XX веков спустя 2: Под ударом

Глава 1

Учиться, учиться… и доучиться…

Это вторая книга цикла «XX веков спустя». Первая тут: https://author.today/work/217278

Последний день новогодних каникул я посвятил тому, что разбирал новогоднюю ёлку, в компании Наты, естественно. Не самому же мне таскать по дому коробки с игрушками и искать кладовку? Впрочем, таскать коробки всё равно пришлось домовому. Ну а я предавался упоительному послевкусию праздника — ощущение, без которого Новый Год и не Новый Год вовсе, но которое в прошлой взрослой жизни доставалось мне не слишком часто. А следующее утро началось вроде, как обычно. Завтрак по расписанию, за завтраком собралась вся семья, по крайней мере та её часть, которая сейчас обитала в озёрном замке: тётя Лиз, я, Даша и Гриша. Тут тётя и объявила нам с Дашей порядок экзекуции, в смысле обучения: Дашенька продолжает учиться по программе средней школы, все потребные учителя уже тута, а меня отдают на растерзание Грише — он должен подготовить меня к поступлению в кадетский корпус, а заодно помочь мне усвоить подгруженную память. Последнее меня не особо напрягло, а зря! Но, по порядку.

После завтрака мы разошлись: тётя умотала по своим делам, Даша направилась к себе, в персональную классную комнату. Оказывается, за новогодние праздники в наших покоях домовые и рабочие гоблины оборудовали по персональной учебной комнате. А я и не заметил… Впрочем не до того было.

Началось занятие с того, что Гриша объявил: «Начнём, значит, с истории…», после чего сосредоточенно уставился на что-то перед собой. Погрузился в чтение моего досье — догадался я. Однако, почти сразу он сделал удивлённое лицо и глубокомысленно спросил:

— И почему так?

— Что именно? — уточнил я.

— Тебе подгружена программа начиная с завершения Тёмных веков. И личный папин приказ: программу по более ранним эпохам тебе не подгружать! Хотя книги на эти темы читать тебе не возбраняется. Интересно, чего это он так?

Мне было бы гораздо интереснее посмотреть что там ещё есть у меня в досье, но до него ж не доберёшься! А вот ответ на гришин вопрос я, кажется знал:

— Видимо потому, что государь-император считаем важным, что я помню из того, что успел узнать и увидеть до того, как умер. А подгруженную память, наверно, можно перепутать с реальными воспоминаниями.

— Скорее всего, — уклончиво ответил Гриша и тут же попенял: — Только чего ты про папу так официально? Уж ты то можешь попроще, по семейному.

Я слегка качнул головой и постарался объяснить по возможности мягко:

— Я титулую человека в соответствии с тем контекстом, который считаю в данный момент важным.

Звучало, конечно, на грани хамства, но Гриша понял меня правильно:

— Хм… А ты молоток, княже! Надо постоянно помнить, что ты на двадцать лет старше, чем выглядишь.

Сам он при этом выглядел на 25, хотя реально приближался к 60 и я подумал, что мне тоже нехило об этом помнить. Впрочем, на дворе 42-й век, дело обычное… Кстати, если задуматься, то интересно узнать: А сколько на самом деле лет Нате? Но долго размышлять на эту тему у меня не получилось, мой наставник вернулся к учёбе:

— Ладно, приступим к работе! Начнём с начала: Почему Тёмные Века называют тёмными и какое событие считается окончанием Тёмных Веков и всё о нём расскажи.

Я, привычным уже усилием сознания, начал припоминать всё, что связано с Тёмными Веками и их верхней границей. Что-то я уже помнил, но сейчас заглянул в загруженную мне в память, но не активную ещё информацию подробнее. Итак, период между серединой 21-го века и 23 Водолея 2285 года называют Тёмными Веками потому, что в этот период происходила чудовищная утрата информации. А почему происходила? Из-за краха компьютерных сетей. А почему почти в один день рухнули все компьютерные сети… Так, от события к событию, по ассоциативным связям, как в Википедии по гиперссылкам, пробуждал я полученное знание. Это было восхитительно, это было интересно, это дарило ощущение эйфории. Были моменты, когда я двигался по нескольким ассоциациям сразу и информация взрывалась в моей голове прекрасным фейерверком образов, смыслов, слов…

Мощный удар, наподобие подзатыльника, только пришёлся этот удар не по голове, а по самой моей сущности, бросил меня вперёд. Открыв глаза я увидел, как поверхность рабочего стола стремительно приближается к моему лицу и тут же зрение взорвалось ворохом искр и звёздочек. И только долгую секунду спустя я почувствовал столешницу всей пластью своей морды.

Сколько продолжалось это коловращение — не знаю, но, похоже, не слишком долго, потому что когда сквозь звон в ушах стали проступать и прочие звуки мироздания, вокруг меня гремел яростный скандал. Эх, что мне стоило тогда замереть и притвориться ушибленным? Столько полезного тогда звучало! Беда в том, что в тот момент я был реально ушибленным и весьма ограниченно вменяем.

Гриша, судя по голосу, забился куда-то в угол и испуганно оправдывался, в то время как нежные девичьи (как выяснилось — дашины) руки гладили меня по голове и нежный девичий голос приговаривал:

— Ну, Серёженька, ну пожалуйста, очнись! Пожалуйста, это очень надо!…

А тётя Лиз тем временем наседала на Гришу:

— Ты хоть понимаешь что наделал, балбес! Ты в вопросник хоть взглянул?…

— Я да, но я думал… — отбрыкивался Гриша.

— Ты думал! Ты хоть понимаешь, чего стоило нам с Мишей запихнуть эту душу в эту тушу? И он до сих пор не стабилен! Ты…

— Мама Лиз! Но…

В это момент я прояснился достаточно для того, чтобы изобразить хоть какую конвульсию. Поэтому дёрнулся и застонал. Тут же скандал утих, ко мне с двух сторон прижались, стали нежно поглаживать по голове, рукам, столь же нежно массировать затылок, спину, не забывая при этом выражать словами свою обеспокоенность моим состоянием и возмущение тем, что Гришка — безответственный обормот, а меня нельзя и на минуту оставить без присмотра. Массаж сделал своё дело и вскоре я смог оторвать морду от столешницы и откинулся на спинку стула (слегка придавив по ходу дела одну из проявлявших обо мне заботу ладошек, но возмущаться этим никто не стал). Чьи-то руки легли мне на череп и сознание ещё сколько-то прояснилось. Теперь я осознавал что руки эти принадлежали тёте Лиз, а прижимались ко мне с двух сторон Ната и Даша.

Тётя Лиз отогнала от меня девочек и велела провести стандартный на все времена тест: дотронься до носа. В результате я едва не выколол себе пальцем глаз. И выколол бы, если бы Дашенька не поймала меня вовремя за руку. Но тётя Лиз результатом осталась неожиданно довольна: «Хорошо хоть в морду пальцем попал, я думала хуже будет…», после чего заставила меня выпить какое-то редкостной мерзостности пойло. Поила меня Ната, потому как в нынешнем состоянии мне стакан на столе поймать — и то было проблемой, не то, чтобы его в рот сунуть. А когда Ната проследила, чтобы всё содержимое в меня влилось, тётя Лиз отправила нас на свежий воздух.

Девочки бодро подхватили меня под руки и вытащили на бульвар между наружными стенами озёрной крепости и стеной цитадели. Там мы осели на одну из лавочек и Даша с Натой принялись наперебой щебетать, настойчиво втягивая меня в беседу. А мне было сильно не до того, мне всё ещё было дурно, глаза слипались, кажется в какой-то момент я словно провалился, но меня тут же резко встряхнули.

— Серёженька! Не спи, не спи, пожалуйста! — Даша чуть не плача трясла меня что есть мочи.

— А что такого? — пробормотал я, встряхиваясь из последних сил.

— Серёженька! Серёженька! Тебе нельзя засыпать! нельзя! Можешь не проснуться! Мама сказала!

— Ладно… — ответил я.

Как бы освежиться? О! Я нагнулся, зачерпнул пригоршню снега и протёр лицо. Увы, тут технологии сработали против меня: защитная система одежды сработала и моё лицо омыла прохладная вода. Ну хоть чуть-чуть прохладная, и то хлеб. Меня это немного освежило и я смог более-менее связно задать вопрос:

— А как отключить это, чтобы можно было снегом морду… — я сделал круговое движение ладонью вокруг лица.

Девочки переглянулись и отвечать взялась Ната, как более спокойная и более взрослая:

— Не лезь сейчас, а то вообще всю защиту вырубишь, придётся домой бежать.

Даша какое-то время соображала и предложила:

— Надо маму попросить…

К счастью, даже такое эрзац-умывание слегка прояснило мои мозги и я отверг это предложение:

— Не дёргай. Она там сейчас с врачами решает, как удержать душу в этой туше… А я как-нибудь продержусь.

— А вы, юноша, и тах хорошо держитесь! — раздался со спины голос крёстного.

Я попытался встать, но государь-император положил свои длани мне на плечи и удержал:

— Сиди уж! Сейчас мы тебя поправим.

— Только можно я сначала снегом умоюсь? — попросил я.

— Ну-у-у-у… — демонстртивно-задумчиво произнёс крёстный, — если ты доверяешь мне настолько, чтобы позволить управлять твоим одеянием…

— Если не доверять государю-императору, то кому вообще можно доверять? — пожал я плечами.

— Вот шельма! — хмыкнул государь. — Полизываешься?

— Ну вот ещё, — возмутился я даже сквозь своё дурное состояние.

— Ну ладно, — пробасил в ответ крёстный, — если доверяешь, то держи…

И в этот момент мои лицо и руки обожгло холодом. Ну это понятно — он убрал защиту лица и меня пробрало морозцем, который был как раз по сезону, под сорок градусов. В башке тут же прояснилось. Я решил не останавливаться на достигнутом и держать марку, поэтому зачерпнул ладонями обжигающего белого снега и растёр лицо. Стало ещё лучше.

— Смотри-ка! И правда помогло! — обрадовался крёстный и со словами: — Но всё равно, хватит геройствовать, — восстановил работу защитных функций моего одеяния. Мороз отступил.

Дальше мне было объявлено, что вот сейчас и начнётся настоящая процедура, которая и восстановит привязку души к телу. И я удостоился лицезреть работу магов действительно высокого уровня: крёстный небрежно махнул рукой и снег перед скамейкой с хрустом уплотнился. Ещё один взмах и на уплотнённом снегу протаял рисунок пентаграммы с какими-то колдовскими знаками, рядом с пентаграммой протаяли три круга, они охватывали колдовскую фигуру на манер равностороннего треугольника. Государь велел мне лечь в пентаграмму в позу звезды, он сам, Её Величество и тётя Лиз встали в протаявшие рядом с пентаграммой круги.

— Можешь расслабиться, — бросил крёстный.

Я закрыл глаза, а проводившие ритуал маги принялись читать какой-то речитатив. И я поплыл… Не помню всего, но точно могу сказать, что по ходу я посетил всякие удивительные места. Побывал и там, где встречался с тенями мёртвого эгрегора. В этот раз они были гораздо милостивее ко мне и даже подкормили энергией, а заодно поделились каким-то знанием. Только проснувшись я понял, что не знаю, что это за знание.

Когда я вышел из транса, девушки смотрели на меня и всё это действо округлившимися от удивления глазами.

— Ну нифига себе! — выдала Даша.

Ната, как хорошо вышколенная прислуга, сдержала своё мнение при себе, но глаза её приняли совершенно анимешную форму.

Чего уж там происходило, мне не сказали, но тут же отправили меня к себе, отдохнуть, причём обязательно в сопровождении Наты. Особой необходимости отдыхать я не чувствовал и думал заняться на остаток дня чем-нибудь полезным, но дойдя до своих покоев почувствовал некоторую расслабленность, которая быстро нарастала и вскоре я, даже не помню как, провалился в сон.

Проснулся утром в своей постели, хотя точно помню, что задрых на диване в гостиной, без одежды, но рядом с собой обнаружил сладко посапывающую Нату. Горничная обнимала меня руками и ногами, как большую игрушку. Естественно, такое положение привело к тому, что я тут же употребил Нату по назначению. А когда мы закончили, горничная решила, что можно подкатить ко мне с небольшой просьбой. Слегка потупившись, она попросила:

— Барин… можно вас попросить?… не говорите, пожалуйста, никому, что когда я сопровождала вас в библиотеке, я читала журналы…

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Я не стал размениваться на ненужные вопросы, которые возникли после этих слов и ответы на которые стали более чем очевидны. Я спросил сразу главное:

— Так что же ты такая на самом деле, горничная Ната?

Она закусила губу, словно испугавшись и я подбодрил:

— Рассказывай, рассказывай! А я тогда никому не расскажу, что ты читала журналы, вместо того, чтобы приглядывать, чтобы я не провалился как вчера.

Она помялась ещё какое-то время и выдала:

— Я жрица Мары третьей ступени.

Сказано это было не без некоторой гордости.

— А всего сколько ступеней? — уточнил я на всякий случай.

— Всего 33.

Прикинул: Система очень уж похожа на известных в моё время вольных каменщиков и если принцип посвящений здесь тот же самый, то получается что третья ступень — первая мастерская и, не исключено, что и в этой конгрегации всё устроено также, как писал в своё время Казанова: «И вскоре я получил высшее посвящение и стал мастером. Все же прочие посвящения, которые я после получал во множестве — тоже суть мастера.». А значит, третья ступень — это очень серьёзно. Решил уточнить некоторые детали:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять, — ответила она и в её голосе снова проскользнули нотки гордости. Немного подумав она добавила: — Обычно на третью ступень поднимаются лет в 35 — 40.

— Да ты у нас юное дарование! — не удержался я.

— Мара благосклонна ко мне, — ответила Ната с сильно натянутой скромностью.

— А их величества? Тётя Лиз? — если уж занесло в такие дали — почему бы не удовлетворить толику любопытства.

Ната на это вздрогнула:

— Они вообще не люди… Они постоянно наполовину в нави.

Дальше я уточнять не стал. Пора было выдвигаться на завтрак, но и тут выяснилось, что день сегодня будет необычный: мне предписано избегать нагрузок и спать, пока не просплюсь. Ну и выходной мне прописали, до кучи. В результате завтрак я проспал существенно. Ну ладно, проспал, так проспал, поел у себя и стал думать: чем себя занять. Но тут выяснилось, что всё уже продумано за меня: крёстный вызвал меня прогуляться по округе: Его Величество, по всей видимости, решил присмотреть за мной лично. Дашу никто от уроков освобождать не стал и она осталась учиться. А тётя Лиз с тётей Софи и Гришей (как я потом узнал окольными путями) ещё раз, с учётом полученного экстремального опыта, решали как и чему меня учить.

— И ты из-за меня бросил все дела и примчался сюда? — не выдержал я, когда мы забрались в любимый тётин «Тёрн».

— Да там сейчас и бросать нечего, — отмахнулся государь-император. — А если что, Димка на царстве сидит. Пару дней меня заменит, ему полезно будет. Да и всей этой придворной шобле тоже…

Сказав это император горестно вздохнул:

— Вот не хватает мне чего-то, чтобы всегда их в узде держать… Пока не доведут до белого каления, не рявкну. А Димка только на них зыркнет, так они сам по росту строятся и по стойке смирно становятся.

— Воин! — сказал я с искренним уважением.

— Тебе тоже придётся свой двор держать, так что запомни: с ними надо строго. Иначе сядут на шею и княжество твоё в миг разорят.

Так, непринуждённо болтая, мы прокатились с ветерком по периметру озера и крёстный вырулил в основное русло Москвы-реки. И только тут я решился задать вопрос, который мучил меня с того момента, как я узнал кто такая Ната на самом деле. Конкретно: А как сейчас с религией? Во что люди веруют, как молятся и как всё это сочетается с магией?

— Хорошие вопросы, княже, — хмыкнул государь. — Погоди, до места доберёмся и я тебе расскажу в общих чертах.

Добирались не долго. Он опустил «Тёрн» возле поросших молодым лесом скальных ворот, ведущих на округлую, окружённую скалами поляну — древнюю каменоломню.

Глава 2

Вести из глубинки

Каменоломня была древней ещё при моей жизни. Ну как древней? Ещё при Дмитрии Донском отсюда возили камень для строительства первого каменного кремля в Москве, потом брали известняк для отделки московских соборов, палат знати, а после — даже и обычных доходных домов. Может не конкретно из этой, таких каменоломен в известняковых выходах на левом берегу Москвы-реки много, но именно с этого участка. За прошедшие тысячи лет рукотворные скалы не сгладились, не выветрились, может именно потому, что эти каменоломни так и не были никогда окончательно заброшены. Свидетельством этого были вырезанные в скальных стенах портики, обрамляющие небольшие гроты. В одном из таких гротов мы с крёстным и устроились: оказывается давно, ещё в Тёмные Века (то-есть лет через сто после моей смерти), обнаружилось, что эти старые каменоломни обладают какой-то особой энергетикой и здесь оборудовали места для медитаций. Собственно, крёстный и привёз меня сюда в лечебных целях.

Когда мы разместились, разожгли в устроенном тут же, в гроте, очаге костерок и повесили над ним чайник, Его Величество прочитал мне довольно интересную лекцию о религии в обществе магов. Он рассказал про Явь и Навь, про Правь и Кривь.

— И вот тут мы подходим к твоему вопросу, — крёстный воздел указательный палец, словно привлекая внимание. Ну это лишнее, потому что я и так впитывал информацию, как губка. — В нави встречаются очень могущественные сущности: соборные духи эгрегоров, например, или персонажи любимых многими книг. Они тоже подпитываются вниманием людей. Но есть и сущности, не связанные с людьми своим происхождением. В общем, жизнь там кипит. И вот тут важно различие между магами и людьми, лишёнными дара. В древности, когда магический дар был редок, как было? Изредка появлялся пророк, который мог более-менее чётко сообразить, что он воспринял, контактируя с навью. Эти сущности что-то ему передавали, он вываливал это толпе, как мог, толпа переваривает то, что сказал пророк как-то по своему и вот появляется религия.

— А зачем это сущностям нави? — не понял я.

— Им нужна энергия, а энергию легче всего получить из яви. Им нужно что-то сделать в яви, а непосредственно сами действовать тут они не могут, им нужен агент, а лучше много агентов…

— Верующие, посвящённые…

— Да, — подтвердил крёстный. — Но вернёмся к твоему вопросу: Сейчас в Российской Империи нет людей без ма… вернее сказать, таких, чей магический дар не открыт. И вот тут наступает принципиальное отличие. Маг взаимодействует с навью более-менее осознанно и более-менее понимает, с чем там сталкивается. Конечно, если это сильный и знающий маг, но у нас в империи таких хватает. Те, кто послабее тоже имеют опыт контакта с навью и тоже кое-что знают. Поэтому у нас и нет пророков, которым верят также, как верили до Тёмных Веков. И религии в том смысле, в каком это понимали в твоё время тоже нет. Но есть посвящённые силам, которые мы по привычке называем богами и они обеспечивают нам взаимодействие с сущностями нави.

Получив это пространное объяснение я задумался. Ясности, конечно, прибавилось, но очень немного. Увы, я сейчас находился на таком уровне понимания, что даже не знал о чём спрашивать. Оставалось только самостоятельно собрать базовую информацию или ждать, пока Их Величества соблаговолят ею со мной поделиться. Я только уточнил:

— Поэтому сейчас так серьёзно относятся к сновидениям?

— Когда мы спим, навь прорывается в наше сознание напрямую, — ответил крёстный и тут же уточнил: — Тебя волнует тот случай, когда к тебе приходили мёртвые?

— Естественно волнует! — воскликнул я.

— Об этом ещё рано говорить, но если тебе вдруг приснится что-то подобное, тут же сообщи Лизе. Если проснёшься ночью от такого — зови её немедленно! Никуда не бегай, просто зови.

— Со мной что-то серьёзно не так? — спросил я, выражая таким образом постигшее меня понимание.

— Твой случай во всём уникальный, — уклончиво ответил крёстный. — И чтобы подобных вчерашнему эксцессов было поменьше, сейчас я дам тебе несколько уроков медитации. И, пожалуйста, сам тоже занимайся, причём регулярно.

День действительно прошёл на удивление плодотворно: крёстный учил меня правильно сидеть, правильно дышать, останавливать внутренний диалог, а под конец научил правильному созерцанию окружающего пейзажа. Даже удивительно, как много мы не видим, предаваясь отдыху на природе! И вдвойне удивительно, что этому, вполне естественному для человека искусству приходится учить. Так и день прошёл, а по ходу мы выпили три больших чайника чая и умяли до крошки пару армейских сухпайков.

На следующий день предполагалось повторение пройденного, но утром, перед самым завтраком меня застал звонок от Лёшки.

— Ну, знаешь, там у тебя… — начал было он, но я его придержал:

— Лёш, давай ты всё напишешь, что там углядел, а потом мы встретимся… Да у старого Ли и встретимся! Там ты мне всё передашь, а до кучи ещё и расскажешь. Идёт?

— А! Ну давай. Только мне тогда надо всё записать, собрать. Давай завтра к вечеру?

— Идёт! — согласился я, прикидывая, что успею договориться с крёстным. Но не тут-то было: — Тут ещё эта, Митрофан Аверьяныч тоже хочет с тобой переговорить. И очень просит не тянуть. Что-то у него важное.

Ну вот опять! Сегодня сам Государь-Император изволили мне внимание уделить, а тут какой-то купчишка это перебивает. Интересно, сколько крёстный будет это терпеть?

— Ладно, — отвечаю, — передай, что буду ждать его сегодня в полдень там же, где мы встречались. Но это предварительно. Если не смогу — передам через тебя. Если ему неудобно — пусть тоже передаст через тебя.

На том и сговорились. Кстати, сейчас, в 42-м веке, «полдень» — это совершенно точный и конкретный момент, момент, когда Солнце пересекает небесный меридиан и поднимается выше всего над горизонтом. Этот момент отмечен во всех календарях и его передают по всем каналам, прерывая любую трансляцию. Происходит это обычно в час дня по местному времени, плюс-минус сколько-то минут. Почему в час? Да потому, что в Российской Империи 42-го века Н. Э. так и осталось декретное время, введённое в обиход ещё большевиками! И пусть уже никто не помнит (и даже официальных архивов на эту тему не сохранилось) почему так, но! Традиция! Вот такое иногда случается длинное щупальце из прошлого!

За завтраком, набравшись смелости, обращаюсь к крёстному:

— Ваше величество! Позвольте обратиться!

Тот смерил меня взглядом, но ответил демонстративно милостиво:

— Спрашивай.

— Я понимаю, вы оторвались от важных государственных дел ради меня, но у меня возникли срочные дела, связанные с княжеством…

— Что случилось? — государь-император всем своим видом выражал озабоченность, но мне почудилась в этом некоторая наигранность. Однако я постарался спрятать своё удивление и ответил спокойно:

— Да собственно, ничего. Просто вернулись люди, которых я послал посмотреть, что там у меня в княжестве творится. Хотят поскорее встретиться.

— Отлично! — крёстный радостно потёр руки, а я лишний раз убедился, что он знает, что мой агент вернулся. — Встречу уже назначил?

— Так точно! С митрофаном Аверьянычем сегодня в полдень, а с Лёшкой завтра, пусть сначала отчёт напишет.

— Опа! — а вот тут, похоже, крёстный был реально удивлён: — Про отчёт сам додумался, или кто подсказал?

— Так это же очевидно! — возмутился я и всё-таки не выдержал: — А ты откуда-то знал, что Леша должен вернуться сегодня и ждал, что я об этом скажу!

Ответил на это Захар Георгиевич, который почтил наш семейный завтрак своим присутствием:

— Потому, Серж, что когда отправляешь человека с секретной миссией, всегда согласовывай с ним время возвращения, сигналы… впрочем, этому ты ещё будешь учиться и учиться.

Тут Даша не утерпела и наморщив носик выдала:

— А оно надо? Он же князь, ему только приказать и…

— Пригодится, — в своей обычной загадочной манере ответил дядя Захар, а крёстный, всё также потирая руки, спросил:

— Как ты думаешь с ним говорить?

— Думаю, что купец-то как раз отчёт написал и принесёт его мне. Возьму его отчёт и заодно пусть расскажет то, что считает важным. А я его рассказ запишу.

— Какой у меня крестник умный! — обрадованно заявил государь. — Но давай всё-таки сделаем так: ты включишь ещё и прямую связь со мной, а я буду по ходу тебе подсказывать, что ему говорить и что спрашивать.

Вот от такой опеки я решительно отказался:

— Э, нет, крёстный! Ты мне сейчас расскажешь, на что смотреть, что и как спрашивать. А когда вернусь, мы вместе запись посмотрим и ты мне объяснишь: где и чего я косячил.

Тут снова влез дядя Захар:

— Учитывая, как он сторговался с Абрам Моисеичем, думаю можно ему позволить.

Взрослые на это искренне рассмеялись, а Даша презрительно наморщила носик. Ну быстренько приступили к завтраку, после которого всей компанией переместились в гостиную, где государь-император на пару с дядей Захаром провели экспресс семинар на тему: как вести встречу с тайным агентом по экономическим вопросам, о чём и как его спрашивать. Под конец Даша не выдержала:

— И всё-таки я не понимаю! Зачем всё это? Приказал управляющему и он тебе всё распишет!

На это государь-император только тяжело вздохнул:

— Ох, Дашенька! Мне каждый день этих докладов докладают, во! — он широко развёл руки, наглядно изображая предполагаемую толщину стопки бумаг. — И какой доклад ни возьми — кругом одна только благодать. А между те, каждый год хоть в одном баронстве мятеж. А когда и на всё княжество, хорошо хоть только в удельных… пока… И ладно бы где на окраинах! Вот что в прошлом году в Суздали творилось? И как начнёшь разбираться, такое выплывает! Хоть вешай там всех! Потому юный князь правильно всё делает. По крайней мере, пока.

— Вот только… — я искренне смутился, — сам государь-император бросил все дела и сидит тут, даёт мне частные уроки, а я, вместо этого…

— А! Тут я тебя успокою. Если бы не надо было тебя из нави вытаскивать, я бы сам сюда прискакал, как только твои люди вернулись. Я не просто так тебе сказал, что генерал-губернаторство проблемное. Так что давай! Трудись на благо Империи!

— Служу России! — отрапортовал я, вытянувшись по стойке смирно.

Все рассмеялись и только Даша смотрела на меня как на идиота.

* * *

И вот я снова сижу в заведении под звучным названием «Кабакъ». Согласно сложного этикета я пришёл немного раньше назначенного срока, тем самым проявив уважение к визави, но совсем немного — чтобы к назначенному времени не успеть сделать ещё заказ. Тем самым соблюсти собственное достоинство.

Митрофан Аверьяныч руководствовался, похоже, теми же самыми соображениями и мы раскланялись с ним в дверях заведения. Заняли столик, чин-по-чину, сделали заказ, каждый себе. Я взял сладкий растегай и безалкогольного квасу, купец тоже растегай, но мясной, и приличных размеров жбан пива. Ну вот, официанты ушли, можно приступать и к беседе:

— Значит, собрал я, княже, всё что мои люди там увидели и узнали и записал. Извольте принять это писание.

— Благодарствую, Митрофан Аверьяныч, — ответил я, принимая в свой неизменный наруч приличных размеров файл. — Позвольте я просмотрю ваши заметки в спокойной обстановке. А там, если возникнут вопросы, можно будет вас ещё раз побеспокоить?

— Конечно, конечно, княже, о чём речь?

— А сейчас, не могли бы вы мне на словах рассказать ваши впечатления. Только позвольте, я включу запись, чтобы ни слова не забыть и не потерять.

Купец хмыкнул в бороду и, прищурившись, спросил:

— А не боитесь, что я под запись я скажу не совсем так, как если бы без записи?

— Полно, Митрофан Аверьяныч! — я произнёс это нарочито медленно. — Я вас уважаю и не сомневаюсь: вы всегда держите в голове возможность, что разговор записывается. Так что для вас всё равно ничего не меняется, а я лучше скажу об этом прямо. будет больше доверия.

Кривой на это усмехнулся, покачал головой и задумчиво прокомментировал мои слова:

— Странный вы человек, князь, странный… И работать с вами… не скажу что приятно, но… вот как на твёрдой почве стоишь. А это дорогого стоит. Но и я вам скажу прямо: дурные у вас там дела творятся…

* * *

Уже дома в компании крёстного, Захара Георгиевича, обеих императриц — официальной и не очень, Даши и Гриши мы слушали рассказ купца, поминутно останавливая запись и обсуждая услышанное. Даша при этом сидела с нарочито скучающей мордочкой, но ушки держала на макушке.

— Всеми делами там заправляют всего три купца: Драный Федька, Пустобрёх Егор и Банкрот Емельян. Куда мои люди ни ходи с предложениями, везде их посылают, оттуда к тому, от этого к другому, а в конце концов на одного из этих трёх. И это, скажу тебе княже, непорядок! Мало того, что даже купцов первой гильдии, что смогли бы втроём все дела в таком городе как твой вести я по пальцам пересчитаю, но так эти же вообще второй гильдии!..

Я глянул на крёстного. Тот сидел мрачнее тучи. Её Величество сидела пригорюнившись, Гриша выглядел просто задумчивым, дядя Захар, судя по выражению лица про себя матерился, да такими словами, что Макарыч обзавидуется, а тётя Лиз скорчила такую рожу… никогда бы не подумал, что она на такое способна! А Кривой тем временем пустился в пояснения:

— Я, уж позвольте, прямо скажу: вы в наших, купеческих делах не особо сведущи, потому должен пояснить: гильдия это не просто так! Чтобы в гильдию вступить, надо и капитал предъявить, и репутацию иметь, и сделки свои показать. А капитал — это масштаб твоих дел. На то, чтобы такие дела вертеть у второй гильдии капитала не хватит, да и кредит им должный никто не даст…

По знаку крёстного я приостановил запись.

— Дядя Захар! — сказал он, глядя на безопасника очень пристальным взглядом.

— А что «дядя Захар»! — взвился тот. — Я, между прочим, не начальник Стражи! Я и так тяну половину всей работы, а у меня тут свой участок, кстати, не простой. А сейчас, как Серж появился, так вообще…

Тут неожиданно влезла Дашенька:

— А что тут такого-то?

Пока все вздыхали, я решился влезть и ответить:

— А то, что там, в моём княжестве, такое воровство стоит, что пробу негде ставить! Воруют и налогов не платят. А главное — непонятно куда всё это утекает. Вы дальше послушайте, там много интересного.

— А ещё непонятно, куда смотрит Стража! — раздражённо рыкнул император. — Дядя! Ты подними всё по тамошнему отделению. И посмотри заодно, кто их из центра курирует. Только тихо!

— Не учи учёного… — буркнул дядя Захар, делая себе какие-то пометки в обычном бумажном блокноте.

— Никак боитесь, что ваши записи взломают? — не удержался я от подколки.

— С такими делами уже и при кошке боишься сболтнуть лишнего… — всё также мрачно ответил безопасник.

— Нет… а что… — Даша была настолько обескуражена, что никак не могла сформулировать вопрос.

— Ох, Дашенька, Дашенька… — вздохнула тётя Лиз. — Вот правда, надо было отправить тебя в Андреево, к бабушке. Покрутилась бы там среди нормальных людей, ума-разума набралась. А так, вертишься с этими петухами и курицами крашеными, только бестолочи от них нахваталась.

Дядя Захар наоборот, решил пояснить по существу:

— Понимаешь, дорогая, там заезжий купец на раз воровство выявил, да такое, что… да я даже не знаю, с чем сравнить! Но если там всё настолько неприкрыто, то местная Стража давно должна была всё это выявить и пресечь. А если не пресекли — значит в самой Страже крамола. И хорошо, если только в местной, скорее всего ниточка оттуда тянется наверх, в Москву.

Глава 3

Дурные вести

Даша сидела и удивлённо хлопала глазами. Похоже только что в её уютном внутреннем мире что-то рухнуло. Я не выдержал и всё-таки решился провести небольшое внушение, ибо было у меня ощущение, что эти важные вещи ей никто не объяснял:

— Даша! Хочешь ты или нет, но ты принцесса. Царевна. Официальная, неофициальная — не имеет значения. А это значит, что ты — ключик, дорожка, по которой можно пройти к трону. Как минимум. А в случае чего и сама можешь стать императрицей. А что? В истории России, ещё в первой Империи, были императрицы. Елизавета, дочь Петра Великого, Екатерина II. Между прочим, в их царствование империя расцветала.

— Всё правильно, — кивнул государь. — Тебе, Дашенька, пора жить исходя из того, что сказал Серж.

Даша, казалось, была шокирована этими откровениями:

— Нет… Ну я ведь… Ведь у нас Димка есть… и Гриша… И вообще, даже Сержа приспособили…

— Как показывает исторический опыт, — от этой фразы крёстного я вообще выпал в осадок, настолько по советски она позвучала, — в период перехода власти случаются самые разные события и пертурбации. Надо быть готовым ко всему, причём желательно заранее. А сейчас вообще обстановка нехорошая. Один только Архангельск чего стоит! Серж просто пальцем ткнул и оттуда полезло. И сколько ещё у меня таких архангельсков?

Все какое-то время молчали, но в конце концов крёстный велел включить запись и слушать дальше. Там и ещё было кое-что интересное. Кривой (вернее, его люди) посчитали входящие и выходящие из порта корабли (хоть и зима, но ледоколы работают) и дал свою оценку тому, сколько через порт должно пройти грузов. Крёстный сверил это с какими-то отчётами через свой наруч и резко погрустнел. По его словам выходило, что изрядная доля идущих через порт грузов идёт втёмную. Даша, после моей отповеди, убрала свою легкомысленность и презрение к теме, может поэтому и высказала непонимание: Что в этой ситуации так расстроило Его Величество? Тут я снова решился высказать своё мнение:

— Понимаешь, вывезти из порта десять тысяч тон — совсем не то же самое, что банку икры. Их надо разгрузить, где-то складировать, погрузить на транспорт, вывезти. И заметь, так из месяца в месяц. Служба безопасности просто не могла не заметить эти движения.

— То-есть, приходим к тому же выводу: в этом воровстве Стража в доле, — подытожил выводы император.

И тут я решился высказать ещё одно соображение:

— Если только воровство.

Все уставились на меня и я продолжил свою мысль:

— В таких объёмах можно возить что угодно. Оружие, например, и тяжёлое тоже.

— А рядом брошенные земли… — задумчиво, словно мимоходом, вставил своё веское слово Гриша.

Все притихли. И тут Даша показала, что её котелок варит, если она, конечно, даст себе труд этим озаботиться:

— Не, ну в брошенные земли столько на раз не вывезти. Там дорога нужна, опять же люди на это, машины, где всё хранить. Это и слепой заметит.

И тут меня настиг культурный шок: я спросил про космическую разведку и узнал что… её просто нет! Причём проблемы тут не технические и даже не организационные. Не дают какие-то договорённости с Западным Синдикатом. Ну нет — так нет, это стоило обдумать. И народ уже собрался расходиться на обдумывание, когда дядя Захар строго произнёс:

— И чтоб с сегодняшнего дня ни шагу без охраны. Всех касается! Особенно детей!

Это, в общем-то было правильно, но, увы, в полной мере не выполнимо, о чём я и предупредил:

— Не получится! Мне надо с местными пацанами тусить, а когда рядом будет маячить охрана, это несколько неудобно.

Даша снова начала фыркать на тему круга общения, но вот наш главный безопасник сразу оценил мою идею:

— Это правильно. Эти ушкуйники глазастые, если что не так — могут заметить. Я учту эту проблему. НО! Куда бы ты ни намылился…

— Только с вашего разрешения!

— Да ладно заливать! С разрешения… — дядя Захар совершенно искренне рассмеялся. — Хоть свяжись со мной, прежде чем куда-то сунуться, и то хлеб. А вот ты, Дашенька, без разговоров, везде только с охраной, причём явной.

Даша скривилась, но спорить не стала.

* * *

Следующий день начался с уроков медитации, правда на этот раз мы с крёстным никуда за пределы нашей озёрной резиденции не выбирались, осели на одном из бастионов. А вечером, вместо семейного ужина я отправился к старому Ли, на встречу с Лёшкой. Ну и тамошние чай и пельмени — как приятное приложение к деловой встрече.

Столкнулись мы с ним у дверей заведения, заняли столик, сделали заказ и пока пельмени варятся приступили к беседе.

— Ну, тебе, конечно, государь… э… — Леха попытался подобрать более-менее верноподданническую фразу, но потерпел в этом фиаско и решил сказать подругому: — В общем, там не просто будет.

— Неужто меня там сильно не любят уже заранее?

— С этим-то как раз всё норм. После того, как ты выступил по телеку, народец так смотрит: хозяин вроде новый, чего от него ждать — не ясно, но, вроде не жлоб. Так что тебя там не то, чтобы любят, но и плохого от тебя не ждут.

Он посмотрел на меня внимательно и вдруг шумно выдохнул:

— Блин! Вот только сейчас проняло! Я вот с тобой так простецки тут треплюсь, а ведь ты всамделешний князь! У тебя прорва подданных, порт большой, земли не маленькие…

— Ага! — усмехнулся я. — И всё это один большой геморрой. И вообще, не парься. Можешь считать, что ты докладываешь князю о выполнении разведывательной миссии. Так проще?

Лёша в ответ на это рассмеялся:

— Странный ты всё-таки. Другие из знати, да та же баронесса Дарья, барышня наша, как в гараж войдёт, смотрит сверху, говорит с гонором…

— А тётя Лиз? — подколол я.

Лёшка задумался:

— Барыня да… Она гонор не держит. Но, скажу тебе, она с Макарычем все эти железяки разбирает на равных.

Тут я подумал, что тему эту можно перетирать долго, и я обязательно к ней вернусь, но сейчас у меня есть конкретная задача:

— Ладно, Лихо, давай к нашим баранам. Что ты там плохого увидел и что хорошего?

Лёшка тут же посерьёзнел:

— Впечатление такое, что дыра — дырой. Народец там бедный. Не совсем оборванцы, конечно, но вот у нас женщина в одних браслетах на улицу не выйдет. Хоть передник наденет, хоть сетку накинет. А там выходят. Может потому что провинция глухая? Э… ты извини, я…

— Да ладно, — я со смехом отмахнулся от неожиданного желания Лёшки не обидеть хозяина княжества. — Ты говори как есть, а что с этим делать… Чего-нибудь сделаю!

Леша кивнул и продолжил уже более спокойно:

— Дома обшарпанные, дороги — как до Тёмных веков. Я тебе фотки приложил в свой доклад, сам посмотришь. Как сейчас можно хозяйство до такого довести… не представляю. Да ты сам в ремесленной школе учился, как всё это хозяйство работает знаешь. В лавках цены — безумные, и всё какое-то грязное…

Он задумался на секунду и хохотнул:

— Представляешь, нас с Васькой — это второй подручный приказчика, с которым мы поехали — как-то полицейский остановил: «Вы кто такие? Чего так вырядились?»! Когда узнал, что мы с приказчиком от купца приехали — отпустил, но ворчал, что мол залётные, понаехали тут. И, что, мол, какой-то подручный, а вырядился, как купецкий сынок.

— Фига себе! — не выдержал я. — Ты там в таком же прикиде ходил, как сейчас?

— Ну да!

Лёха, конечно, не был оборванцем, но и одет был совсем не богато. Вполне в средних рамках своего сословия. И такая реакция полиции моего княжества на обыденно одетого человека была совсем не нормальной. Ладно, будем подумать, а пока пойду уточнять дальше:

— А чего народ говорит, к чему стремится?

— А к чему там стремиться? Все мечтают уехать, только оттуда хрен съедешь! Накопить — ничего не накопишь, с такими-то ценами, а дом не продать. Там и так половина домов пустые стоят.

Сделал себе пометочку о ещё одной проблеме: Если резко дать людям деньги — все оттуда ломанутся. И останусь я один на пустой земле. С эти тоже придётся что-то делать. А Лёха тем временем вспомнил ещё одну важную вещь:

— А! Вот! Ещё там эти болваны железные, синдикатские, постоянно по городу таскаются. Не, ну то, что их там сколько-то есть — понятно, у них там представительство при порте. Ну могут ходить из одной конторы в другую по делам, пешком, городок-то маленький. А там… вот зайдёт в лавку, постоит, словно смотрит, потом повернётся и уходит. Ни с кем не разговаривают, но их там все словно боятся.

Я откинулся на спинку стула и задумался. Вот я и столкнулся с загадочным Западным Синдикатом. Кто они? Что они? Чего им надо от моего княжества? А ведь чего-то надо! Вопросы, вопросы… Мы ещё потрепались с Лёхой какое-то время. Я попытался выспросить: нет ли там каких дорог в брошенные земли? Мой агент на это только отмахнулся:

— Мы же там только по центру ходили, мы же по купеческим делам, а всё что надо там на трёх улицах. Гостиница, конторы местных купцов, управления всякие. А только попытаешься выйти за этот квартал — сразу же полицай: «Куда идёшь?». Отбрехался, что сам я не местный, типа заблудился. Так он стращать принялся, что народ тут лихой, могут быть неприятности. Ну я, само собой, не стал нарываться.

— Это ты правильно… — ответил я задумчиво. — А скажи, там всё оборванное, обшарпанное, это на этих, центральных улицах?

— Ага, — кивнул Лёха. — Но там, куда я выбрался, когда «заблудился», всё то же самое. На первый взгляд, а подробней посмотреть не успел, извини.

— Не, ну это ты правильно, что наглеть не стал.

— Слушай, я вот не пойму: ты вроде князь, там — хозяин. Позвонил, рявкунл на управляющего и всё. А ты в своё княжество шпиона засылаешь. Что это было?

— Нехорошие там дела творятся, дружище. Ты, кстати, уже с Захаром Георгиевичем переговорил?

— Ну… э…

Я снова рассмеялся этой попытке изобразить, что он вообще не понимает, о чём это я.

— Ты с ним поговори ещё раз. Насчёт того, что тебе теперь надо быть осторожнее, пусть объяснит, как тебе теперь надо себя вести. У меня есть соображения, но он лучше знает. И Митрофану Аверьянычу намекни.

На этом я стал собираться, а Лёха замялся:

— Э… Я тут ещё посижу…

Ну ладно, посидит, так посидит, подозвал полового, скинул ему чаевые и велел счёт выставить на меня. Это смутило моего агента ещё больше:

— Понимаешь… я тут с девушкой встречаюсь…

— Ну так блесни! — хлопнул я его по плечу. — Не думаю, что вы сможете меня разорить, особенно в этом заведении. Только, дружище, понимаешь, о моём участии в твоей поездке — ни словом, ни намёком, ни в бреду ни под пыткой. Подставишь и себя, и подругу.

— Не… ну я… — похоже мой агент испугался, да и понял меня не правильно, поэтому поясняю:

— Может получиться так, что Захар Георгиевич не успеет тебя вытащить. А с твоей подругой ещё сложнее.

— Всё так плохо? — спросил он, глядя в стол.

— Ещё хуже, — ответил я. — Извини, что втравил тебя в это. Просто никто не ожидал такого.

Но тут неожиданно Лёшка вернул себе бодрый вид:

— Да ладно, ты справишься! А что предупредил — спасибо!

После этой встречи большого обсуждения не было. Меня внимательно выслушали, крёстный и дядя Захар забрали запись моего разговора с Лёшкой и его отчёт и заявили, что тут думать надо. Сам крёстный посидел у нас ещё пару дней, давая мне уроки медитации и свалил в Москву, оставив задание: осваивать эту премудрость. По результатам освоения тётя Лиз должна была принять решение о допуске меня к дальнейшей учёбе. Вообще говоря, на тему всяческих психотехник и как они связаны с учебным процессом у меня тоже возникло несколько серьёзных вопросов, но я придержал их для тёти Лиз, полагая что она, как эмпат, должна лучше разбираться во всех этих материях.

А вечером мне упал счёт из заведения. Лешка экзамен выдержал. Угостил он свою подругу солидно, на свои бы точно так разворачиваться не стал. Но, в пределах разумного.

Прошло три дня. Я занимался очень усердно, Ната мне помогала где могла — жрица Мары, да ещё в степени мастера, естественно хорошо разбиралась в медитативных техниках и в магии. Видимо по тому же самому она практически не отходила от меня: чтобы быстренько меня вытащить или (а скорее всего «и») срочно вызвать тётю Лиз если я что-то накосячу. Мне, конечно, эти детали никто не объяснял, но я исам всё понимал и возбухать не пытался. И вот вечером, ближе к ужину, ко мне заглянула Даша. Как раз в тот момент, когда я отрабатывал новоткрытую способность — телекинез. А именно, удерживал усилием воли в воздухе книжку. Сложность была в удержании должной концентрации. Ната говорила, что у меня отлично получается и сложность тут только поначалу. Ну так я и был в самом начале пути, а потому когда от двери раздалось сдавленное: «Ой!», концентрация нарушилась и книжка шмякнулась на журнальный столик.

— Тебя па… дядя Миша, — быстро поправилась Дашенька, этому учил?

— Нет, — ответил я, потихоньку выплывая из транса, — это побочный результат.

— А меня научишь?

— Лучше с мамой поговори. Она лучше объяснит.

— Ага, — кивнула Даша.

Правда учить её всё равно пришлось мне. По всей видимости, тётя Лиз руководствовалась принципом: «Третий раз объяснил — сам всё понял.». Но сейчас Даша зашла ко мне совсем за другим (увы, совсем не за тем, на что я надеялся). Она остро взглянул на Нату и довольно высокомерно заявила:

— Мне надо поговорить с князем! Наедине!

Ната напряглась. По всей видимости указания на счёт меня были очень строгими, но я кивнул ей: мол, всё в порядке, а если что, тебя позовут. Она посмотрела на меня с сомнением, но всё же покинула комнату.

— Что-то распустил ты прислугу… Или у тебя с ней какие шашни? — с подозрением глядя на меня уточнила Даша.

— Ну ты же не хочешь крутить со мной шашни… — ответил я томным голосом.

Даша на это надулась так, что казалось — она вот-вот лопнет от ярости. Я даже рассмеялся и разъяснил:

— Может она тут для того, чтобы проследить, чтобы меня не скрутило, как тогда.

— Пф-ф-ф! Тогда она должна быть магичкой весьма приличного уровня. А такие люди в прислугу не нанимаются!

— Не все являются теми, за кого себя выдают, — ответил я глубокомысленно.

Даша помотала головой, но в конце концов отмахнулась:

— Ладно, с тобой поверишь в любой бред. Ты мне другое скажи: Что там в твоём княжестве такое страшное происходит, что па… дядя Миша с дядей Захаром забегали как ужаленные?

Тут у меня возникло острое желание послать её за разъяснениями к тёте Лиз, в конце концов, на то и мама, чтобы учить! Но, всё-таки, решил для начала узнать: Почему она зашла с этим вопросом именно ко мне?

— А они ответят? — пожала плечами Даша. — А ты что-то в этом рубишь. Я так поняла, что послать этого… как его… Лёшу? — она посмотрела на меня с вопросом и я кивнул. Правда мне почему-то показалось, что эта забывчивость была наигранной, — придумал ты.

— Предположим. Но организовал всё это всё равно дядя Захар.

— Вот именно! Организовал, а не отшил тебя, что ты лезешь не в своё дело. Так что ты знаешь что и зачем делаешь! Рассказывай!

Тут я задумался, но всё же решил, что раз спрашивают — надо ответить:

— Не понравился мне этот управляющий с самого начала, вот я и решил послать человека, посмотреть: Что там на самом деле происходит.

— Но ведь ты князь! Ты можешь приказать и управляющий пришлёт тебе отчёт!

— Угу. Приказал. И он прислал. Как выяснилось, там половина — враньё.

— Ну так прогони его! И назначь нового!

— Угу. Кого? Лёшку что ли? У меня тут знакомых — ноль, Надёжных знакомых — ещё меньше, Ну разве что Лешка, но и с ним под вопросом.

Этот вопрос загнал Дашу в ступор. Она напряжённо думала целую минуту, я не мешал.

Глава 4

О мятежах и крамоле

— Не, ну управляющий же у тебя там не один. Есть же заместители… — выдала Дашенька после некоторого размышления.

— Угу. А воровал там только один генерал-губернатор, да? Да там работает целая банда, причём большая, эту банду покрывает кто-то из Стражи. Причём не один человек, и похоже, тянется всё это в Москву, — возразил я вполне очевидным доводом.

