обход. Я достал из кармана контейнер с "мотыльком" – миниатюрным дроном, всего-то в пару сантиметров длиной, и посадил его на стену у двери. Несколько простых манипуляций на планшете и дрон уже готов проскочить в дверь при первой возможности. Подготовившись таким образом я включил громкую связь и принялся троллить Сарториуса.

– Профессор Сарториус! – гремел я на всю лабораторию. – Я Крис Кельвин! Вы должны знать о моём прибытии!

А в ответ тишина... Только топотки раздаются из динамиков.

– Профессор Сарториус! Я прилетел по приглашению академика Гиборяна, но он погиб и мне необходимо поговорить с вами!

– Профессор Сарториус!...

И так с пол часа на разные лады. И никакой реакции. Только топотки всё громче и нервознее. В конце концов мне это надоело.

– Профессор Сарториус! Я знаю что вы в лаборатории! Выходите, или я подаю сигнал тревоги и через сутки вас отсюда будет доставать Альфа!

Вот это проняло и через несколько секунд ожил селектор. Правда экран всё равно остался чёрным:

– Что вам надо, господин мошенник?

– Кто из нас мошенник, очень чётко было сказано на учёном совете Академии пару лет назад. Вам прислать протокол, если уже память изменяет?

– Что. Вам. Надо?

– У меня очень много вопросов по поводу безвременной кончины академика Гиборяна.

– Можете прочита...

– И почему меня пытались утопить в Океане, когда я шёл на посадку?!

– Если были какие-то нарушения...

– И почему вы не сообщили на Землю о присутствии на станции ксеносов? Может вы заодно с ними?

– Что вы несёте?!! Какие ксеносы?!! Вы...

– Профессор Сарториус! Согласно штатному расписанию, сейчас на станции должно быть четыре человека: три живых и один мёртвый Гиборян. Гиборяна я видел, живого Снаута видел, себя живого тоже наблюдаю. Но я видел ещё одну особу, которая не может быть ни мной, ни вами, ни Снаутом. Вот отсюда и ксеносы.

– Если у вас галлюцинации...

– То вмешательство специалистов просто необходимо. Попытайтесь убедить меня не подавать сигнал тревоги немедленно.

– Послушайте, Кельвин, у нас действительно проблемы...

– Сарториус, хватит! Выходите немедленно, чтобы я убедился что это вы, а не ксеносы, морочите мне голову. И ещё учтите, на подлёте я сбросил орбитальный буй, который сам подаст сигнал тревоги, если я не подам команду отложить это. Это на тот случай, если мне в чай попадёт сколько-то нейростата.

– Чёрт бы вас подрал! Хорошо, я выйду не на долго, но обещайте не заходить внутрь.

– Да чёрт с вами, прячьте там своих ксеносов, только дайте мне убедиться, что хоть вы пока ещё человек.

Через некоторое время дверь открылась и Сарториус вылез в коридор. Вылез не до конца, половина его туловища и одна рука так и остались прикрыты дверью.

– Убедились? – процедил он сквозь зубы.

– Что вы тут на пару с Гиборяном наворотили?

Сарториуса перекосило и, пока он отвлёкся на внутренние переживания, я быстро нажал кнопку на спрятанном в кармане пульте и мотылёк бесшумно проскользнул над его головой в приоткрытую дверь лаборатории. Наконец Сарториус выдавил:

– Не знаю о чём вы.

– Вы, на пару со Снаутом, подчистили блог станции и даже планшет Гиборяна, но забыли что он имел дурную привычку писать на бумаге. Из-за этого эксперимента Гиборяну пришлось умереть?

– Вы что, следователь?

– А вы хотите поговорить со следователем?...

– Да-да-да! Ваш страшный орбитальный буй...

–Напрасно иронизируете. Вы может быть и считаете, что забрались на край вселенной и можете плевать на все законы...

– Ладно, ладно! Оставим это. Но если вы читали записи Гиборяна...

Я уже давно заметил, что с каждой минутой Сарториус нервничает всё сильнее и потому тянул время:

– Только общая идея опыта. Снаут подтвердил, что вы втроём это сделали...

– Хорёк чёртов! – рыкнул Сарториус.

– Что-то не так? Что у вас получилось? Какие после этого начались проблемы?

Тут Сарториус резко оживился. Он едва не подпрыгивал и через слово смотрел внутрь лаборатории. В ответ на мой вопрос он буквально прорычал:

– Кельвин! Улетайте немедленно! Так будет лучше всем!

– Вы в своём уме? – рыкнул я в ответ. – Как я улечу? Ласточка не ходит через варп[5]! Разве что подать SOS?

– Тогда просто катитесь отсюда! К себе, в библиотеку, устройте спиритический сеанс на Гиборяна...

Я набрал в грудь воздуха, но он не дал мне высказаться:

– Да валите вы наконец отсюда! Я вам всё расскажу! Сброшу на почту! Свяжусь по селектору! Завтра! А сейчас проваливайте!

Выпалив это, он резво нырнул внутрь и дверь с лязгом захлопнулась. А я усмехнулся, с удобством разместился в кресле дежурного по КПП и, достав планшет, вывел на него камеру мотылька. Ах, да, я разве не сказал вам, что как только обнаружил, что камеры в лаборатории закрыты, заклеил пластырем все камеры в помещении КПП? Их всего-то там три. Зато теперь я совершенно спокойно, с близкого расстояния, мог наблюдать как по холлу лаборатории задорно скачет голенькая лоли[6], а почтенный профессор не менее задорно её ловит. Правда, приглядевшись внимательней, я понял что лоли всё-таки слегка приодета, в некое подобие бикини. Но только уж совсем микро.

Переместив мотылька так, чтобы получить лучший обзор, я задумался. Сначала Сандра, теперь эта лоли... Уж кажется, с какой только экзотикой КОМКОН ни сталкивался, но вот контакт в формате ксеноборделя, это точно впервые. А ещё подумалось, займись Сарториус не наукой-лженаукой, а порнухой, насколько бы лучше было всем. И нормальным людям жизнь бы не портил, и под конец жизни, сидел бы сейчас где-нибудь на курортной планете, в окружении красоток. А не как сейчас, в железной громадине, висящей посреди ядовитой атмосферы над разумным океаном и в окружении весьма стрёмных ксеносов. И с реальной перспективой отправиться отсюда на кометные рудники до конца жизни.

Вздохнув о превратностях судьбы, я прилепил на стену "глаз" – аналог мотылька, только стационарный, и, дав ему до кучи задание принимать и записывать для меня картинку с мотылька, отправился к себе. Можно было бы, конечно, направить обе картинки непосредственно к себе, но до моей кельи сигнал отсюда не добьёт, даже от глаза, а тянуть его через сеть, так ещё Снаут заметит ненароком. Нет уж! Пусть пока повисит здесь, а я потом приду и заберу.

Уже в келье, развернув оставленное мне Гиборяном послание, я нашёл в нём кристалл памяти и написанное уже ломающимся под действием нейростата почерком: "Позаботься о Сандре". Очевидно, что почувствовавший отравление Гиборян, потратил последние минуты жизни на то, чтобы донести до меня содержимое этого кристалла и просьбу о помощи. Помощи для его странной подруги. Очевидно и то, что на этом кристалле были ответы на многие из моих вопросов, если не на все. Достаточно было достать мой лаптоп[7], весьма мощная машинка, способная работать без подключения к внешним сетям, и вставить этот кристалл в соответствующее гнездо... Но я почувствовал что вот именно сейчас не способен воспринимать новую информацию. Ведь мой день начался задолго до посадки, потом сама посадка, которая была и остаётся весьма напряжённым манёвром, даже в нормальных условиях. Следом, без передышки, сумасшедшие импровизированное расследование. Я элементарно устал и это уже сказывалось. Поэтому я потратил последние силы на то чтобы принять душ, забрался под одеяло и провалился в блаженный сон.

------------------------

[1] его записи в блоге, в облаке – в общем блоге Станции и в локальном облачном хранилище Станции.

[2] аггел – противоположность ангелу. Если ангел – вестник Бога, то аггел – вестник Сатаны.

[3] фитотрон – специальный бокс для выращивания растений в строго контролируемых условиях.

[4] "Братская могила" – жаргонное название изданий типа: "Сборник трудов НИИ Химических Удобрений и Ядохимикатов". Называют эти издания так потому, что опубликованные там статьи никто не читает, а служат они большей части для наработки статистики публикаций и перекрёстных ссылок.

[5] варп – будем считать, что здесь имеется в виду возможность совершать ТФ прыжок. Ну а подробнее об этом в документации по W40K

[6] лоли – от "Лолита". Героиня аниме в возрасте, непосредственно предшествующем половому созреванию. В приличном аниме их сексуальность явно не эксплуатируют, ну а в хентае... на то он хентай...

[7] лаптоп – устаревшее название ноутбука.

Глава 4. Гермиона

Спал я крепко и не без сновидений. Вот только что это были за сны, я точно не помню. Нет, я, конечно, не такой сновидец, как некоторые мои коллеги, но вполне способен к осознанной работе во сне и потому вот такое состояние, когда я не могу чётко вспомнить, что мне снилось, для меня – явная патология. В этот же раз я помнил только чьё-то присутствие, кого-то огромного и мощного. И этот кто-то активно... не сказать разговаривал со мной, но активно взаимодействовал. Что-то я получал, и с этим ещё предстоит разбираться и разбираться, что-то отдавал. У него был какой-то интерес, который я никак не мог понять и... радость? Может быть, но скорее всего – некоторое подобие удовлетворения от того, что общение в этот раз получилось хотя бы приблизительно двусторонним. Потом я чётко помню как это ушло и через некоторое время меня разбудило громкое восклицание:

– Люмос!

Я резко сел. Напротив меня стояла девушка в пальто, джинсах и вязаной шапочке, в руке она держала что-то, напоминающее короткую указку, а на конце этой указки светился яркий белый огонёк. Что же, волшебный огонёк это хорошо, но полноценное освещение всё же лучше. Поэтому я дал голосовую команду:

– Свет!

В келье включился свет. Можно было бы, конечно, и ставни открыть, но, подумал я, не всё сразу. Реакция гостьи была... скажем так, несколько странной. Нет, то что она спросила: "Кто вы? Куда я попала?", это вполне естественно. Но вот как она это спросила... Это очень трудно передать словами. И не скажешь что это было сказано механическим голосом, без выражения, но всё равно, самая близкая ассоциация – с таким выражением компьютер спрашивает у вас логин и пароль. Ну что же, давайте регистрироваться:

– Меня зовут Крис Кельвин, а вас, юная леди? С вашей стороны было бы не вежливо забраться в спальню одинокого мужчины и не представиться.

Ну что поделать, люблю я, когда инициатива в разговоре находится в моих руках. Вообще говоря, вопрос в такой постановке и в такой ситуации должен сбить в смущение любую особу женского пола. Он и сбил, но совсем не так, как ожидалось. Гостья задумалась, словно лихорадочно то-ли вспоминая, то ли выдумывая ответ и через несколько секунд проговорила с явным удивлением:

– Меня? Зовут?

Помолчав ещё несколько секунд, она ответила с ещё большим удивлением:

– Грейнджер. Гермиона Грейнджер.

Сказав это она замерла, как иногда замирают персонажи компьютерных игр, ожидая реакции игрока. Ну ладно, продолжим:

– И как вы сюда попали?

– Я? Попала? – снова удивилась она. И снова замерла.

А я, такой вредный, молчал. В конце концов, должен же быть у неё механизм против зависания? Однако, как выяснилось, она вовсе не зависла, просто запрос к базе данных обрабатывался как-то подозрительно медленно. Потому как через некоторое время она отвисла и выдала, всё с тем же удивлением:

– Аппарировала... И попала сюда...

Смотрела она на меня при этом как плохой студент на экзамене, словно старалась по реакции преподавателя угадать правильный ответ. Я же задумался: продолжать выяснение "прошлого" или уже приступать к решению задач текущих? Впрочем, с текущими делами всегда успеется, надо для начала полностью сгенерить перса[1]. Вот и поработаем над этим:

– Уже хорошо...

Тут я против воли поперхнулся, ибо от этой, откровенно формальной, похвалы, совершенно неадекватное выражение лица собеседницы сменилось на искреннюю, но при том идиотскую улыбку. Однако продолжим:

– Давайте теперь поступим так: вы расскажете о себе, потом я расскажу куда вы попали и мы вместе попробуем придумать, что нам делать дальше. Идёт?

– О себе? – голос снова прозвучал удивлённо, а вот лицо приобрело какое-то абстрактное выражение. И не пустое, как у слабоумных, но и осмысленности в нём не было. В сочетании с классическими чертами лица Гермионы Грейнджер это выглядело жутковато.

– Ну да, – кивнул я, перемещаясь с койки в кресло, заодно предлагая второе даме. – Кто вы? Откуда? Чем занимаетесь? И что такое аппарировать?

Сказав это, я провалился в средней глубины транс и активировал свою ментальную защиту. Помятуя о недавних ментальных контактах во сне и наяву, я решил что пора перекрыть этот канал информации. Пусть эта кукла будет хоть немного самостоятельной.

Результат проявился на лице, в буквальном смысле. В форме заметно более длительного зависания. Однако, через некоторое время гостья таки заговорила. И тут я вынужден был отдать должное автору этой "игры": гостья не пыталась выдать связную и правдоподобную историю, а честно изобразила избирательную амнезию:

– Кто я?... Н-н-не помню...

Она снова задумалась, но теперь её лицо выглядело вполне осмысленно, действительно, как будто человек пытается что-то вспомнить. На всякий случай, если вам придётся подсовывать кому-то интелмат[2] под видом человека, не пытайтесь сразу грузить его легендой. Пусть сыграет амнезию. Очень удобно. И все косяки на это спишутся, и саму легенду можно достраивать по мере надобности. Впрочем, совсем уж пустую болванку тоже подсовывать не стоит. И неведомые хозяева того, что сидело сейчас передо мной продемонстрировали блестящее понимание и самого этого принципа, и мастерское умение применять его на практике:

– Помню... что я волшебница... мне 18 лет... Помню заклинания... Вот... Люмос! – она взмахнула волшебной палочкой и её кончик засветился ярким белым светом.

Она попыталась было ещё повспоминать заклинания, но я это пресёк. Будет ещё время, сейчас надо заняться делами более насущными: на постой, там устроить, напоить, накормить, продумать программу исследований. Тем более что время уже утреннее, досыпание можно отложить на потом.

Прежде всего, я предложил даме переодеться чуть более по сезону. Хотя бы пальто снять. А то как-то неудобно получается, мы уже довольно долго общаемся, а она своё пальто даже не расстегнула. Зимнее, между прочим. Тут же выяснилась интересная особенность: расстегнуть пальто не получится. Оно не то чтобы зашито, оно вообще сделано в виде единого куска... Ну, хорошо, пусть будет материала. Я тут мимоходом подумал: А не является ли это пальто вообще частью организма гостьи? Но нет, когда девушка навела на себя волшебную палочку и сказала: "Дифиндо!", по ткани, как раз по линии пуговиц, пролёг ровный разрез, но кровь не брызнула и вообще, пальто оказалось вполне снимабельным. А вот под пальто никакой другой одежды не было, что мою гостью ни разу не смутило.

И снова: женщина без одежды ведёт себя перед мужчиной совсем не так как женщина в одежде. Это вбито в нас культурой, пожалуй, уже на генетическом уровне. Эта же, гостья, вообще никак не реагировала на свою раздетость. То-есть вообще! И это полностью отключило у меня её восприятие как человека. Но ведь как-то вот это содержать надо, в рамках приличий, поэтому я велел бортовому дроиду, которого оставил в келье в качестве сервисного, снять с этой Гермионы мерку и притащить комплект одежды со склада. А саму её загнал в ванну, принять душ с дороги. Впрочем, подозреваю, на тот момент я мог с тем же успехом направить её погрызть столешницу. Но столешницу мне было жалко.

В процессе общения я попытался аккуратненько коснуться её сознания. Просто на всякий случай. Получилось удивительно легко, никаких защит не было, даже естественных. Несмотря на это, лезть внутрь я не решился, мало ли что там? Да и мало ли как приглядывают за ней те, кто её послал? А вот какую активность при случае заметить при таком поверхностном контакте получится и есть шанс успеть принять меры, в случае чего.

Так что пока робот катался туда – сюда до склада, а гостья плескалась в душе, я занялся изучением её одёжки. Интересная штука оказалась при ближайшем рассмотрении. Пальто, например, словно отлито из единого куска какого-то пористо-волокнистого материала, очень приятного на ощупь. Джинсы, кстати, тоже, только из тонкого. На всякий случай я решил взять образцы. За этим высокоинтеллектуальным занятием меня и застал не вовремя ввалившийся Снаут.

Глянув на пальто у меня в руках он гадостно осклабился:

– О! Ты, я вижу, уже развёлся!

– Да я, вообще-то, и женат толком не был, – буркнул я, а по сердцу рвануло когтистой лапой боли и памяти и рухнули в боевое положение все ментальные щиты. Ибо касаться этой моей боли не должно никому.

...Другая Гермиона, старше и красивее, но такая же смелая и любопытная. Моя ученица и любовница. Жертва моей заботы. Каждый маг походит через очень опасный этап развития, когда знаний и могущества уже много и они кружат голову. Кажется, что ты можешь всё. И что тебе мелкие бесы, что кружат вокруг тебя в варпе? И вот тут долг учителя – подставить ученика. Дать обжечься. Подвести к горячему чайнику и позволить его схватить. Чтобы стало страшно и больно. Чтобы пришло понимание: невидимый мир опасен! Там на каждого мудреца найдётся тот, кто хитрее, на каждое могущество найдётся рыба зубастее. И я должен был сделать это для неё. Но я всё тянул. Мне было жаль сбивать её чистый восторженный порыв, я так боялся потерять её доверие. И она, всё так же восторженно, бросилась изучать проклятый артефакт, найденный на забытой всеми богами планете у нейтронной звезды... Возможно, этим она спасла меня. Но душу её я так и не смог найти, а тело перестало функционировать через пару часов после того, как я нашёл её сидящей в позе медитации перед маленьким тетраэдром, сделанным из чего-то, так похожего на простое красное стекло... Маленький кусочек чьего-то злого прошлого, который мы, земляне, имели несчастье найти...

Давно меня так не задевало, где-то на целую секунду я выпал из реальности, унимая эмоциональную бурю. А когда вынырнул обратно, из ванной донёсся грохот, звон разбитого стекла, в закрытую дверь ударило что-то массивное, тут же ещё раз и дверь вылетела, а следом за ней выскочила мокрая, изрезанная битым стеклом девушка и воплем:"Крииииис!!!!", Повисла у меня на шее. Даже Снаута, стоявшего чуть в стороне этим явлением слегка контузило, я же, оказавшийся в самом эпицентре, едва устоял на ногах. Но шок там или не шок, а делать что-то надо. Первым делом я притянул телекинезом полотенце из ванной (вроде без стёкол), завернул в него Гермиону и отнёс на кровать. Быстро глянув на дверь я увидел там Снаута, который всё ещё толокся на пороге и, судя по виду, лёгкая контузия сменилась тяжёлой.

– Извини, позже, – бросил я ему и, выдавив лёгким телекинетическим касанием в коридор, захлопнул перед ним дверь. Тоже телекинезом, естественно.

