Александр Яманов

Бесноватый Цесаревич-2

(Бесноватый Цесаревич – 2)

Глава 1

Герой живёт в параллельном мире и попал в альтернативную реальность. Все события и персонажи книги вымышлены. Любое сходство с реальными событиями случайно.

16 апреля – 17 апреля 1797 года, Российская Империя, Москва

Часть 1

Не знаю, сколько людей может вместить Успенский Собор, но складывалось впечатление, что сегодня на коронации присутствовала половина Москвы, уж половина дворян как минимум. Надо ещё учитывать огромную толпу, собравшуюся у храма и заполнившую весь Кремль. Хорошо, что у меня контрамарка в вип-ложу, иначе даром мне не нужно такое действие. Я потел, зверел и ждал, когда же это действо завершится. Сотни людей и тысячи свечей, при полном отсутствии вентиляции вгоняли меня в настоящее бешенство, хотелось вырваться на улицу и вдохнуть свежего воздуха. Насчёт свежести это я погорячился, уже пришлось насладиться запахами бывшей столицы.

Посмотрел на восторженное лицо Юли, сосредоточенного Александра, какую-то одухотворённую Лизу и сразу сбавил градус недовольства. Это для меня всё выглядит как плохо срежиссированное шоу, а для них самое, что ни есть сакральное действие. Поэтому убираем недовольство в сторону и делаем максимально благообразное лицо.

Аккуратно рассматриваю присутствующих, в основном тех, кто стоит рядом. От парчи и драгоценностей рябит в глазах. Ещё сильнее свербит в носу от разнообразных запахов духов, которыми обильно полили себя все присутствующие. Публика, кстати, разделилась на две, даже три части в плане одеяний. Представители первой части были сторонниками более простого варианта современной одежды и без излишних украшений. Вторая часть была тоже сторонниками нового стиля в одежде, но обвешанная орденами и прочими драгоценностями, как новогодняя ёлка. Была ещё достаточно большая часть ретроградов, носивших старые фасоны одежды. На общем фоне диссонировала прекрасная половина правящей семьи, которая была в белых платьях и выглядела просто чудесно. Я был в парадном мундире своего полка. К сожалению, пришлось надеть эти жуткие лосины без ширинки и высокие сапоги. От парика решил отказаться, голова немного обросла, но далее планирую стричься максимально коротко.

Я не фанат религии, но великолепие Успенского Собора это отдельный разговор. Чувствуешь прямо гордость за свою страну и народ, которой смог создать такую красоту. Надо будет после коронации выделить время и устроить отдельную экскурсию. Александр с дамами помолятся, а я поброжу и хорошенько рассмотрю всю эту красоту. К своему стыду, в прошлой жизни ни разу не был в этом храме.

И церковный хор поёт просто замечательно. Акустика в главном Соборе России изумительная. Да и голосище моего старого знакомого митрополита Гавриила внушает. Действо подходит к кульминации – митрополит возлагает на Павла императорскую корону. Далее передаёт скипетр и державу, ну вот и всё – в России теперь законный и коронованный Император. Процедуру коронования моей нынешней матушки, я перенёс уже более спокойно. Павел сначала подержал над коленопреклонённой Марией Фёдоровной императорскую корону, затем возложил на неё малую корону, специально изготовленную на этот случай.

Тут раздался такой грохот, что даже я, который знал о предстоящем салюте и выступал против него, с трудом сохранил спокойствие на лице. Юля, предупрежденная заранее, крепко сжала мою руку. Многие гости не удержались от испуганных возгласов и криков, с потолка посыпалась штукатурка, и даже вылетели некоторые стёкла из оконных проёмов. Смотрю на испуганное лицо супруги и начинаю опять звереть. Надо будет найти кретина, который предложил устроить салют из Царь-пушки. Хотя этот персонаж мне известен, предложение поступило от московского градоначальника[1], который решил выслужиться на старости лет. Идиот. А если бы орудие разорвало, могло быть много жертв среди простой публики. А там чуть ли не половина дети. Ну не бить же по морде заслуженного дедушку, хотя прежнего Константина мог и не остановить возраст оппонента. Судя по сморщившемуся лицу Павла и испуганному Марии Фёдоровны, градоначальник будет отправлен в отставку в ближайшее же время.

Остальная часть коронации прошла для меня в каком-то ускоренном виде. Я внимательно выслушал Акт о престолонаследии, который лично зачитал Павел. Теперь я наследник номер два и даже завещание не сможет изменить нового порядка вещей. Императором может стать только прямой наследник по мужской линии. Далее Павел зачитал новый манифест о барщине и крестьянской работе[2]. Мне никогда не понять побудительные мотивы теперь уже коронованного Императора. Вот зачем объявлять своё решение именно сегодня? Наверное, чтобы позлить аристократию, так как среди москвичей крестьян, отродясь, не было, и плевать им всегда было на нужды остальной России. Судя по застывшим лицам с искусственными улыбками многих присутствующих, первый гвоздь в гроб Павла вбит им собственноручно на своей же коронации.

Далее последовал долгожданный выход императорской четы к простому народу. Приветствия и чествования заняли ещё примерно час. Для меня осталось загадкой, зачем Павел несколько раз появлялся в императорских одеждах, копирую коронацию английских монархов. Для народа уже были накрыты столы, там водка стыла, а новый Император всё не хотел отпускать публику выпить и поесть за его здоровье. Народ долго ждал окончания Великого Поста и возможности погулять, зачем его мучить столько времени. С другой стороны, народ доволен зрелищем. Ну, невозможно подделать такой искренний восторг и ликование. Это меня успокоило и вернуло к заботам насущным. Начинаю вспоминать некоторые прошедшие события. Я-то думал, что сбежал от забот, которые сейчас представляли мои дела в Новгороде, но не всё так просто.

На коронацию Павел ехал впереди огромного каравана из придворных и задержался в древнем русском городе только на ночь. Заодно прихватил с собою меня, даже не дал повидаться с Юлей, которая должна была доехать до Новгорода дня через два. Александра ожидали в районе Твери, он немного отстал. Посещение Императором Новгорода прошло достаточно скомкано. В составе внушительной делегации мы встретили его на ближней рогатке. Павел выслушал приветственную речь губернатора, немного пообщался с фон Миллером и объяснил, что пробудет в городе всего один день и завтра выдвинется в Москву. Императорский кортеж тоже был не очень большой. Часть охраны и обслуги разместили в Кремле, а приближённых Павла в Путевом. Дворец забился под завязку, но всем нашлось место для сна.

После короткого отдыха Павел вызвал меня в свои апартаменты. Вернее, это раньше были мои комнаты, но сегодня я вполне себе комфортно расположился в кабинете, который охраняли двое часовых. Основная часть охраны располагалась только по периметру дворца, внутрь загонять солдат не было никакого смысла. Если Павел сразу принял мои доводы, то генерал-майора Аракчеева[3]пришлось убеждать очень долго. В поездке основные охранные функции были возложены на кавалергардов и гатчинцев. Несмотря на то, что он был назначен столичным комендантом, но сопровождал Павла в поездке, так как являлся командующим над гатчинцами. Лучше бы он занимался своими обязанностями в столице. Не знаю, каким артиллеристом был этот ни дня не служивший «генерал», но в караульной службе он разбирался как я игре на скрипке. Охрану дворца организовали Некрасов с Игнатьевым, которые может лучшие специалисты в Империи. В общем, сошлись на компромиссе, что будет сменный караул у дверей. Нервов это вымотало много, и оставило хороший такой осадочек от этого клоуна в генеральском мундире.

В небольшом помещении, которое я ранее не использовал, был организован кабинет. Стол, несколько стульев и кресел. Павел сидел в кресле, перед ним лежали листы с какими-то записями, ещё на столе было вино и пара бокалов. Император, как всегда, был в мундире и при орденах, на голове парик.

– Проходи сын, садись. Нам есть о чём поговорить.

Сел на стул и начал ждать продолжения.

– Мы все очень переживали, когда узнали об этом вопиющем случае с нападением. Хорошо, что всё закончилось благополучно. Александр Семёнович[4] докладывал недавно, что поиски злоумышленников ведутся, и они не уйдут от возмездия.

Я усмехнулся про себя. Бегать по лесам может любой дурак, а искать нужно заказчиков и они наверняка в столице. Сомневаюсь я в способностях Семёнова копать так глубоко, судя по слухам о его персоне. Это вам не Шешковский, но не будем о грустном. Павел тем временем продолжил.

– Должен сказать, что меня радует твоё рвение на службе. Подполковник фон Миллер написал мне, что ты не только своим примером заражаешь сослуживцев, но и придумал какие-то новые задумки для подготовки солдат. На обратном пути я обязательно ознакомлюсь с вашими новинками, и если они покажутся мне полезными, обязательно обяжу использовать их и другим полкам.

Фон Миллер не только хороший служака, но и дипломат. И меня похвалил и может отличиться, в случае если Императору понравится организация службы полка. Я и не подозревал, что он отчитывается лично перед Павлом. Император, наконец, приступил к сути.

– Меня очень радует твоя забота о развитии русской промышленности и военных заводов. Мы внимательно выслушали доклад Александра о создании единого центра, который будет осуществлять работу всех казённых заводов. Данное предложение поддержали не только главы военной и адмиралтейской коллегии, но и глава Берг-коллегии[5].

У меня аж потеплело внутри. Рад был за проект и что Александр полностью поддержал мою идею. Но думаю, похвалы скоро закончатся. И я не ошибся.

– Только объясни мне сын, зачем писать директору[6] Академии наук – "кто не с нами, тот против нас"? – Павел задал вопрос строгим тоном, но глаза его смеялись.

– Мы запланировали очень важную экспедицию на Урал под руководством минералога Краузе. Было необходимо согласовать некоторые моменты с Академией, получить карты, разрешение и желательно двух специалистов по минералам в качестве членов экспедиции. И Краузе натолкнулся на полнейшее непонимание, а, скорее всего, сознательное противодействие со стороны всех отделов Академии, куда он обратился. Вот и пришлось написать письмо Бакунину.

И как, помогло? – спрашивает Павел с улыбкой.

– Да, выдали все бумаги, и нашли нужных людей на следующий день, – отвечаю также с улыбкой, – После того как Краузе повторно доехал до Академии и передал письмо секретарю Бакунина там начался форменный переполох. Чуть ли не на следующий день нашли карты и специалистов. Спрашивается, почему нельзя просто заниматься своей работой, за которую вам платят деньги?

– Хорошо, здесь я тебя даже поддерживаю. Сын, ты знаешь, что я благосклонно отношусь к твоим благотворительным делам. Ваш фонд – это замечательная идея. И даже школа для детей слуг, которые вызывают смешки в обществе, по моему мнению, хорошая придумка. Но объясни мне, что это за проект по созданию крестьянской республики? В своём ли ты уме?

Сначала я не понял о чём речь. Но судя по строгому взгляду Павла-это не розыгрыш. Потом вспомнил разговор, проходивший во время посещения Александра. Я там рассуждал о создании коллективных крестьянских хозяйств. И там высказался, что через несколько лет данные коммуны начнут разорять небольшие помещичьи хозяйства. А ещё лет через десять в нескольких губерниях будет сплошная монополия таких коммун и крупных латифундий. Выпил тогда вина, и меня понесло немного не в ту сторону. Сам потом жалел о сказанном. Хорошо, что все присутствующие были из нашего круга. Но оказалось, что был и доносчик.

– Не знаю, кто вам донёс эту ложную информацию. Но я тогда весьма подробно объяснил свою задумку.

Ближайшие минут двадцать рассказывал Павлу о своём план по созданию паевых артелей и хозяйств. Император внимательно слушал и иногда задавал вопросы.

– Теперь твоя задумка мне ясна. Не уверен, что у тебя получится, но попробовать надо. Только впредь, пожалуйста, выбирай выражения и главное компанию, где ты делишься своими прогрессивными идеями.

Иду по оживлённому коридору в кабинет. Не скажу, что взбешён, но скорее не понимаю это как надо было извратить мою идею, чтобы передать её Императору чуть ли не как подготовку мятежа или создание крестьянского государства внутри Империи!

В кабинете меня ждёт Некрасов. Пересказываю ему последнюю часть беседы с Павлом. Тот ни минуты не раздумывая, ответил на мой вопрос.

– Это Новиков и больше некому.

– Зачем ему извращать мою идею и тем более бежать жаловаться Императору? – спрашиваю искренне недоумевая.

– Его тяготит нынешнее положение, когда он обязан работать на вашу газету под надзором. Наблюдал я за ним некоторое время, гнилой человечек и ненавидит всю вашу компанию. К тому же его дружка Радищева[7] и польских бунтовщиков освободили, а кого-то даже наградили. Но главная причина в том, что Новиков считает себя радетелем за счастье народное.

– Он франкмасон и либерал, – уточняю.

– Я в сортах дерьма не разбираюсь, Ваше Высочество. Но для таких как Новиков главное не народное счастье. Главное, чтобы именно он и его соратники осчастливили народ, хочет тот этого или нет. Ещё важнее, чтобы рецепт счастья был изобретён Новиковым и его соратниками. И вдруг сын Императора предложил путь, как облегчить жизнь части крестьян. Для них это как кость в горле.

– Здесь я с вами согласен. А что вы там сказали про польских бунтовщиков. Я как-то пропустил этот момент.

Несколько минут я слушал историю амнистии Костюшко[8], Потоцкого[9], Немцевича[10] и прочей польской мрази. Не верил и думал, что я схожу с ума. Плевать на этого либерального писателя, попал под амнистию и бог с ним. К тому же человек как, оказалось, возглавлял таможню и не брал взяток, можно было освободить только за это. Но опускать, ещё и награждать, главарей восстания? Врагов, которые пролили реки русской крови. И ладно бы это было только на полях сражений. Но в Варшаве было убито более двух тысяч безоружных русских и сочувствующих поляков, а в Вильно более шестисот. И Костюшко лично одобрил эти убийства, чему есть даже документальное подтверждение. Почему он не оказался на виселице после пленения отдельный разговор, но как можно его отпускать и тем более вознаграждать? А ведь наверняка ещё протолкнут освобождения всякой сволочи помельче.

Некрасов давно ушёл. Сидя в темноте, я переваривал полученную информацию. Какая-то чернота поселилась в моей душе. Ранее я старался абстрагироваться от окружающей реальности, успокаивая себя тем, что это не моя эпоха и не мне устанавливать здешние законы. Наверное, есть в том какой-то смысл, с учётом того, что вокруг сословное общество. Законы и решения должны служить соблюдению определённого равновесия и сдерживания в обществе. Но ненависть, буквально раздирающая меня изнутри, не могла успокоиться. Ладно, оставлю пока поляков и решение Павла на потом, надо послушать аргументацию более опытных людей, вдруг я действительно чего-то не понимаю, и наломаю дров по незнанию.

А вот с Новиковым всё понятно. Неплохая такая оплеуха для моего самомнения. Впредь буду избирательнее в подборе кадров. Я всё смотрю на ситуацию со стороны своего времени, типа создал команду и начали работать. Человек получил амнистию, должность главреда и неплохую зарплату. Ну не хочет Новиков по-хорошему, значит, будет по-плохому. А Некрасов силён, сразу проанализировал ситуацию и нашёл ответ. Надо задуматься в будущем о личной разведке, он неплохая кандидатура в качестве её руководителя. Волков работает больше по Европе и круг его полномочий гораздо шире, а нужно и местную ситуацию контролировать. Обговорю сначала с Волковым, далее посмотрим.

Самое забавное, что эта детская интрига могла получиться. Люди уже изучили характер Павла и начали играть на его этом. С одной стороны, рыцарь, который склонен к благородным душевным порывам, с другой стороны-самодур, который на основании косвенных данных может принять важное решение. Но со мной Павел предпочёл поговорить лично и детально разобраться в ситуации. Для меня загадка, он это сделал из отцовских чувств или не всё так с ним плохо. А Новиков всё-таки сука!

А вообще, чему удивляться? Это я просто расслабился в провинции. Обыкновенное лицо либерасни из моего времени. Есть только их мнение, а другое неправильное. И только они знают путь, как привести русский народ к всеобщему благоденствию. А кто против их идей – фашисты и прочие ублюдки. Моральный аспект для такой публики вторичен.

Часть 2

Грешным делом, ожидал, что нас поселят в кремлёвских палатах. Надеялся погулять и посмотреть, на места, где решалась история моей страны. Интересно же пройтись по нынешнему Теремному дворцу. Но мы сразу последовали в Петровский дворец, специально выстроенный для посещения Первопрестольной Екатериной. В него мы и возвращались из Кремля, сквозь ликующую толпу простого народа. Если бы ещё дороги были нормальные, благо, что сейчас более или менее сухо, но общее впечатление от них отвратительное.

В день коронации не было предусмотрено никаких балов и приёмов, всё-таки Пасха и окончание поста. Основные мероприятия были запланированы на следующую неделю.

Мне нравилось, что Павел хороший семьянин. Дело даже не в их количестве детей, а именно в том, что он любил их и явно наслаждался, когда все мы собирались вместе. Сегодня был семейный ужин с небольшими вкраплениями соратников Императора. Сижу на этом празднике тщеславия, мысленно веду с собой диалог. Радостный Павел, не менее радостная императорская фамилия, кроме одного задумчивого типа. Ещё и соратники Павла, куда же без них.

А вот как правитель он разочаровывал всё сильнее и сильнее. Если у меня ещё теплилась какая-то надежда, что Император послушает Екатерину, которая наверняка провела с ним беседы перед смертью, и не будет резко менять сложившийся порядок, то теперь просто не понимал чего от него ожидать.

Он действительно неплохой человек, но совершенно не приспособлен к управлению. А в людях он разбирает ещё меньше, чем в управлении. Спрашивается, чем ты занимался более двадцати лет, когда тебя отстранили от государственных дел? Неужели нельзя было расширить круг своих знаний, а не носится как сумасшедший со своими гатчинскими войсками? Про окружение Павла вообще молчу. Кутайсов[11] вызывает у меня только одно желание – дать ему в морду, а потом слегка ещё потоптать. Наверное, что-то такое проскальзывает в моём взгляде, что заставляло этого сводника обходить меня стороной. Примерно такие же эмоции у меня вызывал Кушелев[12], никчёмный человек, произведённый уже в генерал-майоры, то ли ещё будет, чины с орденами просто сыпались на всех кого можно и нельзя. Костьми лягу, но этого мутного товарища к флоту не допущу. Братья Куракины, Плещеев[13] и Аракчеев тоже гигантами мысли не являлись, но и не были откровенными подлецами. Наверное, один лишь Ростопчин производил впечатление приличного человека, по крайней мере, из тех, кто присутствовал за столом.

Чувствую, что начинаю заводиться. Решение Павла о награждении огромного количества сановников, просто за гранью моего понимания. Ну, выдай ты им по Анне любой степени, одари публику попроще специальными медалями, а младшие чины памятными знаками в честь коронации. Но зачем разбрасываться орденами Андрея Первозванного[14]? И самое главное, за какие такие заслуги высший орден Империи получил Салтыков? Или что такого сделал канцлер Безбородко, чтобы возводить его в княжеское достоинство? Но с этим я как-то смирился, а вот раздача десятков тысяч казённых крестьян ввела меня в бешенство. Хорошо, что не наговорил ничего лишнего, прежнего Константина такие вопросы не интересовали, а свои чувства я могу контролировать. Это же надо, отдать чуть ли не пятьдесят тысяч государственных крестьян и тысячи десятин земли просто потому, что ты сегодня официально стал Императором.

Маленькая ладонь Юли легла на мою правую руку. Оборачиваюсь и смотрю в её сторону. Моя жена улыбается и показывает глазами в сторону Павла. Юля в принципе девушка весёлая, а новость о беременности добавила ей и дополнительной уверенности в себе. Ещё мои царственные родители тоже были очень рады, в отличие от Лизы, к моей жене они относились доброжелательно. Но сейчас улыбка была какая-то неестественная.

Оборачиваюсь в сторону Императора, который внимательно на меня смотрит и хмурится. В зале постепенно наступила тишина.

– Ты чем-то недоволен, сын мой?

– Всё хорошо, отец. Я очень рад как прошла ваша коронация. Это было воистину блестящее действо, которое войдёт в историю страны. Последние дни были очень насыщенными, а как вы знаете, я недавно тяжело болел. Просто устал.

– Хаха- хохотнул Павел, у которого сразу изменилось настроение, – Нам действительно пришлось с тобой вволю побегать. Ничего, сегодня отдохнёшь и завтра будешь полон сил.

Ему смешно, а меня реально вымотала репетиция к коронации. Два дня я и ещё несколько несчастных были вынуждены бегать как ошпаренные и выполнять хотелки Императора. Больше всего меня раздражал тот факт, что не было никакой необходимости в моём присутствии. Александр как-то умудрился уклониться от репетиции, интриган ещё тот. Плюс после дороги я опять почувствовал слабость. Не выздоровел до конца или даёт о себе знать травма головы с какими-нибудь прошлыми болячками реципиента. Так набегался, что меня стало уже тошнить от красот Кремля.

Публика тем временем вернулась к ужину, раздался чей-то смех и празднование продолжилось. Я благодарно взглянул на Юлю, получив в ответ счастливую улыбку. Похоже, ночью отдохнуть не получится.

Мои мысли опять перенеслись в Новгород. После разговора с Павлом я ненадолго посетил губернаторский дворец. Перед этим отправил гонца, чтобы офицеры моей роты ждали меня в полковой избе. Так как город был перенасыщен не только войсками, но и наверняка разного рода агентами за охрану можно было не беспокоиться, но я всё равно взял с собой Савву с Кузьмой.

Во дворце губернатора оставил коня братьям, а сам пошёл к входу. Отдал шапку и бекешу лакею, мне быстро протёрли сапоги, и я прошёл в залу, где меня уже ждали хозяева, городской голова Лухин и фон Миллер. Поздоровался с присутствующими и выбрал себе с краю от стола, остальные сели после меня. По кивку хозяйки лакей налил мне чай и покинул помещение.

– Господа, времени очень мало, поэтому приступлю сразу к делу. Вы Пётр Петрович не обижайтесь на такое холодное отношение Его Величества, он сильно спешит, и уже завтра мы выезжаем в Москву. Зато на обратном пути отец хочет посетить несколько городов, в том числе и Новгород. И мне кажется, у вас есть все шансы, чтобы именно посещение этого чудесного города, Император запомнил надолго.

Все присутствующие очень внимательно слушали меня и не перебивали. Но в комнате ощущалось некое напряжение. Милость Императора по нынешним временам шаг, а может скачок по карьерной лестнице.

– Давайте начнём с дел губернских. Вы рассмотрели моё предложение по созданию городских служб очистки и полиции? – задаю вопрос Митусову.

– Так точно, – отвечает тот по-военному, – Мы с господином Лухиным внимательно рассмотрели ваши записи, ещё и добавили кое-чего от себя. Служба очистки уже начала работать. Выделено здание в районе Кремля, на работу приняты в основном бывшие солдаты, они обеспечены повозками и инструментом. В данный момент проводится только уборка снега и навоза. После наступления оттепели работы прибавится, и также на уборку будут привлекаться временные помощники. Что касается создания полицейской службы по новому образцу, то тут сложнее. Мы уже обеспечили новое формирование зданием, и началось формирование штата. Здесь мы учли ваше пожелание, и в полицию будут приниматься только грамотные люди не старше сорока лет. С началом работы новой структуры, старые выборные и сословные учреждения, занимающиеся полицейским надзором, будут распущены. Трудность заключается в том, что не хватает людей, которые были бы знакомы с сыскной деятельностью.

– Я вам помогу с таким человеком. Ему, правда, далеко за тридцать. Но он точно грамотный, – говорю и улыбаюсь, вспомнив про местного Шерлока Холмса, – Возьмёте его в штат каким-нибудь заместителем и вы точно не пожалеете. Зовут нашего героя Савелий Кузнецов и главное его достоинство – он умеет думать. А найти людей, которые будут ловить всяких разбойников гораздо легче. Заодно Савелий подготовит вам за несколько лет толковых помощников.

– Буду вам очень признателен за помощь. Но ведь вы не только это хотели нам сказать? – спрашивает губернатор.

– Что по мощению камнем центральных улиц, – не стал я отвечать на вопрос и посмотрел на Лухина.

– Было принято решение об учреждении мостового налога. Также будет производиться сбор камня для мощения улиц. До брусчатки, которую вы хотели Ваше Высочество пока далеко, нам бы с камнем справиться. Все домовладельцы были уведомлены об обязательном посыпании улиц песком и устранении ям. Но боюсь, что к приезду Его Величества, мы не сможем начать работы. Нет камней, так как зима, недостаточно людей и пока не собран налог.

– Забудьте про слово не могу, нет такого больше такого выражения. Камни наберёте, как сойдёт снег. По деньгам устройте добровольный сбор и не с купцов, а с дворян. Пусть раскошелятся, невелика сумма. Для работ привлекайте всяких пропойц, подозрительных лиц и мелких нарушителей порядка. Ну, выпорете вы бездельника, посидит он в холодной и далее примется за прежнее. А так вы быстро сформируете рабочую команду, и пусть трудятся на благо города. Попросите местного судью, чтобы вместо розог и штрафов приговаривал к месяцу и более общественных работ. Найдите помещение, где их можно содержать, с охраной вам поможет господин подполковник. Начните работу с Кремля, а то там большая часть дорожек просто присыпана песком, а его мой отец обязательно захочет посетить. Император не будет бегать по вашим мостовым, самое главное показать, что вы начали работать.

– Теперь отвечаю на ваш вопрос, господин губернатор. Совершенно верно, я хотел уточнить ещё один момент. Но сначала давайте обговорим дела армейские. – перевожу взгляд на фон Миллера, – Господин подполковник, расскажите, как обстоит дело со строительством казарм.

– Подготовка идёт быстро, особых затруднений пока нет. Готовится материал, местный архитектор занимается расчётами и нанимает мастеров. Уже подготовлен макет будущих казарм, помогли мастера-резчики. Думаю, Его Величеству понравится увидеть, что мы будем строить не только на рисунках. Также найдена площадь недалеко от будущих построек, она подходит для полосы препятствий, как вы назвали свою новинку.

Приятно иметь дело с умным военным. Ещё приятнее осознавать, что фон Миллер не только выслуживается пред Императором, но и понимает необходимость моих задумок для армии. Он вообще гораздо умнее, чем я представлял себе классического военного из этого времени. Ещё у человека явные организационные таланты. Повезло мне с командиром полка.

– Рекомендую вам уже сейчас начать изготавливать все детали для сооружений, которые будут на нашей полосе. А как сойдёт снег, собрать всё на месте. Это займёт гораздо меньше времени, если вы займётесь изготовлением и сборкой одновременно.

– Я так и хотел сделать. Солдаты скоро приступят к работе, – отвечает подполковник.

– Теперь важнейший момент. Император очень любит парады и прочие экзерциции. Я не знаю как, но полк должен маршировать и так есть глазами начальство, чтобы у Его Величества не возникло даже повода для недовольства. Вас ждёт очень тяжёлая работа в ближайшие два месяца. Необходимо отменить все отпуска и прочие придуманные болезни, все офицеры должны быть в полку и заниматься подготовкой. Необходимо отозвать всех солдат с промыслов. Я понимаю, что, промыслы для солдат это возможность хорошо питаться и помогать своим семьям. Дайте приказ командирам рот, чтобы определили, какую сумму обычно зарабатывают солдаты, я выдам деньги из своей казны.

– Это лишнее и совершенно немыслимое предложение. Армия-это не ватага разбойников, куда захотел, туда и пошёл. Просто я иду на определённые уступки солдатам, так как полноценной службы зимой нет, а финансов на содержание полка не хватает. Завтра же будут маршировать как миленькие, – с какой-то ноткой обиды произнёс подполковник.

– Сытый и довольный солдат, лучше, чем голодный. Для меня сумма невелика, а для солдатских семей – это возможность накормить детей, не забывайте об этом.

Сделал пару глотков уже остывшего чая. Фон Миллер и губернатор очень странно смотрели на меня. Непонятна им такая забота о простом народе и тем более о солдатах. Мария Степановна и Лухин просто внимательно слушали. Я продолжил.

– Думаю, здесь вам может помочь господин Митусов. Сейчас достаточно крестьян, которые работают в городе. Просто перенаправите нужное количество на постройку полосы. Заодно киньте дополнительный клич, что нужны ещё работники, крестьяне подъедут из деревень. Я дополнительно выделю необходимую сумму, ибо губернская казна наверняка не бездонная.

Лухин печально вздохнул, намекая, что городская казна тоже не ломится от денег.

– Ещё прошу вас обоих, научитесь работать в связке, – обращаюсь в первую очередь к губернатору, зная, что у него были какие-то разногласия с фон Миллером, – Вы сейчас зависите, друг от друга и делаете одно дело. Чем больше каждый из вас поможет другому, тем больший вас ждёт успех.

Собеседники оценивающе посмотрели друг на друга. Я же заметил лёгкий кивок Марии Степановны. Значит, можно быть спокойным, всё будет в полном порядке. Повезло Митусову с супругой.

– И хотел дать вам один совет, господа. Не нужно спешить. Если получится подготовить все ваши начинания, то Император будет доволен. Вас в любом случае будет ждать награда. Но не спешите просить и даже соглашаться на перевод в столицу. Поверьте, сейчас у трона достаточно представителей знатнейших фамилий, которые уже расхватали должности и ожидают новых, потому что Император в любом случае будет ставить своих людей. В любом случае вы опоздали к делёжке. Я вам предлагаю получить заслуженные награды и остаться в Новгороде. Вы, Пётр Петрович должны за два года сделать Новгородскую губернию самой передовой в Империи. Поверьте, следующее ваше назначение будет гораздо более интересным, чем вам предложит Император через два-три месяца. А на вас, Карл Карлович у меня не менее амбициозные притязания. Выборгский полк должен стать лучшим в Империи. Со своей стороны я сделаю всё, чтобы финансирование полка не задерживали и все штатные единицы были заполнены.

Я оставил своих собеседников подумать. Мне кажется, что Митусов и фон Миллер согласятся. Оба не дураки и опыта им не занимать. Сами не догадаются, так Мария Степановна подскажет. Она сразу поняла, что я ничего не говорю и не делаю просто так.

Часть 3

Проснулся сегодня достаточно поздно. По крайней мере, солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь высокие окна Петровского. Как я и думал, сразу выспаться не удалось. У супруги были свои планы на ночь, в чём я её полностью поддерживал. Но особо не усердствовали, я действительно сильно вымотался и ещё не пришёл в себя после болезни. На удивление Юли в кровати не было, уже куда-то ушла. Нас разместили в одних покоях, даже Петровский дворец не смог вместить многочисленную семью Императора с сопровождением. Поэтому пришлось «ютиться» в двухкомнатных апартаментах квадратов на сто. Я бы вместо всей этой лепнины с позолотой, предпочёл небольшой номер с душем и нормальным туалетом. Но чего нет, того нет.

Выспался вроде неплохо, с удовольствием потянулся и решил ещё поваляться. Совсем я забросил тренировки со всеми этими хлопотами. До обеда никаких дел нет, а далее уже начнётся череда балов и приёмов. У меня запланировано несколько встреч, надо будет предупредить Павла о некоторых персонах, которых я хочу пригласить на приватную беседу. А то будет скандал на ровном месте.

Проваливаюсь в дрёму и опять возвращаюсь к событиям, предшествующим моему отъезду из Новгорода. После озадаченных отцов города я помчался в полковую избу, где меня должны были ожидать офицеры роты. На улице ещё было светло, поэтому доскакали достаточно быстро. Народ уже закончил работу и потихоньку расходился по домам. По сравнению с обычным новгородским вечером выделялось наличие дополнительных нарядов солдат. Основной нашествие гостей начнётся послезавтра, Павел как раз на два дня обогнал идущий за ним караван.

В полковой избе уже собрались все офицеры моей роты. Боур всё-таки перевёлся в другой полк, я официально принял командование, и теперь рота действительно моя. Будущий взвод егерей тоже на мне, но там давно взяли на себя командование Руппрехт и Первушин. Шваба, кстати, удалось принять на службу, но в звании поручика, о чём он особо не переживал. Ивана вполне себе устраивало нынешнее положение без всяких званий. Богдан Фитцнер осуществлял непосредственное руководство пока ещё десятком, а старшие товарищи взяли на себя всё хозяйство и подготовку.

Кроме офицеров роты присутствовал фон Рентелень, который был артиллеристом и имел своё руководство. Но он был нужен, как и Данилов, которого я также попросил позвать на совещание.

– Господа, буду краток, так как мне ещё нужно посетить расположение егерей, а завтра поутру отбываю в Москву. Я только что от подполковника, где был согласована подготовка к визиту Его Величества после коронации.

В провинции народ простой, и визит Императора главное событие в жизни и не только простого обывателя. Офицеры были разочарованы, что Павел решил просто переночевать в Новгороде и быстро ехать дальше. Был намечен план мероприятий, в том числе небольшой парад, но в результате ограничились просто смотром. После моих слов офицеры явно воодушевились, но никто и не думал перебивать.

– Ваша задача, Томас Богданович, – обращаюсь к старшему Фитцнеру, – Сложная и простая одновременно. Наша рота должна стать лучшей. И не только в шагистике, но и в новых упражнениях. Сложно, потому что в нашей роте много новобранцев, а им придётся научиться маршировать за два месяца. С другой стороны, им будет проще, потому что я помогу как с обмундированием, так и с дополнительным питанием для солдат. Заниматься будете по восемь – десять часов и, чтобы рота была в полном составе. Завтра запросите держателей артельных касс, что необходимо в первую очередь и какие вещи недополучены у интенданта. За деньгами, одеждой для занятий и дополнительной едой обратитесь к Шульцу, он уже предупреждён. Для интенданта я написал письмо, передам вам его позже.

– И наша рота должна стать лучшей на полосе препятствий, которая будет готова, как сойдёт снег. За помощью в её освоении можете обратиться к егерям, у них она есть, только в упрощённом виде, – киваю в сторону младшего Фитцнера.

– Есть ли какие-то вопросы? – продолжаю свой монолог.

– Задача ясна. Что важнее, шагистика или полоса препятствий? – спрашивает Томас.

– Правильный вопрос. На шагистику в первую очередь обратит внимание Его Величество. А на прохождение полосы препятствий обращу внимание уже я, – отвечаю и улыбаюсь.

Фицтнер моего шутливого настроя не понял. Он действительно был очень основательный и по-немецки педантичный. И понимал, какой объём работ предстоит.

– Теперь по артиллерии, – обращаюсь к фон Рентелену и Данилову, – Велика ли вероятность того, что вам удастся добиться результата хотя-бы в одном направлении? Например, переделать лафет или подготовить одну из повозок.

– Мы как раз и сосредоточили сейчас все силы на лафете полупудового единорога. Также Силантьев будет проводить испытания своих рессор, в том числе на фуре. Сверх того, мастер обещал помочь с ходовой частью лафета. Думаю, что к повторному приезду Его Величества, у нас будет, чем его заинтересовать.

– Хорошо, что вы понимаете важность момента, Александр Михайлович. Артиллерия – это одно из главных увлечений Императора. А его верный сподвижник и нынешний комендант столицы, даже имеет какое-то отношение к артиллерии, – решил я проверить реакцию офицеров на Аракчеева.

Данилов даже рассмеялся, остальные офицеры просто улыбнулись. Выскочек не любили во все времена, а ещё больше презирали бездарей, взобравшихся на вершину. Мне понравилась такая реакция, сам называю вещи своими именами, чего требую и от своего окружения.

– Надеюсь, что Императора будет сопровождать генерал Мелиссино[15], которому отец ему безмерно доверяет. Главное, что он и есть настоящий автор реформы, а не этот шут Зубов, получивший лавры создателя мобильной конной артиллерии.

– Присутствие Петра Ивановича будет большим подспорьем. Возможно, в свите Императора будет генерал Базин[16], с коим я имею честь состоять в переписке. Это человек исключительно предан делу и не удивлюсь, что является лучшим артиллеристом России, если не Европы.

Ни разу не слышал о последнем. Но если он будет на коронации, то обязательно детально его расспрошу. Я реально оцениваю свои знания, тем более такого сложного рода войск. Можно сколько угодно умничать, но дело должны делать профессионалы, которым я обязано помогать.

– Постараюсь привлечь внимание обоих генералов к вашей работе. Нам важно, чтобы в итоге плоды общего труда принесли пользу всей армии. Мы можем продолжать ковыряться в сарае, где с помощью кузнеца и такой-то матери склепаем лафет. Но я вижу вашу задачу изготовить работающий образец, а далее поручить дело казённым заводам. В Новгороде просто нет таких производственных возможностей. Всё в ваших руках Александр Михайлович, если Императору понравится результат, то со своей стороны сделаю всё, чтобы вы продолжили его в Туле или Сестрорецке. А для вас барон – это шанс, которых больше может не быть, – обращаюсь уже к фон Рентелену.

Судя по затуманившемуся взгляду Данилова и вспыхнувшему барона, всё будет в порядке. Мимо такой возможности оба не пройдут. Данилова давно списали и отправили в отставку, а у поручика из бедного рода мало шансов продвинуться по карьерной лестнице.

Уже в сумерках выдвинулись в усадьбу. По дороге у меня состоялся интересный разговор с младшим Фитцнером.

– Богдан, ты знаешь, что Первушин сейчас занимается поимкой одного разбойника. Вернее, даже целой шайки.

– Иван Савельевич рассказал мне обо всех задумках. Разбойников ловить будем на живца. И вроде как тати уже наживку проглотили. Под астраханского купца, который якобы едет за дорогим товаром, будет рядиться Анвар. Его охрану будем изображать я с Филипсом и Кривым. Ещё трое солдат ликом потемнее, будут обряжены под слуг. Основной отряд во главе с Леском будет наблюдать за разбойниками. Вы же видите, я уже начал усы с бородой отращивать, чтобы случайно не узнали, – хохотнул Фитцнер.

У Богдана действительно была уже хорошая такая щетина. Он сильно отличался от старших братьев не только фигурой, но был более смуглым и темноволосым. Нарядим в халат с папахой, и не отличишь от какого-нибудь черкеса.

Я изначально не верил в успех нашей любительской операции по поимке разбойников. Хотя сам и предложил вариант слить информацию о предстоящей сделке через приказчика Астафьевых. Мол, какой-то астраханец, который приехал за товаром в Москву, заинтересовался канцеляркой и играми для перепродажи их персидским вельможам. Астафьевы ответили согласием и готовят товар, а покупатель скоро поедет в Новгород. Всё выглядело так фантастично, что сначала понравилось моим башибузукам, а потом клюнул и Емельянов. Приказчик Астафьева в трактире «по секрету» проговорился самому купцу. Через день к Арцыбашеву отправился гонец. А через несколько дней после его возвращения, к нашему подозреваемому выдвинулся сам купец. Я в такие подробности не вникал и только сейчас вспомнил про эту задумку.

– А как разбойники узнают, когда к Астафьеву прибудет купец? Ты же понимаешь, если человек едет в составе большого каравана, то нападать на такую толпу сродни самоубийству.

– Здесь всё продумано. Приказчик сразу рассказал, что прибудет заранее человек от астраханца, и он выдвинется встречать его ближе к Крестцам. Купец поедет с небольшой охраной и слугами. К тому времени все гости, которые направляются на коронацию, освободят тракт и будет проще следить за разбойниками, которые поедут вслед за приказчиком.

– Вам виднее, в такие вопросы лезть не буду. Главное – взять живьём помещика, купца и большую часть их людей. Ещё хочу обсудить с тобой одну идею. Как ты сам оцениваешь готовность десятка в данный момент?

Я изложил Богдану свои планы по одной авантюре. Прапорщик идеей загорелся, но реально оценил силы десятка. Акцию можно будет провести только с помощью наставников, и нужно будет ещё специально отрабатывать взаимодействие.

– После моего возвращения решим, будем ли устраивать эту пробу сил. Очень многое будет зависеть от того, как пройдёт поимка разбойников.

В усадьбе также прошло небольшое совещание. Уточнили детали по поимке помещика-отморозка и ещё разные мелочи. Уезжал в очень хорошем расположении духа. Дело запущено, работа поставлена грамотно и есть уверенность, что уже через годик егеря станут грозной силой.

Мои воспоминания прервал звук открывающейся двери и лёгкие шаги. Открываю глаза и вижу улыбающуюся Юлю.

– Доброе утро, Костья. Уже все встали и сейчас будут завтракать. Думаю нам необходимо присутствовать.

Улыбаюсь в ответ. Юля и ранее не страдала отсутствием позитива, а сейчас просто лучится от счастья. Не хочу вспоминать отношение к материнству некоторых категорий женщин из моего времени, к супруге это точно не относится. Она восприняла беременность как дар Божий. Ещё и Павел с Марией Фёдоровной обласкали её своим вниманием. Всё-таки ожидается первый внук или внучка.

– Бегу умываться. А то нельзя расстраивать таких достойных людей, – произношу с иронией и выбираюсь из-под одеяла.

Завтрак состоялся около девяти часов. Павел любил вставать рано, но видать сам вчера умаялся, и нам не пришлось садиться за стол в семь утра. Хотя не уверен, может, он по своей привычке уже принял доклады чиновников и пробежался с проверкой караулов. Да и семейный завтрак, насколько я знаю, не был в числе его пристрастий. А вот обед проходил строго по расписанию. У Павла вообще вся жизнь была регламентирована и шла по расписанию. Проблема в том, что он того же требовал от окружающих. Это добавляло дополнительное недовольство к его персоне.

На сегодня был запланирован первый приём. Официальный бал будет здесь, в Петровском. Ну и вся Москва будет гулять ещё не одну неделю, так как именно для этого собралось столько людей. Понятно, что будут заключаться деловые соглашения и происходит помолвки. Заодно и я проведу свои переговоры.

Бал прошёл для меня как-то скомкано. Очень много приглашённых, скученность и духота не добавляли позитива. Толком не смог ни с кем пообщаться. Ещё и гости просто не давали. Поговорили пару минут с Александром, как нас сразу окружила толпа любопытных. Плюнул на всё и большую часть вечера танцевал и провёл его рядом с Юлей. Удалось только обсудить с активом фонда предстоящие турниры, но потом опять налетели любопытные, и я опять устремился на танцпол. Умотался так, что перед сном даже раздеваться было трудно. Повезло, что Павел зациклен на своём режиме, и ближе к десяти вечера гости начали разъезжаться.

Приключения нашего современника в 18 веке продолжаются. За короткий срок ему удалось совершить многое, но меньше чем он хотел. Но мир уже пойдёт по другому пути.

[1] Михаил Михайлович Измайлов (1722-1800) – русский сенатор, генерал-поручик, действительный тайный советник, владелец подмосковного имения Быково. В течение короткого времени московский главнокомандующий (21 марта 1795 – 20 ноября 1796) и губернатор (начальствующий гражданской частью в Москве и губернии, 20 ноября 1796 – 2 мая 1797).

[2] Манифест о трёхдневной барщине от 5 апреля 1797 года – законодательный акт российского императора Павла I, впервые со времени появления в России крепостного права юридически ограничивший использование крестьянского труда в пользу двора, государства и помещиков тремя днями в течение каждой недели и запрещавший принуждать крестьян к работе в воскресные дни. Манифест имел одновременно религиозное и социальное значение, поскольку запретил привлекать зависимых крестьян к работе в воскресенье (этот день предоставлялся им для отдыха и посещения церкви) и способствовал развитию самостоятельных крестьянских хозяйств. Манифест специально устанавливал, что оставшиеся три рабочих дня предназначались для работы крестьян в собственных интересах.

[3] Граф (с 1799) Алексей Андреевич Аракчеев (1769 – 1834) – русский государственный и военный деятель, пользовавшийся огромным доверием Павла I и Александра I, особенно во второй половине царствования Александра I («аракчеевщина»). Реформатор русской артиллерии, генерал от артиллерии (1807), военный министр (1808-1810), главный начальник Императорской канцелярии (с 1812) и военных поселений (с 1817).

[4] Александр Семёнович Макаров (1750 – 1810) – российский государственный деятель, тайный советник, сенатор, последний руководитель Тайной экспедиции при Правительствующем Сенате с 1794 по 1801 гг.

[5] Берг-коллегия – орган по руководству горнорудной промышленностью в России; учреждена в 1719 году по инициативе Петра I. Возглавлялась президентом, которого назначал монарх. Берг-коллегия являлась функциональным аналогом министерства и входила в состав Двенадцати коллегий.

[6] Павел Петрович Бакунин (1766-1805) – российский литератор, исполняющий должность директора Императорской Академии наук и художеств с 12 августа 1794 года по 12 ноября 1796 года (во время отпуска княгини Е. Р. Дашковой); директор Академии с 23 ноября 1796 года.

[7] Александр Николаевич Радищев (1749-1802) – русский прозаик, поэт, философ, де-факто руководитель Петербургской таможни, участник Комиссии по составлению законов при Александре I. Стал наиболее известен благодаря своему основному произведению «Путешествие из Петербурга в Москву», которое издал анонимно в июне 1790 года.

[8] Анджей Тадеуш Бонавентура Костюшко (1746-1817) – военный и политический деятель Речи Посполитой и США, участник Войны за независимость США, руководитель польского восстания 1794 года.

[9] Граф Роман Игнацы Франтишек Потоцкий (1750-1809) – польский магнат, политик, журналист и писатель. В 1794 году вернулся в Варшаву и стал министром иностранных дел «народного» правительства.

[10] Юлиан Урсын-Немцевич (1757-1841) – польский писатель, историк и общественный деятель. Принимал активное участие в восстании 1794 года в качестве адъютанта Костюшко.

[11] Граф (1799) Иван Павлович Кутайсов (1759-1834) – камердинер и любимец Павла I, турок, взятый в плен в Бендерах, по другой версии грузин, спасённый под Кутаиси от турецкого плена и подаренный Павлу в его бытность престолонаследником.

[12] Граф (с 1799) Григорий Григорьевич Кушелев (1754-1833) – русский государственный и военный деятель, адмирал (с 24 ноября 1798 года). В правление Павла I осуществлял фактическое руководство российским флотом.

[13] Сергей Иванович Плещеев (1752 – 1802) – близкий к Павлу I деятель масонства, географ и переводчик, вице-адмирал.

[14] Императорский орден Святого апостола Андрея Первозванного – первый по времени учреждения российский орден, высший орден Русского царства и Российской империи с 1698 по 1917 год. В 1998 году орден был восстановлен как высшая награда Российской Федерации.

[15] Пётр Иванович Мелиссино (греч.??????????; 1726-26 декабря 1797) – первый русский генерал от артиллерии, брат И. И. Мелиссино, отец А. П. Мелиссино.

[16] Алексей Осипович Базин (1743-1814) – генерал-лейтенант, теоретик артиллерийского дела, командир лейб-гвардии артиллерийского батальона. Базин ревностно принялся за выполнение намеченных им преобразований. Строевое образование, упорядочение материальной части, развитие научных сведений между артиллеристами и многое другое было исключительно делом его реформ. Памятником последних он оставил артиллеристам обширное «Наставление гг. штаб – и обер-офицерам л. гв. артиллерийского батальона», многие из положений которого перешли затем в официальные уставы.

Глава 2

19 апреля- 22 апреля 1797 года, Российская Империя, Москва

Часть 1

Ещё два дня было потеряно на этих бессмысленных приёмах и балах. И ведь никуда не отпросишься, Павел требует непременного присутствия. Ладно бы только это, так ведь ещё нужно танцевать строго по его программе, придирается к одежде как военных, так и гражданских, ещё все мероприятия заканчиваются в десять часов вечера. С учётом того, что нынешняя знать привыкла просыпаться далеко за полдень, а после десяти вечера у них только начало веселья, то это вызывает дополнительное раздражение. К чему эта мелочность? Какая разница, что за парики носят офицеры? Разве красит Императора сцена, когда он прицепился к какому-то капитану, отчего тот не в треуголке нового образца? Хорошо, что дамам под юбки не начал заглядывать, на предмет правильной ли длины у них панталоны. Хотя многие дамы и что особенно отвратительно их отцы с мужьями, совсем не против, чтобы Павел проверил всё ли под юбками в порядке, не за просто так, конечно. Аттракцион бессмысленной щедрости и лицемерия продолжается и конца ему не видно.

Хорошо, что утром и днём занимаюсь делами предстоящего турнира. Когда до наших дам дошёл масштаб предстоящего мероприятия, они просто впали в панику, и пришлось срочно им помогать. А потрудились мы действительно неплохо.

Сегодня после завтрака нас с Александром вызвал Павел. Император опять начал вставать ни свет ни заря, принимать несчастных докладчиков и донимать караулы мелкими придирками. Благо, что остальным не нужно в шесть утра присутствовать за столом, но в восемь вся семья и окружение уже в сборе.

Сидим уже минут десять в кабинете, который больше похож на гостиную с минимумом мебели. Только пара стеллажей с книгами намекает, что это рабочее помещение. Лакей открыл дверь и в кабинет стремительно вошёл Павел. Мы с Александром встали, приветствуя отца, и сели после его разрешения.

– Константин, тебе всё неймётся. Не можешь потерпеть до окончания всех торжеств? Расскажи, что это за самоуправство с Головинским дворцом[1]? – начал Павел с претензии, но пока достаточно спокойным тоном.

– Как вы знаете, нашим фондом были запланированы игры в честь вашей коронации. Было решено организовать турнир по шашкам и русским шарам. Сначала хотели провести всё в каком-нибудь дворце, благо некоторые персоны готовы были предоставить помещения и подготовить их к играм. Однако несколько дней назад выяснилось, что количество желающих участвовать в турнире превышает все разумные пределы. Можно было провести его в Петровском, но боюсь, вам не понравится, толпа из нескольких сотен участников и наблюдателей, которые будут находиться здесь в течение трёх дней.

– Да, это точно не добавит мне расположения духа. Но почему вы выбрали именно Головинский дворец, я распорядился отдать его под казармы? И тем более без моего ведома? – начал заводиться Павел.

– Отец, – на выручку пришёл Александр, – Я же спрашивал вашего позволения ещё перед коронацией. Вы ответили согласием.

Павел задумался на несколько секунд. Уверен, наш интриган так поставил вопрос, что Император, если чего и вспомнит, то без подробностей.

– Припоминаю, что давал согласие на ваше сборище. Но не ожидал, что вы там устроите форменный базар. Хорошо, этот вопрос мы разобрали. Константин, ты обращался ко мне с разрешением на встречу с некими персонами. Я не понимаю твоего желания общаться с некоторыми из них, но пока из твоих начинаний не было плохого.

У меня аж гора с плеч упала. В принципе, можно было встретиться и без разрешения Павла. Но он бы в любом случае узнал, а это скандал. С учётом общей мнительности его натуры, неизвестно к чему мог привести этот ненужный конфликт.

– Завтра с утра мы едем в Царицыно, выезд в семь утра, и жду вас без опозданий, – произнёс, как припечатал Павел, – Ступайте.

Вышли с Александром и направились к выходу. Изначально планировали выехать сразу после завтрака, но что поделать, приказ Императора не обсуждается. Послали лакея за жёнами и сестрёнками, но оказалось, они не стали нас дожидаться и уже уехали. Мы с Александром сели в ожидающую нас карету и в сопровождении небольшого числа кавалергардов быстро поехали в сторону Лефортово. Ну как быстро, что позволяло это непотребство, которое называлось дорога. Я иногда боялся откусить себе язык в едущей карете, поэтому старался говорить поменьше.

– Мы не успеем завтра доехать из Царицыно, даже если сильно поспешим, – начал Александр.

– Значит надо организовать всё сегодня так, чтобы справились без нас. Поездка в Царицыно тоже может стать полезной.

Я начал вкратце излагать брату, недавно созревший у меня план. Александр сначала смотрел на меня с удивлением, потом рассмеялся и обозвал меня авантюристом, ну хоть не хапугой. Далее ехали, молча, каждый погрузился в свои думы.

Сегодня у нас был запланирован отборочный тур. С петанком не было никаких проблем. Решили играть по системе два на два без разделения на мужчин и женщин. Турнир по шашкам пришлось разбить на женский и мужской. Сначала я хотел ещё поделить участников по возрасту, но потом понял бесполезность этого начинания.

Кто бы знал, чего нам стоило организовать всё это за три дня. Хорошо, что хоть Тронный зал позволял вместить одновременно большое число как игроков, так и зрителей. Покрытия для петанка были заказаны заранее. Сначала на пол стелилась ткань, далее тонкие доски, на них насыпался песок и сверху ещё ткань. Вдоль стен были собраны деревянные трибуны в четыре ряда. Актив фонда не забыл моего шутливого предложения организовать трибуны по типу римского Колизея. Получилось ничего так, аутентично.

С шашками было проще. Остановились на двух залах поменьше. Для зрителей сделали трёхступенчатую тумбу со стоячими местами. Расставили более или менее похожие столы и накрыли их цветным сукном. Смотрелось тоже весьма прилично.

Я надеялся, что основные проблемы будут с интерьером. Но хуже всего пришлось с распределением игроков. С трудом составили списки из ста тридцати двух игроков в шашки, из которых было сорок три девушки и остальные мужчины. Некоторые девушки, такие как Браницкая, Головина и некая княгиня Гагарина[2] записались в мужскую сетку. Наши дамы наперебой расхваливали Прасковью Юрьевну, поэтому поверил их мнению. В женском списке меня удивило наличие Анны Орловой, насколько я помню она ещё совсем юная особа. С другой стороны ограничений по возрасту не предусмотрено, а нынешнему фавориту Екатерине Браницкой ещё нет и шестнадцати.

С петанком было легче и одновременно труднее. Он ещё толком не дошёл до Москвы и оставался забавой питерской публики. Мы решили допустить без отбора двадцать восемь столичных команд. И ещё четыре команды отобрать из двенадцати претендентов. Мне пришла в голову идея постелить в нескольких залах дворца ткани под площадки и поставить столы с шашками, где будут обучать всех желающих. Естественно дворян, кто же допустит на это мероприятие купцов и тем более мещан. Но у меня были планы по продвижению игры в массы. На турнире должны были присутствовать журналисты от Московских ведомостей, с которым я проведу беседу по правильной подаче материала. Надо заинтересовать сначала купцов, а потом уже и мещан. Игра не должна остаться забавой исключительно дворян.

Когда я понял, что на меня, хотя повесить ещё и составление турнирной сетки, то взбунтовался. Только предложил игрокам в шашки провести по две игры, а не сразу на выбывание. Дамы долго думали с разбивкой участников и чего-то надумали.

Смутные подозрения начали посещать меня при подъезде к Головинскому дворцу. Наша скорость стала черепашьей, а затем мы и вовсе встали. Я открыл дверь и опустился на ступеньку возка. Мда, пробка напоминала мне заторы Москвы моего времени. Плохо, что не выйти и не дойти пешком. Дорога в ужасном состоянии, на ней можно было рассмотреть остатки булыжников, которыми её мостили, наверное, ещё во времена Петра, тротуары отсутствовали в принципе. Но в основном это была сплошная жижа. Понятно, что сейчас это самая окраина Москвы, но мы едем во дворец, принадлежащий Императору. В общем, опять пришлось включать нынешний вариант мигалок и при помощи нашего конного сопровождения обгонять затор по встречной полосе.

Около самого дворца и внутри творилось какое-то безумие. Складывалось впечатление, что несколько сотен болельщиков решили поддержать десяток игроков. Хорошо, что я заранее позаботился как об отхожих местах, так и о еде для гостей. Поить шампанским никого не планировали, кроме одной ВИП-залы. Для простого дворянства были предусмотрены чай и закуски в виде хлеба и разнообразной ветчины с сыром. Слово бутерброд я еще здесь не слышал, а может, пропустил.

Нам с Александром не пришлось протискиваться через желающих попасть во дворец, при виде нас народ моментально расступился. Мужчины снимали шляпы, дамы приседали, мы с братом кивали радостной публике. На самом деле всё было не так страшно и всех гостей думаю, удастся разместить. Для фонда был выделен небольшой кабинет квадратов на пятьдесят, где мы и застали нервничающих дам и спокойного Александра Салтыкова. Хорошо, что не было братьев Чарторыйских и Строганова. Младшего поляка Павел отправил на Сардинию с дипломатической миссией, старший впал в немилость и не покидал столицу, вроде как его планировали перевести в действующую армию. Строганова же по приказу Павла вернули в деревню, где он по идее должен был находиться. Зато мои старые знакомые Кикин, Васильчиков и ещё несколько приличных офицеров были в Москве.

Судя по напряжённым лицам Лизы и Юли, они тоже не ожидали такого наплыва. Надо было спасать ситуацию.

– Списки участников у распорядителя? – задаю вопрос и после кивка Лизы спрашиваю, – Участники прошли регистрации?

– Всех гостей при входе оповещает лакей, также мы повесили объявление. Да и были все предупреждены ещё вчера, что нужно отметиться в списке.

– Тогда всё замечательно! Надо немного перекусить и через часик начнём, к тому времени народ должен собраться, – делаю знак Ильину, который следует за мной как тень.

Михаил вышел позвать людей для организации нам обеда. Вообще, в камзоле, парике и коротких штанах его не отличить от обычного слуги.

– Я удивлена вашему спокойствию, Константин Павлович, – говорит Головина, – Умом понимаю, что всё готово к турниру, но не могу унять биение сердца.

Глянул на место, где у неё расположено сердце. Там всё, как всегда, роскошно и в меру обнажено. Варвара в платье своего любимого красного цвета и по последней моде, не такое пышное, но облегающее её приятную фигуру, подчёркивая самые интересные обводы. Я нейтрально улыбнулся в ответ и произнёс:

– Вы правильно заметили, Варвара Николаевна, что была проведена большая подготовка. Всё предусмотреть невозможно и даже если возникнет какая-то помарка, то вряд ли её заметят. Наш турнир – это новинка и для людей главное – стать участниками этого действа, заодно и на представителей правящей фамилии посмотреть.

Постепенно обстановка разрядилась. В отличие от большинства присутствующих я поел основательно, в чём меня поддержал Салтыков и Кикин. Далее мы прошли в Тронный зал.

Подготовленный лакей хорошо поставленным голосом зачитал план сегодняшних мероприятий. Я прошёл в зал для шашек, часть нашей компании осталась в зале для петанка, другая последовала за мной. В комнате стояло четыре небольших стола и было очень много народа. Поздоровался с Алексеем Орловым, который представил мне свою дочь Анну. Раскланялся с ещё несколькими важными людьми, в том числе Браницкими.

– Господа, далее тянуть не имеет смысла, – и посмотрел на распорядителя.

Тот объявил первые пары соперников.

Кстати, Екатерина Браницкая и Александр Салтыков очень внимательно наблюдали за своими будущими соперниками. Весьма умный подход, который я мог ожидать от сына паркетного фельдмаршала, но никак не от юной графини. Хотя там у мамы ума палата, наверняка всё уже продумано и распланировано. Кстати, мы развели по сетке обоих сильнейших игроков. Судя по улыбке Екатерины, которая ещё не научилась сдерживать эмоции, от сегодняшних претендентов она не ждёт никаких проблем.

Домой возвращались уставшие, но жутко довольные. Турнир по шашкам закончился достаточно быстро. Анна Орлова и Прасковья Гагарина оказались хорошими игроками. В двух раундах они победили своих оппонентов, и вышли в основную сетку. Перекинулся с графом несколькими фразами и похвалил его дочь. Публика начала постепенно переходить в зал, где шла игра в петанк. Там была совсем иная обстановка и слышались голоса со смехом. У нас же всё было более камерно и чинно.

Мне удалось посмотреть только небольшую часть отборочного турнира по петанку, но судя по словам Юлии, завтра им с Лизой не будет легко. Ну и хорошо, пусть не расслабляются.

Сегодня мы вымотались так, что уснули сразу без всяких постельных забав. Мне ещё и вставать завтра не свет не заря, выезд перенесли на шесть утра. Это в моём времени от Динамо до Царицыно тридцать минут на метро. В нынешнее время это чуть ли не экспедиция в какие-нибудь дебри. Ехать часа четыре, если не больше. Но вроде поездка подготовлена, вплоть до смены транспорта. Думаю, Измайлов не хочет ещё раз попасть в немилость.

Часть 2

Выехали немного позже шести, на улице было уже достаточно светло. Я умудрился позавтракать и попить кофе. Сонный Александр ограничился только своим любимым зелёным чаем и с осуждением наблюдал за мной. Большинство окружающих никак не могли привыкнуть, к моей манере пить кофе из огромной чашки. Ещё и разбавлять его молоком с сахаром, не то по-венски, не то по-французски. Хотя французы пьют кофе с молоком из какой-то пиалы или плошки. Я не удивлюсь, если в ближайшее время мой стиль войдёт в моду среди более экстравагантной части публики.

Меня иногда посещают мысли, может предложить крепить внутри колясок и возков ремни, чтобы пристёгивать пассажиров. Пристегнулся, положил несколько подушек под зад и можно ехать почти комфортно. Хотя я даже без всяких ремней умудрился поспать, вернее, подремать, что с учётом тряски было подвигом. Большую часть поездки обсуждали с Александром вчерашний турнир. Сошлись на том, что сегодня наши дамы справятся сами и достойно проведут первую часть финального раунда. Как и ожидалось, до Царицыно ехали более трёх часов. Губернатор Измайлов решил загладить вину за конфуз с салютом и обеспечил быстрое движение кортежа. На полпути мы пересели на другие возки, лошади не машины, им надо отдыхать, пить и есть.

Что я могу сказать. Ужасно. Вернее, всё очень красиво и впечатляет, а вот сама ситуация выглядит бредовой. Усадьбу начали строить двадцать лет, затем два раза перестраивали и отделочные работы проведены ещё не во всех дворцах комплекса. Парк и пруды тоже отличались от моего времени, но это дело наживное. Проложить новые тропинки и посыпать песочком, облагородить лес, поставить лавочки с беседками и вот тебе огромный комплекс, где могут гулять москвичи. И в гробу мы видали их Версали с прочими Шённбрунами[3]. У нас здесь один парк размером с их вонючий Париж, я уж молчу про красоту всего архитектурного ансамбля и русской природы.

Для проведения экскурсии и разъяснения нынешней ситуации вызвали Казакова[4]. Слушать архитектора, который собственно и строил усадьбу, было очень интересно. Мне уж точно, Александр был не менее впечатлён красотой и масштабами комплекса. А вот Павел явно был не в восторге. И мучают меня сомнения, что мнение об усадьбе, он составил задолго до посещения. Или какой-нибудь доброжелатель вложил ему в голову нужную идею. Вон как бегают вокруг Императора, особенно старается Кутайсов. Как комнатные собачонки в ожидании, что хозяин кинет какую-нибудь вкусняшку.

В Большом дворце ещё шли отделочные работы. Император внимательно осмотрел несколько зал и судя по кислой физиономии, особой радости это ему не доставило. А мне понравилось. Где тут покойная Екатерина нашла узкие лестницы и низкие потолки для меня загадка. Наверное, если захочешь придраться, то и лестницу шириной в три метра и потолки высотой в десять, можно забраковать.

Развёрнутые листы с планами парка и рисунки внутренних помещений, никак не впечатлили Павла. Он внимательно выслушал Казакова, задал несколько вопросов, но не более.

Прогулялись немного по парку. Было видно, что в последние дни там усиленно наводили порядок и хорошо почистили некоторые дорожки и лес. Дошли до Малого дворца и Оперного дома, который сейчас называется Средний дворец, и спустились к прудам. Страшно подумать, каких трудов стоило всё это возвести и во сколько это обошлось казне! Пора действовать, а то сейчас Павел рубанёт сплеча и потом будет очень тяжело его переубедить. Делаю знак Александру, тот кивает в ответ.

– Отец, – обращается он к Павлу, – Разрешите поговорить с вами и Константином наедине?

Павел несколько секунд смотрел на сына непонимающе и кивнул в знак согласия. Мы с Александром подошли к Павлу и все вместе направились вдоль берега пруда в сторону Фигурного моста. Сопровождение почтительно отстало метров на тридцать. Впереди шла пятёрка гатчинцев, они же стали барьером между нами и свитой.

– Что ты хотел Александр?

– Отец, вы наверняка слышали об успехе турнира по шашкам и шарам, который начался вчера и приурочен к вашей коронации. Скажу вам более, это не просто успех, а самый настоящий массовый восторг. Я никогда не видел подобного и очень хочу, чтобы турнир в честь вашей коронации стал ежегодным.

– Меня радует, что наши подданные увлеклись этими вполне безобидными и даже полезными играми. Но, что ты хочешь от меня?

– Интерес к играм огромный. Более того, наш фонд придумал ещё несколько новых развлечений, которые могут стать не менее популярными. Нам нужно большое поместье и просторные залы. Разрешите усадьбу Царицыно превратить в такой центр, где будут собираться любители игр. А также не прекращайте финансирование по отделке до следующего года. Через год мы возьмём все расходы на себя.

Павел некоторое время шёл молча, потом резко остановился.

– Я не против твоего предложения Александр. Надо будет ещё обсудить все детали с графом Самойловым[5]. Усадьба сейчас проходит по его ведомству. И я прикажу, чтобы работы по отделке не прекращали.

– Думаю при грамотной организации, усадьба начнёт приносить прибыль и будет себя окупать, – вставляю свои пять копеек.

Павел, не произнеся ни слова, подошёл ко мне, положил руки на плечи и обеспокоенно посмотрел мне в глаза.

– Сынок, ты опять говоришь о деньгах. Меня пугают эти рассуждения, будто ты не можешь думать ни о чём другом. Я понимаю, что возможно тебе не хватает финансов на твои задумки. Скажи, что тебе нужно, и я постараюсь помочь.

Вот такого захода от Павла я точно не ожидал. И хотя мы получили согласие на переход Царицыно Александру, но буду ковать железо пока горячо. Заодно решил немного пошутить и похулиганить. Была-была. Беру Павла за плечи, как несколько мгновений назад он меня и с максимально серьёзным лицом произношу:

– Отец подарите мне усадьбу в Богородицке.

Павел начал задыхаться и ловить ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Наверное, не ожидал такой наглости. Александр встревожено смотрел на отца, но тот быстро справился со своими эмоциями. Император освободился от моих объятий и начал быстро ходить туда-сюда перед нами. Затем резко остановился и опять посмотрел мне в глаза. Я, честно говоря, малость струхнул. Но после вопроса Павла у меня гора свалилась с плеч, и я мысленно возликовал.

– Но я хотел передать усадьбу графу Бобринскому[6]. Он слезно просил меня, ссылаясь на своё увлечение земледелием и агрономией.

А у ублюдка губа не дура. Это подобие человека всю жизнь вело паразитический образ жизни, наделав множество долгов и не принося никакой пользы Империи. Павел возвёл его в графское достоинство, присвоил чин генерал-майора, принял в гвардию, подарил особняк на Мойке и 11 сел в придачу. В благодарность он попросил ещё и имение Екатерины. Это как же отдохнула природа или сами родители запустили ситуацию, что выросло такое убожество. Аграрий недорезанный. Я быстро погасил прилив негативных эмоций и нейтральным тоном привёл свои аргументы.

– Господин Бобринский за последние полгода получил немало преференций. А мне усадьба нужна для дела. Вы наверняка знаете агронома Болотова. Очень хочу, чтобы он не только продолжил свои работы, но и начал новые на пользу нашей страны. А для этого ему нужно распоряжаться в имении самостоятельно.

– Я знаю, кто такой Болотов. И всегда с интересом читал его статьи в Экономическом магазине, – немного обиженно произнёс Император.

Павел резко развернулся, и некоторое время смотрел на пруд. Пейзаж симпатичный, я тоже с удовольствием его разглядывал.

– Да будет так. Имение в Богородицке поступает в твоё временное владение. Но я хочу получать два раза в год отчёт лично от господина Болотова о том, какие достижения удалось свершить.

Это просто праздник какой-то. Внутри у меня всё ликовало. За десять минут получить два таких важных объекта. Наверное, сегодня Боженька решил сыграть на нашей стороне.

– Спасибо, отец. Приложу все силы, чтобы вы не были разочарованы сегодняшним решением, – произнёс я совершенно искренне.

После обеда, который нам устроил расторопный Измайлов, состоялся ещё один интересный разговор. Для обеда была выделена одна из зал. Не знаю, где брали мебель и как готовили еду, но всё выглядело весьма достойно. Даже не забыли про любимые Императором сардельки с квашеной капустой. Вкусы у него как у какого-нибудь бюргера, осталось ещё пива в бокал налить. Нет, все пили вино. И вообще, стол был максимально прост, блюда без всяких изысков, как и любил Павел. В чём я его полностью поддерживал. Сопровождение ело и не морщилось, даже хвалили повара. Морщился только я, видя всё это лицемерие.

Сам разговор состоялся уже за десертом. Коснулись красот Москвы, церквей, очарования старой столицей и прочей чуши. Я не смог сдержать и в очередной раз брезгливо поморщился. Сидевший напротив Измайлов, который и был инициатором этого краеведческого диспута, поинтересовался:

– Вы не согласны с мнением, что Москва очень похорошела, Ваше Высочество?

Разговоры за столом притихли, вслед за Павлом все повернулись в мою сторону. Я чуть не улыбнулся от удовольствия. Прошу заметить – не я это начал.

– Отчего же, Михаил Михайлович, Москва действительно хороша. Особенно в нескольких местах так вообще сказка, а не город, главное не принюхиваться и смотреть под ноги.

С другого края стола раздались смешки, да и сановники, сидящие с нашей стороны, улыбались. Серьёзным оставались только Павел и губернатор, лицо которого стремительно краснело. Тем временем я продолжил.

– Москва похожа не на европейский город и бывшую столицу Великой Империи, а на какой-то огромный стан кочевников. И если Кремль, Китай и остатки Белого города можно назвать главными юртами или шатрами, где царит относительный порядок и чистота, то всё остальное весьма печально. Да, есть ещё островки благолепия в виде роскошных шатров и юрт ханов и беков помельче, это я про роскошные дворцы и усадьбы знатных московских фамилий. Но вот вокруг полное безобразие, грязь и беспорядок. Жалкие лачуги, избы с печами по-чёрному, каменные дома с деревянными крышами, где-то ворота из железа, а где-то из дерева. Как какие-то землянки и шалаши на фоне роскошных шатров наших беков. Некоторые части города похожи на нищие деревеньки, среди которых оказался сказочный замок.

Я сделала паузу, допил свой чай и посмотрел на присутствующих. Смешки и улыбки закончились, Павел сидел с задумчивым выражением лица, а Измайлов красный как рак расслабил ворот своего мундира. Ничего страшного дядька он крепкий, послушает ещё немного критики, будет знать, как людей салютом пугать.

– Только центральные улицы вымощены брусчаткой и камнем. Остальные в лучшем случае камнем и досками. Например, вчера мы с братом посетили Головинский дворец. По дороге попали в затор из возков, который образовался от большого числа гостей. У любого человека возникло бы желание пройти оставшиеся двести или триста шагов пешком, дабы не ждать пока дорога освободиться. Но мало того, что дорога, ведущая к одной из императорских резиденций, мостилась последний раз во времена Петра, а может, и царевны Софьи. Так вы бы видели, что представляет собой эта ужасная жижа под названием московская улица. Я уж молчу про отсутствие пешеходных дорожек. Иностранные послы открыто смеются над нашей Москвой, городом, откуда пошла наша держава. «Жалкие лачуги кучатся около роскошных дворцов» писал двадцать лет назад англичанин Кокс. И с тех пор ничего не изменилось.

Павел меня не перебивал, остальные тоже молчали, поэтому я продолжил.

– Но больше всего меня возмутило, что в городе нет как таковой службы, которая отвечает за благоустройство города. За мощением тех же улиц обязаны следить сами жители, а градоначальники от этого дела устранились. Даже Тверская, которая является главной улицей Москвы и с неё начинается путь на Новгород и Санкт-Петербург производит двойственное впечатление. В районе Охотного ряда стоит такая вонь, что даже бывалый золотарь может свалиться от потери чувств. Я понимаю, что там расположены скотобойни, но может пора подумать о живущих вокруг людях? А покрытие улицы? Это же ужас, сплошные ямы и выбоины, которые перед приездом Его Величества слегка посыпали песочком и поменяли пару камней. При малейшем дожде или после схода снега по большинству улиц очень трудно проехать, как справляются пешеходы для меня загадка. И ещё у меня вопрос. Зачем следовать старому глупому приказу о запрете уборки снега с улиц? За зиму уровень улицы вырастает, чуть ли не на десять вершков. И ладно бы это был просто снег. Но ведь навоз с улиц тоже не вывозиться. И вот в конце зимы получается такая возвышенность из снега, навоза и дерьма, которое с радостью добавляют москвичи. В результате по краям образуются скаты и ямы, куда проваливаются возки и гружёные сани. А весной всё это непотребство начинает таять, добавляя жутких миазмов и непроходимой грязи. Не город, а какой-то хлев для свиней. А потом власти удивляются, от чего возникают разные заболевания и даже эпидемии. Вам напомнить про чумной бунт и сколько он унёс жизней, и чем это могло закончиться для Империи в целом? А ведь, кроме чумы, есть множество других заболеваний, которые возникают от грязи и скученности. Я могу ещё много чего рассказать, но думаю, этого хватит на первый раз.

Молчание за столом длилось почти минуту. Все смотрели на Павла и никто не смотрел на какого-то сдавшегося Измайлова.

– Сын, твой рассказ очень меня опечалил. Ещё и потому, что я полностью поддерживаю твою оценку второму городу Империи. Ты считаешь, что губернатор Измайлов виноват во всех этих безобразиях? – ровным голосом спросил Павел.

В зале стояла тишина, только на заднем фоне были слышны голоса обслуги и шум от множества лошадей с повозками.

– Губернатор Измайлов виноват и одновременно не виноват. Он занимает пост губернатора всего два года. И надо признать, что ещё до этого, будучи главой Экспедиции кремлёвского строения, сделал очень много для Москвы. И состояние улиц с домами бедноты не входило в его полномочия. А те безобразия, о которых мы говорим, копились десятилетиями и не могут быть исправлены за два года. К тому же, на посту губернатора Михаил Михайлович проявил себя как человек полезный и самое главное – честный, что уже может служить оправданием многих ошибок.

Измайлов сразу приосанился и стал выглядеть увереннее. Я не собирался совсем топить деда, он действительно много сделал для Москвы, но так получилось.

– Тогда я тебя не понимаю. К чему этот разговор? – задал вопрос озадаченный Павел.

– Я начал вести этот разговор потому, что пора приводить в порядок все города Империи, а не только Москву. Мощение улиц, вывоз мусора, чистка снега, запрет на сбрасывание и слив нечистот на улицу и прилегающие реки, прекращение деревянного строительства, по крайней мере, в центре и обязательный запрет на отопление по-чёрному. Это простые вещи, которые должны выполняться в каждом городе без всякого приказа Императора. Для самых ленивых и глупых нужно издать указ и каждый год проверять их со всей строгостью и карать максимально жестоко. От пожаров, болезней и эпидемий умирает огромное количество ваших подданных, прощать такое нельзя никому. Также нужно, начинать решать вопрос с преступностью, но это отдельный разговор. Ещё необходимо отделить власть гражданскую от власти военной. Гражданский губернатор и городской голова должны заниматься всеми хозяйственными делами, а дворянское собрание и городская дума их в этом всячески поддерживать.

– А как быть с генерал-губернаторами?

– А для чего они нужны? Чтобы заслуженные старцы получили синекуру и побольше денег из казны? – после моих слов морщиться начал уже Павел, – Создайте военные округа, о которых говорил генерал-фельдмаршал Суворов на заседании военной Совета. Военная власть должна быть отделена от гражданской и заниматься исключительно своими прямыми обязанностями. Сейчас получается дублирование управления и создается дополнительная путаница. И командовать полком или корпусом совсем не то, что командовать городским золотарями или трубочистами. Командовать золотарями труднее и этому надо долго учиться.

Первым смеяться начал Павел. Его сразу поддержал Измайлов, у которого это была наверняка нервическая реакция на пережитый стресс. Остальные сразу поддержали. Думаю, шутка удалась и ещё пойдёт в народ.

Далее особых событий не происходило. Обсудили немного разного рода детали управления городским хозяйством. В Петровский выдвинулись в хорошем расположении духа. Не знаю как остальные, но я точно был доволен.

В дороге обсудили с Александром, как будем эксплуатировать доставшуюся усадьбу. В Царицыно раньше были какие-то целебные грязи. Подкинул идею организовать там не только игровой центр, но и оздоровительный, а, может, и музыкальный. Ещё и пруды можно использовать летом для катания на лодках, а зимой устроить каток. По словам Александра, архитектор Баженов[7] сейчас находился в Москве. И помогал своему же бывшему ученику Казакову в работе. Решили вызвать его на московское заседание нашего фонда и предложить осуществить перестройку и отделку усадьбы. К тому же он был первым архитектором Царицыно, ему и карты в руки. Обсудили предстоящее заседание фонда, которое будет расширенным, так как многие московские аристократы, особенно дамы, заинтересовались нашим проектом и, возможно, речь пойдёт о создании филиала.

Часть 3

Этим утром Павел нас не задерживал и мы всей компанией выехали в Лефортово. Более того, выехали как можно раньше – часов в семь. По словам Юли, вчера народу было ещё больше чем в первый день, а сегодня финал и ожидается неслыханный наплыв. Начало турнира было назначено на полдень. На мой вопрос чего мы там будем делать в такую рань, наши немки загадочно улыбнулись, но потом поделились новостью, что приготовили не только комнаты отдыха, но даже спальни. Назавтра запланировано собрание фонда там же в Лефортово, поэтому оптимальный вариант остаться во дворце. Рациональные у нас с братом жёны, что только радует. Комнаты для слуг и охраны тоже были предусмотрены, поэтому мы выехали небольшим караваном. Павел от посещения фонда отказался, но сестрёнок с нами отпустил.

Сегодня с утра моросил дождик, и было достаточно прохладно. Но это никак не могло испортить мне настроение. Прокручивал в голове вчерашние события, и улыбка появлялась сама собой. Поделился радостью с Юлей и получил её полную поддержку. Только к сельскому хозяйству она почему-то оказалась равнодушна, а вот идею развлекательного парка приняла на ура и больше ни о чём говорить не могла. Пришлось рассказать всё, что я вообще знал о таких проектах в моём времени. Юля слушала внимательно и задавала вопросы по делу. К моему ужасу, она начала настаивать, чтобы я непременно рассказал всё это Лизе и их женскому активу сразу по приезде. Договорились, что я лучше выступлю перед расширенным заседанием фонда завтра. В беседах с женой не заметил, как прошло более двух часов телепания и тряски по московским улицам.

Хотя до турнира было более двух часов, народ уже начал собираться. В основном это были игроки и их сопровождение. Я прошёлся с распорядителем по залам, вроде всё готово. По сравнению с первым днём добавили ещё несколько ярусов трибун и в нескольких залах добавили площадки для петанка и поставили столы с шашками. Лиза с Юлей очень хорошие ученицы и с организаторскими талантами у них порядок. Более того, они добавили несколько туалетных комнат. Во всех помещениях были расставлены скамьи, накрытые тканью, людям надо отдыхать. Похвальная предусмотрительность, я сам как-то не обратил на это внимание. Ещё были организованы комнаты отдыха для игроков. В общем, мы заняли, чуть ли не половину огромного дворца под свои нужды.

В комнате для отдыха было очень оживлённо. Понятно, что в нашем крыле собрались представители только знатных фамилий, дворяне попроще расположились в соседнем помещении. Народ разбился на группы, самую большую составляла женская, где солировала Юля, объясняя мою задумку с Царицыно. Около одного из окон я заметил беседовавших графа Орлова и губернатора Измайлова. Раскланиваюсь с присутствующими и подхожу к двум заслуженным вельможам.

Как оказалось, губернатор сопровождает свою племянницу[8] и вот-вот должен отбыть по делам. Милая девушка и неплохо играет в шашки, раз прошла отбор и, более того, вышла в финальную часть. Хорошо, что нет его старшей племянницы[9], редкостной дряни. Я бы таких людей душил в колыбели. Но эта сука живёт и здравствует, вроде как должна скоро вернуться в Россию. Читал в своё время про её преступления, за которые она не подверглась даже порицанию в обществе. Крепостные же по их мнению не люди, а говорящий скот. Когда я вспомнил про эту родственницу губернатора, он просто перестал для меня существовать. Ведь именно он воспитал такую тварь.

После ухода губернатора мы отошли с графом подальше от остальной публики и продолжили беседу.

– Наслышан я о вашем вчерашнем пассаже в сторону Москвы и Измайлова, Константин Павлович, – с улыбкой произнёс Орлов, – Московский высший свет бурлит и негодует. Как же так, их любимый город обозвали самыми нехорошими словами.

– Пока я вижу, как бурлит говно, в котором утопает их любимый город, – решил добавить я немного грубоватого юмора.

И попал точно в цель. Алексей Григорьевич был человеком достаточно простым и большую часть времени провёл в казарме, а не в философских диспутах. Над шуткой он ржал как конь, чем привлёк внимание и недоумение всех присутствующих. Граф достал платок и вытер выступившее слёзы. Я обратил внимание, что ладони у него в загрубелых мозолях и особым маникюром не блистают. И вообще, он производил впечатление очень сильного человека. Немного оплывшее лицо, но вот фигура, выправка и руки, в которых ещё чувствовалась сила. Наверняка до сих пор не дурак шпагой помахать, а может еще, и борется, была у него такая привычка в молодости.

– Развесили вы меня, Константин Павлович, давно я так не смеялся. Но и вчера, когда донесли мне на приёме о вашей речи, я тоже был весьма доволен. Главное, что вы сказали всё по делу. Катаются по Европам наши местные поклонники всяких Парижей с Венами, восхищаются тамошней жизнью, а сами привыкли жить в хлеву. Ничего, может теперь забегают.

– Скажите, Алексей Григорьевич, завтра будут присутствовать все персоны, о которых мы договаривались?

– Более того. Я имел наглость пригласить на встречу ещё нескольких гостей. Не последние люди в Москве и должен выйти толк от беседы с ними. Так что завтра жду вас у себя в особняке.

Далее беседовали с графом об игре, успехах его дочери. Много времени уделили его конному заводу. Я же прокручивал в уме ситуацию, сообщать ли Императору о том, что на встрече будет больше людей, чем планировалось изначально. Решил, что не буду, а то, зная Павла, может ещё вызвать и устроить какую-нибудь выходку. Сообщу по итогам встречи.

Что сказать про финальную часть турнира? Это был абсолютный триумф. Понятно, что с развлечений в это время не очень много, но они есть. Тем более приятно, что турнир собрал столько участников и зрителей. Свою роль сыграла грамотная организация, участие в турнире представителей правящей семьи и возможность соприкоснуться к чему-то новому. Я изначально не планировал далее продолжать турнир, но было много просителей, которые буквально настояли на продолжение малых турниров, пока идут торжества в честь коронации. Наши дамы сами решили поговорить с Павлом об использовании дворца и проведении дальнейших соревнований. По сути, сейчас в Европе нет такого рода соревнований со зрителями, ну, может крикет в Англии. Скачки, кулачные бои и прочие подобные развлечения немного другое. Плюс практически каждый желающий мог в отдельной зале сесть за стол и сыграть в шашки, с любым другим гостем. С петанком было сложнее, но там вообще творилось форменное безумие, очередь на площадки была расписана чуть ли не на день вперёд. Что особенно радовало, так это возраст участников. Играли все – десятилетние дети, взрослые главы семейств и даже люди уже почтенного возраста.

Финал турнира по шашкам вызвал такой ажиотаж, что временно приостановили петанк, и публика буквально забила немаленькое помещение под завязку. Сразу подумал, что можно будет сделать большую доску, разлиновать её в клетку и повесить на стену в большом зале. И в онлайн-режиме передвигать фигуры, чтобы публике было комфортнее следить за игрой. Надо только продумать, как крепить шашки, магнитов в этом времени вроде ещё нет. Ничего, народ у нас смекалистый, что-нибудь изобретут.

Сначала прошёл женский финал, условия простые – играли до двух побед. К моему удивлению, Анна Орлова дошла до финала и в трёхраундовом поединке обыграла Екатерину Толстую[10]. Её соперница была лет на семь старше, невысокая и суховатая, при игре постоянно теребила свой веер. По реакции было видно, что поражение стало для неё ударом, но она быстро привела свои эмоции в порядок. Не знаю, кто был более счастлив Анна или её отец, но я только порадовался за обоих. Как судья, поздравил обеих соперниц и сказал, что после окончания турнира будет награждение.

Я не сомневался, что в мужской, вернее смешанный финал, выйдут Екатерина Браницкая и Александр Салтыков. Удивило, что до полуфинала дошла та самая Прасковья Гагарина, проигравшая Салтыкову. Браницкая в свою очередь просто без шансов обыграла нашего старого знакомого Кикина. А далее, сошлись лёд и пламя. Утрирую, конечно, но более эмоциональная и юная Екатерина сильно диссонировала со спокойным Александром. К роли судьи я относился максимально серьёзно и уже автоматически начал замечать ошибки или некие несуразности. После победы юной графини, также в трёх раундах, мне показалось, что Салтыков поддался. Ещё обратил внимание, что румянец на щёчках юной Екатерины, после того как Александр поздравил её с победой, был не только от радости за триумф. И у всегда сдержанного Салтыкова, тоже проскальзывали какие-то странные эмоции. Похоже, что у моего товарища корнета Ушакова нет никаких шансов. Надо расспросить старшую Браницкую, что там и как, но она вряд ли упустит такую возможность сохранить своё влияние при дворе. Отец – воспитатель детей Императора, сын – приближенный наследника, лучшей партии для дочери не придумать.

Заключительным аккордом был финал матча по русским шарам. Народ более активно использовал именно это слово, хотя в большинстве своём изъяснялся по-французски. Вот такой вот странный патриотизм. А последняя игра турнира удалась. Я одно время переживал за Юлю, как она и не опасно ли ей участвовать в подобных мероприятиях. Натолкнувшись на полное непонимание супруги о причинах моих страхов, решил, что пусть идёт как идёт. В этой эпохе ещё не тряслись над беременными, как над писаной торбой, тем более на ранней стадии. И никто не стал бы бежать ночью за бананами или ананасами по первому капризу будущей роженицы.

Команда в лице Лизы с Юлей неожиданно натолкнулась на ожесточённое сопротивление братьев Нарышкиных. А Лиза сильно нервничала и у неё не шла игра, может виной тому наличие в соперниках рогоносца[11], с чьей женой сейчас жил Александр. Меня эта корова боялась, не пойму почему. Старалась на глаза не попадаться, и пока я видел её только на балу после коронации. Ещё и второй брат[12], оказался действительно острословом и балагуром, сбивая с настроя соперниц своими шутками-прибаутками. Смеялись все, но на Юлю, подобные приёмы не действовали, да и русского она не знала на таком уровне, чтобы воспринимать юмор. В общем, немецкий орднунг и холодный расчёт, победил русскую смекалку.

Процесс награждения был организован в лучших традициях моего времени. Мне это напоминало награждение в каком-нибудь клубе маленького городка, если не обращать внимания на разодетую публику, ослепляющую друг друга блеском бриллиантов. Сначала Александр наградил полуфиналистов, далее награды получили проигравшие финалисты. И наконец, настал черёд победителей. Самыми счастливыми были более молодые победительницы, Лиза же грустно улыбалась. В качестве наград мы заранее приготовили серебряные и золотые медали. Всё прошло весело и душевно. Далее у нас был запланирован небольшой фуршет. Пока рабочие убирали поля для петанка в главной зале и расставляли столы с едой, народ разбрёлся по дворцу, собирался в группки и обменивался впечатлениями.

В центре внимания были победительницы, которых окружили восторженные фанаты. Шучу, но было очень похоже, на ситуацию из моей эпохи. Надо ещё учитывать статус нашей команды в петанк, многие пришли выразить почтение невесткам Императора. Александра окружила не меньшая толпа, и он с удовольствием отвечал на вопросы про будущий центр в Царицыно. После окончания награждения было сделано небольшое объявление об этом событии, что вызвало у публики большой ажиотаж. Ещё бы, турнир имени Императора, который может стать местом ежегодной встречи представителей знатных фамилий и дворян попроще.

Через полчаса народ устремился в залу, так как было около четырёх часов и все изрядно проголодались. Шведский стол придумали задолго до моего времени, а бедная местная публика даже не догадывалась о национальной принадлежности этой сервировки. Бутерброды, канапе и прочие закуски, лёгкое вино с морсом. Хватит заморить червячка перед домашним ужином и предстоящими балами, которые сегодня давали сразу в двух дворцах.

Я съел пару кусков хлеба с ветчиной и сыром, взял стакан с морсом и отошёл в пустующий уголок, где на стуле сидела старшая Браницкая. Поздравил с успехом дочери, было видно, что она очень счастлива. Заодно ненароком попытался уточнить интересующую меня информацию о некоторых персонах и событиях. В ответ получил неожиданно подробный и развёрнутый расклад. Очень интересно. В уме Браницкой я никогда не сомневался. Но она ещё была, если выражаться современным для меня языком, аналитиком от Бога. Немного подумал и предложил ей заключить между нами союз. Графиня наверняка этого и хотела, но у меня было стойкое предубеждение против её персоны. Да и понимала она, что Павел её ненавидит и лишь заступничество нашего кружка спасло их семейство от ссылки. В общем, весьма полезно пообщался, договорился о способе поддержки связи. Расстались весьма довольные друг другом.

Ещё удалось пообщаться и познакомиться поближе с Прасковьей Гагариной. Огонь, а не женщина и очень непохожа на современниц. Авантюристка и, скорее всего, адреналиновая наркоманка, что не помешало ей родить пятерых детей. Одного из них, будучи в заключение у польских мятежников в Варшаве, где она потеряла мужа. Ещё очень весёлая и непосредственная, приглашала нас с Юлей на приём, который она даёт через пару дней. Обещал посетить, почему не расширить круг знакомств и не пообщаться с интересными людьми.