— Тогда почему… папа… — в этот момент я даже усмехнулся: Даша пробовала на вкус это новое для неё слово. Ей очень нравилось называть папу — папой и даже сейчас она наслаждалась этим. И пускай теперь надо особенно строго следить за собой, думать когда можно, а когда — нет, но возможности именовать дорогого ей человека тем, кто он есть она не упустит! — не арестует этих жуликов? Он же может приказать и…

— И что? — охладил я её. Даша словно с разбега стукнулась о стенку и я, воспользовавшись паузой принялся объяснять: — Ты, наверное, думаешь, что приходишь вся из себя такая благородных кровей в любой кабак, приказываешь там и все побегут исполнять? Причём с радостью.

— Не, ну когда должны… — начала она рассуждать, но я её прервал, не хотелось затягивать этот разговор:

— Представь себе, даже когда должны, далеко не всегда будут. И скорее всего не с тем рвением, на которое ты рассчитываешь. И даже абсолютный монарх не может делать всё, что ему взбредёт в голову!

Даша смотрела на меня круглыми от удивления глазами.

— Нет… но как же так? Он же царь! Он же главный!

Ну как они смогли вырастить этот цветочек с девственно чистыми мозгами? Надо будет завтра обязательно поговорить с тётей Лиз! А сейчас-то что делать? И мне пришлось объяснять с азов:

— Люди делают что-то не потому, что им приказали! Люди, прежде всего делают то, что им выгодно. Ну, или то, что они считают для себя выгодным… — нда. Дела давно минувшие, конечно, но в своё время я много думал: почему развалилась советская империя? По всему выходило: только из-за того, что люди поверили в чушь, что фальшивая колбаса выгоднее бесплатной медицины. — Империя существует потому, что большинство считает, что им выгоднее жить в империи… или не представляют, как можно жить по другому… или считают, что что-то менять будет себе дороже. И обязанность государя — вести дела так, чтобы людям жить под его властью было выгоднее, чем без него!

— Обязанность? Государя? Императора? — Даша смотрела на меня круглыми от удивления глазами.

— Да, — подтвердил я. — И не только императора. Любого начальника, барона, князя.

А про себя подумал: «Это как же они такое чудо вырастили⁈». А чудо не унималось:

— Ты что, оправдываешь мятежи и крамолу? Ведь работать и подчиняться дворянству — святая обязанность работного люда! А владелец имения имеет право получать с него доход и…

Я не стал выслушивать этот поток возмущения:

— Я объясняю тебе, откуда крамола берётся. Запомни: не бывает прав, без обязанностей. Ни одно государство не является вечным и самоценным! Любое государство, любая империя существует лишь до тех пор, пока работному люду выгодно его существование… Ну, или работный люд верит в то, что ему это выгоднее, чем жить как-то иначе.

Даша сидела раскрыв рот и хлопала глазами. Я же закончил свою мысль примером:

— Был в России такой император, который думал, что Империя самоценна и все должны. Его в 1917 собственное окружение свергло. Те самые генералы, которых он назначал.

На это Дашенька уже не выдержала:

— Не! Ты точно оправдываешь крамолу!

— Не, — ответил я в тон ей, — если такое начнёт рассуждать какой-нибудь подмастерье в гараже — надо принимать меры, но ты, Даша — царевна. Может случиться, что тебе придётся взять всю полноту власти в Империи, потому, что больше будет некому. И ты должна понимать всё то, что я тебе объяснил.

Нет! Точно надо будет поговорить на её счёт с тётей Лиз! А Дашенька, тем временем, встряхнулась, словно отгоняя какой бред, и вернула разговор к начальной теме:

— Ну, ладно! Это всё вообще, высокие материи. А на счёт того, что ты там крутил с дядей Захаром вокруг твоего княжества?

— А всё то же самое. Кто-то решил, что ему выгоднее обворовывать империю. Прежде всего — генерал-губернатор, но он один там много не сделает. Причём ведёт дело так, что не просто ворует, разоряет генерал-губернаторство, а сейчас — моё княжество, — вот тут я реально разозлился. — И, заметь, вести всю эту хрень в таких масштабах было бы невозможно, если бы его не прикрывал кто-то из Стражи. И это тоже не один человек. И вот теперь вопрос: Если Его Величество вотпрямщаз, резко, начнёт чистку в княжестве?

— Ну… э…

— При том, что Стража не надёжна. Там есть люди, соучаствующие в этом воровстве… А то и в подготовке мятежа.

Даша сидела опустив голову и закусив губу, я же просто подначил: «Ты подумай, подумай!». Она и подумала. И додумалась. За ужином, к которому присоединился и дядя Захар (что-то зачастил он на наши семейные посиделки), заявила:

— Тут мне сегодня Серж такого наговорил!…

И пересказала нашу с ней беседу. Захар Георгиевич на это только пожал плечами и спросил:

— А сам-то что думаешь делать?

Я тоже пожал плечами:

— Дождусь, пока вы с крёстным что-то придумаете. А так, если уж совсем радикальное решение — когда будет мятеж, надо чтобы там было спецподразделение, которое займёт дворец управляющего часа за три до его начала… и канцелярию Стражи, заодно. И чтобы мятеж начался дня за три до того, что запланируют эти…

— Вы чего, хотите устроить мятеж? — глаза у Дашеньки были как плошки.

— А чо? — пожимаю плечами. — Крёстный тут же, часа за пол до начала мятежа, вводит в княжестве своё прямое правление и входит туда с верными ему войсками… Ну а дальше у нас в руках документы, изобличающие крамолу в Страже и со стороны моего управляющего. И можно начинать массовые репрессии.

— Вешать мятежников? — уточнила Даша.

Гриша, сидевший всё это время молча, скривился:

— Каких мятежников? Зачем мятежников? Дались тебе эти мятежники. Серж принимает от них челобитную о всех творящихся в княжестве непотребствах, под одобрительное похлопывание по плечу от нашего папочки их милостиво прощает, а тех, что добыли документы, изобличающие крамолу, можно даже наградить. Надо только чтобы Димка в это время сидел в Москве и рядом были верные ему части. Здесь тоже чистить придётся.

— Здесь-то и придётся, в первую очередь, — вздохнул дядя Захар. — Но вы понимаете, это на самый крайний случай.

— Конечно, — кивнул я, — без вашего слова — ни шагу! Особенно учитывая, что случай может быть совсем не единичный и все случаи могут быть объединены в одну систему.

— Вот если выяснится, что все случаи объединены в одну систему, тогда и придётся переходить к твоему плану! — с явным раздражением заявил наш главный безопасник.

В этот момент Даша, глядевшая на нас круглыми от шока глазами, клацнула зубками и спросила:

— А… а как Дима окажется в Москве? Да ещё и с войсками?

— С учений, — пожал я плечами.

— А если в это время у нас не будет учений?

— Это только если я сильно накосячу. Но таких косяков у меня ещё не было, — рассмеялся дядя Захар. А тётя Лиз со вздохом сообщила:

— Это, конечно, моя вина. Даша с детства вращалась исключительно в столичном придворном обществе, а это стадо только и ходит с бала на приём и обратно. Знают только друг друга, а остальные для них — так, приложение к подносу, на котором им кофе по утрам подносят. Да что говорить! Эти сопли даже своих домашних учителей по имени не знают! Вот Дашенька и нахваталась.

Она вздохнула ещё раз и обратилась к дочери:

— Ты, Дашенька, слушай внимательно, о чём Серж с дядей Захаром говорят и спрашивай, обязательно спрашивай. И гонор этот свой придворный убери куда по дальше. Другие люди, они тоже люди, их тоже есть за что уважать… А некоторых можно уважать даже больше, чем тот шлак, что крутится вокруг трона.

— И вообще, сестрёнка, — встрял Гриша, — ты ведь дочь императора, хоть и неофициальная. Может сложиться, что ты должна будешь занять трон. Ты должна, как минимум уметь общаться с любыми людьми и понимать, как работает империя.

Повисло молчание, которое прервал наш семейный безопасник:

— Кстати, Серж, Мишка хочет развивать тебя по армейской части, но это расточительство. Я, пожалуй, буду тебя учить, а с Мишкой договоримся.

Ну раз так, значит так, я не против. Только поинтересовался: какие выводы следуют из результатов негласной инспекции моего княжества?

— Работаем, — коротко ответил дядя Захар.

А я предложил поспрашивать что творится в заброшенных землях среди тех, кто занимается их исследованиями, так скажем, в неофициальном порядке.

— Ни за что не поверю, что у тебя нет связей в этих кругах, — сказал я Грише.

— Даже не вздумай! — решительно ответил на это дядя Захар, после чего окинул всю компанию критическим взглядом и пояснил: — У Стражи в этих кругах есть агентура и через эту агентуру станет известно, что обстановкой рядом с Архангельском интересуются. И кто интересуется тоже станет известно.

— Но ведь Стража служит государю-императору! — воскликнула Даша.

— И тем обиднее, что в Страже угнездилась крамола, — опустив глаза ответил безопасник. — И пока мы не вычистим крамолу там, надо действовать очень осторожно!

— Вы предполагаете очень большой заговор? — уточнил я, заранее предполагая ответ.

— А сам-то как думаешь?

— На простое воровство не тянет, — ответил я. — Особенно, учитывая то, что Лёшка рассказал про этих, их Синдиката.

— Сам всё понимаешь, — констатировал безопасник.

Ну я-то понимаю, я это больше для Даши спросил. Впрочем, я не сомневался, что в ближайшее время Дашеньку ждёт несколько уроков реальной жизни от мамочки. А меня стали спрашивать насчёт успехов в медитативных практиках и я не без гордости продемонстрировал способность к телекинезу, что вызвало среди взрослых некоторый ажиотаж. Результатом стало то, что следующим утром тётя Лиз проэкзаменовала меня на предмет освоения положенных медитативных практик и дала добро на продолжение обучения по стандартной программе. А как она смогла проследить сугубо внутренние движения души? Ну так эмпат же! Кстати, это подвигло меня к мысли, что надо как-то защищать своё сознание. Ладно, тётя Лиз, хотя это тоже неладно, но мало ли кто ещё может проинспектировать мои мозги? Но это пришлось отложить, потому что сразу после экзамена, проведённого тётей Лиз, начались занятия с Гришей.

Для начала Гриша поворчал на тему, что так, вообще-то не делают, что надо подгружать темы, как положено, при этом внимательно просматривая что-то на чём-то, поразительно напоминающем блокнот. Да-да, обычный бумажный блокнот, даже страницы на нём перелистывал, но при этом время от времени делал движения, очень напоминающие те, которыми при моей первой жизни прокручивали информацию на экране смартфона. Я воспользовался моментом и поинтересовался: А как, таки делают, как положено подгружать темы и что это вообще значит? Гриша какое-то время смотрел на меня, как на барана, изучающего новые ворота, но в конце концов сообразил в чем дело и с некоторым облегчением выдохнул:

— А, да… ты же у нас…

— Реликт, древнее ископаемое, причём в самом прямом смысле слова, — не удержался я от некоторого ехидства.

— Тогда тем более… В общем, сейчас учат так: дома ученик подгружает себе в память тему из учебника, но эта информация не активна…

— Как мне.

— Да. Но только одну тему! Потом, дома же, отвечает на вопросы по опроснику и этим активизирует информацию. А на уроке, под присмотром учителя, пробуждают структуру информации и учатся её использовать. В смысле, решают задачи. А тебе засунули сразу огромный массив информации. В таком случае может произойти неконтролируемый сброс информации в сознание. В принципе, не смертельно, хороший эмпат вытащит… Может понадеялись на маму Лиз… Но кто ж знал-то, что тебя начнёт затягивать в навь! И меня не предупредили, что ты вообще ничего не умеешь!

Оно пару раз глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и начал задавать вопросы:

— Ладно! Начали! Какая дата считается датой окончания Тёмных веков? Только, пожалуйста, строго конкретный ответ на конкретный вопрос!

Отвечаю:

— 23 Водолея 2285 года…

Так мы просидели до обеда. Гриша задавал вопросы, строго по опроснику, я отвечал и в результате «вспомнил» целую кучу дат, имён, названий. А заодно меня всё больше и больше мучил вопрос: чего это меня сейчас так скрутило? Вроде бы в тот далёкий день, чуть меньше месяца назад, когда я сидел в библиотеке и лихорадочным насилием над собственным сознанием выводил содержимое подгруженной мне памяти на уровень осознания, ничего страшного не случилось. И даже никаких предпосылок не было. Я озвучил проблему Грише и его этот вопрос тоже заинтересовал, поэтому сразу после обеда мы выдернули в наш междусобойчик тётю Лиз и озадачили её.

— Не знаю, просто не знаю, — выдохнула она. — Но как подумаю, что могло случиться, нехорошо становится.

— А всё же, — не унимался я. — Вы же эмпат, разбираетесь в этих вопросах!

Она задумалась, ответила очень осторожно:

— Возможно, сыграло то, что тогда ты ещё не прошёл посвящения, хотя скорее всего, просто ты был собран и решал конкретную задачу, давать волю любопытству было некогда. Вот и сейчас придерживайся такой же дисциплины.

Выдав сие ценное указание, тётя Лиз оставила нас продолжать занятия. Теперь Гриша гонял меня по географии современной России. Надо сказать, такой метод обучения заметно облегчает работу ученика. Уходит та рутина зубрёжки, которая съедала большую часть учебного времени при моей первой жизни, так что и обучение идёт намного быстрее, и усилия сосредотачиваются не на запоминании, а на осмыслении и применении полученных знаний, что заметно сказывается на качестве образования.

Следующий день был посвящён благородному и обязательному для дворянского сословия искусству фехтования. Я, стёба ради, поинтересовался насчёт световых мечей. Гриша уточнил что это, а когда я подробно разъяснил — идеей неожиданно загорелся. Учитывая, что он всё-таки царский сын, можно было ожидать, что этот интерес даст практические плоды (как показал последующий опыт — таки дал, правда не сразу). Ну а я, поскольку в подгруженной мне раньше памяти ничего о фехтовании не было, начал осваивать современную науку учиться.

С фехтованием, кстати, всё оказалось много сложнее, чем с другими предметами: подгрузить в память все необходимые движения можно, даже привязать их к моторной памяти, но вот ведь незадача! Тело-то у каждого своё, поэтому, как ни крути, а подгонять эти, загруженные непосредственно в память схемы к себе любимому придётся в ходе долгих тренировок. Так что я теперь каждый день не меньше часа уделял отработке базовой техники: стойки, переходы, удары, блоки… Гриша смотрел на мои потуги очень внимательно, часто корректировал, подсказывал, показывал что-то из своих наработок, изредка баловал меня учебным спаррингом. Ну как спаррингом? Очень аккуратно позволял мне не убиться об его меч, благодаря чему я постепенно нарабатывал необходимые рефлексы и навыки.

Однажды я не выдержал и спросил:

— Вот это фехтование, оно только для того чтобы щёки на дуэлях надувать, или по жизни может пригодиться.

Гриша на это рассмеялся:

— Ты даже не представляешь, насколько полезно! Хотя… смотря кому. Московским петушкам — только чтобы друг друга поцарапать, а со мной случалось сколько-то раз, что только благодаря мечу и выпутывался. И не только в брошенных землях.

Глава 5

Учитель танцев

Ещё одним сложным предметом стали танцы. В принципе, ожидаемо: бесконечно прятать меня от общества невозможно, поэтому мне предстояло явить себя на традиционном молодёжном балу в честь Весеннего Равноденствия. И там следовало показать себя более-менее адекватным молодым человеком.

Тут стало ясно, что самодеятельность тёти Лиз кончилось и за моё образования взялись всерьёз: из Москвы пришёл учебник этикета (написанный, как потом выяснилось, специально для меня) и приехал учитель танцев. Кстати, очень уважаемый дядька. Аристарх Евграфьевич — так его звали — покачал головой, поцокал языком: мол, как же так! Такой перспективный молодой человек и совершенно не понимает вопросов этикета! Да и пластика как у носорога, а грация как у медведя! И взялся за меня всерьёз.

Первые два занятия были посвящены именно этикету, что оказалось довольно просто: подгрузил материал урока в память и пошёл шуровать по вопроснику: Как встать, как подойти, как отойти, как кому кланяться, как кто тебе должен кланяться и т.д. и т.п. Потом начались собственно танцы. Начальная схема примерно так же, как с фехтованием, но только одно но: очень быстро потребовалась партнёрша. Нату Аристарх Евграфьевич сразу забраковал:

— Девушка, девушка хорошая, — заявил он в своей, немного суетливой манере, — но будет ли она с князем на балу? Юноша, вы уже определились с парой? Вы уже применили на практике знания этикета? Уже отослали положенное приглашение? Каков ответ?

— Ну… я думал… — начал было я, но учитель меня прервал:

— Он думал! Он думал! Вы, князь, должны решать, а не думать! Я дал вам проспект бала, там есть все молодые люди и девушки, заявленные на бал. Вы изучили его? Кстати, вы там тоже есть.

— Я просмотрел его, но на самом деле для меня уже всё решено…

— Решено, это когда девушка ответила вам согласием! Но, поверьте моему опыту, даже в этой ситуации ещё ничего не решено. Так что же для вас решено?

— Я думал, что Дашенька…

— Он думал… Во имя нави и криви! Он думал! К тому же! Дашенька! О, какой кошмар!

— Простите, баронесса Дарья Андреева.

— Ну хоть что-то вы усвоили, князь! Так вы уже послали ей приглашение?

— Нет, но…

— Какое но⁈ Надеетесь, что согласно правилам этикета она обязана ждать вашего приглашения до скончания веков? Поверьте, нет! И, поверьте, сейчас у неё на столике лежит под сотню приглашений, на которые она должна будет ответить в ближайшие дни… Кстати, в силу обстоятельств, вы не обязаны посылать ей приглашение почтой и можете сделать это лично.

— Так точно! — согласился я на военный манер.

— Тогда почему вы всё ещё здесь! — возвопил он и мне не осталось ничего иного, как отправиться искать Дашу. Аристарх Евграфьевич увязался следом.

Естественно, «искать» это очень громко сказано: сам этот «замок на озере» — довольно компактное поселение, а уж барские покои — тем более, так что даже не обращаясь к здешней информационной системе я заранее знал, где сейчас искать мою даму сердца и чем она занята. Для справки: тем же, чем и я, только набор предметов чуть-чуть другой. Конкретно сейчас тётя Лиз занималась с ней организацией хозяйство в отдельно взятом баронстве, на примере данного конкретного озёрного имения. Моё явление было воспринято без особого энтузиазма, но когда я сказал, что у меня срочное дело к Даше, тётя милостиво и, как мне показалось, удовлетворенно кивнула, а Даша, наоборот, поморщилась. Но тут я решил выпендриться, поэтому опустился перед девушкой на одно колено и со всем возможным пафосом произнёс:

— Баронесса Дарья! Прошу вас составить мне пару на предстоящем балу Весеннего Равноденствия!

— О! — не удержалась тётя Лиз.

Даша же не скрываясь поморщилась, буркнула что-то типа: «Куда ж от тебя отделаешься…», но ответила согласно этикета, хоть и весьма неприветливым голосом:

— Благодарю, князь, я принимаю ваше приглашение. Если вы не возражаете, детали его мы обсудим чуть позже.

— Благодарю вас, — в свою очередь ответил я и слегка коснулся губами протянутой мне руки.

Учитель танцев только не подпрыгивал от охватившего его энтузиазма:

— Брависсимо! Брависсимо! Однако, Элизабет Никодимовна, это очень удачно, что вы тут присутствуете! Теперь необходимо согласовать расписания занятий у молодых людей. Чтобы я смог обучать их вместе.

Даша буркнула: «Нафиг!», тётя Лиз сказала примерно то же самое, только в более мягкой и вопросительной форме, на что Аристарх Евграфьевич просто взорвался:

— Ну как же! Надо же показать, что они не просто случайно пересеклись, а значит следует добиться хоть некоторой степени взаимодействия и понимания!

А вот на это тётя Лиз согласилась:

— А знаете, уважаемый, в этом что-то есть… И вообще, надо подумать о синхронизации занятий, иначе мы просто не уложимся в сроки…

После чего началось бурное обсуждение нашего учебного плана, к которому подтянулся и Гриша. В ходе этого обсуждения я, с некоторым удивлением, узнал, что Аристарх Евграфьевич владеет русским языком не хуже Макарыча и способен вести дискуссию с тётей Лиз на равных. Ну а в гришиных способностях я вообще никогда не сомневался, учитывая сколько он таскался по брошенным землям в компании не самых активных поборников дворцового этикета. Так что пока Дашенька краснела, зеленела, а на некоторых оборотах даже синела, я включил в своём наруче диктофон, дабы после, в спокойной обстановке, разобрать и освоить всё доставшееся мне языковое богатство. А по ходу дела внимал происходящему с благоговением.

Но ничто хорошее не может продолжаться вечно и в какой-то момент тётя Лиз обратила внимание на наше с Дашей присутствие:

— Так, ладно, мы тут сейчас всё быстренько переплануем, а вы пока идите, отдыхайте.

— Благодарю, — ответил я с некоторой досадой. Впрочем, записал я приличный кусок из этой дискуссии, так что будет у меня чем заняться сегодня вечером, в плане самообразования. Вот только оставался один вопрос, который надо было урегулировать. А то ещё заучат нас с Дашенькой насмерть: — Только один вопрос, господа и дамы!

Все притихли и повернулись ко мне с некоторым интересом и я озвучил свои требования:

— Не знаю, как сейчас но… — чуть не ляпнул: «При моей жизни.», хорошо успел себя за язык прихватить, — говорят, что до Тёмных Веков была популярна такая книга, Библия называлась. Там рассказано, что когда Бог творил мир, он шесть дней пахал как проклятый и так устал, что на седьмой день всё бросил и отдыхал. И всем прочим велел. Не знаю, правда ли это, но в нашем с Дашей случае это будет уместно.

Тётя Лиз начала было надуваться, чтобы меня одёрнуть, но учитель танцев поддержал меня с неожиданной горячностью:

— Да-да! Юный князь абсолютно прав!…

Он хотел было добавить чего-то ещё, но тётя Лиз решила, что продолжать сие спокойное и вдумчивое обсуждение следует без нас и махнула рукой:

— Идите уже!

Я схватил Дашеньку, пребывающую в состоянии гроги, за руку и вытащил из комнаты. Та, оказавшись в коридоре, привалилась к стене и, глядя на меня круглыми от обалдения глазами, выдохнула:

— Не! Ты слышал как они? А Гришка-то! Вот от него не ожидала!

Я только пожал плечами:

— Гриша лазает по заброшенным землям со всякими разбойниками, а они там только на этом языке и разговаривают.

Я подумал немного и хохотнул:

— Здесь ещё Дмитрия Михайловича не было! Вот он бы…

— Димка? Да он же…

— Он генерал, командует округом! — хмыкнул я, вспоминая своего университетского препода по военке. — Они там реально матом не ругаются, а разговаривают, даже в спокойной обстановке. А в бою — тем более. Так ты чем сегодня хочешь заняться? — перевёл я разговор, не без тайной надежды на продолжение моего приглашения в более приватной обстановке. Облом-с:

— Тебя не касается! — заявила она, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Позволь хотя бы проводить тебя до твоих покоев… — сделал я последнюю отчаянную попытку.

И снова облом:

— Дорогу знаю! Ты сам смотри не заблудись!

Сказав это она резко повернулась и умотала. Ну а я решил, не откладывая дело в долгий ящик, подготовить все положенные по этикету элементы приглашения и связался с нашим главным безопасником: надо держать слово и сообщить ему, что собираюсь смотаться в Одинцово, да и совет кое-какой спросить.

— Ты молодец, что зашёл ко мне, — веско кивнул дядя Захар, когда я объяснил ему, куда намылился. — Только скажи, чего там забыл?

Я коротко объяснил ему насчёт моего официального приглашения на бал и свои затруднения: надо сделать даше подарок к этому событию, но вот какой? Чтобы и уровню наших отношений соответствовал и был не слишком формальным, и намёк на то, что я надеюсь на развитие этих самых отношений и… короче, надо попасть окурком в урну с десятка метров с первого раза при том что урна лежит на боку и смотрит от меня. Почему я полез с этим вопросом к нему? Да потому, что из всех, кто мог хоть что мне посоветовать более-менее доступен был сейчас только он! Что и пришлось объяснять в ответ на вполне резонный вопрос:

— А почему ты не озадачил этим Аристарха Евграфьевича?

— Он сейчас вместе с тётей Лиз и Гришей обсуждает программу и расписание наших с Дашей занятий.

— А! Ну да! Это на долго и всерьёз. Ладно, слушай… — и он дал мне несколько дельных советов по выбору подарка для данной ситуации, после чего уставился перед собой расфокусированным взглядом — что-то делал со своим нейроинтерфейсом. Закончив кивнул мне: — Ты посиди тут, сейчас подойдут два молодца, с ними и поедешь. Они у меня учёные, путаться под ногами не будут, но если что — тебя вывезут.

Вскоре обещанная охрана заявилась — двое из ларца, одинаковых с лица. Удивительно, я думал, что это будут молодцы типа того шкафа в мундире, который сопровождал меня, когда я подрабатывал для крёстного глашатаем. А нет! Такие роста среднего, сложения чуть тоньше среднего, аура (спасибо упражнениям, которым меня научил крёстный, я уже научился её видеть) тоже, чуть слабее среднего. Глядя на мою обескураженную морду, дядя Захар искренне расхохотался:

— Ты не смотри, что они такие мелкие и серые! Они спецы первоклассные, да и маги далеко не последнего десятка.

— Это да, княже, — радостно улыбнулся один из них. — Работа у нас такая, чтобы нас не видно и не слышно, но когда надо — мы тут как тут!

Поддерживать эту пикировку дядя Захар не стал, вернулся к делу:

— Значит, куда ты намылился?

— К Абраму, куда ж ещё? — пожал я плечами. — Я здесь других точек по ювелирке не знаю.

Тут один из молодцов возмутился:

— Захар Георгиевич! Та князь же разорится!

— ХА! Ты нашего нового князя не знаешь! Это ещё кто кого разорит! И, кстати, послушайте как он торговаться будет, только не вмешивайтесь. Полезно для общего образования. А тебе, — главный безопасник обратил внимание на меня, — во всём слушаться Игната!

Бодро отвечаю:

— Так точно! Я определяю куда мне надо, а по ходу движения выполняю все распоряжения командира группы. Если решу куда ещё отрулить — всё согласовывать с ним.

— Молодец, всё понял! А теперь идите!

Ну мы и пошли. Поехали на глейдере и я не выступал, хоть и хотелось мне ещё разок прокатиться на трамвае и самоходных санках с умными глазами. Спросил только по дороге про ту бездну, над которой проплывал подводный трамвай.

— Когда добывали камень, обрушили какую-то пещеру, большую. Её даже пытались исследовать, но потом это дело прикрыли. А подробнее, извините, князь, не знаю, — Ответил Вадим, второй из моих сопровождающих.

Всё интереснее и интереснее. Видать и правда, крепость эта — не просто так. Но спрашивать и уточнять у этих двоих из ларца просто глупо. Даже если и знают — ничего не скажут. «Ладно, будем посмотреть!», — сказал я сам себе.

Старый Абрам встретил меня радостно и настороженно. Уточнил у вошедшего со мной Вадима, не надо ли ему чего, но тот скромно покачал головой:

— Я просто сопровождаю князя.

— В прошлый раз вы доверяли старому Абраму больше, — вздохнул лавочник.

— Дедушка Абрам! — сказал я с укоризной. — Ну как можно вам не доверять! Просто жизнь такая.

— В вашей жизни что-то серьёзно изменилось? — в глазах старого еврея зажёгся нездоровый огонёк любопытства.

— В жизни постоянно что-то меняется, — пожал я плечами, — но, поверьте, в этом нет ничего интересного. Давайте лучше вернёмся к тем прекрасным вещам, что выставлены у вас в лавке!

Лесть пришлась ювелиру по душе и он принялся выспрашивать что и для чего мне надо.

— Нужен кулон, чтобы подарить его девушке, которую я пригласил на бал.

— Дайте угадаю, девушка эта — баронесса Дарья? — Абрам изобразил великую проницательность.

Меня так и подмывало помянуть капитана Очевидность, но я сдержался и даже похвалил ювелира за проницательность. Он выставил передо мной несколько образцов, я выбрал понравившийся мне вариант, он назвал цену, я выдвинул свои возражения… Короче пошёл нормальный процесс согласования контракта с поставщиком. Где-то через пол часа, когда мы наконец пришли к взаимоприемлемому соглашению, он снова всплеснул руками:

— Ох, ну что с вами делать, князь, вы снова разорили старого еврея!

А глазки-то блестят, довольные. Видать наварил на мне не меньше ста процентов. Когда мы вышли на улицу от невозмутимости Вадима не осталось и следа:

— Ну вы, князь, даёте! Так с ним ругались. Боюсь он вас больше в свою лавку не пустит.

— Да ладно! — смеюсь я. — С ним не торговаться — значит его оскорбить.

— И вы так в каждом магазине? — удивляется Вадим, а Игнат смотрит на нас непонимающим взором.

На это уже я удивляюсь:

— Нет, конечно! Если большой магазин, с ценниками — это одно, а в такой лавочке — тут можно и торговаться. И даже нужно. А здесь разве это совсем не принято?

Вадим на это пожал плечами:

— Говорят на востоке это просто обязательно, а у нас как-то не принято.

— Купцы ещё любят торговаться, — вставил своё веское слово Игнат.

— Ну так это купцы! — воскликнул Игнат.

— Когда мы что-то покупаем или продаём, мы все купцы, — подвёл я итог и уточнил у Вадима: — всё записал?

Тот замялся, но я его подбодрил:

— Изучайте и пользуйтесь!

Вадим явно обрадовался.

Как я потом выяснил у тёти Лиз, дворянство, прежде всего поместное, живущее со своих имений, тоже не прочь и заломить цену при случае, и обсудить её по всем правилам. Оно и понятно: имения это бизнес, а в бизнесе если не торговаться — сожрут и спасибо не скажут.

* * *

Изменения в расписании наступили на следующий же день: сразу после завтрака — танцы, до обеда, а после обеда я поступал под начало Гриши, учиться фехтованию. Начались наши танцульки с фундаментального разноса: Аристарх Евграфьевич дал задание — облачиться должным образом. Мы пошли облачаться. Через пол часа он связался с нами и звонко отлаял:

— Вы уже почти официальная пара! Вы должны быть всегда готовы выйти к людям при всём параде! А что я вижу? Начинаете облачаться с нуля! Это вопиющая безответственность!

В общем, дал он нам пол часа чтобы причипуриться и явиться в класс танцев. Даша со вздохом посмотрела на меня и я предложил:

— Можешь на скорую руку повторить, как ты одела меня когда первый раз учила танцам?

Моя официальная пара снова взглянула на меня нехорошим взглядом, подвигала носом из стороны в сторону, но согласилась.

Явились в класс мы через час лихорадочных сборов и три напоминания о времени, но при этом, как утверждала Дашенька, идеально приглаженные и подогнанные. Однако у Аристарха Евграфьевича по этому поводу было своё мнение. Оглядев нас критическим взором он слегка прокашлялся и принялся объяснять в чём мы не правы.

Глава 6

Тайна подземелий

— Я слышал, что до Тёмных Веков, — проговорил учитель танцев, задумчиво глядя на нас, — у святого народа был интересный обычай: они связывали две деревянные палки крестом и надевали на них всякое старое рваное платье. Этого идола называли «пугало» и ставили на огород, считалось, что он отгоняет злых духов. Так вот, вас, молодые люди, тоже можно поставить на огород. Злые духи не выдержат такого зрелища!

На это уже возмутилась тётя Лиз:

— Не слишком ли вы суровы, Аристарх Евграфьевич? К тому же, дети облачались с нуля и в весьма ограниченное время.

На заявление тёти последовал довольно жёсткий выговор:

— Элизабет Никодимовна! Я делаю замечание не только им, но вам! Юный князь находится на вашем попечении уже почти месяц, вы планируете, как мне известно, объявить его и Дарью официальной парой, значит именно вам следовало озаботиться о том, чтобы они могли, в случае необходимости, появиться в официальной обстановке в приличном виде. Вы же отдали этот вопрос на откуп Дарье. У девушки действительно есть природный вкус и естественное в её возрасте владение вопросами этикета, но именно естественное, бессистемное, а потому она допускает некоторые досадные ошибки.

— Однако Серж исполнял обязанности глашатая и Его Величество не высказал замечаний, — не сдавалась тётя Лиз.

— Видел я запись этой миссии, — отмахнулся учитель танцев. — Для той обстановки и места оглашения воли Его Величества — выглядело более-менее приемлемо, к тому же многое компенсировалось выдержкой и манерами самого князя. Но если бы вопрос стоял о такой же миссии в более официальной обстановке, поверьте, репутации князя был бы нанесён существенный ущерб. И, честно говоря, мне даже удивительно, что у вас всё прошло столь гладко. Ведь вас, князь, никто не учил манерам?

Тут я не выдержал этого пафоса и чуть-чуть постебался:

— В крайнем случае, те кому совсем не понравятся мои манеры, могут прислать мне вызов.

Сказал я это максимально жёстким голосом, на какой был способен. Как не заржал в процессе — до сих пор не понимаю. Однако общество приняло мою инсинуацию за чистую монету. Даша посмотрела на меня, как на идиота, а Аристарх Евграфьевич даже зааплодировал:

— Воистину княжеский ответ! Вот только это звучит гораздо более весомо, если сказано с соблюдением положенных норм протокола. И, к тому же, надо быть готовым принять вызов! Как у вас с фехтованием?

— При вызове Серж может выбрать бой лёгким армейским оружием и тогда даже средне подготовленному противнику придётся не сладко, — задумчиво прокомментировал Гриша. — А уж московским петушкам, из тех, что придут на бал, просто не светит.

— Это серьёзно, — согласился учитель танцев, который, оказывается, был не только по танцам, но и по протоколу, — но лучше до такого не доводить.

Дальше разговор вошёл в конструктивное русло и Аристарх Евграфьевич подробно и доходчиво разложил: что плохо в наших нарядах в свете нашего участия на молодёжном балу в честь Весеннего Равноденствия (плохо было всё). Я довольно быстро спохватился, велел принести мне блокнот и принялся записывать. Даша, глядя на меня, тоже взялась записывать, чем заработала одобрительный кивок от мамы.

Этой лекции хватило до обеда, на который мы были милостиво отпущены с домашним заданием: завтра, вместо занятия, собрать парадные одеяния на бал. А после обеда за меня взялся Гриша.

— Насчёт бросить вызов ты хорошо загнул, — сказал он очень серьёзно, — но надо быть готовым на вызов ответить. Тем более, что после бала у тебя будет с десяток вызовов, можешь не сомневаться.

Я на секунду задумался и до меня дошло:

— Даша?

Гриша подтвердил мой вывод:

— Правильно. Ты понимаешь кто она такая? — я кивнул. — Поэтому чуть больше чем каждая семья, сидящая в Москве, мечтает подсунуть ей своего отпрыска. И хоть ты и папин крестник, многие будут делать всё, чтобы тебя от неё отодвинуть. Поэтому мы тут покумекали и решили: до бала у тебя три основных дисциплины: танцы, шпага и стрельбище.

— А как же подготовка к поступлению в Корпус? — удивился я.

— Да подтянешься ещё, — отмахнулся Гриша. — К тому же ты тогда, в своё время учился. На что, кстати?

— Программирование, — выдал обобщённое направление.

— А там значит и математика, физика совсем рядом, подтянуть можно, да и прочие науки. Тебе, по большому счёту, надо только начальную школу подтянуть и кое-какую специфику по твоей легенде. Успеем.

Ну, успеем, так успеем. И мы занялись фехтованием.

Следующий день начался с того, что мы с Дашей сидели в моих покоях и старательно разбирали вчерашнюю лекцию нашего учителя танцев. Прежде всего по сделанных нами записях, а когда возникали непонятки или выяснялось, что что-то упущено, обращались к той записи, что я сделал на диктофон. Мой парадный мундир при этом был разложен на койке и мы по пунктам выверяли: что прибавить, что убавить, что поменять, а где перекроить.

— Слушай! А зачем ты вообще взялся записывать за ним в блокнот, если всё равно сразу включил диктофон? — неожиданно спросила Даша, отрываясь от нашего высокоинтеллектуального занятия.

— Когда слышишь, запоминаешь на пять процентов, когда читаешь — на десять, а когда записываешь — на восемьдесят, — ответил я рассеянно.

— Но мы же всё равно постоянно слушаем диктофон! — возмутилась Даша.

— Да, но мы сразу находим где слушать. Да и по вот этому смотреть удобнее, чем на слух, — заявил я, потрясая блокнотом.

— Ну так сделал бы распечатку его лекции!

— Со всеми его охами и ахами? — уточнил я. Этот вопрос я уже провентилировал и убедился: как бы ни развился прогресс за последние две тысячи лет, искусственный интеллект всё равно оставался как минимум туповатым. Даша на это только вздохнула:

— Ну да, продираться через все его восклицания замаешься.

И тут же спросила:

— А как учились тогда… ну…

— При моей жизни? — уточнил я и тут же заработал подзатыльник:

— Да ну тебя! Достал уже с этими шуточками! Тоже мне, покойник!

— Ладно, не буду, — успокоил я её и рассказал: — Так и учились: лектор читал лекцию, студенты записывали. Заучивали, что необходимо, решали задачи, искали нужное в книгах.

— Заучивали… Это выучивали наизусть по записанному?

— Как правило совсем уж наизусть не надо, так, по мере надобности.

— Кошмар!

— Сейчас учиться удобнее, — согласился я. — Ладно, вернёмся к нашим тряпкам.

Таким путём, опираясь на рекомендации учителя, мы за пол дня сумели собрать парадные костюмы для меня и для Даши. Сказать по правде, для моего неискушённого взгляда, разница между исходным вариантом и тем, что получилось, лежала за границами разрешающей способности. А вот Даша, оглядев меня и себя в голографической проекции, с воодушевлением заявила:

— А ведь и правда! Так намного лучше!

Мне оставалось только поверить на слово, тем более, что это мнение за обедом, куда мы явились при всём параде, подтвердила и тётя Лиз.

Аристарх Евграфьевич на следующее утро был не столь благосклонен, но сказанное им: «Это уже хоть что-то…», вполне можно было признать за похвалу. А уж когда я, согласно всем правилам, вручил Даше положенный на приглашение подарок, так вообще рассыпался в похвалах в мой адрес. Дальше предстояло хоть и напряжённое, но приятное времяпровождение и я расслабился. Зря, зря…

То-есть, поначалу всё шло нормально, пока мы разучивали базовые элементы танцев порознь, но вот учитель решил, что базовой техникой (шаг, поворот и прочее) я овладел достаточно и пора связать всё это во что-то осмысленное. Начали мы по порядку: пара входит в зал. Тут я совсем расслабился. Мы с Дашей это ещё перед новым годом тренировали и вроде, если верить моей партнёрше, у нас получалось минимум на удовлетворительно. Если припомнить то, что мы делали и объяснения Аристарха Евграфьевича, то тоже всё складывается. Я предложил Даше руку, она милостиво её приняла и мы двинулись. И только я переступил порог танцевального класса, как споткнулся. Да так неудачно, что завалился шмякнулся на пол и утянул за собой Дашу. Она же, падая, попала мне локтем куда-то под рёбра.

Пока пришёл в себя, пока восстановил дыхание, всё под удивлённые причитания учителя по поводу нашей неловкости.

Следующий заход. И снова: только переступаем порог класса, как что-то попадает мне под ногу и я теряю равновесие. Я постарался устоять, но при этом потянул Дашу, она тоже потеряла равновесие и в результате мы оба синхронно сели.

— Ну!… — начала она было, но тут голос подала её мама:

— Дашенька, дорогая, подойди на секундочку.

Сказано это было самым добрым голосом, но Даша приближалась к маме с некоторой опаской. Вернулись они через пару минут, тётя Лиз, как всегда, сохраняла благожелательную невозмутимость, а вот Даша была вся розовенькая, недовольно сопела и почему-то изменила причёску: теперь несколько локонов прикрывали её левое ухо.

Мы повторили выход. В этот раз я ни обо что не спотыкался, но почему-то постоянно сбивался с ритма, задаваемого барабанщицами.

— Стоп! Стоп! Стоп! — воскликнул учитель. — Вернитесь на исходную и повторите!

Повторяли мы три раза, но наконец Аристарху Евграфьевичу это надоело и он подозвал нас к себе.

— Баронесса Дарья! Позвольте вопрос: вы планирует блистать на балу, или планируете устроить там клоунаду? — спросил он небрежным тоном.

— Э… — Даша снова порозовела.

— Позвольте, я вам кое-что объясню: сейчас вы нарабатываете определённые автоматизмы у себя и у своего партнёра и если вы думаете, что можете сейчас устраивать весь этот цирк, а на балу выступить блестяще — вы глубоко ошибаетесь. Даже если не учитывать того, что ваш партнёр не столь опытен в танцах как вы и наработает совершенно неверные паттерны движений, что несомненно скажется во время бала, вы приучите себя постоянно сбиваться с правильного ритма. Так что если вы действительно желаете выступить на балу хорошо, извольте прекратить этот цирк и работайте нормально.

Даша во время этого выговора то краснела то бледнела, но когда Аристарх Евграфьевич завершил отповедь, она сделала реверанс и смиренно ответила:

— Спасибо за напоминание, господин учитель.

После этого дело у нас действительно пошло на лад. По крайней мере вход в зал мы выполнили на оценку «приемлемо» с первого раза.

А вечером, заметно уставший после танцев и фехтования, я было сел за учебник по генному программированию, как в форточку постучали. Прилетел Анкалагон, который разведывал для меня содержимое нашей крепости и всё, что вокруг. Любопытный дракончик с удовольствием летал по всей округе, принося мне ценнейшую информацию, благодаря ему я уже очень хорошо разбирался в хитросплетениях дворов и улиц цитадели и даже смог бы самостоятельно ориентироваться в местных подвалах. А подземелья крепости оказались на удивление обширными. Судя по всему, строили их задолго до тех событий, по результатам которых госудрь-император объявил остров Ленинец своей собственностью, потом, когда уже была построена крепость, их много раз переделывали. В результате озёрная крепость со стоящей в центре неё цитаделью фактически стоит на крыше небоскрёба, уходящего глубоко под дно озера. Вопрос при этом: Как эти ярусу ещё не затопило? Многое действительно затоплено, но многое до сих пор поддерживается в рабочем состоянии. Причём видно, что подземные коридоры и залы поддерживают в чистоте, хотя они и стоят пустые, а воду, которая туда всё равно просачивается, откачивают. Вот и сегодня мой соглядатай лазил вниз.

— Можно посмотреть твоими глазами, что ты видел? — мысленно спрашиваю у него.

— Конечно! — отвечает мой маленький пернатый друг и удобно устраивается у меня на руках. Я закрываю глаза и словно вижу сон о том, что он усмотрел сегодня за день.

Сначала малыш полетал над городом, посидел на крыше, благо благодаря размерам, ничего не мешает прохожим издали принять его за воробья. Кошкам впрочем, тоже, но укреплённые магией перья вполне успешно сопротивляются кошачьим когтям, а не сильные, но болезненные электрические разряды, которыми Анкалагон может плеваться сантиметров на двадцать, быстро приучили местных кошачьих к мысли, что добыча эта не вкусная. Вот и сейчас, какой-то котик бодро направился в сторону дракончика, но за пару метров до цели резко потерял интерес и к нему, и к крыше вообще. А Анкалагон дождался, когда в выбранном им дворе никого не будет и быстро спикировал в маленькое подвальное окно. В том, что в подвале никого нет мой шпион был уверен, ибо штатная дверь была закрыта снаружи на… Да-да! Большой висячий замок! Видать висячий замок тоже относится к категории Вечного. Правда за прошедшие тысячи лет он тоже эволюционировал и сейчас, как и большинство замков, открывался либо кодовой фразой, либо когда хозяин (или уполномоченное лицо) просто прикасался к нему.

Так вот, проскользнув внутрь он не стал задерживаться в тесном каменном мешке, набитом всяческими коммуникациями коммунального назначения. Плотно сложив крылья он воспользовался тем своим преимуществом, что дракон это не только воробей о двух крыльях, но ещё и ящер о четырёх лапах и бодро пролез через старую крысиную нору в идущий рядом с это конурой туннель, гораздо более серьёзный и интересный объект: Начинался он в парадном подъезде соседнего дома чистой, вечно закрытой на замок дверью, охраняемой двумя сторожевыми котами. А вот это уже серьёзно! Сторожевые коты — весьма популярный охранный конструкт, который выглядит как статуэтка сидящего кота. Самые простые просто подают сигнал, когда в охраняемой зоне появляется что-то подозрительное, а вот продвинутые вполне способны задержать до прибытия полиции или наряда Стражи даже человека со средней магической подготовкой. А уж Анкалагончик мой им вообще на один зуб. Я вовсе не горел желанием проверять на что способны эти (да и прочие имеющиеся в городе) сторожевые коты — и дракончика жалко, хороший он, и с дядей Захаром потом объясняться неохота — поэтому в этот туннель соваться поначалу вообще не хотел. Но уж коли Анкалагон нашёл такой чёрный ход, противиться любопытству, своему и дракончика, я уже не мог.

Туннель был прибранным и ухоженным. Не то, чтобы очень, но всё-таки. Но, в то же время, на этом участке шёл он горизонтально, под самыми домами, Местами пробивая фундаменты, кое-где пересекая другие, старые туннели, зевы которых были заложены неаккуратной кирпичной кладкой, а остатки стен самих туннелей выступали внутрь. Вот в таком вот месте и прятался крысиный ход, по которому мой шпион проник внутрь.

Выбравшись на середину свободного пространства, Анкалагон расправил крылышки и полетел. Конечно, внутри туннеля было абсолютно темно. Для человеческого глаза. Но многочисленные излучения и звуки проникали внутрь подземного сооружения, что позволяло моему шпиону довольно уверенно ориентироваться в пространстве, даже не используя свой встроенный инфракрасный локатор. Человеку разобраться в этой смеси шестого, седьмого и многих прочих чувств было очень непросто, но, к счастью, создатели этой игрушки позаботились о том, чтобы встроить в неё человекоудобный интерфейс и теперь я словно видел туннель в неких условных цветах.

Первые метров двадцать не было ничего интересного, но вдруг Анкалагон развернулся и рванул назад. Вернувшись на несколько метров, он завис перед стеной — остатки более древнего туннеля, такие же, как и те, через которые он проник сюда. Вот только на довольно большой площади кладка была словно прозрачной.

Глава 7

Тайны подземелий, часть 2

Ну как большой? На самом деле дефект кладки занимал участок где-то в метр шириной и на метр от пола.

— Что это? — уточнил я.

— Когда стена тонкая, так же выглядит, — сообщил дракончик и со вздохом добавил: — Но ты велел не летать сразу далеко поэтому отсюда я вернулся.

Обратный путь был не слишком интересен, разве что в подвале, через который Анкалагон проник в подземелье нашлись рабочие и пришлось ждать. Сначала пока они закончат работы, этого хватило минут на пятнадцать, а потом пока они соображали на троих. Это заняло где-то час. Заняло бы и больше, но в открытое подвальное окно донёсся сварливый женский голос, который интересовался, почему это минутная работа заняла у них так много времени?

А дальше у меня случился ступор на, казалось бы очевидном вопросе: стучать сразу Захару Георгиевичу или подождать? Вроде бы мне, как взрослому человеку, следовало тут же сообщить в охранку: Ясно же, этот коридор чем-то важен и кто-то нехороший пытается в него пролезть. С другой стороны, что-то меня останавливало. И я решил подождать, хотя бы до утра, по ходу прикидывая, что надо приказать дракончику быть ещё осторожнее, а заодно принялся выяснять: куда мог выходить тот подвал, из которого пытались проникнуть в заинтересовавший меня туннель. Перенести наблюдения моего шпиона на карту города оказалось довольно просто и я быстро нашёл искомый двор, но разведку его я всё-таки решил оставить на утро.

Тут сразу возникает вопрос: А как же так? Дракончик этот — мощный шпионский девайс и в свободной продаже? Ну, не в такой уж и свободной. Прежде всего, стоит эта игрушка весьма прилично. Подавляющему большинству подданных Империи просто не по карману. Даже многим дворянам. Это я, член царской семьи, когда оказался в Москве на ярмарке ничего не знал про местные цены, да ещё и на новогоднем ажиотаже, позволил себе такой подарок. Во-вторых, привязать к себе этого дракончика, да на таком уровне, как у меня — надо быть самому сильным и знающим магом или нужна помощь очень сильного мага. Крёстный сделал мне это так, мимоходом, ну так не зря же говорят, что государь-император — сильнейший маг Империи. А кому другому подобная услуга обойдётся дороже самого дракончика, да ещё и найти мага, который для тебя это сделает — задача не самая простая. А без привязки он просто не будет делать многие вещи. Например, вот так лихо шпионить. Да и объяснить словами увиденное сможет весьма ограниченно: магия — магией, но мозги у таких конструктов птичьи, со всеми их ограничениями. Тут чудес не бывает. Не следует забывать и о том, что эмоциональная связь между человеком и таким фамильяром устанавливается в обе стороны и потерять такого друга — удар очень тяжёлый. Знай я всё это тогда — точно не стал бы гонять Анкалагона по всяким стрёмным местам.