Теперь следовало быстро остановить кровь, но экспресс-осмотр показал, что сильного кровотечения нет, зато из некоторых порезов торчали осколки. Бежать за аптечкой, где лежат корнцанг и пинцет не было ни какого желания, поэтому я выдернул стекляшки так же, психокинезом. Сделав это, я немного успокоился. Летальный исход исключён, а остальное вылечим по ходу. Медицинское оборудование тут на уровне, я сам в этой области кое-что умею, да и колдовство поможет, едва ли не больше чем научная и доказательная медицина. Успокоившись я встал, чтобы принести чистое полотенце и... Тут явно что-то не сходилось. Крови на полотенце было существенно больше, чем могло вытечь из тех порезов, которые я видел. Перевёл взгляд на свою гостью и точно. Многие порезы уже совсем закрылись, от некоторых не осталось даже шрамов, хотя должны были.

Заглянул в ванную. Нда. Девочка прошла сквозь стеклянную шторку душевой кабины, пробежалась по упавшим на пол осколкам, да не как йогиня, а как обычная напуганная девчонка, то-есть в лапшу раскроив себе пятки, и вынесла плассталевую дверь со второго удара. Учитывая что ванная комната является до кучи и убежищем на случай локальной разгерметизации – результат более чем впечатляющий. Топтаться по этим обломкам мне не было никакой охоты, поэтому я просто взял из шкафа плед и, накрыв Гермиону, спросил:

– Ну и что тебя так раззадорило?

– Я... Я постоянно чувствовала тебя...

Хм... Чувствовала поверхностное сканирование, да ещё идентифицировала источник? Солидно. А Гермиона, тем временем продолжала:

– И вдруг ты... Что-то случилось... Ты испугался или... Не знаю... И ты пропал... Совсем...

Ну да, пропал. Когда я такие щиты ставлю, меня даже УАССовские хомодететоры[3] теряют. Надо будет как-нибудь посмотреть как это на энцефалограмме выглядит, а то есть у меня один знакомый, который умеет на энцефалограмме прямые рисовать. А девушка тем временем продолжала, постепенно успокаиваясь:

– Я испугалась, очень... А дальше плохо помню. Побежала к тебе, ударилась...

– Дальше я уже знаю, – усмехнулся я.

Тут входная дверь отъехала в сторону и я чуть не шарахнул хорошим таким электрическим разрядом собственного дроида. Видать вся эта ситуация встряхнула меня сильнее, чем я сам почувствовал. Надо срочно успокоиться, пока дров не наломал. И в этот момент моя гостья вдруг заявила:

– Я и сейчас тебя не чувствую. Вижу, но тебя словно и нет. Это... страшно.

Я прикрыл глаза и медленно выдохнул. Действительно, меня фундаментально пробрало, если я всё ещё продолжаю держать свой самый мощный щит и не замечаю этого. Медленно, сосредоточившись на дыхании, я заставил себя расслабиться. И, как каждый раз, когда убираешь высшую ментальную защиту, стало легче дышать, мир обрёл глубину, краски, движение. И перестал делиться строго и однозначно на две категории: то, что следует защищать и то, от чего следует защищаться. И в тот же миг Гермиона радостно заявила:

– А теперь я снова тебя чувствую. Знаешь, это так странно было. Ты вроде здесь, а на самом деле вместо тебя пустое место.

– Ментальная защита, – пояснил я.

– Оклюменция? – уточнила Гермиона.

– Типа того.

– А этот человек, который приходил, он на тебя напал?

Я отрицательно покачал головой:

– Я сам на себя напал. Он затронул тему от которой мне очень больно. Я на это всегда так реагирую.

– А что это за тема, чтобы я не...

На это я только отмахнулся:

– Оставь. Как-нибудь потом. Сейчас одевайся, надо будет пойти к томографу и посмотреть, не осталось ли в тебе осколков.

Пока Гермиона одевалась, на удивление самостоятельно, я быстренько заказал себе одну из биологических лабораторий. Ту, в которой был многофункциональный сканер-томограф, всё для биохимических исследований и возможность оборудовать операционную, на всякий случай. Хоть и заросло на ней всё очень оперативно, но и врасти в неё стёклышки могли столь же оперативно. Я сходу предполагал пару мест, где их просто не могло не быть. И вообще странно что она так бодро бегает. Ну не могло не застрять хоть что у неё в пятках и это что должно сильно мешаться, вплоть до невозможности ходить.

Закончив с лабораторией, я вызвал Снаута.

– Э-э-э... Слушаю? – произнёс он с явной опаской.

– Пришли мне ремонтника. Дверь в ванной поменять, душевую кабину тоже...

– Э-э-э... понимаешь... мы же всех дроидов... – завёл он свою обычную песню, но мне уламывать его не было никакой охоты, да и из боевого режима я ещё до конца не вышел. Поэтому и не стал спорить, а просто рявкнул:

– Слышь, Хорёк! Ты меня уже достал! Если к моему приходу тут не будет всё поправлено, выселю тебя нафиг из тела и заселю на твоё место нормального админа без белой горячки. Есть у меня один такой знакомый, погиб в прошлом году.

– Слышь, эта... – начал было Снаут, но я уже вырубил связь.

А и правда, сорвался на Снаута и полегчало. Повернулся к Гермионе, а она и спрашивает:

– Ты и правда так можешь?

– Как?

– Забрать душу и...

– Нет, естественно. Но Снаут-то об этом не знает. А их ужимки меня уже совсем достали.

– Этот Снаут очень неприятный человек, – прокомментировала Гермиона.

– Снаут просто дурак, – отмахнулся я, – а вот Сарториус действительно сволочь. Идейная сволочь. И убийца.

Гермиона вздрогнула и я пояснил:

– Он убил Гиборяна. Как только я соберу достаточно доказательств, вызову КГБ. С удовольствием убил бы его сам, но для него это будет слишком просто.

Не стал уточнять, что заодно арест Сарториуса будет означать чудовищной силы удар по структурам, лоббирующим в Академии продолжение травли экстрасенсов. Добивающий удар, можно сказать.

И я уже собирался сказать: "Ну, пошли, что ли?", Когда мой взгляд упал на осколки, только что извлечённые из её ран. Что-то в них было неправильное. И только взяв один в руки, я понял: один из краёв был нормальным сколом, а дугой словно в чём-то растворили. Кажется, я понял, почему ей ничего не мешает в пятках...

До лаборатории мы дошлёпали довольно быстро По дороге я рассказал ей кое-что про станцию про Солярис, по ходу удивляясь, как быстро мы перешли на "ты".

Лаборатория к нашему приходу была уже готова и в нужной конфигурации. Сразу же уложил её на томограф, вывел 3D-модель на демонстрационный стол и погнал просвечивание.

Рентген показал нормальную человеческую анатомию, без каких-либо следов травм и посторонних включений. Ну к этому-то я был морально готов, спасибо тем стёклышкам, которые я из неё вынул. Заодно стало окончательно ясно, почему ей в пятках ничего не мешается. Все стёкла, которые в ней застряли, она элементарно переварила.

Ладно, поехали дальше.

МРТ показал полное отсутствие объекта в сканере. То-есть нет её и всё тут. То-есть как нет, когда вот она, лежит на столе? Но вот МРТ её не видит. Одежду видит, а её нет.

Нейтринный же сканер тут же перегрузился и выпал в ошибку. Сходу, как только её волосы коснулись зоны сканирования. Лог его работы я сохранил, по нему можно будет сказать, на что он напоролся, а так, на этом исследование можно считать законченным.

– Ну и как там со мной? – поинтересовалась Гермиона.

– Всё в порядке, – успокоил я. – Похоже, я действительно достал все стёкла.

– А я знаю заклинание призыва! – похвасталась она. – Достаточно сказать "Акцио!" и все стёкла вылетят сами!

– Разрезая по пути мышцы, вены, артерии, – уточнил я. – Бывают случаи, когда осколок или пулю так и оставляют в теле. Вынимать их бывает слишком опасно, даже в операционной.

Осадив таким образом излишне ретивую колдунью, я решил до кучи исследовать её кровь. Было очень интересно, что выдаст анализатор по поводу этой субстанции. Формула крови[4] не показала ничего необычного, а вот все остальные исследования вызывали хронический сбой аппаратуры. Заглянув внутрь лабораторного автомата (благо аппаратура на Станции хоть и не новая, но высокого класса, конкретно этот анализатор позволяет вести визуальный контроль за исследованиями) я понаблюдал за безуспешными попытками автоматики приготовить кровь для определения СОЭ[5]. Мешалка вела безуспешную борьбу с капелькой красной субстанции, которая, несмотря на все усилия аппаратуры, наотрез отказалась растворяться в положенных реактивах и упорно собиралась в компактную круглую каплю. Капля эта постепенно уменьшалась, пока не исчезла совсем. Не оставив никаких следов.

Теперь имело смысл... И тут я крепко задумался. А и правда ли имеет? В смысле, тот самый смысл? Эти самые гости состоят из материи, не имеющей ничего общего с обычной атомарной материей. Это, конечно, интересно. Но вот насколько сейчас важно копаться в природе этой материи? Сейчас есть гораздо более насущная проблема: Зачем к нам приходят гости? И что нам с этим делать? А на эти вопросы нейтринный сканер ответа не даст. А ещё я жрать хочу. С утра как проснулся, только чашку воды выпил из-под крана, так всё завертелось. Ещё и записи Гиборяна стоит почитать, там должно быть много интересного.

Значит, решено! Сначала ресторан, потом библиотека. Там, если эта Гермиона хоть сколько соответствует образу, займу её чтением, а сам, без лишних глаз, посмотрю, что завещал мне Гиборян. Эту программу я и озвучил, естественно, без упоминания про гиборяново наследие. Идея была воспринята довольно индифирентно, а на прямой вопрос: "Ты есть-то хочешь?", ответила равнодушно, если не сказать автоматически, что не очень. И вдруг выдала с лукавой улыбкой:

– Вот от пончиков с селемом[6] я бы не отказалась, но ведь тут их не подают...

Не будем уточнять, как мне удалось сдержаться и не грохнуть ментальные щиты в боевое положение. Дело в том, что пончики с лунным мёдом были любимым её лакомством, а учитывая стоимость селема, найти оригинала, который будет приправлять им простые пончики довольно сложно. Мне вот один раз повезло встретить, а второй раз только сегодня. От того и резануло опять по сердцу.

Гермиона почувствовала мою реакцию, забеспокоилась, спросила:

– Я, кажется, сказала что-то не то? Как Снаут?

– Не бери в голову, – ответил я, с трудом восстанавливая дыхание. И чего это меня так плющит? – Ты не при чём. Просто... Просто сейчас иногда проскальзывают ситуации, которые напоминают мне... Очень болезненный опыт. И ты ничего не можешь сделать, потому что я сам не знаю когда что выплывет.

Она понимающе кивнула, но строгим голосом заявила:

– Но ты обязательно должен рассказать об этом! Тогда тебе станет легче.

Ну прям киношная Гермиона Грейнджер. И я уже собирался покинуть лабораторию, когда ожил планшет. Видеовызов от Снаута.

– Ну, – буркнул я. А картинки-то нет.

– Ты где сейчас?

– Покидаю лабораторию. А ты чего спрятался? Или кого-то прячешь?

– Ну да. Есть немного. А ты уже провёл сеанс вивисекции?

– Где вы поручик, там разврат и зло. Всего лишь небольшое обследование после утренних травм.

– В любом случае у тебя уже должны быть какие-то соображения.

– Только самые общие. И что? Ты кстати, направил дроидов, как я просил?

Снаут запнулся на секунду, но буркнул:

–Да всё я сделал! Через час всё будет готово. А сейчас Сарториус хочет провести конференцию...

– Чёрта-с-два! – отрезал я. – Я с утра не завтракал, так что сейчас иду есть. Все дела не раньше чем через два часа.

– Ну хорошо, через два, так через два. Передам Сарториусу.

И тут мне захотелось похулиганить и я, максимально равнодушно, бросил:

– А то давай посидим в ресторане. Семьями.

С той стороны трубки раздалось сдавленное сопение и через некоторое время Снаут выдавил:

– Ты становишься совсем как Гиборян.

И тут я действительно разозлился:

– Ну давай, давай, добавь ещё: "И кончишь также.".

Сопение усилилось.

– Ты уверен? Про Гиборяна, – спросил он наконец.

– Абсолютно. Видишь ли, нейростаты используют в анестезии и мне, в моих поездках, случалось принять участие, как с той, так и с другой стороны. Так что я знаю как это действует. И слишком хорошо знал Гиборяна, чтобы поверить в суицид.

А в ответ тишина... Подождал я какое-то время, но не вечно же?

– Ладно,ты как хочешь, а я пошёл питаться. Дальше буду в библиотеке, если хочешь, подходи.

На этом я разорвал связь и мы с Гермионой отправились выполнять намеченную программу.

----------------

[1] перс – от "персонаж", жаргон компьютерных игр.

[2] интелмат – интеллектуальный автомат. Стырено у Головачёва. Если приводить к современной терминологии (искин – искусственный интеллект), то интелмат это робот/компьютер, управляемый искином.

[3] хомодетектор – прибор, определяющий наличие человека по его излучениям в разных диапазонах. Его используют спасатели для поиска пострадавших, например, под завалами, и правоохранители, для поиска спрятавшихся преступников. Стырено у Головачёва.

[4] формула крови – соотношение разных типов клеток крови.

[5] СОЭ – Скорость Оседания Эритроцитов. Один из параметров общего анализа крови.

[6] селем – мёд, получаемый в лунных оранжереях завезёнными туда пчёлами. Продукт крайне дефицитный. Стырено у Головачёва.

Глава 5. Совещание

Библиотека... По идее, в наш век сверхтолстых каналов связи, свехчётких и голографических мониторов и повсеместно протянутых компьютерных сетей, библиотеки должны безследно отмереть. Но жизнь эти идеи явно не одобряет. То вдруг выясняется, что какую-то информацию нельзя выносить за пределы охраняемого периметра, в принципе, то вдруг для полноценной работы с источником понадобится действительно большой монитор с особыми функциями, а такой есть не у каждого, то ещё что. Вот и получается, что читальные залы и по сию пору столь же популярны, как и сто, и двести, и пятьсот лет назад. И есть они практически на каждой космической станции, рассчитанной больше чем на десяток человек.

Я продул пару читальных ячеек от напластований пыли, подобрал Гермионе набор литературы из серии "Солярис для чайников" и спокойно устроился в ячейке напротив: И видит она меня постоянно, так что в случае чего не бросится крушить всё в поисках меня, хорошего, и читать я могу спокойно, не опасаясь что она заглянет через плечо, и поговорить по коммуникатору тоже можно спокойно, если не орать, конечно, дурным голосом. Приватность рабочего места, а значит и кое-какую звукоизоляцию, кабинки обеспечивают. Так что я спокойно перевёл рабочее место в автономный режим и погрузился в чтение гиборяновых заметок.

Долго этим заниматься мне, правда, не удалось. Едва я продрался сквозь лютый, бешеный матан, составлявший основу описания сумасшедшего эксперимента, затеянного моим покойным другом, как прозвучал сигнал вызова. С сожалением вынул я из гнезда ридера заветный кристалл (от греха подальше, а то вдруг наш админ полюбопытствует, что я здесь читаю?) И вывел вызов на библиотечный монитор. Открылось окно вызова, а там какая-то муть с соплями.

– Слышь, Хорёк, – усмехнулся я, – а вызов без видео организовать, что, религия не позволяет?

– Знаешь, космический волк, я ведь всё-таки админ. А смолоду всласть похакерствовал. По некоторым делам я до сих пор в розыске, правда комитетчики не знают кого искать.

– И к чему бы это?

– А ты послушай знающего человека: не хочешь чтобы тебя видели – заклей камеру. Не хочешь чтобы тебя слышали – выкуси микрофон кусачками. Или вынь аккумулятор из планшета.

– Слышал такое. А что, и правда всё так страшно?

– И безнадёжно, – подтвердил Снаут, переходя к делу: – Ты, я вижу, в библиотеке? Уже решил проблему?

– В смысле? – я даже не понял сразу, о чём это он? А когда наконец дошло, ой как мне это не понравилось! Вот я и спросил его, осторожно так: – Слышь, Снаут, а тебе не кажется, что слишком легко переходишь некоторые границы? Из тех, которые переходить не следует.

И правда, к этому моменту Гермиона уже практически полностью очеловечилась. Первоначальный конструкт, вытащенный, казалось, из самых недр зловещей долины[1], развился во вполне человеческую личность. И снова, как тогда, когда я встретил в морге Сандру, вставал болезненный этический вопрос: Как к этому относиться? Вопрос этот, кстати, не только и не столько внешний, сколько внутренний. Кем станешь ты, человек, приняв то или иное решение? Но вот для местных вопрос, похоже, не стоял, что и подтвердил Снаут:

– Поверь опыту, тут лучше не усложнять. Иначе рискуешь залипнуть.

Едва сдержался от того чтобы вставить: "Как Гиборян.". А ещё порадовался, что сижу сейчас лицом к двери и не забыл прихватить поутру пистолет. Остро захотелось снять его с предохранителя и передёрнуть затвор. Но сдержался, не стал делать это перед камерой. Решил на всякий случай прикрыть тему:

– Ладно, говори, чего надо?

– Ну, мы же хотели конференцию собрать. Ты готов?

– Ну давай, подключай

Открылось ещё одно окно, в котором тоже светилась муть с соплями, правда в несколько иной конфигурации. Из динамика раздался голос Сарториуса:

– Поздравляю, коллеги, мы наконец-то собрались. К сожалению, в сложившейся обстановке иначе невозможно, но, надеюсь, это не помешает нашей продуктивной работе. Предлагаю сначала обсудить регламент...

Тут я не выдержал:

– Хватит, Сарториус! Вашу комиссию уже разогнали, а мы здесь занимаемся реальной проблемой. Так что давайте к делу, а для протокола я уже включил запись.

– Вы всё так же несносны, Кельвин! Есть определенный...

– Давайте к делу! У вас есть хоть какая-то информация по существу? Например, подробности эксперимента, вашего и Гиборяна. А то в блоге Станции ничего нет, мне досталось только несколько его записей на бумаге.

– Дался вам этот эксперимент! Я считаю, что нынешние явления...

– Начались сразу после эксперимента.

– Корреляция не есть зависимость!

– Крайне спорное утверждение. Кстати, вы, со своей комиссией на этом и погорели. Так что давайте исходить из того, что связь есть. И, кстати, очень странно, что в блоге Станции нет вообще никакой информации. Логи оборудования, которое задействовано, автоматически сохраняются в общем блоге.

Сарториус отмахнулся, стараясь придать голосу максимальную безпечность, но не очень успешно:

– А, значит он только задумал, но когда всё началось...

Пришлось его оборвать:

– Из его записей следует, что эксперимент был проведён, совместно с вами, Сарториус.

– Я не могу отвечать за выверты уже откровенно нездорового сознания.

Вот так бы и придушил, своими руками. Но нет, пусть лучше подохнет на кометных рудниках. Потому и не стал дальше его троллить, просто спросил:

– Ну тогда продемонстрируйте своё здоровое сознание и поведайте мне, новичку, что вам удалось выяснить строго научными способами.

Тут уже и Снаут не выдержал, мягко указал, что мы тут реально охренели, а потому пора действительно возвращаться к практическим вопросам.

– И ещё, – быстро добавил он, – давайте называть объект сегодняшнего обсуждения... например, существа-F.

Хм... А ему ведь в его тесной радиорубке сейчас не просто! И гостья его, похоже, с мозгами, и места для манёвра почти нет. Но вот его мне почему-то совсем не жалко.

– Ну, пусть так, – согласился я. – Вы что-то выяснили о природе явления?

