Перпендикулярность

Глава 1

Дом. 5 сентября 2072

Резко открыв глаза, он судорожно вдохнул. Сфокусировал взгляд на матово-белом потолке. Выдохнул. Снова этот неприятный сон. Расслабив мышцы спины и шеи, зарылся в подушку, закрыл глаза и попытался задремать.

Но сон оказался назойливым.

Асфальт внизу, метрах в пятидесяти. От высоты дыхание перехватывает. Между ними — прозрачный, пронизанный золотистым светом, воздух. Алексей видит каждую точку серой поверхности внизу, каждую пылинку, зависшую в воздухе, и сверкающую в солнечном луче.

Ветер треплет волосы, и несет звуки города. Слышится шум транспорта с автомагистрали, обнесенной шумоподавляющим забором. И свист маглева в прозрачной трубе: поезд на магнитной подушке мелькает в отрезке тоннеля, который вынесен над землей. Странно, обычно все эти звуки не долетают до жилой застройки.

Почему-то нет зеленой полосы кленов, давно вымахавших выше пятого этажа. Есть только асфальт под домом, который в какой-то момент вдруг начинает сближаться с его лицом.

Вот, он стоит на крыше двенадцатиэтажного дома.

Секунда — несется вниз перпендикулярно серой гладкой поверхности.

Он знает — это не его выбор, лететь вниз, с крыши, обдуваемым ветром. И еще знает, что должен сейчас разбиться.

Но асфальт принимает его вязкой упругой волной, погружая внутрь серой массы. В голове бьется странная мысль: «Перпендикулярность — в ней можно застрять».

Вздрогнув, проснулся и решил просто полежать с закрытыми глазами. Но холодный шершавый нос обнюхал его лицо, еще более шершавый язык лизнул пару раз щеку, отчего Леше захотелось смахнуть с себя лекошку. Сдержавшись, он лишь проворчал:

— Дуська! Ну, шесть утра, мама уже тебя накормила! Дай поспать еще полчаса!

Над ухом раздалось фырканье, хлопанье крыльев, обдавших ветерком, и с груди исчез трёхкилограммовый вес, сконцентрированный в четырех точках — лапах. Открыв глаза, он успел увидеть, как Дуська зависла в метре от потолка, над ним, выпустив когти.

— Ты мне угрожаешь, фрикадель летающая? — Леша сделал вид, что собирается кинуть подушку и Дуся отлетела к шкафу. Обычно лекошка не летала в помещениях, маловато места для размаха крыльев. Но иногда по утрам ее тянуло играть и охотиться. Значит, этой ночью Дуська спала вместо того, чтобы гонять по полу игрушки в коридоре и гостиной, которые по ночам держали для нее открытыми.

Теперь охотница сидела под потолком на шкафу, вылизывая переднюю лапу так, словно делала это все утро, и уже подустала. Сложенные за спиной крылья слегка прикрывали кошачью голову своеобразным капюшоном, не доставая до торчащих вверх ушей.

— Вот чего тебе не спится? — парень вздохнул, поняв, что и сам теперь не уснет.

Мордочка цвета кофе с молоком любопытно уставилась на него. Лекошка застыла, держа лапу на весу, посидела так и, словно очнувшись от короткого сна, продолжила процедуру. Он понаблюдал за ней еще: ведет ли себя как обычно, или есть признаки беспокойства. Никаких. Что ж, последний раз Дуся «включила» тревогу два года назад. Тогда она учуяла появление крохотной аномальной зоны в четырех километрах от города, на высоте тридцати метров.

С десяток экзотических частиц, в объеме пространства меньше кубического миллиметра. Их не стали испарять, а заперли в экранированном контейнере. И институтская лаборатория, где работает мама, исследует эту экзо-материю вместе с той, которую получила раньше из других мест.

Леша сел на кровати, не откидывая одеяло. Достал из-под подушки электронную книгу с закладкой на середине одной из любимых книг. Роман «Робот, не опустивший руки» он перечитывал уже в третий раз. Прислушался. С кухни доносятся звуки готовки и запах кофе. Это мама. Из комнаты младшей сестры доносится тишина. Ксюшу лекошка не будит, сестренка-второклассница отсыпается по полной каждый день. В школу ей во вторую смену, к двум.

Ничего, в следующем году достроят новую, через три квартала, часть учеников перейдет туда, и соне придется вставать раненько утречком, — злорадно подумал он, усмехнувшись перед зеркалом в ванной. Умылся прохладной водой, расчесал рыжие, почти красные волосы. Бесполезно, без геля торчат, имитируя взрыв на макаронной фабрике. Леша одевался, размышляя о городе, в котором родился.

Население Технограда скачкообразно увеличилось три года назад, с открытием нескольких учебных заведений и исследовательских институтов, и теперь только продолжало расти. Сюда охотно ехали жить и работать семьи с детьми, взрослые специалисты, подростки на учебу. Многие знакомились и создавали семьи после переезда, появлялись дети. Муниципалитет зашивался стройками детских садов, школ, поликлиник и жилья. Правда, нынешние способы строительства позволяли за год-два выстраивать целые микрорайоны, а свободных территорий еще достаточно. Климатические технологии постепенно давали эффект, климат смягчался: зима становилась короче, лето теплее.

Одевшись, Леша прошел на кухню, слыша за спиной быстрый топот.

— Тоже мне, охотница, — прошептал он, улыбаясь, — раскормили тушку…

Дуська забежала под стол, и уселась на одну из лежанок. Леша сел на диван и, нагнувшись, почесал ее за ухом. Погладил затылок и одно из крыльев, покрытое более короткой шерстью, чем остальное тело лекошки. Та обернулась, посмотрев на него огромными изумрудными глазищами, и вежливо сказала «Мяв». В тени стола кофейный цвет шерсти казался почти черным, и Алексей прошептал в ответ: «Чернушка!».

Дуся интеллигентно поелозила попой по лежанке, встала, покрутилась, потопталась, и как всегда, плюхнулась на нее, подобрав лапы. Крылья накрыли ее полукуполом.

— Завтрак готов! — сказала мама, развернувшись к сыну. Сдула с лица черную прядь волос, которая выбилась из хвоста, и мотнула головой в сторону плиты.

На большой сковороде исходил паром высокий омлет, начиненный зеленью, помидорами и кусками размягченной феты. Мама привычными движениями разделила его на три части лопаткой, переложила одну для сестры в герметичный контейнер, и оставила на кухонном столе рядом с плитой. Ксюше даже греть не придется, не остынет.

Алексей закинул в комбайн овощи на салат, подставил миску и наблюдал, как они ссыпаются в нее одинаковыми кубиками. Добавил зелень, заправил маслом, соком лимона и горчицей в зернах. Принял от мамы тарелку с подоспевшими тостами. Себе намазал маслом, маме — паштетом, Ксюше шоколадной пастой.

Мама уже наливала дымящийся американо из встроенной в гарнитур кофемашины, ей скоро уходить. А Алексей не спешил делать кофе, он полюбил брать стаканчик на вынос в кофейне на первом этаже и идти так в школу.

Суть была не в том, чтобы подойти к школе со стаканчиком кофе в руке. А в бариста. Улыбчивая девушка, недавно переехавшая сюда из Сургута, теперь частенько занимала мысли Алексея. А иногда и сны.

Сны… Парень поморщился, вспомнив о сегодняшнем. Впрочем, он видел его и на прошлой неделе несколько раз. Почему ему так упорно снится эта белиберда? Попытался вспомнить, когда увидел этот сон впервые — в прошлый понедельник. Он запомнил, что в этот день мама попросила сводить Ксюшу в поликлинику, сдать анализы для бассейна. И он, по пути туда, озадаченно думал об этом сне, пока сестра не отвлекла какими-то детскими вопросами.

— Что, голова болит?

От мамы ничего не скроешь, она же спиной стоит, устанавливает режим посудомойки.

— Нет, все хорошо.

— Ладно, — она щелкнула кнопкой, и в машину с тихим гудением пошла вода, — сегодня у нас ответственное испытание, буду поздно — отчеты.

— Понял.

Алексей задумчиво провел рукой по волосам, почесал веснушчатый нос:

— С папой ведь сегодня должен быть сеанс связи?

— Да, но я вряд ли успею. Передай ему привет и скажи, что на следующей неделе обязательно буду в это время. И еще скажи, что я очень его люблю.

Мама улыбнулась, и Алексей почувствовал легкое головокружение, как всегда, когда родители говорили о своих чувствах друг к другу. Он как-то признался лучшему другу — Димке, что испытывает такие ощущения, когда папа с мамой обнимаются или говорят о любви, а тот рассмеялся и сказал, что это не головокружение, а счастье.

Леша смущенно улыбнулся маме в ответ и подумал: «Может и правда — счастье. Просто тело так реагирует на него. Интересно, а что будет, когда я сам влюблюсь — в обморок буду падать?».

Неожиданная мысль застала врасплох, и он чуть не выплюнул кусок омлета на тарелку. Ярко представил, как от взгляда на хохотушку-бариста заваливается на пол кофейни, сбивая барные стулья. А потом она будет делать ему искусственное дыхание…

Пульс пошел вразнос, и Дуся, видимо почувствовав что-то, громко мявкнула, и, прижав крылья плотнее к спине, встала. Заскочила на сиденье, взгромоздилась на колени, голову уложила ему на грудь, и протянула лапу к плечу, слегка царапнув мочку уха.

Алексей, сдерживая смех, обнял лекошку одной рукой, второй погладил нос и усы.

— Сочувствуешь дурачку, да? — шепнул ей в ухо.

Дуся не удосужилась ответить. А мама уже переодевалась в родительской спальне, так что некому было слушать их разговор.

Глава 2

Семья. 5 сентября 2072

Их мама — Инна Сергеевна, заместитель начальника Лаборатории по изучению экзо-материи в Областном Технологическом Институте. Она руководит почти всеми испытаниями и исследованиями, должна писать отчеты, и вносить сводные предложения от их коллектива руководству по результатам. Начальник, Игорь Дмитриевич, уже не раз прочил ей свою должность после того, как допишет докторскую и пойдет на повышение. Правда, работа над докторской затянулась. Отец — Олег Вадимович, старший инженер Орбитальной группировки станций Высота-2. Уже полгода на орбите, и срок его командировки закончится через полгода, в феврале. Сеансы связи с ним в обычной обстановке проходят раз в неделю, по средам. Бывало, они откладывались из-за солнечного ветра или испытаний оборудования.

Родители познакомились на конференции по использованию углеродных нанотрубок в строительстве орбитальных городов. Мама любила рассказывать, как папа, проходя мимо, уронил флешку в открытый аквариум с тропическими рыбками. Потом, когда она в порыве сочувствия помогала ее выуживать, разговорились. Следом была одна из лекций, на которую папа опоздал, потому что сдавал пиджак в сушку. И мама поделилась с ним записью выступления профессора Коршнева, ставшего потом основойдля десятков научных трудов по этой теме…

Одеваясь в школу, Алексей осознал, что дико соскучился по живому общению с отцом. Еще целых полгода… Нахмурившись, собрался, не хватало словить низкий балл. Как потом с папой разговаривать?

Слегка пригладив торчащую огненную шевелюру ладонью, чуть смазанной гелем для укладки, оделся в школьную форму песочного цвета из слегка эластичной ткани. Удобные брюки, рубашка и спортивный пиджак в сафари стиле. В начале каждой четверти им предлагали форму в разных стилях на выбор, и он второй год подряд выбирал именно этот.

Стукнул пару раз в дверь сестринской комнаты. Раздался сонный стон.

— Соня! Восемь! Подъем, завтрак на столе! — мимолетно заглянул в комнату, глянул на Ксюшу, выставившую один глаз из-под одеяла, хмыкнул, и закрыл дверь. Сестра в сознании, дальше сама соберется.

Мама уехала полчаса назад на служебном электрокаре, а им до школы десять минут пешком. Сестра обычно выходит в полвторого, пообедав дома. А вот обратно идет с одноклассниками или едет на школьном электробусе, развозящем желающих по домам.

До школы Ксюша гуляет с Дусей, надев на нее лекошачью сбрую, к которой прилагается магнитная перчатка для управления дальностью и направлением невидимого «поводка». Потом Леша возвращается и они «сменяют караул» — он с Дусей дома, занимается уроками или своими делами. А если хочется куда-то пойти, то приходится придумывать, как это сделать вместе с животным. Мама обычно свободна по выходным, но когда папа в отпуске, конечно, всем легче.

Строго говоря, Дуся не просто животное. Она — ДНК-химера. Летающих кошек создали российские генные инженеры в 2064 году. Спустя пять лет после обнаружения на Земле первых аномальных зон с экзотическими частицами. Ученые, изучая крохотные аномалии, предположили, что такие зоны будут появляться в воздухе, а не в твердых объектах. Уловить их аппаратурой практически невозможно, слишком мелкий размер. Игнорировать — не только опасно, а и глупо. Явление, не имеющее видимых причин, порождало экзотические частицы с непредсказуемыми свойствами. Например — антигравитация, отрицательная масса, обратный спин. Сколько нового можно узнать, изучив эти частицы и их взаимодействие⁈

Леша вернулся мыслями в настоящее. Убедившись, что сестра завтракает, прерываясь на сюсюканье с лекошкой, махнул ей: «я пошел». Зашел в лифт, придерживая рюкзак, нажал иконку первого этажа, и через десяток секунд был на улице. Свежий ветер принес ароматы осенних роз и прелых листьев. В этом году листва рано облетела.

Кофейня расположилась с обратной стороны дома. Нужно было выйти со двора, мимо клумб с розами, детских площадок и скамеек, стоянки электрокаров, через небольшой сквер. Потом пройти по пешеходной дорожке вдоль дома, с обратной стороны которого было несколько магазинчиков, парикмахерская, зоомагазин и кофейня.

Кофейня «Будильник» начиналась с винтажной вывески со старинным круглым будильником. Внутри — барная стойка с высокими стульями и пара низких столов, витрина с десертами, стены, обклеенные снимками города в ретро-стиле. Городские ландшафты разных годов, включая фото с маминым Институтом, их школой и филиалом МедАкадемии, куда хотела поступить сестра. Правда, еще полгода назад она хотела стать учительницей, до этого космонавтом, а еще раньше — режиссером компьютерных игр. Так что, пока Ксюшино будущее выглядело расплывчато. Но у нее есть время, только во второй класс пошла.

Зато Алексей к своим пятнадцати годам определился: будет поступать в Российскую Космическую академию, на факультет космической медицины. Папа предлагал поразмыслить над инженерными космическими специализациями, мама — обратить внимание на Технологический Институт, что было естественно для родителей. Время от времени он раздумывал и над этими направлениями. На самом деле, что там, что там было непаханое поле для работы, исследований и открытий.

Алексей мотнул головой, сосредотачиваясь, и вошел в ставшую любимой кофейню. Ника колдовала над напитком для худого парня в очках с нечёсаной шевелюрой. Леша невольно растянул губы в улыбке до ушей, любуясь, как ловко девушка управляется с кнопками и рычагами кофемашины. Она была сделана в ретро-стиле и ничем не напоминала современные автоматы обтекаемого дизайна.

Запах кофе сшибал с порога, и Леша на секунду зажмурился от удовольствия. Худощавый парень получил свой латте, и пошел к столику, а Алексей приблизился к стойке и оперся локтями. Ника смахнула светлую челку со лба, обернулась, улыбнулась в ответ, и что-то сказала. Что, Леша не расслышал из-за гула в ушах и ощущения, будто земля чуть качнулась, готовясь уйти из-под ног. Он глубоко вдохнул и сделал попытку успокоить сердцебиение.

— Леша, тебя же так зовут? Пять минут, полет нормальный? Как слышно меня, прием? — Ника рассмеялась.

— А! Да! Привет! Мне капучино с собой, как обычно.

«Да, очнись ты уже!» — обратился к себе Леша мысленно, и постарался незаметно потрясти головой, чтобы мозг встал на место. Незаметно не получилось, что вызвало новый приступ хиханек у Ники. И так каждый раз. По ночам, засыпая, он представлял, как ведет с ней умные разговоры о космо-биологии, как они гуляют по парку, взявшись за руки, он целует ее, она отвечает на поцелуй, и как они…

Но до разговоров и прогулок было как пешком до Луны, а пока он чувствовал себя идиотом, и не мог выдавить ничего умнее «Спасибо, классный кофе». Ника улыбалась, отдавала ему чек, подшучивала, предлагала приходить еще. А он даже не мог взять и пригласить ее в кино или на прогулку.

Алексей вышел из кофейни со стаканчиком капучино в руке, отхлебнул горячий напиток, подышал. Почувствовал, как сердце замедляется, возвращаясь к обычному ритму. Надо что-то с этим делать. Купить заранее билет в кино, или нет, сначала спросить, какие фильмы ей нравятся. Нет, про то, как она вообще любит отдыхать. Или поинтересоваться, есть ли у нее парень? А если есть, то что? Отползти в кусты? Или побороться? Ну почему так сложно⁈

Если бы папа был здесь, посоветовался бы с ним. Но обсуждать такое по видеосвязи совсем не хотелось. Может, с мамой? Она-то рядом. Леша помассировал шею и решил — завтра поговорит с ней. На смех точно не поднимет, это же мама. Но при мысли о том, что он поделится таким, возникло неуютное чувство. Он что — маменькин сынок? Разве недостаточно вырос, чтобы самому справляться?

Глава 3

Звонок. 5 сентября 2072

Противоречивые мысли и чувства раздирали, когда Леша подошел к школьному порогу. И осознал, что пора включиться в настоящий момент. Хотя бы затем, чтобы не налететь на кого-нибудь.

— Ты сегодня особенно задумчив, — за фразой последовал дружеский легкий тычок в плечо, и справа из толпы выплыло усмехающееся Димкино лицо. В светло-русых коротких волосах проглядывала узкая дужка наушников. Из кармана куртки выглядывал смартфон — слушал музыку по дороге в школу.

Друг взял Алексея под локоть, и направил правее по коридору, чтобы разойтись с щебечущей стайкой первоклассниц. Допив кофе, парень выбросил стаканчик в урну.

— Наверное, дальше будет только хуже, если не решусь с ней нормально заговорить, — признался он.

— Обсуждали же, продумываешь заранее несколько тем, пробуешь первую, если ей не интересно, переходишь на вторую… Что-нибудь заинтересует. А потом сам не заметишь, как вместе погружаетесь в книгу или игру, и деретесь из-за разницы мнений, — Дима хохотнул, — мы с Сашкой постоянно устраиваем спарринги: она за синих, я за белых.

Сашка, или Александра — девушка Димы из параллельного класса. Оба увлекаются игрой «Консул Российской межзвездной федерации», только она играет за синих — Конфедерацию разумных осьминогов, а он за белых — Империю не менее разумных медуз. А поскольку Саша — мастер спорта по докаратосу, Димкины слова о спаррингах не совсем шутка.

Рассеянно улыбнувшись, Леша поправил рюкзак и ответил:

— Когда я пытаюсь сказать Нике что-то новое, после «спасибо за вкусный кофе», у меня перехватывает дыхание, а сердце пытается выскочить из горла прямо на стойку. И мозг забывает, что такое речь. А она еще и прикалывается надо мной. У тебя вот так бывало хоть с кем-нибудь?

Дима стал серьезней. Они подходили к классу, мимо широких окон вестибюля, за которыми золотилась уже прореженная листва деревьев.

— Ну, вот прямо так — ни с кем. Но и ты ведь раньше не терял дар речи в общении с девчонками?

— Не терял. И сейчас не теряю, с остальными. А с ней…

— Ну, друг. Наверное, тебя в этот раз не просто стрела Амура пронзила, а целое копье! — Дима рассмеялся и хлопнул Алексея по плечу.

Они вошли в класс и прошли к своей парте. Одноклассники — девочки и ребята уже рассаживались по местам. У большого монитора, висящего на стене перед партами, задержался дежурный по классу, протирая пыль специальной салфеткой. Шум пока не стих, и Алексей отвлекся на класс, краем уха прислушиваясь к разговору Димы с Аленой, сидящей за соседней партой в левом ряду.

Та скороговоркой трещала про многодетных Сенчюковых. Они недавно усыновили пацана из интерната, его определили в их класс, завтра придет на уроки. Логично, раз здесь учится его сводный брат. Хотели раньше усыновить, еще год назад, но не получилось с квартирой. А в прошлом месяце получили новую, двухуровневую, и теперь на всех хватит места.

Слушая, Алексей отрешенно наблюдал за классом, как обычно, чтобы сосредоточиться перед уроком. Мельтешение лиц, рук и шум голосов парадоксально помогали ему вспомнить тему, мысленно пробежаться по выполненной домашке, и создать рабочий настрой.

Прозвучал звонок — начало урока. В класс вошла Мария Даниловна, преподаватель геоэкономики. Дверь закрылась, шум стих, все расселись по местам и закликали учебными планшетами. Они продолжали изучать тему «Экономический разворот двадцатых годов». Алексей с головой погрузился в перипетии перехода на новый мирохозяйственный уклад во время и после Российской СВО. Смена направлений импорта-экспорта, перестройка финансовых потоков, падение мировых валют, и переход на национальные, создание новой системы…

Это увлекало, словно детективное расследование, поэтому он не сразу понял, что чувствует вибрацию смартфона, поставленного на беззвучный режим. С удивлением достал его из рюкзака и замер. Мама? Она же знает, что он сейчас на уроке. Да и в дни испытаний она не звонит. Стало тревожно.

— Мария Даниловна, извините, мне нужно выйти, — он уже выбегал из класса, когда учительница поспешно кивнула, провожая его удивленным взглядом.

Леша попытался успокоиться, мало ли что могло произойти? Испытания могли отменить или перенести. Может, мама что-то важное вспомнила, и воспользовалась свободной минутой. Он нажал иконку ответа.

— Да?

Слышимость была странной. Помехи? Нет, не похоже. Это не посторонний шум и не искажение звука. Мама говорила что-то, он узнавал ее голос. Но предложения громоздились одно на другое, смешивались, переплетались, словно он слышал одновременно несколько звуковых дорожек. Слух выхватывал части фраз, отдельные слова, в которых смысл то угадывался, то нет.

С трудом разобрал, как она взволнованно говорит что-то об аварии и спрашивает, слышит ли он ее. И вместе с этим разобрал фразу о необходимости сводить Ксюшу в поликлинику на анализы для бассейна. Это же было неделю назад! Еще расслышал что-то о втором потоке. А потом возглас: «Илья, отмени задачу!».

Леша мотнул головой, набрал воздуха в грудь и выкрикнул:

— Мам! Ты где? Что случилось? Авария на испытаниях?

Новые потоки ее речи, причудливо переплетаясь, вынесли за пределы неразборчивых звуков отдельные фразы:

— Ты попал в аварию⁈ Своди Ксюшу в поликли… Отмена! Отмена!.. Почему ты молчишь? Мы попали… Зона расши… Это поток…

Это стало нестерпимо, он не мог ничего понять, какафония звуков усилилась, и вскоре стало невозможно что-либо разобрать. А потом связь прервалась.

Он очнулся, осознав, что стоит в вестибюле, в трех метрах от двери в класс, сердце выколачивает выход из груди, а телефон вот-вот выпадет из руки. Из двери выглянул Димка, и испуганно замерев, уставился на него. Потом зашел внутрь, что-то быстро сказал, наверное, Марии Даниловне, схватил свой и Лешин рюкзаки и вышел к нему.

— Леха! Что стряслось? С мамой что-то?

Он не мог ничего сказать, пытаясь сделать вдох, и Дима обнял его за плечи, сжал, встряхнул.

— Леш! Говори! Куда бежать?

— Я… Я ничего не понял. Что-то со связью. Звонила мама, словно сразу несколько разговоров с ней, да еще в разное время. Какая-то каша. Но я уловил что-то про аварию, какой-то поток, Ксюшины анализы, какого-то Илью. А когда я спросил, случилась ли авария, она стала меня переспрашивать так, словно это я первый об аварии сказал. Димка, я не понимаю! Нужно перезвонить ей сейчас, а если не ответит, в институт, начальнику — спросить, как у них обстановка, да?

Дима напряженно кивнул, и Алексей набрал мамин номер подрагивающими пальцами. Нет ответа. Он отыскал телефон ее начальника, который она давала ему на всякий случай. Снова нет ответа.

Лихорадочно зашел в поисковик, перебрал новости Технограда — ничего. Никакой информации о происшествиях, включая мамин институт.

— Леш, пошли на воздух? — предложил Дима, — подождешь минут пять и позвонишь снова.

Алексей торопливо кивнул. Неплохая мысль, воздуха ему сейчас не хватает. Да и говорить посреди урока в вестибюле… Может выйти кто-нибудь из учителей, начнут спрашивать, что случилось. А он сам ничего не понимает.

Они вышли на школьный двор, отгороженный фигурным забором и клумбами, сели на скамейку в небольшом парке. Сначала сидели молча. Леша поглядывал на часы в смартфоне каждые десять секунд, пока Дима не придавил его ладонь с гаджетом к скамье. Минуты тянулись мучительно, словно сквозь вату доносился щебет птиц, голоса людей с улицы…

Глава 4

Дуся. 5 сентября 2072

Он снова набрал маму — безуспешно. И только хотел позвонить начальнику, как телефон заиграл, высветив ее номер. Мгновенная вспышка радости чуть не заставила выронить гаджет. Леша нажал иконку ответа.

Но все повторилось. Наложение нескольких звуковых дорожек, фраза из разговора недельной давности, что-то об аварии и каком-то потоке… Похоже, он слышит один в один предыдущий разговор. Алексей попытался вставить хоть слово, но горло сжал спазм, связь прервалась на том же месте, что и в прошлый раз. Стало страшно и тоскливо. Это не помехи, не сбой связи. Что-то случилось. Внезапно вспомнился сон, в котором он летит вниз с крыши высотного дома и застывает в густом асфальте, как муха в янтаре.

— Опять… То же самое, — он отнял телефон от лица и развернулся к Диме.

— Вызови ее начальника.

Леша набрал номер и ждал почти до конца вызова. Но тот все же ответил:

— Да! С кем говорю? — резкий голос и интонации не оставили сомнений в том, что в институте что-то стряслось.

— Игорь Дмитриевич, это Алексей Горский, сын Инны Сергеевны… — он перевел связь на громкую.

— Алексей, я не могу говорить, у нас… — голос начальника чуть смягчился.

— Авария в лаборатории? — перебил парень, — Вы знаете, что случилось? Что с моей мамой?

— Откуда ты… Пока неизвестно. Ждем МЧС и спецслужбы. Как ты узнал⁈

— Мне позвонила мама. Дважды, пять минут назад и только что. Очень странные звонки. Я расслышал что-то об аварии. Связь оборвалась, я не могу ей дозвониться.

— Так, Алексей, информация о звонке очень важна…

— Там что, взрыв? Пожар? Потоп? Завал?!? — у Леши не было сил слушать нарочито спокойный голос Игоря Дмитриевича.

— Послушай! — голос начальника стал властным и твердым, — Будь на связи. Мы сейчас создаем сводную следственную группу для решения этой проблемы. К тебе подъедет кто-то из них, нужно будет согласие на прослушивание записи разговоров. Ты понял меня?

— Я приеду…

— Нет! Территорию оцепят, тебя не пропустят. Мы будем на связи со всеми родственниками наших сотрудников. Если нужна поддержка, обратись к школьному психологу. Понятно?

— Да, — прошептал Леша.

Застонав, он выронил смартфон на скамью и согнулся, закрыв лицо руками. Нужно собраться, подумать о сестре, папе, о дедушках и бабушках, о лекошке, в конце концов. И о маме, конечно же. Ей не помогут ни его отчаянный испуг, ни тоска, охватившая изнутри, и сжавшая сердце когтистой лапой. Почему же так сложно стать сейчас хладнокровным, как герои книг, фильмов и комиксов в экстремальных ситуациях? А ведь ему не нужно ни спасать мир, ни убивать инопланетных монстров, ни обезвреживать бомбу в реакторе космического корабля. Почему так сложно взять себя в руки?

— Леш, — рука Димы легла на плечо, — Ты не один. Сейчас навалимся всем миром и решим. Надо только Ксюшу с Дуськой в охапку сгрести, разобраться с бытом, и решить, говорить ли бате. В школе отпуск взять, ты же не сможешь пока учиться.

— Думаешь, за сегодня не разберутся? — с тоской спросил Леша.

— Не знаю. Просто представил, как ты на уроках в припадке бьешься. Лучше отпуск.

Леша хмыкнул, не то чтобы успокаиваясь, но испуг и паника уступили место вынужденному спокойствию.

— Ксюше и папе скажу, что мама в срочную командировку уехала.

Он чуть не выронил телефон, который внезапно зашелся трелью — сестра.

— Ксюша! — Леша старательно вдохнул-выдохнул, и ответил почти спокойно:

— Да? Ксюш? Ты чего звонишь, у нас еще урок…

— Ду-уська-а! Ле-еша-а-а, Дуська-а сбежа-ала-а! — сестра захлебывалась в рыданиях, а его ощутимо начало подташнивать.

— Ксюша, успокойся. Дуся сбежала? Как? Ты тоже бежишь, что ли?

— За ней бегу! — сестра стала говорить четче, но дышала действительно так, что стало понятно — несется во весь дух.

— Как она смогла? Ты ее без сбруи и поводка выгуливала?

— Со всем я ее выгуливала! Она порхала, с птичками общалась, как обычно, и вдруг как рванет! Меня протащило за ней! А потом она улетела, совсем! Сбруя на ней, перчатка на мне, а она летит!

— А перед этим никаких признаков, что чувствует аномалию?

— Никаких!

— Из Центра был звонок? Они ее отслеживают?

— Да! Сказали, что слишком быстро летит! Не похоже на обычную реакцию! Они выслали группу!

— Ксюша, я понял. Прекращай бежать! Дусю найдут.

— Леш, она на стройку залетела, через забор! Я по чипу вижу! Я сейчас там буду! — Ксюша снова неслась, — Это стройка, что напротив нашего ТЦ. Ой, Леш, у меня пропала метка чипа, я теперь ее вообще никак не вижу!

— Да блин! Подожди меня там, у забора со стороны торгового центра, не уходи никуда, поняла?

— Я за ней! Я знаю, как через забор пролезть, знаю место!

— Что⁈ Не смей! Ксюша, я тебе запрещаю, стой там и не дергайся! — заорал Леша, и рванул прочь от школы, в сторону их дома, который стоял на пути к этой стройке. — Ксюша! — Связь оборвалась.

Дима побежал за ним, схватив рюкзаки. Леша выхватил свой, и они прибавили скорость, перекидываясь на бегу вариантами действий. Подбежав к стоянке электросамокатов, заскочили на них и, развив максимальную скорость — тридцать километров, поехали в стройке. Леша набрал Центр наблюдения за лекошками, и сориентировал их на стройку. Те подтвердили, что сигнал чипа исчез.

Они почти проехали мимо дома, когда Леша чуть не стукнул себя по лбу.

— Стой, Димка, сюда заскочим! — он махнул в сторону зоомагазина, — возьму любимые вкусняшки Дуськины, может на них приманим?

— Идея, — отозвался тот, с трудом затормозив.

Они одновременно вбежали в помещение, заставленное витринами со всевозможными кормами, игрушками и лекарствами для домашних питомцев. В отдельном ряду красовалась одежда, в основном для собак. Быстро отыскав несколько упаковок, ради содержимого которых Дуся была готова откусить ему руку, Леша метнулся к автокассе.

И чуть не столкнулся с девушкой. Извинившись, поднял взгляд и застыл, приоткрыв рот.

— И снова привет, — рассмеялась Ника, встретившись с ним насмешливым взглядом ярко-голубых глаз, — что взъерошенный такой, в космос спешишь? Иди вперед, пропускаю.

— Привет, я Дима, — вмешался друг, стоявший у двери в ожидании Алексея, — мы и правда, спешим очень, спасибо.

— Дда, — пробормотал Леша, — извини, — подошел к кассе, коснулся терминалом покупок, приложил смартфон, дождавшись сигнала оплаты, кинул кошачьи вкусности в рюкзак.

— Очень приятно, Дима, — ответила Ника, махнув рукой.

Но когда они вышли и метнулись к самокатам, выглянула из двери:

— Ребят, у вас случилось что-то? Может, помощь нужна? — насмешка из голоса исчезла.

Алексей, уже забираясь на самокат, неожиданно для себя признался:

— У меня лекошка сбежала. Сестра гуляла с ней. А Дуська на ту стройку ломанулась. Хотим ее попробовать приманить этим, — он сначала махнул рукой в сторону ТЦ и стройки, потом ткнул в рюкзак с купленными лакомствами.

— Ого! Лекошка⁈ Теперь я поняла, откуда знаю твое лицо, вы те самые Горские! Она что, почуяла аномалию? За ней ведь должны отправить группу реагирования, так?

— Да, Горские. Группа в пути. А мы пока к стройке, начнем ее искать.

— Я с вами!

— Ника, не надо. Это же стройка, там может быть опасно, — Леша испуганно взмахнул рукой.

— Моя мама — ветеринар. А младший брат регулярно попадает в передряги. У него талант — находить их в наше почти безопасное время. Спорим, твоя сестра уже там?

— Где? — не понял Леша.

— На стройке.

— Я сказал ей ждать меня у забора и никуда не ходить…

— Леша, — перебила Ника, — Думаешь, у нее хватит выдержки не рвануть за зверюгой? Если, конечно, она знает какой-нибудь вход, ведь ворота ей не откроют.

— Она знает вход, — похолодевшими губами прошептал он.

Ника молча встала за ним на самокат, дотянувшись до руля. Дима взял себе оба рюкзака, и они выехали на велосипедную дорожку вдоль дома. Потом на трассу, пролетели несколько длинных жилых корпусов, два парка, и подъехали к торговому центру. Напротив, через дорогу, высилась стройка за трехметровым забором.

Ника оказалась права, когда они подъехали к сплошной металлической ограде, Ксюши со стороны ТЦ не оказалось. Чертыхнувшись, Леша снова вызвал ее по смартфону — без ответа.

Глава 5

Нечто в высотке. 5 сентября 2072

— Разделимся? — предложил Алексей.

Дима поехал вдоль забора по правую руку, Леша с Никой — влево. Все воспользовались наушниками, чтобы быстро связаться друг с другом. Леша внимательно осматривал забор, особенно там, где рядом росли кусты, чтобы не пропустить лазейку. Тротуар, огибающий стройку, популярностью у пешеходов не пользовался, и шансов наткнуться на кого-то практически не было. Надежда на то, что Ксюша найдется по эту сторону забора, стремительно таяла. Леша старался не думать о том, что может случиться с ребенком на стройке с автоматическими процессами.

— Как сестру зовут, сколько ей? — поинтересовалась Ника.

— Ксюша, восемь.

— Моему брату двенадцать.

— Ммм, самый веселый возраст на подходе, — пробормотал Леша, вспомнив свои тринадцать. Слушай, — мысли перескочили к насущным проблемам, — ведь на стройке должны быть камеры? Если они зафиксировали сначала Дуськин залет, потом Ксюшу из щели в заборе, то должны как-то отреагировать?

— Наверное. Но мы же не знаем, мониторят их камеры живые операторы в режиме реального времени или, например, раз в неделю.

— Ну, если там человек пострадает, это же серьезно. Мне кажется, должны мониторить постоянно.

— Тогда их служба безопасности мчит сюда на всех порах, — ответила Ника.

Они проехали уже под сотню метров, и ничего. Внезапно в наушниках раздался вызов и взволнованный Димкин голос:

— Нашел, дуйте ко мне!

Леша развернул самокат и рванул обратно. Ника только успела крепче схватиться за руль. Когда они остановились возле Димы, тот заканчивал с кем-то говорить по смартфону.

— Связался с МЧС-никами, — пояснил он, — послал им метку этого места и наши метки тоже. Они выехали, но на пути пробки. Я сказал про Ксюшу, что мы идем за ней, и про Дусю, они скоординируются с ЦНЛ. И еще, сюда едут безопасники компании, чья стройка. Мне предложили через ближайшие ворота зайти, сказали, что для нас откроют удаленно. Но до них полчаса самокатами, отсюда быстрее будет. Она наверняка здесь зашла, смотри.

Они как раз подошли к забору, обойдя довольно мощные заросли вечнозеленого кустарника. Щель оказалась не большой, тесноватой даже для ребенка. И с металлическим заусенцем, на котором повис клочок синей ткани. Леша узнал ткань, из которой сшита одна из Ксюшиных ветровок.

— Вот коза! — рассвирепел он, — она еще и в легкой ветровке гуляла, на дворе плюс десять, блин!

Положив клочок в карман, Леша зажмурился, посчитал до пяти, и остановил вереницу образов, тут же возникших в голове. О том, как Ксюша замерзает где-нибудь под грудой строительных блоков, падает в чашу строительного принтера, застревает в отвердевающей массе внутри каркаса будущего дома…

Стройка не была заброшена, консервация предполагает лишь, что она закрыта и стоит без людей, пока идет процесс, не требующий их присутствия. И этот процесс не предполагает наличия маленькой девочки, ищущей сбежавшую лекошку, которая вообще ничего не знает о стройках и технике безопасности.

Откуда щель в крепком металлическом заборе, и как о ней узнала Ксюша⁈ Алексей отбросил эти вопросы, пообещав себе, что обязательно разберется с этим, потом.

Новое препятствие чуть не вывело его из себя. Через щель проникнуть на ту сторону смогла только Ника, предварительно сбросив легкий пуховик, и чертыхаясь на чем свет стоит. А она очень стройная девушка. Оба парня со своим ростом и спортивным телосложением протиснуться не смогли. Вернее, не смог Димка, который на пару сантиметров ниже и на пять килограмм легче Леши.

С их стороны возле забора не было ничего, чем можно было бы расширить щель. Ника ушла куда-то вглубь минут на пять, и с трудом приволокла тонкую металлическую жердину с себя ростом.

— Я не знаю, как, но используйте эту штуку. Больше ничего предложить не могу, — выдохнула она, усмиряя дыхание.

— Ну, ты даешь, где ты это отыскала? — с восхищением спросил Дима.

— Да лежала в пяти метрах отсюда, их там много, — Ника присела на корточки рядом с проходом с той стороны, — ну что, сможете расковырять?

Алексей молча взял прут толщиной с его палец, попробовал согнуть — крепкий. Промучавшись минут пять, они с Димой сообразили, наконец, под каким углом нужно давить на края щели так, чтобы металл забора начал гнуться, расширяя проход. Вслед за другом, последним полез Леша, опасаясь, что распорет спину об острый край, но сумел вывернуться.

Отдышавшись после работы прутом, ребята внимательно осмотрелись. Ника уже теребила край пуховика и настойчиво указывала в сторону группы строящихся зданий в двухстах метрах от них. Территория оказалась огромной, терялась в туманной дымке горизонта.

Раньше Алексей особо не интересовался этой частью района, и не гулял вокруг стройки, поэтому не представлял масштабов. Дима и Ника пошли в сторону зданий, на которые она указала. Впрочем, поблизости кроме них ничего еще не было, только разметка под дороги, пешеходную часть, зеленые и игровые зоны.

— Надеюсь, из Центра сюда на вертолете летят. Хотя, такая большая территория, раз Ксюша пролезла здесь, может, мы первыми ее найдем.