А если кто-то, как я, сдуру все эти ограничения преодолеет, то тут вступают в силу законы Империи плюс практика Стражи и прочих охранительных структур: Если человек появился на улице или в прочих людных местах — значит согласен, чтобы его все видели и даже запечатлели. Не хочешь, чтобы тебя снимали — сиди дома, вот тут Империя стоит на страже неприкосновенности своих подданных твёрже некуда. А всякие места с ограниченным доступом всегда чётко обозначены и охраняются, как минимум — теми же сторожевыми котами. Правда, как я только что выяснил, бывает, что охраняют только парадный вход. Похоже, что за прошедшие с моей смерти две тысячи лет в некоторых вопросах ничего не изменилось…

Поутру я всё-таки решился и вызвал Захара Георгиевича. Голос, ответивший мне, был бодрым и спокойным:

— Что-то случилось?

— Не знаю, — честно признался я. — Но кое-что может быть вам интересно.

— У тебя сразу после завтрака танцы. Твой вопрос может подождать?

— Не знаю, — снова ответил я.

— Даже интересно. А за завтраком… впрочем, кажется я уже знаю ответ.

— Я действительно не знаю! — воскликнул я. — Тёте Лиз это знать наверное надо, а вот Даше и Грише… Честно, не знаю.

— Спрашивать, на долго ли это, как понимаю, смысла нет. Можешь забежать сейчас, перед завтраком? А там решим.

Ну я и забежал. И коротко рассказал о вчерашних приключениях моего фамильяра. Дядя Захар резко сосредоточился:

— Можешь показать эти места на карте?

Я показал. Вход в туннель, где в него пролез Анкалагон и где по моим прикидкам должен быть вход в подвал, из которого кто-то пытается в этот туннель пробраться. Захар Георгиевич посерел. Минуты три он молча смотрел на карту, потом повернулся ко мне и спросил:

— Ну и что с тобой делать? Выпороть на площади или к ордену представить?

— Ну… — ответил я в тон вопросу, — Минус с плюсом взаимно уничтожаются, так что… может просто объяснить, что к чему?

— При всех минусах такого решения, у него есть и свои плюсы… По крайней мере, кое-какие проблемы оно решит, — начал было наш главный безопасник после короткого размышления, но тут меня настиг вызов от Даши:

— Эй, ты! Где шляешься? Все уже за столом!

Я вопросительно посмотрел на дядю Захара, тот утвердительно кивнул и засобирался:

— Скажи, что уже идём.

Ну я и сказал. Даша на это возмутилась:

— Ты чего? Опять во что-то влип?

— Придём — всё объясню! — ответил я, разрывая связь.

Когда мы пришли, Даша вместо приветствия набросилась на меня:

— Ну и во что ты опять ввязался⁈ Делать что ли нечего⁈

— Да ничего особенного, — спокойно пожал пожал плечами безопасник. — Просто Серж случайно узнал, что кто-то подбирается к третьей лестнице.

Гриша и тётя Лиз синхронно положили приборы на стол, а Даша только непонимающе переводила взгляд с мамы на брата. Гриша наконец тихо выдохнул и более-менее спокойно спросил: как же я всё-таки узнал об этой загадочной лестнице? Я и рассказал про Анкалагона и его вылазки в город. Тут оживилась тётя Лиз. Глядя на меня с нехорошим прищуром она спросила:

— Нука-нука, поведай, как ты смог привязать к себе фамильяра на таком уровне?

Я только пожал плечами, ибо в тот момент не понимал, что тут такого страшного:

— Мне крёстный помог.

Тётя Лиз закрыла лицо руками и произнесла сдавленным голосом:

— Вот он сюда приедет и я… бороду ему выдеру! Нет! Я всё расскажу Софи! И мы вместе выдерем ему бороду!

Она шумно выдохнула и, положив руки на стол, добавила:

— И вот так делаются все дела! Как ещё империя-то не развалилась!

На это дядя Захар только пожал плечами:

— Но надо признать, что Миша справляется много лучше, чем мог бы кто-то другой.

— А вот от этого совсем страшно! — выдохнула тётя Лиз.

Даша, всё это время блуждавшая обалделым взглядом между участниками разговора, решилась, наконец, спросить:

— Ма-а-а-м! А чего случилось? И что такого страшного Серж отчубучил… опять…

Дядя Захар на это только задумчиво покачал головой:

— Тем не менее. Если бы Серж не завёл себе такого удобного друга и не бросился бы исследовать наше обиталище…

— Ещё не известно, что хуже, — мрачно оборвала его тётя Лиз.

— Лизонька! А не заносит тебя, часом? — полюбопытствовал дядя Захар.

— А ты бы полюбопытствовал у Миши, чего это он так сюда прискакал, как встрёпанный, когда Серж провалился в транс энциклопедиста?

— Если я правильно понимаю, не столько ради меня, — вставил я своё веское слово.

— Мог бы и сам догадаться, — раздражённо бросила тётя Лиз. — Ты две тыщи лет полоскался в нави, висел на своём талисмане, как червяк на крючке. Думаешь тебя оттуда вытащили и всё прошло? Ага, ща-а-а-з-з-з! Ты и сейчас, фактически, открытый канал в навь и то, что через тебя может вылезти — совсем не доброе. Я, Софи и Мишка тебя к телу прицепили, канал заткнули. Но, пока что, это всё внешние конструкты, более-менее серьёзная встряска и пробка вылетит. И что оттуда вылезет — не знает никто. А самое страшное, что там есть такие сущности, что даже я могу не сразу понять, что ты, это уже не ты. Хорошо когда ты провалился в транс, я сразу держала процесс под контролем и сейчас в тебе уверена, но если что-то случится когда ты будешь один? А потеря такого фамильяра бьёт так, что ой. Люди в твоём возрасте седеют.

Я закусил губу, представил, что в результате одной из этих исследовательских вылазок Анкалагон погибнет…

— Пробрало? — уточнила тётя Лиз.

В ответ я только кивнул. Действительно, пробрало.

— Вот так-то!

Но тут меня пробрало по другому поводу:

— А рассказать заранее⁈ Чтобы я знал, куда можно лезть, куда нельзя!

— А они не знают, что можно, что нельзя, — ехидным голосом встрял дядя Захар. — Как ты вляпаешься, так и становится ясно, что вот туда тоже нельзя.

— Ну хорошо, но вот например, с Анкалагоном. Всё, что связано с этой операцией.

— С этим вопросом — к Мише, — фыркнула тётя Лиз. — Может научится сначала думать, потом делать… Хоть иногда.

Но тут снова встряла Даша. Она, похоже, думала, думала над услышанным и додумалась. Причём в правильном направлении:

— Ма-а-а-м! А чего, получается у нас тут спрятано что-то очень страшное?

— Скорее важное, — я решил не скрывать свою осведомлённость. — Как ты думаешь, почему твоя мама живёт тут, а не в дворце, как положено ей по статусу? Потому что её способности и сила лучше всего подходят для того, чтобы охранять или сдерживать ЭТО.

Даша с шумом захлопнула рот, а я добавил веское предположение:

— Если бы для этой задачи лучше подходила Её Величество, здесь жила бы она.

— Угу, — подтвердила тётя Лиз.

— А если бы па… дядя Миша? — Даша быстро взглянула на безопасника и поправилась.

Дядя Захар же и ответил:

— Значит здесь и был бы дворец.

— И чего тут такого важного? — кажется, Даша снова совершила для себя очередное потрясающее открытие.

Тётя Лиз собралась было что-то сказать, но её перебил дядя Захар:

— И правда, Серж, расскажи, что тут такого страшного есть и откуда ты об этом знаешь?

Ну я и рассказал, что услышал от мальчишек во время одного из обеденных перерывов у Макарыча. И заодно спросил:

— А та пещера, над которой проплывает трамвай в Одинцово, она тоже связана с этой находкой?

— А это тебе Вадим сболтнул? — уточнил дядя Захар.

— Разве есть что разбалтывать? — искренне удивился я. — Я спросил, он сказал, что там пещера, которую вскрыли при добыче камня. Её начали исследовать, потом завязали. Насчёт того, что тут что-то нашли и что при событиях пострадал государь-император, так странно, что это ещё не все знают. Было много пострадавших, было много свидетелей, даже если всё засекретили и всех предупредили, всё равно, там один одно сболтнул, в другом месте другой что-то другое, И пошло-поехало. А скорость распространения слухов, как известно, больше скорости звука. Всегда была, есть и будет.

Гриша на это тяжело вздохнул:

— Сразу надо было вбросить официальную версию, которая не противоречила бы тому, что люди могли увидеть.

Дядя захар же только отмахнулся:

— Эх, если б я тогда чего-то решал… А дядя Саша, дундук! «Всё засекретить! Здесь ничего не было!». Ага. А то, что император пал в битве никто, конечно, не понял. В результате имеем то, что имеем.

Завершив эту тираду, он посмотрел на меня:

— Кстати, что ты будешь говорить, если тебя спросят об этом?

— А что я могу сказать? Не знаю, не был, не участвовал. Да, знаю, что здесь был какой-то кипеж, в результате государь погиб, а большего мне не рассказывают, типа мал ещё.

— Я никогда не сомневалась, что ты умный мальчик, — похвалила меня тётя Лиз и тут же обратилась к дочери: — Ты всё слышала, что Серж сказал?

— Ага… — Сказать, что Даша была удивлена, значит ничего не сказать.

— Вот и славно!

Но у меня ещё оставались вопросы, причём из жизненно важных:

— А всё-таки, чего надо ждать и что делать если что?

Тётя Лиз и дядя Захар переглянулись и безопасник ответил:

— Если что — запираетесь в своих комнатах, надеваете броню и ждёте особых распоряжений.

— Не пойдёт! — возразил я. — Я, так понимаю, мы здесь, если и не в осаде, то в первой готовности. Если что-то начнётся, может случиться всякое, значит у каждого должен быть план действий, с контрольными точками и вариантами на все случаи. Чтобы не бегать и не тыкаться и не искать друг друга по злачным местам.

— А ведь Сержу на самом деле не четырнадцать лет, — Гриша очень серьёзно прокомментировал моё высказывание. — И Даше уже пора осмысленно участвовать в некоторых делах.

— Ты прав, — поддержала его тётя Лиз. — Надо устроить им небольшую лекцию о том, что им уже пора узнать. Но не сегодня.

Она окинула меня внимательным взглядом и пояснила:

— Никакое происшествие не происходит на пустом месте. Любой кризис имеет своих предвестников и развивается некоторое время. Сейчас не сороковой век и мы примерно знаем, с чем имеем дело. Я абсолютно точно знаю, что в течение ближайших трёх месяцев ничего не случится. К сожалению, сейчас это максимально возможная глубина прогноза. Не то, чтобы много, но это то, что у нас есть… А сейчас, детишки, вам пора на танцы, Аристарх Евграфьевич уже связывался со мной и сердится.

Ну мы и пошли, танцевать. А на выходные я выторговал себе поездку на стрельбище.

— Ну-у-у-у! — обиделась Даша. — В воскресенье нам положено отдыхать!

— Ты и так отдыхаешь каждый день пол дня! — парировал я. — Или скажешь, что танцы для тебя не отдых?

— Да с тобой… Какой отдых! Только нервы портить!

Но идея была признана здравой и в воскресенье мы всей семьёй поехали на стрельбище. Командовать парадом вызвался Гриша и, поскольку других желающих не нашлось, на него и свалили все организационные вопросы. Но, похоже, младший цесаревич и сам был не против размяться и развеяться, поэтому занялся делом с изрядным энтузиазмом. Даже лишний раз проэкзаменовал меня насчёт обращения с боевой бронёй, по ходу надавав кучу дельных советов от бывалого. Результат его вполне удовлетворил, в отличие от тёти Лиз, которая собирала Дашу. Женская часть команды появилась на полчаса позже назначенного времени и тётя Лиз всю дорогу что-то выговаривала розовой от возмущения дочери.

— Ну вот! Опять опоздали и теперь будет меньше времени на стрельбище! — возмущённо констатировала тётя Лиз.

— Не волнуйся, мама Лиз, — хитро улыбнулся Гриша. — Я же знаю с кем имею дело, потому и назначил встречу на пол часа раньше.

— Вот наглец! — совершенно искренне возмутилась тётя и мы начали загружаться в транспорт.

В отличие от крёстного, цесаревич Григорий не пытался изображать из себя отца-командира, так что этот выезд больше напоминал выезд на пикник. А на стрельбище нас ждала неожиданная встреча.

— Ба! Знакомые лица! — воскликнул Гриша.

— Ваше высочество, — князь Одинцов изобразил какой-то уж очень сложный поклон, как бы не шутовской.

— Митрофан Феоктистович… — Гриша отзеркалил его движение и оба искренне рассмеялись, после чего пожали друг другу руки. — Решили пострелять?

— Сына вывез, посмотреть чему его в его школе научили. А ты?

— Почти тоже самое. Даша и Серж будут поступать в Питерский кадетский, потихоньку готовлю. Кстати, позвольте представить: Сергей, князь Архангелогородский.

— А мы уже представлены, — кивнул Одинцов и подозвал сына: — Игнат! Что стоишь как чужой? Смотри какие люди приехали.

Игнат Митрофаныч, старший сын и наследник рода Одинцовых, наш с Дашей погодка, с достоинством кивнул мне и протянул руку для рукопожатия. Я столь же коротко кивнул и пожал протянутую мне руку.

— Молоды-ы-е люди! — с укоризной протянул старший Одинцов. — Ну кто же так знакомится! Даже перчатки не сняли!

— ОЙ! — сказал младший Одинцов и искренне смутился.

И я на всякий случай опустил глаза, тоже изображая смущение.

Глава 8

Первые друзья

Митрофан Феоктистович устроил короткий выговор за нарушение этикета, после чего предложил нам с Игнатом посоревноваться в меткости. Упражнение простое: Огневые позиции на расстоянии десять метров друг от друга, один сектор огня, время — пять минут. И кто набьёт больше мишеней. Ну соревноваться, так соревноваться. Я занял свой окопчик, зафиксировал сектор обстрела, как учил меня крёстный, доложил о готовности. Прозвучала команда: «Огонь!», и стали появляться мишени.

Тут мне стало не до того, чтобы за кем-то следить, я полностью сосредоточился на секторе обстрела, посылая голубые молнии в появляющиеся на поле силуэты. Поэтому и не сразу заметил, что стреляю я один. Странно. Поставил броню на предохранитель и поворачиваюсь к новому знакомому. Он стоит сорвав шлем и смотрит на меня блестящими от восхищения глазами.

— Ну… ты даёшь! — восхищённо выдохнул Игнат и тут же уточнил с ехидцей в голосе: — Это в ремесленной школе такому учат?

— Это меня крёстный научил, — успокоил его я.

Глазки у Игната потухли, но всё же он решился спросить:

— А… А можешь меня научить?

На всякий случай связываюсь с Гришей и посылаю ему ощущение вопроса. А то, кто знает? Может это какая великая тайна царской семьи?

— Попробуй, — отвечает Гриша с нотками иронии в голосе.

Интересно, чего это он так? И я начинаю объяснять новому знакомому азы: Как зафиксировать сектор обстрела, как наводить прицел, как произвести выстрел. Игнат слушал намного внимательней, чем в своё время Даша, засыпал меня вопросами, на которые я не всегда и ответить мог. Но вот приступил он к практике и тут же принялся поливать стрельбище потоками огня. Однако через пол часа и пару заменённых боевых батарей, дело у него пошло на лад и он уже довольно уверенно крошил мишени, правда не одиночными выстрелами, как я, а всё больше дуплетом.

— Ладно, молодые люди, довольно уже! — посмеиваясь остановил нас старший Одинцов. — Только, скажу я вам, это всё хорошо в цирке, а стандартная техника стрельбы не зря зафиксирована в Наставлении!

— Это чем же это плохо? — Игнат от возмущения успел спросить раньше, чем я.

Одинцов хитро прищурился:

— Давайте так, молодые люди. Огонь в движении. Дистанция вдоль фронта сто метров, норматив — пятнадцать секунд, десять мишеней. Ты, Игнат, работаешь стандартной техникой, а вы, князь, по своему.

Он достал из кармана монетку, спросил меня: «Орёл или решка?». По результатам первым на дистанцию вышел Игнат. В норматив он уложился с запасом в одну секунду, сбил шесть мишеней. Дальше я…

…Через двадцать секунд, четыре падения и всего два попадания, я, отплёвывая песок, подошёл к ожидавшей меня компании.

— Как видите, князь, есть нюансы, — удовлетворённо кивнул Одинцов.

— Есть над чем работать, князь, — кивнул я ему в ответ.

Дальше на рубеж огня пошли взрослые (тётя Лиз дрессировала Дашу на соседней позиции), а мы с Игнатом получили возможность потрепаться.

— Идёшь с ней на бал? — уточнил Игнат, скосив глаза в сторону, где развлекались дамы.

— Как будто есть варианты.

На это мой новый знакомый с явным облегчением выдохнул, но ответил более чем вежливо и искренне:

— Сочувствую.

— Случалось сталкиваться? — хмыкнул я. И тут Игната прорвало:

— Ты же знаешь, кто она такая на самом деле?

— Как будто кто-то в Империи сомневается, — парировал я.

— А теперь представь, мы гнездимся в двух шагах от имения наложницы императора, а я его дочку ещё не захомутал. И этим мне едят печень лет с десяти, если не раньше. А теперь появился такой конкурент, что я могу спокойно отойти в сторону. Уф…

Он помолчал немного и приложив руку к сердцу извинился:

— Простите, князь, я понимаю, что…

В ответ я только рассмеялся:

— Полно, княжич, я всё понимаю. Уже покусала?

— Ага. Учитывая, как меня к ней подпинывают, и покусала, и потопталась, и много раз. Кстати! Когда понадобится секундант — обращайся.

— Прям «когда», а не «если»? — уточнил я и тут же догадался. Уточнил, указав глазами в сторону тёти Лиз и Даши: — Из-за?

— А ты как думал? Решил что в сказку попал?

— Послушать тебя, так можно подумать, что Даша не столь популярна.

— Щаз-з-з-з! Во-первых, она ещё не всех на Москве покусала. А во-вторых, ты помнишь, кто она на самом деле? И поэтому многим пофиг и на её характер, и даже будь она при таком характере кривая и косая.

Мне только и осталось ответить:

— Хм… Да, княжич, боюсь, что мне придётся воспользоваться вашим предложением… И не раз…

А сам, тем временем, подумал, что склочный характер Дашеньки возник не на пустом месте. Подсознательно, а может и сознательно, она понимает, почему вокруг неё вьются все эти ухажёры, которым нужна не она, а её статус. Вот и отрывается на них в меру сил и возможностей. Правда этим она отваживает от себя в первую очередь тех, кто мог бы отнестись к ней по человечески. Впрочем, судя по всему, вот именно эта проблема в её жизни уже решена и ни её ни меня спрашивать никто не собирается. Так, мимоходом, подумалось: а есть ли в арсенале нынешней магии приворотные зелья? Или нам будут править мозги чисто какими страшными заклинаниями? Видно что-то кислое отразилось у меня на лице, потому как Игнат заботливо спросил:

— Чего взгрустнул? Или у тебя какая подружка была там?

— Нет, — вздохнул я, хотя «там» у меня и была подружка. Вот только она уже давно померла и кости сгнили. — Так, кое-какие дела вспомнил. А ты подскажи мне, как всё это делается? В смысле, дуэли.

Тут княжич оживился, видать тема его увлекала. Ну и понятно, молодой ещё, горячий. А вникнуть в тему и правда стоит, потому как наверняка найдутся желающие опустить меня в глазах свалившейся мне на голову принцессы. А эта стервочка ещё и подначит.

Пока мы всё это перетирали, взрослые отстрелялись, подошли тётя Лиз с Дашенькой и мы всей компанией отправились в местную офицерскую столовую, отобедать. Дашу отправили к нам за столик, чтобы взрослые могли спокойно перетереть свои взрослые дела, и я, признаюсь сильно удивился, когда понял, что Дашенька способна скорчить мордочку ещё более недовольную, чем изобразила утром. Вяло ковыряясь в тарелке (и чего ей там не понравилось? По мне так стейк из шерстистого бегемота с кашей из цельной пшеницы и какой-то хитрой подливкой с грибами — вполне себе сытно и вкусно), она, тем не менее, внимательно слушала нашу с Игнатом беседу.

— Чего, не терпится повоевать по настоящему? — спросила она, не снимая недовольного выражения лица.

— А нас-то пошто? — деланно удивился я. — Мы люди мирные, дружелюбные. Но, говорят, в московской тусовке есть несколько выдающихся скандалистов.

Она смерила меня недовольным взглядом и хмыкнула:

— Ну это да. Ты готовься, что после бала тебя месяц будут каждый день шпынять, гонять и поколачивать.

«Ну мы это ещё посмотрим!», — задорно сказал я сам себе, а вслух уточнил:

— Ты только скажи, чего такая злая?

— А чему радоваться? Из-за тебя, вместо того, чтобы отдохнуть в выходной как следует, здесь дурью маемся.

Тут её лицо просветлело:

— О! Я слышала, что тебя тут слегка песочком накормили?

Я равнодушно пожал плечами:

— Новое упражнение, довольно сложное. Надо тренироваться.

Даша снова скривилась, словно ей скормили целый лимон, а Игнат довольно улыбнулся. Видать хорошо она его успела покусать! Интересно, сколько ещё таких покусанных встретится на балу и как выстраивать отношения с ними? Полюбому надо как-то надеть на Дашеньку намордник, иначе, если её на балу понесёт, а её скорее всего понесёт, мне точно придётся всю оставшуюся жизнь посвятить пустопорожним дуэлям.

Погрузившись в эти мысли я сплыл в некое подобие транса и, взглянув на Дашу, вдруг увидел маленького испуганного ёжика, который, вернее, которая, сидит забившись в угол и, выставив все иголки, рычит на весь белый свет. Мне очень захотелось эту ёжичку погладить, но вот только как к ней подступиться?

Я улыбнулся ей, а в ответ:

— Ну и что ты лыбишься?

— Знаешь, Даша, вокруг тебя не одни только враги.

— Много ты знаешь, кто тут вокруг нас… — буркнула она, утыкаясь в тарелку.

Ну хоть поела на этой ноте, и то хорошо.

Вечером, за ужином, где традиционно собрались все члены семьи, пребывающие в озёрной крепости, я решил уточнить некоторые, неожиданно выплывшие моменты:

— Так всё-таки, что не так с тем способом стрельбы, которому научил меня крёстный?

— Да ничего особенного, — пожал плечами Гриша. — Просто он требует очень большой концентрации внимания и дисциплины сознания. Как побочный эффект — намного сложнее вести тактическую стрельбу. В смысле, не с места, а в движении, например… А вообще, Феоктистыч злыдень, дал вам довольно сложное упражнение. Начинают всегда с движения вперёд, к тому же Игнат это уже изучал.

— Значит точно, надо больше тренироваться.

— Ну и тренируйся сколько хочешь, — буркнула Даша, — а я хочу отдыхать нормально.

Тётя Лиз собралась было её одёрнуть, но я успел раньше:

— Наверное, ты права. Я, получается, развлекался, а тебе только настроение портили.

Даша уставилась на меня, словно я вдруг перьями оброс, а тётя Лиз посмотрела хоть и с удивлением, но одобрительно кивнула. И я принялся развивать мысль:

— На стрельбище заниматься всё равно необходимо, можно выделить на это один день в неделю… если это можно, конечно. А в выходной… Пусть Даша предложит, как отдохнуть. Только без подстав! — быстро закончил я.

— Я прослежу! — усмехнулась тётя Лиз, а Дашенька сделала нарочито равнодушную мордочку и столь же равнодушно пожала плечами. Ну точно что-то задумала!

Следующая неделя прошла спокойно. На фехтовании Гриша гонял меня как паршивого котёнка, а я доставал его расспросами по теме дуэльного этикета. В результате половину времени мы с ним разыгрывали сценки нанесения оскорбления, ответ на оскорбление, бросить вызов, принять вызов… И, самое сложное и важное: как заставить противника бросить вызов тебе.

Аристарх Евграфьевич гонял нас на танцах и, параллельно, по вопросам этикета общего. Настолько усердно, что даже Даша начала подвывать. А я заработал первую скупую похвалу («Надо же! Иногда у вас получается что-то, что издали можно принять за подражание правильным движениям!»). Даше, которая считала себя если не мастерицей в танце, то, как минимум одной из лучших в предмете, для своего возраста и круга, естественно, тоже доставалось. Я, глядя на это, искренне посмеивался. По моей классификации наш учитель был чем-то типа граммар-наци в области танца и этикета, а Даша вкладывала в танец душу. Её танец получался удивительно красивым и искренним и (когда она не вредничала) танцевать с ней было одно удовольствие. Увы, но это было совершенно не совместимо с требованием нашего учителя строго, до миллиметра, до сотых долей такта, выверять и зазубривать все движения. Поэтому когда мы в субботу выбрались на стрельбище, даже она вздохнула с облегчением.

А в воскресенье мы отправились… в театр… В Большой… На балет…

Представление, как водится, начиналось вечером, но уже с утра меня начали терроризировать на предмет прилично одеться. Вернее, принялась терроризировать одна излишне шебутная особа. Кончилось тем, что Гриша сжалился надо мной и натравил на неё Аристарха Евграфьевича и уже под его руководством и под его причитания процесс вошёл в осмысленное русло и завершился в разумные сроки. И вот наш кортеж из трёх глейдеров — наш, где поместились тётя Лиз, я и Даша, и два охраны — один двигался первым, второй замыкающим. Кстати, у нас «за руль» сел сам Захар Георгиевич, если я правильно понял — для того, чтобы не дать тёте Лиз дорваться до управления. Гриша тоже присоединился к нашей компании, ехал он в первой машине.

Подъезжали мы медленно, с помпой, так что я успел хорошо осмотреться. Театральная площадь осталась на том же месте, что и при моей жизни. По крайней мере настолько, насколько я смог сориентироваться относительно кремля. Впрочем, вполне ожидаемо, если исходить из того, что основные улицы тоже остались на прежнем месте. Сам Большой стоял где стоял и выглядел почти так же, как и при моей жизни… Почти, если убрать клубки огня, висевшие возле колон на манер факелов и вернуть на крышу квадригу Апполона. В смысле бронзовую. Потому как квадрига была на месте, но она была соткана из света, колесница была крылата, кони скакали во весь опор, оставаясь при этом на месте, а над ними реяли крылатые музы. Эти огни давали яркий тёплый свет не хуже светодиодных ламп, а может и лучше. И, кстати, это действительно было пламя, как у факелов. Языки огня покачивались на зимнем ветру, шипели от попадающего в них снега, и тени покачивались вслед за ними.

Выскочивший из машины охранник жестом остановил местного лакея и открыл дверцу. А, да, забыл сказать, что поехали мы, естественно, не на любимом тётином «Тёрне», а на парадных лимузинах, нас не выносило из салона неведомой силой, мы выходили по человечески, через дверь. Гриша взял под руку тётю Лиз, я предложил руку Даше и мы двинулись по утоптанному снегу широкой дорожки, ведущей к парадной лестнице театра. По бокам дорожки возвышались сугробы где-то по колено, с неба падали редкие снежинки и всё это сверкало и серебрилось в свете фонарей, стилизованных под конец XIX века. Ощущения сказки добавляло то, что свет в фонарях давали те же самые клубки огня. Я шёл и восхищался тем, как поработали местные дизайнеры: Эффект некоторой небрежности в уборке был потрясающим. Если бы я не вникал в то, как сейчас работают коммунальные службы — поверил бы, что снег тут убирал лопатой бородатый дворник. А так, клочки снега оставленные там и сям, небольшие бугорки на ступенях… они совершенно не мешались под ногами, но создавали ощущение уюта и естественности.

Так мы и шли под любопытными взглядами оттеснённой к сторонам площади толпы. Ну как толпы? И в каком смысле оттеснённой? Некоторое количество зевак толпилось вдоль домов, ограничивающих площадь, отделённые от нас редкой цепочкой шкафов-в-мундирах из Императорской гвардии. Вились там они довольно плотно, но при желании протолкаться через эту толпу труда бы не составило. Люди глазели на нас, кто так, а большей частью через визоры — дальние потомки электронных биноклей. Визор представляет из себя рамку размером от двадцать на пятнадцать сантиметров в самых дешёвых моделях до… очень больших в специальных изделиях, используемых в морском деле, астрономии и прочих важных областях. Рамка эта пустая внутри, когда визор выключен, когда его включают он снаружи словно затягивается чёрной плёнкой, а вот со стороны смотрящего появляется изображение, как будто ты смотришь… просто сквозь эту рамку. В самых дешёвых моделях можно только менять масштаб картинки — увеличивать, уменьшать — да добавлена функция усиления света, эдакое продвинутое ночное видение, а вот в дорогих наворочено функций… в общем много. И многодиапазонное видение — от мягкого рентгена до миллиметровых радиоволн, такой сильно расширенный тепловизор, и дополненная реальность, причём вовсе не для того, чтобы играть в покемоны (хотя в покемоны тоже можно). Ну и запись увиденного — само собой, это стандартная функция во всех таких устройствах со времён первых смартфонов.

Зайдя внутрь я сообразил, что в 42-м веке один обязательный атрибут театра точно пропал: никакой вешалки! Современные одеяния решают проблему микроклимата тела сразу и кардинально, поэтому верхняя одежда давно уже перестала существовать как явление.

Глава 9

Театральная

Войдя в театр мы не спеша поднялись в фойе и тут же на нас налетела Её Величество:

— О! Лиз!

— Софи!

Дамы обнялись, чмокнули друг друга в щёчку. Следом степенно подошёл государь-император:

— Вижу, все в сборе… О! Дядя Захар, даже ты выбрался!

— Разве можно оставить их без присмотра, — в своей обычной ворчливой манере ответил безопасник.

В ответ крестный только рассмеялся и обратил внимание на нас с Дашей:

— Решила показать князю московские достопримечательности?

Даша в ответ изобразила некое подобие реверанса и ответила нарочито заботливым голосом:

— Да, дядя Миша. А то у нас на озере он совсем одичает.

— И как тебе Большой театр? Впечатляет? — это уже мне.

— Да, крёстный, — ответил я совершенно искренне и, согласно этикету, изобразил средней глубины поклон.

— Ну что же, тогда прогуляйтесь тут… Даша, покажи Сержу, театр, тут есть много интересного. Только не забудьте к первому звонку быть в ложе.

Получив карт-бланш на то, чтобы водить меня тут, как медведя на ярмарке, Даша заметно приободрилась, снова изобразила реверанс и, бросив чуть ли не через плечо: «Хорошо, дядя Миша!», как паровоз потащила меня в сторону кучковавшихся тут же молодых людей плюс-минус нашего возраста.

Первым нас заметил Игнат Одинцов:

— О! Серж! Даша!

Бывшая при нём девушка смерила нас (подозреваю — прежде всего мою спутницу) весьма неприветливым взглядом. Я же искренне обрадовался: хоть кто-то знакомый и условно доброжелательный ко мне в этой ораве потенциальных противников и соперников.

Игнат радостно пожал мне руку и принялся представлять московской знати. Тут надо заметить, что Москва находится на особом положении. Обычно столицы великих и удельных княжеств находятся полностью в управлении своего князя, а если требуется промежуточная иерархия управления, князь назначает управляющих для городских районов. Связано это с тем, что город, особенно удельное княжество, приносит довольно мало дохода и феодалу с городского района тупо не прокормиться. Но Москва — дело другое. Тут есть некоторые районы, которые вполне себе самодостаточны, поэтому там есть собственные князья, в статусе имперских, как и я. Их не много и они все сейчас были тут:

— Максим Замоскворецкий, — представился широкоплечий юноша, стриженный под горшок.

Замоскворечье всё также лежит напротив Кремля и там находится несколько весьма доходных предприятий. В частности — Красный Октябрь. Да! Конфетная фабрика, сохранившая за последние две тысячи лет своё название и даже кое-какие рецепты! Ну и ещё кое-что до кучи.

— Воробьёв, Илларион, — высокий, худощавый юноша, на год старше меня, вернее моего официального и биологического возраста на сейчас, с длинными, собранными в хвост волосами.

Воробьёвы владеют, кто бы сомневался, Воробьёвыми горами и далее на запад, до границ Москвы. У них во владении находится Университет, да-да, тот самый МГУ, в котором сосредоточено обучение по программам высшей школы, ещё несколько крупных учебных центров, научные и медицинские центры. Большая их часть, конечно, под контролем государства, но и Воробьёвым перепадает достаточно. А ещё у них в руках бывший Мосфильм, превратившийся в крупный комплекс по производству всяческой развлекательной продукции.

— Климент Нагатин, — тоже коренастый, но пониже Замоскворецкого, да и причёска более цивильная, короткая стрижка с пробором. На год меня младше

Владения Нагатиных лежат на самой окраине современной Москвы. Включают Нагатинский затон, Коломенское, ещё несколько бывших в мою бытность районов и земли на другом берегу Москвы-реки. В их владении Южный порт, а значит в их руках связь практически со всем Поволжьем, и Зил. Зил, кстати, так и называется, хотя пишется не как аббревиатура, а просто с заглавной буквы и все уже давно забыли, что это значит. А уж как я ржал, когда читал разные филологические изыскания о происхождении этого названия… Один умник возводит его к культурам бронзового века, бытовавшим на территории Москвы ещё в той древности, которая была древностью в те ещё года, когда я был жив в первый раз.

— Владимир Строгин, — низенький, щупленький, но рукопожатие крепкое, взгляд уверенный. Судя по тому, что Даша начала тут же строить ему глазки — может быть опасным противником на дуэли. Надо отдать должное, Строгин отнёсся к дашиным ужимкам с некоторым скепсисом. То ли сразу понял, чего она добивается и решил не ввязываться, то ли она уже успела его покусать раньше.

Строгины владеют землями вокруг Строгинской поймы и тамошним водохранилищем, снабжающим Москву водой. А заодно — Северным речным портом, а значит — держат руку на большей части транспортных потоков, втекающих в Москву с севера. Кстати, в конечном итоге — и из моего княжества, а значит с ними следует поддерживать хорошие отношения.

— Тимирязев, Сергей, — последним представился юноша примерно моей комплекции, мой ровесник.

Тимирязевы владеют небольшим анклавом на севере Москвы, там где в XXI веке были Тимирязевский парк, Ботсад, ВДНХ и некоторыми землями вокруг. Одно только но: на этих землях раскинулся огромный научный и учебный… городком это назвать сложно, наверное самым правильным названием будет — совхоз. Центр обучения сельскому хозяйству, лесному делу и прочим биотехнологиям и спорят в своём уровне с самим МГУ. Между прочим, берут к себе в учёбу представителей всех сословий, поэтому имеют на своей территории и среднюю школу — чтобы доучивать учеников, происходящих из работного люда. По легенде, основатель их рода был одним из ректоров древней Тимирязевской академии, который сумел удержать это учреждение от распада в самом начале Тёмных веков, так что род их древнее царского. Но царских амбиций они не имеют, хватает и того, что на них держится всё сельское хозяйство и вся медицина Империи.

Тимирязев посмотрел на Дашу, потом на меня и в его взгляде промелькнуло некоторое сочувствие. Видать тоже с Дашей пересекался.

А и вся истинно московская знать. Были тут ещё несколько молодых людей из окрестных великих княжеств, но они вились на периферии этого собрания.

Обычная процедура знакомства новенького в компании сверстников была немного упорядочена необходимостью соблюдать правила этикета, но в принципе мало чем отличалась от того, как я знакомился с Лешкой и его компанией. Разве что я тут же обменялся со всеми личным идентификатором для связи, после чего меня, официально — провинциала, бывшего сироту и выходца из работного люда — потащили показывать театр. А поскольку в своей первой жизни я видел Большой только снаружи, получается, я и в самом деле был тут впервые. Потому и не могу сказать, насколько театр отличается от того, что было в XXI веке. Разве что освещение точно другое: в люстрах и канделябрах горят свечи, дающие удивительно ровный и приятный для глаз свет. И яркий, не хуже светодиодных ламп. Но при этом совершенно не слепят глаза, если смотреть на них прямо. Технологии за прошедшие две тысячи лет окрутели знатно. А вот насчёт отделки могу сказать только: помпезно, блестяще, где-то проглядывают элементы барокко, но они перемешаны… много с чем перемешаны. Ну и в моё время точно не было на стенах панно с танцующими балеринами, сценами из спектаклей, всякими пейзажами. Не было, потому что в моё время балерины на картинах и панно не танцевали, в смысле, не двигались, водопады на пейзажах не текли, а деревья не качались. А если прислушаться к некоторым картинам, можно услышать, как поют нарисованные на них оперные дивы. А если не прислушиваться, они просто стоят, улыбаются и время от времени раскланиваются. В общем, Хогвартс с его говорящими портретами отдыхает.

В какой-то момент, когда мы были в верхнем фойе, возле буфета, у меня в сознании тренькнул таймер, который я предусмотрительно установил. Я встрепенулся:

— О! Ребята! Нам пора! Крёстный велел быть в ложе до первого звонка.

— Ой! — пискнула Даша и попыталась меня куда-то потащить.

— Ты куда? — удивился Строгин. — Лестница же вот!

И указал совершенно в другую сторону. И мне это показалось, или в его глазах мелькнула капелька торжества?

Пока шла эта перепалка я вызвал на свой нейроинтерфейс схему театра и когда мы спускались по лестнице я не позволил Даше увести меня в подвалы. В результате мы успели, даже немного заранее.

— Успели? Молодцы! — похвалил нас крёстный, когда мы вошли в царскую ложу.

Не совсем в ложу, конечно. Перед ложей, открывающейся в сторону сцены, находится небольшая комната, обитая красным бархатом, в которой стоял сервированный стол с несколькими стульями, пара диванов, на одном из которых расположились сейчас Их Величества, напротив разместилась тётя Лиз.

— Это Серж позаботился, — произнесла Даша, делая реверанс. Но по голосу было видно, что она сильно недовольна.

Крёстный на это хмыкнул и заметил:

— А я в тебе и не сомневался.

А тётя Лиз, строго глядя на Дашу, произнесла:

— Дорогая, нам надо поговорить!

— Не сейчас, — поправил её император, глядя перед собой расфокусированным взглядом.

Тётя Лиз вздохнула и бросила на дочь ещё один строгий взгляд. Та в ответ потупилась. Император же в нетерпении спросил:

— Ну где же Гриша-то?

Тут дверь открылась и искомый Гриша вошёл внутрь, пропустив перед собой миниатюрную девушку. Дядя Захар просочился за ними подобно струе дыма.

— Светик! — радостно воскликнули обе дамы и бросились обнимать пришедшую. Крёстный же, словно невзначай, бросил вопрос:

— И сколько ты ещё собираешься мучить девушку неопределённостью?

— Папа! Ну ты же… — начал оправдываться Гриша, но император его одёрнул:

— Тем более! Короче, я требую, чтобы ты внёс определённость в ваши отношения и выполнил начальные формальности… Да вот сегодня и займись!

— Но Ваше Величество… — несмело заблеяла означенная Света, но крёстный её прервал:

— Или Гришка надоел тебе настолько, что ты решила с ним порвать?

— Нет! Что вы! Гриша… Он… — в голосе девушки слышалось искреннее восхищение.

— Вот и не нервничай, — успокоила её тётя Лиз, а Её Величество пояснила:

— Просто Гриша у нас птиц гордый, пока не пнёшь — не полетит. Вот мы и помогаем ему принять решение.

— А знаете, вы правы! — решительно заявил гриша, но на его лице при этом гуляла какая-то рассеянная и мечтательная улыбка.

Он опустился перед девушкой на колено и произнёс:

— Светлана Сильвестровна Казанская! Прошу вас разделить со мной мою жизнь, какая бы она ни была!

Сказав это он жестом фокусника достал откуда-то из своего мундира коробочку с кольцом и протянул её Светлане. Та словно просияла изнутри и ответила:

— Григорий Михайлович! Я рада разделить вашу жизнь и ваш путь до кона!

И протянула ему руку. Гриша достал кольцо из коробочки и надел ей на палец.

— Сколько уже таскаешь его с собой? Год? — уточнила тётя Лиз.

— Два… — потупился Гриша.

А вредная Даша подначила:

— Ну так это же не носорога объезжать и не с медведем в тундре подраться. Здесь смелость нужна.

Все рассмеялись. Но тут государь сказал: «Время!», мы выстроились в положенном порядке и двинулись в ложу. Вошли мы как раз когда раздался второй звонок. Как прозвучал первый мы, за всеми этими событиями, даже не услышали.

Первыми выступали Его Императорское Величество, по правую руку от него — Её Величество, по левую — тётя Лиз. Следом Гриша со своей пассией, потом мы с Дашей, правда войдя в ложу мы встали рядом с цесаревичем. Ну и дядя Захар опять просто возник в одном ряду с нами, правда в самом тёмном углу ложи.

Из зала раздались приветственные крики, нас осветили софиты. Его Величество поднял ладонью вперёд правую руку и весь зал окутало белое серебристое сияние. Крики в зрительном зале стихли.

— Благодарю вас, мои подданные, за искреннюю любовь и уважение! — провозгласил он и сияние погасло, словно впитавшись в людей, предметы, стены зала, сцену. Погасли и софиты, светившие на нас, а зал снова наполнился шорохами, переговорами и звуками настраиваемых инструментов из оркестровой ямы. Мы расселись в рядок, в первом ряду: крёстный по центру, его дамы — справа и слева, справа от императрицы разместился Гриша с уже невестой, а рядом с тётей Лиз — мы с Дашей. Причём тётя Софи ухватила всё ещё смущающуюся Свету и усадила рядом с собой, а Даша постаралась сесть так, чтобы я оказался между ней и матерью. Ну а дядя Захар, это дядя Захар. Хоть и осталось ему место в первом ряду, он разместился в самом последнем ряду кресел царской ложи, в третьем, причём забрался в самый тёмный угол.

Когда мы расселись, Даша словно встряхнулась:

— Бр-р-р! Сколько раз вижу и каждый раз пробирает до костей!

— Это про то, как крёстный благословил всех? — уточнил я.

— Ага! А ты как догадался?

— Всё и так ясно, — сказал я шёпотом и добавил: — В руках государя особая сила!

Я старался говорить тихо, но крёстный услышал и посмотрел на меня искоса. И, как мне показалось, с неподдельным интересом. Но тут прозвенел третий звонок, свет в зале погас и оркестр заиграл увертюру. И мне пришлось включить все свои навыки в медитации, чтобы не улететь куда-то в непонятные дали вместе с музыкой. Впрочем, мне удавалось держать контроль, не теряя при этом удовольствия от самой музыки.

А потом начался собственно балет… Бр-р-р-р… Нет, то, что при моей жизни такое не во всяком стриптиз-клубе показали бы, более-менее ожидаемо. Всё-таки к местной дамской моде я уже привык и чего ждать от балета более-менее представлял, хотя, конечно, моя фантазия оказалась до обидного бедной. Но это не страшно. Страшно то, что я как-то подзабыл как в самый первый день тётя Лиз пропела небольшую импровизацию, от которой я вписался в косяк двери. Забыл и расслабился. Хорошо меня увертюра немножечко мобилизовала, а так… не знаю чем бы всё закончилось. Дело в том, что в эти танцы вплетены какие-то элементы, напрямую влияющие на подсознание и если бы не уроки крёстного по медитации… Нда. Думаю карьера князя Архангелогородского закончилась бы именно тут, в Большом театре… А ведь не просто танец, к нему ещё и музыка с теми же подлянками прилагается…

И вот что странно: вроде бы никого из зрителей это не парило! Все сидели чинно, как в моё время, словно смотрели приличный балет, хлопали в ладоши и всё такое. Причём сидели расслабленно, навскидку без глубокой медитативной защиты, тихо и мирно получали эстетическое удовольствие. Тут надо сказать, что и было с чего, ибо если отстроиться от всей этой психоделики, танцы реально красивые. Я твёрдо решил провентилировать эти вопросы с крёстным. Ведь кто, как не он должен вводить меня в мир магии! Вот пусть и объясняет!

Увы, но сразу наехать на него с вопросами не вышло, потому как почти сразу после занавеса и аплодисментов в ложу зашёл среднего роста подтянутый мужчина с выражено раскосыми глазами, бритой головой и длинными висящими усами. Великий князь Казанский, которого за глаза называют Казанским ханом. Впрочем, сам «хан» на это не обижается и, судя по прикиду, сознательно отыгрывает образ. А крёстный ему подыгрывает.

— Великий царь! Ты звал, я пришёл. — поприветствовал вошедший, слегка склонив голову и делом доказывая, что образ древнего татарского хана ему самому нравится.

Крёстный поднялся ему навстречу, тоже слегка кивнул:

— Сильвестр Сулейманыч! Я, конечно, виноват перед тобой, надо было всё делать по порядку, но уж испугался я, что не додавлю сейчас и снова потянется тягомотина. Короче, попинал я слегка Гришеньку и он таки решился сделать предложение Светлане.

Глава 10

Теория заговора…

Хан… в смысле, князь Казанский повернулся к дочери, пытаясь изобразить на лице суровость, но получалось не очень. Всё равно он сейчас напоминал кота, объевшегося сметаной:

— И как твоё слово, доченька?

Светлана потупилась:

— Папа… я… ну… ДА! Ты не сердишься?…

— Светик! Мы же это обсуждали, — в голосе князя прорезались нотки нежности. — Я рад за тебя.

Сказав это он повернулся к крёстному:

— Даже если бы я не сказал, что соглашусь с любым решением дочери, кто бы стал возражать такому предложению? Даже если бы Григорий Михайлович не был цесаревичем. Сейчас же скажу только одно: это честь для меня, честь для семьи, честь для княжества!

— Ваши слова, князь, это мёд для отцовского сердца. Вы позволите объявить о помолвке в конце антракта?

— Если Гриша успеет достать положенный подарок…

На это государь искренне рассмеялся:

— Вы не поверите, князь! Этот оболтус уже два года носил кольцо с собой каждый день и всё никак не мог решиться!

— Я же говорю, это не медведя руками душить, тут смелость нужна! — вредным голоском влезла Даша.

На это князь Казанский заливисто расхохотался, а отсмеявшись изобразил вычурный поклон в сторону Даши и заявил:

— Вы даже не представляете, баронесса, насколько вы правы! Это я по себе знаю! Так что не надо судить цесаревича слишком строго!

Сказав это он обратился уже к императору:

— Ваше величество! Позвольте откланяться, мне необходимо сделать кое-какие распоряжения.

— Конечно, князь, но перед первым звонком жду вас тут.

На том хан Казанский слинял, крёстный собрался и нас с Дашей выставить погулять, но я напросился на поговорить:

— Крёстный, есть проблема.

Государь посмотрел на меня прищурившись, спросил, намекая на форму обращения:

— Именно в таком ключе?

— Именно, — твёрдо ответил я.

— Значит надо, — кивнул он.

Тут Её Величество и тётя Лиз подхватили Дашеньку под руки и повели выгуливать. Гриша со своей-уже-невестой тоже слинял, пошли плодить светские слухи и домыслы. Когда двери за всеми закрылись, крёстный повернулся ко мне и произнёс, весьма озабоченным голосом:

— Говори!

И я, очень сбивчиво, рассказал о моей реакции на современные музыку, пение и танцы. Он слушал очень и очень внимательно, не перебивая, давал мне возможность самому сформулировать то, что я должен сказать. Наконец, когда я закончил, выдал своё заключение:

— Да, твоя повышенная реакция на суггестию — это серьёзная проблема.

— Зачем это вообще делают⁈ — не удержался я.

— Добавление элементов суггестии позволяет острее чувствовать эмоции от произведения. Это как… как, например, приправы в еде, — ответил крёстный.

— Типа усилителя вкуса? — уточнил я.

— Точно! А у тебя, получается, на этот усилитель вкуса, как аллергия.

— Скорее, излишне сильная реакция, — уточнил я.

— В любом случае, это проблема и с ней надо работать. А то ведь может получиться, что твои мысли вдруг окажутся совсем и не твоими.