Публика начала постепенно расходиться. Мы же засели с активом фонда и некоторыми присоединившимися гостями, за обсуждение будущего комплекса в Царицыно. Секретарём нашего заседания был Салтыков, а наиболее дельные советы по хозяйственной части, как всегда, давали старшая Браницкая и Головина. Варвара привлекала внимание новым нарядом, если есть чего показать, а муж не ценит, то почему бы и нет. В общем, вечер тоже прошёл очень продуктивно. Гости разошлись ближе часам к восьми. Мы же отужинали в семейном кругу и ещё долго обсуждали турнир, будущий комплекс и вообще говорили ни о чём. Всё-таки атмосфера в присутствии Павла сильно давит. И не сказать, что он не чужд веселья или неинтересный собеседник. Просто невозможно предсказать его реакцию на любое, даже безобидное слово. Это очень сильно утомляет, сам не заметил в каком напряжении я был в последние несколько дней.

[1] Екатерининский дворец (также Головинский дворец, Екатерининские казармы) – дворцово-парковый комплекс в Москве, построенный для Екатерины II на месте императорского дворца Анненгоф в 1773-1796 годах в стиле русского классицизма. В разное время над строительством и отделкой Екатерининского дворца работали Пётр Макулов, Антонио Ринальди, Карл Бланк, Джакомо Кваренги, Франческо Кампорези.

[2] Княгиня Прасковья Юрьевна Гагарина (урожд. княжна Трубецкая, 1762-1846) – известная красавица, первая русская воздухоплавательница, внучка генерал-фельдмаршала Н. Ю. Трубецкого.

[3] Шёнбрунн – основная летняя резиденция австрийских императоров династии Габсбургов, одна из крупнейших построек австрийского барокко (архитектор – Иоганн Бернхард Фишер фон Эрлах). Расположен в западной части Вены, в 5 км от центра города, в районе Хитцинг.

[4] Матвей Фёдорович Казаков (1738-1812) – русский архитектор, который в годы правления Екатерины II перестроил центр Москвы в палладианском стиле. Один из крупнейших представителей русской псевдоготики. Разработчик проектов типовой застройки.

[5] Граф Александр Николаевич Самойлов (1744-1814) – российский государственный деятель, племянник Григория Потёмкина, генерал-прокурор Правительствующего сената (1792-1796). Возглавлял Кабинет Его Императорского Величества – учреждение, ведавшее личным имуществом русской императорской фамилии и занимавшееся некоторыми другими вопросами в 1704-1917 годах.

[6] Граф (с 12 ноября 1796) Алексей Григорьевич Бобринский (1762-1813) – внебрачный сын императрицы Екатерины II и Григория Григорьевича Орлова, владелец имений Бобрики и Богородицк, родоначальник графского рода Бобринских, генерал-майор.

[7] Василий Иванович Баженов (1737-1799) – русский архитектор, теоретик архитектуры и педагог, представитель классицизма, зачинатель русской псевдоготики, масон. Член Российской академии с 1784 года, вице-президент Академии художеств (с 1799 года). Действительный статский советник (с 1796 г.).

[8] Княгиня Евдокия или Авдотья Ивановна Голицына, урождённая Измайлова (1780-1850), известная под прозваниями «princesse Nocturne» («ночная княгиня») и «princesse Minuit» («княгиня полуночи»), – одна из красивейших женщин своего времени, хозяйка литературного салона. Жена князя С. М. Голицына, владельца усадьбы Кузьминки.

[9] Графиня Ирина (Арина) Ивановна Воронцова, урожденная Измайлова (1768-1848) – мать первого графа Воронцова-Дашкова; племянница знаменитого знатока искусств князя Н. Б. Юсупова. Владелица дворца на Фонтанке и устроительница особняка на Дворцовой набережной. По утверждению князя П. В. Долгорукова, в основу происхождения огромного богатства Воронцовых легло ростовщичество и «торговля белыми рабами». Во время войны России против Наполеона, графиня Воронцова покупала земли, населенные крепостными, продавала всех здоровых мужчин правительству в рекруты, получая вознаграждение в несколько сот рублей, а затем продавала эти земли без здоровых крестьян.

[10] Екатерина Львовна Толстая (1776 – 1866), дочь Льва Васильевича Толстого (1740-14 октября 1816) и Екатерины Михайловны Римской-Корсаковой (1735-1788). Мать Фёдора Иванович Тютчева. После смерти матери, Екатерина Львовна была отдана отцом на воспитание своей сестре Анне Васильевне, мужем которой был граф Федор Андреевич Остерман, сын знаменитого дипломата и сподвижника Петра I, Андрея Ивановича Остермана. В московском доме Остерманов, расположенным между Солянкой и Воронцовым Полем, произошло ее знакомство с гвардии поручиком Иваном Николаевичем Тютчевым. В 1798 году они поженились и после свадьбы уехали в Овстуг

[11] Дмитрий Львович Нарышкин (1764 – 1838) – обер-егермейстер, известный своим браком с Марией Четвертинской, многолетней любовницей императора Александра I и матерью их общих детей, которые получили фамилию Нарышкиных.

[12] Александр Львович Нарышкин (1760-1826) – острослов и царедворец из рода Нарышкиных. Обер-гофмаршал (1798), обер-камергер (1801), директор Императорских театров (1799-1819), кавалер ордена Андрея Первозванного.

Глава 3

23 апреля 1797 года, Российская Империя, Москва

Павел так кричал, что я испугался за его душевное здоровье. Честно говоря, не ожидал такой истерики. Ещё и обрызгал меня слюнями с ног до головы. Но я стоял навытяжку и стойко переносил, пока он перебесится. Уже не пытаюсь вставить хоть слово в своё оправдание, в ответ слышу только «молчать», «как ты смел», «заговор» и так далее. Через пару минут Император успокоился и начал ходить по кабинету, периодически останавливаясь и заглядывая мне в глаза. Чего он там хотел увидеть? Может раскаяние? Но чего нет, того нет.

Пока Павел не успокоился, мысленно возвращаюсь к вчерашней встрече, которая и стала предметом такой неадекватной реакции.

Нескучный сад – это не Царицыно, но добираться туда из Лефортово часа полтора, если не больше. Выехал сразу после завтрака, примерно часов в восемь. Не стал брать большое сопровождение, ограничился тройкой конногвардейцев, братьями и Ильиным. А ничего так, неплохо устроился граф. Усадьба мне сразу понравилась, да и приходилось бывать здесь в прошлой жизни.

Граф и его дочь встречали меня на ступеньках, застеленных коврами. После короткого приветствия прошли во дворец. Ожидаемых гостей ещё не было, я специально приехал пораньше, чтобы пообщаться с Орловым. Вернее, мне нужно было пообщаться с ним в менее официальной обстановке, заодно ещё раз убедиться, что не зря мой выбор пал на этого человека.

Сидим, пьём чай и обсуждаем перипетии турнира, который стал самой настоящей сенсацией для московского высшего света. Нахваливаю успехи Анны в шашках, что явно нравится юной графине и ещё сильнее её отцу.

– Анна Алексеевна, расскажите, где вы так хорошо научились играть в шашки? Ведь новые правила вышли совсем недавно и ваши соперники имели большее преимущество.

Анна порозовела от комплимента и с улыбкой ответила:

– Мне самого детства нравится эта игра. Я также играю в шахматы, но шашки моя любимая забава. А новые правила привезла моя тётушка Екатерина Алексеевна, которая навестила нас недавно. Она тоже большая любительница шашек и поведала про предстоящий турнир.

– Вы бы знали, сколько партий мне и ещё многим людям пришлось сыграть с Анной, осваивая новые правила, – выдал свою дочь граф.

В таком дружеском стиле и общались в ожидании гостей. Гости не опаздывали и уже через час после моего приезда все были в сборе.

А компания действительно была очень интересная. Изначально я хотел встретиться исключительно с Николаем Шереметевым[1] и Павлом Демидовым[2], по той простой причине, что помнил эти имена и знал, чем они прославились своей благотворительной и общественной деятельностью. В разговоре с Орловым мельком упомянул, что хотел бы встретиться с данными вельможами, как одних из самых влиятельных в Москве. Но у Алексея Григорьевича было своё мнение на этот счёт, вот теперь сидим в большой компании и приглядываемся друг к другу. На меня смотрела сама история страны через представителей фамилий, которые были хребтом монархии многие годы. Гости не походили друг на друга, но что-то незаметное сближало их, но точно не одежда с обилием орденов. Похожи они были уверенностью в себе и стоящими за ними кланами и связями. Я уж молчу про финансовые возможности.

Вяземский[3], Гагарин[4], Голицын[5], Долгоруков[6], Строганов[7] и на закуску основатель МГУ Шувалов[8], ничего себе сборище для нашей тайной вечери. Ещё всех присутствующих объединяла тяга к разного рода нестандартным увлечениям – от литературы до ботаники. Они и погулять были не дураки, но, к своей чести, жертвовали немало на благотворительность и не были трутнями. Люди увлечённые, которые не терпели праздности, такие мне и необходимы. Именно этим граф обосновал свой выбор.

– Господа, я попросил уважаемого графа собрать людей, которым небезразлична в первую очередь культура и искусство. И ещё мне бы хотелось, чтобы умные и главное небесталанные люди объединили свои усилия в деле просвещения. Усилия государства это хорошо, но ему необходимо помогать.

При этих словах старик Шувалов сразу подобрался, вот кто совершил просто огромные деяния на ниве развития образования и культуры в Империи. Он и сейчас был главной Академии Наук, хотя многим не нравилась тамошняя атмосфера.

– И что же вы от нас хотите, Ваше Высочество? – иронично спросил Шереметев.

– Я хочу, чтобы каждый из вас задал себе вопрос. Какое из ваших деяний вспомнят потомки, предположим лет через сто?

Публика была действительно озадачена. Только Шувалов еле скрывал самодовольную улыбку. Ничего, будем спускать его небес на землю.

– Вы наверняка уже вошли в историю, Ваше Высочество. Ещё бы, «изобрести» две такие удивительные игры, – всё продолжал свои насмешки граф.

Ох, зря нарывается этот типа просвещённый деятель с самым большим количеством рабов в Империи. Но пока демонстративно не буду обращать на него внимание, пусть позлится.

– Из всех здесь присутствующих, безусловно, неординарных и одарённых личностей, через сто лет вспоминать будут только графа Орлова-Чесменского, – теперь уже Алексей Григорьевич приободрился, – Вот только сражений и славных побед у нашей армии в будущем будет немало. И Чесменская виктория станет выглядеть не так ярко, как триумфы современников. А вот орловских рысаков будут вспоминать добрым словом благодарные дворяне, тяжеловозов купцы, за тягловых лошадок графа добрым словом вспомнят простые мужики.

Нужно было видеть изумление на лицах присутствующих. Я с трудом сдержал улыбку, зато Орлов рассмеялся совершенно искренне и от души. Гагарин и Демидов тоже поддержали графа после небольшой паузы.

– Вы не обижайтесь, Иван Иванович, ваши заслуги в развитие науки и образования бесценны, – обращаюсь к Шувалову, – Но в историю ваша фамилия войдёт благодаря вашему кузену, создателю единорога. Разве что Университет назовут вашим именем, тогда и вы останетесь в веках. Людская память коротка и избирательна, ей нужно либо постоянно напоминать, либо оставить неоспоримые материальные подтверждения заслуг исторической личности. Также будет с военными победами. Это сейчас мы помним про славных военачальников Петра Великого и одержанные ими виктории. Но они уже не так ярки, по сравнению с достижениями генерал-фельдмаршалов Румянцева и Суворова. А в гражданской жизни гораздо сложнее оставить свой след, чтобы его помнили в веках.

Здесь уже было не до улыбок, гости с хозяином дворца призадумались. Первым молчание нарушил Шувалов.

– Возможно, вы правы, Ваше Высочество. Только никак не пойму, зачем мы здесь и к чему этот разговор?

– Причина проста – все люди, находящиеся в данной комнате, делают многое для нашей державы. И практически все выделяют немалые средства на благотворительность. Я предлагаю вам объединиться и начать действовать сообща. Заодно привлечь к этому богоугодному делу других неравнодушных людей Москвы и Империи в целом.

– Наверное, вы предлагаете начать жертвовать в фонд, который находится под вашим патронажем? – всё никак не мог успокоиться Шереметев.

– Я предлагаю всем присутствующим и людям, которые к вам присоединятся, оставить свой след в истории страны или некоторых городов. Наш фонд это совсем другое. Ему не нужна ничья помощь, он создан на условиях самоокупаемости. Если, кто-то захочет узнать о нём больше, то обращайтесь к Елизавете Алексеевне и моей супруге, думаю, с вами поделятся опытом. Сейчас речь о другом. В Империи катастрофически не хватает школ, больниц, ремесленных училищ, библиотек, типографий и театров. Про публичный театр для всех сословий не приходится даже мечтать. Государство выделяет деньги на открытие новых заведений, но этого мало. К тому же деньги не поступают в нужном количестве, строительство затягивается, да и воруют, как без этого.

– Это что же? По-вашему нужно ставить спектакли для смердов? А много ли они поймут? Или надо посадить суфлёра, который будет переводить с французского на русский? – опять включил свою шарманку Шереметев и неестественно рассмеялся.

Из всего перечисленного этот театрал услышал только про публичный театр. Может ему так удобнее жить?

* * *

Ещё хотел донести до вас одну идею, которая применяется в нашем фонде. Деньги нужно расходовать рационально, объясняю о чём речь. Приведу в пример больницу, которую сейчас строят по завещанию князя Голицына[9]. Усопший завещал девятьсот тысяч рублей для строительства бесплатной больницы на сто пятьдесят коек, с обязательным условием лечения людей всех сословий. Это, безусловно, благородное деяние. Вот только за три года построена только часть здания. Я не слышал, чтобы в завещании Дмитрий Михайлович указал построить непременно дворец. На деньги, которые оказались у распорядителя, за два года можно было построить четыре больницы в разных концах Москвы, закупить лекарств и врачебных инструментов на десять лет вперёд. Ещё хватило бы денег, на оплату обучения десятка студентов из бедных семей, с условием работы в этих самых заведениях. Архитектор Казаков с братом покойника уже три года строят какой-то шедевр, забыв о самой сути завещания. Они не понимают, что десятки или сотни людей умерли за это время без врачебной помощи, о которой думал покойный князь.

С такой стороны на благотворительность в этом времени ещё не смотрели. Русская аристократия уж точно. Помпезность, пускание пыли в глаза, желание показать себя самым что ни есть благообразным и заботливым, а по сути – обыкновенные понты. Даже скептик Шереметев задумался, а ведь он далеко не дурак, раз десять лет возглавлял Дворянский банк. И здание НИИ им. Склифосовского моего времени построил именно он на свои деньги. Просто апломб и зависть к успеху нашего турнира, не дают ему вести беседу в конструктивном ключе.

– Знаете, Ваше Высочество, у вас очень необычный взгляд на вещи, которые другие люди воспринимают исключительно однобоко. А что бы вы посоветовали мне? Я, например, увлечен химией и минералогией? – задал вопрос, молчавший до этого Демидов.

– Откройте независимую кафедру химии в Университете, чтобы студенты обучались по максимально облегчённой программе. И не только химии, возьмите под своё крыло факультет естественных наук. Это не значит, чтобы студентам было легко, – уточняю, видя недоумение Демидова, – Надо разработать программу, с минимумом предметов, которые не пригодятся будущим химикам, минералогам и прочим естествоиспытателям. Например, греческий язык, философия, история или что там ещё впихивают в головы этих несчастных. Образование должно быть специализированным. Умный человек сам дополнительно расширит круг своих знаний, просто для того, чтобы не выглядеть невеждой в глазах образованной публики. А всякой бестолочи, можете вдалбливать хоть греческий, хоть арамейский, всё равно на выходе толку не будет.

Демидов задумался. По словам Браницкой, он действительно был увлечён наукой и был автором каких-то трудов. Надо будет установить с ним более тесные контакты. Поддержка такого человека лишней не будет. Приглашу его как-нибудь в КБ к Кулибину, когда оно заработает хотя-бы на десятую часть от своего потенциала.

– Скажите князь, – обращаюсь к Долгорукову, – считаете ли вы уместным, что во всей Империи нет публичного театра для всех сословий? По моему скромному мнению, нынешнее театральное искусство имеет мало отношения к русской культуре. А более половины представлений даётся на иностранных языках. Мы вроде в России живём, а не во Франции или Италии.

– Я сам пишу, как вы, наверное, слышали. И частично поддерживаю ваше негодование. По поводу публичного театра у меня нет никакого мнения, а вот хороших спектаклей на русском языке очень мало.

Мне понравился Долгоруков. Невысокий, худощавый, с правильными чертами лица и приветливым взглядом. Браницкая охарактеризовала его как человека умного, честного и принципиального, не лишённого литературного таланта. Не часто среди характеристик высокопоставленных чинов, можно услышать про честность. При Екатерине взятка не считалась преступлением, могли отстранить совсем уж обнаглевшего, но не более того. А может, убирали тех, кто не делился? Опять провожу параллели с моим временем и нахожу много общего. Критерий отбора чиновников прямо списан с екатерининских времен – пусть ворует, главное верный и заносит долю кому нужно. Хотя сейчас порядочных людей во власти несравнимо больше. Просто взятка не считается чем-то неприемлемым. Не знаю как насчёт откровенных предателей, пока не встречал. Но, например нынешние генералы больше знамениты своими победами над неприятелем, чем закупкой золотой капусты.

– Насколько я знаю, вы перевелись в Москву из Пензы. Предлагаю вам присоединиться к нашему фонду, который получил право пользоваться усадьбой Царицыно. Ещё покойная Императрица хотела организовать там театр, и для этого был построен отдельный дворец. Найдите единомышленников и попробуйте организовать русскую труппу. Я бы вам посоветовал не только театральные постановки, но создать хор русской народной песни. Или найти людей, которые искренне увлечены русским пением.

Долгоруков просто кивнул. Наверняка всё продумает и если даже не создаст хор, то присоединится к нашему проекту и окажет большую пользу театру.

– И в заключение, хочу обратиться в первую очередь к жителям Москвы. Вы уже знаете о разговоре, который состоялся в присутствии Императора и губернатора Измайлова. Если главные люди города не начнут делать его чище и удобнее, то никто не будет этим заниматься. Почему в Дворянском собрании вам не договориться между собой и разделить обязанности? Вы тратите сотни тысяч рублей на салюты, карнавалы и прочие маскарады, но при этом живёте на своих сказочных островках, окружённые грязью и смрадом. Неужели тяжело создать собственные фонды и начать мостить улицы, вывозить мусор с нечистотами, помочь городским властям организовать современную полицейскую службу и пожарную охрану. Если не знаете как, то летом присылайте видоков в Новгород. Тамошний губернатор серьёзно занялся решением как раз этих вопросов. Узнаете, что у него получится. Глядя на дворян, начнут помогать купцы, для них это станет вызовом со стороны знатных фамилий.

– Первый театр для смердов тоже будет открыт в Новгороде этим летом? – продолжил язвить Шереметев.

Я хотел дать ему шанс. Не с руки мне сейчас ссориться с таким персонажем. В данное время – это один из богатейших или самый богатый человек в стране. Более того, граф действительно много сделал и ещё сделает для Москвы.

– Ваше сиятельство, никто в Империи так хорошо не разбирается в смердах и прочих холопках как вы, – судя по тому, как дёрнулся граф, намёк он понял, – Отвечаю на ваш первый вопрос – чего же мне нужно. Добиваюсь я простой вещи, чтобы вы задали себе вопрос. Граф Шереметев мечтает войти в историю как главный рабовладелец своего времени и барин-самодур, который отнимает детей у крестьян и делает из них игрушки на потеху публике? А может он видит своё предназначение оставить потомкам память о странном мезальянсе, дабы восторженные барышни рыдали над этой слезливой историей? Или глава старейшего русского рода, имеющий общего предка с правящей династией, желает остаться в веках как человек, действительно много сделавший для нашей державы и русского народа?

Это был удар под дых и одновременно пощёчина. Граф был бледен и буквально прирос к креслу. Все присутствующие заинтересованно посмотрели в его сторону. Роман с крепостной актрисой у Шереметева начался не вчера. Наверняка в обществе о нём знали, но о своём желании жениться граф вряд-ли кому-нибудь говорил.

– Спасибо за уделённое внимание, мне надо ехать, – встаю и выхожу из комнаты.

Граф Орлов последовал за мной. Мы остановились уже на улице. Я развернулся к Александру Григорьевичу.

– Прошу прощения за несдержанность. Иногда сам не понимаю, что на меня находит. Зря наговорил графу лишнего, но он меня спровоцировал, – Орлов понимающе кивнул, – У меня есть ещё к вам несколько просьб или предложений, смотря как посмотреть.

Делаю знак Ильину, и он быстро приносит запечатанные пакеты из возка. Я передаю документы заинтересованному графу.

– Вы, наверное, слышали, что несколько лет назад, по приказу князя Потёмкина в Новороссии были произведены изыскания полезных ископаемых и минералов? – при упоминании старого врага, граф недобро усмехнулся, – Профессор Ливанов не только провёл поиски, но и обнаружил огромные богатства. Нет, это не золото или серебро, но не менее важные минералы. В первом пакете описание огромного месторождения каолина и других минералов, необходимых для производства фарфора. Оно расположено у речки Казённый Торец, карта прилагается к документам. Там указано расположение залегания глины и месторождения угля, необходимого для работы завода. Мой управляющий, человек больших талантов, написал проект, как быстро и без лишних потерь организовать работу в этой местности. Во втором пакете описание колоссального месторождения соли недалеко от реки Бахмут. По словам Ливанова, невозможно даже примерно рассчитать запасы, залегающие под землёй, речь идёт о многих сотнях тысяч пудов. Ранее там пытались наладить производство, но оно было заброшено. В пояснениях управляющего также есть проект по организации завода и способы доставки топлива, которое можно добывать всего в нескольких верстах от месторождения.

По мере того как Орлов понимал, что я ему передаю, усмешка сменилась крайней степенью удивления. Я же продолжил.

– В третьем пакете самое вкусное, но вместе с тем самое сложное и требующее огромных затрат. Это подробная карта с указанием огромных залежей железных руд и угля недалеко от реки Кальмиус. Если правильно организовать производство, то этот завод может стать самым крупным в Империи.

– Зачем вы мне всё это говорите и передаёте документы? – лицо графа было очень серьёзным.

– Алексей Григорьевич, посмотрите вокруг и особенно со стороны на свою жизнь. Я понимаю, что слышать осуждение от такого молодого человека, вам покажется нелепым. Граф Орлов-Чесменский много сделал для Империи и имеет право жить, как он считает нужным. Но я вижу, что вы ещё полны сил и не утратили хватки. Так почему не попросить вас заняться столь важным для Империи проектом, вместо того, чтобы праздно проводить дни в Москве? Вы сейчас в опале, но вам не запрещают посещать другие города Империи. И очень хорошо, что не уехали за границу вместе с дочерью. Ваш конный завод работает и является лучшим в России. Почему не попробовать организовать новый завод и войти в историю с другой стороны? Мне кажется Орловка хорошее название для будущего города. Город, в котором лет через сто будут жить сотни тысяч людей. И они будут гордиться, что его основателем стал один героический граф.

– У меня такое ощущение Константин Павлович, что вам явился и направляет ваши мысли не Архангел Михаил, а сам Князь Тьмы. Чур, меня, – Орлов троекратно перекрестился, – Но я согласен, даже если вы приведёте меня в ад. От такого просто невозможно отказаться. Только у меня нет никаких познаний в глине и металле.

– Мне приятно, что вы согласились. И не беспокойтесь, никакие высшие силы не указывают мне путь. Давайте не будем спешить, сначала вы внимательно изучите все записи и подумаете. В первую очередь о том, кому можно поручить проекты. Я рекомендую вам ограничиться одним из них, потянуть всё будет тяжело физически и финансово. И вообще, по металлургическому заводу, имеет смысл создать акционерное общество, может, с участием казны. Нужно не только построить завод. Необходимо проложить дороги, организовать снабжение продовольствием и товарами, построить порт и много всего. Без государственного участия проект займёт больше времени и добавит дополнительные затраты. Я постараюсь переговорить об этом с отцом, но лучше действовать через брата. Александр найдёт нужное время и правильные слова для Высочайшего одобрения.

– Спасибо, вам Константин Павлович. В первую очередь за то, что отговорили меня ехать за границу и заступились перед Императором. Давно не видел свою дочь такой счастливой, как в последнее время. Не думаю, что на чужбине Аннушка была бы так увлечена и радостна. И второе, благодарю вас за предложение по заводам. Вы правы, я действительно не могу найти приложение для своих сил. А это дело, которое принесёт большую пользу Империи. Я внимательно рассмотрю документы и найду нужных людей с необходимыми капиталами.

– Мне очень приятно, что вы приняли это предложение. С поиском нужных людей постараюсь вам помочь. У меня есть небольшая просьба, не откажите в маленькой прихоти.

– Готов выполнить ваше пожелание.

– Отправьте обратно в Бессарабию ваш цыганский хор и вообще весь табор. Не нужно вводить моду на песни этого сомнительного народа. Пусть живут в Бессарабии и нечего им делать в России. Лучше заведите себе русский хор или каких-нибудь татарских плясунов с черемисскими скрипачами, – решил я слегка пошутить.

– Хорошо, Ваше Высочество, цыган отправлю обратно. Но черемисские скрипачи…

Давно я так не смеялся, с трудом удалось удержаться, пока возок не отъехал от дворца метров на двадцать. Уж очень нелепое было лицо у старого вояки.

Но сейчас мне не смешно. Какой-то доброжелатель вчера успел донести Императору, что я пытался организовать чуть ли не заговор. Если учесть, что среди моих собеседников было несколько людей, находящихся в опале, то встреча выглядела подозрительно. Надо было предупредить Павла, что будет более расширенный состав и после неё сразу ехать с отчётом в Петровский. А я поехал в Головинский дворец, где и остался с ночёвкой. За ночь Император себя основательно накрутил, навыдумывал всякой чуши и только ждал меня, чтобы обрушить своё негодование. Расслабился я в последнее время. Думал, что удалось восстановить с Павлом нормальные отношения. Поэтому старался не лезть с советами, разве что в Царицыно не сдержался. Всё время забываю о его неуравновешенном и мнительном характере. Теперь не знаю, как буду выкручиваться. Встреча с таким количеством сомнительных товарищей, да ещё в усадьбе опального Орлова – это даже не просчёт, а самый натуральный провал.

Наконец Император успокоился или вспомнил, что ему не пристало так себя вести. Некоторое время он смотрел в окно и, не оборачиваясь, произнёс:

– Я устал от твоих выходок Константин. Мне докладывали, что в Новгороде ты ведёшь себя достойно и справно несёшь службу. Но как только я начинаю верить, что мой сын становится похож на себя прежнего, так сразу следует очередное разочарование. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Только то, что не предупредил вас о большем количестве гостей. Я попросил графа Орлова собрать неравнодушных к культуре и искусству людей. Кто же знал, что половина из них сейчас в опале?

Павел обернулся и быстро подошёл ко мне. Опять играем с ним в гляделки. Я делаю максимально отстранённое лицо и смотрю ему на переносицу, он первым отводит взгляд.

– Зачем тебе вообще нужна эта встреча?

– Деньги, – отвечаю.

Павел сел на стул и сделал мне знак тоже садиться.

– Мне уже надоело разговаривать с тобой о деньгах. Но причём здесь эти бездельники? Дворяне должны служить своей стране, а не плясать на балах и предаваться неге. Для того и был издан указ о возвращении наказаний, слишком они разбаловались.

Вот зачем возобновлять телесные наказания после стольких лет с момента их отмены? К чему лишний раз злить большую часть служивого сословия? Есть более доходчивые средства убеждения – штрафы, забривание в солдаты, ссылка вместе со всей семьёй и конфискация имущества. Естественно, что Павлу я сказал другое.

– Я полностью поддерживаю ваши указы по телесным наказаниям и барщине, так же как манифест Екатерины, запрещающий записывать в полки младенцев. И конечно обязанность всех военных и гражданских лиц находиться на службе. Но есть несколько деталей, которые сподвигли меня на встречу. После манифеста о дворянских вольностях Петра III, царство ему небесное, – я показательно перекрестился, Павел последовал за мной, – Многие знатные фамилии начали возвращаться в Москву. Десятки, если не сотни всех этих Голицыных, Трубецких и прочих Юсуповых. Они вдохнули в город новую жизнь, что не так уж и плохо. Заодно старые рода привезли с собой не только холопов, но и деньги. Увеличился торговый оборот и ещё что-то по мелочам. Но они относятся Москве как к какой-то даче. Город в ужасном состоянии, кроме дворянских дворцов и усадеб. В Москве практически нет крупных мануфактур и иных производств. Деловая жизнь ограничивается нескольким торговыми рядами. Всё остальное завозится из-за границы. Деньги же должны вкладываться в дело, а не лежать по сундукам и тратиться на всякую мишуру.

– И для чего тебе понадобились вчерашняя встреча? – Павел вроде успокоился, судя по тону.

– Очень просто. Я предложил самым знатным и богатым фамилиям Москвы направить все свои силы на благоустройство города и благотворительность. Школы, больницы, бани, библиотеки и театры. Стоит только начать одному и остальные захотят переплюнуть соседа. Пока московская аристократия увлечённо пытается обойти друг друга в этих богоугодных делах, у них меньше времени на разные каверзы и заговоры. Пусть лучше прилагают свои силы на благотворительность, а мы будем подстёгивать их через газету. Мол, в таком-то городе открыли школу или училище, а в Москве её до сих пор нет. Глупо и по-детски? Согласен. Но ничего умнее я пока не придумал. Они всё равно тратят и будут тратить деньги на богоугодные дела, здесь они молодцы. Я постарался направить их в более практическое русло и объединить свои усилия. Также я предложил графу и его знакомым, несколько интересных проектов по организации мануфактур и заводов.

– Это хорошая затея, сын. Но я слабо в неё верю. Впредь прошу тебя сообщать о своих начинаниях, если речь идёт о знатных фамилиях.

– Отец, я хотел бы встретиться с некоторыми заводчиками и купцами. Будем обсуждать идеи развития разных механизмов.

– С этими встречайся, от них я не вижу никакого зла Империи. Ступай.

Выхожу из кабинета и понимаю, что опять прошёл по краю. Вопрос даже не в том, что я перенервничал. Нет, чувствовал себя абсолютно спокойно. А вот хрупкая конструкция из изменений, которая только начала обретать предпосылки для устойчивости, могла сегодня рухнуть. И это напрягало меня больше всего. Хорошо, что Павел не запросил подробностей про встречу с промышленниками. На самом деле, в планах было две встречи. Одну я искал сам, а вот со второй ко мне неожиданно обратились ну очень интересные персонажи. Но это всё чуть позже, пока надо разобраться, кто это у нас такой быстрый. О, на ловца и зверь бежит. Буквально в десяти метрах от кабинета Императора, встречаю Кутайсова, который выглядывал из-за угла. Хватаю этого попугая за пояс и волоку в уголок, подальше от лишних ушей. Обернулся, солдаты караула скосили глаза, но никаких действий не предпринимают. Эта пародия на дворянина, что-то попыталась проверещать, но после моего тычка в брюхо, хрюкнула и заткнулась. Прижал к стене бывшего брадобрея, а ныне чуть ли не вершителя судеб Империи и ласковым голосом спрашиваю:

– Судя по бегающим глазкам и тому, что подслушивал, это ты нажаловался отцу. Можешь не отвечать, я итак всё вижу. У меня другой вопрос, кто принёс тебе новость о встрече?

– Да как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне и вообще отпустите меня, – начал возмущаться и пытаться вырваться Кутайсов.

– Миша, дай мне нож. Будем делать операцию на нос одному слишком много возомнившему о себе турецкому выблядку. Уж слишком клювик у него длинный, суёт его, куда не следует, – обращаюсь к Игнатову, который обычно далеко от меня не отходит.

Неплохой такой стилет у моего охранника. Честно говоря, я бы не смог начать резать человека. Но Кутайсов, что-то увидел в моём взгляде и отнёсся к моим намерениям очень серьёзно.

– Вы не посмеете, – тоники голосом запищало это подобие человека.

Было видно, что товарищ поплыл. Для надёжности я поднёс лезвие к его волосатой ноздре. Мне показалось или запахло мочой, но сейчас не до таких подробностей. Я сверлил взглядом брадобрея, который был уже в полуобморочном состоянии.

– Жеребцова, – выпалил Кутайсов, – Мне неведомо, откуда она узнала о вашей встрече. Вчера сама приехала и рассказала подробности.

А ведь этот опарыш действительно напрудил в штаны. Вот что значит носить белые обтягивающие лосины. Хорошее такое жёлтое пятно ещё и увеличивающееся в размерах. А был бы в чёрных джинсах, никто бы инее заметил. Шутка.

– Спасибо, вам Иван Павлович. Вы даже не представляете, как мне помогли. Приятно иметь дело с таким умным и понимающим человеком как вы. Мы же теперь с вами друзья? – спрашиваю самым ласковым тоном Кутайсова.

Оппонент быстро закивал, а пятно на штанах стало ещё больше. Главное, чтобы сзади не появилось коричневое, вот будет конфуз. Отпускаю брадобрея, аккуратно поправляю его камзол, стараясь не смотреть ниже и не засмеяться.

– Прикройтесь, Иван Павлович и идите в свои покои. Вам нужно привести в порядок гардероб, а также ваши мысли. И запомните, мы теперь с вами лучшие друзья. А друзья не должны расстраивать друг друга.

– Он не простит такого унижения, – ближе к моим комнатам произнёс Игнатьев.

– Знаю, но будет бояться ещё больше. У меня нет друзей в окружении Императора, и я не жду от них ничего хорошего. Пакостить и жаловаться отцу они будут всегда. Если попытаются нагадить по-настоящему, то ответ последует соответствующий. Думаю, Кутайсов станет примером для других, что я ещё не проникся всеобщим человеколюбием и лучше меня оставить в покое. Прикажи подавать возок, мы выдвигаемся в Лефортово.

Интерлюдия-1

После того как Константин ушёл, гости остались ждать Орлова. Никаких разговоров не вели, к тому лакеи принесли вино, и вся компания принялась дегустировать отменную продукцию европейских виноделов, хранящуюся в погребах графа. Через некоторое время зашёл чем-то озабоченный хозяин дворца и занял своё место. Лакей быстро подал графу бокал красного и отошёл в угол. Первым молчание нарушил Шереметев.

– Это возмутительно. Пассажи Константина граничат с самым натуральным хамством.

– Не переживай так Николай Петрович и не принимай близко к сердцу. Все мы были молодыми и горячими. Согласен, что Его Высочество грубоват, но меру знает. Тем более, что служит он сейчас в обычном пехотном полку, а там народ простой и точно не обучит молодого офицера высокому слогу, скорее, наоборот, – засмеялся Орлов.

– Да, поведение Константина самое что ни есть солдафонское, оттого оно вам и нравится Алексей Григорьевич, – поддел графа Шереметев, но тот не обратил на это внимание.

– Собственно в чём Константин не прав? – вступил в разговор, молчавший до этого Демидов, – Разве мы не играем судьбами крепостных как с игрушками или вы действительно думаете, что потомки вспомнят наши имена через сто лет? Думаю, о нас забудут сразу после нашей смерти. Тешу себя надеждой, что мои научные изыскания будут востребованными в будущем. Но не настолько они значимы, чтобы сохраниться в веках.

– Гордыня это грех, не о том мы ведём речь. А вот юный Константин действительно прав. И про рабов и про наши города, которые утопают в грязи. Да и про дворцы, окружённые жуткими развалинами, где ютится большая часть тех же московских жителей. Но я бы обратил внимание на совет объединить нам свои усилия. Почему первым московским людям совместно не навести в городе порядок, ещё и построить нужные общественные места? А то мы всё восхищаемся Парижами да Венами и нос воротим от родного дома. Кто мешает сделать наши города лучше? Для меня нет краше и милее места, чем Россия и я последую рекомендациям Его Высочества, – поддержал Демидова Строганов.

– Вы что, в либералы подались, барон? Не ожидал от вас такой речи. Дело ваше, но я более не намерен выслушивать оскорбления. Это надо же – рабовладелец, – воскликнул Шереметев и удалился, не попрощавшись.

– Он остынет и присоединится к нам, – произнёс вслед графу Демидов, – Николай Петрович человек незлобивый, но излишне эмоциональный. Ещё и Константин затронул болезненную тему. Я предлагаю обсудить наши действия. Может действительно создать комиссию, например, при городской Думе или дворянском собрании? Есть насущные проекты для Москвы – больницы, школы, ремесленные училища и много чего ещё. И я согласен, что неважно богато или величественно выглядит здание, главное, чтобы там лечили справно и народ не мёр как мухи.

– Мне посчастливилось присутствовать при посещении Императором Царицыно, где Константин Павлович говорил про ситуацию в Москве. Хотя сам живу в столице, но должен заметить, что многое из сказанного, касается и Санкт-Петербурга, где я имею честь состоять предводителем дворянства, – произнёс Строганов, – И я вынесу на рассмотрение дворянского собрания некоторые вопросы. Негоже нам жить в грязи и сносить насмешки всякого европейского сброда. Их города ненамного лучше, там только центры столиц заслуживают какого-то внимания. Предлагаю начать самим, дальше кто захочет, тот поддержит наши деяния. Глядишь, войдём в историю как зачинатели золотарского дела.

Присутствующие поддержали смехом шутку барона. Ещё некоторое время обсуждали свежие сплетни и начали разъезжаться по домам.

Интерлюдия-2

Сегодняшних гостей усадьбы Михалково[10] мало чем можно было удивить, но и они поддались очарованию архитектурного ансамбля, гармонично вписавшемуся в прилегающий парк. Хозяин усадьбы[11] с удовольствием провёл небольшую экскурсию по парку, особенно тепло рассказывал про беседку, стоящую на берегу пруда, из которой открывался изумительный вид. Странно было видеть этого надменного и холодного человека увлечённо рассказывающего об истории строительства беседки. Дворец, перестроенный архитектором Баженовым, не отличался большим размером, но был красив снаружи и уютен внутри. Особенно гостям понравилась оранжерея с экзотическими деревьями и растениями.

– Граф, я слышал, вы хотите продать усадьбу? Если не секрет, зачем вам избавляться от такой красоты? Поверьте, даже в Англии не у каждого из самых влиятельных семейств есть такой чудный загородный дом, – посол Уитворт был велеречив и не стеснялся льстить нужному собеседнику.

– Его Величество отправляет меня послом в Пруссию, и я не смогу часто посещать Москву. А моя семья переезжает в Марфино[12]. Поверьте, тамошняя усадьба ничуть не хуже, может даже красивее.

– Вы возьмёте с собой супругу? – кокетливо поинтересовалась Ольга Жеребцова, – Такой видный мужчина и один на чужбине.

– Нет, Ольга Александровна, супруга пока остаётся в России. Но мне приятно слышать комплимент от столь обворожительной дамы, – поддержал Панин куртуазный стиль своей гостьи.

Далее компания переместилась в зимний сад, где был накрыт небольшой стол с вином и закусками. Беседу продолжил хозяин усадьбы.

– Мне лестно, что такие особы посетили мой скромный дом. Насколько я понял, вы господин Уитворт имеет ко мне дело, связанное со службой?

– Да, Ваше Сиятельство. Забота о дружбе и сотрудничестве России и Англии, привела меня в эту чудесную обитель. Император отправляет вас послом к прусскому двору. Англия сейчас в союзных отношениях с Пруссией, надеюсь, вы также будете придерживаться политики сближения наших стран, ввиду наличия общего врага.

– Лично я считаю, что Россия в первую очередь должна поддерживать сложившиеся связи с Австрией и Пруссией. Мой покойный дядюшка[13] много сделал для заключения союза между нашими странами. И я не вижу причин, почему далее не следовать этим путём. Ещё он был автором торгового соглашения с Англией, с которой у нас давние дружеские отношения. Нам нужно делать шаги также для заключения так же военного союза. Только Император считает по-другому. По его мнению, Россия должна идти на сближение с этими проклятыми французскими якобитами.

– Мне лестно слышать, что столь заслуженный человек, как вы, понимает необходимость союза между нашими странами. Французские революционеры не остановятся, примером может служить завоёванная и ограбленная Италия. Голландия, которая долгие годы являлась другом России, порабощена и также немилосердно эксплуатируется. Если Россия вместе с Австрией, Пруссией и Англией не остановит эту якобитскую заразу, то это будет крахом для Европы. Граф, со своей стороны готов оказать вам любую помощь и содействие, дабы не состоялось этого противоестественного соглашения Павла и Директории[14], – плёл свои словесные кружева Уитворт.

– Вы хотите меня купить, господин посол? – холодно спросил Панин.

– Это было бы пошло с моей стороны и оскорбительно для вас, граф. Я предлагаю вам исключительно дружескую руку помощи. В Берлине вы можете полностью рассчитывать на поддержку моего коллеги.

– Но я уже оказываю помощь нашим странам, оттягивая поездку в Берлин и предстоящие переговоры с французами. Но когда-то мне придётся выехать и советы английского посла в Берлине лишними не будет.

– Никита Иванович, наверняка в Пруссии вы встретите моего несчастного брата Платона. Молю вас оказать ему всяческую поддержку. Как всякий русский человек он будет рад встретить соотечественника на чужбине, – вклинилась в разговор Жеребцова.

– Непременно, Ольга Александровна. Положение, в которое попал ваш брат возмутительно и осуждается в обществе. Я окажу Платону Александровичу не только поддержку, но и постараюсь стать ему другом.

Сидя в возке, любовники обсуждали прошедший разговор.

– Меня всегда удивляло своеволие ваших вельмож, душа моя. Граф получил приказ Императора и не скрывает своего нежелания его выполнять. Более того, он даже не спешит отправиться в Берлин.

– Ты просто не понимаешь, Чарльз. Весь высший свет и умные люди России понимают пагубность затеи Павла дружить с Францией. Это отвернёт от нас не только Англию, но и нашего старейшего союзника Австрию. Австрийский посол, с которым я имела недавно беседу, крайне обеспокоен предстоящей поездкой Панина. Никита Иванович просто выражает чаяния всего русского народа, вопреки которым действует Император, – ответила Жеребцова.

– Конечно, мне не понять такие сложные материи, – лицемерно улыбнулся Уитворт, – Скажи, а зачем мы сейчас едем во дворец Императора? У тебя есть приглашение, ибо меня никто не извещал?

– Приглашения у меня нет. И мне нужен не Павел, а Кутайсов. Сегодня пришла весть из дворца графа Орлова, что Константин встречался там с несколькими опальными вельможами. Если правильно передать эту новость Императору, то он будет взбешён и отошлёт сына в Новгород, а может в ссылку. Кутайсов очень боится и ненавидит Константина, лучшего союзника в окружении Павла просто не найти.

– Я бы не стал спешить. Лучше, чтобы новость дошла до Его Величества не сразу и от нескольких людей. Тогда встреча будет восприниматься как угроза правлению Павла. Если же донести до него новость сегодня, то он, несомненно, вспылит, но так же быстро успокоится и Константин сможет оправдаться. А лучше вообще оставить этого молодого человека в покое, пусть занимается своими играми и мостит улицы камнем. Слишком дорого нам обошлась твоя затея с нападением. Я потерял лучших людей, и неизвестно появятся ли ещё в моём распоряжении такие умельцы, – произнёс с укором последние слова Уитворт.

– Константин опасен, я это чувствую, но не могу точно объяснить, какая угроза исходит от этого мальчишки. Поэтому необходимо вредить ему всеми возможными способами. Нужных людей можно найти, запросите своих польских друзей, и они пришлют новых. И надо начинать искать подходы к Новгороду, где засел этот безумец. Я попробовала подослать человека в тамошний Путевой дворец, но его даже на порог не пустили. Вы не считаете Константина опасным, а он уже обзавёлся верным окружением и охраной. Второго такого шанса придётся ждать долго, а пока лучше убрать его подальше от двора, чтобы не мешал. Забыла спросить, а что стало с тем поручиком?

– Если вы про Адольфа Вебера, то он подпоручик. Ничего с ним не стало. Подозрения на него не возводили, и он продолжает службу. Заодно оказывает мне мелкие услуги. Это умный и деятельный человек, который вхож во многие дома и компании. Если бы он неожиданно скончался, то Тайная экспедиция не оставила это без внимания. Её представители до сих пор ищут разбойников, поэтому пусть лучше Вебер приносит пользу. Константин сейчас не самое главное. Дни Первой коалиции[15] сочтены, нужно начинать готовить новый союз против Франции. Нам предстоит огромная работа.

[1] Граф Николай Петрович Шереметев (1751-1809) – глава рода Шереметевых, сын графа Петра Борисовича; покровитель искусств, меценат; музыкант. Один из богатейших людей в Российской империи (владелец около 200 тысяч душ, обширных земельных владений и многомиллионного состояния). Обер-гофмаршал (1796), обер-камергер (1798), действительный тайный советник, сенатор, директор Московского дворянского банка, основатель Странноприимного дома в Москве и Невской богадельни в Петербурге. 6 ноября 1801 года он женился на своей крепостной актрисе П. И. Жемчуговой-Ковалевой, которой ещё в 1798 году дал вольную.

[2] Павел Григорьевич Демидов (1738 – 1821) – учёный натуралист, действительный статский советник, меценат, основатель Ярославского училища высших наук. Внук Акинфия Никитича Демидова (1678-1745), сын Григория Акинфича (1715-1761)

[3] Князь Сергей Иванович Вяземский (1743-1813) – сенатор из рода Вяземских, заведовавший в 1780-1793 гг. государственными доходами Российской империи. Действительный тайный советник.

[4] Гагарин, Иван Сергеевич (1752-1810), масон, офицер флота; женат на княжне Марии Алексеевне Волконской. Вместе с графом Алексеем Орловым участвовал в похищении и препровождении в Петербург из-за границы княжны Таракановой. Владел усадьбой в Армянском переулке. Принимал участие в восстановлении после пожара Меншиковой башни.

[5] Князь Сергей Михайлович Голицын (1774-1859) – яркая личность грибоедовской Москвы, владелец и устроитель усадеб Кузьминки и Гребнево, прозванный «последним московским вельможей». Действительный тайный советник 1-го класса, был удостоен всех высших российских орденов.

[6] Князь Иван Михайлович Долгоруков (1764-1823) – русский поэт, драматург, мемуарист из рода Долгоруковых. Тайный советник (1802-1812), владимирский губернатор.

[7] Барон, затем (1761) граф Александр Сергеевич Строганов (1733-1811) – русский государственный деятель из рода Строгановых: сенатор, обер-камергер (1797), действительный тайный советник 1-го класса, президент Императорской Академии художеств. Крупнейший землевладелец и уральский горнозаводчик; коллекционер и благотворитель. С 1784 г. петербургский губернский предводитель дворянства.

[8] Иван Иванович Шувалов (1727-1797) – русский государственный деятель, генерал-адъютант (1760), фаворит императрицы Елизаветы I Петровны, меценат, основатель Московского университета и Академии художеств. Обер-камергер (1778), действительный тайный советник (1773). Графского титула он (в отличие от своих двоюродных братьев) не имел.

[9] Князь Дмитрий Михайлович Голицын (1721 – 1793) – русский дипломат, на протяжении 32 лет представлявший интересы Екатерины II при дворе Габсбургов в Вене. Учредитель московской Голицынской больницы, названной его именем. Владелец и устроитель имения Галлицинберг.

[10] «Михалково» – бывшая усадьба, принадлежавшая княжеским родам Дашковых и Паниных. Неоднократно перестраивалась, основной архитектурный ансамбль был сформирован в 1780-1784 годах по проекту Василия Баженова. До конца XVIII века являлась одной из самых красивых усадеб Подмосковья. С начала XIX века стала местом расположения ситцевой фабрики и рабочего посёлка. С 1960-го входит в состав Головинского района САО Москвы.

[11] Граф Никита Петрович Панин (1770 – Дугино) – русский дипломат из рода Паниных. Благодаря знатному происхождению и связям в 24 года был генералом, в 25 – губернатором и в 29 – вице-канцлером. В 31-летнем возрасте попал под запрет появляться в Москве и Петербурге. Последующие 35 лет жизни провёл в опальном положении в имении Дугино Сычёвского уезда Смоленской губернии.

[12] Марфино – подмосковная дворянская усадьба, расположенная в 25 км от МКАД, в одноимённом селе Мытищинского района сельского поселения Федоскинское, на высоком берегу речки Уча. В XVIII-XX веках принадлежала Голицыным, Салтыковым, Орловым и Паниным.

[13] Граф Никита Иванович Панин (1718 – 1783) – русский дипломат и государственный деятель из рода Паниных, наставник великого князя Павла Петровича, глава русской внешней политики в первой половине правления Екатерины II. Автор плана «Северного Аккорда» и одного из первых в России конституционных проектов.

[14] Директория – правительство первой Французской республики по конституции III года, принятой Национальным конвентом в 1795 году во время последнего периода Великой Французской революции с 26 октября 1795до 9 ноября 1799. Исполнительная власть Директории состояла из пяти директоров Исполнительной Директории и законодательная власть из двух палат – Совета старейшин и Совета пятисот.

[15] Война Первой коалиции – длительный военный конфликт в Европе, проходивший в 1792-1797 годах между республикой Франция и основными монархиями Европы. Военные действия начались с объявления Францией в 1792 году войны Австрии, добивавшейся реставрации во Франции монархии.

Глава 4

23 апреля- 24 апреля 1797 года, Российская Империя, Москва

До Головинского доехали в обычном режиме, часа за полтора. Надеюсь, что успею поесть перед двумя запланированными встречами.

Народ только начинал подтягиваться к дворцу, поэтому особых заторов не было. В залах так и продолжались малые турниры. Я совсем забыл, но после обеда у нас запланировано заседание фонда. То три дня бездельничал, то последние дни излишне насыщенные. Завтракал я в гордом одиночестве, если не считать слуг. Юля с Лизой были уже заняты какими-то своими делами, а Александр уехал на важную встречу, как он сам выразился. Судя по нервному виду его супруги, братец поехал к Нарышкиной.

К одиннадцати часам мои гости уже прибыли, о чём сообщил Ильин. Слуги приготовили комнату в другом крыле дворца, подальше от игроков. Там располагались наши с Юлей временные покои. Самое забавное, что я не планировал встречаться с этими людьми, инициатива исходила от них. Ещё интереснее, что гостями являлись две пары братьев. Захожу в комнату и здороваюсь с гостями, внимательно их рассматривая.

Братья Яковлевы Пётр[1] и Сергей[2] мало отличались от имперской аристократии, был в них какой-то лоск и непрошибаемая уверенность в себе. Вторая пара, представленная семейством Баташёвых[3], несмотря на то, что были гораздо старше, выглядели иначе. Нет, они не были похожи внешне на купцов, а были одеты в камзолы по последней моде и парики. Но выглядели как-то менее уверенно, что ли. И насколько я знал, дворянство этот род получил совсем недавно. Не помогли немалые заслуги их отца, который в отличие от основателя династии Яковлевых, был приличным человеком, а не вором. Всё это не отменяло сути, что передо мной сидели богатейшие промышленники России. Может, у Демидовых и Строгановых денег было больше. Но они были прошлым, а мои гости являлись будущим русской промышленности. Интересы братьев располагались в разных частях Империи, если Яковлевы имели заводы на Урале, то Баташёвы работали в европейской части России.

После приветствий, выслушивания поздравлений и заверения в верности Императору сразу перешли к делу. Понравилось, что промышленники излишним словоблудием не страдали и ценили время. Пустопорожние разговоры, которые любила вести нынешняя аристократия просто выводили меня из себя.

– Ваше Высочество, – слово взял старший из гостей Андрей Баташёв, – Спасибо за то, что согласились на встречу с нами. Всем образованным людям, было любопытно узнать об изобретении вами забавной игры в шары. Недавно все смогли убедиться, что дело это очень увлекательное и полезное. Также до нас дошли слухи о вашем покровительстве в развитии мануфактур и артелей. Это радостные вести для купцов и промышленников.

Что-то мутит патриарх клана Баташёвых. Если узнал про артели, то и про моё неприятие лести и прочих словоблудий не может не знать.

– Лестно слушать такую оценку моего скромного труда. Может, перейдёте ближе к делу?

– Вопрос очень щепетильный, поэтому правильно поймите Андрея Ивановича, – в разговор вступил Пётр Яковлев, – Но скажу как есть, не сочтите только за наглость. Можно ли нам узнать, чем вы заинтересовали купца Лебедева-Ласточкина? И возможно ли нам принять участие своими капиталами в ваших проектах? Вы уже доказали, что не берёте людей в компаньоны просто так. Пример купца Астафьева сейчас обсуждается среди всех торговых людей. Скакнуть из лавочника в купцы второй гильдии за два месяца, знаете ли, не каждому дано.

После заданного вопроса повисло неловкое молчание. Это было действительно некорректно обращаться с такими вопросами, тем более к представителю правящей семьи. Я же сидел и охреневал от уровня разведки промышленников. Хотя, скорее всего, протекло у Лебедева-Ласточкина, вряд ли кто-то целенаправленно следит за мной в Новгороде.

– Удивительная осведомлённость. Но вы правильно заметили, что я не любитель разводить всякие политесы. Павлу Сергеевичу я предложил очень выгодный и многолетний проект, который не только принесёт большой доход, но ещё позволит начать заселять Сибирь. Дело не только в прибыли, но в и пользе для государства.

– Может, мы тоже поможем, если речь идёт о столь нужном для Империи деле? – это уже младший Яковлев присоединился к беседе.

– Не обижайтесь, но основная ваша помощь не мешать Лебедеву-Ласточкину и всячески помогать ему, в ближайшие года три. Далее уже настанет ваш черёд, в смысле крупных промышленников. Даю слово, что привлеку вас к работе. Года через полтора я итак планировал подключать к делу владельцев шахт и заводов, в том числе здесь присутствующих. Но вы сами вышли на меня, так даже лучше.

В комнате опять воцарилось молчание.

– Ваше Высочество, я думаю три года не такой большой срок, мы подождём, – нарушил молчание старший Баташёв, остальные гости кивнули, – Если у вас есть ещё проекты, то почему не рассмотреть их к взаимной выгоде.

Не понял. Это они мне так взятку предлагают? Но скорее всего не хотят ждать и боятся не успеть к раздаче главных вкусностей.

– Вчера я передал графу Орлову-Чесменскому проект по освоению огромного месторождения железа и прочих руд в Новороссии, – все присутствующие сразу посерьёзнели и подались вперёд, – На вашем месте Андрей Иванович, я бы обратился к графу. Дело действительно масштабное и в перспективе может стать огромным промышленным центром. Я уже посоветовал ему создать акционерную компанию, с привлечением дополнительного капитала. Уверен, что граф даже будет рад, если в дело войдут опытные промышленники, имеющие опыт выплавки металла. К тому же у вас есть завод на юге, а значит, накоплен какой-то опыт. В моём расположении находятся карты ещё нескольких близлежащих месторождений. Я передам их, но не вам, а в распоряжение акционерного общества, которые необходимо ещё создать. Вам необходимо всё обсудить с братом, поэтому больше вас не задерживаю. А господа Яковлевы останутся, есть у меня кое-что и для них.

Братья Баташёвы откланялись и покинули комнату. Надеюсь, они не обиделись.

– Не буду объяснять, почему не предложил вам сотрудничество с графом Орловым. Вы, Пётр Саввич были тесно связаны с Потёмкиным, поэтому никто не может предсказать реакцию Алексея Григорьевича на вашу персону. Могу предложить вам не менее масштабный, но, наверное, более сложный проект. В Оренбургской губернии вёрстах в восьмидесяти от Златоуста есть озёра Малое и Большое Учалы. Там расположено огромное месторождение серебра. Оттого и проект более сложный. В горнорудном деле вы разбираетесь лучше меня и понимаете, что серебро в чистом виде не залегает. Если начинать серьёзно подходить к добыче, то нужно сразу организовывать крупный обогатительный завод.

– А в чём, по-вашему, главная трудность? – в разговор вступил младший из братьев, до этого молчавший.

– Насколько я знаю, основная проблема в добыче серебра заключается в его очистке от других металлов. Поэтому у нас на всю Россию только несколько работающих производств на Алтае и в Нерчинске. Империи приходится завозить серебро из-за границы и тратить огромные ресурсы. А кроме этого, я не вижу никаких преград. С губернскими властями вы договоритесь, место расположено удобно, рядом реки Белая и Урал. Места там изученные, тракт рядом, трудностей с наймом людей и доставкой продовольствия не возникнет. В свете того, что ещё покойная Императрица начала денежную реформу и скоро казне потребуется ещё больше серебра, то это и государственное дело. Вы найдёте полную поддержку Его Величества и Берг-коллегии.

– Иван Шлаттер[4] ещё тридцать лет назад разработал комбинированный аффинаж серебра. Инженер Фролов, чей племянник сейчас работает у вас в Новгороде, усовершенствовал и механизировал все процессы добычи, дробления и промывки руды. Также на алтайских заводах давно разработали способ плавки серебряных руд. Поэтому основная трудность будет заключаться в поиске самого места залегания жилы, строительстве и доставки топлива. Точной карты залегания у вас нет? – спросил старший Яковлев.

– Карта залегания жилы весьма примерная, придётся вашим рудознатцам потрудиться. Со своей стороны, отвечу на вопрос господина Баташёва о взаимной выгоде. Сразу говорю, что мне ничего не нужно. Будет только одна просьба, соберите главных русских промышленников и улучшите обучение инженеров и механиков в Университете. Возьмите факультет под своё покровительство или откройте новый специализированный технический университет в Москве. И самое главное, найдите человека или группу людей, которые будут в тесном контакте с Академией Наук заниматься систематизацией всех научных и технических знаний, применяемых на заводах Империи. Я вот недавно узнал, что тридцать лет назад инженер Ползунов[5] изобрёл машину, которая работает на энергии пара, так называемую огненную машину. Сейчас изобретатель Кулибин пытает повторно создать эту машину. И скажу я вам, что за такими механизмами будущее. А сколько ещё таких Ползуновых трудится на заводах и изобретает механизмы, которые опережают своё время? Англичане сейчас активно начали использовать паровые машины на своих шахтах и заводах. Мы не должны отставать от них. Для этого нужно объединить все силы в единый кулак. Со своей стороны, всячески поспособствую поиском изобретателей через нашу газету, где планируется приложение, связанное с наукой и механизмами.

– Ваше пожелание не только понятно, но даже приятно для людей, занимающихся металлургией. Инженеров и механиков не хватает, приходится приглашать иностранцев и обучать толковых людей прямо при заводах.

– Я бы на вашем месте сейчас не воротил нос от иностранцев. В Европе полыхает война, и продлится она ещё долго. Сам Бог велел нанять как можно больше толковых учёных и инженеров. И не забывайте про ремесленные училища и школы. Это не такие огромные затраты – построить простое здание, нанять учителей и далее передать его городу. Первое время можно содержать его, а далее это должно стать заботой казны.

Ещё минут двадцать разговаривал с братьями. Очень интересные и прогрессивные люди, непохожие на каких-нибудь живодёров-эксплуататоров. Понимают необходимость нормальной оплаты труда, улучшение жизни рабочих и заботе об их здоровье. Хотя, может, они мне здесь сказки рассказывают, а на их заводах творится форменный ад. Но расстались мы весьма довольные друг другом.

Заседание фонда началось буквально через полчаса после ухода Яковлевых. Еле успел попить чай и согласовать с нашим активом повестку. Александр ещё не вернулся, поэтому решили начинать без него.

Собрались в Тронном зале, так как народу приехало очень много. Наверняка из них более половины просто зеваки, но не выгонять же какого-нибудь Голицына или Трубецкую.

Ещё я немного шокировал местную публику. Приказал рабочим сделать возвышение, на котором расположился наш президиум. Поставили прямой стол и накрыли его тканью. Была идея разместить зрителей также за столами и дать им бумагу для записей, но ограничились просто креслами и стульями. В итоге, в залу набилось человек сто, сидячих мест всем не хватило, поэтому мужчины и часть женщин слушали стоя. Получилось, что-то типа собрания в актовом зале, со скидкой на публику.

В президиуме разместились Лиза, Юля, Головина, Браницкая и я посередине этого цветника. Мне и пришлось начать с небольшой речи. Говорить начал прямо с места, благо акустика позволяла. Рассказал краткую историю создания фонда, главные задачи и перспективы. После меня с докладами выступили Лиза и Варвара.

Далее последовали вопросы. Сначала народ стеснялся, но потом разошёлся, и нам всем пришлось детально отвечать на множество вопросов. В итоге решили, что будет ещё одно заседание, где будет решаться судьба московского филиала фонда.

После обеда, который у нас сегодня был в расширенном составе, я решил слегка передохнуть и посмотреть свои записи по теме предстоящего разговора со следующим посетителем. За этим занятием меня и застал Александр. Личная жизнь брата меня не трогает, но его участие в некоторых проектах просто необходимо. Сразу загрузил его предстоящей беседой. О госте предупредил ещё вчера, так что у самого Александра было время подумать.

Гостя приняли в той же комнате, где недавно я общался со столпами русской промышленности. На самом деле гостей было двое, и если про обер-секретаря Сената Резанова[6] у меня было достаточно информации, то его спутника совсем не знал.

Гости представились. Они не ожидали увидеть на встрече наследника престола, поэтому сначала сильно тушевались. Но люди они бывалые, быстро поняли, что предстоит деловой разговор и бояться никого не нужно. Вторым гостем оказался известный в это время исследователь Баранов[7], ставший в моём времени просто легендарной личностью.

– Если не секрет, как вы оказались в Москве Александр Андреевич, вы же живёте на востоке Империи? – спрашиваю Баранова, – Господин Резанов недавно вернулся в столицу из Иркутска и последовал на коронацию, это я знаю.

– На Урале меня перехватил гонец, которого отправил Николай Петрович, – Баранов кивнул на Резанова, – Я как раз возвращался из столицы, где делал доклад о состоянии дел в Северо-Восточной компании. Надеюсь, меня вернули не зря, а то пришлось оставить весь обоз на помощника.

Это он чего, так пытается дерзить? С другой стороны, товарищ проделал трудный путь из столицы до Урала и его вдруг вернули обратно.

– Вы уже подали прошение о создании компании по типу английской и голландской Ост-Индийской компании? – оба гостя переглянулись, Александр же заинтересовано посмотрел на меня.

– Да, такое прошение было подано на имя Его Величества, господин Резанов должен был дождаться решения, мне пришлось отбыть в Иркутск по делам компании. Если не секрет, то вы тоже имеете какой-то интерес к тихоокеанскому краю?

Я не стал отвечать на вопрос. Достал из папки три сшитых комплекта документов и передал всем присутствующим. Если Александр был примерно знаком с содержанием документа, то оба гостя начали читать с интересом, переходящим в изумление. Минут через десять Баранов, который первым закончил читать, воскликнул:

– Но как? Некоторые детали, описанные в докладе, я ещё никому не говорил. Мы их обсуждали в узком кругу, но пока это далёкий проект.

– Не вы один, Александр Андреевич, озабочены развитием русской торговли и присутствием Империи на тихоокеанском побережье. Вы согласны с планом, который написан в документе?

– Это очень объемная и затратная работа. Мы хотели начать пока с установления монополии на торговлю пушниной и прочие промыслы.

– Забудьте вообще о торговле пушниной. Промысел зверя должен стать побочным источником дохода, но никак не основой вашей деятельности. Начинайте думать иными категориями, тем более что у вас теперь в союзниках наследник престола, – киваю в сторону Александра, – Ваша основная задача закрепиться в Америке и продвинуться как можно дальше вглубь материка и на юг, достигнув испанских владений.

– Но это потребует огромных затрат. А самое главное у нас просто нет такого количества людей. Поэтому пушной промысел нами ставился на первое место, – воскликнул Резанов.

Кстати, гости были совершенно разными людьми. Более пожилой Баранов был эдаким живчиком. Невысокий, полный, с крупными чертами лица он был похож на какого-нибудь мелкого приказчика или писаря. А вот Резанов был его полной противоположностью. Высокий, статный, с утончёнными и благородными чертами лица. Даже в гражданском мундире обер-секртеарь был более похож на офицера самого аристократического вида.

– Калана и прочих коровок ваши промысловики перебьют за несколько лет, далее всё равно придётся двигаться вглубь материка. За это время к побережью уже подойдут англичане или французы. И ещё неизвестно, чем всё это закончится. Ваша задача заключается в продвижении вглубь, установлении дружеских связей с коренным населением, организация опорных крепостей и самое главное русских поселений, которые начнут распашку тамошних земель. И мой совет, начните активно изучать тамошние недра, вдруг найдёте, что-то интересное.

– Но там очень холодно и земледелие невозможно, – продолжил спор Резанов, – Организация промышленности требует таких ресурсов, которые в данный момент просто нереализуемы.

– Потому в докладе и написано, максимально продвинуться на юг в сторону владений Испании. Что касается отсутствия людей, то вопрос вполне решаемый. Разорившихся помещичьих хозяйств сейчас хватает. Выкупим долговые расписки у Дворянского банка и организуем регулярную доставку крестьян на восток. Это дело не сегодняшнего дня, но думаю за три года можно грамотно организовать процесс. А насчет промышленности, вы начните искать, а далее может, чего придумаете.

– Дворяне будут крайне недовольны. Они не привыкли, чтобы их имения уходили за долги, часто банк просто списывает долги и их выплачивает казна, – заметил Александр, – да и как можно оставлять без людей целые деревни?

– При нашем отце система по воровству казённых денег не пройдёт, вне зависимости вельможи это или дворяне однодворцы. Недовольные могут ехать вслед за крестьянами, грамотные люди нужны в Сибири и тем более на новых землях. Что касается опустения земель, мы постараемся выкупать собственность только в северных губерниях, где небольшие урожаи и земледелие не приносит больших доходов, а количество населения невелико. К тому же у меня есть планы по началу развития животноводства и особенно овцеводства, для этого нужно много пастбищ, вот заодно решим две задачи. Я уже обсуждали перспективы развития скотоводства с некоторыми землевладельцами Новгородской губернии, они благосклонно отнеслись к такой идее.

– Далее по плану, компания должна стать продолжением политических интересов России. Те же Англия или Голландия добились небывалых достижений в торговле, потому что государство всегда поддерживало купцов. Их торговые флоты являются прямым продолжением военных. Более того, данные страны именно благодаря торговле бурно развиваются и внедряют всяческие новинки в свою промышленность. Пока их основные интересы сосредоточены в Вест-Индии и Ост-Индии, я вижу главную задачу в установлении тесных торговых связей с Китаем. Это огромная страна с колоссальным населением. Насколько я помню, по Нерчинскому договору[8] империя Цин не препятствует торговле, а имеет претензии исключительно к проникновению казаков на земли подвластных ей народов. Ваша задача перенаправить всю торговлю в Китай. Шкуры, китовый ус, лес, устаревшее оружие и много всего лучше продавать именно цинцам, взамен покупайте недостающие товары. Европа обойдётся сибирским мехом или вообще пусть начинает жить без него. Думаю, имеет смысл освободить новую компанию от выплаты прибыли пайщикам на три или пять лет. Подумайте, имеет ли смысл закупать у цинцев корабли, ведь верфи в Охотске могут не справиться с работой. Насколько я знаю, китайские моряки вполне себе спокойно плавают уже много веков на большие расстояния. Поработайте над парусами, может, закажите тамошним мастерам построить корпуса по вашим требованиям, но у компании должен быть свой флот. И не какие-нибудь два корыта, а полноценная флотилия с подготовленной командой и хорошим вооружением.

Посмотрел на собеседников, даже Александр утратил свою обычную невозмутимость и внимательно слушал меня.

– Если вам не удастся организовать факторию в Китае, то обратите внимание на страну Японию. Она удачно расположена, но достаточно закрытая и не знаю, примут ли там европейцев. Но получить разрешение использовать какой-нибудь порт или аренду складов было бы замечательно.

– Мы знаем про страну Японию. А молодой Лаксман[9] заключил договор с тамошними владыками с правом посещать одну из гаваней и организацию представительства, – перебивает меня Баранов.

Широка и богата талантами земля русская. Ни о каком Лаксмане я никогда не слышал, в том числе в своём времени. А он, оказывается, договорился посещать порт страны, которая находится в состоянии самоизоляции и гостей особо не жалует.

– Я припоминаю это событие. Покойная Императрица была восхищена подвигом и смекалкой поручика, и всячески его обласкала, – это уже Александр присоединился к разговору.

Слова насчёт ласк Екатерины, вещь двусмысленная и я с трудом подавил улыбку. Думаю, брат имел исключительно награды и поощрения.

– А как называется гавань, которую разрешили посещать нашему герою? – спрашиваю своих собеседников.

– Какое-то неприличное название, что-то связанное с саками, – улыбнулся Баранов.

– Нагасаки?

– Точно. Очень странное название.

Блять. Да этому Лаксману надо памятник из золота ставить. Нагасаки это единственные торговые ворота Японии с внешним миром, где много христиан, да ещё есть опыт сотрудничества с европейцами. Но самое главное – это идеальный порт для торговли с Кореей и Китаем.

– Разыщите поручика. Пусть переселяется в этот порт и установит там постоянные связи, может, откроем там полноценное посольство. Брат, – обращаюсь к брату, – Надо поспособствовать не только началу работы компании, но и назначению Лаксмана послом.

Александр кивнул, он сразу понял важность такого посольства. Я ему не просто так разъяснял тамошнюю ситуацию.

– Сейчас Голландия захвачена Францией и снизила свою торговую активность. В любом случае голландцы наши союзники и делить нам по большому счёту нечего. Можно даже заказать у них корабли и перегнать в Охотск. Но сейчас война, англичане блокируют европейское побережье, и никто не даст гарантии, что они не захватят наши суда. Поэтому лучше опираться на верфь в Охотске и китайских кораблестроителей. И не забывайте – компания это есть продолжение России в регионе. Готовьтесь создавать не только флот, но и свою армию. Не забывайте привлекать к службе местных инородцев. Так же необходимо договориться об устройстве полноценной епархии в Америке и может Китае. Крестите и не обманывайте местных жителей, они потом сторицей отплатят вам своей верностью. И ещё прошу выслушать мой совет. В акционеры компании должны войти несколько очень важных сановников, вам нужна будет поддержка при дворе. С другой стороны, надо привлечь капиталы крупных промышленников. Мы с братом тоже станем акционерами, против такого союза никто не посмеет строить козни. Думаю, первоначально надо будет отсеять небогатых акционеров, стартовый взнос установим в пятьдесят или семьдесят тысяч рублей. Далее можно будет привлекать более мелких пайщиков.

У присутствующих вытянулись лица. Сумма по нынешним временам огромная, даже в ассигнациях. На то и расчёт, не каждый потянет такие расходы и можно быть уверенным, что за такими вложениями все акционеры будут следить очень внимательно и не дадут никому мешать деятельности компании. Я со своей стороны ещё помогу системой хабов, которые начнёт строить Лебедев-Ласточкин. Начнём переправлять крестьян немного раньше. Надо бы ещё найти адекватного человека, которому поручить процесс переселения. Чтобы он относился к крестьянам как к людям, о которых надо заботиться, а не как к скоту.

Мы ещё долго обсуждали план создания Русско-Американской компании, как решили назвать новый проект. Главное, что удалось увлечь Александра. Не замечал ранее у него такого искреннего интереса к торговым делам. Ещё бы он не стал расспрашивать, откуда я знаю тамошнюю географию и политические расклады. В крайнем случае, свалю всё на недавно прочитанные записки о посещении Петропавловска Лаперузом[10] и отчёты русских землепроходцев. Гости ушли окрылённые, ещё бы, теперь Цесаревич является их поддержкой и акционером.

Мы с Александром продолжили обсуждать важные моменты разговора. Я не ошибся, его очень увлекла идея создания компании по англо-голландскому варианту. Радовало, что мой здешний брат не бросал начатое дело, а обычно доводил его до какого-то логического завершения. Решили, что каникулы закончились и нам пора возвращаться в Петровский. С Юлей поговорить не удалось, она где-то носилась по делам фонда. Разыскивать её не стал и выехал в сторону Лялиной площади, где располагался дом Полторацкого, благо это недалёко.

Доехали быстро. Неплохой такой особняк, не дворец, но миленько. Для меня загадка, как местные кучера и прочие ямщики умудряются находить дома. Ни табличек с названиями улиц, ни номеров домов в нынешней Москве ещё не было. Благо по Первопрестольной меня возил местный кадр, который знал все проулки и переулки. Но всё равно, надо будет подкинуть идею Павлу, пусть наведёт шороху среди глав городов.

К центральному входу в дом располагалась пристройка, из которой при нашем приезде вышли два каких-то товарища больше похожих на запорожских казаков или как там называются местные бандюганы. Чубов под папахами не заметил, зато обратил внимание, как оба сделали рефлекторное движение к саблям, которых на поясах у них не было. Это они так отреагировали на Ильина, который спрыгнул с козлов и открыл дверь возка. Есть, что такое в моём псевдолакее, что сразу бросается в глаза опытным людям. Обоим мужикам было за пятьдесят, суровые и морщинистые лица, классические усы. Но вместо шаровар обычные штаны, заправленные в сапоги из верхней одежды какой-то вариант жупанов. В общем, вид самый что ни на есть колоритный, как их в Москву пропустили?

На крыльцо вышел Полторацкий, тепло поздоровались и прошли в дом. В гостиной уже собралась вся честная компания в лице Болотова и Ливанова, но был ещё новый персонаж. Им оказался тот самый профессор земледелия Василий Прокопович, будущий глава экспедиции в Сибирь. Если бы не запорожские усы и небольшой акцент, то обычный чиновник в стандартном гражданском камзоле. После приветственной части, сразу перешли к делу. Я обрадовал Болотова, что усадьба в Богородицке теперь принадлежит мне, а он там полноценный хозяин.

– Андрей Тимофеевич, – обращаюсь к новоиспечённому управляющему, – Я безмерно уважаю вклад, который вы сделали в развитие земледелия, но хотел дать один совет. Развитие новых сортов и культур это отлично. Но года через три-четыре мне понадобиться больше количество продовольствия. В первую очередь необходим семенной фонд для картофеля и злаков. Капитан Харламов посетит вас в ближайшее время, и вы сами решите какого рода злаки лучше начать выращивать на новых землях. Думаю, и господин Полторацкий не откажет в помощи, особенно во внедрении новых механизмов для обработки полей. Но семена в данный момент первичны и я очень рассчитываю на ваш опыт.

– Ваше Высочество, я уже обдумал, как будет проходить сотрудничество с господином Харламовым, мы вас не подведём. И с Дмитрием Марковичем мы тоже обсудили, какого рода инструменты можно будет быстро изготовить и уже со следующего сезона начать эксплуатировать в ваших хозяйствах, – ответил Болотов, а Полторацкий поддержал его кивком.

– Замечательно. Я не разбираюсь в земледелии, но со своей стороны окажу вам всяческое содействие. Здесь мои мысли по некоторым вопросам организации паевых хозяйств, культур которые необходимо начать выращивать в первую очередь и ещё по мелочам, – передаю два пакета Болотову, – А во втором пакете деньги, вам должно хватит на первое время. Далее буду ждать от вас письма, где обсудим все детали и необходимое финансирование.

Мне нравился деловой подход светила русской агрономии. Человек он немолодой, наверняка потратил немало сил и нервов на привлечение нужных средств к своим работам, поэтому взял деньги без всякого жеманства.

– Михаил Егорович, – обращаюсь к Ливанову, – для вас у меня самые приятные вести. Вашими изысканиями заинтересовались очень влиятельные персоны. Завтра с утра поезжайте в усадьбу графа Орлова-Чесменского. Вот вам рекомендательное письмо, Алексей Григорьевич предупреждён, и вас ждут, но лишним не будет. Там же в конверте мои записи лично для вас, посмотрите, может что-то пригодиться.

В конверт я положил ещё тысячу рублей. Наверняка у Ливанова хватает долгов, содержание училища вещь недешёвая. Заодно набросал несколько тезисов по организации рабочего процесса и разделению труда. Не знаю, как с этим обстоят дела на крупных производствах, но в новгородской артели элементарное разделение производственного процесса чуть ли не в три раза повысило объём выпускаемой продукции. Без передышки и пауз, приступил к наиболее важному для меня разговору.

– Господин Прокопович, насколько я понял, вы согласны отправиться в Сибирь?

– Готов, Ваше Высочество. И большое спасибо за доверие. В последнее время жизнь не баловала меня на радостные события. Но, как это ни странно, предстоящая поездка в Сибирь занимает сейчас все мои мысли и вернула меня к жизни, – грустно произнёс этот ещё не старый мужчина.

– Два казака при входе ваше сопровождение?

– Это мои свояки. Оба одиноки, поэтому без раздумий согласились последовать за мной. Инструменты, припасы, одежда и прочие необходимые в дороге вещи, мы оставили на постоялом дворе в десяти вёрстах от Москвы.

– Замечательно, что вы так серьёзно отнеслись к поездке. Вот два рекомендательных письма. Одно от Академии Наук, а второе от Цесаревича. Не думаю, что возникнут какие-то затруднения с властями на местах, но лучше сразу обозначить серьёзность экспедиции. Во втором конверте описание плана и задач экспедиции. Если вкратце, то вам необходимо изучить земли, прилегающие к тракту от Тюмени до Омска, далее вверх по Иртышу и вплоть до Бийска. Вам нужно будет сделать карту и указать наиболее перспективные участки для земледелия и овцеводства. Именно овцеводства, – уточняю, видя недоуменные взгляды агрономов, – На юге и юго-востоке от тракта кочуют племена киргиз-кайсаков и джунгар. Какой смысл везти за тридевять земель скотину, если её можно будет купить у кочевников и начать разводить на своих пастбищах? Потребности в продовольствии и сукне растут постоянно, вот и займёмся производством на местах. Вам также необходимо сразу выбирать участки для строительства деревень. В этом вам окажут помощь люди купца Лебедева-Ласточкина, которые должны ожидать вас в июле в Тобольске. Но на вашем месте я бы сразу начал изыскания в районе Тюмени. Думаю, до сентября получится найти несколько пригодных участков. За людьми купца лучше послать гонца, чтобы они сами отыскали вас и оказали всяческую помощь. Первые данные о ваших работах жду зимой.

Ботаники и агрономы мурыжили меня ещё часа три. Выпытали максимум информации о планируемом заселении Сибири, формы организации паевых хозяйств и вообще обо всём на свете. Но это не были пустопорожние разговоры так называемой интеллигенции из моего времени, любящей почесать языками ради любви к высокому искусству болтологии. У людей был предметный интерес, и они реально помогали своими советами. Очень много полезного рассказал Ливанов, который провёл в подобных изысканиях ни один год. Полторацкий пообещал выделить толкового агронома для хозяйств в Воронеже, который уже перерос его усадьбу. У него ещё был толковый механик, разбирающийся в новых видах плугов, сеялок и молотилок. Сразу договорились создать совместную мануфактуру с Харламовым. Место под неё не выбрали, а пока механик поедет к Кулибину и будет там доводить инструменты до ума.

Покидал эту приятную компанию в отличном расположении духа. Они ещё долго будут обсуждать предстоящую экспедицию и помогут в осуществлении такого важного проекта. Для меня общение с увлечёнными работой людьми, было отдушиной на фоне бесед с большей частью аристократии и придворными. Ордена и звания нужно вручать таким людям, которые на голом энтузиазме двигают вперёд русскую науку. Но награды достаются всяким бездарям и приспособленцам у трона, а иногда просто врагам России. Как это всё напоминает моё время.

В Петровский вернулся поздно. Юля, ещё не ложилась и сидела бледная и расстроенная в компании с Лизой. Сердце рухнуло, куда в район пола. В первую очередь подумал о ребёнке.

– Что-то случилось с твоим здоровьем?

Нет, – отвечает она недоумённо, – Император приказал завтра же утром отбыть тебе на службу в Новгород. Это так несправедливо и оскорбительно.

Ух. Зачем же так пугать? Я и так утомился и изнервничался, что дальше некуда. Давно у меня не было такой интенсивной жизни. Грешным делом, промелькнула мысль, а готов ли я при определённых раскладах сесть на трон. Сразу отогнал эту дурную затею, даром мне такого добра не нужно. Завтра, значит, завтра. Плохо, что так и не приехал Краузе. Но ничего страшного, перехвачу его по дороге в Новгород.

[1] Пётр Саввич Яковлев (1754 – 1809) – третий сын С. Я. Яковлева, заводчик, владелец Невьянского и Быньговского заводов, основатель Петрокаменского завода.

[2] Сергей Саввич Яковлев (1763 – 1818) – сын известного купца-миллионера, действительный статский советник, горнозаводчик, меценат.

[3] Братья Баташёвы и их потомки известны своими заводами в Выксе, Сынтуле и Гусе-Железном, Унженским (в селе Ермолово) и другими. Братья Баташёвы: Андрей (1724 -19 декабря 1799) и Иван (1732 – 1821) Родионовичи – крупнейшие сталепромышленники, основатели и владельцы полутора десятков заводов. Славились своим чугуном, являлись поставщиками оружия Адмиралтейств-коллегии. В начале 1783 года получили дворянство, в конце того же года осуществили раздел своего имущества.

[4] Иван Андреевич Шлаттер (1708 – 1768) – горный деятель, специалист в области металлургии благородных металлов и монетного дела, писатель.

[5] Иван Иванович Ползунов (1728 – 1766) – российский изобретатель – теплотехник, создатель первой в России паросиловой установки. Его первая в России паровая машина была также первым в мире двухцилиндровым паровым двигателем, впервые в истории не требующим вспомогательного гидравлического привода (способного работать без проточной воды и водяного колеса).

[6] Николай Петрович Резанов (1764-1807) – русский дипломат, путешественник, предприниматель. Вместе со своим тестем Г. И. Шелиховым стоял у истоков Российско-американской компании. Один из руководителей первого русского кругосветного плавания. Первый официальный посол России в Японии, составитель одного из первых русско-японских словарей.

[7] Александр Андреевич Баранов (1747 – 1819, около острова Ява) – русский государственный деятель, предприниматель, первый Главный правитель русских поселений в Северной Америке (1790-1818). Первый правитель Русской Америки.

[8] Нерчинский договор – мирный договор между Русским царством и Империей Цин, впервые определивший отношения и границу между двумя государствами. Заключён 27 августа 1689 года у Нерчинска. Явился итогом «Албазинской войны» – осады маньчжурским войском русской крепости Албазин 1685 и 1686 годов. Подписан русским посольством во главе с Фёдором Головиным и представителями цинского государства во главе с Сонготу. Граница проведена по реке Аргуни и далее по Становому хребту к берегу Охотского моря (восточный участок границы между хребтами Кивун и Тайканский не получил чёткого географического обозначения). Россия по договору лишалась крепости Албазин, теряла освоенное ею Приамурье.

[9] Адам Лаксман (1766 – 1806 год) – сын Эрика Лаксмана, армейский поручик, занимал должность исправника в Гижигинске; один из первых подданных Российской империи, сумевших посетить Японию, закрытую в то время для иностранцев.

[10] Граф Жан-Франсуа де Гало де Лаперуз (1741- около 1788) – французский мореплаватель. Погиб со всем составом возглавляемой им морской кругосветной экспедиции у острова Ваникоро группы Санта-Крус. Его именем названо несколько географических объектов, включая пролив Лаперуза.

Глава 5

17 мая- 24 мая 1797 года, Российская Империя, Новгородская губерния.

Часть 1

– Вот так всё и произошло, Ваше Высочество, – произнёс похоронным тоном Первушин, – Я признаю свою вину и готов понести наказание.

Сидим в моём кабинете, обсуждаем перипетии захвата помещика-разбойника. Арцыбашева взяли, но не обошлось без жертв и не получилось сделать это тихо. Я ещё в Новгород въехать не успел, как прискакал гонец от губернатора с просьбой об аудиенции, наверняка связанной с этим делом. Ответил, что буду завтра после обеда. Больше всего с дороги я хотел вымыться и нормально выспаться. Сегодня с утра решил выслушать участников событий. Потом поеду на доклад к подполковнику, субординацию никто не отменял. Для меня самого очень важно, чтобы фон Миллер видел моё уважительное отношение к армейским порядкам и к нему лично.

Эх, как хорошо после трёхнедельного пути оказаться в нормальной кровати. А завтрак вообще привёл меня в самое благоприятное расположение духа. Главное, что никто не будит тебя в 6 утра и не требует, чтобы в 7 часов ты обязательно сидел за столом, как это практиковал Павел в Москве. Я так радовался тому, что удалось вырваться из Первопрестольной и от всей этой нездоровой ситуации, что забыл о собственном дне рождения. Вспомнил уже ближе к вечеру 8 мая, что моему телу сегодня исполнилось полных 18 лет. В нынешнее время больше внимания уделяется именинам, но для себя любимого, почему не сделать исключение. Объявил, что следующий день отдыхаем, а вечером будет небольшое застолье. Мы как раз въезжали в Вышний Волочёк, где и был накрыт относительно праздничный стол. Заодно разрешил всем сопровождающим выпить, да и сам употребил пару бокалов красного. В общем, небольшая разрядка, после выматывающей дороги, которая только пойдёт на пользу. Местную власть сразу предупредил, чтобы не докучали своим вниманием и лучше бы готовились к приезду Императора. Далее до Новгорода ехали быстро и без остановок.

Повар сегодня расстарался – мои любимые оладьи, омлет с колбасой, сметана и свежая выпечка. Запил всё это дело, чуть ли не литром кофе с молоком и я готов к любым испытаниям.

Испытания в лице Некрасова, Перфильева и Богдана Фитцнера уже ждали меня в кабинете. Вид у всех был сосредоточенный и серьёзный. В общих чертах я знал про завершение акции, но надо услышать все детали.

С одной стороны выслеживание и захват Арцыбашева с шайкой прошёл по плану. Но при этом погиб солдат десятка Акакий Пуков. Мне с трудом удалось сдержать улыбку, когда слушал доклад Перфильева. К специфическим именам я уже привык, но вот фамилию солдата не знал. Собеседники просто не поняли бы причины смеха. Ранения получили Анвар, Филипс и ещё два солдата, изображавшие слуг. Что-то у группы захвата пошло не так, и они опоздали к моменту нападения на ряженого купца. Ещё и не смогли толком определить количество нападавших. Кроме трёх человек, которые обычно сопровождали помещика, к нему уже по дороге присоединились ещё пять человек. Так посмотришь вроде обычные люди – крестьянин, мелкий торговец и помощник в купеческой лавке. А на деле самые настоящие боевики и целая агентурная сеть. Наверняка взяли не всех, уж слишком с большим размахом действовал наш новгородский мафиози. Тех, кто работает в районе Пскова, надо будет ещё вычислять и арестовывать, если не сбежали. У нападавших было трое убитых и двое раненых, сам Арцыбашев не пострадал. Хорошо, что я предложил взять с собой доктора Вольфа, а то Анвар мог и погибнуть, пришлось делать операцию в полевых условиях. Сейчас его уже перевезли в усадьбу из деревни, где он отлёживался неделю после ранения.

– Первый блин комом, – решил успокоить совсем приунывших соратников, – Вы чего ожидали, сразу всех скрутить и, чтобы всё прошло гладко? Разбойники грабили купцов много лет и очень успешно, они мастера своего дела. Хорошо, что наш дотошный сыщик смог выйти на след шайки, а так бы и дальше о них никто не знал. И ещё нужно понимать, что нападать и устраивать засаду это совсем другое, нежели захватывать подготовленных людей. Этому нам тоже придётся учиться. Плохо, что учителей по такой науке вряд-ли удастся найти. Значит, сами рассмотрим все ошибки и будем думать, как избежать их в будущем.

– Кривой так сразу и сказал, что не готовы мы к таким действиям. А разбойники хитры, действовали двумя отрядами, чем нас и запутали. Основная шайка затаилась в лесу, причём не рядом с дорогой, а саженях в ста. А напал второй отряд, который ехал навстречу под видом крестьян. Вроде двое доходяг на кляче, которые везли какой-то товар. Но выстрелили сразу из пистолей, которых оказалось целых шесть штук. Анвар чего-то почувствовал и с повозки попытался спрыгнуть, целились они в него и в прапорщика, – кивнул на Фитцнера Первушин, – потому и не удалось им убить больше людей. А далее в рубке уже им и второму отряду стрелять не дали. Акакий только по неосторожности погиб. Думал, что самый молодой разбойник сильно ранен и хотел помочь, а тот ему кинжал в живот и бежать, но от пули не уйдёшь. Помещик только выл и рычал сильно, вроде как его ублюдка от девки дворовой убили.

– Пусть рычит, дело житейское. Что с дознанием, поиском захваченного добра и помогает ли человек из Тайной экспедиции?

– Как вы и говорили, мы посадили помещика, купца и их людей по разным местам. Помещик сидит в одной из полковых холодных и молчит. Остальных припугнули, что Арцыбашев всю вину на них свалил, в первую очередь на купца. Сразу дали признания и указали два схрона, о которых знали. Помещик вообще часть вещей хранил дома и не думал их скрывать. Ещё известны места, где разбойники от убитых избавлялись. Но там болота, они всё заранее продумали, тела разыскать не получится. Зато нашли обломки телег и разную мелочь, которая от захваченных караванов осталась. Люди из Тайной экспедиции очень помогли – сначала с обыском у помещика и сейчас оказывают поддержку. Вы даже не представляете, что сейчас творится в Новгороде. Дворяне как взбесились, каждый день шлют делегации к губернатору с требованием отпустить «невиновного», грозятся всячески и вообще ведут себя непотребно. Супруга помещика происходит из рода Мусин-Пушкиных, в Новгородской губернии их особенно много и здесь они имеют большое влияние. Только страх перед Тайной экспедицией останавливает самых дерзких и неугомонных.

– Пусть погавкают. Вы записывайте фамилии самых рьяных, вызовем потом в суд и поспрашиваем с чего это они так защищают вора и убийцу. Что с новой полицией, есть от неё какая-то польза?