– Ну... Я тут кое-что собрал в файл, могу скинуть... – промямлил Снаут, но Сарториус его не поддержал:

– Погодите, коллега. Среди нас есть новичок, вот и дадим ему слово. Ведь вы успели выполнить кое-какие исследования, Кельвин, не так ли? Поделитесь своими соображениями, незамутнёнными нашим мнением, господин великий волшебник.

– Хорошо, если вы настаиваете, по моему мнению, мы сейчас находимся в состоянии первичного контакта...

– С кем?!!! – заорал дурным голосом Сарториус.

– Я предполагаю, хотя могу и ошибаться, что с тем, кто сейчас находится под нами...

– Да вы...

– Помолчите! – сказал я, влив в голос немного силы. Вообще-то такое работает лучше при личном общении, но и в телеконференции помогает. Ну а Сарториусу вообще хватило за глаза. – Я же говорю, это только гипотеза, но весьма обоснованная. Я предполагаю, что партнёр по контакту не может взаимодействовать с нами напрямую и потому задействует что-то типа аватаров.

– Вы, никак, фантастики пересмотрели? – вызверился Сарториус. Но тут неожиданно включился Снаут:

– А что? В этом что-то есть. Получается что-то типа интерфейса.

– Да что вы порете? – снова взвился наш штатный лжеучёный, загибать его пришлось уже мне:

– Сарториус, перечислите ка мне семь признаков ситуации, появление любого из которых обязывает вас предположить факт первичного контакта и передать сигнал КС-прим в ближайшее отделение КОМКОНа.

– Я не обязан перед вами отчитываться!

– Нам всем придётся отчитываться. Инструкция КОМ-001 обязательна для всех межзвёздных экспедиций и изолированных поселений, к которым относится и станция Солярис. Это если не считать того, что согласно КОМКОНовского Перечня, Станция считается зоной потенциально возможного контакта. Таким образом, исполнение Инструкции тут предписано статьёй 1024 Космического кодекса. Как и ответственность за её нарушение. И мне удивительно, что на КОМКОНовском тренинге в вас это не вбили до полного автоматизма.

– Э... Кельвин... А какого тренинга? – вылез тут из своей норы Хорёк.

– В смысле? – вот тут уж я немножечко прибалдел. – Ты хочешь сказать, что перед отправкой сюда не проходил КОМКОНовский тренинг?

Не, я конечно, читал их личные дела, мой штатный генерал постарался, но не то чтобы очень подробно. И именно на этот момент не обратил внимание. Видимо в глубине подсознания сидело, что не могут отправить двух обормотов на дальнюю станцию без прохождения полной положенной подготовки. Не может такого быть, потому что не может быть никогда! Оказывается может.

– А ты ничего не путаешь? Это ты космический волк, а мы просто...

Ну не было у меня никакого желания читать лекции и вступать в пререкания, поэтому я перебил Снаута и просто сослался на принятые правила:

– Просто, не просто, но есть предписанный в Космическом кодексе порядок и согласно этому порядку, вы, отправляясь на Солярис были обязаны пройти этот тренинг. До кучи.

– А почему тогда его пофигу пустили? – обиделся Снаут.

– Учёный совет Академии решил, что такое расходование средств не целесообразно, – жёстко и пафосно ответил Сарториус.

И тут меня осенило. Вся интрига стала видна как на ладони. На всякий случай я уточнил:

– И решение это было принято на основании рекомендаций вашей комиссии, Сарториус?

– Естественно, – сухо ответил наш штатный лжеучёный. – Основная цель комиссии и состоит в том, чтобы отсекать безперспективные и противоречащие научным представлениям исследования, практики и технологии.

Вот всё и встало на свои места. Ведь как ни крути, а разборки вокруг сенсов были сугубо внутренними, академическими. И, в общем-то многое спустили на тормозах. И подтасовки в результатах исследований, и предвзятую фильтрацию самих исследований, и, как выяснилось по ходу, много чего ещё. Пока разбор шёл на уровне академического междусобойчика, всё это списывали на небрежность в исследованиях, неоднозначность результатов, произвольный выбор интерпретаций и прочие невинные академические шалости. Но сейчас светит срыв контакта, а то и перевод контакта в форму конфликта и у истоков стоит Сарториус с его Комиссией по лженауке. После такого трясти Академию будут уже КОМКОН, КГБ и Космофлот, скорее всего подключится и УАСС. И все невинные академические шалости тут же превращаются в мошенничество, саботаж, подлог, травля неугодных, густо сдобренные коррупционной составляющей. Благо и специалистов, способных разобраться во всех этих академических хитросплетениях во всех четырёх структурах хватает: везде есть свои НИИ, все ведут свои исследования и в этих НИИ полно народу, который давно имеет зуб на нынешнюю Академию. Да и в самой академической системе хватает молодых, амбициозных и обиженных. Они бросятся рвать в клочья старых и заслуженных, только дай возможность.

Короче, головы покатятся пачками и голова Сарториуса – одна из первых. Причём не в почётную ссылку, а на тюремные нары. Вот он и принялся действовать в своём обычном стиле: подтасовать, замолчать, задвинуть, дискредитировать. На его пути возникло только две проблемы: Гиборян, который по всему, и по квалификации, и по авторитету был выше его на голову, и сами гости, которые появляются здесь несмотря на его, Сарториуса, желания и которых не спрятать, как ни старайся. Гиборяна он напоил нейростатом. Но что он собирается делать с гостями?

И, кстати, когда этот трус научился убивать? Сам, своими руками. Хладнокровно и расчётливо. На ком он успел потренироваться? И что мне делать конкретно сейчас? Интуиция настоятельно рекомендует продолжать в прежнем духе и никому ничего не докладывать. Благо мой четвёртый допуск КОМКОН позволяет проводить первичный контакт самостоятельно. Значит, так и сделаем. Нет, сигнал положенный, конечно, пошлём, но ведь и тут есть нюансы. Добавлю код "вмешательство не желательно". Правда, в течение недели придётся отправить обоснование, но я что, не обосную? Да и генерал мой поддержит. Ну а пока надо выяснить, до чего докопались местные обормоты? И чего они ещё успели наворотить? Но сначала надо ещё немного потроллить Сарториуса, а то не поймут.

– Тогда, высокоуважаемый член мощного организма под названием Академия Наук, – при этих словах Снаут аж хрюкнул в голос, – поведайте нам, откуда эти...

– Объекты, – быстро перебил меня Снаут. Он что, реально хочет кого-то этим обмануть? Ладно подыграем:

– Пусть так, появляются, кто или что их создаёт, с какой целью?

Собственно, об этот вопрос разбиваются все рассуждения против теории контакта. Увы, я не мог строить иллюзий. У академической науки имеется огромный опыт отрицания очевидного. Весь XX и большую часть XXI века академии всего мира вполне успешно отрицали палеоконтакт, существование працивилизаций и тусовавшихся прямо у них под носом ксеносов. Несмотря на прорву очевидных доказательств. Благодаря этому было утрачено огромное количество ценнейших артефактов и мы до сих пор не знаем, кто были те ксеносы, что им было от нас надо, куда и почему они свалили. Вот и сейчас Сарториус показал высокий класс:

– Для начала мы должны выяснить природу этих образований, только тогда можно будет понять механизм их появления и доказать их естественную природу. А заодно разработать способ предотвращения их дальнейшего появления, чем обезопасить следующие экипажи Станции.

Тут уж я не удержался:

– Угу. Космический Кодекс, статья 1213. Намеренный срыв контакта. Лишение всех званий, премий, конфискация имущества и 25 лет каторги строгого режима. 25 лет, Сарториус, в обществе самых мерзких уголовников. Без права на помилование и досрочное освобождение.

– Прекратите! Здесь ваши фокусы не помогут! Эти объекты – результат естественных процессов и я это докажу!

– Доказывать придётся не мне, а КОМКОНу, так что дерзайте. Придумайте естественную причину и механизм появления анатомически верных человекоподобных копий, способных пройти тест Тьюринга и самообучающихся с бешеной скоростью и, к тому же, состоящих из не атомарной материи.

Ответил, Сарториус весьма спокойно и уверенно:

– Оригиналы-то появились вполне естественным образом.

Вот этот аргумент крыть было довольно сложно. Но всё же:

– И где вы здесь видите пару миллиардов лет эволюции?

– Сами же говорите о материи с не атомной природой. Кто знает, в каком темпе эволюционируют эти структуры? И, кстати, на каком основании вы решили, что речь идёт о материи иной природы, нежели обычное вещество, состоящее из атомов?

– А сам утверждает, что не занимался вивисекцией, – хмыкнул Снаут

– Повторяю, поручик, где вы, там разврат и зло. Должен же я был обследовать девушку на предмет застрявших в ней стеклянных осколков. После утреннего эксцесса.

– И потом бережно удалял... – с ехидцей в голосе прокомментировал Снаут.

– Не пришлось. Она их переварила. Без остатка.

Повисло молчание, которое прервал Сарториус:

– Интересный факт. Но всё же, на основании чего вы сделали вывод о природе вещества из которого состоят...

– Обсуждаемые объекты... – быстро вклинился Снаут.

Я коротко рассказал о результатах обследования на томографе.

– Потрясающе!!! – воскликнул Сарториус. – Это же эпохальное открытие!

И вот тут я не смог сдержать своего ехидства:

– Пардон, господа исследователи! Если я правильно понимаю, явление присутствует на Станции уже пару недель. И вы за это время ни разу не удосужились провести аналогичное исследование? Чем вы вообще тут занимались? Ну ладно Снаут, регулярно допивается до белой горячки, но вы-то, Сарториус, вроде как учёный...

Кто бы другой и смутился, но не Сарториус!

– Ну знаете! Все варианты предвидеть просто невозможно! Это у вас нашёлся повод запихнуть объект в томограф. Считайте, вам повезло.

– Ну хоть какие результаты у вас есть, невезучий вы наш, – не сдержался я.

– Естественно! Я занимался феноменологическими исследованиями и...

И именно в этот момент его лоли решила что пора явить себя миру. И сорвала с камеры пластырь.

– Тты ма... – взревел бешеным носорогом Сарториус и выключился. Правда мордашку этой лоли я рассмотреть успел. Анимешная такая мордашка. Никогда бы не подумал, что почтенный экс глава Комиссии по лженауке так погрузился в хентайный лоликон.

– Кажется на сегодня мы закончили, – вздохнул Снаут.

– Ты, вроде, говорил что у тебя что-то есть. Поделишься?

– А... Ага... – ответил сисадмин и в мой ящик упал тощий текстовый файл.

Ну да, правильно. Сисадмин же! А эта публика всем прочим форматам предпочитает простой текст. Сбросив своё творение Снаут вздохнул: "Ладно, я тоже пойду." и отключился.

-----------------------

[1] зловещая долина – Эффект "зловещей долины" (англ. uncanny valley) – явление, основанное на гипотезе, сформулированной японским учёным-робототехником и инженером Масахиро Мори. Она подразумевает, что робот или другой объект, выглядящий или действующий примерно как человек (но не точно так, как настоящий), вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей. В 1978 году японский учёный Масахиро Мори провёл опрос, исследуя эмоциональную реакцию людей на внешний вид роботов. Поначалу результаты были предсказуемыми: чем больше робот похож на человека, тем симпатичнее он кажется – но лишь до определённого предела. Наиболее человекоподобные роботы неожиданно оказались неприятны людям из-за мелких несоответствий реальности, вызывающих чувство дискомфорта и страха. Неожиданный спад на графике "симпатии" и был назван "Зловещей долиной", притом Масахиро Мори обнаружил, что анимация усиливает и позитивное, и негативное восприятие. (Википедия)

Глава 6. Предосторожности

Я бросил быстрый взгляд на Гермиону и убедился, что она что-то очень вдумчиво читает и где-то раз в секунду делает характерное движение пальцем возле экрана. Она что, с такой скоростью листает страницы? И успевает читать? Солидно! Не будем пока отвлекать девушку. И я погрузился в чтение снаутовой писанины. Но дойдя до середины я откинулся на спинку кресла и пробормотал: "Они что тут, совсем охренели?". Интересно, как они получили такие результаты? Впрочем, о чём я? Ясно как. И от этого понимания мне стало совсем нехорошо. Ведь для того, чтобы выяснить, что "гости чрезвычайно быстро регенерируют при физических повреждениях, даже критических для человека и диссоциируют только при достижении суммарным количеством повреждений некоторого порога", этих гостей надо убивать. Убивать, забивая своими руками насмерть. А для того чтобы выяснить, что они "каждый раз появляются в исходном состоянии и ничего не помнят о прежнем своём появлении", сделать это надо было несколько раз. Вот, кстати и ответ на вопрос: Где Сарториус научился убивать?

Ладно, всё это хорошо, но сейчас-то мне что делать? Исходя из того, что эти ребята сейчас, как минимум, не совсем адекватны, а Сарториуса так вообще несёт. Хочешь, не хочешь, а придётся довериться этой Гермионе. Впрочем, "Совместная деятельность является одной из лучших платформ для контакта." (Наставление КОМКОН по ведению первичного контакта), не так ли? Да и, сказать по правде, ей я сейчас доверяю больше, чем обитающим на Станции моим собратьям по породе. Гермиона, тем временем, не замечая ничего вокруг, продолжала перелистывать какую-то книгу. Но когда я подошёл, она эту книгу быстренько закрыла, на рабочем столе осталась какая-то монография на тему Соляриса. Сделав вид, что оторвалась от чтения этой монографии, она подняла на меня напряжённый взгляд и спросила:

– Что-то случилось?

– Да, – кивнул я. – Мне сейчас надо срочно сделать одно дело, а ещё мне потребуется твоя помощь.

– Да, конечно, – согласилась она, – но я ведь ничего не умею.

– Я научу, – пообещал я и мы двинулись на ангарную палубу.

Шли мы в сосредоточенном молчании, но когда оказались на месте, Гермиона увидела Ласточку и издала восторженный вздох.

– Это твой корабль?!

– Ага! – ответил я с гордостью. – Переделал из списанной шлюпки. А ещё недавно сделали миниатюрный ТФ-пробойник, как раз подходит сюда под габариты и энергетику. Вот вернёмся на Землю, поставлю на неё и можно будет прыгать до десяти парсек. Не много, конечно, но если что, можно будет идти пунктиром, от звезды к звезде.

Эти слова чем-то расстроили Гермиону, хотя она и попыталась это скрыть. Нет, что ни говори, но она уже успела окончательно очеловечиться. И снова: Как к этому относиться? Вернее: Как относиться к ней? Как к человеку или как к ксеноконструкту, хорошо имитирующему человека? И всё же я сделал выбор в пользу первого, по крайней мере, пока не доказано обратное. Потому что, как я уже сказал, вопрос не столько в ней, сколько во мне. Принять её как человека – сейчас для меня был единственный способ остаться человеком.

Войдя в корабль, я прежде всего активировал собственную станцию ТФ-связи и передал на ближайший узел связи кодированный сигнал для КМКОНа. Суть переданного набора кодов сводилась к тому, что на станции Солярис происходит первичный контакт непонятно с кем, внешнее вмешательство нежелательно. Мой 4-й допуск позволяет такие выверты, а в самом КОМКОНе к пожеланиям контактёров относятся достаточно деликатно, так что тут я смог и формальности соблюсти, и свободу рук себе сохранить. Правда, как я уже говорил, придётся в течение недели послать им отчёт с обоснованием, но я был абсолютно уверен – с этим проблем не будет (забегая вперёд скажу – так и получилось).

Теперь следовало обеспечить себе некоторую безопасность. Я открыл бортовую аптечку и достал оттуда инструкцию по применению нейростатов в анестезии. Отчеркнув раздел с описанием признаков передозировки и критической передозировки, сунул это Гермионе для внимательного изучения, а сам, тем временем, заправил полевой инъектор лошадиной дозой универсального антидота к нейростатам.

– Прочитала? Усвоила? – спросил я её.

– Угу, – кивнула Гермиона. – Зачем эта дрянь вообще нужна?

– Для обезболивания. Но если что, пусть меня лучше режут по живому, чем с этим. А ты, если заметишь у меня признаки отравления этой дрянью, тут же вкалывай мне вот это, – я протянул ей инъектор, – и сразу же тащи сюда. Запрись и никого не впускай, пока я не очнусь. Если начнут ломиться, включай активную оборону, я покажу как.

Девушка очень остро взглянула на меня и спросила:

– Ты настолько мне доверяешь?

И снова всё тот же вопрос. Но да, доверяю, и не только потому, что решил относиться к ней как к человеку. И не только потому, что интуиция подсказывает. Есть и чисто рациональные основания: если я прав насчёт того, зачем её мне подослали, значит доверять можно. Поэтому я уверенно кивнул:

– Доверяю.

– Честно?

– Абсолютно!

И вот тут она выдала такое, что я чуть не сел там где стоял:

– Значит, ты знаешь кто я такая на самом деле. Или что я такое. Расскажешь?

– А... Откуда такие мысли?

Я всё-таки сел, на откидной стул возле штурманского столика.

– Какая разница?

– В принципе, никакой, просто интересно, – ответил я честно. Ну, почти честно.

– Тогда, сначала рассказывай ты.

– Хорошо, – согласился я, едва сдержав ехидное: "Если ты мне доверяешь.". – Я думаю, что ты посол. Посланник.

Глаза у девушки округлились:

– Чей?!!!

Я указал пальцем вниз и уточнил:

– Я почти уверен.

Да неужели можно округлить глаза ещё больше?

– Но... – выдохнула она, – я же ничего...

– У тебя нет никаких инструкций, заданий, каких-то сообщений. Думаю, так и должно быть. По крайней мере сейчас.

– Но... Почему?

– Давай поговорим об этом позже. А сейчас давай закончим то, зачем сюда пришли.

Я организовал для неё доступ к некоторым оборонительным возможностям Ласточки и провёл небольшое учение (в режиме симуляции, естественно). Всё-то эта умница схватывает с первого раза! А дальше следовало самое сложное и сложность состояла в том, что требовалось изрядное доверие с её стороны. Главная же проблема возникнет потом, когда мы обменяемся взаимным доверием. Но всё равно, то что я собирался сделать было необходимым, потому что если я ошибся в оценке её живучести, остаётся только одно: срочно вызывать сюда подкрепление.

– А сейчас мне надо убедиться, что на тебя нейростат не действует. Я думаю что это так, но если я ошибаюсь, ты ни чем не сможешь мне помочь, потому что травить нас будут вместе...

– Я согласна, – быстро ответила Гермиона. – А как?

– Я сделаю тебе инъекцию в половину обычной дозы для анестезии и посмотрим как меняется энцефалограмма. Если замечу изменения, тут же колю тебе антидот.

Вообще-то, всё это сработает при одном условии: если у неё вообще есть энцефалограмма. И даже если есть, только если эта энцефалограмма хоть как похожа на человеческую. Если же нет, остаётся надеяться на один из результатов от Снаута: "Абсолютно не чувствительны к любым ядам в любых дозах.". Они что, специально ставили опыты? А Гермиона задала следующий очевидный вопрос:

– А если окажется что меня тоже можно отправить?

– Значит придётся перейти к плану Б, – ответил я, выкладывая на стол свою красную ID-карту, на которой крупными буквами было выбито: "Чрезвычайный Комиссар Галактической Безопасности с особыми полномочиями". И, отвечая на безмолвный вопрос добавил: – Но лучше сделать это как можно позже. Острый конфликт на Станции и вмешательство извне сильно осложнит контакт.

– Ты тоже хочешь что-то урвать для себя, – констатировала Гермиона, таким тоном и с таким выражением лица, что я вздрогнул. Слишком уж это напоминало ЕЁ. Но ответил я максимально спокойно, как что-то само собой разумеющееся:

– Не без того.