Дима размышлял вслух, пока Алексей смотрел по сторонам, рассматривая приближающиеся здания, точнее, их «эскизы». Ему стало понятно, что розоватая строительная масса еще не преодолела пятиметровую высоту, заполняя каркасы. А высота каркасов тянет на пятнадцать этажей. Не мешало бы подняться повыше — размышлял Леша, но не видел поблизости ничего, что можно было бы использовать для этого.

Он снова и снова набирал Ксюшин номер, проверял, не появилась ли на экране смартфона точка, обозначавшая Дуськин чип. Звал сестру и лекошку по именам, выставляя ладони рупором. Тишина. Они не слышали даже вертолета Центра наблюдения за лекошками, который вполне мог уже добраться до стройки.

А еще… Прошел почти час от разговора с маминым начальником. Никаких звонков от сводной следственной группы. И что это значит?

От мыслей его отвлек выкрик Ники, которая шла чуть впереди:

— Там вышка! Можно забраться и осмотреть все сверху! — там, куда она показывала, за одной из высоток, действительно выглядывал кончик вышки. Надо же, глазастая, подумалось Леше.

Они обошли будущий жилой дом, и смогли рассмотреть ее от земли. Металлическая конструкция возвышалась метров на сто, на самом верху было какое-то оборудование. Наверное, вышка связи. С земли наверх, по внутренней решетке, вела лестница со скобами для рук по бокам. Алексей быстро достал из рюкзака и надел перчатки, застегнул куртку, смартфон засунул поглубже в задний карман джинсов.

— Так, я наверх, вы ждите здесь. Если что увидите-услышите — наберите или помашите.

— Я с тобой, — возразил Дима, но Леша выставил ладонь, останавливая его.

— Дим, не надо.

— А если с тобой что…

— То ты найдешь Ксюшу и вернешь ее домой. Но со мной все будет в порядке.

Дима нахмурился, и остался стоять, поставив рядом свой и Лешин рюкзак. Ника запахнула пуховик, сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на Алексея.

Он особо не страдал страхом высоты, но выше пятнадцати этажей чувствовал себя довольно неуютно. Парадоксально, но мечты о космомедицине не сопровождались мечтами о парашютных прыжках. А ведь космо-медики работают в космосе, и должны быть готовы к запускам на орбиту, перегрузкам, авариям и необходимости воспользоваться парашютом…

Первые десять метров Леша просто лез вверх, перехватывая пальцами скобы, и размеренно дышал. Посматривал вокруг и на ребят. Потом перестал смотреть вниз, и начал всматриваться вдаль. Территория строительства разворачивалась перед глазами, открывая все новые подробности.

Это действительно огромный район, территория стройки уходила далеко и терялась в голубоватой дымке. Сверху частично просматривалась структура: группы зданий, коммуникации, линии дорог и улиц, зоны парков, стоянок, спортивных и детских площадок. Он сосредоточился на ближайшем окружении, где мог бы заметить людей или какое-то движение без оптики.

Ближайшие высотки, пять штук, все на разных этапах заполнения каркасов саморастущей розоватой строительной массой. Левее комплекс невысоких зданий, тоже заполненных не полностью, по большей части еще пустые каркасы. Наверное, будущий торговый центр, или школа, или поликлиника, пока не понятно. Дальше территории с разметкой под стоянки и многоэтажные гаражи, парки и зеленые зоны, детские площадки. Еще дальше — следующая группа жилых высоток.

И вот в этой, следующей группе, расстояние до которой он определил примерно в полкилометра, происходило что-то странное. Он остановился почти на середине вышки. Не обращая внимания на сильные порывы холодного ветра, Леша всмотрелся. Внутри одной из высоток, сквозь незаполненный каркас, просматривалось движение чего-то массивного, мутного, с движущейся поверхностью, которую невозможно было нормально разглядеть.

Алексей попробовал достать смартфон, чтобы увеличить картинку с помощью камеры, но понял, что порывы ветра требуют держаться двумя руками. Поняв, что рассмотреть странный объект лучше все равно не получится, внимательно оглядел остальное пространство. Далеко слева двигаются по линейной траектории две точки высоко в воздухе. Похоже на дроны МЧС. В стороне от них вертолет завис над строениями. Группа Центра наблюдения выискивает лекошку. Без отображения чипа искать ее на такой территории — как иголку в стоге сена.

Осторожно подвигав плечами, чтобы размять спину, Леша полез вниз. Хотя он и тренировался регулярно в тренажёрке, не привык к таким долгим и однообразным движениям. Из-за сильного ветра и ноющей боли в мышцах спускаться пришлось дольше. И когда Алексей, наконец, ступил на землю, понял, что нуждается хотя бы в минутном отдыхе. Присев на рюкзак, и облокотившись спиной о вышку, рассказал ребятам обо всем, что увидел.

— Да, странно. Не могу сообразить, что бы это могла быть за хреновина, — озадаченно произнес Дима.

— Пойдем туда, — предложила Ника, — жаль, что здешний гравий не позволяет катиться.

Самокаты они оставили за забором, когда поняли, что на территории стройки пока нет ровной поверхности, только довольно крупный гравий под заливку.

Отдышавшись, Алексей поднялся, повесил на плечо рюкзак и махнул рукой: «пошли». По пути Дима набрал МЧС-ников, чтобы сказать, куда они направляются, но те не ответили. Звонок по номеру ЦНЛ тоже ничего не дал.

— Со связью что-то странное, вроде сигнал есть, а ответа на звонок нет. Надеюсь, они нас хоть видят по меткам.

— Не просто же так Ксюша со связи пропала, и чип Дуськин не отображается, — Леша с силой провел по волосам, — черт, ну почему все так сразу навалилось то, а⁈ И с отцом сеанс должен быть вечером, что ему говорить? Мама… А если мы еще и Ксюшу не найдем⁈

Отчаяние сжало горло, на мгновение даже захотелось плакать, но он подавил это чувство.

— А что с мамой? — испуганно спросила Ника.

— Она в Технологическом Институте замзав лаборатории. У них сегодня во время планового эксперимента что-то стряслось, ЧП. С ней нет связи. А тут сестра еще с лекошкой… И вечером сеанс связи с отцом, он работает на орбите, — Дима взял на себя объяснение ситуации, пока Леша боролся со спазмом, сжавшим горло.

— Ужас, — сочувственно прошептала Ника, — блин, если бы с моими такое приключилось, да еще в один день, я бы чердаком поехала.

— Ну, вот и Леха едет потихоньку, а чтобы замедлить процесс, пытаемся хотя бы детсад со зверинцем вернуть домой, — развел руками Димка.

Алексей ушел вперед, и ребята затрусили бегом, чтобы догнать его. Высотки приближались, заслоняя собой небо. Снизу они оказались выше, теперь он предположил, что это будут дома этажей в двадцать пять. Они взяли левее, и внезапно увидели внутренность той из высоток, где расположился странный объект.

Все трое встали, как вкопанные. До высотки оставалось метров сто. Но было достаточно близко, чтобы понять: Алексею не показалось, что происходящее внутри не имеет отношения к строительству. Аномалия. Только совсем не такая, о которых знало все человечество.

Сквозь пустующие каркасные конструкции, до которых еще не дошла строительная масса, отлично просматривался странный объект, высотой этажей в пять. Было сложно понять, что он из себя представляет. Поначалу казалось, что это неправильный сфероид, который утолщается книзу. Потом — вытянутый округлый многогранник с очень странными, живыми гранями. Они кажутся острыми и прямыми. Но в какой-то неуловимой точке начинают течь, изгибаться, перетекать друг в друга, струиться, множиться и расползаться по мутной поверхности сфероида.

— По моему, нам стоит дождаться МЧС или ЦНЛ, — прошептал Димка.

— Оно реально пугающее, у кого-нибудь есть предположения, что это? — голос Ники дрогнул.

Алексей молча смотрел на странный объект, не в силах сказать хоть что-то. Не мог избавиться от удушливой волны ужаса, накрывшей его: это как-то связано с Институтом, с аварией в лаборатории. Он тряхнул головой — где Институт, а где эта стройка⁈ Расстояние в полгорода! Но идея о связи не желала уходить из головы. Наконец, он сумел выдавить из себя:

— Я не знаю, как это объяснить, но мне кажется, что это как-то связано с аварией в мамином Институте.

— Хм. С одной стороны — слишком далеко, с другой — такая же не объяснимая хрень, — возразил и тут же согласился Дима.

— Ну, мы пока не знаем, такая же, или это две разных хрени, — ответила Ника, вызвав нервный смех у ребят, и напряженно рассмеялась сама.

— Может, Дуся к этой штуковине и летела? — предположил Дима, — может, она чем-то похожа на те аномалии, которые чувствуют лекошки?

— Совсем не похожа, — хмыкнул Леша, — они величиной в миллиметры обычно. Самая крупная была в пару кубических сантиметров. И простому глазу не видны. Но как еще эту штуку назвать — супер-аномалия⁈

Дима молча пожал плечами. Они прошли еще пятьдесят метров. С аномалией, пока шли, происходило что-то странное. Она то неестественно быстро, нарушая все законы перспективы, увеличивалась в высоту, то вдруг начинала опадать вниз. Алексей никак не мог понять, она постоянно меняет размер или что-то происходит с пространством и расстоянием?

А еще стало казаться, что он начал слышать странные звуки. Нет, даже не звуки! В голове вдруг начинало нарастать напряжение, словно вот-вот раздастся оглушающий звук. Но ничего не происходило. Напряжение спадало. А потом, спустя несколько секунд, все повторялось.

Он покосился на ребят, задавшись вопросом, чувствуют ли они то же самое.

— У меня голова сейчас лопнет, — простонала Ника, — что эта штука вытворяет⁈

— Ты только визуальные эффекты имеешь в виду? — поинтересовался Алексей.

— Не только, еще что-то, я не знаю, как это назвать…

— Будто сейчас станет очень громко? — перебил Димка.

Ника кивнула, и Леша облегченно вздохнул. По крайней мере, это не его личный глюк.

Не сговариваясь, они шли все медленнее, и остановились в двадцати метрах от высотки и загадочного нечто. Леша помотал головой и попытался получше рассмотреть гигантскую аномалию. Она, тем временем, совершила очередной размерный скачок, и вновь выросла, заполнив собой почти половину объема высотки изнутри. Теперь казалось, что высота сфероида достигает середины дома.

Что-то мелькнуло на высоте пятого этажа, на каркасной перемычке, где со временем должна быть наружная стена. Алексей всмотрелся, ребята тоже обратили взгляды туда, куда смотрел он.

— Господи, это она? — воскликнула Ника.

Леша увидел вроде бы детскую фигурку в чем-то синем. Она шевельнулась и стала двигаться, резко повернув внутрь будущего здания. Пошла по каркасу, намечающему перекрытие между этажами, и приблизилась к границе пугающего объекта.

— Ксюха! — заорал Леша и рванул к высотке, — стой!

Глава 6

Ксюша. 5 сентября 2072

Так быстро он не бегал никогда. Легкие и мышцы горели, сердце выбивало ребра, в ушах свистел ветер, а он пытался выжать еще немного, еще… Разметка двора, и детской площадки, невысокий бордюр, несколько входных проемов без дверей. Мгновенное ощущение сопротивления, хлопок, воздух выбило из легких — он внутри. Закашлялся, но дыхание быстро восстановилось.

Не обращая внимания на странные ощущения в теле, Леша быстро огляделся. Внутренних перегородок, разделяющих подъезды, еще нет. Сквозь не до конца затвердевшие, пористые стены падают солнечные лучи, теряясь в сферической поверхности колосса. На мгновение зацепившись взглядом за эту поверхность, Алексей чуть не утонул.

Сконцентрированный туман, серо-белесая муть, состоящая из бесконечности точек. Бесцветных, безразмерных, бесконечно малых, исчезающе-микроскопических. Не доступных человеческому зрению. Невозможно. Он вдруг понял, что видит их все, одновременно. Между двумя ударами сердца — перестал существовать.

Но вот сердце толкает кровь по артериям и сосудам, толчок сотрясает все тело. Всего лишь сокращение мышцы, привычное, не замечаемое, обычное. Но в это мгновение кажется, что его ударила трехметровая волна, и он еле устоял на ногах. Зато очнулся.

Леша встряхнул головой, выбрасывая из нее шок от пережитого сна наяву, огляделся.

Нормальных лестниц нет, шахты лифта — просто пустые скелеты. Глянув вверх, он нашел ближайшую к детской фигуре лестницу — в углу дома. Она выступала на несколько сантиметров от застывающей строительной массы. Наверное, Ксюша так и поднялась. Он старался не смотреть на нависающую громаду непереносимого для глаз и мозга геометрического безумия.

— Просто верни ее, — прошептал себе под нос, взявшись за перекладину.

Металл обжигал холодом пальцы, но было не до перчаток, он лез наверх с максимальной скоростью, на которую был способен. Боль в мышцах ушла на десятый план, в ушах шумело, но детская фигурка приближалась быстро.

Наконец, достиг уровня, на котором стоял ребенок. Теперь понятно, что это точно сестра. Ксюша стояла на узкой шпале к нему спиной, раскинув руки для равновесия и не шевелясь. Прямо за ней — поверхность аномального объекта, ломающая глаза пляской странных фигур внутри и странными эффектами снаружи.

И Дуська! Зависла перед объектом к ним спиной, крылья раскрыты, хвост застыл, и вся она, словно бабочка, приколотая к картонке в кабинете энтомолога. Леша тихонько позвал:

— Ксюша, это я, оставайся на месте, не дергайся.

Сестра вздрогнула и медленно развернулась в пол-оборота. Умница, понимает, что резких движений делать нельзя.

— Лешенька, я не могла дозвониться, — в голосе прорезались плаксивые нотки.

— Малыш, ты только резких движений не делай, ладно? Я сейчас иду к тебе, вместе спускаемся, а потом вернусь за Дусей.

— А если с ней что-то случится? Она так висела, когда я ее нашла, и ни разу не пошевелилась. Может, она умерла? — послышался всхлип, плечи сестры начали вздрагивать.

Леша похолодел, если ее сейчас разберут рыдания, она не удержится. Взгляд невольно упал вниз. Двадцать метров и уже затвердевший пол. Впрочем, большую часть дома изнутри занимает жуткая хрень, от одного взгляда на которую начинает ломить голову. Если сестра сорвется, полностью или частично попадет в эту штуку. Его передернуло.

— Ксюш, с ней все будет хорошо! Стой спокойно, я к тебе иду, — он двинулся по шпале шириной сантиметров пятнадцать. Вот, он уже может дотянуться до Ксюши, еще пара шагов, и остановился позади нее, на расстоянии вытянутой руки.

— Так, теперь разворачиваемся боком, берешь меня за руку, и потихоньку идем обратно, поняла? — он протянул ей ладонь и развернулся так, чтобы можно было смотреть вперед, назад на сестру, и крепко держать ее за руку, не нарушая их равновесия.

Ксюша молча потянулась к нему, и он крепко сжал потную ладошку. Подумал, и перехватил сестру за кисть. В случае падения ладонь может выскользнуть, за кисть держать надежнее.

— Медленно идем, шаг за шагом, — скомандовал он, сделав первый, и чувствуя, как сестра послушно двинулась следом.

Когда до наружной шпалы осталось полтора метра, позади раздался какой-то звук. Похожий на тот, что встретил его, когда он вбежал внутрь. Глухой, объемный, будто прошла короткая воздушная волна, встретив препятствие. Они вздрогнули одновременно, Ксюша покачнулась, его качнуло вслед за ней. Сжав крепче ее кисть, Леша рефлекторно взмахнул второй рукой, восстановив равновесие. Прошептал:

— Спокойно, смотри на меня, не крутись.

— А что там, Леш? — в голосе сестры снова послышались плаксивые нотки.

— Я сам посмотрю, — он оглянулся назад, убедившись, что она смотрит на него огромными от страха глазами.

Если бы не Ксюша, увиденное заставило бы его резко выдохнуть и сжать зубы, но он изо всех сил держал маску спокойствия. Граница аномалии сдвинулась, теперь она почти касалась лекошки, он даже не уверен сейчас, что кончик ее носа или часть лап уже не погружены в нее. Значит, аномалия растет, и совсем не так, как им казалось, когда они наблюдали непонятные трансформации перспективы при приближении. Она растет такими вот скачками, со звуком схлопнувшегося воздуха.

— Ничего там, все по-прежнему, — солгал он, сохраняя спокойное выражение лица.

Алексей снова двинулся вперед, поторопив сестру. Несколько секунд и они на шпале, на месте будущей наружной стены дома. Она шире, сантиметров двадцать, но высота никуда не делась, и держаться по-прежнему не за что. Еще пять долгих минут они шли по шпале, не глядя ни вниз, ни на лекошку. Он специально развернулся лицом наружу, от аномалии. Интересно, где сейчас Дима и Ника? Здесь или за помощью побежали?

Наконец, дошли до угла. Он перехватился руками за перекладину лестницы, спустился на несколько шагов:

— Теперь ты давай.

Ксюша послушно лезла за ним, он посматривал вверх, подстраховывая. До пола оставался десяток метров. Леша решился рассмотреть аномалию и перевел взгляд выше и левее, не забывая на автомате переставлять ноги и руки с одной перекладины на другую.

Внизу, у пола, аномалия действительно разрослась сильнее. Но между ней и твердеющей строительной массой, формирующей стены, пока оставался зазор около трех метров. Он развернулся так, чтобы увидеть, что снаружи, перед входными проемами высотки. В груди потеплело: ребята перед входом, о чем-то спорят. Дима машет руками, Ника показывает куда-то вдаль.

Леша проследил за ее взглядом и рассмотрел один из дронов, уже в полукилометре от них. Предлагает бежать за помощью, а Дима хочет дождаться их спуска? Им же наверняка видно, что они спускаются. Но почему не заходят внутрь, боятся аномалии? Разумно. И почему не слышно их голосов, с такого расстояния ведь должно что-то долетать? Он вернулся вниманием к лестнице, взглянул наверх — сестра не отставала. До пола — три метра.

— Ксюша, мы почти добрались. Сейчас спускаемся и аккуратно выходим наружу, держась ближе к стенам, поняла?

— Да… — Ксюша пыхтела, старательно переставляя руки-ноги.

Оказавшись на полу, Леша быстро оглядел сестру, цела ли? Потом рассмотрел пространство дома и аномалию. Теперь он убедился, что внутри что-то двигается, словно множество плоскостей. А в них маленькие фигурки, отдаленно похожие на людей. Может, это какая-то часть лаборатории? Может, там мама⁈

Ксюша шевельнулась, и он опомнился — какого черта застыл, здесь может быть радиация, о чем он думает вообще⁈ Снова взяв сестру за руку, попытался идти к выходу, но она осталась на месте, испуганно округлив глаза.

— Леш, я не могу двигаться, мне что-то мешает! — она скривила губы, готовясь заплакать.

В голове ослепительной молнией вспыхнула паника. Что это может быть, паралич тела или чертова махина как-то ей мешает⁈ Он присел на корточки, и с трудом сохраняя спокойный тон, попросил:

— Ксюшенька, посмотри на меня. Все будет хорошо. Я тебя возьму на руки и вынесу отсюда.

Она кивнула, Алексей обнял сестру, приподняв над землей, и осторожно понес, держась ближе к стенам. Ее сердцебиение ощущалось даже сквозь их одежду. Глазомер не подвел, расстояние от мутной поверхности объекта до стен действительно было около трех метров. Вот и выход. Он понял, что Дима и Ника видят их, но по-прежнему не слышны их голоса, хотя Димка явно что-то прокричал, подбежав вплотную ко входу.

Испытывая одновременно облегчение и тревогу, Алексей вышел из дома в обнимку с Ксюшей. Мгновенно вернулись звуки:

— … говорил, сначала дождемся! Теперь все в сборе, можно и к эмчеэсникам пробежаться! — Димка явно продолжал длинную тираду, с восторгом глядя на Лешу.

Потом подошел и обнял их вместе с Ксюшей, через пару секунд разжал объятия, отошел на шог. Леша поставил сестру на землю, с тревогой осматривая со всех сторон.

— Ну что, можешь двигаться?

Она неуверенно поднесла руки к лицу, сделала несколько шагов вокруг него.

— Да, все прошло.

— Ладно, — напряженно ответил Леша, — если почувствуешь себя плохо, сразу говори, хорошо? — девочка кивнула.

На мгновение он почувствовал головокружение, закололо в кончиках пальцев на руках и ногах. Леша помотал головой, потер руки, подышал. Недомогание прошло.

— Мы боялись, что вы не сможете выйти! — воскликнула Ника, — я уже хотела бежать к спасателям, а Дима настоял дождаться, когда вы спуститесь.

— А почему вы думали, что мы не сможем? Эта штука еще до стен не достает, — озадачился Алексей, обернувшись на аномалию.

Дима молча подошел к подъезду, взял несколько камешков гравия и бросил в проход. Точнее, попытался. Они отскочили обратно, залетев лишь на пару сантиметров внутрь. У Алексея похолодели кончики пальцев, и мороз пошел по коже, заставляя встать волоски на руках дыбом.

— Я пытался зайти. Такое ощущение, что это еще не сама хреновина, а какая-то сила вокруг нее действует. Меня что-то отталкивало, каждый раз. Я даже с разбегу попытался заскочить. Меня отбросило, сильнее прежнего, и в ушах что-то как взвизгнет…

— Он после этого отрубился на пару сек, я чуть заикой не стала с перепугу, — добавила Ника.

— А вообще, не знал я, что ты способен бегать на сверхзвуковой, — виновато сказал Дима, — я пока добежал, ты уже был где-то в районе четвертого этажа.

Леша стоял, опустив руки, глядя на Димку, на Нику, на сестру. Та смотрела наверх и плакала. По щекам текли огромные прозрачные слезы.

— Ксюшин, ну ты чего⁈ — подскочив, он обнял ее, и принялся укачивать в руках.

— Дусю жалко… — сестра рыдала, смирившись с тем, что лекошки больше нет.

Но он еще не смирился. Он же обещал вернуться за ней. Как теперь это сделать? И стоит ли пытаться? Гибель любимой Дуськи, может, и оставит чувство вины на всю жизнь, а вот его собственная причинит гораздо больше горя близким. Что же делать? Ведь вопрос не только в лекошке.

Там, внутри аномалии, он видел кого-то. Когда они проходили мимо, он точно рассмотрел размытые, искаженные, странно плоские фигуры людей. И они двигались! Если это связано с аварией в мамином Институте, то там, внутри, может быть и она.

Леша не представлял, как ее оттуда вытащить. Но хотя бы попытаться он должен⁈ Если не сделает этого, как сам с собой жить потом будет? Если мама погибнет… Стоп! Не думать сейчас об этом. Просто придумать, как это провернуть. Отнестись, как к задаче, а не трагедии.

Что, если разные свойства объекта, при движении внутрь или наружу, зависят от человека? Если он с Ксюшей смог выйти уже тогда, когда Дима зайти не мог, возможно, сможет зайти снова? Кто знает, может, когда он влетел в дом, Дима уже тогда не смог бы зайти следом?

В голове вдруг возникла кристальная ясность, Леша смог за пару секунд обдумать план действий. Если сейчас выяснится, что он может, в отличие от Димы, зайти внутрь, тот его не пустит. Слишком большой риск. И объяснения про маму не помогут, он и сам ни в чем не уверен.

А если дойдет до применения силы, то менее крупный Димка, владеющий докаратосом не хуже своей девушки, Алексея скрутит или даже нокаутирует. Это они уже проходили полгода назад. Жгучий стыд за глупость, которую не позволил ему совершить друг, до сих пор время от времени терзал Лешу.

Поэтому, Диму нужно отослать подальше. Пусть бежит наперехват всем спасателям, а то вон их дроны, уже не навстречу им летят, а отклонились в другую сторону. Вертолет ЦНЛ поближе, но тоже не туда летит. Значит, у них точно пропала связь, ищут наугад, меток им не видно. А Ника останется с Ксюшей. Если у него получится войти. А нет, значит, нет. Скоро здесь все оцепят, и он ничего не сможет сделать.

Леша глянул на смартфон — половина второго, до сеанса связи с орбитой шесть часов. Он ругнулся на себя за то, что не смотрел на время, когда поднимался и спускался с сестрой. Правда, было не до того, чтобы доставать телефон. А часы и браслеты он не носит, не любит, когда что-то болтается на руках.

Леша сделал вид, что только сейчас заметил отклонение техники спасателей от нужного направления. Дима проследил за его взглядом и ойкнул.

— Может, сбегаешь к ним? Мне нужно продышаться, болит уже все, — Алексею даже не пришлось играть, чтобы выражением лица показать, как болит все тело.

— Да, надо их сориентировать, связи-то нет по-прежнему, — Дима кивнул, — у малой все в порядке, не поранилась?

— Нет вроде, — Леша еще раз внимательно осмотрел сестру.

Ксюша мотнула головой:

— Я не поранилась! Только страшно было, когда я двигаться не смогла. Но Лешенька меня взял на руки и понес!

— Ну, тогда я пошел, — бросил Дима, уже убегая, и помчал в направлении дронов.

Дождавшись, когда друг отдалится метров на пятьдесят, Алексей подвел сестру к Нике.

— Посиди с Ксюшей, пожалуйста. Я быстро.

— Что? Ты куда? — распахнула та глаза, взяв все же сестру за руку.

Он быстро пошел к одному из входов. В спину вонзился отчаянный выкрик Ксюши:

— Леша! Не надо! Мне Дусеньку жалко, а тебя еще жальче!

Сцепив зубы, и не оборачиваясь, опасаясь, что Ника попытается ему помешать, Леша вошел внутрь, не встретив никакого сопротивления. Обернулся. Возле входа стояла Ника, бледная и перепуганная, и безуспешно толкала воздух там, где он только что прошел. Сестра позади нее снова рыдала и размазывала слезы по щекам. Сердце защемило, и он отвернулся. Главное — не паниковать.

Глава 7

Прикосновение. 5 сентября 2072

В этот раз Алексей сразу заметил, что внешние звуки исчезли, стоило ему пересечь границу входа. Легкий специфический запах строительной массы, заполнявшей каркас, больше всего напоминал старинные бумажные книги. В прошлом году Леша был на экскурсии в Историческом музее в Москве, и там ему удалось подержать в руках раритет.

Тряхнул головой, отгоняя воспоминание. Прошел немного вглубь, придерживаясь за стену. Засек время на смартфоне. Прислушался к ощущениям в теле: снова это странное чувство, на которое он почти не обратил внимания, когда шел за Ксюшей.

Не физиологическое. Не боль, тяжесть или озноб. Но яркое чувство неправильности, невозможности, не логичности. Вроде бы обычное пространство внутри эскиза будущего здания. Если не замечать гигантскую аномалию, конечно. Все, помимо нее, здесь было совершенно обыкновенным. И одновременно, само его присутствие здесь ощущалось чем-то неправильным, невозможным и нелогичным.

Застыв, Леша поднял к лицу ладони, всмотрелся внимательно в поверхность кожи. Покрутил перед глазами, пошевелил пальцами. Руки выглядят как обычно. Но ощущения кричат об обратном: все не так! Что-то происходит с ним прямо сейчас, а он не видит, что! Сердце послушно бухнуло где-то в горле, и начало учащать ритм. В ногах возникла неприятная дрожь.

Так, кажется, он сказал себе, что главное — не паниковать? Вот и не паникуем. Вспомнил о технике дыхания для снятия приступов паники. Выдох длиннее вдоха. Подышал так секунд десять, пульс начал успокаиваться. Теперь за дело.

Сначала проверил: граница аномалии все еще в трех метрах от наружных стен дома. В основном, форма-то не правильная. Быстро обошел объект вокруг, насколько позволило свободное от него пространство. Остановился там, где мутное «тело» вплотную подошло к стене. Та возвышалась до пятого этажа, дальше пустой еще каркас и очертания далеких высоток в тумане, серые облака, кусочек голубого неба.

Леша всмотрелся в пейзаж, пытаясь понять, что с ним-то не так. Ощущения в теле еще можно понять: он рядом с огромным аномальным объектом, который лекошки знают, как на него влияет. Но пейзаж за пределами высотки? Он постоял так несколько секунд, пока не дошло — пейзаж двоится. Или троится… полупрозрачные контуры повторяют дома, облака в небе, стайку птиц, летящую высоко. Контуры, копирующие все снаружи, с трудом различимы, но это точно не обман зрения. Переведя взгляд на ближайшее окружение, Леша убедился в том, что в глазах у него не двоится.

Вздохнув, он покачал головой, и заставил себя сосредоточиться. Нельзя торчать здесь долго, и так рискует. Нужно попытаться разглядеть, что внутри этой громадины. Но только так, чтобы не застрять взглядом в мириадах точек, как в прошлый раз. Леша осторожно подошел ближе к поверхности аномалии и взглянул на нее, готовясь отвести взгляд, как только поймет, что это снова происходит.

Но не смог зацепиться вниманием за поверхность и сосредоточиться на ней, взгляд снова погружался в густой кисель точечной бесконечности. Словно у объекта и нет никакой границы. Но как-то же они его видели? Сам Алексей, Дима, Ника… Раз видели и могли друг другу описать, значит, аномалия имеет границу, поверхность. Более плотную, чем та зона, которая возникла вокруг него и не пропускает никого, кроме Леши.

Здесь нельзя отойти подальше, чтобы удостовериться в наличии плотной поверхности туманного колосса. Что ж, попробуем клин клином. Черт с этими точками, нужно нырнуть! Леша подошел чуть ближе к аномалии, и вгляделся внутрь, послушно погружаясь взглядом в водоворот.

Мельтешение серых безразмерных точек погружало все глубже, снова появилось ощущение отсутствия всего. Исчезновения. На долю секунды. И вновь толчок сердца вывел его из состояния странного транса. Вот только он продолжил вглядываться в глубину объекта, погружаясь дальше и дальше. Искаженные абстрактные формы, множество мутных изображений какого-то помещения, маленькие размытые фигурки людей. Все какое-то плоское, словно в мониторе. Вернее, во множестве тонких гибких мониторов.

Это может быть изображением маминой лаборатории изнутри? Каким образом? Не важно! Похоже на лабораторию! Он никогда ее не видел, но мог угадать все признаки: намеки на крупное оборудование, технику, компьютеры. С трудом, но они просматривались, словно во множестве мутных искаженных толстых стекол.

Прислушался: никаких необычных звуков. Слышно собственное дыхание, поскрипывание пыли под кроссовками. Разве такая громада не должна испускать хоть какой-то звук? Решил прекратить всматриваться в глубину. Но и тут ждал сюрприз. Просто отвести взгляд от глубин аномалии не удалось.

Переборов попытки организма снова выплеснуть адреналин и испугаться, он заставил себя дышать. Выдох длиннее вдоха. А теперь, зависнуть в трансе исчезновения себя, оказавшись посреди шторма из точек. Удерживать себя в стремлении освободить свое внимание от захватившего его потока. Получается!

Ощущение получилось странным, как и все здесь: словно выдернув взгляд из нутра аномалии, Алексей с трудом удержал равновесие. Чувство существования себя и тела вернулось. Он снова есть! Теперь нужно прикоснуться к этой штуке. Реально ли проникнуть внутрь физически?

Приблизился еще на метр, и поднес ладонь к мутной поверхности, старательно не погружая в нее взгляд. Медленно. Полметра. Смотреть на ладонь! Двадцать сантиметров. Десять. Почувствовал притяжение и остановился. Отодвинуть ладонь получилось с усилием, похожим на то, которое возникает, когда нужно разделить слабый магнит и металл.

Решившись, он снова сблизился с громадиной, и быстро прикоснулся к плотному туману. Точнее, чуть погрузил ладонь в вязкость тумана. Не успел осознать, что чувствует кожа, как поверхность ладони резко закололо. В следующий миг руку пронзило острой болью. Импульс прошел от ладони через руку, до плеча и тягучей тяжестью сжал сердце.

Леша вскрикнул, согнувшись, на мгновение в глазах потемнело. Пульс в ушах выдал неровный перебой, он с трудом смог вдохнуть. Когда в глазах развиднелось, обнаружил себя на коленях в полуметре от поверхности объекта. Тело била дрожь. Подышав, заставил себя встать, прислушался к ощущениям. Ноги немного дрожат, ладони вспотели, по спине гуляет мороз. Но вроде жив.

— Ладно, пора идти за Дуськой, — прошептал Леша.

Подошел к той же угловой лестнице, по которой спускался с Ксюшей. Забрался на нужную высоту, пошел по шпале, раскинув руки, повернул на перпендикулярную, ведущую к лекошке. Дуся так и висит рядом с объектом. Что ее держит? Леша осторожно подошел вплотную, почувствовав легкое сопротивление воздуха и покалывание в теле.

— Это просто мое воображение, — прошептал он отговорку для своего страха, прекрасно понимая, что воображение не при чем.

Протянул руку и коснулся Дусиной спины. Погладил — теплая. Просунул пальцы лекошке подмышку — сердцебиение! Взялся обеими руками за туловище и медленно потянул на себя. Поначалу ничего не происходило, потом, через вязкое сопротивление, тело лекошки поддалось. Он продолжал тянуть, пока ее спина не коснулась его груди. Кончики крыльев остались там, у границы объекта. Перехватив ее под передние лапы одной рукой, второй осторожно вытянул из мутного слоя аномалии кончики крыльев.

Все! Быстро оглядел Дусю — ни повреждений, ни крови — цела. Леша боялся, что увидит покалеченную мордочку без носа, или отрезанные кончики пальцев на лапах. Но ничего подобного — выдохнул. Она дышала, открытые глаза смотрели в одну точку. Зрачки пульсировали, меняя размер, будто лекошка пыталась сфокусировать взгляд.

Леша не рискнул, стоя на шпале в двадцати метрах над полом, снова вглядываться в мутную поверхность, перед которой только что висела Дуся. Но, может, здесь у него получится хотя бы прикоснуться к ней? Вдруг свойства объекта в разных местах отличаются?

Он протянул ладонь, не глядя на саму аномалию, фиксируя расстояние периферийным зрением. Ближе, ближе. Внезапно покалывание в теле усилилось, а то место, где палец почти коснулся поверхности аномалии, вновь пронзила острая боль, словно от удара током. Вскрикнув, он отдернул руку, с трудом удержав равновесие. Сердце снова сбилось с ритма, но выровнялось спустя пару секунд.

— Так, судя по всему, внутрь я попасть не смогу. Пора уматывать, — сказал он вслух. Звук собственного голоса слегка успокаивал.

Дойдя до лестницы, и привалившись спиной к вертикальной угловой шпале, засунул Дусю за пазуху. Куртку заправил в брюки, и застегнул молнию так, чтобы ее голова и передние лапы выглядывали наружу и не давали соскользнуть вниз трёхкилограммовой тушке. Дальше — медленный спуск по лестнице, лекошка мешала переставлять руки.

Спрыгнув на пол, снова посмотрел на время — двадцать минут прошло. Двинулся вдоль стены к выходу. Размер объекта пока не изменился, но кто знает, каким и когда будет следующий скачок? Скользнув с тоской взглядом в сторону громады объекта, в глубине которого шевелились фигурки, похожие на людей, решил выходить. Нужно признать, он не в силах придумать что-то прямо сейчас. Одно прикосновение ладони создало перебой в сердечном ритме подобием электроудара. Шансы на то, что он станет трупом в процессе проникновения внутрь, слишком велики.

Покалывание в теле стало усиливаться, Алексей понял, что нужно ускориться. Вот и выход. Вперед, к нормальному пространству! Задержавшись на секунду в проходе, зачем-то глубоко вдохнул, и вышел из дома. На него обрушилась лавина звуков, заставив вздрогнуть: свист винтов, плач, гул ветра, голоса, выкрикивающие его имя.

Оглядевшись, он с удивлением успел заметить несколько военных вертолетов на земле и в небе, группу спасателей поблизости, военных, бегущих к нему, разозленного Димку и заплаканных Нику с Ксюшей.

А потом покалывание в теле стало нестерпимым, земля качнулась, в глазах потемнело. Он еще почувствовал удар спиной о землю, но уже так слабо, словно через толстый слой ваты.

Глава 8

Части целого. 6 сентября 2072

Издалека, из темноты, донесся мерный тонкий писк. Сначала он был тихим, еле слышным. Постепенно сила звука нарастала. Пока не стала слегка раздражающей. Со временем добавлялись новые звуки. А потом они стихали, и оставался только неприятный ритмичный писк.

В какой-то момент из темноты всплыл чей-то голос, тихий, но резковатый:

— В чем может быть природа такой реакции мозга?

Откуда-то взялся другой голос, более высокий и мягкий:

— Судя по тому, что нам удалось понять, произошла экстремальная информационная перегрузка. Путем передачи пакета электроимпульсов из неизвестного источника. Критическое повышение электрической активности мозга. Нейроны проложили столько новых путей, что мозг перегрузился и сбросил излишки электричества на периферию.

— Как Ксения?

— Как и раньше, чувствует себя хорошо, после той слабости больше никаких аффектов. И нет таких изменений, как у мальчика. Пока не понятно, почему. Может, она провела в зоне аномалии меньше времени. У нас пока один пациент, ни о какой статистике нет и речи.

Леша понял, что хочет увидеть, кто говорит, и принять участие в разговоре, задать множество вопросов…Тьма раздвинулась — глаза открылись.

— Где я? Сколько времени я здесь? Что с Ксюшей и мамой? И с лекошкой?

Над ним возникло два лица: напряженное мужское и радостное женское. Мужчина — сухощавый брюнет в тонком джемпере и накинутом на плечи черном пиджаке, с недельной щетиной. Женщина — блондинка в белом мед-комбинезоне, с русой прядью, которая выбилась из строгой прически.

Вокруг бежевые стены, левее широкое окно, впрочем, за стеклом пасмурно и неуютно. Кто-то подкрутил регулятор освещения, и помещение залил неяркий теплый свет.

— Алеша, как ты себя чувствуешь? — спросила женщина, наклонилась куда-то в сторону и тихо проговорила, — в тридцатую палату бригаду, пациент пришел в себя.

— Не знаю, вроде нормально.

— Тело чувствуешь?

У него есть тело? Ах, да! Секунду он словно вспоминал о том, каково это, ощущать руки, ноги, живот, голову. Все эти забытые ощущения ворвались в него, слегка оглушив. Леша глубоко вздохнул, подышал, и попытался подвигаться.

— Спокойно, плавнее, — женщина положила ладонь ему на плечо, — ты словно отвык владеть своим телом.

— Сколько времени…

— Ты провел без сознания сутки.

— Не так много, чтобы отвыкнуть, — он дернулся, — Блин! Папа!

Теперь заговорил мужчина:

— Не волнуйся, с ним связались. Он в курсе произошедшего в общих чертах.

— Что с моими родными? И где мои друзья?

Мужчина развернулся к женщине-врачу:

— Давайте я отвечу на все вопросы, которые его волнуют, и потом вы спокойно проведете обследование. Ваша бригада ведь может подождать?

— Да, вы правы, — она улыбнулась Леше, — поговорите, а потом мы тебя осмотрим, ладно?

Он кивнул, и перевел взгляд на мужчину. Женщина вышла за дверь.

— Твоих друзей мы обследовали, они в порядке. Нахождение рядом с аномалией на них практически не повлияло. У Димы только слегка повреждены барабанные перепонки, но это лечится за неделю. Еще месяц они будут приходить сюда на контрольные обследования.

— Мама там, да?