– Здесь всё неоднозначно, – взял слово Некрасов, – Вроде удалось начать работать и есть небольшой успех. В Новгороде всё ясно, осталась Управа благочиния, только штат увеличили, и работать стали иначе. Но в уездах тамошние дворяне, которые ранее занимались полицейским надзором, жалуются губернатору. Не хотят терять тёплые места, ведь им за это денежка шла. Некоторые требуют оставить их главными над полицией в своих уездах, не везде же есть полицмейстеры. Но скорее всего, боятся власть потерять, слухи ведь разные ходят. Говорят, Император хочет провести судебную реформу и создать всесословный суд. А здесь губернатор со своим изменением полиции, вот и потянулись просители в Новгород. Боятся дворяне за свои привилегии, а дело Арцыбашева только повод. У сыщика нашего тоже всё не слава богу. Сначала вроде рады были, устроили секретарём, других свободных должностей не было. Но потом Кузнецов видать копнул слишком глубоко, начали сторониться и поручать какие-то глупости. Может, ничего там особого он и не нашёл, но опасаются такого человека рядом иметь. Полицмейстер – то старый остался, служит давно и наверняка какие – то грешки за ним водятся, вот и выживают нашего сыщика.

– Ничего страшного. Такие люди – это ценный актив, не понадобится губернии, будет на нас работать. А копать придётся глубоко, никто из участников шайки не должен уйти от возмездия. Ладно, позже ознакомлюсь более детально со всеми подробностями. Богдан, – обращаюсь к Фитцнеру, – по нашему второму делу ты всё продумал? Сможем мы удивить кое-кого и при этом обойтись без лишних крайностей? А то очень уж хочется, кое – кого по носу щёлкнуть.

– Мы хорошо обдумали ошибки, которые сделали при захвате купца. Будем ещё готовиться и думаю должны справиться.

– Тогда завтра встречаемся в усадьбе. Я поехал к подполковнику и далее к губернатору. Павел Иванович, отправьте посыльного к Митусову, передайте, что я сам посещу его. У него наверняка много документов, не тащить же их все с собой.

– Константин Павлович, – спросил Некрасов перед уходом, – Вы ничего не рассказали о Краузе. Вам удалось встретить его в Москве?

– Нет, перехватили его ближе к Твери. Сначала подумал, что наш немец к какому-то каравану прибился, но оказалось, это он так подготовился. Запасливый товарищ, на десяти возах еле своё добро разместил.

– Он мне здесь всю плешь проел, – хохотнул Некрасов, – Подводы ему самые лучшие найди, людей для охраны и сопровождения тоже, ещё и двух мастеров и кузнеца собой повёз. Станков каких-то с инструментами только 4 воза. Но Эрик Альфредович человек бывалый, хотя и в облаках летает. Люди с ним поехали надёжные, на месте обратится к властям, чтобы выделили дополнительную защиту. Думаю, не нужно за него беспокоиться, он своё дело сделает.

Будем надеяться. Я сам не ожидал от Краузе такой основательности. В обычной жизни учёный производит впечатление человека неприспособленного к жизни и погруженного исключительно в свои минералы. Но к экспедиции он подготовился грамотно, чувствуется большой опыт.

А вот чем хорош фон Миллер, так это своей адекватностью и прогрессивностью. Адекватность выражалась в том, что он не считал солдат живым скотом и в меру своих сил старался заботиться о нижних чинах. Прогресс выражался в том, что подполковник был очень образованным человеком в военной сфере, постоянно читал чьи-то труды. Иногда собирал офицеров и разбирал минувшие сражения с детальным анализом. К моему предложению с казармами и полосой он отнёсся очень серьёзно. Военный городок ударно строился, а полоса уже была готова. У моей роты завтра как раз по плану её прохождение. Посмотрим, что в итоге получилось, и как будут выглядеть мои солдаты.

Общались с фон Миллером минут тридцать. Вкратце рассказал про коронацию, награждения, приёмы и наш турнир. Информация из Москвы ещё не дошла, вот мне и пришлось рассказывать как свидетелю событий. Обсудили предстоящий приезд Императора и сошлись во мнении, что ему должно понравиться. После окончания работ по строительству городка, на которых посменно были задействованы все солдаты, проводились постоянные учения по строевой подготовке. На полосу отводился один день в неделю. Подполковник где-то раздобыл рубахи, штаны и какие-то поршни[1], в общем, обеспечил солдат запасной и рабочей одеждой. При нынешней интенсивности не выдержит никакая форма. Поэтому строевая подготовка шла от чужих глаз подальше, дабы не травмировать неподготовленную публику специфическим одеянием солдат.

– Скажите, Карл Карлович, к вам тоже приходят делегации дворян с просьбой отпустить помещика Арцыбашева?

– Приходили два раза. В первый раз я объяснил, что пока идёт следствие и ввиду тяжести обвинений, упомянутый помещик будет находиться на гауптвахте. Но народ здесь какой-то непонятливый, через день заявились ещё большей толпой. Отправил к ним офицера и десяток солдат с предупреждением, чтобы в течение трёх минут их не было около полковых изб. В противном случае пригрозил прописать шпицрутенов прямо там же. Удивительно, но разошлись, вернее, побежали жаловаться губернатору, – ответил фон Миллер и захохотал.

– Я же прекрасно вижу важность этого дела. Речь идёт об обвинении в убийстве дворянина, нападении на офицеров императорской армии и ограблении государственной конторы. Дело должны в трибунал передать или создать особую комиссию, компетенции земского суда может и не хватить.

Вот понимай, как знаешь. Убийство дворянина это тяжкое преступление, как и нападение на питейную контору. А десятки убитых купцов, приказчиков и возниц как бы не считается чем-то ужасным. И ведь подполковник говорит это совершенно искренне. Мне такого отношения не понять, надеюсь, Павел тоже отнесется более серьёзно. В любом случае дело до него дойдёт, и окончательный вердикт будет выносить именно Император.

С двойственным впечатлением вышел от фон Миллера и выдвинулся к губернатору. А город тем временем бурлил. Стройка такого масштаба привлекла множество людей. Ещё и в Кремле начали мостить дорожки, там тоже было многолюдно. Ещё также заметил несколько новостроек и это без учёта строительства кулибинского КБ. Естественно, за подрядчиками и строителями, в город потянулись торговцы с мастерами разных профессий. Радовало, что именно я стал причиной этих перемен.

Около дома губернатора всё было тихо и спокойно. Кстати, мостить начали и нашу сторону, чувствуется, что Митусов серьёзно взялся за благоустройство.

– Вы так красочно описываете события, происходившие в Москве, что я даже мысленно перенеслась в Кремль, Царицыно и Головинский дворец, – в несвойственной для себя романтической манере подвела итог моему рассказу жена губернатора.

Как я и предполагал, после обеда меня взяла в оборот Мария Степановна и частично её супруг. В отличие от фон Миллера здесь пришлось описывать всё в подробностях и отвечать на множество вопросов. Понятно, что выросшая в столице Митусова, скучает по обществу и придворной жизни, поэтому стоически отвечал и описывал всё в деталях. Хозяйка дома, уже окончательно оправилась от родов и выглядела прямо как молоденькая девушка. Наверняка уже мечтает о поездке в Питер и тамошних приёмах. А пока она поила меня каким-то изумительным чаем с травами и угощала отличной выпечкой.

– Пётр Петрович, – обращаюсь к губернатору, – Вы наверняка хотели меня видеть не только для того, чтобы накормить чудесным обедом.

– Я в замешательстве, Ваше Высочество. Никогда не думал, что окажусь в подобной ситуации. С одной стороны, Арцыбашев пойман в момент нападения на офицеров императорской армии. Его подручные уже дали показания и были найдены предметы, которые могли принадлежать пропавшим людям. С другой стороны, местное дворянство просто категорически отказывается верить в вину помещика. И если бы не обыск, который был проведён совместно полицмейстером и представителем Тайной экспедиции, то ситуация могла стать взрывоопасной. Только два дня назад, меня перестали беспокоить родственники и друзья Арцыбашева. Даже несмотря на приведённые доказательства, они настаивают на освобождении обвиняемого и проведении земского суда. Я не поддаюсь этому давлению, но нужно понимать, что мне здесь ещё жить и работать.

– И кто же из них самый настойчивый?

– В первую очередь это Мусин-Пушкины и связанные с ними родственными узами фамилии. Вторым просителем и весьма настойчивым, является губернский предводитель дворянства подполковник Демидов[2], а далее уже все понемногу. У меня такое ощущение, что дворянство губернии в полном составе задалось целью выступить в защиту Арцыбашева.

– Какое поразительное единение, – чувствую, что начинаю звереть, – Господин Демидов живёт в Новгороде? Хорошо. Занимайтесь спокойно своими делами. Скоро приезд Императора и вы должны быть готовы показать плоды своего труда. Перестаньте думать об этой ситуации с дворянским паломничеством, теперь это моя забота.

На улице я немного успокоился, но ситуация бесила до невозможности. Человек обвиняется в многочисленных убийствах, а местные дворяне усиленно делают вид, что ничего не произошло. Видишь ли, надо отпустить болезного под домашний арест. Это же невместно держать его на полковой гауптвахте. Ничего, будем делать прививку от вседозволенности и потери чувства меры.

На удивление с Демидовым договорились сразу. Здоровый такой дядька, с шикарными усами и армейской выправкой. Сейчас подполковник был в отставке, не сошёлся во мнении с начальством и был отправлен в Новгород. Но он мечтал о возвращении на службу, так как не видел себя вне армии. Я обрисовал ему ситуацию, рассказал о своём участии в поимке убийцы и ещё намекнул на неудовольствие Императора. Демидов был человеком, в общем-то, простым и действовал с подачи местных дворян, не разобравшись в сути вопроса. Когда же он понял, что можно выслужиться перед Павлом, который будет детально знакомиться с делом, то у меня сразу появился верный союзник. Договорились, что послезавтра состоится совместная поездка полицмейстера, следователя Тайной экспедиции и представителя дворянства в поместье Арцыбашева для более детального осмотра и допроса свидетелей. Я же решил ехать инкогнито, взяв с собой охрану, десяток солдат и сыщика. Буду изображать роль сопровождения важной комиссии. Прямо в кабинете хозяина написали записку Митусову с просьбой помочь в организации поездки. Перед уходом решил поглумиться над местными дворянами.

– Алексей Иванович, вы понимаете, что просители могли выставить вас в неприглядном свете перед Его Величеством? Не знаю, чем они руководствовались, но если вина Арцыбашева будет доказана, то вас могли отправить служить куда-нибудь в Иркутск или Охотск. А что, там тоже нужны грамотные офицеры.

Судя по нахмуренным бровям и усиленному мыслительному процессу, о такой подлянке он не подумал.

– Я не предполагал такое развитие событий. Меня действительно ввели в заблуждение, – ответил Демидов, – Но раз вы спрашиваете, значит, хотите что-то предложить в отношении данных господ?

– Мы найдём следы преступлений, я вам обещаю. Есть у меня один человечек, у которого нюх лучше охотничьей собаки. А вы со своей стороны, будете вызывать самых активных просителей для приватной беседы. Затем представите им неопровержимые доказательства и предложите явиться в суд для дачи показаний.

– Для каких показаний? – не понял Демидов.

– Не являются ли данные просители соучастниками преступлений помещика. Если грамотно спрашивать, то найдём к чему придраться. А далее сами понимаете, можно отправиться и на каторгу или в ссылку. Вдруг кто-то вёл финансовые дела с разбойником, покупал у него вещи или ещё что-то. От этого уже просто так не отвертеться и урон для репутации будет колоссальный. Главное – припугните их посильнее.

– Всё равно не понимаю зачем?

– Поверьте, все эти просители отнюдь не дураки. За Арцыбашева они просят из-за дворянской солидарности и родственных отношений. Но они пока не понимают, что если суд будет в присутствии Императора, то никаких поблажек на происхождение не будет. Все знают про характер моего отца, кто же не слышал, что у него обострённое понятие о чести. Никто не захочет выступать ответчиком на таком суде. Значит, они не только испугаются, но и будут готовы заплатить за ваше беспокойство. В общем, сумму определите сами исходя из дохода просителей. Мзду вы не берёте, значит, отправите их к губернаторскому казначею делать «добровольные» взносы в фонд благоустройства города.

Демидов ржал так, что в кабинет забежал его секретарь. Я сегодня прямо как юморист в ударе, развеселил сразу двух подполковников. Вообще, с вменяемыми военными проще всего иметь дело. Да, грубоваты и иногда простоваты в манерах, но лучше они, чем всякие бездельники и заумные паразиты. За просителей теперь можно быть спокойным. Они не только понесут деньги в губернскую казну, но ещё и побегут, опережая друг друга, выражать свою дружбу и почтение чете Митусовых. Настроение стремительно улучшалось, как мало нужно человеку для счастья!

На следующий день с утра пораньше навестил усадьбу. Пробежался с десятком, из тех, кто был здоров. Выдохся на первой версте, далее осилил ещё одну и еле-еле добрался до усадьбы. Руппрехт осуждающе посмотрел на мои мучения, но не стал меня сегодня трогать. Пока я мылся, прибежали остальные бойцы. Времени было мало, поэтому собрал всех в тренировочном зале. Подошли даже Анвар с ещё одним раненым солдатом.

– Обсуждать ошибки с захватом разбойников, нет смысла. Первый раз и всякое может случиться. Хотел поговорить о павшем воине Акакии. Вы непросто какой-то взвод и даже непросто егеря. Вы – летучие егеря.

– Как вы сказали, Константин Павлович? Летучие егеря? – отношения во взводе были простые, без всякой уставщицы, поэтому Фитцнер мог позволить себе меня перебить.

– Совершенно верно, господин прапорщик. Тихо налетели, кого надо захватили, кого нужно устранили, нагнали страху и также незаметно исчезли.

На самом деле название я придумал только что, но судя по лицам, оно пришлось ко двору.

– Если название не понравится, значит, придумаете своё. Я сейчас о другом. Егерь – это не просто солдат, а совершенно новый вид войск. Более того, уже скоро, попасть в наш взвод будет дано не каждому. Вы пока в начале пути, но через несколько лет убедитесь в моей правоте. Но пока вы металл, которому требуется обработка мастера. Только после огромного труда и превозмогания самих себя, вы должны превратиться в настоящее произведение военного искусства. Это как обычная фузея и штуцер работы великого мастера, который бьёт точно на расстояние в три раза больше. И мы не должны забывать ни одного своего сослуживца.

Народ слушал меня внимательно, но не совсем понимал. Думаю, только Первушин с Фитцнером догадывались, куда я клоню. Но они и знали гораздо больше о создаваемом взводе.

– Взвод должен стать не просто местом службы, а самым настоящим братством по оружию. Поэтому забота об увечных и семьях убитых, должна быть такой же, как в обычной семье. Акакий Пуков, наш первый павший товарищ и мы не имеем права забывать ни его, ни его семью. Надо завести книгу взвода и записывать туда погибших, а так же ваши главные успехи, как индивидуальные, так и общие. Все успехи записывать не получится, но некоторые необходимо.

Вот здесь народ проникся, офицеры точно. Понимаю, что это риск создавать такую часть, по сути, касту или секту. Но мне нужны свои люди, плюс надо думать о кадровом резерве. Где мне находить грамотных, а главное, верных людей для будущих проектов? Только смущает меня фамилия нашего первого павшего.

– А откуда у Акакия такая необычная фамилия? – спрашиваю всех, ни к кому персонально не обращаясь.

– Так это, из деревни Пуково он родом, что под Псковом, – отвечает Василий, самый старший из солдат.

– А там нет рядом какой-нибудь речки или ручья, чтобы название было поблагозвучнее?

– Как не быть, есть речка Липня, а рядом Белка, – отвечает этот эрудит.

– Так и запишем в книгу взвода, что первого павшего в поимке особо опасного разбойника, звали Акакий Липнёв. Далее, надо будет послать в деревню, откуда был родом наш товарищ человека, лучше кого-то из помощников моего управляющего Шульца. Пусть на месте посмотрит, как живёт семья покойного. Вдруг родители уже совсем старые, или брат помер и семья без кормильца. Корову там с лошадью купить или инструментов каких-нибудь привезти, топоры, лопаты и чего там ещё крестьянам в хозяйстве нужно. Денег тоже надо выделить и сообщить, что у семьи этой теперь есть защитники, дабы всякие охочие до чужого добра на него не покушались. Более того, немного позже, каждый летучий егерь, сможет оказать помощь своей семье.

Здесь народ завис окончательно. Если офицеры просто не могли понять, для чего нужна такая благотворительность, то солдаты тем более. Из них с самого первого дня вышибали любое воспоминание о прежней жизни и внушали, что теперь они не какое-то сиволапое дерьмо, а солдаты императорской армии. И метод этот был действенным, солдаты считали себя выше не только крестьян, но и мещан. А если поступит приказ, то будут стрелять, куда прикажет офицер с унтером и не думать ребёнок перед ним или женщина. Но летучие егеря – это не просто армейская часть, а особая. Это я и буду внушать своим людям при любой удобной возможности.

– Василий, а ты, откуда столько знаешь про Акакия и его деревню?

– Так это, я родом с Дна, село так называется. От нас недалеко и до Пуково.

Хорошо, что не из деревни Большая Жопа или Старые Ебени, сегодня меня уже ничем не удивить.

После усадьбы заехал к Кулибину и компании. КБ строилось ударными темпами, что не могло не радовать. Все изобретатели и инженеры были заняты, главное пообещали результат к приезду Императора. Более того, Иван Петрович припахал даже инженера – водопроводчика, который обещал мне канализацию. С некоторыми вещами Мартин помог, например, сделал мне душ и слив воды. Для кухни тоже собрал несколько приспособлений на радость повару. Но работы по канализации и водопроводу упирались в отсутствие труб, так что пока буду гадить в горшок, и умываться без централизованной подачи воды. А Кулибину он пригодился, быстро построил водяное колесо, которое приспособил для лесопилки, интересное получилось сооружение. Сейчас голландец мудрил чего-то с печью для производства кирпичей. В общем, человек полезный, ещё и мастер на все руки.

Прохождение полосы препятствий прошло как-то буднично. Сразу понятно, что Томас Фитцнер давно гоняет солдат, и они уже потренировались на малой полосе, которую разбили около усадьбы. Фон Миллер был рад и очень высоко оценил новинку для подготовки солдат. Плохо, что другие роты не могли похвастаться подобным прогрессом, но это дело наживное.

Возвращение в Новгород получилось исключительно приятным, если не брать в расчёт погибшего Пукова. На завтра у нас запланирована поездка в поместье к Арцыбашеву. Выдвигаемся большой делегаций, причём я еду как поручик сопровождения по фамилии Гольштейн[3]. Надеюсь, когда Павлу донесут об этом, у него не случится очередная истерика. Опять захотелось похулиганить, уж очень было хорошее настроение. Ничего не могу с собой поделать. Знал бы, как изменится моя жизнь и я сам после этой поездки.

Часть 2

Стою, борюсь со спазмами, но заставляю себя смотреть и не пропускать, ни единого момента. Рядом со мной Дугин, Игнатьев, братья, Богдан, Первушин, доктор Вольф и Кузнецов молча взирают на это непотребство. Напротив расположились новгородский полицмейстер, его уездный коллега, местный дворянский судебный заседатель, коллежский секретарь из Тайной экспедиции и их помощники. Небольшая группка местных крестьян, в основном старухи и дети стоят в сторонке. Перед ними расположились трое егерей, чтобы не было никаких эксцессов.

Кузнецов как чуял и попросил взять из Новгорода несколько нормальных лопат. Вот ими сейчас вгрызались во влажную землю двое дворовых и кучер, углубившись примерно на аршин. Только что копателям пришлось нацепить на нос тряпки смоченные уксусом, лёгкий запах гнили начал ощущаться уже рядом с ямой. Вслед за ними мы тоже надели эти аналоги респиратора. Опять подсуетился наш новгородский Шерлок. Нет, этого кадра я никому не отдам, такие самородки редкость во все времена. Уверен, что сыщик давно обо всём догадался и сейчас ждёт только подтверждения своим выводам. Надо спросить у него, когда всё закончится.

Через некоторое время крестьян сменили солдаты и с помощью верёвок вытащили из ямы свёрток. Ткань ещё не успела сгнить, и пришлось её разрезать. Жуткий смрад, от которого не могла защитить повязка, просто валил с ног. Первым не выдержал полицмейстер и оросил окрестности сегодняшним завтраком. К нему сразу присоединился уездный коллега с дворянином. Какие хрупкие полицаи в это время, однако. Один из солдат развернул холстину и произнёс:

– Так это, девка здесь господин поручик. Вон коса, какая знатная и сохранилась она, ещё не сгнила до костей. И вот крестик нашёл, – солдат протягивает деревянный крест на какой-то верёвочке.

Я посмотрел на уже порядком разложившееся тело. Но ещё можно было рассмотреть, что убитая девушка, вернее, совсем девчонка. Русая толстая коса, обляпанная грязью, перевязанная полусгнившей синей ленточкой, рубаха, от которой остались лишь рваные обрывки, рука, согнутая под неестественным углом, явно сломанная в нескольких местах, почерневшие и полусгнившие ступни, трогательные и беззащитные в своей миниатюрности. Горло сдавило судорогой, стало трудно дышать и отнюдь не из-за запаха. Ненависть. Всепоглощающая ненависть рвалась наружу, угрожая затопить моё сознание и прорвать плотину, которой я с трудом отгородился от безумия Константина.

– Настенька, – раздаётся полный боли детский крик.

К нам подбегает местный мальчик Ваня, с которого всё и началось. Его перехватывает Савва, прижимает к себе и говорит:

– Не тронь, заразу можно подцепить и помереть. Видишь, у дядьки солдата рукавицы надеты и тебе нельзя без защиты.

Мальчик пытался вырываться, но потом обмяк и только всхлипывал, растирая слёзы. Некоторое время в полной тишине он рассматривал разлагающийся труп, когда-то бывшей его сестрой, а потом отчаянно и с надрывом закричал в сторону кучера:

– Ты говорил, жива она, дядька Анисим. Продали Настеньку доброй помещице в Псков. Иуда ты и душегуб, будь ты проклят.

Ваня попытался броситься на звероватого, обросшего светлой бородой кучера. Плотный такой мужик, хотя и невысокий, очень непохожий на местных задохликов. Питается явно не только пустыми щами и кашей на воде. На нём приличный такой кафтан, на ногах самые настоящие ботинки, что для местной босой и лапотной публики, одетой в рванину, недостижимый признак богатства. Кучер сначала дёрнулся как от удара, его поросячие глазки забегали, не то в поисках поддержки, не то возможности побега. Затем принял решение и начал кричать в ответ:

– Чего ты брешешь, сучье семя. Сбежала эта блядина с каким-нибудь разбойником, все знали, что она на передок слаба. И не смей мне тут перед важными господами напраслину наводить, запорю до смерти, ублюдок ты неблагодарный. Кормили вас с сестрой, поили и чем ты отплатить за доброту хочешь?

– Как же так? – полные непонимания и слёз глаза смотрели на меня, – Настенька не такая. Сказывали, продали её, будто надоела она барыне. И врёт дядька Анисим, если бы не сродственники наши, то померли бы давно с голоду от барских объедков. Они скотину и то лучше кормят. А собаки барчука каждый день мясо едят.

– Господа, чего мы устраиваем здесь театральную трагедию? Всё и так ясно, девка сбежала да попалась в руки к разбойному люду. Она не первая и не последняя. Не обвинять же в этом кучера уважаемой Анны Ильиничны. А спрашивать надо с того, кто донёс о месте погребения. Может, и найдём виновных, поспрашиваем для начала хорошенько, они мне всё расскажут, – с какой-то глумливой улыбкой поддержал кучера дворянский заседатель, – И с этого мелкого подлеца тоже спросим со всем старанием, может это он и продал сестру татям.

Картинка мира дёрнулась, красная пелена затмила моё сознание. Только что стоял, хорошо видел происходящие события и вдруг какие-то невнятные силуэты, и звуки раздающиеся будто издалека. Ощущение, что уши заложило ватой, а сам я попал в густой кисель и пытаюсь из него вырваться. Вроде чего-то даже орал или скорее рычал. В себя я пришёл рывком, чувствую, кто-то меня крепко держит. Лицо пылает, сердце колотится как после пробежки, а в голове каша из мешанины мыслей. Напротив стоят испуганные заседатель с кучером. За ними расположился Игнатьев, который переместился туда только что. Остальные представители нашей комиссии, благоразумно сделали несколько шагов в сторону.

– Ваше Высочество, нельзя. Не простят, не стоит оно того. Сошлют или того хуже, – повторял по кругу одну и туже фразу Дугин, который и держал меня, обхватив руками. Силён собака, чуть рёбра не переломал.

– Отпусти меня, Пётр я в порядке.

Освободившись, посмотрел ещё раз на присутствующих. В общем-то, ничего не изменилось, только мои люди обступили меня, готовые помешать добраться до высокородного придурка.

Глубоко вздохнул, и меня самого чуть не вырвало, как изнеженных полицаев. С трудом подавил спазмы от зловония, исходящего от лежащего рядом трупа, на который старался не смотреть. Будто гвоздём царапнул по сердцу вид одинокого плачущего мальчика, стоящего рядом с телом сестры. Главное – опять не впасть в неконтролируемое безумие. Обернулся к кучеру, под моим взглядом его глазки забегали ещё быстрее, в мою сторону он старался не смотреть.

– Говори, борода. Если скажешь правду, то суд примет это как добровольную помощь и смягчит наказание.

Глазки опять заметались и остановились на заседателе, ища поддержки. Тот не заставил себя долго ждать.

– Это какое-то недоразумение. Верить грязному крепостному мальчишке и вообще это сущее беззаконие. Должно быть проведено самое тщательное расследование и в первую очередь надо строго допросить того, кто указал на захоронение.

Я кивнул стоящему справа Савве, тот быстро подскочил к дворянину и ударил его в печень. Жирная туша рухнула на колени, но Савва не дал ему падать дальше, перехватил за шею и встал сзади. Ильин без всяких знаков прислонил клинок к веку кучера и тоже заставил его встать на колени.

– Ты всё равно расскажешь, только это займёт немного больше времени, – прошипел я кучеру, не обращая внимания на заседателя, которого начала бить нервная дрожь.

Как бы не сомлел болезный или не помер. До этого идиота только начало доходить, кто я такой и что он был на волоске от смерти. Убивать я его не собираюсь, но кто мешает прописать ему хороших плетей? Благо Павел восстановил телесные наказания дворян, а причину найдём, это дело нехитрое.

Тонкая струйка крови потекла по лицу кучера – это мой псевдолакей решил добавить оппоненту желания покаяться. Я, честно говоря, сам испугался своей реакции и ненависти, которая меня просто переполняла. Но уже взял себя в руки и не собирался бросаться на подонков. Вот только мой взгляд не сулил ничего хорошего. Анисим сразу поплыл и начал рассказывать, а Небаров, наконец удалось вспомнить фамилию судебного заседателя, смотрел на меня как бандерлоги на Каа.

Сижу на раскладном стульчике, кстати, производства одной из вновь организованных новгородских артелей и анализирую прошедшие события.

До Дубков добрались на третий день в конце дня. Вечером было не до знакомств, все завалились спать в отведённых комнатах. Усадьба у семейства Арцыбашевых была основательной, видно, что недавно её перестраивали. И вообще парк, само здание, дворовые пристройки, псарня с гавкающими собаками, аккуратные дорожки, ведущие в огород, производили очень приятное впечатление, чувствовался порядок и крепкая хозяйская рука. Большие оконные рамы с цельными, а не составными стёклами намекали на немалый достаток. Немного напрягало странное поведение дворовых людей. Часть из них излишне лебезила в попытках показать свою услужливость гостям, а кто-то шарахался от нас как от прокажённых.

Анна Ильинична Арцыбашева оказалась высокой дамой аскетичного склада. Худая, одетая в серое платье, с вечно поджатыми губами и каким-то показным выражением скорби на лице. Я не верил помещице ни на грамм, весь её внешний вид и поведение кричали о лицемерии и фальши. Сынок тоже был ещё тем экземпляром. Эдакий недоросль-пузанчик лет семнадцати, тоже довольно высокий. Но в отличие от мамаши светловолосый и совсем непохожий на неё чертами лица, наверное, в папашу удался. Его поведение, глупые улыбочки, идиотское хихиканье по поводу и без, бесило меня с каждой минутой всё сильнее. Я понимаю, что дворяне сейчас люди свободные и службой не обременены, но молодёжь, с которой мне приходилось встречаться, была совсем иного склада. Они отличались воспитанием, манерами и образованностью, несмотря на юные годы. Из разговоров выяснилось, что дитятко интересуется исключительно псовой охотой и ни о чём другом говорить неспособно. Вот тебе и становой хребет Империи в лице мелкопоместных и провинциальных дворян. Это не хребет, а какой-то жирный хрящ.

Хозяйка усиленно делала вид, что повод, по которому прибыла наша делегация, её не касается. Обыск уже проводился ранее, и кое-что из мелочей было обнаружено. Но тогда среди проверяющих не было Кузнецова и в данный момент мы искали в основном свидетелей, кто мог рассказать новые подробности жизни двуличного помещика.

Я ещё с вечера попросил Дугина походить по окрестностям и присмотреться. Можно было и братьев отправить на разведку, но больно вид у них был воинственный. А Пётр даже в дорожном костюме, напоминающем одеяние казаков, но немного мною переделанное, выглядел вполне себе мирно, а главное – умел располагать к себе людей. Он-то и набрел на мальчика Ваню, который жил у родни в деревне, расположенной в двух верстах от помещичьей усадьбы. Вернее, мальчик сам искал контакта и подошёл к Дугину.

Краткая история в изложении мальчика была такова. В усадьбе за последний год пропало три девушки. По словам помещицы, они были проданы за ненадобностью. Иван с сестрой Анастасией были детьми дворового крестьянина вдовца. После смерти отца они остались при поместье, выполняли всякую работу. Потом вдруг Ивана отослали к брату отца в деревню, а сестру оставили прислуживать по дому. От одной из дворовых баб он и узнал, что на сестру положил глаз наш барчук-недоросль Володя Арцыбашев. Последний раз, когда Иван встречался с сестрой на Покров, она была совсем поникшая и просила брата больше не появляться в усадьбе. А через неделю, её вроде как продали. От той же бабы Иван узнал, что Настя мертва и про место, где её закопали.

Процесс допроса организовали быстро. Разбили всех дворовых людей на две группы из мужиков и баб, с последних начали допрос. Заодно люди из Тайной экспедиции начали исследовать усадьбу на предмет тайников. Помещица ещё сильнее сжала тонкие губы, изобразила жуткое страдание и объявила, что уезжает с сыном к соседям и вернётся завтра утром. Вот за это ей огромное спасибо. До вечера проводили допросы и, в общем-то, узнали много интересного. Про частые отлучки Арцыбашева, про троих его гайдамаков, которые жили недалеко на хуторе, даже про крестьянку, многолетнюю сожительницу помещика и их общих детей. Один из мужиков проболтался, что слышал про схрон, который был на хуторе. Но про девушек молчали как партизаны на допросе. Было видно, что некоторые знают, о чём речь, но, ни крики полицмейстера, ни обещания запороть мерзавцев не приблизили нас к делу. А вот прачку, которая, скорее всего, и рассказала Ване про сестру, я вычислил сразу. Пока в усадьбе был переполох и нервотрёпка, отправил Петра аккуратно расспросить тётку. Как выяснилось, она была вдовой и сожительствовала с местным псарём, одним из подручных помещика.

– Значит, этот псарь и проболтался, будучи пьяным, что закопали девку у Большого камня, место здесь известное и считается проклятым. Вроде бы ведьма там жила в давние времена, вот крестьяне туда и не суются, – отчитывался Дугин.

– Псаря зовут Парамошка? – решил пошутить, чтоб хоть немного разрядить состояние угнетения, которое вызывала у меня эта история.

– Почему Парамошка? – удивлённо спросил Пётр, – Зовут его Демьян. Так вот, на следующее утро он значит прачку бил смертным боем. Знал, что проговорился, но вроде как бабу запугал. Но прачка всё равно Ваньке рассказала, потому что знала она хорошо их с сестрой и вообще баба она хорошая, жалко ей мальчика. Больше мне ничего не рассказала, боится сильно. Говорит, запорют её до смерти и дети сиротами останутся. Но она ещё чего-то знает, не смог я выпытать других подробностей. А псаря повязали при нападении вместе с помещиком, ранен слегка, но живой скотина. Вспомнил я его, он единственный, кто показания на Арцыбашева не давал.

– Обязательно пошли солдат на хутор и в деревню, где живёт женщина Арцыбашева. Надо задержать всех, особенно бабу с детьми, потом скажу, как поступим. Но там тоже необходимо всё обыскать, значит, придётся отправлять Кузнецова с полицмейстерами.

С утра пораньше выдвинулись к Большому камню. Местность представляла собой небольшую полянку с валуном посередине и непроходимой чащей, которая начиналась метрах в двадцати от него. Вот между деревьями в небольшом овражке мы и обнаружили бугорок. Два дворовых мужика и присоединившийся к ним кучер, которого послала вернувшаяся хозяйка, принялись за раскопки.

– Константин Павлович, всё закончили, – отвлёк меня от воспоминаний Дугин, – Итого четыре тела, вернее, два уже скелета. Все девушки, судя по косам и остаткам одежды.

– Позови коллежского секретаря и Кузнецова, – не оборачиваясь, приказал Петру.

Через несколько секунд раздались шаги и хрипловатый голос произнёс:

– Коллежский секретарь Ермолаев, по вашему приказанию прибыл.

Я встал со стула и обернулся. Представитель Тайной экспедиции стоял навытяжку и изображал из себя настоящего служаку, местный Шерлок молчал и грустно смотрел на меня.

– Господин Ермолаев, надо будет снять все показания. Вы же понимаете, что это убийство, причём не единичное. Как вы думаете, будем арестовывать помещицу сразу или потом её вызовут в суд? И не тянитесь, пожалуйста, на тупого служаку вы не похожи, дураков в вашем ведомстве не держат.

– Скажу откровенно, Ваше Высочество, – Ермолаев встал более расслабленно, – Даже если будет доказано, что девок запороли по приказу Арцыбашевой, то нет никаких причин её арестовывать. Такое происходит, чуть ли не в каждой пятой усадьбе. Да и свалит она вину на кого-нибудь. Земский суд её оправдает, если до него вообще дело дойдёт.

Борясь с наступающей пеленой и желанием сделать, что-то нехорошее уточняю:

– То есть убийство молодых девчонок и закапывание их в лесу, как какую-то падаль, вы считаете обыденностью? А суд значит, даже не станет рассматривать это дело?

– Прошу простить, но говорю как есть, – секретарь слегка струхнул от моего злого тона.

– Вы что скажете, господин Кузнецов?

– Для меня это дело – не секрет, а вчера я ещё разобрался в деталях. Могу рассказать, что произошло на самом деле.

Ситуация простая и в то же время отвратительная. Отвергнутая жена, которой муж предпочёл молодую и красивую крестьянку, долго пыталась вернуть его расположение. С годами эта идея стала для неё навязчивой, а главными виновниками стали дворовые девки. Если первое время Арцыбашева держала себя в руках, то года три назад придирки, пощёчины и порки прислуги приняли регулярный характер. Но это было ещё не всё. Владимир Арцыбашев с детства был любимцем матери, а когда дочь вышла замуж и покинула усадьбу, он стал центром её мироздания. Любая его прихоть выполнялась со всей возможной скоростью. Когда этот переросток начал заглядываться на девушек, то никто и не думал ему перечить. Постепенно вседозволенность перешла в более нездоровую фазу. Был ли он порочен с детства или так повлияли наказания девушек, за которыми он наблюдал с радостью, неважно. Принуждение перешло в откровенные изнасилования и постоянные избиения. Что творилось в комнатах молодого садиста, не знал никто. Но даже страх перед Тайной экспедицией, не смог пересилить животный ужас дворни, который они испытывали в отношении хозяйки и её сыночка.

– Вы же знали о том, что здесь происходит, Савелий Иванович?

– Я догадывался, так как некоторые слухи всё равно ходили по окрестностям. Но сейчас составил полную картину. К своему ужасу, я не мог даже предположить какие преступления здесь творились. И не вините господина Ермолаева, Ваше Высочество. Он хороший служака, дело своё знает и просто сказал вам правду. Ничего Арцыбашевой не будет, в крайнем случае, вышлют куда-то под наблюдение, но это вряд ли, – заступился Кузнецов за коллегу.

– Салтыкову[4] же осудили и в клетке держали? – вспомнил я про самую известную садистку России.

– Она покушалась на жизнь дворян, потому и была строго наказана. А про клетку всё это выдумки. Жила она в монастырской тюрьме и ни в чём себе не отказывала, даже ребёнка родила от охранника. И вроде до сих пор жива, я не слышал про её смерть, – ответил коллежский секретарь.

– Спасибо, господин Ермолаев, можете идти. Савелий Иванович, мне интересно узнать, что вы думаете об этой семейке и какое наказание они заслуживают? – решил узнать мнение сыщика, от ответа которого многое зависело в наших дальнейших отношениях.

– Смерть и только смерть, – сразу ответил Кузнецов, взгляд которого будто заледенел, – Относитесь к моим словам так, как считаете нужным, но бешеных зверей нужно уничтожать, другого выхода нет.

– Я понял вас. Идите, помогите организовать перевозку тел. Надо выяснить имена убитых, всё внести в протоколы и допросить хозяев. Может дворня ещё чего интересного расскажет. Я ещё немного здесь посижу.

Сел на стул спиной к безрадостной картине. Сижу, раскачиваюсь на стульчике и понимаю, что я ничего не знаю об этом времени. А чем больше я в него погружаюсь, тем сильнее бесит окружающая реальность. Ещё просто сводит с ума моё бессилие что-то изменить в короткие сроки и полнейшая уверенность аристократии в своей правоте. Не все дворяне жестоки к своим крестьянам, но большая часть считает мужика говорящей скотиной. Многие из них любят рассуждать о свободе и прочих либеральных ценностях, только забывают уточнить, что распространяться они должны исключительно на правящий класс.

Основной вопрос, который я себе давно задаю – «За что?». За что такие страдания и несправедливость выпали на долю моего несчастного народа? Кто дал право небольшой кучке людей держать в рабстве больше половины жителей страны, а остальных считать людьми второго сорта? Самое мерзкое, что эта кучка в данное время была освобождена вообще от какой-либо государственной нагрузки. Они могли не служить, заниматься любой деятельностью и не платить налоги. Правящее сословие давно привыкло жить исключительно в своих интересах, забыв истоки и причины возникновения крепостного права. Нарушен главный постулат – земля с прикреплёнными крестьянами давалась дворянину за службу. Более того, можно было заложить имение в Дворянский банк, получить деньги и продолжать их транжирить без угрозы потери имущества. Часто государство покрывало долги паразитов, в которых превратилась весомая часть аристократии. Но им этого мало. Полнейшая безответственность часто приводила к безнаказанности. Избиения и даже убийства, разлучение и осознанная продажа членов семей разным хозяевам стали нормой. Сожительство с изнасилованиями, часто совсем ещё детей даже по меркам этого времени, вообще не считалось чем-то зазорным. Бешеная сука Салтыкова запытала и убила десятки людей. А осудили её за покушение на жизнь дворян, так как Екатерина только села на трон и откровенно побаивалась реакции правящего сословия. Более того, родня и высшие чины, которые были прекрасно осведомлены о преступлениях не получили даже намёка на порицание и тем более наказание. И вот новая сумасшедшая семейка – муж разбойник, жена с сыном садисты. Думаю, Арцыбашев будет казнён, но только из-за убийства дворянина. А его уродливое семейство будет и дальше продолжать жить припеваючи.

Мысли перескочили в мою реальность. Ситуация ничем не отличается. А может, она имеет корни именно в этом времени. Та же кучка людей, захватившая власть и богатства страны, на которые не имела никаких прав. Период равенства всех перед законом сменился правом новых хозяев жить, как им хочется и не отвечать ни за что. А вслед за сволочью покрупнее, которая окопалась у трона нового владыки, мерзость помельче начала копировать поведение вышестоящих товарищей.

Перед глазами начали появляться события из прошлой жизни. Сынок друга нового властителя, в пьяном виде сбил человека – не было даже суда. Депутат хозяин газет-пароходов имеет срок за педофилию и по слухам, сейчас не отказывает себе в любых извращениях – уважаемый законотворец и общественный деятель. Дочь прокурора, нарушив ПДД, давит двух детей с бабушкой – нет даже условного срока. Пьяный полицай выезжает на встречку и на пешеходном переходе сбивает насмерть беременную женщину – дело открыли только через две недели после общественного резонанса. Срок минимальный. Депутаты главной партии изнасиловали десятки детей и снимали с ними порно. Кто-то верит, что уродов реально осудят? Убийца семьи из одиннадцати человек, который лично облил бензином и поджог живого девятимесячного ребёнка – получил всего двадцать лет, живёт в тюрьме припеваючи и наверняка выйдет по какой-нибудь амнистии. Ларчик открывается просто, за бандой убийц стоит семейство прокурора области. Национальные диаспоры, а по сути огромные преступные сообщества, захватывают целые отрасли экономики и регионы, под довольное похрюкивание воров-чиновников, с радостью продающих страну и свой народ пришельцам. В голове всё мелькали десятки заголовков с убийствами, изнасилованиями, избиениями, совершёнными представителями новой власти и их обслугой. Власти нуворишей и торгашей, которые торгуют Родиной оптом и в розницу. Главной задачей которых является хапать как можно больше и сбежать с награбленным при первой же угрозе своей безопасности. Благо тёплые лёжки уже приготовлены, наворованные деньги хранятся в западных банках. А гражданства всяких Англий, Израилей и прочих Финляндий давно куплены и ждут своего момента.

Я так и не смог ответить на вопрос. А также для меня загадка, почему народ терпел многолетние издевательства в моём мире и почему терпит в этом? Никто не отменял кровную месть, даже в Ветхом Завете есть фраза про око за око. Хотя я не прав. В том времени есть Дон и Сибирь, куда бегут люди, часто проткнув вилами пузо очередного дегенерата и насильника. Только двадцать лет назад отгремело восстание Емельяна Пугачёва, которое слегка остудило пыл особо рьяных любителей пороть и убивать. Но в моём времени люди иные. Какие-то бессловесные зомби с напрочь отключенным желанием сопротивляться беззаконию. Наверное, им так легче и спокойнее. Глядишь, мою мать не убьют и мою дочь не изнасилуют, мне не засунут в анус бутылку пьяные полицаи. Воинов и пассионариев уничтожает сама власть, кого-то перекупают, а большую часть простых людей запугали и промыли им мозги. Так и живут, заливая совесть водкой и успокаивая свою трусость мнимым величием страны, в котором их убедили с экранов зомбоящиков. А если, что-то и случится, то наше самое честное и справедливое правосудие найдёт и накажет супостата. Не нашло или не осудило? Так ведь есть царь наш батюшка, напишем ему, вот он точно поможет. Ой, царь-батюшка не ответил и не помог. Наверное, плохие бояре не дают ему знать, как живётся простому народу и какие преступления творят его клевреты при полной безнаказанности.

Я ещё долго сидел, обдумывая перипетии жизни этого и моего мира. И если у себя я был просто обыкновенной пешкой, от которой мало что зависело, то здесь всё иначе. Более того, я сам виноват, что до сих пор воспринимаю окружающий мир как какую-то виртуальную игрушку или плод моего больного воображения. Пусть всё это бред, но я не могу спокойно выносить творящуюся несправедливость и уничтожение моего народа. Кого смогу, необходимо спасти. Пусть это будет мелочь, за которой я не рассмотрю, что-то большое, плевать. Жизнь простого русского человека для меня бесценна, пусть он сам не хочет этого понять и бороться за неё. Хватит пытаться решать проблемы в бархатных перчатках, боясь испачкать ручки. Пора уже жить по законам здешней морали, вернее, по своим собственным законам и плевать мне на любую мораль. Нужно будет лгать – буду лгать. Нужно воровать – буду воровать. Надо будет убивать – значит, буду убивать. Хватит смотреть на всё с позиций извращенной логики XXI века и пытаться донести свои идеи с помощью слова.

– Пётр, подойди и мальчика приведи, – позвал своего секретаря.

Дугин привёл Ивана, которого удалось рассмотреть более внимательно. Худой, мелковат для своих двенадцати лет, на босых ногах и руках цыпки. Зато правильные черты лица и ясный взгляд. Главное это какая-то доброта, исходящая от этого маленького и несчастного человечка. Ни страдания, ни унижения не озлобили и не изуродовали Ваню. Сколько ещё таких детей каждый день избивают, морят голодом и убивают ради потехи, озверевшие от безнаказанности уроды?

– Поедешь с нами? Пока поживёшь у кого-нибудь из солдатских семей, а далее пристроим тебя к делу. Чую я, что не будет тебе здесь больше жизни.

– Поеду. Дядя, скажи, а ты, правда, царевич?

– Правда. А что не похож? – Я надел треуголку и приосанился.

– Так я раньше царевичей не видал. Не с кем сравнивать.

Дугин с трудом давил смех, я тоже улыбнулся. Следующий вопрос заставил сползти улыбку с моего лица.

– А ты как царевич, разве не можешь наказать убийц? Они же не только Настеньку убили, – мальчик внимательно смотрел мне в глаза.

– Пока не могу. Но сделаю всё, чтобы они не ушли от возмездия. Обещаю. Пётр, – переключаюсь на Дугина, – узнай, как лучше быть с мальчиком. Или выкупи его у управляющего или там денег дай, чтобы они не обратили внимания на пропажу.

– Могут пойти наперекор, Ваше Высочество. Или донесут помещице и тогда огласки не избежать.

– Возьми с собой Ильина, если будут упорствовать – пусть он отрежет старосте уши. Скажешь управляющему, что следующий будет он. И за помещицу не переживай, с нами она поедет, может не в клетке, но точно не в карете с подушками.

– Дядя царевич, не надо деда Василия калечить, Христом Богом молю, – мальчик бухнулся на колени, – Староста у нас хороший. Он отпустит меня и никому не скажет. А если не отпустит, то пусть лучше меня запорют слуги хозяйкины.

Я поднял мальчика с колен. Посмотрел на его решительный вид и подумал, чего же я несу. А главное, не ошибся я в Ване – хороший он и стержень есть, несмотря на малые годы.

– Не переживай. Никто твоего старосту не тронет. Иди с Петром, я пошутил.

Поймал себя на мысли, что я ни грамма не шутил. Можно меня поздравить – сегодня я умер во второй раз. Или в третий, если считать ещё и Константина. Умер и вновь родился. Не уверен, что новый человек будет нравиться окружающим и даже самому себе. А мне просто плевать. С сегодняшнего дня нет морали и терзаний, нет плохого и хорошего, нет благородства и великодушия. Есть только цель и рационализм. Если люди согласны идти за мной в достижении цели, то я готов за них сражаться и умереть. Если нет, то главное пусть отойдут в сторонку и не мешают. Щадить не буду ни друзей, ни родственников, которые попытаются мне помешать. Я не любитель поэзии, но вспомнились строчки одного специфического товарища[5], которые точно отражали происходящее сейчас со мной.

Были радостные звери мы

Стали скользкие рептилии

Я люблю тебя Империя

Царство грязи и насилия.

[1] Поршни (др. – рус. поръшьнь, порьшьнь, моршни из-за складок, морщин, постолы) – простейшая старинная кожаная обувь у славян. Поршнеобразная обувь также была широко распространена среди других народов Европы и Азии.

[2] Алексей Иванович Демидов (1754-1826) – русский военачальник, генерал-лейтенант.

[3] Гольштейн-Готторпы – немецкая герцогская династия, младшая ветвь Ольденбургской династии, правившая в части Шлезвиг-Гольштейна в 1544-1773 годах, после его раздела на 3 части, когда восточная часть с замком Готторп досталась сыну датского короля Фредерика I – Адольфу. Последующие представители заняли престолы под титулами Великих герцогов Ольденбургских и Королей Швеции.

[4] Дарья Николаевна Салтыкова по прозвищу Салтычиха и «Людоедка»(1730 – 1801) – русская богатая помещица, позже вошедшая в историю как изощрённая садистка и серийная убийца нескольких десятков подвластных ей крепостных крестьян. Решением Сената и императрицы Екатерины Второй в 1768 году была лишена достоинства столбовой дворянки и приговорена к смертной казни, но позже мера наказания была изменена на пожизненное заключение в монастырской тюрьме, где осуждённая и умерла.

[5] Вадим Юрьевич Степанцов (род. 9 сентября 1960, Узловая, Тульская область) – российский поэт, автор песен, певец, музыкант и актёр. Создатель Ордена куртуазных маньеристов и музыкальной группы «Бахыт-Компот».

Глава 6

15 июня- 30 июня 1797 года, Российская Империя, Великий Новгород

Часть 1

Забавно, но в старейшем русском городе нет зданий, способных вместить большое количество людей. Вернее, здания может и есть, но вот просторного помещения найти не удалось. Разве, что в Путевом дворце, но он сейчас забит под завязку гостями. В итоге прямо перед приездом Императора остановились на Владычной палате[1], которую начали быстро приводить в порядок. Митусов в порыве верноподданнических чувств решил затеять капитальный ремонт весьма потрёпанного здания. Я его остановил и предложил оптимальный вариант. В итоге здание быстро подлатали и побелили, внутри тоже не стали мудрить, покрасили кирпичные своды в несколько оттенков красного, а стены завесили тканью. Получилось интересно, здесь я такого ещё не видел. Также приготовили отдельный помост для императорской семьи, и трёхъярусные трибуны для зрителей. В зал набилось под двести человек, но желающих было гораздо больше. Я в шутку предложил Митусову продавать билеты на это зрелище, но он моего юмора не оценил и даже немного обиделся. А ведь такому ажиотажу позавидует любая театральная постановка этого времени. Тот же Новиков буквально прилетел из Питера и усиленно работал карандашом, записывая подробности, а его помощник делал зарисовки. Как журналист Николай Иванович хорош, человек только гниловатый.

Суд шёл с утра и до полудня. После этого Император и сопровождающие лица развлекались, как могли – от богомолья до охоты. Изначально Павел хотел пробыть в Новгороде два дня и уже должен был отбыть в столицу из затянувшегося путешествия, но такой необычный и страшный случай не мог остаться без его внимания. Весточку о происходящих событиях я отправил, как только арестовали Анну и Владимира Арцыбашевых. Дней за пять до приезда Императора прискакал гонец с посланием, в котором монарх изъявил желание лично присутствовать на разбирательстве. В принципе я наблюдаю обычный уголовный губернский суд, только с множеством зрителей, среди которых был даже сам Император.

Честно говоря, мне не удалось понять, что хотел изменить Павел своим указом об отмене верхних и нижних палат земского суда. Но мне кажется, что новый закон ещё сильнее запутал многоуровневую систему российского правосудия. В общем, хотели как лучше, а получилось как всегда. Надо будет поговорить с Императором и уточнить, чего он вообще добивался своим указом.

Сначала слушалось дело Арцыбашева, далее должны были судить купца Емельянова и остальных подельников. Суд над матерью с сыном вообще не хотели проводить в Новгороде, и ограничится уездным, где решение было известно заранее. Но здесь закусил удила Павел, не без моей подсказки. Не думаю, что его заботила судьба убитых, просто его возмутил сам факт попытки местных дворян своевольничать.

В первый день зачитали, список пропавших купцов, упомянули убийство помещика и нападение на питейную контору. Кузнецов всё-таки золото, а не человек. Именно он составил такое грамотное обвинение, что прокурор даже не стал ничего добавлять. Зал выдохнул и начал усиленно шептаться, когда обвиняемый, гремя, кандалами встал, поклонился Павлу и признал свою вину по всем пунктам. Более того, Арцыбашев не стал валить на своих подельников, объявив, что именно он является организатором шайки, а остальные только выполняли его приказы. Здесь зал опять пришёл в движение, раздались крики и плачь, кто-то начал звать врача. Чуть позже выяснилось, что стало плохо помещице Зиновьевой, единственного сына которой убил наш новгородский отморозок.

Я наблюдал за происходящим переполохом и вообще всем этим шоу с абсолютным равнодушием. Убитых уже не вернуть, а виновные не уйдут от наказания. А ведь признания Арцыбашева могло и не быть, никто не мешал ему сегодня свалить всё на купца и обвинить его в продаже вещей и товаров убитых.

Мысленно возвращаюсь к событию, которое произошло три дня назад и опять не испытываю никаких эмоций и тем более угрызений совести. Полковая холодная была отнюдь не каким-то страшным помещением. Просто большая комната, с топчаном, столом, стулом и сундуком для вещей и достаточно светлая, хотя окна были небольшие. Еду Арцыбашеву носили из ближайшего трактира, судя по всему, и в вине его никто не ограничивал. Не КПЗ, а прямо-таки санаторий с усиленным питанием. В комнату я зашёл после Игнатьева и Первушина, которые встали по бокам от разбойного помещика. Он меня сразу узнал и вначале даже стал валять дурака. Мол, ошиблись, не разобрали и перепутали разбойников с купцами. Врал так искренне, что я даже залюбовался этой комедией.

– Всё бы ничего, господин Арцыбашев, но обманка была рассчитана именно на вас. У нас и документы есть, в том числе заверенные подполковником фон Миллером и губернатором Митусовым.

Помещик после некоторого молчания ответил совсем другим тоном, без всяких заискиваний:

– Вину я не признаю, ибо нет на мне крови и совесть моя чиста. А главный виновник-это купец Емельянов, это он меня втянул в свои дела, но не знал я ничего и на суде расскажу истинную правду.

Логика в такой защите была. Прямых улик не было, свидетельские показания дали только люди самого Арцыбашева. Нападавшие на лжекараван убиты и никто не мешает свалить всю вину на них. Пытки дворян давно запрещены, да и телесные наказания, несмотря на новый указ, пока никто не спешит возобновлять. Я сидел на табурете и рассматривал это насекомое в человеческом обличье. Здоровый и ещё крепкий мужчина сорока пяти лет, светлые волосы без намёка на залысины, крепкие руки. Не знаю по какому такому состоянию здоровья он уволился из армии, но на нём ещё пахать можно. Он не крепостной и не инвалид, ему не нужно было добывать деньги на лекарства для умирающего ребёнка или жены. Просто эта гнида выбрала лёгкий путь для обогащения, поэтому нет ему никакого снисхождения и пощады. Но одно слабое место у разбойника было, вот в него и будем бить.

– Не могу понять одного, Иван Петрович, – обращаюсь к помещику, – Вашего ублюдка застрелили мои люди. Вы его как смену готовили, или просто решили на убийство щенка натаскать?

От прозвучавшего оскорбления Арцыбашев дёрнулся и с ненавистью посмотрел мне в глаза. Не нравится, прав был Кузнецов, что есть чем зацепить отморозка. Я стукнул пару раз по стене. Дверь открылась, Кривой втолкнул в комнату женщину, которая упала на колени, и зашёл следом. Помещик попытался вскочить, но сразу рухнул от удара Игнатьева и скрючился на топчане. Ранее я не видел зазнобу Арцыбашева, ради которой он бросил жену. Рассматривая эту ещё достаточно молодую и очень красивую крестьянку, я его понимал – есть женщины в русский селениях, ни добавить, ни убавить. Мадам не затерялась бы и в моём времени, а огромным зелёным глазищам могли позавидовать какие-нибудь эльфийки и прочие фэйри. Сейчас вид у неё был растрёпанный, а в глазах застыл страх, но и в таком виде выглядела она шикарно.

– Иван Петрович, вы уже поняли, что я не буду стесняться в способах убедить вас признать очевидное. Не хочу угрожать, но вы уже мертвы, вне зависимости от решения суда. Но ведь умереть можно по-разному. Одно дело очистить свою душу и покаяться. При этом, будучи уверенным, что любимой женщине и вашим детям сохранят жизнь и даже некий достаток. Или упорствовать, пытаясь спасти свою шкуру, зная, что именно вы стали причиной смерти дорогого вам человека. Да, да, – отвечаю, на изумлённый взгляд помещика, – Если вы откажетесь, то Глафира тоже приговорена. Мы не звери, как ваша сумасшедшая супруга с сыночком, мучить никого не собираемся. Чирк по горлу и выкинем труп в болото, как вы любили поступать со своими жертвами. А детей отдадим обратно в деревню, пусть испытают на себе все «прелести» нахождения в крепости. С детьми я не воюю, но и жалеть их нет никакой причины. С другой стороны, подумайте вот о чём. Коронация Императора прошла совсем недавно, мой отец помиловал и отпустил на волю много заключённых. Не удивлюсь, если и вас не казнят, а просто отправят на каторгу. В Нерчинске тоже люди живут, а с вашими талантами, вы и там не пропадёте. Может ещё Глафира с детьми за вами поедет. Здесь ей могут житья не дать, сами знаете кто.

Женщина с мольбой уставилась на Арцыбашева, причём мне хочется верить, что для неё главное спасти детей, а не собственная жизнь. На самом деле мучили сомнения, что помещик пойдёт на сотрудничество.

– Я согласен. Надеюсь на ваше слово, что в случае моего признания меня не будут преследовать, – произнёс Арцыбашев после небольшой паузы.

Сначала мне показалось, что наш отморозок решил признать вину, чтобы спасти любимую женщину. Но была какая-то брезгливость что ли, в мимолётном взгляде, который он бросил на Глафиру. Я не великий физиономист и чтец человеческих душ, но сегодня не ошибся. Не такой это типаж, чтобы пойти на самопожертвование ради других людей. Скорее всего, просчитал, что есть вероятность получить снисхождение Императора и отправиться на каторгу. А там человек с деньгами и такими талантами не пропадёт. Но кто сказал, что он сможет добраться до Нерчинска? Ещё я не испытывал никакого сочувствия к крестьянке. Убивать её и тем более детей никто бы не стал. Но она в любом случае была в курсе страшных дел своего хозяина и ничего, жила вполне себе припеваючи.

Свою роль я выполнил, а далее пусть решает суд. Для меня главное – договориться с Арцыбашевым, ведь очень многое зависело от предстоящего разбирательства. Это будет сильная поддержка указов Павла против дворянской вольницы, да и правящее сословие надо поставить на место. Я им ещё через газету поддам жару, в лучших традициях жёлтой прессы моего времени. Спущу на них своего ручного либерала Новикова, пусть хорошенько сгустит краски и польёт всех какашкой, в рамках цензуры, конечно. Это как раз его профиль, он темы несправедливости и бесчинств дворян поднимал ещё в далёком 1769 году, за, что и был закрыт журнал "Трутень". Мы также и пропаганду среди крестьян организуем, лубков каких-нибудь наваяем, чтобы знали – в России есть суд, и есть куда пойти жаловаться. Надо будет всё это хорошенько обдумать и Александра привлечь, у него голова хорошо работает.

После скорого обеда, где сиятельная публика обсуждала многолетний путь помещика-разбойника, мы выдвинулись в КБ. Жалко, что я не могу определять состав сопровождения Павла. Не скажешь же Императору – не берите с собой Кутайсова или Кушелева, мол, я им не доверяю. Хотя бы удалось избавиться от совсем праздных людей, мотивировав это тем, что у нас показ военных образцов и делать им там нечего. Павла сопровождала достаточно большая группа генералов, в первую очередь артиллеристов во главе с Мелиссино, который и руководил этим ведомством. Кого я не ожидал увидеть в Новгороде, так это Ушакова. Как оказалось, адмирал был вызван в столицу, но решил ехать через Москву и уже там присоединился к кортежу Императора. На ловца и зверь бежит, я и сам не прочь пообщаться со столь нужным человеком.

Наши изобретатели не подвели. Сомневаюсь, что фура, артиллерийский передок и новый лафет выдержат долгие испытания, но публика была в экстазе, особенно артиллеристы.

– Что скажете по представленным господином Даниловым новинкам, Пётр Иванович, – обратился Император к своему генералу от артиллерии.

– Ваше Величество, если заявленный вес и новые ходовые качества представленных образцов удастся изготовить в большом количестве, то это самый настоящий прорыв в военной мысли, – ответил Мелиссино, – Капитан является достойным продолжателем дела своего великого отца. Ведь снижение веса всех конструкций позволяет увеличить количество перевозимых боеприпасов и других вещей более чем на треть. Даже если, не увеличивать объём груза, то для перевозки понадобится меньше людей, лошадей и кормов. В любом случае это огромная польза для армии. А ещё это увеличит скорость передвижения артиллерии и обоза. Если же возрастёт проходимость фур, то данному изобретению просто цены нет.

Данилов, который до этого в деталях описывал новинки нашего КБ и отвечал на все каверзные вопросы, стушевался и раскраснелся. Оно и понятно, всего несколько месяцев прошло от полного забвения до похвалы главного артиллериста страны.

– Майор Данилов, я очень доволен вашей работой. Мне хотелось бы услышать ваше мнение о дальнейшей судьбе представленных новинок, – Павел был в своём репертуаре, ну хоть генерала сразу не дал нашему изобретателю и на том спасибо.

– Благодарю за чин, Ваше Величество! Наши новинки требуют доработок и дополнительных испытаний. Мы уже изготовили три фуры, которые планируем непрерывно использовать, вплоть до наступления распутицы. Решили передать их местным купцам, которые возят грузы в столицу. Передок с лафетом будем постоянно гонять по окрестным лесам. Незачем их показывать широкой публике и возбуждать интерес разного рода иностранных подданных.

– Это разумное предложение. Может вам нужно, что-то ещё?

Данилов растерялся, ну не привык человек выпрашивать и клянчить награды. Здесь его поддержал Александр, с которым у меня состоялся предварительный разговор.

– Отец, разрешите перевести майора в возглавляемый мною комитет по работе казённых заводов. Пусть доведёт до ума свои повозки, а ближе к осени представит полный доклад, в том числе с расчётами по стоимости. Если комиссия примет новинки господина Данилова, то их надо будет производить на государственных заводах. Либо поручить производство частной компании, но под нашим строгим контролем. Дело – это нужное. Мобильность артиллерии является огромным подспорьем в современной войне.

Так как среди присутствующих было много артиллеристов, то никто не возражал, а, наоборот, дружно поддержал это предложение. Перед презентацией, я попросил Данилова не заострять внимание на рессорах, чтобы информация не ушла на сторону. Также решил придержать информацию ещё об одной новинке. Вместо этого убедили Кулибина, что надо продемонстрировать его семафор.

– Ваше Величество, разрешите представить изобретателя Кулибина. Иван Петрович известный мастер фейерверков и изобретатель. Но сейчас он продемонстрирует так называемый семафор. Устройство для передачи сообщений на большие расстояния при помощи света, ламп и зеркал. В Европе уже активно применяется данный механизм, но наш русский проще в использовании и главное, что Иван Петрович изобрёл специальный язык, позволяющий передавать не только слова, но и целые предложения. А также он придумал специальный семафор для флота, который позволит обмениваться кораблям сообщениями, как между собой, так и с берегом.

После такой рекламы бурный интерес к аппарату Кулибина проявили не только генералы, но и Ушаков. В общем, процесс проверки семафора занял некоторое время. На вторую вышку посылали гонца с запиской и оттуда подготовленные люди передавали сообщение к нам. Император и сопровождение были впечатлены. Ещё сильнее был заинтересован Ушаков, когда он вник в систему передачи сообщений. Император и другие гости, слушали изобретателя не менее внимательно. Я же в это время подошёл к генералу Базину и тихо произнёс:

– Алексей Осипович, у меня к вам просьба. Приезжайте завтра сюда же к господину Данилову. Может и генерал Мелиссино составит вам компанию. Не думаю, что вам интересно наблюдать за всем этим непотребством в суде. У нас есть ещё одно интересное изобретение и хотелось, чтобы вы осмотрели его без лишних свидетелей.

– Майор Данилов мне сообщил ещё об одной новинке. Завтра буду непременно и постараюсь привезти нашего генерала от артиллерии. Вы правы, мне не доставляет никакого удовольствия следить за описанием морального падения и преступлений бывшего офицера.

Вот и ладненько. Полноценных армейских кухонь у нас пока не вышло. Больше они были похожи на самовары на повозках, чем в принципе и являлись. Но главное – сделать первый шаг. Может и Базин чего-то подскажет.

Объявление приговора разбойному помещику и его подельникам прошло как-то буднично, и заняло совсем мало времени. С утра любопытная публика также заполнила и жаждала зрелища. В итоге Арцыбашев, купец Емельянов и трое их приближённых были приговорены к смертной казни. Остальные участники шайки получили разные сроки на каторге.

Вообще, высшая мера соцзащиты в нынешней России практически не применяется, что изрядно меня удивило. Лично я не сторонник такого псевдогуманизама. Если ты умышленно покушаешься на чужую жизнь, то должно быть только одно наказание-смерть. Насмотрелся я в своём времени на всякую провластную и богатенькую сволочь, которая не боялась ничего и никого. В этом времени примерно то же самое, а может, и хуже. Только аристократия имеет, чуть ли не официальное право убивать и мучить людей. С другой стороны, есть определённые сдерживающие факторы, в том числе и внутренние запреты самих людей. Понятие бесчестья никто не отменял и совсем отмороженным просто откажут от дома. У нуворишей и новых хозяев России из моего мира, никаких тормозов не предусмотрено. А понятие честь и достоинство в их лексиконе отсутствует за ненадобностью.

Надо будет собрать информацию о реакции высшего света на приговор сегодняшнего суда, как бы не начались неожиданные контрдействия. Павел своими новыми судебными инициативами насторожил общественность. По крайней мере, в армии телесные наказания и обман солдат стали рассматривать весьма строго. Сегодняшний суд был хорошей проверкой для гражданской жизни тоже. Для внесословного правосудия страна ещё не готова, но кто мешает начать целенаправленно наказывать убийц и садистов?

А после суда, Император со свитой дружно последовали в сторону строящегося военного городка. Посмотреть было на что, фон Миллер развернулся от души и внимательно следил за строительством. Но сначала Павла потянуло на любимую забаву – насладиться видом марширующих солдат. Рядом с будущим городком был подготовлен плац, где три роты нашего полка показали, что не зря их гоняли последние недели. Подогнанная форма, блестящие пряжки, начищенные до зеркального блеска офицерские сапоги, чеканный шаг под барабанную дробь. Павел аж зажмурился от удовольствия и просто впал в какой-то экстаз. Как человеку мало надо для счастья, мне бы его проблемы. С другой стороны, зрелище, действительно завораживает и не может оставить равнодушным ни одного нормального мужчину. Если всё пройдёт нормально, то быть фон Миллеру полковником.

Далее важные гости переместились на полосу препятствий. Здесь гидом выступил Томас Фитцнер, под благожелательные кивки Павла рассказывал о важности физической подготовки солдат, которой ещё Пётр Великий уделял большое внимание.

– Ваше Величество, командование полка и офицеры пришли к выводу, что кроме обычных занятий, таких как стрельбы, обучение строю и марши, необходимо развивать и другие навыки солдат. Ведь военные действия ведутся не только в чистом поле. Солдатам приходится преодолевать природные преграды, захватывать редуты и люнеты, штурмовать крепости. Русский солдат должен быть готов к любым испытаниям, тем более что наша полоса препятствий и некоторые гимнастические приборы очень просты в изготовлении, – Томас сегодня был в ударе.

Он тоже понимает, что таким шансов надо пользоваться, и ничего плохого в этом нет. В принципе все присутствующие с интересом рассматривали полосу, только генерал Уваров[2] морщился от слов Фитцнера, как от неприятного запаха. Здоровый такой детинушка, косая сажень в плечах, слегка полноват, но, видно, что сильный человек. Только ведёт себя как подросток, не обезображенный интеллектом. Он мне ещё вчера не понравился, эдакий напыщенный болван с притязаниями на всезнайство. Но вчера речь касалась артиллерии – одной из любимых игрушек Павла, поэтому этот деятель корчил рожи, но говорил мало. Когда же наши солдаты в специально пошитой тренировочной форме начали проходить полосу, то Уваров не удержался от насмешек. Павел вспыхнул, но до конца досмотрел прохождение полосы, с дальнейшими упражнениями на турнике и брусьях. Видя расстроенное лицо фон Миллера, который понимал, что полковничьи эполеты уплывают в неизвестность, бледного Фитцнера и других офицеров роты, решил спасать ситуацию. Не давая Томасу доложить об окончании прохождения полосы, я громко обратился к кавалеристу:

– Скажите, господин генерал, а что вызывает у вас такое неприкрытое веселье и заставляет морщиться от упражнений солдат?

Император и все присутствующие посмотрели на весёлого скептика. Недоумок ещё не понимал с кем связался и что сам загнал себя в угол. Не умеешь сдерживать свою глупость, значит, будем наказывать и очень жестоко.

– Просто это поле со странными деревяшками и ямами выглядит как скоморошья забава, а солдаты одеты в рубище аки нищие на паперти, – с глупой улыбкой произнёс критик.

– Это скоморошья забава, как вы выразились, позволяет развивать солдата физически и прививать ему навыки, которые он не получит только от муштры. Бранное поле, что вы прекрасно знаете, не плац и готовым нужно быть ко всему. Вы кавалерист и, конечно, большой специалист в подготовке пехотного полка, – некоторые генералы отреагировали на мои слова с откровенной усмешкой, – Но подпоручик Фитцнер не просто так упомянул захваты редутов и крепостей. Довожу до вашего сведения, что перед штурмом Измаила, фельдмаршал Суворов приказал построить потешный городок, с высокими валами и стенами и его солдаты много дней учились преодолевать их. Эта полоса препятствий не что иное, как доработанная идея Александра Васильевича. Или вы не согласны с методами подготовки солдат нашего прославленного полководца?

До моей жертвы начало доходить, что он куда-то вляпался. Тем более, что часть генералов не скрывала откровенных усмешек и улыбок. Павел же не показывал никаких эмоций, но наблюдал за диалогом с интересом.

– Я ни в коей мере не подвергаю сомнению достижения и методы Александра Васильевича, – выдавил из себя Уваров.

– Думаю, фельдмаршалу Суворову будет лестно услышать вашу оценку его скромных талантов, – здесь уже раздался откровенный смех и даже Павел улыбнулся, – А, что касается одеяния, которое вы обозвали рваниной, то это специально пошитые штаны и рубахи для прохождения полосы. Также в этом одеянии солдаты строят казармы, копают канавы и занимаются прочими работами, не связанными напрямую с военной подготовкой. Может, у вас много иных источников дохода, господин генерал. Но у подполковника фон Миллера в распоряжении только полковая казна. И там не предусмотрен пошив солдатского мундира и сапог каждые два месяца. У вас в гвардии наверняка есть модники, которые каждую неделю меняют одеяние, а у нас в пехоте не так. Десяток рубах, портков и онучей стоят в несколько раз меньше чем обычный мундир, который выдаётся солдату один раз в два года. Любой пехотный офицер, который отслужил хотя бы несколько месяцев, знает эти простейшие вещи.

После моих слов про доходы, генерал дёрнулся как от удара и густо покраснел. Я уже потом узнал, что наш бравый мачо откровенный альфонс и содержанка. Публика историю возвышения Уварова знала лучше меня, и получала искреннее наслаждение от унижения выскочки. Я же продолжил:

– Так как вы, господин генерал, весьма далеки от службы, в пехотном полку конечно, – мои слова опять вызвали улыбки, а генерал Мелиссино рассмеялся в голос, – То приведу вам иной пример, чтобы стало боле понятно. Представьте, что вы сказочный герой из женского романа и преодолеваете препятствия на пути к прекрасной принцессе, заточенной в замке злобного колдуна. Я вам сейчас покажу как.

Я побежал по полосе и быстро преодолел стену, перепрыгнул ямы, пробежался по лестницам и бревну. Всю полосу проходить не стал, далее вернулся к гостям.

– Считайте, что вы преодолели ров, овраг и подбежали к стене замка. А далее вам необходимо залезть на саму стену. Это наиболее сложная задача. Смотрите, господин генерал.

Мундир пришлось снять и передать Томасу, не хотелось бы порвать его в момент упражнений. Я подошёл к брусьям, сделал несколько отжиманий и прошёл их на руках. После этого запрыгнул на турник, подтянулся десять раз, сделал подъём-переворот и аккуратно спрыгнул.

– Я вам показываю, как наш сказочный персонаж забрался по стене и перемахнул через окно принцессы, – после этой фразы рассмеялся даже Павел, – А теперь господин генерал, не опозорьте нашу доблестную кавалерию, покажите, что и там есть настоящие герои.

Выбора у моего оппонента не было, как и шансов пройти полосу. Жалости к этому болвану я не испытывал, судя по реакции окружения Павла, остальным наш мачо тоже не особо нравился. Уваров споткнулся на первой же преграде. Можно быть сколь угодно сильным человеком. Но перепрыгнуть без тренировки через двухметровую стену трудно для любого человека. С третьей попытки нашему герою это удалось. В конце он ещё и не удержал равновесие и упал с бревна. Ту смеялись уже все, в том числе Павел. На брусьях он отжался, хоть и не без труда и даже смог дойти до другого конца. А вот на турнике начались настоящие трудности. Снять мундир генерал или не додумался или не решился, но толком подтянуться он не смог. После второй попытки затрещали рвущиеся швы его шикарного одеяния и в сторону полетели блестящие пуговицы. Генералу всё-таки удалось подтянуться, но не более двух раз. После того чего он спрыгнул и развернулся в нашу сторону. Лицо его было свекольного цвета, может, от физической нагрузки, а, скорее всего, от унижения. Друзьями нам уже не стать, поэтому решил добить свою жертву.

– Простите, господин генерал, но на героя вы точно не были похожи. Когда вы висели на перекладине, вы больше напоминали мне мешок, скажем так с отрубями.

К моему удивлению, Уваров преодолел себя и начал смеяться вместе со ржущим Императором и его сопровождением. Немудрено, что с этого дня за ним утвердилось прозвище генерал-мешок или просто мешок. Насколько я помню, в моём времени, практически все люди, которых возвысил и одарил чинами Павел, прямо или косвенно участвовали в заговоре против него. Только его гатчинское окружение сохранило верность, но какой толк от таких людей, если они безучастно взирали, как убивают их покровителя. Уваров большим умом явно не отличался, но обиду не простит и в любом случае присоединится к будущему заговору. С учётом того, что он сейчас служил в Конной гвардии, то это открывало очень интересные перспективы. Надо только внедрить человека в обслугу генерала, а если получится в его окружение. Озадачу свою службу безопасности, которая уже обрела более явственные очертания.

Часть 2

После вчерашних развлечений на плацу и полосе, очень не хотелось возвращаться к новому действию в Кремле. Но Император присутствовал на суде над Анной и Владимиром Арцыбашевыми, значит, его семья тоже обязана быть рядом.

Пока длилась эта дешёвая постановка, я старался мысленно от неё абстрагироваться. Помещица усиленно доказывала, что она белая и пушистая, а всех девчонок поубивал проклятый псарь. Судья и высокородная публика делали вид, что верят ей и в открытую выражали мнение, что данный суд вещь лишняя. Ну, сдохли пара девок, зачем из-за этого начинать разбирательство? Не сдохли, а убили? Бывает, крестьян много и вообще это собственность дворян, что хотим, то и творим.

Вчера после полосы, повеселевший и приободрившийся фон Миллер повёл всех показывать стройку. Мы сразу решили не мелочиться и наметили создать военный городок, а не просто казармы. Проект разработал местный архитектор, кстати, крепостной. К чести местного дворянства и купечества, многие помогли, чем были богаты от денег до леса и найма строителей. Подполковник размахнулся сразу на казармы, плац, полосу, бани, хозяйственные строения, конюшни, склады, домики для младших офицеров. Павел долго ходил по территории, слушал разъяснения фон Миллера и Митусова. Внимательно посмотрел макет, задал несколько грамотных вопросов и надолго замолчал. Особо его впечатлила лесопилка с водяным колесом, которую чуть ли не за пару дней собрал наш голландец-водопроводчик. Все притихли в ожидании решения Императора. У меня даже сердце ёкнуло, неужели всё напрасно?

– Лестно мне осознавать, что в державе российской есть такие люди. Служат они по совести, а не за награды и чины. Более того, проявляют активность и даже предвосхищают решения, которые ещё только готовят для всех полков Империи. Полковник фон Миллер сделал невероятное. Он не только опередил приказ о постройке казарм, но изобрёл совершенно новый тип военного строения и теперь нам придётся вносить изменения, дабы все казармы строились по образцам новгородских. Ещё радостно мне слышать, что лучшие жители губернии оказали всяческое содействие нашей армии в этом новом деле. Награждаю вас Карл Карлович Владимиром 1-й степени, а вас господин Митусов Анной 2-й степени. Завтра прошу представить список дворян и купцов губернии, кто особо помог в строительстве. Я хочу лично поблагодарить их за это богоугодное деяние.

Мне с трудом удалось сдержать усмешку. Парадокс ситуации заключается в том, что в моём времени Митусов получил Анну и действительного статского советника за надзор над опальным Суворовым. Пока новое звание губернатор не получил, но думаю после осмотра городского хозяйства, награда не будет долго ждать героя. Свежеиспечённые кавалеры сияли как медные тазики, они действительно заслужили свои награды, в отличие от всякой придворной шушеры.

Далее высокие гости были приглашены за стол. Я предложил фон Миллеру удивить Императора и организовать что-то типа походного обеда. Павел – изрядный милитарист, к тому же очень прост в своих кулинарных пристрастиях и должен оценить такой подход. Здесь уже я взял на себя роль гида и начал описывать еду, которую нам подавали одетые в белые фартуки солдаты. Кроме тарелок с приборами, на столе были только хлеб, несколько графинов с водкой и морсом.

– Ваше Величество, – решил обратиться к Павлу официально, – Мы хотим предложить вам откушать практически из солдатского походного котла. Здесь почти все люди военные и должны оценить простую, но полезную еду.

Павел благосклонно отреагировал на мою речь и занял место во главе стола, накрытого прямо на улице. Основной целью сегодняшнего обеда являлось продвижение картофеля. Это же бред, что при наличии столь полезного продукта, в стране периодически возникает голод. Да и в армии кормят не очень сытно, если не сказать хуже. Таких командиров, как фон Миллер не много, к моему сожалению.

– На первое у нас лапша куриная, басурманская. Готовится быстро, не требует особых навыков и множества продуктов. На второе картофель варенный с маслом и солёной селёдкой. Кому не по нраву яблоко земляное, наш повар угостит самым настоящим казацким кулешом с салом и котлетами, – продолжал я исполнять роль тамады.

Сначала хотел предложить гостям пюре, но потом решил не мудрить. В итоге нагулявшие аппетит гости съели и лапшу, и кулеш с картошкой. А селёдка с лучком, да с парой стопок водки, привела всех в состоянии полной гармонии. Никто, конечно, не стал шутить по поводу «солдатской» еды, а может, генералы действительно думали, что русский солдат ест каждый день лапшу с курицей и картошку с котлетами. Или просто не захотели портить момент, но обед прошёл в очень приятной атмосфере. Но я буду не я, если не закреплю успех.

– Прошу обратить ваше внимание на картофель, – обращаюсь к Императору, – Ещё Пётр Великий пытался внедрять сей полезный продукт, но натолкнулся на откровенное нежелание мужика менять свой уклад. Оставим в покое крестьян, но в армии по весне наблюдается недостаток пищи, что связано с разными причинами. Почему бы не начать организовывать при полках огороды, тем более у многих хозяйственных командующих сия практика имеет место.

– Вы предлагаете солдатам вместо службы, начать в земле ковыряться? – подал голос униженный, но не до конца раздавленный Уваров.

– Судя по вашей общей упитанности, господин генерал, вы никогда не знали, что такое недоедание и тем более голод. Не во всех полках так хорошо кормят, как в гвардии. Где-то командир вор или дурак, где-то интендант скотина, а где-то просто невозможно завезти и заготовить нужное количество продуктов. А так, огороды под боком и не требуют огромных усилий для их обработки. Капусту, репу и картофель можно выращивать по всей стране. Для посадки и уборки можно на неделю привлекать весь состав полка. В остальное время за огородом могут следить немощные и возрастные солдаты, которым тяжело совершать марши по двадцать вёрст. Но главное – это картофель, именно он позволит кормить людей в самое трудное и голодное время. В этом году по приказу господина полковника, – киваю в сторону фон Миллера, – Солдаты нашего полка засеяли картофелем четыре десятины в окрестностях города. Думаю, это будет большим подспорьем в питании, запас лишним не бывает.

– Ты опять радуешь меня, сын. Мне приятна твоя забота о нашей армии и простом солдате. К сожалению, не все командиры могут похвастаться чистотой своих помыслов и умением заботиться о людях. Так и решим, при каждом полке на месте его постоянной дислокации необходимо распахивать огороды и сажать картофель. Но это не значит, что солдат надо кормить только этим странным продуктом. Это запас на случай недостатка обычной еды, а то найдутся умельцы, которые решат, что полковые деньги можно класть себе в карман, а солдат кормить только картофелем.

Посмотрим, чего из этого получится, но вода камень точит. Надо ещё протолкнуть картошку как основное блюдо на стол Александру. Может, и Павла удастся убедить, хоть пару раз в месяц есть какое-нибудь блюдо из картошки.

Тем временем суд катился к своему логическому завершению, то есть к оправданию убийц. Свидетельских показаний крестьян не было. Мальчик Ваня был ограждён мною от суда, да и не стал бы никто всерьёз его слушать. Зачем ребёнку переживать дополнительные унижения и страдания? По логике обвинения выходило, что виноват в убийствах псарь, который и сбил с панталыку молодого барина. А сама помещица наказывала дворовых девок за дело, на, что имеет полное право. Погорячились немного, дали лишних плетей, но никаких смертоубийств, упаси Боже. Судя по каменному лицу Павла, решение о судьбе Арцыбашевой с сыном было согласованно с ним ещё вчера. Уж слишком у него холерическая натура, чтобы наблюдать за таким дешёвым спектаклем и не вмешаться.

В итоге садистов оправдали. Дело передали на дальнейшее рассмотрение губернатору, но там вопрос касался финансов. Митусов возглавил комиссию, которая должна была заняться разделом имущества помещика-убийцы. Супруге полагалось вернуть деревню, которая была её приданным и какие-то деньги. Также было объявлено, что часть имущества помещика пойдёт на выплаты компенсации семьям убитых. Судя по лицам зрителей, их такой вариант устроил. На этом день не закончился, дома мне ещё Юля добавила тем для размышлений.

После обеда мы с супругой решили пройтись по парку, так как делать сейчас особо нечего. Вернее, мне-то есть заняться, но решил немного побездельничать, уж слишком насыщенные были последние дни. Актив фонда вместе с Александром умотал в очередной монастырь, мне это даром не нужно, а Юля решила поддержать свою вторую половинку. Да и не общались мы с ней давно, я в Новгороде она в столице и занята делами фонда. Время, когда я только оказался в теле Константина, мы заново знакомились, и Юля проводила со мной целые дни, вспоминается с лёгкой грустью. Мы не стали чужими, просто в той же Москве не было возможности нормально поговорить, а ночью нам было чем заняться.

Несмотря на обилие высокородных гостей, балов и прочих многолюдных приёмов в Новгороде не проводится – просто негде. Вечером намечается большой турнир по петанку, не каждый день у местных дворян бывает возможность поиграть и пообщаться со столичной публикой. Зато гости массово посещают монастыри и площадку для гуляний, которая стала местом сбора благородной публики. Даже в столице нет такого места, где можно провести чуть ли не целый день, катаясь на каруселях и качелях. Естественно, для простолюдинов выделена близлежащая территория и там тоже наблюдается постоянный аншлаг. Я сам иногда хожу на площадку, просто посидеть на лавочке, послушать детский смех и понаблюдать за радостными людьми. Это ещё один плюсик к рейтингу Митусова, который и так сильно вырос в последнее время. Император посетил обе площадки для гуляний и остался очень довольным. Как бы Петра Петровича не забрали в столицу в ближайшее время.

Солнечный день, красивые виды и чистый воздух, сам Бог велел провести какое-то время на природе, тем более в Юлином положении. Живот у неё был уже большой, в Москве беременность была мало заметна. Я сначала был большим противником того, чтобы она присоединилась к долгому турне Павла по городам России. Предложил сразу ехать в столицу под надзор врачей. Не знаю, какой там Домострой в других семьях, но моё пожелание полностью проигнорировали, ещё и обиделись, а потом подключили тяжёлую артиллерию в лице Лизы с остальными дамами фонда. В общем, я почувствовал себя не только придурком, но ещё и тираном, поэтому зарёкся больше лезть в женские дела. Нравится ей на седьмом месяце трястись в карете, пусть мучается. Успокаивало, что осталось всего двести вёрст и поедет она в новом возке с рессорами, который персонально для меня изготовил Силантьев.

Юля сейчас была похожа на пухленького медвежонка и вызывала у меня только умиление. Я гнал подальше мысли об огромной смертности рожениц и новорожденных. Надеюсь, что акушер, которого рекомендовал Блок, окажется мастером своего дела. Не скажу, что я прямо-таки скучаю по своей нынешней супруге, но общение с ней доставляет мне удовольствие и притупляет тоску по моему времени. Но ловлю себя на мысли, что большую радость мне бы доставило общение совсем с другой женщиной. Не знаю, правильно ли я понял несколько улыбок и небольшой намёк во время вчерашних посиделок актива фонда, но это всколыхнуло бурю в моей душе. Я, грешным делом, думал, что чувства или непреодолимое влечение к этой женщине изрядно притупились, но мысли о ней теперь не покидали меня ни на миг.

– Костья, ты меня совсем не слушаешь, – возмущённо надула губки Юля и стала похожа совсем на ребёнка, – Я уже минут пять рассказываю тебе об успехах идей нашего фонда в Москве.

– Прости, действительно задумался. Что в результате решили московские аристократы?

– В Москве будет открыт свой фонд, – радостно сообщила супруга, – Но они не будут никак зависеть о нас, только воспользуются нашими идеями. Ещё их актив решил, что необходимо тесно сотрудничать с государственными сиротскими домами и подобными заведениями. К нашему стыду, наш фонд возомнил себя единственным помощником нуждающихся людей. Но по приезду в Санкт-Петербург, мы будем сотрудничать со всеми приютами, и оказывать им помощь. На что мы получили разрешение от Её Величества Марии Фёдоровны, которая лично возглавила воспитательные заведения Империи.

– Это замечательно. Самое главное, не забывайте уделять внимание управлению и состоянием дел внутри приютов. У фонда должен быть человек, постоянно контролирующий отношение руководства приютов к подопечным, нормально ли их кормят и многое другое. Под внешним лоском может оказаться самая настоящая каторга и пыточная.

– Ты постоянно говоришь нам про контроль и Лиза с Варварой уже подыскали человека для регулярных ревизий заведений фонда, – произнесла Юля с улыбкой, – Но ты, наверное, сейчас больше говоришь про эту жестокую помещицу?

– Да. Я всё не могу отойти от решения суда, поэтому мои мысли не с тобой.

– Но ведь суд принял решение – её оправдали. Хотя я не могу понять причины такого отношения. Ведь крестьяне – это ценное имущество. Зачем их пороть розгами и тем более калечить? Они должно приносить хозяину исключительно пользу и прибыль. Не нравится, как работает девка – продай и купи новую.

Юлины слова, будто плетью хлестнули меня по лицу. Моя немецкая супруга в рамках своего рационализма просто не понимала, зачем портить имущество, если его можно продать. Сам факт отношения к людям как к скоту, не вызывал у неё никакого отторжения. Как это уживалось с искренним желанием помогать увечным и обездоленным, для меня загадка. Либо я излишне резко реагирую на некоторые вещи, либо местная аристократия просто не понимает очевидного. Надо будет потом поспрашивать у членов нашего кружка, как вообще народ относится к Арцыбашевой. Это Юля по молодости и некоторой простоте могла не разобраться в ситуации, но остальные должны были понять, что речь шла об убийствах.

Самое забавное, что я нисколько не заблуждаюсь в отношении нынешних крестьян. Русская деревня то ещё злобное местечко, которое населяют не самые приятные персонажи, крайне не похожие на мужиков из сказок. Они точно не добрые и пушистые, чтобы проникнуться к ним чувством вселенской любви. Ничего человеческое им было не чуждо, в том числе пороки, которые наслаивались на рабскую долю. Хреново, что у многих и на рабскую сущность. Желание выслужиться, занять тёпленькое местечко поближе к помещику, заодно исполнить любой его каприз и прихоть толкало часть крестьян на откровенную подлость, а иногда скотство с преступлениями. Салтычиха или наша садистка Арцыбашева не сами мучили и пороли людей. Исполнителями были такие же крестьяне, как их жертвы. Основная же масса молчала и терпела, а иногда давила у наиболее активных крестьян желание бороться за справедливость или просто за свою жизнь. Сами же мужики продавали своих пассионарных соседей за банку варенья и коробку печенья чуть ли не с радостью и святым убеждением, что надо выкорчёвывать такие свободолюбивые поросли. Ведь барину видней, на то он барин, самим царём батюшкой поставлен. А если серчает иногда, розг пропишет до полусмерти или дочке юбку задерёт, так это дело житейское. Когда их начинают убивать, они не могут даже понять, что можно и нужно оказывать какое-то сопротивление, потому что привыкли жить, как скот. В лучшем случае посылают ходока к губернатору или в Санкт-Петербург, не понимая, что там сидят такие же помещики, которые пальцем не пошевелят ради простого народа. Но ведь в столице сидит царь-батюшка, который не знает о творимых его боярами бесчинствах. Не ходоков надо посылать, а выделить из своей среды мстителя, чтобы сделал дело и всем миром собрать припасов ему для побега. Нет, как бараны ждут, когда придут убивать и насиловать их детей. Потому что наиболее активных и ершистых сами же мужики сдали барину, который отбил желание сопротивляться, или сплавил в рекруты.

Если уж в моей реальности после развала Союза многим людям хватило нескольких лет, чтобы добровольно стать рабами, то чего говорить про нынешнее время. Хотя я до сих пор не понимаю, как из достойных и целеустремлённых людей, сделали озлобленных и трусливых терпил, сидящих по своим конурам, радостно повизгивающих на очередную речь господина из года в год, обещающего им новый рывок, скачок и прочую чушь. И как по команде они облаивают людей, которые хотят остаться человеком в этом царстве абсурда. А если этот человек ещё и пытается бороться, то лай переходит в завистливую брехню. Ведь терпилы и трусы сами не способны на поступок, им удобнее отключить свой мозг с совестью и жевать свой комбикорм, обильно смоченный дерьмом, которым их кормят с экрана телевизоров. А нынешние крестьяне просто не знают иной жизни. В отличие от рабов ХХI века, у нынешних есть хоть какое-то оправдание.