И мы, прихватив всё необходимое (инъекторы с нейростатом и антидотом для опыта), направились в ту самую лабораторию, где и началось наше утро. Ласточка, конечно, оборудована хорошо, но не буду же я таскать с собой целый медцентр?

Удивительно, но испытание прошло как по маслу. И энцефалограмма у неё нормальная, и реакция на нейростат неотличима от нулевой. Тут я подумал немного похулиганить. Уж коли тут развёрнут энцефалограф, от чего бы не проверить то,что я давно хотел посмотреть?

Я быстро занял место Гермионы (она на удивление ловко прицепила мне все датчики, гораздо профессиональнее, чем умею я) и опустил боевые ментальные щиты. Гермиона вздрогнула и всё время, пока я их держал, искоса на меня поглядывала. Когда же я убрал защиту, она вздохнула с явным облегчением и сказала:

– Знаешь, это страшно. Ты вдруг пропал, совсем. А потом... Я на тебя смотрю, вижу тебя, но на самом деле тебя нет. Это ещё страшнее. Не знаю, как я не сорвалась, как утром... Словно что-то меня удержало...

На последних словах её заметно передёрнуло. А я сильно удивился:

– Удержало? – удивился я.

Она молча кивнула, а я не настаивал на подробностях. И без того было видно, что девушка в шоке.

А ведь эту проблему придётся как-то решать. Есть у меня дурная привычка, чуть что и закрываться, а Гермионе, похоже, необходим постоянный контакт со мной. И тут я подумал, что мне ещё относительно просто, я могу обойтись ментальным контактом, а каково Снауту с Сарториусом, если их гостям нужен постоянный зрительный контакт? Ладно этим я подумаю позже, сейчас надо посмотреть, что там нарисовал энцефалограф? Эту мысль я и озвучил. Гермиона молча протянула мне ленту с графиками.

– Тоже неплохо, – заметил я, разглядывая графики тета волн, идущих в довольно точной противофазе.

Гермиона заглянула мне через плечо и с удивлением воскликнула:

– Ничего себе! Так тебя и хомодетектор не увидит!

– А они и не видят, – подтвердил я и тут же спросил: – А когда ты научилась читать энцефалограммы?

– Ну... – Гермиона смутилась, – мне тоже подсказали...

Я мола указал пальцем вниз, но Гермиона только покачала головой:

– Нет... Не знаю почему, но мне кажется что нет. Это... как-то ближе. Словно стоит за плечом... и... это что-то понятное.

Сказав это она взяла свою энцефалограмму и принялась изучать.

– Ты вколол мне здесь, – она указала на мою стрелку на ленте и констатировала: – в подключичную артерию... Значит где-то 30 секунд...

Она сосредоточенно вела пальцем по линиям энцефалограммы, а я вдруг понял, что казалось мне таким знакомым. Точно также стояла склонившись над моей энцефалограммой та, другая, моя, Гермиона. Когда я участвовал в развёрнутой Космофлотом программе исследования сенсов, а она была свеженьким, только из университета, нейрофизиологом. Тогда же я заметил её способности и начал учить, не подозревая ещё, что это ученичество выльется в нечто гораздо большее... А Гермиона, эта Гермиона, тем временем радостно воскликнула, указывая на кусок кривой, на мой взгляд абсолютно такой же, как и соседние:

– Ну вот же! Вот первые просадки, на 32-й секунде после инъекции... Но... Какие-то они стёртые... И процесс не развивается... А через 10 секунд всё компенсировалось, дальше всё идёт так, словно ничего не было.

– Снова подсказка? – уточнил я.

Гермиона закусила губу и молча кивнула.

– Знаешь, – сказала она очень медленно, – это даже не подсказка... Словно кто-то смотрит вместе со мной и в нужный момент я вдруг начинаю знать и понимать. Не просто так, мне это даёт тот, кто смотрит вместе со мной. Но это появляется как знание. Полноценное знание, со всем, что с этим связано. И остаётся со мной.

Я только молча кивнул в ответ. А Гермиона очень серьёзно спросила:

– Так всё-таки, что я такое?

– Я тебе уже сказал.

– Не по функциям, по сути.

– По сути ты человек. Очень необычный, но человек. И это самое главное.

– Да? – спросила она с кривой гримасой на лице, – А это тогда что такое?

И постучала карандашом по ленте своей энцефалограммы.

– Нормальная человеческая энцефалограмма, – уверенно ответил я. Причём, совершенно не кривя душой. Потому как на мой взгляд так и было.

– Нормальная? Человеческая? – всё с той же кривой гримасой спросила Гермиона.

– А чем нет? – спросил я с искренним удивлением.

Она смерила меня таким взглядом, что сразу же захотелось спрятаться под столом, чтобы не светить своё ничтожество. Сдаваться я изначально не собирался, всё-таки некоторая медицинская подготовка у меня есть, и как капитан-одиночник, и при подготовке к звёздным экспедициям учат. А в нейрофизиологии меня моя Гермиона поднатаскала. Не до своего уровня, естественно, так что у неё частенько выпадал случай посмотреть на меня та... да, вот именно таким взглядом. Кажется я уже начинаю привыкать к этим совпадениям и не истерю на каждом шагу. Уже хорошо. Но но как только пришло это осознание, доказывать свою правоту резко расхотелось. Я просто спросил, положив рядом свою энцефалограмму, ту её часть, которая зафиксировалась до того, как я поставил блок:

– И в чём разница?

Гермиона равнодушно пожала плечами и ответила:

– У тебя – осмысленная энцефалограмма, а у меня – окрошка из ритмов. Лепили абы как, чтоб хоть как на человеческую походила. Видишь, для тебя прокатывает.

– Это тебе тоже подсказали? – уточнил я.

– Нет. Это... Очевидно из того знания, которое было мне передано.

– А как ты тогда определила нейростат? И как он вообще подействовал?

Задумалась, умница. Правда после минутного молчания взорвалась:

– Нет, ну с действием-то всё понятно! Вот тут... – и она принялась объяснять, где какие волны подавлены, где какие наоборот усилились и почему так и должно быть. Хорошо так объяснила профессионально. А когда закончила, перевела дух и заявила: – А почему так и почему всё прекратилось, мы возвращаемся к моему вопросу: Что. Я. Такое?

Ну что же, придётся отвечать. Насколько сейчас вообще можно на этот вопрос ответить. Но сначала пусть сама расскажет, откуда у неё такие вопросы? Ну и спросил, уточнив заодно:

–У тебя такие мысли появились ещё в библиотеке. Почему?

– Да так, решила поискать. Может где что известно, про Грейнджеров, про Гермиону Грейнджер. Ну и нашла. Целых семь книг, кучу фильмов, ещё и фанфики есть. Знаешь как это здорово, узнать что тебя никогда не было, что волшебство всё это выдуманное?

– Но оно работает, – уточнил я и добавил: – Сам видел как ты Люмос зажгла. И Дифиндо тоже. А ещё что-нибудь покажешь?

Гермиона задумалась, направила свою волшебную палочку на шкаф с лабораторной посудой.

– Алахамора!

Дверца шкафа скрипнула и приоткрылась. Я потянулся к ней сознанием и распахнул пошире. Гермиона взглянула на меня исподлобья, но ничего не сказала, взмахнула палочкой в сторону шкафа:

– Акцио!

Чашка Петри послушно прилетела к ней в руку. Она поставила чашку на стол и:

– Дифиндо!

Чашка вместе с крышкой распались на две половинки. Гермиона перемешала эти половинки палочкой, так что вместо аккуратной и упорядоченной кучки они теперь лежали на столе вразброс и в живописном беспорядке. Полюбовавшись на плоды трудов своих, она ткнула в осколки палочкой и произнесла:

– Репаро!

С тихим позвякиванием осколки зашевелились, сползлись и слиплись в исходное изделие. Тут меня посетила занятная мысль.

– Можно? – попросил я, нацеливаясь на её волшебную палочку.

Гермиона молча протянула её мне.

– Вингардиум Левиозо! – сказал я, повторяя подсмотренный в кино жест.

Так вот, палочкой перенёс я подопытную чашку на столик томографа.

– Хочешь сказать, что с этой палочкой любой...

– Я не любой, – уточнил я, подходя к демонстрационному столу и телекинезом нажимая нужные кнопки на пульте самого томографа.

Томограф загудел, втянул стол и на демонстрационном появилась проекция злосчастной чашки в максимальном увеличении. А именно, диаметром во всю ширину стола. Рентген ожидаемо не выявил никаких аномалий. МРТ тоже не выявил следов отсутствующей материи. Стекло в условных цветах светилось бледно-зелёным, розовыми искрами сияли пылинки, выдавая своё органическое происхождение, бледно-синим налётом солей кальция опалесцировали засохшие после мытья этой чашки капли.

Я повернул чашку на 90 градусов, на случай, если скрепляющий половинки шов оказался точно в плоскости работы томографа, и повторил процедуру. С тем же самым результатом.

Переключил томограф в режим нейтринного сканирования и снова прогнал через него эту чашку. И ведь скушал, зараза, даже не подавился. И выдал картину, ту же что и МРТ.

– Ну и что такого эпохального ты узнал? – не выдержала Гермиона.

– Чашка восстановлена полностью. Именно восстановлена, а не склеена, и состоит из одного только стекла. Если не считать естественной грязи, конечно.

– А что ты хотел увидеть?

– Ожидал немного другого.

– И это как-то связано со мной, – констатировала Гермиона.

– Да, – признался я.

– Рассказывай! – потребовала она.

– Хорошо, – согласился я, – но давай сейчас пойдём, поедим, а по дороге я тебе всё расскажу.

Глава 7. Личное

Я действительно рассказал ей всё. И как она переварила застрявшие в ней стёкла, и что она невидима для МРТ сканера, и что напрочь вырубает нейтринный. А ещё, рассказал, что ожидал увидеть в той самой подопытной чашке Петри склейку из того же вещества, но заклинание честно восстановило всю атомарную структуру объекта. Рассказа со всеми пояснениями хватило как раз до ресторана.

– Так что же я такое? – спросила Гермиона, с тоской глядя на меня через стол.

– Ты человек, – ответил я тоном, не терпящим возражений. – Очень необычный, но прежде всего человек.

Она грустно покачала головой:

– Я – некий странный конструкт, слепленный для решения единственной задачи. И как только задача будет решена...

– Это мы урегулируем в процессе контакта.

– Может быть...

Она сидела какое-то время опустив голову, но в конце концов встряхнулась, улыбнулась и заявила:

– Ладно, в конце концов, я есть, я хожу, вижу, дышу, узнаю новое. Уже хорошо. А там посмотрим.

И хотя улыбка получилась вымученной, это уже был большой прогресс. И я решил закрепить его:

– А ещё мне кажется, что Он, – я указал пальцем вниз, – не чудовище. Да, он сейчас изучает нас, как может, иногда, как слон посудную лавку, но в нём нет жестокости, он способен к сочувствию и готов идти навстречу.

Опыт моего собственного мимолётного пси-контакта с Солярисом, опыт общения с Сандрой, наблюдение за самой Гермионой, подтверждали это. На этом фоне удивительно омерзительно смотрелись мои собственные сородичи, собравшиеся на Станции. И чего их сюда занесло? Ведь есть же нормальные люди! И нормальных людей большинство.

Но всё это философия, а сейчас Гермиона немного успокоилась, просветлела. И даже заказала себе пару пирожных, несмотря на то, что еда ей, по моим наблюдениям, в принципе не нужна.

И так, под бутылочку"Двух Солнц", мы перешли к разговору о жизни, о Станции, о людях... А после ужина решили отдохнуть и прогуляться по Станции. Зашли в башню Восток. Забавно, в башне Запад этажи символизируют развитие, от античности до космоса, а вот в Востоке этажи показывают разные ветви культуры: первый этаж был выполнен в китайском стиле, второй посвящён Японии, третий – Индии, четвёртый может служить декорацией к 1001 ночи. Пятый же этаж во всех башнях выполнен одинаково, что, согласно официальной версии, должно символизировать окончательное единение Человечества.

Я задумался: а сами архитекторы-то поняли что у них получилось? Запад, развивающийся и устремлённый в будущее и, в противовес ему Восток, разросшийся вширь, на несколько широких культурных рукавов, но статичный во времени. Сделали они это специально или просто угадали суть, но так и не поняли, что у них получилось? Гермиона, тем временем решила осмотреть японское жилище изнутри и, только открыв дверь, воскликнула:

– Што это?

Что, что? Внутри было примерно то же, что и в моей келье, когда я начал устраиваться. Пришлось повторить ей объяснения Снаута. В ответ девушка только дёрнула носиком и захлопнула дверь. В результате мы побродили среди орхидей по местному парку и отправились спать.

А когда я забрался в душ, шторка душевой кабины вдруг отъехала и ко мне проскользнула Гермиона.

– Если уж я приставлена к тебе то-ли конкубиной, то-ли суккубиной, то...

Договорить я ей не дал, закрыв рот поцелуем.

Когда я проснулся, она лежала рядом со мной, опираясь на локоть и пальцами другой руки поглаживала тонкий шрам у меня на груди.

– Это к вопросу о том, что иногда пулю или осколок оставляют в теле. Потому что извлекать слишком опасно, – она то-ли спрашивала, то-ли утверждала.

– Есть немного, – ответил я.

– Да ты не просто космический волк, ты настоящий герой...

И непонятно, то ли насмехается, то ли серьёзно. Впрочем, меня и самого не тянет гордиться этой историей, но вот смотрит она на меня с таким любопытством, что не ответить кажется неправильным.

– Глорианское жало. Поймал на Канопусе b, когда впервые с ними встретились.

Хорошо хоть не стала требовать подробностей. Только вот сдаётся мне, что пока не стала. А на сейчас выдала:

– Знаешь... Ведь если бы ты погиб там, меня бы здесь не появилось...

– Хочешь сказать, что я тебе вроде как папа, а у нас тут творится крутой инцест?

Гермиона со смехом уткнулась мне в плечо и сквозь смех выдавила:

– Ну... Говорят, колдунам не зазорно...

После чего мы снова потянулись губами друг к другу...

Однако, сколь ни приятно это времяпровождение, но дела надо делать. В первую очередь я сбросил по почте Снауту и Сарториусу письма с извещением, что сигнал в КОМКОН я таки отправил и чего нам всем от этого ждать. Первым засуетился Снаут, впрочем, от него ничего особенного не поступило, кроме причитаний на тему: "Как-же-так-да-что-же-так?". Пришлось объяснить ему что на Ласточке тоже есть аппаратура ТФ-связи и пользоваться этой аппаратурой мне ничто не запрещает.

– Ну ладно, – буркнул он. – Только после лучше через станцию всё делай.

– Ты же там заперся и шифруешься. Решил тебя не беспокоить.

– Ну ладно, ладно, – отмахнулся он и вдруг оживился: – Слушай! А как у тебя это вчера получилось? Полотенце к тебе прилетело, двери сами собой хлопали?

– А, это... Обычный телекинез. Ты что, никогда не видел?

– Ну... Видел, конечно, на всяких шоу... Но чтобы меня самого так выставили за дверь... Это впечатляет!

– Извини, дорогой, было не до тебя.

– Понимаю, понимаю, особенно когда в первый раз сталкиваешься с... Ну ты понял. А ты вот так... Ну... Часто делаешь?

– Телекинез это удобно, – ответил я со вздохом. Как же они надоели мне, все эти распросчики! – но очень затратно. Надо переходить в особое состояние сознания, так что умение не на каждый день.

На том и расстались.

В ресторане мне пришлось выдержать небольшое сражение, но я всё-таки отговорил Гермиону и она не стала лакировать свой пломбир бокалом вина. Главным аргументом было то, что мне пить с утра не с руки, работе помешает, а ей в одиночестве выпивать неприлично, пусть даже вино для неё – что лимонад. А ещё я пошутил, что, мол, если она будет так увлекаться мороженым, может и растолстеть. Гермиона задумалась на секунду, словно что-то вспоминая, сказала:

– Знаешь, хочу тебе сказать одну вещь, но всё забываю.

– Да, – заинтересовался я. Даже удивительно, когда это она успела что-то такое нарыть?

Она поманила меня пальчиком, словно хотела сказать что-то очень тихо, только для меня. Я наклонился к ней через стол и словил увесистого такого леща.

– Уй! – отвалился я на своё кресло, потирая свеженабитую шишку.

– Есть шутки, которые очень не нравятся девушкам, – спокойно прокомментировала Гермиона, возвращаясь к мороженому.

– Замётано, – согласился я, проводя экспресс-диагностику. Вроде ничего страшного, только шишка. – Только в следующий раз постарайся не сразу насмерть убивать...

Сказал без всякой задней мысли, но Гермиона вдруг замерла, сжала ладошки так... Короче, потом выяснилось, что мельхиоровую ложку она смяла как глину. Я потянулся через стол, взял её за побелевшие пальцы, констатировал:

– Прости, я что-то не то сказал.

Она молча качнула головой, выдавила:

– Это я не то творю... Я вдруг представила... Если вдруг... с тобой что-то случится... А ещё... Если вдруг по моей вине...

И она разрыдалась. Пришлось усадить её к себе на колени, обнять, успокаивать. А когда девушка немного пришла в себя, я сказал:

– Давай договоримся беречь друг друга. Не провоцировать, не говорить обидное.

Она молча кивнула. Тогда я решил сразу же урегулировать один важный момент:

– Мы с тобой маги, Гермиона. Мы можем сделать своё слово и мысль законами для Вселенной. Давай хотя бы попытаемся строить себе и окружающим хорошее будущее.

В ответ она только кивнула и уткнулась мне в плечо. Впрочем, она быстро успокоилась и мороженое таки доела.

Дальше я собирался заняться собственно установлением контакта, а для этого надо было учить госпожу посла медитативным техникам. Само собой напрашивался визит в спортзал, что есть хорошо, потому как и себе надо давать ежедневный стандартный комплекс нагрузки. Хоть через день. Ещё одно правило, вписанное кровью в анналы хорошей космической практики. Вот и займусь.

В спортзале, совершенно неожиданно, обнаружилась Сандра. Я так и застыл, глядя как она крутит на шесте совершенно немыслимые сальто. По ходу подумал, что плюмаж у неё к голове точно саморезами прикручен, потому как если прибить гвоздями, на таких пируэтах точно слетит. Но нет, спрыгнув с шеста, Сандра взмахнула головой, легко сбрасывая перья и рассыпая по плечам шикарные волосы, цвета воронова крыла.

– Привет-привет! – радостно воскликнула она, подходя к нам. Гермиона заметно напряглась. А я вот разложил в голове целый веер возможных вариантов развития событий и, сказать по правде, ни один мне до конца не нравился. А некоторые варианты мне совсем не нравились. Но всё же я решил представить девушек друг другу:

– Привет, Сандра, это Гермиона. Гермиона, это Сандра... – я на секунду задумался, как отрекомендовать Сандру, но быстро сообразил: – вдова Гиборяна.

Тень пробежала по лицу карнавальной дивы, но ответила она на удивление спокойно:

– Наверное, так будет правильнее всего.

Сказав это она уточнила наши планы на этот зал, а когда узнала что я собираюсь только провести небольшой обязательный комплекс, а потом учить Гермиону медитации, заявила, что, мол, я могу заниматься чем хочу, а она забирает Гермиону. Девушка вся из себя красавица, но вот пластика у неё ужасная! Так нельзя.

У шеста она решительно вытряхнула Гермиону из всей одежды и принялась что-то объяснять и показывать. С азов. Постановка ног, правильный шаг... Я полюбовался как Гермиона, – надо же! Розовая от смущения! – повторяет за Сандрой базовые движения и встал на беговую дорожку...