— Пока да. Что последнее ты помнишь?

Мужчина взял мягкий стул и присел рядом с кроватью. Алексей чуть приподнялся, подбил подушку и лег повыше. Тело уже слушалось, хотя немного кружилась голова.

— Я вышел с Дусей в руках из подъезда и отключился. У меня все тело кололо, и потемнело в глазах. Помню… Вертолеты, эм-че-эсников и военных, Нику с сестрой и Димку. Но я пробыл внутри двадцать минут, Дима за это время даже добежать бы до них не успел. Как они так быстро добрались? И откуда взялись военные? И что с мамой⁈

— Тихо-тихо. Не волнуйся. Мы думаем, что твоя мама должна быть в порядке. Чтобы вызволить ее и других сотрудников института, нужно понять, что происходит. А для этого нам нужна твоя помощь.

— Моя?

— Ты единственный, кому удалось войти в зону действия этого феномена. Есть еще твоя сестра, но у нее не получилось войти за тобой.

— Ее хотели пустить внутрь⁈

— Нет. После того, как специалисты в экипировке не смогли зайти, мы попросили ее только надавить рукой на область действия феномена, не пропускающую остальных. Нам нужно было понять, что дало тебе возможность зайти туда. Ксюшу уже обследовали вдоль и поперек. Она хорошо себя чувствует, если только не считать испуга и волнений. Никаких физических повреждений, нарушений, ничего.

— Эта штука, она не радиоактивная?

— Нет, это проверили в первую очередь.

— А что с Дусей? Она ведь жива⁈

— Жива. Пока не пришла в себя. То, что вырубило твой мозг на сутки, для нее представляет гораздо большую нагрузку.

— Что вам удалось выяснить? Этот феномен, он ведь связан с тем, что произошло в мамином институте?

— Абсолютно точно связан. Ты сказал, что провел там двадцать минут?

— Да, когда я шел за сестрой, не посмотрел на время. Но когда пошел за Дусей, специально засек.

— Снаружи, за пределами высотки, прошло от двадцати до сорока минут с момента твоего второго захода.

Видимо, удивление на лице Алексея отразилось так сильно, что мужчина усмехнулся.

— Совсем рядом с высоткой тоже прошло двадцать минут, а по стометровой окружности от нее — сорок минут. Дальше время шло на убыль, приближаясь к норме в окружности чуть больше трехсот метров. Нам поступил сигнал от МЧС и ЦНЛ об аномалии в высотке. Пока шли твои двадцать минут, мы успели вылететь вертолетами. Было жутковато наблюдать издалека, как ты выходишь из высотки, а подойдя вплотную, обнаруживать, что это что-то вроде миража. И так несколько раз. Пока ты не вышел уже по-настоящему, повторив в точности все движения, которые совершали твои двойники.

Леша почувствовал, как противный мороз начал путешествовать по спине.

— Да, парень. Крайне необычная штука. И нам очень важно разобраться, что это такое. Так что, давай знакомиться. А то я не представился, и вываливаю на тебя все эти чудеса.

Леша молча улыбнулся, и протянул руку. Мужчина пожал ее, и продолжил:

— Я — руководитель сводной следственной группы по расследованию ЧП в Технологическом Институте, Роман Сергеевич. Группа называется сводной, потому что в нее вошли классические следователи с криминалистами, следователи ТехОтдела ФСБ, физики, математики, ай-ти специалисты, бойцы и эксперты ВКС.

— Как аномалия из высотки связана с аварией в Институте?

— Ты же знаешь, что изучают в Лаборатории под руководством твоей мамы?

— Экзотические частицы, обнаруженные Дусей и другими лекошками за последние несколько лет. Точнее, часть таких частиц. Есть ведь и другие институты…

— Да, в этот раз исследовались экзо-частицы из одной аномальной зоны размером в пару миллиметров. Эксперимент планировалось проводить без рискованных операций. Более того, на случай, если бы он пошел в неверном направлении, было предусмотрено несколько ступеней защиты. Аппаратура должна была отключиться. Но защиты почему-то не сработали. И в Институте возник похожий объект. Визуально он почти не отличается от аномалии в высотке. Нам пока не понятно, что именно привело к этому.

— Мама и сотрудники лаборатории внутри этой аномалии? Как Ксюша и Дуся?

— Ксюша и Дуся были внутри зоны действия аномалии. Это пространство, где уже действуют другие законы. Но еще не сама аномалия. Мама и сотрудники — внутри аномалии. Прямо там. Вместе с частью лаборатории. И она также окружена такой зоной, в какой побывал ты, в высотке. Мы не можем к ним подобраться по той же причине, по которой не могли зайти внутрь высотки. Ты единственный, кто смог зайти в эту зону дважды.

— Как я могу помочь? Как их вывести оттуда? — Леша невольно сжал кулаки до боли.

— Для начала, врачам нужно тебя обследовать. Частично это было сделано, пока ты был без сознания. Но многие исследования возможно провести только с человеком, находящимся в сознании.

— Хорошо, я готов, — Леша потер лоб, — Слушайте, но я не понимаю. Почему этих аномалий две, в разных частях города? Далеко друг от друга!

— Мы предполагаем, что они — части одного объекта. Четырехмерного объекта, который частично пересекает наше трехмерное пространство-время двумя своими частями, а остальным «телом» находится в четвертом измерении.

Алексей застыл, изумленно глядя на Романа Сергеевича.

— Вот это урок геометрии…

— Многомерной геометрии, — Роман усмехнулся и добавил, — и скорее всего, этот урок преподнесет еще немало сюрпризов.

Леша посидел в задумчивости пару секунд, тряхнул головой.

— А мне можно увидеть сестру? И ребят — Димку и Нику?

— Разумеется. Они каждый день тут дежурили. Сейчас уже вечер, завтра утром их пустят, пообщаетесь. Дима, думаю, остынет к этому моменту, — Роман усмехнулся.

— А он что, горячий был? — хмыкнул Леша.

— Сильно зол был на тебя, из-за того, как лихо ты его провел. Но, думаю, это больше от испуга. Они все очень за тебя испугались.

— А мой разговор с мамой по телефону? — встрепенулся Алексей, вспомнив обещание маминого начальника.

— Мы уже прослушали его, не дожидаясь твоего разрешения. Проанализировали, разложили на составляющие. И тут, кстати, от тебя тоже помощь нужна. Прослушаем с тобой завтра запись, разделенную на отдельные звуковые дорожки. Нужно, чтобы ты подтвердил или опроверг наши догадки.

— Все, что угодно.

Роман Сергеевич достал из кармана смартфон, нажав иконку диктофона:

— А теперь твоя очередь рассказать все, что ты делал и чувствовал. Когда шел за Ксюшей, и за Дусей. По секундам.

Глава 9

Друзья. 6–7 сентября 2072

После разговора с Романом, когда у Алексея осталось чуть меньше вопросов, чем было вначале, он покорно отдался в руки врачей. Двое медбратьев помогли ему перебраться в кресло-каталку, на удивление довольно комфортное, и вывезли в коридор, где к ним присоединилось еще несколько человек. Леша с недовольством осознал, насколько ослабело тело. Пожалуй, стоять он бы сейчас не смог, хотя лежа чувствовал себя вполне нормально. Во время попыток шевелиться активнее, чем в кровати, в мышцах ощущалась такая слабость, словно не двигался год.

Он дико устал, было не до того, чтобы уделять много внимания окружающей обстановке. Даже не стал пока спрашивать, в каком отделении находится. Но кое-что все же заметил. Хоть и больничный, интерьер старались сделать максимально уютным для пациентов. Теплые светлые цвета стен и пола, мягкий белый свет с потолка. На этаже несколько вестибюлей с зонами отдыха, меблированные низкими диванами, креслами, столиками и стеллажами с зелеными растениями. Там же откидывающиеся столики рядом с розетками и роутерами — можно поработать с гаджетами.

Двери в палаты и кабинеты белые, с матовыми непрозрачными стеклами и крупными указателями, табличками, номерами. На стенах тоже хватает указателей и мониторов с разъясняющей информацией. Не заблудишься. В широких коридорах свободно могут разминуться две каталки с сопровождением.

Леша заметил, что вместе с группой из нескольких врачей, возивших его по отделению, ходят и несколько мужчин, а также одна женщина, одетых не в больничные комбинезоны, а в одноразовые халаты поверх обычной одежды. Когда один из них вежливо, но настойчиво попросил встреченного в коридоре пациента подождать в стороне, пока они все пройдут мимо, Леша понял — это сотрудники Романа Сергеевича. Спецслужбы, охранники? Он смущенно пожал плечами, оставив без ответа вопрос, заданный себе.

На нем была больничная пижама, в которой и пришел в себя. Комфортная, больше похожая на спортивный костюм без молний. На ногах мягкие спортивные тапочки, в таких и в тренажёрке можно заниматься. В коридорах было достаточно тепло, а в кабинетах по-разному. Видимо, разная аппаратура и виды обследований требуют отличающихся температур.

Несколько часов длилось путешествие по веренице кабинетов, где время от времени его просили отвечать на вопросы, что-то измеряли, потом снова просили отвечать, и так по кругу. Одни аппараты были похожи на космические корабли в миниатюре, другие — тянули к нему щупальца проводов и присосок, третьи действовали на расстоянии. Это длилось до десяти вечера. Особенно много внимания уделили мозгу, центральной нервной системе и сердцу. Насчет последнего после обследований заверили, что сейчас оно в порядке.

Когда Лешу, наконец, отпустили, извинившись за долгое обследование, он съел предложенный легкий ужин, и упал на кровать. Сквозь дрему заставил себя укрыться. Заснул почти сразу. Поначалу снов не было. Только спасительные тьма и тишина. А потом, в какой-то момент, все изменилось.

Он снова стоял на крыше высотного дома и смотрел вниз, на далекий асфальт. Видел в нем каждую точку. В следующий миг летел к нему, и ветер свистел в ушах. Со странным спокойствием ждал мгновенной боли, конца и вечной тьмы. Но вместо этого вновь погрузился в густую серую массу. Тело закололо электрическими иглами, вокруг возникли синие искры. Он напряженно осматривался, преодолевая сопротивление густого материала, пытаясь найти выход. В груди стало неровно бухать, сердце сжало, стало трудно дышать. В голове вспыхнуло панически: «Где я? Как отсюда выбраться?». А потом вокруг потемнело, и он начал всплывать куда-то вверх, со странной мыслью, возникшей в ответ: «Перпендикулярность. В ней можно застрять».

С ней он и проснулся.

— Перпендикулярность? Что это значит? — спросил вслух, открывая глаза, и встретился с озабоченным взглядом вчерашней женщины-врача, Ольги, как она представилась.

— Тебе что-то снилось? — она озадаченно смотрела на монитор с показаниями его мозга.

— Мне этот сон начал снится, еще до того, как…

— Расскажешь?

Помявшись, он подумал — почему нет? Поделился содержанием нескольких похожих снов. Ольга сказала:

— Знаешь, я думаю, что нужно рассказать об этих снах Роману Сергеевичу. Ты же не против?

— Ну, как скажете. Все что угодно, если это может помочь.

Через пару секунд она уже говорила с Романом. Закончив, обратилась к Леше:

— А знаешь, твой сон, вероятно, имеет отношение к этим супер-аномалиям.

— Думаете? Но по времени…

— Он начал сниться тебе раньше, ты сказал. Но с этим стоит поработать. А пока не время ломать голову, тебе нужно восстановиться. Сейчас — завтрак и прием гостей. Готов? Да, и твоему папе уже сообщили, что ты пришел в себя. Его руководство устроит вам внеочередной сеанс связи. Это вечером будет.

— Ладно, — пробормотал Леша, переваривая информацию.

Завтрак на белом подносе с ножками принесла, как и вчерашний ужин, молоденькая медсестра. С подноса было удобно есть прямо в кровати. Леша хмыкнул — теперь он знает, что такое завтрак в постель. Он умял паровой омлет со свежими овощами и подсушенным хлебом. Выпив какао, вызвал медсестру, чтобы унесла поднос с посудой. Ольга строго запретила вставать, и Леша решил не нарушать рекомендаций. И так раздраконил всех своим геройством. Хотя, он же пытался понять, там ли мама, можно ли к ней пробиться, и спасал Дуську…

Гости завалились через час. Именно завалились: Ника, Димка и Ксюша протиснулись одновременно в дверь, окружили его со всех сторон, принялись галдеть, смеяться, обнимать и тискать. Он чуть не отхватил легкий подзатыльник от Димы, но тот вовремя остановился.

— У тебя нейроны бузят, не буду пока тебя трогать, — строго сообщил он.

Потом Дима притащил стулья, и они расселись. Леша устроился, облокотившись на подушку и спинку кровати, которая оказалась трансформером, принимавшим нужную конфигурацию. Стоило лишь разобраться в управлении с помощью медсестры, приносившей завтрак.

Ксюша взяла его ладонь, и не отпускала до конца общения. Ника смущенно улыбалась, хотя несколько раз в ее голубые глаза возвращалась насмешка. Тогда она отпускала шуточки, которые странным образом разряжали слегка драматичную атмосферу. Дима держал руки скрещенными, и сжимал их особенно сильно, когда речь заходила о том, как они думали, что Леша не выберется.

Довольно быстро он осознал, что они обсуждают по большей части свои переживания, делятся больше чувствами, чем гипотезами. Им всем было важно выговориться. Поначалу. А вот когда все поделились пережитым, пришел черед для размышлений.

— Значит, ты правильно предположил, что наша супер-аномалия связана с институтской? А они рассказали, чем Лаборатория занималась, что за испытания проводились? — уточнил Дима.

— Вы уже подписали обязательство о неразглашении? — полюбопытствовал Леша.

Ему Роман Сергеевич вчера дал почитать трехстраничный документ перед подписью. И сказал, что друзей, родителей, и всех, кого затронет эта история, ждет то же самое. На Лешин вопрос, придется ли подписывать его и Дусе, Роман без тени улыбки кивнул.

— Раньше тебя, — хмуро сообщил Димка, и важно добавил, — поэтому памятник нам не поставят, только упомянут в учебниках истории, лет через пятьдесят.

Ника с Лешей рассмеялись одновременно. Успокоившись, он ответил:

— Мамина Лаборатория занимается исследованиями экзо-частиц. Вот над этим они и работали.

— Хм. Ну об этом все знают. А подробнее? Что, никаких супер-секретных и необычных опытов они не проводили?

— Ничего необычного не намечалось, если не учитывать необычность экзо-частиц. И тем не менее, произошло. В результате возникло две аномалии, которые на самом деле — части одного объекта, четырехмерного, скорее всего.

— Ого! — воскликнула Ника, — мой брат руку бы себе отгрыз за возможность сидеть сейчас рядом с нами!

— Увлекается таким? — Леша улыбнулся.

— Он физико-математический гений. А я помогаю ему с уроками и рефератами, и кое-что, по верхам, подхватываю.

— Гению нужна помощь? — вставил Димка ехидно.

— Гения нужно пинать. А еще напоминать о необходимости спать, есть и дышать воздухом, когда слишком увлекается. То есть, регулярно. Родители не всегда успевают. Плюс зверинец дома. Ладно, что я все о нас. Аномалия! Нет, супер-аномалия! Что привело к тому, что из нескольких частиц, пусть и экзотических, возник такой монстр⁈

— Мышь родила гору, — задумчиво пробормотал Леша цитату из любимого романа.

— Что-то пошло не так, и они не смогли это предвидеть? — с сомнением в голосе спросил Дима, — Разве там нет какой-то, не знаю, защиты от неожиданностей?

— Есть, несколько ступеней. Они не сработали.

— Как это могло случиться? Может, кто-то отключил эти защиты? — Дима начал осторожно подбирать слова, чтобы не сказать вслух то, о чем не хотелось даже думать.

Но Леша, вздрогнув, сделал это за него:

— Диверсия?

— Ну, а что еще можно подумать? Что они допустили ошибку? Если и так, почему защита не сработала? Значит, кто-то постарался.

— Стоп, — Леша наморщил лоб, — мама кричала кому-то, чтобы отменил задачу. Кажется. В том разговоре все было так перемешано. Я не подумал, что этот кто-то мог намеренно…

— Допустим. Неважно пока, почему. Важно, что именно произошло, — Ника встала, прошлась по палате, остановилась у окна.

Леша залюбовался ее силуэтом, вокруг которого образовался золотистый солнечный нимб. Встряхнулся, вернувшись к разговору:

— ДНК лекошек собирали по образцу измененного генома кошки, частично застрявшей в аномальной мини-зоне. Поэтому они могут летать, вопреки законам физики. По этой же причине чувствуют мини-аномалии на огромных расстояниях, и помогают их обнаруживать, — Леша перевел дух, и глотнул воду из стаканчика.

— На что намекаешь? К чему эта лекция обо всем известных фактах? — прищурился Дима.

— У экзо-частиц разные необычные свойства, не только антигравитация и отрицательная масса. И до конца они еще не изучены. Почти в каждой третьей обнаруженной мини-аномалии обнаруживали частицы с новыми свойствами. Если в маминой Лаборатории кто-то повлиял на ход эксперимента непредвиденным способом, там что угодно могло произойти.

— Мне кажется, мы что-то упускаем, — сказала Ника, — что-то важное, лежащее на поверхности.

— Да мы все упускаем, — рассмеялся Димка, — тут за десятилетия экзо-частицы толком не изучили! А теперь у нас целых две горы из этих частиц. А горы эти — еще и часть одного объекта. Может он размером с Землю!

— Придется теперь разобраться со всем этим, — упрямо прошептал Леша.

В желудке повисла холодная тяжесть, которая возникала теперь каждый раз, когда он начинал думать о маме.

— А Роман этот, и следственная группа что-то хотят от тебя? Ты им можешь как-то помочь? — перевел Димка разговор в чуть иную плоскость, почувствовав настроение друга.

— Три вещи: первая — обследуют меня вдоль и поперек, чтобы понять, как я вхожу в зону действия аномалии. Вторая — сегодня слушаем тот странный разговор с мамой, разложенный ими на отдельные потоки. У них есть догадки, но нужно мое подтверждение. Третья — когда врачи решат, что оклемался, я в экипировке и с аппаратурой попробую зайти в обе аномалии и получить хоть какие-то данные.

Третью просьбу Роман во вчерашнем разговоре озвучил нехотя. Он так прямо потом и сказал, что не согласен подвергать опасности жизнь и здоровье подростка. Но пока никто, включая его, не видит других возможностей узнать, что из себя представляют аномалии, и как их «выключить» без вреда для находящихся внутри. Добавил, что аномалии растут, и вероятно, представляют опасность для всех, кто снаружи.

— Тебя туда, опять⁈ Они с ума сошли⁈ Ты же чуть не загнулся! — проорал Димка, вскочив со стула.

Ника только всплеснула руками, возмущенно распахнув глаза.

— А есть варианты? — хмуро спросил Алексей, посмотрев по очереди на обоих.

Ксюша, молчавшая до этого, подозрительно шмыгнула носом, но не сказала ничего. Только крепче сжала его ладонь.

— Да робота послать! — ответил Дима уже тише, усаживаясь обратно.

— Уже. Он не прошел, — ответил Леша иронично. И примиряющим тоном добавил, — Они уже испробовали все, что могли: телескопические щупы, роботы разных конструкций, включая нанороботов, десантники в скафандрах, десантники без скафандров, дрессированные животные, включая лекошку, даже штамм бактерий с заданной программой роста в определенном направлении…

— Когда успели-то? — буркнул Дима.

— Да я так понял, полстраны на ушах уже третьи сутки. Очень много всего задействовано — людей, организаций, ресурсов. Пока я тут прохлаждаюсь, — последнюю фразу он произнес таким недовольным голосом, что остальные не сдержали смеха.

— А отец в курсе? — Дима спросил с надеждой, видимо на то, что тот будет против.

— Да. Я с ним еще не говорил, сегодня вечером сеанс. Но Роман сказал, что папе рассказали обо всем, в том числе из-за того, что должны были получить его согласие. Я ведь несовершеннолетний.

— И он согласился?

— Да. Сказал, что не станет запрещать мне пытаться спасти маму и других людей, что не повесит на меня такой груз вины. И добавил, что я должен делать все исключительно добровольно. Но он уверен, что я сам буду рваться туда.

— Он неплохо тебя знает, судя по всему, — улыбнулась Ника.

— Да, все-таки пятнадцать лет знакомы, — усмехнулся Леша.

Они разговаривали еще полчаса, а потом вошла Ольга и предупредила, что скоро здесь будет Роман Сергеевич, и не один. Друзья и сестренка с сожалением засобирались. Уходя, пообещали навестить завтра.

Друзья. Он осознал, что Ника ему теперь друг, хотя еще вчера не знал, как пригласить ее в кино. Но пока он даже порадоваться не в состоянии. А может думать только о том, как вытащить маму, и гнать подальше панические мысли и отчаяние.

Глава 10

Дешифровка. 7 сентября 2072

В этот раз Роман Сергеевич пришел не один. С ним были двое: молодая блондинка с короткой стрижкой и в строгом брючном костюме, и мужчина лет сорока, в деловых брюках, рубашке и сером джемпере. Он не стал представлять их, а лишь сказал, что это сотрудники следственной группы. Эти двое выбрали диван напротив кровати, а Роман Сергеевич сел ближе к нему, выбрав стул.

— Сейчас мы прослушаем все звуковые дорожки, которые наши специалисты вместе с ИИ выделили из той мешанины, которая записалась в процессе твоего разговора. А ты дай свои комментарии: узнаешь ли ты эти диалоги, когда они происходили, что ты вообще об этом думаешь, — Роман вопросительно глянул на Лешу.

— Да, понял, — подтвердил он, усаживаясь в кровати поудобнее.

Запись воспроизводилась ноутом с гибким монитором и клавиатурой, твердеющей при нажатии одной из иконок.

Роман Сергеевич поднял ладонь, привлекая внимание, и включил звук, шепотом пояснив: «первая пошла».

— Леша, своди Ксюшу на неделе в районную поликлинику, ей надо анализы для бассейна сдать, лады?

— Хорошо. Ма, ты сегодня к ужину будешь?

— Да, как обычно. Купить что-то по дороге?

— Ксюше печенек, а мне батончиков протеиновых, с арахисом.

— Договорились.

Разговор закончился. Алексей растерянно водил пальцем по виску, дыхание участилось.

— Что скажешь? — поторопил Роман Сергеевич.

— Это слово в слово разговор, который был у нас на прошлой неделе, в понедельник. И я уже сводил сестру в поликлинику, и анализы на электронку пришли, и маме об этом сказал второго, в пятницу.

— Она ведь не могла забыть об этом и продублировать свою просьбу? Да и ты тут отвечаешь так, словно слышишь об этом впервые, верно?

— Верно! Этот диалог был неделю назад! И что это значит, как это возможно?

— Спокойно, Алексей, а то нас врачи выгонят, — Роман Сергеевич, наклонившись, сжал его плечо, — Давай пока прослушаем все, а потом будем делать выводы. Вторая звуковая дорожка!

— Мама! Ты где? Что случилось? Авария на испытаниях?

— Ты попал в аварию⁈ Леша! Почему ты молчишь?

Издалека раздаются крики. Мамин голос отдаляется от телефона, но она кричит, поэтому слышно каждое слово:

— Илья, отмени задачу! Отмена! Отмена!

Снова крики, грохот, телефон падает, и пространство заполняет шум помех.

Тишина стала почти осязаемой. Алексей забыл, как дышать. Спросил, с трудом овладев голосом:

— Кто этот Илья? Он мог сделать что-то… совершить диверсию?

— Илья Ладьев. Сейчас мы изучаем его биографию под микроскопом. Но пока рано что-то утверждать. Мама когда-нибудь говорила о нем?

— Нет, никогда. А как я мог спросить ее об аварии до того, как она произошла?

— Давай послушаем третью дорожку, — Роман включил звук.

— Леша! У нас авария! Это второй поток…

— Мама! Ты где? Что случилось? Авария на испытаниях?

— Зона расширяется! Свяжись с Игорем, мы не можем! Это поток…

Снова повисла тишина. Леша шумно выдохнул, съежился на кровати, обхватив плечи руками:

— Это диверсия! Почему кто-то смог нарушить ход эксперимента, отключить все защиты⁈ Как? Зачем⁈

— Мы изучаем такую версию. Пока известно, что твоя мама смогла позвонить третий раз. Значит, есть надежда, что они справились с тем, кто вызвал аварию. Если такой человек действительно есть. По этим диалогам нельзя сделать однозначный вывод.

— Почему три разговора сложились в один? Что там делает диалог недельной давности? — прошептал Леша. Ему стало душно и страшно.

— Это пока гипотеза, но среди изучаемых экзо-частиц были ранее неисследованные. Им еще не дано название, их свойства не определены. Этот эксперимент проводился с целью попытаться сделать это. Предположительно, экзо-частицы имеют отношение к гравитации. А гравитация влияет на свойства времени. Разговоры из разных дней могут означать какие-то изменения во времени. У нас по этому вопросу сейчас такие дебаты, что к ученым подходить страшно, могут и убить ненароком, — Роман виновато развел руками.

А потом они ушли, объяснив, что им, зная хронологию диалогов относительно жизни Алексея, нужно еще раз все проанализировать. А ему не мешает отдохнуть перед разговором с отцом.

Леша почти испытал раздражение от того, что обсуждение не продолжилось при нем. Попытался подумать обо всем происходящем, и о том, как можно вытащить маму и остальных. Но понял, что дико устал. И если не поспит хотя бы час, то разговора с папой не получится, потому что он сможет только нечленораздельно мычать и зевать в экран.

* * *

— А ты повзрослел, — с монитора улыбался такой же огненно-рыжий, как Леша, только сороколетний мужчина, со светлой кожей и веснушками по всему лицу. Глаза у них отличаются, у отца ярко-голубые, у Леши ближе к серому цвету, но с темной окаемкой.

— Пап, я маму вытащу! Все будет хорошо! — он сильно постарался, чтобы голос звучал убедительно. И еще сильнее старался верить в это сам.

— Зная, сынок. Но будь осторожен. Твоя задача сначала — добыть данные, которые помогут специалистам понять принципы существования этой супер-аномалии. Держи эмоции под контролем.

— Да, буду осторожен…

Они проговорили полчаса, больше обычного. По отцу было видно, что он сильно переживает, но держится. И все же разговор успокоил Лешу, он почувствовал любовь и поддержку на расстоянии. Раньше не особо обращал внимание, это было данностью –радующей, но обыденной. А сейчас Леша остро ощутил, как крепко они связаны: папа, мама, он, сестренка, и крылатая Дуська.

Ольга пришла вечером с осмотром, и после проверки показателей сказала, что завтра ему разрешат встать ненадолго. Он тут же выпросил свидание с Дусей. Врач согласилась, взяв обещание, что тискать лекошку он не будет. А то знает она некоторых, которые кидаются к животному с воплями и объятиями, а оно и убежать не может. Алексей рассмеялся и уточнил, не Ксюша ли это была. Ольга воздела брови кверху, ответив на его вопрос.

Настала ночь, и Леша снова уснул, успев на грани между дремой и глубоким сном задаться вопросом, почему она сказала, что его сны о падении могут быть связаны с аномалиями. И почему днем не спросил об этом у Романа Сергеевича?

И вот, он снова на крыше двенадцатиэтажки. Смотрит вниз, на асфальт, четко различая каждую точку на абсолютно гладкой поверхности. Откуда он знает, что она абсолютно гладкая? Как может видеть столь мелкие детали так четко с расстояния почти пятьдесят метров? Почему каждый раз он летит вниз, перпендикулярно поверхности, но не врезается в нее, а тонет? Перпендикулярность — в ней можно застрять. Что и чему перпендикулярно? Что за поток и какая зона расширяется? Почему диалоги из разных временных отрезков сложились в один разговор?

Леша открыл глаза в темноту, сел и не смог подавить возглас: перед глазами пульсировали объемные геометрические фигуры — сложные, светящиеся синим. Постепенно они погасли, и через десяток секунд он смог различать обстановку в темноте. А через полминуты зажегся неяркий теплый свет, в палату вошел Сергей — дежурный врач этой ночью.

— Что-то случилось?

— Просто сон…

— У тебя изменилась электроактивность мозга, — терпеливо объяснил врач, изучая показатели на терминале, соединенном беспроводным способом с круглыми мягкими наклейками на висках Алексея.

— Сначала сон, который мне и раньше снился, правда, слегка измененный. А потом я проснулся, и еще несколько секунд видел что-то вроде светящихся фигур…

— Фосфены? Да, так бывает при усилении электрической активности мозга. Как сейчас себя чувствуешь? Видишь что-то постороннее?

— Хорошо чувствую. Нет, все прошло.

Сергей вышел, погасив свет и прикрыв дверь. Алексей снова улегся, но около часа не мог заснуть. Вопросы, которые он задал себе во сне, не отпускали. Их с мамой диалоги, которые по факту произошли в разное время, как они сложились в один диалог? Время, время. Время — это стрела, из прошлого в будущее, верно? Одна стрела, один поток времени. А второй…

Он резко сел. Вытаращился в темноту. Второй поток времени! Перпендикулярный первому. Что произойдет для человека, который находится в первом потоке времени, но одновременно окажется на пути второго, перпендикулярного? Для человека из первого потока второй будет выглядеть как точка, в которой происходят сразу все события, от прошлого к будущему, одномоментно!

Но этот второй поток чем-то ограничен. Он же не услышал все телефонные разговоры с мамой, за все время ее работы в лаборатории. Значит, этот второй поток времени имеет рамки, это довольно короткий отрезок. Мама сказала что-то о зоне, которая расширяется. Он видел, как умножаются интерьеры с людьми внутри аномалии. Может, отрезок перпендикулярного времени каким-то образом умножается?

Роман Сергеевич еще в первую встречу дал ему визитку. Посомневавшись пару минут, ночь же, третий час, Леша трясущимися руками набрал номер. Приготовившись выслушать возмущенную тираду о вежливости или, что еще хуже, просто гудки. Но тот ответил почти сразу, и в голосе не было ни капли раздражения:

— Леша? Что-то случилось?

— Роман Сергеевич, простите за поздний…

— Брось, говори, ты же не просто так звонишь?

— Я понял кое-что!

Выложив свою догадку, Алексей еще не перевел дух, а Роман уже говорил с кем-то, кто видимо не спал, как и он. Он говорил не в телефон, но парень расслышал распоряжения разбудить группу математиков и физиков, перепроверить данные, вызвать других спецов, и начинать подготовку к измерениям. Потом он вернулся к разговору с Лешей:

— А ты молодец. У нас были схожие догадки, но не было уверенности. Ты эту проблему под немного другим углом рассмотрел, и твоя версия больше похожа на правду. Так, теперь постарайся уснуть, я понимаю, что ты перевозбужден. Но тебе нужно быстреевосстановиться, а нехватка сна этому не способствует.

Согласившись, что на ноги ему и правда нужно встать побыстрее, Леша вызвал Сергея и попросил снотворное. Оставшуюся ночь и все утро спал, как сурок, проснувшись ближе к обеду. Зато голова была непривычно ясной для этой недели.

Когда пришла Ольга и разрешила встать, строго постановив, что у него полчаса, Алексей сначала пробовал выторговать час. Но как только встал, понял, чем вызвана эта строгость. В голове помутилось, все пространство заполнили черные точки, а тело на пару секунд перестало слушаться. Пришлось опереться на быстро подставленную руку Ольги, оказавшуюся неожиданно сильной.

Потом были прогулки по палате, во время которых в глазах развиднелось, над телом вернулся контроль, и появилась уверенность в том, что он не шлепнется через пару метров ходьбы. В палату к Дусе отправился под конвоем Ольги, Сергея и пары человек в одноразовых халатах поверх гражданской одежды. Снова охрана?

Сначала его насмешила новость о том, что ей выделили целую палату. Но когда вошел внутрь и увидел лекошку на человеческой постели, такую маленькую и беспомощную, на глаза навернулись слезы, и он чуть не разрыдался. Прошептав ее имя, Леша подошел ближе, присел на стул у кровати, поставил локти на одеяло, и всмотрелся.

Дуся по-прежнему была без сознания. На голове и подмышкой, на выбритых участках кожи, такие же липучки с датчиками, как у него. Вокруг оборудование, столик с лекарствами и питательными инъекциями. К одной из лап подключена капельница. На терминалы выводится сердечная и мозговая активность. Все серьезно. Он осторожно провел рукой по Дусиной спине. Почесал за ухом. Теплая, дышит. Но никакой реакции.

Посидев с лекошкой минут пятнадцать, пошел к себе, и ходил еще пятнадцать минут, пока Ольга не остановила. Неохотно вернулся в кровать.

— Я мог бы еще походить. Отлично себя чувствую.

— Твой мозг так не думает, я все время наблюдала за его состоянием, — Ольга показала тонкий монитор в ладони, на который Леша не обратил внимания раньше.

— И что думает мой мозг?

— Что ходьба для тебя — это некий новый опыт. Твои нейроны снова прокладывают новые пути.

— И что же в этом нового? Почему он так считает? А говорить — это не новый опыт?

— Говорить — не новый, судя по данным, которые мы наблюдаем.

— Интересно.

— Да уж.

— А сейчас? — Алексей начал активно размышлять о том, как расположена его палата относительно сторон света, как размещены все предметы в ней относительно уровня моря, как они распределены в пространстве относительно него.

— Опа! Что ты сейчас делаешь? — Ольга даже подскочила на месте, ошарашенно всматриваясь в монитор.

— Ориентируюсь в пространстве.

— Леша, ты гений! Как ты догадался?

— Сам не знаю, наитие какое-то, — смущенно пробормотал он, лихорадочно соображая, а как он действительно до этого додумался?

— Я пошла, мне нужно с Романом Сергеевичем это обсудить. Отдыхай пока.

— Блин, опять «отдыхай»!

— Хочешь, чтобы мы отпустили тебя скорее? Отдыхай.

Он закатил глаза к потолку, и упал на подушку, раскинув руки. Как он догадался? Почему его мозг заново учится передвигать тело и ориентироваться в пространстве? Почему он смог зайти туда, куда не могут другие? Пока он был рядом с аномалией, и даже внутри ее «силового поля», его мозг подвергся изменениям. Его нейроны получили новые вводные. И теперь строят новые пути, возвращаясь к исходным данным? К тем, которые получили при рождении и взрослении?

Но тогда это должны быть старые пути. Хотя, его ведь не обследовали до происшествия. Для врачей все выглядит так, словно нейроны строят новые пути. Хотя они их строили внутри поля действия аномалии. А вот теперь, возвращаются к прежним путям. А поскольку эти старые пути давно ими выстроены, то возврат к ним происходит довольно легко. Иначе он был бы беспомощным, как младенец.

— Ладно, и что это нам дает? — прошептал Леша в потолок.

Может, новые пути, которые успели выстроить его нейроны, пока он находился в зоне супер-аномалии, это его личный ключ к проникновению внутрь? А Ксюша? Почему ее нейроны так себя не ведут, она же попала туда раньше? Дело в ее возрасте? Или каких-то особенностях организма? Или она вошла туда слишком рано, когда еще не подействовало то, что перестроило пути его нейронов?

Леша вздрогнул, вспомнив кое-что. Момент, когда он впервые вбежал в здание. Было не до того, чтобы обращать внимание на ощущения. А теперь пазл сложился: он вспомнил, что ощутил и услышал, забегая внутрь. Такие же воздушную волну и хлопок, которые чуть не столкнули их с Ксюшей с каркаса. Он вбежал в зону супер-аномалии в момент ее расширения! Хлопнув себя по лбу, Леша чуть не свалился с кровати. Как он сразу не понял⁈

Поделившись очередной догадкой с Романом Сергеевичем по телефону, выслушал его возмущение из-за того, что не вспомнил об этом сразу. А ведь тот просил по секундам описать все, что произошло в высотке. Почувствовав себя немного виноватым, Леша набросился на ужин: у куриной отбивной не было шансов.

В эту ночь сны не принесли ничего нового. Крыша, высота, полет, густая поверхность, принимающая его в свои недра вместо удара, синие искры вокруг. Уже знакомые мысли. И страх увязнуть навсегда в вязкой субстанции, так ловко маскирующейся под обычный асфальт.

Странно, но повторяющийся сон все-еще не стал привычным. Он пугал до чертиков, заставляя верить в неизбежность, безвыходность, бесконечность… Каждый раз, оказываясь в густой вязкой среде, теряя ориентацию в пространстве, не понимая, как дышит и сможет ли дышать долго, Леша ощущал ужас. Словно терял себя, свою личность, осознание себя живым, реальным человеком. И с какой же радостью и облегчением открывал глаза навстречу утру, понимая, что проснулся.

Глава 11

Высотка. 8 сентября 2072

Все утро Алексей сдавал тесты врачам. Ходил и бегал на тренажерах, и по больнице с приклеенными датчиками, слушал музыку в наушниках в аппарате МРТ, сдавал анализы и отвечал на вопросы. Перед обедом Ольга сказала, что дает добро на выписку. Пояснила, что держала бы его минимум пару дней, но ждать больше нельзя. Поэтому, на местах экспериментов будут дежурить медбригады с полным набором оборудования.

Она говорила что-то еще, но Алексей с трудом воспринимал слова, ему не терпелось дождаться двух часов и перейти к действиям. Ольга, поняв, что разговоры о безопасности, и еще не полной готовности к экспериментам бесполезны, оставила его в покое.

Кое-как пообедав, Леша с трудом дождался водителя, сел на заднее сиденье электрокара, поздоровавшись с сотрудником МЧС, занимавшим переднее. Всю дорогу их сопровождал эскорт из нескольких машин с военными и дроны. Начать решили с высотки, раз именно там он смог зайти в зону действия аномалии. Кроме того, ученые сводной группы предполагают, что сила влияния аномалии в высотке должна быть ниже, чем в ее институтской части.

Дима в телефонном разговоре немного странным голосом сказал, что им рекомендовали остаться дома. Мол, все равно никого подпускать не станут ближе, чем на полкилометра. Ника не звонила, наверное, решила, что лучше поговорить потом, когда все получится. Из-за этого Леша немного взгрустнул, но быстро пришел к выводу, что может это и к лучшему. Не будет отвлекаться на эмоции.

Дорогу от больницы до места он даже не пытался запомнить. В окнах мелькали другие электромобили и электробусы, разноцветные жилые комплексы, деревья с остатками золотой листвы, парки и детские площадки, спорткомплексы, предприятия, административные здания. Тело охватил мандраж. Ольга с врачами выехала за пол часа до него, он видел их в окно палаты. Сначала удивился, что в группу электрокаров входит реанимобиль, но потом вспомнил о ее словах. Страховаться, так по полной.

Электрокар с водителем довез его почти к высотке, через центральные ворота стройки. Вокруг дома, по стометровому периметру, стояло оцепление из военных и какой-то техники. Но перед проходом через оцепление Лешу ждал сюрприз: Ника и Дима. Ксюшу оставили с родителями друга. Им дали пять минут, которые они потратили в основном на заверения в том, что все будет хорошо, обещания быть осторожным, похлопывания по плечу от Димки и обнимашки от Ники. От последних Леша чуть не раскис, но все-таки сумел собраться.