Свою задачу я вижу не сделать всех счастливыми, а дать возможность людям самим выбирать свой жизненный путь. Хотят быть частью общины – замечательно, чувствуют потенциал отделиться и жить отдельно, тоже хорошо или может видят себя в роли мастерового, что ещё лучше. Но никто не должен держать людей в рабстве как скот. Сказочки про доброго барина, глупого и неподготовленного к свободной жизни крестьянина я здесь уже слышал. С трудом удержался, чтобы не дать этому оратору в жирную морду. Дворяне в своё время получили землю с прикреплёнными крестьянами за службу. Но нигде не было написано, что крепостной это вещь. Помещикам просто так удобнее оправдывать свою никчемность и ненужность. В первую очередь буду стараться уравнять всех в правах. Закон должен быть один для всех и обязанность верховной власти соблюдать его исполнение. Всесословный и главное – независимый суд, должен стать первым шажком на долгом пути к смене сложившейся ситуации. Но я с трудом представляю, как это всё это будет работать. Тем более, с учётом личности Павла, который крайне непредсказуем в своих решениях. Вроде согласился с тем, что нельзя записывать младенцев в гвардию, не должно быть восемнадцатилетних полковников, с другой стороны, некоторые сомнительные персонажи сразу перепрыгнули через два звания и были награждены высшими орденами Империи. И так во всём – абсолютная непоследовательность.

Далее мы с Юлей просто говорили ни о чём. Я выслушал все столичный и придворные сплетни, их задумки в фонде, новые веяния в моде и литературе. А то со своими идеями и службой совсем отстал от современной жизни.

Ближе к вечеру в Путевом дворце жизнь била ключом. Десятки полей для петанка, столы с напитками и закусками, снующие слуги и огромное количество гостей. Павел вышел на несколько минут, пожелал всем удачной игры и отбыл в свой кабинет.

Меня же интересовал исключительно один из гостей, которому я предварительно послал весточку на предмет встречи. Дабы не оказаться в кругу любопытной публики, мы с адмиралом Ушаковым решили дойти до берега Волхова. С нашей стороны открывался отличный вид на Кремль и прилегающие окрестности. Шествующие впереди братья и Дугин в авангарде, были неким буфером между нами и прохожими. Да и не было большого количества людей на улице. Рабочий и торговый люд заканчивал свои дела, а дворяне предпочитали иные места для прогулок.

– Скажите Фёдор Фёдорович, удалось ли вам решить вопросы с недостатком финансирования? Насколько я помню, дополнительные средства для Черноморского флота, были выделены ещё покойной Императрицей, – приступил я к сути беседы, после стандартного вступления о погоде и красотах новгородского Кремля.

– Ситуация стала лучше, но флот не получил более трети от обещанных средств. Его Величество по приезду в столицу, обещал решить сие недоразумение.

– У каждого недоразумения есть фамилия и имя. В будущем не стесняйтесь обращаться к Александру для решения ваших проблем. Его очень интересуют дела армии, в том числе флота. И он прекрасно понимает, что выполнение многих указов искусственно сдерживаются, дабы учесть чьи-то интересы. Вы же заведите традицию, записывать фамилии всех этих недоразумений и сдерживателей. Ведь не факт, что указы не выполняются только из корысти, здесь может быть и заинтересованность иностранных государств, а это уже совсем другой разговор. Придёт время, и спросим, сразу за всё.

Адмирал некоторое время шёл молча. Не знаю, чего он там обдумывал, главное, чтобы не принял меня за пустозвона или провокатора. Но мои волнения были напрасны.

– Ваше Высочество, мне приятно и неожиданно слышать такие мысли из ваших уст. Я давно обратил внимание, что вы рассудительны не по годам и сразу обращаете внимание на суть. У меня нет доказательств, но иногда невозможно объяснить поступки некоторых чиновников военной коллегии и казначейства, нежели происками врагов России. Списки по наиболее сомнительным личностям у меня готовы, да и не является это большим секретом.

– Хорошо, что здесь мы нашли полное взаимопонимание. А теперь хочу перейти к главной теме, ради которой я искал встречу с вами. Я знаю про секретный пакет и указания, которые вы получили от Екатерины, – не обращая внимания, на удивлённое лицо адмирала я продолжил, – Понятно, что прошло очень мало времени, но есть ли какие-то данные по разработке плана действий эскадры в Средиземном море?

– Вы не перестаёте меня удивлять, Ваше Высочество, не ожидал я такой осведомлённости. На самом деле план компании в Восточном Средиземноморье составлен ещё десять лет назад перед последней войной с османами. Но основные события той войны развернулись на Чёрном море. Я не вижу смысла менять утверждённый план, разве что внести небольшие изменения. Данные по османскому флоту и наземным батареям, мы получаем через разведку. Но ведь вас интересует не Порта, а Мальта? – увидев мой кивок, адмирал продолжил, – Здесь всё сложнее. Нам очень помогает сближение, которое сейчас происходит между Россией и Мальтийским орденом. Более того, в Николаеве есть отделение Ордена, которое действует под видом торгового дома. Не знаю, откуда покойная Императрица получила сведения о планах французов захватить Мальту, но тамошние рыцари всерьёз опасаются этого. Теоретически, Императорский флот может высадиться и захватить остров. Другое дело, что удержать его в случае активной осады со стороны сильного противника будет сложнее. Нужен будет большой гарнизон и полное перевооружение береговых батарей. В этом случае можно будет отбиться не только от французского, но даже от флота одного островного государства, про которое тоже было написано в секретном пакете.

– Вы согласны с планом действий русского флота, в случае войны в Средиземном море, указанном в пакете?

– Более того, я считаю его наиболее рациональным и полезным для нашей державы. Хватит нам воевать за чужие интересы, пора начинать соблюдать свои. Но повторюсь, флот сможет выбить неприятеля с Корфу или Мальты, но в нынешнем виде у нас не хватит ресурсов их удержать. Разве что сначала мы завоюем Босфор, – улыбнулся адмирал.

– Фёдор Фёдорович, я искренне уважаю ваш талант флотоводца. Но мне кажется, вы смотрите на ситуацию несколько прямолинейно. Подготовка к захвату Мальты, а может не только её, должна идти полным ходом. У вас много ресурсов, которые вы просто не замечаете. У рыцарей есть деньги и разветвлённая сеть агентов по всему региону. Есть греческое население, которое в данный момент исключительно лояльно к России. Морейские пираты[3] и клефты[4] контролируют часть побережья и прилегающие воды. Более того, они регулярно совершают нападения на турецкие суда в Эгейском море, про контрабанду даже говорить не приходится. Я понимаю, что многие из них обижены на Россию и винят в поражении их восстания[5]. Но ненависть к османам должна стать объединяющим фактором. Наша задача состоит в том, чтобы тамошние греки считали союзником исключительно Россию и никакую другую державу. Со своей стороны я помогу финансово и предоставлю некоторую информацию, но всё остальное только в вашей компетенции.

– Чем я могу помочь, Ваше Высочество? – адмирал сразу как-то помолодел и взбодрился, почувствовав, что он теперь не один.

Мы ещё долго беседовали с адмиралом. Надо сказать, что я не раз удивил его необычным взглядом на происходящие события и ещё сильнее путями решения предстоящих проблем. Если вкратце, то мы начинаем создание целого пиратского государства в восточной Морее по примеру Запорожской Сечи. Подобная вольница существовала там всегда, но мы должны объединить силы сопротивления в единый кулак. Грекам я особо не доверяю, поэтому на паях с рыцарями будет организован торговый, а по сути, контрабандистский и пиратский флот. Его задача – это подрывать экономику Порты и всячески кошмарить врагов России, то есть захватывать корабли всех стран кроме Мальты, Голландии, Неаполитанского королевства и Испании. Две последние страны – это давние союзники и спонсоры мальтийцев, никто не собирается предавать друзей. Наоборот, итальянские и испанские порты – это отличный рынок сбыта. Ушаков моей затее не только не удивился, но и всячески её поддержал. Более того, по его словам, у него есть какой-то отмороженный на всю голову капитан, которому можно поручить командование будущим совместным предприятием. Расстались мы уже в сумерках исключительно довольные друг другом.

На следующий день удалось немного пообщаться с Мелиссино. Он целиком и полностью поддержал идею полевых кухонь. С пониманием отнёсся к секретности и сказал, что с нетерпением ждёт результата испытания полноценной повозки с баком для приготовления еды, а не просто самовар на колёсах.

Через два дня кортеж Императора покинул Новгород и наступили трудовые будни. Я свалил все дела на управляющих, которых нашёл Шульц и полностью посвятил себя тренировкам с егерями. Изредка выбирался в полковую избу, чтобы заняться делами роты и в КБ к Кулибину. Но главное было не это, я ждал гонца и не находил себе места. Наконец появился Первушин и у меня груз упал с плечь, значит не упустили.

Опять звук вгрызающейся в землю лопаты, небольшая опушка в версте от дороги, и я сидящий на раскладном стульчике. Если не учитывать вездесущую мошкару и кряхтение человека, выбрасывающего землю из ямы, то просто благодать божья. Дабы не терять время читаю доклад Кузнецова, который окончательно утвердился в качестве главы моей личной разведки. За такой короткий срок много не сделать, но новгородский Шерлок смог меня удивить. План, который я набросал в общих чертах, после корректировок Ивана Савельевича приобрёл более реальный вид. Буду отправлять его в столицу, нечего ему делать в нашей деревне. Решили не городить огород и открыть Кузнецову, что-то типа детективного агентства. Пару человек в охрану и ещё одного товарища для более деликатных дел выделит Волков, секретаря и прочих помощников найдёт сам Шерлок, а клиентурой на первых порах обеспечит Астафьев. По его словам, купцам нужны подобные услуги, а он постарается донести до кого надо, что есть такой человечек, который может найти кого угодно. Думаю, про дело помещика-разбойника уже знают многие, а скоро будет статья в нашей газете, которая ознакомит с этими страшными событиями всю Империю. Астафьев же подскажет народу, кто на самом деле смог найти разбойника. Заодно Кузнецов и в купеческих делах покопается, нельзя упускать такую возможность узнать побольше про торговые дела столицы.

– Барин, так это всё, закончил я. Как вы и сказали в глубину более сажени и ширину в аршин с половиной, – раздался голос из ямы.

– Пётр, помоги вылезти нашему доблестному копателю, – прошу своего секретаря.

Дугин скинул в яму кусок верёвки и помог выбраться обильно вспотевшему кучеру. Он уже не напоминал того самодовольного и уверенного в себе местечкового хозяина мира. Осунувшееся лицо, всклоченная борода, испачканная о землю рубаха со штанами и всё те же бегающие глазки.

– Чего это ты так взопрел? Мои люди выкопали более половины.

– Ты обещал, царевич, – произнёс Анисим и бухнулся на колени, – Не губи. Исчезну я. На Урал к сродственникам уйду. Только бумага нужна правильная и никто больше обо мне не услышит.

– Раз обещал, значит, сделаем. Иди вон туда по просеке с подпоручиком, где кони наши стоят. Там он тебе передаст бумагу, и лошадку получишь, уедешь только в сторону от тракта.

Кучер начал кланяться, схватил свой мешок с кафтаном и двинул в указанную сторону. Я кивнул в его сторону Фитцнеру. Не знаю, умел ли Богдан это ранее или уже учителя натренировали, но получилось эффектно. Быстрое движение руки и нож воткнулся точно в левую почку Анисима. Кучер вздрогнул, обернулся, и его удивлённые глазки впервые уставились прямо на меня. Губы прошептали – «Ты же обещал» и тело рухнуло на землю, немного подёргалось и застыло.

– Я тебя обманул, – произношу спокойным голосом, – Тащите следующих, – кричу в сторону дороги.

Через несколько секунд Первушин и Игнатьев привели двоих связанных и бросили их передо мной на колени. С пленников сняли повязки. Первое время они щурились, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Затем женщина рассмотрела меня и с ненавистью выкрикнула:

– Так это вы?

– А кого вы ожидали встретить, Анна Ильинична? Души убитых вами девочек или подельников вашего мужа-убийцы? Вынужден вас разочаровать, души уже на небе, а подельников мы всех переловили, – отвечаю с издёвкой.

– Это немыслимо. Я дворянка из старинного рода и полностью была оправдана судом. Вы совершаете неслыханное преступление. Немедленно освободите нас, и будем считать ваш проступок небольшим недоразумением.

Несмотря на своё положение, Арцыбашева не растеряла самоуверенности и спеси. Она, наверное, ещё не догадалась, для чего её сюда привели и что со мной бесполезно договариваться. Самое забавное, что мы чуть было, не упустили эту тварь. После суда я был весь в делах и думал, что она поедет в деревню, которую ей передали как часть приданного. Но ушлая баба рванула к какой-то своей родне, и мы потеряли её след. Хорошо, что Анисим согласился докладывать про свою хозяйку. Он и передал через одного человека, что эта бешеная сука решила вернуться в Дубки забрать какие-то вещи и заодно устроить показательные наказания, дабы другие крестьяне знали своё место. Анисима как раз послали наблюдать за деревней и доложить, когда представители губернатора её покинут. Вот по дороге мы перехватили возок помещицы. Она настолько была уверена в своём праве карать и ничего не боялась, что выдвинулась в Дубки только с кучером и сыном. Нам же только лучше, взяли их быстро и привезли в заранее подготовленное место. Часть егерей сейчас контролировала периметр примерно в районе версты от опушки, с собой я взял только четвёрку наиболее проверенных людей. Богдан Фитцнер, как я и ожидал, даже ни минуты не раздумывал и согласился принять участие в деле.

– Для меня вы не дворянка, а убийца, которая использует свой статус, чтобы безнаказанно творить жуткие преступления. И мне плевать на ваш суд, вернее, дешёвый балаган, который не считает убийство и мучения крестьян чем-то заслуживающим внимания. Более того, даже вашего муженька могли бы приговорить только к небольшому сроку, но вот ведь неудача, убийство дворянина не прощается. Так что сегодня вы с выблядком умрёте, и мир станет только чище.

– Вы не посмеете. Об этом всё равно узнают, – маска спеси дала трещину, и помещица начала верещать как базарная баба.

К разговору подключился Володя-садист. Он начал кричать, что виноваты мать и псарь Демьян. А он весь такой хороший и ничего не знал. После моего кивка Игнатьев парой пинков заставил заткнуться этих уродов. Хотя сыночек уже шёпотом твердил как мантру, что он не виноват.

– Растили вы его, жертвовали собой, а он готов продать родную мать при первой же опасности, – произношу с насмешкой, глядя на скорчившуюся Арцыбашеву.

Зрелище одновременно жалкое и отвратительное. Особенно мерзко выглядел пускающий слюни и растирающий слёзы молодой садист. По моему знаку обоим Арцыбашевым завязали руки за спиной и связали ноги. Только сейчас помещица увидела яму и лежащее недалеко тело кучера. Попытка закричать не встретила одобрения Ильина, и хороший удар по почкам погасил этот порыв в зародыше. Уже лёжа на дне импровизированной могилы помещица начала визжать и посыпать меня всякими проклятиями. Её выблядок подвывал мамаше и выдавал какой-то бессмысленный набор фраз. Даже под слоем земли, продолжались вопли заживо закапываемых нелюдей. Поймал себя на мысли, что их визги доставляют мне искреннее эстетическое наслаждение от хорошо сделанной работы. Несколько недель назад во мне умер прежний человек, отягощённый моралью и прочими искусственными наслоениями ХХI века. А сегодня я этого человека закопал.

[1] Владычная (или Грановитая) палата – памятник архитектуры XV века, построенный в стиле кирпичной готики, расположенный на территории Новгородского детинца. Является одной из старейших сохранившихся гражданских построек Руси.

[2] Фёдор Петрович Уваров (1769-1824) – старший генерал-адъютант в Свите Александра I, участник многих сражений Наполеоновских войн, генерал от кавалерии, первый шеф Кавалергардского полка. Когда падчерица его возлюбленной вступила в интимные отношения с императором Павлом, Уваров, воспользовавшись протекцией своей подруги, быстро возвысился и занял видное положение в армии: он был переведён в Конную гвардию, произведён в генерал-майоры А. М. Тургенев иронизировал, что офицер Уваров своим возвышением был обязан не воинским доблестям, а широким плечам и крепким мышцам, которые неотразимо действовали на женский пол.

[3] Морея – средневековое название полуострова Пелопоннес на крайней южной оконечности Балканского полуострова, в южной части современной Греческой Республики.

[4] Клефты – так в Греции времён Османской империи называли участников незаконных вооруженных организаций, воинственные горцы сами себя называли паликарами (сильные молодцы).

[5] Пелопоннесское восстание (также Морейское восстание, в западной литературе – Орловское восстание) – восстание, поднятое греками полуострова Пелопоннес против Османской империи в 1770 году. Подготавливалось и активно поддерживалось Российской империей. Начало восстания было приурочено к первой архипелагской экспедиции русского флота в ходе русско-турецкой войны (1768-1774).

Глава 7

23 июля- 30 июля 1797 года, Российская Империя, Санкт-Петербург

Часть 1

Всё-таки Силантьев молодец, не оскудела земля русская талантами. Практически на коленке умудрился сделать мне второй возок. По сравнению с прежним шедевром каретостроения, нынешний пепелац просто другой уровень. Раньше путешествия были похожи на пытки, которые испытывал несчастный на заднем сидении пассажирской Газели при езде по бездорожью. Разве что позвоночник в мозг не вонзался. А сейчас вполне себе приличный ход, ещё мастер поработал над салоном и теперь в возке могут спокойно ехать четыре человека.

Однозначно нужно открывать каретостроительный холдинг и транспортную компанию. Надо подумать, кому подкинуть такие идеи. Дело перспективное и начинать его обдумывать нужно уже сейчас. Ведь конная тяга будет актуальна ещё лет сто, почему бы не насытить внутренний и, возможно, внешний рынок возками, фурами и прочими повозками на новых рессорах. Но надо ввести закон, что в любой крупной компании должен быть государственный пакет и свой человек в совете учредителей. И не какой-нибудь чиновник, которому нашил синекуру и дополнительный источник дохода, а вполне себе ответственный человек, принимающий участие в управлении компанией. Эдакий вариант китайской экономической системы. Государство обязано не только поддерживать бизнес, но и жёстко его контролировать. Особенно это должно касаться банков и других финансовых учреждений.

Что-то меня потянуло в область макроэкономики. Посмотрел на своих сопровождающих. Игнатьев спал, а может, делал вид. Дугин дочитал газету с приложением и смотрел в окно. Чего он пытался разглядеть в новгородских лесах, я не знаю, но вид у него был самый серьёзный. Я же дочитал письмо, которое прислал мне прямо перед выездом секретарь уездного суда. Всё было бы очень смешно, если не было так грустно. Попросил сделать подборку дел верхнего земского суда за последние лет двадцать. После погружения в систему российской юстиции мне стало интересно, какие дела обычно рассматриваются в суде и, ознакомившись со списком, я реально впал в шок. Сначала читал их как юмористический рассказ, но потом осознал глубину деградации и призадумался. Ладно, не буду портить себе настроение. Вспоминаю события двухдневной давности, и глупая улыбка опять появляется на моём лице.

Гонец прискакал под вечер. В принципе его и ожидали примерно в эти дни, но из-за множества дел вылетело из головы. Я как раз поужинал в кругу офицеров моей роты, и мы хотели перейти в комнату отдыха, как лакей объявил о нежданном госте. Фельдъегерем оказался невысокий унтер, уже в годах и с шикарными усами. Павел к растительности на лице был равнодушен и солдат за неё особо не тиранил.

Я сломал печать и быстро пробежался по тексту. Думал меня не удивить, но, как оказалось, Юля полна сюрпризов.

– Гер Шульц, – обращаюсь к своему казначею, – Выделите нашему гонцу пятьдесят, нет сто рублей.

Немец сделал такое лицо, будто у него просят личную и последнюю копейку. Определенно в его родословной не обошлось без иудейских эритроцитов. Фельдъегерь же взбодрился, и счастливая улыбка проступила на его уставшем лице.

– Но почему сто? – недоумённо спросил Шульц, – Вы сначала сказали пятьдесят.

– Потому что двойня, – ответил я, и улыбка озарила теперь уже моё лицо.

Мы ещё толком не выпили, как начали появляться гости. Некрасов всё-таки получше меня разбирается в нынешнем этикете, и разослал гонцов с новостью. Первым прибыл Митусов, ему-то ближе всего. Вслед за ним появились фон Миллер, изобретатели во главе с Кулибиным и чуть позже руководство егерей с Руппрехтом. Гостиная быстро заполнилась большим количеством мужчин, прозвучали здравицы, и через некоторое время всё стало походить на дружескую попойку, со скидкой на эпоху, конечно. Думаю, завтра меня навестит ещё немало гостей, в том числе женская часть новгородского высшего света, но сегодня я радуюсь в присутствии отличной компании.

Следующий день прошёл в подготовке к поездке и встрече большого количества гостей. Под вечер так вымотался, что моментально уснул и утром еле встал. Вот теперь едем в столицу на двух возках в сопровождении конных Саввы, Кузьмы и Первушина с Анваром. Во втором возке трясутся помощник Дугина и пара лакеев. Вещей особо не брали, зато вооружились так, что, даже от роты отобьёмся. Одних пистолетов в салоне штук восемь.

– Вы не боитесь, реакции высшего света на подобную статью, Константин Павлович, – мой секретарь первым нарушил затянувшееся молчание.

А реакция должна была последовать, зря, что ли мы с Новиковым статью сочиняли. Более того, выпустили специально новое приложение, которое назвали Уголовная хроника. Большую часть восьмиполосного дополнения к Вестям заполнили историей помещика-разбойника и описанием его злодеяний. Особо выделили трагическую судьбу молодого помещика Зиновьева и ход судебного заседания. Также добавили статью о необходимости реформ в судебной и правоохранительной системе, намекая на то, что преступления длились двадцать лет, и никто на них не обращал внимания. Как такое пропустила цензура, я не понимаю до сих пор. Наверное, была санкция самого Павла, потому что я с ним обсуждал необходимость реформ в полицейском департаменте. Новгородский опыт создания новой полицейской службы, тоже изрядно впечатлили Императора. Уговаривать его лишний раз щёлкнуть по носу дворянство долго не нужно. Вот и вышла в свет очень злая статья с полным разгромом как неудовлетворительной работы полиции, в том числе уездных дворян, выполняющих её функции, так и судебной системы. Безнаказанность и преступления помещиков назвали своими именами без всяких лицемерных полутонов. В нынешнее время пресса имеет колоссальное влияние. Мы с Новиковым в первую очередь ориентировались на эмоциональную составляющую. Заодно подогрели плодящиеся слухи про целые разбойничьи шайки и пропажи сотен людей. В общем, намешали всё в кучу, собрали множество сплетен и домыслов, смешали с откровенной ложью и заправили небольшим количеством правды. Действовали в лучших традициях СМИ моего мира. Потому и Пётр впал в такой долгий ступор, что не мог переварить подобный материал. Я постарался объяснить ему причину такой резкой статьи.

– Выхода всё равно нет. Реформировать нужно многое, вернее, почти всё. Главное – убрать из-под юрисдикции дворянства полицию и суд. Лишнее нагнетание не помешает, под эту волну негодования и недоумения можно издать интересные законы. А противодействие и недовольство будет в любом случае, не сейчас, так через месяц. Император продолжает реформы, начатые бабушкой, и активно дополнят их новыми законами. Всем не угодишь, но необходимо знать поимённо недовольных и не замышляют ли они какую-нибудь подлость. Это уже задача Тайной экспедиции, я объяснил отцу, что необходимо увеличить бдительность.

Так в неспешной беседе не заметил, как мы въехали предместья столицы. До Мраморного дворца добрались уже вечером и натолкнулись на самую настоящую пробку. Как оказалось, сегодня Император изъявил желание увидеть внуков. Тут от Зимнего меньше километра, зачем брать с собой такой кортеж? Ладно, я не гордый, могу и пешком до входа пройти. Конногвардейцы меня узнали и приветствовали поднятием треуголок. Кивнул им в ответ и в сопровождении Дугина с Игнатьевым зашёл в распахнутые двери.

В гостиной было не протолкнуться от наряженных придворных, изображающих искреннюю радость и прочие верноподданнические чувства. Меня сразу заметили и начали поздравлять. За столом сидел довольный Павел, Мария Фёдоровна, Александр, улыбающаяся Юля и немного грустная Лиза.

– Вот и наш виновник торжества, – произнёс Павел, и публика поддержала его улыбками, – Долго ты добирался, а ведь уже пять дней как отец.

Парадокс ситуации заключается в том, что Юля родила двойняшек – мальчика и девочку, ровно через год после моего попадания в это мир. Символично, ничего не скажешь. Я тем временем поздоровался с родственниками и сел рядом с супругой на стул, который быстро принесли слуги. Счастливая мама выглядела вполне себе здоровой, никакой бледности и прочих кругов под глазами.

– Сын, мы как раз обсуждали имена детей и не смогли прийти к согласию. Твоя супруга сказала, что необходимо дождаться тебя, в чём я её поддерживаю. Что скажешь по именам моих новорождённых внуков?

– А чего здесь думать, – отвечаю спокойным тоном, – Екатерина и Пётр, мне даже в голову не могли прийти другие имена. Это какой-то Божий промысел, не иначе.

На лице Павла застыла маска. В комнате молниеносно прекратились разговоры, и пропали вообще все звуки. Я же спокойно разглядывал присутствующих и остановил свой взгляд на Кутайсове. Мой носатый друг начал отводить взгляд и как-то весь скукожился. Вскочивший со своего места Император не дал мне вволю поиздеваться над сводником и взяточником. Мы с Александром тоже встали, и не успел я обернуться, как оказался в объятьях Павла. Затем он отстранился, но продолжал держать меня за плечи.

– Спасибо тебе, Константин! Ты правильно сказал, что это Божий промысел, другого и быть не может. Верю, что с рождением Петра и Екатерины, всякие беды и невзгоды будут обходить стороной нашу династию!

Не знаю, кто первым закричал «Виват!». Но мне почудился фальцет моего носатого урино-друга. Вот умеет человек правильно выстраивать работу с начальством, это у него явно природное.

В это время не принято, чтобы знатная роженица уделяла повышенное внимание детям. Родила и сразу передала дитя на руки кормилиц. Но Юля придерживалась другого мнения. После ухода гостей мы вместе пошли смотреть на двух маленьких ангелочков. Дети спали, около них постоянно дежурила нянька. Опять старая проблема, отвратный и спёртый воздух от свечей, хорошо, что за окном лето с белыми ночами и нет большой потребности в искусственном свете. Решено, как вернусь в Новгород, озадачу КБ керосиновой лампой, так как с перегонкой нефти вроде разобрались и есть промежуточные успехи. После посещения детской я был накормлен ужином и получил краткое описание последних событий.

Роды прошли без особых проблем. Доктор Амброзик, протеже нашего Блока, оказался очень грамотным акушером, поэтому Юля чувствует себя замечательно и дети в порядке. Актив фонда был постоянно рядом и дамы не давали моей супруге думать о предстоящем событии. Хотя не в чертах её характера особо переживать. После родов Юля отлежалась буквально один день и начала принимать активное участие в заботе о детях. В общем, надолго не оставляла двойняшек и не собиралась делать этого в будущем. Мне такой подход нравился, никак не могу привыкнуть существующему порядку вещей, когда детей отдают на воспитание непонятно кому. Взять того же Павла или воспитание Александра с Константином. Вроде были учителя и какой-то контроль, а по факту более-менее вменяемым человеком вырос только мой нынешний брат.

Спать легли сегодня вместе, но обошлись без близости. Юля тянулась ко мне, искала какую-то опору и поддержку, я же, к своему стыду, понимаю, что не могу отозваться на её душевные порывы. Нет, я прекрасно к ней отношусь, но воспринимаю как друга, а вот что касается любви, не могу противостоять своим устремлениям к другой женщине. Может это частичка души прежнего Константина, который был практически равнодушен к жене, тянется к своей прежней симпатии. Не могу и не готов я пока разобраться в своих чувствах. Или мне почудилось, что в Москве были сделаны некие намёки на взаимность. Время показало, что я правильно понял взгляды и улыбки, там было что-то ещё, кроме простого участия.

На следующий день наше жилище атаковал актив фонда, который заодно прихватил с собой Новикова. Если кратко, то благотворительные дела в полном порядке. Открыты три приюта в столице, вернее, в губернии, два в Эстляндии для увечных солдат и совсем немощных и что-то типа приёмника в столице, откуда уже народ распределяется в зависимости от потребности. А также начато активное сотрудничество с государственными заведениями, и наши дамы получили доступ к их внутренним делам. И естественно, при первом же осмотре вскрылось столько нарушений и даже преступлений, что за дело взялась уже Ревизион-коллегия. Тем более, что сама Императрица дала отмашку на полное перетряхивание всей государственной благотворительной программы. Главное, чтобы опять не ограничились полумерами.

– Вы не представляете, Константин Павлович, что происходило буквально у нас перед носом и на наших глазах, – эмоционально описывает ситуацию Головина, – Воровство денег, морение голодом, телесные наказания даже к самым маленьким и немощным. Но самое ужасное это огромное количество умерших.

Я как раз представлял, и для собственного душевного равновесия не собирался лезть в такие потайные комнаты российской действительности. Грешен, с трудом отвожу взгляды от лифа графини. Этот новый греческий стиль, который прочно вошёл в моду и больше подчёркивает приятные формы, нежели чего-то скрывает. Остальные дамы тоже выглядели весьма аппетитно. Что-то у меня сегодня совсем фривольное настроение, а показывать эмоции нельзя. Просто потому, что никто не должен знать о моих слабых местах или пристрастиях.

Далее перешли на газету и последний номер. Все хвалили Новикова, который скромно принимал комплименты. Главное-это увеличение тиража и сумасшедшая реакция на статью про помещика-разбойника. Высший свет самым натуральным образом раскололся и не только на ретроградов с либералами. Тут были сторонники более жёсткой и мягкой линии во внутренней политике, как всегда, подсуетились масоны. Столичные салоны бурлили и не собирались останавливаться. Даже позабыли про европейские события. А тем временем Австрия потерпела сокрушительное поражение в Италии, и французы были в нескольких переходах о Вены. В Германии дела шли не лучше, но там не было такого разгрома. Первый раз я услышал упоминание о великом корсиканце, звезда которого уже взошла, но этого соперника пока никто не воспринимал всерьёз. Решил сделать несколько материалов через прессу, пока ситуация позволяет. Надо найти Крылова, небольшие стихотворные издёвки и намёки не помешали бы. И пора начинать осваивать жанр карикатуры, являющимся сильнейшим оружием на все времена. У того же Наполеона чуть ли не комплекс выработался и всё благодаря издевательствам в прессе.

– Подскажите, а есть ли среди несчастных, подвергшихся наказаниям увечные ветераны, – обращаюсь к дамам.

– Есть и это просто чудовищная несправедливость, – эмоционально ответила Лиза, – Солдат Тамбовского пехотного полка Корней, не помню фамилию, потерявший ногу и получивший контузию во время штурма Измаила. Долго скитался и прибился к столичной богадельне для увечных. Там мы и столкнулись с таким ужасным отношением. Если бы не наше посещение, то солдата могли замучить до смерти.

Я уже научился контролировать своё бешенство, но какие-то отголоски его периодически выплёскивались наружу. Не стал делиться с дамами своими мыслями, а быстро свернул разговор на другие темы, только попросил Новикова остаться. Были у меня некоторые темы для нового номера, лишь бы цензура пропустила.

– Николай Иванович, – обращаюсь к редактору, – Не будем разводить политесы. Вашу статью о суде в обществе приняли неоднозначно, но она никого не оставила равнодушным. Надо не останавливаться и пока цензура позволяет, поднимать насущные вопросы жизни простых людей. Мне нужен такой материал, чтобы высший свет содрогнулся. Сейчас же езжайте в приют к солдату Корнею, очень внимательно его расспросите. Если там находятся и другие пострадавшие воины-калеки, то так даже лучше. Чем больше свидетельств надругательств над нашими героями, тем сильнее реакция. Основной текст статьи согласуем позже, но думаю, вы уже догадались чего я хочу.

Минут через тридцать, получивший детальные инструкции и окрылённый Новиков покинул Мраморный дворец. Нет человека страшнее, чем либерал, которому разрешили поносить власть, вскрывать преступления и злоупотребления чиновников, ещё и безнаказанно. А если вы ему хорошо заплатите, что я пообещал нашему просветителю, то они свернут горы в попытках донести до общественности правду. Хотят этого люди этой правды или нет, вопрос уже вторичный. Ну, в смысле правду, как её видит заказчик материала, то есть я в данном случае.

После ухода гостей и Новикова, мы с Юлей переместились в детскую. Меня опять заставили надеть тканевую повязку на лицо, супруга как истинная немка соблюдает рекомендации врача. По её словам, Павел с Марией Фёдоровной тоже были удивлены подобной просьбе, но при упоминании имени Блока, сразу согласились. Ныне мой старый знакомый такая же величина в русской медицине, как Суворов в армии. Столичный университет заработал и медицинская кафедра сейчас по подбору преподавателей лучшая в России. Также заработала больница, где студенты сразу проходят практику. Блок вообще большой сторонник практических методов обучения. Приятно осознавать, что и я приложил немало сил к этому нужному проекту.

Наконец-то удалось нормально рассмотреть два комочка с рыжими волосиками и ясными голубыми глазами. Молодая мама была счастлива и горда собой, в чём я её полностью поддерживал. А ведь это абсолютно новый расклад на политической сцене России. У Александра пока нет детей, и теперь Пётр становится третьим в списке наследников. Наше любование было прервано дебелой молодой девкой, которая являлась кормилицей двойняшек. Юля осталась с детьми, а я покинул комнату. Дел много и ещё неизвестно, сколько продлится моё пребывание в столице. Павел вчера хвалил и был горд за сына, но сегодня ему чего-то взбредёт в голову или нашепчут, и мигом поеду обратно в Новгород.

С Волковым встретились в одной из комнат бокового крыла. Для начала Игнатьев с братьями осмотрели всё на предмет разного рода любопытных, затем мы уже приступили к беседе.

Глава моей внешней разведки ничуть не изменился с момента нашего знакомства. Всё также был похож на мелкого чиновника с неприметной внешностью.

– Чем порадуете, Сергей Иванович? Как идут дела у работников плаща и кинжала? – решил пошутить над собеседником.

– Наши дела на удивление хороши, – Волков не принял моего шутливого тона, – Оба агента уже приступили к работе на новом месте. Если от Боде не стоит ждать никаких вестей до осени, всё-таки организация банка дело кропотливое, то у голландца есть успехи. Вирсма не просто перебрался в Берген. Он сразу купил в Голландии три судна, нанял экипажи и уже приступил к работе. Уверен, что уже в этом он сможет похвастаться настоящими успехами, и установит контакты с нужными людьми на острове. Весточку прислал князь Дмитрий Голицын, он готов вернуться в строй и уже, наверное, вернулся в Голландию. Также откликнулись два человека из Франции. Один занял очень интересное место в интендантстве республиканской армии. Второй сейчас занимает пост мелкого секретаря в Директории, но думаю с помощью переданных нами средств, может занять более весомою должность.

– Интендантство – это очень хорошее ведомство. Думаю, нам не нужно жалеть средств на этого человека. Ещё я подготовил письмо для одного французского деятеля, оно зашифровано. Шифр указан во втором письме, надо будет через разных людей передать пакеты и крайне желательно, чтобы адресат получил их ближе к концу этого или самому началу следующего года. Не мне вас учить, как лучше организовать доставку.

– Можно ли мне узнать имя этого француза? – Волков спрашивал явно с интересом, хотя и держал лицо.

– Конечно, только он корсиканец. У него достаточно редкое имя – Наполеоне.

После согласования нескольких мелочей в кабинет был приглашён Кузнецов. Новгородский Шерлок сильно изменился, начиная с одежды и заканчивая уверенностью во взгляде и движениях. Одет он был в добротный кафтан и башмаки, в руках держа кожаную папку для бумаг, производства новгородских артелей.

– Вы прямо помолодели и выглядите очень бодро, – приветствую вошедшего.

– Никогда не думал, что участие в настоящем деле на благо нашей державы, может вернуть радость к жизни даже у старика вроде меня.

– Давайте, Иван Савельевич, начинайте хвалиться. Не поверю, что вы ничего не достигли пусть и за столь короткое время, – с улыбкой смотрю на расположившегося напротив Шерлока.

– Постепенно устанавливаю сеть агентов, как вы изволили называть такое дело, среди основных купцов и дворян, ведущих торговлю с Европой. Работа долгая и кропотливая, но наш человек действует под видом мелкого торговца бумагой и канцелярской продукцией. Только приобретённая лавка работает в убыток, но наши товары востребованы, и интерес к ней только растёт. Но вас ведь волнует не это, – я кивнул в знак согласия, – Нам удалось договориться о сотрудничестве с новым секретарём Николая Зубова. Это Алексей Землянский, бывший помощник небезызвестного Адриана Грибовского, которых сейчас находится под следствием. Ещё мне удалось склонить к сотрудничеству, адъютанта графа Палена[1]. Граф после небольшой опалы неожиданно возглавил Лейб-гвардии Конный полк, в коем служит генерал Уваров, на которого вы тоже просили обратить внимание.

– На чём прихватили адъютанта?

– Деньги, он играет в карты и имеет долги. Самое удивительное, что у секретаря выходца из крестьян надавили на чувство патриотизма и верность династии, а офицера гвардии и дворянина просто купили.

– Знаете, в какой-то мере продажная скотина гораздо удобнее, нежели идеалист и тем более фанатик, – отвечаю расстроенному Кузнецову.

– По ещё одному интересующему вас человеку собраны сведения, – Шерлок передаёт мне несколько страниц, – Вроде ничего особенного, кроме частого посещения приёмов. И протекцию нашему герою оказывает госпожа Жеребцова. Ещё одна странность, после покушения на вас Вебер вдруг получил наследство в Ганновере и смог перевестись в гвардию.

– У него корни разве из Ганновера?

– В том-то и дело, что из Силезии, – вступил в разговор Волков, – Но в данный момент проверить достоверность родственных связей мы не можем. Оно и лишнее, всё уже понятно. Якобы родственники выплатили ему деньгами часть наследства и сумма там немалая.

– Значит нужно организовать встречу с нашим будущим другом Адольфом. И давайте сделаем это в ближайшее время, неизвестно, сколько мне разрешат находиться в столице, – даю приказ обоим разведчикам.

После ухода гостей я ещё долго сидел с бумагами. Сначала прочитал собранную по Веберу информацию. Потом просто обдумывал комбинации и планировал свои дальнейшие действия. Не хотел я ускорять некоторые процессы, но придётся, раз события складываются благоприятно. От размышлений меня оторвал Дугин, оказывается, уже вечер и пора ужинать. Обед я благополучно пропустил, а меня вообще потеряли во дворце и супруга волнуется.

С утра сделал разминку и пробежался по парку. Привык в Новгороде заниматься практически каждый день и не собираюсь изменять своим привычкам. После завтрака Юля пошла к детям, я же переместился в кабинет, где ожидал гостя. На вечер у нас были запланирован новый сбор актива фонда, надо решить дела и познакомить всех с новой игрой. Пора обновлять ассортимент и до окончания судоходства оправить новинку в Европу. Судя по новостям, русские шары просто завоевали все страны. Даже французы поворчали, но перешли на наши правила, только название оставили своё – петанк. Уно и Вокруг света тоже пользовались ажиотажным спросом. Есть у меня ещё одна идея, но игра достаточно сложная, нужно долго доводить её до ума.

С момента нашей встречи в Москве, Николай Резанов ничуть не изменился. Всё тот же строгий гражданский кафтан, выправка и вид настоящего аристократа. Умеет товарищ себя подать, в этом ему не откажешь.

– Вас можно поздравить, Николай Петрович? Создание компании получило Высочайшее одобрение, указ подписан и ещё акционеров гораздо больше, чем вы рассчитывали.

– Спасибо, Ваше Высочество! Даже в самых оптимистичных мыслях, я не рассчитывал на такой результат. И здесь основная заслуга ваша, – решил добавить лести глава недавно созданной Русско-Американской Компании.

– Основные задачи компании мы обговорили ещё в Москве. Сейчас уже можно оперировать реальными суммами. Я набросал для вас план по итогам встречи. Ваша главная задача – это не добыча меха. У вас есть деньги, есть время и главное – указ Его Величества о содействии любых чиновников. Я вижу основную задачу в создании сильного флота и переселении максимального количества людей из России. По флоту будете решать на месте. Собственная верфь необходима, но лучше купить готовые корабли у голландцев, испанцев и китайцев. Лучше вербуйте людей прямо сейчас, чтобы через год у вас в Охотске собрались готовые экипажи и десантные команды. Я со своей стороны занялся выкупом заложенного имущества и крестьян в Дворянском банке. Через два года к окончанию навигации у вас будет как минимум пятьсот семейств. Выкуплено будет больше, но пятую часть я отношу на потери по дороге. Хотя вопрос важный и каждый человек наперечёт. Особое внимание уделим, чтобы в семьях было больше взрослых девочек. Насколько я понимаю, вопрос с русскими жёнами очень важный.

– Приятно слышать, что вы так серьёзно относитесь к нашему делу, Ваше Высочество. Женщины действительно большая проблема. Многие мужики и казаки женятся на местных, но предпочтение отдаётся русским девушкам и бабам.

– По местному населению прошу вас действовать в рамках договорённостей. Никаких запредельных ясаков, насилия и тем более захвата их в рабство. Аборигены Америки, такие же подданные Империи как русские и точка. Православные в первую очередь, но и прочим дикарям в помощи не отказывайте. Крестить их надо по возможности добровольно и никаких поборов. Письмо митрополиту Гавриилу я написал, и он обещал помочь. Нужны священники подвижники и самые настоящие миссионеры, а не одержимые корыстью попы. Если получится осуществить наш проект, то лет через десять на Западном побережье должны жить полностью лояльные Империи подданные и в большом количестве. И мне неважно красная у них кожа, голубые или чёрные глаза. Православный, дал присягу служить Империи – значит русский и точка. Католиков и протестантов тоже нужно принимать, но кроме англичан.

– Это понятно. И с отцом Гавриилом я встречался и людей, которые хотят нести нашу истинную веру заблудшим в язычестве народам очень много. И я полностью поддерживаю вас насчёт отношения к аборигенами. У нас уже был случай столкновения с местными колюшами[2]. Они народ боевой, хотя и дикарский. И вина за столкновение лежит полностью на промысловиках, которые отнимали у них еду и насиловали женщин.

– Не нужно захватывать ничьи земли. Для крепости или форта хватит небольшого участка. Старайтесь обосновываться на островах или удобных бухтах. Поэтому флот первостепенная задача. И не стесняйтесь топить и уничтожать любые суда и отряды европейцев, кроме испанцев. Нечего им делать на нашей будущей земле. В первую очередь безжалостно уничтожайте англичан, чтобы даже духу их там не было. У вас же есть приказ к алтайским заводам? Вооружайтесь сами и вооружайте союзников из дикарей. Заодно создавайте из них туземную армию и не допускайте столкновений друг с другом. Ваши корабли должны превосходить по количеству пушек и мощности залпа любое иностранное судно, тем более что крупные военные корабли в те месте сейчас не заходят. Далее, не забывайте про болезни, надо решить вопрос с прививками союзников от оспы.

Резанов вопросов не имел, поэтому я продолжил строить из себя всезнайку. По сути, это было правдой, мои знания не идут в сравнение ни с одним нынешним знатоком географии и истории. О чём говорить, если Татарский пролив[3] откроют только через пятьдесят лет.

– И по поводу Китая. После создания флота и поселений в Америке ваша основная цель – это создание крепких связей с этой огромной и богатой страной. Хотите, используйте как перевалочную базу город Нагасаки. Можете договориться с хозяевами острова[4] недалеко от побережья Кореи, который голландцы называют Квельпарт. Ещё интересный вариант – это обосноваться на островах Рюкю[5]. Последний архипелаг, судя по письмам европейских путешественников, рассадник контрабандистов и даже пиратов, который только формально подчиняется Китаю. Почему не установить дружеские отношения с тамошним разбойным людом и использовать его в своих интересах?

– Ваше Высочество, всё это потребует большого количества времени и людей. Но в основном я с вами полностью согласен. Мы можем использовать алтайские заводы как базу для получения оружия и необходимых товаров. В страну Японию по словам Лаксмана, пока лучше не соваться. Тем более что народишко там злой и дюже поганый. Уже который год лезет на Сахалин и близлежащие острова, которые считаются нашими, всячески обижают и грабят тамошний народец.

– Я не знал таких подробностей. В прошлую нашу встречу, вы ничего подобного не рассказывали. Значит, уничтожать японцев со всем старанием.

– Но я получил рекомендации на установление связей с этой страной и всячески приветствовать их подданных. Нужно развивать торговлю и дипломатические связи, – огорошил гость меня такой новостью.

– Торговать с этими голожопыми пожирателями падали? Забудьте и действуйте по обстановке. Я обговорю этот вопрос с Императором, и канцелярия отправит нужное указание кому нужно. Насколько я понял, вопрос с назначением господина Баранова губернатором всех новых земель решён? – Резанов утвердительно кивнул, – Тогда не сомневайтесь ни минуты и действуйте максимально жестоко. Уничтожайте любого японца и захватывайте всех их суда, которые лезут на наши земли. Только постарайтесь, чтобы не оставалось никаких следов. Через пару лет японцы должны бояться отплывать более чем на версту от своих островов. Одновременно надо подготовить посольство и во главе с Адамом Лаксманом отправить его в Нагасаки. Не забывайте, что наша основная цель – это торговля с Китаем. По самой торговле, если не получится сотрудничать с цинскими чиновниками – значит находите выход на контрабандистов. Поэтому лучше вам в первую очередь остановить свой выбор на Рюкю.

Мы разговаривали с Резановым вплоть до ужина, с перерывом на обед. Обсудили перспективы покупки продовольствия в регионе, возможные организации плантаций на Филиппинах с арендой земли у испанцев, использование Амура и ответные действия маньчжур, развитие промышленности на Алтае и далее на восток. В общем, разговаривали и строили планы исходя из моего послезнания и опыта собеседника. Планов обсудили громадьё, если осуществится хотя бы пятая часть из них, то Русская Америка станет реальностью. Вообще, после более близкого знакомства, Николай Петрович раскрылся как очень грамотный и эрудированный человек. А ещё порадовало, что для него интересы Империи первичны, но и своём кармане человек не забывает. Вернее, никто не отменял жажду власти и наживы, но как человек умный, он понимал открывающиеся перспективы. В этой реальности в его проект вложили раз в десять больше и оказали поддержку на самом высоком уровне. Расстались весьма довольные друг другом. Главное, чтобы теперь осуществились другие мои планы, и развитию Русской Америки никто не мешал ближайшие лет десять. А далее попробуйте нас оттуда сковырните, мы сами кому угодно зубы выбьем и скажем, что так было.

Часть 2

Вечером Мраморный дворец опять заполнился гостями. В первую очередь дамами нашего фонда, но в этот раз прибыл и Александр. Ещё были Салтыков, который прочно обосновался в окружении брата и Кикин, являющийся душой любой компании. Также присутствовал мой старый знакомый адмирал Чичагов, который в последнее время сблизился с Александром, проявлявшим большой интерес к делам флота. Было ещё несколько новых лиц, но костяк компании остался прежний. В политику актив фонда не лез, а значит, дамы были неинтересны разного рода придворным группировкам. У наследника престола был свой круг, который редко пересекался с активом. Хорошо, что брат не притащил с собой Нарышкину, обстановка была душевная, а польская корова бы её испортила.

А-6, – чуть ли не кричит от радости Екатерина Браницкая.

– Попала, – отвечает не менее довольный Салтыков.

Победа самой молодой из присутствующих была встречена с искренним восторгом. Я давно хотел начать выпуск игры «Морской бой», но всё упиралось в исполнение. Не будешь же предлагать аристократии играть на бумаге. В общем, всю весну две новгородские артели усиленно изготавливали фигурки кораблей и игровые доски. Ещё я внёс дополнение и к игре прилагались карточки с изображениями кораблей, их описанием, а также портреты известных адмиралов и мореплавателей. Карточки на разных языках печатались в столице и сейчас работники Астафьева усиленно занимались комплектацией игр на русском, английском, голландском, французском, немецком, испанском и португальском языках. Первую пенку мы в любом случае соберём, а далее игра уже начнёт изготавливаться в самих странах. Астафьев вдруг предложил не забывать о восточном рынке, и мы срочно искали знатоков арабского, персидского и турецкого языков для перевода описания известных арабских и турецких адмиралов. В карточках с адмиралами была небольшая провокация. Они состояли из двух частей, где были как представители страны на языке которой была игра и известные в мире адмиралы других держав. Отдельно прилагались целые листы, с яркой картинкой и описанием эпохальных морских сражений, начиная с битвы при Саламине. Первым мою шараду разгадал Чичагов, что естественно для адмирала.

– Поразительная и очень познавательная игра. Я как моряк, восхищаюсь этим изобретением. Думаю, не только в России, но и в других странах она будет пользоваться повышенным спросом, – Чичагов рассыпался в комплиментах, – Ваше Высочество, но почему на всех карточках, кроме английских, адмирал Френсис Дрейк[6] назван пиратом? И ещё в них написано, что капитана Кука съели аборигены[7], но ведь его останки удалось получить, и похоронить по морскому обычаю.

Все присутствующие прекратили разговоры и начали внимательно прислушиваться. Придётся давать очередное представление с коварными англичанами в главной роли. Вот всем хорош Павел Васильевич, но его любовь ко всему английскому принимает какую-то нездоровую форму. Надо поговорить с Императором, чтобы он разрешил адмиралу жениться на своей англичанке и перевёз жену в Россию. Может он хоть немного успокоится. Я начал уже сомневаться в решении Екатерины, назначить столь молодого и порывистого человека, по сути, морским министром. С другой стороны, судя по информации и огромному количеству жалоб чиновников всех рангов, Чичагов всерьёз занялся флотским хозяйством. У Императора он пока был в фаворе, думаю в том числе, потому что выгнал со службы многих бездарей и казнокрадов.

– Потому что, с точки зрения любого нейтрального государства, капитан Дрейк – пират, грабитель и убийца. Можно лицемерно называть его корсаром, но он грабил испанские колонии и захватывал их корабли, когда между Англией и Испанией было подписано мирное соглашение. По сути, именно он и стал проводником пиратской и грабительской политики своей страны, которую она с успехом проводит до сих пор. Понятно, что многое шло с подачи тогдашней королевы[8] и английской знати, которые совершенно не стеснялись в выборе средств. Ещё можно рассуждать о причинах и оправданиях, толкнувших монарха на подобные действия. Но в реальности мы имеем самую настоящую королеву-разбойницу, чью политику без всякого стыда проводят её наследники, пусть и не прямые. Ещё очень показательно, что эта королева умерла в полном одиночестве и на ней прервалась династия Тюдоров. А пират и палач ирландского народа[9] Дрейк сдох на одной из войн не как герой, а как обычный засранец от поноса. После такого начинаешь верить во вселенскую справедливость.

– Мне тяжело приводить аргументы в защиту этого великого человека, так как вы изначально настроены резко против всего английского. Но Френсис Дрейк второй капитан, чья эскадра совершила кругосветное плавание, – Чичагов продолжал упорствовать в своём англофильстве.

– Так я же с вами не спорю, уважаемый Павел Васильевич. Просто вы в своём восхищении Англией, её морскими и промышленными успехами не хотите увидеть очевидного факта. Великий мореплаватель или мудрый правитель – не значит порядочный человек, а скорее наоборот. Понятно, что в исторической науке, особенно английской, будут стараться обращать внимание на достижения королей и их верных сподвижников, забывая о методах, которые использовали их кумиры. И более того, я являюсь большим поклонником английской политики, – присутствующие с изумлением уставились на меня, – Россия просто обязана вести себя в отношении Соединённого Королевства точно так же, как оно ведёт себя с другими странами. Но ведь нас сразу назовут варварами, сколотят очередную коалицию и натравят каких-нибудь шведов или турок. Ещё и собственные дворяне, которые неспособны зарабатывать деньги ни на чём, кроме продажи зерна, леса и пеньки будут активно интриговать против собственной страны. Неплохо устроилась ваша любимая Англия. Главное – не забывайте, господин адмирал, что Родина у нас одна и грань между восхвалением чужой страны и предательством своей, очень тонка. Я ни в коей мере не хочу вас оскорбить или кинуть тень сомнения на вашу честь. Это я больше рассуждаю о нашем обществе в целом. Мне понятно восхищение достижениями и культурой других стран, но омерзительно видеть, что под этим часто подразумевается принижение заслуг и даже презрение к собственной державе.

Судя по тишине, воцарившейся в гостиной, Остапа опять понесло, и он наговорил лишнего. С другой стороны, ни для кого не секрет моё отношение к Англии, хуже всё равно не будет. Буду добивать всё ещё впечатлительную публику, которая не до конца привыкла к моим суждениям. Более того, надо будет продолжить гнуть эту линию в прессе. В моём мире англичане как раз в это время начали усиленно использовать информационные войны. На карикатурах английской, якобы свободной прессы Суворов передавал отрубленные головы Екатерине или обзывался Сумасшедшим милитаристом, сама Императрица изображена в непристойном виде и с голой грудью, Павла в открытую называли сумасшедшим, изображая похожим на неандертальца.

– Я как представитель монаршей фамилии могу вам откровенно заявить. Из всех правящих домов стран христианского мира, только англичане позволили себе переступить черту и заняться откровенным грабежом владений других монархов. Между войной и разбоем есть разница, только островитяне делают вид, что её нет. И продолжают заниматься этим уже два века. Более того, они не видят в этом ничего недостойного. Английская знать – это шайка торгашей, которые ради своих финансовых интересов пойдут на любые преступления. Понятие торгаш не подразумевает наличие чести. Поэтому можно перенимать у этой нации любые научные и технические новинки, продавать им наши товары, желательно втридорога, но восхищаться ими – увольте. Я бы не пускал эту плесень не только на порог дома, но и построил им отдельное гетто, по типу жилища жидов в Венеции. Пересекаться с англичанами, всё равно, что общаться с прокажёнными. Пусть сидят в торговых посадах, огороженных от честного народа, и с ним общаются только купцы. Сами же купцы после совершения сделки, должны хорошо вымыть руки, а лучше в баньке попариться, чтобы не пропитаться английским духом разложения и тлена.

Всё, мосты окончательно сожжены. У англичан не должно больше оставаться сомнений насчёт моей личности и предпочтений. Думаю, сегодняшний разговор быстро дойдёт до английского посла. Связь Вебера с Жеребцовой и соответственно Уитвортом практически доказана, Волков не зря ест свой хлеб. Заодно спровоцируем их на новые эмоциональные ходы, как раз сейчас в самом разгаре переговоры по втягиванию России в войну с Францией. И мой демарш не может остаться без ответа. Будем ловить на живца.

Утро началось опять с зарядки и пробежки. После завтрака у нас с Юлей было любование двойняшками, что будило у меня двойственные чувства. Я безрезультатно старюсь забыть и гоню мысли о семье из моего времени. Пока получается с большим трудом, а новорождённые как раз являются постоянным напоминанием о моих дочках.

Сегодня у меня была запланирована ещё одна встреча с Волковым, он давно работал над одной темой и вот вроде есть какой-то результат. Человек, зашедший в кабинет вслед за моим начальником разведки, был темноволосым, высоким, с лицом аскета и ни на грамм не походил на фольклорный образ рыжего вечно пьяного весельчака-ирландца. После приветствий, я сразу приступил к сути.

– Господин О’Бриен, вам разъяснили суть предстоящей работы? – спросил я ирландца по-французски.

– Да, Ваше Высочество, – ответил гость в свою очередь по-русски, с небольшим акцентом

Немудрено, в России он живёт давно. Но приятно, что в отличие от многих иностранцев выучил язык и вообще вёл достойный образ жизни, служил честно, хотя и пользовался протекцией своего дяди[10].

– Не обижайтесь, но я немного скептически отношусь к вашему народу и борьбе за независимость. Ирландия никогда не была едина, а народ сплачивает только вера. Что не мешает ирландцам до сих пор воевать между собой и грабить друг друга. Более того, тысячи ирландцев вполне неплохо чувствуют себя на английской службе, в том числе военной.

– Я тоже не испытываю никаких заблуждений в первую очередь в отношении знатных ирландских родов. Но Родину не выбирают, и свой народ я люблю, поэтому согласился на предложение вашего человека, – кивнул гость в сторону Волкова.

– Это хорошо, что вы реально смотрите на вещи. Тем более что я вам хочу предложить не совсем обычную деятельность. Знакомы ли вы с историей ордена ассасинов[11]?

Судя по удивлённому взгляду, Риан О’Бриен читал легенды о подопечных горного старца. Но точно не ожидал от меня предложения стать основателем и главой подобного объединения, замешанного на католической вере, ирландском патриотизме и банальной мести англичанам за многолетние издевательства. Волков долго собирал информацию о госте и выудил главное – он просто генетически не переносит англичан. Душевная травма или что-то ещё, мне это не интересно. Несмотря на благородное происхождение, Риан смог перешагнуть через глупые предрассудки, на что мы и рассчитывали, согласившись с идеей организации. Я в общих чертах описал ему создание разветвлённой тайной сети, построенной по методу ячеек, с общим центром, но и достаточно большой автономией.

– Прямое военное противостояние, даже при помощи Франции, сейчас не под силу вашему народу. Более того, будущая сеть необязательно должна состоять из одних бойцов. Как раз наоборот, силовые действия должны быть редкими, но очень болезненными для врага, – продолжаю объяснять структуру организации будущему главе.

– Но позвольте, зачем тогда нужна организация, если в ней будет мало солдат? – воскликнул запутанный ирландец.

– Многие люди недооценивают власть денег и слова. Ваша задача будет состоять не только в создании боевого крыла организации, которое желательно формировать из бывших солдат и матросов. Необходимо создать целые общины, объединенные по принципу лояльности именно вашей организации. Нужно проталкивать наверх самых деятельных и предприимчивых людей, которые будут опираться на помощь общины, и создавать предприятия, мануфактуры, покупать корабли и организовывать банки. На первом этапе я выделю вам достаточно большую сумму и грамотного финансиста для организации подобных структур. Люди будут не только объединены общей целью, но и начнут зарабатывать деньги, помогая как вашему обществу, так и более бедным собратьям. Позже вы получите пакет с планом и обсудите с финансистом наиболее перспективные направления для вложения средств. Не забывайте про общественное мнение, многие люди недооценивают современную прессу. А вот англичане давно поняли важность быстрого распространения информации через газеты. Вам нужно будет постоянно размещать в европейских газетах статьи о страданиях и унижениях ирландского народа, что, в общем, правда. Нам нужен отталкивающий образ англичан, которые ради своих интересов уничтожают европейский народ, приравняв его к каким-нибудь африканским дикарям, что тоже, правда. Даже если политики какой-то страны пойдут на союз с Англией, в общественном сознании образ англичанина должен оставаться негативным. Предатели и грабители, только так европейские народы должны воспринимать эту мерзкую нацию. И поверьте, в нынешней ситуации сделать это достаточно просто. Англичане сами дают и будут давать поводы считать именно так. Они судорожно цепляются за любые союзы, в борьбе с Францией. При этом предают и грабят союзников, по своей старой привычке. И на любой промах и преступления англичан должна следовать реакция и осуждение в европейской прессе. Постепенно мнение народа начнёт влиять на политиков и правителей, а это уже ваша победа.

Риан молчал и переваривал информацию. Я же посмотрел на Волкова и, увидев его одобрительный кивок, продолжил.

– Вторым этапом создания организации должно быть ваше закрепление в бывших американских колониях. Тамошние хозяева практически ничем не отличаются от англичан, ненавидят католиков и считают ирландцев белыми дикарями. Но простора для деятельности в Америке гораздо больше. Задача ваших комиссаров за несколько лет объединить разрозненные ирландские общины и при помощи боевого крыла устранить тех, кто будет этому мешать. Именно САСШ могут стать основным поставщиком финансов для борьбы с англичанами. Главное – не превратить хорошее начинание в секту и не допустить прихода к власти людей алчных и нечистых на руку. Американское направление сейчас актуально ещё тем, что французы взялись за организацию восстания[12] в Ирландии. Поверьте, оно будет быстро и жестоко подавлено, потому что остров просто не готов оказать сопротивление британской армии.

– Почему вы считаете, что у восстания совсем нет шансов? – возмущённо произнёс Риан.

– Если о восстании уже сейчас знает русская разведка, то, как вы думаете, знают ли о нём англичане?

Гостю крыть было нечем, поэтому я продолжил.

– Думаю, вы догадываетесь, что последует после восстания? Голод и массовые казни надолго выбьют из строя готовых сражаться людей. Поэтому вам нужно будет заняться переправкой всех желающих в САСШ и Канаду. Если у вас есть связи в Хайленде[13], то можно помочь горцам с переездом и организацией ячеек с их участием, как в Шотландии, так и в Англии с Америкой.

– Я найду выход на оставшихся в живых вождей кланов. Вряд ли они захотят подчиняться ирландцам, но заключить договор о совместных действиях вполне возможно.

– Союз с хайлендерами вещь нужная, но не первостепенная. Они с большей охотой уезжают в Канаду, вот там и нужно создавать уже шотландские ячейки. Надеюсь, вы сможете донести идею до вождей, а они её правильно воспримут. А теперь переходим к боевой части. После подавления восстания, англичане и их клевреты, устроят массовые расправы и издевательства. Моё предложение заключается в том, чтобы ответить на карательные действия англичан – индивидуальным террором. То есть, хорошо подготовленным и спланированным убийством конкретного важного лица, виновного в преступлениях или обладающего ресурсами и властью.

Было видно, что собеседник удивился в очередной раз. Более того, Волков был поражён не менее, потому что данный момент я с ним не обговаривал.

– Целями организации должны быть не только известные английские политики и вельможи. Купцы, банкиры, владельцы верфей, хозяева заводов, известные учёные и талантливые военные гораздо более важны для государства, нежели многие министры и даже король. Именно обладатели капиталов и торгаши являются главными виновниками начала войн. В том числе велика их роль в порабощении Ирландии. Представьте себе, через пару лет какой-нибудь генерал, умывший руки в ирландской крови или ростовщик, вогнавший в кабалу и заморивший голодом сотни детей и женщин, спокойно себе отдыхает в своё поместье и строит планы на будущие пакости. Группа ваших людей проникает в дом жертвы, убивает её и незаметно исчезает. Или к зданию какого-нибудь банка подъезжает телега якобы водовоза, а бочка на самом деле начинена порохом. Взрыв, десятки жертв, колоссальные финансовые потери, особенно если удастся уничтожить правление и опять исчезнувший исполнитель. Можно заранее организовать отплытие боевых групп в Европу или Америку. На месте казни англичане найдут изображение клевера или флейты. В перспективе, эти изображения можно будет присылать будущей жертве заранее, пусть мучается, постоянно ожидая нападения. Будут облавы, может, захватят кого-то из ячейки, но не более. Англичане просто не готовы к таким методам борьбы. Смысл такой организации, состоит в максимальной отдалённости боевых групп друг от друга. В ячейку входит три или пять человек, имеющих дело с одним комиссаром, тот тоже знает одного человека, от которого получает задание, деньги и оружие. Гражданская община вполне себе может жить дальше и если будет в чём-то заподозрена, то англичанам придётся хватать всех. А это десятки или сотни тысяч людей. Они смогут только выяснить, что есть такой ирландский фонд взаимопомощи, который собирает деньги у более зажиточных и помогает развить своё дело соплеменникам. Это не запрещено и ненаказуемо. А в тех же САСШ или Канаде вообще невозможно будет проконтролировать, куда расходуются средства.

Риан задумался. Я больше всего опасался, что он, будучи дворянином, откажется от таких методов борьбы. Одно дело тайное общество и совсем другое организация убийств. Да и вообще, весь план был сумбурным, дилетантским и неподготовленным. Кроме денег, пары человек, которые возьмут на себя финансовую составляющую организации и создание законспирированной сети ячеек, я ничего не мог предложить. Нет у меня никакого опыта в подобном деле, кроме обрывочных знаний из моего времени.

– Я согласен, – ответил гость, – Но ведь вам не важна судьба моего народа, Ваше Высочество?

– Не буду скрывать, что для меня на первом месте стоят интересы России, а всё остальное вторично. Но есть одно большое исключение под названием Англия. Более двухсот лет эта страна контролирует нашу внешнюю торговлю и частично политику. Как минимум два удачных заговора и свержения русских монархов организованы англичанами. А также постоянное натравливание на Россию её соседей, фактический запрет на наличие русского торгового флота и многие другое – это обычная стратегия англичан в отношении моей страны. Поверьте, мы с вами союзники на долгие годы, если не навсегда. Ненависть к врагу и взаимный интерес, сближает поболее любых самых светлых побуждений.

А далее начался торг и обсуждение деталей. Несмотря на суровый вид и где-то даже интеллигентную внешность, О’Бриен оказался тем ещё авантюристом и отморозком. В общем, сошлись два одиночества. Приятно встретить родственную душу, не отягощённую сомнительной дворянской моралью и ставящую во главу угла достижение результата любой ценой. Оказывается, у родственника ирландца на русской службе, был свой план действий и более или менее сформированная команда. Только он планировал присоединиться к восстанию, но под моим нажимом принял вариант отрядов городской герильи или не знаю, как правильно назвать будущую организацию. Сам Риан выбрал Ливерпуль как место своего жительства и центр будущего тайного общества. Сейчас это крупнейший порт, вокруг которого растёт огромный промышленный район, не менее важные фактор – это близость Ирландии и большая ирландская диаспора. А также ячейки будут организованы в Дублине, Лондоне, Глазго, Портсмуте и со временем на американском континенте. Боевиков можно было вербовать среди многочисленных ирландских иммигрантов в Европе, так и на самом острове. Пропаганду идей взаимопомощи, сбора средств и организованном переселении решили возложить на священников, среди которых хватает патриотов. Обсуждение заняло целый день, хорошо, что у меня не было запланировано на сегодня иных дел. Про готовящуюся нами контрабандную сеть и каперскую организацию я ничего рассказывать не стал. Докажут делом, что достойны такого уровня доверия и помощь возрастёт в разы. Перед самым уходом Риан задал вопрос, который наверняка хотел задать и Волков.

– Ваше Высочество, вы понимаете, что создание тайного общества и убийства, подданных другой страны, поставит вас и Россию в очень неудобное положение, в случае огласки?

– К России эта деятельность не имеет никакого отношения. Это моя частная инициатива и моя личная ответственность. В случае попадания информации о моём участии в подобных делах, я возьму всю вину на себя, можете нисколько не сомневаться. Но такое возможно только в случае вашего захвата англичанами, чего я надеюсь, никогда не будет.

Крещение новорождённых Петра и Екатерины прошло прямо в дворцовой церкви, которую я так и не успел перенести. Обряд проводил сам митрополит Гавриил и местный попик с группой поддержки. Кроме императорской семьи и некоторых приближённых лиц, на таинстве никого не было. Кроме меня, витавшего в облаках и обдумывающего вчерашнюю беседу, все присутствующее выглядели торжественно и явно прониклись моментом. Павел после приветствия пытался что-то мне сказать, но потом передумал и начал долгий монолог про армию, перескакивая с темы на тему. Под конец я так запутался, что уже не помнил половины разговора. Главное, что он пока не трогает командующих, которых назначила ещё Екатерина, особенно флотских.

Сейчас пост, поэтому особых застолий и празднований не было. Скромный обед даже без вина, так как за столом присутствовал митрополит, и гости начали разъезжаться. Мне никак не удавалось нормально поговорить с Александром, хотя мы с ним вели регулярную переписку, но живое общение это совсем другое. Он умотал одним из первых, судя по тому, что Лиза уехала самостоятельно, дела у него были явно амурные. У меня после обеда было запланировано посещение офицерского собрания гренадерского полка, шефом которого я являлся, до ссылки в Новгород. С полковником Эссеном[14] мы встретились ещё при посещении Павлом Новгорода. Как оказалось, он был старым приятелем фон Миллера и взял на вооружение передовые идеи в подготовке личного состава. Меня же Иван Николаевич попросил прочитать что-то типа лекции для офицеров полка. Честно говоря, я сильно переживал перед этой встречей. Одно дело постоянно находится в зоне комфорта, когда ты окружён единомышленниками и просто лояльными людьми. И совсем другое, выступать перед собранием незнакомых офицеров, многие из которых имеют многолетний боевой опыт. Это не гвардия, а полк, который несколько лет назад принимал участие в войне.

Как и ожидалось, в главном зале офицерского клуба собрались не только офицеры Гренадерского полка, было много представителей других частей. Был даже один генерал, который расположился рядом с Эссеном и командиром Кексгольмского полка Долгоруковым. Радовало, что среди гостей хватало молодых людей в младших чинах. Гвардейцев почти не было, но им по статусу не положено бегать по всяким полосам и прочим ямам. В основном собралась настоящая военная косточка, а не разного рода расфуфыренные модники и паркетные воины. Не заметил ни одного конного гвардейца, наверное, они мне долго будут вспоминать конфуз Уварова. Кроме пехотных офицеров, в большом количестве присутствовали гарнизонные артиллеристы и даже ямбургские кирасиры.

Хорошо, что я по старой привычке из моего времени, серьёзно подготовился к докладу. Копии изображения внутренней части казарм, рисунки полосы препятствий и отдельные элементы вроде лабиринта, также были рисунки тренировочной формы. Отдельным наглядным пособием была большая схема военного городка, нарисованная на нескольких больших листах склеенных между собой. Здесь очень помог художник, которого предоставил Новиков и помощник Дугина. Юноша явно имел талант к рисованию. Надо будет потом предметно с ним пообщаться и может, учиться отправлю, если захочет.

Чем хороши военные, так это дисциплиной, вбитой на подкорку. Доклад я подготовил детальный и занял он не менее часа. За это время никто даже и не думал меня перебивать. Зато после окончания доклада, когда первый вопрос задал организатор собрания полковник Эссен, плотину прорвало. Еле успел попить водички, как пришлось отвечать на огромное количество вопросов, но надо признать вполне себе правильных. Офицеры интересовались всем, начиная с полосы препятствий и заканчивая офицерскими общежитиями. Времена меняются, но, похоже, проблемы с жильём у младших офицеров никуда не деваются. Артиллеристы уделили много времени новым видам фур и передков, но я не стал особо распространяться, пока это секретная информация. Просто рассказал, что новгородским мастерам удалось изготовить более лёгкую и грузоподъёмную телегу. Особое внимание, к моему удивлению, было уделено тренировочной форме. Вопрос оказался болезненным не только для младших офицеров, у которых не было средств на дополнительные мундиры, но и для руководящего состава, солдат тоже нужно во что-то одевать. Особенно дотошен был подполковник из кирасиров Глазенап[15], видно, что человек очень серьёзно относится к подготовке своих солдат. В который раз ловлю себя на мысли, что не понимаю, как русская армия могла доминировать в Европе, если тренировкам личного состава практически не уделялось внимание. Кроме выполнения манёвра и основных команд, не проводилось стрельб в достаточном количестве, даже штыковому бою учили весьма поверхностно.

– Ваше Высочество, мне лестно слышать, что наконец-то обращается внимание на вроде незаметные вещи, – Но как быть с запасной формой и обувью? Не у всех командующих, как у полковника фон Миллера, есть расположение губернатора с горожанами и чего греха таить, в полку служит сын Императора.

Последние слова были встречены дружным смехом. Вообще, само общение после доклада мне нравилось. Офицеры перестали бояться начальства и обрисовали не самую приятную картину состояния русских войск. Недостаток припасов, обмундирования и некомплект личного состава, накладывался на самую настоящую нищету простых офицеров, не имеющих доходов от поместий. И это ещё в мирное время, во время войны все проблемы полезут как червяки после дождя.

– Мне тяжело рассуждать на эту тему, Григорий Иванович. Это не входит в мою компетенцию. Думаю, командиры полков должны через вышестоящее руководство донести до Его Величества, необходимость в запасной форме, более интенсивному процессу обучения солдат и поднятию жалования.

Последние слова вызвали заметное оживление среди молодёжи. Я примерно представляю нынешний уровень дохода младшего офицера. Жить на эти деньги можно, вернее, не умереть с голоду, но содержать семью просто нереально. Вообще, очень странное явление, мало того, что тысячи молодых мужчин были ограничены в средствах, так они не могли создать семью. Многие женились уже в солидном возрасте, что не могло быть нормальным хотя бы с точки зрения генетики и физиологии потомства. Понятно, что молодые офицеры имели связи, в основном помогая скоротать время жёнам стариков и прочих импотентов. Эти старики, в свою очередь, и были бывшими офицерами и чиновниками, которые только с годами позволили иметь себе семью. Какой-то нездоровый круговорот получается. У меня вообще складывается впечатление, что основной обязанностью гвардии является не дать зачахнуть российскому дворянству. Думаю, если копнуть происхождение многих детей, якобы зачатых от пожилых отцов, то вылезут такие скелеты, что лучше туда не соваться. Но пока я решил вбить хороший такой клин межу служилым офицерством и аристократией.

– Очень многое упирается в то, что наша страна окружена кольцом врагов и иногда нам приходится одновременно вести две или даже три войны. Армия требует на своё содержание колоссальных расходов из казны. К сожалению, бывшие правила и договорённости, которые веками складывались в российском обществе, перестали действовать. Виной этому отнюдь не плохое управление страной и мздоимство. И малое жалованье офицеров вытекает из нарушения этих самых договорённостей.

Пока я делал пару глотков воды, рассмотрел притихший зал. Молодые офицера даже подались вперёд, потому что многие наслышаны о моих неординарных рассуждениях и явно боялись пропустить хоть слово.

– Новые времена требуют и иных форм развития отношений внутри государства. Армии стали в несколько раз больше, нежели сто лет назад. Оснащение новыми вооружениями, в первую очередь артиллерией, тоже очень накладно. Ранее была простая система – дворянин служит, а крестьянин пашет. Служилому человеку давалась земля с прикреплёнными мужиками, которые брали на себя содержание ратника или дьяка, стрельцам дозволяли иметь торговые лавки. Купцы и смекалистые люди получали мануфактуры, рудники и всяческие привилегии, главное – обеспечивать армию обмундированием и вооружением. Мой царственный дед нарушил данное соглашение, даровав дворянам свободу от всяческой службы. Наверное, он по доброте своего характера ожидал, что большинство освобождённых от обязанностей перед государством, приложат свои усилия на развитие промышленности, науки и просвещения. Но Пётр III глубоко заблуждался, как и моя бабушка, которая столкнулась с последствиями этого указа. Большая часть дворян предалась откровенной неге, безделью, растрачиванию своей жизни на бесконечные балы и заграничные туры. Самое страшное, что такое поведение стало обыденным и не вызывает у людей отторжения. Более того, часть небогатых дворян пытаются походить на столичных бездельников. Как итог – более пятой части всех имений находятся под залогом и ещё треть землевладельцев имеют большие долги. Только малая часть из них занимается полезными для державы вещами, например, как помещик – учёный Полторацкий или граф Орлов с его конезаводами.

Делаю ещё паузу. В зале стоит просто звенящая тишина. Думаю, подобные вопросы иногда возникали у самой образованной и умной части офицерства, но никто не давал им такого детально ответа. Я тем временем, продолжил.

– То есть те, кто был богат, стали ещё богаче или предательски растрачивают столь нужные казне деньги. А простые офицеры годами не видели повышения жалованья и не имеют никаких шансов получить новые наделы. Потому что офицеров всё больше и больше, а заселённые и развитые земли сосредоточены в руках небольшого количества людей. Да, они с барского плеча могут построить какую-нибудь богадельню, любят рассуждать о полезности для Империи новых западных идей свободы и прочей чуши. Строят из себя самых настоящих просвещенных деятелей, сбиваются в разного рода тайные общества, где любят рассуждать, как бы они обустроили Русь нашу матушку. А на деле, они выжимают из мужика все соки, не платят должные своим состояниям подати, не приносят пользы государству, растрачивают столь нужные финансы на заграничные туалеты с новинками и ничего не делают. Они самые обыкновенные паразиты и никак иначе. Более того, часть помещиков, по сути, узурпировали земли и средства, с которых должны кормиться вы – простые служивые люди, как в армии, так и на гражданской службе. Ещё многие из них любят в последнее время рассуждать про крепостное право, сравнивая его с рабством, предлагают идеи по его отмене, даже пишут полные сочувствия романы. Но при этом, ни один крупный землевладелец не освободил своих крестьян, тем более вместе с землёй. Для этих самых помещиков-паразитов, рассуждающих о нелёгкой доле простого мужика, вполне себе нормально пороть этого самого мужика насмерть, насиловать его дочерей, создавая гаремы по типу магометанских и самое главное – выжимать из крестьян последнее, часто обрекая целые семьи на болезни и голод. Поэтому у меня возникает простой вопрос, а может это не государство у нас преступное и варварское? Это какая-то часть людей в своей спеси, забыла про законы как божеские, так и людские. А умирать на войне, обеспечивать их безбедное и сытое существование будете вы – простые офицеры и ваши подчинённые из бывших мужиков. Так кто виноват в сложившейся ситуации? Император, который всеми силами пытается привести государственное устройство хоть к какому-то порядку? Или владельцы тысяч крестьянских душ, которым никакая ответственность и обязанность не нужна, им главное соблюдение собственных паразитических прав?

Изменился только кабинет и вместо Петровского дворца встреча произошла в Зимнем. Но Павел опять кричал и бегал вокруг меня, периодически останавливаясь, то у окна, то буравя меня злым взглядом. Я ему тут агитацию провёл среди младшего офицерского состава, на случай всяких заговоров и мятежей. По крайней мере, есть вероятность, что многие офицеры, в том числе гвардейские, не поддержат потенциальных заговорщиков. Заодно внёс не слабый такой раскол, который постараюсь закрепить в прессе. Надо перенаправить градус недовольства своей судьбой армейских офицеров и мелких чиновников на богатых землевладельцев. Сказочка про хорошего царя и плохих бояр вещь действенная во всем времена. Наконец Павел остановился и сел на стул. Через некоторое время он произнёс.

– Чего ты добиваешься, Константин? Сначала ты откровенно поносишь монархов другой державы, с которой мы сейчас в стадии переговоров о создании союза. Посол уже выразил недоумение, является ли твои слова официальным мнением Императора. А вчера ты произнёс отвратительную речь, где обозвал многих достойных людей паразитами. Я как могу, пытаюсь установить в обществе мир, потому что чувствую надвигающиеся неприятности для нашей державы. И вдруг мой родной сын, который радовал меня своими проектами, вдруг принялся за прежнее. Твоя ненависть к англичанам мне понятна, но я её не одобряю. Но зачем ты вносишь разброд в ряды офицерского корпуса?

Странный он человек, если не понимает очевидных вещей. А на посла вообще плевать, это ещё к нему не побежали жаловаться английские купцы, закупающие лес. Вот он тогда взвоет по настоящему. Мы с Астафьевым провели небольшую диверсию, выкупив достаточно крупные партии леса, пеньки, поташа и дёгтя. Цены на эти продукты в стране подскочили в цене, заодно запустили слухи, что в Канаде завёлся какой-то жучок, и англичане не смогут рассчитывать на тамошний лес. Через знакомого немца, удалось выкупить несколько партий товара в Швеции и создать там тоже немалую панику, среди закупщиков леса и дёгтя. Как только Боде закрепится в Стокгольме, нужно будет спланировать парочку акций в этом направлении. К июню в столице наблюдался немалый ажиотаж и бурление среди торговцев, но купцы пока не закупали товар по новым ценам. Но ничего, до конца навигации осталось немного и никуда они не денутся. По офицерам же всё понятно. Вместо того чтобы раздавать десятки тысяч крестьян группе вельмож, которые всё равно тебя предадут, лучше заняться ревизией собственного немалого хозяйства. А заодно увеличить жалованье, улучшить условия жизни офицеров и жестоко пресекать воровство в армии. Не мешает задуматься о реформировании армии на предмет её мобильности и компактности, а освободившиеся офицерские кадры можно отправить служить по губерниям, в полицию и организовать программу переселения на новые земли. Но это бесполезно. На словах Павел всё понимает и пытается изменить ситуацию, а на деле часть его окружения откровенные воры и дилетанты. К тому же он им ещё и потакает. Лучше уж ничего не делать, главное – не испортить того, что было при Екатерине. Естественно, я этого говорить не собирался, мне ещё дорога свобода.

– Я хотел вам помочь, отец. Но вышло, как вышло. Прошу меня простить.

– Отправляйся в Новгород. Я пока не решил, какого наказания ты заслужил. Видит Бог, если не рождение внуков, то я бы принял суровые меры. Ещё тебя спасают успехи на службе и проектах полка, который я хочу сделать учебным и перевести в ранг бригады. Указ о новом производстве и изменениях полковник фон Миллер получит в ближайшее время. Постарайся больше меня не расстраивать, поверь, моё терпение имеет границы.

– Отец, разрешите перед направлением в полк посетить Сестрорецк и тамошний казённый завод. Хочу передать капитану Данилову схемы и чертежи изделий, направленные изобретателями Новгорода. Заодно хотел бы сам уточнить на месте некоторые технические вопросы.

– Это дело нужное и я его полностью одобряю. Вместо того чтобы вести подозрительные беседы и придумывать новые игрушки, ты бы сразу посетил завод. В следующем году я жду о Данилова результат, за который будет отвечать твой брат. Александр тоже часто занимается не совсем понятными для меня делами. Опять окружил себя сомнительными личностями. Поляков этих вместе со Строгановым, убрали подальше, так сразу появились какие-то новые люди. Можешь идти, Константин.

Интересно, чтобы сделал со мной Павел, если бы узнал, для чего я так стремлюсь в Сестрорецк, вернее, его окрестности. Дабы не мучить себя больше сомнениями, я написал письмо, где признался в своих чувствах. Пусть и не так явно, но понимающий человек поймёт. И Она ответила, чем совсем выбила меня из колеи. Два дня назад предмет моих воздыханий направился в Ивановскую пустошь в какой-то монастырь, что совсем недалеко от Сестрорецка – значит это судьба.

[1] Граф (с 1799) Пётр Алексеевич Пален (1745 – 1826) – генерал от кавалерии (1798), один из ближайших приближённых Павла I, возглавивший заговор против него. В 1798-1801 гг. петербургский военный губернатор, до этого правитель Рижского наместничества (1792-1795) и первый генерал-губернатор Курляндии (1795).

[2] Тлинкиты (колюжи, колюши, колюжцы) – индейский народ, проживающий на юго-востоке Аляски и в прилегающих частях Канады. Тлинкиты отличали себя от соседей: хайда, атапасков, квакиутлов, цимшианов, чугачей, эяков. По культуре тлинкиты принадлежат к индейцам Северо-западного побережья

[3] Татарский пролив – пролив между материком Евразия и островом Сахалином, соединяет Японское и Охотское моря через пролив Невельского, Амурский лиман и Сахалинский залив.

[4] Чеджудо – самый большой остров и самая маленькая провинция Южной Кореи.

[5] Острова Рюкю – группа островов в Восточно-Китайском море, принадлежащих Японии и расположенных к юго-западу от неё. Архипелаг простирается на 1200 км от острова Кюсю до Тайваня. Крупнейший остров Окинава, на нём же находится и город Наха, столица и экономический центр островов Рюкю.

[6] Фрэнсис Дрейк (1540 -28 января 1596) – английский капитан, капер, военно-морской офицер и исследователь. Дрейк наиболее известен своим кругосветным плаванием в рамках одной экспедиции с 1577 по 1580 год.

[7] Отсылка к песне Владимира Высоцкого – Почему аборигены съели Кука.

[8] Елизавета I (1533-1603) королева Англии и Ирландии с 17 ноября 1558 года, последняя из династии Тюдоров. Дочь короля Англии Генриха VIII Тюдора от брака с Анной Болейн.

[9] Дрейк участвовал в резне на острове Ратлин в 1575 году в Ирландии. Действуя по указанию сэра Генри Сиднея и графа Эссекса, сэр Джон Норрис и Дрейк осадили замок Ратлин. Несмотря на их капитуляцию, войска Норрейса убили всех 200 защитников и более 400 гражданских мужчин, женщин и детей клана Макдоннеллов.

[10] Борис Петрович Ласси (1737 – 1820) – российский военачальник, генерал от инфантерии, герой штурмов Измаила и Праги; Казанский военный губернатор (1797-1798), Литовский (Виленский) генерал-губернатор (1798-1799).

[11] Ассасины – члены религиозно-военизированного формирования отдельного государства исмаилитов-низаритов, активного в XI-XIII веках. Базировались в горах современного Ирана и Сирии. Фанатично настроенные представители движения исмаилитской ветви шиитского ислама для достижения своих целей предпочитали действовать жестоко и скрытно, избегая открытых конфликтов, тем самым доставляли множество проблем политическим оппонентам своего времени, прежде всего – суннитской державе Сельджукидов.

[12] Ирландское восстание 1798 года – восстание ирландцев против английского владычества, которое пришлось на время Революционных войн и было согласовано с французами. Через 4 месяца после начала восстание было подавлено, а через 2 года парламент Великобритании принял решение о присоединении Ирландского королевства – Акт об унии. Новое государство получило название «Соединённое королевство Великобритании и Ирландии».

[13] Хайленд – английский термин, исторически обозначавший, в первую очередь, северную, горную Шотландию в противоположность южной, равнинной Шотландии (Лоуленду).

[14] Иван Николаевич Эссен (Магнус Густав фон Эссен1759 – 1813) – генерал-лейтенант русской императорской армии, военный губернатор Риги на начальном этапе Отечественной войны 1812 года.

[15] Григорий Иванович Глазенап (1751-1819) – генерал-лейтенант русской императорской армии, известный своими действиями в начале Кавказской войны. С 1815 года сибирский генерал-губернатор.

Интерлюдия-1

В кабинете Кушелевой дачи теперь уже канцлера и князя Безбородко, собрались те же гости, которые в феврале обсуждали перипетии внешней политики страны. Вроде бы ничего не изменилось, но на самом деле минула целая эпоха, ушедшая со смертью Императрицы. Новая ситуация в Европе, требовала ответной реакции. Хозяин кабинета смотрел в окно, где был построен целый сказочный городок. Деревянная избушка, горки, лесенки, качели и карусели. И всё это было в распоряжении одной маленькой девочки, которая служила отрадой престарелому отцу и сейчас под присмотром матери бегала по площадке со счастливой улыбкой.

– Поразительно. Откуда у него всё это? – задал вопрос канцлер и обернулся к гостям.

– Вы о ком, князь? – спросил дегустирующий вино из хозяйских погребов Хованский.

– О Константине, который опять ворвался в столицу как вихрь. Разворошил все осиные гнёзда, до которых смог дотянуться, разрушил или попытался сломать многие партии, выстраиваемые чуть ли не годами, а потом взял и исчез в своём Новгороде. А нам теперь надо восстанавливать развалины, оставшиеся от этого человека – землетрясения. Но я сейчас о другом. Как сыну Императора могла прийти идея создать сказочный городок для детей и построить его в Новгороде? Я вот, грешным делом, поглядел на это чудо и велел построить своей Наташеньке такой же. Дочка просто счастлива. А до этого был каток, тоже придумка нашего героя.

– Ты, Александр Андреевич, ругаешь или хвалишь царевича? Я вот не пойму твои слова, хулить нам Константина или благодарить? – вступил в разговор князь Гагарин.

– Всё бы тебе шутить Гавриил Петрович. Задумки и игры у него выходят на диво полезные. Ты бы видел чего у них в Новгороде понастроено. В столице тоже по этому примеру создали летний городок, так народу там тьма. Чуть ли не ночью публику выгонять приходиться. А игра эта новая – Морской бой? Грешен, сам ею увлёкся. И какие интересные описания морских баталий и великих флотоводцев. Надо же придумать подобное.

– Ага. Особенно хорошо придумано про английских пиратов и капитанов, которых сожрали людоеды. То-то посол Уитворд бегает как ошпаренный и даже на приём к Его Величеству напросился, говорит надо запретить и отменить. И вообще, всё это неправда и происки врагов, – Хованский не удержался и начал смеяться, в чём его поддержали оба собеседника.

Отсмеявшись, Безбородко продолжил беседу.

– Я никогда не видел Уитворда таким растерянным и глупым. Наверное, не успел подумать над своими действиями и поддался чувствам. Ещё и Его Величество дал ему укорот. Мол накажу несносного мальчишку. И слова дерзкие он произнёс по молодости и недомыслию. Но ведь это просто игрушка, пусть детишки тешатся, – присутствующие в кабинете опять начали смеяться, – Самое удивительное, что наш хитромудрый посол переиграл сам себя. Иностранные купцы выкупили все игрушки и говорят ещё заказали.

– А с чего такой переполох? – спросил Гагарин.

– Сэр Дрейк у англичан национальный герой. Если сравнивать с Россией, то что-то вроде нашего Кузьмы Минина. А теперь в Европе, все дети, да и взрослые, будут знать его как пирата, работорговца и убийцу. Если испанцы так думали всегда, то это прозвище прилипнет к капитану и в других странах. Вот англичанин и бесится, потому что обратно этого уже не вернуть. Я же не пойму, царевич Константин сознательно придумал такую игрушку или случайно. Но над англичанами начали втихую смеяться все иностранные посланники, – ответил канцлер и продолжил через небольшую паузу.

– Вот и понимай, как знаешь. С одной стороны, Константин разозлил посла, и дело дошло до жалобы Его Величеству. А с другой Уитворт стал сговорчив, предложил более интересные условия и не заём, а полное содержание нашего экспедиционного корпуса в Голландии. Ещё англичане должны договориться с австрийцами и пруссаками об организации магазинов и складов для нашей основной армии. Война дело затратное, а денег в казне нет. Но Англии нужны наши штыки, нам нужна торговля с ними и желательно без войны. Ещё австрийский посол зачастил в Зимний, всё упирает на союзный договор и просит о помощи. Так что, если войне быть, то пусть Англия и союзнички раскошелятся. И наш царевич подтолкнул события в благоприятном для России направлении.