Через час когда я закончил обязательный комплекс, дамы сидели на скамеечке и мило трепались. Да, внешне она уже совсем человек. Ну а внутренне... За другого-то человека наверняка не скажешь, даже владея телепатией. Пришлось мне этот милый междусобойчик разбивать, у нас с Гермионой были дела. Сандра, разобравшись в том, как мы собираемся достучаться до Соляриса, поспешила слинять, предварительно назначив Гермионе следующую тренировку на завтра и обменявшись с ней телефонами. Ну как обменявшись? У Гермионы, ожидаемо, своего коммуникатора не оказалось я дал вой номер. А вот у Сандры, к моему удивлению, коммуникатор был. Миниатюрная модель, очень удобно закреплённая на одном из её браслетов. Да так естественно, что я и подумать не мог, пока меня носом не ткнули. Оказывается, Гиборян позаботился. Короче, Сандра слиняла, а мы с Гермионой продолжили сегодняшнюю программу. Я усадил её в ваджрасану и принялся объяснять основы медитации и концентрации. По ходу выяснилось, что ночью она не спит.

– Совсем? – уточнил я.

Гермиона задумалась.

– Знаешь... В какой-то момент я закрыла глаза и перестала видеть и слышать всё вокруг. Словно я плавала в чём-то огромном... И оно было живое... Оно смотрело на меня... И не только на меня... А я... Такая маленькая... Но оно... Не знаю как это сказать... Заботится обо мне, что ли? И хочет что-то сказать, но... Я не могу понять что.

– Можешь, можешь, – подбодрил я. – Просто не можешь перевести это понимание в слова.

– Типа, проблема медузы? – уточнила Гермиона.

– Близко, – согласился я, – а откуда ты знаешь?

Гермиона запнуась. А и правда, откуда она может знать? Пресловутая Проблема медузы – весьма популярная среди сенсов связанных с КОМКОНом, но почти неизвестная за пределами этого круга ситуация, ясно показывающая пределы возможностей телепатов. При попытке установить пси-контакт с медузой человек получает информацию, но не способен её интерпретировать, сиречь – понять. И дело не в примитивности визави, самые крупные медузы превосходят нас и по суммарной массе нервной ткани, и по соотношению массы нервной ткани к массе тела. Слишком разная у нас структура тела, слишком по разному устроено восприятие. Теоретически, человека можно обучить понимаю мездуьего восприятия, но когда попытались реализовать это на практике, несколько сенсов сошли с ума. На этом тему и закрыли.

Прежде чем ответить, Гермиона задумалась, проговорила медленно, осторожно:

– Я, как будто, вспомнила это... Мне иногда кажется, что я знаю очень много, но вспоминаю только тогда, когда это надо.

– Как с энцефалограммой? – уточнил я.

– Нет, – решительно заявила гостья. – это мне подсказали, а здесь, словно я это всегда знала, но вспомнила что знаю только сейчас.

Я задумался на секунду, но всё же решился задать вопрос:

– Также было когда ты только пришла?

– Да! Точно! Я вдруг очутилась в темноте и ничего не помню. Вдруг вспомнила что у меня есть волшебная палочка. Вспомнила Люмос, наколдовала. Ты спросил как меня зовут, я вдруг вспомнила что у меня есть имя. Ну и так далее.

Можно было бы, конечно, поиграться в ретроградные воспоминания, но я решил не рисковать. Лучше попытаться вытащить контакт другим путём. Тем более что из слов Гермионы следует, что наш визави не настолько уж чужд всего человеческого. И тут меня посетила мысль... Вернее, нас с Гермионой одновременно посетила одна и та же мысль, которую моя гостья и озвучила:

– Может, для этого контакта, которым ты так бредишь, вообще ничего не надо делать? Всё что ты мне говоришь сразу становится известно там, – она указала пальцем вниз, – а если оттуда захотят что-то сообщить, я об этом тут же вспомню.

Идея была дельной, но вот за самим вопросом стояло кое-что ещё и это ещё мне кардинально не нравилось. Поэтому я взял Гермиону за руку и спросил:

– Ты думаешь, что нужна мне только как инструмент для контакта с Солярисом?

– Обидно ощущать себя чем-то вроде телефона.

Ну что тут скажешь? Как утешить и объяснить, что на самом деле её реальные возможности и перспективы намного шире? Но что-то сказать надо. И я попробовал:

– Гермиона! Да, я действительно хочу установить контакт. И я действительно рассчитываю на твою помощь. Но я хочу, чтобы ты поняла: ты важна для меня как человек. Безотносительно возможности контакта с Солярисом. Если ты не хочешь этим заниматься, мы можем отложить попытки контакта, или вообще бросить это дело.

– Честно? – спросила она, глядя на меня весьма скептически.

– Честно, – ответил я, – но, боюсь, не всё зависит от нас.

Она молча указала пальцем вниз. Умница! Приятно иметь дело с такими учениками. Так что я подтвердил её опасения:

– Угу. Причём самое страшное это не его попытки воздействовать на тебя. Думаю, их не будет. Самое опасное это то, что ты находишься в постоянном не контролируемом контакте с Солярисом. При этом ты можешь, впадая в транс, а это естественно для человека, получить неконтролируемый сброс информации от него. Просто из-за естественного размывания границы между ним и собой.

Гермиона поёжилась, представила чем это может кончиться, спросила:

– Значит, мне нужно изучать окклюменцию?

– Что-то типа, – согласился я. И мы приступили к работе.

Пришедший на следующий день официальный ответ из КОМКОНа, Снаут разослал циркуляром по станции. Это вызвало серьёзную истерику у Сарториуса, но меня это особо не волновало. Единственное, что меня волновало, это судьба предоставленной в его распоряжение лоли, как ни крути, а она уже в значительной степени очеловечилась. Но поделать здесь я ничего не мог, поэтому ограничился тем, что, уже официально, на правах руководителя группы контакта, разослал циркуляр, объявляющий всех "гостей" разумными существами с предоставлением им соответствующей зашиты со стороны закона. На это истерикой ответил уже Снаут. Впрочем, купировать его истерику у меня не было никакого желания, так что я просто посоветовал им почитать КОМКОНовские инструкции, раз уж не удосужились сделать это заранее. И, заодно, слегка взбил Снауту мозги насчёт поддержания станции в порядке. В смысле, включить наконец сервисных дроидов! На этом, как ни странно, меня поддержал Сарториус:

– Действительно, коллега, толку от нашей задумки оказалось немного, а неудобств более чем достаточно.

Уже через полчаса по коридорам станции раздалось разноголосое жужжание и флёр запустения стал постепенно исчезать. Мы с Гермионой успокоились и погрузились в тренинги для достижения контакта. Быстро выяснилось, что я тоже могу участвовать в телепатическом контакте с Солярисом, частенько Он показывал нам одно и тоже, но без помощи Гермионы интерпретировать полученную информацию я не мог. Разве что базовые эмоции. Но когда Гермиона растолковывала мне увиденное, открывалась грандиозная картина. Я узнавал чудовищные и грандиозные тайны Вселенной, которые едва способен вместить человеческий разум, мы сидели в библиотеке часами, чтобы удовлетворить Его любопытство по поводу людей. Всё затихло и мне показалось, что можно спокойно работать...

Глава 8. Нейростат

Визит Сарториуса, присоединившегося к нам с Гермионой за обедом пару дней спустя, оказался необычным и неожиданным.

– Сарториус, как получилось что вы в гордом одиночестве? – уточнил я. – Надеюсь, вы не совершали убийства.

Он надулся было как лягушка перед особо смачным кваком, но шумно выдохнул и заявил:

– Я нашёл способ обеспечить себе сорок минут свободы без лишних зверств. Так что подавитесь своим дурацким распоряжением. И вообще, вас это не касается!

– Ошибаетесь. Меня в данной ситуации касается всё, что так или иначе касается происходящего здесь контакта.

– Вы совсем слепой, не видите дрон? – ответил он с раздражением. – Эта тварюжка может видеть меня на экране и этого хватает ей чтобы не истерить где-то пол часа.

– Не "эта тварюжка", Сарториус, а человек. Очень сильно привязанный к вам человек.

– Бросьте, Кельвин. Вот это хоть внешне похоже на человека, – он презрительно кивнул в сторону Гермионы.

– Я видел лицо вашей гостьи, хоть мельком. Люди бывают разные, господин лжеучёный. Было время, когда негров не считали людьми, а индейцам отказывали в наличии души. И человечеству пришлось заплатить за это огромную цену.

– И вас не смущает совершенно иная физическая природа вот этого?

Я равнодушно пожал плечами:

– Не исключаю, что окажись гости в обществе леонидцев, они бы развивались в леонидцев, среди голованов – в голованов[1]. Взаимодействуя с нами, они становятся людьми.

– Ваши фантазии, как всегда антинаучны, господин мошенник. Но Станция является собственностью Академии Наук и я, как старший представитель Академии требую: Сворачивайте свою авантюру по хорошему!

– Иначе... Дайте угадаю... Вы вызовете сюда дежурное подразделения КГБ?

Нашего штатного лжеучёного перекосило.

– Ваши шуточки неуместны!

– Такими вещами не шутят, господин лжеучёный, – усмехнулся я. – Станция является зоной первичного контакта и я являюсь руководителем группы контакта со всеми вытекающими отсюда полномочиями, которые утверждены КОМКОН в установленном порядке. Вы, конечно, можете опротестовать это решение, направив свои соображения в тот же КОМКОН.

– Но ведь ваше мошенничество в конце концов вскроется! И я не знаю, на что вы надеетесь...

– Зато я прекрасно знаю, чего добиваетесь вы. И я точно знаю, что у вас получится. Так что, примите добрый совет: начинайте активно сотрудничать с группой контакта и заготовьте, на всякий случай, явку с повинной.

– И в чём же мне виниться?

– Попытка срыва контакта, с отягчающими, саботирование распоряжений КОМКОНа, саботирование исполнения... на вскидку, 5 или 6 статей КК, очень серьёзных.

– Значит, не договоримся? – процедил он сквозь зубы, сверля меня взглядом.

– Нам не о чем договариваться, господин мошенник, – ответил я.

– Вы об этом крупно пожалеете! – рыкнул он и покинул наше общество.

Мы тоже не задержались...

И на меня снизошло какое-то умиротворение. Мы шли по коридору, Гермиона что-то спрашивала, я отвечал... Вдруг она схватила меня за плечо и резко приложила к стене.

– Так!

Это было неприятно. Её движения были слишком резкими и быстрыми, а мне хотелось покоя. В следующий момент я увидел в её руке инъектор. Нейростат? Я попытался собраться, но, видимо, отравление зашло слишком далеко и без посторонней помощи мне не выбраться. А эта ведьма хитро улыбнулась и, со словами: "Знаешь, есть одна идея!", переключила что-то на инъекторе и прижала его к моей сонной артерии. Короткий укол, но нейростатный дурман и не думал проходить. Я попытался выскочить из тела, чтобы контролировать ситуацию уже извне, но что-то мощным движением впечатало меня обратно, в отвратительную круговерть нейростатного наркоза.

...всё плохое однажды заканчивается. Вертящиеся куски реальности начали собираться в более-менее цельные элементы, а они наконец сложились в осмысленную картину. Картина состояла из висящей надо мной хирургической лампы и застывшего рядом киберпомощника хирурга. Я попытался встать, но две пары сильных рук тут же припечатали меня к ложу.

– Не дёргайся! – прозвучал над ухом голос Гермионы.

Надо мной склонились Гермиона и... Сандра?... Удивительно было видеть её без обычного плюмажа из перьев, но зато в синей операционной шапочке и синем же хирургическом халате. Заметно забрызганном кровью. Гермиона была одета так же и так же забрызгана кровью. Не приходилось сомневаться, что моей кровью. Осталось только выяснить, что они со мной сотворили. Я хотел уже приступить к выяснению деталей, но Гермиона начала первой:

– Помнишь как я испугалась тогда, когда переборщила со своим щелбаном? А когда я узнала подробности про Канопус b и глорианцев, испугалась ещё больше. Вот и решила вытащить из тебя эту гадость. Чтобы оно не убило тебя случайно, в самый неподходящий момент.

С этими словами она показала мне то самое глорианское жало, которое я носил в себе уже почти десять лет.

– Как?!!! – вырвалось у меня. Ведь даже глорианцы, лучшие медики Галактики, заявили, что извлечь его не убив меня невозможно.

– Ну... Ведь я же ведьма... – скромно потупилась Гермиона.

– Ты настоящая добрая волшебница!! – ответил я, пожимая ей руку.

Сандра, слушая это как-то странно вздохнула и потребовала:

– Тогда лежи смирно, будем смотреть, что и как у тебя срослось.

– Ага, – согласилась Гермиона, как-то излишне напряжённо, и меня, вместе с операционным столом, втянуло в сканер.

Обследование показало, что опасения по поводу моего состояния сильно преувеличены. Гермионино колдовство вместе с качественной работой киберхирурга сделали своё дело и мне после очень серьёзной полостной операции даже постельный режим не требуется. А уж после того, как я окончательно приду в себя и запущу собственные программы регенерации, через пару дней и шрамов-то не останется. Но вот именно сейчас дамы помогли мне сесть, а потом и перебраться в более удобное место – в кресло. И тут заверещал коммуникатор.

Дамы синхронно скривились, переглянулись и Гермиона сказала мне:

– Ответь ему, а? А то уже достал.

На мой вопросительный взгляд пояснила: "Снаут".

Пришлось мне доковылять до коммуникатора, что, к немалой радости, удалось сделать почти самостоятельно и нажать на кнопку ответа вызова.

– Крис! Что там у вас происходит?!! – орал в заклеенный глазок камеры Снаут. – Уже час тебя вызываю, а эти две ведьмы...

– Ведьма здесь только одна... – с изрядной долей недовольства поправила его Гермиона.

–...несут что-то несусветное! Типа ты под наркозом...

– Так и было, – подтверждаю я.

– Ты что там? Совсем охренел? Что ты ей позволя...

– Уймись, Хорёк! – рявкнула Сандра. Похоже, здесь и сейчас она была самой адекватной. – Сарториус траванул нашу сладкую парочку лошадиной дозой нейростата. Крис среагировал как и положено, а вот Герми, похоже, от этого сорвало крышу и она решила сделать то, от чего и глорианцы отступились. И, таки, сделала, вырезала из Криса кое что ненужное. А сейчас отвянь. Не мешай одному отходить от наркоза, а второй от шока.

– А... а что вырезала? И при чём тут глорианцы?

– Читай сам. Инцидент Канопус b, первый контакт с глорианцами. Есть во всех КОМКОНовских учебниках, – устало произнесла Гермиона и сунула в камеру то самое глорианское жало: загнутый и зазубренный с одной стороны коготь.

– Чо? Чо это? – начал было Снаут, но тут уж влез я:

– А и правда, иди и сам почитай.

После чего вырубил связь. А дальше дамы совместными усилиями сломили моё сопротивление, препроводили меня в переоборудованную под палату комнату отдыха и уложили на койку, подключённую к медицинскому монитору. Сандра слиняла, а Гермиона уселась рядом и взяла меня за руку. И руки её подрагивали.

– И даже не думай заниматься сейчас самолечением, – очень серьёзно заявила она. – Вот отоспишься нормальным сном, после сделаю тебе гемодиализ[2], тогда, пожалуйста.

И как ни хотелось мне поскорее встать на ноги, но я сделал над собой усилие и согласился. Нейростатный наркоз – та ещё гадость, поэтому и применяют его только в крайних случаях, а процедура выхода из него такая длительная. Я только вздохнул, посетовав, что остатки нашего обеда пропали и я не получу доказательств против Сарториуса.

– Это с чего это они пропали? – гордо заявила Гермиона. – Всё собрано, упаковано и первичный анализ уже есть. Иначе как бы я перевела отравление в полноценный наркоз?

– Ты у меня гений! – улыбнулся я.

– Гений не я. Гений стоит у меня за спиной и подсказывает. А я трусиха. Так руки дрожали, что Сандра меня прогнала и тебя большей частью зашивал кибер. Если бы не это, ты бы уже был здоров.

– Ты и сейчас дрожишь.

– До сих пор страшно. А когда увидела, как эта дрянь лежит возле твоей аорты...

На этих словах её передёрнуло.

– Но ты всё сделала, и это главное. Приляг тоже, отдохни.

Сказав это я подвинулся к стенке. Гермиона легла рядом, положила руку на мою перетянутую бинтами грудь. Я тоже обнял её, прикрыл глаза и снова куда-то поплыл...

Следующий день был посвящён большей частью медицинским процедурам: очистка организма от остатков нейростата, обследования, настройка на восстановление, правка мозгов Снауту... У бедного сисадмина по результатам моих вчерашних приключений случилась тихая истерика и он едва не вызвал сюда УАСС. Удержал его от этого шага Сарториус, которому в сложившейся ситуации было везде клин. Единственной его надеждой было устранить меня по тихому, но вот если на Станции появятся спасатели, за ними подтянется КОМКОН с КГБ, то ему уже самому в пору жрать нейростат стаканами.

После эиих бурных событий на Станции наступило короткое затишье. Все сидели по углам и пытались решить свои проблемы. Сарториус – всё таки физик, какой-никакой – словно бульдозер пахал проблему дестабилизации структур, из которых состоят "гости" и защиты от их появления. Учитывая, насколько тут всё замешано на голографический принцип[3], многомерные резонансы и фундаментальное биополе (на отрицании которого он построил всю свою карьеру), а он – всего лишь субатомщик[4] средней руки, то шанс на успех был у него только в первой задаче. И то весьма призрачный. Снаут заперся в админской и на все вопросы отвечал крайне односложно. Ну а мы с Гермионой вернулись к проблеме контакта. То-есть контакт уже был, причём двусторонний, мы могли задавать вопросы и получать ответы, но общение шло в виде образов, которые приходилось интерпретировать и с той и с другой стороны, а учитывая разницу в восприятии – получалась та самая классическая проблема медузы. Работу облегчало то, что Солярис гораздо умнее медузы, да и в Гермиону он заложил некоторые принципы своего "видения" мира, так что у неё получалось как-то интерпретировать получаемую нами информацию и более-менее переводить мои вопросы в форму удобную для Соляриса. Но вот именно что "как-то" и скорее менее, чем более. Мы топтались на месте. В конце концов Гермиона, которая и работала проводником для этих массивов информации (что сказалось на ней далеко не лучшим образом), не выдержала:

– Нет! Так не пойдёт! Нужен ещё один интерфейс, между мной и Солярисом. Что делают маги, чтобы общаться с астральными сущностями? Там ведь встречаются самые разные твари, с совсем нечеловеческим мышлением.

– Что-то типа спиритического сеанса? – предположил я после минутного размышления.

– Ты гений! – воскликнула Гермиона и тут же меня расцеловала.

Вот только заняться этим сразу я не позволил, слишком уж мы были усталые. Зато на следующее утро я и проснуться толком не успел, а она уже выскочила из постели и расчертила спиритический круг. Да так ровно, словно на принтере распечатала. Но всё равно, сначала завтрак! На это Госпожа Посол, хоть и с тяжким вздохом, но согласилась без пререканий. Понимает, что ей-то всё равно, а вот я, если не поем, буду на людей кидаться.

А дальше всё пошло как по маслу: обычным образом вызвали "дух Соляриса", окалибровали интерфейс на вопросах "да-нет", перешли к простым вопросам, требующим текстового ответа, потом к более сложным...