Потом ребят попросили удалиться за пятисотметровый периметр, предоставив электрокар. Оказалось, что выстроили три: в десяти, ста и пятистах метрах. Просто третий он проехал, не обращая внимания на окружающий мир за окном. Десятиметровый периметр был обозначен сборным забором из металлических конструкций с воротами высотой в два метра. Вдоль него на равных расстояниях стояли ребята в форме Военной полиции и Росгвардии. Когда Леша прошел через ворота, его встретили Роман Сергеевич и Ольга. Тут же расположились все медики, поставив реанимобиль в тени здания, на расстоянии нескольких метров от него.

К ним подошла небольшая группа военных, двое из которых представились Владимиром и Олегом, и пояснили, что будут сопровождать эксперимент от ВКС. Алексей слушал, кивал, отгонял плохие мысли и сосредотачивался на задаче. Роман Сергеевич заговорил:

— Первая попытка: экипируем тебя в скафандр средней защиты, с воздушными баллонами, беспроводной связью, мини-роботом для сбора данных и анализов. Закрепляем трос-страховку. Если удастся зайти так, твоя задача будет простой: заходишь в зону действия аномалии с роботом в руках, опускаешь его на пол и стоишь у входа. Все остальное сделает робот: возьмет пробы и зафиксирует все доступные науке спектры частот и излучений на трех приближениях к объекту — у входа, в полутора метрах и рядом с объектом.

— А если в этом всем и с роботом я не зайду?

— Тогда вторая попытка: без скафандра, с частичной экипировкой, с роботом. Не получается — следующие попытки, где будет меняться степень твоей защиты и наличие роботизированных помощников.

— Ладно. Я пошел?

— Ты понял, что не будешь пытаться проникнуть в саму аномалию? Нам нужно сначала получить и обработать данные в зоне ее действия. Причем, в высотке и в институте. Пока мы их не проанализируем, никаких новых шагов предпринимать нельзя.

Леша на пару секунд замешкался с ответом, мысленно не соглашаясь с таким раскладом. Что мгновенно прочел в его глазах Роман Сергеевич.

— Алексей, ты — единственный, кто может зайти туда и вернуться. Возможно. Мы сейчас узнаем, не закрылась ли и для тебя эта дверь. Но если там что-то случится, и мы не сможем вытянуть тебя с помощью троса — все. Других вариантов понять что-то об аномалии и спасти людей, находящихся внутри, у нас нет. Те данные, которые нам удалось собрать на стройке, в более широкой зоне пропавшей связи, ни о чем не говорят без контекста — данных из близкой к феномену зоны. Наши знания о единичных экзо-частицах не дают картины для понимания этой супер-аномалии.

Леша сжал зубы, уставившись в землю. Утром он собирался попытаться проникнуть в сам объект, снова. Но сейчас слова Романа Сергеевича остудили его пыл.

— Ладно, я понял, — нехотя подтвердил он.

Влезть в скафандр ему помогали двое парней из ВКС. Владимир проинструктировал, как дышать, пользоваться микрофоном, поилкой, потосборником, системой хранения отходов, применять встроенную в бедро скафандра аптечку, если она не сработает автоматически. Ольга рассказала, какие препараты из аптечки в каких случаях могут понадобиться. На все ушло больше двух часов. Леша полностью сосредоточился на усвоении информации. Упусти сейчас что-то важное, и провалит все дело из-за какой-то мелочи.

Скафандр оказался более удобным, чем он представлял. Легче, гибче, с доводчиками движений на сгибах рук и ног. Через несколько минут тренировок он понял, как это работает. Стоит начать движение, например, поднимать руку от бедра, как доводчик продолжает движение и рука поднимается сама без дополнительных усилий. Оказалось, что эту функцию можно регулировать, в зависимости от давления среды и силы гравитации.

Он потренировался ходить, ощущения были непривычными. Ботинок скафандра имел интерактивную подошву, которая подстраивалась под ландшафт, выравнивая давление неровностей поверхности на стопу. На большой камень наступить было бы, конечно, не комфортно, но довольно крупный гравий сразу стал намного меньше ощущаться при ходьбе. Леша вспомнил, как болели ступни несколько дней после его забега к высотке, когда он мчал, не разбирая дороги, и не уклоняясь от отдельных крупных комков гравия.

Потом его познакомили с роботом, напоминавшим среднего размера собаку, только из металла и полимеров. Он отличался от тех, что продавались в обычных магазинах робототехники. И внешне, и функционально.

— Сразу видно — боевой песик, — одобрительно хмыкнул Леша.

Роман Сергеевич улыбнулся и подтвердил:

— Да, таких в гражданской продаже нет. Только для военных, подводных работ и космоса.

Когда закрепили тонкий легкий композитный трос в карабине скафандра, Леша усмехнулся:

— Думаете, будете выдирать меня из пасти чудовища?

— Если там есть чудовище, используем тебя, как наживку, — серьезно сообщил Роман Сергеевич, вызвав у Леши смех.

— Так, отставить хиханьки, — тихо скомандовал тот, — сосредоточься.

Леша выдохнул, успокоился, и направился к входу в высотку. Подошел к тому же проему для двери, через который забежал впервые. Решили повторить максимально все, что он сделал в прошлый раз. Протянул руку в перчатке скафандра к предполагаемой границе того, что не пускало внутрь остальных. Рука встретилась с чем-то твердым, упругим, невидимым. Надавил сильнее — стена. Слегка пружинящая, но крепкая. Навалился всем телом — ни в какую. Робот также уперся в преграду.

— Что ж, снимаем скафандр, — разочарованно произнес Роман Сергеевич, — ребята, облегченную экипировку, — крикнул он двум военным, облачавшим его в скафандр.

— Ну, зато я теперь знаю, как скафандр носить, — напряженно пошутил Леша вслух, добавив мрачно про себя: «и как в нем в туалет ходить».

Для второй попытки его снабдили легким защитным костюмом из брюк и куртки с высоким воротником стойкой. Добавили съемный дыхательный аппарат, накладную аптечку закрепили на предплечье. Вместо робота-собаки — роботизированный чемоданчик для исследований, оказавшийся с сюрпризом. Аппарат был покрыт белковым полимером, и бежевая поверхность его на ощупь напоминала человеческую кожу.

К чемоданчику добавили металлический телескопический держатель, чтобы Леша мог, стоя у входа, передвигать прибор. На лбу закрепили обруч с камерой. Снова проинструктировали. Снова закрепили трос, теперь вокруг талии. Мягкие круги датчиков из похожего белкового полимера, приклеенные к телу, обеспечивали замеры его показателей.

Так Алексей смог зайти частично. Чтобы понять, что его не пускает, попробовали несколько вариантов и выяснили, что дело в держателе для чемоданчика. Отказались от него. Теперь Леше предстояло самому перемещать чемоданчик для забора проб и тестов.

На этот раз он вошел сразу. Коснулся рукой пустого проема подъезда, не почувствовав сопротивления. Двинулся дальше и вошел внутрь. Обернувшись, увидел уже знакомую картину. Роман Сергеевич говорил что-то другим спецам, но теперь он не слышал ни слова. Один из военных в форме ВКС, Олег, выполняя указания Романа, попробовал зайти следом за Алексеем. Не получилось.

Присмотревшись внимательнее к тем, кто находился дальше от высотки, Леша увидел то, что не заметил в спешке прошлого раза. Движения людей вдали замедлились, даже птицы в небе теперь летели, как в замедленной съемке. Он хотел снять это на смартфон, но вспомнил, что через камеру на лбу фиксируется все, что он видит.

Засек время на смарт-часах, развернулся, осмотрев помещение. Супер-аномалия разрослась, теперь до наружных стен дома от ее мутной поверхности было около двух метров. Он сразу же постарался не всматриваться в эту муть, таящую ловушку для восприятия.

Помня о задании, Леша нажал иконку на чемоданчике, и поставил у самого входа. Внутри прибора что-то зажужжало, зашевелилось. Щупы разной длины начали выдвигаться и задвигаться. Пробы пола, воздуха, ближайшей стены, и даже металла каркасной конструкции. Выдвинулись короткие антенны, завертелись крохотные уловители волн и частиц.

Чемоданчик коротко пикнул, подав сигнал о готовности. Алексей обернулся, снаружи вроде все покойно. Роман, Ольга, двое военных и еще несколько человек сгрудились у входа, глядя на него и аномалию. У двоих в руках видеокамеры разных конструкций. Время от времени они переговариваются между собой. Трос лежит на полу, который переходит в гравийное покрытие снаружи дома. Невидимая граница, которую смог пересечь только он, казалось, ничем на него не влияет.

Леша взял чемоданчик в руку, повернулся к объекту, прикинул расстояние в полтора метра, и сделал шаг. Трос сначала натянулся, потом ослабил давление. Почему, парень понял в следующий момент, обернувшись к выходу. Часть троса стелилась от него по полу, обрываясь изнутри в нескольких сантиметрах от невидимой преграды. Оставшаяся часть снаружи покоилась на гравии. Роман Сергеевич быстро поднял трос, осмотрел место обрыва. Леша успел заметить, что оно гладкое, словно обрезано плазморезом.

Не дожидаясь реакции людей снаружи, он отвернулся. Снова включил чемоданчик и принялся ждать, пока тот повторит взятие проб со всего, до чего может дотянуться. Ну, трос оборвался. В прошлый раз никаких тросов не было. И все живы. Просто будет еще аккуратнее. Сигнал чемоданчика — готово.

Следующий шаг, и он максимально близко к видимой границе аномалии. Встал так, чтобы не касаться ее самому. Взгляд в пол. Включил прибор. Сам отошел от объекта на полметра. Покалывание в теле ощутил почти сразу после того, как раздался очередной сигнал о готовности.

— Пора убираться, — пропел Леша себе под нос, шагнул ближе к аномалии, взялся за ручку чемоданчика и быстро отступил.

Покалывание нарастало. В глазах на мгновение потемнело. Покачнувшись, он медленно развернулся в сторону выхода. Проход, озаренный солнечным светом, маячил в каких-то двух с половиной метрах. Он уже напряг ногу, чтобы шагнуть вперед, как раздался уже знакомый хлопок. Воздушная волна толкнула его, ощутимо качнув. Краем глаза он заметил, как на несколько сантиметров в объеме увеличилось тело супер-аномалии, придвинув границы к стенам высотки.

В этот же миг ярко представилось, как расстояние до выхода удлиняется, сверкающий солнечным светом прямоугольник уменьшается, становясь недостижимым. Как он ползет много часов по розоватому пыльному полу, задыхаясь, борясь с болью, терзающей тело мириадами игл. Да так и умирает, не сумев преодолеть громадное расстояние.

Леша ошарашенно тряхнул головой, избавляясь от пугающе реалистичной иллюзии. Что за бред⁈ Тут два метра пройти! Сделал шаг, и снова застыл. У выхода, спиной к нему, стоит полупрозрачный парень, одетый как он. По спине побежали мурашки. С ужасом осознав, что прямо сейчас наблюдает собственную спину, Алексей зажмурился и прошептал:

— Второй поток времени. Это и есть перпендикулярность, в которой можно застрять. Если я начну в нее погружаться, здесь будет становиться все больше меня. Но пока нас только двое, у меня больше шансов выйти.

Леша напрягся, и с усилием сделал второй шаг. Чуть правее, чтобы не столкнуться со своим двойником, идущим теперь лицом к нему по направлению к объекту. Он полупрозрачный, и скорее всего, они просто прошли бы друг друга насквозь. Но Леше стало жутковато от одной лишь мысли об этом.

Старался не смотреть двойнику в глаза, но как обычно и бывает, когда сильно стараешься чего-то не делать, взгляд сам скакнул в сторону, встретившись с прозрачными серыми глазами на знакомом лице. Леша вздрогнул. Изменилось ли выражение лица призрачной копии? Может, что-то в его взгляде… Парень крепко сжал зубы, и приказал себе оторваться от лица двойника. Тем более, тот прямо сейчас равняется с ним плечом, и проходит мимо. Выдохнув, он сосредоточился на выходе, манящим свободой, солнечным светом и взволнованными лицами наблюдающих за его коротким путешествием.

Людей снаружи было видно, но все подёрнулось легкой зябью. Будто он смотрел на их отражение в прозрачном пруду, в который уронил камешек. Они были совсем близко, кто-то снова пытался зайти. К нему тянули руки, что-то говорили.

Леша прижал чемоданчик двумя руками к груди, и сделал третий шаг. Продавливая что-то гибкое, но не желающее выпускать, совершив усилие, кажется, даже не телом, а внутри головы, он оказался в чьих-то руках. Его подхватили, потянули, послышались голоса, гул ветра и техники. Короткое чувство невесомости, будто его несут, под спиной оказалась мягкая поверхность. Носилки, надувной матрас?

— Так, герой, ты меня видишь, слышишь? Как чувствуешь себя? — над ним склонилось встревоженное лицо Ольги.

— Нормально чувствую, — прошептал он, улыбаясь.

— Тогда расслабь руки, и отпусти чемоданчик, — попросила она.

Он сосредоточился на теле, разжал пальцы. С трудом ощутил, как что-то вынули из рук. Сгустилась темнота, оставив небольшое светлое окно, в котором передвигались фигуры, размываемые туманом, переговаривались голоса, смещаясь на низкие частоты, и сливаясь с гулом. Гул нарастал. Покалывание внезапно усилилось, затопив все тело удушливой волной ледяных уколов. Свет погас.

Глава 12

В лаборатории. 8–9 сентября 2072

На этот раз он пришел в себя через шесть часов. В палату заглядывала луна, заливая пол серебристым светом. Роман Сергеевич связался с ним сразу, как только врачи убедились, что Леша способен общаться.

— Ты молодец, все сделал правильно. У нас есть запись с камер, куча данных для анализа. Живой и почти здоровый ты.

— Почему почти, смотрите, как я быстро очнулся⁈ Хоть сейчас могу в Институт пойти!

— Нет. Это сделаем завтра. А пока нам предстоит бессонная ночь обработки и анализа данных. А тебе нужно отсыпаться. Восстанавливай силы для завтрашнего дня. Там, скорее всего, будет сложнее.

— Почему сложнее? Потому что там источник супер-аномалии?

— Ее причина, да. Оборудование, над которым утерян контроль, и которое теперь производит экстремальное количество экзо-частиц, выводя аномалию на макроуровень все в большей степени. Но это пока гипотеза. Завтра нужно будет получить данные, чтобы мы могли лучше понять, как вывести людей и выключить аномалию.

— Она опасна не только для тех, кто внутри, да? — Леша до последнего надеялся, что это не так.

— Сочетание двух факторов: четырехмерный растущий объект и перпендикулярная направленность второго потока времени, в котором он существует одновременно с нашим временным потоком. Все это может коллапсировать в черную дыру. Надо говорить, что будет дальше?

Леша мотнул головой, похолодев. Но почувствовал благодарность за то, что Роман не стал скрывать от него правду.

Он долго не мог заснуть. Мысли вились в голове взбудораженным роем. Под одеялом стало слишком жарко. Без него холодно. Он не мог найти удобную позу и ворочался с боку на бок. Голова начала болеть. Прошла. Потом стало слишком тихо. Это раздражало. Зачесалась ладонь.

Леша поднял правую руку, чтобы почесать левой и застыл. Под ногами серый асфальт и ступени, чуть дальше. Он стоит и держит руки полусогнутыми, ладонями к лицу. Подняв взгляд, обнаружил, что стоит перед входом в Технологический институт. Откуда он знает, что это институт, хотя никогда не приходил к маме на работу? Ведь на фотографиях пятилетней давности вход выглядит по-другому. Все такое реалистичное, объемное. Только людей нет.

Леша поднялся по невысокой лестнице, подошел к металлическим дверям, они раздвинулись, открыв широкий светлый вестибюль с заросшими плющом стенами. Вдоль стен уютные диваны и столики. Кофе-машины, автоматы со съедобной мелочевкой. Откуда-то льется мягкий дневной свет, хотя окон не видно.

Куда теперь? Задумавшись о направлении, он прошел несколько раз по окружности, заглядывая в светлые коридоры и на лестницы, нашел две лифтовые шахты. Поколебавшись, выбрал одну из лестниц, и побежал наверх. Сколько там этажей? Мама никогда не говорила, на каком их лаборатория.

Но он ясно почувствовал, что ему нужен второй. Вышел в серый коридор с чередой белых дверей. Везде замки, которые открываются нажатием пальца, с одновременным проведением карты через щелевой сканер. Но у него нет карты, да и отпечаток явно отсутствует в базе допусков. Нужная дверь оказалась в конце коридора. Как определил, что именно она? Мысленно пожав плечами, Леша просто толкнул, дверь открылась и, зайдя внутрь, он замер в немом изумлении.

Огромный зал, высотой метров десять, заполненный оборудованием, в некоторых местах почти доходящим до потолка. По краям зала, вдоль стен, металлические лестницы и мостики в три этажа. Под потолком три металлических моста делящих зал на три части, с поднятыми сейчас кранами для перемещения грузов.

Часть зала отведена под трубу, замкнутую в окружность, диаметром около пятнадцати метров. Мини-коллайдер? Рядом, в полимерных кожухах, аппараты, похожие на систему охлаждения. Множество компьютерных мониторов по всему периметру зала. На офисных столах и на стенах. Аппаратура, где электронные панели с иконками соседствуют с механическими рычагами, винтами, кнопками — аналоговое дублирование систем?

Мониторы на высоких стенах черны, смотрятся, будто прямоугольные иллюминаторы на космическом корабле. Только звезд не хватает. Это ведь мамина лаборатория? Но почему нет людей? Где все?

Он топтался в центре зала, недоуменно оглядываясь, как вдруг что-то неуловимо изменилось. Зал наполнился звуками: ходьба, разговоры, дыхание, сигналы аппаратуры. Мониторы на стенах и столах засветились, наполнились графиками, схемами, текстами, формулами. В следующее мгновение появились люди. Тридцать человек одновременно. Все сотрудники лаборатории.

Леша начал искать глазами маму, и обнаружил ее наверху, на втором этаже мостика, который опоясывал зал по периметру. Она говорила с пожилым мужчиной, который показывал ей что-то в планшете.

Никто его не замечал. Интересно, если позвать маму, она его увидит, услышит? Он уже хотел крикнуть, но со стороны коллайдера послышались новые звуки. Гудение, писки, ритмичное потрескивание. Убедившись, что все спокойны, Леша подошел ближе. Вокруг трубы собралась группа из десятка человек, видимо, готовятся к запуску. Остальные распределились по залу: одни сели за столы с мониторами, другие расположились вдоль стен, глядя на ожившие «иллюминаторы».

Снова посмотрев на маму, Леша заметил, как она удивленно смотрит на телефон, подносит его к уху. Подбежав под мостик, на котором она стояла, успел услышать:

— Ты попал в аварию⁈ Леша! Почему ты молчишь?

Со стороны раздались крики. Дернувшись, он обернулся. Что-то произошло. По всей лаборатории пронеслась волна вскриков, несколько человек метнулись к столам с мониторами.

Сверху донесся мамин крик:

— Илья, отмени задачу! Отмена! Отмена!

Она торопливо спускалась с лестницы, вслед за ней пожилой мужчина. Телефон выпал из руки на ступеньку, но она не обратила внимания.

Леша посмотрел туда, куда испуганно смотрела мама. Двое парней подбежали к третьему, сидящему за самым дальним от коллайдера столом. Крики, грохот. Между этими тремя возникла потасовка, полетели стулья и тяжелые папки со столов. Звуки сдвигаемой мебели и падающих предметов наполнили зал.

Этот парень, похоже, делал все, чтобы не подпустить двоих к своему компьютеру. Он дрался, как сумасшедший, с ним никак не могли справиться. Зал наполнился сигналом тревоги, за дверями в коридоре послышался топот бегущих ног.

А дальше Леша словно разделился, и видел теперь одновременно три потока событий.

Первый: над коллайдером возникает туманное облако, от него через зал проходит воздушная волна со звуком хлопка. Облако быстро растет, уплотняется и формируется в оплывающую каплю трехметрового диаметра в самой объемной части. Людей, стоявших рядом с коллайдером, в момент хлопка отбрасывает на несколько метров. Несколько человек поднимаются и пытаются подойти к туманной капле и панели ручного управления коллайдером, но их отбрасывает, снова и снова.

Второй: с пространством лаборатории что-то происходит. В пяти метрах от стен, по неровной окружности вокруг коллайдера и капли, возникают искажения в воздухе. Под потолком тоже. Дверь распахивается, и в зал вбегает группа людей в серых защитных комбинезонах и дыхательных масках. Но пробежав около пяти метров вглубь зала, они сталкиваются с невидимой преградой. И остаются снаружи образовавшейся зоны действия аномалии.

Третий: к двоим, дерущимся с третьим, на подмогу бежит несколько мужчин. И мама. Им удается скрутить его и силой усадить на стул. Мама кричит:

— Илья, ты с ума сошел⁈ Что ты применил⁈ Как защиты обошел? Ты понимаешь, что у нас взрывной рост экзо-материи? Это катастрофа! Как отключить твою хрень⁈

Черноволосый мужчина лет тридцати, сидящий на стуле с заведенными за спину руками, странно улыбается. Взгляд слегка расфокусирован, голова покачивается. Он не в себе, отрешенно думает Алексей. Похоже, к такому выводу приходит и мама. Смотрит на него еще пару секунд, потом бросает:

— На успокоительное его! Двоим дежурить рядом. Руки связать, со стула не поднимать.

Она оглядывает зал, видит, что происходит над коллайдером, и за невидимыми стенами. Там, кроме спецов в сером, уже толпа из других сотрудников и охранников. Пройти дальше невидимой границы никто не может. Несколько сотрудников по эту сторону общаются знаками и наспех написанными записками с теми, кто снаружи. Граница между ними быстро становится мутной, начинает искажать изображения. Общаться становится невозможно.

Мама оглядывает мониторы, что-то быстро обсуждает с остальными. Бежит к лестнице, находит телефон, звонит кому-то. Видимо, безуспешно. Звонит снова:

— Леша! У нас авария! Это второй поток времени. Мы не можем прервать рост экзо-материи, ее гравитация формирует отдельный временной поток. Слышишь? Леша! — она умолкла на пару секунд, и снова заговорила:

— Зона расширяется! Свяжись с Игорем, мы не можем! Это поток времени, он изолирует нас. Нужно остановить рост экзо-материи, мы отсюда не можем подобраться к источнику…

Со стороны слышится странное хихиканье. Леша смотрит на Илью, тот продолжает хихикать и вдруг заявляет:

— Я не думал, что это сработает так мощно. Перестарался. Теперь всей Земле конец!

Все исчезло.

Леша открыл глаза в темноту, резко сел в постели. Сердце стучало где-то в горле. Перед глазами снова пульсировали светящиеся объемные фигуры, постепенно затухая. Он всхлипнул и прошептал: «мама…».

Торопливо вошедшая в палату Ольга включила свет и застала его сидящим на кровати. Парень сгорбился, закрыл лицо руками и тихонько стонал. Измерив резко изменившиеся показатели электрической активности мозга, она села рядом и попросила объяснить, что случилось.

Через полчаса в его палате был уже Роман Сергеевич и несколько сотрудников сводной группы. Шел шестой час утра. Попытка захода в зону институтской аномалии была назначена на девять. Но теперь им нужно обсудить новые данные. Все расселись, кто на стульях для посетителей, кто на небольшом диванчике. Пили кофе, чай, помечали что-то в смартфонах, планшетах, иногда шепотом переговаривались.

Роман Сергеевич, расположившись на стуле у окна, пил черный кофе из стаканчика. И рассказывал Алексею:

— Все эксперименты и испытания, которые проводятся в лаборатории, сначала имитируются Искусственным интеллектом в симуляциях. Так стараются предусмотреть разные варианты развития событий. От рискованных разрабатывают защиту, обычно в несколько ступеней. Самая мощная защита — одновременно самая простая, прекращение эксперимента. Для микро-масштабов это работает идеально. Прекращается поддержка существования экзо-частиц. Они испаряются или аннигилируются. Это ведет к существенным финансовым убыткам, конечно, но лучше, чем техногенная катастрофа.

— Как мог один человек отключить все защиты? Что он сделал такого, из-за чего десяток частиц вырос в монстра?

— Мы не знаем, что он применил. Исходя из твоего сна, можно предположить, что работал над этим какое-то время, ничем не выдавая своих намерений. Такие вещи не создать за день.

— И его не вычислили?

— Нам уже точно известно, что Илья переехал сюда из серой зоны в подростковом возрасте, с родителями. Там учился в обычной школе, не имел никаких связей с подозрительными структурами и личностями. Здесь хорошо учился, пошел в науку. Никаких связей с кем-то из-за рубежа не имел. Никакой подозрительной активности за все время жизни у нас.

— Серая зона? Какая из них?

— Бывшая Франция.

— Она же под нашим патронажем?

— Верно.

— Это ведь был не совсем сон? Как я мог увидеть все это, не присутствуя там физически? Как мог оказаться в лаборатории в день эксперимента? Я что, умер и отправился в прошлое?

Вмешалась Ольга:

— Точно могу сказать, что ты не умирал, мы фиксируем твое состояние круглосуточно. Электрическая активность мозга изменилась, пульс увеличился, но ничего подобного клинической смерти ты не переживал этой ночью.

— Знаешь, как мы видим? — неожиданно спросил Роман Сергеевич.

— Что? Какое отношение… — Леша прервал себя и подумал, — Ну, глаз получает уменьшенное изображение в перевернутом виде и мозг обрабатывает его.

— Назовем эту сложнейшую обработку мозгом поступающей зрительной информации интерпретацией, — предложил Роман, — А новые вводные для нейронов, которые ты получил, когда вошел в зону аномалии в момент ее расширения, назовем нейронным ключом.

Алексей хмыкнул и кивнул. Нейронный ключ — подходящий термин.

— Наш мозг получает зрительную информацию в перевернутом виде, в уменьшенном размере, из двух глаз, которые совершают сверхбыстрые движения — саккады, — Роман Сергеевич постучал кончиком указательного пальца себя по лбу:

— Но в результате видим мир не перевернутым с ног на голову, а нормальным. Окружающие предметы соответствуют своим размерам. Мы воспринимаем расстояния, объем и глубину. Получаем единую картинку, не разделенную надвое. И она не трясется каждые восемьдесят миллисекунд. Все это, благодаря интерпретации мозгом полученной информации. И не только от глаз.

Роман сделал глоток, секунду помолчал, и продолжил:

— Мы предполагаем, что получив нейронный ключ, твой мозг смог интерпретировать информацию, полученную из второго потока времени, от супер-аномалии. Поскольку он перпендикулярен нашему, информация поступила в спрессованном, сжатом виде. Твой мозг частично интерпретировал ее, частично расшифровал, разложил на части хронологически, и как бы развернул параллельно нашему потоку времени.

Алексей мысленно представил стрелу основного потока времени, потом короткий перпендикулярный ей отрезок. Представил, что основание короткого отрезка — это тот момент, когда он вбежал в высотку и получил нейронный ключ вместе с «пакетом» информации. И развернул перпендикуляр, параллельно основному потоку. От точки, где было его основание, назад, в прошлое.

— Получается, что в процессе интерпретации мой мозг получил информацию о будущем из второго потока времени?

— Ну, для второго потока эта информация не была будущим, она была настоящим. А твой мозг развернул ее в прошлое. И ты, в прошлом, когда увидел первый сон о падении в мягкий асфальт, получил эту информацию в иносказательном виде. Подсознание часто сообщает нам что-то метафорическим языком.

— Разве это не нарушает все эти принципы… Причинно-следственных связей, невозможности возникновения временных парадоксов?

— Второй поток времени вмещает сразу все события на собственной линии, когда проецируется на нашу линию в виде точки. Произошедшее и не является парадоксом. Ты получил информацию о будущем из второго потока времени, а не из нашего. А мы теперь знаем о возможностях человеческого мозга намного больше, чем раньше. Хотя, у меня появилось ощущение, что мы обнаружили в хорошо освещенном и известном нам помещении еле заметную дверцу. Приоткрыли ее — а там гигантский темный зал, размером с неисследованную планету.

Леша почувствовал холодок затылком, и поежился. Спросил:

— Ладно, допустим, мой мозг получил так информацию о будущем, и что-то мне заранее показал в зашифрованном виде. А что произошло сегодня? Я каким-то образом оказался в лаборатории, в которой в реальности никогда не был. И увидел то, что видеть никак не мог!

— Спокойно, — Роман Сергеевич примиряюще поднял ладони перед собой, — Ты сейчас во сне и наяву решаешь одну задачу — как спасти маму. Думаешь об этом, когда спишь или когда тебе кажется, что отвлекся на что-то другое. Твой мозг занят этой задачей круглосуточно. Не удивительно, что он стремится использовать все возможности, даже вновь открытые. Вероятно, мозг не только способен интерпретировать спрессованную информацию из второго потока времени, и развернуть ее параллельно нашему. А еще и проделать обратную операцию. Создать информационную копию тебя и отправить ее в перпендикулярный временной поток с задачей увидеть самому, что случилось.

— А что происходило со связью? Почему я не мог ей дозвониться, а она мне смогла? И почему она не могла дозвониться до своего начальника? А этот, первый звонок⁈ Я видел, как она взяла трубку и спросила, попал ли я в аварию! Но я же не звонил ей первым! Наоборот!

— Ты видел, как она набирала твой номер, прежде чем заговорить с тобой об аварии?

— Мм, нет, кажется. Она посмотрела на телефон, словно увидела мой вызов, и ответила.

— Да, с этим пока не понятно. Насчет остального: она смогла дозвониться до тебя после, потому что искажение пространства-времени на тот момент было не достаточным, чтобы помешать этому. Но его уже хватило, чтобы она не могла дозвониться начальнику, и чтобы для тебя на этот разговор с мамой наложились остальные разговоры. Звонок прервался, когда вторая линия времени полностью оформилась и изолировала часть лаборатории. Мы пока точно не знаем, из-за чего такие искажения свойств связи. Это как раз выяснится, если тебе удастся добыть данные институтской аномалии. Предположения есть, конечно, но говорить о них еще рано.

— Пока мы тут думаем, может с ними что-то… — Леша не смог продолжить, и ожесточенно потер лоб.

— Понимаю, — сочувственно произнес Роман Сергеевич, — но мы не можем действовать еще быстрее, и так рискуем. Если наши предположения верны, твоя мама и сотрудники лаборатории находятся в относительной безопасности, и время еще есть.

Глава 13

Супер-аномалия в Институте. 9–10 сентября 2072

До начала замеров в Институте Леша поспал пару часов. Хоть он и чувствовал себя немного не выспавшимся, врачи решили, что никаких бодрящих препаратов принимать нельзя, это может повлиять на поведение нейронов. Экипировку оставили прежней, но без троса.

На этот раз решили обойтись без встреч с ребятами и сестрой, разговоров с отцом. Они спешили, да и не хотелось, чтобы какая-нибудь сильная эмоция выбила Алексея из колеи. Ему предстояло не только пройтись с чемоданчиком от входа в лабораторию к сфероиду-аномалии. Нужно было повторить эксперимент с прикосновением к ее поверхности. И провести замеры в этот момент не только среды, но и реакций своего организма. Чтобы минимизировать воздействие на сердце, под одежду налепили внешний водитель ритма, для нормализации сердцебиения, при необходимости. Это было важным этапом, который поможет понять, сможет он войти в саму аномалию в имеющейся экипировке или это смертельно опасно.

Леше так не терпелось приступить, что на завтрак он не смог затолкать в себя ничего, кроме плитки горького шоколада. К институту подъехали на трех электробусах и двух электрокарах. Прошли через три охранных периметра. Экипировку на Алексея надевали уже в пятидесяти метрах от центрального входа. В процессе он оглядывался по сторонам, дав волю любопытству. Территория института оказалась довольно большой. Дальше располагалось несколько других корпусов, трех и пятиэтажный. Основной корпус, где была мамина лаборатория, представлял собой длинное здание в четыре этажа, окруженное парком с зонами отдыха.

Вокруг основного корпуса не наблюдалось никаких странностей вроде тех, что он наблюдал из недостроенной высотки. Вместе с небольшой группой сопровождения, остальные остались снаружи, Леша вошел внутрь институтского корпуса. Вестибюль ничем не отличался от увиденного во сне. Разве что теперь здесь были люди, вошедшие вместе с ним.

Они поднялись на второй этаж по одной из лестниц, лифты были отключены одновременно с сигналом тревоги, еще пятого сентября. Коридор с серыми стенами и белыми дверями, еле слышное гудение потолка, вся поверхность которого испускала мягкий дневной свет. Эхо от их шагов, дыхания, тихих разговоров.

Роман Сергеевич повторял указания о том, что он должен сделать и как себя вести, особенно в случаях плохого самочувствия или непредвиденных происшествий. Выбор был не большим, но Алексей внимательно слушал и кивал, не позволяя себе расслабиться и отнестись к чему-то несерьезно. Слишком многое от него зависит, чтобы включать строптивого подростка или рассеивать внимание.

Они зашли в зал лаборатории, убедились, что зона действия супер-аномалии начинается в пяти метрах от входа. Группа сопровождения — Роман Сергеевич, Ольга с двумя врачами, и двое уже знакомых военных в форме ВКС, остались у дверей. Один из военных начал снимать происходящее на камеру, один из врачей расставил горкой несколько белых боксов, видимо с аптечкой и аппаратурой для приведения его в порядок, в случае чего.

Леша отвел взгляд от реанимационного бокса, тот выделялся соответствующими значками. Собрался с мыслями и, после подтверждающего кивка Романа, прижал чемоданчик к себе, и прошел через невидимую границу. Обернувшись, увидел, как снова следом за ним попробовал войти один из военных. Не вышло.

— Стабильность… — прошептал себе под нос, и поставил чемоданчик на пол, нажав иконку начала работы.

Пока аппарат собирал пробы, делал измерения, ловил частицы и волны, а датчики, которыми облепили его тело, фиксировали показатели, Леша осмотрелся. Он уже не удивился, поняв, что помещение лаборатории ничем не отличается от увиденного во сне, как и вестибюль. Также помещение было похожим на то, что он видел в мутном нутре аномалии, в высотке. Там его изображение было искаженным, сложно различимым, поэтому говорить можно только об общем сходстве. Но оно есть.

Внимательно осматриваясь, Леша вернулся мысленно к сновидению. Разница с увиденным во сне была лишь в том, что часть лаборатории теперь занимал огромный сфероид неправильной формы, расширенный книзу. Такая же, как и в высотке, мутная поверхность супер-аномалии, в которой возникали грани. Сначала острые, затем оплывающие и переходящие друг в друга, танцующие на поверхности объекта свой невозможный танец. От их мельтешения начинали болеть глаза и голова.

Собравшись с духом, он всмотрелся внутрь аномалии. Ощущения повторились. Только сильнее, ярче. Он будто исчез, перестал чувствовать тело. Его окружил мир бесконечного числа точек, каждую из которых он видел каким-то невозможным образом. Словно луч его внимания умножился бесконечное число раз, сосредоточившись на каждой точке. Подавив панику, и дождавшись, когда биение сердца выведет его из состояния, похожего на транс, он продолжил всматриваться. Наслоения искаженных и уплощенных интерьеров с людьми просматривались и здесь. С трудом, сквозь муть и странную трансформацию перспективы. Словно сквозь толстый слой ваты послышался писк. Совершив усилие, скорее интуитивно, чем понимая, что именно делает, он вырвался из иллюзорного плена.

Чемоданчик подал сигнал готовности, и втянул в себя многочисленные зонды, щупы и мини-антенны. Леша взял его в руку и шагнул на полтора метра вперед. Здесь расстояние от стен до невидимой границы объекта было около пяти метров. А до видимой поверхности сфероида от стен было метров пятнадцать. Поставив чемоданчик на пол, стал ждать готовности. Десять метров до поверхности супер-аномалии, через каждые полтора нужно провести измерения. Семь подходов.

Роман Сергеевич объяснил необходимость делать замеры таким образом. Они предполагают, что аномалия — четырехмерный объект, две части которого пересекают наш трехмерный континуум. А прилегающая зона действия аномалии, та, что пускает внутрь себя Лешу и больше никого — своеобразное поле, окружающее объект. На свойства этого поля влияет расстояние от источника аномалии.

Им нужно подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. С помощью таких пошаговых измерений они смогут выстроить четырехмерную модель объекта, точнее, его голографическую проекцию на наши три измерения. И попытаться понять, какие законы, в какой части объекта работают.

Последний замер нужно сделать непосредственно рядом с аномалией. И потом, самое опасное — прикосновение. Пока Леша шел от входа и занимался рутинными действиями, мысли об этом удавалось гнать из головы. Но сейчас они нависли над ним, сдавили голову, вызывая страх. Руки начали подрагивать. Он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы прибор брал пробы помедленнее. Леша закрыл глаза и попробовал успокоиться.

Ольга предупреждала, что волнение может охватить его непосредственно перед экспериментом с поверхностью аномалии. Подсказала несколько дыхательных упражнений и фраз, которые нужно повторять, чтобы взять себя в руки. Он выполнил все, что запомнил, пульс немного успокоился, но легкий мандраж остался.

— Ты как в космос летать собрался? — проворчал он вслух, — там, вообще-то перегрузки, невесомость, перепады гравитации и много всякого…

Чемоданчик пискнул, втягивая инструменты. Леша глубоко вздохнул — пора. Оглянулся на вход в лабораторию: у дверей стояли те, кто готовил его к этому. Вроде бы спокойные, смотрят на него, снимают на камеры. Роман Сергеевич кивнул, сдержанно улыбнувшись. Видно их было неплохо, словно сквозь едва наметившийся туман.

Подошел почти вплотную к видимой поверхности супер-аномалии, не всматриваясь в ее глубину. Постарался не задерживать дыхание, как рекомендовала Ольга. Но рефлексы оказались сильнее, в момент касания ладонью поверхности, он все-таки забыл сделать вдох. Пронзившее руку ослепительно белое острие боли прошло через все тело. Стало темно или он зажмурился? Кажется, вскрикнул. Почувствовал второй укол, но уже слабый, в груди. Водитель ритма сработал? Темнота начала рассеиваться. Все-таки, он не закрывал глаза. Обнаружил себя лежащим на полу, на боку, в позе эмбриона. Третий укол, видимо, сердце все еще пытается сбиться с ритма, и водитель удерживает его в норме.

Прислушавшись к ощущениям, Леша с удивлением понял, что в целом чувствует себя нормально. Мгновенный испуг прошел, дрожь в теле быстро унялась, сердце бьется привычно. Он поднялся и снова посмотрел на наблюдающих. Было заметно, что они переживают, и когда он поднялся, облегчение явственно проступило на лицах. Роман Сергеевич, кажется, даже слегка позеленел. Или это так свет преломляется в легком тумане?

Леша махнул рукой. И придвинул чемоданчик вплотную к поверхности аномалии, чтобы сделать измерения непосредственно в ней. Некоторые щупы, которые до этого свободно проникали внутрь стен и пола, не смогли преодолеть мутную поверхность и не погрузились в нее. Другим для измерений было достаточно прикосновения.

Теперь он почувствовал легкое покалывание в теле и странное ощущение, то ли в ушах, то ли в голове. Ощущение предзвука. Ничего еще не было слышно, а он почувствовал давление на перепонки и внутри головы, словно сейчас станет очень громко. Внутренне сжался, готовясь к чему-то новому. Несколько секунд ничего не происходило, а потом раздался взвизг, от которого мурашки пошли по всему телу, во рту появился железистый привкус, а в ушах закололо.