– У него нюх на деньги, – ответил Хованский и под недоумёнными взглядами собеседников, продолжил, – Я ещё в прошлом году запомнил его рекомендации про поднятие цен на корабельный лес и пеньку. Ну и попридержал свой товар, заодно прикупил кое-чего сверху. И вы знаете, никогда не получалось так удачно расторговаться. Вначале англичане с голландцами носы воротили, мол, не продадите вы, купим у шведа. А потом кинулись хватать всё подряд как ошпаренные. Как оказалось, шведы, а за ними поляки тоже цены подняли. Так что, если Константин ещё чего придумал, то я только за. Хлеб тоже попридержу, наверняка в следующем году цены вырастут.

– Грешен, тоже немного заработал, – произнёс Гагарин, и его поддержали дружным смехом.

– Есть у Константина ещё какие-то проекты по заводам и прочим мануфактурам с артелями. Надо бы написать ему и разузнать подробнее, но Император уж больно недоволен сыном. Ты бы посодействовал, Гавриил Петрович. Надо рассказать Его Величеству так, мол, и так, от сына вашего сплошная прибыль державе нашей, – после этих слов собеседники опять начали смеяться, – А то, что порывист и резок в суждениях, так все мы были молодыми.

– Отчего не помочь полезному человеку, тем более сыну благодетеля нашего. Значит, война точно будет? – Гагарин обратился к Безбородко, – Это, знаете ли, тоже очень заманчивые перспективы. Армию нужно кормить, обувать и одевать. И наше дело помочь казне со всем старанием.

– Иностранная коллегия и Сенат согласны с предложением англичан. Можно попробовать выжать из Уитворта ещё чего-то, но на многое рассчитывать не приходится. Император пока думает, но выбора, по сути нет. Панин так долго собирался с посольской миссией к французам, что ещё до Берлина не добрался. А англичане всё время рядом и решение практически принято.

– Торговля – это хорошо и деньги тоже. Я и сам приобрёл пай Русско-американской компании, хотя уж очень большая потребовалась сумма. Но как быть вот с этим? – Безбородко указал на лежащие на столе последний выпуск Вестей и Уголовной Хроники, – В газете заголовок очень простой – Трутни, только содержание уж больно злобное. Это, наверное, господин Новиков решил вспомнить свою молодость, всё никак не успокоится правдолюб хренов, даже тюрьма его не исправила. У него и журнал так назывался, а сейчас он статью накалякал. Облил, значит, дерьмецом всех до кого дотянулся. Как его убого не прибили ещё? Помещики у него бездельники и паразиты, которые только тем и занимаются, что водку пьют, крестьянских девок портят, да с соседями за какой-нибудь выкос устраивают настоящую войну. Вот обвёл фразу – «Нынешний помещик, освобождённый от дел служивых, есть человек бестолковый, мелочный и инфантильный. Большую часть времени он проводит в посещении соседей, псовой охоте, разврате и пьянстве. К ведению хозяйства равнодушен, к мужику жесток, а для государства бесполезен».

Хованский допил вино и через некоторое время произнёс.

– А в чём собственно не прав Новиков? Вы, Александр Андреевич, как человек государственный понимаете, что сложившаяся ситуация ведёт к полнейшему упадку и вырождению дворянства как опоры престолу. По долгу службы я знаком с этим вопросом лучше многих, на самом деле всё гораздо хуже, чем написано в газете.

Безбородко опять поймал себя на мысли, что недооценивал ум и широту взглядов обер-прокурора Синода. Тот тем временем продолжил, взяв в руки газету.

– Вы выделили слова про бездельников, а как вам расклад по ситуации с доходностью хозяйств в северных губерниях? Уже сейчас многие помещики не в состоянии вылезти из долгов, имения заложены в Дворянский банк, земля скудеет, в её обработку деньги не вкладываются. Зато самым большим спросом в среде помещиков пользуются иностранные наряды да прочие безделушки. Эффективность крепостного хозяйства наполовину, а то и на две трети меньше, чем у свободных землепашцев или сдаваемой в аренду земли. При этом совершенно верно написано о недостатке пашни на севере, росте населения и снижении дохода помещиков. Не сейчас, но через десять или двадцать лет, такое положение дел приведёт к полнейшему крушению таких методов хозяйствования и разорению чуть-ли не половины дворян. Зная их привычки, не удивлюсь, если они захотят поправить дела, изгнав мужика с земли, по примеру англичан с их огораживанием. А это бунты и новая пугачёвщина. В противном случае платить за всё будет казна. Денег у государства нет, значит, это очередной заём и ни о каком развитии мануфактур с заводами не может идти речи. Вместо того, чтобы кредитовать промышленников, государство будет платить долги иностранцам, при этом оплачивая глупость и несостоятельность собственных помещиков.

– Эк ты загнул, Василий Алексеевич, – ответил Гагарин с улыбкой, – Да ещё и в мою коммерческую епархию полез. Плохо одно – прав ты во всём. Замкнутый круг у нас получается. Крепостное право давно как удавка для развития державы, а снять её нельзя, потому что привыкшие к безнаказанности дворяне снимут голову тому, кто покусится на их привилегии и землю. То, что земля им давалась для кормления во время службы, никто вспоминать не будет. Есть правда одна лазейка, но здесь думать надо и очень крепко.

– Давай уж договаривай, Гавриил Петрович, раз начал. Не томи.

– Признавать должников банкротами, отказать им в выплатах из казны. В экономическом приложении, которое вы наверняка не читали, есть весьма интересная статья и обоснование с цифрами. Там есть развёрнутый план по заселению юга России и повышению урожая хлеба. Ещё даны рекомендации по занятости дворян, которые могут остаться без источника доходов. Автор некто Шульц, я слышал только об одном финансисте с такой фамилией. Он служит казначеем у Константина Павловича.

– Наш пострел везде поспел, – произнёс Безбородко, – Впрочем, я не удивлён. Но это дело не быстрое. И уж точно не стоит злить наших дворян, соглашаясь с газетными проектами. Думаю, вам князь и нужно выступить в Сенате, чтобы начать решать эту проблему. Шум в обществе стоит большой и надо как-то отреагировать. Заодно всех успокоить. Нам ещё мятежей и бунтов сейчас не хватало. Может, действительно начать расселять крестьян на юг при помощи казны. Затраты эти через несколько лет окупятся. Куда только девать разорившихся дворян? Надо мне почитать проект этого Шульца.

– Я подготовлю доклад для Его Величества. Вы правильно сравнили царевича с землетрясением. Поднял волну, всех взбаламутил, а нам теперь расхлёбывай.

– Это ещё не всё. Вы слышали о происшествии между подполковником Неклюдовым[1] и статским советником Гогелем[2]? Всё опять из-за газетной статьи. И какое название придумали – «Людоеды среди нас». Я когда его увидел, сначала подумал, что действительно кого-то поймали за поеданием человечины. Как такое цензура пропустила?

– А вот здесь я полностью поддерживаю как статью, так и действия подполковника. Будь я на его месте, поступил точно так же. Это же надо, истязать и морить голодом солдат-калек, среди которых есть самый настоящий герой, первым взошедший на бастион Измаила. Как человек военный я понимаю действия Неклюдова, узнавшего, что его бывшего солдата мучает какая-то штатская сволочь, – с жаром ответил Хованский.

– Что там случилось? Я был в отъезде и слышал про историю, но без подробностей, – спросил Гагарин.

– В приюте для калек и немощных началась проверка Ревизион-коллегии по приказу Её Величества Марии Фёдоровны. Вскрыты огромные кражи, морение людей голодом и физические истязания. Среди жертв оказался безногий солдат Корней Березкин, которого довели до состояния полусмерти. О чём было напечатано в Уголовной Хронике. На беду надзирателя за приютом, некоего Абросимова, газету прочитал бывший командир солдата подполковник Неклюдов. В ярости и гневе он прибыл в богадельню, где прилюдно при помощи своего денщика запорол ногайкой надзирателя, двоих помощников и тамошнего врача. Забрал из приюта увечных солдат, но на этом не остановился. Добиваясь аудиенции у Её Величества, которая ныне возглавляет все благотворительные заведения Империи, наш герой встретил бывшего надзирателя столичного Воспитательного дома Гогеля, коего сначала обругал, а затем избил. В результате скоро дуэль, на которой я надеюсь, Неклюдов убьёт этого изувера и казнокрада, которого ещё при покойной Императрице надо было на каторгу оправить.

– Ну, пошумел боевой подполковник. С кем не бывает, – не понял возмущения собеседника Гагарин.

– Ты Гавриил Петрович, человек не военный и не понимаешь сего дела. Тот солдат может Неклюдову жизнь спас, они с ним в походе из одного котла ели и вместе все тяготы походной жизни делили. И тут он узнаёт, что увечного героя голодом морят, ещё и истязают. Но к вящей радости моей, это дело просто так не оставят. И не только приют с увечными проверят. В той же статье пишут, что в воспитательном доме дети мрут как мухи, их также морят голодом, бьют и всячески издеваются. По замыслам покойной Императрицы сии заведения должны были обеспечивать державу нашу грамотными людьми и работниками. А там из десяти детей в первый же год умирает половина. Далее к детям относятся, как рабам иди заключённым на каторге. Только раб может сбежать, а дитя малое может покинуть заведение только в гробу. До выпуска из сиротских приютов доживают едва двое из десяти, от общего количества принятых.

– Раз сама Мария Фёдоровна взяла дело под своё крыло, значит, порядок наведут. Я тоже поспособствую, чтобы виновных наказали со всей строгостью, – ответил Гагарин, которому было плевать на каких-то калек и тысячи умирающих детей, – Главное – мы определились, что войны с французами не миновать. Как я говорил – это очень интересные перспективы для коммерции. Цены на зерно существенно вырастут, прав ты Василий Алексеевич.

Хованский после таких циничных слов сморщился, но промолчал. Чувства чувствами, но князь Гагарин сейчас в фаворе, глупо с ним ссориться из-за подобных мелочей. Тем более, что он говорит правду, пусть и грубовато.

– Что же, господа, – подвёл итог беседы хозяин кабинета, – Надо окончательно убедить Императора в неотвратимости войны с французом и перспективах нового союза с Англией. Волнения в обществе нужно успокоить со всем старанием. Но и нельзя давать этим бездельникам, как их обозвал Новиков, поднять голову. Его Величество издал указ об отмене дворянских вольностей, значит, мы должны его полностью поддержать. А также будем просить помиловать Константина Павловича и строго не наказывать. Он нам ещё не раз принесёт доход.

Гости расстались довольные друг другом и в приятном настроении.

[1]Леонтий Яковлевич Неклюдов (1748-1839) – генерал-майор, герой Измаильского штурма.

[2] Григорий Григорьевич Гогель (1741 – 1799) – действительный статский советник; обер-директор Московского Воспитательного дома.

Интерлюдия-2

Ольга Жеребцова сидела перед зеркалом, расчёсывала свои густые волосы и посматривала на любовника, развалившегося на кровати. Посол, едва прикрыв срам простынкой, вперил взгляд в потлок и пребывал в таком положении уже минут пять. Лучи утреннего солнца пробивались через окно спальни и светили прямо в глаза посла, но он не обращал на них никакого внимания.

– Душа моя, ведь все неприятности позади. Хватит переживать, нужно думать, что делать дальше, – Ольга попыталась растормошить, впавшего в меланхолию англичанина.

Уитворт оторвался от созерцания, видимой только ему точки на потолке, натянул на себя простынь и через некоторое время ответил.

– Канцлер Безбородко торговался как лавочник и выжал из меня всё, что можно, как ростовщик с Лонг-Лейна. Мне просто больше нечего предложить на переговорах, не ехать же за новыми указаниями в Лондон? И это хитрый новоиспечённый князь не ответил положительно. Теперь вот терзаюсь сомнениями, а если всё напрасно и Император откажется или запросит новые уступки?

Ольга переместилась на кровать. Обняла своего любовника и прижала к груди. Она редко видела в таком угнетённом состоянии, обычно уверенного в себе и даже излишне дерзкого Уитворта.

– Император согласится. У него просто нет иного выхода. Весь свет ожидает вступления России в войну против проклятых якобинцев и другого решения просто не поймёт. И чего ты ожидал от Безбородко? Он и есть по происхождению лавочник, со стороны матери уж точно. Ты не уступил больше, чем тебе было позволено. К чему лишние переживания?

– А как быть с ростом цен? Мне пришлось буквально скрываться от разъярённых купцов. Будто в мои обязанности входит следить за ценами на русские товары. Для чего тогда нужна Московская компания[1], если они не могут уследить за изменением спроса и стоимости, столь важных, как лес, пенька и поташ товаров? – продолжал жаловаться посол.

– Приведёшь в качестве оправдания рост цен в Швеции и Пруссии. Голландцы и датчане тоже переплатили. В этом разве твоя вина? Забудь об этих торгашах. Тем более мы неплохо заработали на этой панике, – улыбнулась Ольга.

Уитворт поддержал её нервным смешком. Деньги лишними не бывают, особенно в этой варварской России. Кто бы знал, чего ему пришлось пережить в последние два месяца. Он рискнул и вложил в закупку товара не только свои, но и все казённые средства, выделенные ему на год. Но, как говорят русские – «Всё, что ни делается, всё к лучшему». Вложения окупились более чем в два раза. Настроение начало стремительно улучшаться и его начали посещать фривольные мысли. Руки посла начали путешествовать по аппетитному телу любовницы.

– Спасибо, любовь моя. Только ты понимаешь как мне тяжело в вашей стране. Не знаю, что бы я без тебя делал? – Уитворт начал развязывать пояс на халате Ольги.

– Наверное, нашёл бы какую-нибудь шлюху вроде Анны Толстой, – Жеребцова резко встала и вернулась к будуару.

– Ты же знаешь, что это сближение нужно для дела. Мне не нужна иная женщина, кроме тебя. Между нами ничего не было, к тому же графиня в хороших отношениях с мужем. Ей льстит общаться с представителем европейской страны, коим я являюсь. Анну тяготит жизнь в России, и её все мысли связаны с Европой. Она очень скептически настроена к делам этого странного фонда, куда её привела Головина. В первую очередь это ценный человек, благодаря которому мы знаем всё, что происходит в окружении Александра, его супруги и даже этого сумасшедшего Константина, – начал оправдываться посол.

– Анна всегда была дурой, ею и останется. Что ты намерен делать с этим несносным уродцем? Это надо же – придумать очередную игрушку, заодно оскорбить ваших прославленных мореходов. А что он позволил себе наговорить про английских монархов? Ты позволишь ему и дальше оскорблять вашего короля?

– Он всё-таки не оскорблял нынешнего монарха, – Уитворт обрадовался, что Ольга перешла на менее щекотливую тему, чем его флирт с графиней Толстой, – И я выразил Императору недоумение. На что получил какой-то странный ответ. А Константина мы пока не только не будем трогать, а, наоборот, его нужно всячески оберегать и сдувать с него пылинки.

Улыбнувшись недоуменному взгляду Ольги, посол начал объяснять.

– Люди с Польши прибыли и нет никаких преград для организации нападения. Но ситуация резко изменилась. Константин своей необъяснимой ненавистью к моей стране, загнал в тупик собственного отца. Павел просто вынужден будет оправдываться за необдуманные слова сына, и не сможет отказать нашему предложению о союзе против французов. Плохо, что это всё занимает много времени, а Император крайне непредсказуем. Поэтому мне и пришлось пойти на такие уступки при переговорах с Безбородко. Если же, что-то произойдёт с Константином, то в первую очередь подозрения падут на меня. Самое главное, что это сорвёт переговоры и никакого союза уже не будет, я уж молчу про конец моей карьеры.

– Но такие оскорбления нельзя прощать. Как ему вообще в голову пришло порочить имя великой королевы и прославленных адмиралов? – Ольга не могла унять свою кровожадность.

– Англия была, есть и будет. И нам никуда не деться от врагов и завистников. Никто не собирается прощать оскорбление памяти великой королевы, с которой началось наше могущество и процветание. Это не в английских традициях, просто ещё не время.

– Тебе виднее и я не собираюсь спорить. Что ты намерен делать в ситуации с внуками Императора?

– А какое мне дело до этих младенцев? – недоуменно спросил Уитворт.

– Один из этих младенцев, возможно, будущий Император. У Александра детей нет, а такие люди, как Константин долго не живут, – начала объяснять Жеребцова, – Юлия, если верить слухам, такая же сумасшедшая как её супруг, либо находится по его влиянием. Она ни с кем не общается, кроме своей фрейлины Жегулиной и некоторых дам из фонда. Более того, она ни на миг не покидает своих детей и намерена лично заниматься их воспитанием. На мнение окружающих она совершенно не обращает внимания, также как её супруг. Ты уверен, что Англия хочет лет через двадцать увидеть на русском троне Императора, который искренне её ненавидит, как завещал его одержимый бесами отец?

Кем угодно, но дураком Уитворт не был. Причина его успеха на ниве дипломатии заключалась в том числе, что он умел выбирать союзников и прислушиваться к их советам.

– Ты уже приняла решение, душа моя. Давай вместе подумаем, насколько это полезно.

– Нужны люди в окружение Юлии, вернее, Анны Фёдоровны. Опытный человек, который будет постепенно вкладывать ей в голову правильные идеи. Заодно не помешает поссорить и отдалить супругов друг от друга. С учётом их молодости и неопытности в житейских делах, сделать это будет несложно. И у меня есть два человека, которых можно ввести сначала в круг фонда, а потом приблизить к Юлии.

– Я не против, – ответил посол, – Только не забывай о её муже. Он действительно очень странный человек и иногда пугает своими поступками. Если его отец крайне непоследователен, то Константин абсолютно непредсказуем. А в политике такие фигуры особенно опасны.

– Мне кажется, ты слишком его переоцениваешь. Но осторожность в любом случае не помешает. Ещё нам необходимо знать, что происходит в Новгороде. Я тут задумала одну интригу, расскажу тебе, если получится.

– Что слышно о твоих братьях?

– Пока всё по-прежнему. Платон в Пруссии и неизвестно, когда ему разрешат вернуться. Николай и Валериан в опале и проживают в своих имениях. И это возмутительно, зная их заслуги перед Отчизной, – с жаром произнесла Ольга последние слова.

– Думаю, со временем всё образуется. Иди сюда, а то я уже весь извёлся от одиночества, – улыбнулся посол и потянул в кровать свою любовницу.

Интерлюдия-3

Сегодня у Николая всё валилось из рук. Последней каплей стал нагоняй, полученный от поручика Фитцнера. Он с трудом удержался, чтобы не наговорить в ответ дерзостей или чего похуже. Тем более Томас был прав, солдаты его взвода прошли эту треклятую полосу хуже всех. К ещё большему стыду надо признать, что он сам был одним из худших. Офицеры восприняли полосу препятствий как личный вызов, и между ними шло необъявленное соревнование. Никто, конечно, не смеялся разве что на офицерских посиделках могут по доброму пошутить. Но от этого не было легче и руки сами собой сжимались в кулаки.

Прапорщик прошёлся из угла в угол по комнате, которую снимал у местного купца. Обычная комнатёнка стол, кровать, два стула, сундук для вещей, печь-голландка и умывальник. Он по-новому посмотрел на обстановку и понял, в какой убогости живёт. Все деньги уходили на мундир, сапоги и клинки, которыми он увлекался с юности. На стенах, завешанных коврами, висело несколько сабель, шпаг и кинжалов. Мысли вернулись к письму, и чувство безнадёжности опять поселилось в душе. И ведь ничего не поделаешь. Богатое наследство ему не светит, до больших чинов ещё расти, если не погибнет в бою. А его Катенька отдана другому и он не в силах это изменить. Николай достал много раз прочитанное письмо и ещё раз пробежался взглядом по аккуратно написанным строчкам. Это было третье и последнее письмо любимой.

Он налил себе из бутылки хлебного вина и выпил стакан одним махом. Водка обожгла пищевод, дыхание спёрло, но Николай не обратил на это внимание, продолжая размышлять о своей нелёгкой доле.

В это время послышался звук шагов и кто-то постучал в дверь. Хозяин комнаты даже не повернулся в сторону вошедшего, продолжая смотреть в окно.

– Поверьте старшему товарищу господин прапорщик, хлебное вино не самое лучшее средство от душевных переживаний, – произнёс гость, которым оказался его лучший друг Степан Крапачёв.

– Кто бы рассуждал о возрасте, ты всего на год меня старше, – улыбнулся хозяин комнаты.

Степан был человеком весёлым, никогда не унывал и Николай просто не мог на него обижаться.

– Так, что тут у нас? – произнёс Крапачёв, изучая в беспорядке разложенную еду, – Водка одна штука, хлеб ржаной два куска, лук зелёный пучок куцый, сметана жирная кувшин, мясо копчёное, курица варёная, вчерашняя. Стол не царский, но сойдёт для сельской местности, как любит говорить наш царевич.

При упоминании Константина лицо Ушакова перекосила болезненная гримаса. Он сам удивился такой реакции и порадовался, что стоял спиной к гостю. Через некоторое время, совладав с обуревавшими его чувствами, Николай повернулся и не смог сдержать очередной улыбки. Крапачёв усиленно работал челюстями, пережёвывая вчерашнюю курицу.

– Наливай, чего смотришь как баран на новые ворота, – произнёс Степан с набитым ртом и оттого стал ещё более смешным.

Через некоторое время Николай рассказал о письме от Катеньки. Что им не судьба быть вместе, и она обручилась с другим. Друзья уже немного захмелели, и Ушаков задал вопрос, который мучил его не первый день.

– Вот скажи мне Стёпа, где справедливость? Почему одним всё, а другим ничего?

– А её нет, Коля, – ответил друг, – для тебя несправедливо, что у твоих родителей всего три деревеньки с сотней душ и ты не можешь посвататься к дочери магната, у которой таких деревень сотня. А для меня твой стол с мясом тоже несправедливость. Не могу я себе позволить так питаться, потому что сестрёнок замуж надо выдавать и матушка моя ничем помочь не может. Хорошо, что появился Константин Павлович. Он и с питанием офицерам с солдатами помог, да и с обмундированием тоже. А то разве это дело, в одних сапогах уже второй год хожу. Скоро такие дыры будут, что их как черпаки использовать можно. Ты посмотри на некоторых офицеров, чистые оборванцы, а не воины. Думаешь, им нравится такое положение? А ты видел, в каких условиях живу я и офицеры, которые не могут позволить снять себе комнату? Твой флигель по сравнению с нашими шалашами настоящий дворец.

При упоминании о невозможности нормального питания своим другом, Николай покраснел от стыда. Но после имени царевича, прибавилось незнакомое ранее ему чувство злобы.

– Он обещал помочь мне с Катенькой и поговорить с её матушкой, – с какой-то детской обидой произнёс Ушаков и стал похож на расстроенного ребёнка.

– Ты сам подумай. Где ты и где её жених? Там говори не говори, но родители решили, и всё. И не позволит никто вмешиваться в такие дела. Только Его Величество может запретить дворянину вступать в брак, но я о подобном давно не слышал. Всё-таки здесь знатнейшие и богатейшие фамилии Империи, а не какие-нибудь однодворцы. Ты прямо как маленький, обычных вещей не понимаешь, – с улыбкой ответил Крапачёв и хлопнул приунывшего друга по плечу.

– А вот Фитцнеру Константин помог. Вон тот весь довольный ходит, уже который день. И следующий чин сразу получил, заодно и ротой почитай командует он, а не царевич, – не успокаивался Ушаков.

– Ты тоже в прапорщики произведён. А Томас с братьями молодец. Нам надо с них пример брать. Думаешь, отчего они воспылали такой привязанностью к Константину? Ведь он в ссылке и завтра его могут заслать куда подальше. Но немцы свой выбор сделали и теперь их судьба связана с царевичем. Если у него получится осуществить свои проекты, то всему его окружению откроется дорога наверх. Ты совсем перестал обращать внимание на окружающих. А ведь есть ещё фон Миллер, губернатор, несколько изобретателей, известные помещики, которые поверили в царевича. Надо только честно служить и пусть не сразу, но чины и награды придут. А у меня просто нет иного выхода.

– Я же не против службы. Для меня армия – это священный долг, а не повинность. Но Салтыков близко в армии не был, а в двенадцать лет уже поручик гвардии. Сейчас камергер и приближен к наследнику, но это неважно. Стёпа, мы служим, получаем крохи, ты вон живёшь впроголодь. Более того, мы даже жениться не можем, потому что содержать семью на такое жалование нельзя, – прапорщик разгорячился, и последние слова практически выкрикнул.

– Успокойся, друг мой. За тебя сейчас говорят обиды и водка. Завтра ты проснёшься и поймёшь, что был неправ. Я сказал тебе всё, что хотел. Моё дело честно служить, а остальное в руках Господа Бога и Императора. Никто не мешает тебе с помощью шпаги, коей ты владеешь в совершенстве, пробить себе дорогу к наградам и славе. Для меня это единственный путь и другого я не вижу.

После ухода Крапачёва Николай долго сидел за столом. Два раза появлялся денщик, намекая, что барину пора спать, но был с позором изгнан. Ушаков несколько раз возвращался к словам своего друга и порадовался, что не рассказал ему о втором письме. Тоже от женщины, судя по почерку, которая раскрыла ему глаза на обман Константина и что он их всех использует в корыстных целях.

– Нет, Стёпа, ничего ты не понимаешь, – губы Ушакова презрительно скривились, – Служить как раб и ждать наград, будто-то пёс кость от хозяина. Проливать свою кровь, ради всех этих Салтыковых и прочих Голицыных как падальщики кружащих вокруг трона? При этом они готовы в любой момент предать своего монарха и возвести на трон нового. Да и очередной монарх ничем не лучше своей своры. Либо немецкая блядь или этот сумасшедший карлик, не видящий ничего далее своего вздёрнутого носа. Права автор письма, надо сделать выбор – стоит ли служить подобным паяцам или идти своим путём. Тем более служить человеку, который дал обещание и тут же его забыл. Даже не удосужился рассказать, что его Катенька обещана другому. Человеку, который использует людей как вещи. Свою любовь уже не вернуть, но кто мешает отомстить?

Николай так и уснул сидя на стуле, уже не замечая как денщик перетащил его в кровать. С утра он проснулся в отвратительном настроении и с ужасной головной болью. Радовало только одно, что решение принято, и он ответит согласием на предложение таинственной незнакомки.

[1] Московская компания – английская торговая компания. Предприятие было основано в 1551 году и до 1698 года обладало монополией на торговлю с Россией.

Глава 8

30 июля – 10 августа 1797 года, Российская Империя, Сестрорецк, Санкт-Петербург, Новгород, Новгородская губерния

Кто бы знал, чего мне стоило дождаться окончания этого суматошного дня. Прямо разрывало всего изнутри как какого-нибудь юнца пубертатного периода перед первым свиданием. Вроде не мальчик уже, хотя физиологически совсем юн. Может это вторая ипостась хулиганит? Или дело в физиологии, но потряхивало меня изрядно.

В Сестрорецк выехали рано утром и часа через четыре были уже на месте. Ехал я практически инкогнито, дополнительная охрана мне не нужна и лишнее сопровождение тоже. Никого предупреждать не стал, только отослал весточку Данилову, но тот будет молчать. Организовать нападение за пару дней было проблематично. Всё-таки это требует больших усилий и необходимо знать о моём перемещении. В то, что на меня в скором времени ополчится достаточно большое количество дворян, я не сомневался. И иллюзий по поводу своей безопасности не испытывал. Но в Новгороде меня достать практически невозможно, особенно с учётом того, что я планирую большую часть времени проводить в усадьбе.

Загодя посланный Дугин и пара лакеев должны были подготовить к проживанию один из домов в окрестностях города. Пётру также вменялось проработать маршрут до места моей встречи с дамой.

Сестрорецк встретил меня пустыми улицами и дымящимися трубами казённых предприятий. Мы сразу последовали на оружейный завод, где у въезда ожидал верный секретарь. Возок я отпустил, оставив только Игнатьева и одного из братьев. Поразительно, но на территорию нас пропустили, просто спросив, по какому мы делу. Не завод, а какой-то проходной двор. Надо будет потом подсказать Данилову, что пора организовывать более жёсткую проходную систему, дабы всякие любопытные свои носы не совали. Здание заводоуправления и цехов, конечно, отличались от построек моего времени. Все строения какие-то мрачные, но видно, что построены недавно. Кладка из грязно-красного кирпича и черепичные крыши, дополняли общий облик. Запах от работающих печей, снующие туда-сюда люди, повозки оживляли общую картину. В общем, всё гораздо оживлённее, нежели на улицах этого города-деревни.

Кабинет Данилова был на первом этаже, куда нас проводил услужливый клерк, перехваченный около входа. Неплохо так устроился наш майор. Просторный кабинет большие оконные проёмы, на специальной подставке лежало несколько чертежей. Сам хозяин кабинета встал из-за рабочего секретера, и по его улыбке было видно, что он рад меня видеть.

– Александр Михайлович, замечательно выглядите, – после приветствия говорю изобретателю, – Давайте, хвалитесь успехами. Можно и неудачами, чем могу, помогу.

– Хвалиться особо нечем, Ваше Высочество. Пока мы занимаемся обустройством задания цеха и наладкой оборудования. Благодаря поддержке Его Величества материалы и средства выделены вовремя. Сейчас проводим обучение работников, и согласовываю с инженерами сам процесс. Пока нет данных по результату испытания передка и фуры, то не имеет смысла начинать производство ходовой части. Но через неделю приступим к изготовлению отдельных деталей корпуса. Думаю, к Рождеству удаться изготовить первую партию, если всё пройдёт так, как задумали.

– Что по лафету и нашей с вами задумке с новым видом снаряда?

– Снаряд в стадии активной разработки. Им сейчас занимается химик Бауэр, который работает у Кулибина, вы наверняка лучше меня знаете детали. Если следующей весной удачно проведём испытания, то через год у нас будет первая партия погремушек, как вы изволили назвать изделие. Производство лафета также зависит от испытаний передка, принципы примерно одинаковы. Готовим второй цех, но я пока не раскрываю секрета, что будем производить. Смущает меня местная охрана, если честно. Вашего царственного брата я поставил в известность, думаю, в ближайшее время будет наведён порядок. Директора завода собираются менять, он и не посещает завод в последнее время. Офицеры караульной службы также весьма прохладно относятся к своим обязанностям. Благо можно положиться на солдат из старослужащих.

– Я как раз хотел обратить ваше внимание на караульную службу. Но если вы всё знаете сами, то давайте смотреть цеха. А завтра сделаем выводы по итогам осмотра, может мне удаться вам помочь советом.

До усадьбы, вернее, нужного мне флигеля, через который я должен был в неё проникнуть, добирался уже в темноте. Хорошо, что Пётр дорогу изучил, никаких подозрительных личностей в округе не обнаружил, ну кроме сопровождения интересующей меня особы. Забавно будет нарваться на какой-нибудь армейский караул или частных сторожей. Вообще, организация самого процесса охраны на столь важном заводе и наплевательское отношение к безопасности города, порядком удивляли. До столицы сорок вёрст, рядом граница со Швецией, а здесь прямо какой-то курорт и раздолье для шпионов. Да и усадьба со стороны хозяйственных построек практически не охранялась. В Новгороде у нас бы мышь не проскочила, я уж молчу про отряд из пяти человек, крадущийся по вечерней дороге.

До двери меня сопроводил только Игнатьев, остальное сопровождение остановилось на близлежащей поляне. Благо лето на дворе и народ не будет мёрзнуть, хватит специально пошитых одеял, которыми укомплектованы летучие егеря. Дверь открыла пожилая служанка, держащая в руке подсвечник и молча, сделала знак рукой. Сердце началось учащённо биться и даже дышать стало тяжело, опять ловлю себя на мысли, что веду себя как подросток.

В дверь я вошёл без стука, да и шаги было трудно не услышать. Она сидела на стуле около будуара и напряжённо меня рассматривала. Я быстро обвёл взглядом комнату. Достаточно большая, у стены кровать, на подставке подсвечник на три свечи, закрытые шторы и она, всё так же напряжённо смотревшая на меня.

– Константин, нам нужно…

О чём говорить в спальне с красивой женщиной, ждущей тебя в халате и с распущенными волосами? Может, кому-то интересны разговоры о добром и прекрасном, но в другой раз. Я не дал ей закончить фразу, подошёл и нежно поцеловал в губы. Получив робкий ответ, продолжаю и через некоторое время понимаю, что больше не могу терпеть. Поднял любимую на руки и перенёс на кровать. Лосины я уже не ношу, так что от одежды избавился моментально. Халат также отлетел в сторону, и я опять с жаром приник к манящим губам.

Два дня пролетели в каком-то безумном ритме. Вчера угомонились под утро и даже толком не поговорили. Целый день боролся со сном, находясь на заводе. Начальство, кроме двух инженеров, так и не догадалась, что сын Императора посетил Сестрорецк. Большую часть времени мы обсуждали планы увеличения объёмов и скорости работ. Вспомнил всё, что знал об организации и планировании производства. В первую очередь разделение труда и рабочих процессов. Сейчас с этим была просто беда. Для инженеров было новостью, что один работник может изготавливать конкретную деталь. Не обязательно изготавливать все детали и сразу собирать ту же фуру. В принципе с Даниловым мы и ранее обсуждали эти вопросы, но не в таком развёрнутом виде. Не сказать, чтобы местные были отсталыми, просто они работали и мыслили по иному.

Резануло безразличное отношение к условиям труда, но я быстро погасил недовольство. Что является нормой в моём времени, здесь воспринимается как блажь. Но я всё-таки настоял на некоторых моментах. В первую очередь о сокращении рабочего дня до 12 часов, организация медицинской службы, так как травматизм был высок, прекращении использования детей на тяжёлых производствах. Моё предложение об организации общежитий с бесплатным жильём и дешёвым питанием, натолкнулось просто на стену непонимания.

– Господа, меня удивляет ваше отношение к мастерам и рабочему люду. Посмотрите на ситуацию не с точки зрения излишнего человеколюбия, в котором вы меня подозреваете, – обращаюсь, в первую очередь к двоим коллегам Данилова, – А со стороны практики и экономической выгоды. Ваш завод является стратегическим предприятием, от которого зависит боеспособность нашей армии и флота. Оружие нужно производить не только быстро, но и качественно. Задайтесь себе вопросом, сколько времени уходит на подготовку хорошего рабочего? А теперь представьте, что он заболел или сломал руку. Вместо того чтобы за казённый счёт направить к нему врача, человек остаётся наедине с самим собой. А если он умрёт от простого заболевания или рука срастётся неправильно? Можно выкидывать его на улицу и нанимать нового? У вас за дверью стоит очередь из грамотных мастеровых, которые только и мечтают, чтобы работать на вас? Я что-то таких не заметил. В итоге вы получите снижение скорости, а может, и качества производства. То же самое касается рабочего дня. Один раз попробуйте сами поработать четырнадцать часов. Человек устаёт, организму требуется отдыхать. Единственное к чему приводит такое отношение – это снижению эффективности рабочего и его истощению.

У инженеров была своя правда, и в первую очередь всё упиралось в финансы. Понравилось, что они сами понимали бесперспективность подобной эксплуатации, когда люди работали буквально на износ. В итоге пришли к определённому знаменателю, теперь нужно ещё добиться поддержки Александра и что-то сдвинется. Сестрорецком я ограничиваться не собираюсь, надо внедрять адекватное отношение к рабочим на всех казённых производствах. Моим оппонентам очень понравилась идея ремесленных училищ, когда на завод приходит уже более-менее грамотный и подготовленный работник. Но опять всё упирается в отсутствие денег. Здесь нужна государственная программа, но казна такие расходы не потянет.

Сегодня ночь была не менее бурная, но какая-то размеренная. Вчера был эмоциональный взрыв, сумбур и всё походило на человека, измученного жаждой, который никак не может напиться. Вторую ночь мы просто без всякой спешки наслаждались друг другом. Поспать опять толком не удалось, может, минут на тридцать провалился в сладкую дрёму. Уже начало светать и скоро надо собираться. Будто-то, почувствовав мои мысли, слева началось шевеление и два сонных глаза удивлённо уставились на меня. Через секунду любимое лицо озарила улыбка, и она провела рукой по моему лицу.

– Я думала всё это сон. Никак не могу поверить в то, что мы вместе, пусть и на столь короткий срок.

Сердце на миг сжалось и сразу забилось с бешеной силой. Умом понимаю, что надо забыть эти две ночи как сладкий сон и даже в мыслях запретить себе думать о них. Но не могу себя заставить, а скорее не хочу. Предстоящее расставание не даёт мне покоя и в голове роются варианты следующих встреч.

– Мы ещё обязательно будем вместе. Главное наше желание, – начинаю поглаживать сразу набухшие соски и опускаю руку ниже к плоскому животику.

Дрожь, пробежавшая по столь желанному телу, стала командой к дальнейшим действиям. Начинаю гладить внутреннюю поверхность бедра и постепенно приближаюсь к светлому пушку. Слышу сдавленный всхлип, понимаю, что не могу больше терпеть и готов взорваться от возбуждения. Ложусь сверху, медленно вхожу в неё и начинаю постепенно наращивать темп. Через некоторое время она обвила меня руками и ногами, а сладостный всхлип сменился нарастающим стоном. Боги, какое же это непередаваемое наслаждение слиться с любимой женщиной в полнейшем экстазе!

Я долго не мог отдышаться после того, как всё закончилось. Понимаю, что этого больше может не случиться и я готов на многое, чтобы такие моменты продолжались снова и снова. Поворачиваюсь набок, обнимаю столь желанное тело и прижимаю к себе.

– Тебе пора, а то кто-то из моего сопровождения может заметить, – грустно произносит любимая.

– Я знаю, скоро будет совсем светло. Как тебе вообще удалось организовать нашу тайную встречу? Самая настоящая интрига, – целую тонкую шею и зарываюсь в пушистые волосы.

– Это всё Натали, без неё бы ничего не вышло. Кроме неё, мне некому доверять. Она и служанка, которая со мной с самого детства, вот и все мои настоящие друзья.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Быстро одеваюсь, некоторое время смотрю в набухшие от слёз глаза, нежно целую припухшие губки и выхожу из комнаты. Не люблю долгих расставаний, итак душа разрывается на куски.

Не знаю, когда Кузнецов успел, но он уже обзавёлся конспиративной квартирой в столице. Из Сестрорецка мы как раз заехали в небольшую усадьбу на окраине. В город решил не ехать, ограничусь письмом для Александра. Да и честно говоря не хотел видеть Юлю. Вроде особо не переживаю, но какой-то осадок присутствует.

Обстановка в гостиной роскошью не баловала, но и убогой её не назовёшь. Я расположился на единственном кресле, Игнатьев стоял за дверью. Вошедший человек в мундире семёновского полка, сильно удивился, когда увидел меня. Но достаточно быстро совладал с собой и приподнял шляпу в качестве приветствия.

– Здравствуйте, подпоручик. Я смотрю, вы не очень удивлены, значит, ожидали, что наша встреча повторится?

– Ваше Высочество, я всегда искренне рад видеть вас, – ответил Вебер.

Нашего неудачливого наводчика Кузнецов опекал весьма плотно. На встречу его заманили якобы по просьбе Жеребцовой. Эти интриганы даже не удосужились установить нормальную систему связи и знаков, чтобы распознать обман. Просто слуга передал подпоручику письмо, с указанием времени, когда за ним заедет карета. Поразительное разгильдяйство или я слишком много хочу от данной эпохи.

Вебер тем временем принял какое-то решение или просто решил оглянуться, но был остановлен Игнатьевым, которого он до этого не видел. Наверное, Михаил опять свой клинок достал, надеюсь, он не проткнет столь важного персонажа.

– Не надо дёргаться, дорогой Адольф. Вы среди друзей, ну или людей, которые могут стать вам таковыми. Здесь, – я кивнул в сторону свёртка на столе, – Триста рублей ассигнациями. Для начала мне нужен ответ на один вопрос. Далее будут ещё вопросы. А деньги лишними никогда не бывают.

Вебер оказался большим любителем карточных игр. Денег ему вечно не хватало и небольшое состояние, которое он получил из-за границы, уже закончилось. Гвардия – это не пехота в Новгороде, уровень расходов не сопоставим.

– А если я откажусь?

– Ничего страшного. Просто мы с вами больше никогда не увидимся, – я выдал максимально обаятельную улыбку.

Не знаю, чего там увидел Вебер, но в ответ улыбаться не стал. К моей радости, героя он из себя не строил и пошёл на сотрудничество.

Покушение на меня точно заказала Жеребцова, теперь в этом нет никаких сомнений. Мутные исполнители оказались поляками, которые работали на английского посла. А вот это уже интересно, думаю, подкину задачку для Кузнецова. Надо получше проследить за нашим английским товарищем. На эту парочку подпоручик работает более года. Ранее выполнял какие-то мелкие поручения. На нарушение присяги нашего героя толкнули банальные долги, которые заплатили его новые покровители. Всё-таки карточные игры – это самая настоящая беда нынешней эпохи. Долги, разорения семейств, самоубийства и прочие нелицеприятные подробности жизни лудоманов не являлись для меня тайной. Но ранее мне удавалось обходить эту тему стороной. Долго разговаривать с этим подонком я не собирался, просто стало брезгливо смотреть на подобное существо. Договорился о связи через Кузнецова и решил уточнить степень глупости Вебера.

– Адольф, а вы понимаете, что влезли в такие политические дебри, откуда только один выход – вперёд ногами.

– Я не настолько наивен. После возвращения в столицу я сообщил Ольге Александровне, что оставил письмо верному человеку. В случае моей скоропостижной смерти или пропажи, он должен передать его в Тайную экспедицию. Но меня уведомили о полной поддержке, даже обеспечили наследством, как вы знаете.

– Не думаю, что эту парочку остановила бы записка. Есть такие умельцы, которые разговорили бы вас через несколько мгновений и узнали местонахождение письма. Уж больно ставки высоки, как игрок вы должны это понимать. Но это дело не моё. Если они вложили в вас столь большие средства, значит, рассчитывают использовать вас далее. А это как раз, что мне нужно. Господин Вебер, надеюсь, вы понимаете, что наша с вами маленькая тайна должна остаться между нами?

Встаю с кресла и подхожу к моему новому сексоту. Передаю деньги и произношу.

– Вы нужны Империи подпоручик. Поверьте, каждый может оступиться, но не каждому дано осознать свои ошибки и вернуться на правильный путь. Надеюсь, на ваше сотрудничество во благо нашей державы. Вы можете всегда рассчитывать на любую поддержку с моей стороны.

Что я несу? Наверное, это отголоски вчерашней ночи, объясняющие моё неадекватное состояние. Но подпоручик, похоже, впечатлился и ушёл с одухотворённым лицом мученика, вступающего на эшафот. Вроде не наивный дурачок, прожжённый такой предатель и несостоявшийся убийца, но ведь поверил. Никак не могу забыть о нынешней эпохе и силе слова, на которую реагируют люди. Цинизм и деградация моего века ещё далеки и люди очень внушаемы, чем я беззастенчиво пользуюсь. Кто бы знал, чего мне стоило не засмеяться.

Новгород встретил меня на удивление солнечной погодой и не прекращающееся стройкой. Ведь есть в стране ресурсы, чтобы дать толчок развитию экономики. Плохо, что покупательская способность большей части населения отсутствует напрочь. Пока основным заказчиком всех услуг является казна, а наиболее платёжная часть населения предпочитает поддерживать иностранного производителя, то шансов поднять экономику, практически нет.

Не хочу думать о грустном. Я и так всю дорогу из столицы занимался сплошным самоедством. Хорошо, что была корреспонденция, которая заняла весомую часть времени. Письма пришли как раз перед моим отъездом в Сестрорецк, и я их отложил. Больше всего времени занял отчёт Астафьева. Вроде всё идёт хорошо, но надо расширяться и осваивать новые отрасли. Бумажный завод пока в стадии запуска, то же самое касается мебельной фабрики. Но отдельные экземпляры секретеров, шкафов и кресел уже выпускаются. Всё упирается в отсутствие нормальной фанеры, клея и хороших станков. Астафьев обещает начать выдавать продукцию уже к Рождеству, что по нынешним меркам просто образец оперативности. А то личных средств практически не осталось, а в кассу разведки я принципиально не лез – нужно отделять личный карман от государственного. Больше всего рассчитываю на бумагу, её сбыть легче и потребность постоянно растёт.

Ещё порадовало письмо от Харламова. Артель развивается, людей довезли, распахали первые экспериментальные участки, полным ходом идёт строительство. Мастерскую по производству сельхоз инструментов и прочего инвентаря решили организовать в Туле. Там с рабочими кадрами получше, плюс Полторацкий живёт недалеко и можно быть спокойным за контроль. Ну, хоть с этой стороны порядок. Отписался Ливанов, очень благодарил. По его словам, Орлов весьма энергично взялся за проекты, найдены ещё инвесторы, что тоже не может не радовать. Первая группа специалистов, как раз отбывает в Дикое Поле. Будут проводить разведку местности. Странно, что сам граф не написал, думаю, сообщит, как последуют какие-то локальные успехи.

Мыслями опять возвращаюсь к безумным ночам и не могу понять свои ощущения. С одной стороны, испытываю восторг и небывалый подъём, хочется совершать подвиги и я готов воевать хоть со всем миром. Но это отголоски личности старого Константина. При зрелом размышлении и включении здравого смысла, понимаю, что совершил очень необдуманный поступок. Другой вопрос, только ли я и не подтолкнули ли меня к нему? Такие мысли я старательно гнал, но они возвращались вновь и вновь. В итоге решил, что дело сделано, а последствия оставим на будущее.

Уже на подъезде к Путевому, рассмотрел лубки, которые нарисовали умельцы Новикова. Я попросил сделать упор на тему гигиены и разного рода полезных советов. Но издатель дополнил мои пожелания сюжетом из Святого Писания и какими-то местными карикатурами. Смысл некоторых из них для меня был недоступен, но в этом плане решил довериться профессионалу. Стоили лубки недорого, но не уверен, что обычный крестьянин может себе их позволить. Передам младшему Астафьеву, пусть займётся распространением, посмотрим на реакцию потребителя. Может община будет закупать для совместного просмотра.

Вечером во дворце собралась обычная компания офицеров моего полка, к которым присоединились Вольф и Фролов. По словам последнего, у них скоро будет, чем похвастать и ждут меня в ближайшее время. В любом случае я планировал завтра быть у егерей, заодно заеду в КБ. Присутствующие оценили морской бой, с интересом прочитали про сражения и известных адмиралов, но сошлись во мнении, что игра подходит более молодой публике. Зато моё сообщение о готовящемся указе по преобразованию полка в бригаду вызвало нешуточный ажиотаж. Для офицеров это новые перспективы, особенно в случае войны. Только Ушаков, который недавно получил чин прапорщика, выглядел отстранёно и не присоединился к общему оживлению. Надо бы сказать ему про обручение Браницкой с Салтыковым, но вроде не дурак с виду, должен понимать бесперспективность его притязаний на одну из богатейших наследниц Империи.

Долго спорили о предстоящей войне с Францией, в которой почему-то никто не сомневался. Удивило, что большинство считало эту войну, чуть ли не священной. И ведь не поспоришь, аргументы железные. Россия монархия, у которой есть обязательства перед Австрией и Пруссией, а главный враг республиканцы, казнившие своего короля. Но я решил внести свои пять копеек и поселить зёрна сомнений у собеседников.

– Вы, господа офицеры, излишне поддаётесь чувствам. Я тоже человек военный, но предлагаю вам посмотреть на события шире. В моём понимании может быть только две войны – освободительная и завоевательная. Последний раздел Польши и последующее подавление тамошнего восстания обоснованы тем, что мы вернули наши исконные земли, населённые русскими людьми. Война со Швецией тоже может быть отнесена к освобождению, так как мы забрали назад много земель, отторгнутых у России во время Смутного времени. Война с османами захватническая, как её не назови. Но мы не могли более терпеть набеги и угрозу Крыма, хватит этим людоловам пить русскую кровь. К тому же мы приросли огромными благодатными землями, которые со временем станут нашей житницей и будут приносить казне большие доходы. Но какой смысл в войне с Францией?

– Но как? Австрия наш исторический союзник и мы обязаны ей помочь, – воскликнул фон Рентелень.

– У нас есть союзные обязательства против турок. С чего бы нам лезть в чужую войну? Австрия потеряла Северную Италию и Нидерланды, но ей не угрожает опасность захвата коронных земель и расчленения. Пруссии никто не мешал заключить с французами мирный договор, выйти из войны и заниматься своими делами, что Фридрих Вильгельм III[1] проделал со всем старанием, забыв про австрийцев. Испания вообще стала, чуть ли не союзник республиканцев, позабыв о родстве с казнённым монархом. Единственная страна, которой нужна эта война, отделена от Европы проливом, неплохо зарабатывает, грабя испанские корабли и захватывая голландские колонии.

Решил провести ещё одну небольшую лекцию на предмет международных отношений и положения России. Кто знает, может, лет через тридцать сидящий передо мной подпоручик станет генералом, губернатором или министром. Времена, когда общество разделилось на англофилов, франкофилов или германофилов ещё не наступили. Поэтому я внушаю окружающим молодым людям исключительно идеи русофильства на грани откровенного национализма. Армия не должна лезть в политику, но политическую информацию никто не отменял. В будущем, любой человек, который излишне преклоняется перед какой-то европейской страной, должен вызывать исключительно негодование и презрение. И я сделаю всё, чтобы общественное мнение качнуть именно в эту сторону.

– Поручик Фитцнер улыбается, зная мою неприязнь к англичанам. Но это не отменяет того, что у нас нет никаких интересов в Европе.

– А где, по-вашему, у нас сейчас интересы? – не унимался фон Рентелень.

– Пока в Европе идёт большая война, России нужно решить вопрос со Швецией и добить турка. Нам просто нечего делить с французами на данный момент. Но именно с ними нам придётся воевать.

Следующую неделю я полностью погрузился в дела роты и егерей. С ротой всё было отлично, Фитцнер со своей немецкой педантичностью гонял солдат на полосу, устраивал постоянные марш-броски и шлифовал работу со штыком. Так что полезная, но очень муторная строевая подготовка и тренировка перестроений, воспринималась солдатами как отдых. С егерями было проще и одновременно сложнее. Десяток, вернее, двенадцать солдат были уже достаточно подготовлены, и нужно срочно расширять штат до взвода, а может, и больше. С другой стороны, людей просто так никто не отдаст, ведь мне же нужны лучшие. Значит надо договариваться с фон Миллером и также получить право первой ночи на предстоящий рекрутский набор. Ещё что-то нужно делать с вооружением. Стандартная фузея и тем более обмундирование, никоим образом не подходят для задач, которые будут ставиться перед егерями. По ружьям пусть думают офицеры и наставники взвода, по одежде у меня есть свои заготовки. Также необходимо думать о предстоящем походе, ну никак меня не устраивала система логистики и обеспечения солдат в походе. Пришлось погрузиться в ситуацию и просто стало жутко. Подал записку фон Миллеру, в ответ он озадачил меня подготовкой доклада и конкретными предложениями. Сначала хотел плюнуть и отказаться от доклада, но здесь нашла коса на камень, уж очень меня злило легкомысленное отношение офицеров полка к возможному походу. Вы хотите доклад с предложениями, вы его получите.

– Таким образом, путём обыкновенных расчётов можно установить, что наш полк укомплектован только на две трети от штатного расписания, а в артиллерии наполовину. Недостаток лошадей – более половины, фур – более половины, сапёрный инструмент – более половины, артиллерийские передки – более половины, котелки и солдатские фляги – более половины, шинели нового образца -…

– Постойте, господин поручик, – перебил меня фон Миллер, – По-вашему, выходит, что полк не готов к войне, случись она вдруг в ближайшее время?

– Нет, господин полковник. Мы не готовы даже к длительному переходу, до войны мы просто не доберёмся. А если доберёмся, то с половиной списочного состава, без трети пушек и минимальным боекомплектом. А так же без одежды и измученными солдатами.

В полковой избе повисла тишина. Фон Миллер стал красным как помидор, командир первой роты Резвой наоборот был белее мела, а командующий полковой артиллерией капитан фон Нейтгард был похож на рыбу, выброшенную на берег. Наконец ему удалось вдохнуть воздух и произнести.

– Стрельбы в последний раз производились в прошлом году, и тогда же было определено, что большая часть пушек изношена и устарела. Я запрашивал новое пополнение, ещё у прошлого командующего, о чём подавал два рапорта. Но не получил ни пушки ни солдат. Артиллерийские фуры просто отсутствуют, про передки и другие повозки вы уже рассказали. И если орудия мы ещё сможем как-то перевезти, но как доставлять порох, снаряды и походную кузницу, я даже не представляю.

Офицеры начали переглядываться и заёрзали на стульях, думаю у многих ситуация не лучше. Самым спокойным видел интендант фон Лоде. Отличный человек, хоть в армии предвзято относятся к его должности. Назначение он получил недавно, по отзывам офицеров был адекватным и очень помог в организации строительства новых казарм. Прежний интендант уволился по состоянию здоровья, но говорят, что просто откупился от следствия. Фон Лоде мне и помог с докладом для полковника. Я сам не ожидал, что ситуация настолько печальная. Проблема в том, что полк двадцать лет не был в походах и просто не был к ним готов. Потом будет наказание невиновных и героическое исправление ошибок, но кому от этого легче. В губернии реквизируют лошадей, телеги, инструмент и прочие нужные в походе вещи. А заплатит за всё казна в двойном или тройном размере. Узнаю тебя Русь матушка с её верой в авось и а вдруг.

В общем, неплохо я так взбаламутил наше полковое болото. Фон Миллер воякой был старым и впечатление дурака никогда не производил. Ему понадобилось буквально пару секунд, чтобы привести свои эмоции в порядок и начать исправлять ситуацию. Сначала выслушали интенданта и убедились, что всё гораздо хуже, чем я описал. Далее полковник некоторое время молчал и ознакомил всех с давно ожидаемой новостью.

– Я сегодня утром получил приказ о преобразовании нашего полка в бригаду. Более того, ей будут приданы функции подготовки капралов и сержантов для других полков. Мне пока не совсем ясно как это будет происходить, но приказ Его Величества нужно исполнять. Но вопрос с комплектованием штатного состава теперь стоит на первом месте. Обмундирование с пушками мы получим, лошадей и фуры купим, но солдата нужно долго готовить, тем более артиллериста. И если слух о войне подтвердятся, то мы должны быть готовы лучше всех и это не обсуждается.

Бедняга фон Миллер не ожидал от меня такой подлянки и хотел объявить радостную весть офицерам по окончании доклада. В результате мы часа четыре согласовывали потребности рот и прочие хозяйственные вопросы. Хорошо, что я додумался взять с собой ротного фурьера[2]. Ещё Фитцнер сильно помог, сам я от этих вопросов был очень далёк. Но в итоге всё упиралось в недостаток штатного состава полка. Ловлю на себе хищный взгляд полковника, который с улыбкой садиста спрашивает.

– Ваше Высочество, вы же намедни спрашивали про рекрутский набор?

Глава 9

10 августа – 30 августа 1797 года, Российская Империя, Сестрорецк, Санкт-Петербург, Новгород, Новгородская губерния.

Едем в Старую Руссу, а затем ещё в четыре уездных города – Крестцы, Демянск, Валдай и Боровичи. На север послали какого-то другого «счастливчика». Полковник человек хороший, но злопамятный. Раз я попросил у него права первого выбора из рекрутского набора, то сам и должен заняться скорейшей доставкой будущих защитников Родины. В ответ я выкатил свои хотелки, но к моему удивлению получил всё, что запросил. В результате едем на пяти телегах, экспериментальной фуре и моём возке. Отжал у интенданта лучшую часть обозников, посадил на телеги егерей, взял припасов на месяц и оперативно выдвинулся в путь.

В качестве консультанта захватил с собой подпоручика Ситнева, который имел дело с рекрутами на прошлом месте службы. В дороге выяснил у него все подробности нынешнего призыва в армию, и малость впал в осадок. Более десяти процентов рекрутов, призывников по понятиям моего времени, просто не доживало или сбегало до пересылки в часть. В некоторые вещи, о которых рассказал собеседник, я просто отказывался верить. Последующие события показали, что всё намного хуже.

Старая Русса встретила нас мерзким дождиком, колдобинами и полным отсутствием представителей власти. Привык я уже, что в Новгороде всё чинно, благородно и вообще полный орднунг. А здесь, в городок заехал военизированный отряд и ноль внимания со стороны местного полицмейстера или кто тут следит за безопасностью. Спросили у пейзанина, как доехать до места сбора рекрутов. Мрачноватое строение, что-то типа небольшой усадьбы заменяло казарму или тюрьму, это с какой стороны посмотреть. Хоть часовые присутствуют и то хлеб.

– Пётр, возьми, кого нужно и давай пробегись по окрестностям.

Дугин выдвинулся на поиски информации, а мы с Ситневым остались в возке. Караульный вроде как должен вызвать офицера, чтобы запустить нас, ну не штурмом же нам брать эту богадельню. Я же пока узнавал у подпоручика детали, что может твориться в этой местности и как нам лучше всего выполнить задание полковника. Теоретически я могу игнорировать приказы фон Миллера, но это пойдёт вразрез с моими убеждениями. Соблюдать законы надо начинать с себя, а потом уже требовать от подчинённых. После того как вызванный сержант рассмотрел, кто пожаловал в гости, сразу началась беготня. Возок мы загнали во двор, который оказался довольно большим, остальные телеги остались на улице. Два сарая, насколько я понял, выполняли роль временного обитания рекрутов, воняющий и давно не чищеный туалет располагался рядом. Готовили тоже на улице, судя по выложенным камням с остатками золы. Дом состоял из четырёх комнат, две занимали солдаты, в других располагалась кухня и кабинет. Вонь из комнат солдат шла такая, будто они не только год не мылись, но и нужду справляли исключительно под свои лежанки. Вообще, вся эта рекрутская команда, выглядела помятой, расхлябанной и с явными признаками вчерашней пьянки. Настроение и так было не очень, а тут такой повод устроить разнос.

– Господин Филипс, – обращаюсь к прапорщику, – Наведите здесь порядок, в этот хлев зайти страшно, а не то, что в нём работать.

Вообще, я не сторонник рукоприкладства в армии. Очень это развращает офицеров и сержантов, которые привыкают общаться с простыми солдатами исключительно затрещинами, не удосуживаясь объяснять и воспитывать. Но здесь как раз тот случай, когда хороший удар в голову заменяет часовую воспитательную беседу. На выходе из дома я был оглушён рёвом Филипса, никогда бы не подумал, что наш балагур и ловелас умеет так орать. Далее раздалось несколько звуков ударов и мощная фонетическая конструкция, которая наполнила меня гордостью за родной язык. Удивительно, но, кроме предлогов все слова были матерные. Думаю, какой-нибудь иностранец, особенно недавно приехавший в Россию, вряд ли бы догадался, о чём речь, даже в хорошем переводе. Зато расслабившиеся солдаты прекрасно поняли прапорщика и уже через минуту помещение начали проветривать и отмывать от старой грязи.

– Чего стоим, кого ждём? – спрашиваю егеря Белянина, который аж рот приоткрыл, наблюдая за происходящим действом.

– Дык, господин прапорщик так завернул, что заслушаешься, – отвечает этот любитель родной речи.

– Ага, прямо-таки поэт. Где мой стул?

Дождь уже прекратился, и я решил организовать временный штаб прямо во дворе. Белянин быстро собрал раскладной столик, три стульчика и поставил их подальше от туалета. Я пригласил Ситнева и доктора Вольфа присесть рядом и начал наблюдать за окружающей кутерьмой. Игнатьев занял пост за моей спиной. Братья тоже расположились недалеко, Богдан Фитцнер распоряжался на улице. Егеря занимались своими делами. В первую очередь лошадьми, которые не такие выносливые, как люди, и требуют постоянного ухода с хорошим питанием. Двое начали выводить из казарм будущих чудо-богатырей, которые на них ну совсем не походили. Одиннадцать человек разного возраста и роста, выглядевших одинаково убого. Двое вообще были босиком, у одного следы недавнего избиения и вообще он весь какой-то скособоченный. Но объединяло всех этих бедолаг даже не выбритые лбы[3]. Я всё-таки достаточно давно в этом времени и уже научился отличать голодных людей. А рекрутов, похоже, совсем не кормили, да ещё и оставили на холоде без одежды и обуви. Несколько ночей были достаточно прохладными, наверняка мужикам пришлось несладко. Ладно, всё потом, сейчас надо о людях позаботиться.

– Демьян, – обращаюсь к одному из егерей, – Давай организуй этим каликам перехожим попить чего горячего и покормить их надо.

В этот момент во двор буквально залетел невысокий офицер, за которым еле поспевал давешний сержант. Вид у него был также помятый, лёгкая небритость и запах перегара дополняли общую картину деградации.

– По какому праву вы здесь распоряжаетесь, – начал с ходу орать этот недоумок, подскочив к столу и обдав нас мощнейшим амбре, – Кто такие? Кто вам дал право?

Голубые глаза с набухшими от крови сосудами пылали праведным гневом. Короткие ладошки с обильной светлой порослью теребили съехавшую назад шпагу. Странная манера у людей знакомиться. Он что – бессмертный?

– Поручик Романов, подпоручик Ситнев и доктор Вольф, – представляюсь и показываю рукой на своих спутников, – Прибыли по поручению командующего Выборгского мушкетёрского полка полковника фон Миллера, произвести на месте отбор рекрутов. Бумаги у меня в возке, передам их немного позже.

В этот момент из второго сарая начали выводить новую партию людей. Вернее, троих несчастных, закованных в колодки. Я решил не пороть горячку и разобраться с этим делом позже. Пока надо людям помочь.

– Доктор, займитесь, пожалуйста, тремя этими страдальцами и тем скособоченным, – киваю в сторону сидящих на поленницах рекрутов.

– Я капитан Захаров, – опять начал кричать любитель дешёвого пойла и чеснока, – Здесь распоряжения отдаются только мной и никем иным. Эти ублюдки наказаны и будут находиться в колодках, столько сколько мне будет угодно. Вам ясно, поручик?

– Ваше Высочество, – и глядя на непонимающего самодура, уточнил, – Обращайтесь ко мне Ваше Высочество.

После того как людей накормили, освободили от колодок и Вольф их осмотрел, мы приступили к работе.

– Давно я такого не встречал, Ваше Высочество, – обращается ко мне Ситнев, – Не хочу наговаривать, но у капитана либо совсем плохо с деньгами, либо отсутствует совесть. Офицеры рекрутских команд приворовывают, часто признают годными и отправляют в рекруты слабосильных или больных, тоже не забесплатно. Берут деньги с помещика, если мужик крепостной или с общины. Но чтобы так. Из одиннадцати годные только четверо, остальные с явными увечьями, непонятными лишаями, у одного нога короче другой.

Подпоручик был человеком опытным, но и он не мог скрыть негодования и недоумения. Чего говорить о моих чувствах, которые я сдерживал с большим трудом. Кому в армии нужны инвалиды? Или этот идиот Захаров хотел уморить людей голодом, чтобы они померли во время пересылки? Половина из них итак больна, так ещё трое сильно простудились. А от воспаления лёгких в это время народ мрёт похлеще любой чумы с оспой.

– Но меня более всего поразил этот недомерок или карлик, даже не знаю, как его назвать. Мало того, что он не дотягивает до положенного роста[4], так ещё и явно слабоумный. Его не в армию надо забирать, а в кунсткамеру или учёным на опыты. Я даже не вспомню, когда видел подобный экземпляр человеческого рода.

– Нельзя так, Ваше Высочество. Пусть слабоумный, но всё-таки живой человек, как же его можно на опыты? – возмутился Ситнев.

– Да шучу я так, подпоручик. Пытаюсь хоть немного себя взбодрить и понять этого капитана. Он настолько порочный скот, что неспособен понять глубины своего падения? Или деньги с вином настолько зашорили ему глаза, что он готов пойти на откровенные преступления. Но даже это я могу ещё понять, но зачем людей морить голодом и холодом?

На это Ситнев ответить не смог. Тем временем в кабинет вошёл первый из колодников. Несмотря на лохмотья и побитое лицо, стоящий перед нами мужик вид имел боевой и злобный. Смотрел на нас он точно не как на спасителей, а чуть-ли не личных врагов.

– Фёдор Борисов Соловьёв, из мещан, двадцати семи лет от роду, – произнёс местный писарь, который неожиданно нарисовался, вслед за капитаном.

– Забавный случай. Это чего же он такого натворил, что мещанская община денег на выкуп не выделила? Нужной суммы у человека может не оказаться, вот тогда община обязана помочь. Но в этом случае, платить не стали и отправили в рекруты, – пояснил Ситнев, видя мой недоуменный взгляд.

– За пьянство, распутство, несоблюдение доброго порядка, проживание неизвестно где. А также отсутствие паспорта и неуплату податей в течение нескольких лет.

Глаза рекрут налились какой-то животной ненавистью, и он с рыком попытался броситься на нас с подпоручиком. Убогий только не учёл Игнатьева, стоящего за спиной, которого не было видно при входе. Подножка, несколько молниеносных ударов и подвывающее тело скорчилось на полу. Вижу недоумённый взгляд Ситнева, который успел только привстать и потянулся за шпагой, пожимаю в ответ плечами. Удивил писарь, который за секунду оказался под столом. Талант у человека, чует опасность на подсознательном уровне.

– Михаил, этого недоумка опять в колодки. И попроси Филипса, чтобы провели воспитательную беседу. Только аккуратно, без членовредительства и прочих непотребств. Но проучить его необходимо, дабы на людей не кидался. Это я такой добрый, а другой офицер мог и под сто шпицрутенов прописать, что равносильно смерти.

Следующие колодники оказались обычными крепостными парнями. Тоже с гонором, но адекватные. Обоих в армию сплавили также за строптивый характер и любовь ко всяким проделкам. Этих я, пожалуй, возьму как кандидатов в егеря, нам такая публика, как раз и нужна.

Вышли на крыльцо, несмотря на открытое окно, в доме ещё пованивало. Рекрутская команда усиленно чистила двор, рубила дрова и чинила ворота. В общем, картина, радующая глаз любого офицера, солдаты при деле значит, нет времени на дурные мысли. Наконец-то выглянуло солнышко, и даже вонь от туалета не могла испортить стремительно улучшающееся настроение. Немалую роль в этом играло то, что капитан на самом деле пойдёт под суд. Замарался он так, что минимум на перевод в район Камчатки заработал. Я этого урода отправил бы в штрафбат, но таких частей пока нет, да и не поймут. Против сословной солидарности не попрёшь, но идею Павлу надо подкинуть.

– Всё равно не могу понять историю с этим слабоумным, он идёт как замена другому рекруту[5]. Но неужели нельзя было найти более подходящего человека, тем более что по документам меняли представителя купеческого сословия.

Я не успел ответить, как на улице послышался грохот и крики. В качестве развлечения решил посмотреть, чего там происходит. Братья быстро меня обогнали и первыми вышли на улицу.

Ситуация была обычная – свалился товар с телеги. Косвенно в этом виноваты были мы, так как сузили проезжую часть своим караваном. Возница не справился, либо лошадь дёрнулась, но с перегруженной телеги упало несколько мешков. Он попытался вернуть мешки на место, но был атакован хорошо одетым молодым человеком, скорее всего, владельцем товара. Вот сейчас этот упитанный молодец, бил наотмашь по лицу хлипкого мужичка раза в два его старше, который молча терпел публичное унижение. Вокруг как по волшебству появились зрители, только, что кроме нас на улице никого не было и вдруг десяток зевак.

– Это сын купца Вахрамеева Дмитрий, – произнёс стоящий рядом сержант, – Сам в телегу товара сверх меры накидал, а теперь над возницей измывается.

– Мажор, что ли местный?

– Никак нет, господин поручик, Димка не майор. Из купцов они, Афанасия Вахрамеева сын значит, – отвечает сержант и странно на меня поглядывает.

– Знакомая фамилия, кстати, – произносит Ситнев, – Не он ли у нас проходит как рекрут, которого заменили.

– На ловца и зверь бежит, – произношу с улыбкой, – Савва тащи сюда этого недомажора.

Сына купеческого моментально доставили перед мои очи. Высокий, широкоплечий, но с явным брюшком и немного опухшим лицом с небольшой бородкой. Запах алкоголя подтвердил моё подозрение, зачем этот персонаж устроил показательное выступление с унижением возницы. В голубых глазах, застыло явное недопонимание. Чего это вдруг господа офицеры соизволили видеть местного хозяина жизни?

– Прощения просим за предоставленные неприятности. Мы быстро сейчас всё погрузим и уедем. Ну а потом этот пёс у меня ещё ответит, не извольте беспокоиться, – начал лепетать сын купеческий.

– Дмитрий, а как вы относитесь к нашей победоносной армии? – решил немного поиздеваться над этим балбесом.

– Я со всем старанием и почтением, – начал опять лепетать детинушка, – Только у нас в семье всё по чину. Батюшка выплатил отступные, и значит, от службы меня освободил.

– Отступные – это хорошо, – переглядываюсь с улыбающимся Ситневым и приказываю егерям, – Заприте этого патриота в сарае, где колодник наш обитает. Посидит в приятной компании, перед долгой дорогой. Вознице помогите, придётся ему одному ехать. И найдите капитана, надо заканчивать этот балаган.

Теперь уже ржущие егеря потащили непонимающего Вахрамеева младшего в каморку к мещанину. Какой насыщенный у меня сегодня день. Боюсь только, что на этом он не закончится. Всё-таки деревня она и в Африке деревня. Не прошло и получаса, как за дверью послышались голоса. Часовой просунул голову в дверь и порадовал нас, что прибыл купец Вахрамеев старший.

Купец оказался невысоким, тонким в кости мужчиной лет пятидесяти. Его густая светлая борода изрядно пестрила сединой, а вот глаза были ясные как у ребёнка. Только веяло от товарища некой гнильцой. Не люблю я людей, которые постоянно отворачивают и прячут взгляд. А далее пошла классика буханьем на колени, не велением казнить заблудшего отрока и подобная чушь.

– Скажите, господин Вахрамеев, – произношу спокойным тоном, – Отчего вы не заплатили деньги за сына в казну, а подсунули нам какого-то несчастного и слабоумного карлика? Вы вообще, о чём думали, когда занимались подлогом? Это дело даже не для обычного суда, тут Тайная экспедиция может заинтересоваться.

Бегающие глазки и невнятный лепет показали, что наказание купец боится, но в его неотвратимость не верит. Здесь часовой объявил о приходе второго героя нашего спектакля. Капитана, скорее всего, нашли в трактире, потому что вид у него был осоловевший. Наверняка уже добавил к вчерашним излияниям, пьяным он не казался, но амбре заиграло новыми ароматами. Он точно не ожидал увидеть стоящего на коленях купца, а тот решился и начал обвинять Захарова.

– Вот господин капитан пусть и расскажет. Что за слабосильную замену он подсунул и куда деньги ушли.

А интрига-то закручивается. В принципе, что-то похожее я и ожидал. Смотреть на пререкания двух подельников было мерзко, поэтому купца я выставил за дверь. С капитаном разговор был короткий.

– На вашем месте, я бы сейчас не водку пил, а был в поиске замен солдат, которые совершенно непригодны к службе. Если бы не Божий промысел, который послал нам сына купеческого, – не удержался я от ехидства, – То пришлось бы искать целых семь человек. Но мы с подпоручиком облегчили вашу задачу, господин капитан. Вам к завтрашнему утру нужно предоставить всего шесть здоровых рекрутов. И не усугубляйте своего положения, лучше вам не идти на новые преступления. Договоритесь с общинами и помещиками полюбовно. Рапорт с жалобой на вас я подам как моему полковнику, так и в Военную коллегию. Выполните свою работу и мой совет – напишите повинную. Может, вместо каторги вас отправят защищать рубежи Империи. По крайней мере, вы получите возможность собственной кровью смыть позор, который падёт на ваше имя.

Многие нынешние офицеры пустили бы себе пулю в лоб, дабы избежать публичного позора. Но господин Захаров был слеплен из иного теста, где муки поменьше, а говна побольше. Не заметил я на его лице ни грамма раскаяния. После небольшой ругани с капитаном в коридоре, купца запустили в кабинет. Товарищ оказался совсем странным, решил сменить тактику и начал давить на жалость.

– Бес попутал, господа офицеры, – раздались жалобные причитания, – Младшенький Димка у меня, разбаловал, есть грех. Упустил, не поставил его работать в лавке, чтобы он понял, какого это начинать с самого низа. Но я внесу нужную сумму и отмолю грех. А мерзавца этого женю в ближайшее время и всех делов.

Этот манипулятор-любитель смотрел на нас таким честными глазами, что мне захотелось проверить наличие кошелька. Такой взгляд бывает только у мошенников со стажем и агитаторов из разного рода сект. Но местный Бендер просчитался, не на того напал. Придётся использовать своё положение, дабы купец действительно не успел откупиться. Как бы я сам ни ратовал за соблюдение законов, но иногда приходится включать админресурс.

– Не переживайте так, господин Вахрамеев, – делаю я максимально серьёзное лицо, – Молитва вещь хорошая и нужная. Непременно после ступайте в церковь и очистите свою мающуюся душу. Деньги же лучше внести в какое-нибудь благотворительное заведение. А за своего сына можете быть покойны. В ближайшие двадцать пять лет он будет одет, обут, сыт и главное – занят очень интересной и насыщенной работой. И начнёт он, как вы хотели, с самого низа, а далее всё в его руках. И даже грехов на вашем сыне больше нет, потому что он сейчас воин Божий, ибо защита Родины – есть дело богоугодное. Только с женой у Дмитрия сразу вряд ли получится, но поверьте, первые лет десять она ему и не понадобиться. Идите, господин купец, помолитесь, подумайте о смысле жизни – это никогда лишним не бывает.

Думаю, купец так и не понял, что произошло, но Игнатьев открыл дверь и помог лёгким толчком растерянному товарищу покинуть комнату.

Ситнев некоторое время сдерживался, но потом начал ржать как конь, писарь поддержал его тонким хихиканьем. Мне же было смешно и грустно. Героем я себя не ощущал, но и особой вины также не чувствовал. Ситуация была просто ужасная. Если хотя бы в каждом десятом уездном городе страны творится подобное, то это катастрофа.

На следующий день мы разделились. Часть здоровых рекрутов выдвинулись в полк под надзором рекрутской команды. Вместе с ними я отправил егерей, дабы с таким трудом доставшиеся будущие солдаты доехали до места службы живые и здоровые.

Дорога до Демянска с учётом качества покрытия, весьма затруднительна и растянута по времени. Зато есть повод подумать. Но мысли, которые меня одолевали, были очень минорными.

Для меня всегда было непонятно скотское отношение к человеческой жизни. Никогда не жил в других странах, я конечно про нормальные, а не всякие помойки третьего мира. Но сдаётся мне, что Россия моей эпохи унаследовала наплевательское отношение к жизням людей у Союза, который, в свою очередь, взял много худшего у Империи. Был короткий отрезок в СССР конца пятидесятых – середины восьмидесятых, когда наш народ жил более или менее нормально, его массово не тиранили и уничтожали. Более того, власть даже проявляла всяческую заботу о населении, а человеческая жизнь была бесценна. Но произошло, что произошло. Далее всё встало на свои стандартные людоедские рельсы.

Трое из шести рекрутов в итоге заболели, Вольф предложил оставить их отлежаться. Но я не решился оставить бедолаг в прежних условиях и забрал с собой. Едут теперь на телегах под присмотром врача и с нормальным питанием. Какой мотивацией руководствовался Захаров, когда попытался впихнуть больных людей, вместо здоровых, понятно. Дело обычное, никто не хочет терять нормальных работников, ни помещики, ни община. Случай с Вахрамеевым банальная взятка, для местных реалий дело обыденное и практически неподсудное. Слишком большую волю дала Екатерина, что коррупция перестала считаться преступлением. Но когда этот моральный урод прикарманил даже деньги, положенные на содержание этих несчастных, он не понимал, что обрекает их на муки голода? Он не знал или не хотел замечать, что его шакалья команда отняла у людей одежду и обувь? Не видел, что они несколько дней сидят голые и голодные в холодном сарае? Последние два дня людей почти не кормили, давали какие-то объедки и холодную воду. Что творится в душе таких людей и есть ли она у скотов? Рекрутов, которых должны были накормить, одеть, сопроводить за казённый счёт банально ограбили, и чуть было не уморили голодом.

Перед отъездом я прописал каждому из шакалов шпицрутенов, особо не зверствовал, им ещё людей в Новгород сопровождать. Жалко, что нельзя было запороть до смерти людоеда-капитана. Он был тих и незаметен, против наказания своих солдат не возражал, всех необходимых рекрутов предоставил.

Меня до сих пор трясёт. Я даже с доктором и Ситневым не стал разговаривать, они поняли моё настроение, за что им отдельное спасибо. Опять меня начали посещать образы из прошлой жизни. Десятки новобранцев выгрузили из самолёта и оставили зимой на морозе в лёгкой одежде. То, что ситуация происходила в Сибири и потом все замороженные слегли с воспалением лёгких для генералов несущественно. В одной из учебок отсутствие должного отопления и нормальных бытовых условий стало причиной эпидемии ОРВИ. Сотни солдат заболели воспалением лёгких. Командование части годами мучило солдат, пока дело не получило широкий общественный резонанс. В десятках частей призывники страдают от жуткой дедовщины, где унижения, избиения и грабежи скорее норма, нежели исключение. Что особенно ужасно, часто всё это происходит с прямого одобрения офицеров, которым так проще поддерживать мнимую дисциплину, а по сути, держать людей в состоянии перманентного страха. А когда очередной несчастный покончит с собой или его убьют, всё это усиленно скрывается. Сколько закрытых гробов получили русские матери с убитыми в мирное время сыновьями? А как жить тысячам мальчиков в двадцать лет, потерявших здоровье, искалеченных физически и морально? Генералы начинают активизироваться и усиленно прикрывать свои задницы, только в том случае, когда отчаявшийся солдат идёт на побег с оружием или на самосуд с убийством мучителей.

Этот чудовищный список преступлений против собственного народа можно продолжать. Отвратительно, что общество просто перестало реагировать на уничтожение наших детей. С голубых экранов, часто голубые же ведущие, под радостные визги стада внушают, что важнее для страны и общества кому дала или от кого родила очередная эстрадная или театральная шлюха. То, что действительно происходит в стране неважно, особенно если это не вашего сына убили или искалечили. А потом, попозже вечером, новый манипулятор объяснит вам, что во всём виноваты пиндосы, пидоры и вообще хасиды. Стоп, хасидов трогать нельзя, многие ведущие и их начальство, как бы сказать помягче, сами из них или родня. В итоге стадо радостно глотает очередную порцию сена вперемежку с говном, а несчастные родители, оставшиеся один на одни против системы тщетно пытаются наказать убийц и садистов. И даже если дело доходит до суда, то сроки настолько смешные, будто приглашают следующих подонков убивать дальше во имя системы и людоедов у власти. Мы же встали с колен, нужно убить и искалечить побольше людей, вдруг опять рухнем. Система давно пожирает наш народ, и противостоять ей могут только единицы. Если бы дело касалась только армии, но прогнившая система распространила свой тлен во все государственные институты.

Вот имеем абсолютно людоедское государство, что в моей реальности, что в этой эпохе. Моё время уж очень сильно напоминает екатерининские времена. Когда за ширмой просвещения и прогресса, скрывалась самая чудовищная эксплуатация и уничтожение собственного народа. Временщики и фавориты получали огромные преференции, вгоняя страну в очередную кабалу.

У меня иногда складывается такое впечатление, что нашей стране может помочь только вечный Сталин. Исключительно при такой системе и в состоянии вечного страха, представители власти держат в руках свои аппетиты и вынуждены жить в рамках правового поля. Проблема в том, что такие талантливые грузины рождаются не каждый век и у них очень плохо с человеколюбием. Уж очень много щепок в виде тысяч человеческих жизней летят в стороны, при рубке леса для очередной нужной народу социалистической стройки. Замкнутый круг по-русски, либо клептократия либо тирания. Но за всё платит народ своими жизнями.

Опять понесло в мою реальность, наверное, недавний сон с мамой всколыхнул мой мечущийся разум. После некоторого раздумья понял, что ни черта времена не похожи. Нет в этом времени такого количества людей во власти, готовых предать страну и народ за счёт в швейцарском или английском банке. Паркетные генералы и прочие воры с золотыми эполетами, нивелируются настоящими героями, начиная от солдата и заканчивая фельдмаршалом. Для них честь и долг важнее жизни, не говоря уже о мошне. В моём времени арифметика иная. В этом времени весь народ, от крестьянина до Императора, готов сражаться со всем миром за Родину, что они показали в 1812 году. А их правнуки повторили подвиг предков через сто тридцать лет. Но я не уверен, что в моём времени народ готов массово сражаться и умирать за нувориша или чиновника, который хранит активы в стране агрессора, дети которого, имеют вражеское гражданство. Солдат можно заставить умирать, в конце концов, они давали присягу. Найдутся патриоты и идеалисты, которые пойдут в добровольцы. Обывателю же давно плевать, по крайней мере, я ловил себя на таких мыслях в последние годы. Многие даже смену очередного властителя могут не заметить, лишь бы кормили и поили вовремя. Они так и на оккупацию не обратят внимание, а если заметят, то главное, чтобы их личный комфорт не пострадал. Рад ошибаться, но всё шло именно к этому.

Стало совсем уж тоскливо. Что в прошлой жизни, что в этой везде тупик. Для чего вообще жить? За что бороться, если кругом такая же безнадёга, как в моей реальности? Россия прекрасно проживёт и без меня. Спокойно докатившись до 1917-го. Тысячи таких как капитан Захаров, поручик Вебер, Ольга Жеребцова, семейка Арцыбашевых и прочая погань рангом пониже и повыше будут продолжать разворовывать и предавать страну, уничтожая всё, до чего смогут дотянуться. И не смотря на противодействие им сотен и тысяч достойных людей, страна рухнет в пекло гражданской войны и заплатит неподъемную цену. Но система также будет пожирать её, перемалывая и уничтожая миллионы простых людей.

Сидел несколько минут с закрытыми глазами. Сначала меня посетило видение мальчика Вани с глазами полными слёз и ужаса. Затем картина изломанных девичьих тел из общей могилы. Голодные мужики-рекруты, несмотря на скотское отношение, не потерявшие человеческое достоинство и накормившие похлёбкой слабоумного товарища, который совсем перестал осознавать окружающую реальность. Вернулся на грешную землю, чего-то меня совсем понесло. Откуда вся эта слабость и сомнения? Мне же дан шанс и всё это не просто так. Кто-то же перенёс мой разум и вселил его не в простого крестьянина. Раз у меня есть возможность сделать так, чтобы закон в России стал синонимом порядка. Чтобы человеческая жизнь в моей многострадальной Отчизне была главной ценностью. То не жалко положить на это свою новую жизнь и потратить все отпущенные мне годы. Если я спасу хотя-бы одну жизнь, разменяв её на свою новую, то всё будет не зря. Есть цель и надо к ней идти.

Удивительно, но в Демянске не было никаких проблем с рекрутским набором. Встретили нас, чуть ли не с хлебом и солью. Призывники были как на подбор здоровы и молоды. Одежда, обувь, припасы и даже деньги присутствовали в полном объёме. Я даже порадовался на минутку, но сразу понял, что, скорее всего, Захаров послал гонца. Не мог он работать сам по себе, наверняка с годами сложилась целая система. Ситуация в Валдае убедила меня ещё больше. Значит, будет более объёмный доклад Императору и порочную систему придётся выкорчёвывать во всех уездах губернии. К сожалению, на большее моих полномочий и возможностей не хватит. Но ничего, начнём пока с малого, там где я могу что-то изменить.

Интерлюдия-1

Сегодня в доме Ольги Жеребцовой было многолюдно и весело. Опала братьев была давно забыта, тем более что сам Император не раз подчёркивал своё расположение к великосветской красавице. Ныне двор находился в Царском Селе и должен был вернуться в столицу через несколько дней. Но гостей было немало, так как многим импонировал стиль и немного показная роскошь балов хозяйки дворца. Мало кто знал, что на этих приёмах не только наслаждались изысканными винами или танцами, но и решали другие важные государственные дела.

Сегодня в одной из специально приготовленных комнат встретились два человека, которые ранее особо не общались, но общие интересы создают и не такие альянсы.

Гость, а Уитворт считал особняк своей любовницы домом, раздражал и даже бесил его буквально всем. Своим камзолом, на который были повешены все ордена и драгоценности, которыми был осыпан фаворит Императора в последнее время. Масляные чёрные глазки, которые пожирали глазами лифы всех присутствующих на приёмы дам, а сейчас не отводили взгляда от позолоченных настольных часов тонкой работы, которые посол лично заказывал для Ольги в Англии. Ибо только мастера его великого острова способны создать подобный шедевр современной механической мысли. То, что часы по приезду не смогли собрать[1], и пришлось обращаться за помощью к какому-то местному варвару по фамилии Кулибин, дело десятое. И то, что часы работают без поломок уже более двух лет, в отличие от остальных, которые требуют ремонта и наладки каждый месяц, только совпадение. Ну не верить же в то, что какой-то сиволапый muzhik мог разобраться и улучшить произведение английских гениев.

Маленький рост, мохнатые брови, густая чёрная поросль на руках и ушах гостя наполняли Уитворда исключительно презрением к этому подобию белого человека. Но Кутайсов был нужен послу, как глоток воды в пустыне. Более того, собеседник прекрасно это понимал. Но так как ему можно внушить нужное мнение или просто купить, то глупо отказываться от возможности иметь такого союзника. Наконец желанный и одновременно презираемый гость оторвался от лицезрения блестящей игрушки и начал разговор.

– Господин Уитворт, предлагаю перейти к основной части наших переговоров. Ваше предварительное предложение я рассмотрел, оно не впечатляет, и хотелось бы услышать все ваши аргументы.

Посол чуть было зубами не заскрипел от подобной наглости. Этот, похожий на берберского дикаря, нахал просто выворачивает ему руки. Предложенная сумма должна была заинтересовать этого алчного гардеробмейстера, но его аппетиты были безграничны. Тем более Уитворт уже исчерпал выделенный ему лимит и дело идёт к тому, что придётся расставаться с собственными средствами. Но даже минимальная тень неудовольствия не проявилась на лице англичанина. В сферу своей деятельности ему приходилось иметь дело с не меньшими подонками и отребьем рода человеческого. Уитворт открыл приготовленную папку, которую, кстати, делали местные варвары, и передал первый документ.

– Как вы знаете, переговоры о вступлении России в альянс всех небезразличных к будущему Европы стран, зашли в тупик. И виной тому необдуманные речи и письма с предостережениями одного пылкого юнца. Особенно сильное впечатление его смехотворные аргументы произвели на Императора. Таким образом, союз России с Австрией и Англией под угрозой. И только в ваших силах помочь заключить его. В письме один из участников собрания новгородских офицеров, описывает, как интересующее нас лицо публично клевещет на доблестную русскую армию и ставит под сомнение её возможность даже добраться до поля боя.

– Очень забавное письмо. Не буду спрашивать, как оно попало к вам. Но вы смогли меня заинтриговать. Может, у вас есть что-то ещё более интересное? – большой нос собеседника забавно сморщился.

Уитворт подумал, что Кутайсов похож на большого и мерзкого грызуна. Этот огромный нос, живущий своей жизнью, чёрные глаза-бусинки и вся его нелепая фигурка, напоминающая крысу.

– Есть копия письма, которое наш герой написал графу Орлову. Очень, знаете ли, необычный документ. Он достаточно объёмный, прошу вас ознакомиться в ближайшее время. Если потребуется, то из него можно сделать очень интересные выводы.

Фаворит некоторое время молчал и что-то обдумывал. Наконец решился и ответил послу.

– У обер-прокурора, князя Хованского, тоже есть письмо, адресованное Константином брату. Я его читал и могу с уверенностью ответить, что оно весьма двусмысленное. Думаю, мы сможем вам помочь господин Уитворт, но всё упирается во множество деталей. Прошу меня понять, но нельзя быть уверенным в осуществлении вашего плана.

– В чём заключается главное препятствие? Есть компрометирующие письма и желание заинтересованных лиц передать их Императору. Главное – правильно разъяснить, о чём в них идёт речь. Если дело опять в деньгах, то я готов пойти вам навстречу, но в разумных пределах.

– Дело не только в деньгах. В отличие от вас и заинтересованных лиц, стоящих за князем Хованским, именно я буду передавать письма Императору. И мне придётся объяснять вред и опасность написанного для русского общества. Трудность в другом – многие люди не знают, но Его Величество очень привязан к своей семье. Даже если он будет совсем не в духе, то быстро успокоится и отменит своё решение. Но гнев его может перейти к тому, кто покусился на жизнь его близких, – ответил фаворит и вздрогнул от описанной перспективы.

– Вы неверно меня поняли, Александр Иванович. Никто не хочет, чтобы Его Величество серьёзно наказывал сына. В случае, если Император изменит своё мнение или Константину удастся оправдаться, то могут последовать ответные меры. А мне хочется, чтобы наше сотрудничество продолжилось и дальше. Нам нужно кинуть тень подозрений на царевича, и чтобы он два-три месяца не мешал идущим переговорам. А после небольшого внушения, можно отправить его обратно в ссылку. Россия страна большая, чем дальше Константин будет от столицы, тем лучше. Но и Новгород подойдёт, лишь бы Его Величество разочаровался и перестал доверять своему беспокойному отпрыску.

– Я подумаю и отвечу вам завтра. Мне не за что любить Константина, но и не хочется потерять расположение моего господина. Для того, чтобы чаша моих сомнений склонилась в нужную вам сторону, сумму необходимо удвоить. И ещё, – произнёс Кутайсов и посмотрел на часы.

– Часы будут доставлены вам завтра, господин гардеробмейстер, – Уитворт натянул на лицо лицемерную улыбку, – Также вы получите нужную сумму и все имеющиеся у меня письма.