Через час Гермиона, которая взяла на себя роль медиума (я был в этом сеансе за секретаря), убрала усталые пальчики от блюдца, а я, задумавшись, задал очередной вопрос. И блюдце поехало по кругу само! От этого зрелища мне в голову пришла сумасшедшая мысль:

– Можешь организовать общение через терминал кельи? Но так, чтобы можно было гарантированно доказать, что информация на терминал приходит извне, – спросил я Солярис.

– Да. Включай. – ответило блюдце через пару секунд замешательства.

И дело пошло ещё быстрее, да к тому же контакт стал протоколируемым. Правда потом Снаут так и не смог понять, как в системе возникают сообщения Соляриса. Как будто они возникали размазанными по всей станционной сети, а потом фокусировались на терминале, через который проходило общение.

И такого прогресса мы добились всего за один день! А ведь кроме того, буквально мимоходом, мы получили от Соляриса массу интереснейшей информации! Телепатический канал связи, кстати, тоже заработал. Как такое получилось? Солярис заявил, что это целиком наша заслуга. Просто вдруг, неожиданно, в его интерфейсе появился ещё один слой, который и обеспечил взаимное понимание. Вот вам, кстати, и работающее решение пресловутой проблемы медузы... Надо только расчертить спиритический круг и вызвать дух... Да чего тебе надо, то и вызывай! ЭТО работает[5]!

Мы были на подъёме, мы словно летели... Но, как всегда, подлое Мироздание не может не разбавить редкую, вырываемую с таким трудом, ложку мёда изрядной бочкой дёгтя... Впрочем, перефразируя старинную сентенцию, можно сказать: "Это не жизнь такая, это мы такие", ибо козью морду устроили мне не какие-то там левые силы, а вполне конкретные коллеги по станции.

Утром, когда мы с Гермионой праздновали вчерашний успех, перемежая, ласки и поцелуи притащенным дроидами из "ресторана" целым ворохом деликатесов, кто-то принялся ломиться в дверь. Кем-то оказался бухой в сисю сисадмин. Я уже хотел было полюбопытствовать, куда он дел свою гостью (вот по всему выходило, что не может он быть пидором), как он радостно провозгласил:

– Привет, привет! А я вот развёлся и праздную целый день свободы! И тебе стоит...

– Хорёк!... – рыкнул я, прекрасно понимая, что значит в данной ситуации развестись, по ходу подбирая слова, чтобы приложить его покрепче и попутно вознося всем высшим силам претензию по поводу сложившейся тут ситуации. Ну почему вот именно здесь и именно сейчас собрались именно эти моральные уроды?! И пока я тормозил, к разговору подключился ещё один человек. Гермиона подошла к нам, завязывая на ходу пояс халата.

– Развёлся? – спросила она и в голосе её звякнула сталь. – По взаимному согласию? Не разъяснишь мне процедуру, на всякий случай?

Снаут, по пьяной лавочке, попытался ответить какой-то колкостью, но Гермиона просто взмахнула волшебной палочкой и произнесла: "Легилименс!". И тут же её лицо обострилось, окаменело, в глазах появился нехороший прищур. Она резко набрала в лёгкие воздуха, но я успел положить ладонь на её руку, сжимающую волшебную палочку, и сказал:

– Гермиона! Пожалуйста! Не делай этого! Я догадываюсь что ты хочешь, но... не надо!

Она повернула ко мне голову, механически, словно кукла.

– Защищаешь его? А знаешь что он сделал? И не один раз!

– Гер... – начал было я, но она с ненавистью вырвала свою руку, резким движением волшебной палочки выдернула из виска серебряную прядь воспоминания и швырнула её в меня. Я только успел подумать: "Совсем как в книге...", и провалился в чужую память...

...премерзкое ощущение, надо сказать: оставаясь собой, я видел всё глазами Снаута, ощущал все его эмоции, все мысли...

...Снаут был в админской, перед ним стояла весьма аппетитная девушка, одетая в... Как бы это правильнее назвать? Вот! Микро-броне-бикини. Судя по острым ушам – эльфийка. Снауту она была более чем симпатична. Да что там симпатична! Нашего админа тянуло к ней до полной потери контроля над слюнными железами. Тем более диким выглядело то, что он, как я уже знал из его мыслей, задумал. Тщательно заговаривая уже вполне очеловечевшейся гостье зубы, он подвёл её к открытому высоковольтному щиту и мощным неожиданным толчком бросил на заранее подготовленные оголённые провода и потом удерживал заранее заготовленной шваброй, чтоб не вырвалась. И в этот момент я понял почему! Почему этот моральный урод раз за разом уничтожал ту, которую уже почти полюбил и которая любила его. В этот момент он упивался своим превосходством. А ещё – собственным величием, героизмом, тем как он превозмогает соблазн. Но было там ещё что-то, связанное с Сарториусом. Это надо было обязательно найти, но сейчас было другое срочное дело. Надо было спасать Гермиону. И я мощным волевым усилием выдрался из навязанного воспоминания, открыв глаза уже в реальности...

...Гермиона смотрела на меня зло, с ненавистью.

– И ты всё ещё будешь защищать его?

– Не его. Тебя, – тихо ответил я. – Этот урод заслужил круциатуса, и даже больше. Но непростительные калечат душу того, кто их применяет. Сделав это ты нанесёшь себе рану, которая останется с тобой навсегда.

– А есть что калечить? Разве у таких как я есть душа? – зло и яростно спросила моя подруга.

– Ты и есть душа. Прекрасная, молодая, чистая душа. Не уродуй себя. А эти... Они получат своё, я обещаю!

На это Гермиона сжала губы и, резко развернувшись, ушла вглубь кельи. Снаут на это разразился пьяным ржанием. На мой, весьма хмурый взгляд ответил:

– Вот! Видишь! Управляемы, как неписи в играх! А ты...

Во тут уже не выдержал я. Вокруг сжатой в кулак ладони сами собой заплясали маленькие синие молнии, которыми так удобно садануть по нервным окончаниям. И эффект будет не хуже легендарного круциатуса.

– Знаешь, – сказал я, – Гермионе мараться о тебя я не позволю, а вот на моей душе уже столько грехов... Одним хорьком больше, одним меньше... ни я не замечу, ни черти в аду...

И было у меня на лице что-то такое, что Хорёк попятился, залопотал что-то про людей, про нелюдей, что нельзя из-за какой-то непонятной хрени вот так своих... Вот после таких слов я бы его точно саданул, но тут меня за руку взяла... Гермиона.

– Ты прав, Крис. Это ничтожество не стоит того, чтобы из-за него калечить свою душу.

А дальше она сделала короткий пас волшебной палочкой и сказала "Флипендо!". Снаута унесло по галерее в сторону лестницы.

Вернувшись в келью, Гермиона села на край кровати и обхватила себя руками, словно замёрзла. Я сел рядом обнял её. Надо было что-то сказать, но слова не шли в голову.

– Ты и правда так думаешь?

Я сначала не понял о чём она,стал рассуждать, что, мол, Снаут с Сарториусом точно получат своё, но она меня перебила:

– Я не об этом. Когда ты говорил про меня, про душу, ты и правда так думаешь?

– Не думаю, знаю, – ответил я. – Когда ты только появилась, это был какой-то чудовищный конструкт из самых недр зловещей долины. Но ты развивалась. Стремительно, просто невозможно стремительно. Когда ты, после визита в библиотеку, спросила: "Кто я?", сомнений, что ты человек уже не было.

Гермиона прижалась ко мне, расслабилась. Но все равно, вопросы остались:

– Но, всё равно, я не человек. Имитация, очень качественная, но на совершенно другой физической основе.

– И что? Что делает нас людьми? Правильное количество ног и зубов? Если хочешь знать, я тебе завидую! Вот если бы можно было переродиться в такой же физической форме! Не сделать копию сознания, а потом оригинал под нож, а по настоящему!

– А ты попроси, – улыбнулась Гермиона.

– Передай мою просьбу, кто у нас посол?

– Вот выйдем на связь и сам попросишь. А сейчас, господин эгоист, надо подумать, как помочь гостьям этих уродов? Ведь они будут появляться снова и снова! А эти... будут опять!... – Гермиона не смогла закончить тираду, но я её прекрасно понял.

Насчёт Сарториуса решение было увы, однозначным: просить Солярис, чтобы он больше не присылал ему гостью. В то, что наш штатный лжеучёный может изменится я не верил, а другого пути защитить эту лоли от его издевательств не видел.

– Но ведь это, фактически, означает убить её, – грустно вздохнула Гермиона.

– Попросим Солярис, чтобы сохранил её душу где-нибудь в своих архивах или запасниках, пока не представится случая ей воплотиться, – предложил я.

– Ну, хорошо... – с сомнением согласилась Гермиона, – А как помочь Исилиэль?

– Есть у меня одна идея! – ответил я. Действительно, хорошая такая хулиганская идея! Снауту будет кисло. А с другой стороны, будет у него возможность исправить сделанное и вырасти над собой. Ну не могу я воспринимать его как абсолютное зло! Просто инфантильный дурак, попавший под влияние профессионального подлеца. Попробую его вытащить, если, конечно, наш сисадмин покажет хоть минимальную способность к исправлению.

-----------------------

[1] леонидцы, голованы – расы ксеносов, упоминаемые в произведениях братьев Стругацких.

[2] гемодиализ – процедура принудительного очищения крови, в народе называется "искусственной почкой", но в некоторых исключительных случаях может применяться и при нормально работающих почках

[3] голографический принцип – физическая теория, которая описывает материальную реальность как голограмму. Таким образом довольно легко объяснить (и математически описать) парапсихологические явления.

[4] субатомщик – физик, изучающий частицы мельче атомного ядра и их взаимодействие.

[5] Это работает! – стандартная отмазка всякого рода оккультистов на объяснения почему всё, что они делают невозможно. Справедливости ради надо сказать, что в большинстве случаев и правда работает.

Глава 9. Саботаж

Оставалась неопределённая угроза от нашего штатного поборника лженауки. Что-то такое вертелось в пьяных мозгах Снаута, что-то он задумал... Это надо тщательно проверить, ибо от Сарториуса можно ждать любой подлости и, к сожалению, глупости, особенно сейчас, когда он загнан в угол и закусил удила. Поэтому, прежде чем обращаться к принципалу этого места с вопросом о судьбе присылаемых им гостей, мы с Гермионой сели напротив друг друга, взялись за руки, формируя хоть и маленький, но всё же Круг и погрузились в имевшееся у нас воспоминание Снаута. В этот раз я смог спокойно разобрать его по косточкам, проанализировав каждую мысль, каждую эмоцию. Заодно показывая Гермионе, как это делается. Увы и ах! Как обычно бывает в таких ситуациях, ассоциативные связи этого конкретного воспоминания оказались оборваны и нам удалось вытянуть только то, что Сарториус связывался со Снаутом и сообщил что-то на тему, что скоро всё изменится. Возникла острая необходимость посмотреть, чем он занят, а для этого придётся тряхнуть комиссарскими полномочиями.

Красная комиссарская карточка в устройстве идентификации действительно творит чудеса, куда там всяческой магии! Сеть Станции стала мне доступна вся. Действительно вся, со всеми своими закоулками и приватными зонами. А Сарториус, в отличие от Гиборяна, исторической реконструкцией никогда не увлекался и, как всякий современный человек, всю свою работу вёл в облаке Станции. Естественно, что через четверть часа не сильно напряжённых трудов, я уже имел на руках полную картину и его теоретических изысканий, и хода практической подготовки. Благо, как всякий маг достаточно глубоко погрузившийся в тему, я неплохо разбираюсь в высшей алгебре, квантовой теории и голографическом принципе, так что и ход его рассуждений и способ, которым он собирался "защитить" Станцию от "гостей", были мне понятны. И тут, надо сказать, Сарториус совершил целую серию ошибок, вообще говоря, типичных для любого слишком теоретика. Сделав целую серию допущений (большей частью произвольных) по поводу природы "гостей", он построил более-менее правдоподобную модель (как вскоре выяснилось, к реальности это не имело отношения вообще), на основе этой модели рассчитал излучения, которые должны разрушать те структуры, из которых (по его разумению) состоят "гости", прикинул мощность, потребную чтобы накрыть этой "защитой" всю Станцию (то, что от такого излучения у нас тупо сгорят все системы управления, он, по простоте душевной, не заметил) и сообразил, как из имеющихся на станции блоков собрать работающую установку.

Вот тут-то к нему должен был присоединиться грамотный инженер, который объяснил бы Сарториусу кто он такой, откуда взялся и почему так нельзя... А что вы на меня так смотрите? Нормальный рабочий процесс в любом серьёзном НИИ. Дальше, строго в рамках нормального рабочего процесса, в ходе склок, срача и ругани высоконаучных и интеллектуальных дискуссий, в конце концов удалось бы собрать макетный образец, выдающий потребное Сарториусу излучение и по ходу опытов с этим макетом... в общем, дальше уже не интересно.

Здесь же ситуация сложилась совсем ненормальная, объяснить Сарториусу кто он... короче, всё, что ему в этой ситуации следует знать, было некому, и он принялся воплощать свои задумки в железо. Сам. Без ансамбля. Один... Ну... как умел... То-есть сразу, в полном масштабе и первый же запуск на полную мощность.

Опять же, будь при нём хоть какой завалящий инженер, ничего бы у меня не подучилось. Ибо инженер перебрался бы из биологической лаборатории в физическую, затащил бы все блоки на одну площадку (благо, не самому же всё это грузить, дроиды всё одно лучше справятся), там бы собрал установку (ну ладно, опять дроиды, но под личным присмотром), потом облазил бы всё это сам, все гаечки подтянуть , все разъёмчики подёргать. И только потом начинать запускать. Опять же, в тестовом режиме, на малой мощности, чтобы по ходу, опять же, лично, облазить всю конструкцию с индикаторами и датчиками, посмотреть, понюхать, где что дымится, где звенит, где светится. И вообще, выдаёт ли установка на выходе хоть что-то похожее на то, что было задумано? Ибо теория – теорией, а на практике всегда имеем произвольное отклонение плюс-минус лапоть и всегда приходится где-то-что-то проволочкой подкрутить и жвачкой подклеить. И только потом, когда всё что может сгореть уже сгорело, всё что может отвалиться – отвалилось, а все дыры заклеены и запаяны, начинаешь давать сигнал на излучатели и смотреть: А что, таки, из этого получается?

К счастью для меня, рядом с Сарториусом ни одного инженера не наблюдалось и он принялся ваять весьма стрёмную и неоднозначную установку также, как любой обыватель настраивает свой умный дом: под чутким руководством искина нарисовал на основе своих набросков работающую блок-схему установки и дал команду: "Собирай!". Блин! Да он некоторые блоки со склада не вытащил! Там же, на месте, дроиды их распечатали и подключили к ближайшим, более-менее подходящим линиям!

Вот тут я и вмешался, тряхнув своими комиссарскими полномочиями. А именно, перевёл всю эту технику в режим "учения". Есть такая фишка, воспользоваться ей может только командир Станции или комиссар... А кто у нас, кстати, командир станции Солярис? До сих пор Гиборян... Абзац! Эти обормоты даже не удосужились перекинуть командирские полномочия! Как их только готовили сюда? И кто подбирал? Впрочем, вопросы риторические и в ближайшее время ИВК ждёт фундаментальная перетряска. Ибо ведущий институт по взаимодействию с ксеносами не имеет права на такие косяки.

Опять же, если бы Сарториус удосужился вылезти из лаборатории и замерить излучение на Станции, ничего бы у меня не вышло, но он получил сообщение, что всё работает как надо и успокоился. Единственно, он ещё соизволил связаться со Снаутом и их диалог доставил нам с Гермионой несказанное удовольствие:

– Всё в порядке, Снаут! Можете спать спокойно, все эти материализованные глюки нас больше не побеспокоят.

– Э-э-э... вы хотите сказать...

– Установка работает и, вопреки вашим страхам, ничего катастрофического не случилось. Вообще ничего не случилось. Как, собственно и должно быть, – безапелляционным тоном заявил Сарториус.

Мы с Гермионой переглянулись. Ну да, что там могло бы быть, если бы Сарториус на самом деле включил свою адскую машину? Успело бы её саму вырубить собственными излучениями до того, как рванул бы главный реактор Станции? Снаут же в ответ на это обеспокоенно спросил:

– А как же...

– Наш фанатик устаревших инструкций и антинаучных бредней? Не знаю, да и, откровенно говоря, меня это не волнует. Теперь у него нет никаких козырей и аргументов. Хочет вызывать официалов, пусть вызывает, ему же хуже.

Ну-ну, теоретик ты наш. Тебе бы просмотреть видеопротокол разбора того же контакта с глорианами... А там ведь всё закончилось очень даже позитивно. Снаут, которого я в своё время накрутил, кое-что в ситуации понимал, поэтому попытался несмело вякнуть, но Сарториус его быстро задавил:

– А вот это уже ваша забота, господин системный администратор, чтобы у официалов не возникало ненужных поводов для безпокойства. И, советую поторопиться, потому как сейчас наш космический волк пребывает в лёгкой истерике по поводу исчезновения подружки и неизвестно, когда он выкинет что-то неадекватное.

На этой жизнеутверждающей ноте Сарториус отключился, а Снаут какое-то время нервно барабанил пальцами по столу, сосредоточенно глядя при этом на монитор. Наконец он молча выключил терминал, повертел в руках игровой шлем (везти капсулу полного погружения на Станцию никто бы не разрешил, так что Хорьку приходилось довольствоваться облегчённым вариантом игрового снаряжения), но, похоже, после разговора сначала с нами, а потом и с Сарториусом, настроения играть не было совсем. Так что он ограничился тем, что опрокинул стакан разведённого спирта и завалился дрыхнуть. То, что он не бросился подчищать информацию в станционной сети, говорило о том, что наша беседа в самый мой первый день здесь не прошла даром. А может таки дошло, что на Станции творилось столько всего аномального, что придётся полностью стереть все записи и логи почти за месяц. Даже в край пропитые и проигранные мозги должны понимать, что ни КГБ, ни КОМКОН такое ушами не прохлопают.

Я выключил терминал и с хрустом потянулся. После хорошо сделанной работы можно было позволить себе небольшой отдых. Правда, следовало еще связаться с Солярисом, чтобы передать наши просьбы о судьбе многострадальных гостий Снаута и Сарториуса... И всё же, я встал, ещё раз потянулся и взгляд мой упал на Гермиону, сидевшую на краю кровати. Она смотрела на меня очень пристально и очень странным взглядом.

– Что случилось? – забеспокоился я.

– Ничего, – ответила она как-то странно улыбаясь.

– Гермиона... – начал было я, усаживаясь рядом и беря её за руку.

– Всё в порядке, – перебила она меня, – просто кое кто хочет с тобой поговорить.

– Кто? – моему удивлению не было предела.

– Я.

Я вздрогнул. Из глубины её глаз на меня смотрела ОНА. Та самая МОЯ Гермиона. Моя погибшая ученица. Моя погибшая любовь.

– Но... как?... – выдавил я через ком в горле.

– А ты, как будто, не рад? – уточнила она с обычным своим ехидством.

– Как ты можешь?... – снова выдавил я.

Она словно не заметила моего ответа:

– Только не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть. Ты должен был заметить множество случаев моего присутствия. А сейчас удивлён. Почему?

– Тогда от тебя не осталось ничего, никаких следов. И вдруг сейчас ты здесь. Как это получилось?

В ответ она дотронулась до перстня на моём указательном пальце:

– Помнишь, я сказала тебе, что всегда буду с тобой?

– Филактерий[1]? – удивился я.