— Ччерт! — прошептал он, нетерпеливо глянув на чемоданчик. Если этот звук начнет повторяться…

К его облегчению, пока повторения не последовало, и аппарат подал сигнал о готовности. Леша осторожно отодвинул его от аномалии, взял в руку, и торопливо пошел к выходу. Ему хотелось поскорее убраться отсюда и отдохнуть, от напряжения начало ломить затылок и спину. К стыду своему, он даже отодвинул мысли о спасении мамы куда-то в глубину сознания. Прямо сейчас не хотелось лезть никуда, кроме кровати, стоящей в любом месте нормального пространства-времени. Пусть даже где-нибудь в диком лесу с ежиками.

Но как только он двинулся в обратном направлении, покалывание в теле усилилось, а идти стало сложнее. Если на пути к объекту он не чувствовал сопротивления воздуха, то сейчас все изменилось. Воздух словно сгустился, хотя визуально все осталось по-прежнему. Появилось сопротивление, стало тяжело переставлять ноги, вдыхать воздух, держать чемоданчик. Но Леша упорно шел, напомнив себе, что если лечь на пол отдохнуть, за ним никто не придет. Перпендикулярность — в ней можно застрять.

Что за сила мешает идти? Гравитация? Легкий, еле заметный туман? Или это иллюзия? Может, мозг сейчас получает сигналы от объекта, убеждающие в том, что среда стала густой? Как асфальт. А может, действительно стала? Он отвлекал себя размышлениями, чтобы не впасть в панику, потому что идти становилось все труднее, а до выхода оставалось еще два метра.

— Ты же не позволишь себе помереть в метре от свободы? — прошептал он в пространство. Этот вопрос становится, похоже, традицией.

Напротив, у выхода, возник его двойник. Он заслонил бы ждавших по ту сторону людей и свет, падающий из коридора, но полупрозрачность не позволила. Леша запнулся и замер от неожиданности. Не смотря на то, что двойника он видел и в высотке. Копия поставила на пол чемоданчик и обернулась к людям снаружи.

Роман Сергеевич резко взмахнул рукой, привлекая его внимание, и жестикуляцией показал, чтобы он ускорился. Поколебавшись мгновение, решился, сделав шаг навстречу своей прозрачной копии. Та как раз подняла аппарат и двинулась навстречу. Леша с трудом заставил себя не зажмуриться, когда прошел двойника насквозь, ничего не ощутив, кроме все того же сопротивления.

Обняв чемоданчик двумя руками, Алексей надавил всем телом на прозрачную границу зоны аномалии. Сопротивление чего-то густого, поддающегося с трудом. Он продолжал выдавливать себя из вязкой границы, и, наконец, вышел наружу. Покалывание в теле прошло, но в глазах потемнело, и он упал в чьи-то руки. Почувствовал еще, как кто-то вынимает из рук чемоданчик, и провалился в темноту.

Через некоторое время темнота изменилась. Он висел в пустоте, не видя и не чувствуя своего тела, и смотрел на что-то странное. На длинную цепь из вертикальных светлых линий в темноте. Они мерцали, светились, ничем видимым не были связаны друг с другом, но держались рядом, словно их удерживала какая-то сила.

Ему захотелось рассмотреть цепь с разных сторон, мерцание ее линий-сегментов вызывало неприятное чувство незавершенности. Он посмотрел вправо: цепь линий уходит вдаль, теряясь в темноте. Посмотрел влево: цепь уходит вдаль, плавно изгибается, и в почти неразличимой глазу дали закручивается в подобие спирали.

Захотелось рассмотреть линии поближе, и он приблизился к цепи. По мере сближения линии стали расширяться, превращаясь в плоскости. Словно сначала он видел их боковую часть, а теперь наблюдает в анфас. Внутри плоскостей оказались изображения лаборатории и людей внутри. Без всякой мути, искажений и размытости. Так, словно он смотрел передачу о лаборатории на большом экране. Только этих экранов было очень много, и они складывались в длинную цепь.

А потом все исчезло.

Леша открыл глаза: больничная палата, розовый рассвет в окне и желтые листья деревьев пропускают золотые солнечные лучи. Привстал на локтях и осмотрелся. На диванчике напротив кровати — Димка и Ника. Друг облокотился на спинку и спит. Ника забралась на диван с ногами, и читает что-то с экрана смартфона. В кресле ближе к окну — Ксюша. Свернулась клубком, как кошка, и тоже спит.

— Ну, вы даете, — прошептал он удивленно, — живете тут, что ли?

Ника встрепенулась, откинув смартфон на диван, и вскрикнула:

— Леша! Ты проснулся?

Димка сонно заморгал, потянулся и уставился на него:

— Ну, наконец!

— А что, долго я…

— Восемнадцать часов, — Дима подошел ближе, — Сейчас десятое, семь утра. Врачи сказали, что потеря сознания перешла в сон, но необычный. Ты должен проснуться сам. У тебя опять нейроны и электрическая активность, блин, плохо понимаю это все. Ты ж у нас будущий врач.

— Ага! Проснулся, — Ольга стремительно вошла в палату, и осмотрела Лешу, проверила показатели на мониторах, — Как себя чувствуешь? Что снилось?

— Думаю, это точно будет интересно Роману Сергеевичу и остальным, — ответил он.

— Он скоро будет, я уже позвонила. Так как самочувствие?

— Хорошо. Готов к труду и обороне, — Леша усмехнулся.

— Готов — это хорошо. Но без фанатизма. В этот раз воздействие супер-аномалии на сердечный ритм было серьезнее. И для восстановления тебе понадобилось больше времени.

— Что, думаете, я не осилю заход внутрь объекта? — от испуга, что он не сможет войти туда и помочь маме и остальным выбраться, перехватило дыхание.

— Насколько я понимаю, сейчас рассматривается вариант экипировки, которая тебя сможет защитить. Но пока нет уверенности в том, что она способна на это.

— А без нее?

— Зайти внутрь супер-аномалии в таком виде, в каком ты заходишь в ее зону действия, ты не сможешь, — голос Ольги стал жестче.

— Но водитель ритма справился же…

— Алексей, ты умрешь.

Димка и Ника испуганно переглядывались друг с другом, Ксюша замерла в кресле, распахнув глаза. Леша сглотнул, подышал, и посмотрев Ольге в глаза, ответил тихо:

— Значит, группа Романа Сергеевича и наши ученые создадут экипировку, в которой я зайду туда и не умру.

Постояв у окна со сложенными на груди руками, Ольга кивнула и ободряюще улыбнулась:

— Я тоже очень на это надеюсь.

Глава 14

Первое свидание. 10 сентября 2072

— Жаль, что мы не можем прикрепить камеру к тебе, когда ты видишь эти сны, — высказался Роман, когда Леша закончил описывать сегодняшний, — Вернее, прикрепить-то можем, но толку. Правда, ты все довольно образно описал, так что мы добавим эту информацию в голо-модель аномалии, это серьезно поможет.

— Что это за плоскости, как думаете?

— Описанное тобой похоже на своеобразный скелет аномалии. Двумерные плоскости — в основе четырехмерного объекта.

Они находились в палате одни, Ольга с ребятами и Ксюшей пошли прогуляться в парк при больнице. Розовый солнечный луч лежал на полу, наискосок, переходя на светлую стену. Леша отвлекся от него и посмотрел на Романа Сергеевича. Тот в ответ слегка нахмурился, как обычно, угадав, о чем он думает и хочет спросить. Преодолев неуютное ощущение оттого, что кто-то читает твои мысли, Алексей упрямо произнес:

— Когда я пойду за мамой и остальными?

— Когда мы поймем достаточно и придумаем, как тебя защитить в момент прохода через видимую поверхность аномалии, — терпеливо повторил Роман доводы для того, чтобы не спешить слишком сильно.

— Но ведь уже придумали, как защитить, водитель ритма прекрасно справился!

— Леша, врачи пришли к выводу, что этого недостаточно. Сила воздействия от прикосновения ладони к поверхности объекта примерно в 60 раз слабее силы, которая будет влиять на все твое тело при погружении внутрь. И это по минимальным прикидкам. Как будет на самом деле, сказать пока нельзя. Мы придумаем, как защитить надежнее, но на это нужно время. У нас есть вариант, мы должны, как следует, его проверить и усовершенствовать под наш случай. Ты же понимаешь, что до возникновения супер-аномалии у нас не было поводов предполагать, что придется отправлять неподготовленного подростка в недра четырехмерного объекта, расположенного в двух временных потоках одновременно? А уничтожить его силовым путем, снаружи — невозможно, только изнутри.

Парень раздраженно отвернулся к стене. Но вспомнил, как ему хотелось поскорее выбраться из зоны действия аномалии, как было плохо. Может, его так раздражает их осторожность из-за собственной слабости там? Леше стало неудобно перед Романом Сергеевичем и всеми теми, кто сейчас не спит ночами, чтобы решить эту проблему.

Если стать на их место: он — пятнадцатилетний пацан, единственный ключ к чертовой супер-аномалии. И если он там загнется или застрянет, у них вообще никаких вариантов справиться с ней. Они и так рискуют потерять его, допуская спешку.

Будь это управляемым экспериментом, все было бы по-другому: несколько взрослых подготовленных парней, скорее всего космодесантников, обвешанных датчиками. И завались времени на все проверки и перепроверки. Внутри аномалии не было бы случайно застрявших людей. А то, что происходит сейчас — рискованный экспромт, где на одной чаше весов угрожающая планете аномалия, а на другой жизнь подростка, без которого они не могут ее выключить.

Он снова повернулся к Роману Сергеевичу и вздрогнул, встретив его взгляд. Понял, что тот угадывает ход его мыслей. Как к этому привыкнуть? Даже мама так не умеет, не говоря об отце. Не зря этого дядьку с проницательными карими глазами поставили руководить сводной группой по разруливанию самой жопной ситуации за последние десять лет.

— Рад, что ты понимаешь, как обстоят дела, и справляешься со своими чувствами, — слова Романа подтвердили Лешину догадку.

— А что вы говорите другим родственникам? — он упрямо насупился, хоть и понимал, что для обиды нет причин.

— Другим родственникам говорим, что делаем все возможное, чтобы вытащить их родных оттуда.

— А обо мне?

— Ничего. О тебе знает только сводная группа, ограниченный круг от военных ведомств и спецслужб. Ну, и твой отец, сестра, друзья и лекошка, — на последнем слове Роман усмехнулся.

— Ладно, что дальше?

— Я отправил твой рассказ нашим специалистам для внесения изменений в расчеты и построение голографической модели супер-аномалии. Когда будет готово, поедем вместе в Управление МЧС и будем думать, как тебе вывести людей и выжить самому. А потом — о том, как тебе же выключить объект, и снова выжить. Работы еще много впереди.

Роман Сергеевич уехал, а Леша, получив разрешение у врачей, заглянул к бессознательной Дуське. Осторожно погладил за ухом тихо сопящую лекошку, и пошел следом за ребятами в парк. Выйдя на больничный порог, запахнул куртку, вдохнул прохладный воздух, пахнущий прелыми листьями. Осознал, что с момента, как раздался первый странный звонок от мамы, не расслаблялся. И это понятно. Но ведь жизнь прекрасна, не зависимо ни от чего.

Леша вдруг понял, что когда-нибудь родители уйдут, и он останется один с Ксюшей. И, может быть, с Дусей. По расчетам генных инженеров лекошки должны жить дольше обычных кошек, лет до сорока. Но это все равно меньше человеческой жизни — сто двадцать лет в среднем. А потом мысль пошла дальше, и он осознал, что и сам когда-нибудь исчезнет. И ведь давно знает, что люди смертны, но эта информация жила отдельно от него. А сейчас осознание будто сдернуло плотные шторы с окна, и в глаза хлынул ослепительный солнечный свет.

Алексей медленно спустился по невысокой лестнице и пошел к парку по дорожке, вдоль которой были высажены разноцветные хризантемы. Размышления приняли форму потока, который нельзя остановить. Он каким-то странным образом видел красоту вокруг –желтые и рыжие деревья, цветы в клумбах, котов и людей на скамейках, мелькающие в листве солнечные лучи. И одновременно плыл в потоке мыслей, не в силах остановить его.

То, с чем он столкнулся… Нет, то, с чем столкнулось уже множество людей, включая его семью, это ведь что-то совершенно новое. За той самой гранью, куда еще не удавалось заглянуть. Нечто новое об устройстве вселенной. И ему удалось соприкоснуться с этим, во всех смыслах, даже потрогать руками! Да, в лихорадке поиска, с одной лишь мыслью — спасти сначала Ксюшу с Дусей, потом маму и остальных. Но он — единственный, кто почти заглянул за пределы трех измерений! И еще, может быть, заглянет. И сможет что-то взять с собой. Или уже взял? Что, если нейронный ключ — это ключ не только к четырехмерной штуке, а к чему-то еще? Смогут ли его как-то скопировать, перенести в мозг другого человека, и что это может дать человечеству?

Леша завернул за угол больничного корпуса, который возвышался на шестнадцать этажей. Впрочем, углом назвать эту часть здания можно весьма условно. Обтекаемые формы и плавные линии не образовывали прямых углов. Вошел в протяженный парк, с множеством деревьев, кустов, цветов, прямых и извилистых дорожек. Здесь оказалось довольно много людей. Почти все скамейки заняты, на небольших детских площадках играют дети под наблюдением медсестер. Пациентов можно опознать по выглядывающим из-под верхней одежды пижамам. Кроме них, много посетителей.

Сначала он не понял, где искать ребят, но пошарив взглядом вокруг, увидел невдалеке несколько дронов рядом, на высоте десяти метров. Проведя от них мысленно линию вниз, увидел ребят на скамейке. Ольги с ними уже не было.

Роман Сергеевич предупреждал, что теперь все, кто имеет какое-то отношение к супер-аномалии, будут под наблюдением и охраной. Кроме дронов, в парке наверняка присутствуют сотрудники спецслужб, но отличить их от пациентов и посетителей было невозможно.

Леша улыбнулся и ускорил шаг. Ника увидела его и помахала рукой.

— Ну что, скучали? — широкая улыбка сама появилась на лице, как же он соскучился по обычному общению.

Каждый заход в зону действия аномалии отнимал столько эмоциональных сил, словно длился по несколько часов. Хотя, в действительности, еще ни разу он не пробыл внутри больше тридцати минут за один раз.

— Конечно, скучали, спрашиваешь, — Димка вздохнул, — а я уже начал приглядываться к бабушкиным старинным снадобьям, типа валерианки.

Ника хихикнула, но Дима серьезно продолжил:

— А что, бабуля говорит, что ее классно успокаивает!

— Современных средств не признает? — Ника смешно сморщила нос.

— Неа, мол, все эти нанокапсулы без побочных эффектов, это все выдумки маркетинга, — Дима махнул рукой, — Мампап уже смирились и покупают ей эту валерианку в спец-аптеках с раритетами.

— Лешенька, а когда ты маму вернешь? — Ксюша внезапно и по-детски прямо спросила о том, о чем было бы лучше промолчать.

Он подошел к ней, сел рядом на корточки, накрыл ее маленькие ладошки своими:

— Ксюш, я стараюсь. Но это невозможно сделать прямо сейчас. Эта штука, она очень сложная, а зайти в нее могу только я. И если я один раз ошибусь или что-то в ней причинит мне вред, больше будет некому спасать маму. Понимаешь?

Она кивнула, печально надув губки. Ника обняла ее, и Ксюша ткнулась лицом в ее куртку, шумно вздохнув.

— Мы ей уже столько раз говорили об этом… Ребенок, что ты сделаешь, — Ника махнула рукой.

— Как твой брат? И вообще, я о тебе еще так мало знаю, — опомнился Леша, — вот Димка тебе обо мне, небось, уже все рассказал!

Дима и Ника расхохотались. Даже Ксюша хихикнула откуда-то из Никиной куртки.

— Ну, а чем нам было еще заниматься, — Дима пожал плечами, — нам обоим дали отпуск в школе, Ксюша у нас, родители разрешили нам вместе тусить, потому что мы все равно круглосуточно висели на телефоне. Так что да, она о тебе знает гораздо больше, — он поиграл бровями.

— Гм, я надеюсь, все же не все, — потупился Леша, лихорадочно прикидывая, мог ли Димка рассказать ей о всяких глупостях.

Дима ухмыльнулся и успокаивающе кивнул.

— Ничего, когда будем вместе время проводить, — Ника загадочно улыбнулась, и у него от этой улыбки возникло ощущение слабости в ногах, — я буду рассказывать только о себе.

— Ух, ладно, — рассмеялся Леша, — но я и сейчас готов что-нибудь узнать. А то все так закрутилось…

— Так, ребзя, — Димка деловито посмотрел на часы, — мне нужно еще мою Сашку забрать с трени, и продуктов купить, мама хочет пирог испечь, — он подмигнул встрепенувшейся Ксюше, — так что мы пойдем, а вы тут общайтесь.

Он поманил Ксюшу за собой, она метнулась к Леше, обняла, быстро пожелала ему быстрее выздоравливать, и побежала следом за Димой. Алексей нахмурился, потормозил несколько секунд — и чего это Димка так резко сорвался? А потом, озаренный догадкой, повернулся к Нике. Та сидела с еще более загадочной улыбкой. Они уже и сговориться успели. Даже Ксюша оставила его без всяких возражений, хотя обычно, если скучала, ее было не оторвать.

— Мороженое хочешь? — осторожно поинтересовался он.

Ника кивнула, и показала в глубину парка:

— Там кафешка симпатичная, пойдем, покажу. Сможешь вытащить из меня все тайны. Если угадаешь, какое мороженое я люблю, — она скорчила вредную гримаску, — но ты не угадаешь!

— Да ладно! Ванильное, клубничное, шоколадное, что там еще девчонки любят? — воскликнул Леша.

— А вот и нет!

Леша растерянно развел руками, и задумался, а какое еще мороженое бывает?

Через десять минут они подошли к небольшому двухэтажному зданию с верандой в стиле ретро. Стены из белого крашеного кирпича, красная черепичная крыша, и большие окна почти до пола, с деревянными рамами.

На открытой веранде столики с плетеными стульями, клумбы с цветами. Чуть дальше от веранды — скамейки для любителей еды на вынос. Ника поежилась и предложила зайти внутрь, Леша не возражал. На улице довольно прохладно, ни к чему держать девушку на холоде, да и самому не хватало простыть, вот только не сейчас.

Внутри было уютно: приглушенное освещение, десяток светлых столов с мягкими разноцветными стульями, несколько витрин с десертами. Барная стойка, две кофе-машины, полки с сиропами и добавками к десертам и напиткам. Интерьер в бежево-зеленых цветах, много зелени, матрасы на широких низких подоконниках. И книжные полки с бумажными книгами и журналами. Такие теперь редко где увидишь.

Леша не часто ходил в подобные заведения, не любил сладкое, но ему понравилось. Негромкая музыка не помешает разговору, большой выбор десертов выглядит соблазнительно даже для него, а главное — расслабленная атмосфера. Он понял, как не хватало запаха кофе, ощущения уюта и возможности пообщаться с кем-то об отвлеченных вещах, не касающихся супер-аномалии.

А Ника, к тому же, интересовала его уже давно. Он вспомнил то мучительное чувство, когда не знал, как завести с ней разговор. И понял, что прямо сейчас живет в своей, еще недавней мечте: просто разговаривать с хохотушкой-бариста о разном, не чувствуя себя идиотом.

Они заказали по капучино, Ника выбрала штрудель с яблоками и шариком мороженого, а Леша шоколадный торт. И себе на удивление, умял его довольно быстро. Ольга упоминала что-то о повышенной потребности в глюкозе, и ее наличии в капельницах. Видимо — недостаточно.

Спустя полчаса Леша уже знал кое-что о Нике. Они ровесники, она учится в его школе, в одном из параллельных классов, во вторую смену. Ее брату двенадцать, и он ездит в физико-математическую школу, на другом конце города. У них есть обычный кот, хомячок и рыбки. Живут в соседнем доме. Она любит гулять в парках и по городскому центру, у нее здесь еще нет друзей. Не было, до того, как они понеслись за Дуськой и Ксюшей на стройку.

Их семья не так давно переехала в Техноград из Сургута. Мама — ветеринар, работает в зоо-клинике, а папа — инженер-геолог, будет скоро преподавать на факультете Разведки и добычи полезных ископаемых в Технологическом Институте, после окончания работы в Сургунефтегазе. Если они решат проблему аномалии, со страхом подумалось Леше, но он промолчал.

Ника рассказала, что любит зоологию, физику, космологию и физическую географию, мечтает попутешествовать по России, Китаю и ОАЭ, и еще не решила, кем хочет стать. Подумывает о ветеринарии, о технологиях новых материалов, о космосе, и еще не определилась, а родители не торопят. Говорят, не обязательно сразу поступать куда-то после школы.

Леша согласно кивнул, подумав, что это разумный подход. Если человек не знает точно, чего хочет, лучше дать себе время и определиться, чем второпях поступить, проучиться год-второй и потом выяснить, что хочешь другого. А кто-то не сможет поступить из-за нехватки мест и потеряет время. Есть еще, конечно, такие профессии, где доступно удаленное обучение, но они больше касаются сфер диджитал и ай-ти-технологий, туризма, преподавания, разных видов обслуживания, а Ника явно к ним не тяготеет.

Вечернее солнце заглядывало в большие окна и обнимало сидевшую спиной к окну Нику лучами. Вокруг нее возник солнечный нимб, и Алексей не мог оторвать взгляда от ее лица. Они то говорили, то смеялись, несколько раз он касался пальцами ее ладоней, ловил улыбку и кокетливую насмешку в глазах.

Они проговорили два часа, пока не зазвонил его телефон. Сергей сказал, что пора на очередные обследования, потом на ужин, и спать нужно будет лечь раньше, потому что завтра утром его ждет Роман Сергеевич — к утру будет готова голо-схема объекта, и они начнут мозговой штурм.

Нехотя сказав об этом девушке, Леша заметил огорчение в ее глазах. Но, справившись с эмоциями, она встряхнулась и согласилась с врачом:

— Тебе нужно выполнять все, что они говорят и быть к себе внимательным. У нас будет еще время на разговоры.

— Все эти больничные приключения очень муторные и скучные. Я бы предпочел с тобой еще часа два посидеть. Несмотря на то, что у тебя может быть куча своих дел, — он изобразил виноватое выражение лица, совершенно не чувствуя себя виноватым.

Ника расхохоталась, погрозив пальцем:

— А ты не промах. Дела есть, конечно, но я бы тоже с радостью с тобой еще пообщалась. Ты интересный, когда перестаешь смущаться.

Чувствуя, что краснеет, Леша отвернулся, сделав вид, что разглядывает шумных малышей в десятке метров от веранды кафе. Они вышли из кафе в парк, поеживаясь из-за перепада температур.

Алексей проводил Нику до выхода из больничной территории, дождался, когда она сядет в электрокар-такси, и отправился обратно. Он чувствовал себя счастливым, несмотря ни на что. Это чувство ничем не перебивалось. Врачи, которые опасались, что он слишком устал от обследований, и ожидали мрачного настроя, были удивлены его радостным видом.

А Леша, переходя из кабинета в кабинет, от одного аппарата к другому, думал о том, как важно любить кого-то, надеяться на лучшее, видеть маяк вдалеке, чувствовать рядом близких людей. Тогда любые испытания преодолимы. Он еще не знал этого наверняка, у него еще не было опыта настолько серьезных испытаний, но чувствовал, что сможет пройти через них. Теперь точно сможет.

Глава 15

Голо-модель. 11 сентября 2072

Утром Алексея привезли в Управление МЧС, и провели в конференц-зал, где собралась сводная группа в полном составе: ученые, представители от военных и спецслужб, врачи, которые исследовали его все это время, включая Ольгу. Большой овальный стол с планшетами, бумагой, ручками и бутылками воды. В потолке над столом выпуклый обтекаемый короб голо-визуализатора. В углах зала кулеры с водой, кофемашины, столики с бутербродами и сладостями. Рядом с кофемашинами и столиками образовались небольшие очереди.

Роман Сергеевич предложил сесть рядом с собой, и Алексей с радостью принял предложение. Большое количество незнакомых людей вызвало чувство неловкости. Остальные еще заходили в зал, переговаривались, рассаживались. Группка взлохмаченных мужчин, наверное, ученых, горячо спорила в другом конце зала. Один из них неистово размахивал руками, чуть не задев пару раз коллегу по носу. Роман Сергеевич проследил за Лешиным взглядом, и со смешком подтвердил его догадку:

— Ученые… Они все немного сумасшедшие. Потому и продолжают делать все новые открытия в уже известном нам мире. И с каждым новым открытием мы понимаем, как мало еще знаем.

— Сегодня что-то решится да? — Леша с надеждой перевел взгляд от жестикулирующих открывателей нового на Романа.

— Да, нам известно достаточно, чтобы предложить варианты действий. С помощью ИИ мы можем быстро, за считанные дни, обрабатывать и анализировать такой огромный пласт информации, на анализ которого только людьми, даже с использованием программных методов ушли бы годы.

Из голо-визуализатора, основная часть которого скрыта в верхнем помещении, послышались короткие сигналы, и народ поспешил рассесться. Над Романом Сергеевичем возникла изящная брюнетка средних лет и спросила, хотят ли они с Лешей что-нибудь выпить или перекусить.

— Алексей, это моя помощница Лина Александровна, к ней можно обращаться по организационным вопросам.

Алексей поздоровался, улыбнулся и попросил американо и бутерброд. Только что он понял, что легкий больничный завтрак совсем скоро переварится. А ходить потом по залу в разгар обсуждений будет неудобно. Так же, как бурлить на весь зал голодным желудком. Роман Сергеевич традиционно попросил черный кофе без сахара.

Получив свой кофе с бутербродом, Алексей смотрел наверх, где аппаратура меняла свою конфигурацию. После недолгой трансформации, сопровождаемой легким жужжанием, над столом повисла сложная конструкция из трубок, экранов и сфер. В зале все стихло. А в следующее мгновение часть пустого пространства между столом и потолком перестала существовать — так сначала показалось. Он даже дернулся от неожиданности, настолько реалистичным и объемным показалось то, что теперь возникло вместо пустоты.

Несколько минут тишины. Объемное изображение медленно вращалось, чтобы дать рассмотреть детали людям с разных мест. Леша смотрел во все глаза. Супер-аномалия демонстрировалась с точки зрения условного внешнего наблюдателя, и была полупрозрачной, демонстрируя внутренность. Вернее, они сейчас видели не аномалию, а ее предполагаемую проекцию в трехмерное пространство. Об этом много раз говорил Роман Сергеевич, объясняя, почему голо-модель может не совпасть с его визуальными впечатлениями об аномалии.

Больше всего модель напоминала множество объемных полумесяцев, прилегающих друг к другу. Только кончики были не заостренными, а округлыми, и смотрели вверх. Всю фигуру пересекала горизонтальная плоскость. Так, что округлые концы расположились над плоскостью, а все остальное под ней.

Плоскость — это условная грань нашего трехмерного пространства-времени — догадался Леша. А эти округлые концы и есть то, что видно в качестве аномалий в институте и в высотке. Все остальное, получается, скрыто в четвертом измерении. Словно в подтверждение догадки, над двумя концами «месяцев» замерцали объемные изображения — высотки и института.

Внутри каждого полумесяца Леша рассмотрел «скелет» из плоскостей, плавающий вдоль условного центра. Вернее, под одним углом обзора скелет состоял из линий, под другим — из плоскостей.

Роман Сергеевич поднялся, представился и взял в руки лазерную указку:

— Я возьму на себя все объяснения, если у кого-то появятся дополнения и вопросы, не стесняйтесь. И ты, Алексей, тоже, — он кивнул Леше, — Если не понимаешь, о чем мы тут говорим, спрашивай. Ведется запись, ее можно будет пересмотреть, если мысли и вопросы придут не сразу.

Все глаза обратились на Лешу, и он покраснел. Но Роман быстро отвлек внимание на себя. Он указал на крутящуюся голо-модель, окрашенную в серые, лиловые и розоватые цвета, чтобы легче было различать детали, и заговорил.

— Итак, данная голо-модель создана на основании эмпирических данных, в сочетании с математической обработкой. Перед нами проекция четырехмерного объекта, он же — супер-аномалия, он же — феномен. Нам не удалось установить, какой была пространственная геометрия феномена в момент условного взрыва. Но мы понимаем, что это был именно взрыв экзо-материи. И он произошел в четвертое измерение. Растущая аномалия своей гравитацией создала второй поток времени, перпендикулярный нашему. Мы сейчас не рассматриваем причины произошедшего.

— Аномалия, с одной стороны, изолировала часть нашего пространства-времени, не уничтожив его, с другой, лишила нас доступа к ней. Алексей случайно вбежал в зону действия аномалии в момент ее расширения. Это тот момент, когда аномалия проявляет наибольшую электро-магнитную активность. Его мозг получил пакет электроимпульсов, который перестроил пути его нейронов. И создал нейронный ключ не только для его мозга, но и для всего тела.

— Аномалия растет путем умножения себя. Каждая новая копия в точности повторяет строение и содержание предыдущей, включая копии вошедших внутрь людей. То есть, каждый новый сегмент аномалии — это копия предыдущей копии. Четко определяется начало или «голова» объекта — в лаборатории Технологического института, и его «хвост» — в высотном недостроенном здании.

— Голова аномалии обладает большей силой притяжения при попадании внутрь и большей силой сопротивления при выходе из нее. Хвост объекта — наоборот. Если попавший внутрь аномалии человек будет передвигаться от головы к хвосту, то есть от института в сторону высотки, то сила сопротивления будет значительно меньше. Так же действовала и мобильная связь, пока аномалия не сформировалась полностью. После — связь пропала.

— Внутри головы объекта, расположенной в институте, находятся люди, тридцать человек. Среди них — предположительно, человек, нарушивший ход эксперимента с экзо-частицами. Мы не знаем, в каком люди состоянии. Расчеты показывают, что эта часть лаборатории представляет из себя нормальное пространство, находиться в котором не опасно для жизни какое-то время. Если других опасностей нет, то это время ограничено потребностью в питье и пище. В этой части зала есть генераторы воздуха, запас воды и сухпайки, предусмотренные на случай аварийной изоляции лаборатории. По нашим расчетам у них есть еще несколько суток.

— Перед нами две практические задачи: вытащить этих людей, и выключить аномалию так, чтобы она не нанесла вред нашему пространству-времени. Молодой человек, сидящий там, — жест в сторону Леши, — наш единственный ключ к выполнению этих задач. Поэтому мы должны не только спешить, но и проявлять огромную осторожность, сталкиваясь с противоречивыми нравственными вызовами. Начиная от риска для жизни Алексея, и заканчивая риском всепланетной катастрофы.

— Опытным путем доказано, что Алексей может зайти в зону действия аномалии, и выйти из нее. Он делает это благодаря нейронному ключу, который при каждом новом заходе совершенствуется, позволяя ему все меньше времени тратить на восстановление. Алексей может вывести из аномалии, и ее зоны действия человека или животное, если они условно станут одним целым. По-простому, если он возьмет живой объект на руки или обнимет.

— Это значит, что ему нужно сделать тридцать проходок туда-обратно, в обнимку с человеком. Идти нужно будет от головы к хвосту аномалии. Так получится быстрее, легче и безопаснее.

— Абсолютным риском для жизни Алексея является электроактивность поверхности аномалии. При легком прикосновении ладони, она вызывает сбой сердечного ритма и экстремальные болевые ощущения, как при ударе током. Хотя физических повреждений не наносит. В момент такого удара происходит то же, что при заходе в зону аномалии в момент ее расширения. Только в большей концентрации. Мозг мальчика получает спрессованный информационный пакет, превышающий способность мозга к мгновенной обработке. После чего происходит подсознательная развертка и обработка информации, ее интерпретация, частично проявляющаяся в сновидениях.

— Так мы узнали о предполагаемой внутренней структуре каждого сегмента аномалии. О скелете, состоящем из двумерных плоскостей, в которых видно изображение того, что происходит в лаборатории. Вероятно, в прошлом, настоящем и будущем — на ограниченном отрезке времени. И теперь мы полагаем, что для того, чтобы попасть в изолированную часть лаборатории, Алексею нужно пройти сквозь поверхность аномалии, найти скелет из плоскостей, и войти в одну из них.

— Очень многое рассчитать невозможно: как внутри аномалии будет чувствовать себя, свое тело трехмерный человек? Как будет работать его мозг — когнитивные способности, логика, память? Как будет видеть, воспринимать расстояния, размеры? Чувствовать гравитацию? Как ему ориентироваться внутри? Мы мало что можем подсказать Алексею. Здесь ему предстоит столкнуться с абсолютной неизвестностью в абсолютном одиночестве.

— Теперь о том, что нам удалось с большей вероятностью определить, о защите Алексея для преодоления видимой границы аномалии. Если водитель ритма спасал при прикосновении к ней, точнее — после, то для ее полноценного преодоления его недостаточно, он сгорит. Изолирующий скафандр не подходит, уже проверено. Нам придется применить экспериментальную модель волнового модификатора с поглощающе-излучающей поверхностью. Сейчас поясню, что это, для Алексея и тех, кто не в курсе.

— Нейронный ключ Алексея, который записался один раз, теперь включается каждый раз, когда он проходит через невидимую границу аномалии. Мозг передает сигнал на все уровни организма, вплоть до частиц, поэтому он заходит в прилегающую зону полностью, всем телом. Однако, плотность видимой границы аномалии слишком велика. Человеческое тело, хоть и обладающее нейронным ключом, сталкивается с экстремальной плотностью электрического поля. Поскольку аномалия — объект четырехмерный, часть заряда уходит в дополнительное измерение, и на физическом уровне повреждения телу не наносятся. Но это пока не было попыток войти внутрь.

— Волновой модификатор станет такой прослойкой между телом Алексея и аномалией, которая не перекроет доступ аномалии к нейронному ключу, а наоборот, усилит его трансляцию, по всему телу мальчика. Мы рассчитываем, что это существенно облегчит его заход и передвижение внутри аномалии. Модификатор — это наносеть с датчиками, трансляторами и центром управления, защищенная от экстремальных условий, включая электромагнетизм. Также мы используем часть модификатора в качестве водителя сердечного ритма. Принцип действия будет иным, но результат тем же. Это защитит не только Алексея, но и людей, которых он будет выводить.

— Возможно ли сделать запись нейронного ключа с помощью модификатора и потом воспроизводить его, надев на другого человека? — спросил один из присутствующих.

— Мы проверили эту гипотезу, — ответил Роман Сергеевич, — ничего не получилось. Есть вероятность, что модификатор запишет нейронный ключ именно внутри аномалии. Такой функционал нами добавлен. Но пока, в условиях нашего потока времени и трехмерного континуума, это не удалось.

Роман Сергеевич закончил выступление, спросил у присутствующих, есть ли вопросы. Они последовали, но в основном, уточняющие, и Алексей сосредоточился на том, чтобы выпить вторую чашку кофе, на этот раз капучино с пирожным.

Модификатор его потряс, он не предполагал, что российские технологии дошли до таких устройств. Хотя, полное отсутствие этой информации в СМИ говорило о том, что оно засекречено. И ему достанется пока экспериментальный образец, а значит до внедрения в производство еще далековато.

Что ж, он первопроходец, почти как Юрий Гагарин. Почему бы не испытать на себе еще что-нибудь экспериментальное? Леша застыл с куском пирожного во рту. До него только что дошло, что он реально — первопроходец. Похожее чувство возникало в парке при больнице, но не оформилось так. Ему, конечно, не приходится преодолевать земное притяжение, покидать гравитационный колодец, испытывать такие нагрузки, какие испытывают космонавты. Пока. Ни один космонавт еще не побывал там, где побывает он, если модификатор поможет.

Сглотнув, Леша выдохнул и огляделся. Часть людей уже покидала зал, часть собралась в несколько групп и тихо обсуждали что-то. Романа Сергеевича рядом не оказалось. Поискав глазами, он нашел руководителя сводной группы среди людей, пьющих кофе и, видимо, обсуждающих нюансы предстоящих операций в аномалии.

Минут через десять Роман подошел и предложил вернуться в больницу с группой сопровождения. Сам он планировал провести здесь еще пару часов. Леша задумчиво кивнул. Его не отпускала мысль о том, что на голо-модели объект выглядел довольно простым. Хотя, интуитивно он понимал, что тот имеет большую размерность. А значит, должен восприниматься, как сложный.

Ему ведь предстоит столкнуться с абсолютной неизвестностью в абсолютном одиночестве. Разве это не должно пугать до чертиков? Или его мозг, утомленный полученными пакетами информации от аномалии, просто не находит сил для страха?

В размышлениях, на автомате, он прошел с Ольгой, двумя врачами, водителем и парой охранников к электрокару. Обратный путь к больнице лежал через те же улицы, а он словно впервые их видел. Восприятие вдруг обострилось. Клумбы и деревья, роняющие золотистую и рыжую листву, стайки школьников, группы студентов, взрослые.

Собаки и коты — домашние и уличные. Нежатся в солнечных лучах на лавках, на асфальте, под кустами, на лежанках и в специальных уголках для животных. Уличные животные, в отличие от домашних, были в ярко-голубых ошейниках. Леша помнил, что на таких есть еще логотип Технограда — символическое изображение мозга и цветка лотоса. Это значит, что зверята под защитой муниципалитета. На улицах и во дворах аккуратными рядками располагались мини-городки: кормушки, будки, лежанки. Отдел зоозащиты следил за тем, чтобы собаки не сбивались в агрессивные большие стаи. Их социализировали так, чтобы они не нападали не только на людей, но и на котов.

Мимо проносились дома — высотные и средней этажности, отдельные кварталы были заняты малоэтажными коттеджами. Они проехали мимо нескольких станций маглева, и Леша попытался вспомнить, когда последний раз пользовался им. С удивлением понял, что каких-то три недели назад. А ощущение, будто полгода прошло. Впереди показались больничные корпуса, возвышающиеся над яркой осенней листвой. Нужно набираться сил перед заходом в саму супер-аномалию.

Ужин оказался почти праздничным: омлет, слабосоленая семга, гренки с маслом и овощной салат. Хмыкнув, Леша припомнил старинный обычай — усиленно кормить преступника перед казнью. Поняв, что сравнение ни в какие рамки, забрался с ногами на диван напротив кровати, зашел с планшета в библиотеку и выбрал «Онейрум». Сюжет — мрачноватый, но увлекательный и с сильной научной составляющей, полностью погрузил в себя. В свою очередь, мрачные мысли о возможной перспективе застрять в перпендикулярности, ушли на десятый план. Больно уж переживательно было за героев.

Когда Сергей вошел в палату, и постучал пальцем по пустому запястью, Леша с сожалением кивнул, зевнул, и улегся в кровать. Заснул почти сразу, провалившись в темноту и пустоту.

Глава 16

Погружение в аномалию. 12 сентября 2072

Подготовка к выводу людей из аномалии заняла несколько часов. Он, Роман Сергеевич и группа из четырех врачей, включая Сергея, собрались в просторной светло-серой комнате с большим окном. Впрочем, окно в режиме непрозрачности, а с потолка льется ровный дневной свет. Из мебели только напольное зеркало в рост человека, диван, кулер и небольшой столик с бутербродами и стаканчиками для всех. В комнате оказалась еще дверь — в душ.