Посол сидел в кресле и размышлял об этой непонятной для него стране. Мало того что вельможи самостоятельно решают, что выгодно для страны и прилюдно нарушают приказы правителя. Так многие из них, как его недавний собеседник, готовы предавать страну и своего благодетеля, лишь бы устраивала цена. Он опять задавался вопросом, который мучил его с первых дней приезда в эту непонятную Россию. Как эти варвары умудрились не сгинуть в веках? Мало того, они создали одну из крупнейших стран в мире. Пусть рыхлую, но Империю, которая ещё и постоянно расширяется, будто назло здравому смыслу. Но ничего, его работа как раз заключается в том, чтобы расшатывать и разрушать изнутри врагов Англии. Его любимую Родину ждёт долгая дорога, но в итоге она увенчается успехом. Эту варварскую страну нужно постепенно, год за годом, кормить ядом и расшатывать изнутри. Другого пути просто нет. В открытом противостоянии их не победить. Разве что на море, но у России пока нет достойного флота. И никто не позволит им его построить. Кто в здравом уме откажется от контроля за большей частью русской торговли? Задача любого английского посла ослаблять врага, пусть сейчас он и союзник. Слабые места противника он знает, значит, надо будет наносить удары именно туда. Настроение стремительно улучшалось, и посол решил хорошо провести сегодняшний вечер. Тем более, что его пассия обещала очередную бурную ночь. От предвкушения таких удовольствий он рванул в зал, как молодой корнет.

Интерлюдия-2

Сегодня в кабинете канцлера собралась прежняя компания. Только настроение гостей было далеко от обычного ленивого благодушия. Хованский пил вино, но нервные движения и сжатый до белизны пальцев бокал, выдавали его внутреннее напряжение. Гагарин был откровенно растерян, но пытался скрыть свои чувства за внешним спокойствием. Непривычная бледность его полного и обычно красного лица, говорила сама за себя.

Хозяин кабинета тоже пребывал в нервическом состоянии. Но он не страшился возможных кар, в случае неудач их интриги. Больше всего его мысли занимали сомнения в том, что они ошиблись с хранителем архива и денег. Ведь второго шанса у них не будет. Ошибка может стоить не только положения, но и жизни. Хорошо, что оба его собеседника это прекрасно понимают.

– Таким образом, путём наблюдений и перехвата корреспонденции было установлено, что Ростопчин и Салтыков не имеют никакого отношения к интересующему нас делу, – продолжил свой доклад Хованский, в очередной раз, сделав глоток вина, – Остаётся небольшой шанс, что это Александр, но всё ведёт к его брату. Моему человеку удалось опознать загадочного советника, который периодически появляется в окружении Константина. Его фамилия Волков, по крайней мере, так его звали на прежнем месте службы. Ранее он был доверенным лицом князя Вяземского, что о многом говорит. Мой помощник, кому я доверил наблюдение, один из немногих людей в стране, кто знает об этом человеке. Он тоже имел честь работать с покойным Вяземским и вспомнил Волкова. Ещё выяснилось, что ранее упомянутый финансист Шульц, также имел отношение к Тайной экспедиции, где состоял ревизором. Очень, знаете ли, странный выбор окружения для молодого царевича.

– Мы уже не первый раз обсуждаем странности, которые творятся вокруг этого непоседы и возмутителя спокойствия. Одно дело придумывать игрушки и злить англичан, но совсем другое стать обладателем таких ресурсов. Меня смущает, что он никоим образом не проявил деньги и не воспользовался архивом, – произнёс Гагарин.

– Нам не хватает своего человека в окружении Константина. Если начать искать подходы к его секретарю и такому опытному человеку, как его финансист, то это сразу вскроется. Забыл сказать, что нынешний управляющий хозяйства царевича не менее странная фигура. Появился недавно, навёл очень жёсткий порядок, как в Мраморном, так и в Путевом дворце. И если в столице я могу получать сведения от многочисленных слуг, то Новгород закрыт, будто осаждённая крепость. Когда приходило расследование покушения на нашего героя, я попросил по старой памяти следователя из Тайной экспедиции понаблюдать за царевичем и может наладить связи с окружением. Ответ был простой – сделать это незаметно невозможно, – обер-прокурор опять потянулся к бокалу.

– Вы князь, говорите, что нет никаких действий со стороны обладателя архива, – Безбородко обратился к Гагарину, – Но это не совсем так. В Голландию вернулся Дмитрий Голицын, мне недавно передали эту новость по дипломатической почте. Нашему послу он ничего объяснять не стал и просто поселился в Амстердаме. На приглашения к разговору он не отреагировал. Показательно, что князь начал проявлять интерес к тамошней бирже и некоторым торговым домам. Дмитрий Алексеевич человек опытный и имеет большое влияние среди голландских вельмож. Что он задумал, одному Богу известно.

– Как раз всё понятно. Голландские банки многие десятилетия работают с Россией. Значит, можно предполагать, что деньги перевезли туда или готовят отправку. Тем более нам нужно спешить, – нервно воскликнул Гагарин.

– Смущает меня, что в нашем деле будет участвовать мерзкий Кутайсов, – канцлер сморщился, произнося фамилию, – Этот продаст и предаст в любой момент. Но времени нет, здесь ещё этот англичанин проявил себя. В случае чего, можно всё свалить на него и отвести от себя подозрения. Пусть посол со своей шлюхой думает, что они такие умные и все пляшут под их дуду. Союз с Англией неизбежен, но я недаром затратил столько усилий, чтобы затянуть переговоры и вынудил Уитворта пойти на открытую интригу.

– Кутайсова мы тоже хорошо подготовили, – улыбнулся Хованский, – Сразу клюнул на переписку братьев. Всё никак не может простить намоченные штаны.

Присутствующие дружно расхохотались, сбрасывая тем самым нервное напряжение, которое довлело над ними в последние дни. Решение уже фактически принято и это лучше, чем состояние полной неизвестности, а там далее все в руках Божьих.

– Гавриил Петрович, вы согласовали о своим другом Лопухиным[2], как будет проходить расследование? И почему именно его вы видите в качестве главного следователя?

– Да, Пётр Васильевич как раз ждёт новое назначение и пользуется в Императорском совете большим уважением со стороны Его Величества. На прежнем месте он проявил себя исключительно с положительной стороны и велики шансы, что именно господин Лопухин следующий глава Тайной экспедиции.

При этих словах Хованский внутренне напрягся, но постарался не показывать присутствующим своего состояния. Он сам метил на эту должность, но видно не судьба.

– Я пришлю своего человека, как всё начнётся. Очень опытный и грамотный служака, от которого мало, чего можно утаить. Всё-таки дело деликатное и к обыску абы кого не приставишь. Деньги, коли их найдут, также везём к вам? – обратился обер-прокурор к канцлеру и после кивка Безбородко, продолжил, – Значит, нет смысла больше откладывать. Меня тоже смущает этот зассанец, как бы чего не перепутал со страху.

[1] Намёк на ситуацию с знаменитыми часами «Павлин», приобретённых Потёмкиным, которые Кулибин монтировал и чинил.

[2] Светлейший князь (1799) Пётр Васильевич Лопухин (1753 – 1827) – русский государственный деятель, действительный тайный советник 1-го класса (1814), председатель Комитета министров Российской империи в 1816-1827 гг. Особенно возвысился при дворе, когда его дочь Анна Гагарина стала фавориткой Павла I.

Глава 10

7 сентября – 25 сентября 1797 года, Российская Империя, Новгород, Санкт-Петербург, Петропавловская крепость.

А ничего здесь – уютно, тепло и никакой сырости. Думал, будет гораздо хуже. Но Алексеевский равелин производил приличное впечатление. Вернее, та его часть, которую выделили для нашего проживания. Мне разрешили оставить при себе Дугина и Игнатьева, что уже навевает на более оптимистичные мысли. Сначала подумал, что это конец, бобик допрыгался. Всё никак не могу поверить, что меня полностью переиграли. Вернее, это я игрался в своей песочнице, а когда большие дяди поняли, что юнец зарвался, то здравствуй тюрьма. Мысленно возвращаюсь к произошедшим событиям и понимаю, насколько я был самонадеянным.

После возвращения из поездки по рекрутским вопросам, сразу погрузился в дела егерей и роты. Новобранцев разобрали моментально, но фон Миллер сдержал слово, и у меня было право первого выбора. В итоге егеря пополнились пятёркой новичков, ещё на двадцать семь человек вырос состав роты. Бузотёра мещанина и купеческого недоросля разобрали другие офицеры, нам такого добра не нужно.

Наконец нашёл время и посетил Кулибина. Нужно сказать, что мастерские уже были готовы. Осталось решить вопрос с отоплением и будет вполне себе современное производство, со скидкой на эпоху. Я настоял на том, чтобы у Ивана Петровича был полноценный кабинет, с хорошей обстановкой, от чего он сначала отказывался. В нём сейчас и происходило совещание, где присутствовали Фролов, химик Клаус Берг из Риги и недавно нанятый механик Пауль Хаманн, родом откуда-то с Рейна, сбежавший с семьёй подальше от войны. Ещё присутствовали семеро разновозрастных молодых ребят, которых набирал Кулибин и сам занимался их обучением. Я такому подходу был рад и под это дело обсудил с изобретателем создание в Новгороде ремесленного училища. Учеников наберём из мещан и детей свободных крестьян. Деньги на помещение выделю, как поговорю с Шульцем. Очень надеюсь на помощь губернатора, для него это тоже плюсик в карьере. Думаю, желающие будут, так как в городе сейчас наблюдается небывалый рост артелей и потребность в грамотных рабочих колоссальная. Рядом столица, где тоже можно черпать будущие кадры.

Всё-таки наш народ не нужно особо подгонять, главное – показать путь и не мешать. Многие артели занимались не только заказами Астафьева, а производили большое количество другой продукции. Ассортимент так себе, но лиха беда начало. Сейчас в самом Новгороде вырос спрос на ту же одежду, обувь, инструменты и игрушки. Плюс Питер готов был проглотить любые объемы дешевого и качественного товара. Новая форма хозяйствования сильно снижала сроки на изготовление и цены были ниже, чем у производителей одиночек. За качеством артельщики следили в первую очередь, работать они собирались долго и прекрасно понимали важность зарекомендовать себя на рынке.

– Таким образом, можно с уверенностью заявить, что нам удалось наладить перегонку нефти и получить так называемую белую нефть. Господин Берг, – Кулибин кивнул на рижанина, – Изобрёл оригинальный куб, позволяющий добиться практически идеального состава. Получившийся продукт очень хорошо горит. Сейчас проводятся работы по устранению резкого запаха, хотя он менее насыщен, чем у той же масляной лампы. Над новым видом лампы со стеклянной насадкой работает Данила. Очень сообразительный молодой человек, хочу заметить.

Обсуждаемый ученик зарделся как девица. Было видно, что похвала известного изобретателя доставляет ему удовольствие. А ведь появился этот Данила-мастер в КБ совершенно случайно, откликнувшись на объявление в газете. Не побоялся добраться до Новгорода, получив разрешение на перемещение и паспорт в Твери. По местным реалиям для простого человека – это путешествие на другой континент. Хороший выйдет специалист, ранее работал учеником, в которых сильно задержался. И ведь как-то прочитал нашу газету в городе, куда она отправляется очень ограниченным тиражом. Приходили и откровенные неумехи с балбесами, этих отправляли на другие объекты, благо рабочие руки сейчас в Новгороде востребованы.

– Из второго успешного проекта – это готовый вариант семафора. Осталось провести последние испытания в условиях приближённых к боевым, как вы назвали такую методику. Они назначены на следующую неделю и будут проводиться на Ладожском озере. Ожидаем в ближайшее время людей из Адмиралтейств-коллегии для привозки прибора. Всё находится под личным контролем адмирала Чичагова, оттого выбрано место подальше от лишних глаз, дабы обеспечить секретность. Хочу заметить, что флотское руководство вообще более тяготеет ко всяким новинкам, в отличие от армейского. Одно время мне пришлось заниматься производством навигационного оборудования и с флотскими работалось легко. Думаю, следует обсудить с адмиралами важность установки на наши корабли отечественных приборов. Я подготовил несколько усовершенствованных образцов, которые можно доверить казённым заводам. Хватит покупать всё за границей, у нас изделия не только не хуже, но даже лучше.

– Иван Петрович, я полностью одобряю ваш подход. По денежным вопросам обращайтесь к господину Шульцу. Всё что касается производства новинок и особенно станков будет профинансированно в первую очередь. Я как раз привёз вам премию и деньги на дополнительно расходы.

Кулибин рассыпался в благодарностях и выражениях верноподданнических чувств. Но в его словах не было, ни грамма лести. При всех притеснениях и обидах, которым изобретатель подвергался, чуть ли не всю жизнь, он был истинным монархистом и не видел для России иной судьбы, нежели под управлением доброго царя-батюшки. У каждого свои недостатки, тем более что такие заблуждения у одного из умнейших людей страны мне на руку.

– С вашим херром Шульцем мы давно нашли общий язык, – над произнесённой двусмысленностью начали смеяться не только русские, но и присутствующие немцы, – Он имеет талант сразу выделять наиболее прибыльные проекты. Потребность русских мануфактур с заводами в новых инструментах и механизмах просто безгранична. Ваш финансист как раз и отбыл в столицу для решения одного из этих вопросов.

– Может, нужно моё дополнительное вмешательство? – спрашиваю русского гения.

– Я хотел обсудить с вами ситуацию с производством станков, Ваше Высочество. Сейчас мне очень тяжело заниматься сразу несколькими проектами. Тем более что вы поставили условие непременно создать паровой движитель. Дело – это сложное и требует максимальной отдачи. Потому я и попросил херра Шульца, рассмотреть возможность возврата в Россию такого полезного и талантливого учёного, как господин Бентам[1]. Это великий человек! Никто не сможет наладить в России выпуск станков так, как этот инженер.

Английская фамилия вызывала у меня исключительно аллергию. Но здесь не тот случай. Если такой человек как Кулибин хвалит коллегу, значит, англичанин действительно талантлив и полезен.

– Что требуется от меня, Иван Петрович?

– Господин Шульц выехал по своим делам в столицу и должен связаться с Сэмюелем в ближайшие сроки. Надеюсь, у него ничего не изменилось и он всё так же хочет вернуться в Россию.

Пусть будет хоть чёртом лысым, но если его хвалит Кулибин, то иные рекомендации просто не нужны. В отличие от классических фанатиков науки, Иван Петрович сохранил здравое мышление и мог оценивать практическое применение изобретений. В первую очередь он уделял внимание тем новикам, которые могли усилить мощь и силу русской промышленности. Поразительная дикость произошла в моей истории, когда этому человеку не дали ничего толком создать, но даже в такой ситуации он смог войти в историю. Шульц должен был совершить международный вояж по Скандинавии, с проверкой моих дел. Заодно мы переправляли часть денег в созданный банк. Оттуда он и будет связываться с англичанином, благо есть ещё дела на этом мутном острове.

Как оказалось, мой бухгалтер уехал вовремя. Деньги тоже удалось вывезти без проблем, да здравствует русская коррупция. А вообще, не мешает всерьёз заняться таможней и их делами. Дело даже не в коррупции, честных людей пока хватает, на дворе не ХХI век. Но определённые реформы необходимы, можно ввести премии от обнаруженной контрабанды, буду ещё думать. В любом случае придётся подключать Александра, я в государственных вопросах пока не силён.

Гонец от Волкова прибыл часов за шесть до представителей Тайной экспедиции, которых сопровождали конногвардейцы. В принципе, я изначально готовился к подобным раскладам, только расслабился в последнее время и почувствовал себя небожителем. В панику не впадал и быстро занялся устранением документов, которые я писал орфографией своего времени. Помощников Шульца и деньги отправил в усадьбу к егерям. Заодно предупредил Астафьева, чтобы тот был готов к возможным неприятностям.

Арестовывать меня послали статского советника Козлова. Наверняка, занимавшего не самую последнюю должность в Тайной экспедиции. Чиновник был сух телом, малоречив и предельно официален. Он зачитал мне приказ о заключении меня в Петропавловскую крепость и особо не отсвечивал. Его сопровождало несколько таких же безликих товарищей. Мои перемещения по дворцу не ограничивали, дали время на сборы и решение срочных вопросов, но сразу попытались навязать своих людей в обслугу. Я не стал спорить с государевыми людьми, только обозначил, что мне нужны лакей и секретарь. Поэтому Дугин с Игнатьевым ехали со мной в столицу.

Конногвардейцами, которым было поручено конвоирование, командовал мой старый знакомый Уваров. Генерал не скрывал своего ликования и даже попытался руководить всеми окружающими. Всё-таки дурак – это навсегда. Когда этот не в меру ретивый кавалерист полез командовать дворцом и распоряжаться в нём как у себя дома, пришлось поставить его на место.

– Господин Козлов, – обращаюсь к советнику, намеренно игнорируя Уварова, который ввалился в очередной раз в гостиную, – Насколько я понимаю, именно вы возглавляете группу, присланную за мной Императором? Конногвардейцы являются просто сопровождением, в их обязанности входит моя охрана, но не более?

Козлов понял, куда я клоню и изобразил на лице крайнюю степень недоумения. Но отмолчаться не получится, так как я ждал ответ, глядя в его маленькие глазки. И с Уваровым советнику ссориться не хочется, неизвестно как обернётся дальнейшая судьба, всё-таки генерал сейчас в большом фаворе.

– Вы совершенно правы, Ваше Высочество, я возглавляю группу. Конногвардейцы отвечают исключительно за безопасность и сопровождение.

Отвечают они за то, чтобы я не сбежал, но чиновник корректно тему обошёл. С другой стороны, я же не идиот совершать такие поступки. Надо будет установить потом манипулятора, который устроил такой показательный арест. Явились, чуть ли не эскадроном, вломившись во дворец, как в осаждаемый город. Наверное, слухи уже полетели по Новгороду, народ неизвестно что подумает. Кому-то очень хотелось показательно макнуть меня в навоз, ещё и опорочить перед союзниками вроде фон Миллера с Митусовым. Или это им такой намёк, чтобы впредь держались от меня подальше? Грамотно всё провернули, народ у нас простой, может и поверить, что моя звезда закатилась, не успев взойти. Но сейчас меня больше беспокоит этот наглец Уваров.

– Вы слышали, господин генерал? – я наконец-то соизволил посмотреть на него, – Конногвардейцы просто эскорт и не более того. Поэтому забирайте своих бравых солдат, которые весь паркет во дворце исцарапали и выметайтесь на улицу.

До Уварова с трудом дошло, что его такого важного выставляют за дверь. Весь мыслительный процесс его небольшого мозга отразился на породистом лице. Недоумение перешло в растерянность и далее в гнев. Ранее я не видел такого, чтобы человек пошёл пятнами. Цветовые переливы действительно внушали, генерал сейчас напоминал больного человека с красно-бордовым лицом.

– Я попросил бы выбирать выражения, Ваше Высочество, – с трудом выдавил из себя мой оппонент.

Он посмотрел на Козлова, наверное, в поисках поддержки. Но тот промолчал, сделав вид, что происходящее его не касается.

– Попросил и хорошо. А теперь – пошёл вон!

Может, зря я так? Жизнь штука такая, что не знаешь, в какой ситуации придётся с ним пресечься. С другой стороны, теперь точно известно, что генерал мой враг, хотя до сегодняшнего дня он в моих друзьях не значился.

Всю дорогу до столицы мы не перемолвились с сопровождающими ни единым словом. Я ехал в своём комфортном возке в компании Дугина и Игнатьева. Козлов трясся в своей колымаге, а растерявший былой апломб Уваров, насиловал свою задницу в седле. Прежний Константин был большим любителей конных поездок и старался передвигаться верхом, но мне этого никогда не понять. Вроде осталась вся моторика и проблем с верховой ездой я не испытывал, но после нескольких переходов, в седло больше не тянуло.

Прошло уже пять дней, но никто меня не вызывает на допрос. Просто сижу взаперти и занимаюсь своими делами. Читать нечего, книги с собой взять не позволили, поэтому занялся написанием вещей, которые давно откладывал. Благо пользоваться письменными принадлежностями можно сколько угодно. Комната просторная и светлая, голодом не морят и лишним вниманием не докучают, почему бы ударно не поработать. Вот сижу и усиленно мараю бумагу, восстанавливаю знания из будущего и подгоняю под нужные задачи.

Дело сдвинулось на шестой день. После тренировки и завтрака, появился очередной неприметный тип с протокольной рожей и предупредил, чтобы я собирался. Далеко ехать не придётся, надо просто перейти в другое крыло здания.

Допрос состоялся в кабинете самого казённого вида. Даже излишне пустого, кроме двух столов и стульев в нём ничего и не было. Ну, хоть светло, благодаря большому оконному пролёту. Пытать меня не собираются, на пыточную помещение не походило, что уже неплохо. Это я загнул про пытки, нервничаю, хотя уже полностью продумал, как буду себя вести на допросах. В кабинете, кроме секретаря-протоколиста и Козлова, присутствовал тайный советник Пётр Лопухин, которому и было поручено возглавить расследование.

– «Таким образом, Его Высочество усомнился не только в боеготовности русской армии, но даже в неспособности оной к маршевым переходам. В присутствии всех офицеров полка он откровенно порочил нашу армию», – дочитал Лопухин и выразительно посмотрел на меня.

Сижу и натуральным образом обалдеваю. Меня арестовали и устроили чуть не войсковую операцию по доставке из-за банального доноса? Это плохо укладывается в моей голове. Сам факт наличия соглядатая не удивляет, хотя и обидно, что среди офицеров есть крыса. Об этом буду думать позже, сейчас надо отвечать.

– Я готов не только это повторить, но доказать на практике. Более того, не нужно брать в пример часть, где я служу. Давайте в качестве эксперимента завтра поднимем по тревоге любой гвардейский полк, благо их в столице несколько. Можно вечером передать пакеты командирам, что через два дня весь списочный состав должен выдвинуться, например, в Сестрорецк.

– Почему именно в этот город? – живо отреагировал Лопухин.

– Я там недавно был и примерно представляю трудности, с которыми столкнётся пехота и артиллерия на марше. Рядом граница со Швецией, заодно можно провести учебный манёвр, приближённый к боевым условиям. Надо только прикрепить людей из Тайной экспедиции или ведомства обер-прокурора, которые будут наблюдать за перемещением и сделают независимый доклад Его Величеству. Думаю, Император и Военная-коллегия сильно удивятся, сколько времени у гвардии уйдёт на небольшой переход. Ещё сильнее они удивятся количеству дошедших солдат и реальному списочному составу офицеров, которые обязаны находиться в части. Но это ещё не главное. Мне страшно подумать, с какими муками столкнётся командование в организации обоза. Голодать солдаты не будут, но несколько дней им придётся посидеть на сухарях.

– Вы также сомневаетесь в боеспособности нашей гвардии?

Реплика была настолько искусственная, что я перестал сомневаться. Передо мной разыгрывают комедию самого дешёвого пошиба. Боеспособность русской армии генералам известна и вряд ли для них мои стали откровением. Думаю, донос это только начало, далее у следователя приготовлено, что-то более серьёзное. Но сегодня ограничились только темой моих высказываний на офицерском собрании. Следователь задал несколько десятков вопросов, которые, по его мнению, были верхом коварства и словесными ловушками. Я гнул свою линию, рубил правду, как её вижу и настаивал на эксперименте. Будет смешно, если Павел его действительно проведёт, вот в гвардии «обрадуются».

После того как представление закончилось, я попросил обеспечить мне прогулки, регулярную баню и принести хорошую верёвку. По первым вопросам Лопухин обещал всё быстро согласовать, а верёвка вогнала его в панику. Объяснил, что вешаться не собираюсь, а хочу сделать себе скакалку. Посмеялись потом над этим казусом. В принципе Пётр Васильевич оставил приятное впечатление, даже несмотря на то, что делает карьеру, подложив под Павла свою дочь. Я ему не духовник, чтобы укорять за такие вещи. За последний год мне пришлось избавиться от многих иллюзий в отношении рода человеческого.

Три дня опять не было никаких событий. Прогулки и нормальную помывку разрешили. Гулял я только рано утром и поздно вечером, дабы не смущать многочисленный гарнизон и обслугу крепости. Скакалка удалась на славу, прыгаю регулярно. Смеюсь на Дугиным, который долго не мог научиться правильно ею пользоваться. Игнатьев от новой забавы благоразумно отказался, он у нас человек серьёзный и нелюдимый. А вообще, интересная тема с этими скакалками, надо только узнать, они уже изобретены в это время. В любом случае нужная вещь для людей любого возраста, особенно детей и молодёжи. В том числе это хорошая гимнастика для девочек, которые в нынешнее время спортом особо не занимаются. Скакалка индивидуальная, а тем более большая, которую крутит два человека это не только спорт, но и развлечение. Надо будет написать статью в детское приложение нашей газеты, заодно идею классиков подкину.

Второй заход Лопухина был более серьёзным. Моя переписка с графом Орловым не была секретной, да и самих писем с моей стороны было всего три, но это с какой стороны посмотреть.

– Вы пишите графу о необходимости объединить все прогрессивные и небезразличные силы страны. Знаете, Ваше Высочество, подобные слова и призывы выглядят крайне неоднозначно.

– Все мои письма Его Сиятельству носят исключительно коммерческий характер. Вся переписка была посвящена развитию месторождению руд в Диком Поле. Граф и ещё несколько богатых людей, планируют вложить немалые средства в постройку заводов, портов, дорог и организовать множество новых земледельческих артелей. Поэтому не нужно придумывать то чего не было. Всё написано ясно и по-русски без всяких двусмысленностей.

Когда Лопухин и второй день продолжил построчно разбирать все мои письма и при этом задавать повторяющиеся вопросы, я начал задумываться, к чему этот цирк. После окончания допроса попросил передать письмо и подарок для Юли. В своей прошлой жизни видел необычные украшения в виде ракушек. В команде Кулибина был неплохой ювелир, который больше занимался изготовлением мелких деталей и инструментов. Нарисовал несколько вариантов и попросил его помочь. В общем, сделали брошку, колье и подвески в виде расписных ракушек, инкрустированных золотом и камнями. Думаю, Юле понравится, и новые украшения вызовут настоящий фурор. Порядком утомляли местные массивные ювелирные изделия, в которых было очень мало эстетического. К моему удивлению, Пётр Васильевич спорить не стал и взял конверт с коробочкой.

Уже поздно вечером меня озарила мысль, что Павла играют вслепую. Я им особо не нужен. Кто-то очень хочет добраться до архива и денег Екатерины. А если Лопухин откровенно тянет резину, то до Шульца и денег кукловоды не добрались. Волкова им тоже не поймать, не верю я в такой расклад. Кузнецов наверняка предупреждён и тоже залёг на дно. Значит, ждём следующего шага со стороны противника. Скорее всего, сама интрига, которую разыгрывают вокруг меня многослойная и у кукловодов есть ещё аргументы. Сама ситуация стала выглядеть не такой забавной, как воспринималась изначально. За такие деньги и ресурсы могут удавить кого угодно. Поэтому дал установку Дугину и Игнатьеву, что переходим на военное положение и ведём себя максимально бдительно.

Сегодняшний день начался обычно. Прогулка с утра пораньше, далее интенсивная разминка и ещё более энергозатратная тренировка. Вставать приходилось немного раньше, поэтому завтрак у меня был в около семи тридцати утра. Было ещё время, которое я посвятил писанине.

– Сегодня наши повара чего-то задержались, – произносит секретарь, накрывая завтрак, – Обычно они более расторопны, а тут вдруг как подменили…

– Петя, – кричу упавшему секретарю и хватаю его за грудки.

Дугина начала бить дрожь, его выгнуло, и он обмяк, только перед тем, как потерять сознание, произнёс:

– Кофе!

Выбегаю из своих комнат и несусь к охране. Две орясины сидят в караульной и над чем-то ржут. При моём появлении оба попытались вскочить с разной степенью успеха.

– Врача и воды быстро, – ору в сторону весельчаков.

Два долбаёба даже не думали шевелиться, хлопали глазами и усиленно изображали придурковатый вид прямо по заветам Петра[2]. Думаю, они даже удара по тупым мордам не воспримут как команду к действиям. Привыкли включать дурака при любом удобном моменте. Бью первую мычащую падаль ногой в пах, а второго в печень.

– Суки, прямо здесь урою. Выполнять приказ! – шиплю как сумасшедший, – Закрыть крепость. Никого не выпускать. Кто-то отравил мой завтрак, Слово и Дело Государево!

После моего демарша в караулку прибежали другие солдаты, все начали двигаться, и минуты через две прискакал врач, а за ним дежурный офицер. Мы же с Игнатьевым влили в Петра всю воду, которая была под рукой, и начали промывать ему желудок.

Врач тянуть не стал, отстранил нас в сторону и с помощью одного из солдат занялся моим секретарём. Через некоторое время, когда Дугина в очередной раз вывернуло наизнанку, и стало понятно, что ему полегче, меня немного отпустило. Пётр мне действительно стал близок за последнее время, поэтому я так перенервничал. Я реально сорвался с катушек, наговорил много лишнего окружающим, за избитых солдат тоже стыдно. Хотя этих двух вертухаев не жалко, они обязаны были следить за сервировкой завтрака.

– Разрешите доложить, – начал оправдываться комендант[3], который прибежал в мой флигель минут через тридцать после тревоги, – Задержаны все лица, имеющие отношение к кухне и продуктам. Пропал один из старослужащих солдат, мы ведём его поиски.

– Спасибо, Сергей Кузьмич, – решаю не лезть в бутылку, мне ещё сидеть неизвестно сколько, нельзя быть с ним в конфронтации, – У меня нет к вам никаких претензий. Но я бы на вашем месте совместно с Тайной канцелярией занялся опросом людей, близко знающих пропавшего.

Но карательная машина не собиралась останавливаться, и следователь прибыл сегодня на допрос, пусть и с опозданием. Настроение у меня было совсем минорное, и желания общаться с ним не было от слова совсем.

– "Мы должны максимально быстро начать реформу государственного управления и в первую очередь отменить крепостное право", – секретарь зачитывал моё письмо брату.

Не ожидал, что нашу с Александром переписку читают. Как оказалось, не просто читают, но ещё и трактуют в нужном виде. Мне на это просто плевать, и через некоторое время Лопухин понял, что диалог зашёл в тупик. Было смешно слушать подобные инсинуации, а следователь просто не мог этого понять. Ещё вчера эти строки были актуальны, но сегодня они не производили на меня никакого впечатления. Хотя нужно признать, что мы рассматривали с братом гипотетические реформы без участия фигуры Павла. То есть могло показаться, что Императора списали и браться рассуждают, как будут править без отца. Это сильный аргумент, чтобы прижать к стенке любого оппонента, даже нас с Александром. Между строк явно читается заговор или подготовка к нему.

После очередного зачитывания моих мнимых прегрешений следователь принял решение. Лопухин махнул головой, и секретарь с Козловым покинули помещение.

– Ваше Высочество, буду честен. Мне не доставляет никакой радости допрашивать вас. Но есть вопросы, которые я должен задать.

– Что же такое случилось, раз приближённый русского Императора потеет и бледнеет? – произношу с издёвкой.

Чиновник действительно обильно потел, из-под его парика струились целые ручьи, которые он пытался смахивать платком. В комнате было не так жарко, чтобы у здорового человека была подобная реакция. Значит, есть какая-то подоплёка, заставляющая товарища нервничать.

– Отдайте то, что вам не принадлежит. И я сделаю всё, чтобы с вас сняли обвинения, – выдавил из себя тайный советник.

Мне показалось, что он тяготится ситуаций вокруг моей мнимой измены и пытается сгладить углы. Запомню на будущее, адекватные люди всегда в цене.

– Пётр Васильевич, вам не кажется, что люди, стоящие за вами, заигрались в непонятные игры. Самое забавное, но за всё придётся отвечать именно вам, – привстаю, приближая лицо к истекающему потом оппоненту, – Покушение на мою жизнь не прощу никому. Так и передайте своим друзьям, излишним человеколюбием я не страдаю.

– Но позвольте, Ваше Высочество…

Хватаю этого непонимающего товарища за воротник и притягиваю к себе.

– Поймите, наконец, что для вас я сейчас главный актив. Заговорщики могут убить меня сегодня или завтра. Но я не перестану даже в мёртвом виде быть сыном Императора. И расследования не избежать. Более того, я уже отправил весточку о случившемся кому следует, где написал свои мысли о происходящих событиях. Вы как раз подтвердили правоту моих догадок. Учтите, что вас уже втянули в действия против меня и любой грамотный следователь вмиг определит личную заинтересованность. Возможно, главным виновным назначат кого-то другого, но о дальнейшем развитии карьеры можете забыть. А если я выйду из тюрьмы, то вы получите личного врага. Поверьте, в этом случае вам придётся написать завещание и ждать заслуженной кары, так как я не умею прощать.

Не знаю, зачем я опустился до таких дешёвых угроз, но просто всё надоело. Перед глазами до сих пор стоял образ отравленного Пётр, и меня распирала злость, которой я должен был поделиться с окружающими.

– Я передам Его Величеству всё, что произошло сегодня и несерьёзность вашей переписки с братом. Могу ли я рассчитывать на ваше расположения в случае благополучного разрешения этого дела?

Это он сейчас типа предложил свои услуги, предав своих дружков? Нет, мне никогда не понять нынешнее время и людей, обличённых властью. С другой стороны, такие люди лишними не бывают и глупо отказываться от возможного альянса.

– Вы можете рассчитывать на меня, Пётр Васильевич. Я помню не только зло, но и способен оценить добро. В свою очередь, сделайте выводы о людях, которые втянули вас в это глупое дело. Накажут меня или оправдают, но в выигрыше вы не окажетесь.

Лопухин некоторое время переваривал мои слова. Не знаю, какие выводы он сделал, но что-то изменилось в его поведении. Былая уверенность и самодовольство куда-то исчезли. Наверное, человек осознал величину проблем, в которые он влез по чьей-то прихоти.

Утром Петру стало гораздо лучше, по крайней мере, он пришёл в себя. Я же опять вернулся к своей писанине, более – менее успокоившись. Мыслей было много, в том числе откровенно провокационных, не уверен, что цензура допустит их к публикации. На устои не покушаюсь, но революционных идей хватает. Основное время я посвятил статье экономического характера о бесперспективности крепостного хозяйства. В своих выкладках сделал упор на данные, полученные от Болотова и Полторацкого. В данный момент просто не вижу путей как безболезненно для общества и с минимумом затрат отменить крепость. Поэтому привёл строго финансовые сравнения крепостного и наёмного труда. Может, хоть, что-то будет меняться в сознании помещиков. Главное, чтобы какие-нибудь умники не стали продвигать идею освобождения крестьян без земли, такие мысли в обществе высказывались. Ещё активно рекламировал недавно приобретённые земли Дикого Поля. Вторая тема была уж очень щекотливая. Она касалась положения женщин, в том числе их правом самостоятельно распоряжаться имуществом, даже выйдя замуж. Наверняка будет одинаковое количество противников и сторонников таких предложений. Особенно если учесть, что дополнительно я продвигаю идею освоения женщинами профессий, которые сейчас считаются мужскими. В первую очередь сделал упор на привлечение дам к преподаванию и врачеванию. Думаю, будет информационная бомба, главное, чтобы меня самого не убило её осколками.

Ближе к вечеру приехал Козлов, которому поручили вести дело о покушении. Радостным он не выглядел, ещё бесила его манера делать постное лицо и непонятные попытки скрыть даже доступную информацию. В результате я не выдержал этого мычания и игры в секретность.

– Господин Козлов, если вас послали сообщить мне о результатах расследования, то говорите и не мычите. Если нет, то идите к чёрту, мне есть чем заняться.

Выволочка повлияла на этого деятеля положительно, и мне больше не пришлось вытягивать из него слова. Ситуация сложилась интересная. Тело солдата обнаружили недавно в Неве. Вроде упал сам, скорее всего, в пьяном виде. Никаких связей и прочих ниточек, ведущих к заказчикам нет. Вот эти новости и пытался скрыть от меня Козлов, хотя был послан своим начальством для передачи информации о ходе расследования. С трудом удержался, чтобы не дать в рыло этому придурку. По началу он производил впечатление настоящего служаки, но на деле оказался просто туговатым исполнителем, ещё и с большими проблемами с головой.

Утром появился Лопухин и привёз распоряжение Павла. Если кратко, то я остаюсь в заключении на неопределённый срок. Охрану будет осуществлять Тайная экспедиция, она же обязана следить за моей пищей. Гулять и писать можно, но посещение гостей запрещено. Вся корреспонденция должна проверяться, список адресатов надо согласовывать с куратором. Если это будет Козлов, то ещё намучаюсь с этим неадекватом. По сравнению с лагерями, в которых большевики сгноили столько достойных людей, я нахожусь на курорте.

– Хочу добавить лично от себя, – продолжил Лопухин дрогнувшим голосом, – Я не имею никакого отношения к отравлению вашего слуги. Даже в мыслях не могу представить, кому могло прийти в голову устраивать подобное. Его Величество поручил провести тщательное расследование и, надеюсь, что виновные будут наказаны.

Это любитель подкладывать своих дочерей под нужного человека, явно был испуган и не врал. Но от осознания этого не легче. Фактически меня посадили в тюрьму, пусть весьма комфортабельную, и полностью связали руки. Очень надеюсь, что это не ударит по моим проектам, в первую очередь с Астафьевым, Кулибиным и егерями. Напишу об этом Юле, думаю, ничего криминального в этом нет, и письмо пропустят. Она девушка сообразительная и сможет помочь зависимым от меня людям. Артель, экспедиции и проект с Лебедевым-Ласточкиным дело не ближайших дней, поэтому за них не волнуюсь. То же самое касается иностранных проектов, если Волков с Шульцем на свободе, то за них можно не переживать. Остаётся только ждать, чего я не люблю и не умею.

[1] Сэмюэль Бентам (1757 – 1831) – британский инженер-механик и корабельный инженер. В 1780 году Сэмюэль Бентам переехал в Россию, где поступил на службу к князю Потёмкину. Первоначально был нанят Потёмкиным в качестве кораблестроителя, впоследствии обнаружил значительный талант инженера и изобретателя, спроектировав и построив множество технических устройств (в т. ч. корабль-амфибию, баржу для императрицы Екатерины II и проект паноптикума, впоследствии развитый его братом), а также проведя ряд экспериментов со сталью. Отвечал за работу большого числа российских промышленных предприятий и пользовался большим доверием Потёмкина.

[2] Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.

[3] Граф (1818) Сергей Кузьмич Вязмитинов (1744 – 1819) – первый военный министр Российской империи (1802-1808), председатель Комитета министров (1812-1816), министр полиции (1812-1819), главнокомандующий в Санкт-Петербурге (1805, 1812), санкт-петербургский военный генерал-губернатор (1816-1818).

Интерлюдия-1

Сегодняшняя встреча в особняке канцлера проходила с совершенно иным настроением присутствовавших. Если князю Хованскому удалось не показывать слабость, в чём ему помогал очередной бокал вина, то остальные заговорщики полностью расклеились. Безбородко стоял у своего любимого окна и смотрел на надвигающиеся сумерки с откровенным страхом, будто ожидая едущих по его душу опричников. Князь Гагарин пребывал в состоянии полной потери чувств и чуть ли не поскуливал, вжавшись в новомодную софу, недавно приобретённую хозяином кабинета. Губы некогда надменного лица скривились в жалкой гримасе и подрагивали в такт издаваемым всхлипам. Он прибыл последним, будучи в гостях у своего друга Лопухина и прямо с порога впал в некрасивую истерику.

Хованский в очередной раз постарался вернуть своих собеседников к нормальной беседе.

– Так что ответил тебе Пётр Васильевич? – по второму разу начал расспрашивать о недавно состоявшемся разговоре.

– Петя сказал, что больше знать меня не знает и видеть не желает, – проблеял Гагарин.

– Успокойся, Гавриил Петрович. Ты же русский природный князь, а не какой-нибудь выскочка, – Хованский сел рядом с Гагариным и протянул ему наполненный до краёв бокал вина.

Лицо Безбородко болезненно дёрнулось, он прекрасно понял, кому были адресованы эти слова. Можно стать сенатором и даже канцлером, но в глазах старой русской аристократии ты всегда останешься малоросским выскочкой, с сомнительным происхождением. Тем временем истерика прекратилась, всхлипы прекратились, и он залпом выпил второй бокал, услужливо налитый обер-прокурором.

– А записка? – ещё раз уточнил Хованский, – Кому Константин её передал? Его Величеству или брату?

– Не знает этого Петр, а может, и не хочет говорить, – Гагарина озарила неприятная догадка, и он протянул к бокалу дрожащую руку.

– Давайте сделаем выводы, – привлёк внимание канцлер, которому удалось взять себя в руки, – Наш замысел полностью провалился. Мы не только не получили искомые вещи, но и ещё втянуты в дело о покушении на сына Императора. А что произошло с людьми, которых должны были взять в первую очередь, Василий Алексеевич?

– Досадный случай. С казначеем мои люди разминулись буквально на два часа, оказывается, он собирался отбыть в Швецию и сразу проследовал в порт. Не брать же на абордаж датского купца, на котором тот уплыл из России? А вот со вторым человеком, который нам известен как Волков, всё сложнее. Мы не только не смогли его найти, но он успел предупредить царевича, ещё и всех остальных известных нам помощников, которые попросту исчезли. Это значит, что у него есть люди не только в моём, но и других ведомствах. Самое печальное, что мы не смогли добраться до архива и денег.

– По нашим сведениям, большая часть денег хранилась в Мраморном дворце. Архив, скорее всего, там же. Неужели ничего не удалось обнаружить? – продолжал уточнения Безбородко.

– В том-то и дело, что архив самого Константина удалось арестовать в Новгороде. Он его называет диковинным словом картотека. Сделаю себе такой же, коли всё обойдётся, очень уж он удобен, – ответил Хованский, – Но там не было старых бумаг. Только записи самого царевича, причём в основном о делах хозяйственных и армейских. Деньги нашли, но это личные средства нашего героя, не было там никаких сундуков с золотом. Новгородский дворец перерыли от подвала до чердака, пусто там. В столице производили осмотр очень осторожно и ничего не обнаружили. Не полезут же дознаватели в спальню невестки Императора и тем более в комнату его внуков-младенцев. Могу достоверно заявить, что нас полностью переиграли.

Канцлер размышлял некоторое время и, приняв решение, произнёс:

– Значит, будем договариваться с Константином Павловичем, иного выхода у нас нет. Гавриил Петрович, как придёшь в себя, поезжай к своему другу Петру Лопухину и проси передать Его Высочеству наше искреннее почтение. Как он соблаговолит, мы его навестим, и будем думать, как искупить вину.

Гагарин тряс головой теперь уже в такт словам канцлера. Затем встрепенулся, будто что-то вспомнил.

– А что говорит англичанин? Может это он и есть отравитель?

– Нет у него сейчас такой выгоды, – с сожалением ответил Безбородко, – Переговоры о союзе только начались. Уитворт надарил подарков на тысячи рублей и вокруг любого хоть немного полезного человека хороводы водит. Ему нужен исключительно живой и здоровый царевич. Малейший намёк о его участии в покушении и Император прекратит обсуждение грядущего соглашения. И тогда ему лучше домой не возвращаться. Думаю, он жалеет, что полез в это дело. Сидел бы себе Константин в Новгороде дальше, пусть даже мутил воду через письма и газету.

– Тогда, кто же это такой шустрый? – возмутился Хованский.

– Я и сам хотел бы знать. Мы думали, что действуем за спиной англичанина и тихонечко посмеивались. Как оказалось, кто-то стоял и за нашей спиной. Вот ему было смешно наблюдать, как мы убогие вызвали на себя гнев Его Высочества. Главное, чтобы этот зассанец Кутайсов ничего лишнего со страху не ляпнул.

– Этот может, но он слишком увяз в сём деле. Его Величество был сильно зол на брадобрея, высказал ему прилюдно неудовольствие. После этого Кутайсов был в особняке Ольги Жеребцовой, где наверняка имел разговор с Уитвортом. Говорят, что турчонок пребывал в состоянии крайнего нервного расстройства. Но уже через два дня Император сменил гнев на милость, и брадобрей опять задирает свой длинный нос, – ответил Хованский.

Тут голос подал уже охмелевший Гагарин, лицо которого перестало трястись и изрядно покраснело.

– Но ведь многие людишки знают, что мы чего-то искали. Сейчас проводится расследование, и могут выйти на нас.

– Расследование о покушении проводит наш человек из Тайной экспедиции. Ему же и было поручено провести обыск в Новгороде. Много он не знал, кто же будет рассказывать про такое? Да и вообще, не будет он лишнего болтать, проверенно временем. Князь Куракин в своём ведомстве уже ничего не решает и устранился от дел. По твоим же словам, Гавриил Петрович, следующий глава Тайной экспедиции – Пётр Лопухин. Вот и следует завтра тебе поговорить с ним, заодно приведёшь в порядок свои нервы. Тем более что именно он наблюдает за делом Константина и докладывает Его Величеству. А там уже всё успокоится, с Божьей и нашей помощью, – Хованский поискал газами икону, и не найдя её, быстро перекрестился три раза.

Интерлюдия-2

Этот небольшой и неприметный особняк на окраине русской столицы, иногда использовался секретарём шведского посла для тайных встреч. Хозяином здания был курляндский барон, многим обязанный Хенрику Стенбоку и предоставлявший комнату для переговоров по первой просьбе.

Являясь потомком известного шведского рода, Стенбок уже несколько лет работал под руководством нынешнего посла[1] и как многие думали, набирался опыта. Он мог бы начать делать карьеру на другой должности, ведь несмотря на молодой возраст, показал множество талантов. И такие возможности были. Но дипломатическая служба не привлекала Хенрика, как, впрочем, равнодушным он был к службе армейской. Секретарь много лет приносил пользу своей стране иными делами, о которых не всегда знал даже посол. Да и в Стокгольме о настоящей его работе знало не более двух-трёх человек.

Гость задерживался, и Хенрик ещё раз обдумывал произошедшее событие. Не допустил ли он где-то ошибку? Может, поторопился, и нужно было провести более тонкую интригу? С другой стороны, подобной ситуации могло не сложиться. И очень досадно, что такие труды пропали даром.

Наконец послышались шаги, и в дверь вошёл гость. Сухопарая фигура, аскетическое лицо и глаза, смотрящие на собеседника с некоторой долей снисходительности. Но в этом не было никакого превосходства над собеседником. В глазах Якова Дубянского[2] тлела, периодически вспыхивая, убеждённость и непримиримость религиозного фанатика. Хенрик ни на минуту не сомневался, что его гость и соратник по ложе истинно верующий человек. Насколько продажным лицемером был отец[3], настолько сын был непримирим и фанатичен.

– Какая необходимость встречаться в этой конуре, да ещё проникать в неё через вход для прислуги? – задал вопрос вошедший, после приветствия.

– Мы с вами не только вольные каменщики, с гордостью надевающие запон[4]. На нас лежит святая обязанность каждого христианина и неравнодушного человека, вставшего на путь борьбы Антихристом. Поэтому небольшие трудности, обусловленные моим желанием сохранить наше Дело в тайне, можно перетерпеть.

После слов шведа лицо гостя озарила самодовольная улыбка, кивнув в знак согласия он занял свободный стул. Дубянский пригубил бокал с морсом, вино он показательно не пил и всячески осуждал пьющих. В убогой комнатёнке, кроме стола и стульев ничего не было, но гость с любопытством и брезгливостью рассматривал старые обои, растрескавшийся потолок и мутные стёкла небольшого окна.

Хенрик не зря много лет работал в посольстве, выполняя тайные поручения. Одним из его навыков было умение разбираться в людях. Определить, что за внешним безразличием к мирским соблазнам и показным благочестием Дубянского, скрывалось просто невероятное тщеславие, было несложно. С учётом того, что они с Яковом состояли в одной ложе, секретарь быстро завёл с ним знакомство. А далее постепенно, шаг за шагом, втирался к нему в доверие, заодно внушая нужные мысли.

– Нам не удалось осуществить задуманное. Досадная случайность или невезение, но, как оказалось, слуга пробует пищу Антихриста, чего мы не знали, – произнёс Яков ровным тоном.

– Столица встревожена и гудит как пчелиный улей. Агенты Тайной экспедиции перетряхнули весь город и не дают никому покоя. Вы уверены, что мы можем чувствовать себя в безопасности?

– Предатель из гарнизона, соблазнённый златом, получил по заслугам. Мой человек, выполнявший надзор за этим щекотливым делом подтвердил, что уж больно неблагонадёжным тот был и предложить ему пойти на предательство мог кто угодно. Поэтому подумать могут на кого угодно. Вышли на него через посредника, который больше никого не потревожит. Мы готовы к дальнейшим действиям, но думаю надо переждать некоторое время. Антихристу не место с нами под одним небом и его казнь должна свершиться в любом случае.

Дубянский был не только истово верующим христианином, но и не менее убеждённым масоном. Когда только появились слухи о неприятии Константина к ордену, Хенрик ни минуты не сомневался в том, кого натравить на пылкого юнца. Постепенно он заражал своего собрата по ложе ядом ненависти к непонятному человеку. Когда же поползли слухи о благословении внука Императрицы Архангелом Михаилом, то ему с трудом удалось удержать своего фанатичного друга от необдуманных и глупых шагов. С учётом показной нерелигиозности царевича и высказываний про церковь, неприязнь только раздувалась и искала выплеска. Назвать Константина Антихристом тоже была идеей Стенбока, которая пришлась по душе Якову.

Даже глава кабинета внешних связей Швеции не знал, все задачи, стоящие перед скромным секретарём. Об этом и не нужно никому знать кроме его короля, который являлся ещё и главой ложи. Но в данном случае Хенрик принял решение по собственному желанию, никого не предупредив. Секретарь не смог бы объяснить причину, толкнувшую его на столь опасную авантюру. Было внутреннее понимание, что так нужно для страны и ордена. Уж очень необычен и чужд был царевич. Его взгляды и рассуждения долго обсуждались в столичных салонах. И Стенбок начал замечать, что некоторые высказывания Константина находят поддержку даже среди членов ложи. Также его убежденность в ненужности войны в Европе и скорейшего решения вопроса со Швецией приводили секретаря в форменное бешенство. Его страна не могла себе позволить иметь такого врага, тем более сына Императора. В открытом противостоянии с Россией у них просто нет шансов, недавняя война никого не вводила в заблуждение, тогда сильно повезло. Среди влиятельных русских также хватало тех, кто хотел реванша и окончательного устранения давнего врага и торгового конкурента. Они видели в царевиче лидера своей партии, и это было смертельно опасно. Решение было принято, а Дубянский был просто удобной карательной дланью, которую он направил в нужное время.

– Наш многословный брат по ложе не сможет догадаться?

– Гагарин сейчас сильно пьёт, несёт жуткую чушь и мало кто понимает, о чём он вообще говорит. Его лакей продолжает докладывать нам о хозяине, но пока ничего существенного не происходит, – Дубянский улыбнулся одними уголками губ.

– Князь очень ценный союзник. Не мешает начать оказывать ему помощь на постоянной основе. Он всегда испытывает недостаток в средствах. И наша святая обязанность помочь брату по ложе, чем возможно. Я не так богат, но смогу выделять раз в месяц определённую сумму. Хочу попросить вас представить меня Гавриилу Петровичу на одном из ближайших собраний. Мы знакомы, но не так близко, и ваше посредничество очень поможет.

– Помогать людям, оказавшимся в затруднительной ситуации дело благое. Но зачем вам этот транжира и пьяница?

В собеседнике опять проснулся его фанатизм и нетерпимость. Неизвестно чем этот святоша занимался дома, скорее всего, мало в чём себя ограничивал. Но на публике он был адептом благонравия и не стеснялся пенять другим их пороками. Ответ Хенрик заготовил давно.

– Наша с вами ложа находится в большой опасности и не только она. Император скорее терпит, нежели благоволит ордену. К Александру не удалось подвести нужных людей и его отношение к вольным каменщикам неизвестно. Про Константина даже говорить не стоит – это непримиримый враг. Мы должны знать, что обсуждают в окружении Павла и быть готовыми к любым решениям. У трона есть наши единомышленники, но завистников и врагов ордена ещё больше. Возьмите того же Антихриста, кто-то же вложил в его ум неприязнь и ненависть к нашему делу. Поэтому мы должны узнавать всё первыми. А вот с лакеем необходимо, что-то решать. Такие случайности не должны помешать нашему великому Делу, – последние слова швед произнёс с пафосом.

Другой человек бы задумался, об искренности собеседника. Но Яков Дубянский верил в общее дело и главное – не сомневался, что именно он и является главной действующей силой этого богоугодного Дела. А также он обдумывал, что делать с лакеем, ставшим помехой в достижении их великой цели.

[1] Граф Курт Богислаус Людвиг Кристофер фон Стедингк (1746 – 1837) – шведский военный и государственный деятель.

[2] Российский общественный деятель. Сын Ф. Я. Дубянского – духовника императриц Елизаветы Петровны и Екатерины II. Активный участник масонского движения в России. Член масонской ложи «Урания» («Соединённых муз»). В 1775 г. – основатель ложи «Астрея» в Петербурге, в 1776 г. ложу «Немезида».

[3] Фёдор Яковлевич Дубянский (1691 – 1769) – протопресвитер Русской церкви, духовник императриц Елизаветы Петровны и Екатерины II. Елизавета часто давала распоряжения Святейшему Синоду через своего духовника, и он стал одним из церковных временщиков. Дубянский вмешивался в политику, дела Синода, покровительствовал запорожским казакам за частые присылки ему солёной рыбы.

[4] Масонский запон (фартук) – один из самых главных символов в масонстве, а также ритуальный предмет и атрибут масонских регалий. Изначально это фартук строителя (вольного каменщика) – крайне незатейливый и лишенный всяческих украшений. Позже был заменён на белую овечью шкуру (белый кожаный фартук), каковым и является в наше время. Каждый посвященный в масоны получает белый фартук, который он должен носить в ложе.

Глава 11

10 декабря – 15 декабря 1797 года, Российская Империя, Санкт-Петербург.

После неудавшегося отравления я не мог понять одного, зачем меня продержали ещё два месяца под арестом? Более того, обо мне забыли или сделали вид. Я особо не скучал, дописывал свои статьи по экономике и общественной жизни, которые скоро по объёму будут напоминать диссертацию. Доводил до ума две новые игры и тренировался. Ещё писал Юле и читал её ответные письма. Темы моего заключения не касались, супруга рассказывала о детях и делах фонда, я в ответ примерно тоже самое.

Сегодня с утра прибыл фельдъегерь с пакетом из канцелярии Императора. Меня освобождают и завтра я должен с утра быть в Зимнем дворце. Особой суеты не было, спокойно собрались за час и выдвинулись в Мраморный. Дворец встретил меня приятной суетой, которую устроила Юля, в попытках сделать моё возвращение чуть ли не триумфальным. Но она только запутывала слуг. Ковровой дорожки и хлеба с солью не было, но приятно такое отношение и обилие улыбающихся лиц. Сам я во дворце появляюсь редко, это давно территория супруги и радостные лица слуг говорят об их отношении в первую очередь к ней.

День прошёл суматошно. Не успел позавтракать и посидеть с детьми, как начали прибывать гости. Актив фонда, который сильно разросся, посетил нас в полном составе. Местных дам, в отличие от мужчин, не смущал мой непонятный статус, и они жаждали своими глазами увидеть бывшего заключённого. Перед обедом собрались в гостиной, и пришлось развлекать ахающих и охающих прелестных созданий рассказами о своём «суровом» быте в заключении. После красочного описания попытки отравления и страданий моего секретаря накал страстей достиг такой величины, что не позавидовал бы я злоумышленникам, попади они в руки активу. Больших усилий стоило держать себя ровно с Ней, но вроде справился и не вызвал ненужных подозрений. Как оказалось, дамы приняли большое участие в моём освобождении, чем очень гордились. В знак признательности пообещал им две новые игры после обеда. После чего был поставлен рекорд по времени, затраченному на еду. Гостьи требовали новых зрелищ, и я их не разочаровал.

– Таким образом, наша новая игра, станет не просто развлечением. Это ещё и помощь в образовании подрастающего поколения. Для победы потребуются знания не только географии, но и политики, экономики, логики и смекалки.

– Думаю, не только дети, но и взрослые увлекутся новинкой, – подвела итог Лиза.

За основу я взял игру «Путешествия по Европе». До этого большим успехом пользовалась игра «Вокруг света», которая выходила уже в третьем обновлении. Новинка была сложнее, но не менее увлекательная. Обсуждение шло бурно, и мы сами не заметили, как наступил вечер. Практически все изъявили желание поучаствовать в составлении вопросников. С учётом того, что игра будет на нескольких языках, карточки с вопросами и картинками будут разные в зависимости от страны.

Юля не так активно принимала участие в обсуждении, а просто сидела рядом со мной и улыбалась. Два раза она выходила проведать детей и опять занимала своё место, будто боясь меня потерять.

– Вы обещали ещё одну новинку, – озорно тряхнув своим лифом, произнесла Головина.

Не знаю моё ли это влияние или мода сама пошла таким путём, но женские наряды стали более лёгкими и открытыми. Я обратил на это внимание ещё на коронации, тогда подумал, что дело в летнем сезоне. Но и зимой дамы не собирались успокаиваться, дразня мужчин интересными обводами и вырезами. Надо позже расспросить Юлю про так называемый греческий стиль. Его взяли на вооружение только дамы фонда или остальные модницы тоже? Мне такие платья нравятся, чего греха таить. Я и сам собираюсь устроить в некотором роде фэшн-революцию, но больше с военной формой.

Когда я приказал слугам принести приготовленные верёвки, то надо было видеть изумление на лицах дам.

– Мы с вами не раз слышали и читали уважаемого доктора Блока о необходимости тренировать своё тело. Неподвижный образ жизни приводит ко всяческим хворям и недомоганиям. Следуя советам нашего великого эскулапа, я предлагаю развлечение как индивидуальное, так и совместное для нескольких человек. В первую очередь это смесь гимнастики с игрой для девочек, но думаю, и вам понравится.

Сначала попрыгал с индивидуальной скакалкой. Анна Толстая вспомнила, что вроде читала о подобном развлечении у англичан. Дамы сразу попытались повторить мои прыжки, но им мешали платья. Они не такие пышные, как в эпоху Екатерины, но всё-таки не предназначены для подобных упражнений. Сдуру предложил, что нужен специальный костюм. После чего был вынужден набросать на листе бумаги более-менее приличный вариант исходя из современных реалий. Судя по порозовевшим лицам и затуманенным взглядам некоторых дам, костюм им понравился. С трудом удалось вернуть всех ко второй скакалке. Благо живу во дворце, где размеры комнат позволяют не только прыгать, но можно устроить и настоящий футбольный матч. Поставил двух служанок крутить верёвку и показал, как прыгать. Даже какую-то считалку вспомнил. Дамы недолго присматривались, и пошла жара. Сначала всё был чинно, а патом актив разошёлся и все высокородные особы стали похожи на обычных девчонок.

– Ваше Высочество, признавайтесь, как вы это делаете? – эмоционально выпалила Анна Толстая, – Вы прямо-таки кладезь с подарками.

Графиня раскраснелась, волосы немного растрепались, и вообще она выглядела как обычная девушка из моего времени, где-нибудь на дискотеке. Постоянно забываю, что трое и даже четверо детей в двадцать пять лет для нынешней женщины, это скорее норма, нежели исключение из правил. Опять ловлю себя на мысли, что с трудом отвожу взгляд от плавных изгибов и выреза, пусть и не такого большого как у Головиной. Всё-таки долгое воздержание для молодого и здорового организма противопоказано.

– Графиня, ради прекрасных русских дам я готов изобретать развлечения хоть раз в месяц, – отвечаю с улыбкой, перевожу взгляд на стальных девушке и ловлю на себе Её возмущённый взгляд.

Да что же это такое. Теперь уже у меня сбилось дыхание. Ну не могу я спокойно реагировать на эту женщину. Это какая-то химия, заболевание или проявляющийся характер прежнего Константина, но она одним взглядом способна выбить меня из колеи. Хорошо, что Толстая пришла на помощь.

– И какая же будет ваша следующая новинка?

– Это будет игра в кегли. Но не тот немецкий вариант, который сейчас известен в России, а совершенно новый.

Я не забывал про Царицыно, предстоящий весной турнир и наше желание устроить там культурно-развлекательный центр. Мне давно пришла в голову идея организовать турнир по боулингу и вообще привлечь народ к этой игре. Вот и займусь в ближайшее время этим делом. На все попытки дам узнать, о чём речь я отшучивался и ничего не рассказал. Разошлись уже поздно, на ужин никто не остался, но оно и к лучшему, хватит впечатлений на сегодня.

– Ты изменился, – Юля водит ладошкой по моей груди.

Лежим в моей спальне. Супруга как в нашу первую ночь пришла сама и нырнула под одеяло. Мы давно не были вместе и с большим энтузиазмом навёрстывали упущенное.

– У меня выросли хвост и копыта?

– Не говорит так, – серьёзно отвечает она, – Тебя отметил сам Архангел Михаил, нельзя шутить над этим. У меня ощущение, что здесь только твоё тело, мысленно ты где-то в другом месте. Я понимаю, это всё из-за ужасно несправедливого обвинения. Мы дружно ходили и просили за тебя, чтобы Его Величество отменил решение. Потом papa перестал меня принимать, и я ходила к mama, но она сейчас не может помочь. Там всё очень сложно. Сейчас влияние на Императора имеют Лопухина и этот мерзкий Кутайсов. Мне помогали и поддерживали Лиза с дамами фонда, но нас никто не хотел слушать.

– Я не хочу успокаиваться, потому что отравители до сих пор не найдены. И ещё не могу поверить, что меня наконец-то освободили. Спасибо тебе за всё.

– Костья, но ведь я не могла поступить по-другому. Это долг супруги поддерживать своего мужа в радости и горе. И ещё я понимаю, что мой муж не может быть виноватым.

Уверенность Юли во мне грешном была непробиваемой. Самое отвратное, что в этот момент я думал о другой. И необъяснимая для меня холодность в отношении супруги действительно проскальзывала. А она молодец, по словам, дам из актива именно Юля буквально атаковала Павла, а остальные всячески её поддерживали. Дошло до того, что Император запретил на приёмах упоминать моё имя. Удивительно, но никто не упомянул о поддержке, которую оказал Александр. Мой продуманный и осторожный брат аккуратно отстранился. В принципе я не ждал от него какой-то особой поддержки, но такая явная осторожность или трусость, стали неприятным сюрпризом.

Столицу изрядно завалило снегом, но дорожки сада Зимнего дворца были вычищены, и идти по ним было сущим удовольствием. Павел шёл немного впереди, мы с Александром держались в паре метров сзади. Снег задорно скрипел под нашими сапогами, думаю сейчас градусов двенадцать мороза. Мне всё не удавалось надышаться воздухом свободы. Вчера я ещё толком не пришёл в себя. Сегодня же одетые в снег ели, белочка, скачущая с ветки на ветку и даже выдыхаемый на морозе пар, доставляли непередаваемое наслаждение.

Павел резко остановился, развернулся на каблуках и посмотрел на нас с братом, будто видит в первый раз. Его огромная треуголка надвинулась на лоб, и мне с трудом удалось сдержать улыбку. Я ел его глазами, как и положено, смотреть на начальство в лучших петровских традициях.

– А вот скажи мне, сын. Отчего ты опять одет не по уставу?

Надо сказать, что мой внешний вид отличался от принятой сейчас формы, как панк на сборище хасидов. Шинель нового образца, папаха, необычная портупея и сапоги, подбитые мехом, сразу привлеки внимание. Император некоторое время терпел и не задавал вопросов. Это он ещё галифе не видел, вернее, похожие по стилю штаны, которые я сегодня надел. Да и с дизайном мундира пришлось основательно поработать. Чую, будет очередной скандал.

– Я одет в форму летучих егерей Выборгского полка. Обмундирование удобное и самое главное тёплое для наших суровых условий. К тому же в шинели сейчас переодевается вся армия по вашему приказу. Очень мудрое решение, потому что все эти непонятные одеяния и прочие чулки, абсолютно не подходят русскому солдату, – решил я немного умаслить Императора.

Про форму егерей я слегка приврал. Им пошили более короткие и удобные бекеши, сапоги тоже были иного качества, но ненамного хуже чем мои.

– Но ведь ещё царь Пётр учредил мундиры европейского покроя, – Павел оседлал свою любимую тему.

– Русская армия при Петре била врага в стрелецких кафтанах, особенно в начале войны со Швецией. А в Прутском походе[1] армия была в новых мундирах, но с позором проиграла компанию.

– Вот, о чём я и говорю, – Павел чуть не подпрыгнул от переизбытка чувств, – Лучшая форма – прусская.

– Предлагаю провести сравнение в условиях приближённых к боевым. Возьмём десяток новобранцев в обычной русской форме и такой же отряд старослужащих в прусской. А далее, давайте устроим им непрекращающиеся манёвры. Пусть пройдут несколько переходов, форсируют реку, займутся фортификационными работами. И потом сравним ощущения нижних чинов и офицеров, количество травм, потёртостей, сбитых ног, выдержал ли материал, и сколько раз пришлось штопать мундиры со штанами.

– Почему ты принимаешь любое моё предложение в штыки, – начал заводиться Павел.

– Отчего же? Введение шинели это огромная польза для солдат. Эта нехитрая одежда ещё сохранит тысячи жизней, и армия будет с благодарностью вспоминать вас. Потому что менять эту нелепую епанчу и плащи нужно было давно. Вернее, такое обмундирование просто преступная ошибка или глупость, если учитывать нашу суровую погоду.

По мере того как Император понимал, о чём я говорю, его лицо разглаживалось, и улыбка озарила некрасивое лицо. Он резко развернулся и опять зашагал впереди нас. Не знаю как Павел, а Александр слега замёрз, хотя он всегда бравировал своей невосприимчивостью к холодной погоде. Офицеры и генералитет носили прежнюю форму, которая не менялась с середины века. Вот наследник и мёрз в своей двууголке, лёгком кафтане, епанче и узких штанах. Радостно осознавать, что при моей поддержке не произошло переодевание армии на прусский манер. Солдаты испытывали гораздо больший комфорт в шароварах, удобных куртках, сапогах и нововведению в виде шинели. Старшие чины себе такой роскоши позволить не могли. Вернее, одеяния их были более роскошные, но менее удобные и тёплые. Ещё брат с интересом поглядывал на мою офицерскую шинель, выглядевшую весьма ярко. Но главное – в ней было тепло.

После прогулки мы расположились в кабинете, куда лакеи принесли глинтвейн и чай с лимоном. Некоторое время в комнате стояла тишина, Павел с Александром налегали на глинтвейн и, судя по красным лицам, оба изрядно замёрзли. Я же пил чай и посмеивался над ними про себя.

– Что за странные и нелепые штаны? – Император начал атаку на мой внешний вид, – Я ещё могу понять необычную портупею – оставишь мне, я после внимательно её изучу. Но что за нелепые шаровары?

– Очень удобные штаны, в первую очередь для кавалеристов. Сверху достаточно широкие, не мешают движению, снизу сужаются и их легко заправлять в сапоги. Внутреннюю часть можно обшить кожей или замшей, тогда такой одежде не будет сносу. Для парадов надо оставить форму старого образца, она, безусловно, ярче и радует глаз, – пресекаю последним предложением Павла, который хотел меня перебить.

Некоторое время опять сидим в тишине. Наконец Император принял какое-то решение и нарушил молчание.

– Ты всё никак не можешь наиграться в свои игрушки. Эта форма твоя, более присущая казакам и прочим иррегулярам, нежели русской армии. Но я пригласил тебя не за этим, хотя попрошу впредь являться в уставном виде, – киваю в знак согласия, и Павел продолжает, – Ты, наверное, не понял, почему был заключён под стражу? Но как ещё понять твои крамольные письма? Только очередная попытка покушения, как это ни странно, спасла тебя от дальнейших разбирательств. Понятно, что тобой движет юношеская горячность и нежелание следить за выражениями своих мыслей. Но я более не потерплю подобных дерзостей. И не рассчитывай на помощь своих многочисленных заступниц, надо и честь знать.

Сижу и молча, киваю в знак полного согласия. Действительно, пора уже перестать заниматься пропагандой и приступать к делам. А мои мысли о существующем положении вещей в стране буду публиковать через газету с одобрения цензуры.

– Зачем ты полез в такой вопрос, как право женщин распоряжаться своим приданным и состоянием после брака? Меня уже утомили ходоки с обеих сторон. Ты хотя бы примерно представляешь, интересы скольких людей могут быть задеты? И что за чудачество, предложить выплату по минимальной стоимости имущества тем дворянам, которые живут в Европе? – судя по тону, Павел как раз был больше заинтересован, нежели разгневан. Да и обе мои статьи цензура к публикации пропустила, значит, не всё так просто.

– После упразднения обязательной службы для дворян и проникновения к нам европейских обычаев, часто не самых лучших, многое изменилось. Царь Пётр разрушил прежние обычаи и уклад, не предложив толком ничего путного. Если ты вывел женщин из заточения, нарядил в европейское платье и заставил трясти сиськами напоказ, изображая куртуазных дам, то может пойти дальше? Почему не дать им настоящие права распоряжаться своим имуществом? Огромное количество мужчин мается бездельем, прожигает состояния в бессмысленных занятиях, за карточными столом и потакает своим порокам. Сама жизнь дворян в корне изменилась, многие из них превратились просто в паразитов. Так почему не дать возможность здравомыслящим дамам сберечь состояние для детей? Дворянство погрязло в лени, безразличии, пороках и растратах нажитого их предками имущества. Не хотите дать женщинам таких прав, то надо защитить их с юридической стороны. Введение обязательного брачного контракта избавит многие семьи от разорения, а суды от бесконечных разбирательств. Никто не претендует на верховенство мужчины в семье, но пьяницам и игрокам давно пора дать укорот. Проигрался в пух и прах – твои проблемы. Игрока в долговую яму и далее на каторгу, но семья здесь не виновата.

Делаю небольшую паузу и допиваю чай. Павел и Александр внимательно меня слушают и не прибивают.

– С любителями жить за границей и выжимать последние соки из крестьян, чтобы пускать пыль в глаза всяким итальянцам с немцами, такая же история. Земля дворянам давалась в кормление за службу, а не за вывоз денег в Европу. Выехал за пределы страны с целью постоянного проживания, но кормишься с поместий – изволь сдать землю за фиксированную плату и скатертью дорога. Ранее дворянам вообще не положено было надолго покидать Россию, что я считаю верным. Разве что послам по должности положено. С другой стороны, Разумовский[2] собрался строить в Вене какой-то дорогой дворец, на радость тамошним архитекторам, и скупить все картины местных художников. А что творится в его имениях и сколько крестьянских детей умирает по весне, чтобы их барина, как собачонку потрепал по холке какой-нибудь австрийский вельможа, одному Господу Богу известно. Другой сидит в Англии[3], вроде и пользы от него поболее остальных. С другой стороны, кто дал ему право критиковать политику русского государства? Может он уже больше англичанин, а не русский человек?

Судя по загоревшимся глазам Императора, ему такая позиция была близка. По женщинам вряд ли получится, но всякого рода паразитов и дауншифтеров, может, удастся прижать. Разумовского он тоже недолюбливал, хотя тот и состоял при малом дворе Павла, когда тот был ещё цесаревичем.

Александр сидел с каменной миной и особо не отсвечивал. Странная позиция или он так испугался недавних событий, что теперь перестраховывается в любых мелочах? Мне такого отношения не понять.

– Вот это интересное предложение, которое я поддержу, хватит вывозить деньги из страны.

Павел вскочил со стула и сделал несколько шагов по кабинету. Было видно, что его очень взволновала эта тема. Его перманентное желание прижать дворянскую вольницу совпало с интересным предложением. Затем он остановился и резко сменил тему.

– Скажи мне, сын. До меня дошли слухи, что ты недоволен приговором этому помещику-разбойнику. Как там его?

– Арцыбашев – впервые подал голос Александр.

– Убийца заслуживает только одного наказания-смерти. Тем более что это были многократные умышленные убийства с целью обогащения. О какой замене казни на каторгу может идти речь, если этот изувер с шайкой убил десятки людей?

– Смертная казнь давно не применялась. За последнее время был обезглавлен только бунтовщик Емелька и его подельники, – ответил Александр нейтральным тоном.

– Это меня и смущает. Настроения, царящие в обществе, которые складывались в последние десятилетия, становятся просто опасными.

– Поясни, – сразу встрепенулся Павел.

– Во время правления Екатерины произошло чудовищное падение общественной морали. И речь идёт даже не о всеобщем разврате. Вопрос глубже и сложнее. Преступление перестало считаться чем-то предосудительным. В первую очередь я говорю о мздоимстве и казнокрадстве. В лучшем случае откровенно проворовавшийся и совсем потерявший разум чиновник будет выслан в имение. Где он будет наслаждаться жизнью на украденные деньги. Но часто происходит немыслимое – казнокрад не только продолжает служить, но ворует ещё больше и получает высшие награды Империи. Яркий тому пример отец всем известного фаворита[4]. Самое ужасное, что к предателям, шпионам и иностранным агентам такое же несерьёзное отношение. Вельможи и важные чиновники берут подарки у послов, в открытую поддерживают какую-то страну и даже не скрывают своего коммерческого или иного интереса. То есть воруй и предавай, главное – делай вид, что ты лоялен династии и тебе ничего не угрожает. Про отношение дворян к крепостным даже говорить не хочу. Мы все были в Новгороде, где судили и благополучно оправдали новую Салтычиху. А ведь это только один из многочисленных случаев истязаний и убийств крепостных крестьян. Сколько подобного ужаса происходит в Империи даже подумать страшно. А ещё страшнее осознавать, что после позорного оправдания, мучителей уверили в полной безнаказанности.

После долгой речи я откинулся на спинку кресла и сделал ещё глоток чая. Павел и Александр молчали, какие эмоции их одолевали мне не интересно. Мысли опять перенеслись в моё время и в очередной раз вижу, что ситуация мало чем отличается. Здесь номинально абсолютная властительница довела до абсурда ситуацию с потаканием дворянству взамен на лояльность. Взяточник стал, чуть ли не уважаемым человеком и признаком успешной карьеры. Ничего не напоминает?

Только когда речь идёт о действиях против фигуры монарха или бросания тени на его «незапятнанную» репутацию, следует молниеносный ответ. Против современного аналога княжны Таракановой[5] была проведена, чуть ли не армейская операция. Очередного хулителя отравили каким-то дерьмом, на потеху остальному миру. Я полностью поддерживаю мнение, что врагов и предателей нужно уничтожать и преследовать до позорного конца, но не так топорно и глупо. Если вы хотите казнить ублюдка, то хоть доведите дело до логического конца. Это же как-то характеризует уровень нынешних исполнителей, вернее всеобщую деградацию.

А как быть с врагами в окружении главного пахана? Кто-то сомневается, что друзья властителя и холуи помельче, которые хранят деньги в банках стран вероятного противника не потенциальные предатели? Дети, жёны, родители этих самых придворных и региональных царьков имеют гражданства вражеских стран, на них оформлено имущество и прочие активы. Они не являются агентами влияния и потенциального манипулирования с шантажом? Как ты хочешь сделать страну сильной, если её истеблишмент полностью зависит от других стран? С точки зрения построения клептократической системы во всей её «красе» успех очевиден. Воры, взобравшиеся на вершину власти, в полном порядке, и даже создали систему безопасности, чтобы защитить часть своей поляны от более мощных западных банд. Долю присылать приходиться, но внешне всё благопристойно и безмозглые потребители этого дерьма даже верят, что их страна независимая. Но безудержное и неконтролируемое воровство, ни одну державу не привело к чему-то хорошему. Воровство как главная идеология правящей верхушки вообще нонсенс для нормальной страны, кроме всяких Африк с Гондурасами. Грустно и больно рассуждать об этом.

Чувствую, что начинаю терять контроль над собой, чего со мной давно уже не было. Успокаивает одно, что в этом времени достаточно честных и порядочных людей во власти. Даже в окружении Павла есть два таких оригинала и в будущем есть на кого положиться. А с другой частью я буду бороться. Хватит миндальничать со всякой сволочью. Мёртвые ткани надо удалять и резать буду по живому. Оппоненты попытались нанести превентивный удар, значит, ответим на него ковровой бомбардировкой.

Тем временем Павел вышел из задумчивости и задал вопрос.

– Что ты предлагаешь, Константин? Наверняка у тебя есть ответ.

– Смертная казнь для предателей и тех, кто ворует в крупных размерах. Далее лишение дворянского достоинства и конфискация имущества. Если семья преступника хоть как-то замешана, то в отношении неё должен следовать не менее жёсткие меры. Каторга ими должна восприниматься как помилование. В случае менее тяжёлых преступлений – конфискация, лишение дворянства и ссылка в Сибирь. Грамотные люди там нужны.

– Это вызовет недовольство в обществе. И все твои предложения не могут быть выполнены. Как ты себе представляешь казни природных князей с молчаливого согласия их семей? – Александр вдруг встал на защиту воров и предателей.

– Очень просто. Путь предстоит не близкий и трудный. Для начала надо выстроить открытую систему. Закон должен быть един для всех.

– И как ты видишь этот самый закон? – с усмешкой спрашивает Павел.

– В первую очередь прекратить протекцию и дать возможность любому дворянину равные шансы с аристократией. Далее не мешает начать соблюдать договорённости по производству в новые чины, которые были приняты Екатериной. Когда вы повышаете очередного бездаря через два чина, осыпаете его всяческими милостями, награждаете высшим орденом Империи и отдаёте тысячи государственных крепостных, то о каком согласии в обществе может идти речь?

У меня просто накипело, и я бы давно хотел высказать Павлу про его идиотские поступки. Понимаю, что зря, но опять эмоции взяли верх над разумом. Реакция последовала незамедлительно. Уверен, что Екатерина адекватно отреагировала бы на критику. Но нынешний владыка жил в каком-то своём мире и любое покушение на его основы, воспринимал как личный вызов.

– Опять! – раздался вопль вскочившего с кресла Павла.

Мы с Александром одновременно встали и начали наблюдать за беснующимся отцом-начальником. В этот раз Император не стал устраивать пробежки по кабинету, а сразу подскочил ко мне и начал сверлить гневным взглядом. В ответ смотрю на него как на кусок дерьма. Ещё поймал себя на дикой мысли, что мне очень хочется перерезать ему глотку. Не дать в рожу, а именно решить вопрос кардинально и навсегда. Чего там увидел этот мудак, но он сразу отскочил от меня как ошпаренный и опять заорал.

– Вон!

Разворачиваюсь и спокойным шагом направляюсь в сторону двери. Тут в спину раздаётся очередной визг.

– Стоять!

Павел подбегает ко мне и начинает, брызгая слюной мне в лицо орать.

– Не сметь обсуждать решения отца. Я Император Всероссийский и мои решения не подвергаются сомнению, а только выполняются. И мой сын обязан делать это в первую очередь. Иначе…

– Вы же против смертной казни. Посадите опять в тюрьму или сошлёте в Сибирь? – спокойно отвечаю, глядя в перекошенное лицо.

Достаю платок и показательно вытираю мокрое от слюней Императора лицо. Павла перекосило ещё сильнее, он, итак не красавец, а сейчас его лицо стало похоже на уродливую маску.

– Оба вон! – от визга заложило уши.

Выходим вместе с Александром, который побледнел как покойник. Всё-таки есть проблемы у брата с нервишками, не врали историки. Предложил ехать вместе и обсудить недавние события, но он шарахнулся от меня как от прокажённого. Мда, с каким контингентом приходится работать. Пока плевать на этого труса, у меня есть план, а далее посмотрим. Лично я перестал не только бояться Павла, покричит и успокоится. Его так корёжит, потому что он понимает мою правоту. Но из-за недостатка знания людской психологии, бросается в крайности. С одной стороны, хочет наступить на горло дворянской вольности, с другой – пытается умаслить часть из них разного рода преференциями. А их ломать надо через колено, сделав ставку на служилое дворянство и прочих однодворцев. Там тоже не ангелы, но опираясь на условных поручиков и капитанов можно провести очень значимые преобразования в стране. Но если ты одной рукой подписываешь указ о возобновлении физических наказаний главного сословия, а другой возводишь в графское достоинство своего брадобрея, то кто будет всерьёз относиться к такому правителю. Сто лет назад похожий фаворит[6] с сомнительным происхождением, возглавлял конные атаки, первым лез на вражеские бастионы и буквально кровью завоёвывал своё место под солнцем. Нынешний клоун торгует за взятки должностями, ни разу в жизни не брал в руки шпагу и предаст своего благодетеля при первой же возможности.

Не стал волновать Юлю и рассказал ей о разговоре с Императором в шуточном виде. Дурой она точно не была и поняла, что произошёл конфликт, но с расспросами не лезла. После обеда решили прогуляться по саду, заодно и дети воздухом подышат. Для меня было шоком, что в этом времени нет нормальных детских колясок, а детей носят в каком-то аналоге корзины. Вроде англичане сподобились на изобретение, но у них получилась повозка, в которую запрягали пони или ослика. Тема интересная и под щебетание Юли обдумывал планы по завоеванию мирового рынка колясок. Шутки шутками, но в этом направлении просто не вспаханное поле и никто не мешает застолбить за собой часть европейского рынка. Астафьев как раз должен появиться ближе к вечеру, вот и загружу его своей новой идеей.

Купец идею оценил и сразу стал её поклонником. Пока нарисовал ему несколько вариантов колясок, в том числе сидячих. Вспомнил ещё про возможность менять положения сидения и ремни безопасности. Астафьев, в свою очередь, отчитался о наших делах, всё шло более-менее по плану. Остаток вечера мы посвятили новой идее.

– Семён, основная задача, которую я ставлю пред собой – это не зарабатывание денег. Ты и другие акционеры своё получите в любом случае, но для меня важнее развитие артелей. Что есть артель – это будущее нашей промышленности. Мне нужно как можно больше артелей. Пайщики будут привлекать свои семьи и прочих близких, а значит, количество рабочих вырастет. Поэтому все производства будем выстраивать вокруг артелей. Они будут изготавливать отдельные детали, а в нашем цеху будем собирать готовую продукцию.

Я ещё идею санок с ручками Астафьеву подкинул, может, часть в эту зиму успеем произвести. В общем, провели вечер весьма продуктивно и интересно. Объяснил купцу, что такое стандартизация, ну в общих чертах, как сам понимал этот вопрос. Намучаемся мы ещё со всем этим делом, но другого пути нет.

Чуть позже меня посетили ещё два гостя. Кузнецов приехал под видом помощника поставщика продуктов. Как во дворец попал Волков неизвестно.

В принципе общую картину я представлял, и мои разведчики её только подтвердили.

– Основным исполнителем является Кутайсов. Именно он передал компрометирующие письма Императору. Науськивали его посол Уитворт и канцлер Безбородко с соратниками. Что касается отравителей, то здесь пока нет информации. Всё очень запутанно. Я поздно получил весть о готовящихся арестах, моя вина очевидна. Но пока у нас просто нет такой разветвлённой сети агентов, – похоронным тоном произнёс Волков.

– Не надо переживать, Сергей Иванович. В любом случае при нынешней ситуации вы сделали что могли. Главное – удалось уберечь активы, остальное вторично.

– С большой вероятностью известно, кто является отравителями, – делает убойное заявление молчавший до этого Кузнецов.

Далее рассказывает немного фантастическую, но подкреплённую фактами историю.

– Но как вам это удалось узнать? Ведь Тайная экспедиция опросила всех людей, кто в последний раз видел солдата из крепости, – не может скрыть своего удивления Волков.

– Что не заметил трактирщик и целовальник, вполне себе увидели местные пьянчужки с завсегдатаями. Мой человек просто наливал, кому надо и внимательно слушал.

– Тогда давайте решать вопрос, пока все действующие лица в столице и никто не сбежал.

Быстро пробежались с соратниками по плану и разошлись. Мой день ещё не закончился, вернее, он плавно перешёл в спальню, где уже истосковалась Юля.

Я и не знал, что в Мраморном есть чуть ли не целые подземные казематы. Не катакомбы, но несколько хорошо замаскированных помещений имелось. Самое забавное, что часть из них обнаружили и обыскали следователи в поисках денег. Но Волков с Некрасовым наивностью не страдали и спрятали золото в спальне двойняшек. Архива как такового давно уже не было, разобрал я его и зашифровал в небольшой тетрадке. В нынешнем виде, он хранился среди дневников и записей Юли, куда ни один вменяемый человек не полезет.

А ничего здесь, сухо и не очень холодно. Не знаю, как здесь работает дымоход, но вонь от чадящих ламп совсем не ощущается. В углу потрескивает небольшая голландка, которая и даёт тепло. Сажусь на единственный стул и внимательно смотрю на действующих лиц. Волков пришёл с каким-то невысоким мужичком самой обычной мещанской наружности. Кузнецов пытается делать вид, что ему всё равно, но лёгкая бледность и дёрганые движения говорят об обратном. Игнатьев, как всегда, индифферентен и молчалив. Киваю в знак того, что я готов к предстоящему спектаклю.

– Это Семён Афанасьев, – по кивку Волкова Михаил срывает мешок с головы, стоящего на коленях человека, – Верный холоп и исполнитель пикантных поручений Якова Дубянского.

На мой молчаливый вопрос начальник разведки выдал очень интересную информацию о сыне бывшего духовника Императриц. Забавно, не обошлось без масонов или кто там стоит за этими клоунами. Тем временем глаза пленника привыкли к свету, и он начал соображать, куда попал. Обычный такой мужик из обслуги помещиков. Лет сорок, тёмные волосы, аккуратно подстриженная борода, только взгляд голубых глаз был далёк от обычной скотской покорности. Промелькнуло в нём, что-то такое нехорошее. Но мужичок быстро сориентировался и заголосил.

– Истинно так и есть. Сёмка я, холоп самого Якова Фёдоровича, человека уважаемого, богобоязненного и щедрого на пожертвования. Отпустите меня, Ваше Высочество, ошибочка вышла. Не знаю, за что меня сюда приволокли, но нет на мне вины.

Мучают меня сомнения, что каждый слуга в столице знает, как я выгляжу. Промашка вышла у товарища и Волков это сразу понял. Он бросил взгляд на пришедшего с ним мещанина, тот засуетился и начал быстро разворачивать свёрток, который лежал рядом.

– Фёдор очень хорошо умеет отличать, говорит человек правду или нет, – Волков кивнул в сторону суетящегося человека.

Через десять минут работы, молчаливый и основательный любитель правды показал, что свой хлеб он ест недаром. Самоуверенный и пытающийся включать дурака Семён быстро изменил своё поведение. Эта стонущая и смердящая куча, некогда бывшая человеком, удивила не только меня, но и видавшего вида Волкова. Надо же, заказчик секретарь шведского посольства и опять в деле замешаны масоны.

Никогда не верил, что у крови есть запах. От связанного убийцы больше пахло говном и потом, хотя и кровь присутствовала. Было ещё какое-то непередаваемое ощущение ужаса и безнадёжности, но это, скорее всего, включилось моё воображение. Перевожу взгляд на своих соратников.

– Что вам нужно для решения возникшей проблемы?

Кузнецов ещё не пришёл в себя и сдерживал рвотные позывы. Я думал, что он как бывший солдат покрепче духом. Но, скорее всего, одно дело – это война и совсем другое видеть, как из живого человека делают кусок мяса. У меня увиденное действо не вызвало никаких эмоций, только подумал, что не мешало бы егерям взять у Фёдора пару уроков. Волков и Игнатьев взирали на всё с видом бывалых хирургов или палачей, не уверен, что они сильно отличаются друг от друга в плане психологии.

– Нужен Михаил, – Волков кивнул в сторону Игнатьева, – И один из братьев. Все сделаем в течение трёх-четырёх дней.

– Добро. Сергей Иванович, вы только не забывайте о материальной стороне дела. Кроме информации, наши оппоненты могут стать и источником дохода. Золото не пахнет, как говорил Император Веспасиан. А деньги, захваченные у смертельного врага, должны благоухать амброзией. И приберитесь здесь, пожалуйста. Не нужно мусорить в моём дворце.

[1] Прутский поход – поход в Молдавию летом 1711 года русской армии под предводительством Петра I против Османской империи в ходе Русско-турецкой войны 1710-1713 годов. Безнадёжное положение армии заставило Петра пойти на переговоры, и в результате было заключено мирное соглашение, по которому к Турции отошли завоёванный в 1696 году Азов и побережье Азовского моря.

[2] Граф (позже – князь и светлейший князь) Андрей Кириллович Разумовский (1752 – 1836) – русский дипломат из рода Разумовских, посланник в Вене (1797-1799, 1801-1807), строитель венского дворца Разумовских. Известен также как меценат, которому Бетховен посвятил «Русские квартеты». Действительный тайный советник 1-го класса (1819).

[3] Граф (1797) Семён Романович Воронцов (1744, Москва -1832, Лондон) – русский дипломат из рода Воронцовых, в 1784-1806 гг. посол в Великобритании. Один из наиболее последовательных русских англоманов, на протяжении полувека живший в Лондоне. Брат княгини Екатерины Дашковой и канцлера Александра Воронцова. Автор обширной переписки с видными деятелями своего времени.

[4] Александр Николаевич Зубов (1727 – 1795) – тайный советник, обер-прокурор первого департамента Сената. К началу фаворитства сына Платона имел гражданский чин статского советника. Вскоре был назначен обер-прокурором в Сенат. Здесь он прославился взяточничеством и лихоимством, которые сходили ему с рук только благодаря заступничеству сына. По свидетельству современников, Зубов был человек не глупый, но злой и недобросовестный, попав в 1789 году на довольно важный пост, он запятнал себя в целым рядом вопиющих нарушений законов, главной причиной всех его поступков было его ненасытное корыстолюбие. И. М. Долгоруков считал его «бесчестнейшим человеком во всём государстве».

[5] КняжнаТараканова (именовала себя княгиней Елизаветой Владимирской,(между 1745 и 1753 – 1775, Санкт-Петербург) – неизвестная, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского. В 1774 году заявила о своих притязаниях на российский престол и на некоторое время нашла поддержку у сторонников Барской конфедерации. Похищена по приказу Екатерины II в Ливорно Алексеем Орловым и привезена в Санкт-Петербург. На следствии не признала вины и не раскрыла своего происхождения. Умерла в заключении в Петропавловской крепости.

[6] Александр Данилович Меншиков (1673, Москва – 1729) – русский государственный и военный деятель, ближайший сподвижник и фаворит Петра I.