И вот как к этому относиться? Не скажи крёстный последней фразы — я бы подумал, что он оставляет себе этот канал для манипуляций. А то, что он меня предупредил… Да, в общем, ничего не значит. И всё же мне хотелось ему верить и я решил, что в отсутствие доказательств обратного приму это за некоторую искренность. Насколько вообще можно ожидать искренности от монарха и мага такого масштаба. Крёстный же поспешил меня успокоить:

— В этой ситуации есть и очень хорошее: твоя реакция на суггестию говорит о твоих способностях к эмпатии. Причём, судя по всему, способности у тебя очень хорошие. Вторая хорошая новость — проблемы не у тебя одного и как с ними бороться уже давно известно и отработано. Кстати, должен сказать, что ты и сам сейчас неплохо справляешься.

Мы ещё пообсуждали какое-то время медитативные психотехники, крёстный дал несколько дельных советов, как без серьёзных психических травм пережить этот спектакль, но тут и антракт подошёл к концу и в ложу стали собираться люди.

Первыми подошли Гриша со своей невестой, жутко смущённые, но счастливые, потом тётя Софи с тётей Лиз приконвоировали как всегда недовольную Дашу и последними практически вбежали великий князь Казанский с супругой. Князь Казанский хоть и косил под хана, но был убеждённый однолюб и ни второй жены, ни наложниц, официальных или нет, не имел, что в нынешнем обществе для человека его положения было на грани эпатажа. Сильвестр Сулейманыч тут же извинился за нерасторопность, но крёстный только отмахнулся: мол, понимаю сколько дел свалилось на голову с этой помолкой. Сколько-то ещё трепались, но как только прозвенел второй звонок все выступили в ложу. Первым шёл государь, по правую руку от него князь Казанский с супругою, по левую — Гриша со Светой. Свет в зале опять приглушили и на нас снова направили софиты. Государь поднял руку и зал притих.

— Дорогие мои подданные! Рад сообщить вам о свершившейся сегодня помолвке сына моего Григория и дочери великого князя Казанского Светланы!

Овация! А я вдруг подумал, что мне тоже надо готовиться к чему-то такому же. Я теперь, вот ведь повезло, член императорской семьи, со всеми вытекающими. Как приятными, так и не очень. А крёстный, дождавшись пока овация стихнет, завершил:

— О времени бракосочетания будет сообщено позднее.

И снова овация!

Но вот, софит, который нас слепил, угас, овации стихли, свет в зале угас и снова заиграла музыка. Крёстный глазами указал мне кресло рядом с собой и я пересел, по другую сторону от меня разместилась тётя Лиз. А я опять погрузился в медитацию, дабы хоть как-то контролировать своё состояние.

Да, конечно, и музыка и танец и их сочетание были удивительно красивы (несмотря на то, что в моё время их не то, что приличными назвать, не всякий стриптиз-бар у себя такое показать решился бы), и я даже смог где-то воспринимать эту красоту через медитативные щиты, но когда музыка стихла и занавес закрылся, я вздохнул с облегчением.

— Ну и что теперь с ним не так? — вредным голосом проворчала Даша.

— Да нет, всё в порядке, — спокойно откликнулся крёстный. — Только вдруг выяснилось, что Серж у нас — довольно сильный эмпат, со всеми вытекающими для эмпатов проблемами.

— Хорошо ты дал мне несколько уроков медитации, — сказал я не подумав, но Его Величество не стал меня одёргивать, наоборот, согласился:

— Да, надо признать, вовремя получилось. Так что, Гриша, поздравляю, твой косяк получился очень кстати.

Света переводила взгляд с меня на крёстного, не скрывая своей заинтересованности. Похоже сейчас, стоя одной ногой на пороге царской семьи, она решила дать некоторую волю любопытству:

— Извините, Ваше Величество… — и принялась рассыпаться в извинениях, которые с лёгкой насмешкой прервала Её Величество:

— Да ладно уж, спрашивай!

— Ходят слухи, что… э… Серж не тот человек, за кого себя выдаёт…

— Серёга не тот человек, за которого мы его выдаём, — криво усмехнулся крёстный, — но это, Светлана, государственная тайна.

Он помолчал немного и уточнил:

— Нет, то, что я инициировал его в магии и пожаловал княжеством — всё так и есть, но вот всё, что было до того — тайна высшей категории.

И только слегка расширившиеся глаза невесты цесаревича выдали, насколько она удивлена. А дядя Захар проворчал из своего тёмного угла:

— А я же говорил, что эта легенда и дня не проживёт.

Непривычная к таким делам Светлана вздрогнула, а тётя Лиз поинтересовалась:

— А что говорят?

— Да не смущай ты девочку, — всё также ворчливо ответил дядя Захар. — Хочешь я тебе большой том этих сплетен принесу, на почитать на ночь? Три ночи спать не будешь, гарантирую. Но вот кое что сделать сейчас мы сможем! Светлана, можете нам немного помочь?

— Дяденька, вот не мучил бы ты девушку, так сходу! — встрял крёстный, но дядя Захар только покачал головой:

— Нет, Миша, не получится. Света вернётся домой после театра и подружки бросятся рвать её на части. Самое время сделать правильный вброс. Да и немного времени я займу, — закончил он, возвращаясь к своему обычному деловому настроению.

— Ну если дядя Захар говорит так, то его надо слушаться! — полу в шутку, полу в серьёз заявил крёстный и выпроводил нас с Дашей из ложи. Следом и сам отправился фланировать по фойе в сопровождении обеих дам.

Даша тут же потащила меня к компании молодой московской знати, где мы предались ничего не значащему светскому общению, в ходе которого местная молодёжь пыталась ненавязчиво вытащить из меня полезную информацию, а я старательно прикидывался веником и деревенщиной. И все получали от этого искреннее удовольствие: дети, в своих детских и пока невинных играх, к которым подключился и я, учились сложной науке высокосветских интриг. На удивление, в этой компашке меня приняли легко и на равных, видимо сказались рекомендации княжича Одинцова, для которого, после нашей встречи на стрельбище, я стал в некотором роде авторитетом, а он верховодил компашкой подмосковных княжичей из наших ближайших соседей. Он же и раскусил мою политику, что стало ясно когда мы стали расходиться по местам в преддверии третьего акта. Когда стайка молодёжи более-менее рассосалась и мы отошли в сторону, он дружески хлопнул меня по плечу и шепнул:

— А ты молоток! Так ловко ветошью прикинулся, не подкопаешься.

— Да ладно, — отмахнулся я, — небось завтра будут анекдоты рассказывать, как меня развели.

— Зуб даю, никто ничего не понял! — припечатал он и слинял в свою ложу.

Даша на это поморщилась: она училась в интернате среди слишком московской знати, довольно замкнутая тусовка кичащихся своим статусом мажоров, в то время как знать метечковая — удельные, а порой и великие князья, а уж баронство и подавно, вынужденно общались с работным людом и манер в общении придерживались более простых.

А после спектакля мы разделились: нас с Дашей, под конвоем Гриши отправили обратно на остров, бо обязательной учёбы никто не отменял, а тётю Лиз совместными усилиями Государя Императора и Государыни Императрицы уболтали заночевать во дворце.

— Ну и как тебе первый выход в свет? — спросил Гриша, когда мы сели в свой лимузин.

Ответила за меня Даша:

— Даже удивительно, ни нигде ни разу по крупному не облажался.

— Дашенька! — с укоризной произнёс Гриша. — Где ты такого нахваталась?

— С вами и не такого нахватаешься, — буркнула Даша. Цесаревич на это слегка поперхнулся.

На следующее утро меня ждал сюрприз: в почту упало приглашение на ужин к Тимирязевым. Подумав немного, я решил согласиться, но только добавил, что буду с Дашей, о чём и сообщил собравшейся за завтраком компании.

— Ты вообще! Да ты!… Да тебя вообще надо в клетке держать! На цепи и в наморднике! — возмутилась Даша.

Гриша был более конструктивен:

— Покажи-ка мне это письмо…

Я и показал, но не переслал его, как все ожидали, а открыл в своём интерфейсе в визуальном режиме и Гриша читал его через моё плечо…

— А чего так? — снова возмутилась Даша, заглядывая мне через другое плечо.

— Письмо с уведомлением об открытии. Я, извини, не знаю нынешних протоколов и не уверен, что там нет уведомления о пересылке.

— Пф-ф-ф-ф-ф! Ну ты маньяк! — выдохнула Даша, а Гриша хохотнул:

— То-то дядя Захар нашёл в тебе родственную душу.

— Постоянная бдительность! — гордо заявил я в ответ, и вернул разговор в конструктивное русло: — А по существу?

— Да наглость конченная! — возмутилась Даша. — Знают, что мамы дома нет, вот и рассчитывают, что ты начнёшь косячить. А ты и накосячил! Вот давай, езжай туда один и сам не вляпайся. Только ты вляпаешься!

— Почему это один? — удивился я. — С тобой.

— Между прочим, если ты не заметил, хотя с тебя будет, приглашают тебя одного.

— А я ответил, что я еду с тобой.

Гриша на это оживился:

— Нука-нука! Покажи, что ты им написал!

Я вывел свой ответ. Даша снова возмутилась:

— Не! Ну ты… эта… Это вообще за гранью!

— А это не за гранью? — уточнил я на висящее рядом приглашение. — Все знают, что я пригласил тебя на Бал Равноденствия. Это, между прочим, не просто так, ещё и определённые обязательства. Все знают, что я живу тут, что твоя мама мой опекун и регент княжества. Это, кстати тоже заявка на то, что у меня есть по отношению к тебе обязательства. И вот так приглашать, даже не намекнув про тебя.

— Между прочим, да, — согласился Гриша, а Даша зыркунла на меня молча, но в её взгляде проскочило что-то типа уважения, а то и благодарности. И всё же нашла, что возразить:

— Но всё равно, так не делается!

— А я, между прочим, мужичина неотёсанный, — спокойно возразил я, — только за неделю до нового года попал в высший свет. Мне можно иногда, как слон в посудной лавке.

— Ну это только поначалу, — поморщилась Даша, — а потом…

— А потом все привыкнут, — перебил я её.

Оба уставились на меня, как коза на афишу, а через секунду Гриша расхохотался и по братски хлопнул меня по плечу. А Даша пожала плечами и покрутила пальцем у виска. Правда уже через секунду задала вполне осмысленный вопрос, тот, с которого, по идее, следовало начать:

— Только зачем им всё это? Это же откровенное хамство!

Я пожал плечами:

— Ну например: Я, как ни крути, особа приближённая к императору, при этом лох. Если бы я пришёл туда один, это уже оскорбление в адрес Даши и тёти Лиз, как минимум. Конечно, потом извинюсь, меня даже простят, потому что лох, но осадочек останется и где-то это всплывёт. Из-за этого мне потребуется поддержка, а определённые связи с Тимирязевыми уже будут, можно будет на меня оказывать влияние.

— Да, но как тогда… — принялся рассуждать Гриша и уже через четверть часа мы составили схему возможного разветвлённого заговора, рассчитанного вперёд на сотни лет и пару поколений. Осталось только выяснить конкретный состав и роли заговорщиков, но это должно было проясниться вечером, по составу гостей на ужине.

— Не, ну вы точно… — выдала заключение Даша и снова покрутила у виска пальцем.

Мы, было, принялись её убеждать, что всё так и иначе быть не может, но тут с нами связался Аристарх Евграфьевич и в своей обычной язвительной манере поинтересовался: мы сегодня учиться вообще собираемся или как? Тут вариантов не было, тем более что стоило дополнительно подготовиться к сегодняшнему вечеру, а лучшего помощника в этом, чем наш учитель танцев было не сыскать.

Ознакомившись с ситуацией наш учитель танцев впал в ужас по поводу всеобщей деградации этикета, потом впал в панику: как же мне выходить из того, что я наворотил своим ответом. Но когда я высказал ему свои соображения про мужланское прошлое и слона в посудной лавке, он, неожиданно, просветлел ликом, похвалил меня за сообразительность, но при этом заявил, что над таким имиджем надо работать, работать и работать. И мы работали, до самого обеда.

А к обеду домой вернулась счастливая и во всём довольная жизнью тётя Лиз. Мы встретили её в гараже и тут же вывалили на неё тремя пересекающимися мутными потоками всю историю с приглашением меня на ужин и нашу хорошо проработанную теорию заговора по этому поводу. И, заодно соображения по противодействию этому заговору.

— Ну надо же! — всплеснула она руками, выслушав все наши конспирологические построения. — Всего-то на пол дня оставила без присмотра, а они уже в такую ересь впали, дядя Захар обзавидуется! Вы хоть Аристарха не стали этой чушью грузить?

— Ну, Аристарх Евграфьевич сказал, что такое вполне возможно, — заявил я.

— Всегда знала, что паранойя заразна, но никогда не думала, что настолько, — констатировала тётя Лиз.

— Ну а ты как думаешь, что там на самом деле? — с изрядной долей обиды спросил Гриша.

Глава 11…и ее развенчание

На обиженный вопрос Гриши моя опекунша равнодушно пожала плечами:

— А чего тут думать? У Тимирязева три дочки от трёх жён. Одной пятнадцать, другой четырнадцать, третьей десять, а тут такой аппетитный жених. Гарантирую, с этого ужина ты бы приехал уже помолвленным. Ну, или около этого. И помяните моё слово: своего Серёжку они сразу из-за стола куда-нибудь сплавят, а тебя оставят с этими тремя… феечками… Хотя… Вот после твоей выходки я даже не знаю, что они там устроят. Но ты, Серж, всё это лихо разрулил, зачёт!

Даша на это задумчиво почесала за ухом и возразила:

— Не знаю… Люся точно не…

— Да кто их спрашивать-то будет⁈ — отмахнулась тётя Лиз. — И вообще, что мы тут столпились? пошли обедать!

И мы пошли, но я заметил, как Даша бросила на меня какой-то странный задумчивый взгляд. Не иначе как примерила на себя это самое: «Да кто их спрашивать-то будет⁈», и осознала, что в некоторых, жизненно важных вопросах её саму тоже никто особенно спрашивать не собирается. Мне-то с этим попроще. К тридцати годам, в результате регулярного битья лавкой по морде, обычно понимаешь неизбежность подобных ситуаций, да и тётя Лиз с самого начала объяснила мне чего от меня ждут, а Арсений Емельяныч достаточно прозрачно намекнул, что рыпаться особого смысла нет. Вот только что во мне такого особенного, что за меня так уцепились?

Отправлялись мы на ужин тоже не без приключений и приключение это имело вполне конкретное имя: баронесса Дарья. В последний момент её заело то-ли гордостью, то-ли скромностью и она принялась выступать на тему, что её вот не приглашали, поэтому она, де не хочет навязываться. Тёте Лиз даже пришлось на неё цикнуть:

— Что значит не приглашали? Тебя Серж на бал пригласил?

— Ну пригласил…

— В каталоге вас напечатали?

— Ну, напечатали…

— Значит его без тебя приглашать неприлично, особенно в такой цветник, как у Тимирязева! А учитывая все обстоятельства, так вообще хамство. Кстати, Серж, они тебе ответили?

— Нет, — ответил я и пояснил: — но письмо открыли почти сразу.

— О! И об этом позаботился! Подсказал кто? — спросила тётя Лиз.

— Да это и так очевидно, — пожал я плечами.

— Кому очевидно, — вздохнула тётя Лиз, — а кому-то приходится очевидные вещи вдалбливать.

При этом она так посмотрела на Дашу, что та слегка поёжилась. А закончив это внушение, подвела итог дискуссии:

— Раз не ответили, значит согласны! Ну чего стоишь? — тётя Лиз снова обратила взгляд на дочь. — А ну пошла одеваться! Бегом!

Дашу как ветром сдуло, а я подумал, что видать сильно её задел комментарий матери о сёстрах Тимирязевых на тему возможной помолвки: «Да кто их спрашивать-то будет?». Поняла, куда согласованными усилиями тянут ситуацию родители и что её в этом вопросе тоже никто спрашивать не собирается и проняло её, бедняжку, на этой почве так, что дальше некуда.

Я же отнёсся к проблеме спокойно: во-первых, дело это сугубо не близкое, полюбому не раньше, чем мы закончим среднюю школу, а во-вторых, Даша мне, что ни говори, симпатична, несмотря на паскудный характер. Но последнее поддаётся правке, тем более, что я, вроде как нащупал причину проблемы.

Выезжали мы скромным кортежем из двух «Тёрнов», замаскированных под «Малины» чуть более комфортного класса, чем любимый тётин агрегат. Конкретно — в машинах имелись дверцы, через которые можно было попасть на заднее сиденье, на котором мы с Дашей и разместились. В машине охраны тоже ехали двое охранников, да и водители оба из службы Захара Георгиевича, так что на нас двоих было четыре охранника. Не сбежим. Правда дядя Захар поворчал для порядку, что отпускать конкретно меня с таким жиденьким прикрытием — форменное безумие. Тётя Лиз на это прошлась насчёт нелечёной паранойи, на что дядя Захар резонно парировал:

— Забыла как тебя пытались убить перед Новым Годом? И ведь с тех пор никого не нашли.

— А может никого и нет? — предположил я. — Внедрить сюда никого не смогли, вот и устроили провокацию с битым РБ, чтобы выманить нас с тётей Лиз с острова.

— Может. А кто тогда сделал подкоп, который ты нашёл?

— А может это другая группа? Работают независимо, по разным задачам, друг друга не знают. Если одна группа повалится, вторая продолжит работать.

Дядя Захар задумался, покачал головой:

— Так обычно и делают, если задачи важные, но тут на острове, одной-то группе тесно, начнут толкаться локтями, мешать друг другу.

— Вот поэтому нас и пытались выжить с острова. И достать нас будет проще, и вы с нами уедете, копателям станет вольготнее. Кстати, если нам придётся отсюда эвакуироваться, ведь известно куда?

— Хм… Аты молоток, княже. Думал я, сомневался, но надо будет кое-что потрясти… Кстати, ты подготовился на случай неприятностей?

Я вытянул перед собой руки и мысленно приказал рукавам приподняться, открывая наручи боевой брони, потом отвернул ворот рубашки, показывая надетый воротник той же самой брони.

— А шлем я просто в машину возьму, — добавил я.

Этот минимальный комплект позволяет добраться до большей части функционала, предоставляемого тактической бронёй и некоторое время вести полноценный бой. Долго воевать, конечно, не получится, но дождаться помощи или быстро убежать — вполне. Дядя Захар показал мне большой палец, а Даша на это только закатила глаза и сказала:

— Поехали уже, параноик!

Мы и поехали.

Даша сидела напряжённая, поджав губы. Я взял её за руку и решился спросить:

— Слушай, что ты на всех кидаешься и постоянно вредничаешь?

Она посмотрела на меня с тяжким вздохом и заявила:

— Знаешь, если бы ты сейчас начал объясняться в любви, точно огрёб бы по морде.

— А нас-то пошто? — удивился я. — И вообще, сразу начала на меня наезжать, неизвестно с чего.

— Неизвестно? — она смерила меня насмешливым взглядом. — Ты же знаешь, кто такая мама. И кто я на самом деле. Я что, не понимаю, почему ко мне все вы, коты, клеитесь?

— А нас-то пошто? — снова спросил я. — Мне на эти вопросы, если ты заметила, несколько фиолетово. Я, волею крёстного, да будет Его правление долгим, спокойным и счастливым, в этой очереди впереди тебя стою и у меня, если твоя мама права насчёт этого приглашения, те же проблемы.

— Хм… — взгляд Даши из враждебного стал заинтересованным: — Предлагаешь прикрывать друг друга, если что?

— Хотя бы не собачиться и не подставлять друг друга.

Она какое-то время рассматривала меня, потом кивнула:

— Хорошо, не буду подставлять тебя… сильно. Только не слишком наглей.

Намёк я понял: если она будет проявлять ко мне слишком доброе или хотя бы откровенно нейтральное отношение, тут же пойдут домыслы и кривотолки, что совсем не нужно, ни мне ни ей. Но и я не мог не обозначить свою позицию:

— Только меру соблюдай, а то привыкнешь ещё…

— Хорошо, постараюсь сильно не привыкать, — ответила она уже более весёлым голосом, давая понять: намёк, что я не потерплю наездов свыше минимально необходимого понят.

Дальше мы ехали молча, но свою ладонь из моей она высвободить не пыталась. А я смотрел по сторонам, тем более, что въехав в Москву мы сбросили скорость и я мог ещё раз насладиться видами города, на сей раз вечернего, расцвеченного огнями. На сей раз мы не стали углубляться в центр, а проскочили по Садовому кольцу и свернули на Тимирязевский проспект, в стародавние времена моей первой жизни бывший, если я правильно понял, Новослободской улицей, а сейчас получивший название в честь нынешних владельцев научного анклава. Вскоре мы свернули куда-то и у меня уже не получалось совмещать старую планировку Москвы с нынешней, потом ещё и неспешно полетели над широким проспектом, больше похожим на аллею, навстречу поднявшемся перед нами сияющим башням дворца Тимирязевых, чем-то напоминающего сильно разросшийся вширь и выросший в вышину замок Белоснежки из Диснейленда моей юности. По сравнению с этими масштабами Ленинец выглядел мелко и бедно, но дворец главных держателей биологической науки Империи был не просто местом обитания одной из богатейших семей современной России. Здесь же размещался крупнейший научный и учебный центр с мощным хозяйством, снабжавшим столицу значительной долей потребляемого продовольствия и всяческими экзотическими яствами, столь любимыми аристократией. Вскоре по обе стороны от дороги поднялись огромные оранжереи, по случаю ранних зимних сумерек освещённые всеми цветами радуги. Тогда я подумал, это для того, чтобы каждый сорт растительности получал идеальный для него спектр освещения, и вскоре старший Тимирязев подтвердил мою догадку.

Машина остановилась возле огромной, метров двадцать в высоту, арки в перегораживающей проспект, по которому мы только что проехали оранжерее. Эта оранжерея была освещена вполне дневным светом, почти как солнечным. Встречал нас княжич Тимирязев, мой тёзка. И мне только показалось, или действительно, взглянув на Дашу он сразу как-то напрягся. Впрочем, хлопнул по подставленной ладони он меня совершенно искренне, а когда мы отошли немного вглубь оранжереи, собственно и бывшей дворцом клана величайших агрономов Империи, не удержался и спросил:

— Чего с такой охраной?

Я на это сделал загадочное лицо и, понизив голос принялся пояснять:

— Ну… понимаешь… ехали далеко, а места у нас дикие… всякое бывает…

Даша на это фыркнула:

— Ага, бывает. Просто дядя Захар у нас параноик, а этот ему подстать. Ты покажи, как запаковался.

— Да ладно, — отмахнулся я, — я даже с предохранителя не снимал. И вообще всё в машине оставил.

Сказав это я слегка отвернул ворот рубашки и обратился уже к младшему Тимирязеву:

— Извини, тёзка, понимаю, что невежливо вот так, но так надо.

Сергей округлил глаза и не удержался от вопроса, который, тем не менее, так и не смог толком сформулировать:

— Так вы же царская семья! Как это?..

— А вот так. Точно ещё ничего не понятно, но дядя Захар считает, что надо усилить безопасность.

— Опа! — мой тёзка намёк понял, потому и уточнил: — Но нам-то надеюсь, доверяете?

— Если бы нет, кто бы меня сюда отпустил? — ответил я и Сергей заметно успокоился.

Сливал я ему это не просто так: дядя Захар решил, что, слухи, которые пойдут после этих намёков вызовут бурление… гхм… сами знаете чего и в этом бурлении может всплыть что-то связанное с заговором, в существовании которого он уже не сомневался.

Ну а мы за разговорами дошли до лифта и вознеслись метров на сорок по ажурной башне. Выйдя из лифта и пройдя немного по висящему среди колышущихся ветвей ажурному мостику, оказались на висящей в темноте круглой площадке. Вот напрягают меня, древнего человека, все эти современные технологии! Башня, сотканная из невесомых нитей, стоит крепче, чем железная. Отходящая от неё дорожка и площадка, метров пять диаметром, висят в воздухе, словно ни на что не опираясь. Ни вант никаких, ни распорок. А там, вокруг уставленного яствами массивного стола, уже ждала нас компания из четырёх взрослых и трёх детей — имперский князь Тимирязев с жёнами и дочерьми. Надо заметить, что в славянских черт в лице Тимирязева наблюдалось чуть больше, чем в среднем у тех, кого я уже встречал.

Последовал длительный ритуал представления: Сергей представил меня своим и всю свою семью — мне. Дашу здесь знали достаточно хорошо. После обязательного ритуала, в ходе которого я приложился к ручке каждой дамы и мадмуазели, все направились к столу. Нас с Дашей разместили рядом — какие бы ни были планы у старшего Тимирязева, а вернее, как я понял из оценок тёти Лиз и летавших над столом намёков — планы его жён, поступить по другому было бы уже вопиющим нарушением этикета. Но, тем не менее, Сергея посадили рядом с Дашей, а Милу — среднюю из дочек — рядом со мной. А дальше по кругу разместились Ксения — старшая и Ирочка — младшенькая. Сам Исидор Дмитриевич сидел строго напротив меня, жёны разместились по бокам и бросали подбадривающие взгляды на Сергея и дочек. Те же наоборот, были заметно зажаты и проявлять какую-то активность не спешили.

Стол явно показывал, что хозяева не просто так носят титул главных держателей сельского хозяйства Империи: фрукты, овощи, свежие, обычные и самые экзотические, при этом никаких солений, ничего консервированного, только свежее. Я не удержался, спросил:

— Всё со своих огородов?

— Естественно, юноша, естественно! — с гордостью произнёс старший Тимирязев.

Надо признать, что гордость эта вполне заслуженная: свежая клубника и малина посреди зимы, да не привезённая откуда, а только что с грядки — это солидно, даже для 42-го века! Пока мы устраивались, я разглядывал колышущиеся вокруг нас хвойные ветки, покрытые серебристой снежной пылью. Наконец не выдержал:

— Это та самая секвойя?

— Да! — Тимирязев получил ещё один повод надуться от гордости. — Творение моего великого предка Тимофея Степаныча. Родоначальница всех северных секвой.

Поскольку я «изучал» генное программирование, я знал про родоначальника этой дисциплины, человека, в котором сошлись гений математический и гений в молекулярной биологии. Если бы не это сочетание, то… нет, наверное генное программирование тоже создали бы, но намного позже и развивалось бы всё это намного медленнее. Увы, но традиции работы многопрофильными научными коллективами к настоящему времени оказались утрачены.

И ужин пошёл своим чередом. Лёгкий, ни к чему не обязывающий светский трёп, в ходе которого Даша постоянно обращалась ко мне, просила передать то или то, не забывала задеть мою руку своей, короче — несколько навязчиво на мой взгляд демонстрировала, что мы — пара. Мила тоже пыталась изображать робкую активность, но как только она включала хоть какие поползновения, моим вниманием тут же завладевала Даша. Сергей совершенно без энтузиазма отрабатывал обязательную программу задачи «отбей царевну у этого лоха». Я старался как мог поддержать свою девушку в её намерении отшить этого ухажёра, не выходя при этом за рамки этикета. Вроде как мне это удавалось, но, подозреваю только потому, что сам ухажёр был рад отвалить, дай только повод. По крайней мере его сестра проявляла гораздо больше энтузиазма. Три мамочки, сидевшие напротив меня, глядя на этот цирк тихо шипели, разве что не корчились, а вот сам старший Тимирязев смотрел на это с явной иронией.

Наконец все наелись и встал вопрос: А дальше что?

— А давайте я вам оранжереи покажу! — с неподдельным энтузиазмом заявил мой тёзка.

— Покажи! Интересно же! — со столь же искренним энтузиазмом отозвался я.

Мамочки синхронно вздохнули, собираясь что-то заявить, но Исидор Дмитриевич взял двух из них под руки и заявил:

— Действительно, пусть дети прогуляются по нашим владениям. Даша тут уже много видела, а вот Сергею будет интересно.

— Я тут уже почти всё видела, — ляпнула Даша, на что радушный хозяин назидательным голосом поправил:

— Всего в наших оранжереях даже я не видел! Представляет, не далее, как в прошлую среду сам тут заблудился, пришлось звать на помощь.

На этом он оттащил своих жён куда-то в сторону, а Сергей повёл нас куда-то в глубь этого хрустально-зелёного царства.

— И правда твой папа тут заблудился? — уточнила Даша, когда мы чуть отошли.

— Представь, да! — выпалил младший Тимирязев и пояснил: — У нас же тут лабиринт, а ему что-то понадобилось в пустынях Америки. Мы там почти не работаем, только коллекцию поддерживаем… ну и несколько фанатиков работают с кактусами. Цветы там, чтоб у них какие особые вывести и прочее. Мы это тоже поддерживаем, потому что мало ли что пригодится, но сами там почти не бываем. Вот па и потерялся.

Глава 12

Первая кровь

Сергей повёл нас в царство азиатских орхидей, которые любил, но не более, а вот его старшая сестра от этих цветов просто фанатела. Меня эта красота тоже покорила, но большее впечатление произвёл масштаб сооружения. Стеллажи с цветами всевозможных форм и расцветок простирались на сколько хватало глаз, от главной галереи отходили многочисленные отнорки и побочные галереи. И это только естественные цветы, как сказал Сергей, выведенные сорта в соседних галереях и вывели их гораздо больше, чем найдено природных прародителей.

По ходу я мучил моего тёзку вопросами по генному программированию, в чём он, вполне ожидаемо, оказался на голову выше даже выпускников ремесленной школы, чего уж обо мне говорить. Наконец он не выдержал:

— Признавайся, что задумал?

— Да пока только намётки, — почти честно ответил я.

— Да не боись, красть идею не буду!

— Верю, — хмыкнул я, — у тебя тут своих секретов хватает. Просто пока и в самом деле говорить не о чем, да и хочется самому разобраться.

— Ну разбирайся. Но если что…

— Обязательно достану тебя вопросами.

Даша на это закатила глаза и шумно выдохнула.

Ксения остановилась у длинного, уходящего вдаль стеллажа, уставленного горшками с чем-то, напоминающем плотные пучки осоки.

— Эх… цимбидиумы ещё только зацветают… — вздохнула она.

— Да! — оживилась Даша. — Обязательно притащу его сюда числа десятого водолея!

Ксюша критически осмотрела своё хозяйство и поправила:

— Лучше пятнадцатого. Тогда они точно все распустятся. Вот это будет зрелище!

И она нежно провела рукой по торчащему из ближайшего пучка осоки цветоносу.

Даша, между тем, о чём-то договорилась с Люсей и под конец экскурсии они откровенно липли ко мне с двух сторон. Видать мысль о том, что мужчину придётся делить с как минимум ещё одной девушкой была для современных мадмуазелей привычна, оставалось только контролировать процесс: решить с кем конкретно и кто будет главной, вот Даша решила взять процесс в свои руки. Меня же ситуация малость напрягала: что ни говори, но мой прежний опыт не предполагал такие отношения.

Когда мы вышли из оранжерей, мамочки посмотрели на своих детишек с нескрываемой укоризной, похоже, полученный результат не устраивал их на корню. А вот сам старший Тимирязев от ситуации откровенно угорал. Я же не удержался и спросил: не состоит ли он в родстве с тем самым Тимирязевым, в честь которого получило имя его княжество.

— Конечно, было бы просто присвоить себе родство с великим учёным, но, нет. Мой великий предок, когда началась смута Тёмных веков, руководил стоявшей здесь ещё тогда сельскохозяйственной академией. Он сумел сохранить ядро академии и даже вёл кое-какие записи. Кстати, наш архив по Тёмным векам и предшествовавшему времени — самый полный из известных и большая часть того, что мы знаем об этих временах как з из наших архивов. И он же установил передачу своей должности по наследству. Ну а когда Тёмные века закончились, государь-император утвердил наше владение этими землями и пожаловал нам эту фамилию. Это огромная честь для нас и мы стремимся соответствовать своему имени!

— Думаю, Тимирязев, тот самый, гордился бы вами, — ответил я совершенно не кривя душой.

— Надеюсь на это! — с пафосом ответил Исидор Дмитриевич и было видно, что мои слова ему понравились.

На том мы и расстались.

В машине я вытащил из багажного ящика шлем, заправил в наручи боевые батареи и снял их с предохранителя.

— Не, вы с дядей Захаром реально маньяки, — хмыкнула она. — Ведь выглядишь в этом всём как дурак!

— Лучше я буду ходить по земле как дурак, чем лежать в ней как умный, — парировал я. — Ты лучше скажи, о чём вы там с Люсей договорились? Шкурку мою уже поделили?

При этом подумал, что правильнее было бы сказать"койку", но пока подъехать к Дашеньке с этой идеей, в смысле, с идеей «в койку», я не решался. Даша на это посмотрела на меня… не то, чтобы волком, но достаточно строго, и заявила:

— Во-первых, называй её Мила, Люсю она не любит. Во-вторых, да, на балу пригласим её в наш междусобойчик, причём сразу. Иначе наползут всякие, отшивать замаешься.

— Так о чём же вы договорились? — с некоторым ехидством настаивал я.

— Будешь себя хорошо вести, может быть и узнаешь.

Я только пожал плечами и принялся рассматривать Москву, сквозь которую неслись наши глейдеры. Время уже было позднее, мелкий снежок серебрился в свете фонарей самого винтажного вида. Ни дать ни взять керосиновые фонари конца XIX века, даже язычки пламени в них вполне себе настоящие и колышутся. Но мягкого тёплого света эти фонари дают много больше, чем уличное освещение в моё время, вверх они почти не светят, а колыхания теней, возникающие от того, что язычки"пламени" внутри прозрачных кожухов слегка покачиваются, не раздражают, а только добавляют ощущения уюта.

Убаюканный этой идиллией я не сразу среагировал на «Малину», резко обогнувшую наш кортеж и развернувшуюся к нам боком.

— Тревога! — заорал наш водитель, поднимая машину на дыбы.

— Зафиксируйся, — рявкнул я Даше, нахлобучивая шлем и подтягиваясь над передним сиденьем, чтобы увидеть атакующих.

— Куда! Прячься! — проорал водила, но я уже фиксировал в прицел одного из нападавших, того, который наводил на нас какую-то штуковину, напоминавшую длинную трубу. Ну вылитый гранатомёт XXI века.

В следующее мгновенье мой плазменный заряд попал ему в грудь. Куда его унесло я не видел, потому что следующим выстрелом влупил их «Малине» в ближайший к нам антиграв. К счастью, у них была действительно «Малина», а не замаскированный «Тёрн» и моего заряда хватило чтобы этот антиграв достать. Вспышка была фееричной, меня на секунду ослепило даже через защиту шлема, а нашу машину ударом качнуло назад. Когда зрение вернулось я увидел стоящую на ребре машину террористов и три выпавшие из неё тела. Одно лежало на дороге неподвижно, два других весьма оперативно собирали себя в кучку и даже пытались поднять какое-то оружие. Я послал по заряду каждому в голову, после чего упал на сиденье и крикнул:

— ББ-3 мне, я пустой!

— В бардачке у вас! — откликнулся водила.

На мой окрик Даша словно очнулась и трясущимися руками подала мне запасные батарейки. Сменил я их очень вовремя, потому как водила уже передавал целеуказание вправо и немного назад. Там, в окне стоящего у дороги здания, маячил какой-то тип и тоже на нас что-то наводил. Я шарахнул по нему. Комната, из которой он стрелял озарилась изнутри ярким синим светом и всё её содержимое, вместе с остатками стрелка, вылетело наружу.

— Не жги так! — одёрнул меня водитель. — БК не бездонный!

— Гут! — коротко ответил я оглядываясь.

Машина охраны тоже стояла на ребре, прикрывая нас своей тушей, а её экипаж занял позиции по бокам, используя её как укрытие и довольно лихо отстреливался.

Неожиданно нас накрыло куполом, по которому поплыли радужные разводы, как по луже, на которую плеснули бензином, а через секунду на дорогу рухнули несколько «Тёрнов» в полной боевой обвязке и следом посыпались люди десанта.

— Свои! — раздался на нашем канале связи голос старшего Тимирязева, а следом и он сам подошёл к машине. В полной боевой выкладке. Сзади нас на дороге несколько раз полыхнуло и всё стихло.

— Благодарю, князь, вы как нельзя вовремя, — произнёс я выходя на дорогу. Его люди уже оцепили периметр и внимательно наблюдали за округой. — Не подскажете, как вам это удалось?

Конечно, он мог на это обидеться, но и некоторая подозрительность с моей стороны выглядела в данной ситуации уместной. Похоже, он всё прекрасно понимал и воспринял мой вопрос как должное:

— Всё просто. Вы поделились с Серёжкой своими опасениями, он поделился со мной, а я прекрасно знаю Захара Георгиевича. Он на пустом месте разводить панику не будет. Поэтому взял на себя смелость приглядеть за тем, как вы возвращаетесь, хотя бы в зоне моей ответственности. Исключительно штатными средствами контроля! — добавил он в конце.

По ходу разговора мы подошли к стоящей на ребре машине нападавших. Сами они лежали на дороге смирно, что, впрочем, не удивительно. У одного из них грудная клетка была раскрыта и хорошо прожарена изнутри, а двое других были без голов.

— Кто это их так? — искренне удивился Тимирязев.

— Юный князь слишком щедро расходует боекомплект, — прокомментировал наш водитель, который увязался за нами.

— Как там Даша? — спросил я его, намекая, что я и сам кое-чего стою, а вот за девушкой в сложившейся ситуации можно было бы и приглядеть.

Ответил мне, как ни странно Тимирязев:

— Не волнуйтесь, там сейчас двое ваших и Серёга на подхвате. А для вас, как я понял, это первый реальный бой?

— Да, — ответил я, почти не кривя душой. В моей прошлой жизни случались и разборки и драки, но чтобы вот так, вести бой на поражение боевым оружием, с противником, который пришёл убивать, действительно впервые.

— Должен заметить, что для первого боя — очень неплохо, княже! — одобрительно кивнул Исидор Дмитриевич.

Осмотрев то, что осталось от врагов, мы вернулись к нашим машинам, которые уже стояли нормально… вроде как… Наш глейдер действительно был почти цел, это спасибо мне, я сразу вырубил стрелка с тяжёлым оружием, чем-то вроде гранатомёта моей прежней жизни, а вот машина охраны лежала пузом на дороге и слегка дымилась. Этот «Тёрн» принял на себя удар такой же штуки, из которой не успели выстрелить по нам и тем спас наши шкурки.

Даша была в совершенной истерике, сколько её ни успокаивали охранники и мой тёзка. Стоило мне подойти, как она с воплем: «Свинья! Бросил меня тут одну!», с размаху влепила мне пощёчину. И тут же завизжала, схватившись за руку, потому как попала мне по шлему.

— Сними эту железяку немедленно! — заорала она, на что я, стараясь соблюдать спокойствие ответил:

— Конечно, как только мы окажемся в более-менее безопасной обстановке.

Даша разревелась. Серёга посмотрел на меня совершенно беспомощным взглядом, а его отец спокойно заявил:

— Вполне разумный подход. Предлагаю вернуться в наше имение и дождаться там Его Величество. Он извещён и обещал скоро быть.

Я бросил короткий вопрос по общему каналу охраны и получив подтверждение согласился, после чего сел рядом с Дашей, обнял её за плечи и принялся успокаивать. А машины, те что были на ходу, споро развернулись, перестроились и понеслись к логову главных агрономов Империи.

Мы осели в просторной беседке посреди каких-то субтропических зарослей. В кустах что-то шуршало, в пруду время от времени плескалось, по воздуху разливались ароматы лаванды и розмарина, Даша немного успокоилась на моём плече, а меня начала бить крупная дрожь. Пока мы дрались, организовывали отступление, было не до эмоций, но сейчас, когда можно было слегка расслабиться, меня пробрало. Даже Даша почувствовала. Слегка отстранившись от меня она с удивлением спросила:

— Ты что? У же всё! Расслабься.

Хотел сказать ей, что ничего ещё не кончилось, что нет никакой уверенности что сам Тимирязев не приложил к этому руку, а потому здесь только условно безопасно, но не при самом же хозяине это всё обсуждать? Поэтому спросил:

— Что-то удалось выяснить сходу?

Тимирязев сверился с чем-то в своём интерфейсе и принялся пояснять:

— Одного удалось взять, из тех, кто блокировал вас сзади, но его пока не допрашиваем, ждём Стражу. Остальных… Думаю, удастся установить личности, по ДНК. Машины взяты в аренду, сегодня в районе обеда. Пока больше ничего.

— А тот стрелок, который из дома целился?

— А ничего. Вы, княже, постарались, — хмыкнул добрый хозяин. — В комнате вообще ничего не осталось. Дверь вынесло в коридор, а всё остальное, включая стрелка, в окно. Труп, конечно, нашли, но сказать по нему пока нечего. Криминалисты, конечно, роют носом землю, но пока на все вопросы только матерятся.

Я хотел было высказать кое-какие соображения по этому поводу, но тут к нам вошёл крёстный. Все встали, Даша бросилась к нему и вцепилась, как утопающий вцепляется в спасательный круг, я поднялся и коротко кивнул:

— Крёстный…

— Слышал князь, вы вели себя как герой! — ответил он вместо приветствия.

На это я искренне поморщился:

— Какой там герой! Со страху сжёг два БК и половину третьего, всех кого видел — перебил, допросить некого…

— Если насчёт последнего, то я твои действия одобряю! — сказал он твёрдо. — В такой ситуации главное это выжить и нейтрализовать врага. Всё остальное решается по остаточному принципу. А насчёт разумного расходования БК в бою, это уже вопрос опыта и тренировок. Будем над этим работать.

По ходу нашей беседы он нежно гладил опять разрыдавшуюся Дашу по голове, а закончив со мной обратился к Тимирязеву:

— Исидор Дмитриевич! Я выражаю вам свою высочайшую благодарность за проявленную бдительность и своевременное вмешательство, но давайте обсудим случившееся завтра. Сейчас я, пожалуй, отвезу детей домой.

— Да, конечно, Ваше Величество! Это действительно необходимо.

И вот мы уже несёмся в царском кортеже по тем же самым улицам. Место недавнего боя мы перепрыгнули, поднявшись метров на десять над дорогой. Крёстный же задал вполне ожидаемый вопрос:

— Ну-с, слушаю вас, молодые люди.

Я вздохнул и приступил к покаянию:

— Когда всё закончилось, мне надо было остаться с Дашей, а не идти смотреть трупы…

— Молодец, сам всё понял. Значит ругать тебя за это не буду. Что ещё?

— Меня волнует стрелок, который был в доме. Тимирязевы решили пригласить меня не ранее вчерашнего вечера. Даже если информацию об этом сняли у них, значит на организацию засады времени практически не было. Ведь надо выбрать место, договориться с хозяевами квартиры, организовать пути отхода. Ведь не самоубийца же этот стрелок!

— Последнее вовсе не очевидно, — возразил крёстный, — мы не знаем его статус зомбирования. И уже не узнаем, увы. Но в таком случае, как думаешь, не может быть, что всё это безобразие организовал сам Тимирязев?

— Я думал об этом и думаю, что это возможно.

— И всё равно согласился отправиться к нему? — крёстный изобразил искреннее удивление. Даже Даша, которую мне удалось оторвать от крёстного с заметным усилием и которая сейчас изредка всхлипывала у меня на плече, приподняла голову и спросила:

— Ты чего?

Я этот вопрос проигнорировал и стал отвечать крёстному. Тем более, что в этом ответе содержался ответ и на дашин вопрос:

— Если он даже и участник какого-то хитровывернутого заговора, то убивать нас на своей территории он не стал бы. Вот он точно не самоубийца. Участвовать в заговоре для устранения нас с Дашей ему никакого резона нет. Ему выгоднее женить меня на одной из своих дочек и чтобы Серёга окрутил Дашу. Ну, «и», «или»… его любой результат устроит, в разной степени, конечно, но любой… Если он, конечно, не греет руки на проблемах с воспроизводством рода людского.

— Греет, ещё как. Но при том в определённой степени честен. Все наработки по инкубации он публикует в открытом доступе и отказывается от любых патентов. Даже написал и издал книгу: «Как сделать инкубатор в походных условиях». Всё расписал, по шагам. Между прочим, по этой инструкции получается вполне работающий агрегат.

— И, тем не менее, конкурентов у него до сих пор не завелось, — снова возразил я.

— Это тоже надо учитывать, — нехотя согласился крёстный, а я всё-таки решил, что необходимо подвести некоторую черту:

— И всё-таки, мне кажется, что это не он устроил… Понимаешь, как-то много всего собралось и идёт от этого какое-то ощущение… чего-то общего. И с моим княжеством, и подкоп этот… дядя Захар тебе рассказывал?

Глава 13

После боя или разбор пролетов

На мой вопрос крёстный мрачно кивнул:

— Рассказывал.

— И то как нас пытались то ли убить, то ли выжить с острова… А Тимирязеву незачем подставлять свою семью и ему есть что терять кроме инкубаторов. Да и эти инкубаторы тоже будут нужны при любом раскладе, пусть и не так много.

— Дядька примерно то же говорит, — согласно кивнул крёстный.

— Есть, правда, ещё вариант… всё это было подстроено, чтобы героически нас спасти и…

На это император просто рассмеялся:

— Извини, но я слишком хорошо знаю Сидора, чтобы в это поверить. Да и, как ты сказал, ему есть что терять, а с такой мути выгоды мизерные, а риски большие. Ладно! Завтра с утра, на свежую голову всё и обсудим.

Дальше мы ехали молча.

Когда мы выскочили на озеро, я даже привстал. Крепость явно была приведена в состояние «осада». Со стен смотрели в сторону озера какие-то орудия, между вершинами бастионов и башен цитадели пробегали разноцветные сполохи и весь остров был накрыт плёнкой переливающегося радужными пятнами купола. Глядя на это крёстный криво усмехнулся. Всё верно: что толку поднимать защиту, если удара извне почти гарантированно не будет? Ведь враг угнездился внутри.

Как только мы оказались в виду крепости, нас осветил какой-то луч с одной из башен, а вскоре к нам присоединился эскорт из нескольких аппаратов хищной заострённой формы. Так они и провожали нас, пока мы не нырнули в полынью, направляясь в подводный вход в гараж. А там, в гараже нас уже ждали тётя Лиз, дядя Захар и Гриша.

Даша, оказавшись в знакомом месте, снова взялась было за причитания, но заткнулась от одного взгляда матери, а та, демонстративно округлив глаза, заявила:

— Дашенька! Если ты будешь так остро реагировать на каждую попытку тебя убить, тебе в этой жизни будет очень сложно.

Сразу расслабиться не удалось, нас всех взял в оборот Захар Георгиевич. Ну я, в отместку и сгрузил ему все свои соображения по поводу стрелка в окне.

— Это будет сложно, — произнёс он задумчиво, — тут думать надо…

И вдруг как саданёт кулаком по столу:

— Ш-ш-ш-шайтан! Я вообще не понимаю, что происходит! Сначала думал, что идёт охота на тебя, но, похоже, тобой занялись так, до кучи. Бьют по Мишке, но… как-то хитро.

— Может быть кто-то очень хочет добраться до того, что вы тут прячете?

— Мы, Серёга, мы… — поправил он меня и отрицательно покачал головой. — Это тоже, конечно, но впечатление такое, что и это так, до кучи… Значит так, дорогой, ты уже понял, что у меня на тебя виды?

На это я только криво улыбнулся:

— Я так понял, что на меня у всех виды, причём большие.

— Не без того, — согласился дядя Захар, — ладно, идите спать, завтра поговорим.

И нас разогнали дрыхнуть. Спал я крепко и без снов, но оно и понятно, после той дозы успокоительного, которое нам с Дашей прописали.

* * *

Утро красит серым цветом… Всё, вообще всё. За время, прошедшее с моего воскрешения я как-то и подзабыл сентенцию, что утро добрым не бывает. Потому как при всех заботах и треволнениях очень хорошо быть князем, да ещё царским крестником. А вот поди ж ты, сегодня навалилось. И последствия вчерашнего боя (наверное и в самом деле, не стоило мне идти, смотреть на трупы) и последействие успокоительного. И только несколько глотков живительного зелёного чая с жасмином добавили этой серости красок, еде вкуса, а мозгам — любопытства. Даша этот живительный эликсир принципиально игнорировала, потому только вяло ковырялась в тарелке и прихлёбывала свой любимый лимонад, который таким тонизирующим свойством не обладал.

— Ты бы чаю со зверобоем выпила, если уж жасминовый тебе так не зашёл, — от чистого сердца посоветовал я.

Девушку аж передёрнуло:

— Ты и правда извращенец, или издеваешься? — хмуро спросила она.

— От чистого сердца! — честно ответил я. — Вижу ведь, что тебе надо чем-то взбодриться.