Алексею предстояло экипироваться в модификатор. После душа со специальным веществом, нужно было надеть на голое тело обтягивающее черное трико из приятного на ощупь материала. Трико называлось М-комбинезоном, и покрывало все, кроме лица. Материал с анатомически пугающей точностью обтянул каждый мускул. Увидев себя в зеркало, Леша чуть покраснел, и отвлекся на лицо. Обтянутые уши, лоб закрыт до бровей, подбородок до рта — это могло бы рассмешить, но было не до смеха, наступил уже привычный мандраж.

Одевали его врачи мужчины под руководством Сергея, Ольга не присутствовала на этой, довольно интимной процедуре. Но когда М-комбинезон полностью облепил тело, вошла, держа на руках странную легкую конструкцию из эластичных кругов, соединенных редкой сетью проводков. Когда она подошла ближе, Леша понял, что это не проводки, в привычном понимании, они были не из пластика или полимеров.

— Сверхпрочные мономолекулярные белковые нити, — пояснила Ольга, заметив его интерес, — это наденешь поверх М-комбинезона. Давай, поможем тебе.

Она передала часть конструкции из нескольких кругов, соединенных этими нитями Сергею, и они, встав от него по бокам, накинули модификатор через голову. Круги и нити притянулись к определённым участкам тела, симметрично относительно позвоночника, словно пространство между ними и трико было наэлектризовано.

Через пару секунд белковые нити засветились еле заметным холодным светом, чуть позже прозрачное свечение покрыло все тело. Если приглядеться, оно состояло из тонких, как паутинка, ниточек света, которые сливались в одну светящуюся прозрачную поверхность. Перед глазами возникла светящаяся пелена, но исчезла почти сразу. Хотя, посмотревшись в зеркало, Леша убедился, что световая пелена закрывшая лицо, со стороны видна. Лицо сквозь нее было видно, но казалось мертвенно белым.

— Интересно, я вижу совершенно нормально, а в зеркале наблюдаю свет перед глазами, — заметил он вслух.

— Эффект Видяева-Нормана, изобретательской группы, разработавшей основу обмена сигналами внутри модификатора, — ответил Сергей, — путь сигналов напротив глаз изменен так, чтобы не мешать смотреть, и при этом сохранить эффективность поля. Требует больше энергии для поддержания, поэтому реализовано только для глаз.

— Так, а теперь потренируемся, как ты будешь вести людей через видимые границы аномалии и зону ее действия, — Ольга сложила руки на груди, — Тебе нужно будет обнимать их так, чтобы световое поле модификатора накрыло и второго человека. Ты сможешь регулировать режим зрения для «пассажира». Кто-то захочет видеть устройство аномалии и понимать, куда вы двигаетесь. Для кого-то придется отключить эту функцию, в случае испуга, истерики, заторможенности. Вам предстоит пройти приличное расстояние, не спотыкаясь и не мешая друг другу. И повторить это тридцать раз. Задачка не из легких.

Сергей показал ему сенсорные пульты управления на руках — часть поверхности от кисти до локтя вмещала несколько рядов кружков с иконками. Изображения на них были интуитивно понятны, но их нужно было выучить наизусть. Оба пульта были равноценны и дублировали друг друга.

Еще параллельно с рядом кружков в каждом рукаве комбинезона оказалось по две вшивки. Если бы они не были отстрочены ярко-красной нитью, то понять, что там что-то есть, было бы невозможно. Ближе к кистям вшивки заканчивались крохотными плоскими язычками, четырех ярких цветов. Увидев Лешин интерес, Сергей усмехнулся, и, взяв его за кисть, развернул к свету:

— Заинтригован? Это плоский инъектор. Их всего, как видишь, четыре. В каждом две дозы препарата. Желтый — обезболивающее, на работу нейронов не повлияет, а значит, подходит тебе и остальным. Красный — адреналин. В теории — девяносто девять процентов, что он не понадобится. Но на случай одного процента, колоть себе в случае жесткого перебоя сердечного ритма. Если чувствуешь не проходящее нарушение ритма, удушье, потемнение в глазах, тошноту, мышечную слабость, тремор. Это — исключительно для тебя, когда идешь туда. Если не использовал, то на пути обратно можно использовать одну дозу «пассажиру», вторую держишь себе.

— А как…?

— Погоди, все по порядку. Как — покажу. Это была левая рука. Теперь на правой: синий — антибиотик. Если там у кого-то ранение, и начался сильный воспалительный процесс, особенно — сепсис, колешь его. В случае сепсиса счет идет на часы. И зеленый — успокоительное. Для тех, у кого истерия, паника, нарушение восприятия, агрессивность. Вырубит человека частично, сделает легко подчиняемым. Себе — не колоть, обходишься силой воли.

Затем Сергей показал, как надавить на инъектор для укола себе. Точнее, это был не укол, конечно. С внутренней стороны рукава, который зафиксировался над веной, ткань меняла структуру небольшого фрагмента, и пропитывалась препаратом из инъектора. Тот, в свою очередь, обладал свойством мгновенно впитаться сквозь кожу и венозную стенку. Никаких игл.

А для инъекции другому человеку нужно было дернуть цветной язычок, сжав его с боков. Язычок имел плоский гибкий хвост, выходящий из инъектора, по которому поступал препарат. При сжатии язычка, из него выскакивала крохотная игла. Ею было достаточно уколоть хотя бы рядом с веной, в крайнем случае, в любую часть тела, кроме разве что, пяток. Препарат дальше сам найдет путь к ближайшим крупным сосудам. На это уйдет больше времени, чем в случае инъекции себе, но эффективность не снизится.

Когда он обнял одного из врачей, паутинка света две секунды оставалась только на нем, а потом плавно сместилась и накрыла тело напарника. Потом они тренировались. Более- менее быстро двигаться вперед получилось с пятого раза.

— А может, мне взять с собой еще один модификатор, и когда доберусь до лаборатории — надевать на каждого и вести их, просто держась за руки? Так что, не сработает?

— Может, и неплохая идея, Леша, но второго модификатора нет, — с сожалением ответил Роман Сергеевич, — это единственный опытный образец на сегодняшний день.

— Вот черт!

— И без М-комбинезона он не работает. Если бы даже был второй, без специального душа надеть его на тело так, как вот на тебя надели, почти нерешаемая задача. Но даже если вы с ней справились бы, это нужно было бы повторить тридцать раз. Материал М-комбинезона прочный, но не факт, что выдержал бы. Кроме того, надетый без душа комбинезон создаст помехи модификатору, что отразится на его эффективности в аномалии.

— Черт! — повторил Леша, который уже понял, что вести людей вот так в обнимку будет сложно. И еще неизвестно, в каком они состоянии. А вдруг, кто-то идти не сможет? И что делать с этим Ильей?

— Алексей, понимаю, это очень, очень сложная задача. То, что тебе предстоит, не делал никто и, возможно, никто больше не сделает. Там тридцать человек, и мы не знаем, все ли из них способны пройти с тобой через всю аномалию.

Леша с опаской взглянул на Романа Сергеевича: нет, он все-таки реально читает мысли! Тот продолжал:

— Я специально откладывал этот разговор на последний момент, чтобы не выбивать тебя из колеи заранее. Кто-то из сотрудников лаборатории может быть мертв, ранен. У кого-то могло обостриться серьезное заболевание. Кто-то мог впасть в невменяемое состояние. Тот же Илья.

Леша похолодел, в желудок опустилась ледяная тяжесть. Лицо окаменело. А если мама…

— Послушай меня сейчас внимательно и запомни, — Роман пристально посмотрел ему в глаза, — Ты спасаешь только тех, кого тебе по силам спасти. Если человек ранен, болен, но вы можете идти вместе, и тебе не нужно тащить его на себе — берешь. Если нужно тащить, оставляешь. Иначе ты не вытащишь больше никого. В каждой проходке у тебя будет с собой две дозы успокоительного. Человек не вырубится, будет способен выполнять команды и идти. Это для Ильи, и на случай, если кто-то еще в невменяемом состоянии. Если что-то случилось с твоей мамой, тебе решать, как поступить. Но, в таком случае, ты можешь вернуться за ней только тогда, когда выведешь остальных. И если поймешь, что вытащить ее не получается, то оставишь ее и выйдешь сам. Ты в любом случае не имеешь права сгинуть в аномалии. Тебе ее еще выключать.

К лицу прилила кровь, руки задрожали, в носу подозрительно защипало, а на глаза навернулись слезы.

— Это жестоко, — прошептал Леша.

Ему стало трудно дышать, он попытался набрать воздуха в грудь, и сквозь вдох не смог удержать всхлип. Стало стыдно, что он, как маленький⁈ Но слезы неудержимо покатились по щекам, и он молча закрыл лицо руками, проклиная свою слабость.

— Я знаю. Прости, — Роман Сергеевич подошел к нему, обнял, и они стояли так, святящейся скульптурой, несколько минут, пока парень не успокоился.

Потом продолжились тренировки. Леша снова и снова вел помогающих ему через комнату, кругами, чтобы сымитировать большое расстояние. Снова и снова отрабатывал уколы физраствором себе и ведомым. Учился переключать режимы модификатора, отрабатывал аварийные ситуации.

Впрочем, в случае возможной поломки все сводилось в основном к тому, чтобы не паниковать. В модификаторе было предусмотрено восемнадцать дубликатов каждого контура, процесса, сенсора и блока управления. Сразу три работает одновременно. Один в активном режиме, второй в полу-активном, третий в спящем. При малейшем отклонении в алгоритмах работы, они друг друга страхуют увеличением мощности. При поломке одного, другие два мгновенно увеличивают мощность, включается четвертый, и компенсирует поломку первого. После этого продолжается обычная работа модификатора.

Система управления подразумевала возможность регулировать его работу и вручную, например, мощность. Но Роман Сергеевич настоятельно рекомендовал не лезть в это самому. Лишь в крайнем случае, если самочувствие ясно дает понять, что мощности не хватает, можно повысить ее принудительно. А так, модификатор самостоятельно определяет необходимую степень сопротивления внешней среде.

Когда они закончили, и выходили из кабинета, Леша услышал, как один врач прошептал другому:

— Слишком тяжело для пацана, если бы он был постарше…

Он молча накинул куртку и пошел вместе с Романом и Ольгой вниз, к электрокарам, чтобы ехать к Институту. Всю дорогу было страшно: боялся не справиться и провалить все, боялся сгинуть, оказаться беспомощным, никого не спасти. Боялся, что не сможет вытащить всех, но вернется сам, и ему придется потом жить с этим, смотреть в глаза маме, отцу, сестре, родным оставленных.

Нет, он был абсолютно уверен, что никто даже в мыслях не посмеет его винить. Потому что, если он не сможет, значит это не в человеческих силах. Значит, никто не смог бы. Просто потому, что он единственный на Земле человек, которому повезло получить нейронный ключ.

Леша снова отказался прощаться перед началом операции с ребятами и сестрой, а с папой коротко поговорил еще вчера. Ему казалось, что если уйти в аномалию, ни с кем не попрощавшись, то больше шансов вернуться. Незавершенное дело. Они проехали через все периметры охраны на территорию института. Поднялись на второй этаж, прошли в конец коридора и остановились у открытых дверей лаборатории. Он снова выслушал инструктаж, и пошел.

Невидимая граница пропустила его без всякого сопротивления. В том, что она никуда не делась, убедились уже привычным способом. Развернувшись спиной к сопровождающим и одному из военных, безуспешно толкающему воздух, Алексей двинулся вперед, к видимой поверхности аномалии, прислушиваясь к ощущениям. Непосредственно на ее поверхность уже отработанным манером старался не смотреть. Ориентировался с помощью периферического зрения.

Модификатор еле заметно светился, набирая яркость по мере приближения. Роман предупредил, что яркость может колебаться в зависимости от среды. Также, Леша помнил, что система управления модификатором в случае поломки разберется сама, нужно только остановиться и подождать.

Алексей дошел до мутной поверхности супер-аномалии и оглянулся, там осталась часть группы сопровождения и врачи с Сергеем. Остальные с Романом Сергеевичем и Ольгой уже уехали встречать его к высотке. Он вздохнул, развернулся к аномалии и протянул руку, глядя на ладонь. Между поверхностью и светящейся пеленой, покрывающей ладонь, образовалось голубоватое свечение, и он ощутил легкое притяжение.

Решившись, Леша прикоснулся ладонью к поверхности, надавил, приготовившись к болевому удару и сбою сердечного ритма. Но ладонь погружалась в белесо-серую муть, и ничего не происходило. Он встал вплотную к ней, прикрыв глаза, и сделал шаг вперед, надавив на поверхность всем телом. Задержал дыхание на всякий случай.

Теперь возникло сопротивление, но преодолимое. Он продолжил давить всем телом вперед. Осторожно вдохнул, выдохнул. Дышится. Осторожно приоткрыл один глаз. Второй. Его окружали вспышки белых и синих искр. Тело заныло, побежали колючие иголки. Но все еще было терпимо. В какой-то момент в груди что-то толкнуло невпопад. От поверхности модификатора, напротив сердца, возникло горячее ощущение. Ритм вернулся к норме.

Он толкал себя вперед, ничего не видя в густом тумане и искрах. И старался не задаваться вопросом, от чего сейчас отталкиваются его ноги. Пол исчез, все исчезло, остался только густой туман с искрами. Такой же густой, как асфальт, в который он так часто погружался во снах последнее время.

Леша опустил взгляд, чтобы осмотреть себя. Сквозь свечение проглядывает черная ткань, обтягивающая тело. Он видит себя — грудь, ноги, руки. Поднес ладони к глазам, пошевелил пальцами. Каким-то непонятным образом понял, что движение вперед замедлилось. Возобновил усилия. Он перебирал ногами и делал загребающие движения руками, словно плыл в вертикальном положении.

Обнявшая его в момент погружения тишина давила, уши словно заложило. Хотелось как-то проверить это, но к ушам не прорваться — обтягивающий капюшон комбеза.

Внезапно он выпал из тумана в странное пространство, перед ним возник уходящий в бесконечную перспективу коридор из множества плоских изображений. Двумерные кадры, нанизанные друг на друга, изображающие часть лаборатории и людей внутри. Только теперь все было четким, никакой мути и искажений. Так же, как во сне.

Первая плоскость висела перед ним. Если чуть сдвинуться по горизонтали или вертикали, за ней виднелись ее копии, из которых складывалась бесконечная цепь, и терялась вдалеке. Он попытался осмотреться, бросить взгляды по сторонам от себя или под ноги. Но ничего не получалось. Глаза словно отказывались передавать информацию в мозг о пространстве, которое окружало его тело, и в котором плавала эта цепь плоских кадров — скелет аномалии.

Что его окружает? Это не темнота, а какое-то отсутствие всего. Отсутствие даже темноты. Какого цвета это отсутствие? Почувствовав, что от напряжения начинает болеть голова, Леша резко себя оборвал. Мысленно приказал себе сосредоточиться на главном. И разрешил озаботиться вопросом о природе окружающего пространства (а это вообще пространство?), только в том случае, если почувствует, например, прикосновение.

Он продолжил перемещаться непонятным образом по направлению к ближайшей плоскости. Кажется, перестал ощущать тело. Но движение продолжал. Как? Он не шел, не плыл, не летел. Плоскость приближалась, и это доказывало, что он передвигается.

А потом, каким-то непостижимым образом Леша понял, что осталось чуть-чуть. Надо просто захотеть совершить прыжок в ближайшую плоскость. И как только осознал желание оказаться внутри — это произошло. Плоскость надвинулась на него, развернулась вокруг, вернув утраченное ощущение объема, трёхмерного пространства, глубины. Хлынул белый свет. Он зажмурился. Вернулось ощущение тела. Алексей глубоко вздохнул и открыл глаза, щурясь.

— Леша⁈ — на него смотрела мама и множество изумленных лиц. Они собрались вокруг одного из столов, на котором были разбросаны бумаги с записями, графиками и фигурами, карандаши, смартфоны. Другие сидели или лежали в разных частях зала. Вернее, той его части, что осталась в их распоряжении. Вокруг стола собраны стулья, немного одежды на полу. Было видно, что они спали, видимо, по очереди, и пытались что-то придумать. Но сейчас почти все оказались на ногах, и столпились вокруг него.

Быстро осмотрев всех, Леша почувствовал облегчение. Мама была в порядке. Остальные в основном тоже. Три перевязанные конечности, заклеенный пластырем лоб, наложено две шины. В стороне лежит Илья со связанными руками. Двое остались рядом с ним. Успокоительное закончилось? Но ничего, у него с собой есть.

Леша оглядел часть помещения, которое оказалось в плену супер-аномалии. Тут было абсолютно нормальное округлое пространство. С потолка лился дневной свет. Воздух был немного спертым, но в целом дышалось нормально. Помещение закачивалось внешней окружностью, примерно того же диаметра, какой имел сфероид аномалии при взгляде извне. Дальше ничего не видно, кроме привычных уже искажений, серой мглы и мути, преломленных размытых фигур, пятен света.

Алексей молча подошел к маме и крепко обнял ее. Она обняла его в ответ, погладила по спине, прошептала что-то успокаивающее, из детства, всхлипнула. Потом отпустила, отошла на шаг, быстро вытерла слезы, и спросила громче:

— Сынок, как ты сюда попал? Почему именно ты? И что это за чудесная прелесть на тебе? — она нервно хихикнула, — Знаешь, если бы не ситуация, я бы посмеялась.

— Я за вами, мам! Я могу вас вернуть обратно, всех! С помощью этой прелести и моего мозга, — Леша постучал пальцем по виску, — На мне волновой модификатор. Я не могу говорить о нем много, это единственная экспериментальная модель, засекреченная. А еще я случайно получил нейронный ключ к аномалии, об этом потом. В общем, я единственный, кто может вас вытащить и остановить эту штуку, — он жестом указал в сторону коллайдера, с которого все началось.

И застыл: над агрегатом висело что-то вроде оплывшей капли диаметром три метра в самой широкой части, высотой метра три. И в ней не было ничего, кроме серой густой мути. Словно сгусток плотного тумана повис в воздухе, скрыв в себе часть трубы. Что ж, и в этом сон не обманул.

Глава 17

Вывод людей. 12 сентября 2072

— У нас есть время на подготовку и обсуждение? — мама стала серьезной, сосредоточилась.

— Мало. Я могу вести только по одному человеку. Нужно, чтобы этот свет окружал и меня и ведомого. Идти, возможно, придется долго, по примерным расчетам около пятнадцати — двадцати минут. Возможно, мне придется отдыхать между проходками. Выходить будем не в лабораторию, а в другом месте. Потом оттуда возвращаюсь по земле в Институт и иду за следующим. Именно здесь, в изолированном нормальном пространстве, мне нужно находиться как можно меньше. В нормальном пространстве мои нейроны будут каждый раз перестраиваться на старые пути, я могу отключаться.

— Дело в реакции мозга на аномалию? Изменение нейронных путей? — мама нахмурилась.

— Да, я единственный, у кого произошла адаптация, я получил нейронный ключ.

— Ладно, все выяснения потом. Говори, что нам делать.

— Все просто и сложно: я должен обнять человека так, чтобы свет окружил нас обоих. Выходим в направлении условного хвоста аномалии. Предположительно, это напротив того места, откуда я вошел сюда. Затем передвигаемся вдоль так называемого скелета аномалии. Выходим в другом конце аномалии, это в недостроенной высотке недалеко от нашего дома. Так — с каждым из вас.

— Ох ты ж, божечки-лекошечки, — пробормотала мама, со страхом глядя на него, — сына, а ты выдержишь это все?

— Должен, — он упрямо взглянул на нее, — я должен, больше некому.

Роман предупреждал, что проходя каждый раз через зону действия аномалии, Алексей будет восстанавливать нужные пути нейронов. Но когда он будет находиться в нормальных пространствах, нейроны будут возвращаться к прежним путям, и где-то он может отключаться. А значит, терять время и рисковать собой и другими.

И чем дольше он будет находиться внутри аномалии, тем больше новых сегментов аномалии, а значит и его копий, может появиться за это время. Правда, опасности они представлять не должны, и видеть их Алексей может только из-за своей трехмерной природы. Для него все сегменты аномалии — это один сегмент, вложенный матрешкой сам в себя. Но копии могут пугать и отвлекать, это нужно учитывать.

Леша кивнул в сторону Ильи:

— Он нарушил ход эксперимента? Это из-за него все?

— Да. Но мы не смогли ничего из него вытащить. Он впал в странное состояние, словно стал невменяемым. Если симулирует, то убедительно. Его очень важно вернуть. С ним должны специалисты поработать. Но я не представляю, как его вести. У нас уже закончилось успокоительное.

— У меня есть для него препарат.

— Отлично. Тебе нужно будет отдыхать, — мама не спрашивала, а утверждала.

— Да. Нужно договориться. Если меня нет больше получаса — это перерыв.

— Хорошо. Я, как единственный присутствующий здесь руководитель, уйду отсюда последней, — в ответ на протестующий жест Алексея, мама положила руку ему на плечо, — Не спорь.

Отвела его чуть дальше от остальных, и продолжила:

— Сын, я знаю, что это жестоко по отношению к тебе. Если ты не сможешь вытянуть всех, а я пойду последней, ты себе не простишь. Но еще знаю, что ты — сильный парень. И если я стану маяком, ради которого ты сможешь преодолеть то, чего не смог бы, будь я в безопасности, я побуду таким маяком. Очень надеюсь, что у нас все получится. Люблю тебя, — она обняла Лешу, поцеловала в щеку, и посмотрела внимательно в его глаза.

Он смотрел на нее, пытаясь справиться с обуревающими чувствами. Потом вспомнил о том, как много зависит от его мозга, а значит и эмоционального состояния. Каким-то новым усилием подавил все чувства, оставив место спокойной решимости. Это было что-то новое. Он не попадал в ситуации, когда от него зависели бы двадцать девять человеческих жизней, плюс мамина и его собственная. О жизнях тех, кто может пострадать, если он не выключит аномалию, он старался пока не думать. Они вернулись к остальным.

— Что с источником супер-аномалии? Вам удалось как-то его исследовать?

— Частично. Можешь это взять с собой? — мама протянула ему нано-флешку в виде кольца.

Леша помотал головой.

— Я не могу на себя ничего надевать, это может помешать работе модификатора. Кто пойдет первым, тот пусть возьмет с собой.

Мама кивнула, передав одной из девушек кольцо. Их разговор занял несколько минут. Леша быстро рассказал, что они будут делать дальше. Нужно было предупредить людей, что они увидят и почувствуют, чтобы никто не впал в панику. Еще несколько минут заняла подготовка. Леша показал на примере девушки, которой предстояло идти первой, как они будут двигаться, как он будет поворачиваться, чтобы продавливать границы объекта и прилегающей зоны. Все старались сохранять спокойствие, на измученных лицах появилась надежда. Некоторые даже тихонько шутили для разрядки.

— Пора, — Алексей посмотрел на часы.

Мама кивнула, и сотрудники лаборатории выстроились в спираль так, чтобы рядом с местом входа Алексея в их пространство находился тот, кого он должен забрать. Так, очередь будет двигаться с каждым возвращенным домой, а ему не придется ждать ни секунды. Решили, что первыми пойдут женщины, следом мужчины, причем, выстроились по возрасту — молодые впереди, старшие за ними. Четверым раненным парням предложили идти вначале, но они отказались, настояв на том, что пойдут в свою очередь. Мама, как и сказала, стала в конце. Уточнив, что даже Илью он должен вывести перед ней.

— Ну, поехали! — Леша развел руки навстречу светловолосой девушке.

Она повернулась спиной, он обнял ее, обоих охватило холодное свечение, они развернулись боком к месту выхода. Так, боком, им и предстояло двигаться, чтобы более-менее быстро передвигаться, не отделяясь друг от друга. Алексей сделал шаг в густую мутную поверхность, преодолеть которую до его прихода не смог никто из них. Вдавливая с силой себя и девушку, он почувствовал, что получается. За мгновение до того, как они оказались в густом тумане, Леша услышал радостные возгласы.

Их окружили синие и белые искры, тело стало колоть. Девушка вскрикнула, хотя он рассказывал, что так будет. Леша продолжал стремиться к движению вперед, за счет чего, похоже, это движение и происходило. В груди засбоило, но горячая волна от комбеза прекратила чехарду. Девушка на мгновение окаменела, и он успокоительно прошептал, что ничего страшного не происходит. Через секунду волна прошла через его руки, обнимавшие девушку — а значит и через ее сердце. Она чуть расслабилась, стало понятно, что сбой ритма, напугавший ее, исправлен тем же способом.

Внезапно они вывалились в странное пространство, где нельзя увидеть того, что окружает тело. Поискав глазами, он наткнулся взглядом на длинную цепь линий-плоскостей. Они странным образом выплыли, словно из ниоткуда. Создав противоречивое ощущение, что там и находились, но почему-то были невидимы. Форма плоскостей менялась в зависимости от угла обзора. Вся цепь колыхалась, двигалась, словно в невесомости, но расстояния между ее сегментами не менялось.

— Передвигаемся, как краб, боком, — прошептал Леша.

Они начали синхронно передвигать ноги в пустоте, хотя, как и по пути сюда, движение происходило каким-то иным образом. Это было скорее желанием идти. Но оно работало.

Они перемещались вдоль скелета аномалии в свечении модификаторной сети, постепенно ускоряясь. Леша даже заволновался. Через какое-то время линии скелета стали мелькать так, что слились в одну полосу. Девушка ойкнула, и он сказал успокоительно:

— Все хорошо, мне говорили, что перемещение по направлению к хвосту может происходить намного быстрее, чем рядом с источником аномалии, — голос звучал глухо, как сквозь вату, но по ее кивку он понял, что он не один слышит свой голос.

Девушка больше не издала ни звука, сжавшись в его руках. Леша был благодарен за спокойную реакцию. Может, она сейчас внутренне орет от страха, но ведь держится. Он бы тоже сейчас поорал. Вдалеке показалась белая точка. Она приближалась, превращаясь в плоскость. Но это не было частью скелета. Отдельная плоскость быстро заполнила собой все пространство, перпендикулярно их движению. Видимая граница аномалии изнутри?

Он мягко затормозил возле нее, снова использовав непонятное усилие, скорее мысленное, чем физическое, хотя тело напряглось. Леша узнал серую густую муть, плотный туман. Вновь повернулся боком и надавил на него. Туман вновь окружил их, девушка вздрогнула. Все вокруг заполнили белые и синие искры, пошли иголки по всему телу, сбой ритма — слабый, но заметный, прерванный горячим ощущением от модификатора к груди. Он продолжал движение, и внезапно вывалился в помещение высотки, освещенное розоватым светом. Девушка тяжело дышала, но на вопрос о самочувствии сказала, что в порядке.

Еще несколько минут они шли по обычному полу, и Леша чувствовал себя счастливым оттого, что вскоре окажется в нормальном мире. Прошли через невидимую границу, за которой уже ждали все. Свежий ветер взлохматил Леше волосы, он рассмеялся. Девушка всхлипнула, и он отпустил ее, а она его нет. Поцеловала в щеку, прошептала «спасибо», и только после этого отошла на пару шагов. Ее закутали в плед и отвели в сторону — к медикам.

Алексей смотрел в небо, и глупо улыбался: у них получается, и он по-прежнему не отключается сразу после выхода из аномалии. Чья-то рука легла на плечо:

— Ну как ты? Отдых нужен?

— Отдохну по дороге, — Леша кивнул в сторону электрокаров, ждущих их за периметром, — Как она?

— Осматривают, но в целом нормально. У нас получается, — Роман Сергеевич позвал нескольких военных, Ольгу и тех врачей, что сопровождали именно Лешу. Они пошли к транспорту.

В поездке к институту выяснили, что по Лешиному времени внутри аномалии он вел девушку десять минут. Это было лучшим результатом, чем они рассчитывали. Кольцо с флешкой Роман сразу забрал себе, установил беспроводное соединение с планшетом, и скачивал всю дорогу, пояснив, что там сотни терабайт. Модификатор снимать не было необходимости, и Леша опирался о спинку сиденья, прикрытый пледом, чтобы не замерз. Он старался расслабиться, и ни о чем не думать. А потом они подъехали к Институту.

День растянулся в вечность. Он раз за разом отказывался от отдыха, ему хотелось как можно быстрее хотя бы приблизиться к маминой очереди. Когда он начал выводить четвертую женщину, появилась его первая призрачная копия. Обогнала его, ведя в обнимку первую девушку. Вывод пятнадцатого человека — парня лет двадцати, сопровождался уже четырьмя копиями Леши, две из которых двигались позади него, а две других впереди. За двенадцать часов он вывел шестнадцать человек.

И когда решил пойти за семнадцатым, упал у входа в лабораторию, даже не потеряв сознание. Тело просто отказалось слушаться. Его бережно подняли, уложили на носилки и увезли в больницу. Всю дорогу он пытался убедить Ольгу и Романа, сидевших рядом, что ему нужно совсем чуть-чуть отдохнуть. Что не нужно в больницу. Зачем зря терять время? Но они были непреклонны.

Оказавшись в кровати, Леша сказал себе, что вздремнёт полчаса и встанет. И провалился во тьму.

Глава 18

Сердце аномалии. 12–13 сентября 2072

Вязкая тишина, мягкий дневной свет льется сверху. Хотя окон не видно. Светло-зеленый пол, покрытый матовыми плитами с еле заметными стыками. Аппаратура громоздится вокруг полой трубы. Ее окружность висит в метре от пола, закрепленная в полимерных держателях, погруженных в напольные плиты. От вспомогательного оборудования к трубе подходят металлизированные оболочки, внутри которых, наверняка, множество кабелей и проводов. Мини-коллайдер.

Значит, это лаборатория?

Только теперь он обнаружил, что над коллайдером висит оплывшая капля плотного тумана. Заметил, что не понятным образом видит каждую точку каждой поверхности окружающих его предметов. Понял, что должен решить головоломку. Как отключить супер-аномалию? Как вручную отключить коллайдер? И главное — почему это нужно делать вручную? Ведь все оборудование управляется с пультов, и они вон там.

Он проследил взглядом за собственной рукой. Вот в чем дело. Вместо стен с мониторами и пультами — серая муть, стена тумана, за которой плавают искаженные фигуры. Пульты управления в той части лаборатории, которая отсюда недоступна. Она в зоне действия аномалии, за видимой границей. И связи между этими частями помещения нет. А значит, коллайдер нужно отключать вручную. Влезть непосредственно в аналоговую панель управления, и выполнить ряд операций. Каких, нужно спросить у мамы, ее начальника, или у Романа Сергеевича. Но он здесь один.

— И как спрашивать будем? — поинтересовался он вслух.

— Да это и не важно. Нам нужно понять для начала, как достать до этой панели. Там этот туман. И он ведь погуще, чем граница аномалии, через которую ты так замечательно проходишь.

Леша медленно развернулся на голос, прозвучавший за спиной. Его копия. Только вполне реальная, никакой прозрачности.

— Ты, это я? — голос дрогнул.

Двойник неприятно усмехнулся и пригладил красно-рыжую шевелюру. Таким знакомым движением…

— Боишься, что вместо тебя в обычное пространство-время выйду я? И займу твое место? — повисла напряженная пауза, — Не бойся. Я знаю, что — ненастоящий. Исчезну, как только ты выключишь это, — он указал на каплю тумана, частично висящую над трубой, а частично поглотившую ее.

— А ты сам не боишься? Исчезнуть?

— Я — это ты. Ты останешься. Значит, и я останусь. В тебе.

— Ладно. И как мне победить эту штуку?

— Не знаю пока. Может, иглу сломать?

— Что? — Леша понял, что его двойник шутит, но в чем суть…

— Помнишь сказку о Кощее? Его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу…

— Ты мне сейчас устройство аномалии описываешь? Я уже заметил, что она похожа на матрешку.

— На много матрешек, слепленных друг с другом. И их количество постоянно растет. А источник здесь, в этой капле тумана, — двойник вновь махнул рукой в ее сторону.

— Хм. Может, прогуляться вдоль скелета из плоскостей? Вдруг там есть момент до начала испытаний? Найти его, войти внутрь экрана и предотвратить?

— Понимаю, искушение велико. Но это плохая идея.

— Почему? Я сделаю так, что аномалия никогда не возникала. Предупрежу об Илье. Мама и ее сотрудники остановят его. Разве не красота?

— Ты создашь парадокс в перпендикулярном потоке времени. Аномалия не могла возникнуть раньше, если сейчас у тебя получится предотвратить ее возникновение. Но возникновение чего ты предотвратишь? Если она не возникала? Этот парадокс, скорее всего, из второго потока времени создаст замкнутый цикл. А в основном потоке времени останется аномалия, существующая несколько минут, до формирования ею второго временного потока. То есть, возникнет дубликат перпендикулярного потока, не зацикленный на самом себе. Гравитационное давление на нормальное пространство-время удвоится. С последствиями.

— Ты это так описываешь, словно аномалии две: в нашем потоке времени и в перпендикулярном.

— Нет, аномалия одна, но существует в двух потоках времени. Понимаю, сложно понять разницу.

— А ты-то ее как понимаешь, если я не могу? — Алексей усмехнулся.

Двойник помолчал, сделал неопределенное движение плечами, и предложил:

— Попробуй зайти в это, и открыть панель коллайдера.

Алексей сжал зубы. Ладно, уговорил. Он двинулся к капле густого тумана, пронаблюдав по мере приближения, как она несколько раз увеличилась до размеров небольшого дома и уменьшилась в два раза от первоначально размера.

— Что это за…?

— Твое зрение и восприятие перспективы, размеров и расстояний во многом зависит от гравитации. Когда ты движешься навстречу феномену, то проходишь через его слоистое гравитационное поле. И твое зрение начинает сходить с ума.

— Много же ты знаешь, дружок, — прошептал Леша, оказавшись совсем рядом с каплей, вернувшейся к прежним размерам.

Опомнившись, он быстро осмотрел себя — на нем модификатор, паутинчатая световая сетка работает. Ну и где тут намек на возможность что-то отключить? Труба и труба. Полый бублик, только большой. Может, пообрывать ведущие к нему провода? Но их защитные оболочки выглядят очень крепкими. А у него нет инструментов.

— Вон там! — двойник мгновенно оказался рядом, и ткнул пальцем в ту часть агрегата, которая тонула в густой мутной поверхности каплевидной сердцевины аномалии.

Приглядевшись, Леша понял, что видит. Ниже трубы действительно находится короб, покрытый изоляционным материалом, усиленный каркасом из металло-полимера. Часть короба вполне доступна, а часть уходит дальше и скрывается в серой мути.

— Два электронных замка, нужен код, ты его знаешь. И один замок внутри сердца аномалии.

— Знаю код? — удивился Леша.

В голове вдруг всплыла строка из двенадцати чисел. Откуда? Он протянул руку к замку, прикрытому крышкой, поднял ее, увидел тактильную панель для ввода.

— Нужно набрать на обоих замках.

— Да понятно, — раздраженно бросил Леша, — И что сложного-то?

Дважды набрав комбинацию цифр на одинаковых панелях, он вздохнул. Начал протискиваться в густой туман, чтобы увидеть и открыть третий замок, который по идее должен располагаться не дальше полуметра от этих. И провалился в густую взвесь серых и белых точек, искры синего и белого света, нарастающую тупую боль во всем теле, и неровный сердечный перестук. Горячее ощущение, проникшее от модификатора к сердцу, вернуло ритм к норме, но остальное окружило его со всех сторон.

Леша попытался осмотреться — только густой туман и искры. Нужно наощупь, подумал он и протянул руки вперед, туда, где только что видел панель. Руки не ощутили ничего, кроме сопротивления густого тумана и глухой боли.

— Эй, друган, ты тут вообще⁈ — попытался крикнуть он, но звук был таким глухим, что он засомневался, услышал ли только что собственный голос.

Молчание. Леша вздохнул, и старательно не обращая внимания на тупую боль во всем теле, попробовал плыть в направлении трубы и панели с ручным управлением. Ничего, кроме тумана. Начал думать: когда он набрал код на панели, то поверхность капли была слева от него. Но он повернулся к ней лицом и вошел в ее поверхность практически в анфас, а значит, по правую руку, должна быть часть короба с панелью замка. И он правильно начал двигаться в этом направлении. Но когда он проник через границу капли, все вокруг занял туман. И он летит уже значительно дольше, чем визуальный диаметр чертовой «младшей матрешки». Он должен был уже достичь ее границы и выйти наружу, в изолированную часть лаборатории. Что тут с расстояниями⁈

Паника подкатила к горлу: а если он застрянет здесь? Если внутри капля размером с Луну, Землю или Юпитер? Он будет барахтаться здесь, пока не умрет от голода? Кстати, а чем он дышит? И достаточно ли здесь воздуха, хватит, чтобы дотянуть до голодной смерти? А его двойник? Он знал об этом? И направил его в ловушку? Зачем⁈

Леша затормозил, не понятно, каким образом. Впрочем, как ему удавалось перемещаться, он так и не понял. И почему он решил, что вообще перемещается? Может, стоит на месте. Или это капля перемещается относительно него. А что, если здесь нельзя умереть? Леша почувствовал, как ужас перед перспективой голодной смерти вытесняется страхом сойти с ума, оставшись навсегда в бесконечном тумане.

Рука сама потянулась к горлу, словно помочь сделать вздох, потому что воздух застыл в легких. Леша закрыл глаза, и сосредоточился на дыхании. Ему сложно дышать или это иллюзия? Воздух потек из легких, и обратно. С этим порядок.

Открыв глаза, он поморщился, убедившись, что туман и искры никуда не делись. Он не проснулся от кошмара в своей палате. И над ним не стоят врачи. Если не придумает, как выбираться, это может плохо кончиться. И если бы только для него.

Потерев ладони, и прикусив губу, Алексей попытался восстановить в памяти все свои движения. Чтобы вернуться как можно ближе к тому месту, где он пересек границу капли. Если тут можно употреблять слово «место». Потом воспроизвел по памяти в обратном порядке. Ничего не изменилось. Никаких границ. Только густой туман, мельтешение искр, и сдавливающая тело боль, которая напоминала, что он пока жив.

Что предшествовало его разговору с двойником? Он уснул в больнице! Все это не может быть ни чем иным, только сном! Но как же проснуться? Что-то говорило ему: если просто ждать пробуждения, ничего не произойдет. Но там, на обратной стороне сна, в реальности, ему не дадут умереть во сне! Врачи увидят, что он не просыпается сам, и разбудят. А если что-то будет не так с телом, определят по показателям.

А может… Леша почувствовал, как холодная струйка пота потекла между лопаток. Может, его уже пытаются откачать? Может, прямо сейчас аппаратура заходится в писке, означающем остановку сердца? Может, он умирает прямо сейчас⁈ И никто не сможет спасти маму и ее команду. Никто не остановит стремительно растущую супер-аномалию, и она уничтожит нашу планету гравитацией, вдавив в дно черной дыры и разорвав в клочья?

Сердце стало биться, как сумасшедшее. Сердце человека в сердце аномалии, которой нет никакого дела до его крохотных тревог. Она просто растет, потому что такова ее природа. Он должен исчезнуть отсюда! Вернуться обратно, в нормальный мир, исчезнув здесь. Прекратиться, прямо здесь и сейчас!