Глава-12

10 января- 14 января 1798 года, Великий Новгород

У меня такое впечатление, что большую часть своего времени я провожу в дороге. Или причина в том, что нынешние скорости не идут в сравнение с моим временем и поездка на 200 километров растягивается на четыре дня. Все эти полустанки и почтовые станции давно перестали меня смущать. Благо давно заказал себе туалетную бумагу и хоть не испытывал дискомфорта в этих ужасных придорожных туалетах. Увидев новый вид гигиенического продукта, Астафьев как-то резко возбудился и пообещал мне наладить массовый выпуск. Я сначала поржал, но потом вспомнил, что такой вещи в этом времени ещё не встречал.

Зато у долгой дороги есть плюсы – можно подумать и проанализировать прошедшие события. Месяц после освобождения я провёл очень интенсивно, это ещё мягко сказано.

Павел так и не решился на новые карательные действия и сделал вид, что ничего не произошло. Мне даже разрешили провести Рождество с семьёй и потом уже оправляться к месту службы. Александр как по команде тут же воспылал братскими чувствами и стал посещать собрания фонда, проходящие в Мраморном.

Всё это внесло изменения в планах по отношению к злоумышленникам. Масонов пока просто плотно опекали, что оказалось верным решением. После пропажи своего человека Дубянский заметался и в итоге забаррикадировался в загородном поместье. Волков предложил решить вопрос после моего отъезда. А также пришло письмо от канцлера с предложением о встрече. Я ответил отказом, но намекнул, что возможно свяжусь с ним позже. Пусть помучается и дойдёт до нужной кондиции, такие кадры мне ещё нужны.

Главные события происходили в Мраморном. Я раньше особо не обращал внимания на школу, которую открыла Юля. А дело было поставлено с русским размахом и немецкой основательностью. Учителя из бедных дворянских девушек, множество учеников разбитых на классы и даже вечерняя школа для более старшего контингента. Плюс учебники, кормёжка и даже одежда для самых старательных. Лентяи с дураками в школе долго не задерживались, и вообще с Юлей не забалуешь. Она долго пытала меня на предмет организации учебного заведения, но в итоге многое сделала по-своему. Стоит признать, что получилась весьма прогрессивная школа с упором на практическую составляющую. Чтение, правописание, арифметика, немного истории, и всё. Даже закон божий, был отвергнут за ненадобностью, отчего поначалу возник скандал. Но здесь супруга проявила свой характер и разного рода хулители получили жёсткий отпор. С учётом того, что ей благоволила Императрица, критики в рясах утёрлись и быстро заткнулись. Мы и церковь при дворце давно закрыли за ненадобностью.

Не ожидал, но меня запрягли поработать на школу и предстоящий утренник. Юля была под впечатлением прошлогоднего праздника в Новгороде, и теперь я писал сценарий, диалоги и разучивал их с основными действующими лицами. Дедом Морозом был назначен Дугин, как человек, помогавший мне в прошлом году, а Снегурочкой весьма аппетитная учительница. За фортепиано аккомпанировала Юлина фрейлина Анна Жегулина. Я же поймал себя на мысли, что чего-то не хватает. В итоге пришлось наступить на горло своим принципам и наиграть песню «В лесу родилась ёлочка». Еле-еле вспомнил полтора куплета, но далее при поддержке Юли, Жегулиной и Маши Первушиной, удалось сочинить остальные куплеты. У дочки Ивана был чудесный голос и явные поэтические таланты, грех было этим не воспользоваться.

Гости начали пребывать часам к десяти. В основном дамы из фонда, но было много других любопытных. Мужчины до сих пор старались обходить меня стороной, видя не до конца определённое мнение Императора. Что никак не распространялось на женщин, которым было приятно ощущать причастность к некому фрондёрству. Александр проигнорировал наш утренник, но это не мои проблемы. Зато прибыл Салтыков, который умудрялся лавировать между всеми группировками при дворе, в связи его обручения с Браницкой. Мужскую аудиторию поддержали Блок и Новиков с помощником. Док после приветствий начал меня агитировать на посещение медицинской кафедры и рекламировал новую лабораторию. Надо нанести визит старику, вдруг вспомню чего-то новое из медицины моего времени. Журналист должен был сделать репортаж, может, ещё будет дополнительная заметка в детском приложении.

Через некоторое время после того как высокие гости заняли свои места, в залу начали заходить дети. Сразу возникла заминка, при виде такого количества высокопоставленной публики детишки начали жаться к стенам и пытаться стать незаметнее. К моей гордости, Юля как наседка, подбежала к своим подопечным, быстро успокоила, навела порядок и представление началось. Большая часть публики смотрела на детей слуг как на каких-то забавных зверюшек и даже с презрением. А ведь дети вырядились в лучшие платья и кафтаны, выглядели немного лубочно, но так мило. Чувствую, что меня начало корёжить и лицо свело в судороге. Сука, как я их всех ненавижу! Неужели нельзя на тридцать минут побыть просто людьми и не изображать из себя высших существ? Это же просто дети. Девочки в смешных платочках, похожие на Машу из мультфильма и мальчики в кафтанах поверх ярких рубах, но с забавными шляпами вместо картузов. Все были одеты в добротные башмаки, явно подаренные моей супругой. Чего они сделали плохого? В чём провинились?

Далее началось веселье. Празднество вела ещё одна из учительниц, с которой мне пришлось основательно поработать над сценарием праздника. Вообще, креатуры моей супруги были девушками толковыми и схватывали всё на лету. Они ещё и переделывали мои идеи под ситуацию. Работать с ними было одним удовольствием. Сначала были запланированные считалки и стихи. Детвора поначалу смущалась, но постепенно перестала обращать внимание на публику. У меня складывалось впечатление, что они выступали исключительно для Юли, которая просто светилась от гордости за своих подопечных. Для них она была центром притяжения. Такое отношение нужно заслужить. Я ещё раз по-новому взглянул на супругу и колоссальную работу, проделанную ею за год. Но сердце не ёкало, мои взоры постоянно возвращались к Ней.

Тем временем после стихов, рождественских куплетов и прочей милоты наступило время Деда Мороза. Дугин был в ударе и полностью завладел не только детской, но и взрослой аудиторией, Снегурочка от него отставала. Но главными участниками, конечно, были маленькие гости. Для меня в жизни нет ничего приятнее, чем слышать детский смех и видеть счастливые детские лица. Я готов воевать хоть со всем миром, лишь бы русские дети могли так беззаботно смеяться и радоваться жизни. Пока это неосуществимая мечта и сегодняшний праздник – это какой-то заповедник счастья. В моём времени жутко бесило, когда очередная либеральная шлюха устраивала истерику оттого, что ей мешают детские крики на игровой площадке. Это какой же конченой мразью надо быть, чтобы позволять себе такие публичные высказывания. Но народ немного повозмущавшись, успокаивался. Даже находились моральные уроды, поддерживающие изуверок. Может, только у меня одного рука тянулась к ружью или топору? Что-то не так было в стране, если после подобных заявлений шлюхи и далее спокойно вели активную деятельность. В нормальном обществе подобные персонажи должны были стать париями и очень долго каяться, чтобы вернуть себе хоть частичку прежнего внимания.

Когда дети запустили хоровод, а Маша Первушина начала петь про ёлочку, которую взяли мы домой, проняло даже самых скептически настроенных гостей. Через пару минут дети запомнили слова и пропели их самостоятельно, а у меня сдавило горло. Вспомнил новогодние вечера со своей семьёй, и стало так тоскливо, что захотелось выть в голос. Я старательно задавил всяческие воспоминания о своей прошлой жизни. Только иногда после очередного сновидения долго не могу успокоиться. А сегодня прямо накрыло, но мне удалось справиться с эмоциями.

Раздача подарков привела счастливых детей в состояние полной эйфории. Девочки получили кукол и несколько видов тканей для платьев, а мальчикам достались модные ныне новгородские игрушки с разнообразными инструментами. А ведь это не самые обездоленные дети в России, по крайней мере, они в меру сыты и одеты. Но даже для них такие подарки стали чем-то невероятным и огромным событием в жизни.

– Спасибо Ваше Высочество Принцесса, – дружно и громко прокричали улыбающиеся детишки.

Юля, путая русские и немецкие слова, произнесла ответную речь. А ведь для детей она действительно самая настоящая Принцесса из сказки. Кто ещё будет учить, кормить и одевать простых детей? Лица многих гостей выражали если не зависть, то некую ревность. Всё-таки любому человеку приятно, когда тебя буквально обожают, пусть даже дети холопов. Позже узнал, что с подачи Юли раздача подарков была проведена во всех приютах фонда. За это я её зауважал ещё сильнее. Тем временем дети пошли в помещения школы, где им накрыли столы. Высокопоставленные гости проследовали в столовую, где нас ждал праздничный обед.

– Павел Иванович, – обращаюсь к управляющему дворца, – Передайте через слуг в другие дворцы, откуда пришли дети, чтобы никто даже не думал отбирать подарки. В вас я уверен, но у иных управляющих может не быть такого порядка. Если узнаю о произволе, то отрублю руки и не посмотрю на должность подлеца.

Некрасов странно на меня посмотрел и кивнул в знак согласия. При нём во дворце действительно царил полный порядок, и не было никаких перегибов. Система наказаний и поощрений основывалась не на угрозе насилия, а наоборот. Всяческие преференции для хорошего работника были колоссальным стимулом. Дураки и разного рода лентяи сразу отсеялись, причём при помощи своих же коллег. Мне не жалко несколько рублей и каких-то мелочей для адекватного исполнителя, а для него это целое состояние и признак более высокого статуса. Ещё и детей учат, что вообще нонсенс. Умные слуги давно поняли, что у их отпрысков может быть иное, более достойное будущее. И я очень рассчитывал на Юлиных подопечных, как на будущий кадровый резерв. Грамотные, порядочные и лояльные помощники – это штучный товар, а здесь можно заполучить таких людей оптом.

– Ваше Высочество, отчего такая несправедливость? – обращается ко мне Толстая, – Наши дети никогда не видели такого изумительного действия. А тут столько усилий, чтобы повеселить каких-то…

Анна не могла подобрать приличное слово, дабы не оскорбить Юлю. Другие гости в большинстве поддерживали графиню, судя по лицам, обращённым в мою сторону.

– Повеселить детей быдла, холопов, черни, смердов, плебса, говорящего скота. Не стесняйтесь в выражениях, Анна Ивановна, – с трудом сдерживая накатывающее бешенство, отвечаю, – Они же нелюди в вашем понимании? Дети слуг не имеют права на кусочек счастья, его же заслуживают только представители знатных фамилий?

Графиня стала напоминать выброшенную на берег рыбу. Пыталась, что-то ответить, но глотала воздух и не смогла произнести, ни слова. Наверное, не привыкла, что её так жёстко ставят на место. На помощь пришла её подруга Головина, которая хорошо знала моё отношение к подобным вопросам и попыталась сгладить углы.

– Константин Павлович, – произнесла Варвара в своей полусерьёзной манере, – Анна имела в виду иное. У нас есть дети и мы хотим, чтобы они тоже насладились таким невероятным представлением.

Мой взгляд, как всегда, переместился на задорно торчащую грудь графини и злоба сразу сошла на нет. Меня начали посещать более фривольные мысли и образы. Вот ведь умеет человек себя подать, это, наверное, природное. Ещё и характер лёгкий, что наряду с яркой внешностью убойно действует на мужчин.

– Простите за излишне резкую реакцию, – делаю лёгкий кивок в сторону Толстой, – Но организатор праздника Юлия, с ней и договаривайтесь. Со своей стороны выделю вам Деда Мороза.

После моих слов обстановка разрядилась, кто-то даже засмеялся. Юля заверила благородную публика, что всегда готова ей помочь. Договорились, что представление будет послезавтра, так как нужно подготовить подарки и пригласить гостей.

Следующий день был посвящён вопросам экономическим. Супруга уже несколько дней пытала меня на предмет организации мануфактуры по производству детских колясок. В шутку предложил организовать акционерное общество и не ограничивать себя выпуском только одного вида продукции. Предложил и забыл, но в отличие от меня Юля всё восприняла всерьёз и сегодня у нас самое настоящее заседание пайщиков будущей компании. И если участие в этой авантюре фрейлины Жегулиной и младшей Браницкой напрашивалось, так как они очень тесно общались с Юлей. Но мать и дочь Рённе, которые соответственно исполняли роль гофмейстерины двора моей супруги и её фрейлины, стали для меня откровением. Хотя дело намечалось перспективное, и организация подобного производства было бы встречена в свете лояльно. Я уже задал определённую моду на участие дворян в организации мануфактур. Мало кто откажется от дополнительных средств, тем более, если сын Императора успешно занимается производством канцелярской продукции. Вот и немки решили не мудрить стать акционерами новой компании.

Мне не хотелось глубоко погружаться в область коммерции, но пришлось изменить решение по двум причинам. Ещё до моего ареста обсудил с Шульцем стоимость программы переселения и создания артелей. Нет смысла ждать пока Краузе найдёт золото, нужно начинать процесс уже в следующем году. Получается, что всех моих доходов, включая дела с Астафьевым, едва хватит на перемещение людей в Дикое Поле. Ведь, кроме выкупа крестьян, покупки телег, скота, инструмента, зерна, строительства жилья, мы запланировали открытие школ, фельдшерских пунктов и наём агрономов. Лет через десять артель сама сможет оплачивать подобные расходы, но пока это мои чистые убытки. Второй причиной была Юля, которая проявила недюжие организационные таланты. Дать ей правильного помощника, немного подучить и можно не беспокоиться за дело. Супруга с большим энтузиазмом поддержала мой проект с переселением и согласилась, что основная часть денег от будущих прибылей пойдёт на него. Золото, а не жена. Чего мне всё неймётся и тянет к другой?

– Зачем мудрить? – отвечаю на вопрос о наименовании новой мануфактуры, – Назовите её «Первая игрушечная компания». Заодно в названии проскальзывает двойной смысл.

Юля и старшая Рённе не поняли моей шутки, не хватало им знания языка, но остальные дамы оценили. В декабре 1797 года на свет появился проект, который в будущем должен стать мощной корпорацией. Основным акционером стала Юля, остальные четыре пая по 15 % были поделены между её компаньонками. И ведь чувствую, девушки добьются результата, хотя бы потому, что будет много скепсиса и насмешек в высшем свете. А это очень хороший стимул – доказать завистникам и бездельникам свою состоятельность.

Кто бы знал, как тяжело дался мне этот день. Меня просто вытряхнули и вывернули наизнанку. Пришлось рисовать и описывать не только коляски. Я уже пожалел, что предложил выпускать детские велосипеды. Прикрылся Кулибиным, который вроде уже изготавливал повозку с педальным механизмом. Деревянные велосипеды без педалей на двух колёсах решили сразу запускать в производство. Создание и доработку трёхколесных изделий решили доверить КБ Кулибина. Я сам не знал, что помню такое количество игр. Разнообразные кубики, животные на верёвочке, пазлы, забиваки, лабиринты, катапульты и многое другое. Более простые изделия решили передать фонду, а наиболее сложные будет производить новая компания. После перерыва на обед пришлось рисовать и детально объяснять суть всех игрушек. А ведь мне ещё предстоит всё это повторить для мастеров, которых пока не наняли. Прототипы решили сделать в Новгороде, а далее уже будут доводить до ума на собственной фабрике.

И также решили не мелочиться, и создать, что-то типа отдельной слободы или рабочего посёлка. Запланировали не только постройку самих цехов, но и жильё для рабочих, церковь, баню, школу и много всего по мелочам. Продукция будет выпускать недешёвая, нет смысла экономить на персонале, потом всё это отобьётся сторицей. Заодно легче решать вопрос безопасности, думаю, много, кто захочет украсть секреты, да и простой криминал нельзя исключать. Землю решили приобретать ближе к Колпино. По словам Браницкой, она знает там несколько участков. Заодно территория там уже освоенная, работает несколько заводов, а это какие-никакие возможности вербовать кадры. Как самих рабочих, так учителей из старых мастеров для обучения вчерашних крестьян. За эту часть я полностью спокоен, графиня ни разу не дала повода усомниться в своей компетентности.

На мероприятие для дворянских детей я не поехал. Предпочёл им посещение медицинской кафедры столичного университета. Что я могу сказать – Блок меня удивил. Он превратил кафедру фактически в отдельную епархию со своей лабораторией, больницей и хозяйством.

– Надо вам отделяться, Иван Леонтьевич, – сидим в кабинете дока и пьём неплохой кофе, – Найдите хорошего управляющего, которого можно назначить проректором по хозяйственной части и создайте полноценный медицинский университет. Ваш нынешний авторитет поспособствует положительному решению Императора. А благодаря частным пожертвованиям можно дополнительно оборудовать лаборатории, и нанять новых специалистов. Не ограничивайте себя только лечением, вам надо всерьёз заняться созданием и производством лекарств. Население Империи растёт, но смертность от простейших заболеваний просто чудовищная. Думаю, у вас не возникнет проблем с приглашением нужных специалистов. В Европе война, которая будет длиться ещё не один год и это хороший способ получить готовых учёных.

– Новые правила гигиены, особенно в акушерстве, уже дали результат. Пока только в столице и некоторых крупных городах, но смертность среди рожениц и младенцев снизилась втрое. Я регулярно получаю письма от коллег, поэтому знаю, о чём говорю. И это в первую очередь ваша заслуга. Что касается лекарств, то даже не знаю с чего начать.

– Начните с простейших вещей вроде присыпок, спирта для ран и разных мазей. Далее создайте полноценную лабораторию. Пусть кто-то из ваших учеников всерьёз займётся лечебными травами. Те же ромашка, пустырник, мята, полынь с успехом применяются веками. Мы с вами обсуждали также полезные свойства хинина, лучшего средства от разного рода лихорадок. Да много всего, не мне вас учить. Можете рассчитывать на моё содействие и финансовую помощь. Насчёт хинина мои люди уже провели переговоры с голландским купцом, имеющим выход на португальцев. Придётся переплатить, но это спасёт много жизней наших солдат.

После кофе мы с Блоком набросали планы предстоящих работ. Док в плане организации не очень силён, но мои идеи схватывал на лету. Думаю, через год в России появится фармацевтическая промышленность, пусть ещё в зачаточном состоянии. Надо будет поручить Волкову, чтобы нашёл человека, который займётся мониторингом открытий европейских учённых в области химии и медицины. Тот же йод, который я здесь ещё не видел, буквально может спасать сотни и тысячи жизней, особенно на войне. Я остался на обед и потом долго беседовал с доком. Он хвалился своими успехами, особенно в хирургии и травматологии, я рассказывал о своих успехах на службе. Приятно провести день в компании старого друга, коим я считаю этого пожилого немца.

По возвращении домой выслушал восторженный рассказ Юли о прошедшем мероприятии во дворце у Головиной. Сработало сарафанное радио, и главная зала забилась под завязку. Ещё и необычная музыка, стишки и конкурсы, которые приготовили учительницы, поверг высокопоставленную публику с детишками в полный экстаз. Я предложил супруге на следующее Рождество устроить ёлку в Зимнем дворце под патронажем Императора. Само мероприятие становится более статусным, заодно и билеты можно продать. Идея сделать праздник коммерческим была сразу отвергнута, меня обозвали бесчувственным торгашом, и потом пришлось полночи доказывать какой я хороший. Судя по улыбке, которая не покидала Юлино лицо следующее утро, я привёл весомые аргументы и был полностью оправдан.

На тайную встречу я поехал средь бела дня, особо не скрываясь. Но это для постороннего глаза, перед выездом пара людей Кузнецова внимательно изучала окрестности Мраморного на предмет лишних людей. В столице я ездил без охраны, обычно в сопровождении Игнатьева и Дугина. Для общей конспирации сначала выехал возок Некрасова, который отправился по каким-то своим делам, а далее уже выдвинулись мы. Ещё и метель с сильным ветром была сегодня в помощь, на улице было мало прохожих и саней. В одном из проулков моя повозка остановилась, и мы с Михаилом зашли на территорию одного из дворцов опять с чёрного хода. Скоро я изучу все перипетии жизни слуг, поваров и прочих истопников. Дугин же остался в санях, которые поехали на один из адресов, указанных Волковым. Лошадей на морозе держать не рекомендуется, а через несколько часов меня заберут. Если бы я не получил записку, то сам не решился бы на встречу. Когда я нахожусь вдали, то меня уже не так сильно тянет к этой женщине. Но стоит увидеть Её на очередном приёме или собрании фонда, как в голове начинаются разброд и шатания. Записка всколыхнула мои чувства и стала причиной внутренней борьбы, но я не сомневался, что разум точно проиграет. Ещё Юля вчера приболела, но вроде небольшая простуда и скоро она пойдёт на поправку. Для себя решил, что надо серьёзно поговорить и расстаться, как бы тяжело мне это не далось. Я уже много раз проклял тот день, когда поддался чувствам и сделал эту глупость. Хотя кого я обманываю?

Моё желание поговорить было разбито в пух и прах, как только я зашёл в комнату, вернее, в спальню. Шторы были открыты, и уличного света вполне хватало разглядеть обстановку. Но она меня не интересовала, так как предмет моих желаний лежал на огромной кровати, завернувшись в лёгкую шёлковую простыню. Подперев голову правой рукой, Она с улыбкой наблюдала за переменой моего настроения. Наверное, выглядел я очень глупо, войдя с решительным лицом, и быстро растерял весь запал. Вот откуда у неё это? В первую нашу встречу она вела себя немного зажато. Хотя потом, когда мы уже разошлись, показала себя страстной и эмоциональной любовницей. Но, несмотря на годы брака, чувствовалось, что некоторые предварительные ласки и позы были для неё полным откровением. А сейчас я вижу прямо-таки искусительницу и соблазнительницу. Когда шёлковая ткань обнажила сначала плечо, а затем прекрасную грудь, то я не выдержал и начал быстро срывать с себя одежду. Поговорить, конечно, не мешает, но сейчас я думал точно не головой, а совсем другим местом, которое распирало мои штаны.

Последний предмет одежды летит в сторону, и я впиваюсь в желанные губы, одновременно сжимая упругую грудь. Через некоторое время моя рука опускается ниже по плоскому животику и далее. Переворачиваю свою красавицу на спину, раздвигаю ноги и вхожу в неё. Через несколько толчков она обвивает меня ногами и начинает сладостно всхлипывать. Далее всхлипы переходят в стоны, и я начинаю ускоряться, с силой сжав прекрасное тело. В момент кульминации я уже рычу, а она, не сдерживая себя, кричит от наслаждения.

Вот о чём здесь можно говорить? Я просто не могу себя сдерживать в присутствии этой женщины. Несколько минут просто лежим и пытаемся отдышаться. Её ладошка путешествует по моему давно уже не хилому телу и останавливается в том самом месте, которым я думаю, глядя на прелестные изгибы. Левое плечо ласково покусывают, а её рука, обхватив мой член, начинает нежно его поглаживать. Чувствую, что я опять готов и снова впиваюсь в припухшие губы.

За четыре часа мы так и не поговорили. О чём говорить? Меня тянет к ней, её ко мне. Ведь никто не мешал мне отказаться от встречи и прекратить этот роман. Уже в темноте выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух и понимаю, что никакого решения я не принял. И вряд ли приму, надо быть откровенным с самим собой. Пусть будет, что будет.

Перед сном хорошенько вымылся и пошёл спать. К моей неожиданности в кровати лежала Юля. Ей было плохо со вчерашнего дня, и она не покидала свою комнату. В темноте не видел её лица, но судя по дыханию, супруга не спала. Прилёг, и она сразу прижалась ко мне. С утра ловил на себе задумчивые взгляды, но никаких вопросов Юля не задавала. Далее дела и новые заботы отодвинули на второй план некоторую неловкость, которую я испытывал. Но вроде пронесло, хотя не покидала мысль, что она догадалась о наличии другой женщины.

Перед самым отъездом состоялся неожиданный разговор с Александром. В этот раз он посетил очередное собрание фонда. Но в помещение не заходил и пригласил меня пройтись по парку.

Сегодня ветра почти не было, хотя было пасмурно, и периодически шёл небольшой снег. Мороза особо тоже не было, не самая плохая погода для прогулки на природе. Некоторое время Александр молчал и наконец, задал вопрос.

– Скажи, зачем тебе мануфактура по производству игрушек? Если тебе не хватает денег, то попроси отца. Он сейчас зол на тебя, но в такой мелочи не откажет.

Думаю это он для начала разговора начал с темы коммерции. Наверняка хочет спросить о другом, но из-за своей скрытной натуры не может по-другому.

– Мы уже не раз обсуждали эту тему. Если дворяне не могут или не хотят сами шевелиться, то надо показать им путь на собственном примере. Не вижу ничего зазорного в том, что благородный человек вкладывает деньги в мануфактуры и заводы. Это лучше чем давать деньги в рост под безумные проценты. Некоторые представители известных фамилий давно забыли, что они русские дворяне, а не малоросские жиды, вытягивающие из мужика последние жилы. И деньги мне нужны в первую очередь на проекты по развитию страны, поэтому плевать на общественное мнение. Хватит ходить вокруг, задавай вопрос, ради чего позвал.

Александр смешно сморщил лицо, будто я сказал ему чего-то пошлое, но не спешил с вопросом. Мы прошли ещё метров пятьдесят, прежде чем он решился.

– Ты в одном из наших разговоров говорил об организации ревизионной службы. Можешь рассказать более развёрнуто, о чём ты говорил?

Такого вопроса я точно не ожидал. Александр никогда не отстранялся от государственных дел. В отличие от Павла, он вникал во многие вопросы и действительно пытался их решать. Нынешний Император метался из угла в угол, имел крайне поверхностные знания по многим важным проблемам и не мог ничего довести до конца.

– Я бы назвал это контрольно-ревизионным управлением. Нужны независимые источники для понимания истинного положения дел в стране. Мне примерно известно, насколько всё плохо, но это не аргумент для отца. Его почтовый ящик, открытый для жалоб, заваленный кляузами и дикой чушью. Не должен Император огромной страны управлять ею вручную и лично рассматривать сотни жалоб. Для этого должна быть специальная структура и независимый суд. Нужна полная картина для понимания, что на самом деле происходит в России. Решать проблемы нужно комплексно, а не делая красивые жесты в отношении одного из сотни обиженных.

– Но это дополнительные расходы и главное – где найти людей. Ты же прекрасно понимаешь, что во главе новой структуры может стать мздоимец или бездарь, – эмоционально ответил Александр.

– Надо начать с малого и далее двигаться поступательно в объёмах всей страны. Если во главе нового отдела поставить подлеца Кутайсова, то нет смысла начинать это дело. Исполнительный и верный человек, но без соответствующих знаний вроде Аракчеева, тоже не принесёт никакой пользы. Нужно кропотливо выстраивать организацию и методом отбора довести её до рабочего состояния. Предлагаю начать проверки с личного имущества нашей семьи. Нынешний глава Канцелярии[1] граф Самойлов не вызывает у меня никакого доверия. Дело не в том, что он нечестен, а просто это некомпетентный человек. Как некомпетентны многие нынешние сановники, взобравшиеся на вершину власти благодаря протекции и родственным связям. Не будем говорить про Зубовых или Лопухиных, которые пролезли наверх немного иным способом, – я не смог удержаться и засмеялся.

Александр моего веселья не поддержал и был очень серьёзен. Мы прошли ещё метров двадцать, прежде чем он опять заговорил.

– Избавь меня, пожалуйста, от твоего казарменного юмора, – резко произнёс брат, – Ты забываешь о главном – где брать людей. Такие, как Кутайсов найдутся всегда, только вот второго Вяземского я пока не вижу.

– А ты не там ищешь. Попробуй сделать ставку на малоземельное служилое дворянство. Вчерашние капитаны, нищими вышедшие в отставку. Сенатские секретари и коллежские асессоры, не имеющие никаких перспектив, но обладающие честолюбием и должными талантами. Я нашёл Харламова, который возглавил проект в Диком Поле. Или тот же Данилов, прозябавший в своём имении, а сейчас приносящий пользу нашей державе на казённых заводах. Надо опираться именно на таких людей, которые готовы горы свернуть за оказанное доверие, но главное, что для них честь и верность России не просто фигура речи. Поговори с отцом, предложи провести небольшую репетицию. Найди двух – трёх толковых людей и отправь их проверять дела нашего семейства. Тот же Императорский фарфоровый завод с близлежащими усадьбами, благо всё рядом со столицей и при желании можно проверить самого ревизора. И на основании полученного опыта начинай постепенно создавать новую службу. Заодно получишь готовые кадры, которые будут верны лично тебе. Император человек мнительный, ему всюду мерещатся козни и враги. Можно воспользоваться его настроением и получить полное одобрение. Главное – потом держать от него подальше столь нужную структуру, – здесь я не выдержал и заржал как конь.

Ну не было у меня больше никакого уважения к Павлу. Перестал он для меня существовать как боевая единица. Если что я ему помогу, но без особого фанатизма, скорее буду просто наблюдать.

– Ты невыносим, Константин, – брат опять был серьёзен, – Можешь подготовить для меня доклад с описанием штата и полномочий будущей структуры?

Описание было почти готово, поэтому пообещал передать пакет с документами через два дня.

– Ваше Высочество, приехали, – вывел меня из полусонного состояния Дугин.

Мы действительно въехали на территорию Путевого дворца. Среди встречающих, высыпавших на ступени, я с удивлением обнаружил Харламова и Полторацкого. Надеюсь, что ничего серьёзного не произошло. Но всё потом, сначала баня и хороший обед, дела подождут.

[1] Собственная Его Императорского Величества канцелярия (сокращённо – Собственная Е. И. В. канцелярия) – личная канцелярия российских императоров, со временем видоизменённая в один из центральных органов власти. Была создана при Петре I,

Интерлюдия-1

В этом городе его бесило буквально всё. От необходимости улыбаться и вообще общаться со всякими простолюдинами, до коров, пасущихся на центральной площади. Его раздражал не только Берлин и Пруссия, вся эта просвещённая Европа давно сидела у него в печёнках. Уютный особняк, который считался дворцом по местным меркам, не шёл ни в какое сравнение с его прежним жилищем. То ли дело дома, где ты царь и бог не только для своих слуг, но и для дворян. Раздражает, когда не можешь дать в морду какому-нибудь халдею или выпороть на дворе прислугу. Это подвешенное положение изгнанника просто не могло далее продолжаться. Но Платон Зубов был далёко не так прост, как думали завистники. Семь лет продержаться не только в качестве фаворита Императрицы, но и оказывать влияние на управление огромной державой, дано не каждому. Поэтому он терпеливо ждал и очень рассчитывал на своего сегодняшнего гостя. Он даже проглотил завуалированное оскорбление в виде опоздания более чем на полчаса – дело важнее мелочных обид. Пусть этот павлин потешит своё непомерное самолюбие, а далее уже можно поквитаться с хамом.

Панин всем своим видом старался показать своё превосходство над оппонентом. Наверное, он сам верил в свою исключительность и важность. Собеседники расположились в небольшом кабинете хозяина. Сделав глоток вина, гость сморщился, будто отведал уксуса, хотя напиток был лучшим из того, что можно было достать в Берлине. Зубов сделал очередную зарубку в памяти, чтобы не забыть все оскорбления, которые нанёс гость за столь небольшое время.

– Каков будет твой ответ, Никита Петрович, – экс-фаворит сразу приступил к делу.

– Моё решение очевидно, – ответил гость, ещё больше надувшись от собственного величия, – Такому человеку как Павел нечего делать на троне. Он даже не может понять чаяния и выгоды для России. Послал меня сюда договариваться с французскими республиканцами. Это просто возмутительно и унизительно для Империи! Ведь всем понятно, что нам необходим союз с Англией.

Платон хотел сказать этому болвану, что не ему определять, с кем дружить или воевать России, но сдержался. В одном Панин был прав – такому неумному человеку как Павел не место на троне. Если даже назначенный им посол не скрывает того, что саботирует его приказы.

– Я полностью согласен с вашим мнением граф. Моя сестра сейчас хлопочет, чтобы мне разрешили вернуться домой. Но это не отменяет того, что на троне сидит абсолютно непредсказуемый человек. А после возвращения меня могут отправить жить в имение и запретить посещать столицу. Вчера Император отправил в опалу меня, сегодня графа Палена, а завтра он и до вас доберётся. Поэтому нам надо собирать силы и противостоять этому безумию.

Платон сделал глоток вина и продолжил.

– Думаю, мы найдём в России единомышленников. Дело бывшего губернатора. Палена не единственное, когда уважаемый вельможа подвергся незаслуженной опале. Павел многим встал поперёк горла, но есть две большие проблемы – Суворов и дети Императора.

– Генерал-фельдмаршала можно отправить на войну и пока до него дойдут новости, он будет вынужден принять присягу новому владыке. Александр труслив и если окружить его правильными людьми, то мы получим управляемого Императора. Остаётся Константин, который пытается вести свою политику. Но к нему крайне настороженно относятся в свете, уж очень резкие высказывания он себе позволяет в отношении дворянских привилегий. Главная задача – это привлечь на свою сторону гвардию. Судьба любого переворота в России решается в столице, что было доказано не единожды. Насколько я знаю настроения среди высших офицеров семёновцев и преображенцев, они против Императора. Нам просто нужно вернуться в Россию и неспешно двигаться к намеченной цели. У вас и у меня хватает союзников, а значит правда на нашей стороне.

Интерлюдия-2

Зима в Голландии, конечно, несравнима с русской, но пронизывающий ветер с Эйсселмера и выпавший накануне снег утверждали об обратном. Топили на постоялых дворах по-разному, хорошо, что в карете была жаровня. Дорога из Бремена до Амстердама далась Шульцу нелегко, но есть приказ и его надо выполнять.

За последние месяцы он проделал огромный объём работы. Сначала удалось ускользнуть от непонятной облавы и отплыть на датском купце. Потом более месяца помогал Боде с работой банка. Заодно несколькими путями в Голландию были переправлены деньги. Война войной, но это не причина останавливать работу финансовых структур. В Стокгольме дело развивалось, и банк неторопливо набирал обороты. В финансах спешка не нужна, поэтому они определили с управляющим, что прибыль начнёт поступать года через два. Пока же клиентура только нарабатывалась. Заодно в следующем году решили запустить новинку со сберегательным банком. Сейчас простому человеку просто некуда отнести свои небольшие накопления. Константин предложил проверить, как будет работать новая система в Швеции и позже начать внедрять её в России. Новый банк решили оформить на племянника Боде и действовать он должен был независимо от основного проекта. Если есть возможность зарабатывать на врагах, то глупо от этого отказываться.

В Берген Шульц приехал в начале осени. Город встретил его обычным для этих мест дождём. Погода была ещё тёплая, навигация в самом разгаре и в порту наблюдалось множество судов с рыбацкими лодками. Ганзейского союза давно нет, но город остаётся главным портом Норвегии и грузопоток с каждым годом только растёт.

Чем финансисту нравились голландцы, так это своим авантюризмом. Они были такими же расчётливыми и бережливыми как немцы или шведы, но дух морских гёзов был неистребим. Вирсма не просто открыл рыболовную компанию, он развернулся с невиданным размахом. Семь рыболовных судов, перерабатывающий цех, где солили и консервировали рыбу в бочки. При этом улов поставляли сразу несколько местных артелей. Очередь на покупку продукции ушлого голландца была на несколько дней вперёд. Сейчас как раз грузился очередной купец, ходящий под португальским флагом, на самом деле являвшемся англичанином. Но самое главное не это. Яннесу удалось купить два гукеръяхта, сформировать команду в основном из земляков и уже совершить несколько рейсов со специфическим грузом. В том числе в Англию были переправлены несколько ирландских патриотов. Среди местных купцов тоже хватало желающих доставить ценный груз в обход морской блокады. Более того, неугомонный голландец божился, что у него уже готовы несколько команд, желающих пощипать английских купцов, которые совсем потеряли страх из-за доминирующего положения их военного флота. Срочно нужна база и финансирование на первых порах. Далее уважаемые в узких кругах капитаны пообещали устроить форменный ад для жадных и надменных британских хапуг.

На таком же гукеръяхте Шульц добрался до Бремена. В отличие от Волкова, финансист считал, что нельзя забрасывать агентуру в этом городе и он решил восстановить некоторые старые контакты. Власть меняется, город могут захватить французы, но порт и торговля никуда не денутся. В некогда богатейшем городе Ганзейского союза было неспокойно. Все ждали неминуемой французской оккупации, из-за близлежащего Ганновера. В результате богатые купцы вывозили капиталы, чем сильно снижали деловую активность. Но с другой стороны власти стали более лояльно относиться к разного рода сомнительным дельцам, лишь бы они не забывали передавать часть доходов в магистрат. Под это дело Герман разошёлся и создал полулегальную компанию, которая должна будет продавать товары с захваченных судов. Пока же новая организация занялась не совсем легальной торговлей, опираясь на возможности гукеръяхт Вирсмы. Во главе нового дела был поставлен один из людей Боде, который отказался переезжать из Бремена.

– Давно я ждал вашего визита, – начал разговор Дмитрий Голицын, когда Шульц был сопровождён в кабинет его скромного дома, – Не буду лукавить, но мне приятно вернуться на службу, пусть даже это будет работа на Его Высочество.

В кабинет вошёл слуга и поставил на стол поднос с двумя бокалами. После его ухода Голицын сделал глоток глинтвейна и продолжил.

– Как прошло ваше путешествие и не возникло ли проблем с деньгами?

– Меня несколько раз обыскивали и проверяли в Голландии. В Германских землях неспокойно, но особо никто не придирался. Деньги пересылаются иным путём, к тому же большая их часть хранится в местных банках, – Шульц вытащил из кожаного кофра два конверта и передал их собеседнику, – Это письмо от Его Высочества и план операции «Голландия», по крайней мере, он так её назвал. Я имел честь участвовать в составлении этого проекта, поэтому можете задавать любые вопросы.

Экс – дипломат сначала прочитал приветственное письмо от царевича, а затем вскрыл второй конверт. Голицын в очередной раз перечитывал указания, написанные рукой Константина, и нервно хмыкал. Далее он перевёл взгляд своих отнюдь не старческих глаз на собеседника и произнёс.

– Значит, вторжения англо-русского корпуса не избежать? Это сильно отразится на местной бирже, что открывает интересные перспективы. Даже в своих снах я не мог мечтать о подобном деле, которое предлагает Его Высочество. Никто и никогда не позволил бы мне осуществить такую операцию. Хотя идея использовать амстердамскую биржу не нова. Но у Сената никак не доходят до этого руки. Или жопа, я не знаю, чем они там все думают.

Шульц начал ржать как какой-то простолюдин, в чём его поддержал князь. Иллюзий по поводу сенатских деятелей, он не испытывал. А план был действительно хорош. Для него было загадкой, откуда у юноши, никогда не соприкасавшегося с миром финансов, могут быть такие идеи. С другой стороны, он давно перестал удивляться необычным взглядам и ходам своего молодого начальника.

Интерлюдия-3

Канцлер Безбородко смотрел на стремительно погружающийся в темноту город. Сегодня он ждал только одного гостя, который может развеять его сомнения и метания. Последние события вгоняли вельможу в ужас, и ему, как якорь нужна была поддержка, чтобы развеять эту неопределённость.

Обер-прокурор был, как всегда, бодр и весел. Усевшись на своё любимое место, Хованский схватил бокал и сделал хороший глоток.

– Эх, лепота, – выдохнул князь и откинулся на спинку кресло, – Чего не радостен Александр Андреевич, отчего голову повесил?

– Завидую я твоему характеру, Василий Алексеевич. Я, который день места себе не нахожу. Скоро совсем спать перестану, а ты не унываешь, ещё и шутишь.

– А ты, Александр Андреевич, посмотри на наше положение с другой стороны. Влезли мы, как оказалось, по чужой прихоти в яму с дерьмом, но удачно из неё выбрались, ещё и сиренью благоухаем, – Хованский начал ржать самым неприличным образом.

Отсмеявшись, и видя недоумённое лицо собеседника, князь продолжил.

– Мы с тобой остались при своих должностях, это главное. Никаких подозрений в нашу сторону у следствия нет. Константин Павлович тоже дал понять, что претензий к нам не имеет. Так чего переживать?

– Как не переживать? – Безбородко чуть не подпрыгнул от возмущения, – Ты сам понял, о чём говоришь? Думаешь, царевич простит наше участие в заговоре? Он даже встречаться с нами отказался. Прислал только письмо, вернее, повеление, если называть вещи своими именами.

– Радоваться надо, что не твоё тело нашли, упавшим на лёд Невы, как шведского секретаря. Удивительно, но тот умудрился сломать себе ноги и руки в нескольких местах. Наверное, долго летел, аршина три, раз так переломался. И поразительно, что упал наш герой прямо в том месте, где выловили солдата из крепости, который пытался отравить Константина, – Хованский сменил шуточный тон и говорил, жёстко глядя на трусившего канцлера, – Или ты хочешь сгореть в собственноручно выстроенной церкви со всеми своими людишками, как Дубянский?

– Что и детей не пожалел? – канцлер был уже в полуобморочном состоянии.

– Детей с супругой Дубянский отправил в поместье. Наверное, чувствовал и отослал их от греха подальше. Пока никто не знает о произошедшем, но завтра вся столица будет говорить об этом. Ты же понимаешь – это самые настоящие казни, не боится Константин ни Бога, ни Дьявола. Он и поповича этого в церкви сжёг показательно, дабы все поняли, что нет у него ничего святого. И шведа удавил на том самом месте, чтобы его враги даже думать боялись впредь покушаться на него. Я предупреждение получил, осознал и точно не собираюсь идти против такой силы.

– И как теперь быть? – канцлер сел на стул и залпом выпил бокал вина, – Думаешь, нас не тронут?

– Если Константин действительно захочет, то мы бы с тобой уже лежали на льду Невы с перебитыми конечностями. Чего тебе он там написал? – Хованский также ополовинил свой бокал.

– Его Высочество рекомендует мне стать основателем Русской Ваген Компании. В акционерах также будут капитан Данилов и сам царевич, ещё я должен найти несколько пайщиков. Вот его письмо, если хочешь, ознакомься, – Безбородко подошёл к секретеру и передал лежавшие листы бумаги своему гостю.

Князь внимательно прочитал переданные документы. Некоторое время Хованский сидел молча, уставившись в одну точку и затем недоумённо произнёс.

– Так чего ты беспокоишься, Александр Андреевич? Тебе русским языком объяснили, что теперь ты компаньон Его Высочества. Здесь радоваться надо, а не печалиться. Это нам с тобой прямое послание – мы либо с царевичем или против него. Будешь писать Константину ответное письмо, то обязательно скажи, что я вношу свой пай. Более того, есть у меня ещё знакомые, кто вложит деньги в новое дело.

– Как не беспокоиться? – Безбородко всплеснул руками как баба, – Я для этой Русско-Американской Компании с трудом денег наскрёб. А прибыль обещают, чуть ли не через три-четыре года. Теперь с меня, почитай сто тысяч требуют, благо, если ты и другие пайщики появятся, сумма уменьшится. Это мне придётся большую часть своих имений заложить или продать.

– Ты Андреич вроде канцлер, но дурак, – Хованский приступил уже ко второй бутылке и стал вести себя более развязано, – У нас более нет выхода. Мы или с царевичем, либо против него. Я свой выбор сделал и ещё дополнительно отпишусь, что полностью поддерживаю все его проекты. Если ты не хочешь стать главным акционером этой Ваген компании, то я возьму на себя сию ношу. Денег у меня поменьше. чем у тебя, но дело того стоит. Не было ещё ни одной затеи Константина, которая не принесла бы дохода. Ты не заметил, что у нас постепенно отнимают власть? Я уже в своём ведомстве ничего не решаю, значит скоро отставка. Ты, конечно, птица иного полёта, но соломку подложить не мешает. С Павлом нет уверенности, что завтра утром тебя не отправят в Сибирь или в солдаты. А здесь нам предлагают участие в прибыльном деле, ещё и в доле с сыном Императора. Ладно, а чего тебе ещё написал царевич, что ты так занервничал?

– Умный ты, Василий Алексеевич, а всё время за шутками своими прячешься, – сварливо ответил канцлер, – Константин написал, а по сути, приказал, признать Наташеньку как мою дочь и наследницу. Ещё предложил, в случае моей смерти, просить Императора, а лучше Её Величество Марию Фёдоровну, быть опекуном и распорядителем моего имущества.

– И ты ещё сомневаешься? – удивлённо спросил Хованский, – Совсем ты дурак, Александр Андреевич, уж не обижайся на мои слова. Тебе открыто говорят, что нужен Безбородко царевичу. ещё и о дочке заботу проявляют. Ведь понятно, что ты немолод, и не дай Бог представишься, на твоё имущество слетятся разные коршуны. И Наташу с матерью могут задвинуть и сделать нищими.

Канцлер некоторое время сидел молча, уставившись в любимое окно. Затем снял парик и вытер им вспотевший лоб. Выглядело это забавно, но гость был занят вином и не обратил на это внимание.

– Прав ты, Василий Алексеевич, не подумал я о дочери. А Константин вон как – в будущее смотрит. Для меня его юный возраст помеха судить о делах объективно. Найду я покупателя на часть деревень, вложу деньги в компанию, и пусть всё идёт своим чередом. Ты прав в отношении императорской семьи, не дадут они оставить Наташеньку без средств. Жалко, что я отдал Ольгу замуж за своего секретаря, надо было самому с ней обвенчаться.

– О чём и речь. Царевич даёт нам намёк и указание как вести себя далее. Понятно, что он не вечен и его могут подстрелить в полёте, но надо делать выбор. Я решение принял и тебе того желаю.

– Так я разве против? Теперь мы с Константином до конца, и другого пути у нас нет.

– А чего там с князем Гагариным приключилось, что ты его на сегодняшнюю встречу не пригласил? – с ехидцей спросил Хованский.

– Нет больше такого князя. Лопухин его более не поддерживает, а без него он никто. Вот и не будем тратить время на этого пьяницу.

Глава 13

15 января – 3 февраля 1798 года, Великий Новгород

Хотя тренируюсь сейчас регулярно, но к длинному марш-броску в полной выкладке, ещё и с ружьём не готов. Вообще, к этому нужно привыкнуть. Одно дело бегать налегке и совсем другое шагать с нагрузкой килограмм в двадцать. Вроде дорога натоптана и прошли всего вёрст семь, но обратный путь от полосы препятствий чувствовал себя некомфортно. Последние пару дней было не холодно, и я решил пробежаться с егерями от усадьбы до Новгорода. Заодно новую форму на себе проверю – вдруг жмёт чего или натирает. Не зря же столько денег в экипировку вкладываю. Ранее мои башибузуки были одеты в стандартные мундиры полка. Бекеша была привычной, но в шароварах и сапогах я долго пешком не перемещался. Заодно опробовал рюкзаки, которые пошили из непромокаемой парусины, взамен кожаных ранцев. Судя по ревнивым взглядам, которые бросали на новинки солдаты и офицеры роты, дизайн из моего времени был хорош. Надо будет срочно начать производить новые девайсы, заодно подумать над производством товаров для путешественников. Да и в предстоящем походе пригодятся нормальные фляги, котелки, перочинные ножи, миски и много всяких мелочей. Заодно надо обсудить с КБ возможность производства зажигалок, раз уж с керосиновой лампой у мастеров более-менее получилось.

В итоге сделал вывод, что форма отличная, особенно по сравнению с тем, что носят обычные солдаты. Ремень на ружье расположен странно и шагать с ним крайне неудобно. Новый рюкзак и сапоги в порядке. Надо ещё что-то придумать с портупеей и кобурой. Намётки на первую есть, а по второй буду отталкиваться от пистолетов, которые я пока не выбрал.

После возвращения в усадьбу личный состав отправился на стрельбище, я же умылся, выпил горячего чая и выслушал доклад Руппрехта с Первушиным. По огнестрелу решили остановиться на драгунском карабине, благо этого добра в арсеналах хватало. Для наиболее метких стрелков выбрали нарезные штуцера. У них была проблема с быстротой перезарядки, но это вариант оптимальный на данный момент. Сделал пометку в блокноте, что надо написать Данилову. Если майор не сможет помочь, то, может он знает умельцев и энтузиастов, которые занимаются разработкой стрелкового оружия. Для ближнего боя, вдруг придётся штурмовать дома и замки, заказали мушкетоны. Ну и по мелочам народ сам вооружался, кому-то нравились кинжалы, а другим пистолеты. В финансах я никого не ограничивал, ещё и заказал Кулибину с учениками разработать проект бронежилета. Сомневаюсь, что получится быстро, но других вариантов нет. Дело это не сегодняшнего дня, но о будущем тоже надо думать. Что-то типа полицейского спецназа для работы в городе, когда-то придётся создавать, так пусть будут готовы хоть прототипы. Вообще, огнестрельную часть я полностью упустил. Ранее думал ограничиться имеющимися на вооружение в армии стволами, но это была моя ошибка.

– Дочка твоя, Иван Савельевич, чудесно поёт. Ещё и на фортепьяно музицировать научилась, чуть ли не за полгода, – решил я сменить тему.

После похвалы дочери Первушин сразу заулыбался и стал расспрашивать про рождественские события. Из столицы он уехал до меня и всех новостей не знал. Руппрехт тоже выдал оскал, который, наверное, заменял ему положительные эмоции. Было заметно, что бывалые головорезы работают в полном консенсусе и находятся в дружеских отношениях. Сама команда учителей подобралась на удивление удачная. Понятно, что в мужском коллективе возникают трения, но о каких-то серьёзных ссорах я не слышал, а значит всё под контролем.

– В общем, решать тебе, но девочке надо учиться. У неё ещё и талант к написанию музыки. Супруга моя сам знаешь, как к Маше относится. С её стороны будет полная поддержка.

– А что ей это даст? Она не дворянка и музицировать на потеху благородной публике, не для моей дочери, – грустно произнёс Первушин, – Да и блажь всё это, Ваше Высочество.

– Времена меняются. Возьми фонд, который мы создали. Это уже не просто развлечение для скучающих аристократов, а компания, которой принадлежат мануфактуры, артели и даже целая газета. А распоряжаются там женщины, пусть и дворянки. И на музыку у меня тоже есть большие планы, поэтому послушай – не мешай развиваться таланту дочери. Кто-то учится для себя и играет забавы ради, а у Маши это может стать основным занятием в жизни.

Я не особый фанат музыки, но в этом времени очень мало развлечений. Тем более, чтобы было душевно, а не всё это привозное европейское искусство. Понятно, что на нынешнем этапе развития музыки, опера с балетом являются её локомотивом. Но выделять средства на их поддержку в мои планы не входило. Они сами пробьют себе дорогу, благо богатых почитателей хватает. Моё отношение к театру было более лояльным, но посетив несколько спектаклей, оно сменилось на полное разочарование. Может, актёры играли хорошо по местным меркам, не силён я в этом. Но смотреть откровенное позёрство, ещё и большей частью по-французски, мой мозг отказался воспринимать подобную дичь. Для себя решил, что нужен нормальный русский театр и народный хор. И если по театру была надежда на Шереметева, которого сильно задели мои слова, да и в столице трупп хватало, то с пением было хуже. Главное – сильно отличались репертуар и нынешняя манера исполнения. Скажем так, неотцифрованное народное творчество, могло тронуть за душу совсем уж отмороженного ортодокса и любителя старины суровой. Сейчас было две культуры – европейская для дворян и что-то совсем убогое народное. Может, были скоморохи и прочие кабацкие певцы, подобные заведения не посещаю, поэтому врать не буду. Искать всё равно надо, но насколько помню большинство романсов и удобоваримых песен, будут написаны гораздо позже.

Те же рождественские гулянья имели успех у всех слоёв населения потому, что была необычная подача и стихи. Язык был иной, вернее, более простой для восприятия. Только в Новгороде среди офицеров и солдат, поймал себя на мысли, что в стране живёт два разных народа. Ранее не обращал внимания, что даже Павел с Александром говорят по-русски с акцентом. Чего говорить про Екатерину, maman и часть аристократии, речь которых для простого человека наверняка ощущается как другой язык. Просто мозг перестраивался и воспринимал информацию без понимания нелепости происходящего. Думаю я прежний, был тот ещё знаток родной речи. И менялась моя личность эти полтора года, в том числе перейдя на более народный вариант русского, без странного акцента и кучи иностранных вкраплений. Например, в учебном процессе солдат я использовал слово «занятие», зачем коверкать свою речь «экзерцицией».

Потому и считаю жизненно необходимыми стихи и песни на нормальном русском языке. Крылов ещё не начал писать, вернее, пока только переводит чужие басни. Из Фонвизина я читал только «Недоросля», Державин – это какой-то ужас. Жуковский в самом начале своего пути. Не сказать, что ныне недостаток пишущей братии, как раз наоборот. Но тяжелы они были для восприятия. Подключу Новикова, пусть займётся и этим направлением. Устроим какие-нибудь конкурсы, заодно осветим в газете и предоставим им возможность печататься. Может, найдём новых самородков. Детям надо прививать любовь к родному языку с литературой, чем наше приложение к газете тоже занимается. Надо ещё Головину потеребить на предмет русских песен, сказаний и прочих поговорок. А то она совсем уж глубоко погрузилась в мир русской истории, а фольклор тоже дело нужное. Вдруг, посоветует какого-нибудь энтузиаста. Да и вообще, почему не издать сборник пословиц и поговорок.

Кульминация сегодняшнего вечера ждала всех в Путевом. Главная нагрузка ляжет на паркет казённого дворца. Самым трудным было изготовить шары. С кеглями тоже намучались, но как мастера умудрились выточить составные и практически идеально круглые изделия, до сих пор не понимаю. С дорожками и бортами проблем не было, на стене повесили доску для ведения статистики бросков. Настоящий турнир по боулингу во всей своей красе, только со скидкой на эпоху, был готов к старту. Я решил даже не менять названия бросков, пусть они останутся на английском. Единственное изменение будет в названии, теперь это «Русский кегельбан».

Надеюсь, что плоды четырёхмесячных усилий мастеров не пройдут даром. Не знаю, чего это стоило Астафьеву, вроде даже часть заказов на мебельной мануфактуре приостановили. Семён дураком не был и сразу понял, что в случае успеха, можно будет заработать хорошие деньги. Производить пока решили в коллаборации с мебельной фабрикой, но основным продавцом будет «Первая игрушечная», акционером которой купец также являлся. Далее подумаем о закупке станков и найме людей. Основная проверка будет через несколько дней, а пока обкатаю новинку на господах офицерах. Заодно я решил подшутить и на кеглях, выкрашенных в белый цвет, нарисовали дополнительно красный крест. Посмотрим, кто догадается первым о небольшой провокации.

Всего оборудовали три дорожки, к каждой были приставлены два человека, для возврата шаров и расстановки кеглей. Народу собралось прилично, но заметил, что некоторые офицеры проявили политическую гибкость и взяли паузу на посещение наших посиделок. Я сразу приказал Дугину данных персонажей переписать и более на порог дворца не пускать. Хорошо, что офицеров моей роты и присоединившегося к ним артиллериста фон Рентелена ничего не смутило. Он, кстати, и стал самым успешным игроком, может это врождённое или специализация помогла. Полторацкий тоже хорошо вписался в компанию молодёжи и с интересом ждал начала шоу.

А пока офицеры толпились в соседней комнате, где были столы с лёгкими закусками и вином. Я попросил пока на питьё не налегать и подождать основного действа, пригласив всех в игровую комнату. Увидев обстановку, у многих натуральным образом отвалились челюсти. Во-первых, мало кто знал о новых керосинках и такой яркий свет при наличии небольшого количества ламп поражал. Во-вторых, это дорожки, стеллажи с шарами и доска. В разнообразные варианты кегель давно играют по всей Европе и в России. Но для гостей новые правила и сам ход игры стали самым натуральным шоком. Вначале смущаясь, но после моих показов и комментариев, народ быстро втянулся. Молодые же люди, самому старшему едва более двадцати пяти. Минут через сорок после начала решили перейти перекусить, обменяться впечатлениями, да и зал надо было проветрить. Всё-таки путевые дворцы не рассчитаны на большие приёмы и с отоплением слуги перестарались, устроили форменную парилку.

– Ваше Высочество, это поистине удивительная игра. Можно играть сразу с несколькими компаниями, подобрать разное количество людей и много всего иного. Но почему вы назвали лучший бросок английским словом «strike»? – после небольшой паузы меня атаковал новый фанат игры фон Рентелень.

– Может потому, что это переводится как удар, а кегли покрашены в цвета английского флага, – ответил присоединившийся к беседе фон Лоде.

Всё-таки умный товарищ этот интендант, ещё и полезный. Не знаю, как без его помощи построили бы военный городок. А ведь успели всё закончить к морозам, оставалась отделка и прочая мелочёвка, но ближе к Рождеству две роты смогли разместиться в новых помещениях. Ещё не готовы общежитие для офицеров, несколько хозяйственных пристроек, штаб и казармы для остальных солдат, но работа была проделана колоссальная. Ясно, что помогала целая губерния, неплохие взносы купцов, ещё в распоряжении были две тысячи солдат. Тем не менее, проделанный труд не стал от этого меньше. Фон Миллер получил право формировать полноценную бригаду с учебными функциями, Митусов повесил на грудь новый орден, город буквально расцвёл на глазах и чуть ли не удвоил население. Все выиграли от этого проекта, и в следующем году планировалось достроить оставшиеся здания. Сейчас шла заготовка материалов. Недавно услышал новость, что интендант на паях с двумя купцами запустил кирпичный заводик, думаю там и деньги фон Миллера в деле. Ничего страшного в этом не вижу, казённые деньги оба немца не воруют, а жалование у них очень маленькое. Заработают немного на подрядах, нормальная ситуация во все времена. Плюс производство они организовали артельного принципа, а значит это только на пользу городу.

Тем временем народ обсудил тему красного креста и к общему знаменателю не пришёл. Дело действительно щекотливое, надо его перевести в менее серьёзную плоскость.

– Почему именно флаг Англии? Это в первую очередь стяг их флота и символично посылать в его сторону шары в виде ядер, – некоторые офицеры улыбнулись, – А также это ещё флаг многих стран, провинций и городов. Пусть некоторых уже нет на карте мира. Просто вороватые англичане очень любят присваивать чужое, вот и стяг Генуэзской республики украли[1].

Игра продолжилась с азартом, переходящим в полнейший восторг. Ну, нет никаких приемлемых развлечений у молодых офицеров в небольшом городе. В свой актив я уже могу занести увлечения петанком, шашками, коньками и лыжами. Шарами и досками снабжена каждая рота, в остальном всё зависит от кошелька офицера. Но заказать в Новгороде производство коньков гораздо дешевле, чем в любом городе страны. Вернее, в других они почти не производись. Главное, что молодые офицеры почти перестали играть в карты.

В общем, гости разошлись в отличном настроении. Я завтра хотел выдвинуться в усадьбу и проторчать там дня три. Хотелось пострелять из карабина, раз сегодня не успел, и потренироваться с егерями. В роте порядок, сейчас гонять солдат по морозу было бесполезно, хотя Фитцнер постоянно устраивал новые занятия. Солдаты регулярно выходили в караулы с патрулированием города. Разного рода хозяйственных дел тоже хватало, так что бездельем никто не мается.

Человек предполагает, а обстоятельства располагают. Вечером примчался адъютант фон Миллера, и пришлось выдвигаться в Новгород. Сначала подумал, что-то случились какие-то организационные проблемы с будущим приездом Александра и его многочисленного сопровождения. Турнир в Москве пройдёт без меня, но о приезде брата мы давно договорились. Заодно обсудим вопросы по Царицыно. В самой усадьбе с прошлого года не прекращались работы во главе с Баженовым. Не знаю чего он там накомандовал, но восстановить грязевые комнаты и подготовить помещения для нескольких видов игр в его силах. Театром занимался какой-то ученик именитого архитектора, при полной поддержке московских любителей искусства. По крайней мере, они в письме заверили Александра, что сцена будет готова, а выступать есть кому. Со мной данные персонажи не общались по принципиальным соображениям. Мне плевать, им же хуже. Для боулинга будет выделено два помещения. Обслуживающий персонал я сейчас обучаю и тренирую, отправлю их в Москву через неделю. Там они подберут помощников, благо ничего сложного в игре нет. Установкой будут заниматься мои мастера, пока они готовят материалы, которых может не оказаться на месте, загрузив работой завхоза КБ и местные артели.

– Константин Павлович, – полковник начал разговор с порога, – Вы меня своими задумками в гроб вгоните. Не знаю, что это за новый кегельбан, но офицеры в полнейшем восторге. Как оказалось, сплетничать они об этом начали ещё вчера вечером. В обед ажиотаж новгородского общества достиг предела, и ходоки отправились ко мне, так как вас не нашли. Более того, госпожа Митусова посетила мой дом и они теперь в союзе с моей супругой. Сделайте, пожалуйста, как они хотят, проведите вечер ознакомления с новой игрой. А то мне домой сегодня возвращаться боязно – заклюют.

Всё зло от баб, всегда это знал. Они даже сурового полковника забодали и скрутили в бараний рог. Надо помочь дядьке, я от своего шефа видел только хорошее.

– Передайте, что завтра вечером жду в гости благородную публику, но не более пятнадцати человек. Пусть дамы сами решают, кто будет присутствовать, – я мстительно улыбнулся, – В любом случае, не мешает ознакомиться с новинкой в преддверии приезда наследника. Мои люди подготовят зал для игр, а то боюсь, действительно придётся скрываться в лесу от местных дам.

Фон Миллер посмеялся над незамысловатой шуткой, но было видно, что он успокоился. Я быстро написал записку управляющему, чтобы тот занялся подготовкой. Гостей надо будет накормить и напоить, опять расходы. С другой стороны, всё быстро окупится, такой ажиотаж дополнительная реклама. Астафьев должен привезти две партии шаров с кеглями для Москвы, но часть продадим в Новгороде.

Почтенная публика веселилась как дети. К слову, гостей было двадцать человек, но прибывшие первыми Митусовы заявили, что по-иному быть не может. Иначе в новгородском высшем обществе начались бы боевые столкновения. Далее всё было, как у офицеров, несколько показов и пробные игры. Не ожидал, что даже Мария Степановна будет вести себя как восторженная девочка на празднике. Остальные не отставали. Фон Миллер доказывал мне преимущества каких-то немецких региональных правил, но потом ринулся катать шары. Это какой же у людей дефицит развлечений? Но ничего, начнём с Царицыно, и далее я вам понастрою Диснейлендов с Лас-Вегасами. Шучу, конечно. Кстати, керосинки оценили. И гости атаковали меня на предмет подарить и где купить. Объяснил, что скоро в продажу поступит первая партия. Надо потом проследить, чтобы действительно лампы не украли. Слышал я истории, особенно про императорские приёмы, воруют не только слуги, дворяне тоже не стесняются умыкнуть, что плохо лежит.

– Прошу понять меня правильно, – начал разговор губернатор, с которым мы отошли в сторонку во время перерыва, – Я получил приказ писать доклады о вашем нахождении в Новгороде Его Величеству и должен приставить к вам наблюдение. Надеюсь, вы отнесётесь к этому с пониманием.

Некоторое время смотрю в сосредоточенное лицо губернатора. Видно, что ему неприятна сама ситуация. Не знаю, выполнял ли он в моей реальности надзор за Суворовым с таким же неприятием, но придётся поверить. Да и нужен мне грамотный человек такого уровня. Мои наблюдения за изменением в городе, подтверждали, что это отличный хозяйственник. Участие в постройке военного городка, реорганизация полицейской службы, создание полноценного коммунального хозяйства, помощь в создании артелей и защита их от произвола чиновников. Это главные заслуги моего собеседника. По нынешним временам это нереальные достижения. А небольшой контроль можно потерпеть.

Как я не отбрыкивался, но пришлось устроить ещё четыре вечера с демонстрацией кегельбана. Одно дело посидеть в компании офицеров, поиграть в шахматы с шашками пару-тройку часов и спокойно разойтись. Но совсем другое, когда твой дом превращается в форменный балаган из галдящих гостей и сопутствующих игре звукам. Но первый раз пришлось пригласить половину КБ во главе с Кулибиным, разбавив их офицерами. Остальные гости были креатуры Марии Степановны, которая лично меня посетила и просила организовать мероприятие. Тем более что среди двух демонстраций были в основном местные подростки и дети, здесь крыть было нечем. Заодно мои мастера уже смонтировали несколько дорожек в доме губернатора и ещё троих важных семейств, ждали только шары и кегли.

Перед началом безумия, охватившего город в связи с очередным приездом наследника, мне удалось вдумчиво пообщаться с Харламовым и Полторацким. После моего возвращения в Новгород капитан сделал краткий доклад и умотал в окрестные поместья, готовить новую партию переселенцев к дороге. В общем, всё шло по плану, были какие-то негативные мелочи, но в рамках рабочей погрешности. Урожаи картофеля, подсолнуха, зерна, льна и конопли на экспериментальных полях были рекордными. Количество овощей собранных с крестьянских огородов также радовали новоиспечённых артельщиков. По сахарной свёкле было хуже, хотя там никто и не ждал серьёзного прорыва.

– Как мы вам ранее рассказывали, у нас есть определённые достижения по свёкле. Но дело – это не быстрое и требует ещё как минимум трёх лет. Я также увлёкся этим делом, и совместная работа с Яковом Ёсиповым сразу ускорила дело. На мне лежит выращивание продукта с последующей селекцией, на компаньоне разработка процесса получения сахара. Думаю скоро можно начать готовиться открывать мануфактуру, – похвалился Полторацкий.

Надо будет запускать не отдельный завод, а сразу создавать целую отрасль. Денег в проекте заработать смогут все желающие, жадничать и скрывать технологии нет никакого смысла. Россия получит сахарную независимость, заодно попробуем наладить экспорт. Думаю, как в Европе ситуация успокоится, то с рынка нас выжмут, но какую-то его часть удастся сохранить. С другой стороны, смотря какую часть Европы на тот момент мы будем контролировать.

– А что мануфактурой по производству инструментов, Дмитрий Маркович?

– Здесь всё в порядке. Хотя это пока мастерская, нежели полноценное предприятие. Более простой инструмент заказали у местных заводчиков. Какой смысл тратить ресурсы на топоры, лопаты и прочие грабли. Мы успешно освоили изготовление нового вида плугов, борон, сеялок и молотилок. Всё уже переправлено в ваши артели. Надо будет только обучить крестьян правильно ими пользоваться. Я выделил не только такого мастера, но и своего агронома. Есть у меня некоторые идеи, надо их опробовать на новых землях. Поверьте, хуже не будет.

– Я только за любое новаторство. А что мешало ранее выпускать новые виды инструментов в России? – интересуюсь, заранее зная ответ.

– Для своего поместья я закупал их в Европе. Организация производства требовала вложений и времени на поиск покупателей продукции. Мужик за новый плуг просто не сможет заплатить, а большинство дворян итак всё устраивает. К сожалению, наше служилое сословие, закоснело в своих старинных обычаях чуть ли не сильнее собственных крепостных.

Немного помолчали. Письмо от Болотова мне также предали нынешние гости. В Богородицке всё было в порядке, да и не советчик я такому опытному человеку. Кое-что из области коммерческого применения работ учёного я предложу, а далее пусть всё идёт своим чередом.

– Вы уже сформировали караван, Алексей Борисович? – обращаюсь к Харламову.

Отставной капитан сильно изменился. Дело даже не в гражданской одежде, к которой он привык за последний год. Просто человек успокоился, получил достаток, а главное – уверенность в завтрашнем дне и видит большие перспективы. К моей радости, он не самоуспокоился, а горит работой и предлагает интересные идеи.

– Решили выдвигаться все вместе. Продовольствие, инструменты для дороги, дрова, тёплые вещи и палатки заготовлены. Тем более, что в ваших новых фургонах можно спать ночью, и люди не замёрзнут, особенно дети. Они и предназначены в первую очередь для перевозки людей. Уже здесь в Новгороде удалось переделать несколько саней, снабдив их стенками и жаровнями, дабы возницы и охрана могла греться в дороге. Основной припас повезём в открытых санях.

– А какая необходимость выдвигаться зимой? – спрашиваю капитана.

Нынешняя дорога не особо комфортабельная даже в самом удобном возке, тем более в такую погоду.

– Надо успеть до того, как дороги раскиснут. Также хотелось, чтобы люди сразу приступили к работе. На месте готово всё необходимое, и тогда не пропадёт посевная. В этом году я надеюсь распахать более чем в десять раз больше земли. Что касается дорожных трудностей, то мы выбрали семьи итак, находящиеся в тяжёлом положении. Чтобы выплатить оброк им придётся голодать. А это значит, что многие дети и старики просто не доживут до урожая. Мы же покупали крестьян у небогатых помещиков, которые в жизни не простят ни одно зёрнышко. Не все, конечно, но очень многие. Прошу простить за резкость, но часто мужику не дают никакой поблажки, даже если знают, что уморят голодом детишек.

Видя мои сжатые от гнева зубы, Харламов продолжил.

– Всех людей не спасти, Константин Павлович. Я понимаю ваше неприятие такого положения, но не мы его изобрели. Зато есть очень необычная и приятная новость. Помещица Полина Морозова, вдова отставного капитана и мать пятерых детей решила ехать вместе со своими крепостными и там создать с ними артель нового вида.

– Чего это её понесло в такие далёкие края, да ещё хочет создать артель? Совсем плохо идут дела?

– После смерти мужа замучили её постоянными тяжбами за спорные земли. Больше всего в этом участвует дворянский заседатель Мусин-Пушкин. А хозяйство у вдовы хорошее, более того, она со своими крестьянами давно договорилась работать по-иному. У них сейчас и есть наша артель, но с некоторыми отличиями. То ли это не нравится соседям, а может зависть оттого, что от неё мужики не бегут и не голодают. По её словам, некоторые семейства уезда не дают покоя. В общем, провела она сход, и вся община решила отправиться в путь. Я помог продать им имущество и землю, а то разные стервятники сразу налетели. Полина Семёновна к поездке подготовилась основательно, будто и ждала её давно. Да и собираемся почитай с декабря.

– Странная эта помещица и крестьяне. А Мусин-Пушкин – это такой мордатый? – увидев подтверждающий кивок Харламова, произношу, – Некоторые люди не понимают по-хорошему. Попрошу для начала губернатора, чтобы отправил к нему своих ревизоров, а далее посмотрим.

– А крестьяне у Морозовой, Ваше Высочество, действительно какие-то странные. Я пока не понял, что с ними не так. Но главное – работящие, дома у них ухоженные, да и поддерживают они друг друга на зависть окружающим. Разберусь уже в дороге и на месте.

Триумфальное восшествие в город кортежа Александра, как и в прошлом году началось со встречи на рогатке, которую давно переоборудовали в полноценный пропускной пункт. На этот раз гостей было больше, так как на турнир в Москву собралось, чуть ли не половина столицы. Далее всё по списку: приветствие, братская встреча и сопровождение части гостей в Путевой дворец. На улицы города высыпало немало зевак, которые несмотря на мороз жаждали лицезреть наследника престола. Кавалергарды, охранявшие Александра, сам брат на белом коне, огромные фургоны и количество сопровождающих под непрестанный звон колоколов, произвели на зрителей неизгладимое впечатление. Вот она сама мощь и сила русской власти. Значит, всё хорошо, живи и радуйся народ православный. Общую картину портила моя ухмыляющаяся физиономия, не люблю я такого позёрства. Но если что, то сошлюсь на мороз, мол, лицо слегка перекосило от счастья. Вспоминаю в такие моменты кортежи из своего времени. Особенно гнусно было смотреть на одного жирного бородача в рясе и часами за миллион, который русский народ считает грязными варварами.

Знакомство с кегельбаном решили отложить на завтра. Думаю, сыграем днём, а вечером будет торжественный приём. Сегодня Александр с сопровождающими отстоял молебен в Кремле, провёл встречи с духовенством и лучшими людьми города, а я смотался в усадьбу. Вечером за ужином все очень сожалели, что Юля не поехала в Москву. Особое удивление у некоторых дам вызвало нежелание оставить детей нянькам.

– Может, моя супруга воочию хочет насладиться, когда дети произнесут первое слово. И покидать малюток на три месяца, тем более тащить их в дорогу, не самая лучшая идея. Я бы не отказался от такой матери, которая видит детей не два раза в месяц, полностью перепоручив их воспитание гувернёрам, а нянчится с ними сама.

Моя речь в защиту супруги не нашла особой поддержки. Но это их жизнь и более поднимать эту тему бессмысленно. Для меня вообще загадка, как растут и воспитываются дети аристократов, если мама с папой видят их в лучшем случае перед сном, пожелав спокойной ночи. Не хочу даже пробовать, в этом разбираться.

В успехе кегельбана я не сомневался. Народ резвился до вечера, и чуть было не сорвал приём. Александру игра очень понравилась, он веселился вместе со всеми и явно был искренен. Я же веселье, скорее всего, изображал, потому что рядом была Она, и меня опять выбило из колеи. Да что же такое со мной происходит? Быстрее бы они все уехали и дали спокойно поработать.

На ужине, кроме восторгов по поводу новой игры, Александр поднял вопрос керосинок. На завтра мы наметили посещение КБ, и тема была актуальная. Ламп наклепали уже достаточно, скоро начнём продавать их в столице. Небольшую часть я запланировал перевезти в Царицыно. Придётся чуть позже делать поставку и в Москву. Нескольким нужным людям придётся подарить новинку, но это дело нужное.

В разговоре с Кулибиным и его помощниками приняли участие только Александр с Салтыковым. Оно и к лучшему, лишние уши здесь не нужны. Вначале Иван Петрович вручил брату две лампы в дорогом исполнении. Такие же я запланировал послать Павлу, более простые версии пойдут в продажу. До начала навигации речи об экспорте не шло, поэтому мы пока насыщали склад.

После вступительной части дружною толпою прошлись по цехам и лабораториям. Даже я был впечатлён от работ, над которыми сейчас трудились в Новгороде. Часы, детали для семафора, станки и прочие механизмы, которые изготавливались в КБ не оставили равнодушным и Александра.

– Иван Петрович, мне радостно видеть, что вы нашли применение своим многочисленным талантам. Ваши изобретения и ранее были отмечены государством российским. Я буду ходатайствовать перед Его Величеством о вашем награждении, особенно за создание семафора и приборов, принятых флотом. Более того, в следующем году начнётся наладка установок из столицы в Гатчину, а далее в Новгород и Москву.

Вот умеет товарищ перетянуть одеяло на себя и всем угодить. Кулибин с соратниками были на седьмом небе от счастья. А они ведь действительно проделали титанический труд. Протянуть линию до Гатчины я предложил за свой счёт, о чём сказал брату перед началом беседы. Надеюсь, что грамотные люди оценят скорость получения новостей и там уже казна начнёт сама оплачивать постройку линии. Я бы лучше вместо Первопрестольной протянул семафор на юг и запад, где базировались основные силы армии и флота. Но в рекламных и коммерческих целях Москва выглядит предпочтительнее.

Потом мы просто пили чай и наслаждались беседой. Интересные новости были у обеих сторон. Александр, к его чести, достаточно глубоко погрузился в работу казённых предприятий. Был создан единый центр управления оружейными заводами, руководство которым он никому не передоверял. Недавно согласовали решение провести полную инвентаризацию научной и изобретательской составляющей. То есть все новинки и предложения, от которых отказались, будут скопированы и внимательно рассмотрены. Мой хитроватый брат планировал привлечь к этому Кулибина, а тот с радостью согласился. В принципе идея была интересная. Главное, чтобы нашему гению времени хватило. Надо будет расширять штат его учеников и помощников уже в ближайшее время.

После чаепития представители КБ продолжили хвастаться своими изобретениями. Полевая кухня и самовар на колёсах произвели огромное впечатление на кавалергардов, кто участвовал в войне. Я не боялся, что информация о новинке уйдёт за границу. Изделие ещё сырое, не прошло нормальных испытаний, а главное – жутко дорогое. Пока главная задача это оптимизировать расходы. У меня же готовы небольшие доработки для применяющихся сейчас походных котлов и чайников. Вещи элементарные, но сохраняют топливо и время для приготовления пищи. С учётом организации будущих хабов, отправим туда часть продукции, если армия откажется покупать.

Уже при самом расставании Александр намекнул изобретателям, что есть успехи в создании нового снаряда. Вот темнила, даже мне не рассказал. В нашу прошлую встречу Данилов новостями об успехах в создании шрапнели не порадовал. Состав КБ был в очередной раз в состоянии эйфории, ведь их похвалил сам наследник. Но они этого заслуживают, ведь изделие разрабатывалось совместно. Самое главное, что Кулибин послушал меня и не стал хвастаться успехами в построении паровой машины. А они были и немалые. После возвращения в Новгород и посещения изобретателей, увидев их улыбающиеся лица, я сначала не поверил. А ведь Иван Петрович действительно гений. По старым чертежам и описаниям машин предшественников, за год практически на коленке создать такой механизм. Понятно, что агрегат допотопный и потребует ещё уйму денег со временем на доработку. Но совершено главное – положено начало производства русских двигателей. Надо будет ещё серьёзнее заняться безопасностью объекта, хотя куда уж дальше.

Александр тоже обратил внимание на организацию охраны.

– Мне показалось, или на завод очень сложно попасть? И караульная служба поставлена необычно – патрулирование, вышки, перегороженный наглухо въезд. Наверное, даже в случае штурма за стены проникнуть будет крайне тяжело? – вопросы посыпались, когда мы возвращались в Новгород.

– Ты совершенно прав. Людей не так много, но кроме забора и вышек, есть ещё внутренние ограничения. Никто не может просто так ходить по двору и между постройками, кроме как с разрешения Кулибина. Иван Петрович изобрёл фонари, передающие свет на расстояние и теперь ночью освещена почти вся площадь со стороны дороги. Есть ещё придумки, над которыми мастер работает. Могу передать документы по организации подобной системы на казённых заводах.

– Наверное, даже Зимний или мой дворец охраняется хуже, чем завод в Новгороде, – с непонятной интонацией произнёс брат и продолжал через некоторое время – Ты не прав про Сестрорецк, там уже многое исправлено и нет проходного двора. Документы переслать лучше сразу Данилову, пусть он сам решит, подойдёт ли такое нововведение. Со своей стороны, я одобрю любое усиление охраны столь нужного стране предприятия.

Далее ехали молча. Я думал о состоявшемся разговоре. Вообще, отношение брата и его вдумчивый подход весьма импонировали. Может, не всё так плохо и будет у нас на оборонных предприятиях больше порядка. Это он ещё не знает про систему секретов вокруг завода, в которых дежурят егеря. Они наловили множество любопытных, и отвадили всяких дурачков с желающими найти на работу. Ещё сильнее Александр удивился бы, как поставлена охрана моего места жительства. Захочет подробностей – расскажу, если нет, то я ему не нянька. Про безопасность талдычил весь прошлый год, пусть далее думает своей головой.

[1] Когда-то Крест был символом Генуи. Во времена крестовых походов Англия, таким образом, подпадала под протекторат мощного флота.

Интерлюдия

Весенний Тулон был красив и напоминал ему родной остров. Уже несколько дней стояла ясная погода, море отсвечивало ярчайшей синевой. Неприятный дождь, так докучавший с начала марта, был забыт как вчерашний сон. В огромное окно кабинета открывалась просто изумительная картина, которая олицетворяла мощь и силу Франции. Десятки военных и транспортных кораблей, сотни шлюпок снующих между ними. Процесс подготовки к экспедиции вступал в заключительную стадию. Ремонтные работы шли полным ходом, суда обновляли такелаж, окончательно формировали команды, в общем, готовились к дальнему плаванию.

Тем временем на суше творилось форменное вавилонское столпотворение. Постоянно прибывали новые части, вооружение, продовольствие и прочие запасы. А ещё была группа учёных, требовавших к себе особого внимания. Отличились местные власти, которые забросали канцелярию Директории сотнями жалоб на реальные и мнимые прегрешения солдат, и вносили дополнительную суету. А чего они хотели, ведь кроме флотских в город постоянно прибывали тысячи будущих героев Республики. Он даже думать не хотел, как бы всё шло, если бы не Бертье[1]. Складывалось впечатление, что для этого человека просто нет неразрешимых проблем. Он сразу решил, что такого специалиста нужно ввести в близкий круг. Его не смущало даже то, что интенданты и офицеры его армии, предпочитают идти со своими проблемами к этому деятельному генерал-майору, нежели к нему. Главное – польза для дела, а остальное мелочи.

Но лучше заниматься этими бесконечными проблемами, спорами, ссорами и попытками командующих полков присвоить себе больше ресурсов, чем оказаться наедине с самим собой. Более двух месяцев он просто боялся начать думать о грядущих событиях и бесславном конце, описанном в этом проклятом послании. После получения шифра для таинственного письма, к которому он сначала и не думал относиться серьёзно, в его душе зародились сомнения. И чем дальше, тем сильнее они превращались в эмоциональный пресс, от которого не было спасения. Он никогда не был особо верующим, даже в бытность жизни на Корсике, мать с трудом уговаривала его посещать обязательную мессу. Но Наполеон понимал, что здесь не всё так просто. Возможно это провокация англичан, но подпись «Русский доброжелатель» и прямое указание на возможные трагические ошибки французских адмиралов с островными врагами, путали любые аргументы. Надежда была на сегодняшнего гостя, который прибыл из Парижа и должен был скоро предстать перед своим новым начальником.

Тем временем дверь открылась, и адъютант впустил в кабинет долгожданного посетителя. Невысокий шатен лет сорока пяти, с глубокими морщинами, прорезавшими его высокий лоб, как траншеи перед осаждаемой крепостью, делали его старше своих лет. Но лёгкая походка и офицерская выправка, пусть старательно скрываемая, намекали на обратное. Нужно признать, что гостю удалось создать должный образ и никаких сомнений он не вызывал. Если бы Наполеон не знал, кто стоит перед ним, то подумал, что это мелкий буржуа, ещё и пугливый до состояния обморока. На самом деле вошедший человек был очень опасен, а его биографии позавидовал бы любой герой авантюрного романа.

– Проходите и садитесь, виконт, – произнёс хозяин кабинета после небольшой паузы, – Надеюсь, вам есть чем меня обрадовать.

– Я теперь гражданин Монбрюн[2], мой генерал, – ответил гость без всяких эмоций, – Дело не в титуле, а неприятии части граждан Республики моего происхождения. Просто так удобнее и не вызывает лишних вопросов.

– Вы зря считаете, что быть дворянином сейчас опасно. Времена изменились, но это к делу не относится. Вам удалось добыть действительно значимую информацию?

– Не будет ли наглостью с моей стороны узнать о столь необычном приказе? Поверьте, это поможет моим изысканиям. Если агентам армейской разведки удалось разыскать меня в столь короткие сроки, значит, вам нужен мой опыт и иной взгляд на какую-то ситуацию. Мне будет легче обращать внимание на детали, которые я мог упустить по незнанию. О моей лояльности можете не беспокоиться. Вы вернули меня на службу, вернее просто к жизни, теперь я ваш должник.

Наполеон ждал такого вопроса и даже приготовил три варианта ответа для бывалого шпиона. Виконт оказался действительно очень проницательным человеком. К сожалению, армейская разведка была слишком прямолинейна и перед ней стояли иные задачи. Другие ресурсы были недоступны, в противном случае у Директории могли возникнуть ненужные подозрения. Помолчав некоторое время, он передал де Монбрюну листок со своими записями. Только собравшиеся в гармошку морщины на лбу, выдали удивление собеседника.

– Теперь мне более понятен ваш приказ искать необычное в действиях русских и происходящем в России. Могу подтвердить, несмотря на некий мистицизм, в ваших подозрениях есть доля истины. Главным источником странных событий является второй сын тамошнего монарха – Константин.

– Я слышал о принце, – быстро ответил Наполеон, – Но этот молодой человек более известен своими экстравагантными выходками и новыми играми, которые дошли до Франции. Ему даже удалось украсть нашу национальную игру и переделать её под другие правила.

– Здесь спорить не буду. Но я бы обратил внимание на игру «Морской бой». Поверьте, никто и никогда не наносил такого урона английскому флоту и самой Англии, не сделав ни единого выстрела. Более того, русские на этом ещё и неплохо заработали. Во всех европейских салонах в открытую смеются над людьми, которых англичане считают героями. Я даже слышал, что некие купцы в Амстердаме за большие деньги пытались выкупить партию игр, предназначенную для Нидерландов. Но им отказали и уже через день над англичанами смеялись голландские торгаши, которые тоже не дураки пограбить. В Испании русская игра произвела самый настоящий фурор, в других странах тоже. И везде отношение к островитянам изменилось в худшую сторону. А ведь это всего лишь одна игра. Британские газеты более трёх месяцев поливали русских грязью, но потом успокоились. Самое забавное, что это не мешало успеху игры на острове. И это не единственная странность, которая сопровождает нашего героя. Он ведёт очень активную деятельность во многих сферах русского общества. Только мало кто обращает внимание на то, что полтора года назад это был совсем другой человек. Грубый, необразованный и невоспитанный юноша с явными признаками душевной болезни. После падения с лошади Константин, вдруг превратился в самого настоящего сказочного принца. Я прочитал немало сказок, только никогда не видел, чтобы они становились былью.

Наполеон отвернулся к окну, и на какое-то время в кабинете повисла тишина. Затем он продолжил беседу.

– Это было верным решением поручить сбор такой неоднозначной информации именно вам. С завтрашнего дня вы поступаете в распоряжение моего штаба.

Де Монбрюн кивнул в знак согласия и продолжал смотреть на генерала, ожидая продолжения разговора. Наполеон опять подошёл к окну и задал вопрос.

– Но это не всё, что вы узнали?

– Я не знаю об уровне вашей осведомлённости, но, по некоторым сведениям, переговоры между Францией и Россией были сорваны лично графом Паниным. Изначально он имел совсем другой приказ от Павла.

– Разве такое возможно? – Наполеон удивлённо посмотрел на гостя.

– Мне приходят в голову только два объяснения. Либо внутри русской аристократии созрела сильная оппозиция, которая в результате закончится свержением монарха. Или это действия английской разведки, тем более что у русских очень давние и выгодные торговые отношения с островом. Ну не верить же в версию, что граф Панин ради своих собственных интересов изменил ход переговоров?

– Ничего нельзя отрицать. Хотя я больше склоняюсь к мысли, что русская аристократия действует под влиянием англичан. Для нас это неприемлемо, поэтому прошу вас заняться установлением контактов с важными людьми в России. Есть, ещё что-то необычное?

– Да, мой генерал, – по-военному ответил виконт, – В Голландии появился князь Голицын и вокруг его персоны начались непонятные танцы. У меня было слишком мало времени, чтобы разобраться в ситуации, но такой человек никогда не предпринимает необъяснимых ходов. Самое странное, что он вступил в переговоры с несколькими голландскими банками. Ранее финансовых вопросов он не касался.

– Чем же так известен этот князь, что вы его так опасаетесь?

– Голицын очень умён и непредсказуем. Двадцать лет назад именно он предложил идею Вооружённого нейтралитета[3].

– Я слышал об этом, но без подробностей. Чем же этот нейтралитет так опасен?

– Вы бы хотели противостоять на море объединённой эскадре Дании, Голландии, России и Швеции? При этом на суше вам бы пришлось сражаться с союзной армией пруссаков, русских и австрийцев, – де Монбрюн первый раз позволил себе показать эмоции в сторону легкомысленного начальства, – Мне даже страшно представить, сколько денег англичане, да и наша страна, истратили на разрушение этого богопротивного альянса.

К удивлению виконта, генерал сначала оскалился как злобный пёс. Потом взял себя в руки, но было видно, что его распирает от эмоций.

– Я бы с радостью встретил на поле боя эту объединённую армию, – голубые глаза Наполеона горели пламенем истинного фанатика, продавшего душу Марсу, – А вот с флотом не уверен. Опять всё упирается, в эти чёртовы корыта и спесивых адмиралов.

Настроение стремительно ухудшалось. Он опять вспомнил про злополучное письмо. И в голове, словно удары колокола зазвучали слова – Абукир[4], Абукир, Абукир…

– Тем не менее, этот альянс наделал много шума и напугал англичан. И за его созданием стоит именно князь, который вдруг опять появился в Амстердаме.

– Голландия под нашим контролем. К сожалению, мы не можем совсем запретить им вести свою политику, особенно если это касается денег. Их вливания на содержание армии Республики велики, поэтому приходится терпеть этих торгашей. Но насколько я понял, Голицын создавал союз, в том числе против англичан? Тогда не нужно ему мешать, надо только внимательно присматривать. У меня для вас есть ещё одно задание. Совсем недавно, на меня вышли представители некоторых германских компаний. Не могу понять, почему обратились именно ко мне, но их предложения кажутся сумасшедшими. Вот ознакомьтесь, – Наполеон передал виконту ещё один лист бумаги.

На этот раз де Монбрюн никак не выдал своих эмоций. Он несколько раз перечитал послание и улыбнулся.

– Это гениально!

– Не могу понять ваших восторгов, – ответил Наполеон, – Пираты просят предоставить им французский порт. Может, ещё разрешить им воровать наших граждан и продавать маврам?

– Они не пираты, а благородные корсары, которым можно выдать официальные каперские патенты, – оскалился виконт, – Более того, они за него ещё и заплатят. Никто не запрещает нам установить жёсткое соблюдение французских законов. И воровать наших граждан никто не будет, думаю, туда добровольно сбегутся шлюхи с купцами со всей Франции и не только. Это просто идеальная задумка, чтобы бить англичан их же оружием. Десятки подготовленных судов, которым нужна только база, нанесут большой урон английской торговле. И дело не только в финансах. Постоянная опасность нападения на суда и даже побережье, отнимет у Англии колоссальные ресурсы. Также это вынудит их флот выделить весомую часть для блокады порта и охраны конвоев. Поверьте, установить полную блокаду просто невозможно. Пираты более быстроходны и маневренны. И я бы ещё поспорил, не станут ли они сами нападать на военные суда. А если они одновременно устроят атаки на разные города побережья острова, то для англичан это будет форменным Армагеддоном. Можно ещё подключить ирландских и шотландских патриотов, тогда при правильном розыгрыше этой партии, бриты напрочь забудут о Средиземном море.

– И какой порт вы предлагаете передать пиратам? – произнёс Наполеон, который мысленно уже согласился с аргументами виконта.

– Ла-Рошель, мой генерал! Это будет так забавно, – впервые де Монбрюн заливисто засмеялся.