– Ну что ты! Я даже не знаю как к этому подступиться. Но и то, что получилось, гораздо больше чем простая проекция. А когда случилось это, та я, которая исходная, попыталась спрятаться здесь, – она снова дотронулась до кольца, – но это начало просачиваться вслед за мной. И та я уничтожила себя. Другого способа разорвать канал не было. В результате та штука тоже получила некоторый ущерб, а я... Вот эта я, осталась совсем без энергии. Знаешь... странное состояние. воспринимаешь всё, но... даже без внутреннего отношения. Полная пассивность. А потом, здесь, когда этот, – она указала большим пальцем вниз, – начал шарить, мне перепало немного и я смогла что-то делать. Как я поняла, Он вытягивал самую мощную эмоцию, у кого-то радость, у кого-то мечта, а у тебя боль, и воссоздавал связанный с этой эмоцией образ. И я... Я запаниковала и подставила вместо себя образ из книг.

– Спасибо... – хрипло выдохнул я. – не знаю, что было бы со мной, если бы... появилась ты, но такая...

– Может быть, – грустно ответила она, смотря куда-то в сторону. – Но тогда бы я просто вселилась сюда и всё. А так я испугалась. Что бы почувствовал ты, увидев меня в этом теле? А когда начала формироваться эта Гермиона, я уже не могла её убить.

– А теперь? Надо просить для тебя отдельное тело.

– Ух ты! – её ехидству не было предела. – Решил под шумок завести себе гарем? Знаешь, я может и была бы не против, но ничего не получится. Мы так срослись, что разделив души, две полноценные личности не получишь. Только два дефектных обрубка.

Я судорожно сглотнул. Один раз я столкнулся с таким. Хватило. А она вдруг заявила такое, от чего мне стало ещё хуже:

– Мы с Герми подумали над сложившейся ситуацией и решили, что самым разумным будет объединение сознаний.

– ЧТО!!!!

– Не ходить же вечно эдаким двухголовым чудовищем. Только страшно. Это же практически смерть. А если даже и нет, то после я буду уже не совсем я. Вот и попросила её, дать мне поговорить с тобой. Пока я ещё я...

Я не знал что сказать. Только спросил:

– Вы уверены?

– К сожалению да. Иначе получится такое, что шизофрения и раздвоение личности покажутся эталоном нормальности.

Что же, как ни крути, а с их ситуацией надо было что-то делать. Я только спросил:

– Я могу помочь?

– Иди, позвони вниз, договорись по поводу гостий этих уродов. И не мешай, пока мы будем работать. И, Крис, из-за моего влияния Герми развивалась несколько быстрее остальных гостей.

– Насколько?

– Раза в полтора.

– То-есть если она совсем очеловечилась за пол дня, то...

– Остальным понадобился день, не больше.

– Уроды... – выдохнул я.

– Не то слово, – согласилась Гермиона. – А теперь, товарищ комиссар, идите и работайте. И не мешайте девушкам решать наши девичьи проблемы.

В её голове звучала наигранная бодрость, но я чувствовал большое внутреннее напряжение. И я притянул её для поцелуя. Чем я ещё мог помочь? А заканчивал поцелуй я уже с другой, местной Гермионой.

– Знаешь, а это довольно интересный опыт, перехватить поцелуй вот так, в процессе... – сказала она.

– Может и правда, оставить всё как есть? – снова моя старая любовь.

– Будем морочить тебя, чтобы ты постоянно путался, кто с тобой сейчас? – снова "местная" Гермиона.

Вот стервочки! Впрочем, мы все трое прекрасно знали, что игры в одержимость добром не заканчиваются. Я и "старая" Гермиона сталкивались на опыте, а "местную", не сомневаюсь, уже просветили. А уж в их случае, когда понять кто одержимый, а кто одержатель невозможно... Поэтому Гермиона – я уже запутался, какая сейчас вылезла на поверхность – мягко толкнула меня ладонью: "Иди, займись делом!", после чего села на ковёр в позе лотоса и прикрыла глаза. Но я тоже не пошёл сразу общаться с Солярисом. Прикрыл глаза и сам погрузился в медитацию...

...внутреннее Молчание, как всегда, встретило меня темнотой, которую время от времени пронзали сполохи образов. Один из них настойчиво вертелся рядом и я перевёл на него фокус внимания. Белёсый туманный шар повис прямо передо мной... или я повернулся к нему... здесь, в пространстве Внутренней Тишины эти вещи неразличимы. Какое-то время я просто созерцал его, потом пришло осознание и я позвал:

– Солярис?

Вообще говоря, говорить в состоянии Внутреннего Молчания – прямое обращение к взаимоисключающим параграфам, но здесь законы формальной логики не действуют. Новичкам выполнить такой фокус бывает сложно, но постепенно осваивают его все.

– Ты меня звал, – последовал ответ.

– Я хотел связаться с тобой позже, но давай лучше сейчас.

– Ты находишься в состоянии, когда общение второй сигнальной системой затруднено. Предлагаю перенести общение в более привычную для тебя среду.

– Я не хочу оставлять следы текущего обсуждения в системах Станции.

– Хорошо, я готов к общению. Какие вопросы ты хочешь обсудить?

– Судьбу тех, кого мы называем гостями. Каждой из них.

– Что конкретно тебя волнует?

– Сейчас Гермиона и Гермиона, – в этом состоянии общение шло не только словами, поэтому мне не требовалось дополнительных пояснений, какую конкретно Гермиону я называю, – пытаются объединить свои сознания. Можешь ли ты им помочь? Какой прогноз ты дашь?

– То, что вы называете душой является самым сложным объектом, с которым я сталкивался. В настоящее время я не могу давать каких-либо рекомендаций и прогнозов.

– Но ведь ты ещё сложнее.

– Изучая вас, я познаю и себя. Это чрезвычайно интересный опыт.

– Ты создавал гостей и души для них.

– Я делал первоначальную заготовку, шаблон, крайне упрощённый, и снабжал эту заготовку некоторым количеством информации. Душа, как ты это называешь, осваивала эту информацию самостоятельно, попутно развиваясь. Развитие всегда проходило индивидуально.

– А когда гость погибает?

– Структура души отделяется от информации и я использую это ядро повторно. С каждой итерацией развитие происходит быстрее и качество получается выше. Впрочем, в случае непрерывного развития процесс идёт быстрее и более естественно. Прежде всего потому, что накапливается больший объём информации.

– Понятно, – ответил я и выдал то предложение, которое мы только что обсуждали с Гермионой: – Можешь ли ты...

– Это интересная идея, – даже в этом пространстве отрешённости я почувствовал, как собеседник оживился. – Я это сделаю.

– Также прошу убрать привязки гостей к хозяевам.

– Для Гермионы и Сандры их уже нет. Вернее, нет в том виде, в каком я их заложил при создании. Природа этой трансформации мне непонятна. У тебя, кстати, сформировалась привязка к Гермионе такая же, как у неё к тебе сейчас.

– Наверное, это то, что мы называем любовью. Второй вопрос: перевод контакта на более формальный уровень. Чтобы не возникало вопросов о том что контакт идёт именно с тобой.

И я выдвинул предложение, которое не обсуждал даже с Гермионой. Собеседник даже задумался на какое-то время, прежде чем ответить:

– Идея интересная, обоснования достаточно веские. К тому же ты лучше меня знаешь своих соплеменников. Когда ты хочешь встретить Посла?

– Давай после того, как решится вопрос со Снаутом и его подругой.

– Согласен. Не стоит усугублять кризис. Есть ещё вопросы?

Я, конечно, подумывал о том, чтобы попросить себе такое же тело, как у гостей, но решил, что не сейчас. поэтому ответил коротким:

– Нет.

– В таком случае, до встречи.

– До встречи, – ответил я и вышел из медитации...

Гермиона уже лежала на кровати и сладко посапывала. Я лёг рядом и погладил её по щеке.

– Угу... – ответила она, приоткрыв один глаз.

Надо было что-то сказать и я не нашёл ничего лучше чем спросить:

– Получилось?

В ответ она только пожала плечами:

– Как-то странно. Я вроде бы одна, но меня как бы две. Не в том смысле, что я могу сама с собой подраться... у меня сейчас две истории, два взгляда на всё... Даже к тебе я отношусь одновременно по разному. И как та я, которая была раньше, и та я, которая здешняя.

– И которая лучше? В смысле, какая ты относишься ко мне лучше? – стебанулся я.

– Знаешь... тебя с любой точки зрения есть за что поколотить. Но пока мы это отложим...

Я даже не нашёлся что ответить, а она, зевнув, закончила:

– ...спать очень хочется...

Оно и понятно, её синтетическая личность должна устаканиться, а это лучше всего происходит именно во сне. Так что я притянул её к себе, укрыл одеялом и сам задремал.

Спали мы не долго, проснулись хорошо отдохнувшими и я сразу же заглянул к Сарториусу. А то мало ли что выкинет наш загнанный в угол лжеучёный? Он меня не разочаровал: запершись в своей лаборатории, он лихорадочно чистил свои данные в облаке Станции. Ну-ну, пусть старается. Всё уже давно скопировано в особую область и без моей личной санкции удалено быть не может. А вот Снауту сегодня предстояло пережить тяжелейший шок. Был соблазн заглянуть к нему через глаза "Мотылька", которого я предусмотрительно подсадил в админскую, но... Пусть сами разберутся!

Остался один вопрос: формализация контакта с Солярисом. В принципе, для КОМКОНА это не обязательно, там установившийся уровень взаимодействия сочтут приемлемым, но всякие сарториусоподобные будут бухтеть: "А вдруг ответы в сети Станции создаёт какой вирус? А докажи что это не так! А ты вези меня по кочкам, а я буду корячиться!". И что-то подсказывало мне, что в случае именно этого контакта они особенно озвереют. Вот и решил я немного похулиганить, правда никому (кроме Соляриса) ничего не сказал. И хотя Солярис сохранял свой обычный бесстрастный тон, но пришедший мне импульс был окрашен нотками... смеха? Очень похоже. Гермиону тоже волновал этот вопрос, но я отбрехался, что, мол, уже обо всём договорился и Солярис идею счёл приемлемой.

– Да? – уточнила она, глядя на меня с подозрением.

– К тому же, будет весело.

– Учитывая твоё нездоровое чувство юмора...

– Эй! Я, вроде ещё ни разу...

– Насмотрелась ещё до того случая.

Ну да, она всегда считала мои подколки плоскими и неуместными и часто меня за них ругала, хотя я ни разу не подшутил над ней. Собственно это были единственные наши размолвки тогда. И, похоже, обе Гермионы достигли в своём отношении к моему юморку некоторого консенсуса. Черевато, особенно если учесть, что сейчас я собираюсь подколоть всё человечество. "Ну ладно, как-нибудь отбрешусь...", подумал я и мы с Гермионой отправились в спортзал. Положенный комплекс нагрузок для меня никто не отменял, а Гермиону ждала очередная тренировка с Сандрой. Сейчас, после объединения сознаний, ей это было особенно необходимо.

Интерлюдия

Снаут проснулся как от толчка. И внутренне похолодел. Этого не могло быть, ведь Сарториус сказал... но ЭТО было! То, чего он так боялся. Боялся и ждал с болезненной надеждой. Боялся, что ещё один раз и он, герой и самурай, бьющийся за абсолютную свободу, сломается. Как сломались Гиборян и Кельвин. Ждал потому что... ждал! И ничего не мог с собою поделать. И вот, вопреки заверениям Сарториуса – между прочим, хоть и корреспондент, но член Академии! – стояла ОНА. Стояла и смотрела на него.

– Ты кто? – спросил он, можно сказать, уже привычно.

– А ты, как будто, забыл, – ответила она грустно.

Тут уже немолодой игруль понял, что что-то пошло не так. А эльфийка медленно двинулась вдоль приоткрытых шкафов с оборудованием, взяла в руки слегка подгоревшую швабру, внимательно её осмотрела и с кривой усмешкой прокомментировала:

– Какой знакомый предмет.

Снаут судорожно сглотнул, по ходу прикидывая, а не засунет ли она эту швабру ему куда следует. Особую остроту ощущениям придавало осознание того факта, что действительно заслужил. Но нет, гостья аккуратно поставила подпалённый инструмент уборки к стене и заглянула в высоковольтный распредщит. Тот самый распредщит.

– И шкафчик такой знакомый. Можно сказать, до боли знакомый... Ты бы хоть закрыл его, а то сам туда нырнёшь, с будуна-то.

С этими словами она осторожно закрыла дверцы и присела на край его раскладушки. Такой неудобной раскладушки, столько раз бывшей ареной неподдельной, искренней страсти.

– Я вот только одного не могу понять, Аррад. Ты столько раз играл в "Вечный лес" только для того, чтобы встретить там меня. Ты сам это говорил. А когда я пришла к тебе реальная, ты стал меня убивать. За что? Что я тебе сделала? Ведь ты... ты любил меня, по настоящему. И, наверное, любишь сейчас. И каждый раз убивал. Больно и жестоко. Что я тебе сделала? Здесь, в реальном мире?

Снаут сжал под пледом кулаки и зажмурил глаза. Было больно, мучительно больно. Тем более, что перед глазами были примеры. Покойный Гиборян, Кельвин, который принял "гостью"... наверное тоже мечтал о чём-то таком, как и он сам. А Исилиэль вздохнула:

– Значит, я так тебе противна, что даже видеть меня не хочешь? Хорошо, если так, я уйду. Я люблю тебя, но уйду, если ты этого хочешь. В этот раз навсегда. Только, пожалуйста, не пей больше. И не играй в "Вечный лес"...

Последнее стало действительно последней каплей. Снаут вцепился в руку эльфийки с воплем:

– НЕТ! Пожалуйста! Останься! Я... я...

И он разрыдался.

-----------------------

1] филактерий – в терминах ГП – крестраж. Предмет, в который маг заключает часть своей души (или всю душу целиком, переводя тело полностью на внешнее управление). Если тело так или иначе погибает, у мага остаётся возможность восстановиться, как из резервной копии.

Глава 10. Посол

Надо признать, что Солярис проявил изрядный гуманизм, прежде всего по отношению к Снауту, ибо сисадмин таки получил в своё распоряжение достаточно времени, чтобы устаканить отношения с Исилиэль. Ну и мы спокойно закончили тренировку и уже возвращались к себе, когда по громкой связи Станции разнёсся холодный уверенный голос:

– Тёмный лорд Волдеморт, чрезвычайный и полномочный посол разумного океана Солярис, прибыл на Станцию. Всему персоналу и гостям следует немедленно собраться в конференц-зале башни "Запад" для представления и решения неотложных вопросов. Всякий, кто пренебрежёт этим приглашением, будет доставлен принудительно.

В тот же момент тонкая ладонь легла мне на плечо и слегка сжалась. Я предпочёл остановиться.

– Ну? И что ЭТО? – спросила моя подруга обманчиво нежным голосом.

– Это, между прочим, хорошо продуманный и обоснованный ход. И с точки зрения политики и с точки зрения психологии. Солярис признал...

– Думаю, и КОМКОНУ ты зубы заговоришь, но со мной будет сложнее.

– Ты не думала, что заговорив с Солярисом через спиритический сеанс, мы открыли дверь в ад? Или, как минимум, в глухой тупик. Солярис обладает могуществом и знаниями, немыслимыми для человечества и это чудовищный соблазн. Вот тебе готовый бог, к которому каждый может обратиться лично и, мало что обратиться, так ещё и получить реальный ответ. Не надо трудиться, познавать, искать ответы. Не надо ставить опыты, проверять гипотезы, изобретать, испытывать. Достаточно попросить Великого и Могучего Соляриса и он тебе даст готовую работающую схему с технологической картой. Любую проблему разрешит, решение разжуёт, в ротик положит, да ещё и в глотку кочергой пропихнёт. Что станет с человечеством? В кого мы превратимся?

Гермиона закусила губу. Перспектива действительно получалась чудовищная. Это только кажется, что появление такого Бога даст толчок развитию. То-есть поначалу да, конечно, подтолкнёт, но со временем люди будут всё больше и больше полагаться на готовые ответы и рецепты. Сначала мы разучимся искать эти самые ответы, а потом перестанем и задавать вопросы...

– Хорошо, – согласилась она нехотя, – проблема есть. Но при чём тут Тёмный Лорд?

– Прослойка, барьер, если хочешь, между нами и Солярисом. С одной стороны, достаточно человекоподобный, чтобы с ним можно было общаться, с другой, он достаточно глубоко сидит в зловещей долине, чтобы не возникало желания воспринимать его как доброго учителя, к которому можно бегать за советом по мелочам.

– Наверно. Но ведь этот барьер всё равно преодолеют.

– Далеко не все, что уже немало. А сам образ Тёмного Лорда в роли посла сразу поставит модель отношений в определённые рамки.

– Халявы не будет. За всё придётся платить, а ответы будут только на правильно поставленные вопросы.

– Задать которые не так просто, потому как в правильно поставленном вопросе уже содержится как минимум половина ответа.

– Что-то в этом есть... – согласилась Гермиона, отпуская моё плечо.

И мы двинулись дальше... Ну и пришли одни из первых, раньше нас только Сандра. Прикинув так и эдак, я увлёк Гермиону и мы уселись в первом ряду. А чего стесняться-то? Особенно с учётом того аншлага, который тут ожидается. Это в конференц зале на три сотни рыл.

Сам господин посол восседал на председательском месте, як на троне, по бокам безмолвным ужасом застыли пара дементоров, ещё два дементора висели в воздухе по сторонам от входной двери. Минуты через две в зал, на подобие разъярённой фурии, ворвался Сарториус.

– Кельвин! Что вы се... – заорал было он, но тут же словил Силенцио от Тёмного Лорда и дальше открывал и закрывал рот совершенно беззвучно.

– Господин член... корреспондент, – всё так же отстранённо холодно произнёс Тёмный Лорд, – извольте пройти в зал и занять одно из кресел, если, конечно, не хотите, чтобы вам помогли это сделать. А говорить вы будете только тогда, когда получите слово.

Сарториус снова принялся что-то орать, вернее, судя по мимике, пытался орать, но сделать это под Силенцио несколько проблематично. Дементоры, стоявшие у двери, подхватили его под руки и приволокли на кресло рядом с нами. К тому моменту, когда его приземлили, он уже имел вид весьма серенький.

Последним к нам присоединился Снаут. Он скромненько заглянул в дверь и тёмный Лорд его ободрил:

– Смелее, смелее, леди и джентльмен, только вас и ждём.

Я обернулся и махнул ему рукой. Нда... парочка та ещё... А про бедную Исилиэль можно сказать только одно: любовь таки действительно зла... Хотя... Есть всё-таки некоторые основания полагать, что у неё получится сделать из этого козла человека.

Но, вот все в сборе, а значит, шоу начинается! И Тёмный Лорд меня не разочаровал. Он величественно встал со своего кресла и произнёс:

– Аз есмь Тёмный Лорд Волдеморт, чрезвычайный и полномочный посол Великого Разумного Океана Солярис! И чтобы ни у кого не возникло сомнений, я уполномочен продемонстрировать свою связь с Океаном! Узрите же!

Дальнейшее было эффектно, киношники обзавидуются! Он медленно поднял руки по бокам себя, ладонями вверх, словно поднимая что-то, как это изображали на египетских фресках, одновременно с этим воспаряя над сценой в развевающейся словно на лёгком ветру, сотканной казалось из самой Тьмы мании. И одновременно с этим мы увидели в широких окнах, идущих по всему периметру конференц-зала, как вокруг Станции поднялись четыре симметриады. Горизонт заплясал, как линия в осциллографе, красное и синее солнца на небе размножились почкованием и пустились в пляс. И только Станция, висевшая в самом центре этого сумасшедшего буйства неведомых сил, оставалась невозмутимо неподвижной.