Тётя Лиз с предложением согласилась:

— Надо признать, напиток хороший. Нравится не всем, но бодрит отлично.

Даша на это только раздражённо махнула рукой и продолжила ковырять свой гуляш, а на меня напал жор и я взял себе добавку.

— Ты лучше скажи, как настроение после вчерашнего? — неожиданно спросил крёстный.

— Паршиво, — честно признался я. — Жили четыре человека, были у них семьи, кто-то их дома ждёт… Да знаю я, — совершенно невежливо отмахнулся я от попытки крёстного что-то сказать, — они пришли нас убивать, не положи их я, нас бы с Дашей тут сейчас не сидело… Но всё равно.

— А если ещё раз придётся?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Если придётся драться — значит драться, но это не значит, что это очень приятно и радостно.

Крёстный задумчиво кивнул, видимо вспоминая что-то своё:

— Это правильно, Серж. Первое убийство разделяет людей. Кто-то впадает в истерику, бросает оружие, начинает прятаться от себя, кто-то наоборот, ловит кайф, садится на убийство, как на наркотик. Но самое правильное, как ты сказал: в этом ничего хорошего нет, но иногда бывает необходимо.

Ну вот, взял и снова настроение испортил. Впрочем, пришло время делать вторую заварку и вскоре по столовой снова разнёсся волшебный, ни с чем не сравнимый аромат, тётя Лиз и крёстный снова потянулись ко мне с чашками. А Даша и Гриша смотрели на нас со снисходительной жалостью, попивая свой лимонад. Кто бы мог подумать, что суровый путешественник, знаменитый исследователь брошенных земель, про похождения которого снимают фильмы ужасов (а в них попадают только самые безобидные и забавные случаи), такой сластёна?

А после завтрака нас зазвал к себе в кабинет дядя Захар. Сидел он за своим столом помятый, хмурый, и постоянно прихлёбывал что-то из чашки. Крёстный критически его оглядел, понюхал содержимое чашки и потребовал:

— А ты сейчас пойдёшь спать.

— Миша, мне ещё…

— Дядя! Это приказ императора. В таком состоянии ты ничего толком не сделаешь, только накуролесишь, потом придётся разгребать и переделывать.

Дядя Захар закрыл лицо ладонями, помассировал глаза и заявил:

— Вот знаешь, Мишка, чем ты такой противный? Ты как всегда прав! Тогда послушайте, что я успел накопать и думайте на досуге. А я и правда, отдохну.

И рассказал нам, что, по большому счёту, ничего не нашёл. Машины были взяты в аренду в районе обеда, квартиру, откуда я выжег стрелка вообще взломали: хозяева уехали на несколько дней и по записям внешнего наблюдения — так сейчас называется старое доброе видеонаблюдение — террористы заняли её очень ловко, за пару часов до событий. В дом вошли двое, сразу после моего выстрела из дома вышел один, похоже, стоял на стрёме. Единственный выживший ничего не говорит, типа они выполняли приказы старшего, вот он-то держал связь с руководством и погиб в первой машине.

— Схема, в общем-то, стандартная, только старший никогда не участвует в самой акции, наблюдает со стороны, если надо — корректирует, так что этот фрукт врёт. Но мы из него всё равно всё вытянем.

Сказав это он снова устало потёр глаза. Я хотел было высказать мысль о том, что нашу поездку слили где-то утром, но увидев этот жест прикусил язык. Захар Георгиевич и в самом деле умотался, а начни я сейчас обсуждать варианты и версии — точно залипнет на работе. Нет уж, пусть отдохнёт, хоть немного и тогда от него будет больше толку. Потому пожелав ему хорошо отдохнуть мы отправились к себе.

— А ты молодец, — неожиданно сказал крёстный, — не стал лезть со своими соображениями.

Даша, которую мы везде таскали с собой, изобразила удивлённое лицо, а я пожал плечами:

— Ты же приказал ему отдыхать, а начни я высказывать, там бы ещё на два часа трёпа. Тем более, что он наверняка всё что я надумал уже просчитал.

— Просчитал, не просчитал, а со мной поделишься? — хитро улыбнулся крёстный.

Требуют — расскажу, тем более, может и правда до чего-то умного додумался?

— Мне письмо пришло пол девятого, машины они арендовали в четверть третьего. Дальше считаем: брали машины в разных концах Москвы, скорее всего не возле своих постоянных баз. Значит от команды начать операцию прошло не меньше часа…

— Клади два, — очень серьёзно поправил меня крёстный.

— Хорошо. Это значит, что команда на начало операции была в четверть первого. Сколько нужно времени на то, чтобы информация от агента прошла к резиденту, а от него команда к исполнителям?

— Бери ещё два часа. Конспиративная связь не быстрая.

— Значит 10:15. Сколько надо времени на планирование такой операции?

— Если группа слажена, предварительные схемы отработаны, то… клади ещё час.

— 9:15, — резюмировал я.

— И что? — подала голос Даша.

— А то, что течёт, скорее всего у нас, — ответил я. — Если, конечно, они не прикрывают таким образом свой источник у Тимирязевых.

— Почему именно Тимирязевы? — задал вполне резонный вопрос Его Величество. — Тебя мог пригласить кто угодно.

У меня на этот счёт были свои соображения, на тему, что не кто угодно, но я их пока придержал, а вот Даша не утерпела:

— А почему всё так долго? Ведь позвонить…

Отвечать взялся крёстный:

— Потому что никто никому не звонит. Агент оставляет информацию связному, который, скорее всего, даже не вхож сюда. Информацию надо подготовить, зашифровать, передать. Связной должен принять информацию и предать посреднику за пределами крепости. Тот должен принять информацию и уже он передаст резиденту. И это ещё простая схема. Точно также идёт канал от резидента старшему группы.

— А зачем так сложно? — удивлению Даши не было предела.

Тут отвечать вызвался я:

— Чтобы если кто-то провалится, остальная цепочка не пострадала.

— Не! Но если мы возьмём агента…

— И что? — ответил я. — Связного он… или она… не знает, знает только, что для того, чтобы передать информацию надо сделать то-то и то-то. И делает. Вот интересно только, когда Тимирязевы задумали свою комбинацию?

— Вот и спроси, — хмыкнул крёстный. — Тебе уже, наверное, звонят.

Действительно! Я взглянул в свой интерфейс и обнаружил там два ожидающих запроса на связь.

— Так! — сказал я. — Пошёл общаться!

— Держи в курсе! — хлопнул меня по плечу крёстный.

Первому я перезвонил младшему Тимирязеву.

— Ты как?!! — начал он сходу, совершенно восторженным голосом.

— Хреново, — честно признался я. — Знаешь, думал, что испугался понастоящему, когда к вам добрались, ан нет. Вот когда до дома доехали, тогда действительно накрыло. Дашу вообще развезло.

— Девчонка, чего ж ты хочешь! — сказал он со знанием дела. И тут я решил всё-таки выведать толику полезной информации:

— Кстати, спасибо за прекрасный вечер, если бы не эти уроды…

— Да ладно, заезжай ещё!

— Слушай, а когда вы решили нас с Дашей пригласить?

— Да с утра пораньше, только проснулся, меня мамки обступили, давай, мол, приглашай! Даже письмо за меня написали. Я говорю: нехорошо так, а они как насели: «Нет-нет! Вот так давай!». А когда ты ответил, я сразу к отцу. Он поржал и велел ничего не отвечать. Так что извини…

— Да не, прикольно получилось, — отмахнулся я.

После разговор перешёл на сам бой. Больше всего моего тёзку волновало, как я сумел так лихо и метко палить из неудобного положения. А я вот немножечко не сразу сообразил, в чём проблема. А когда наконец объяснил ему, младший Тимирязев аж ахнул:

— Так ты что? По царски стреляешь? Ну ты даёшь! Как научился?

— Меня крёстный учил. Как первый раз приехали на стрельбище, я встал в стойку, так он мне подзатыльник: Ты что делаешь! Так я и стоял, руки за спину и стрелял взглядом.

— Ну круто! Это же… Блин!… — у него не хватило слов, чтобы высказать восхищение.

— А что, это разве так сложно?

— Ну знаешь! Так, вообще-то, только элита работает. Не зря метод называется царским.

— Там главное, своих не перестрелять, поэтому сначала фиксируешь сектор обстрела и потом работаешь.

Мы ещё потрепались какое-то время на эту тему и разошлись. Я связался с Одинцовым.

Игнат наоборот, был озабочен и явно напуган, что, впрочем, не помешало ему выпытать из меня подробности боя.

— Ты там держись! — выдал он под конец.

— А куда я денусь? — отмахнулся я и уточнил: — Кстати, мы теперь на стрельбище по субботам.

— А! Замётано! — радостно ответил мой новый приятель.

А дальше делать стало нечего. Взрослые были заняты расследованием, крёстный выслушал мой отчёт о разговорах, похвалил за полученную информацию и сказал работать по собственной программе. И я принялся отрабатывать с мечом базовую технику. А за обедом крёстный меня спросил:

— Так что у тебя за соображения насчёт Тимирязевых?

А соображения у меня за прошедшее время несколько поменялись,

— Я думал об этом и вот что получается: скорее всего позавчера, ещё в театре, разгорелась свара на тему, кто пригласит меня на ужин. На на посмотреть что за фрукт такой, так сказать. Тендер выиграли Тимирязевы, так что ещё в воскресенье вечером тьма народу знала, куда мы с Дашей поедем вечером понедельника.

— Молодец! — похвалил меня крёстный. — Я всё гадал, додумаешься до этого сам или нет?

— И что теперь? — спросила Даша.

— Теперь вы продолжаете учиться, а я возвращаюсь в Москву, — ответил крёстный.

— Только осторожней, Миша, — тяжело вздохнула тётя Лиз.

— Обязательно, — ответил он тихо.

И нас с Дашей погнали на танцы. Ну и правильно. Нечего в таком состоянии сидеть, бездельничать, переваривать свои эмоции. Надо заниматься чем-то полезным.

А за ужином мы смотрели Свинские… в смысле, Светские новости от Ксюши Неведомой.

Ряженая как всегда в дорогое бальное платье и увешанная всё той же бижутерией, Ксюша протаяла на экране и затараторила:

— Здрасьте-здрасьте мои сладенькие! Чпоки-поки!

И послала с экрана воздушный поцелуй.

— С вами, мои дорогие, снова я вездесущая Ксюша Неведомая с новостями с самых вершин светского Олимпа и из самых тайных его преисподен! И у меня для вас припасено такое!… УХ!

Заявив это она выпучила глазки, видимо, чтобы показать значимость и, перейдя на таинственный шёпот продолжила:

— Новости смотрите? Слышали про нападение на кортеж одного из знатных родов… Да-да, об этом в новостях сообщали… но вот, что в новостях не сказали и что мне удалось узнать… только по секрету…

И тут она резко перешла на обычный спокойный голос:

— Хотя, какие тут секреты? Наверное только в Страже Государевой думают, что кто-то чего-то не знает. Неужели кто-то ещё не знает, что в этом кортеже ехали князь Архангелогородский, крестник Его Величества, таинственный юноша, совсем недавно осыпанный государевыми милостями по самое немогу, и баронесса Дарья Андреева-Судогодская, дочь неофициальной наложницы Его Величества? Детишки ездили пообщаться со сверстниками и возвращались из гостей домой. Дело обычное, такие кортежи снуют по Москве туда-сюда десятками. Правда, на них обычно не нападают, а уж то, что под огонь попали дети из императорской семьи делает происшествие ну очень-очень неординарным. Это знают все. Но ведь я обещала вам… тайну-у-у-у-у… — и она снова прешла на замогильный шёпот. — И Ксюша узнала то… что не знает никто… И не спрашивайте меня… как… мне… это… удалось…

Она перевела дух, повернулась лицом к зрителям, наклонилась вперёд, снова выпучив глазки и выставив весьма выдающийся бюст и всё тем же замогильным шёпотом продолжила:

— Итак, слушайте что там произошло! Нападавших было семеро. Всех перебили. Но…

Она выдержала картинную паузу и наконец выдала:

— Охрана ликвидировала троих, а четверых убил князь Архангелогородский лично! И…

Ещё одна напряжённая пауза и решительным голосом:

— Добрые люди передали Ксюше запись одной из камер внешнего наблюдения! Смотрите, смотрите! Как это было!

Глава 14

Ответный визит

Чучело на экране пропадает и вместо неё появляется вид на трассу откуда-то сбоку и сверху. Вот в кадр влетает атакующая нас «Малина», уже разворачиваясь боком и резко тормозя, один из типов стоит в салоне с какой-то трубой на плече. Следом в кадр вваливается наш «Тёрн», уже поднимаясь на дыбы и тоже отчаянно тормозя. Вижу себя, вцепившегося в спинку переднего сиденья отчаянно тянущегося, чтобы выглянуть из-за поднятого вверх капота. Вспышка и тип с трубой улетает за пределы своей машины. Вспышка и атакующая «Малина» становится крабом, цепляя бортом о дорогу, а всё её содержимое вылетает на проезжую часть. Ещё две вспышки и я падаю на заднее сиденье, там происходит какое-то шевеление, по записи трудно понять что, но я припоминаю: Даша передала мне запасные батарейки. Я-на-экране вдруг застываю и от моего шлема бьёт ещё одна молния, в сторону камеры и немного вперёд.

Не выдерживаю:

— Блин! Как всё быстро случилось!

— Реальный бой всегда так, — отзывается дядя Захар, сегодня он почтил наш ужин своим присутствием.

— А про семерых убитых, сам сливал? — встревает Гриша.

— Делать мне больше нечего, по кабакам слухи разносить, — отмахивается наш безопасник, — для этого есть специально обученные люди. Но вы смотрите, смотрите.

Я повернулся к экрану, по ходу прикидывая: Сценарий сегодняшней передачи он сам писал или доверил специально обученным людям? На экране, между тем, ничего принципиально интересного не было, разве что в ходе нескольких повторов Ксюша соловьём распиналась на тему, что из пяти выстрелов все пять — в яблочко и насчёт царской техники стрельбы, что ну очень круто. Наконец повторы вчерашнего боя закончились и экран разделился на две половины.

С правой стороны экрана красовалось чуче… простите, Ксюша, а слева какой-то экс-перд, мелкий мужичок с узкими бегающими глазками.

— Хорошо учат у нас в ремесленных школах! — заявил он, но тут же расхохотался и поправился: — Шучу, шучу! Я слышал, перед самым Новым Годом Его Величество выезжал на стрельбище со всей семьёй. И после юный князь посещал это прекрасное место, а этот метод стрельбы не зря называют царским. Им пользуются только члены императорской фамилии и элитных подразделений спецназа. По всей видимости, юный князь оказался достоин своего крёстного!

— О! Как интересно! — Ксюша сделала вид, что строит глазки эксперту. — И что же из этого следует?

— Ха-ха-ха! Следует? Ну вот, например: юный князь ведь заявлен на весенний бал, так ведь?

— Да, но при чём…

— Хо-хо! Ксюша! Только не делай вид что не поняла, о чём я! Ты слишком давно варишься в этой помойке, чтобы не понять! Может сама расскажешь, о чём я?

— Ой, Мстиславушка, ну прямо сразу так! Ты о тех разговорах, которые по слухам ходят в молодёжной среде?

На это мужик аж взорвался:

— Да какие там слухи! Эти московские петушки на каждом углу трындят, делят места в очереди, кто каким номером будет потрошить юного князя Архангелогородского! Вот только я скажу этим петушкам: засуньте свои язычки… да сами знают куда! Князь Архангелогородский — прирождённый воин! Видела его бой? Пять выстрелов, из них четыре трупа и подбитая машина. Это вам не пляски с кукареканьем в дуэльном круге! Если он владеет мечом хотя бы на треть также, как плазмой, а я слышал, что цесаревич Григорий сидит сейчас в имении баронессы Андреевой-Судогодской, то ни одному из этих петушков не светит! Пусть делят свою иерархию между собой! Юный князь вне их рангов!

— А при чём тут цесаревич? — искренне удивилась Ксюша.

— Он тоже прирождённый воин, он мастер меча и прекрасный учитель. Я видел, как он бьётся. Поверь, красавица, я не хотел бы выступить против него. И я не сомневаюсь ни на секунду, сейчас он усиленно тренирует юного князя.

Он помолчал задумчиво и подвёл итог:

— Помнится, ты говорила, что князю Архангелогородскому понадобятся железные зубы… Не знаю, какие у него зубы, но рука у него точно железная и попадать под его руку я никому не советую. Так что советую всем этим комнатным московским петушкам засунуть свои языки куда подальше. Учите не правила вызова на дуэль, а как правильно приносить извинения.

— Я что, такой страшный? — спросил я в полном недоумении.

— Ты бы себя видел… — буркнула Даша.

— Рожа перекошена, слюни текут, глаза красные? — уточнил я.

— Нет! — рявкнула она. — Там бух, бах, трах… я только испугаться успела, а этот уже орёт: «Батарейку мне! Батарейку!»…

— Но ты быстро сориентировалась… — похвалил я.

— А ты как машина какая! — огрызнулась она, чуть не плача… — Словно вообще ничего не происходит! И побежал смотреть! Словно что-то интересное в этих трупах было!

— Виноват! — я покаянно склонил голову. — Мне действительно не следовало оставлять тебя.

— Да, в такой ситуации лучше не разделяться, — спокойно констатировал дядя Захар.

— А тебе, доченька, надо учиться в такой ситуации не истерить, а прикрывать спину партнёра. Эх… — тётя Лиз горестно вздохнула. — Вот они, последствия комнатного воспитания!

Но тут я не мог не вступиться:

— Но в бою Даша вела себя хорошо. Батарейки сразу нашла, дала мне, без этого я бы стрелка в доме не снял. А после меня тоже развезло.

На этом обсуждение происшествия закончилось, но тётя Лиз пообещала нам с Дашей парочку учений, чтобы знали что делать в такой ситуации. А вот у меня были вопросы, причём важные, но я решил провентилировать их через Дашу. Почему именно так? Потому что с одной стороны Даша вращалась в местной молодёжной тусовке и знала её изнутри, а с другой мне хотелось проверить, чего стоит наше соглашение, заключённое по дороге к Тимирязевым. Поэтому назавтра, после уроков, я нашёл её по информационной системе имения. Дашенька изволили проводить время в оранжерее. Когда я подошёл к ней там, она резко обернулась и с явным раздражением спросила:

— Тебе никогда не говорили, что вот так, без предварительного согласования, появляться в личном пространстве девушки неприлично?

— Неа, — равнодушно ответил я, — ты же знаешь: в лесу родился, пням молился, у медведей учился…

— Ты? Ты же, вроде, москвич.

— Ну и что? Я древний. Такой древний… Я умер в те времена, память о которых уже почти стёрлась… — ответил я замогильным голосом.

— Хватит ёрничать, зомби ты недоделанный, говори, зачем пришёл?

— Да вот за тем и пришёл…

— Узнать, как подвалить к девушке?

— Нет. всё сложнее. Тимирязевы нас приглашали…

— Тебя.

— Не суть. Наверное я теперь должен пригласить в ответ.

— Вообще-то, это надо согласовывать с мамой.

— Это понятно, но я вообще, в принципе.

— Хм… — глубокомысленно произнесла Даша и села на скамейку. Я сел рядом и уточнил:

— Я ничего важного не нарушил? Или подал какой важный знак?

Даша застонала:

— Ну что с тобой делать? А?

— Учить меня, неуча, учить!

— Да какой ты неуч! Ты словно… Как ты там сказал? В лесу родился, пням молился, болотный тебя растил, а леший учил! И людей ты вообще не видел!

— Ладно, всю глубину невежества я осознал, теперь давай по существу вопроса.

Даша задумалась, принялась отвечать очень осторожно:

— С одной стороны, да, пригласить Серого будет уместно… с другой, после случившегося они под подозрением, сам это сказал, а дядя Захар не возражает…

— Скорее, некоторое недоверие, — уточнил я.

— Пусть так. Тогда, если их не пригласить, значит между семьями есть… ну, непонятки какие-то, значит старшим надо встретиться и их утрясти. Но! Учитывая кто…

Она замялась на секунду и я договорил за неё:

— Твой папа и мой крёстный. Здесь все свои, так что можно.

Тем более, что по моим прикидкам озвучить это было нужно. Даша остро взглянула на меня, но согласилась с формулировкой, правда при этом не забыла меня и одёрнуть:

— Ты только в обществе не ляпни. Но да, а в этой ситуации, если их не пригласить, это значит…

— Опала?

— Нет, ещё не опала, конечно, но хорошая на неё заявка. Чёрт! Не знаю как тут быть!

— Ладно, сама говоришь, должны решать старшие, так что нагрузим твою маму. Ты мне другое скажи, как и кого приглашать?

— В смысле? — Дашенька аж подскочила.

— Я так понял, что вы с Люсей что-то там на счёт меня договорились. Значит её тоже нельзя оставлять в стороне.

Поднимал я этот вопрос дико смущаясь. Весь мой предыдущий жизненный опыт говорил, что две бабы в одной койке не уживаются, но здесь и сейчас такая схема была чуть ли не обязательной и мне приходилось обсуждать с моей-по-факту-девушкой перспективы включения в наш междусобойчик ещё одной девушки. Для Даши наоборот, такая ситуация была вполне естественной и сейчас она решала чисто техническую проблему:

— Если ты её пригласишь, хотя бы и как довесок к Серому, ей будет слишком жирно…

— А если ты? И намекнёшь, что Серёгу в довесок. Или вообще, я зову Серёгу, а ты Люсю?

— Нет! Это вообще, ни в прорубь ни в облако. А вот если… Ладно, поговорим с мамой, она подскажет.

На этом Даша собралась было уходить, но я её придержал:

— А теперь объясни мне, что я сделал не так, сев на одну с тобой скамейку?

Она уставилась на меня круглыми от удивления глазами, потом сказала: «Ой! Я же всё забываю, что ты древний труп!». Сказав это она заложила руки за голову и с хрустом потянулась. Учитывая, что, согласно современной моде, на ней были только браслеты и накидка из серебристой сетки, с ячейками размером как у крупной сетки-рабицы, выглядело это очень… ну очень… Жаль только, что в условиях современной моды это ровным счётом ничего не значило, по крайней мере для меня конкретно сейчас.

Потянувшись, она принялась объяснять тонкости совместного сидения на скамейках юношами и девушками в общественных местах. Нда. Куда там до этого знаменитым китайским церемониям… А ещё я понял, что нам предстоит разработать для бала стратегию поведения. Чётко выверенную, с точностью до секунд, до поворота головы, до последнего косого взгляда. И за ужином мы озадачили тётю Лиз проблемой взаимоотношений с Тимирязевыми. Она долго думала и в конце концов дала вводную:

— Хорошо, это правильно, что вы об этом задумались. Я подумаю и завтра утром скажу что и как делать.

Я не сомневался, что в ночь предстоит бурное совещание в котором поучаствуют Их Величества, тётя Лиз и дядя Захар. Ну пусть посовещаются. Они люди важные, опытные, учтут такие политические выверты, о которых мы с Дашей даже не догадываемся в силу своей мелкости. А вот Гриша на это хмыкнул:

— Уже собираешь свою группировку? Это правильно! Кто там, значит? Одинцов, теперь Тимирязев. Кстати, уже сильная компашка, к вам будут липнуть.

— Кстати, — эхом отозвался я, вспомнив ситуацию на стрельбище, — они же захотят посмотреть как я стреляю, а то и научиться.

— Зови, — словно отмахнулся Гриша. — И на фехтование зови. Только предупреди, что распространяться об этом не надо. Пусть у вас будет узкая группировка, да и им полезно осознать, что их пускают в элиту.

На том и порешили.

На следующее утро нам было выдано высочайшее добро и мы отправились… на танцы, писать приглашение. Почему на танцы? А кто у нас мастер по этикету? Вот пусть и работает!

Аристарх Евграфьевич выслушал техническое задание на приглашение, которое мы, совместными усилиями, таки сумели придумать, причём без заметных невооружённым глазом внутренних противоречий и даже он впечатлился глубине и сложности задачи. Впрочем, учитель танцев показал, что он не только мастер этикета, но и педагог высокого полёта: приглашение лепили мы сами под его чутким присмотром и контролем. И таки слепили что-то приемлемое. В результате вечером, ближе к ужину, мы встречали в гараже кортеж Тимирязевых.

— Как у вас тут… — заметил мой тёзка, с любопытством крутя головой.

— У нас же тесно, не то, что у вас, — пожал я плечами, — поэтому всё в кучу. Сюда приезжаем, здесь и гараж, здесь и чинят всю технику.

По ходу я пожал руку Макарычу и перекинулся приветствиями с подрабатывающей у него ребятнёй.

— Как ты так запросто с прислугой? — удивилась Люся.

— Это что! — хмыкнула Даша. — Он у них вообще в авторитете, за своего. Наш механик ему даже какую-то работу доверяет!

— Это как?!!! — возмутилась Люся, а её брат отмахнулся:

— А кто у нас постоянно с генетиками сидит? А какая гордая ходила, когда тебе разрешили пробирки с материалом в инкубатор ставить?

— Это другое! — возмутилась его сестра. — Это наука!

Мы с моим тёзкой синхронно рассмеялись, а Даша выдала:

— Это что. Оказывается моя мама тоже тут тусуется. А как они с механиком ругались…

— Да ничего они не ругались, — поправил я, — просто обсуждали текущие проблемы привычным для них способом.

Люся была в кромешном шоке:

— Это как?

— У нас тут случились проблемы с безопасностью, — я принялся отрабатывать задание дяди Захара. При этом не стал уточнять, что проблемы не то, чтобы случились, а мы тут вообще живём как на вулкане, — начали проверять все машины, а у тёти Лиз в «Малине» половина блоков перепрошиты и все предохранители сняты. Стали всё возвращать как положено, она и начала скандалить. Я так понял, там крёстный всё разруливал и её уговаривал вернуть всё штатно.

— И что? Она приказывает, а механик не делает? — возмутилась Люся.

— Ой, не надо о страшном! — прекратила этот разговор Даша. — У них какие-то завязки ещё с тех пор, как мама была мелкая, как мы сейчас. Такие ужасы про свои леса рассказывала! Как они из списанных антигравов себе гравициклы делали и вообще… Кошар!

Но тут мы дошли до столовой, начались представления, плавно переросшие в перекус. Когда все насытились и потрепались за столом ниочём, мне, как хозяину предложили показать гостям наш город-замок. Вот этот пункт программы согласовать так до конца и не удалось: я хотел прошвырнуться по нашему мини-городу, по его центральной части, ибо зимним вечером тут очень красиво, но Даша решительно заявила, что таскаться по рыгаловкам для черни у неё нет никакого желания и потребовала прогулки по парку. Ну что же, девушкам надо уступать… когда это уместно… поэтому наша компания продефилировала по одной из радиальных улиц до выхода в парк, занимающий пространство между стеной цитадели и внешними куртинами. Шли мы без какой-либо системы, девчонки чуть отстали от нас и трепались о чём-то своём, и мой тёзка решился:

— Слушай, расскажи, как ты стреляешь вот так, не прицеливаясь?

Ну что же, будем делать то, что посоветовал мне Гриша:

— Тут так не расскажешь. Давай в субботу на стрельбище! Там и Игнат будет…

— Одинцов что ли?

— Да.

— Классный парень, кстати. Давай! Во сколько?

— Да мы там с утра на весь день, а ты мне лучше другое расскажи: что за публика на балу соберётся? От кого чего ждать? Какие группировки? Я то в высшем свете человек новый, никого не знаю.

Младший Тимирязев поморщился:

— Есть там несколько… особо борзых…

И принялся рассказывать о раскладе сил в среде молодого московского дворянства. Тут девушки уловили, что мы обсуждаем и бодренько присоединились к беседе, вываливая на меня горы деталей, без сомнения важных, но о которых я сам даже и не задумался бы.

Так мы и прогуливались, иногда выходя к самому парапету и любуясь открывающимися с него видами. Постепенно стемнело и над парком зажглись вечерние огни. В отличие от виденного в городе, стационарных фонарей нашем парке не было предусмотрено и осветительные огни плавали по воздуху, даря мягкий тёплый свет, а их движение порождало движение теней и бликов, даря ощущение настоящей сказки. Впрочем, я ведь действительно попал в сказку, с волшебством и супертехнологиями.

Глава 15

Даркнет? Даркнет!

Так мы и гуляли по сказочному вечернему парку на волшебном острове, освещённому волшебными летающими огнями… Но это меня так пробирало, а детям 42-го века всё это было обыденно и они творящееся волшебство воспринимали как должное. И, по моему скромному мнению, многое из-за этого теряли.

Но, в конце концов мы нагулялись (а может у кого-то из гостей щёлкнул таймер, отмеряя отведённый для визита период времени) и мы вернулись в цитадель. Вот тут я уже не удержался и затащил гостей заведение старого Ли, попить чаю с пирожными. Девочки синхронно скривились, но против пирожных устоять не могли. А ещё, как мне показалось, Люсю распирало от любопытства: посмотреть на настоящее заведение для черни, её же брат своего любопытства и не скрывал. У нас тут всё было довольно плотно утрамбовано и Даша, при всём своём желании, не могла самоизолироваться от простого люда, а вот московская знать обитала в своеобразной башне из слоновой кости и контакты молодёжи с низшими классами, за исключением прислуги и узкого круга работников, имеющих прямой доступ к хозяевам, были практически исключены.

Не знаю, чего уж там младшие Тимирязевы ожидали, но чистота и уют заведения их даже шокировали, а вот шумность и бесцеремонность публики где-то испугали. Особенно когда с соседнего столика меня окликнул Федя — тот самый, который в компашке подручных Макарыча «самый коренной» на нашем острове и который рассказывал мне историю нашей озёрной крепости.

— О! Барчук! — крикнул он радостно. — Чего пропал?

— Всё учусь да учусь, — ответил я, — знаешь как за меня взялись?

— Слышал я, что у вас, дворян там без продыха, — ответил он с явным сочувствием. — А это кто с тобой?

Я представил своих гостей.

— О! Высшее общество собралось! А давайте к нам!

Девочки застремались, а вот мой тёзка проявил неожиданный энтузиазм и спустя минуту мы уже переставили свой столик к общей компании и довольно весело общались. Правда, на всякий случай, мы не сговариваясь сели по бокам, разместив девчонок в центре нашего небольшого анклава.

Обсуждали за столом, как выяснилось, меня. Нда… и с чего это я удивился? После той рекламы, что устроила мне эта Ксющадь подзаборная в своих скотских новостях… Посыпались вопросы, что да как, всех интересовало когда это я успел выучиться стрельбе по царски?

— Крёстный научил, — честно признался я. — Я первый раз на стрельбище только встал на изготовку, а он мне сразу подзатыльник: «Это что такое?», и стал меня учить работать чисто сознанием.

— Ага, — встряла Даша, — И сразу все мишени положил.

— Да какой там сразу, — отмахнулся я, — пол стрельбища перепахал, пока что-то стало получаться.

— А кто крёстный? — вылез незнакомый мне парень, похоже, новенький и тут же огрёб подзатыльник и соседа. Я же только пожал плечами и спокойно ответил, ткнув пальцем в потолок:

— Сам. Его Величество.

Этот новенький представился:

— Кстати, Вовка. Но тебе свезло!

— Не без того, — согласился я, — но и вертеться приходится, чтобы соответствовать. Крёстный у меня серьёзный, спуску не даёт!

Мы ещё потрепались сколько-то на общие темы, но вскоре девочки доели пирожные и Тимирязев демонстративно посмотрел на своё левое запястье — при моей жизни там носили часы, а сейчас, в 42 веке, тут делают цифровую татуировку, которая показывает время и выполняет ещё много всяких функций по мелочи. Простые рабочие парни конечно же не обратили внимания на этот жест, так что пришлось мне:

— Звиняй, пацаны, моим гостям пора домой.

И мы отчалили.

Когда мы вышли, мои спутники дали волю эмоциям. Даша скривилась и проворчала:

— Вот так и живём. А ещё когда торчит весь день в мастерской, не домой идёт обедать, а с этими.

— Не, ну это правильно, — веско возразил мой тёзка, — если уж одно дело вместе делают, то чего уж там чураться за один стол сесть. Но ты, я смотрю, у них и правда в авторитете.

На это Даша снова скривилась:

— Я же говорю, его наш механик до каких-то мелких работ допустил, а он, говорят, строгий. У него человек из ремесленной школы с год только стоит и смотрит, как что делать, прежде чем ему доверят инструмент подавать, а этого как бы сразу. По их меркам это круто.

Люсю это изрядно удивило:

— А что, ваш механик так вами командует, что может туда пустить, туда не пустить?

— Не, ну это правильно! — не поддержал её брат. — На машине ведь и убиться можно, если что, так что механика в его делах надо слушать. А уж если что-то в машине делать, так тут уж точно его слушать надо.

— Ты мне другое скажи, — снова влезла Люся, — как твой крёстный это терпит?

— Сказал что это полезные знакомства и их надо поддерживать. Да и интересно там в мастерской! — ответил я. — А про тётю Лиз уже знаете, она сама постоянно в совей машине что-то подкручивает и допиливает.

На том, собственно и расстались, только договорились встретиться в субботу на стрельбище. Люся на это тяжело вздохнула, а вот Даша наоборот, хоть и не проявила энтузиазма, но и возражений никаких не высказала. И я краем уха услышал, как они с Люсей тихо перекинулись:

— И чего, ты так и будешь убивать там каждую субботу?

— В тебя никогда не стреляли? — очень серьёзно ответила неофициальная царевна, которая, похоже, вдруг резко повзрослела.

А уже у себя в покоях я сел в позу для медитации и сделал то, чем следовало заняться с самого моего пробуждения в этом времени: крепко задумался. Что, вообще происходит? Чего от меня хотят все эти люди? С чего это вдруг на меня обрушились все эти милости?

С чего это вдруг меня поставили в очередь наследования трона Империи? В самый хвост, конечно, но и очередь не то, чтобы длинная. Назначили мне нехилый такой титул и настойчиво подкладывают под меня царскую дочку. Неофициальную, но по нынешним временам — так себе недостаток. Что во мне такого, что на меня накидывают все эти блага? И как это связано с регулярными покушениями на мою особу?

Мне, вроде как, с самого начала всё объясняли, но всё равно что-то не складывается. Вернее, всё не складывается.

Вертя в голове так и эдак разные версии, я вдруг словно споткнулся: А и в самом ли деле охота идёт на меня? Или мои шебуршения вокруг Архангельска только активировали некие, очень нехорошие, силы? Ведь, судя по всему, Империя сейчас пребывает в далеко не лучшем состоянии. Это следовало обдумать, а некоторые аспекты этой мысли и обсудить, например, с нашим безопасником. Но… вот именно! А если он сам замешан? В конце концов, если я что-то понимаю в законах наследования, при полном устранении царской семьи он будет первым претендентом на трон.

Значит, придётся сыграть в пионера-героя и разбираться во всём самому. А начать надо с поиска ответа на вопрос: «Кому выгодно?». Вот только я ничего и никого тут толком не знаю… И тут меня осенило: Дашенька, хоть и разгильдяйка, но, как всякая девчонка, должна разбираться в местных сплетнях. Вот с неё и начну!

Помня прошлый опыт, не стал подваливать к ней, связался после ужина по… ну пусть будет по телефону, зазвал прогуляться, сказал, что хочу обсудить кое-что насчёт бала.

— Н… ну давай, — ответила она с сомнением. — Куда пойдём?

— В парк, — ответил я, рассчитывая, что там нас подслушать будет труднее, чем в наших комнатах. Кстати, с комнатами тоже надо бы разобраться, спасибо Его Величеству, снабдил меня подходящим и для этого инструментом.

Даша какое-то время думала, но в конце концов согласилась:

— Ну ладно, пойдём. Жди меня у выхода на площадь, только внутри.

Появилась она, что удивительно, довольно быстро, я едва успел дойти до точки встречи, как и она возникла словно из ниоткуда. Схватила меня за руку и потянула за собой со словами:

— Пошли…

Пошли мы, как ни странно, не на улицу, а какими-то тоннелями, правда парадными, и вышли из неприметного лаза в стене цитадели.

— Ух ты! — восхитился я. — Решила показать мне этот путь?

— Так ты точно не затащишь меня в какую-нибудь рыгаловку, — огрызнулась она.

До парка мы дошли молча, чинно уселись на скамеечку, на расстоянии предписанном этикетом для юноши и девушки, проявляющих друг к другу открытую симпатию, но ещё не объявивших себя парой. Думаю, что тётя Лиз, если она подглядывала за нами, должна была умилиться. Если она, конечно, не подслушивала наш разговор, который Даша начала в совсем не дружелюбной манере.

— Ладно, говори, что тебе опять не так с эти балом?

— Шут с ним, с балом, — отмахнулся я, — ты мне скажи, как очень знающий человек: что будет, если перебьют всю царскую семью?

— Ты остаёшься! — ответила она с нескрываемой злобой. — Уже примериваешься?

— Всю. Меня, тебя, Гришу, Диму, всех старших, — уточнил я, но всё же немного скорректировал: — Хотя тебя могут и оставить, как пропуск к трону… А с другой стороны, стреляли в нас когда мы были вместе и судя по тому, что сказал дядя Захар, выживших после выстрела пульсатора не должно было остаться.

Она закусила губу и прижала к лицу судорожно сжатые в замок руки. Но, надо отдать девочке должное, в панику она не ударилась, выдала вполне жизненное соображение:

— Остаётся дядя Захар. У него есть сын, Боря, ему дя… папа княжество пожаловал, на Камчатке, как тебе. Больше светлейших князей нет. Всех по уделам распихали, ещё Але… дедушка.

— Значит, если устранить дядю Захара и Бориса За…

— У Бори ещё есть сын…

— Всю эту ветку, — я предпочёл остановить перечисление генеалогических деталей, — я так понимаю, все великие князья в родстве с царской династией?

— Ты что?… — возмутилась она и на секунду задумалась. — Всего тринадцать родов происходят от светлейших князей.

— То-есть появляется тринадцать претендентов? — уточнил я. — Или есть какой-то проработанный механизм на случай пресечения династии?

Даша задумалась.

— С одной стороны, между ними всегда можно определить старшинство… С другой…

— Сделать это можно разными способами и порядок получится разный, — договорил за неё я.

— Я точно не знаю… — помялась она для порядку, но согласилась: — но в общем, да. А чего делать?… Ну… такого никогда не было и никто о таком даже не думал!

— То есть будет смута, — констатировал я.

— Что значит смута? — взвилась Даша.

— То и значит. Внутренние беспорядки, которые вполне могут перерасти в гражданскую войну. А ещё извне влезут желающие урвать себе кусочек.

— Чего ты выдумываешь! Да как такое вообще может быть⁈ Да…

Пришлось её слегка осадить и коротко рассказать историю смутного времени.

— Нифига ж себе! — сказала она, обалдело уставившись перед собой. — Ну и дела тут у нас творились!

— А тебе об этом в школе не рассказывали? — уточнил я.

На это Даша как-то странно замялась и, отведя в сторону глазки промямлила:

— Это же было до тёмных веков… задолго…

Кажется, история не была её любимым предметом, но я не стал заострять на этом внимание, вернулся к вопросам современности:

— Ну и кто может думать, что ему будет выгодно устранение династии?

— Думать могут все, — с некоторым ехидством ответила Даша, лишний раз подтверждая, что мозги у неё есть, — а вот реально замутить что-то…

— Мой губернатор… то-есть управляющий, — подсказал я.

— Да он просто шваль! — возмутилась Даша, но окинув меня критическим взглядом снизошла до пояснений: — Ты ещё ничего не понимаешь, но у нас всё завязано на магию. Велики князья сильнее удельных, удельные сильнее баронов. Там… в общем, всё не просто, ещё завязано на землю, которой владеешь. Чернь… тоже что-то может в магии, но так, по мелочи. Этот твой управляющий, он хоть и из удельных князей, но по силе так, мелкопоместный дворянчик. Он только попробует высунуться, его сомнут и не заметят…

— Так он и не будет высовываться, кроме этого есть масса вариантов. Можно войти в свиту претендента, на которого он работает, можно уехать за границу, к тем кто организовал смуту. А те, кто затевает смуту чтобы на ней что-то урвать, никогда не будут сами делать то, что творит мой управляющий.

Тут Даша взорвалась:

— И откуда ты всё это знаешь? Так хорошо в этих вещах соображаешь? Кем вообще ты был?

— При жизни? — уточнил я.

— Хватит уже! Достал со своими дурацкими шутками! Тоже мне, зомби недоделанный! Если ты не заметил, ты сейчас живой, живее, чем был тогда!

— Ладно, ладно, — я со смехом согласился, — но как-то ведь надо называть то время…

— Вот так и говори: «В то время.»! Между прочим, если ты совсем неуч, то в словах есть своя магия.

На это я вынужденно согласился, сделал себе в памяти зарубку и предпочёл увести разговор в другую сторону:

— Хорошо, пусть будет «В то время.»! Так вот, в то время я работал в информационных технологиях. Это компьютеры, программирование.

Не будем уточнять, что работал я в хакерской группе и занимались мы большей частью компроматом и сливами. Взламывали сервера и телефоны богатеньких раздолбаев, качали оттуда домашнее порно и чёрную бухгалтерию. Под заказ, естественно. Через то мне и пришлось отправиться в столь достопамятную прогулку по горам: тронули кое-кого, кого трогать нельзя. Хорошо Федька успел бросить в Сеть сигнал тревоги, буквально за пару минут до того, как к нему пришли и большая часть нашей группы успела разбежаться. Я же, уходя, успел дать команду на слив очень болезненных материалов и по объекту и по заказчику. И искренне надеюсь, что даже им пришлось из-за этого хорошо так повертеться. Хотя, чего это я? Я сейчас, через две с небольшим тысячи лет, хожу по земле живой и здоровый, могу позволить себе все радости детства и вообще, член царской семьи. А от заказчика с объектом, уж не знаю точно, кто наехал на нашу группу, я так прикинул — могли оба, если что и осталось — в лучшем случае сухие кости. Так что в конечном итоге я победил, хотя моей заслуги в этом и нет.

На мой ответ Даша наморщила носик и с заметным скепсисом уточнила:

— Информационные технологии? Программист? Ну-ну. Так откуда ты так всё знаешь про смуту, про шпионаж?

— Книжки читал, в школе учился, — ответил я и вернул разговор в исходное русло: — Так ты подумай, кто может стоять за этими безобразиями? Ты же лучше меня знаешь кто тут кто и чем дышит.

— Подумаю, — ответила Даша, глядя на меня как-то очень серьёзно.

На том мы и расстались. Даша пошла думать, я тоже. И мысли мои, спасибо этой вредной царевне, повернулись в несколько более конструктивное русло: А как я, матёрый в своё время хакер, стал бы искать информацию о развивающемся у меня на глазах заговоре? Через даркнет, естественно! В том, что даркнет и сейчас процветает, я не сомневался ни на секунду: слишком он полезен для властьимущих, слишком сложно и гиморно изводить его под корень, чтобы кто-то этим всерьёз занимался. Понятное дело, что бегать там по форумам с вопросом: «Кто тут собрался свергать династию?», я не буду. Никто не скажет, а уж мне, человеку тут новому, да ещё и школота — тем более. Но ведь многое можно понять и выяснить по хакерским форумам, по задачам, на которые эту школоту и набирают. Да и кроме того много в даркнете всякой косвенной информации, а я в своё время… в ТО время, дорос до того уровня, когда научился её понимать. Вопрос оставался лишь в том, как добраться до даркнета? Вопрос, кстати, нетривиальный. Я ни на секунду не сомневался, что наш остров сидит за своим выделенным прокси и фаерволом, которые простому юзеру не видны и неощутимы, но надёжно ограждают обитателей острова от атак извне… и от нежелательной властям информации. Сам не раз такие штуки ставил, да и обходить их приходилось.

Глава 16

Инструктор

Конечно, чтобы хакерствовать, надо знать тонкости современных компьютеров и их программ, но я уже успел покопаться в доставшихся мне девайсах, логи, там посмотрел, как файлы разложены, какие программы чего открывают, короче, просто как любопытный юзверь, ну и почитал кое-что в энциклопедии, и к огромному моему удивлению обнаружил, что каких-то принципиальных отличий от моего времени не случилось. А значит и с остальным разберусь. В конце концов ломать неизвестную ось мне уже приходилось. И начать я решил, как и любая школота, с нейтрализации родительского контроля, который за каким-то бесом во всю мою технику впихнули. Не иначе, чтобы Дашеньке не так обидно было. Или…

И тут меня настиг очередной катарсис. То, что я в то время занимался, мягко говоря, не совсем законной деятельностью, тётя Лиз знала, в этом я не сомневался. Эмпат же! Но вот насколько подробно она прочитала моё прошлое и что знает про мою специализацию? При таком подходе установленный на моих девайсах родительский контроль обретает совсем другой смысл. Эти размышления не избавили меня от стремления к информационной свободе и к доступу в криминальные недра современной инфосети, но пришло понимание, что на этом пути следует выверять каждый шаг. Очень внимательно продумывать, что и как скрывать, а что, наоборот, ярко демонстрировать.

Покопавшись некоторое время на всяческих форумах для школоты, я нашёл кое-какие подходы, скачал себе пару эксплойтов и ручных инструментов современного программера, немного погонял их и снова тормознул. Хакерство это хорошо и увлекательно, но стремительно надвигалась суббота, стрельбище и пара новоявленных друзей, которые ждут, что я буду учить их царской технике стрельбы. И хотя Гриша отмахнулся от проблемы: учи, мол, чего уж там, но всё же хотелось получить консультацию более авторитетную и развёрнутую. И я решился вызвать крёстного. Он, конечно, сказал мне что я могу «звонить» в любое время дня и ночи, но, кто знает? Сейчас, вроде, время подходящее, вечер, все отдыхают от дел.

Как оказалось, Его Величество пребывал в рабочем кабинете и работал с документами. Видно было, что отвечая на вызов он убрал какие-то бумаги, однако ответил приветливо, в своей обычной манере а-ля строгий, но любящий папа:

— Ну наконец-то сам позвонил! Или случилось чего?

Тут я малость стушевался:

— Да нет, всё нормально. А я не вовремя?

Ответил он очень серьёзно:

— Серёга! Если я что-то говорю, это понимать именно так, как я говорю. Буквально. Я очень долго приучал своё окружение к этой простой истине. Надеюсь ты примешь её сразу. Договорились?

От такой отповеди я смутился и кивнул, несколько судорожно. Крёсный же мягко улыбнулся и пояснил:

— Пойми, твой статус — совершенно особенный и твои проблемы могут коснуться всей Империи. И ты можешь даже не понимать, как это получится. А многие твои проблемы могут быть очень легко решаемы в зародыше и потребовать для своего решения очень больших затрат, когда разрастутся. Поэтому если тебе пришла в голову мысль связаться со мной, хотя бы для того, чтобы просто поболтать, ты сначала звони, а потом мы будем вместе разбираться, насколько это было надо. Идёт?

— Идёт! — ответил я, слегка ошарашенный. Тут на этом острове иногда забываешь, кто мой крёстный и кто я сам в этом новом для меня мире. А это, между прочим, накладывает определённые… особенности.

Его Величество, увидев мою обалделую морду слегка улыбнулся и подначил:

— А теперь говори, что случилось?

— Да ничего, — ответил я, — просто… — и поведал ему о просьбе своих новых друзей, после чего уточнил: можно ли учить? Почему эта техника такая секретная?

— А это, — он искренне рассмеялся. — Да нет тут никаких секретов. Вот, лови наставление, там все методики обучения есть. Надо же, — крёстный ещё раз усмехнулся, — и кто только додумался, назвать это царской техникой? Сколько слышал, всё удивляюсь!

Тут меня разобрало любопытство:

— А всё же, что не так с этой царской техникой? Почему она считается такой сложной?

Крёстный отмахнулся:

— Всё так и ничего там нет сложного! Просто всё упирается в стандартную подготовку стандартного солдата. Его нужно за пол года выучить так, чтобы он более-менее уверенно стрелял и попадал, хоть иногда, причём не в своих, а куда надо. И ещё выполнял простейшие тактические приёмы, причём так, чтобы не задумываясь, на автомате. А кто такой солдатик? Это мальчишка, только из средней школы, в меру ленивый, в меру разгильдяй и учится из-под палки… Хотел бы учиться — пошёл бы в высшую школу, у нас по Империи каждый год процентов десять недобор. Вот и представь, как ты будешь учить такого ментальной дисциплине и основам медитации.

— Уже смешно, — вклинился я в оставленную крёстным паузу.

— Вот! А стандартная техника сделана так, чтобы случайных выстрелов было поменьше, а командиру контролировать обучение — проще. Одно время вообще думали убрать из брони функцию стрельбы и сделать для этого отдельное устройство, на манер ружья, знаешь что это такое?