Хозяин кабинета поддержал его улыбкой. Наполеон был хорошим учеником и внимательно слушал учителей в военном лицее. Он ещё раз порадовался, что провидение столкнуло его с этим необычным человеком.

– Виконт, после получения всех бумаг вам нужно возвратиться в Париж и продолжить свою работу. Главное – продолжайте собирать информацию про наших русских «друзей». Ещё я передам вам полномочия по переговорам с немецкими корсарами. Это дело хлопотное, но можно пока начать с разовых акций. Вы проверите серьёзность намерений наших будущих компаньонов, а заодно будете решать вопросы организации места базирования их флота. За финансовую сторону не беспокойтесь, вас возьмёт под крыло военная разведка. Но и сохраняйте осторожность, не нужно лишний раз злить Директорию. Всё остальное мы решим, когда я вернусь из победоносного похода.

Победоносного ли? Опять эта чёртов Абукир пришёл в голову будущему Императору.

[1] Луи Александр Бертье (1753 – 1815) – маршал Империи Наполеоновской Франции, владетельный князь Невшательский (также с 1805 герцог Валанженский и с 1809 князь Ваграмский) В 1799-1807 годах – военный министр и одновременно в 1799-1814 годах – начальник штаба Наполеона I. Разработал основы штабной службы, использованные во многих европейских армиях.

[2] Виконт де Монбрюн весной 1783 года прибыл в Таганрог под личиной русского капитан-лейтенанта флота. Являлся французским агентом, направленным в Таганрог с дерзким заданием сжечь верфь, а вместе с ней и стоящие в порту корабли. Для этого химики французского военного ведомства снабдили шпиона пузырьком с самовоспламеняющимся порошком.

Войдя в доверие к коменданту таганрогской крепости, Монбрюн предложил ему за немалый гонорар посодействовать выполнению задания. Другими агентами резидента согласились стать служащие в Таганроге европейские корабельные инженеры.

О заговоре вскоре стало известно военным. Дождавшись, пока заговорщики соберутся вместе, члены арестной команды ворвались в дом и скрутили изменников. При подручных Монбрюна нашли расписки о получении денег за помощь в совершении поджога, так что отпираться было бессмысленно. Военный суд приговорил Монбрюна к расстрелу, однако в исполнение он приведён не был. Сачала Екатерина II изменила приговор на вечную каторгу, а спустя два года по просьбе французского посла, распорядилась выслать шпиона из России.

[3] Первый вооружённый нейтралитет – союз России, Дании и Швеции, а также ряда других государств, сложившийся в 1779-1783 годах во время войны североамериканских колоний за независимость, направленный на защиту судоходства нейтральных стран.

[4] Битва при Абукире – решающее морское сражение между флотом Великобритании под командованием адмирала Нельсона и флотом Французской республики под командованием адмирала де Брюе в Абукирском заливе вблизи Нила с 1 по 3 августа 1798 года. Сражение изменило соотношение сил в Средиземном море, английский флот получил полную свободу действий.

Глава 14

15 февраля – 28 февраля 1798 года, Великий Новгород

После отъезда столичных гостей моя жизнь вошла в спокойное русло. Большую часть времени я посвящал роте с егерями, через день заезжал к Кулибину, часть времени уделял своим делам с Астафьевым и вообще артелям. Взгляд человека из моего времени, пусть и не связанного с производством приносил немало пользы, позволяя избежать ненужных ошибок. Юля писала каждую неделю, у нас даже появился постоянный курьер, который возил письма из столицы в Новгород и обратно. Конечно, тяжело контролировать запуск нового дела по переписке, но мне кажется, что мои советы уже не нужны. Супруга набралась достаточно опыта в проектах фонда и могла сама давать мне советы по некоторым вопросам. С учётом того, что мы подобрали хорошего управляющего и помощи Семёна, дело развивалось очень быстро. Золотой человек, чего мне ещё нужно не понимаю?

Особый ажиотаж вызвали керосиновые лампы. Здесь я не стал жадничать и открыл компанию совместно с Кулибиным, Бергом, Хаманом, Фроловым и Федуловым. Хотя последний не бедствовал, но остальных изобретателей я хотел обеспечить деньгами, чтобы они не отвлекались и были уверенны в завтрашнем дне. Как позволит погода, сразу приступим к строительству полноценной мануфактуры и отдельного цеха по перегонке керосина. Скоро топливо понадобится в большом количестве, поставки сырья надо тоже увеличивать. На нефтепродукты у меня большие планы, и химик совместно с учениками, начал ставить опыты по получению новых веществ. Я от этой сферы ещё дальше, чем от организации мануфактур, но как мог, объяснил немцу про парафин и битум. Насколько помню, из нефти производили разного рода смазочные материалы и масла. В общем, Бог в помощь нашим изобретателям. Если будет успех, подкину гениям идею двигателя внутреннего сгорания. Но пока это блажь. На повестке дня стоит доводка до ума парового двигателя и повышения его КПД.

Отдельно обговорили с Кулибиным работы по созданию горелки для кухни типа примуса и печки для поездок зимой. В случае успеха, этот кусок пирога я тоже поделю, но большую часть заберу себе. То же самое сделаю с будущей компанией по производству двигателей и нефтепереработки. Небольшие пакеты изобретателям и инженерам, остальное моё. Дело даже не в жадности – это стратегическая продукция и нужен очень жёсткий контроль, особенно в добыче и переработке чёрного золота. В будущем не мешает ввести государственную монополию на нефть, газ и редкие металлы. Как вариант обязательный блокирующий пакет государства и запрет на работу иностранных компаний в этом секторе.

Приезд канцлера Безбородко был для меня как снег на голову в июле. Ничего не подозревая, занимаюсь хозяйственными делами роты, как влетает посыльный от управляющего и говорит, типа прибыло какое-то Сиятельство. Пойду гляну, что там такое важное нас посетило.

Особой суеты в Путевом не было. Канцлер приехал в сопровождении небольшого отряда охраны на четырёх возках. Транспорт был уже перемещён в сарай, лошади в конюшни, сопровождение по комнатам. Сам гость ожидал меня в зале, где под руководством доктора Вольфа осваивал боулинг. Безбородко раскраснелся, снял парик и вообще был полностью увлечён игрой. Сразу бросились в глаза изрядная полнота вельможи, потное лицо и сбившееся дыхание. А ведь он не вагоны разгружал и не пробежал пять километров в полной амуниции. Для пятидесяти лет это весьма тревожные признаки.

После соответствующих приветствий и расшаркиваний мы переместились в кабинет. Гость с интересом и некоторой завистью разглядывал письменный стол, шкафы с папками, модную ныне керосинку и даже подставку для бумаг. На себе я не экономил и создал деловую обстановку, приближённую к моему времени, насколько это было возможно. Как раз недавно мне изготовили нормальное металлическое перо, которое тоже заинтересовало канцлера. Было ещё несколько образцов из золота, надо будет подарить ему один набор.

Ещё надо заставить его пройти обследование у Вольфа, а после возвращения в столицу у Блока. Насколько я помню, Безбородко умер до заговора против Павла. Надо это событие оттянуть, уж очень мне нужны его деньги. Хочу, чтобы он стал примером успешного инвестирования в промышленность. Когда один из богатейших людей страны продаёт половину своих имений, никто же не знает, что они заложены, и вкладывает средства в мануфактуру, это вызывает повышенный интерес высшего света. Через два-три года он утроит капиталы, о чём отдельно напишут в газете, что наверняка вызовет очередной резонанс. Если это не станет поводом, то я уже не знаю, как заставить русское дворянство вкладывать деньги в мануфактуры и заводы. У меня также большая надежда на конкуренцию со стороны артелей и латифундий Черноземья, которые уже в ближайшие пять лет должны стать реальной силой. Но это палка о двух концах. Как бы паразитирующая часть дворянства, привыкшая выжимать соки из мужика, не учудила чего-то похлеще заговора против Павла или восстания на Сенатской площади. Дураков там нет, и они сразу почувствуют угрозу своему благосостоянию. Поэтому придётся организовывать для них рекламные акции и чуть ли не силком тащить осваивать новые земли. По мануфактурам ещё рассчитываю на прорыв в животноводстве и овцеводстве. Митусова с компаньонами подошли к новому делу с размахом и грамотной проработкой бизнес-плана. Закупается техника, скот, в Европе наняты управляющие и специалисты. Думаю, новгородское масло и шерсть, заявят о себе в ближайшие годы. Главное – это получить сырьё для производства нормального сукна, с которым в нынешней России огромные проблемы. И валенки никто не отменял, сейчас их просто не из чего валять в промышленных масштабах.

Поэтому необходимо внушать этой публике иные ценности, в какой-то мере пересекающиеся с протестантскими. В первую очередь это касается прекращения моды на бесконечный праздник и пускания пыли в глаза, который пошёл от Анны Иоанновны и разоривший уже не одно знатное семейство. Замена вечного карнавала на такие вещи как петанк и боулинг, только пробный шар. Пусть наивно, но убедить часть публики, особенно молодой, что все эти расточительные приёмы пошлость и признак невоспитанности, вполне реально. С другой стороны, важно прививать обществу бережное отношение к деньгам. У меня складывается впечатление, что многие дворяне живут последний день. И если богачи типа Орлова, могут себе позволить безумные траты, то что делать ограниченным в средствах семействам, которые просто вынуждены поддерживать подобный образ жизни? Я пытаюсь убедить высший свет, что мерой успеха какого-нибудь вельможи или богатого промышленника должны быть не роскошные дворцы, а построенные библиотеки, школы, училища и театры, которые будут названы их именами. Тщеславие и желание прославиться в веках ещё никто не отменял. Пусть соревнуются в открытии общественных больниц или постройке приютов для бедных с калеками, а не в пышности приёмов и количестве сожжённой пиротехники. И в этом направлении я постоянно работаю с помощью нашей газеты. Её тиражи растут как на дрожжах, так что пропаганда должна принести свои плоды, пусть и не сразу.

Самое забавное, что моим самым верным помощником стал либерал и идеалист Новиков. Его иногда приходится одёргивать, чтобы он не впадал в оголтелый пиар новых ценностей, фанатом которых он теперь является. В остальном он меня терпеть не может, но понимает, что для него это шанс продвигать свои идеи. Да и не так сильно редактор заражён нездоровыми идеями. Нынешним просветителям далеко до либерастической мрази моего времени.

Тем временем Безбородко прекратил расхваливать новые игры, похорошевший Новгород и лампу, которую я ему передал с оказией.

– Ваше Высочество, я хотел бы поблагодарить вас за оказанное доверие. Именно мне вы поручили новый проект по созданию «Ваген компании». Это, безусловно, очень важно для Империи и мало кто пока понимает всю глубину ваших замыслов. Я взял отпуск и еду в Тверь, где готовится строительство завода. Назначенные вами управляющие уже в городе, но думаю моё участие должно ускорить строительство и избежать проблем, не дай Бог, они возникнут. Но я хотел спросить, что стало причиной вашего указания написать завещание в пользу моей дочери, ещё и доверить её судьбу Его Величеству?

Дипломат наш Александр Андреевич, вот этого у него не отнять. Какой переход с лести на интересующий его вопросы. Я, конечно, не забыл, как он сотоварищи хотел меня подставить. Ещё и деньги украсть, но кто старое помянет.

– За ваше участие в открытие компании моё огромное спасибо! – после похвалы канцлер заулыбался и перестал нервно теребить носовой платок, – Наше новое дело принесёт прибыль уже через год, а может, и раньше, всё зависит от того насколько быстро мы запустим мануфактуру. Отдельно хочу успокоить вас насчёт Русско-Американской компании. Лет через пять ваши вложения окупятся, а через семь удвоятся, если не утроятся. Только вкладывали вы в ассигнациях, а прибыль будете получать в серебре и золоте.

Глаза моего собеседника алчно блеснули. Он даже немного поддался вперёд, как хищник готовый к прыжку. Собственно я не обманывал канцлера и собирался контролировать работу обеих компаний. Теперь надо привязывать моего нового компаньона, вернее, его десять миллионов к моей группировке навсегда.

– Мне совершенно не нравится ваше здоровье, Александр Андреевич. Та же игра в кегельбан очень быстро вас утомила. Даже я вижу, что вам необходимо ограничить себя в еде с вином и больше двигаться. Скоро пост и сам Бог велел вести себя более умеренно. И вы должны понимать, что лучшей гарантией благополучия Наташи Безбородко, является её живой и здоровый папенька. После вашей смерти она станет наследницей колоссального состояния, а это огромное искушение для алчных людей. Боюсь, что даже завещание и защита царской фамилии, не смогут отвратить ваших родственников и иных лиц от попыток оспорить право владения Наташи в суде.

В общем, я обрабатывал канцлера ещё часа два, как раз до ужина. В основном на предмет, что пора ему заняться здоровьем. Двухразовые прогулки, ограничение себя в жирной пищи с вином, питьё укрепляющих настоек от Блока теперь надолго войдут в жизнь этого нужного мне человека. Легче, конечно, его убить и состояние конфисковать, но даже будь я Императором, то поостерёгся бы от подобных шагов. Мне нужны частные и добровольные вложения в экономику страны. Чтобы такие люди стали примером для сомневающихся. А убить я его всегда успею, доброта и всепрощение, никогда не были отличительными чертами моего характера. Всё в руках канцлера, думаю, мы с ним договорились. Плюс гарантия неприкосновенности его любимой и поздней дочери, один из главных залогов крепости нашего союза.

В Тверь вместе с Безбородко вызвался ехать Фролов, который должен был помочь с выбором места под строительства и сборки разного рода вспомогательных механизмов, типа водяного колеса. К проекту я отнёсся весьма серьёзно, мне через год нужны армейские фуры, чем больше, тем лучше. Не сомневаюсь в талантах Данилова и то, что он уже наладил выпуск повозок в Сестрорецке. Но там должны были выпускать ещё несколько видов колёсной продукции. И вряд-ли до нашей бригады дойдёт что-то кроме артиллерийских передков. А так в Твери уже осенью начнётся выпуск и сборка фур, передков и прочей полезной техники. Материалы и прочие расходники уже начали завозить. Силантьев давно занялся формированием коллектива мастеров и рабочих. Этот энтузиаст получил долю акций и как сумасшедший взялся за дело. Небольшое денежное стимулирование, наложенное на желание мастера творить, сметает все преграды. Ещё надо учитывать, что в компаньонах у него канцлер с сыном Императора, по нынешним временам это небывалый престиж.

Следующего гостя, который просился ко мне на встречу, я ожидал увидеть даже меньше канцлера. Видать разведка работала не только у меня. Но такое бесцеремонное вторжение свойственно только этой нации, в это время уж точно. С другой стороны, я сам сторонник делового подхода, так что нет причин для недовольства. Но сначала переспрашиваю Дугина.

– Кто, кто?

– Купец второй гильдии Перетц Абрам Израилевич[1], нижайше просит дозволения на аудиенцию.

Я чуть было не заржал поначалу. Ну, уж очень гротескно было слушать имя и отчество просителя. Если бы ещё фамилия у него была Абрамович или Рабинович, то я бы точно не удержался от смеха. С трудом сохранив серьёзное выражение лица, я некоторое время размышлял, потом дал указание Петру.

– Волков обещал вернуться завтра? – видя положительный кивок секретаря, продолжил – Назначь жиду на послезавтра, заодно дай приказ, чтобы проследили, куда он пойдёт, с кем будет общаться. В общем, не мне тебя учить.

У начальника моей разведки проснулись нездоровые религиозные чувства. При каждом приезде в Новгород он пару дней проводил в посещении монастырей и прочих святых мест. Мне этой дичи от человека, руки которого по локоть в крови, не понять. Если меня ждёт Божий суд, то я точно не буду разменивать его на дешёвые попытки заглушить совесть, всучивая взятки попам, и прочей сволочи в юбках. Не построил ни одной церкви и не собираюсь. Религия и вера сейчас крайне важны для единения нации, но пора начинать дополнять государственную идеологию, в связи с новыми вызовами внешнего мира. На одном православии уже не уедешь. Когда придёт время, я отчитаюсь перед Творцом за все прегрешения. Но стоять на коленях перед ликами жидовских, сирийских и греческих проходимцев с сумасшедшими – не дождётесь. А также я никогда не поставлю свечку «святой» любительнице жечь свой народ с её внучком-братоубийцей, большому любителю насиловать девушек оптом и в розницу. Как государственных лидеров я их уважаю, но лепить из них иконы и называть равноапостольными жуткое лицемерие. И кто сказал, что меня ждёт библейский Ад, основанный на страхах всяких кочевых овцеёбов древнего Междуречья? Это сказочки для быдла под названием плебс. Забавно наблюдать, как нынешние вроде верующие дворяне походят на лицемерных представителей истеблишмента моего времени. Тоже пытаются заглушить совесть строительством храмов и прочих подачек. Заплатил и можно грешить далее. Плевать как на рабов, так и на этих провластных лицемеров. Уверен, что я попаду напрямую в Ирий[2] или Пекло[3]. А с учётом моего нынешнего происхождения вообще в Валгаллу. Ха-ха.

Богомолец вернулся на следующий день после обеда и сразу мне помог. Волков реально профессионал, который знает почти все значимые фигуры и события, происходящие в стране. Сейчас ещё и Кузнецов помогает, создавая разветвлённую сеть агентов. В том числе анализируются разного рода слухи, ведь всем рот не закроешь, а посплетничать и перемыть косточки сопернику является старинной дворянской забавой. Нет у меня желания второй раз оказаться в тюрьме, поэтому денег на эти мероприятия выделяются достаточно большие.

Все расклады по гостю я получил буквально через пару часов. Он был выдвиженцем группировки еврейских ростовщиков и откупщиков, которой в своё время помогал Потёмкин. Тем удивительнее, что им благоволили в столице. Павел терпеть не мог любое упоминание о всесильном фаворите и старался не приближать его людей. Это сколько же золота жиды занесли, чтобы выбить себе преференции стать поставщиками Черноморского флота? Надо будет уточнить степень участия в этой афёре Кутайсова и окончательно решить его вопрос. Слишком дорого казне обходятся подобные мошенники у трона. Он ещё и должностями начал торговать через свою любовницу, а Император словно ослеп. Удивительные дела творятся в России, впрочем, ничего нового, в моём времени ситуация была примерно такая же. Значит, буду её менять, не зря же меня сюда занесло. Заодно уточню, кто подпустил этих сомнительных торгашей к русскому флоту, ведь их деятельность началась до Павла. Игрушки это хорошо, но пора ломать саму коррупционную систему, которая сейчас ничем не лучше, чем при Екатерине. Напишу Ушакову, чтобы старался подальше держаться от подобных товарищей. Дураку понятно, что по наименованию грузов легко отследить время выхода эскадры в дальнее плавание. Это сейчас мы с англичанами пали в объятья друг друга, завтра ситуация изменится. А все эти Перетцы и прочие Коганы с большой вероятностью двойные агенты или имеют тесные связи со своими французскими и английскими соплеменниками. И чего они там придумывают для совместного гешефта, никто не знает. Главное – от этого пострадает моя страна. Давить надо это кубло, а потом облить керосином и сжечь.

Далее я начал крепко думать, периодически выпытывая у разведчика детали. Картина складывалась очень интересная и неоднозначная. Когда-то еврейский вопрос пришлось бы решать, но, похоже, придётся начинать делать это уже сейчас. Лидеры диаспор, к моему удивлению, были неоднородны и даже противостояли друг другу. Накопив первоначальный капитал, освоившись в новых реалиях, после раздела Речи Посполитой, они начали предпринимать действия по расширению своего влияния. Ранее я думал организовать постепенное выселение их обратно в Польшу и Германию. Для тех, кто откажется возвращаться, можно было устроить локальный геноцид с конфискацией. Желающих поубивать и пограбить в тех местах всегда хватало, особенно если безнаказанно. С другой стороны, я не знаю всех тамошних раскладов и не хочу сгоряча наломать дров. И нет у меня сейчас никаких механизмов, чтобы кардинально влиять на ситуацию. Пока займусь сбором информации.

Перетц был чем-то похож на шахматиста Каспарова. Такой же типаж, крупные черты лица, курчавые волосы, чёрные глаза навыкате, ещё и высокий голос. В общем, я сразу понял, что с этим товарищем нам не договориться. Откупщиков с ростовщиками я в принципе ненавижу, вне зависимости от национальности, вероисповедания и сексуальной ориентации. Будь моя воля, сажал бы их на кол вместе с теми, кто выдаёт разрешение на подобную деятельность. И жиды отнюдь не являлись главными действующими лицами в этой карусели по закабалению и уничтожению русского крестьянства. Купцы-старообрядцы были вне конкуренции, далее за ними шли дворяне всех мастей и вероисповеданий. Жиды были пока на низком старте и постепенно выкупали себе право также безнаказанно насиловать и грабить русский народ, постепенно оттесняя конкурентов. А потом появятся ещё и новые «добрячки» под названием кулаки. Но это уже в будущем и, надеюсь, что до этого не дойдёт. Пора самому заняться созданием системы мелкого кредитования, на это финансов у меня хватит. А должников буду не гнобить, а переселять на новые земли. Дождусь Шульца и дам ему задание, упустил я этот момент, увлёкся всякой мишурой.

Если кратко, то этот делец, пытается получить монополию на крымскую соль. Его нынешняя поездка в столицу была первым этапом переговоров. А потом, достигнув желаемого, эта сука взвинтит цены, заплатив за молчание губернских властей. Простые малоросские и белорусские мужики оплатят его суперприбыли, с которых эта гнида даже не подумает, платит налоги, ведь откуп будет по фиксированной и минимальной цене. Понятно, что мне он этого не говорил, но нужно быть кретином, чтобы не понять мотивацию этого афериста.

И вдруг лет через пять, из помойной ямы выползает «респектабельный» жидовский банкир Перетц, который даже не думал бросать спаивать и загонять в кабалу простого мужика. Наоборот, при поддержке купленной власти он выйдет на иной уровень паразитирования. Я понимаю, что такое поведение обусловлено идиотскими законами Империи, завтра же напишу Павлу об откупах и их вреде экономике. Но, похоже, дело не только в законах. Власти пока просто не воспринимают всерьёз угрозу консолидации капитала в руках, обособленных сектантских групп. Тонкий ручеёк жидовской и старообрядческой коррупции уже начал своё победное шествие по бесконечным просторам моей Родины. Через сто лет потомки ростовщиков и откупщиков, превратятся в уважаемых банкиров и промышленников. Именно они станут основными спонсорами и организаторами революции, которая похоронит русскую цивилизацию.

В общении Перетц был также противен и омерзителен как шахматист из моего времени. Непонятные словесные кружева, которые с учётом его акцента смотрелись комично. Попытки объяснить мне очевидные вещи экономического характера. Если перевести на нормальный язык, то ростовщик рассказывал, как он на благо диаспоре будет грабить мою страну. Я так и не понял, чего он хотел. Скорее всего, искал во мне союзника и дополнительную поддержку, неизвестно же, как далее сложится моя жизнь. Может, просто принюхивался или не смог правильно выразить свои мысли. Меня всё сильнее и сильнее корчило от брезгливости и омерзения. Откровенно возмутило, что этот деятель кроме монополии на крымскую соль, хотел получить какие-то преференции по канцелярке и лампам. Ещё и намекнул на право самостоятельно производить мою продукцию. Этот ушлёпок, скорее всего, не понимает, с кем имеет дело. Он, наверное, перепутал меня с каким-нибудь польским магнатом, готовым продать всё и вся за пару злотых, лишь бы самому ничего не делать.

Я внимательно выслушал гостя и направил его к Астафьеву. Преференций Перетц не получит, даже пробные образцы ему не продадут. А Семёну дам поручение расширять сбыт. Сначала насытим столицу с Москвой, далее Нижний Новгород с другими волжскими городами, а потом уже доберёмся до Малороссии. Гнать наглеца я не стал, наоборот, расстался с ним максимально вежливо и приветливо.

После ухода ростовщика я некоторое время сидел и обдумывал прошедший разговор. Постарался абстрагироваться от негативных эмоций и рассмотреть всё с точки зрения практичности. Но никакой пользы от союза с подобными персонажами не находил. Основная задача данной группировки легализовать свои накопления и выйти на более высокий уровень. Сделать они это могут исключительно за счёт ограбления бедных слоёв населения. Даже получив право открыть банк, реальных вложений в экономику они делать не будут, а постараются подгрести под себя любые ресурсы, до которых смогут дотянуться. И община будет решающим фактором в борьбе с конкурентами. Бороться с целой группой, объединённой по религиозному признаку, скоро станет тяжело даже старообрядцам. Раскольники, вернее, их верхушка, тоже мина замедленного действия. Почему этого не понимают в Сенате и Синоде, для меня загадка. Простой анализ покажет, что большую часть волжской торговли контролируют старообрядцы. Вельможи думают, что раскольников устраивает быть людьми второго сорта в собственной стране? Ладно, этими товарищами займусь в ближайшее время. Надо будет посоветоваться с грамотными людьми, в том числе и с самими представителями православной церкви старого обряда. Вернёмся к нынешней ситуации. А она меня совсем не радовала.

Оборачиваюсь в сторону запасной двери, которая отгорожена от взглядов посетителей ширмой. Взял пример с Екатерины, очень удобная штука, когда хочешь, чтобы разговор выслушал нужный человек. Волков просидел всё это время, даже не шелохнувшись.

– Вы понимаете, чего хочет этот словоблуд и стоящие за ним силы?

– Денег и власти, – отвечает мой начальник разведки, – Подобные персонажи не новость. Ещё со времён первого раздела разные дельцы пытались влезть в поставщики армии и флота. Но доверия к ним не было, и они занимались откупами и продажей хлебного вина через шинки. Но при Потёмкине, некоторые представители этого народа, получили полную поддержку. Сейчас они накопили достаточно средств и хотят иметь больше возможностей для своей деятельности. Чем ориентировался Григорий Александрович, когда приближал подобных людей, для меня загадка. Может, искал противовес в отношении польской знати. Но это было сомнительным решением, в чём можно убедиться уже сейчас. Малоросские мужики буквально стонут от откупщиков, а ещё эти шинкари, расплодившиеся как тараканы. Народ в самом натуральном виде спаивают и стоят за этим жиды.

– Хотели как лучше, вышло как всегда, – выдал я бессмертный шедевр русской словесности, который вызвал усмешку у Волкова, – Вы правильно рассуждаете, но не учитываете одного фактора. Мы имеем дело не с одиночным проходимцем. За Перетцем и подобными ему стоит очень древняя и продуманная структура. Понятно, что простые члены общины такие же рабы, как и православные мужики. Но есть весьма изощрённая и алчная верхушка, которая сильно переплетена с их религиозными лидерами. По сути, мы имеем дело с сектой, которая поставила перед собой цель захват ресурсов нашей страны. Сначала это были откупы с ростовщичеством, далее торговля и промышленность. А через какое-то время они полезут во власть, пусть через подставных лиц. Я не страдаю иллюзиями по поводу честности наших чиновников, которые сами, ослеплённые жадностью, будут помогать жидам захватывать целые отрасли и давить их конкурентов.

Волков сидел с видом Будды и ждал дальнейших указаний. Он уже понял, что я принял решение и ждал указаний. Я помолчал некоторое время, обдумывая, не совершаю ли я ошибку.

– Перетц поедет домой через Москву, судя по его словам. Наверняка будет устанавливать там связи среди местных купцов. Захватите его где-нибудь подальше, на полпути до Киева. Жида пытать и вызнать всю цепочку, кто ему покровительствует в столице и Малороссии, а может, Варшаве с Веной. Составите список поимённо всех предателей из нашей и польской шляхты. Если получится, то все имена с той стороны из жидов и их компаньонов в Европе. Деньги, какие будут при нём, внесёте в вашу кассу. Не забудьте про расписки и прочие финансовые документы, может, всплывёт интересная информация. Возьмите его аккуратно и закопайте, чтобы никто не нашёл. Сопровождение у него небольшое, так что особых проблем возникнуть не должно. Кто из моих людей нужен для операции?

Далее мы обсудили технические детали. Волков попросил в помощь братьев, как опытных умельцев захвата караванов. Подготовленные люди для операции у него были, в том числе в Москве. Мне не стоило привлекать к акции егерей, так как неизвестно, под каким надзором находится взвод и наставники. Я ещё за шведского секретаря и Дубянского переживаю, вдруг следствию удастся докопаться. Но вроде никто не сопоставил два этих события. Вернее, кто догадался, тот будет молчать.

[1] Абрам Израилевич Перетц (1771-1833) – русско-еврейский общественный деятель, винный откупщик, подрядчик и поставщик армии и флота.

[2] Ирий – в восточнославянской мифологии древнее название рая и райского мирового дерева.

[3] Пекло – ад в восточнославянской мифологии.

Глава 15

5 мая – 8 мая 1798 года, Великий Новгород

C того самого дня как вслед за Перетцем выехала команда ликвидаторов, меня не покидали сомнения. Не сделал ли я опрометчивого шага под воздействием эмоций. Но постепенно меня закрутили ежедневные дела, и вспоминания об откупщике приходили всё реже. Дождусь возвращения людей и точно узнаю, не зря ли шлёпнули проходимца.

О проблеме откупов написал Павлу длиннющее послание. Не думаю, что в этом времени, кто-то способен сделать такую аналитическую записку. Потратил на свои выкладки более двух дней, но получилось доходчиво. Даже привёл в пример негативный опыт Петра Великого, который был большим любителем ради сиюминутной цели отдавать на откуп иностранцам целые отрасли экономики. Я понимаю, что в стране просто нет денег. Вернее они есть у небольшой части населения, а основным потребителем является казна. Дворяне тоже тратят достаточно крупные суммы, но в основном на предметы роскоши. С учётом того, что они не облагаются налогами, деньги не могут появиться из ниоткуда. Екатерина закрывала бюджетный дефицит займами у голландцев. Павел, вместо того, чтобы провести нормальную денежную реформу и ограничить лишние траты, ещё сильнее всё запутал. Ещё начал строительство Михайловского замка, который пожирает просто колоссальные деньги.

Ответа пока не получил, хотя на Императора это не похоже. Он часто сначала делает, а только потом думает. С другой стороны, мою статью в экономическое приложение цензура пропустила, значит, затраченные усилия не напрасны. Основной задачей нынешнего чиновника, в отличие от моего времени, ещё не является безудержное желание украсть всё, до чего могут дотянуться их липкие ручонки. Среди высшего и среднего эшелона власти достаточно людей, которые ещё не забыли, что служат Родине, а не только своему карману. Поэтому многие понимали ошибочность экономической политики, которая сейчас сложилась в Империи. Павел это тоже понимал, не зря же пытался проводить одновременно много реформ. Другой вопрос, что у него были большие проблемы с доведением начатых дел до конца.

Волков появился также незаметно, как уехал. Гуляем по парку, я наслаждаюсь весной и оживающей природой. Глава моей разведки хмур и сосредоточен. Если кратко, то заговора сионских мудрецов можно пока не опасаться. А вот небольшой и хорошо организованный группы алчных дельцов ещё как. Более того, коррупционная паутина этой структуры, уже давно дотянулась до столицы. Тот, кто придумал эту схему просто гений, а может это стандартная практика, проверенная временем.

– До недавних пор я не особо интересовался жизнью иудейского племени в России. Но, когда удалось разговорить Перетца, то сначала не поверил своим ушам. Нескольких молодых людей, которые отличаются талантами в коммерции, выбрал глава их религиозной общины некий Цейтлин[1] для проникновения в столичное общество. Все они уроженцы города Шклова, но есть и один пронырливый юноша, приехавший из Гамбурга. Именно этот человек и предложил начать откуп крымской соли с дальнейшим повышением цен и заработка больших капиталов для создания банка. Самое удивительное, что этот глава, он называется раввин, – произнёс Волков и посмотрел на меня.

– Я знаю, как называются их духовные лидеры Сергей Иванович, продолжайте.

– Так вот. Этот самый глава убедил своих учеников, что для более успешного проникновения в русское общество им необходимо сменить веру. Это ведь равнозначно тому, если завтра отец Амвросий предложит мне перейти в магометанство, – мой личный Берия выглядел таким удивлённым, что мне стало смешно.

Волков действительно в последнее время сильно ударился в религию. И для него возможная смена веры, вызванная исключительно меркантильными интересами, оказалась шоком. Хотя, у тех же осман, просто не счесть ренегатов из христиан. Чего он так завёлся?

– Рабочая ситуация, большие деньги требуют определённых жертв. К тому же все три религии – христианство, иудаизм и магометанство имеют общие корни. И молодым людям в отличие от вас не придётся избавляться от крайней плоти. А то всякое бывает, вдруг чего лишнего отрежут в процессе ренегатства, – не выдержал я и заржал самым неприличным образом.

Собеседник посмотрел на меня с полным возмущением. Да, чего-то я переборщил. Это с моим отношением к религии много воспринимается спокойно и даже смешно, а у Волкова разрыв шаблона.

– Простите, Сергей Иванович. Не удержался от шутки. Уж больно лицо у вас было забавное. И как зовут этих замечательных патриотов своего народа, готовых предать веру ради денег? – чтобы не обидеть собеседника отвернулся в сторону, мне до сих пор было смешно.

– Людвиг Штиглиц[2], Лейб Невахович[3] и Нота Шкловер[4] Ваше Высочество, – ответил Волков, – Четвёртый протеже хитроумного раввина надёжно закопан в калужских лесах. Но это ещё не всё. Интрига гораздо сложнее и имеет иные составные части. Кроме соплеменников раввин принял решение двигать наверх и других людей. Не знаю, насколько они будут лояльны своим покровителям в будущем, но в любом случае сохранят деловые и дружеские связи.

Иду по дорожке, хрущу свежим песочком, дышу майским воздухом и реально охреневаю. Это какая же грамотная провокация и гений, разработавший подобный план. Надо его срочно отправлять к Яхве[5] или перетаскивать на свою сторону. Подобные кадры на дороге не валяются, ещё подниму эту тему с Волковым. Из перечисленных фамилий мне был известен только Штиглиц. Кто из знатоков истории не знал про этого пронырливого товарища, добившегося доступа к телу, а главное, кошельку, русских Императоров?

– И кто эти «достойные» персонажи? – с ухмылкой спрашиваю у разведчика.

– Некто Михаил Сперанский[6], бывший секретарь князя Куракина. Ныне служит в канцелярии генерального прокурора и уже имеет чин надворного советника. И говорят, благодаря своему таланту будет быстро расти в званиях.

– Тоже масоны отметились?

– Никак нет, – быстро ответил Волков, – Это же младший Куракин, который Алексей. И бывший его секретарь Сперанский и был указан покойником, как предполагаемый союзник. Вторым агентом, является Людвиг Канкрин[7], немец из Гессена. Сын уважаемого купца, с которым находится в ссоре. Сейчас он работает секретарём в компании Перетца, на которого у покойного были большие планы.

После того как я услышал о Сперанском моему удивлению не было предела. Неоднозначная личность, но человек очень много сделал для реформ в России. Как-то я даже позабыл об этом, безусловно, прогрессивном деятеле. Но его связь с Перетцем и Ко очень уж фантастична. Про Канкрина ничего не знал, но, судя по всему, заговорщики были действительно неординарными личностями. Уж Штиглиц со Сперанским бездарями и посредственностями точно не были.

– Сергей Иванович, – произношу после недолгого молчания, – Судя по всему, нам на блюдечке преподносят целую группу грамотных людей. Проведите тщательное расследование и выясните их лояльность нашему делу. Заодно попробуйте наладить отношения с хитромудрым раввином. Уж очень интересный человек, глупо не попытаться использовать его ум и таланты на благо Империи.

– А если он не откликнется на наши предложения?

Я с удивлением посмотрел на разведчика. Он там, в своих молебнах всю голову об монастырские полы отбил? С трудом подавил злобу, которая чуть было, не вывела меня из себя. Мне всё более успешно удаётся сдерживать нездоровый характер Константина.

– Беловежская пуща славится своими лесами, а болота непроходимостью. Наверняка найдётся место и для недогадливых упрямцев?

После разговора с Волковым прошло два дня. Я пока не составил более детального плана дальнейший действий, но долго обдумывал ситуацию. Сегодня мне не до этого, у меня праздник! Мне двадцать лет. Нет, на самом деле мне тридцать девять, но сегодня у Константина Романова День Рождения. Накануне пришло письмо от Юли с поздравлением и подарком. Целый набор оловянных солдатиков, который недавно освоила наша компания. Судя по алчным взглядам, которые на игрушки бросал Дугин, могут украсть и сказать, что так и было. Надо будет спрятать от греха подальше. А вообще, вовремя я вспомнил про подобную забаву. Супруга ещё раз показала себя исключительно толковой особой. Не прошло трёх месяцев, как началось производство. Фигурки красиво раскрасили, приложили описание родов войск и карт прошедших сражений. Какой мальчишка этого времени устоит перед таким подарком? Насчёт карт интересная мысль надо отписаться Юле и похвалить. Ещё можно начать производить форты, крепости, легионеров и прочих индейцев с папуасами. Надо срочно сделать пометку в блокнот, пока не забыл.

Гости должны были начать прибывать часа через полтора. Особых торжеств я проводить не собирался, но не выгонять, же фон Миллера и губернаторскую чету? Это с офицерами полка можно было выпить вина и поиграть в боулинг. В общем, пришлось устраивать полноценный приём. Люди то нужные, не зря же я потратил столько сил на установление с ними дружеских отношений.

Прихода Волкова не ожидал, но с ним никогда не мешает пообщаться. Не нравится он мне в последнее время. Одна проблема – людей его уровня на пенсию не отправляют. Уж слишком многое завязано на этого неприметного и хмурого человека. Есть у меня ощущение, что сегодня он пришёл поговорить не о заговорщиках. Не удалось бы ему получить информацию за столь быстрое время.

– Вы наверняка хотите спросить о причине моей жестокой реакции и приказу на уничтожение Перетца? – судя по выражению лица, я огорошил вопросом Волкова.

– Убийство в нашем деле вещь нередкая. Но здесь речь шла об обычном купце, который далёк от политики. Поэтому не буду спорить, меня удивил ваш приказ.

Ну, раз пошла такая пьянка, то будем использовать весь мой талант оратора. Здесь полумерами не обойтись и нужно использовать свой интеллектуальный уровень по полной. Если я не могу убедить в собственной правоте своих людей, то грош мне цена.

– Дело не в сословной принадлежности проходимца. Сейчас вы наблюдаете соприкосновение двух культур. Народа – государственника, который веками боролся за своё право говорить на родном языке, быть православным и жить по своим законам. Мы прошли огромный путь, который дался нам реками крови, чудовищными страданиями и неимоверным напряжением сил, – смотрю на Волкова, не переборщил ли я с пафосом, но вроде слушает внимательно.

– И второй путь, – продолжаю лекцию, – Народ, который много веков не имел своей державы, не боролся за свободу и не терял в битвах такое количество людей как мы. Но при этом они смогли сохранить веру, язык и право жить по своим законам. Хотя язык у них больше используется служителями культа, в странах проживания они переходят на местную речь. Для нормального русского человека центром его мироздания является Отчизна. Для них – община, возглавляемая религиозным лидером. Потому что именно при таком образе жизни, удалось сохранить себя как народ. Мы построили государство, которому служим. Они служат только интересам своей небольшой группы и частично народа, разбросанного по десяткам странам. Но главное отличие в способе выживания. Мы сделали это мечом, а они беспрекословным подчинением хозяину. И сейчас Россия столкнулась с этой вековой системой выживания в чужеродном окружении.

Делаю глоток кваса и продолжаю.

– В нашем случаю всё ещё сложнее. Мы вернули свои земли, которые долгое время были захвачены и жили иначе. Вернее, их заставили жить по-другому. В других странах общины живут многие века и за это время они притёрлись с местными, разделили сферы деятельности и стали восприниматься коренным населением как неизбежное зло. Да и сами гости давно слились с местными реалиями. Условный жид из Амстердама или Лондона считает себя голландцем или англичанином, только иного вероисповеданию. Хотя там тоже случалось всякое – их изгоняли всем народом из Англии, Германии, Испании, Португалии и Франции. Но, то дела минувших дней. С одной стороны мы имеем польско-жидовский континуум, который привык веками грабить, спаивать и уничтожать православное население. И даже с приходом русской администрации, ничего особо не изменилось. Разве, что никому не придёт в голову не пускать несчастного должника в церковь[8] крестить детей или хоронить родственников. Откуп, ростовщичество, шинки, выдача вина под залог будущего урожая, контроль над большей частью мельниц через аренду – это неполный перечень занятий жидов, который разрушает нашу страну и не даёт мужику вырваться из нищеты. Как только в Белорусской губернии им запретили курить и продавать вино, так дело сразу дошло до Сената. И удивительно, наши сенаторы приняли сторону отнюдь не белорусского мужика.

– А, какая другая сторона, о которой вы упомянули? – спрашивает Волков, наверное, он уже устал от моего вещания. И наверняка большую часть этого знал без меня.

Не уверен, что мой разведчик знает все расклады, но ловлю себя на мысли, что опять идёт пересечение с моим временем. Организованное ростовщичество под дикие проценты, спаивание населения, когда бутылка пива стоит дешевле проезда в автобусе. Ещё и обнаглевшие диаспоры. Ранее была одна, а теперь несколько, которые захватили и продолжают подминать под себя целые сектора экономики. Действуя в лучших традициях сетевого маркетинга, они разделили страну на сектора и планомерно её грабят, с проплаченного одобрения власти. А из зомбоящика раздаются очередные победные реляции, что вот ещё немного и завтра наступит коммунизм. Интересно, все эти уебаны понимают, что России скоро просто не будет? Останется пустыня с вырубленными лесами, выкачанными недрами и вымершим народом, который они активно заменяют под предлогом недостатка рабочих рук. Не хочу о грустном. Я вроде как умер и теперь у меня другая жизнь. Переключаюсь на собеседника.

– Это простые поляки и жиды, которые не связаны с магнатами и лидерами общины. Живущие не в меньшей бедности и бесправии, чем православное население. Многие из них приносят пользу Империи – пашут землю, ткут ткани, обрабатывают кожу, тачают сапоги, занимаются кузнечным делом, шорничают. Они платят подати, помогают развивать ремёсла и обеспечивать жителей товарами. И эта часть наших подданных не в ответе за произвол паразитов и живодёров.

– И какой выход из сложившейся ситуации вы видите?

– Это не только мои заботы. Его Величество уже повелел принять меры по запрету арендаторства и прочего непотребства. Но опять-таки Сенат с ним не согласен. Да и нет у меня власти, чтобы кардинально изменить ситуацию. Разве, что остановить не в меру дерзких и наглых подобных Перетцу. Вы же не думаете, что наши сенаторы просто так встали на защиту ростовщиков и откупщиков? Понятно, что сами сановники или их родственники сдают в аренду свои имения, но и нельзя исключать прямой подкуп некоторых лиц. Они даже в открытую противоречат и мешают указам Императора. А это очень неприятный момент.

– Значит, всё бесполезно, и никакого выхода нет? – мой глава разведки стал выглядеть каким-то поникшим.

– Выход есть всегда. Паразитарная часть польских магнатов и жидов никогда не откажется от своей деятельности. Или будет противостоять любым решениям властей. По действиям заговорщиков, которых мы обнаружили, видно, что изменилась их тактика. Используя накопленные ресурсы, они полезут в управление Империей. Я не против банкира, я против ростовщика. Я не против купца, я против откупщика и торгаша. И самое главное – банкиры должны целиком и полностью контролироваться государством. Нельзя позволять сосредотачивать в одних руках целые отрасли экономики. Сегодня вы отдали Перетцу со Штиглицем на откуп крымскую соль, завтра ограбив миллионы людей, они на наворованное создадут банк. И начнут грабить уже в государственных объёмах. А идиоты как во власти, так и развращённые помещики не понимают, что лет через сто это уже они окажутся в положении малоросского мужика.

Я сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. Опять отхлебнул кваса и продолжил.

– Паразитов надо уничтожать или лишать поместий и вместе с арендаторами выселить за пределы Империи. Тем более, что слишком много власти взяла себе польская знать в последнее время. Вопрос этот спорный и обсуждаемый, но иного пути нет. Простых жидов нужно вырвать из окружения и подчинения их лидеров. И не переселять насильно из уездов в города и местечки, а дать возможность встроиться в наше общество. Пусть пашут землю, ловят рыбу, выращивают скот, открывают мануфактуры и прочие артели, ведь сейчас есть колоссальная возможность в Диком Поле, где не хватает рабочих рук. Но для этого нужно запретить ростовщичество, откупы, шинки и прочие непотребства. И самое главное, если жиды хотят стать полноценными подданными России, то пора им начать служить в нашей армии и кровью завоёвывать своё право на достойное отношение. Пора ввести рекрутскую повинность для всех народов страны без исключения. Только воюя и умирая за Империю, человек способен осознать себя её частью. А многие жиды даже русского языка не знают, живут обособленно и практически являются иностранцами, что в корне неверно. Через какое-то время они должны стать русскими иудейского вероисповедания. И именно Россию они будут считать своим единственным домом и центром сосредоточения их интересов. В противном случае эта проблема когда-то выльется в кровавую бойню и прочие непотребства. Тоже самое касается простых поляков. Нельзя разбрасываться людскими ресурсами. Думаю, мало, кто из польских крестьян откажется получить надел чернозёма и жить, как его душе угодно, без помещиков и надзирателей за спиной. Да и вообще в тех краях скоро потребует колоссальное количество рабочих рук.

– Если подвести итог нашей беседе, – продолжаю я свой монолог, – Основная опасность исходит не от какой-то религии или народа. Проблема в изолированной религиозной общине или секте, которая не собирается никоим образом становится составной частью страны. И выбрала для себя путь по наращиванию влияния путём захвата целых экономических сфер, использует подкуп и нечестное ведение дел, оправдывая это опасностью со стороны власти. И в данном случае в первую очередь надо решать не проблемы жидов, а старообрядцев. Это несусветная глупость, когда в России живёт два русских народа, разделённых религиозными разногласиями. Часть из них, ранее гонимая, задалась целью получить как можно большую независимость. Они уже контролируют всю волжскую торговлю и это только начало. Лидеры раскольников точно так же наживаются на обычных православных, нещадно загоняя их в долги путём откупов, ростовщичества, продажи вина и табака. При этом сами не курят и не пьют. Давно пора задуматься про уравнивание их в правах с православными, но с ограничением некоторой деятельности. А ещё есть масоны и иезуиты, которых за каким-то чёртом приютила бабушка. С ними надо что-то решать и не затягивать. Вот же работы вы мне подкинули, Сергей Иванович. Я теперь думать ни о чём другом не смогу. Буду писать Его Величеству предложения по всем сегодняшним вопросам.

Волков не успел ответить, потому что в кабинет влетел Дугин. Обычно он не позволял себе такого поведения.

– Что-то с моими детьми или случилось чего в столице? – спрашиваю и поднимаюсь со стула.

Сердце сразу застучало в бешеном ритме. Сейчас вроде всё под контролем, но вдруг я чего-то упустил. Не дай Боги что-то произошло с Катей и Петей.

– Никак нет, Ваше Высочество, – отвечает это балбес, расплывшись в улыбке, – Краузе дал о себе весть. Нашёл он и намыл золото. Много золота.

В общем, наш фанат геологии прислал письмо, что экспедиция закончилась успехом. Были, правда, небольшие эксцессы, с властями и представителями некоторых промышленников, которые пытались мешать изысканиям. Порадовало, что сопровождению не снесло голову, когда начали мыть золото. В итоге удалось добыть более трёх пудов, что является просто сумасшедшей цифрой. Дополнительно были открыты перспективные участки и самое главное доказан наш способ добычи. В общем, Золотой лихорадке в России быть!

Краузе сейчас должен быть на подходе к Твери. Надо отправить ему в сопровождение кого-то из егерей. Пусть проветрятся и делом займутся, а то народ уже начал роптать, мол, пора в бой. Да и какая-нибудь случайность может произойти. От не в меру ревностного чиновника до банальных разбойников. Хотя если экспедиция выбралась с Урала, то в Европейской части уже опасений за безопасность должно быть меньше. Но бережёного Бог бережёт.

– Сергей Иванович, – обращаюсь к Волкову, – Человек, который должен выдвинуться на Урал готов?

– Да, но он сейчас в Твери. Вызывать его в Новгород для получения задания?

– Конечно. Пора начинать настоящую Золотую лихорадку, – улыбнувшись, ответил разведчику, – Я со своей стороны напишу письмо Новикову, чтобы он прислал молодых писателей, которых обещал подобрать. Пора им тоже подключаться к воздействию на неокрепшие умы восторженной публики.

[1] Иошуа Цейтлин (1742, Шклов -1822, Херсон)? российский еврей, учёный раввин, филантроп и предприниматель. Был учеником раввина-талмудиста Арье Лейба Бен Ашера Гунцберга, автора труда Шаагат Арье. Поддерживал тесные отношения с князем Потёмкиным, фаворитом Екатерины II.

[2] Барон Людвиг (Любим) Иванович фон Штиглиц (1779-1843) – придворный банкир Александра I и Николая I. Родился в княжестве Вальдеке, младшим из троих сыновей придворного банкира Хирша Бернарда Штиглица и его жены Эдели, урождённой Маркус; семья была еврейского происхождения. Был приписан к гамбургскому купечеству, но уже в молодых годах покинул Германию и приехал в Петербург в качестве биржевого маклера.

[3] Лев Николаевич (Лейб Невахович) Невахович (1776 – 1831) – русский финансист, писатель, переводчик, основоположник жанра «русско-еврейской литературы».

[4] Нота Хаимович Ноткин (Нота Шкловер) – польский и российский предприниматель, купец и общественный деятель. Родился в городе Шклове в еврейской семье. Купец. В 1803 году вошёл в правительственный Еврейский комитет, созданный для разработки законодательства о правах евреев. Являлся одним из основателей еврейской религиозной общины Санкт-Петербурга.

[5] Яхве, Йахве, Ягве, часто встречается вариант Иегова – одно из многочисленных имён Бога в иудаизме и христианстве.

[6] Граф (1839) Михаил Михайлович Сперанский (1772-1839) – русский общественный и государственный деятель, реформатор, законотворец. Выходец из духовного сословия, сын священника, благодаря своим способностям и трудолюбию привлёк внимание императора Александра I и, заслужив его доверие, возглавил его реформаторскую деятельность.

[7] Граф Егор Францевич (Георг Людвиг) Даниил Канкрин (1774 – 1845) – русский государственный деятель и экономист немецкого происхождения. Генерал, состоящий при Особе Его Величества, генерал от инфантерии, министр финансов России в 1823-1844 годах.

[8] «Господство поляков дошло до такого невыносимого утеснения, что даже над Церквами давали они власть роду жидовскому. Священник казацкий, попросту называемый поп, не мог в своей церкви совершить таинства крещения, венчания и других, если наперед не заплатит жиду за ключи установленной паном платы и должен был каждый раз от дверей церковных относить их и отдавать жиду. По заслугам претерпела ты беды свои, Польша» Я.Т.Юзефович.

Глава 16

25 мая – 30 мая 1798 года, Великий Новгород

Эрик Краузе с компанией прибыли в Новгород после обеда без всякого шума и помпы. Пятёрка егерей сопроводила важную экспедицию до Путевого и отправилась в усадьбу. Кстати, надо расширяться и строить полноценную базу. Недавно ряды моих башибузуков полнили несколько человек, а с учётом ранее переведённых солдат из других рот, личный состав достиг тридцати трёх душ, не считая офицеров. Новичков усиленно гоняли, приводя их физическую форму к более или менее приемлемому состоянию.

Наш геолог и первопроходец выглядел уставшим, похудевшим, но бодрым. А по его глазам было видно, что человек просто светится от счастья. Ещё бы, такой успех за короткое время и основываясь больше на теоретических данных.

– Эрик Альфредович, – обращаюсь к герою, – Предлагаю вам привести себя в порядок с дороги. Попарьтесь в нормальной бане, переоденьтесь в чистое бельё, поспите пару часов и за ужином мы вас выслушаем. Я уже послал людей в КБ, чтобы инженеры Кулибин и Фролов были вечером во дворце. Компанию им составит господин Волков. Также будут три очень интересных молодых человека, которые, возможно, увековечат ваш подвиг. Более никому пока не нужно знать об успехе экспедиции. Здесь дело такое, есть у меня планы по привлечению внимания к тому, что у России появились огромные запасы золота. Но объявим мы об этом в нужное время. Троих гостей я отдельно предупрежу, чтобы они тоже молчали.

– Ну что вы, – сразу засмущался немец, – Не было никакого подвига. И работал я не один, а совместно со всеми членами экспедиции. Их вклад в успех гораздо более моего. По поводу сохранения тайны полностью согласен, хотя есть у меня подозрения, что не только мы догадывались о больших запасах золота на Кыштыме.

– Тем не менее, Эрик Краузе стоял во главе этого дела, ему и получать основную славу. Идите отдыхать, встретимся за ужином. Заодно поделитесь своими подозрениями.

Вечером во дворец прибыли Кулибин с Фроловым. Чем мне нравится компания двух изобретателей, что можно отдохнуть и поговорить на общие темы. Просто провести вечер в беседах с умными и талантливыми людьми, профессионалами своего дела. Но сегодня у нас был рассказчик, который поведал много интересного и познавательного. В общем, усовершенствованный станок для промывки песка полностью себя оправдал. На место экспедиция прибыла в июне и сразу приступила к работе. Не с первого раза, но достаточно быстро удалось найти нужный участок. До холодов были разведаны ещё несколько очень перспективных мест. Добычу и разведку прекратили с наступлением морозов. Далее отдохнули некоторое время в Златоусте, пополнили запасы и выдвинулись в Новгород.

– Есть вещи, которые необходимо довести до Тайной экспедиции, – продолжил Краузе, когда мы отправили молодых писателей обсудить, полученную информацию и остались впятером, – Золото в тех краях добывается достаточно давно. И это не заводская добыча, а тайные промыслы. Следы разработок скрыть невозможно, что я сразу заметил. У старателей нет таких механизмов, какие были применены нами, но работа поставлена организованно. Этим и объясняются препятствия, которые чинили местные власти и некоторые промышленники. С трудом удалось отказаться от навязанного сопровождения, а далее нам мешали, как могли. Не хотели продавать продукты и фураж, повысили цены буквально на всё, пытались запугать мнимыми разбойниками. Далее было два нападения, от которых мы отбились исключительно благодаря выучке ваших людей. К сожалению, в обоих случаях не удалось взять живыми нападавших, которые знали заказчика. А простых татей мы допросили, и лишили их жизни. Самые настоящие человеческие отбросы, у которых руки по локоть в крови. Вы правильно говорили Ваше Высочество, вопрос безопасности старателей и переселенцев очень важен. Местные власти либо не хотят, либо не могут решить проблему разбоя. Да и бежит в те места постоянно разный люд со всей России, всех не переловишь. Так что ещё раз огромное спасибо за охрану, которую вы выделили, – с чувством произнёс Краузе.

– Это не меня нужно благодарить, а господина Волкова, – киваю в сторону разведчика, – Сделайте доклад о чиновниках и промышленниках, кто вам препятствовал. Я лично передам Его Величеству доказательство их преступной деятельности. Вы подозреваете кого-то конкретно?

– Те места в основном являются вотчиной Никиты Демидова[1] и братьев Яковлевых. Я больше склоняюсь винить первого, уж очень неприятный человек. И слухи о нём там ходят нехорошие. Он очень жесток, даже по меркам уральских заводчиков, которые добрым нравом никогда не отличались. Рабочие находятся в жутких условиях, наказания применяются самые суровые и людей часто морят голодом. Самое страшное, что заставляют работать детей чуть ли не с восьми лет. Я всего этого не видел, но довелось общаться с местными. Извините за резкость, но недавнее восстание Пугачёва ничему не научило власти и промышленников. Народ стонет от тяжелейшего труда, а недовольных нещадно порют и просто убивают. Я и раньше бывал на Урале, но не обращал внимания на эту сторону вопроса. Многие бегут далее в Сибирь, а кто-то сбивается в разбойничьи ватаги.

Было видно, что Краузе очень тяжело говорить. Про все эти непотребства я знаю. Крепостной рабочий – это в разы хуже, чем крестьянин. Наверх по социальной лестнице удаётся выбиться единицам. И часто новые паны становятся ещё более жестокими эксплуататорами, становясь управляющими и приказчиками. Что касается препон и тем более нападения на экспедицию, то эту проблему надо решать сразу и максимально жёстко. Если Павел ничего не сделает, то пошлю команду для устранения проблем на месте. Ловлю на себе понимающий взгляд Волкова, в любом случае всё опять ляжет на его плечи. В общем, не всё так просто в нашем государстве. И вообще, безопасностью будущих приисков и старателей с переселенцами надо начинать озадачиваться уже сейчас. Что-то типа мобильных патрулей при грамотном центре управления, который должен отслеживать происшествия и устанавливать виновных. Здесь нужно совместное участие губернских властей и Тайной экспедиции. С их стороны юридическое прикрытие, а с моей силовое обеспечение. Придётся немного подмазать и заинтересовать людей на местах, пока без этого никак. А далее просто физически уничтожу любые силы, которые встанут на пути моего плана. Здесь никаких рефлексий я не испытываю, вышел грабить и убивать, значит будь готов получить немедленную кару.

– Михаил Алексеевич, – обращаюсь к Фролову, – Как ваши успехи в усовершенствовании машины по промышленному извлечению руды?

– У нас почти всё готово, – отвечает инженер, – С помощью господина Кулибина работа пошла быстрее. Изобретение моего покойного дядюшки было большим открытием, но имело много недостатков. Сейчас же мы готовы представить более продуманное и эффективное устройство. Ещё у нас в разработке несколько механизмов разного назначения, которые в ближайшее время пройдут испытания и будут готовы к производству. И, конечно, большие надежды мы возлагаем на паровой двигатель.

– Это хорошая новость. Одно дело старатели, которые будут мыть песок и совсем другое добыча в промышленных масштабах. Напишите план, что вам нужно для открытия полноценного завода по производству оборудования. Давайте уже выходить из пелёнок и подниматься на иной уровень. КБ во главе с Иваном Петровичем будет в любом случае работать, развиваться и создавать новинки. А вы встанете во главе предприятия, в перспективе нескольких, которые будут производить разные механизмы и машины.

– Я инженер, Ваше Высочество, – начал отнекиваться Фролов, – К управлению и финансам не имею никакого отношения.

– С грамотным финансистом мы вам поможем. А вот учиться управлять вы будете сами. Думаю, оптимальный вариант организовать производство в Твери. У города есть несколько преимуществ – это Волга с возможностью перемещать нашу продукцию на Урал водным путём, а также он недалеко от КБ и вообще удобно расположен. Там уже началось строительство завода по производству фур и прочих повозок. Нам потребуются кадры как инженерные, так и рабочие. Пока их просто нет или заняты на других предприятиях. Значит, придётся обучать будущий персонал самостоятельно. В Новгороде создадим что-то вроде небольшого технического училища, где будем подтягивать знания наиболее толковых молодых людей из уже действующих и будущих инженеров. Может, на его базе, потом откроем технический университет. Я вообще планирую создать здесь, что-то наподобие научного и изобретательского центра Империи. А в Твери организуем ремесленное училище, где будем обучать как своих рабочих, так и любых желающих. Образованные и грамотные люди нужны России как воздух. Мне приятно, что такой человек, как Иван Петрович поддерживает эту идею и берёт на себя очередную ношу.

– Для меня сие в радость, Константин Павлович, – отвечает смущённый Кулибин, – А преподавать молодёжи и передавать свои знания дело богоугодное. Я уже написал нескольким своим бывшим ученикам и коллегам. Думаю, техническая школа получит грамотных преподавателей. И ваше училище тоже, хотя ранее не было такого, чтобы рабочего учили. Обычно будущий мастеровой с юности на заводе начинает приобретать навыки ремесла. Ваша идея о научно-техническом центре станет для меня ещё большим стимулом работать и учить людей на благо страны.

И ведь это не пафос, какого-нибудь приспособленца из АН моего времени, в попытке подмять под себя побольше власти и грантов. Иван Петрович действительно так думает, а самое главное у него слова не расходятся с делом.

– А у нас училище будет при обоих заводах. Совместим практику и теорию, – отвечаю изобретателям, – Научится читать, писать и считать никому не помешает, также рабочие будут осваивать станки. Вдруг среди простого люда найдём будущего Нартова или Кулибина? Заодно нужно продолжать давать объявления в газету и искать толковых людей. Может, устроим какой-нибудь конкурс с денежным вознаграждением и найдём самородка-изобретателя или просто интересного механика. Человек в возрасте может не откликнуться на призыв посетить КБ, а вот если дать ему возможность предоставить свои работы на суд общественности, то это совсем другое дело. Возьмите того же Полторацкого – самоучка и любитель сделал для нашего земледелия в несколько раз больше чем вся Академия вместе взятая. А Русь матушка всегда была богата на таланты, особенно непризнанные.

Ученные разъехались по домам безумно довольные. Я же обговорил с Волковым детали создания мобильных патрулей. Сергей Иванович сразу зарубил мою идею формировать их из казаков. Если и брать подобных товарищей, то только по рекомендации знакомых и в небольшом количестве. Ставку опять будем делать на вышедших в отставку офицеров и солдат. Идея ему понравилась, потому что нельзя исключать диверсий со стороны промышленников, да и народа там лихого хватает от башкир до тех же самых казаков с беглецами.

– Надо написать максимально жёсткое письмо господину Демидову, чтобы там не было разночтений. Задать ему вопрос, когда он планирует извиниться за нападение, и как будет откупаться за нанесённое оскорбление. Понятно, что с его влиянием в тамошних землях, чего-то доказать не представляется возможным. А если он сделает вид, что не понимает о чём речь и откажется, то решим вопрос иначе. Уж очень мне не нравятся любители загонять в шахты детей и убивать рабочих – закончил я с усмешкой.

Ещё обсудили, что нужно срочно известить Голицына. Он должен узнать о золоте первым и использовать информацию согласно наших договорённостей. Пока всё идёт по плану, чём всё закончится, узнаем года через полтора. Далее приказал Дугину звать гостя, который прибыл накануне.

Басманов Михаил Петрович чем-то напоминал главу нашего сельхоз направления Харламова. Тоже вышел в отставку капитаном, но женился уже позже и обзавёлся пока только двумя детьми. Поместье у него небольшое и особых доходов не приносит. В армии успехов не добился, но служил честно, воевал и был неоднократно ранен. В общем, классический мелкопоместный дворянин и служака, на чьих плечах держится Империя.

– Думаю вам не нужно объяснять задачу, которую необходимо выполнить? Если у вас есть вопросы, то задавайте. Детали самой поездки обсудите уже с господином Волковым, – киваю в сторону своего разведчика.

Капитан с интересом рассматривал обстановку моего кабинета. Я сам давно уже не задумываюсь, что письменный стол, шкафы и даже сами кресла выглядят совершенно иначе, нежели продукция современных мануфактур. Но наша фабрика постепенно устраняет этот перекос, заодно и нанесём удар по европейским конкурентам, которые в основном завозят в Россию мебель.

– Задача мне ясна. И если не случится чего-то непредвиденного, я выполню её со всем старанием. Мне непонятно, зачем всё это?

– Экспедиция господина Краузе нашла золото. Огромные и пока ещё не тронутые запасы, которые есть практически во всех реках от Урала до Охотска. Места это дикие, малонаселённые и основными получателями прибыли с тамошних недр являются несколько десятков фамилий, владеющих заводами и контролирующих торговлю. В итоге они и подомнут под себя всю добычу, пусть и не сразу. А нам надо заселять Сибирь и делать это уже сейчас. Основная моя задумка такая, разогреть в обществе небывалый интерес и направить людей на восток, одержимых желанием разбогатеть. Понятно, что простые крестьяне не смогут позволить себе такую авантюру. Но в стране достаточно дворян, бывших офицеров, купцов среднего достатка, казаков, мещан и старообрядческих общин, которые могут решиться на экспедицию. Знаете, как русские промысловики достигли Калифорнии? – спрашиваю капитана, – Они шли за каланом. Сначала перебрались на другой континент, а затем преодолели тысячи вёрст в поисках меха и достигли испанских владений. Такая же ситуация должна сложиться с золотом. Увидев пример обыкновенного человека, который вмиг разбогател, вслед за ним ринутся многие другие. Понятно, что успех будет сопутствовать единицам или самым организованным группам, но они будут возвращаться безумно богатыми, по мнению окружающих, уж точно. А за ним последуют новые промысловики, которые достигнут Тихого океана и возможно переберутся в Америку. Кто знает? Может, там тоже есть золото.

– А что будет с теми, кто не добьётся успеха? – мне понравился вопрос Басманова. Не зря Волков нашёл этого человека.

– Они по моей задумке останутся в тех местах. Будут развивать промышленность, торговлю и земледелие. У нас уже есть целый план и поверьте, ни одного полезного человека не бросят. Там огромные просторы и колоссальные возможности. Я более чем уверен, что люди, набравшиеся сил, и отправившиеся в дальнее путешествие сами не пропадут. Мы им ещё и поможем. А золото всё равно потечёт целым потоком и позволит Империи немного вздохнуть и снять долговую удавку. Для того чтобы сдвинуть всю эту массу людей нужен герой. Человек, который на свой страх и риск, собрал экспедицию, закупил оборудование и отправился в путь. И через год он возвращается безумно богатым. По крайней мере, по сравнению со своими прежними доходами. Общество всколыхнётся, уж поверьте мне. Алчность и зависть – это два огромных стимула, которые бросают людей во многие крайности. Но мы направим этот поток в нужное русло. Часть золота уже есть, остальное намоете сами, карты перспективных участков получите у господина Волкова.

– Значит, это дело не коммерческое, а для пользы державы? Я приложу все силы, а если надо, то положу жизнь, но сделаю всё что можно для успеха, Ваше Высочество!

Вот странное у нас государство. Как можно разбрасываться такими кадрами? Они же служат Родине бескорыстно и готовы умереть за неё, потому что так воспитаны. Басманов теперь весь Урал с ног на голову поставит, но своего добьётся. У него же глаза загорелись от возможности принести пользу своей стране. Деньги для капитана вопрос вторичный. Того же Данилова списали и он сидел в своей деревне, а сейчас фактически начал модификацию всей русской артиллерии. Кулибина воспринимали как смешного дядьку, который делает хорошие фейерверки. И таких примеров сотни. Ладно, не будем о грустном.

Далее приступили к деталям предстоящего путешествия. Капитан со своей стороны тоже подготовился, у него были три верных человека из бывших сослуживцев. Это считай охрана и работники, подход очень грамотный. Я выделю Басманову как охрану, так и специалистов по добыче. Надо будет только как-то разделить их в дороге, чтобы будущее возвращение символа Золотой лихорадки было лишено всяких подозрений.

Следующие три дня я был занят делами роты, подготовкой экспедиции и обсуждением новых предприятий в КБ. Уезжал с утра и возвращался поздно вечером, после чего сразу валился спать. К будущим отцам русской приключенческой литературы я смог вернуться только утром 30 мая. Они тоже не скучали, посетили хозяйство Кулибина, посмотрели на занятия егерей, съездили в монастырь и прошлись по Кремлю. Да и сам Новгород сейчас это помесь стройки, фабрики и базара, который сильно отличается от стандартных провинциальных городов. В общем, расширили свой кругозор. Трёх молодых людей Новиков нашёл по литературному конкурсу, который устроили ещё в прошлом году. Не знаю, кто реально читал короткие повести и рассказы, присланные в редакцию, но сам редактор жаловался на обилие графоманов, заваливших его рукописями. В итоге были выбраны помещик из Костромы Сергей Быков, вполне себе уже взрослый человек двадцати семи лет. Совсем юный сын московского купца Илья Злобин, который чуть ли не сбежал от сурового отца. И собственный помощник Новикова Андрей Зарецкий, который, как оказалось, хорош в прозе. Был он выходцем обедневших дворян и работал в газете почти полгода.

Купеческий отпрыск держался скованно и даже испуганно, дворяне выглядели более спокойно. Вообще колоритная троица. Придётся довериться выбору редактора, у меня просто физически нет времени читать их произведения.

– Господа, три дня назад вы присутствовали на встрече, где глава экспедиции Краузе рассказывал о своём блестящем походе, – все гости синхронно кивнули, – А ведь в русской истории есть десятки, если не сотни более удивительных историй и великих деяний. Оборона Козельска, подвиг Евпатия Коловрата, Ледовое побоище, Битва при Молодях, оборона Смоленска, покорение Сибири, постоянные войны со степняками и это даже менее десятой части от значимых событий. Где-то мы проигрывали и отступали, но в итоге победили всех своих врагов. Но речь сейчас не об этом. В наличии огромный исторический отрезок, наполненный героизмом нашего народа. И у меня возникает вопрос, а почему об этом никто не пишет? Есть отдельные произведения, но нет литературного жанра. Молодёжь читает какие-то французские и прочие европейские писульки. А где русские богатыри и рыцари?

– Наверное, потому, что в обществе мода на всё европейское, Ваше Высочество, – ответил столичный житель Зарецкий.

– Правильно. Но не только это. Мы сами ничего не делаем, для того чтобы противопоставить Европе свою литературу. А ведь идея лежит на поверхности. При всём пиетете перед европейцами, в нашем обществе достаточно широкий разброс мнений. Почему нам не изобрести русский стиль, заодно начать перетягивать на свою сторону юношей и девушек? Чтобы они с детства читали отечественную литературу и наши герои были им роднее всяких Франсуа и прочих Марий. Не сразу, но они увлекутся новым жанром. А всякие французы с англичанами будут заимствовать уже у наших авторов.

Далее рассказываю начинающим писателям примерные сюжетные построения приключенческой литературы. Кратко выдал им содержание романов «Граф Монте-Кристо», «Три мушкетёра», которых заменил на гардемаринов, «Капитан Блад», «Крестоносцы» и «Капитан Сорви-голова». Полностью романы им не пересказывал, но обозначил общие вехи и пояснения, как должен развиваться сюжет. Гости слушали, раскрыв рот, и находились в состоянии лёгкого шока. В это время хватает всякой литературы, но всё-таки она совершенно иного плана и ещё не отошла от тяжеловесности рыцарских романов. Хотя, были и удивительные исключения в виде Даниэля Дефо[2]. Понятно, что нужно больше грамотного населения, на которое будут рассчитаны книги, но и Москва не сразу строилась. Самое главное это борьба за умы подростков, а они читать будут. Потому что пока просто нет такого рода произведений в большом количестве.

Нельзя отдавать на откуп всяким иностранцам подобное направление. В своё время с удивлением прочитал, что польский сказочник Сенкевич[3] был чуть ли не иконой исторического романа и по нему сходили с ума все слои русского общества. Как по мне, так весьма средний писатель. Но такая популярность – это влияние на аудиторию, что мне и нужно. Вместо того чтобы с упоением читать про четырёх французских мерзавцев, убийц и алкашей, которые ещё были предателями Родины, пусть народ переживает за трёх русских гардемаринов патриотов и героев, которые преодолеют много трудностей на пути служению России. Главное не переборщить с патриотическим пафосом и сделать героев понятными для современного человека, заодно любовную линию никто не отменял. События из Крестоносцев можно перенести в Псков времён Александра Невского и на этом построить сюжет с Ледовым побоищем в конце. Капитана Блада перенесём на Балтику или Чёрное море. А уж сражений в Диком поле за последние века было столько, что штампуй русских рыцарей хоть десятками. А ещё есть Сибирь и уже добравшиеся до Америки промысловики. Думаю, при грамотном подходе русская приключенческая литература станет передовой, и это наших писателей будут переводить на европейские языки, а не наоборот. С другой стороны, как бы при этом в будущем не пострадала классическая литература моей реальности. Хотя талантливые люди в любом случае пробьются, может, напишут что-то новое. А «Войны и мира» может не быть просто по причине отсутствия самого вторжения.

– Жить и писать будете здесь в Новгороде. Бумагой и прочими канцелярскими предметами вас обеспечат. Пока вам задание написать несколько небольших рассказов на тему, которую мы обсуждали. Берёте исторический период, желательно максимально героический или, наоборот, трагический, нужно научиться играть на чувствах читателей. Библиотека в вашем полном распоряжении. Если потребуются консультации по вооружениям и иным вопросам, то можете обращаться в КБ и к офицерам моей роты, там достаточно знатоков. Творить вы будете историко-приключенческую литературу, в основном с выдуманными героями, но должно быть максимально правдивое описание тогдашней ситуации и жизни людей. Если вопросов больше нет, то я вас не задерживаю. Давайте договоримся, что дней через десять встречаемся и совместно обсудим написанное. Запомните главное. Ваше произведение может быть со счастливым или трагическим концом, это дело автора. Но главный герой всегда прав, потому что он русский и иначе быть не может!

Народ реально проникся. Что такое агитка пока начали понимать только англичане, которые усиленно грабили и насиловали всех подряд, подводя под это теоретическую базу о своей исключительности и прочей чуши. У нас будет своя идеология. Не нужны нам герои, которые занимаются самокопанием и тем более негативно относятся к своей стране. У русского человека не должно быть сомнений, ибо все, что делает его страна это дело богоугодное и полезное для народа. Нужно будет мне самому попробовать себя в беллетристике, только времени пока нет.

А пока надо собираться в столицу. Я решил лично сопроводить Краузе до Павла, чтобы ни у какого ушлого товарища, отирающегося у трона, не возникло желания сыграть в свою игру. Уж слишком большие перспективы у такого открытия. Золото в таких масштабах это самое настоящее спасение, которое в моей истории вытащило Россию из постоянных проблем с финансами в середине девятнадцатого века. Если ещё грамотно всем распорядиться и не лезть в ненужные войны, которые отнимают просто колоссальные ресурсы. Но это уже другая история. Война будет, её уже не избежать.

[1] Никита Никитович Демидов (1728 – 1804) – российский промышленник, получивший в наследство от своего отца Никиты Никитича Демидова Каслинский и Кыштымские заводы.

[2] Даниель Дефо (1660 – 1731) – английский писатель и публицист. Известен главным образом как автор романа «Робинзон Крузо». Дефо считают одним из первых сторонников романа как жанра. Он помог популяризовать этот жанр в Великобритании, а некоторые считают его одним из основателей английского романа.

[3] Генрик Сенкевич (1846 – 1916) – польский писатель, известен как автор исторических романов, лауреат Нобелевской премии по литературе 1905 года.

Интерлюдия

В этом городе ему не нравилось всё. Испепеляющая жара с духотой, призывы муэдзинов по утрам, роскошные дворцы и развалины старинных храмов, целые районы с кривыми улочками, похожие на муравейник и непонятные люди. Враждебное и настороженное отношение населения, которое должно было приветствовать их как освободителей от гнёта мамелюков[1], раздражало больше всего. Что удивительно копты, греки и евреи шли на сотрудничество даже меньше мусульман.

А ведь как хорошо всё начиналось. Неприступная Мальта была взята практически без выстрела. Большая часть наёмником на службе Ордена перешла на сторону Республики. Оставив на острове небольшой гарнизон, уже через две недели они были у берегов Египта. Александрия была взята с ходу, опять почти без единого выстрела и дорога на Каир была открыта.

Далее был очень тяжёлый разговор с этим упрямцем и напыщенным индюком Брюе[2] и остальным командованием флота. После целого часа попыток донести свои опасения до этих упрямцев, которые не воспринимали всерьёз слова сухопутного генерала, пришлось дать прямой приказ и пригрозить трибуналом.

– Если вы не хотите принять доводы разума, то слушайте мой приказ. И если кто-то посмеет ослушаться, то клянусь, расстреляю всех вас вместе на площади этого города и выброшу тела на корм пустынным шакалам. Эскадра с линейными кораблями пополняет запас и выходит в патрулирование окружающих вод. Транспортники и прочие вспомогательные суда становятся на якорь в гавани. Вспомогательная эскадра, которая должна действовать на Ниле, занимает свои позиции согласно утверждённого плана. И пусть никто даже не думает о гавани в Абукире, – жёстко и даже грубо произнёс Наполеон.

– Адмирал, у вас полное преимущество в линейных судах и фрегатах над английским флотом. Надеюсь, вы не испугаетесь встретить его в море и не побежите сдаваться. И вас не поймают в какой-нибудь бухте со спущенными штанами и неготовыми к бою.

Это уже был перебор и форменное оскорбление. Адмиралы и капитаны вышли с совещания, пылая праведным гневом. С другой стороны, теперь ни о каком разгильдяйстве и успокоенности не может идти и речи. Чёртова русская Кассандра, надеюсь, ты права. Узнав, что английский флот рыщет в поисках экспедиции, генерал сразу успокоился. Все эти месяцы бесконечных раздумий могли довести его до безумия, благо текущие дела просто не оставляли свободного времени. Теперь он ещё больше убедился, что предсказание было верным. Этот идиот Брюе действительно хотел разместить флот в гавани Абукира. Чёртов Абукир. Чёртова Кассандра или кто там на самом деле написал предостережение.

Переход через пустыню Даманхур выдался чудовищно тяжёлым. Но нет таких преград, которые не преодолеет революционный солдат, под его командованием, конечно. Соединив все силы и дождавшись нильской флотилии, армия двинулась вверх по великой реке. Изнуряющая жара и дурная вода буквально выкашивала его солдат. Более десятой части армии были просто неспособны воевать из-за дизентерии и прочих заболеваний. Практически все солдаты, которых он оставлял в гарнизонах вроде Розетты, были больны или не совсем здоровы. А ведь это только начало похода.

С разницей в два дня были разбиты два больших отряда местных мамелюков. Хоть какое-то разнообразие и выплеск злобы его солдат, страдающих от вездесущего солнца. И вот наконец, войска подошли к главной цели своего похода.

Пирамиды внушали. Тяжело было представить, что эти колоссальные сооружения были построены человеком, тем более местными дикарями. Но сейчас его интересовали не великие цивилизации прошлого, а армия Мурад-бея. Египетский владыка в короткие сроки собрал внушительную армию, ещё и неплохо укрепил позиции. Но пусть армия мусульман в три раза превосходила его войска, их основная ударная сила это мамелюкская конница и пехотинцы янычары. Остальные в массе своей иррегуляры, но они были фанатично настроены драться за свою землю и веру. Укреплённый турками лагерь с обилием артиллерии также вызывал у него некоторые опасения. Главным образом из-за того, что республиканская армия провела две недели в непрерывном походе в условиях ужасной жары и недостатка нормальной воды.

В итоге всё оказалось не так сложно. После его пламенной речи армия совершила ночной переход и с ходу атаковала не ожидавшего такой стремительности противника. Хвалёных мамелюков, бесстрашно бросившихся в атаку, просто расстреляли в упор и взяли в штыки. Индивидуально это отличные воины, но при коллективной атаке просто неорганизованная толпа. Их остатки вместе с Мурад-беем бежали в верхний Египет. Лучше всех сражался корпус янычар, но это уже были не те воины, которые сотню лет назад наводили ужас на противника. Плюс полнейшее превосходство в артиллерии и индивидуальная выучка состава сыграли основную роль. Янычары два раза шли на прорыв, не зная о поражении конницы, но оба раза отступили с огромными потерями. Только осознав бесперспективность сопротивления и невозможность получить поддержку, турки подняли белый флаг. Местное ополчение, которое клялось защищать веру и свою землю до последней капли крови, разбежалось при первых выстрелах. Теперь это испуганное стадо дрожало, забившись в подвалы и под юбки своих уродливых баб. И это только те, кому удалось переплыть Нил, основные потери среди этого отребья просто утонули и пошли на корм крокодилам. Не менее трусливыми оказались местные бедуины. При первой же атаке французской кавалерии, которая численно была в пять-семь раз меньше, они как шакалы растворились в пустыне.

В результате полная победа! Главное – удалось разбить и практически уничтожить основные боеспособные части в лице мамелюков и прочих шейхов. Многие лидеры погибли в первые минуты сражения, потому что лично возглавляли атаку и были выкошены картечными залпами. Остатки, ушедших воинов придётся добивать уже по частям, но они не представляют никакой опасности. Большие опасения после окончания сражения у него вызвали собственные солдаты, которые со всей революционной решимостью бросились грабить убитых и раненных конных воинов[3]. Что за варварская привычка таскать с собой всё золото? В результате образцово-дисциплинированная армия вмиг превратилась в банду мародёров. Но через два дня опьяневшие от крови и денег солдаты пришли в себя и стали вновь напоминать регулярные полки.

А вот кого он по-настоящему боялся, так это сумасшедших учёных во главе с Монжем[4]. Дай им волю, они бы уже лазили по пирамидам, не обращая внимания на сражение и снующие по окрестностям банды бедуинов. В обычной обстановке это весьма приятные собеседники, из разговоров с которыми он почерпнул много нового. В составе Комиссии были десятки интересных учёных, как артиллеристу ему очень нравилось общаться с математиками, инженерами и химиками. Но как дошло дело до научной составляющей, так эту массу просто невозможно контролировать. На Мальте они чуть было не вывезли всю библиотеку рыцарей, которую те собирали последние триста лет. И вообще, с трудом удалось уговорить всех, быстрее покинуть остров. В Александрии он приказал выделить чуть ли не целый батальон, который должен заниматься безопасностью этих энтузиастов. Профессора просто не могли понять, что они находятся в абсолютно враждебном окружении и иной цивилизации. А ведь скоро вся эта орда появится в Каире и увидит пирамиды. Генерал поёжился как от холода, несмотря на то, что во дворце было жарко.

Но больше всего последние два дня его угнетало осознание того, что его соратник и друг оказался предателем. Краса и гордость революционной кавалерии, самый настоящий Голиаф, который по слухам, разрубил какого-то шейха вместе с конём, не выдержал испытаний. Как во время боевых действий можно оспаривать приказы, ещё и публично сомневаться в важности самого похода? Неужели он не понимает, что это идёт во вред всей экспедиции? Ведь крамольные речи ведёт не какой-нибудь заштатный капитан, а дивизионный генерал по прозвищу Чёрный дьявол. К сожалению, из выдающегося офицера, не получилось хорошего командующего. Значит, их пути с уже бывшим генералом Дюма[5] расходятся и никогда больше не пересекутся.

Адъютант отвлёк Бонапарта от мрачных мыслей и сообщил о приходе долгожданного посетителя. Бертье сильно осунулся за последнее время, его мундир носил следы вездесущей пыли и соляных разводов от пота. Но бравый и неунывающий вид генерал-майора говорил о том, что всё не так уж плохо и это настраивало Наполеона на положительные мысли.

– Прошу простить за внешний вид, мой генерал, – начал разговор интендант, – Я только что прибыл из Бильбейса, где организовывал снабжение нашей бригады. Всё идёт замечательно, Ибрагим-бей уже не опасен. Войск у него мало, моральный дух подорван, а защищать наши коммуникации не составит труда. Он ждёт подкреплений, но не думаю, что эти войска будут лучше, чем разбитые вами лучшие части в битве у Пирамид.

Наполеон с удовольствием выслушал доклад и особенно похвалу его несомненного полководческого таланта. Понятно, что многие недоброжелатели постараются принизить триумф битвы у Пирамид. Это судьба любого полководца, которому завидуют враги и менее удачные коллеги по цеху. Но пусть попробуют после семичасового марша по пустыне с ходу атаковать троекратно превосходящие силы противника и просто уничтожить его с минимальными потерями. Но это уже дело историков, а мнение завистников его не интересует.

– Как обстоит дело с вербовкой местного населения в нашу армию? – Наполеон неожиданно сменил тему, – У меня сложилось впечатление, что местные христиане и евреи относятся к нашей освободительной армии даже более враждебно, чем магометане.

– Какую-то часть вспомогательных соединений мы навербуем из местной мусульманской бедноты и воинов враждебных Мурад-бею. А также я взял на себя ответственность и начал переговоры с шейхами местных бедуинов. В прямом боестолкновении толку от них мало. Зато они могут быть крайне полезны в разведке, атаке на мелкие соединения и обозы противника. К тому же они чужие как для турок, так и для мамелюков, которые воспринимают их как дикарей. Ну и золото имеет немаловажное значение. За весьма скромную сумму можно собрать неплохую силу, заодно и доля в добыче немаловажный фактор для этих воинов. Таким образом, мы перетянем на свою сторону весьма беспокойную публику и обезопасим свои коммуникации. А местные христиане и евреи банально боятся. Живут они гораздо лучше простых магометан, я бы сказал в несколько раз лучше, и им есть что терять. Их, конечно, периодически грабят и устраивают погромы. Но это дело житейское, к которому здесь давно привыкли. А вот если наш поход не удастся, и войска Республики будут вынуждены уйти, то всех не мусульман просто вырежут как пособников врагов. Вернее, главная цель будут их богатства, а служба оккупантам лишь предлогом. Это Восток, мой генерал, здесь свои правила, сложившиеся столетия назад.

Наполеон внимательно слушал Бертье, кивал в такт его словам и в который раз убеждался, как ему повезло с этим талантливым человеком. Бравых генералов и полковников в армии хватает, а вот с умными организаторами просто беда.

– Скажите, Луи. Вы уже слышали про сражение между нашим и английским флотом? – интендант отрицательно покачал головой, – Если кратко, то этот павлин Брюе в итоге выполнил мой приказ. Эскадра занималась патрулированием, активно вела разведку и встретила англичан в ста милях северо-западнее Александрии, готовая к бою. Нельзя так говорить, но к счастью, Брюе был убит в первые минуты боя. Адмирал Гантом[6], который и должен был, по моему мнению, изначально возглавить флот, проявил себя с лучшей стороны. Скажем так, не без потерь, но нам удалось достичь определённого паритета и изрядно потрепать англичан. Ещё и неожиданно начавшееся волнение на море сыграло за Республику. С учётом того, что у противника база находится дальше и им тоже требуется время привести свои корабли в порядок, у нас есть небольшой перерыв. По крайней мере, не произошло катастрофы, и мы не потеряли свой флот.

– Это радостная новость, – мой генерал, – Меня тоже смущали самонадеянность и апломб прежнего командующего. Адмирал Гантом человек другого склада и не даст противнику застать нас врасплох. Есть уверенность, что не потеряем флот и не дадим англичанам господствовать на море. Что касается базы, то побережье под нашим контролем и снабжение моряков с гарнизонами сейчас в хорошем состоянии.

– Я бы не был так оптимистичен, Луи. Несколько дней назад, перед возвращением эскадры, Александрия и даже стоянка наших транспортов были атакованы целой флотилией мелких судов. И если флотские отбились, благодаря батареям форта хотя и потеряли пять кораблей, а ещё три налётчики захватили в море, то на берегу не всё так просто. Сожжена часть города, ограблены десятки купцов и лавочников, захвачено много пленников, в основном девушек. Местные в панике и требуют защитить их от разбоя. Клеберу[7] с трудом удалось предотвратить бунт. Именно нас жители считают причиной нападения и обстановка там сейчас накалена как песок в местных пустынях.

– Очень странные новости. Нужно быть сумасшедшими, чтобы напасть на большой город, в котором находится пятитысячный гарнизон республиканских войск, защищённый новым фортом с береговыми батареями и более чем ста судами на рейде, пусть и транспортами. Но это корабли с подготовленными командами и хорошим вооружением. Может это турки?

– Из допросов пленного выяснилось, что это греки. Пираты называют себя флотом Свободной Морейской республики под командованием адмирала, – Бонапарт взял со стола доклад, чтобы прочитать труднопроизносимую фамилию, – Колокотрониса[8]. Тьфу, это же невозможно произнести. Ранее я думал, что нет ничего хуже голландских имён и фамилий, но пришлось изменить своё мнение.

– Греки? Морейскя республика? – Бертье находился в состоянии полнейшего изумления.

– Это ещё не всё, господин генерал. Слушайте дальше, – продолжил Наполеон, – Один из наших офицеров, поляк по национальности, перешедший на службу Республике с российского флота дополнил доклад. При захвате и уничтожении судов, стоящих на рейде, глава абордажной команды пиратов жутко ругался на чистейшем русском языке. Более того, по словам нашего человека, это была самая настоящая морская брань, которую знающий человек ни с чем не перепутает.

– Русские вступили в войну? Но зачем им нападать на нас под видом греческих пиратов? У них же есть свой флот и весьма неплохой.

– Хотел бы я знать ответ. В любом случае атака отбита. И это хороший сигнал нашему корпусу, что не нужно расслабляться и Египетский поход только начинается. Но так будет даже интереснее, – оскалился Бонапарт.

[1] Мамлюки (также мамелюки, араб. принадлежащий) – военное сословие в средневековом Египте, рекрутировавшееся из юношей-рабов тюркского (кипчаки) и кавказского (черкесы, абхазы, обращенные в ислам грузины и армяне) происхождения.

[2] Граф Франсуа-Поль Брюе д’Эгалье (1753 – 1798) – французский адмирал, участник революционных и наполеоновских войн.

[3] После сражения французские солдаты ещё несколько дней активно занимались мародёрством, так как у мамлюков существовал обычай брать с собой в бой своё золото, пряча его в пояс (на многих телах египетских воинов французы находили по 200-300 золотых монет).

[4] Гаспар Монж, граф де Пелюз (1746 – 1818) – французский математик, геометр, государственный деятель, морской министр Франции. Был одним и руководителей Комиссии наук и искусств, которая была создана 16 марта 1798 года для сопровождения генерала Бонапарта в его египетской кампании.

[5] Тома-Александр Дюма, официально Дави? де ля Пайетри?1762, Жереми, Гаити – 1806) – французский генерал, отец Александра Дюма. Родился в колонии Сан-Доминго, на плантации Геноде близ Жереми. Его родителями были владелец плантации – француз Антуан Делиль Дави де ля Пайетри и чернокожая гаитянская рабыня Мария-Сессета Дюма. Был чудовищно силён физически и отважен до безумия.

[6] Онорэ Жозеф Антуан Гантом (1755 – 1818) – французский адмирал и пэр Франции.

[7] Жан-Батист Клебер (1753-1800) – французский генерал, участник Революционных и Наполеоновских войн, главнокТеодорос Колокотроонис (1770 – 1843) – один из выдающихся греческих инсургентов, сын клефта и сам клефт. Отец премьер-министра И. Г. Колокотрониса и полковника П. Колокотрониса. Участник Греческой революции. омандующий французской армией в Египте с 22 августа 1799 по 14 июня 1800 года.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

26.10.2024

Content

Александр Яманов
Бесноватый Цесаревич-2
(Бесноватый Цесаревич – 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава-12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16