Что-то изменилось. Алексей не успел сделать очередной вдох, как его сжало со всех сторон. Остатки воздуха вышибло из легких со стоном. Модификатор засветился ярче, ослепляя, по груди разлилось ощущение кипятка, но сердце замерло, не в силах сократиться. В глазах стало темнеть. Боль затопила его.

Сквозь терзающую тело, скручивающую, разрывающую боль, сквозь душащую тьму, мелькало множество линий, форм, теней и световых пятен. Его куда-то тащило. Вверх? Вниз? В сторону? Заставив себя раскрыть глаза шире, он ошарашенно смотрел на хаос вокруг. Словно оказался внутри калейдоскопа, в котором рассыпались, ломались, взрывались миллиарды фигур, складываясь на едва уловимое мгновение в сложнейший величественный узор, и вновь рассыпались в хаос.

Ему вспомнились медитативные видеоролики, где трехмерные фракталы бесконечно трансформировались под космическую музыку. В младших классах он увлекался ими, чтобы расслабиться во время напряженных учебных будней. Шторм, происходящий вокруг сейчас, очень похож на эти фракталы. Только сошедшие с ума, и ускорившиеся в миллионы раз. Зрение не должно воспринимать такую скорость изменений, но он каким-то немыслимым образом снова видит каждую точку. И, кажется, его мозг вот-вот разорвет от переизбытка визуальной информации.

Когда это кончится! Нетерпеливая волна поднялась внутри, повергнув его в шок изумления: в нем еще остались силы для каких-то эмоций? Он еще в состоянии что-то чувствовать? Инстинктивно, Леша дал волне гнева и раздражения заполнить себя целиком.

На свободу!

Хаос замер, калейдоскоп дрогнул, и начал раскручиваться в обратную сторону. Фигуры, осколки, обрывки чего-то начали стремительно складываться, вкладываться друг в друга, упрощаться. Скорость движения нарастала, и в какой-то момент все слилось в разноцветную туманную массу. Не успел Леша додумать мысль о том, что туман может на самом деле быть совсем не туманом, как все исчезло.

В последний момент, его словно выбросило с силой куда-то в отсутствие всего. Этот миг растянулся в вечность. И он видел, как его тело превращается в бесконечную вереницу двумерных силуэтов, эта вереница извивающейся лентой выстреливает из темноты, которой еще совсем недавно была гигантская аномалия, в темноту, в которой ничего нет.

Горизонт, вдоль которого произошел этот выброс, осветился розоватым светом, перевернулся, и все поглотила тьма. А потом сквозь нее проступили звезды. Миллиарды холодных колючих звезд. И розово-фиолетовая туманность. Определить расстояние до нее невозможно. Но видеть звезды и туманность ТАК можно только в одном случае. Если вокруг — космос.

Что-то мелькнуло на краю зрения, справа. Плавно переведя фокус внимания он увидел… это может быть только космическим кораблем. Вытянутая, явно металлическая конструкция. Угадываются двигатели по бокам. Многочисленные выступы, какая-то аппаратура, антенны. Сверху, если это верх — сложная приплюснутая надстройка, по форме понятно, что у нее какое-то особое назначение. Он разглядел что-то вроде надписи на поверхности, свободной от выступов и оборудования. Буквы… но угадать алфавит не смог. Кажется, не похож ни на один из известных ему человеческих алфавитов.

Он не успел как следует испугаться того, что вокруг вакуум, что он видит технику явно более развитой цивилизации, как дух захватило: от корабля отделился мелкий объект, похожий на самолет. И направился к нему с огромной скоростью!

Мгновенный испуг захлестнул, и когда он открыл глаза в рассветный пейзаж за окном, который проглядывал сквозь пульсацию светящихся объемных геометрических фигур, то не сдержал стон облегчения.

Фигуры, пляшущие перед глазами, стремительно бледнели, а сон расползался в голове клочьями, превращаясь в туман. Через две секунды он помнил лишь о том, как застрял в тумане сердца аномалии, как боялся сойти с ума, и не мог найти путь обратно.

В палату почти вбежала Ольга со стаканчиком кофе в руке и печенюшкой в зубах. Что-то промычала, поставила стакан на подоконник, вынула печенюшку, и жуя, заявила:

— Так, молодой человек, вы сейчас выдали такую электроактивность своим драгоценным мозгом, что я чуть со стула не упала, — она направилась к монитору с показателями.

— Когда я расскажу о своем сне, то все тоже со стульев попадают, — жалостным тоном сообщил он, — сколько я спал?

— Восемь часов. Тебе нужен был полноценный отдых. Мы обследовали всех, кого ты успел вывести, есть небольшие физиологические изменения, связанные с нехваткой кислорода, вынужденной голодовкой и нехваткой жидкости. Несколько травм, вполне совместимых с жизнью. Ничего экстремального. В мозгу никаких изменений и странностей в поведении нейронов. Ты по-прежнему единственный обладатель нейронного ключа. Ну что, звоним Роману Сергеевичу? Сначала сон ему расскажешь, потом продолжишь вывод людей?

Леша кивнул, и завалился обратно на подушку, пытаясь удержать в памяти сон во всех подробностях. И не догадываясь, что многих подробностей уже не хватает. Еще он прислушивался к ощущениям. Там, во сне, казалось, что он умирает. Но сейчас никаких следов в теле не наблюдалось. Ничего не болело, не тянуло и не тряслось. Только осталась легкая тоска по чему-то утраченному. Будто часть его осталась там, в тумане. Или где-то еще…

Роман Сергеевич не заставил себя долго ждать. Он вошел, когда Леша допивал кофе, сидя на диванчике напротив кровати. Перед ним на приставном столике высилась горка шоколадных конфет, рядом лежала коробка с пирожными и печеньем.

— Ого! — руководитель сводной группы сделал удивленное лицо, и кивком поздоровался с Ольгой, которая стояла у окна, опираясь на подоконник.

— Я смирилась, мы вводим глюкозу внутривенно, но ему все равно не хватает. У него сейчас даже переизбытка сахара не возникает, контролируем каждый день.

Расположившись в кресле у окна, Роман включил диктофон на планшете с одновременной трансляцией своим сотрудникам, и кивнул Леше, чтобы рассказывал.

Когда он закончил, Роман кивнул:

— Очень хорошо, что ты прервался и смог увидеть этот сон. Твое подсознание, получив новый пакет информации, сумело увидеть опасность в той области, которая нами еще не изучена. Теперь мы сможем подготовиться. А ты пока действуй по намеченному плану и не вздумай подходить к этой капле наяву.

Глава 19

Мама. 13 сентября 2072

На этот раз процедура облачения в модификатор прошла легче и быстрее. Леша уже понял, как может помочь одевающим его, и стал ловчее обходиться с устройством. Проезд до института сопровождался терпеливым повторением инструктажа. Роман Сергеевич не освободил Лешу от необходимости выслушать снова все то, что он и так прекрасно помнил. А потом они приехали, приблизились к дверям лаборатории, и он пошел.

Вчера он вывел всех женщин, кроме мамы, и часть мужчин. Сегодня предстояло вывести оставшихся мужчин, включая Илью. И маму. Он прошел через зону действия аномалии и видимую границу без приключений. Протиснулся в изолированную часть лаборатории сквозь плотный туман и искры аномалии. И первым делом угодил в мамины объятия.

— Ты в порядке! — она не плакала сейчас, но по красным глазам все стало понятно.

— Мам, прости, нужно было сказать, что семнадцатый человек после отдыха. Но я был уверен, что смогу еще парочку вывести.

— Ничего. Так, давай, идите! Не тяни! — всхлипнув, она быстро сжала его плечо и отошла. Махнула рукой в сторону подобравшихся ближе сотрудников, которые до этого тактично держались в стороне.

Леша задержался, посмотрев в сторону капли. Вроде бы, такая же, как и вчера.

— Пробовали подобраться к выключателю? — он кивнул в сторону трубы и сердцевины аномалии.

— Пробовали, но передумали. По мере приближения, где-то на расстоянии метра от видимой поверхности, резко меняется направление гравитации и ее сила. Начинает затягивать. Еле утащили от нее наших экспериментаторов, — она показала на парней с перевязками и шинами. Запись в том кольце-флешке.

— Ладно. Близко, значит, подходить нельзя.

Он развел руки, показывая тому, чья очередь подошла, что готов вести его наружу.

Выведя сотрудника лаборатории из высотки, Леша глазами нашел Романа Сергеевича и изложил все, что узнал от мамы. Тот внимательно выслушал, привычно сделав звуковую запись на планшете и отправив ее своим. Поинтересовался Лешиным самочувствием, и они поехали в институт за восемнадцатым человеком.

На этот раз дело шло чуть легче. Алексей приноровился к модификатору, и по-новому чувствовал тело в зоне действия аномалии и во время пересечения ее видимых границ. Но отвлекало мельтешение его прозрачных копий, которые начали появляться раньше, после третьего за этот день человека. Ему приходилось тратить силы на то, чтобы держать фокус внимания и не отвлекаться.

Да и к боли в теле во время преодоления видимых границ привыкнуть было куда сложнее. Но он договорился с собой, что после того, как победит чертову аномалию, доучится до каникул, а потом рванет куда-нибудь. И Нику пригласит. В голове защелкали варианты поездок в Крым, на Байкал, Камчатку, в Сочи, Калининград… Леша остановил себя, сказав мысленно, что выберет потом. Вот чего захочется в тот момент, то и выберет. А если Ника не сможет или не захочет, Дуську прихватит, она не откажет!

К моменту, когда вывел двадцать восьмого человека, усталость уже въелась в тело и голову. Но на вопрос Романа Сергеевича, не стоит ли перенести на завтра вывод Ильи и мамы, только раздраженно отмахнулся. Сил на пиетет не осталось.

Зона действия аномалии в лаборатории встретила его десятком прозрачных копий и ощутимым покалыванием в теле. Продираться сквозь видимую границу было в разы тяжелее. Казалось, что она сгустилась, искры слепили и пекли глаза. Глухая боль в теле заставляла шумно дышать, с трудом удерживаясь от стона. Перепад пульса прошел не сразу после появления горячего ощущения от модификатора к груди.

Алексей мысленно попросил, сам не понимая кого, чтобы обошлось без отклонений от привычной схемы действий. И вывалился в нормальное пространство лаборатории. Мама сидела за столом и закачивала что-то на телефон с одного из компьютеров. Увидев сына, улыбнулась так буднично, будто он зашел на кухню, пока она готовила завтрак.

— Тут есть еще наши ценные мысли и наблюдения, не вошедшие в ту флешку, — пояснила она, — Тебе помочь с Ильей?

— Я раньше уколов не делал, — смущенно пробормотал будущий космо-врач.

— Вот. Есть над чем поработать, — рассмеялась мама, — Ладно, давай свой препарат, уколю его.

Лежащий на скинутой на пол одежде Илья завозился. Руки его уже были связаны спереди. Ноги также обмотаны проводом. Они подошли к нему вместе. Мама хотела наклониться, но тот внезапно заговорил:

— У меня теперь две памяти, понимаете? Две памяти, как это так? Я же не могу быть двумя людьми?

Леша присел рядом на корточки:

— И что ты помнишь?

— Я — ученый! Гражданин России. Мне нравится жить здесь. Я не люблю вспоминать детство. В детстве мне было плохо. А здесь — хорошо. Когда мы переехали, все изменилось. А еще, я — школьник. Я живу в серой зоне, хожу в школу, учу уроки. И меня учат ненавидеть. На отдельных уроках. Родители о них не знают.

— Ненавидеть?

— Вас, Россию, всех, кто живет здесь!

— Ты жил здесь, и ненавидел?

— Нет! Мне нравилось жить здесь! Я полюбил Россию! Я не помнил о школе, о ненависти. Но вспомнил внезапно! Несколько месяцев назад. И память раздвоилась! И я раздвоился! Я хочу снова стать единым. Хочу снова любить! — он сморщился и заплакал, лицо исказилось страданием.

У Леши сжалось сердце. Так невозможно играть. Ему стало жутко. Что сделали с этим человеком? И когда, в детстве! Мама вздохнула:

— Мы разберемся с этим. И если это возможно, тебя вылечат. А пока я сделаю укол, и мой сын выведет тебя в нормальный мир. Почти все наши уже там.

Илья продолжал всхлипывать. Мама уколола его в предплечье, он вздрогнул, но не пытался воспротивиться. Лишь слезы катились по щекам. Они подождали несколько минут, и проверили действие лекарства. Илья подчинялся командам и погрузился в состояние мрачного спокойствия. Развязав его, Леша снова проверил, как тот слушается. Получалось. Он четко объяснил ему, что нужно делать. Илья старательно кивал.

Они пошли. Иногда Леша чувствовал, как тело Ильи напрягается, но тот не пытался мешать. Несколько раз он вялым тихим голосом задавал вопросы о происходящем. Леша спокойно отвечал на них. После рассказа Ильи у него не получалось испытывать к нему ничего, кроме жалости. Под конец перехода, Леша поймал себя на том, что верит Илье. Он подвергся какому-то психическому воздействию, его запрограммировали. Кто и зачем? Это обязательно выяснят. Но если это было в детстве, то прошло уже лет двадцать.

Илью приняли медики и военные, когда они вышли. Леша вернулся в Институт за мамой. Ощущения в теле ухудшались, идти стало еще сложнее, но он решил, во что бы то ни стало вытащить ее сегодня. Роман Сергеевич уже не пытался отговорить. И лицо его приняло довольно обеспокоенное выражение. Леша предположил, что уровень развития аномалии уже слишком сильно угрожает планете. Но не решился спрашивать. Он был не в силах испытывать сейчас сильные эмоции. А такая новость точно выбьет из колеи.

Мама встретила его отрешенным спокойствием. Было заметно, что она сильно переживала, и поработала над тем, чтобы привести себя в порядок. Леша через силу улыбнулся:

— Ты готова?

Мама кивнула, он обнял ее, развернувшись боком перед мутной густой поверхностью, и начал протискиваться сквозь сопротивление границы, боль и усталость. Когда они оказались в странной пустоте, и пошли-поплыли вдоль скелета из плоскостей, мама охнула, еле слышно прошептав:

— Боже! Так вот ты какой, северный олень…

Леша хмыкнул, подавив смех, и шепнул:

— Не смеши.

— Прости, — мама замолчала.

Алексей подумал, что она наверняка испытывает напряжение и страх. Кто-то бы впал в истерику и сучил ногами, а она шутит. Ощутив в груди теплоту от прилива любви и благодарности, почувствовал себя лучше. Это придало сил. Но когда он продавил густоту тумана видимой границы, и они вышли в помещение высотки, на него навалилась усталость.

Супер-аномалия за все это время успела разрастись, мутная граница подошла почти вплотную к стенам здания. Между ними и объектом остался зазор чуть больше метра, превратившись в округлый коридор. Они вышли внутрь здания почти напротив входа. По прямой до него можно было бы дойти быстро, здесь была ширина двух квартир и площадки между ними. Но это было невозможно — аномалия. Теперь им осталось пройти по окружности к выходу из высотки с пару десятков метров. Делать это в коридоре метровой ширины стало сложно.

Мама предложила попробовать идти самостоятельно, но как только он разжал объятия, она потеряла способность передвигаться. Не дожидаясь момента, когда в ее глазах вспыхнет страх, Леша снова обхватил ее и подтолкнул вперед. Они шли боком, старательно избегая прикосновений к мутному «телу» супер-аномалии. Леша, уже не задумываясь, к кому обращается, все время мысленно просил, чтобы очередное увеличение монстра не застало их внутри высотки. Если их тут зажмет… Он яростно мотнул головой, отбрасывая липкое ощущение ужаса.

— Что? — мама слегка обернулась, пытаясь понять, что с ним.

— Да так, фантазия разыгралась…

— Ты ее пока выключи. Просто делай шаги, и не думай, — мама чуть повела плечами.

Уши заложило от ощущения предзвука. Мама вздрогнула.

— А это еще что?

Леша хотел ответить, что нужно просто перетерпеть, но в следующий миг поверхность супер-аномалии в трех сантиметрах от них яростно засверкала белыми и синими искрами. Теми искрами, которые раньше встречались только внутри густого тумана. И никогда не показывались на его внешней поверхности.

— Что-то новое, — напряженно прошептал он и ускорился, подталкивая маму к выходу.

Она молча ускорила шаг, спина напряглась.

Взвизг!

Невыносимо высокий долгий скрежет, раздирающий барабанные перепонки, ввинтился в мозг. Леше показалось, что он ослеп от боли, на мгновение все заволокло тьмой. Когда зрение вернулось, он осознал, что они оба стоят, согнувшись над полом, и почти расцепив руки. Мама тряхнула головой, распрямилась, придвинулась ближе, он снова ее обнял и они, не рассуждая, вернулись к ходьбе. Только тяжелое дыхание показывало, что обоим тяжело далась новость от супер-аномалии.

В его голове мелькнула мысль, что это может быть признаком того, что объект подошел к опасной границе своего развития. Имеет ли право он отдохнуть, прежде чем возвращаться внутрь, чтобы ее выключить? Да и знают ли они прямо сейчас, как это сделать? У него не было ни малейших соображений. Пока известно лишь то, что соваться в каплевидную сердцевину точно нельзя.

Повисшая после взвизга тишина показалась слишком плотной. Слух теперь с трудом воспринимал шаги, дыхание, поскрипывание обуви, все будто отдалилось.

Три метра до выхода, уже виден свет в проходе и подернутые туманом фигуры людей, ждущих их прямо за границей. Правда, раньше их было видно хорошо изнутри, никакой дымки. Теперь же лиц и деталей одежды не разглядеть, все размыто.

Засмотревшись на вход, Леша не заметил, в какой момент начала меняться супер-аномалия. Сначала вскрикнула мама, которая, в отличие от него, смотрела и в сторону выхода и на объект. Сердце бухнуло в горле. Он резко повернул голову к аномалии. Вместо привычного мутного тумана и искаженных, плавающих внутри фигур, на него дохнула ледяным холодом тьма.

Он шарахнулся назад, ударившись спиной о стену высотки, крепче сжав мамины плечи.

— Лешка! Так случалось раньше⁈ — сдавленно крикнула она.

— Нет, — голос охрип, он с трудом услышал себя.

Тьма завораживала и тянула. Она не была плоской, наоборот, в ее нутре угадывался безграничный объем. Размеры которого превышали все, что можно было бы представить. Тьма была безграничным пространством. Вдруг, в далекой дали прорезались колкие белые лучики. Проявляясь в пустоте, все быстрее, они превратились в бушующий сверкающий океан, заставив их задержать дыхание.

— Космос⁈ — выдохнула мама ошалевшим от страха и восторга голосом.

Леша протянул руку туда, где с десяток секунд назад была поверхность тумана. Ему невыносимо сильно захотелось прикоснуться к пустоте, к звездному сиянию.

— Нет! — мама перехватила его кисть, — Мы не знаем, что это!

— Иллюзия? — предположил Алексей, не опуская руку.

— Не уверена, — мамин голос дрогнул, — очень уж реалистично выглядит.

— Думаешь, я могу коснуться вакуума?

— Даже узнавать не хочу! Пойдем, на выход!

Мама оглянулась и сердито глянула на него. С трудом преодолев притяжение звездной пустоты, Леша вздохнул и двинулся к выходу. В памяти скреблось что-то… Отогнав назойливое ощущение, он сосредоточился на том, чтобы вывести, наконец, ее отсюда.

Последние шаги перед границей дались тяжело. Ноги начали подгибаться. В метре от выхода Леша почти опирался на маму. Она прошептала:

— Ну же, сына, еще шаг!

Он оглянулся на аномалию. Привычная серая муть, плавающие фигуры внутри, взгляд погружается в бесконечность точек…

Собрав силы и волю, он оторвался от объекта, и сделал шаг, вывалившись вместе с мамой на руки врачам. Не отключился. Обнаружив себя лежащим на носилках, Леша прислушался к ощущениям в теле. Повторилось это странное состояние отсутствия физических сил. При особом напряжении все конечности слушались, это не было параличом. Но слишком уж тяжело это давалось. Услышав всхлипы, отвлекся от себя, и глянул выше. Мама склонилась над ним и плачет. С трудом взял ее за руку:

— Ну, ты чего? Не плачь, все же хорошо. Мне только отдохнуть надо.

В электрокаре скорой Лешу сморил сон. Он погрузился в странное пространство, которое называть пространством можно было бы весьма условно. В нем невозможно было увидеть темноту, как и свет. Но ощущалось, что есть некая пустота. Кажется, он крутился вокруг своей оси. И вот, в поле зрения появилось что-то. Он вгляделся, нечто увеличивалось, и через какое-то время заняло большую часть поля зрения.

Если бы у него могло перехватить дыхание, это произошло бы. Но он странным образом не чувствовал тела, хотя знал, что оно как бы есть. Исполинская серая мутная конструкция поражала воображение. Откуда он знает, что она исполинская? Наверное, как-то чувствует расстояние до нее. Потому что видит ее всю, а значит, находится очень далеко. И одновременно чувствует ее гигантские размеры.

Он подплыл ближе, конструкция закрыла все поле обзора, и он смог разглядеть, из чего она состоит. Это было похоже на раковины улиток, на миллионы раковин, собравшихся в единство. И все это единство целиком тоже больше всего напоминало огромную спиралевидную раковину улитки.

А в центре каждой маленькой спирали, также, как и в центре единства из маленьких спиралей, жила и пульсировала сердцевина. Капля тумана. Ее не было видно, ведь она внутри этих объектов, но откуда-то он знал, что она живет в каждом. И еще знал, что все эти спирали — копии друг друга и копии большой спирали. Он припомнил, что это голографический принцип. Часть повторяет целое.

Подплыл еще ближе, и почувствовал одновременно притяжение и отталкивание. Двойной вектор гравитации? Такое возможно? Дальше двигаться стало не возможно, противоречивые импульсы остановили его. Но он смог рассмотреть еще кое-что: количество маленьких «раковин»-спиралей уменьшалось. Они проваливались внутрь, затягивались друг в друга.

— Как это сделать? — задал он вопрос в пространство, которое не было пространством.

И оказался в другом, не менее странном, уже внутри объекта — плыл вдоль скелета из плоскостей — кадров лаборатории. Плыл долго, но упорно, почему-то это было важным. Он осознал, что вернулся в растущую аномалию. Она выглядит не множеством полумесяцев, которые продемонстрировала голомодель в Управлении МЧС. А так, как он видел только что. Она сложнее, но принцип тот же.

Аномалия растет, умножая копии себя. А внутри каждой копии есть скелет из плоскостей. И новая копия аномалии появляется одновременно с новой плоскостью в таких скелетах. Голографический фрактальный принцип. Частное повторяет общее, и наоборот. Каждая новая копия аномалии повторяет предыдущую копию. В каждой есть скелет из плоскостей. В каждом скелете появляется новая плоскость с появлением новой копии аномалии.

Чтобы прекратить этот бесконечный цикл воспроизводства, нужно прервать формирование скелета плоскостей. Внутри последней копии. И вся аномалия начнет поглощать себя. Ее более новые копии начнут проваливаться внутрь более старых. Если аномалия не растет, она может только уменьшаться и стремиться к исчезновению. Она поглотит себя и исчезнет.

Скорость полета вдоль скелета стала возрастать, его потянуло вперед. Значит, он точно двигается от головы — института к хвосту — высотке. А вот и конец хвоста. Теперь, вместо того, чтобы оказаться перед границей объекта, через которую можно выйти в высотку, нужно повернуться лицом к последней плоскости скелета.

Он подплыл к ней, глядя на изображение: пустая лаборатория, висящая над трубой капля. Что он должен сделать, чтобы не дать аномалии создать очередную копию себя и плоскость в скелете? Он подплыл еще ближе, почти вплотную, на то расстояние, где должна появиться следующая плоскость.

Уши заложило уже знакомым ощущением предзвука, раздался невозможный, мучительный для слуха взвизг, и по сторонам от него что-то замерцало. Повернув голову вправо-влево, он понял, что прямо сейчас, пересекая его тело напополам в длину, яростно мерцая, пытается сформироваться новая плоскость. Он почти почувствовал разделение тела. Почти. Но модификатор ослепительно засиял, от его тела во все стороны посыпались искры и световые брызги. Мерцание не рожденной плоскости еще подергалось на периферии зрения и пропало.

Леша выдохнул, и открыл глаза в рассветный сумрак палаты.

На совещании в конференц-зале, где было оборудование для голо-моделей, на этот раз людей было раза в три меньше. Теперь он сидел между Романом Сергеевичем и мамой, только расселись все на расстоянии, чтобы не стеснять друг друга.

Леша совсем не удивился, когда увидел, насколько новая модель аномалии после его рассказа стала похожей на то, что он видел во сне.

Когда он делился сновидением, Роман Сергеевич напомнил, что они при построении модели ориентируются не только на его описания из снов, но и на математические расчеты. Однако теперь было видно, что при внесении некоторых новых вводных и расчеты полностью подтвердили то, что распаковал его мозг.

Обсуждая способы выключения аномалии, Роман подтвердил, что еще до пробуждения Алексея, они обработали его информацию о внутреннем устройстве капли. И пришли к выводу, что ее пространство-время слишком плотно сжато в спираль. При попадании в нее трехмерного существа, расстояния для него становятся близкими к бесконечности. Ему пришлось бы перемещаться внутри наслоений спирали, по окружности, без возможности двигаться напрямую к центру — сквозь эти наслоения. Даже модификатор не помог бы.

Именно из открывшейся информации о спиральной природе капли, они и сами предположили, что первая голо-модель была выстроена неверно, а аномалия имеет более сложную структуру. Все эти слои из границ, аномалии внутри аномалий — все это стенки спирали, и пространство между ними, накрученные вокруг точки — источника аномалии. Не матрешка — а большая улитка из маленьких улиток.

Сюрприз от супер-аномалии, заставший их врасплох перед выходом, пока даже не обсуждали. Совершенно не понятно, насколько реальным было увиденное. Да, они оба почувствовали холод, притяжение, оба описали одинаковую картину. Но этой информации не достаточно, чтобы вносить в расчеты. Да и как? Какими формулами можно описать это? решили сосредоточиться на том, что можно просчитать.

Способ, который вытащил Алексей из своего сновидения, вызывал у большинства обсуждавших его множество опасений. Он не увидел во сне, чем заканчивается такой эксперимент. Возможно — его гибелью? Прервать цикл копирования аномалии — это может и выход. Но что будет с ним? Правда, на вопрос Леши, есть ли у них другие предложения, никто не ответил. Мама все это слушала молча. Она не давила на сына даже взглядом. Но он видел, как тяжело ей это дается.

В итоге пришли к тому, что придется рискнуть. На кону намного больше, чем его жизнь. Он старался просто не думать, что будет, если это конец. Если это будет последним, что он сделает в своей жизни.

Сделав вид, что хочет умыться, Леша зашел в туалетную комнату при конференц-зале, и закрылся в туалете, где висела раковина с зеркалом, уютно освещенным точечными светильниками. Оперевшись на нее, и глядя на свое отражение, он прошептал:

— Это просто еще одно приключение. Когда вырасту, женюсь, родим детей, а они потом внуков, буду им рассказывать скрипучим голосом, как я прикольно потусил на краю четвертого измерения. Как своими трехмерными глазами видел четырехмерный объект. И как я его выключал, — тут он не выдержал и расхохотался, быстро прикрыв рот ладонью. Решат еще, что он слегка не в себе.

Вернулся в зал с блуждающей улыбкой Джоконды на губах, что сразу заметила мама.

— Что, настроился на успех? — она сказала это нарочито бодрым тоном, и старательно улыбнулась.

Он кивнул и молча обнял ее.

Глава 20

Выключение. 14–15 сентября 2072

Леша любовался модификатором. После дополнительных проверок и испытаний тот выглядел новее, чем вначале использования. Роман Сергеевич пояснил, что его мощность в разы увеличена, вместе с защитой всех узлов и их дубликатов. Леша уже полюбил это устройство, и даже почувствовал мимолетное сожаление о том, что надевает его, скорее всего, в последний раз. Вряд ли потом его дадут просто поносить.

Улыбаясь, парень покрутился перед зеркалом, удостоверившись, что все работает как надо. Свечение пока было не ярким, но он помнил, что оно меняется в ответ на условия среды. Поездка к высотке прошла в молчании, все инструкции прозвучали раньше. Он попросил маму не провожать его, а ждать звонка от Романа Сергеевича дома с Ксюшей.

Войдя в зону действия аномалии, спокойно двинулся к ее поверхности, отбросив мелькнувшую где-то на краю сознания мысль: «Интересно, аномалия знает, что я собираюсь сделать?». Вспомнил разговор с Романом о возможной разумности феномена.

Тот полностью опроверг это, сказав: «Леша, это в старинных глупых фантастических фильмах герой просыпается без памяти в космическом корабле. И потом выясняет, что в управляющий кораблем ИИ вселился злой дух, который собирается сожрать экипаж всеми возможными способами. Аномалия — не существо, а четырехмерный объект. И не хочет жрать. Она просто растет».

— Вот, сейчас и проверим, — прошептал он, — подходя к знакомой мутной поверхности.

Перед тем, как начать продавливать туман, оглянулся и отметил, что от аномалии до стен дома осталось чуть больше половины метра. Вернулся вниманием к мириадам точек, засасывающих взгляд. А потом — продавливание границы, искры, терпимая, но так надоевшая боль, возвращение сердцу нормального ритма. Пока все по плану — отметил он, вывалившись в странное пространство, к скелету из плоскостей, уходящему в темноту.

Подлетел к ближайшей плоскости, которая по времени возникновения как раз и была последней. Всмотрелся в пустую лабораторию и каплю над трубой. Все как во сне. Повис примерно там, где должна появиться новая плоскость. Подавил ручейки ужаса, которые начали просачиваться откуда-то из глубины. Выровнял дыхание. Довольно долго ничего не происходило, и он уже засомневался, не зря ли ждет. Завел разговор с собой:

— Так, Леха, не хватало еще снова сюда возвращаться, если в этот раз я заскучаю долго ждать. Надо будет…

Уши заложило от ощущения предзвука — оглушающий взвизг, от которого заныли зубы — мерцание еще не оформившейся плоскости по сторонам — жутковатое ощущение, словно его тело начинает разделяться пополам — ослепляюще-яростная вспышка модификатора — легкий гул, переходящий в пугающий электрический треск.

В голове помутилось, сознание словно расщепилось на сотни потоков, и в каждом жил страх исчезновения. Он оказался одновременно во всех своих копиях, живших внутри сегментов аномалии с первого захода внутрь. Они замерли, дыхание и биение сердец синхронизировалось. Каким-то образом осознал, что одной копии не хватает. Она осталась там… В космической бездне, где привлекла внимание звездолета с названием на неизвестном языке. В том самом месте, о котором он почему-то забыл. И в месте ли? Или в моменте времени?

Леша потянулся всеми копиями себя, всеми синхронизированными потоками, и попробовал нащупать недостающую часть. Ему почему-то захотелось убедиться, что все они исчезнут вместе с аномалией, что останется лишь он — единственный оригинал Алексея Горского. Это вдруг стало очень важным.

Потянулся, но вместо ощущения тепла и зеркальных черт, дыхания и биения сердца, которые ощущались у других копий, почувствовал лишь пустоту и холод, продирающий до костей. И гигантское расстояние, и растянутость во времени. Непредставимые, нечеловеческие, в них терялось всякое ощущение его личности. Он рассеивался в пыль. А потом пришло чувство утраты. Он ясно ощутил, что та копия, что оказалась так далеко, погибла. Ничего иного и не могло произойти с человеком, оказавшимся в вакууме. Но ведь то был сон? Или нет?

Ни он, ни сотрудники сводной группы не задавались вопросом о природе его копий. Не до того было. Однако, сейчас это стало важным. Эта потеря что-то значила. Возможно ли, что сон для него был реальностью для его копии? Во сне его копия попала в сердцевину аномалии, а из нее в реальный космос. Он чувствовал во сне свою копию собой, он дышал, ему было больно и страшно! И он погиб! Оставшись жить.

Личность рассеивалась, размывалась, пульсировала множеством огней. Чувствуя, что окончательно потеряет всего себя через секунду, он остановился. Сосредоточил внимание на желании остаться собой. Это длится, длится, длится, и вот — он снова ощущает целостность личности. Медленно возвращает ощущение тела. Мысленно перебегает от одной части тела к другой, удостоверяясь, что чувствует его. Открывает глаза.

Он все еще жив⁈

Свет уже не слепит, а мягко обволакивает его. Мерцание по бокам прекратилось. Леша поднес руки к глазам, рассмотрел, опустил взгляд на туловище, ноги. Он все еще жив! Но что-то продолжало меняться.

Он почувствовал, будто проваливается куда-то. Его потянуло вперед, к далекому источнику аномалии. К институту. Ну, уж нет! Оттолкнувшись — отлетев от плоскости, Леша развернулся обратно, к видимой границе аномалии в высотке, яростно вломился в нее, протискиваясь изо всех сил. На удивление, это оказалось легче, чем раньше. Хватка тумана ослабла. Леша даже вывалился из аномалии в помещение высотки, не рассчитав силы, ударился о стену и упал на колени. Но не стал мешкать.

Роман Сергеевич предупреждал, что когда аномалия начнет выключаться, это будет выглядеть, словно каждый ее сегмент проваливается внутрь себя и исчезает. И сама аномалия, состоящая из маленьких спиралей-сегментов, будет проваливаться внутрь себя. Новые сегменты будут проваливаться в старые.

А значит, хвост аномалии, находящийся в высотке, исчезнет раньше, чем ее головная часть в институте. В процессе исчезновения силы сопротивления будут слабеть в хвосте, и нарастать в голове. Ему нужно быстро выскочить из высотки, это физически будет легче. Но есть риск не успеть до исчезновения прилегающей зоны и невидимой границы аномалии. Он может исчезнуть вместе с ними.

Леша подскочил с пола, и рванул к выходу изо всех сил по окружности между стеной высотки и стеной тумана. Но его скорость замедлялась, как в страшном сне. Последний шаг, пересекающий невидимую границу аномалии в двух сантиметрах от выхода наружу, длился несколько долгих мгновений. Еще один шаг, выносящий его за пределы высотки, тянулся, медленно, медленно, медленно…

И вдруг все ускорилось. Он вылетел из здания, в руки ждущих его людей, в мамины объятия. Успел увидеть напряженного Димку и Нику, смеющуюся сквозь слезы.

И провалился в так надоевшую тьму, задавшись вопросом, не умудрился ли он помереть на пороге победы.

Первыми вернулись тактильные ощущения: кто-то ласково гладит его ладонь. Потом звуки — уже знакомые мерный писк и гудение больничных приборов. Голоса, среди которых и мамин. Тепло легкого одеяла. Сочетание запахов: лекарств, чистоты, фруктов и корицы. Темнота превратилась в приглушенный теплый свет. Он открыл глаза.

Мама — сидит возле него на мягком стуле и держит за руку. Рядом стоят врачи — Ольга и Сергей. Дальше, у окна, за которым золотится солнечный день, Роман Сергеевич с традиционным стаканом кофе в руке. Увидев, что он очнулся, мама радостно сжала его ладонь. Ольга улыбнулась, подойдя ближе к терминалу с показателями. Роман Сергеевич покачал головой и сообщил:

— Ну, герой, с возвращением. Признаться, я себе уже присматриваю путевку в санаторий, потому что нервы стали ни к черту за эти дни, — он иронично усмехнулся.

— Получилось⁈ — выдохнул Леша, приподнявшись на подушке, преодолевая мгновенное головокружение.

— Да. Аномалия исчезла. Процесс длился четыре дня. Ты не приходил в себя, заставил нас поволноваться. Но гипотеза, что ты очнешься, когда феномен перестанет существовать, только что подтвердилась.

— А вы записывали процесс исчезновения?

— Да, но это ведь не то же самое, что смотреть на нее из четвертого измерения во сне. Это выглядело наверняка не так впечатляюще и красиво. Я покажу тебе записи, позже, когда будем разбирать полеты. А сейчас откланяюсь. Тебе нужно восстановиться.

Роман Сергеевич помахал кофейным стаканчиком, и направился к выходу.

— Я хочу все знать, имею право! — крикнул Алексей вслед.

Тот, обернувшись в двери, серьезно пообещал:

— Не сомневайся, ты заслужил допуск. Но и ты, надеюсь, поделишься, как там все произошло, что чувствовал и видел. Нам еще предстоит поработать вместе.

Оставив Лешу раздумывать о том, что конкретно значит последняя фраза, Роман Сергеевич ушел. Ольга и Сергей еще похлопотали над ним, и тоже ушли. Мама осталась. Свернувшись клубком, он положил голову на ее ладонь и так заснул.

А утром проснулся оттого, что четыре лапы, несущие трехкилограммовый вес, встали ему на грудь, потоптались и, вздохнув, улеглись мягкой тушкой. Не веря счастью, Леша открыл глаза, приподнял голову, и ткнулся носом в лекошачью мордочку. Встретился глазами с завораживающим взглядом огромных изумрудных глаз.

— Дуська! — шепнул он, жмакнув ладонью по шерстяной жопке, — Фрикадель летающая, ты вернулась⁈

Та терпеливо вынесла неподобающее царственным особам обращение и зевнула на него, клацнув зубами в лицо. Без всяких намеков, просто зевота разобрала. Он сел, сграбастал лекошку вместе с крыльями, и, стараясь не придушить, сжал в объятиях. Та возмущенно мявкнула, но, понимая ситуацию, лизнула Лешу в нос.

— Ага, проснулся, — мама вошла в палату со стаканчиком кофе в руках, — А я вот, взбодриться захотела.

— Ты со мной всю ночь сидела? — с укоризной спросил Леша, — сама бы поспала…

— Ну что ты глупости говоришь, сына, я бы не смогла спать, — ответила мама, на бабушкин манер певуче растягивая слова, — Вот сегодня ночью уже отосплюсь. С папой связь через час, позавтракаешь пока?

— Да!

— Я скажу медсестре, — мама вышла, оставив их с Дусей наедине, чем Леша не преминул воспользоваться.

Опрокинул лекошку спиной и крыльями себе на колени. Та взметнула лапы кверху, в привычном игровом движении. Леша поинтересовался:

— Ты ведь тоже получила нейронный ключ? Только не смогла обработать, да?

Лекошка позволила почесать себе пузико, и снова мявкнула.

— Если бы ты могла говорить… — прошептал Леша, перебирая мягкие подушечки на лапах.

Дуся вздохнула.

Мама вернулась, и через пятнадцать минут Леша наслаждался завтраком. Пока она тихо разговаривала по телефону, видимо со своим начальником, он умял гречку с куриной котлетой, свежие овощи, и приступил к десерту: пирожному с кофе.

— Шоколада бы еще, — мечтательно прошептал он, думая, что мама не услышит.

Но она как раз закончила разговор, и удивленно подняла брови:

— Ты вроде не был сладкоежкой. Но Ольга предупредила, что тебе будет нужна глюкоза сверх обычного еще какое-то время. Ее все эти дни капельницей вводили, но видимо недостаточно.

Леша посмотрел на сгиб локтя, и правда, след от иглы. Дуся воспользовалась тем, что он отвлекся от нее, сползла с колен на кровать, и улеглась под боком, растянувшись во всю длину, и собрав крылья в полукупол.

— Очнулась сразу, как только аномалия исчезла, — сказала мама.

— Тебе уже рассказали все подробности?

— Да. Но я и без подробностей знаю о том, какой ты у нас молодец, — подошла и погладила его по щеке.