— Да уж как бы в моё время это было обычное дело, — тоже с улыбкой успокоил я. — А почему так не сделали?

— Лишний вес таскать незачем и у солдатика меньше возможностей потерять что-то важное.

На том мы обсуждение дел закончили, он ещё поспрашивал меня о семье, а я уточнил, как там дела с расследованием последних событий?

— Кто надо — работает, как будет хоть что-то, ты один из первых узнаешь. А если сам чего-то надумаешь — сам в пекло не лезь, поговори с дядькой.

На этом собственно и расстались и я погрузился в чтение армейского наставления по царской технике стрельбы.

* * *

И вот, наконец, суббота и мы собрались на стрельбище. Взрослые, в составе тёти Лиз, Тимирязева с двумя из своих трёх жён и Одинцов с одной из двух, свалили нас на Гришу и отрулили куда-то в сторону. Ну оно и понятно: истинные дворяне из чего угодно сделают светский раут. Гриша тоже не стал заморачиватьтся и тут же свалил на меня обязанности инструктора, правда остался за нами приглядывать. То ли для поддержки моего авторитета, то ли присмотреть, чтобы ненароком друг друга не перестреляли.

Ну что ж, инструктор, так инструктор. Построил своё войско в одну шеренгу. Что имеем? Из знакомых: Даша, сосредоточена и решительна. Видать последнее покушение её и в самом деле хорошо встряхнуло. Два княжича, Тимирязев, мой тёзка, и Одинцов, глаза горят в предвкушении. Ну-ну, боюсь сегодня им будет скучно. За Серегой увязалась его сестра Людмила. Ну это понятно, практически уже моя вторая девушка. На её лице смесь скепсиса и чего-то непонятного, но при этом стреляет в меня глазками. Вместе с Игнатом притащилась Лада, какая-то мелкая баронесса, его девушка на предстоящем балу. Понятное дело, для неё выскочить за подмосковного князя — существенный социальный лифт и поддержка для семьи, поэтому она старается его не отпускать, даже если мероприятие ей откровенно скучно.

Начинаю с того, что даю команду:

— Равняйсь! Смирно!… Вольно! Прошу представиться.

Мальчишки и Даша выполняют всё спокойно и правильно, Люся с едва заметным вздохом и выражением на лице: «Ну надо, так надо…», а вот Лада не скрывает своей скуки, на лице написано: «И чего я здесь делаю?». Кстати, оказывается она баронесса Вишегородская, откуда-то из-под Перми. Как потом выяснилось, учится в одном из московских лицеев-интернатов для знати. Эти лицеи — изобретение дедушки нынешнего Государя-Императора, дабы элита не замыкалась в своих местечковых компашках, с детства обрастала связями по всей стране. Это, в своё время позволило довольно быстро и бескровно пригасить поднявшуюся было, особенно в восточных княжествах, волну сепаратизма. Правда, надо отдать должное е. и. в. Георгию Романовичу, сделано это было по уму, а не как обычно гробили хорошие начинания в моё время: Лицеев таких сделали довольно много, народу в каждом относительно немного, человек сто во всех классах, и тщательно тасовали учеников с тем, чтобы не возникало устойчивых землячеств. В результате личные связи и симпатии победили местечковые амбиции.

Но это всё рассуждения вообще, а конкретно сейчас я почувствовал некоторый мандраж. Всё-таки хоть я сейчас и полноценный имперский князь, а мои приятели пока только в ранге наследников, пусть даже крестник самого государя-императора, но вот так командовать высшей знатью неслабого государства мне ещё не приходилось. Но я собрался и продолжил:

— Господа и дамы, прошу поставить вашу броню на предохранитель по высшему протоколу и предоставить мне командирский доступ к её функциям.

Кстати, вот это «Прошу» — штатное уставное обращение в Российской армии 42-го века и равносильно приказу. Уже на этом этапе возникли затыки. Если Даша и Игнат выполнили всё чётко, то Тимирязевым пришлось подробно объяснять про высший протокол безопасности, а Лада ещё и принялась капризничать насчёт командирского доступа. Игнат даже цикнул на неё:

— По наставлению так положено!

Я же решил, что наглядная демонстрация лучше тысячи объяснений и попросил Дашу:

— Расскажи, как ты тут нас чуть не поджарила.

Даша обиженно засопела, но ответила на удивление полно:

— Я себя чуть не поджарила. Не поставила на предохранитель, не задала сектор обстрела и не ограничила мощность. Повернулась к маме, хотела что-то спросить, а эта железяка решила что я беру её на прицел и стреляю. Влупила сразу пол батарейки в импульс. Хорошо местная защита это поймала. Но она отразила выстрел на меня и защита брони просела на семьдесят процентов. Если бы я пальнула ещё раз, меня бы саму поджарило. Хорошо Серж успел прыгнуть и всё выключил.

На этих словах её передёрнуло. А я вспомнил, как уже дома она ревела, когда крёстный подробно, с фотографиями, объяснил ей, что там могло случиться. Закончила Даша вполне разумным выводом:

— Так что давайте всё делать без дураков, как в инструкции.

Я же решил сказать им те слова, которыми совсем недавно наставлял меня крёстный:

— Ребята! Это оружие. Настоящее боевое. Оно сделано специально для того, чтобы убивать и разрушать. Поэтому давайте обращаться с ним с должным уважением.

Дальше дело пошло на лад. Я объяснял что надо делать и почему, поставил их на огневую позицию и дал пострелять в режиме эмуляции. У Даши получилось ожидаемо хорошо, у мальчишек — чуть хуже, ну а Лада так вообще больше делала вид, что учится. Люся же, что удивительно, не то, чтобы взялась за ум, но всё же проявляла некоторую старательность. Тут-то я и понял всю мудрость того, что крёстный объяснял мне о тонкостях массовой подготовки рядового состава. У меня тут одна Лада такая, а если целый взвод? То-то и оно!

В конце я, в качестве поощрения, дал им пострелять боевыми, всем кроме Лады, но её это, похоже, не сильно расстроило. А вот мальчишки были в восторге. Ну и сам тоже оторвался, даже не пытаясь оправдываться тем, что мне тоже надо практиковаться. То есть, конечно надо, но я ведь сейчас мальчишка четырнадцати лет и могу позволить себе просто радоваться жизни. После стрельбища, как всегда, небольшой праздник — обед в местной офицерской столовой.

Когда мы сели питаться, девочки отделились отдельной стайкой, но разместились рядом и я мог хорошо слышать о чём они говорят… Ну ладно, на самом деле я включил звукоуловитель на своей броне и направил в их сторону. Спасибо нейроинтерфейсу, сделать это можно не привлекая внимания окружающих.

Лада, посмотрев в свою порцию тут же наморщила носик, Люся тоже не проявила особого энтузиазма, Даша наоборот, держала марку и мужественно принялась поглощать обед из одного блюда. И чего им не нравится? Большая сочная котлета из какого-то генно сконструированного зверя, изрядная порция жареной картошки, дополненная печёными овощами и ко всему этому стакан вполне себе терпимо заваренного чая. Первой не выдержала Лада:

— И чего, тебя каждую субботу сюда гоняют? — обратилась она к Даше.

— В тебя никогда не стреляли? — Даша снова выдвинула тот же аргумент.

— Но ведь у вас охрана…

Даша ответила, мрачно глядя в свою тарелку:

— Охрана… А сделал всё Серж. И если бы не он, от нас остались бы кучки пепла. Нам дядя Захар показал, что остаётся от человека после удара пульсатора.

— Но ведь охрана отвечает и если что…

— Да-да-да, их, конечно, накажут, а может даже казнят, но тому пеплу, который от меня останется, будет уже всё равно. Нет, подруга, всё это, конечно, скучно, но иногда надо и самой кое-что уметь.

— Вообще, когда па привёз вас обратно, на тебя страшно было смотреть, — кивнула Люся. — А Серж странный, ходил такой, словно ничего не случилось.

— Меня тогда ещё толком не пробрало. А как домой приехали… меня мама всю ночь успокоительным отпаивала.

У нас за столом разговор шёл о том же самом и начал его Тимирязев:

— Так кто на вас наехал узнали? Вы же царская семья! И тут такое!

— Пока нет, — ответил я. — Стража роет землю, но всё как сквозь неё провалилось.

— Папа рвал и метал, кричал, что найдёт кто нас так подставил и сам на компост переработает.

— А там правда были двое с пульсаторами? — уточнил Одинцов.

— Да, — кивнул я. — Так что, мужики, если что — сначала стреляйте, а потом уже пусть разбираются: кто, чего и почему.

Одинцов покачал головой:

— У нас в лицее любят играть в разбойников.

— Скажи им чтоб завязывали, — вклинился Тимирязев. — Сейчас такое начинается, будет не до шуток.

— А что начинается? — не понял Одинцов.

— А ты не понял?!! — возмутился Тимирязев. — Напали на царскую семью, с двумя пульсаторами. Значит хотели убить. И за этим стоят крутые профи. Что это значит?

Одинцов ошалело переводил взгляд с меня на моего тёзку и словно потерял дар речи. Тогда я решил озвучить напрямую:

— Кто-то хочет развалить Империю. Или, хотя бы, сильно пошатнуть.

— И что нам делать? — с надеждой спросил Одинцов.

Что я мог ответить? Ведь и моя сказка вдруг разбилась с зубовным скрежетом. Что я мог ответить двум мальчишкам, смотревшим на меня с надеждой? Увы, ничего хорошего:

— Учиться. Учиться и готовиться. Никто не знает, когда нам придётся воевать по настоящему.

Повисло тяжёлое молчание, которе пришлось прервать мне:

— И, Игнат, извини, конечно, но в следующий раз Ладу не бери. Мы будем работать в боевом режиме, а с её отношением она либо себя покалечит, либо кого-то из нас.

Игнат потупился, но всё же попросил за свою девушку:

— Я поговорю с ней, позанимаюсь с ней сам. Думаю она… поймёт и подтянется.

— Хорошо. Привози её в следующую субботу. Но если она будет делать всё также, как и сегодня, извини.

Он только кивнул.

По дороге домой я снова начал мандражировать: завтра воскресенье и нам полагается развлекательная программа. Интересно, в свете сложившихся обстоятельств её отменят? Оказалось, нет! Но, не иначе как для моего успокоение, крёстный прислал очередной подарок — лёгкая броня скрытного ношения. Включает кирасу, наручи и очки, нейроинтерфейс встраивается в стандартный, а энергетический импульс генерируется над правым плечом. К подарку прилагалась записка, где говорилось, что завтра сразу после завтрака он пришлёт за нами кортеж, а мне бы стоило с этой амуницией разобраться, хоть в первом приближении.

Ну что же, разобраться, так разобраться. Я открыл инструкцию и погрузился в чтение, но через пять минут от этого важного занятия меня оторвала Даша, совершенно невежливо ввалившись в мои покои с мешком за спиной. В мешке, ожидаемо, оказался её комплект новой брони.

Глава 17

Родственнички подъехали…

Сбросив свой мешок рядом с разложенным на полу моим комплектом брони, Дашенька окинула его критическим взглядом и решительно изрекла:

— Уже изучаешь, значит. Поможешь мне, а то я во всей этой технике не очень.

Сказано это было так, что никакого ответа не требовалось. Ну ладно, вместе, так вместе.

— Главное понять, как не убить кого-нибудь по дури, — сказал я открывая инструкцию в режим совместного чтения.

— Сам же поучал своих: чуть что и мочить! — удивилась Даша.

— Ну так чуть что, а не сразу всех встречных, — парировал я и уточнил: — А ты что, подслушивала?

— А ты как будто нет, — усмехнулась она.

И мы погрузились в чтение инструкции. В принципе, ничего нового там не было, новый комплект — это просто сильно урезанный вариант всё той же тактической брони, предназначенный для скрытного ношения и дополненный развитыми средствами наблюдения, фиксации и анализа информации. Им пользуются секретные агенты, полиция и спецназ, в некоторых случаях. С этим я глубоко разбираться не стал, на сейчас не актуально, а боевые функции идентичны стандартной тактической, хотя возможности, конечно6 урезаны. Ну оно и понятно, это не оружие поля боя. В общем, к ужину мы уже разобрались достаточно, чтобы поставить это чудо техники на предохранитель, нацепить её на себя и даже поиграться в режиме эмуляции.

— Всё это здорово, — сказал я, вертя в руках очки, — но как мы будем выглядеть в этом при большом скоплении народу?

На это Даша выдохнула:

— Пфу! Вот так рядом с тобой крутишься и забываешь, что тебя совсем недавно из гроба достали. А иногда такое скажешь, что…

И она безнадёжно махнула рукой.

— И что я такого сморозил? — искренне удивился я.

— Да то, что на выставке половина народа будет в таких очках. У тебя кстати, что? — она выхватила мои, повертела в руках и выдала вердикт: — О! От Медной Змеи! А мне подложили Русалочку. Но тоже хорошие, тем более, мне нравятся.

Тут я не выдержал:

— Дашенька! Неужели ты думаешь, что спецназовскую амуницию комплектуют гражданским девайсом, да ещё в разнобой? Это только внешняя имитация.

— Да? Жаль. А я уже думала, как прикрутить сюда мои любимые. Ну ладно.

— Кстати, а для чего их носят и что они вообще делают? — спросил я. Конечно, можно было вытащить всё это из подгруженной мне памяти, но если можно подрядить Дашеньку на объяснения, почему бы это не сделать?

Девушка застонала:

— И взялся же ты на мою голову! Ладно, слушай…

И принялась объяснять. Оказывается, такие очки это что-то типа сильно навороченной и продвинутой камеры GoPro моего времени. Естественно с поправкой на технологии 42 века: с нейроинтерфейсом, доступом в инфосеть, искусственным интеллектом и прочая и прочая. Ну а главная задача, естественно, осталась неизменной: снять свои приключения или какие важные события на память. Возникает вопрос: а почему очки? Во-первых, удобнее визора, а во вторых… А какой ещё придать такому устройству внешний вид. Ведь и правда, удобно же!

А тут и время ужина подоспело и мы с Дашей, сбросив броню, отправились в столовую. Разве что за ручки не держались. Тётя Лиз окинула нас критическим взглядом и глубокомысленно хмыкнула.

Даша от этого вспыхнула как факел и рванулась на своё место.

* * *

Утром мы выходили к завтраку уже одетые парадно и сразу после завтрака спустились в гараж, где нас ждал солидный такой глейдер-лимузин с имперским двуглавым орлом на боку. Мы споро загрузились и глейдер нырнул в тёмные воды озера, а когда мы вынырнули через обычную полынью, к нам пристроились ещё две машины эскорта, в каждой из которых было по два гвардейца в полной боевой выкладке. Серьёзно, однако крёстный отреагировал на нападение!

Дальше мы пронеслись по Новоминскому шоссе, плавно переходящему в Новый Арбат, дальше по нему всё прямо, прямо, до самой Кутафьей башни, от которой остались одни руины, на мой взгляд — где-то до половины той высоты, что она имела в моё время и по мосту, сквозь ворота в Троицкой башне прямо в Кремль, а там, почти сразу как въехали, повернули направо, оставляя по левую руку странное модерновое сооружение, стоящее на месте Дворца Съездов. В детстве, ещё в младшей школе, я однажды попал на новогоднюю ёлку в этом дворце, на этом моё практическое знакомство с сердцем Москвы и ограничилось, поэтому соотнести нынешнюю архитектуру и расположение Кремля с тем, что было во времена моей первой жизни для меня было несколько затруднительно.

Проехав ещё немного, машины остановились возле какого-то здания, выглядевшего старинным даже по меркам времени моей первой жизни. Подскочившая охрана распахнула дверцу и мы вышли под взгляды стоящей чуть в отдалении редкой толпы с визорами. Журнализды, как я понял. Стоящие у подъезда караульные споро распахнули двери и мы вошли внутрь. Вот тут я при своей первой жизни точно не бывал, поэтому и сравнивать архитектуру Большого Кремлёвского дворца как он сейчас, в 42 веке мне просто не с чем.

Только мы вошли и стали подниматься по широкой парадной лестнице, как нам навстречу показались Их Величества. Даша тут же рванула вперёд с радостным воплем: «Дядя Миша!», я тоже ускорился, отрываясь от тёти Лиз и Гриши, но всё же выступал более степенно. Подойдя к Императору изобразил положенный по протоколу короткий поклон и поприветствовал:

— Крёстный!

И, должен сказать, несмотря на нарочитую протокольность наших действий, все были искренне рады встрече. Дальше мы снова двинулись к машине. Этот глейдер действительно был настоящим лимузином, кроме водительского места в нём было два ряда пассажирских. Первый ряд заняли взрослые, а второй отвели детям, то-есть мне, Грише и Даше. Разместились, кстати, весьма просторно. Как только тронулись, Император повернулся к нам и уточнил:

— Подарки мои при вас?

Рапортую:

— Так точно! Только… неужели всё так плохо?

Крёстный на это помялся, задумался, ответил с сомнением:

— Да нет… не всё… но так мне спокойнее. А теперь докладывайте: в каком режиме подарки?

Я надеваю очки, но крёстный командует:

— Даша первая!

Короче, докладываем, что всё на предохранителе и случайный выстрел исключён. Крёстный остаётся доволен, но мы уже и подъехали, несмотря на нарочито неспешный темп движения. А подъехали мы, если я конечно не сильно ошибаюсь, к тому месту, где когда-то стоял филиал Третьяковки на Крымском валу. Сейчас тут стоит помпезное здание этажей в десять и называется: «Главная Императорская галерея изящных искусств». Здесь выставляют живопись, скульптуру, продукты прочих визуальных искусств, аналогов которым в XXI веке ещё не было, здесь же крупный научный центр, занятый археологией и реставрацией, здесь же и учебный, готовят будущих художников, архитекторов и тому подобное. Вплоть до модистов.

Кортеж остановился у парадной лестницы, охрана распахнула дверцы нашего лимузина и царская чета выбралась наружу. Следом высыпали и мы. Так, в колонну по три и прошли внутрь: Император со своими дамами и мы, Даша в центре, а мы с Гришей по бокам. И я, наконец, смог узнать: на какое, собственно мероприятие нас привезли? Оказывается, на развлекательно-образовательное, познакомить подрастающее поколение, то-есть нас с Дашей, с лучшими образцами изящных искусств за последние лет пятьсот. Экскурсоводом по такому случаю вызвался сам директор галереи, мужик, кстати, реально толковый, своё хозяйство любит и от всего этого искусства конкретно фанатеет. И начал он немного не по программе, видать хотел похвалиться доставшимися ему раритетами. Заведя нас в подвал он отпер тяжёлую дверь и мы оказались в небольшом бункере, на стенах которого висели, упакованные в стеклянные ящики, несколько заметно выцветших и облезлых картин.

— Молодые люди! В этот зал мы мало кого пускаем, здесь мы храним самое ценное, что есть в нашей коллекции! Эти картины были созданы ещё до Тёмных веков!

Я присмотрелся. На одном… не знаю как это назвать, но явно не холст, похоже, краску перенесли на какую-то другую подложку, так вот, на этой картине угадывался мужик, стоящий на броневике времён Первой Мировой. Не иначе, как Ленин! На другой… Даная Рембранта, изрядно покоцаная, но всё ещё узнаваемая. Не то, чтобы я такой знаток искусства, но вокруг этой картины крутилось столько хайпа, сначала от того, что какой-то шизик полил её серной кислотой, а потом, когда её после реставрации вернули в музей, тоже хайпанули. Вот она мне конкретно и запомнилась. И хотя поливали её кислотой когда я был совсем мелкий, но вторая волна шумихи случилась когда я уже заканчивал школу.

Ещё несколько картин не представляли из себя ничего выдающегося: какой-то пейзаж, какие-то люди что-то делают… Ничего, за что могло бы зацепиться сознание. А ещё мне вдруг стало обидно: столько всего было понарисовано, красиво, хорошо, столько славных имён и… всё прах… Может хоть на фотографиях что осталось? Этот вопрос я и озвучил.

— О! Юноша! Вы понимаете ценность искусства! — радостно воскликнул наш гид и тут же погрустнел: — Но, увы, вы уже должны понимать, изображение, копия, даже очень качественная голограмма, это одно, а реальное произведение искусства, которое несёт эмоциональный заряд, вложенный в него автором, это совсем другое. Вы, как эмпат, должны это особенно чувствовать.

На последнее я заметно забеспокоился: не люблю, когда мои тайны так легко раскрывают:

— Разве это так заметно?

Директор галереи меня успокоил:

— Не для всех, князь. Но среди сотрудников галереи очень много эмпатов, профессия, как вы понимаете, требует.

И дальше мы пошли приобщаться к прекрасному, уже гораздо более современному. И реально, чего тут только не было! И старые добрые карандашные рисунки с масляной живописью… В смысле, рисунки вполне современные, а вот карандаши остались такие же, видать этот девайс достиг таки в XX веке своего предела технического совершенства. Но было и совсем современное: живые скульптуры и динамичные картины… с глубиной изображения. Словно смотришь в настоящее окно или в аквариум. И нет, куда там анимированным гифкам времён моей первой жизни! По сути это какая-то хитрая голограмма, в которой записано не только пространство, но и время, причём время это зациклено. Можно достать лупу и рассматривать какой-нибудь цветок со всеми его деталями. А можно снять эту «картину» на видео с обалденной частотой кадров и разглядывать в деталях трепыхание крыльев какой-нибудь мухи. Но образы реальных пейзажей это так, ерунда, а вот когда художник «рисует» таким образом кусочек своего сна… вот это выносит мозги далеко и на долго. И шибает это по мозгам гораздо круче, чем современный балет с психоделикой. Хорошо ещё, что директор галереи сам эмпат и прекрасно понимал мои проблемы. Вовремя подхватывал меня и отводил в сторонку, на продышаться. Видимо из-за этой моей особенности вся экскурсия несколько подсократилась и наш гид время от времени предупреждал: «А вот к этому творению вам, князь, пока лучше не подходить…».

После экскурсии был буфет… по меркам моей первой жизни этот буфет вполне потянет на элитный ресторан. Ну да чему удивляться: эта галерея — место променадов для высшей знати, значит и буфет тут соответствует статусу. А после обеда нас с Дашей отпустили прогуляться по условно безопасным для меня залам. И вот там случилась совсем уж неожиданная встреча.

Мы как раз остановились возле какой-то картины, написанной вполне классической техникой масляной живописи, когда сзади раздался ехидный голос:

— Сергей Пантелеевич, баронет Снежногорский, значит…

Резко оборачиваюсь и вижу мужичка лет двадцати пяти, чисто азиатской внешности. Учитывая что тут дамы предпочитают поддерживать биологический возраст в шестнадцать лет, а мужички от двадцати пяти до тридцати пяти, это ни о чём не говорит. Ну ладно, пойдём выяснять, что за фрукт:

— Извините, нас не представили.

— Да? — деланно удивился незнакомец. — Неужели за всё это время так и не возникло желания познакомиться с семьёй с семьёй? Хотя бы по бреду… Впрочем, вы сейчас князь и…

/*Напоминаю: БРЭД — Большой Русский Энциклопедический Директорий, далёкий потомок современной Википедии. Подробнее см. в книге 1*/

В этот момент мои очки закончили опознание незнакомца и я мысленно матюгнулся. Передо мной стоял Кирила Сигизмундыч Снежногорский, мой, как бы, кузен. По крайней мере, согласно официальной легенде. Но надо что-то отвечать, причём так, чтобы и конфликта не устроить и отшить, и отшить не совсем, ибо интуиция мне подсказывала: тип может быть полезен. Поэтому я начал максимально миролюбиво, насколько это было возможно в данной ситуации:

— Времени было не то чтобы много… Кстати, почему никто из родственников не поинтересовался мной, когда я учился в ремесленной школе? Кузен…

— Вот это и странно… кузен… — последнее он произнёс с явной издёвкой, — никто ничего о… тебе не знал, хотя дядя Пантелей не был слишком скрытным. К тому же, смотрю на тебя и не нахожу никакого семейного сходства. К чему бы это? Может обратиться в Стражу, пусть проведут полное расследование?

А вот это следовало давить на корню, чем я и занялся:

— А не кажется ли тебе, дорогой кузен, что когда тётя Лиз решила проявить такое участие в моей судьбе, Его Величество приказал Страже проверить всё что возможно и сам проверил то, что невозможно? Да и тётю Лиз тоже не так просто обмануть.

На это он даже фыркнул:

— Её благородие Андреева-Судогодская? Насколько мне известно, у неё только один талант, компостировать мозги своим пением!

— Кирил! Тебе уже двадцать пять, а ещё не дорос до того, что официальная информация может быть… не полной. Но да, под её пение лучше не попадать, Это, пожалуй, только крёстный может выдержать, без существенного ущерба.

Глаза у моего «кузена» округлились.

— Ты хочешь сказать…

— Хочу сказать, — перебил его я, — что официальная версия возникает не просто так. И кому надо всё, что надо знают.

Тут мне в голову пришла хорошая мысль, как закруглить этот разговор:

— Кстати, а что говорит обо мне дядя Аввакум? — благодаря базе данных, подгруженной мне в броню, я уже знал, кто сейчас номинальный владелец Снежногорска и, стало быть, глава семьи.

— Папа говорил с ним о тебе, — промямлил мой «кузен», — он сказал, что если уж ты так хорошо пристроен, то дальше — не наше дело. И вообще велел в это не лезть, тебя не искать и не трепаться. А тётя Маша молчит…

Мария Ивановна Лаврова, урождённая Снежногорская, помолоду была подружкой тёти Лиз, гостила в имении и, по официальной версии именно она просила за меня. Да, похоже, что для моей легализации была проведена действительно грандиозная операция. Но, пора было закруглять разговор, по крайней мере на столь опасную тему, что я и сделал:

— Вот и слушайся старших, они знают, что делают.

После чего поспрашивал про «родню», не сделать это было бы не вежливо. Тут мой «кузен» оживился и я получил целый ворох информации и приглашение заглянуть как-нибудь в имение. Похоже, свои места он и правда любит. От приглашения я отделался столь же ничего не обязывающим обещанием заглянуть при случае и мы расстались, обменявшись идентификаторами для связи.

«Кузен» слинял и я позволил себе осторожно выдохнуть.

— Ну ты… — так же выдохнула Даша, которая всё время разговора маячила рядом, но в беседу не лезла, ибо не по чину.

— Что, опять накосячил? — устало уточнил я. Не думал, что этот разговор меня так вымотает.

— Не! Ты что? Наоборот! Круто его отшил!

Глава 18

Как эффективнее спалиться…

Похоже, отповедь, которой я снабдил нежданного «кузена» вызвала у Даши искреннее и неподдельное восхищение. А я вот не сильно этому радовался. Ладно, этого можно было осадить вот так, по родственному, но сколько ещё вокруг недоброжелателей, которые уже копают излишне глубоко? И что с ними делать? Впрочем, озадачу этим дядю Захара и пусть ими занимаются специально обученные люди, а сейчас я немного устал, поэтому просто отмахнулся:

— Да я его и не отшивал, так, осадил излишнее любопытство. Роднёй, — на этом я непроизвольно хмыкнул, — разбрасываться не надо.

Тут подошёл Гриша, который тоже приглядывал за развитием ситуации, но не вмешивался, и сказал, что папа, де, зовёт нас домой. Ну мы и пошли, тем более, что несмотря на обед в местном… хм… ну пусть это так и останется буфетом, после беседы с нежданным родственником у меня проснулся зверский аппетит.

Домой означало во дворец. То-есть в Кремль, который, по сути, и был императорским дворцом.

Въехали мы в этот раз через Боровицкие ворота, проехали мимо Большого кремлёвского дворца и остановились возле небольшого парка с не менее чем вековыми деревьями. В центре стояло строение, напоминающее замок в готическом стиле, но только с явными элементами хайтека. До храма джедаев из звёздных войн это, конечно, не дотягивало, но какие-то неясные ассоциации возникали. Мы вышли из лимузина, охранники приветливо распахнули перед нами ажурные ворота и мы прошли внутрь. Там, возле самого строения собрались на огороженной низкими перилами металлической площадке. И площадка вдруг взлетела, по ходу поворачиваясь и облетая одну из башен по спирали и остановилась возле ажурного решетчатого крыльца, обрывающегося в пустоту на высоте метров пятнадцать. Здесь двери уже открылись сами.

— Вот здесь и живём, — прокомментировал Его Величество, заходя внутрь. — Здесь жилые покои, малая библиотека, службы и всё, что для личного пользования. Основной дворец и весь официоз там, — он махнул рукой в сторону Большого Кремлёвского.

Оказавшись в просторной гостиной, которая тут же и столовая, я плюхнулся на диван и почувствовал, что встать отсюда уже не смогу. Всё-таки почти целый день на ногах. Даша приземлилась рядом и ткнула меня локтем в бок:

— Чего развалился! Пойдём я тебе дворец покажу!

Сказав это она прикрыла глаза и тихонько засопела.

Я вроде тоже прикрыл глаза, чтобы задремать, но, облом-с! Как только прислуга собрала на стол и по гостиной разнеслись ароматы, ноги сами подняли меня и понесли к столу.

— Дашенька! — позвала её тётя Софи.

— Ага, сейчас, — ответила Дашенька не открывая глаз.

— Хочешь, я тебя на руках донесу? — прикололся я.

— НЕТ!!!

Даша аж подпрыгнула метра на полтора и я сильно удивляюсь, как от её визга не улетела ко всем навьим та энергетическая плёнка, которая заменяет в окнах стекло. Слегка отдышавшись, она вперила в меня злобный взгляд и указуя на меня пальцем заявила:

— Ты! Даже и не думай!

— Поздно, доченька, — с деланным равнодушием и явным внутренним довольством произнесла тётя Лиз, — Из одной чашки вы уже пили, на руках он тебя уже носил, осталось…

— НЕТ!!! — снова заорала Даша. — Не надо ему рассказывать!!!

— Не хочешь, как хочешь, — равнодушно пожала плечами моя опекунша, — но если ты проснулась — садись к столу.

А я бы вот с удовольствием выслушал, что такого мне НЕ следует делать, чтобы раньше времени не охомутали, но не судьба. Надо бы самому, конечно разобраться. Ох… сколько всего вокруг вертится такого, в чём надо разобраться…

Словно случайно, но наши с Дашей места оказались рядом. Она бросила на меня весьма недружелюбный взгляд и уткнулась в тарелку. Ну и я уделил почтение искусству дворцовых поваров. Искусство оказалось вполне обыденным: борщ из кислой капусты (похоже, ещё одна вечная ценность), жаркое из какого-то хитрого зверя, жареная картошка, которая, несмотря на прошедшие тысячи лет и чудеса генной инженерии всё ещё вполне себе картошка…

Короче, вот после этого точно идти никуда уже не хотелось, но Дашенька, не иначе как из вредности, потащила меня прогуляться. Прогулка далась на удивление легко: сначала мы с ней переместились на небольшой летающей платформе, типа той, что подняла нас во дворец, к одному из немногочисленных кремлёвских скверов (правда оказалось, что это не сквер, а площадь, Сенатская). Мы нарезали по этой площади пару кругов, любуясь на окружающие её дворцы, о которых Даша на удивление много знала и вывалила на меня целый ворох сведений. Странно, вроде с историей она не очень, а тут — просто кладезь знаний. Впрочем, вскоре и она скисла — что ни говори, а день выдался насыщенный — и мы отправились домой. В смысле — во дворец, где, как выяснилось, для меня зарезервированы личные покои, полностью упакованные гардеробом, классной комнатой, рабочим княжеским кабинетом и даже Натой, которую ради такого случая привезли сюда из нашей озёрной крепости. Но Нату ждал облом: за день я настолько уездился, что меня хватило только чтобы доползти до койки и уснуть. А утром нас разбудили пораньше, дабы мы успели вернуться домой и приступить к занятиям. Поначалу я думал, что после воскресной экскурсии буду весь понедельник ходить деревянный и с оловянными мозгами, но нет. Я довольно бодренько отплясывал под руководством Аристарха Евграфьевича, а после махал железякой под руководством Гриши. Не знаю, что уж тут сказалось, чудеса современной медицины или идеальное состояние моей выращенной в инкубаторе тушки.

На следующий же день у нас снова были гости: оба моих друга — княжичи Одинцов и Тимирязев напросились таки позаниматься вместе со мной под гришиным руководством: цесаревич Григорий, как я уже говорил, славился своим умением фехтовальщика.

Оба моих приятеля вошли в фехтовальный зал и синхронно опустились на колено:

— Ваше высочество!

— Да бросьте, ребята, не на приёме! Сейчас я просто учитель фехтования, — отмахнулся Гриша.

Ребята синхронно встали и поприветствовали:

— Григорий Михайлович!

И мы приступили к занятиям. Какое-то время всё шло как обычно, разве что Гриша сейчас учил нас троих, но в какой-то момент Игнат, который заметно осмелел, остановился и заявил:

— Извините, Григорий Михайлович, но так… не пойдёт. Вы учите его только схеме на два шага, а если его контратаку отобьют, или вынудят на первый удар, он проиграет, гарантированно. Надо учить его на три шага и первому удару.

Гриша с сомнением посмотрел на меня и возразил:

— А успеем его до бала натаскать? Ему бы два шага освоить.

— Да ладно! — Игнат уже совсем осмелел. — На два шага он уже нормально работает, а мастеров, типа Даши, там раз, два и обчёлся. Да они и не забияки. Нормально он будет к балу.

Гриша снова критически оглядел меня и неожиданно согласился:

— Хорошо. Тогда ты и объясняй!

И Игнат принялся объяснять, в результате чего я узнал о тактике фехтования в разы больше, чем знал всю свою прошлую жизнь. Правда если учесть, что знал я чуть меньше чем ничего, это было не трудно. Но всё же.

Оказывается, бой можно вести на два шага: защита и контратака, то, чему учил меня Гриша, можно на три: атака, защита от контратаки противника и ответная атака. Последнее позволяет фехтовать долго-долго и, при случае, вытащить поединок, если не удалось завершить его по двухтактной схеме. Ну а искусство первого удара, это как у самураев: выхватить меч и сразу проткнуть или разрубить противника. Правда на детских дуэлях проткнуть или разрубить всё равно не получится, детские мечи настроены (или заколдованы, тут половина на половину) так, что врубиться в противника глубже, чем на пять сантиметров полюбому не получится, а в голову так вообще не глубже полутора, даже если в глаз ткнуть. По меркам 42-го века — болезненно, но даже близко не смертельно. И шрамов-то не останется. Так что детишки знатных родов могут спокойно тыкать друг друга железяками со всей дури, даже искалечить противника не получится, не то, что убить.

А ещё меня вдруг настигло откровение: Оказывается Дашенька, которая вела себя на стрельбище столь демонстративно-разгильдяйски, в плане фехтования — тот ещё монстр. С ней не то, что девчонки (а между ними тоже случаются дуэли), старшие мальчишки стараются не связываться. Когда я рассказал как она начала учить меня фехтованию, Гриша смеялся до икоты, а Серёга только буркнул: «Вот стерва!».

Дальше они втроём взялись учить меня и с меня снова пошли стекать очередные семь потов. Но в конце тренировки меня порадовали, общее мнение вызвался высказать Игнат:

— Не боись, дружище, натаскаем тебя к балу, чтобы ты мог там любого послать. Реакция у тебя хорошая, выносливость на уровне, а остальное подтянем.

А после тренировки младший Тимирязев остался у нас и мы с моим тёзкой погрузились в сомнительные генетические изыскания. Надо сказать, что конструирование нового вида животных в 42-м веке сродни созданию игры на хорошем движке. Там, конечно, не надо программировать каждое движение мышки, но по любому тебе понадобятся как минимум сценарист и художник, иначе у тебя получится что-то кондовое и угловатое, да ещё и убьёшь ты на это кондовое и угловатое пол жизни. В это мы с ним по сути и упёрлись. В конце концов Серёга откинулся на спинку стула и с тяжким вздохом выдал вердикт:

— Нет, дракона мы не потянем…

— Сам вижу, — не менее тяжко вздохнул я, осматривая висящую в воздухе голографическую простыню нашего… нет, на эскизный проект это всё-таки не тянуло.

— А жаль…

— А может тогда… — ну уж очень не хотелось мне отступать, — взять что-то существующее… волка, например, прибавить роста, чтобы на нём можно было ездить, приделать ему крылышки… или чтоб бежал по воздуху, как сани Де… Хозяина Зимы ездят, — поправился я в последний момент.

Но мой тёзка и не заметил, как я едва не спалился, а вот идея ему однозначно понравилась:

— А это идея! — воскликнул он. — Только Люсю придётся к этому припахать, она у нас по всем этим магическим заморочкам.

— Припашем, — кивнул я, подозревая, что никаких возражений ни со стороны старших Тимирязевых, ни со стороны Даши быть не должно. — Только давай сначала сами всё посмотрим.

— Ага!

А как глазки-то загорелись! Пришлось моего тёзку останавливать:

— Только не сегодня. На сегодня уже хватит.

Тот только вздохнул, но вынужден был согласиться:

— Пожалуй и правда, хватит…

На том и расстались, а после ужина я хотел было продолжить пробивать себе дорогу в современный даркнет, но быстро понял: пожалуй, на сегодня и в самом деле хватит. А заодно подумал: Не слишком ли много я на себя беру? Копаюсь в тайнах острова, на котором живу, пытаюсь сам вести расследование через даркнет, до которого ещё добраться надо, проект с генетикой замутил… А ещё и по учёбе меня грузят чуть больше, чем дофига. Может и правда тормознуть? Но… от детства осталось так мало, молодость, даже сейчас, в эпоху патологического долгожительства, столь коротка, а вокруг столько всего вкусного, того, что вкуснее всего вот прямо сейчас… И я, громко поскрипывая сердцем, согласился сам с собой на компромиссное решение: вотпрямщаз я буду отдыхать, а с завтрашнего дня возобновляю в прежнем темпе, благо здоровье пока позволяет. Только дал себе обещание, составить план мероприятий и строго его придерживаться. Но, на всякий случай, не стал скреплять это обещание клятвой на крови и всякими подобными глупостями. Слишком хорошо я сам себя знаю.

Следующие два дня ничего интересного не происходило. Даже мои новые друзья не почтили Ленинец своим появлением: они, в отличие от меня, учатся в нормальных школах и график у них вовсе не свободный. Зато я все вечера посвящал тому, что изучал местную сеть и осторожно ковырял барьеры, ограждающие внешний мир от меня. Делал я это очень осторожно, помня о том, что тот же барьер ограждает остров от много такого, чему тут делать явно нечего. И вот, в конце концов я собрал на первый взгляд более-менее жизнеспособную конструкцию и даже полазил немного по сайтам, на которые школота, взломавшая родительский контроль, лезет в первую очередь. Честно, после того, что я увидел на балете в Большом и в Императорской Галерее, я был уверен, что этот жанр искусства уже не существует за ненадобностью. Но нет, жив, курилка! И даже возрастные ограничения такие же как в глубокой древности. Вот реально, никогда бы не догадался, что до такого, что там показывают, можно додуматься! И хотя выбранный метод мне явно не нравился, но он позволял относительно безопасно, как для меня, так и для окружающих, заметно расширить сферу поисков вожделенного выхода в даркнет.

А вот на следующий день на завтраке выяснилось, что дядя Захар, неожиданно присоединившийся к нам за столом, бдит и надзирает по полной. Как все начали есть, он, словно мимоходом спросил:

— Лизанька, а чего это тебя вдруг на порнуху потянуло? Вчера пол часа сидела на сайтах… — и он перечислил те два, на которые я вчера заглянул — ну честное слово! — исключительно ради пробы, как моя конструкция работает и чтобы понять, что тут такое придумали, что надо от детей прятать. В смысле, после того, что сейчас в Большом танцуют.

Тётя Лиз с тихим рычанием поднялась из-за стола и, опираясь сжатыми кулаками на скатерть, вперила в нашего безопасника тяжёлый взгляд. Он, однако, и усом не повёл. Отломил кусок котлеты, прожевал спокойно и настойчиво спросил:

— Так всё-таки? Нет, я понимаю, Дашенька в прошлом году там очень плотно паслась, и сейчас заглядывает, но тебе-то чего надо?

Даша резко покраснела, вся, от корней волос до… всего, что можно было видеть, когда она сидит за столом. Покраснела и уставилась в тарелку. А тётя сдавленно рыкнула:

— Ты что? Следишь за всеми нами в Сети?

— Логи моя служба не хранит, если ты об этом, но специальная программа отслеживает любую необычную активность. На всякий случай.

Услышав такое, я не удержался и накрыл свою рожу ладошкой. И классическое «Мать-мать-мать!» разнеслось по астралу, хотя хотелось высказать по этому поводу что-то в духе Макарыча или нашего учителя танцев.

— А как вы собираетесь расследовать случаи взлома? Если вы их вообще обнаружите? — спросил я, с трудом проталкивая слова сквозь глотку. Теперь стало ясно, почему я за два дня так и не нашёл в системе логов. Да их просто нет!

Дядя захар на это раздражённо пожал плечами:

— Ты должен понимать, что в отношении определённых лиц действуют особые протоколы.

Ма-а-а-а-ать!

— А эти лица должны понимать, что бывают особые ситуации, например, когда стреляют в царскую семью, или пытаются устроить диверсию с транспортом оной семьи. И в особых ситуациях должны включаться особые протоколы, без предупреждения. Вернее, этих лиц следует предупредить заранее, потому что им в такой ситуации тоже следует вести себя несколько иначе.

Все повернулись ко мне.

— Серж⁈ — произнесла тётя Лиз и рычания в её голосе стало заметно больше. Она что? Оборотень? Превращается во что-то кошачье.

Но отвечать что-то надо и я, понимая, что только что спалился по полной, постарался сделать невинное лицо и ответить максимально невинным голосом:

— Да, тётя? В чём дело?

— В чём дело?!!! Быстро отвечай! Какое ты имеешь к этому отношение?!!!

Ой! А она же эмпат! И как теперь выкручиваться? Осторожно попытался возразить:

— А при чём здесь я?

— Потому что я эмпат! И ты по сравнению со мной щенок! И я твёрдо знаю, что это твоя работа! Объясняй как и зачем⁈

Глава 19

Аль-Калаш и другие реликвии

Даша наконец осознала: про то, как и на чём она спалилась все забыли и начала потихоньку вникать в суть разрастающейся склоки, а от этого осознания обалдела ещё больше. А дядя Захар заботливо подначил:

— Серж, все знают, что в той жизни ты был вором…

— Каким вором! — возмутился я. — Честным хакером! Ломали с корешами компы богатеньких лохов и датацентры, качали компромат, сливали, когда сами, а чаще по заказу.

— Так как же ты оказался в той расщелине? — искренне удивился Гриша.

— Так и оказался. Тронули одного из тех, кого нельзя трогать… — буркнул я, надеясь отделаться от вопроса, но под требовательными взглядами всех присутствующих объяснил: — Получили заказ от одного такого на компромат против другого такого же. Кто ж знал, что это изначально подстава. Он нас слил объекту, даже не дожидаясь пока мы представим результат. Типа, отношения восстанавливал. Хорошо один из наших успел бросить сигнал тревоги, вот мы и стали разбегаться, кто куда. У меня был паспорт, чтобы слинять за границу, но официально выезжать было уже нельзя, на таможне всех нас ждали. Вот и пришлось идти через горы…

Я немного помолчал, но в конце концов не удержался:

— Одно радует, я успел слить компромат, сочный такой, и на того и на другого. Причём такой, что их друг перед другом выставил.

Неожиданное любопытство проявила тётя Лиз:

— А расскажи, как это делается, вот такой слив?

Ну это понятно, она лицо заинтересованное, да и остальные смотрят на меня с любопытством. Ну что же, поясню:

— Во-первых, некоторым заинтересованным лицам приходит почта, с несуществующего адреса, с информацией, часть которой можно проверить. Не одному человеку, потому что кто-то гарантированно не заметит, кто-то сразу сотрёт, не читая, кто-то… в общем, разбираться будет не каждый. Во-вторых, в сети есть места, куда скидывают такую информацию и заинтересованные люди там пасутся. У каждой информации есть метки: срок годности, там, кому интересно и так далее.

— Такую информацию надо ещё подобрать, а это дело не быстрое… — задумчиво заметила тётя Лиз.

— Так понятно, что эту бомбу готовят заранее, — подтвердил я.

Но тут моя опекунша поняла, что ей нагло зубы заговаривают и вернулась к самой важной для неё теме:

— Это всё хорошо, но как ты сумел зайти на эти… так, словно это я сделала?!!

Я вздохнул и принялся объяснять простенький трюк с виртуальной машиной, который позволяет сделать вид, что ты набираешь команду и получаешь ответ непосредственно на заражённом компьютере, свой при этом не светится. А в качестве зомби я использовал тётин телевизор. Можно было бы и проще, но кто ж знал-то, что они логи не ведут?!!! Всё время моего рассказа дядя Захар сидел пригорюнившись, а когда я закончил свой рассказ вдруг резко спросил:

— Ну и зачем тебе это? Ни за что не поверю, что по порнушке соскучился.

Отпираться было бессмысленно, поэтому ответил честно, отзеркаливая его вопрос:

— В тёмную сеть хочу! Ни за что не поверю, что все эти заговоры не оставили там следа.

Вот тут наш безопасник задумался очень серьёзно. И когда учитель танцев снова поинтересовался в своей ехидной манере: собираемся ли мы сегодня учиться, задумчиво, словно думая о чём-то совсем другом ответил:

— Нет, Аристарх Евграфьевич, сегодня отдохните, Сержем сегодня я занимаюсь… Да, от имени Стражи…

А после смерил меня задумчивым взглядом и сказал:

— Пойдём-ка, поговорим… Есть в твоей идее что-то… свежее и полезное. Надо только подумать, как тебе это лучше провернуть.

Тут не выдержала Даша:

— Дядя Захар! А что, кроме него некому? У тебя же полно людей. И по компьютерам. Серж может и был спец когда-то, но уже две тыщи лет прошло!

Дядя Захар на это словно вынырнул из ступора:

— Есть у меня специально обученные люди, а толку? Серж вчера походя всю мою службу натянул, а сегодня хорошо так нам всем объяснил, что они все… лохи! И ведь не возразишь!

Он снова уставился в какую-то невидимую точку перед собой и вдруг как рявкнет:

— Обленились, бездельники! Тыщу лет ничего не случалось, вот и разбаловались! Реши, что так навсегда! А как случилось, так начали сопли жевать! Да и я хорош… Так, ладно, дорогие мои величества и высочества! Собрались и поняли, что прежняя жизнь кончилась! Теперь в вас из-за любого угла могут пальнуть. И живите исходя из этого.

— Так точно! Ваше высочество! — рявкнул Гриша, становясь во фрунт.

— А ты мне тут не ёрничай!

— А я и не ёрничаю, — обиженно ответил Гриша, усаживаясь на место. — Ждём твоих указаний, дядя Захар.

— Ждут они… А самим подумать? Пока только Серж один думает. И, кстати, если б не он, сколько бы сейчас упустили!

— Только, пожалуйста, не надо впадать в окончательную паранойю, — подала голос тётя Лиз.

— Не надо, — согласился дядя Захар. — От этого будет только хуже. Ладно, Серж, пойдём, подумаем.

Разговор с дядей Захаром получился… сложный. С одной стороны, я получил картбланш на мои изыскания и рабочее место, оборудованное и настроенное по моим указаниям, он же сделал для меня очень даже неплохую легенду для выхода в тёмную сеть — так сейчас в Российской Империи называют даркнет. Сказать по правде, эта легенда оказалась получше выдуманной мной, да ещё её обеспечением занялись профессионалы, что тоже не лишне. Ещё дяд Захар попросил посмотреть косяки в защите нашего острова вообще и информационных систем всех членов семьи в частности. А с другой стороны, теперь мне придётся отчитываться перед ним за результаты, да и вообще вся эта моя деятельность будет под надзором. А вот от его предложения дать мне наводки для выхода в даркнет я категорически отказался, и не из глупой гордыни. Если я вылезу туда сам, пробираясь через всяческие препоны, выискивая информацию и прочая и прочая, моё появление там будет более естественным, проще будет встроиться в это сообщество, а значит и информация будет надёжнее.

А вечером Даша сама подвалила ко мне с предложением прогуляться.

— Значит, говоришь, программист… — прошипела она, как только мы выбрались в парк.

— Программист, — честно ответил я. — По диплому — моделирование технологических процессов. Кстати, очень интересное направление, я даже пару раз применил на практике, в своей деятельности. Очень помогло. И сейчас, думаю, поможет.

— Воровать?