– Сим Солярис возвещает и подтверждаем мою связь с ним и мои полномочия! – завершил своё представление Волдеморт и вернулся в кресло. И тут же симметриады отъехали от нас, а свистопляска в небе прекратилась. Горизонт снова был ровным и в небе снова были всего два солнца.

– Теперь же, спрашиваю вас, люди Земли, – продолжил Тёмный Лорд, – кто из вас может здесь и сейчас говорить от имени всей вашей расы?

Тут Сарториус, всё ещё серенький встал, приосанился, демонстративно прокашлялся и... словил Силенцио, теперь уже от Гермионы. Слово взял я:

– Крис Кельвин, Чрезвычайный Комиссар Галактической Безопасности с особыми полномочиями, согласно статье 1036, раздел D, пунк 169 Космического кодекса, являюсь старшим группы контакта и имею право представлять интересы Человечества до прибытия постоянного представителя. Однако, вынужден предупредить, что мои полномочия ограничены.

– Этот момент мы уточним при решении конкретных вопросов, – согласился Тёмный лорд, проводя ладонью над моей комиссарской карточкой. После он всё-таки обратил своё внимание на Сарториуса: – Слушаю вас, профессор.

Тот, естественно, тут же принялся вопить:

– Это наглое самозванство! Он здесь никто! Я единственный представитель Академии и...

– Тихо!

Волдеморт произнёс это негромко, но Сарториус от этого заткнулся как бы не крепче, чем от Силенцио.

– Вы можете документально оспорить полномочия, предъявленные комиссаром Кельвином?

Сарториус запнулся, но затыкаться не собирался:

– Я всё-таки командир Станции...

– Вы не командир Станции, – отрезал Тёмный Лорд. – Командиром Станции был покойный ныне Гиборян, с его смертью командирские полномочия не были должным образом переданы. Согласно вашим же законам, в такой ситуации, в случае прибытия на Станцию комиссара, полномочия немедленно переходят к нему.

– Но он даже не представился должным образом! – взвыл Сарториус.

– Согласно статье 3072 Космического кодекса, чрезвычайный комиссар с особыми полномочиями не обязан официально представляться в том случае, если он ведён расследование, – отрезал я.

– В таком случае ваши полномочия признаны, господин комиссар и мы можем приступить к обсуждению конкретных вопросов.

Сарториус попытался что-то заорать, начал грозить, что будет жаловаться, но дементоры быстро усадили его на место. А посол действительно перешёл к конкретным вопросам:

– Прежде всего, поскольку данная станция находится в атмосфере планеты Солярис, я объявляю её собственностью Соляриса и его суверенной территорией. Естественно, с сохранением права экстерриториальности личных и рабочих помещений посла человечества Земли, равно как и любого лица, выполняющего его функции.

– Правильно ли я понимаю, что оспорить это решение возможно только силовым образом?

– Вы правы, комиссар.

– В таком случае вынужден заявить, что не имею полномочий для предметного обсуждения данного вопроса, однако вынужден предупредить, что вопрос статуса Станции будет первым, который вам придётся обсуждать с нашим постоянным представителем.

– Солярис принял ваше заявление к сведению. Если других вопросов нет...

– К сожалению есть, господин посол, – возразил я. – В связи со спорным статусом Станции я вынужден официально требовать выдачи профессора Сарториуса, как уголовного преступника!

– В чём вы его обвиняете?

– Убийство академика Гиборяна, попытка убийства меня, сознательная попытка срыва контакта, попытка уничтожить Станцию.

Он ещё пытался что-то кричать, возмущаться, но его уже никто не слушал. Я предъявил послу планшет с доказательствами, он просмотрел кое-что и два дементора отволокли Сарториуса в одну из камер местного полицейского участка. А вы что думали? Я уже рассказывал, что станция рассчитана на тыщу рыл, а в лучшие времена тут тусовалось вдвое больше народу. А тыща рыл, это тыща рыл, тут как ни отбирай народец, а средства принуждения к правопорядку всё равно понадобятся, как и морг. Увы, из исторических анналов известно, что предусмотрительность оказалась не лишней. Ну и сейчас пригодилось.

Во время всей этой беседы Снаут сидел серый и потерянный. Понимал, болезный, о чём речь пойдёт дальше. Правильно понимал, правда планы мои на его счёт были несколько иными. Я внимательно посмотрел на Тёмного Лорда, поймал его взгляд и очень отчётливо мысленно произнёс: "Откажи!". И, для надёжности, едва заметно покачал головой из стороны в сторону, после чего выдвинул второе требование:

– Также я вынужден требовать выдачи системного администратора Александра Снаута по обвинению в пособничестве профессору Сарториусу, а также в попытке уничтожения улик.

– Вынужден отказать, – посол продемонстрировал, что прекрасно меня понял. – Станция нуждается в управлении, а означенный Снаут является единственным, кто разбирается в данном вопросе хоть как-то. В связи с этим Океан Солярис реквизирует его вместе со Станцией.

Для порядку я ещё сколько-то поприпирался на эту тему, но был "вынужден" отступить:

– Ну что же, в таком случае, этот вопрос тоже будет поднят на переговорах с официальной делегацией. Но в любом случае, потребуется допросить Снаута на предмет его соучастия в преступлениях Сарториуса и прочих, происходивших на Станции событиях, – "сдался" наконец я.

– Не беспокойтесь, показания он даст, – ответил Тёмный Лорд и сказано это было таким тоном, что Снаут заметно вздрогнул.

– В таком случае мне остаётся только послать доклад в КОМКОН и вызвать сюда официальную делегацию.

– Когда подготовите документы, обратитесь к Снауту. Он окажет вам всю необходимую помощь в отправке сообщения. Миссис Гиборян, с вами мне поручено поговорить отдельно. А теперь все свободны.

Ну свободны, так свободны, но когда мы с Гермионой уже выходили из конференц-зала, посол меня окликнул:

– А вас, Кельвин, я прошу остаться.

Я повернулся было снова подойти к подиуму, но Тёмный Лорд не стал ждать. И, ведь, не было ощущения что он перекрикивает через весь зал, а между нами было метров двадцать:

– Ваша просьба услышана. Вам надо посетить Аррениды, залив Чёрной Жемчужины. Там имеется небольшой карниз, на высоте пятисот метров, очень удобный для посадки, там же вход в пещеру. Ну а дальше вы сами разберётесь. Всего доброго.

Ну доброго и доброго. Мы и пошли.

***

Вот кажется, что такого, отстучать на Землю: "Шеф, усё, клиент готов! Высылайте препаратора!", но это только на первый взгляд. Надо доложить: природную обстановку на месте контакта (и пофиг, что её все знают лучше меня! Всё равно расписывай в деталях!), состав участников контактной группы с той и с другой стороны, позиции сторон, возможные перспективы... короче, сочинение на десяти листах, причём по строго формализованной схеме... А и нечего тут ржать! Там, на Земле будут решать, кого включать в группу вторичного контакта, как выстраивать отношения, какие полномочия кому давать и кучу всяких сопутствующих вопросов. Чтобы тут на месте без неожиданностей и возможного мордобоя. А уж если удалось вот так, сходу, установить дипотношения... писанина дополняется целым морем юридического крючкотворства со ссылками на многочисленные статьи КК, инструкций КОМКОНА, имеющихся договоров и прочая и прочая... А Гермиона заявила, что раз я такое замутил, то значит сам себе злобный Буратино. И вообще, если уж я так хорошо знаю все эти инструкции, то мог бы и начать заранее готовить все потребные материалы для доклада. Так что пока я, тихо матерясь, составлял послание в КОМКОН, она собрала дамский клуб из себя, Сандры и Исилиэль и весело проводила время за модными журналами.

Когда все материалы наконец были готовы и я принёс их Снауту, для передачи на Землю, он встретил меня хорошо выбритым, трезвым и хоть был одет по домашнему, но выглядел гораздо благообразнее, чем обычно.

– Как оно жизнь, по настоящему семейная? – поинтересовался я.

– Знаешь, это тот ещё квест, – задумчиво ответил сисадмин. Но при всём при том, выглядел он скорее довольным.

Ответ пришёл на следующий день – быстро же они зашевелились – и суть многостраничной инструкции сводилась к тому, что меня теперь официально назначили полномочным представителем (вот ведь не было печали!) и мне предписывалось за время до прибытия официальной делегации по всем вопросам тянуть время, выяснять позицию противной стороны и никаких обещаний, а уж тем более гарантий, не давать. А себе брали аж целых две недели на сборы.

Вопросов у меня было только два – допросить Снаута и проследить, чтобы Сарториус добрался до Земли вменяемым и годным для суда. Но первое было скорее для галочки и удовлетворения собственного любопытства, КГБшные спецы всё одно вытянут из него больше чем я, а насчёт Сарториуса Тёмный Лорд заверил меня, что дементоры будут держать себя в рамках и подконвойный к суду как раз будет в должной кондиции. Так что время у меня появилось и мы с Гермионой отправились забирать мой подарок.

Аррениды – один из немногих островов на просторах океана Соляриса, небольшая горная гряда из шести довольно крутых пиков, поднимающаяся из протоплазмы на пару тысяч метров. Издали кажется, что вершины её покрыты снегом, но на самом деле это какие-то органические отложения, по структуре похожие на кость, причём, живую. В своё время исследователи Соляриса интересовались островами исключительно с утилитарной точки зрения, рассматривая их как возможную основу для постоянной исследовательской базы. Горная гряда, обрывающаяся в Океан почти отвесно, для этой задачи подходит чуть хуже чем вообще никак, потому и получилось, что на Аррениды нога человека ещё ни разу не ступала. Ступать-то не ступала, но вот подробные их карты имелись, да и названия для самых заметных ориентиров тоже. Ну так дурацкое-то дело не хитрое: отфоткал с орбиты, да понаписал названий попафоснее. Или по приколу, как в данном случае. Так на карте Соляриса появились пик Джека Воробья, залив Чёрной Жемчужины, а находящаяся чуть восточнее Арренид аналогичная гряда из трёх гор называется Тангородрим. Аррениды находятся в южном полушарии, а Станция в тот момент дрейфовала намного севернее экватора, намного дальше, чем может долететь любой из вертолётов, входящих в её комплект. А дальний самолёт на узкий карниз сесть не сможет... Для кого другого проблема могла бы стать неразрешимой, но ведь у меня есть Ласточка!

Суборбитальный прыжок занял всего-то двадцать мнут и вот мы уже выходим на белые, похожие одновременно на мрамор и кость скалы. Я в лёгком атмосферном скафандре, Гермиона в своём любимом спортивном костюме. Ей-то по большому счёту всё равно, какой вокруг воздух. И есть ли хоть какой воздух вообще.

Зев пещеры был виден издали. Ну мы и вошли. Гулкий широкий коридор сделал несколько изгибов и свет от входа пропал окончательно, зато впереди забрезжило призрачное голубоватое сияние. Гермиона вдруг приостановилась, принюхалась.

– Воздух...

– Что? – уточнил я.

– Посмотри газоанализатор.

Газоанализатор скафандра показывал нормальный земной воздух. Я дал команду на детальное исследование и снова – чистый земной воздух! Без каких либо следов родной атмосферы Соляриса. Я открыл шлем, принюхался. Воздух был не просто чистым, он был удивительно свежим. Гермиона, в ответ на мой удивлённый взгляд только пожала плечами. Подумав немного, я решительно снял скафандр и мы двинулись дальше.

Ещё пара поворотов и тоннель вывел нас в огромный круглый зал со сводчатым потолком. И мы выключили фонари, потому что зал был наполнен призрачным голубоватым светом исходившим из расстеленного на полу узора, очень напоминавшего известные северные лабиринты[1]. В отличие от земных оригиналов, прорисована была именно дорожка, по которой надо было идти, тропа, над которой плясали голубоватые языки призрачного огня, в промежутках камень (или что его тут заменяет) оставался чернильно чёрным.

– Ты же не пойдёшь по нему... – шёпотом произнесла Гермиона.

– Пойду, – так же тихо ответил я. – Это единственная возможность стать таким же как ты. Иначе наши пути очень скоро разойдутся в силу вполне естественных причин.

– Если ты оступишься[2], я войду туда и сделаю шаг в сторону, – сказала она очень тихо.

– Не вздумай! – встрепенулся я.

– Я хочу быть с тобой, – просто ответила она. – А теперь, иди.

И я подумал, что только настоящая женщина может поправить на поясе любимого связку гранат и сказать: "Иди...", зная, что ему предстоит выйти с этими гранатами против танковой армады. Я поцеловал её и ступил на Тропу.

...не знаю, сколько я шёл. И нет, воздух не становился плотным, мне не приходилось продавливать себя через решето... Я шёл, держа в мыслях только одно: поставить ногу на пылающую черту. И в то же время, я шёл через всю свою жизнь. От самого зачатия. Через все её повороты, препятствия и победы, беды и радости. Через давно забытое, через то, что я рад был снова воскресить в памяти и то, что хотел бы никогда не вспоминать. Через все сомнения, через все варианты, из которых мне приходилось выбирать. И сейчас, зная о результатах этого выбора, зная к чему приведут остальные варианты, в своё время отвергнутые мной, было очень сложно удержаться от соблазна изменить уже сделанный когда-то выбор. Но это означало изменить уже прожитую жизнь, изменить себя и уйти с той линии, в конце которой меня ждала МОЯ Гермиона, собравшая себя из двух личностей. Той, что выросла из подсунутого мне Солярисом конструкта и осколков той, что когда-то была моей любимой и моей ученицей. В какой-то момент я понял, что потерять её для меня страшнее, чем потерять себя. И я шёл, твёрдо ступая по Тропе, отвергая соблазн исправить ошибки и поражения, обойти препятствия, подобрать утраченные награды. Я собирал себя таким, какой я есть. И последние шаги дались мне особенно легко. Голубое пламя вокруг меня взвихрилось и опало, а я стоял в центре Лабиринта и теперь я совершенно точно знал, что стоит мне пожелать, как я окажусь в любой точке Вселенной. И в этой Вселенной очень мало мест, которые могут мне хоть чем-то угрожать. Но именно сейчас во всей Вселенной была только одна точка, в которой я хотел оказаться. Я сделал шаг и оказался рядом с Гермионой.

Так, взявшись за руки мы и вышли из пещеры Лабиринта. Проходя мимо брошенного мной скафандра, она взмахнула волшебной палочкой и тот поплыл вслед за нами. А уже выйдя наружу, под яростное сияние сразу двух солнц, она аккуратно усадила пустой скафандр справа от входа.

– А слева будут складывать скафандры тех, кто не прошёл, – пояснила она свою мысль.

– Думаешь, это кого-то остановит? – спросил я. – К тому же, сойти с тропы это не гибель, это возможность исправить неисправимое.

– А вот об этом не говори никому.

– Пожалуй, ты права...

***

Тёмный Лорд поджидал нас на лётной палубе Станции, ни мало не заботясь о соблюдении каких либо норм безопасности. Ну, разве что, отошёл на пару метров за пределы круга, означающего непосредственно посадочную площадку. Раскалённые реактивные струи посадочных двигателей Ласточки разбились о поверхность лётного поля и обтекли закутанную в чёрное фигуру на манер лёгкого летнего ветра. Ну что же, раз нас ждут именно здесь, было бы не вежливо отложить общение до нижней палубы. Мы вышли демонстративно без скафандров.

– Рад видеть, что твои слова не расходятся с делом, – в своей обычной безстрастной манере произнёс Волдеморт.

– Жадность... – я постарался отвечать со столь же безразличной миной.

– У Пославшего Меня для тебя есть интересное задание, – Тёмный Лорд словно не заметил моего ответа. А может и правда не заметил.

– Вот как? – тут я уже искренне удивился.

– Ты знаешь про проблему масштаба при познании?

В философических кругах этот вопрос муссировали уже давно, так что я, естественно, был в курсе, хотя и относился к этой концепции с заметным скепсисом. Суть же идеи состоит в том, что любое разумное существо способно к познанию только в рамках определённой масштабной шкалы. Для человека это ограниченно размерами объектов от единиц миллиметров до сотен метров по размеру и от единиц секунд до пары тысячелетий по времени. Обычно, адептам этой... ну, пусть будет теории, возражают, говоря о том, что мы, мол, сегодня, можем наблюдать процессы и в ядре атома, и в масштабах скоплений галактик, и протекающие за время, меньше чем надо свету пройти диаметр атомного ядра до миллиардов лет... Адепты же этой теории возражают, и, должен признать, в чём-то резонно, что всё это наше познание – не более чем математические абстракции, построенные на более-менее логичных предположениях и косвенных доказательствах. А так, если подумать, то на тех масштабах даже само понятие времени, формы и массы приобретает совсем не тот смысл, который мы вкладываем в эти понятия в повседневной жизни. И о каком познании при этом вообще можно говорить? надо признать, в этом тоже что-то есть...

– Вы первая раса, которая смогла как-то преодолеть этот барьер и вступить в контакт с Солярисом, – продолжил Тёмный Лорд. – Солярис может воспринимать движение звёзд и галактик, но не может пройти по поверхности других планет, подержать в руках камень или ветку. Вы можете сделать это за Него. А после вернуться сюда и поделиться с Ним своими впечатлениями и полученными знаниями.

Я представил себе, что было бы, если бы у меня был агент-бактерия, чьими глазами я мог бы видеть то, что творится в капле воды? Наверное, это было бы интересно. Этим выводом я и поделился с Послом:

– Это должно быть интересно для Соляриса. И не обременительно для меня.

– Думаю, мы согласны! – подтвердила Гермиона.

– А Солярис готов делиться с вами своим знанием, настолько, насколько вы готовы его воспринять, – закончил беседу Тёмный Лорд и мы направились к шлюзу.

...Говорят, что любая дверь открывается, надо только правильно постучать. Главное, чтобы с той стороны было кому её открыть.

Говорят, что договориться можно с кем угодно, было бы желание. Но желание должно быть взаимным. В этот раз нам повезло и мы смогли преодолеть барьер непонимания и приобрели нечто грандиозное. И да, я говорю: "МЫ!", потому, что даже получив новое естество, я не отделяю себя от остального человечества. Как не отделял никогда. Циолковский считал, что человечество однажды перейдёт в другую форму существования, лучевую. Возможно, мы – я, Гермиона, Сандра, Исилиэль, а вскоре, я не сомневаюсь, и Снаут – всего лишь первопроходцы, волею судьбы первыми вступившие в эту неизведанную область. И кто знает, какие чудеса ждут нас впереди?

-----------------------

[1] северные лабиринты – Лабиринт — тип каменного сооружения в виде лабиринта, выложенного на поверхности земли не очень крупными валунами. В центре иногда содержит небольшое дольменоподобное сооружение. Встречается в Карелии, островах Белого моря, Кольском полуострове, Скандинавии, Британских островах, Новой земле. Иногда относят к так называемым мегалитическим сооружениям. В Британии и Дании имелись лабиринты, сооружаемые из дёрна. [Из Википедии]

[2] Если ты оступишься – идея посвящения путём прохождения через Лабиринт (Образ) взята из "Хроник Амбера" Р. Желязны. Если проходящий посвящение оступается и ставит ногу мимо узора лабиринта – он погибает.

Content

Солярис (фанфик)

Глава 1. Миссия

Глава 2. Прибытие

Глава 3. Гости

Глава 4. Гермиона

Глава 5. Совещание

Глава 6. Предосторожности

Глава 7. Личное

Глава 8. Нейростат

Глава 9. Саботаж

Глава 10. Посол