— Княжить. На модели можно много всего интересного увидеть, а если большое расхождение между моделью и реальностью — понять, где воруют.

— Угу… А чего вы с дядей Захаром так долго обсуждали?

Тут я демонстративно пожал плечами, давая понять, что у нас ещё не на столько близкая дружба, чтобы делиться всем и вся, и сказал:

— Так, всякое. Вот, попросил он меня посмотреть свежим взглядом нашу защиту.

— Угу… — тут Даша неожиданно смутилась и, запинаясь, попросила: — Ты это, у меня там сильно не копайся… И если найдёшь что…

— Никому ничего не скажу, — пообещал я.

В ответ она с благодарностью пожала мне руку, но на этом её благодарность и ограничилась. Ну и ладно.

Дальше всё пошло своим чередом. уроки, из которых у меня были только танцы и фехтование, раз в неделю на фехтование приезжали мои друзья — младшие Одинцов и Тимирязев, с ними же по субботам пересекались на стрельбище. Теперь оба брали с собой девушек. Надо сказать, что Игнат свою девушку как-то вразумил: Лада хоть и морщила нос, но все упражнения выполняла чётко. Сергей решил, что как-то не хорошо получается: со мной по факту две девушки, Игнат не один, а он только сестру для меня привозит, так что уже в ближайшую субботу с ним была его заявленная пара на балу — удельная княжна Светлана Домбарова, откуда-то из-под Оренбурга. На удивление, она отнеслась к военной науке если не с энтузиазмом, то с какой-то мрачной решительностью, даже выпросила у меня Наставление.

Когда после стрельб мы, по традиции, осели в офицерской столовой, Лада не удержалась:

— Ну ладно, Даша у нас запуганная, Мила за компанию, а ты чего от этой пальбы фанатеешь?

— Мы пограничные, — спокойно ответила Света. — к югу от нас — брошенные земли.

— А там страшные бандиты… стада чудовищ…

— Бандиты тоже есть, — кивнула Света, — Дикие племена… Вот твой папа написал книжку, как собрать инкубатор из го… в общем, из подручных средств, — она кивнула Люсе, — теперь и в брошенных землях плодятся. Но с дикими нормально, они то набеги устраивают, то торгуют, но в целом без нас не выживут, так что с ними можно дела вести. А вот зверьё… Когда после Тёмных Веков осваивали генетику, такого наплодили… А оно взяло, да разбежалось. Там такие страхолюдины попадаются…

На последних словах Свету передёрнуло. А я задумался о возможных последствиях нашего проекта. Позволят ли нам выпустить в свет реально магического зверя? Да ещё способного самостоятельно размножаться… Впервые я подумал о том, что, наверное, зря ввязался в эту генетику, но отступать было уже поздно. Заодно прикинул, что пара независимых консультаций о положении дел в брошенных землях пойдут мне только на пользу.

А в воскресенье крёстный вызвал нас в Кремль.

— Вот, Дашенька тут всё уже знает, — сказал он, обнимая нас за плечи, — а ты, мой крестник, считай в Кремле толком и не был. Нехорошо, будем исправлять!

И начал исправлять: сразу по приезде повёл нас в Оружейную палату, которая, на удивление, сохранилась почти не тронутой. Ну это по словам Его Величества, ибо он и взял на себя роль экскурсовода, а как оно на самом деле — сказать сложно, ибо при моей первой жизни я бывал в Кремле только один раз и то на детской ёлке.

Начал Государь с того, что поведал:

— Вот это у нас Оружейная палата. Собирали её две с половиной тысячи лет, начали ещё задолго до Тёмных веков и даже в эти тяжкие годы её в целом сохранили. Вы должны знать, что Оружейная палата входит в Государеву сокровищницу, наш последний резерв, если что. В сокровищнице три части: Золотой припас, Алмазный фонд и вот тут, Оружейная палата. В Золотой припас положены золото в слитках, камни, ювелирка всякая ширпотребовская, монеты, Алмазный фонд это уже драгоценности уникальные, а здесь мы храним реликвии. Взять из Припаса я могу своим личным указом, но чтобы продать что-то из Фонда или из Палаты нужно решение Совета Императорской Семьи. В Припас залезали всего один раз, когда пришли Враги с Юга и нам пришлось покупать помощь Китая и синдиката. Ну-ка, Дашенька, как проходит у нас Совет семьи? Когда нужно официальное решение.

Даша задумалась:

— Ну… собираются все…

— А кто все? Перечисли!

— Ну… Ты, тётя Софи, мама, Димка, Гриша…

Она запнулась и остановилась. Крёстный продолжил за неё и попенял:

— Ещё ты и, теперь, Серж. И, дорогая, пожалуйста, отнесись этим вопросам как можно более серьёзно. Не исключено, что тебе придётся принимать участие в принятии такого или подобных решений.

Даша только судорожно кивнула. Похоже, что за последние пару месяцев ей пришлось очень сильно повзрослеть.

А дальше началась собственно экскурсия и началась она с того, что Его Величество, с необычайным почтением представил нам небольшие картонные карточки, упакованные в витрины и пояснил:

— Это, пожалуй, самая большая ценность Оружейной палаты. Каталог, составленный ещё до Тёмных веков! Он считался утерянным, но его сохранила семья последних хранителей каталога. Во время Тьмы они спрятали каталог у себя дома, хранили его и когда наш великий предок основал новую Империю и принялся наводить порядок начиная отсюда, с Кремля, передали это сокровище лично в руки новому Императору. В знак заслуг этого рода Сидоровым пожаловано звание великих князей и они назначены потомственными хранителями Оружейной палаты. Они же участвуют в решении любых вопросов, связанных с судьбой этой части Сокровищницы, так что если придётся запустить руку сюда, их представитель будет на нашем семейном совете и его голос будет наравне с любым из наших.

Я подошёл к витринам. Было видно, что здесь выставлен не весь каталог, хотя карточки лежали довольно плотно. Некоторые уже начали рассыпаться, машинописный текст уже выцвел и угадывался большей частью по углублениям в картоне, некоторые карточки обгорели. Видно было, что сохранить это, действительно величайшее сокровище Палаты было не просто. Подумалось: а ведь некоторые из них печатали ещё при моей первой жизни… А то и до рождения. Даша смотрела на это с любопытством, но без особого воодушевления, а вот меня пробрало. Подумалось, что в моей дурной башке скрыты ценности не меньшие, чем эти древние картонные прямоугольники, а то и большие, хоть они и не имеют материального воплощения. Государь же, тем временем, словно подначивая меня, продолжил:

— К сожалению, записи в каталоге очень краткие далеко не всё понятно. Вот есть шлем некоего Ярослава Всеволодовича, а кто он был такой? Чем славен?

Тут я уже не смог не влезть:

— Ярослав Всеволодович, великий князь киевский, начало XIII века, отец Александра Невского.

— О как! — восхитился крёстный. — А точнее сказать не можешь?

— Увы, — ответил я. — Историю я всегда любил, но не моя специализация, так что помню только самое главное и то пунктирно и в общих чертах.

— Как выясняется, тоже неплохо. Надо будет познакомить тебя с Никодимом Аввакумычем, Это нынче главный Сидоров, думаю, ты сможешь ему во многом помочь.

Тут меня взяло сомнение, которе я и выразил:

— Тогда придётся объяснять ему кто я.

— Это, на самом деле, возможно и даже может быть полезно, — задумчиво ответил крёстный, — но об этом надо подумать отдельно.

И мы пошли дальше. Видимо, помня результаты нашей вылазки в Императорскую Галерею, крёстный не стал нас сильно уматывать и показал только самое значимое и ценное. Тут, как я понял, он преследовал две цели: с одной стороны, показать нам, как возможным наследникам трона, чем богато государство, познакомить с самыми ценными ценностями, а заодно исподволь вытянуть из меня, древнего реликта, хоть какую ценную историческую информацию.

С последним, увы, сильно помочь я не мог. Да, я любил историю, много читал на эту тему, особенно в школе, но уже в школе пришло понимание: на компьютерах заработать можно, а на истории нет. Тем более, что компьютерное направление шло у меня нисколько не хуже истории, а в Интернете я поселился сразу, как только он возник в России, то-есть когда мне было всего двенадцать лет. Помню свой первый самодельный «Спектрум» и модем на 2400, с которым я лазил по конференциям Релком… И уже к старшим классам я заработал на компьютере свои первые деньги, так что история, как наука, осталась моим побочным увлечением, что заметно расстроило моих родителей. И если бы я занимался историей более серьёзно, то… Хм… Стал бы учителем истории в школе, не нарвался бы на разборки олигархов, не провалился бы в горах в ледниковую трещину и не стал бы членом императорской семьи двадцать с небольшим веков спустя… Съели бы меня уже черви, окончательно и бесповоротно.

А экскурсия тем временем продолжалась и крёстный подвёл нас витрине, в которой лежал неплохо сохранившийся АК-74 с примкнутым к нему штыком. Я прочитал табличку, на которой было написано: «Аль-Калаш…». Дальше я прочитать не смог, потому что меня скрутило приступом неудержимого хохота. Я даже устоять на ногах не смог, сел на пол и смеялся буквально до икоты. А отсмеявшись только и смог вымолвить, утирая слёзы:

— Извини… ик!… крёстный… я… ИК!… — и больше ничего вымолвить не смог.

— Так, так, — удовлетворенно произнёс Его Величество, поглаживая меня по голове.

Глава 20

Откровения

От поглаживаний крёстного меня отпустило и он, посмеиваясь, заявил:

— Похоже мы наткнулись на какое-то большое несоответствие в нашей коллекции. Пора звать Никодима Аввакумыча.

Главный хранитель Оружейной палаты, похоже, ждал где-то рядом, поэтому появился почти мгновенно.

— Теперь поведай, что тебя так развеселило, — подбодрил меня государь и я принялся докладывать:

— На самом деле это оружие называется АК-74, автомат Калашникова образца 1974 года. Это год, когда автомат был принят на вооружение… — так я и докладывал, как на семинаре по военке в институте. Да! В моём институте военная кафедра была! И, надо сказать, крепко мне в мозги там вбили всю эту науку. Так я и рассказал хранителю и крёстному всё что знал про автоматы. И даже на реплике этого чуда древних технологий показал разборку и сборку.

По мере того, как я рассказывал, в глазах Сидорова всё больше разгорался огонёк сомнения, что он и высказал:

— Всё это крайне интересно, но мне, как ответственному учёному, хотелось бы познакомиться с источниками, из которых вы получили столь обширные и подробные сведения.

Тут встрял крёстный:

— Понимаете, Никодим Аввакумыч, то, что сообщил нам сейчас юный князь — наиболее полные и достоверные сведения о той эпохе, какими мы сегодня располагаем. Однако источник этих сведений, равно как и причина, по которым князь Архангелогородский ими располагает — государственная тайна высшей степени секретности. Поэтому пока, — он сделал упор на слове «пока», — просто зафиксируйте полученные сведения, но воздержитесь от их обсуждения и публикации.

Хранитель на это сдержанно кивнул:

— Я ничего не понимаю, но ваше распоряжение я принимаю к исполнению. Но только… позвольте один вопрос…

Крёстный кивнул и хранитель обратился ко мне:

— Если всё так, как вы рассказали, как с этим связано название «Аль-Калаш»?

— Жаргонное название, можно сказать с элементами шутки, — ответил я, пожав плечами. — Так, между своими, в быту.

— То-есть это оружие не считалось серьёзным и к нему относились без должного уважения? — уточнил Никодим Аввакумыч.

На это я даже возмутился:

— Ну что вы! Оружие считалось лучшим в своём классе и его очень уважали по всему миру. Всю линейку автоматов Калашникова.

— Да? Странно.

Он хотел видимо что-то ещё спросить, но крёстный неожиданно встрепенулся:

— Извините, Никодим Аввакумыч, но нам пора. Обещаю, как только появится возможность вы будете одним из первых, кто получит доступ к полной информации.

На этом экскурсия была свёрнута и мы откланялись. И пока мы шли в жилой дворец, крёстный был мрачнее тучи. Даша это тоже заметила и принялась приставать с расспросами:

— Папа! Ты из-за Сержа расстроился? Из-за этой его выходки?

Его Величество вздохнул и обратился ко мне:

— Можешь сказать, что тебя так развеселило? Только подробно, вспомни всё в самых мельчайших деталях.

Я постарался как можно подробнее вспомнить всю ситуацию в музее, и…

— Не знаю… Вроде и не с чего такое выдавать. Нет сама ситуация, конечно… забавная, когда в музее, на полном серьёзе выставляют оружие под откровенно стёбовым названием. Меня это развеселило… а дальше… не знаю! Меня словно несло. Извини, крёстный…

— Вот-вот! — снова влезла Даша. — Хоть немного сдержанности…

— Сдержанность не поможет, — оборвал её крёстный и обратился ко мне: — Это всё твоя эмпатия, Серёга. Возникает сильная эмоция, на которой ты концентрируешься, сам же её у себя ловишь и зеркалишь с усилением. Однажды так Лизу понесло, пришлось вырубать её, очень серьёзно. Иначе здесь были бы жертвы и разрушения. Потом мы с Софи её месяц в порядок приводили.

Упс… как всё оказывается серьёзно. И какие тут крутые дела творятся. А Даша всё не унималась:

— Ну и что теперь с ним делать? Может…

— Только, пожалуйста, не предлагай прикопать меня обратно! — взмолился я.

— Не буду, — надула губки Даша. — Только потому, что всё равно не послушают. А зря!

На это крёстный искренне рассмеялся:

— Знаете, ребята, вам вдвоём надо в цирке выступать. На вас будут толпами ходить!

Так мы и вошли в гостиную: я — задумчивый, Даша — обиженная, а Его Величество — весело посмеиваясь. Однако весёлость императора не обманула тётю Лиз: сильный эмпат она не только на словах:

— Опять? — коротко спросила она.

— Да, — ответил крёстный, — провалился в самонаводки. Хорошо я сразу его поймал и вытащил.

Женщины синхронно покачали головами и тётя Софи со вздохом произнесла:

— Лиза, больше тянуть нельзя.

Крёстный на это только кивнул:

— До бала он должен хоть чему-то научиться, иначе его там сорвёт.

— И прятать его мы больше не можем, — поддержала мужа Её Величество.

Тётя Лиз на это тяжело вздохнула:

— Но он совсем не готов.

— Не забывай, ему на самом деле не четырнадцать лет, — уточнил крёстный.

— Да какая разница! — раздражённо бросила тётя Лиз. — Я вижу его состояние! Он совсем не готов!

Крёстный повернулся ко мне и строго спросил:

— Серж! Ты делаешь упражнения, которые я тебе показал?

— Да делает он всё! — отмахнулась тётя Лиз. — И прогресс отличный! Но… Я вообще не понимаю! Его эмпатия мало того, что не стабилизируется, так ещё и постоянно даёт какие-то выбросы!

— Значит, уже надо работать прицельно, именно по эмпатии, — подвела итог тётя Софи. — Сам он не стабилизируется.

Тут подала голос Даша:

— Э… а что вообще происходит и что с ним не так?

Отвечать взялась тётя Лиз, причём мне показалось, что объясняет она не столько Даше, сколько мне:

— Серж у нас эмпат, причём очень сильный. Я даже не уверена, что речь идёт именно об эмпатии. На низшем уровне эта способность проявляется в повышенной чувствительности к эмоциям окружающих, а на самом деле это особый тип связи с навью.

— Ещё бы у него не особый тип! — проворчала Даша. — Мало, что сам — древний труп, так к нему ещё и другие мертвяки в гости ходят!

На это взрослые только обалдело переглянулись.

— Однако! — произнёс император.

— Как говорили древние, устами младенца говорит сама Истина! — поддержала его Её Величество.

— А! Ну если так… — задумчиво пробормотала тётя Лиз. — Можно придумать…

На это Даша неожиданно оживилась:

— Что, всё-таки прикопаем обратно?

На это Его Величество даже рассмеялся:

— Нет, что ты, кажется твоя мама придумала способ гораздо лучше!

— Только учти, — тётя Софи очень серьёзно посмотрела на мою официальную опекуншу. — Он из святого народа, а там свои заморочки.

— Учту, — очень серьёзно ответила тётя Лиз.

Тут крёстный хитро посмотрел на меня и спросил:

— Кстати, Серж, какие у тебя результаты в тех практиках, которым я тебя учил?

Ну что ж, раз спрашивают, почему бы не выпендриться? Я молча протянул руку и соусница, на которую я нацелился ещё только садясь за стол, медленно поднялась и приплыла мне в раскрытую ладонь. Я не стал выделываться сверх необходимого и положил соус в свою тарелку обычным способом, а вот вернул предмет сервировки на место так же, телекинезом. Раздались аплодисменты. Тётя Лиз и Гриша, конечно же знали о моих успехах, а вот для Их Величеств показанное было неожиданностью.

Дашеньку мой успех слегка заедал и она тоже решила похвастаться достижениями. Она картинно протянула руку и объёмистый графин с лимонадом пулей рванулся к ней, сметая всё на своём пути. Сметено было не так уж и много и графин Даша поймала очень ловко, сказались навыки в фехтовании, но вот неудача: содержимое графина продолжило своё движение с прежней скоростью и минимум половина лимонада выплеснулась ей в личико.

— П-ф-ф-ф-ф… — отфыркалась она, застыв изваянием русалки, вылезшей из проруби с графином в вытянутой руке.

Над столом повисла гробовая тишина, в которой раздался спокойный голос крёстного:

— Над контролем надо ещё поработать, однозначно.

Я сидел, плотно сжав и даже закусив губы и прилагал титанические усилия, чтобы не заржать. Во-первых, очень не хотелось обижать Дашу, а во-вторых, очень уж свежи были в памяти последствия встречи с аль-калашем. А здесь ещё и повод есть, вполне серьёзный… И куда унесёт меня смеховая истерика — страшно было даже подумать. Поэтому в этот момент я старательно перераспределял энергию смеха и не сразу заметил движение сбоку от меня.

— Смешно⁈ Да⁈ — раздался истеричный дашин голос.

Я бросил на неё быстрый взгляд и успел заметить, как она заносит руку со злосчастным графином. А ещё через секунду графин опустился на мою многострадальную голову и дальше была только темнота.

Очнулся я в той же гостиной, лёжа на диване. Надо мной стояли тётя Софи и какой-то мужик в белом халате.

— … с вами, Ваше Величество, обычные правила никогда не работают, но я бы посоветовал воздержаться от слишком быстрой регенерации. Если молодой человек полежит день и ещё пару дней походит с больной головой, ничего страшного с ним не случится, а вот результат естественного выздоровления, при всём уважении к вашим способностям, гораздо надёжнее. Тем более, что вы его хорошо стабилизировали, мне даже не пришлось ничего делать.

Дав ещё пару рекомендаций и ответив на несколько вопросов, доктор удалился и тут же ко мне бросилась зарёванная Даша. Учитывая, что она всё ещё сжимала в руке ручку того самого графина с сохранившемся на ней куском стекла, она чуть не закончила начатое, едва не перерезав мне горло.

— Уй-уй-уй! — воскликнул я, закрываясь рукой. — Не надо меня резать!

— А! Да ну его!! — сквозь слёзы воскликнула Даша и отшвырнула остатки графина.

Стекляшка пролетела по пологой кривой траектории и была поймана самим Императором Всероссийским, после чего аккуратно положена на стол, а Даша, тем временем, уткнулась мне в плечо и разрыдалась. Я аккуратно обнял её за плечи и попытался успокоить, а Тётя Лиз вздохнула и принялась поглаживать дочь по голове. Та вскоре успокоилась и тётя Софи спокойным голосом прокомментировала:

— Номер два. Впрочем, как и следовало ожидать.

— Откуда ожидать-то? — с какой-то обречённостью спросила моя опекунша.

— От тебя, от кого ж ещё, — всё так же спокойно пожав плечами ответила императрица. — У Миши совсем другие таланты. Но, думаю, и они ещё проявятся.

— А… вы о чём? — спросила Даша. Мне, в принципе, тоже было любопытно, но в голове всё плыло и я оставался пассивным наблюдателем.

— О том, дорогая, — ответила тётя Софи, — что ты тоже эмпат. Но это более-менее ожидаемо. А вот откуда у тебя такая же связь с навью, как и у Сержа, вот это вопрос.

Тётя Лиз внимательно посмотрела на меня, на Дашу и задумчиво констатировала:

— Из одной чашки пили… На руках носил…

Даша на это деревянно села на пол, глядя перед собой пустым взглядом:

— Ма-а-а-ам… — спросила она жалобным голосом, — но ведь это просто так не работает… Обычно надо… да много чего ещё надо…

— Обычно не работает, — столь же задумчиво ответила тётя Лиз, — но ты у меня девочка очень необычная, да и Серж… где он и где обычность?

— Похоже, мы не учли в наших планах что-то очень важное… — столь же задумчиво откликнулась тётя Софи.

И только Его Величество молчал и молча наблюдал за разворачивающимся действом с любопытством и, как мне показалось, с некоторым удивлением. Мне тоже следовало о многом задуматься, такие тут летали откровения, но голова была сильно ушиблена и любые размышления давались мне с огромным трудом, а вот пустой желудок настойчиво напоминал о себе даже через шум в ушах, поэтому я и высказался:

— Это всё интересно, но я же так и не поел.

Тут всё снова пришло в движение, мне помогли сесть и сунули в руки большую чашку с в меру горячим бульоном.

— Ничего другого тебе сейчас нельзя, — прокомментировала тётя Софи. — То-есть попробовать можешь, но ни чем хорошим это не кончится.

Полной сытости это, конечно не дало, но сил прибавилось и мозги слегка прояснились (как я потом узнал, тётя Софи приправила этот бульон своим фирменным лечебным наговором) и я смог не только сидеть, но и стоять. И даже идти, правда и то и то исключительно с посторонней помощью. Вот так, поддерживаемый с одной стороны Дашей, с другой тётей Лиз, я был препровождён по качающемуся и пульсирующему коридору в свою комнату, где уложен в койку, напоен ещё каким-то зельем не самого приятного вкуса и отключился глубоким сном без сновидений.

Когда я проснулся поутру, голова у меня была как чугунное ведро, но хоть не болела и мир вокруг не качался, а пол не пытался встать на дыбы и стукнуть меня по морде, поэтому я смог собрать свои ушибленные мозги в кучку и припомнить откровения, которыми вчера кидались окружавшие меня великие магички. А припомнив сделал над собой ещё одно усилие и попытался выяснить кое-что у ещё одной грамотной магички, приставленной ко мне в окружение, конкретно у Наты:

— Ната, ты ведь на уровне мастера в своём храме, так? — начал я издалека.

— Да, — быстро ответила она, но тут же спохватилась.

— Значит ты знаешь очень много о связи яви и нави, — констатировал я, — ведь Мара же!

— А откуда вы знаете, что Мара ведает связью яви и нави? — моя псевдогорничная была откровенно испугана. Пришлось пояснять:

— Мара — древняя славянская богиня смерти, скорее всего восходит к той древности, когда арии ещё не разделились и у многих народов есть богини смерти с аналогичным именем. Моргана, Морриган и так далее. Тогда когда… я ещё первый раз жил, — я решил не шутить на предмет «при моей жизни», после вчерашних откровений как-то расхотелось, — это знание не было запретным.

Ната заметно расслабилась и пояснила:

— Мара стоит на границе яви и нави. И это знание идёт ещё из времён до тёмных веков.

Всё это, конечно хорошо и интересно, но с моей, всё ещё не до конца здоровой головой было не до высоких истин, мне бы конкретики. Вот я и перешёл к конкретике:

— Тогда можешь объяснить, просто и доходчиво: Что со мной не так?

Ната задумалась, но всё же ответила:

— Понимаете, вы очень долго были развоплощённым…

— Мёртвым? — уточнил я.

— Нет! Мёртвые уходят за грань, а вы, хоть и тело было мертво, за грань не ушли.

Вот тут я реально удивился:

— Как же так? Я же был в нави!

— Да! Но за грань не уши…

Ната начала было подробно объяснять о положении умерших в нави, но я её остановил. Интересно, конечно же, но голова была всё ещё как чугунное ведро и улучшения в обозримом будущем не ожидалось, так что воспринимать долгие лекции на тему мироустройства я сейчас не мог. Ната понимающе кивнула и выдала короткую практическую выжимку: души живых связаны с телом и получают жизненную энергию из яви, у мёртвых, тех кто ушёл за грань, свои пути и свои источники жизненной силы, есть и такие, кто умирая не уходит за грань, остаётся в той части нави, которая больше связана с живыми. Но и жизненную силу они должны получать от живых, так получаются упыри. А со мной всё как-то непонятно: болтался тыщу лет в нави, но душа не распалась и упырём не стал. Значит кто-то меня питает, а кто? Ната сказала, что есть канал, который идёт из-за грани. Ну кажется я понял кто, не будем поминать. Ещё она сказала, что этот канал у меня так и остался, а душа моя так до конца и не воплотилась в нынешнее тело. То-есть воплотиться-то воплотилась, но связь с навью тоже осталась очень сильная, а подробнее объяснить не может, потому что сама не очень понимает то, что видит.

Тут я остановился: Не может, так не может. Остался только один вопрос:

— Это также, как у их величеств и тёти Лиз?

— Нет! — тут же встрепенулась Ната. — Вы лучше у неё спросите, наста… барыня лучше знает.

Упс! Вот это оговорочка! На всякий случай спросил:

— А тётя Лиз тоже связана с храмом Мары?

Глава 21

Без меня меня…

Мой вопрос неожиданно поверг Нату в жуткое смущение:

— Ну… кхм… да… она… очень высоко в иерархии…

И тут меня настигло очередное откровение. На всякий случай я уточнил:

— А тётя Софи большая шишка в храме Живы, я прав?

Ната опять замялась, но ответила:

— Н…ну, да…

Я задумался: интересная получается конфигурация! Император, глава имперсского культа, если такой тут есть, а если нет — точно верховный жрец одного из главных богов, как бы не самого Рода, при нём верховные жрицы Живы и Мары. И плевать на официальные статусы! Они на равных. А учитывая, что глава культа является воплощением самого бога или богини, то Империей управляют, по крайней мере сейчас, сам Род и две Рожаницы. Вот только как получается, что эта троица не может решить главную проблему человечества? Ведь вроде по их части. Ладно, это всё проблемы мировые, хотя они меня и касаются, но пока не ясно как, но если уж поток информации пошёл, почему бы не выяснить ещё два вопроса, конкретно по текущей ситуации. И я полез выяснять:

— Тогда уточни, пожалуйста, ты говорила, что крёстный и тётя Лиз постоянно наполовину в нави. Это как у меня?

А вот этот вопрос заставил Нату на некоторое время задуматься. Наконец она смогла сформулировать ответ:

— Нет… они как бы прорастают из яви в навь, а вы наоборот.

Угу. Вот и получается зомби переделанный. Тут, сразу две новости: плохая в том, что я всё-таки мертвяк ходячий. А хорошая — постепенно перерождаюсь в живого человека. Осталось только одну вещь выяснить и Ната — самая подходящая кандидатура, чтобы мне её разъяснить:

— А можешь ещё объяснить? Ритуал когда юноша с девушкой пьют из одной чаши, а потом он носит её на руках, что это? И что ещё туда входит?

На это моя псевдогорничная задумалась буквально на секунду и тут же очень бодренько выдала:

— А! Так это же из ритуала магической свадьбы! Только его сейчас почти не используют.

— А почему не используют? — равнодушно уточнил я.

— Создаёт слишком сильную связь и нерасторжим, — равнодушно пожала плечами Ната.

Я сдержанно кивнул: голова болела всё сильнее, но, что-то подсказывало мне, что если я не доспрашиваю сейчас, другого случая узнать все детали ещё долго не представится, поэтому попросил её рассказать про ритуал подробнее. Ната снова пожала плечами и поведала:

— Ну, жених с невестой пьют из одной чаши, разламывают и едят хлеб, обычно специальную лепёшку и жених уносит невесту на руках, обычно в спальню…

Дальнейшие расспросы давались мне с трудом, но я всё-таки выяснил, что детали значения не имеют. Чашка может быть любая, пить можно хоть воду, пронести на руках хоть пару шагов… Осталось уточнить про хлеб. Хлеб, как выяснилось тоже можно любой, главное, чтобы невеста испекла его своими руками. Тут у меня немного отлегло от сердца, но Ната добила:

— Правда, если невесте ещё нет двадцати одного, за неё это может сделать мать.

А вот это подстава! И, чтобы убедиться окончательно, я спросил:

— А хлеб обязательно дрожжевой? Какой-нибудь бисквит, лаваш пойдёт?

На этот случай Ната задумалась подольше, с сомнением покачала головой, но сказала:

— В принципе, ничего не мешает…

— Тортик пойдёт? — уточнил я.

— Почему бы и нет, — пожала она плечами, — а зачем вам это?

— Да так, — отмахнулся я, но тут мне снова сдавило голову и я болезненно поморщился.

— Да что же вы делаете! — всплеснула руками Ната, — Зачем так напрягаетесь! И было бы ради чего!

Ну вот как раз ради чего и было, но я уточнять не стал, а Ната уже поила меня каким-то не особо вкусным составом и укладывала в постельку. Но вовсе не для того, о чём вы подумали, ибо я почти сразу отключился и благополучно проспал до обеда.

Когда я проснулся, голова болела немного меньше. В смысле меньше, но немного. Но это по сравнению с утром, а по сравнению с тем состоянием, куда загнал меня разговор с Натой — так вообще был почти здоров, а потому голоден. Собраться в кучку для меня оказалось проще, чем утром и я сам доковылял до семейной столовой, она же гостиная, где всё общество было уже в сборе. Сытная еда ещё добавила сил, а мозгам — способности соображать и я принялся размышлять, как бы подъехать к тёте Лиз с моими последними выводами. Стараясь при этом не сильно напрягать мою, всё ещё больную голову. А за столом шла непринуждённая беседа, которая плавно скользила мимо меня. Непорядок первой, как водится, заметила Даша:

— О чём задумался? — спросила она со своим обычным ехидством.

— Учти, после вчерашнего тебе много думать вредно, — тоном заботливого патологоанатома предупредила тётя Софи.

— Ему вообще думать вредно, — вредным голосом заявила Даша, — опять до чего-нибудь додумается!

— Он додумается, обязательно! — с довольным видом констатировал крёстный. — Обязательно найдёт что-то такое, что мы все упускаем.

— Да я уже, — отозвался я со вздохом. — Кое-что подумал, навёл кое-какие справки…

— Я этой Нате язычок укорочу, — спокойно констатировала тётя Лиз.

Тут я не мог не вступиться за горничную, тем более, что она и язычком работает очень неплохо:

— Не надо! Она мне кое-какие тонкости разъяснила и кое-что стало понятно.

Я не стал добавлять, что теперь совершенно не ясно, что со всем этим делать и что Нату надо только благодарить за то, что она мне так подробно всё разъяснила. Про Нату сами поймут, когда я их ткну, а что делать пусть тоже разбираются, хотя что-то мне подсказывало, что тут уже ничего не проделаешь, а разбираться с последствиями всё равно мне. В общем на вопрос тёти Лиз, что же я там такое навыяснял, я ответил:

— Это про то, как мы с Дашей пили из одной чашки.

Тут уже и тётя Софи не выдержала:

— Да, и что мы упустили?

— Тортик, — ответил я, кивнув тёте Лиз. — Тот прекрасный торт, который вы испекли к дашиному приезду.

На пару секунд повисло глухое молчание, которое прервала тётя Лиз, громко клацнув зубками.

— Упс — самое страшное слово в чёрной магии, — констатировал я.

— Почему сразу в чёрной⁈ — обиделась тётя Лиз.

— И в остальной тоже, — поддержала меня тётя Софи.

— Вообще, это решает сразу множество проблем, — задумчиво отозвался Его Величество, а Гриша радостно кивнул своей единокровной сестре:

— Поздравляю, Дашенька!

— А что случилось? — Даша была изрядно удивлена. — И с чем меня поздравляют?

Отвечать взялась тётя Софи, потому как моя опекунша всё ещё пребывала в состоянии гроги:

— Из одной чашки чай пили, когда ты приехала на каникулы? Пили. Торт это тот же хлеб…

— Я его пекла специально для тебя… Для тебя и для Сержа, — пояснила тётя Лиз, всё так же глядя перед собой неподвижным взглядом. Тётя Софи подхватила мысль и продолжила:

— Пока ты мелкая, мама может испечь ритуальный хлеб за тебя. А через несколько дней, когда ты выключилась на посвящении, именно Серж подхватил тебя и нёс на руках какое-то время.

БУМ! Это Даша резко поставила на стол свой стакан с лимонадом.

— И что? Ничего нельзя сделать? — спросила она жалобно.

А крёстный, словно не замечая этого вопроса, задумчиво повторил:

— Это действительно решает массу проблем.

Тут тётя Лиз просто взорвалась:

— Нет, но я-то, я-то как всё это проглядела?!!

— Когда тебя затягивает в пророчество, случаются самые неожиданные вещи, — успокоила её тётя Софи.

«Упс!», — сказал я сам себе. Видимо, речь шла про то самое пророчество, о котором мне в своё время втирала Даша и к которому я отнёсся так легкомысленно. Как выяснилось, зря. Похоже, там есть что-то ещё, такое, что Даша мне не рассказывала. А может и сама не знает. Вернее — скорее всего не знает. Вот только как это мне узнать? Что-то мне подсказывает, что в БРЭДу этого нет, да и в даркнет такие документы обычно не сливают. Но тут я предпочёл остановиться, потому как ушибленная голова опять напомнила о себе.

А Даша в этот момент вышла из ступора и словно взорвалась:

— Нет! А мне-то что делать? И вообще! Меня кто-нибудь спрашивать собирается?

Тётя Лиз как-то грустно усмехнулась:

— А ничего уже не поделаешь.

— То-есть как?!!! — взвилась Даша.

— А так. Нас всех затянуло в пророчество. А конкретно тебе сейчас лучше всего сидеть тихо и делать то, что говорят. Тебе, Серж, кстати говоря, тоже.

Тут своё веское слово вставил крёстный:

— И если… когда снова придумаешь что-то интересное… или до чего-нибудь додумаешься, не стесняйся, рассказывай.

Завершал свою речь он уже посмеиваясь.

В тот день я только ел и спал, всё же травма была достаточно серьёзной. И хотя меня сильно подмывало разобраться в неожиданно свалившемся на голову статусе наших с Дашей отношений, воспринимать и осознавать серьёзную информацию я не мог. За ужином тоже особых разговоров не было, все сидели задумчивые и кидали на нас с Дашенькой не менее задумчивые взгляды. И, кстати, наши места теперь разнесли по разные стороны стола. То ли для того, чтобы она меня не добила, то ли из-за чего ещё. А вот на следующий день я уже чувствовал себя намного лучше и тётя Софи, после короткого совещания с докторами (ради такого случая в Кремль вызвали даже Арсения Емельяныча) дала добро на прогулки по кремлю. Она же и выгуливала нас с Дашей первое время, медицинского пригляду ради, как я понял. Крёстный появился только к ужину, усталый, и принялся веселить нас дворцовыми байками и рассказами как прошёл день. Я старался запоминать имена и должности, для дальнейшего изучения и в результате у меня опять разболелась голова, что не укрылось от наших семейных эмпата и медика. Как следствие, Его Величество был облаян дамами с двух сторон за то, что меня ушибленного грузит чем не надо, а я отправлен пить лекарства и баиньки.

На следующее утро нас снова оставили в Кремле, тётя Софи, осмотрев меня критическим взглядом, заявила, что ещё день на восстановление мне не помешает и нас теперь выгуливала тётя Лиз: что ни говори, но в современной Российской Империи Её Величество — не просто декоративный придаток к Его Величеству и у официальной императрицы полно забот и без нас. Собственно, это был единственный день в ходе этого выезда, когда я чувствовал себя достаточно сносно, чтобы получать удовольствие от экскурсий и осмысленно воспринимать окружающее. Что меня больше всего удивило, так это то, сколько в Кремле осталось древних артефактов. То-есть в XXI веке они ещё не были столь древними, но сейчас, в 42-м, их сохранность вызывала уважение. Тут и я мог местами вставить свои пять копеек, поясняя назначение некоторых вещей, прочно забытых за прошедшие тысячи лет.

Царь-пушка и Царь-колокол стояли рядом, оказалось подлинники. Когда я сказал, что Царь-пушка ни разу не стреляла, тётя Лиз скептически покачала головой:

— В боях она не участвовала, отнятых жизней на ней нет, но вот то, что из неё стреляли — это точно. Я вижу огонь внутри, огромное напряжение и облегчение, когда что-то из неё вышло. Может учения? — уточнила она.

— Или испытания, — я не стал спорить, в конце концов она эмпат, а значит и психометрист очень высокого уровня.

— Возможно, — согласилась тётя Лиз. — Кстати, попробуй сам посмотреть!

И она объяснила мне как считывать информацию с предметов, опираясь на те техники, которым уже научил меня крёстный.

— Только без напряжения, в одно касание, — предупредила она, — хоть ты сейчас внешне и пришёл в норму, но всё равно всё ещё ушибленный.

Услышав последнее Даша вдруг резко покраснела, причём вся, от ягодиц до сосков. А я мельком подумал, что уже притерпелся к местной нудистской моде, даже замечаю современную женскую манеру не одеваться только тогда, когда это уж совсем заметно. Но это так, проскользнуло, потому что я погрузился во внутреннее молчание, пытаясь почувствовать древнее артиллерийское орудие.

И что-то такое, слабо понятное, проскользнуло, только я не успел это толком зацепить. Когда я открыл глаза, моя ладонь лежала на лафете Царь-пушки, хотя когда я входил в медитацию, стоял метрах в двух от неё. Я хотел было уже поделиться своими ощущениями, но тётя Лиз меня остановила, кивнув Даше:

— Теперь ты…

Даша подошла к орудию и остановилась в метре от него, подняв руки на уровне груди, ладонями вперёд, прикрыла глаза. Где-то через минуту она встряхнулась и, снова отступив к нам, с удивлением сказала:

— А ведь эта коляска, на которой эта штука стоит…

— Лафет, — поправил я,

— … ага, пусть лафет… это просто игрушка. А сама эта штука… как ты её назвал?

— Пушка, — откликнулся я.

— Ага, пушка… так вот, она до сих пор хочет подраться.

Я столь подробно расписать увиденное не мог, но и мои путанные объяснения обрадовали тётю Лиз:

— Для первого раза очень хорошо, — заявила она.

И мы пошли дальше. И я наконец осознал, как хорошо быть крестником императора и членом царской семьи! По факту весь Кремль — личное владение нынешнего российского царя, а значит его дом и дом его домочадцев с соответствующими правами доступа. Конечно, положение царского крестника не совсем соответствует статусу члена императорской фамилии, но учитывая, что моей формальной опекуншей стала неофициальная наложница императора, по факту я находился тут на тех же основаниях, что и Дашенька, и Гришенька и все прочие. А значит могу ходить где хочу, за исключением некоторых мест, куда детям в принципе ход закрыт, да в некоторых местах только в сопровождении взрослых. Но таких мест в Кремле не то, чтобы слишком много и в большую их часть я и сам предпочту не соваться.

А так мы прошлись вдоль стен, залезли на одну из башен, прошлись вдоль коллекции наполеоновских пушек. Наполеоновских там заметно поубавилось, зато появились какие-то другие, заведомо более поздние.

— Похоже, правители России до Тёмных веков очень сильно увлекались артиллерией, — прокомментировала эту выставку тётя Лиз.

Я не удержался и рассказал о войне 1812 года и откуда вообще взялась эта выставка.

— Ты так всё это выучил? — удивилась Даша.

— Я увлекался историей, а сейчас память как-то обострилась. Могу вспомнить и то, что когда-то прочно забыл… Не всегда приятно, — признался я.

— Это как с подгруженной памятью? — внешне равнодушно, но на самом деле с некоторым внутренним напряжением уточнила тётя Лиз.

Пришлось задуматься, так что ответил я не сразу:

— Нет… не совсем… моя память, она совсем моя… там всё. И образы и сама информация… даже запах книги, которую я читал. А подгруженная память, там только информация.

На это тётя Лиз только кивнула и мы пошли дальше вдоль Арсенала, из которого на нас глядели обычные для 42 века окна без стёкол, что меня откровенно напрягало. Вместо стёкол во вполне винтажных, даже для XXI века, деревянных рамах была натянута невидимая энергетическая плёнка, совершенно незаметная для человека, имеющего доступ в помещение, свободно пропускающая свежий воздух с улицы, с подогревом, но таким, что свежеть воздуха сохраняется, в том числе и все ароматы… из тех, что стоит сохранять. А вот всё нежелательное, начиная с излишне резких порывов ветра и заканчивая пылью, камнями, выстрелами из лёгкого пехотного оружия и нежелательными в данном помещении персонами надёжно отражает наружу. В принципе, сейчас вполне возможно собрать лёгкий каркас, который накроет необходимый по площади участок земли на необходимую высоту той самой плёнкой и внутри можно будет жить вполне комфортно и безопасно. Хоть на вершине Эвереста, хоть на дне морском. Бери и заселяй другие планеты! Но не заселяют… Даже на Земле большая часть поверхности не то, что безлюдна, вообще белые пятна. И есть в этом какая-то неправильность, в которой я должен разобраться.

Глава 22

На бал

Уже дома я снова задумался: А не слишком ли много я на себя беру? Просто перечисление моих проблем: Моё княжество — вообще одна большая головная боль. Хорошо, сейчас с ним разбираются крёстный и тётя Лиз, но и мне совсем уж отстраняться тоже нельзя. Даша — одна большая проблема и тоже надо понять, что с ней делать. Учёбу, между прочим, тоже никто не отменял. А ещё и наши с тёзкой генетические изыскания… В общем, я реально притих и погрузился в текучку. Даже перестал посылать Анкалагона на разведку, чем дракончик, уже нахватавшийся моего шебутного характера, оказался заметно недоволен.

Так я учился, встречался с появившимися у меня в этом времени друзьями, между прочим и Лёху, который хорошо прижился в команде купца и делал первые успехи в карьере, тоже не забывал, с моим тёзкой и Люсей, подключившейся как эксперт по магическим свойствам всяческой живности, проектировали нашего волшебного зверя. При этом обязанности разложились так: Сергей проектировал анатомию и физиологию, Люся занималась магической составляющей, а я алгоритмами поведения. Вернулся, так сказать, к своей основной специальности.

И вот однажды, за пару недель до бала, сидели мы в имении Тимирязевых в одной и мелких лабораторий и утрясали последние детали перед тем, как запустить первые яйцеклетки на сборку. Даша, которой вся наша возня была скучнее стрельбища, тем временем утащила Ладу куда-то вглубь оранжерей и по моей просьбе пытала насчёт банд и тех самых таинственных диких, что попадались по периферии обитаемого мира в брошенных землях. Идиллия…

Такая хорошая идиллия, что она, естественно, закончилась большим обломом. Неожиданно на наши с тёзкой плечи легли сильные руки и голос старшего Тимирязева вопросил:

— Чем таким интересным занимаетесь, молодые люди? Смотрю, даже Мила увлеклась.

Не чувствуя за собой ничего плохого, я спокойно рассказал, что мы собирались сделать.

— Неплохо, неплохо… — задумчиво произнёс Исидор Дмитриевич, листая в голографическом интерфейсе наши разработки. — Даже решили сделать своего зверя фертильным… А вы не забыли, молодые люди, что все новые виды должны пройти утверждение на Имперской экологической комиссии? И как председатель комиссии я сразу говорю: ваш проект не пройдёт! По крайней мере в таком виде.

Младшие Тимирязевы тут же сникли, а мой тёзка только и выдавил:

— Упс…

Как мне вскоре объяснили, за создание новых видов без одобрения означенной комиссии, полагаются весьма серьёзные кары. Но разговор ещё не был окончен. Мила, которую затаскивали в нашу команду только что не на аркане, вдруг взвилась:

— А что тут такого-то?

На что старший Тимирязев сокрушенно покачал головой:

— Ну ладно наш гость, он эти вещи знает весьма приблизительно, но вы-то! Вы же Тимирязевы! Ну-ка, отвечайте! Из-за чего была создана Комиссия?

Я с обалдением слушал этот блиц экзамен и вынес для себя одну важную истину: в экологии слово «Упс!», едва ли не страшнее, чем в атомной физике. Оно, похоже, вообще одно из самых страшных, по жизни.

Одним из первых опытов по генному программированию было воссоздание мамонтов. При этом додумались, ведь люди во все века остаются одинаковыми, воссоздать этих древних монструозных слонов такими, какими они были исторически, причём ладно бы взялись за карликовых, с острова Врангеля, так нет же, возродили сибирских, монстров, что в полтора раза больше африканского слона. И неожиданно выяснилось, что к этой туше прилагается достаточно развитый мозг и удивительно скверный характер. Ну а дальше пошло всё как всегда: Какая-то ферма под Чебоксарами обанкротилась, кому-то что-то отключили за неуплату и стадо этих чудовищ в пол тыщи голов разбежалось по приволжским степям. И хотя размножаются они медленно, но и естественных врагов у них нет, а взрослеют они на удивление быстро. И уже через двадцать лет мамонты в тех краях стали очень серьёзной проблемой, загнать которую в тундру и удерживать там в приемлемых рамках оказалось очень и очень непросто. Кстати, те, на которых сейчас рассекают по московским улицам всяческие оригиналы, выведены на основе тех самых карликовых, с острова Врангеля. Они и помельче, и обучению поддаются легче, даже в своей естественной форме, а уж ездовые заранее запрограммированы как надо.

Правда мой тёзка попытался возражать:

— Пап! Ну мы же не собираемся их никуда выпускать!

— Знаешь! Радужного пасюка тоже никто не собирался никуда выпускать! Однако сегодня все московские крысы — гибриды на их основе! — выдохнул старший Тимирязев.

Похоже, тема была для него больная и после я выяснил почему: Радужный пасюк — домашняя декоративная крыска, выведенная под его личным руководством. Крупная, ласковая, верная хозяину и очень умная. А вот его гибрид с городскими крысами хоть и мельче домашнего предка, но всё равно раза в полтора крупнее обычной крысы, ныне уже вымершей, и раз в десять злее против человека. А учитывая развитый ум и способность к обучению… Ну вы понели.

На том главный Тимирязев нас покинул, напомнив на прощанье, что мамонтов в общем-то тоже, никто никуда выпускать не собирался, как и домашних декоративных крысок. Тяжело вздохнув мы позвали для консультации Ксению. Она посмотрела наши наработки, натыкала нас носом во множество косяков, потом мы ещё несколько раз встречались, лазили за консультацией к профильным специалистам (хорошо иметь в своём распоряжении целую профильную академию наук!) и по результатам этих консультаций поняли, что то, что мы наваяли было не то, чтобы нежизнеспособно, а даже несколько хуже.

— Но как основа для дальнейшей разработки очень даже хорошо, — выдал свой окончательный вердикт главный спец по хищникам, — так что вы продолжайте, обязательно продолжайте! Посмотрим, что получится!

Правда дальнейшая разработка тормознулась: Весенний бал был всё ближе и времени у меня всё меньше. Даже разбор полученной через Дашу информации об этих таинственных «диких» я вынужден был отложить на после бала.

Кажется, ну что такого, этот бал? Ан нет. Во-первых, сказать, что я, древний реликт полный ноль в вопросах этикета — сильно мне польстить. А на балу я должен изображать хотя бы неотёсанного мужлана. Во-вторых, все присутствующие на балу молодые люди и девушки включены в специальный каталог и, как всегда, в последний момент выяснилось, что мне необходимо выучить этот каталог наизусть. Ну хорошо, не весь, этим даже Дашенька похвастаться не может, только самое необходимое. Ох не сладко пришлось мне на этом деле! Хотя в прошлой жизни я и не был убеждёнными хикки, но компьютерный образ жизни и моё основное занятие предполагает некоторую интровертность. Даже члены моей группы знали друг друга исключительно по аватарам и никам и то, как нас быстро всех вычислили говорит о том, что все мы уже давно были под колпаком у Мюллера. Ну да это дело давно ушедшего прошлого, но и в текущем настоящем оно сказывалось: небольшого количества свежеобретённых друзей мне более чем хватало, а тут пришлось в авральном порядке учить наизусть больше десятка личных дел. Даша, кстати, оказывала в этом неоценимую помощь, давая каждому меткие комментарии, поясняя структуру группировок и компаний.

И вот, день настал! Бал традиционно проводится в ночь с последнего дня Рыб (в этом году — тридцать первое число) на первое Овна и в последний день месяца мы с самого утра принялись готовиться. Поутру Дашенька с мамочкой придирчиво проверили заранее подготовленные для нас новые парадные наряды. По ходу Даша регулярно связывалась с Милой, которая предполагалась моей второй девушкой на этом балу, дабы согласовать количество завитков на вот той конкретной ленте и точный оттенок второго камня в третьем ряду этой конкретной брошки. В результате не обошлось без небольшого скандала, который тётя Лиз подавила своим волевым решением: «Всё! Пусть будет так! А теперь обедать и спать!». Даша надула губки, но подчинилась и мы, отобедав, разошлись поспать перед тяжёлой ночью: бал начинался в десять вечера и продолжался до восхода Солнца, то-есть до семи утра.

Немного поспавши, мы поужинали, облачились, что опять же, не обошлось без происшествий, но да ладно. Девушки, они во все времена такие девушки! И за час до начала мы собрались в гостиной, где нас ждал крёстный. Государь-император был хмур и сосредоточен.

— Мой подарок с тобой? — уточнил он.

— Так точно! — ответил я, доставая из кармана своего парадного мундира очки тактической брони скрытного ношения.

Крёстный кивнул и обратился к Даше:

— А ты?

— Ну да, — ответила она и спросила: — А что, всё так плохо? Может тогда…

— Нельзя, — со вздохом перебил её крёстный. — Серж должен появиться в обществе. Вроде бы Стража всё проверила, дядька тоже, дополнительные посты поставил… Но неспокойно мне!

Сказав это он снова обратился ко мне:

— Держи! — и протянул меч в ножнах. — Сам для тебя его зачаровывал!

Я принял клинок на вытянутые руки, но при этом покачал головой:

— Нельзя просто так дарить ножи, мечи и прочее режущее. Плохая примета для дарящего.

Крёстный на это улыбнулся:

— Тогда, князь, считайте, что император вручает его вам для служения России!

— Служу России! Служу императору! — отозвался я, коротко поклонившись.

Даша на это только закатила глаза:

— Всё ты выделываешься!

— Дашенька! — нежно произнесла тётя Лиз. — Вот ты легкомысленно отпила из его чашки…

— Хлоп!

Это Дашенька шумно захлопнула свой ротик, а Его Величество с усмешкой заметил:

— В таких приметах сокрыта глубокая мудрость, которую наши предки копили тысячелетиями, ещё задолго до тёмных веков.

Я снял тот, почти бутафорский, меч, которым меня снарядили для надувания щёк на балу и надел перевязь с новым, не удержавшись от того, чтобы слегка выдвинуть его и взглянуть на лезвие. Оружие было прекрасно и лежало в руке лучше и удобнее, чем любое другое, с которым мне приходилось работать раньше. Прямое лезвие шириной сантиметров пять и длиной около метра у основания было инкрустировано золотой руной Тейваз, рукоять порядка двадцати сантиметров, удобная для хвата как одной, так и двумя руками, была покрыта намоткой из тонкой чёрной бечёвки с вплетёнными в неё золотыми нитями, а навершие — простая сталь, украшенная столь же простым узором. Простая крестовидная гарда давала минимальную защиту для пальцев, но зато позволяла вертеть меч в руке как угодно. Ножны — это отдельная песня! Простые, чёрные, скреплённые сверху кольцом из полированной стали и таким же стальным оконечником, были украшены по всей длине тонким золотым змеевидным узором.

Когда я надел перевязь с новым мечом, Даша возмутилась:

— Но я же подбирала платье и его мундир под совсем другие ножны!

— Действительно, мог бы заранее предупредить! — проворчала тётя Лиз.

— Зато какой сюрприз получился! — радостно откликнулся крёстный.

— Это точно! — не менее радостно поддакнул я и добавил: — К тому же, платье, мундир, это на один раз, а это, — я нежно погладил ножны, — навсегда!

После чего предложил Даше руку и мы двинулись в гараж, где нас ждали машины кортежа.

Конечной целью нашего путешествия был тот самый сказочный замок, который вознёсся на месте Москва-Сити. Дело в том, что балы во славу Весеннего Равноденствия проходят несколько иначе, чем бал во славу Зимнего Солнцестояния. Зимний бал — общий. Вся присутствующая в Москве молодёжь подходящего возраста получает приглашение лично от Государя Императора и собирается в одном месте, конкретно первая ступень средней школы, те кому на момент бала исполнилось от 14 до 16 лет включительно, танцуют в том сооружении, что стоит на месте Кремлёвского Дворца Съездов. Весенний бал не столь официозен и хотя приглашение тоже исходит лично от императора, детишек разгоняют по разным площадкам, с расчётом, чтобы на каждой тусовалось человек сто: три десятка юношей и девушки. Народ по площадкам раскидывают более-менее случайным образом, но при этом, как всегда, есть нюансы. Официальные пары, как мы с Дашей, естественно, никто не разбивает, неофициальные, как например та же Мила Тимирязева, с которой уже уговорились, что она присоединится к нам, тоже как-то утрясают. Также стараются, чтобы девушка не оказалась на балу совсем одна, без поддержки родни или подруг, поэтому следят чтобы не разбивать сестёр или брата с сестрой. Поэтому на той же площадке ожидался и мой тёзка, княжич Тимирязев с парой… Цепочки порой получаются длинные, ветвистые, так что задача утрясания всех этих тонкостей та ещё и справляются с ней воистину могучие умы.

Принять такой бал — дело почётное, но и получить на своей площадке сие мероприятие не просто. Кроме уровня сервиса и качества самого зала надо чтобы его одобрила Имперская Стража и есть у меня подозрение, что одобрение это могут получить только те залы, которые изначально строили для подобных мероприятий и под контролем той же стражи. А уж если на мероприятии присутствуют члены императорской семьи, как мы с Дашей… тут вообще ОЙ!

Всю дорогу я непроизвольно любовался подарком крёстного, а Даша надо мной посмеивалась:

— Вы мальчишки такие смешные!

— А сама-то, тоже фехтованием увлекаешься, слышал тебя вся Москва боится, — парировал я.

Даша на это смутилась:

— Ну… это больше для того, чтобы мальчишек самых борзых отшивать.

— Чего, вызываешь на поединок и…

— Ну вот точно из лесу вышел! — Дашенька аж задохнулась от возмущения. — Между девчонками-то драки… бывает, конечно, но это дурной тон, а чтобы мальчишка вызвал девчонку или наоборот, такого даже у черни не бывает. Но ведь можно по всякому устроить.

— Ага, — согласился я, — например попросить показать, как этой железкой машут и на тренировке отделать.

— Например.

— А вот ещё скажи, Гриша сказал, что меч это вполне рабочее оружие, но как это сейчас-то? Ведь технологии совсем крутые, есть мощное оружие, броня плазмой стреляет…

Даша на это ответила очень задумчиво:

— Если меч хорошо зачарован и в руках мага, можно такие вещи делать… знаешь… против этого никакая плазма не поможет. Гришка однажды на спор обил мечом выстрел из пульсатора. Правда, как отбил, так и прилёг там же поспать.

На этом Даша скептически усмехнулась, а я уточнил:

— Истощение?

— А ты как думал? Ничто не берётся из ничего.

Занятно. Похоже, у меня в руках оказалась не понтовая игрушка для мажоров, а серьёзное оружие. И я попытался выяснить, хоть приблизительно, возможные ТТХ:

— А что такие заколдованные мечи могут? Каждый что-то своё или есть стандартные фичи?

— Не, ну понятно, каждый маг вкладывает что-то своё, но так… ну прочнее они, чем обычная сталь, не тупятся, режут почти всё, если не зачарованное, конечно, ими можно отбить плазменный выстрел, если, конечно, сумеешь среагировать, можно бросить плазменный выстрел с острия. Слабенький, но всё же. Но это зависит от того, кто зачаровывал меч, кто его в руках держит. И уметь надо. Так что ты особенно рот не разевай.

— А ты умеешь?

— Не-а. Мама умеет, а когда я прошу научить — говорит, что рано ещё.

Так и доехали. Благодаря этому разговору я немного успокоился, а вот когда настало время вылезать из глейдера мандраж вернулся. Даша почувствовала это и шепнула:

— Не трясись!

— Так заметно? — уточнил я.

— Мила точно заметит.

Из второй машины выши Их Величества, причём крёстный был сугубо недоволен, да и обе дамы пребывали далеко не в самом благодушном настроении. Похоже, обсуждали что-то острое и не пришли к приемлемому решению.

Глава 23

Неудавшиеся танцы…

Даша, кстати, тоже нервничала, так что я тоже уточнил:

— Ты-то чего дрожишь? — уточнил я. — Это я тут первый раз…

— А я с тобой. И всё, что ты тут отчебучишь мне тоже отольётся, — буркнула она, но тут же вздохнула и уже совсем другим тоном добавила: — Неспокойно мне… и не из-за тебя. Как будто что-то давит.

— Ты эмпат… — сказал я, но тут наш разговор пришлось прервать, потому как мы подошли к Их Величествам.

Все трое продолжали что-то бурно обсуждать и все трое были сильно недовольны. Мы скромненько остановились, не доходя немного до границы действия защиты, не позволяющей окружающим понять, о чём они говорят. Крёстный быстро взглянул на нас и приглашающе махнул рукой: мол, заходите, а когда мы вошли, с некоторым раздражением бросил:

— Давайте самих детей спросим!

— Да они ещё… — начала было тётя Софи, но крёстный её уже не слушал и обратился к нам:

— Я считаю, что сейчас самое время признать твой истинный статус, цесаревна Дарья!

Даша просветлела, как-то вся сразу, обняла отца со словами:

— Ой, папа!

Но тут же помрачнела:

— Но если объявишь это сейчас, то Сержа прибьют, прям на балу.

— На балу не прибьют, — очень серьёзно сказала тётя Софи, — но после ему придётся драться с каждым мальчишкой, который сегодня здесь. И ещё сверху привалит.

— Значит? — спросил крайне недовольный император.

— Думаю, дней через три — пять, — ответила тётя Софи, — когда улягутся страсти после бала.

— Хорошо, — кивнул крёстный, — но только что-то мне очень не спокойно.

На этих словах Даша закусила губу, а тётя Лиз кивнула нам:

— Ладно, вам пора.

И мы с Дашей вошли внутрь.

Первое время меня очень удивляло, что в Москве 42-го века очень мало высотных зданий. «Замок Белоснежки» на месте Москва Сити, мимо которого мы с тётей Лиз проехали, когда она везла меня из больницы домой, пожалуй самое высокое строение. Следом идут реплики сталинских высоток: высотка на Красной Пресне и главное здание универа на Воробьёвых горах. Реплики, естественно, ибо здание с каркасом из железа простоять две тыщи лет не может в принципе. Конкретно эта, на Кудринской, уже третья по счёту и одно из старейших зданий в Москве. Высотные строения на Новом Арбате немного выбиваются из этой канвы, но это энергоприёмники для обеспечения Москвы, сюда же относятся и оранжереи Тимирязевых, но это понятно: у них там растут баобабы, секвойи, какие-то вымершие виды. А и всё!

Почему так? Ведь современные технологии позволяют… Конечно, но тут как с неуловимым Джо: Можно то можно, да только кому это нужно? Людей на Земле вообще мало осталось и Москва не исключение. Современным людям в наследство от моего поколения достались остатки мегаполисов с развитой дорожной сетью, которую только поддерживай в рабочем состоянии и можно эксплуатировать хоть до тех пор, пока Солнце не погаснет, с подземной инфраструктурой, которую тоже можно поддерживать в рабочем состоянии до бесконечности (гоблины с этим отлично справляются). Нынешнее население Москвы вполне можно расселить в одноэтажной деревне, ещё и место внутри МКАД останется.

Так, конечно не делают, но Империя мудра и относится к наследию предков с должной рачительностью, потому и распределяют население более-менее равномерно. И всё равно, столица по факту разделилась на несколько жилых анклавов. Самый крупный и плотно заселённый — внутри Бульварного кольца, между Бульварным и Садовым разместились обширные парки знати, а за пределами Садового люди живут только вдоль главных магистралей, между которыми раскинулись обширные парки, местами больше похожие на дикие леса.

Конкретно, высотка на Кудринской, где забили залу для весеннего молодёжного бала, репликой является только по названию. Даже я, с архитектурой знакомый лишь постольку поскольку, сразу понял, что это совсем другое здание. Внешне, конечно, где-то похоже: такая же трёхчленная структура с центральным донжоном и двумя башнями по бокам, шатровое навершие с красной звездой на вершине, аля кремлёвские башни, скульптуры на крыше, всякие украшалочки, вполне в пролетарском стиле, что отсылают нас к сталинскому ампиру. Иосиф Виссарионович одобрил бы. Правда звезда такая же, как и на кремлёвских башнях, красная, рубиновая, а не бронзовая, как при моей жизни. Но хоть настоящая, а не голограмма, что по нынешним временам весьма понтово. Внутри же здания всё совсем другое. Оригинал строили как жилой дом, реплику, эту реплику — как дорогой отель с залами для балов.

Мы вошли в широкий парадный подъезд и оказались в роскошном холле, занимающий почти весь первый этаж центрального блока и целых два этажа в высоту. У дальней, западной стены размещались многочисленные лифты — уже знакомые мне открытые платформы, которые поднимали гостей наверх, до самых верхних этажей центрального блока. Широкие и высотой до самого потолка двери справа и слева вели в блоки, соединяющие центральный донжон с боковыми флигелями, в этих блоках были парадные лестницы и лифты, ведущие в эти самые флигели. Двери справа были распахнуты, возле них стояли офицеры Стражи при полном параде. Мы раскланялись согласно этикета с этим почётным караулом и вступили в лестничный холл.

Огромные объёмы всегда меня завораживали, так что я позволил себе на секунду остановиться и насладиться зрелищем квадратного, метров тридцать на тридцать, зала, возносящегося метров на сто вверх. С южной и северной стороны к нему примыкали центральный донжон и флигель и там, вдоль каждого этажа на всю ширину зала шли просторные пплощадки-балконы, а вдоль восточной и западной стен снабжённых огромными окнами поднимались широкие, метра по три в ширину и пологие лестничные марши. И всё богато украшено, начищено, блестит.

Естественно, по лестницам на последний этаж мы не полезли, по углам зала, в местах примыкания лестниц к идущим вдоль этажей балконам, располагались лифты — те самые летающие платформы с лёгкими ограждениями. Ещё один офицер Стражи, выполняющий сегодня роль лифтёра, застегнул ограждающую цепочку и мы вместе с ещё несколькими парами, не спеша вознеслись на этой платформе до самого последнего этажа, где, собственно, и должен проходить наш бал. Платформа поднималась медленно и я смог сполна насладиться зрелищем грандиозного пространства.

— Не пялься так! — процедила Даша.

— Да ладно! Я первый раз на таком мероприятии и в таком заведении, могу немного и обалдеть.

Она только вздохнула и закатила глаза.

Посредине площадки располагались ещё массивные, высотой до местного шестиметрового потолка прозрачные двери, которые сейчас были широко распахнуты и вели в просторный холл, в котором уже начали собираться первые участники бала.

Надо сказать, что Весенний бал — мероприятие в первую очередь магическое и религиозное, во вторую — протокольное и только в третью, последнюю, светское, посвящённое общению молодёжи, поэтому всё, что с ним связано подчинено строгому распорядку и протоколу. Двери в холл, в который мы только что вошли открываются строго за пятнадцать минут до начала мероприятия и закрываются ровно с его началом. Никого после закрытия дверей в зал уже не впускают и опоздать на этот бал — значит нажить себе крупные неприятности как бы не на всю оставшуюся жизнь. Прибыть слишком рано, до открытия входа в холл — тоже довольно плохая практика, ибо стоять и ждать перед закрытыми дверями — выставить себя, мягко говоря, не в самом лучшем свете.

Ещё одна замороча была связана с Милой: она пришла минутой позже нас и мы даже мельком улыбнулись друг другу, но она на балу — свободная девушка и нам с Дашей предстояло выловить её в ходе первого танца. Учитывая все условности и правила бала для меня — задача почти невыполнимая, так что тут я полностью полагался на Дашу.

Но вот, момент настал! Распорядитель громко возвестил:

— Господа! Время пришло! Занимайте положенные места!

Двери в бальный зал открылись и тот же распорядитель начал выкликать приглашённых. А мы принялись строиться в колонну по два… Ну то-есть собирали фигуру для первого танца, но по сути пары строились в колонну по два, а свободные девушки выстроились в две редкие колонны по бокам. Ударили барабаны и мы, выполняя довольно сложные па, двинулись внутрь…

Сказать, что этот танец превратился для меня в кошмар, значит не сказать ничего. Даша на меня шипела, рычала, попинывала, насколько позволяла обстановка, но с главной задачей мы справились: Милу таки выловили. Впрочем, о чём это я? Даша выловила её моими руками. Второй танец прошёл гораздо легче, можно было просто танцевать, не особо заморачиваясь на побочные вопросы. В принципе тоже не самое простое для меня испытание, хотя Аристарх Евграфьевич и натаскал нас с Дашей очень хорошо. Так что после второго танца, когда для нас наступило небольшое окно, я утащил девочек к одному из диванов, стоящих вдоль западной, отгороженной небольшой колоннадой, стены собственно танцевального зала, где и уселся, прикрыв глаза. Растечься тут медузой мне не позволяли приличия, но расслабиться было необходимо. Бал только начался, впереди было несколько часов этой свистопляски, а я уже был вымотан, выжат и высушен.

Девушки разместились справа и слева от меня и Мила восхищённо выдохнула:

— Ну вы тут показали!

— Что, совсем позорно? — уточнил я.

— Да ты что? Первый танец так вообще! Словно… Да словно одна душа в двух телах! Вот! — она наконец нашла подходящие слова.

— Это всё Даша, — отмахнулся я. — Она пинала, я двигался.

Мила так… мило рассмеялась и вдруг очень серьёзно сказала:

— Странные вы какие-то. Это что-то с Сержем связано? Я тебя, Дашка, давно знаю, но когда Серж рядом, ты тоже какая-то не такая. Серж! Что ты с ней делаешь?

Пока я думал, что бы такое ответить, слово взяла Даша, причём ответила очень серьёзно:

— Знаешь, подруга, хорошо подумай, прежде чем во всё это влипать. Не, я бы рада, чтобы у нас вот так был такой междусобойчик, но ты готова всю жизнь жить под государственной тайной? Когда даже маме с папой будешь говорить не то, что есть, не то, что хочется, а только то, что надо? Когда ты о Серже всё узнаешь, пути назад уже не будет.

— А ещё к тебе будут время от времени приходить, чтобы убивать, — вставил я свои пять копеек, но всё же попытался смягчить: — Мила, ты хорошая девчонка! Ты мне нравишься, и Даше ты нравишься, но я парень очень проблемный. Просто ты должна понимать, во что втыкаешься.

Мила какое-то время сидела, кусая губы, но всё же решительно заявила:

— Но ты, подруга, убегать от Сержа не собираешься!

— Я по дури вляпалась, — отмахнулась Даша. — Да и защитить, если что, он может лучше других.

И на это моя вторая девушка решительно заявила:

— Я с вами!

И у меня, почему-то, отлегло от сердца. Я пожал им обеим руки, а тут и время следующего танца подоспело.

Дальше всё пошло своим чередом: мы танцевали, отдыхали, подходили к фуршету, который располагался в небольшом (где-то метров пятнадцать на десять) «предбаннике», через который мы, собственно, и входили в зал. И я даже позволил себе расслабиться и предположить, что сегодняшнее мероприятие обойдётся без происшествий.

Что удивительно, мы крутились в своём междусобойчике, изредка к нам поддрейфовывал мой тёзка Тимирязев со своей девушкой (второй он обзаводиться не стал, видимо опыт жизни в семье с большим количеством мамок зародил в нём мысль, что лучше — меньше), но всё равно, было ощущение, что вокруг меня что-то эдакое клубится. Разрешилось это клубление часам к четырём, когда был объявлен общий перерыв и мы присели отдохнуть.

От компании молодых людей, которые регулярно собирались, шумно что-то обсуждали и искоса поглядывали в нашу сторону, отделился низенький кругленький мальчик, однозначно шестёрка, и направился в нашу сторону.

— Значит, его светлость князь Архангелогородский таки соизволил выйти к людям?

Девушки заметно напряглись, я же демонстративно расслабился и ответил вопросом на вопрос:

— Моя слава идёт впереди меня, но я не помню, чтобы вас мне представили.

Даша закатила глаза, Мила едва сдержала смешок, а пробничек, который мне подослали местные забияки, резко покраснел:

— Читать каталог к балу, конечно же, выше вашего достоинства!

— Мало ли кто чего читает, — ответил я, всё также расслабленно рассматривая ногти на руке, — но есть определённые приличия.

У засланца только пар из ушей не пошёл, но ответил он хоть и сквозь зубы, но по протоколу:

— Василий Иванович, княжич Шуйский!

Нда, явно монголоидная внешность полного тёзки одного из русских царей, пускай и откровенного пролётчика, вызывала не хилый когнитивный диссонанс. Тем не менее надо было вытягивать ситуацию и я продолжил:

— Сергей, имперский князь Архангелогородский, — ответил я и протянул ему руку, — приятно познакомиться.

Мой оппонент позеленел:

— А вы, князь, просто мужлан!

Я развёл руки, демонстративно соглашаясь с критикой:

— Что поделать, княжич, я только за неделю до Нового Года узнал, что принадлежу высшему обществу. Но я стараюсь. Надеюсь, вы простите мне небольшие огрехи?

Мила уже откровенно смеялась в кулачок, Дша была напряжена, но тоже улыбалась. Засланец беспомощно оглянулся на своих, а те уже не скрываясь пялились в нашу сторону. Оно и понятно: спровоцировать меня на вызов у него не вышло, шуму он поднял много, на нас уже оглядывались, и сам выставил себя хамом. А бросить вызов мне? И поводов особых нет, и стрёмно после событий, случившихся по дороге от Тимирязевых. А получить славу трусливого забияки ой как неохота. Но, видимо получив от своих какой-то знак он свалил и компания забияк принялась что-то яростно обсуждать, причём девушки, которые клубились вокруг них, явно нервничали и пытались компашку успокоить. Наконец долговязый парень, который явно был логическим центром этого сообщества, яростно махнул рукой и направился в мою сторону. Амбросий Нарский. Главный скандалист и дуэлянт в молодёжной московской тусовке.

— Князь Архангелогородский, если не ошибаюсь? — спросил он нависая надо мной.

Я продолжал сидеть, всё так же расслабленно:

— Вы не ошиблись. С кем имею честь?…

Долговязый представился:

— Амбросий Анатольевич, княжич Нарский!

Это уже другой уровень. Шестёрки слились и ко мне пожаловал пахан собственной персоной. Тут разговор идёт по совсем другим правилам, поэтому я поднялся и протянул руку для рукопожатия, хотя заранее знал реакцию:

— Очень приятно, княжич, чем обязан?

— Вы оскорбили моего друга!

Я выразительно (по крайней мере, надеюсь, что у меня получилось выразительно) поднял бровь:

— Не помню, чтобы я сказал ему что-то за пределами правил этикета, да и вообще что-то оскорбительное.

— И тем не менее, я доверяю ему и требую от вас извинений!

Даша у меня за спиной возмущённо засопела и было с чего: требование этого забияки выходило за все возможные рамки. Я же, стараясь сохранять невозмутимость потребовал:

— Пусть подойдёт сам и выскажет свои претензии, если они обоснованы, я конечно принесу извинения.

— Князь! Если вы немедленно не подойдёте сами… — начал было мой оппонент, но тут у меня в сознании тренькнул вызов от дяди Захара.

— Извините, княжич, — прервал я забияку и чуть отойдя в сторону отозвался: — Мумия на проводе.

Канал, по которому пришёл вызов был боевой и общаться следовало позывными.

— Говорит Шухер. На вас напали, стража на первом этаже ведёт бой, но их слишком много, их не удержат. Хорошо хоть лифты заблокировали, но всё равно, времени мало. Слушай внимательно! В зале для танцев есть скрытая дверь…

Глава 24

…а мы умеем лишь одно, не сдаваться…

Дослушав дядю Захара я бросил запрос начальнику охраны, но он уже спешил ко мне.

— Капитан… — начал я, но он меня тут же перебил:

— Я в курсе и… — тут он с сомнением посмотрел на Нарского. Я воспользовался этой паузой:

— Сколько у вас человек?

— Я, лейтенант Ундолский и лейтенант Самарский. Но у меня есть приказ…

— Дядя Захар видит свои задачи определённым образом, но ситуация гораздо шире. Я буду уходить отсюда последним… так и быть, уйду предпоследним, а эту честь оставлю вам. А сейчас заблокируйте двери с лестницы в холл и из холла в фуршетный зал, организуйте в фуршетном зале рубеж обороны и выделите человека для организации эвакуации!

Капитан какое-то время напряжённо думал, но в конце концов его лицо просветлело и он отошёл давать распоряжения. Я сбросил Даше информацию об аварийном выходе и скомандовал: «Проверь!». Девочки испарились. И только после этого я обратил внимание на Нарского:

— Княжич! Правильно ли я понимаю, что вы тоже нарушили правила и пришли сюда при оружии?

Сказав это я демонстративно надел тактические очки. Нарский на это только молча кивнул и тоже надел очки.

Я прошёл на середину бального зала и, усилив голос с помощью своей боевой брони, потребовал:

— Оркестр! Прошу тишины!

Музыка стихла, танец остановился, все повернулись ко мне.

— Начальник охраны царской семьи только что сообщил мне, что на нас напали. Стража визу ведёт бой, но им не удержать террористов. К счастью, здесь есть запасной выход, в низу нас будут ждать. Эвакуацией руководит…

— Лейтенант Самарский, — подсказал мне по связи капитан.

— Лейтенант Самарский, — повторил я для всех, — выполняйте его указания. Прислуга, работающая в зале уходит вместе с гостями, кто работает не в зале — заблокируйте двери, забаррикадируйтесь, если есть возможность — уходите по крыше в центральный корпус. А всех, кто как и я нарушил правила и привёл сюда с оружием, прошу подойти ко мне.

Поднялся шум и тут, неожиданно, мне помог Нарский:

— Народ! Никто не сомневается, мы все тут чего-то стоим, но кто без оружия — будет просто мишенью. Эвакуируйтесь и девчонок уводите!

Тут инициативу перехватил Самарский, начавший строить народ и отдавать прочие распоряжения, а ко мне подошли Серёга Тимирязев и ещё трое ребят, видимо, все приятели Нарского. Я отправил их в фуршетный зал, а сам подошёл к девочкам, стоящим возле открытой потайной двери.

— Даша! Помни: открыть выход изнутри сможешь только ты, поэтому вы с Милой идёте первые. И помни, не выскакивать, пока не свяжетесь с дядей Захаром.

— Хорошо! — ответили девочки хором, судорожно кивнув.

— Встретимся дома, — улыбнулся я и поцеловал каждую в щёчку.

Осталось одно дело. Я подошёл к офицеру, уже начавшему заправлять народ в аварийный выход:

— Лейтенант! Как закончите эвакуацию, идёте замыкающим.

— Но я думал…

— Если мы не сможем закрыть дверь, вы должны будете заткнуть эту лестницу… Впрочем, я поговорю с капитаном, — добавил я. В конце концов официальная субординация должна быть соблюдена.

Уже уходя на позицию, увидел стайку официанток, пристроившихся в конце очереди. Мальчишка, за которым они встали, молча вышел из строя и встал в самом конце. Несколько ребят повторили его манёвр. Пожалуй, да, аристократия 42 века и правда чего-то стоит! За их будущее стоит повоевать!

В фуршетном зале, через который мы собственно и входили в самом начале, примыкавшем к танцевальному как аппендикс, под прямым углом, яства были сброшены на пол, столы лежали на боку, обозначая линию обороны. Дверей между фуршетным и танцевальным залом не было, а вот выход в холл при лестницах закрывали высокие, богато украшенные двери.

— Капитан, я в вашем распоряжении! — обратился я.

— Держитесь в центре, рядом со мной, — кивнул он.

— Да, я сказал лейтенанту Самарскому…

— Я в курсе и подтвердил ваше распоряжение.

— Кстати, нас не представили… — сказал я с усмешкой.

— Капитан Нижегородский, — усмехнулся он, — а вы, князь, в представлениях не нуждаетесь.

Мне оставалось только усмехнуться в ответ.

Ждать в такой ситуации — самое тягостное и я сделал то, что, вообще говоря, следовало сделать сразу: посмотрел тактическую карту и своё задание. Что ж, ещё раз надо повторить: капитан кремлёвского полка — не просто парадный шкаф в мундире. Всем назначены сектора обстрела, причём так, что пройдя в двери противник окажется под перекрёстным огнём. Даже выбив дверь, они войдут в неё далеко не сразу. Меня мучил только один вопрос:

— Извините, а почему вы думаете, что они пойдут именно в эту дверь?

Капитан хохотнул в ответ:

— Я её специально ослабил. Они будут пробовать все, найдут ту, где защита слабее, туда и будут прорываться. Эта дверь выдержит три удара, остальные по пять.

Я снова взглянул на тактическую карту и решился на ещё один вопрос:

— Разрешите высказать соображение?

— Валяй!

— Предлагаю усилить правый фланг. Тогда будет проще обстреливать двери между холлом и лестницами, может получится разрезать их силы.

— Логично, — кивнул капитан и отдал соответствующее распоряжение.

Один из моих сверстников быстро перебежал направо и картинка с секторами обстрела поменялась. Тут снова ожила связь:

— Всё, стражу смели, скоро они будут наверху — сообщил дядя Захар. — Вы скоро?

— Эвакуация продолжается, Даша и Мила идут в голове колонны.

— А ты?!!

— Я же пришёл на бал с оружием, здесь нашлось ещё несколько таких же. Ну и охрана тоже. Мы прикрываем отход.

— Послушай! Ты…

— Захар Георгиевич! Его Величество оказал мне огромную честь, принял в семью. И я не позволю ни себе, ни кому ещё опозорить его имя, опозорить семью, опозорить династию!

— О чём ты…

— А как это будет выглядеть? Царский крестник при первом же шухере сдристнул и слинял, бросив всех умирать. При том, что сам был при оружии!

Несколько секунд продолжалось напряжённое молчание, наконец он сказал:

— Дома поговорим!

— И поторопите Стражу! У нас всего по батарейке на нос.

Ждать пришлось не долго. Со стороны дверей в холл раздался приглушённый грохот и на время всё стихло. Из зала у нас за спиной донеслись визги и жёсткий окрик Самарского. Позже я узнал, что прислуга чуть не ударилась в панику, но мальчишки, из тех, что пришли на бал, смогли быстро восстановить порядок. И снова зазвучали команды: «Следующие! Вперёд!».

А из-за двери раздался мощный удар, потом, потом, где-то через пол минуты ещё. Нижегородский глянул на моё недоуменное лицо и пояснил:

— Дверь отражает часть плазмы. Не далеко, но здесь тесно и тот кто стреляет по двери — труп. Вот они как-то приспособили огневую часть брони. Устанавливают напротив двери, стреляют. Но орудие одноразовое, отражённой плазмой его сносит. А слишком сильный выстрел делать тоже нельзя, отражённую плазму ещё и рассеивает, положит вообще всех.

Я кивнул. Очень кстати, это даёт нам драгоценные минуты на эвакуацию.

После пятого удара всё стихло.

— Они внутри, — констатировал капитан.

Вскоре кто-то обстрелял двери фуршетного зала, очень слабо.

— Учатся, сволочи, — проворчал Нижегородский и снова пояснил: — Прощупали защиту, сейчас начнут… Ну что вы там копаетесь? — крикнул он Самарскому.

— Уже скоро, — последовал ответ. — Следующие!

И тут начались удары в ту самую дверь, которую подготовил наш капитан.

— Укрыться! — крикнул он и мы нырнули за столы.

Раздался грохот, над головой полетело дверное полотно, и, мне только показалось или и правда в этой какофонии я сумел услышать голос Самарского:

— Тихо! Следующие!

Но всё стихло, в выбитом дверном проёме раздались спокойные, даже ленивые шаги. Глянув на тактическую карту я понял, что наш противник явно не спецназ. Они входили в выбитую дверь нестройной толпой, толкались, судя по шагам вразвалочку.

— Смотри-ка! — хохотнул один из них, но что он хотел сказать дальше уже не узнает никто, ибо капитан скомандовал:

— Огонь!

Мы высунулись и дали согласованный залп, расход десять процентов заряда согласно приказа командира. Штатный выстрел — один процент расхода заряда боевой батареи, соответствует примерно энергии 12-миллиметровой пули из крупнокалиберного пулемёта. Здесь же залп получился страшный. тех, кто вошёл в дверь или стоял сразу за ней, разорвало в клочья, досталось и тем, кто был в холле.

В моём секторе был один, в его грудной клетке образовалась дыра, размером с футбольный мяч, а за ним я увидел в глубине холла ещё одного, он поднимал руки для особо мощного выстрела. Я влепил и и ему. Его унесло, видимо в отличие от большей части террористов, надевших охотничью броню, у этого была настоящая, боевая, с защитой, но это сыграло с его подельниками злую шутку: Отражённый импульс ушёл куда-то в бок, оттуда, из-за стены, донеслись вопли и ругань.

Мы спрятались, противник молчал.

— Всем переключиться на штатный выстрел, — скомандовал капитан. И через несколько секунд с облегчением сообщил нам: — Всё, эвакуация закончена.

— Можно уходить? — судорожно спросил пухленький мальчишка с позывным Хома.

— Пока нет, — ответил капитан. — Если пойдём сейчас — получим в спину. Они устроят ещё один пробный штурм, вот после него надо сразу уходить.

А ещё я подумал, что надо дать уходящим сейчас по лестнице сколько-то времени, чтобы разорвать дистанцию. Но противник решил сначала поговорить:

— Слышь, шпана, — раздалось как бы не с лестниц. — Постреляли и хватит! Вылезайте, сдавайтесь, так и быть, сильно бить не будем, и девок ваших только пощупаем. Только быстрее! Нам ждать некогда!

И вот тут я не выдержал, включил громкую и ответил:

— Вам, недоделкам, спешить некуда. Все уже ушли, а вы — неудачники! Из графика выбились, потери сверх расчётных, а Стража уже едет! Минут через десять гостиницу блокируют, так что ещё есть время разбежаться по переулкам. Вперёд! Вдруг повезёт затеряться?

Снова наступила тишина, а через несколько секунд с лестницы раздался грохот.

— Бинго, князь! — хохотнул капитан. — кто-то попробовал слинять.

А дальше выяснилось, что капитан сильно просчитался. Он рассчитывал на профессионалов, а это были недоучки. Но очень мотивированные (а может и зомбированные) недоучки. И они ломанулись толпой. Наш правый фланг, тот, который держал под обстрелом дверь на лестницы, накрыло шквалом огня, не высунуться… И тут Хома встал во весь рост, вытянул вперёд обе руки и с них сорвался огромный огненный шар. Один, другой… Третий он не успел, росчерк плазменного выстрела испарил ему голову. Но огонь противника на секунду ослаб, наши начали вяло отвечать. Я бросился туда, благо я могу стрелять по царски! Чтобы шарахнуть мне не надо вылезать во весь рост! Там, в двери на лестницу, образовалась пробка из мёртвых тел, но те, кто успел прорваться рассредоточились вдоль стены и пытались нас подавить. Я начал методично бить по ним, над головой пару раз хлопнули синие молнии плазменных сгустков, а потом что-то ударило в стол, за которым я укрылся…

…я обнаружил себя лежащим метрах в трёх от нашей позиции, у стеночки. Попытался приподняться, но мир вокруг как-то странно шатался и возвращаться на позиции мне пришлось на четвереньках.

— Куда⁈ — выдавил Нижегородский.

— Как договаривались, капитан! — я попытался улыбнуться, но почему-то половину лица просто не чувствовал.

Он только покачал головой и скомандовал:

— Левый фланг, по одному, через счёт десять! Отходить! От угла зала прикрывать остальных! Первый пошёл! И не подыматься!

Ребята рванули, стараясь прижиматься к полу, а мы, оставшиеся накрывали огнём тех, кто успел пройти в холл. Что происходило за нашей спиной смотреть было некогда. Когда они отошли, Нижегородский посмотрел на меня, усмехнулся и кивнул. Мы переместились на правый фланг и он отдал команду отходить тем, кто его удерживал.

— Уходите сразу, вы почти разряжены! — приказал он. — Прикрывают Шишка и Тормоз!

Шишка — позывной моего тёзки Тимирязева, а Тормоз — лейтенант Ундолский. Так получилось, что нашему левому флангу пришлось стрелять меньше всех и они сохранили заряд своих боевых батарей.

Ребята бросились в танцевальный зал и далее к выходу, а мы продолжили прижимать террористов. Но в какой-то момент они сумели сорганизоваться и дать согласованный залп, разнося в щепки столы, за которыми мы прятались, снося что-то за нашими спинами.

— Теперь ты! — крикнул Нижегородский. Только тут я заметил, что мы остались с ним на позиции вдвоём.

Ну что ж, слово надо держать и я, стараясь не подниматься, бросился к заветному выходу.

…За углом, отделяющим фуршетный зал от бального, опираясь на стену сидел мой тёзка. С одной ногой. Хорошую одежду делают в 42 веке! Его парадный мундир уже оказал первую помощь — остановил кровь, ввёл обезболивающее, но это не помогло бы Серёге добраться до выхода. А в самом выходе маячил Нарский… с одной оторванной рукой, а целой он затаскивал внутрь бессознательного Ундолского.

Я укрылся за стеной, начал стрелять в холл, крикнул капитану:

— Без вас — ни шагу!

Тот коротко сплюнул, но бросился, огибая меня в танцевальный зал. Вместе мы бы успели затащить Серёгу в дверь, но бандиты смогли дать ещё один согласованный залп. В тот самый момент, когда он чуть приподнялся, считая, что уже в безопасности. Защита его боевой брони сработала, но полностью погасить удар не смогла и капитан Нижегородский, перекувырнувшись пару раз, застыл на полу сломанной куклой. А террористы уже входили в фуршетный зал.

— Уходи! — крикнул я Нарскому. — Я следом!

Он посмотрел на меня с сомнением. Пришлось подтолкнуть его телекинезом и после этого я дал двери ментальную команду. Она закрылась, надёжно защищая тех, кто ушёл по аварийной лестнице.

И тут за моей спиной словно кто-то встал. Только позже я понял, что это были те, кто приходил ко мне во сне. В меня широкой рекой потекла сила. И знания. Большую часть этих знаний я не смог бы выразить словами, но это было не важно. Теперь я знал, что мой волшебный меч — оружие в чём-то более страшное, чем боевая броня. И я знал, как им пользоваться.

Террорист, вошедший в наше убежище первым, заржал, видя как я достаю меч из ножен. Он так и ржал, стоя метрах в пяти от меня, когда его тушка распалась от моего взмаха надвое. Ещё один тут же лишился головы, третьего я разрубил от макушки до задницы. Третьему, только входившему в остатки дверного проёма, я снёс голову.

Кто-то в глубине холла поднял перед собой сжатые в кулак руки, намереваясь снести меня одним мощным выстрелом, но я сделал мечом защитное движение, словно рисуя клинком полукруглое зеркало перед собой. Металл с хрустом рассекал воздух, вдруг ставший плотным и упругим, как желе, а за ним оставалась тонкая радужная плёнка. Заряд плазмы, летевший удивительно медленно, наткнулся на оставляемую клинком радужную плёнку, отразился и полетел обратно. Пока он летел, чтобы испепелить того, кто его выпустил, я отбил таким же манером ещё несколько выстрелов, заодно прикрыл своего тёзку.

И вдруг всё замерло. Все вошедшие внутрь террористы были мертвы, новые не решались выйти на линию огня.

Это равновесие качалось где-то с минуту, когда со стороны лестниц раздались вопли боли и ужаса, а через секунду кричали уже террористы в холле, который вдруг залило золотистое сияние. А вскоре в дверном проёме показалась высокая фигура, этим самым золотом окутанная. Меня словно хлопнули по плечу и сила поддерживающая меня пропала. Причём, они не бежали, нет. Словно сияние пожало им руки и сказало: «Спасибо, друзья! Теперь мы сами!». А крёстный со скипетром в руке, уже входил в разгромленный фуршетный зал. Я попытался отсалютовать ему, но меч вдруг стал чудовищно тяжёлым, я не смог поднять его и на пару сантиметров. И мир вдруг начал вращаться вокруг меня, а пол подниматься на дыбы. Но тут сильные руки меня подхватили и усадили возле стеночки. И я куда-то поплыл, поплыл, поплыл…

Эпилог

Очнувшись, я обнаружил себя в больничной палате, очень похожей на ту, в которой я впервые пришёл в себя в нынешнем времени. Левая половина лица была чем-то залеплена. С трудом сообразил, что это живой бинт — специально выведенный плоский червь, которого сажают на рану, чтобы жрал омертвевшие ткани и выделял всякие полезные для заживления соки. Интересно, чем же меня так накрыло, что этим бинтом залеплено пол морды и ещё всё плечо впридачу?

Попытался сесть, но кровать держала меня крепко. Тут сбоку возникло шевеление и раздался радостный вопль:

— Очнулся!

Кричала, кстати, Мила. Она же наклонилась и наградила меня жарким поцелуем, причём не в щёчку, а в губы.

Не прошло и минуты, как в палату ворвалась Даша. Процедура с воплем и поцелуем повторилась. Дальше девушки сели рядышком с моей кроватью, взяли меня за руку и уставились на меня любящим восхищённым взором.

— Девочки! А что таки со мной случилось, что вокруг меня идёт такая суета? И вообще, можно мне сесть?

Мила ойкнула и кровать привела меня в сидячее положение. А Даша всплеснула руками:

— Что с ним случилось⁈ Да ничего, если не считать, что пол морды у тебя сгорело, вторая половина просто поджарилась, а осколками стола тебя нашпиговало, как поросёнка чесноком! Арсений Емельяныч всё это из тебя два часа доставал. А ещё довоевался до полного магического истощения. Вообще думали, что ты полностью потеряешь дар, но как-то всё восстановливается. Это надо было додуматься! Замедлил время! Где только об этом вычитал? В результате нажил разрывы мышц, везде, где можно!

— Странно… — задумчиво ответил я, попытался дотронуться до лица, но руку поднять не удалось. — Помню как нам подавили правы фланг, тогда Хома погиб… — в горле сам собой встал ком. — Я к ним перебрался, помогал огнём… а потом очнулся, уже меня отбросило.

— Абзац… — выдохнула Мила.

Но тут наш разговор прервали, видать весть о моём пробуждении разбежалась быстро и широко. В дверь ввалились, иначе не скажешь, чуть не в обнимку, Тимирязев и… Нарский. На двоих у них было по три целых руки и по три целых ноги. Впрочем, учитывая возможности современной медицины — неудобство сугубо временное. И, судя по всему, они прекрасно нашли общий язык.

Последовали бурные приветствия, расспросы что, да как. Не удержался Серёга и от восторгов:

— Ну, брат, ты там с мечом вытворял! Где научился? Опять крёстный?

Пришлось его остудить:

— Нет, из нави подсказали.

— А научишь⁈

Глаза его так и горели. Мила с Дашей на это глубоко вздохнули, готовясь к фундаментальной отповеди, но я успел охладить его пыл раньше:

— Извини, дружище, но нет. Я сам не понимаю, как это сделал. То-есть знаю, повторить смогу, но вот объяснить — нет. Мне это подсказали, но не словами.

— Понял! С навью так бывает.

Дальше выступил Нарский, очень серьёзно:

— Князь! На балу между нами произошла некоторая размолвка, но, пока вы были недоступны, я уточнил некоторые детали и пришёл к выводу, что мой товарищ несколько сгустил краски. Я готов публично принести извинения.

Я задумался. Тут явно всплыл какой-то кусочек протокола, о котором я не знал, но из общих соображений…

— А можно просто объявить, что мы обсудили вопрос и решили, что дело не стоит того, чтобы тыкать друг в друга железяками? И вообще, если я правильно помню, мы там поговорили на повышенных тонах, но до вызова дело так и не дошло, нас, слава богам, прервали.

Нарский задумался, а Мила неуверенно сказала:

— Могут начать говорить, что кто-то из вас струсил…

— Злые языки, как известно… постоянно несут всякую ахинею. Это же не повод идти у них на поводу. Если, конечно, у вас нет претензий по поводу моей последней выходки.

— А именно? — удивился Нарский.

— Ну как же, несколько невежливо затолкал вас в аварийный выход, а сам остался геройствовать.

На это он расхохотался, а отсмеявшись подвёл черту:

— Будем считать, что вы извинились передо мной за это, а я за свои претензии. На этом я готов считать конфликт исчерпанным. И вообще, для друзей я — Брося!

— Серж! — ответил я. И даже удалось пожать ему руку.

Они уже собрались уходить, когда в палату вошёл крёстный.

— Ваше Величество! — произнесли все нестройным хором и склонились в поклоне. И только Даша бросилась к нему на шею:

— Папа!

Он рассмеялся, потрепал Дашу по голове, спросил:

— Вижу, герои собрались разобрать ход боя?

Я ответил за всех:

— Пока ещё нет, просто друзья зашли проведать.

— Это хорошо, но тебе ещё нельзя слишком напрягаться.

Намёк был понят и палату покинули все, кроме Даши, как выяснилось они с Милой подрядились быть при мне сиделками. Однако в последний момент крёстный остановил и Милу. Упс. Кажется тут опять что-то за меня решили.

Когда нас оставили, крёстный сразу же пресёк мои расспросы:

— Всё узнаешь, когда выздоровеешь! А я сейчас просто проведать и кое-что сообщить.

От таких слов я ощутимо подобрался, но он на это рассмеялся:

— Ничего страшного! Во-первых, как ты понял, после случившегося я сделал одно важное объявление. Думаю, после того, как ты проявил себя, желающих перебегать тебе дорогу за просто так заметно поубавится. Во-вторых, хочу тебя порадовать, в бою у вас была только одна потеря, княжич Панкрат Таврический, ты знал его по позывному Хома. Остальные не только живы, но и, как обещают врачи, довольно скоро вернутся в строй. И это просто чудо.

— И точно, чудо, — признал я.

— Не жалеешь, что так подставился?

Я молча покачал головой. Но крёстный ждал ответа и я озвучил его:

— Если бы я сбежал, они убили бы там всех. И как после этого жить?

— Я рад, что не ошибся в тебе, а теперь отдыхай.

Но у меня была ещё одна мысль, которую я счёл необходимым сообщить крёстному:

— Ты, тётя Лиз, тётя Софи — самые сильные маги Империи. И если любой из вас появляешься на поле боя, результат предопределён. Ведь так?

— Это достаточно близко к истине, хотя и слишком оптимистично, — ответил он.

— А если выходите вы трое, то противостоять вам не сможет никто.

— Без ложной скромности, да, — согласился крёстный. — Но к чему ты клонишь?

— К тому, что те, кто сейчас играют против династии тоже это знают. А значит у них либо есть маг сравнимой силы, либо способ вас нейтрализовать.

Тут Его Величество замер.

— Об этом следует подумать. Мы обсудим это, когда ты будешь дома. И, Мила, ты помнишь, о чём мы говорили совсем недавно?

— Да, государь!

Крёстный нас покинул, Мила сдала меня на руки Даше, но прежде чем уйти очень серьёзно сказала:

— То, о чём мы говорили на балу: Даша права, рядом с тобой всегда будет твориться чёрти что, но и защитить ты можешь лучше других. Так что я с вами!

Она ушла, у меня было ещё много вопросов, но прошедший сеанс бурного общения меня удивительным образом утомил. Глаза сами собой закрылись и я снова куда-то поплыл. Все вопросы остались на будущее…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

XX веков спустя 2: Под ударом

Content

XX веков спустя 2: Под ударом

Глава 1 Учиться, учиться… и доучиться…

Глава 2 Вести из глубинки

Глава 3 Дурные вести

Глава 4 О мятежах и крамоле

Глава 5 Учитель танцев

Глава 6 Тайна подземелий

Глава 7 Тайны подземелий, часть 2

Глава 8 Первые друзья

Глава 9 Театральная

Глава 10 Теория заговора…

Глава 11…и ее развенчание

Глава 12 Первая кровь

Глава 13 После боя или разбор пролетов

Глава 14 Ответный визит

Глава 15 Даркнет? Даркнет!

Глава 16 Инструктор

Глава 17 Родственнички подъехали…

Глава 18 Как эффективнее спалиться…

Глава 19 Аль-Калаш и другие реликвии

Глава 20 Откровения

Глава 21 Без меня меня…

Глава 22 На бал

Глава 23 Неудавшиеся танцы…

Глава 24 …а мы умеем лишь одно, не сдаваться…

Эпилог

Nota bene