— Ну, мам, — капризно протянул Леша, — хватит уже этих нежностей, я про научное объяснение этого всего, — однако лицо не отодвинул, а наоборот, поверх ее ладони положил свою, и закрыл глаза. Когда еще он размякнет настолько, чтобы позволить маме гладить свое лицо?

Она рассмеялась и чуть более серьезным тоном ответила:

— Научное объяснение сейчас формируется, я уже приняла участие в нескольких совещаниях, на которых исследуются собранные данные и предъявляются гипотезы. Мы собираем все в кучу, анализируем, спорим, отсекаем лишнее и выстраиваем более-менее стройную теорию. Процесс пока идет. Но в любом случае, многие вопросы упираются в экзо-частицы, о происхождении которых науке до сих пор мало что известно. Немало вопросов и о последствиях.

— Последствиях?

— Мы сомневаемся, что такое событие в жизни нашей планеты и трехмерного пространства-времени пройдет бесследно. Пытаемся рассчитать возможные последствия существования перпендикулярного потока времени и супер-аномалии, чуть не ставшей черной дырой.

— Блин. А я думал, выключу ее, и на этом все.

Мама потрепала расстроенного Лешу по красным вихрам.

— Ты спас всех. Вообще — всех, понимаешь? А последствия… Мы узнаем, что с ними делать. Ты дал нам время на обретение этого знания.

Воспряв духом, он отвлекся на Дуську. Та даже не отбрыкивалась, явно соскучилась по играм и телячьим нежностям.

Вскоре привезли Ксюшу, и после обнимашек и тисканья брата вместе с лекошкой, она угомонилась, облюбовав диван напротив кровати. Так они и сидели: он в постели с Дуськой под боком, мама в кресле у окна и Ксюша на диване. А потом принесли планшет с гибким монитором. Наступило время разговора с папой. Сгрудившись вокруг Леши на кровати по бокам, они разговаривали вчетвером долго, минут сорок. Впервые сеанс связи длился столько в истории орбитальной группировки. Но и такой повод возник впервые.

Отец с трудом сдерживал слезы, а мама и Ксюша даже не пытались. Леша был единственным, кому хотелось смеяться, а не плакать. Зачем же плакать, думал он, когда так радостно и спокойно на душе?

На следующий день к нему приехали другие гости — Дима с Сашей, и Ника с младшим братом — Даней. Леше уже разрешили вставать, и они пошли гулять в парк, собирать осенние листья, сидеть в кафе, наслаждаясь десертами и кофе.

Димка радостно бузил и смеялся, Саша пыталась его приструнить, Ника подшучивала над Лешей чаще обычного, на что он слегка неуклюже шутил в ответ. А Даня с Ксюшей на другом конце стола о чем-то перешептывались. Время от времени в их разговоре проскальзывали математические термины, которых Леша не слышал даже в страшных снах. Зато Ксюша смотрела на Даню восхищенными глазами.

Улучив момент, Леша взглядом показал Нике на сестру, и поиграл бровями. Та рассмеялась, тут же зажав рот ладонью, и указала на безымянный палец правой руки. Мол — свадьба не за горами. Леша поднял глаза к потолку, вызвав у Ники новый приступ хиханек.

Вечером позвонила мама, не пытаясь скрыть радость:

— Леш, мы с папой говорили, его смогут заменить. Ради него сейчас готовят внеплановый запуск. Он будет с нами через неделю. Я даже попыталась отговорить, уже все спасены, зачем ему дергаться. А он сказал, что и так уже дерганный, куда дальше то, и хочет побыть с нами.

— Здорово! Мы же так соскучились!

— Нужно будет еще дедушкам и бабушкам позвонить. Предложить внепланово погостить. Кто-то приедет к нам, кого-то навестим мы. Обдумаем на досуге. Ладно, не буду тебя отвлекать. Позвоню завтра, обнимаю!

Леша положил смартфон на столик и задумался, улыбаясь, глядя в темноту за окном. По другую сторону стекла с шелестом облетали сухие листья на усилившемся ветру, верещала стайка школьниц, проходившая мимо больничного забора, возмущенно тявкала маленькая собачка, и трещали сороки, не поделив ветку.

Отойдя от окна, он устроился на диване, погрузившись в чтение с планшета. Потянуло на постапокалипсис, и роман «Бессонница» обещал не только увлекательную историю, но и сложные моральные выборы героя, живые характеры и жутковатую атмосферу. Для контраста, самое то.

Глава 21

Илья. 15 октября 2072

Синий или красный? Леша держал в левой руке синий лаковый комбинезончик, а в правой красный — из эко-кожи. Дуся ничем не помогала, делая вид, что это ее не касается. Выбрать предстояло самому.

Обычно одевает лекошку Ксюша, но она на трехдневной экскурсии с классом в Москве, гуляет по художественным выставкам. Леша вздохнул с легкой завистью, он не был в столице около полугода, с удовольствием побродил бы по московским улицам и музеям. А вместо этого должен мучиться и страдать. Решать, во что одеть девчонку — и ради этого он жизнью рисковал?

— Если бы ты была лекотом, мне было бы легче, — сообщил он Дуське, продолжающей отрешенно любоваться видом из окна.

Вид не особо радовал: темно-серые тучи угрожают дождем, температура плюс три, безжалостный ветер. Арматуру не колышет, но в некоторых местах сбивает прохожих с ног. А без прогулок, даже в самую мерзопакостную погоду, Дуся начнет вредничать.

Может, и удалось бы пару дней переждать дома, подкупив ее любимыми вкусняшками, но вчера позвонила Ольга. Сообщила, что Роман Сергеевич дал добро на посещение того самого пациента. Через неделю его переведут в специализированную клинику ФСБ, и тогда посещения станут проблематичными. Хоть Роман и подтвердил, что Алексей получит второй уровень допуска ко всей информации, связанной с аномалией. Но он предпочитал увидеть пациента до перевода.

Так и пришло решение совместить прогулку с лекошкой, и посещение закрытого отделения больницы, в которой он сам провел почти две недели в сентябре. Отец с мамой на несколько дней поехали в Ижевск, навестить ее родителей, пока они не сорвались в очередной турпоход по Алтаю. Папины родители ждут их всех на Новый год в Ярославле.

— А мы пока прогуляемся по нашим важным делам, — пробормотал Леша, остановившись на синем.

Лаковой одежка была лишь снаружи, а внутри утепленная фибра и регулирующая температуру полимерная паутина. Дуська не особо боялась холода, но все же ей предстоит летать, на высоте гораздо холоднее.

В целом день не обещал стать особо приятным, но завтра его ждала прогулка в кино с Никой, и это грело душу. Они встречались уже месяц, но каждый раз Леша с замиранием сердца ждал новой встречи. Словно первое свидание было на прошлой неделе.

Когда он поделился этим с Димкой, тот хохотнул в своей манере, хлопнул по плечу и сообщил вкрадчиво, что волнение будет настигать еще не раз. Мол, девчонки такие создания… Стоит решить, что отношения стабильны и можно чуток расслабиться, как они выкидывают такой фортель, хоть стой, хоть падай. И начинается заново — волнения, переживания, которые хоть и прячешь глубоко, чтобы весь такой крутой-герой перед ней, но чувства никуда от этого не деваются.

Дуся встрепенулась, вырвав Лешу из раздумий, соскочила с подоконника, чуть спланировав крыльями, и подбежала к нему. Присев на корточки, он начал одевать комбинезон на лекошку, стараясь не запутаться в молниях, позволяющих надеть вещь на крылатое четырехлапое животное. Все это время животное игриво норовило укусить его за палец, делая вид, что оно очень дикое и не цивилизованное. Спустя несколько минут и легких укусовзастегнул сбрую поверх комбика.

Сам быстро натянул джинсы, джемпер, теплую куртку, зимние кроссовки. И перчатки, дополненные устройством магнитного поводка. Использовать можно было обе одинаково, неважно, правша ты или левша. Последним пунктом утеплил голову серой вязаной шапкой, и поманил лекошку к двери.

Отъехавшая в паз подъездная дверь впустила вихрь, пахнущий прелыми листьями и приближающейся грозой. От резкого напора ветра даже слегка перехватило дыхание, но Алексей упрямо шагнул за порог. Жаловаться не на что, каких-то двадцать лет назад здесь было бы минус двадцать и снег до подбородка. Климатические технологии медленно, но верно делали свою работу. Быстрее нельзя, нарушение хрупкого баланса в природе, даже на небольшом участке, чревато катастрофой планетарного масштаба.

На скамейках даже сидело несколько старичков, молодая пара и пацан из соседнего подъезда, любящий читать на улице. Кто знает, почему. Может, семья большая в ожидании расширения жилплощади, или просто любовь к свежему воздуху и большим пространствам. Но точно не сосед-скрипач, звукоизоляция в современных домах давно оставила в прошлом эту проблему.

С деревьев почти все листья осыпались, их остатки, пока не убранные дворниками-роботами закручивались в крохотные смерчи и рассыпались под ногами. Дуська сразу же бросилась их гонять, взметнувшись на пару метров вверх. Потом переключилась на голубей и начала метаться между деревьев. Она не нападала на птиц, лишь преследовала. Но, вполне возможно, какой-нибудь молодой голубь мог получить психическую травму.

Клумбы с розами уже накрыты прозрачными полимерными сферами с вентиляцией и поддержкой постоянной температуры. Это было нужно не столько для обогрева, розы переносят холод, а для защиты от ветров.

До условленного времени было два часа. Леша с Дусей успели обойти и пролететь пол парка рядом с домом, выпить горячий кофе, погоняться за мячиком, и поохотиться на ежа (ни один еж не пострадал). За пятнадцать минут до встречи он жестом показал лекошке, что пора закругляться, и вызвал такси.

Больница встретила облетевшими листьями в парке и опустевшими скамейками. Пациенты и посетители теперь предпочитали гулять во внутреннем крытом дворе из пяти уровней. Ольга ждала в вестибюле. Помогла устроить Дусю в мини-гостинице для родственников пациентов, и поручила одной из медсестер с ней побыть. Леша сделал Дусе внушение: «Рита — друг, слушайся Риту». Та не кивала, но слушала вполне осмысленно. Оставив девушке номер телефона, на случай, если лекошка будет плохо себя вести, он пошел следом за Ольгой.

Обменявшись нейтральными новостями по пути к лифтам, они доехали до закрытого отделения на восьмом этаже. Пройдя пункт охраны на входе, зашли внутрь.

Пока шли по коридору с уютным бежевым цветом стен, небольшими проемами для диванов и столиков у окон, он задался вопросом, для чего в больнице закрытые отделения. Пока лежал здесь, вопрос не приходил в голову, не до того было. Белые двери в палаты и кабинеты врачей, процедурные. Почти нет отличий от других отделений, насколько он помнил их по изученным на сайте больницы фотографиям. Только укрепленные окна, больше камер, и охраняемый вход. Возможно, остального просто не видно.

Ольга пригласила его в небольшую переговорную, предложила кофе-чай-печенье.

— Сначала я тебе расскажу, что мы узнали, потом пройдемся к нему.

Леша согласно кивнул, выбрав черный чай и несладкий бублик. На сладкое уже не тянуло недели две.

— Медикаментозное лечение начало давать результаты со второй недели, психотерапия с третьей. Для таких психических повреждений — это отличный результат. Наш ведущий психиатр считает, что пациент желает выздоровления, поэтому лечение идет хорошо.

— Он не может симулировать, чтобы притупить бдительность?

— Мы же на уровне физиологии все проверяем. Нет. Первые дни пришлось посвятить выяснению, какие вещества к нему применялись. Никаких следов, разумеется, в организме не осталось, это было двадцать лет назад. Пришлось делать микро-пробы и наблюдать реакцию клеток. Выяснили — боевая запрещенка, не применяется нигде уже более тридцати лет.

— Но она не причинила ему физического вреда?

— Причинила, он с детства имел проблемы с почками, но они замаскировались под обычную болезнь. А по приезду сюда почки ему вылечили — медпакет для переселенцев по научной квоте.

— И как в целом выглядит его история?

— В семье граждан патронатной территории, так называемой «серой зоны», рос мальчик. Он с раннего детства проявил большой талант к физике и математике. Учился сначала в обычной школе, потом поступил в класс с математическим уклоном. На репетиторов у родителей средств не было. После поступления в этот класс, его стали приглашать на «дополнительные» уроки, якобы по математике. А там промывали мозги с применением боевых психотропных препаратов. Сделано это было очень профессионально. На его поведении никак не сказывалось. Потом родители оформили переезд к нам по научной квоте, семья была принята. Им предоставили работу, мальчику должное образование.

— Ребенка обрабатывали боевыми психотропами?

— Да. Ему внушили ненависть к нашему государству и населению, а потом привязали на бессознательном уровне эту ненависть к любви. Любовь к математике стала для него частью ненависти к нам. Но ненависть зашили глубже, и заставили о ней забыть до определенного момента. Поэтому, до этого момента, он искренне испытывал позитивные чувства к стране, давшей ему после переезда сюда благополучие и признание, образование на высочайшем уровне, и возможность развиваться в науке.

— И что это был за момент?

— Выход на новый уровень в изучении экзо-частиц. Когда в нашем Технологическом институте разработали новую систему экспериментов, повышающих их управляемость и информативность. Наш пациент был запрограммирован сложным алгоритмом. По принципу: когда произойдет то — делай это, если получится это — иди туда — если не получится — делай то… Для него скачок в изучении экзо-материи стал таким пунктом, который запустил механизм вскрытия участков памяти, содержащих ненависть и побуждение вредить. С этого момента он начал чувствовать раздвоенность воспоминаний, чувств, отношения к окружающему.

— Его никак нельзя было вычислить?

— Он не проходил никакую спецподготовку, как диверсанты, шпионы или военные. У него не было никаких связей с теми, кто запрограммировал его за несколько месяцев «уроков». Они исчезли из его жизни навсегда. Он не получал никаких финансовых средств, информации, приказов со стороны. Не встречался с курьерами или кем-то подобным. Не искал в интернете и других местах информацию о способах причинения вреда и диверсиях. Ни с кем и никогда не говорил на такие темы. Не проявлял признаков агрессии в поведении. Даже признаков недовольства жизнью не проявлял. Наоборот.

— Получается, те, кто его запрограммировал, создали «бомбу замедленного действия», даже не зная, сработает ли она, когда и каким образом?

— Верно. Вполне возможно, что этих людей уже и нет. За последние двадцать лет уровень безопасности вырос в разы. В том числе путем борьбы с остатками враждебных сил. Даже не повернется язык назвать эти силы государствами, ведь они сами себя уничтожили. Оставив массы людей без работающих институтов власти и хотя бы базового обеспечения.

— Как он сумел обойти защиты лаборатории?

— Частично участвовал в создании этих программ, знал принципы их построения и работы. А нехватку той части информации, к которой не было доступа, перебил мощным вирусом, повредившим связь между блоками защит.

— Разве не понимал, что его действия могут повлечь планетарную катастрофу?

— Он не думал о последствиях. Алгоритм на это не был рассчитан. Главная задача — при обнаружении возможности причинить большой вред, использовать ее. Потребность выполнить задачу приобретает характер одержимости. И повышает способность скрывать цели и направленность действий — чтобы никто не помешал.

— Но разве ему не приходилось делать какие-то расчеты или симуляции с ИИ, чтобы понять, какое действие принесет нужный результат? И это могли бы засечь…

— Никаких симуляций он не выполнял, расчеты вел на домашнем планшете, не подключенном к интернету. И до конца их не довел. Нашел, как нужно изменить ход эксперимента, чтобы понеслось, а результаты уже не высчитывал. А это была самая сложная часть расчетов. Вот для этого ему понадобились бы уже совсем другие мощности. Потому и получил результат, неожиданный для самого себя.

И насколько я поняла из объяснений Романа Сергеевича, не полная изученность экзо-частиц несет определенные риски. Не всегда можно просчитать, как они себя поведут при каком-то воздействии. Поэтому их распределили по большому числу научных организаций, чтобы в одной не было большого их количества. И даже это нас не оградило, — Ольга развела руками.

— Он мог преодолеть заложенную в себя программу?

— Чтобы преодолеть, нужно о ней знать. Он не знал до момента ее «вскрытия», а потом импульс к действию был слишком мощным. Он перебивал чувства самосохранения, благодарности, здравомыслия. У него не было времени и ресурсов, чтобы ослабить воздействие программы и попытаться ее перебороть.

— Что ж, — Леша отставил чашку, — пообщаюсь с ним.

— Десять минут, — Ольга встала, махнув рукой на дверь.

Несколько метров по коридору, еще один пункт охраны, второй коридор с металлическими дверями, выкрашенными в серый. Здесь уже нет уютных диванов и столиков. Нет и окон. Леша поежился.

Войдя в палату, он удивленно застыл. Не ожидал, конечно, увидеть что-то вроде грязной тюремной камеры из старого кино. Но палата больше напоминала небольшой номер в гостинице. Она была оборудована даже чуть лучше, чем та, в которой лежал он сам. Единственное — без окна и приятных мелочей вроде фотографий на стенах, посуды на тумбочке и коврика под ногами.

Часть палаты, ближе к двери, была отделена прозрачной композитной стеной. Тонкой, как стекло, но гораздо прочнее. Леша понял это по крохотному числовому коду, пропечатанному на равных расстояниях одной тонкой строкой от пола до потолка. Илья сидел в кресле и читал с гибкого планшета. Увидев Лешу, отложил чтение и подошел к прозрачной преграде.

— Решил меня навестить? — в голосе совсем не осталось сумасшедших ноток, только грусть.

Звук шел из небольшого динамика под потолком.

— Да. Как идет лечение?

— Я чувствую себя не таким разделенным. Но меня еще мучает то чувство, которое я никогда не хотел испытывать. Мне его навязали. Словно воткнули в мозг ржавый гвоздь.

— Думаю, оно исчезнет со временем. Чем занимаешься?

— Читаю научные статьи. Не могу без этого.

— Тебе разрешают работать?

— Только заниматься теорией, эксперименты мне больше не доверят никогда, — Илья печально улыбнулся, — Возможно, разрешат заниматься обучением.

Леша развел руками:

— Ты такое отжег, что пускать тебя в какую-нибудь лабораторию было бы слишком.

Они поговорили еще минут пять об Институте, о сотрудниках. Было видно, что Илья чувствует вину и беспокойство за их судьбу. Но время от времени вдруг проскальзывала неадекватная злость и обида за то, что не дали довести до конца «шикарный эксперимент».

Ольга при разговоре не присутствовала, но Леша догадывался, что все записывается. Что ж, теперь вокруг Ильи будет очень много мер предосторожности. Даже когда они будут уверены, что он полностью излечился.

Леша зашел к Ольге попрощаться, забрал Дуську у Риты, выслушал вдогонку комплименты лекошке, и просьбы заходить еще. С ней, разумеется. Медсестричке понравилось играть с животинкой. Надо же, не подвела, не опозорила!

— Это вы еще не попадались ей, когда она в фазе охоты, — пробурчал под нос Леша, заходя в лифт в обнимку с крылатой, чтобы слегка сгладить волну умиления. А то стоит расслабиться, как эти девчонки…

Дуся внимательно посмотрела ему в глаза, чувствуя, что речь о ней. А может, поняла, что он слегка не в духе. Встреча с Ильей произвела тягостное впечатление. Те, кто ненавидел его Родину, взяли и ради мести или не понятно чего еще, поломали жизнь талантливого человека, и подвергли опасности всю планету. Сделали это жестоко, цинично, и глупо. А ведь повод мстить у них был лишь самим себе.

Когда вышли на улицу, Леше пришлось отвлечься на лекошку. Та оживилась, начала гоняться за птичками, впрочем, как обычно, без особых последствий для них. Потом запросилась на руки. Потребовала лекошачьих нежностей и заушных поскребушек. Вернувшись домой, Леша понял, что от плохого настроения ничего не осталось.

Глава 22

Осложнения. 2 декабря 2072

— Она правда не сожрёт ёлку с игрушками? — Ника невинно поморгала, сжимая в руке огромный шар из тончайшего стекла.

С сомнением покачала головой, и кивнула на соседнюю витрину с елками и игрушками из дерева, пластика, керамо-пластика и текстиля. На любой вкус. Чтобы ни дети, ни животные не превратили семейное торжество в переживания из-за порезов, разбитых игрушек и поваленной ёлки.

Они уже час бродили по предновогоднему торговому центру, расположенному напротив той самой стройки. Он ближе всего, и выбор магазинов более чем достаточный. Решили, что сначала купят елку с игрушками для Никиной семьи, приближался их первый Новый год в Технограде. С подарками предстояло побегать ближе к праздникам.

— Не сожрёт, даже не надейся. Дуська — очень цивилизованная и культурная лекошка, — ответил Леша, почесав царапину на лбу, оставленную цивилизованной лекошкой в пылу игры на прошлой неделе.

Ника сморщила нос и покивала:

— Ага, ага, очень культурная, да…

— Если ты о нашем с ней недавнем махаче, то она просто промахнулась.

— Хотела оторвать тебе нос, да не вышло?

— Нет, она целилась в падающий листик.

— Адвокат из тебя так себе.

— Она не ест стекло и не бросается на мохнатых колючих монстров. Максимум — обнюхает и с презрением отвернется.

— Какую ёлку вы обычно ставите и с какими игрушками?

— Ты уже спрашивала, ответ тот же — керамо-пластик и стекло.

— Ладно, надеюсь, мой хомячок не сыграет роковую роль.

— Ну, разве что он — мутант…

Они выбрали коробку с девятью огромными шарами из стекла. Все шары были наполовину блестящими, наполовину прозрачными. Расписаны вручную узорами и рисунками на зимнюю тематику: снег, олени, сани, домики, елки, Дед Мороз со Снегурочкой, всякие белочки и ёжики.

Второй набор со зверятами и гномами, третий с заснеженными избушками — разноцветные ставенки, крылечки и трубы, в которые влезал крохотный Дед Мороз. Еще набрали гирлянд разной длины для ёлки, украшения квартиры и лестничной клетки. В последний момент Ника вспомнила о верхушке. И они еще полчаса выбирали между мерцающей синей звездой, длинной башенкой из шаров, и ракетой — стеклянной копией «Витязя» — первого корабля с микротермоядерным реактором, который скоро должен отправиться к Ганимеду.

Собственно ёлку должны доставить через неделю, ее выбирали по каталогу. А игрушки хотелось брать руками, бродя среди уютно мерцающих витрин, гомонящей толпы и радостной атмосферы.

Потом Ника потянула Лешу в небольшую кофейню, которая расположилась между крупными сетевыми магазинами. Снаружи ей даже придали вид старинного питерского домика, который имеет статус самого маленького дома Северной столицы и находится на улице Гагаринской. Взглянув в сторону милого желтого фасада, Леша вздохнул и пошел за девочкой. Пакеты с игрушками были легкими, но объемными, и он не дал их нести ей, хоть Ника и пыталась отобрать парочку.

Выбрав черный кофе без сахара и упаковку соленых крекеров — тяга к сладкому уже прошла, Леша с улыбкой наблюдал за уминающей пирожное Никой. Она запивала его латте в высоком стакане, и при каждом глотке измазывала нос в взбитых сливках. С трудом сдерживая смех, парень поинтересовался, наконец:

— Почему ты не пьешь через трубочку?

Заподозрив неладное, Ника посмотрелась в зеркальце, выудив его из недр крохотной сумочки. Поняла, в чем дело. И изящно смахнув сливочную пенку с носа, облизала палец. Вернула зеркальце обратно, покопалась в сумочке еще, и достала смартфон. Тот оказался раза в два больше сумочки. Лешины брови поползли вверх:

— У тебя там перпендикулярность?

— Ты еще не видел всё содержимое, — хихикнула Ника.

— Тогда зачем я ношу все эти коробки? Запихни туда! — он строго нахмурился и ткнул пальцем в сторону горы пакетов, которые высились неустойчивой башней рядом с ним на небольшом диване.

Ника рассмеялась, погрозив пальцем.

Потом они поехали к ним, ее мама угощала их чаем, братец развлекал рассказами о принципах работы микротермоядерного движка, потом болтали о будущих праздниках и не заметили, как небо осыпало звездами. Леша вернулся домой в десять вечера, пообщался по телефону с Димкой, и лег спать, с ощущением чего-то нового и неизведанного на пороге. Засыпая, еще успел сказать себе, что это просто предчувствие Нового года.

* * *

Дневной свет наполняет огромный зал лаборатории. Солнечные лучи отражаются от гладких поверхностей оборудования, от черных мониторов, от серого металла коллайдера. Редкие пылинки порхают в золотистых лучах, словно танцуя.

Он стоит перед знакомой трубой, и пытается понять, как оказался здесь. Снова.

Ничего не напоминает о произошедшем. Все целое, чистое, будто нетронутое. Ни людьми, ни временем, ни катастрофой.

Подойти ближе, туда, где не так давно висела капля тумана. Провести ладонью по гладкой трубе.

Он отнимает ладонь от поверхности и разглядывает. Она в чем-то серебристом. Это жидкость или металлическая пыль? Вещество испаряется с ладони, исходит еле заметным искрящимся паром.

Он возвращается взглядом к поверхности коллайдера и застывает. На его глазах металл разрывает трещина. Она растет в длину, с противным тихим скрипом разрушая только что целую поверхность. Из трещины начинает выплескиваться странное вещество: серебристое, из множества сверкающих частиц. Вещество все время меняется, и невозможно понять, что это: пена, жидкость, песок?

Что происходит? Тело пробирает мороз.

Он отходит на несколько шагов, пятится, забыв опустить руку. Пространство вокруг коллайдера еле заметно вздрагивает, смещается на долю миллиметра, едва уловимую глазом. И чуть дальше, там, где видна стена за трубой, усеянная рядами черных мониторов, что-то происходит. Между коллайдером и стеной возникает пространство. Объемная чернота, усеянная мириадами колючих лучиков — звезд. Она проглядывает сквозь привычную реальность. И пугает своей глубиной, бесконечностью, чуждостью.

Он вспоминает, как погиб там, в вакууме, во сне. Как обжег кипятком леденящий холод. Хочется заорать.

Все исчезает. Медленно, словно рассасывается туман. И еще несколько секунд он помнит, как перестал дышать в том чужом пространстве.

* * *

На грудь прыгнула трёхкилограммовая тушка, Леша охнул и резко открыл глаза. Подскочил в постели, вспомнив о сне. Он быстро таял, но почему-то начало сна удержать в памяти оказалось легче, а конец мгновенно забылся. Парень попытался отодвинуть лекошку, которая собралась лизнуть его в нос.

— Дусь, погоди, дай подумать.

Но она не отставала. Нетерпеливо мявкнула необычным скрипучим голосом. Походила по ногам, кровати. Приподняла и опустила крылья. До Леши дошло, что лекошка демонстрирует «тревогу». Именно так ее обучали показывать человеку, что она чует мини-аномалию.

Окончательно проснувшись, он встал, вышел в коридор и крикнул:

— Ма! Дуська сигнализирует!

Вернулся к себе и начал лихорадочно одеваться. Одновременно поставил на громкую дозвон в Центр наблюдения за лекошками.

— Алексей, региональный ЦНЛ на связи. От вашей лекошки принимаем сигнал тревоги. Выслали спец-борт к вашей площадке. Через пятнадцать минут будет у вас.

— Понял, выходим.

Он глянул на время: семь утра. В дверях показалась мама, уже одетая. Он, видимо, поймал ее по пути в Институт.

— Ты справишься?

— Конечно, иди.

— Я буду на связи. У нас сегодня никаких испытаний нет, звони в любой момент.

Мама параллельно застегивала на Дуське утепленный комбинезон и сбрую.

— Хорошо, — он вышел в коридор, быстро надел куртку, кроссовки, шапку и перчатки.

Дуся нетерпеливо перетаптывалась у двери, как собака на охоте. Он взял ее на руки и направился к лифту. Двенадцатый этаж, выход на крышу. Вертолетная площадка. Здесь было светло от прожекторов. Ветер со снегом бился о прозрачный композитный двухметровый забор по периметру крыши.

В еще сумрачном небе показались силуэт и огни вертолета. Леша с лекошкой в руке отошел к защитному укрытию. Небольшой серебристый вертолет сел на площадку, замедлил винты. Из него выпрыгнул мужчина в синем летном комбезе ЦНЛ:

— Прошу на борт! Лекошка готова?

— Готова! Выпускаю!

Леша показал Дусе жестом «Ищи» и повторил команду голосом. Она оттолкнулась от руки задними лапами, и он успел уловить миг резкого уменьшения ее веса. Взмахнула крыльями, и полетела в рассветную темень.

Он сел в вертолет, и они полетели следом, контролируя ее полет через чип и систему визуального поиска. Не отрывая взгляда от смартфона, где ползла Дуськина отметка по интерактивной карте города, Леша вспоминал сон. Обсудить бы с кем-то. Это совпадение? Такой сон и вдруг… Их два года не было в регионе!

Правда, была недавно одна супер-аномалия. Ведь она выросла из экзотических частиц нескольких мини-аномалий. Но это был искусственно созданный инцидент. Чувство тревоги усиливалось по мере их продвижения за животным. Дуся летела к стройке. Той самой. Разглядев в рассветном полумраке освещенный забор, Леша еще надеялся, что они пролетят мимо. Но нет. Он не сразу узнал почти достроенную высотку. Но по конфигурации соседних зданий, все же опознал ее.

Прожектор вертолета высветил сложную обтекаемую конструкцию дома с лоджиями и балконами. Дуся зависла, хлопая крыльями, метрах в тридцати над высоткой. Двадцать пять этажей и тридцать метров сверху, Леша прикинул, что над землей должно быть около ста двадцати метров. Подобрался к специалисту ЦНЛ, который следил за происходящим через планшет. Да, на мониторе виднелись цветные метки параметров — высота до лекошки сто шестнадцать метров.

— Ну что, видим ее? — спросил Леша о мини-аномалии.

Сейчас аппаратура вертолета сканировала пространство рядом с лекошкой, приученной не подлетать вплотную к аномалии, а лишь показывать ее близость.

— Вот! Мужчина ткнул пальцем в планшет. На экране рядом с меткой Дусиного чипа появилась красная точка, — в двух метрах от красавицы нашей. Отзывайте, мы ее зацепили.

Леша приблизил к лицу перчатку с устройством магнитного поводка, а заодно и связи со сбруей.

— Дуся, молодец. Лети ко мне. Ищи меня.

Он видел ее через стекло кабины — темный крылатый силуэт на фоне разгорающегося рассвета. Лекошка отлетела от точки зависания, покружила вокруг, и полетела к ним. Но на полпути свернула в сторону. Леша нахмурился, удивленно глядя, как она летит теперь чуть выше и правее.

— Дуся, лети ко мне. Обратно.

Лекошка не слушала. Она зависла теперь в новом месте. Так, словно там тоже мини-аномалия.

— Не понял, — специалист расширил зону сканирования, — Тут вторая точка. Она вторую аномалию почуяла!

— Точно?

— Да вот, сам смотри!

Леша склонился над планшетом и застыл. Действительно, на экране рядом с меткой чипа теперь красовалось две красных точки. Дуся не ошиблась.

— А такое было раньше? — спросил Леша, чувствуя себя идиотом. Потому что знал ответ.

— Нет, парень. Это впервые. Они обычно ближе, чем несколько десятков километров друг к другу не появлялись.

В желудке противно похолодело. Неспроста это. Пальцы вспотели. Звонить Роману Сергеевичу? Но пока нужно выяснить, есть ли здесь прямо сейчас что-то еще. Держать Дусю долго на таком ветру и холоде нельзя.

— Дуся, молодец. Теперь ко мне.

На этот раз лекошка подлетела к вертолету, больше не отвлекаясь ни на что. Леша втянул ее внутрь, закрыл дверь. Стайка снежинок ворвалась следом и осыпалась влагой на металлическом полу. Вертолет подлетел к зафиксированным сканером точкам. Переговорив с руководством, специалист ЦНЛ выбрал их погрузку на борт.

Роботизированный захват изъял крохотные объемы воздуха в экранированные контейнеры и закрепил снаружи борта. Их доставят в научные организации, стоящие в очереди на получение экзо-материи.

Они покружили над высоткой, расширяя круги, еще полчаса. Но Дуся больше беспокойства не проявляла.

Через час он отогревался горячим чаем дома, на кухонном диване. Лекошка рядом зарылась под одеяло, которое он принес ей из спальни. Выставила нос наружу и время от времени зевала, клацая зубами.

Роман Сергеевич поначалу не ответил, а потом перезвонил через полчаса, и перешел сразу к делу:

— Леша, все знаю. Активизация по всей Земле. Мини-аномалии появляются в разных точках атмосферы с частотой, в десятки раз превышающей максимальную за все годы их обнаружения. Все зашиваются. Но скоро у нас будет больше экзо-материи, чем когда-либо.

— А над нашей высоткой сразу две. Это же из ряда вон, правильно? Это может быть связано с супер-аномалией?

— Скорее всего.

— Но у нас тут только Дуська. Если они станут частить, мы не справимся. И странно, что над Институтом не появились. Вдруг, как посыпятся…

— Нам нужно больше лекошек!

Леша расхохотался, представив завод по производству крылатых кото-химер.

— Ну да, — озабоченно ответил Роман, — тебе хиханьки, а генным инженерам теперь не спать ночами. Естественным образом нам их никто в нужных количествах не нарожает. Дуськино поколение еще слишком молодое, а их родители чаще, чем два раза в год не окотятся.

— И все же, причина в супер-аномалии?

— Да. Это косвенно подтверждается двойной находкой над высоткой. Мы сейчас договариваемся о двух лекотах и лекошке для Технограда. Пока у меня сильное подозрение, что здесь самое веселье будет.

— Но она же исчезла! — возмущенно выкрикнул Леша, сжав кулаки.

— Исчезла. Но пока росла, проделала в нашем континууме «рану», которая все это время заживала. И теперь выталкивает из себя остатки супер-аномалии. Они распределяются по планете, как брызги из фонтана. Но сам фонтан здесь. Так что нужно готовиться к работе. Мы вам еще спецов пришлем, чтобы тебе и твоим родным не носиться все-время с Дусей на охоту. Придется ей подружиться с ними.

— И долго мы так будем мотыляться?

— Столько, сколько потребуется для нашего «плана Б». Мы подозревали, что не отделаемся так просто. Хм. Слово «просто» — условно, понимаешь?

Леша молча кивнул, забыв, что Роман его не видит. Тот продолжил:

— Есть идея, над реализацией которой уже начали работать. Создать в космосе объект из экзо-материи, достаточно массивный, чтобы он притягивал к себе мини-аномалии. Сделать его управляемым. Он будет собирать с Земли и из космоса экзо-материю, а мы будем учиться управлять ею на макро-масштабах.

— А что, думаете, эти мини-аномалии и в космосе появляются?

— Слышал о повреждении контейнера на группе станций «Высота-3», в китайском секторе?

— Там вроде странное повреждение было. Не от метеорита.

— Именно. Экзо-материя внутри аномалии объемом в десятую миллиметра, соприкоснулась со стенкой контейнера. В ней образовалась дыра в полметра. Но через эту дыру ничто не может пройти целым, происходит разрушение молекулярной структуры. Поэтому у них там карантин.

— Ого. Тогда нам точно нужно с этим что-то делать. Понять бы еще происхождение этих экзо-частиц в мини-аномалиях.

— Это один из главных вопросов современной физики. И мы думаем, что новый объект эту проблему поможет решить. Или вывести на управляемый уровень. Ведь, на этот раз мы не позволим ему создать второй поток времени. Объект будет трехмерным, и не должен представлять даже сотой доли той опасности, какой грозила супер-аномалия.

— Собрали команду?

— Международная группа ученых и не только. Твоя мама уже приглашена.

— Слетать бы в командировочку туда…

— Учись пока, может и слетаешь. Пока лететь некуда, мы начали работу, но предсказанный остаточный эффект проявился раньше расчетного момента. Приходится ускоряться. У тебя и здесь будет много работы. Думаю, возьмем тебя в штат, на одном энтузиазме далеко не уедешь.

— Ух-ты! Я начну карьеру с пятнадцати лет⁈ Это ведь зачтется при поступлении⁈

— Непременно. Ладно, готовьтесь к приему гостей. А я пока займусь делом. В санаторий, похоже, не попаду еще долго.

Роман Сергеевич отключился.

Леша хмыкнул, поставил чашку в раковину и погладил Дуськин нос.

— Готовься, Дуся, к приему гостей. Скоро у тебя появится компания.

Лекошка откинула одеяло с мордочки, прижала уши и повела носом, что означало: «Я все равно тут главная». Это немногое, чем она совершенно не отличалась от своих предков — обычных котов. Леша поднял глаза к потолку, безошибочно истолковав Дуськину мимику — эти девчонки!

Теперь у него немного кружилась голова: от новостей, одна фантастичнее другой, от предчувствия громадных перемен, и не только в его жизни. И еще от чего-то неуловимого, пугающего и манящего одновременно.

Допив остывший чай, Леша хлопнул себя по лбу — а сон-то он так и не рассказал! Хотя, и так уже ясно, о чем он. Но все же.

Мысли вдруг вернулись к разговору с Романом Сергеевичем. До сознания медленно доходил смысл рассказанного им о происшествии на «Высоте-3». Подумать только: от столкновения с экзо-частицами образовалась дыра в керамо-металлическом контейнере, через которую теперь не мог пройти ни один объект. Вернее, мог, но только разрушившись. От этого мороз по коже.

Насколько велик риск столкнуться с экзо-материей на орбите? А вдруг папа… Он себя одернул. Пока это единичный случай. Нечего заранее пугаться. В конце концов, теперь все усложняется для всех. Если мини-аномалии начали появляться с такой частотой, риск существенно возрастает для любого, кто передвигается в воздушной среде или вакууме.

И создание объекта, который будет притягивать к себе все экзо-частицы, может быть единственным спасительным решением. Ученым предстоит еще придумать, как управлять перемещением мини-аномалий к объекту так, чтобы они по пути не повредили что-нибудь еще. Вот это задачка! Не факт, что обойдется созданием одного объекта, возможно, придется создать целую серию и разместить на орбите.

Дуська выползла из-под одеяла, расправила крылья, потянулась, муркнула и уселась ему на колени. Леша рассеянно чесал ее за ушами, и невидящим взглядом буравил кухонный монитор, по которому шли новости. Мини-аномалии по всему миру, нехватка крылатых, активизация государственных и частных структур для координации и обмена информацией…

Мама вернулась поздно, когда он обсудил все с Никой и Димой по видеосвязи. Застала его задумчиво листающим электронные страницы обновленного учебника по аномальной физике экзо-частиц.

— Что, решил податься в экзо-физику? — шутливо поинтересовалась она.

— Да нет, не знаю, — парировал Леша, вызвав хохот у обоих.

Дуська с любопытством смотрела то на него, то на маму, водила ушами и щурила глаза. Наконец, потоптавшись по кругу, улеглась на диване, накрывшись куполом крыльев. В конце концов, ночные тыгыдыки никто не отменял, стоит поспать часок перед ночной сменой.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Перпендикулярность

Content

Перпендикулярность

Глава 1 Дом. 5 сентября 2072

Глава 2 Семья. 5 сентября 2072

Глава 3 Звонок. 5 сентября 2072

Глава 4 Дуся. 5 сентября 2072

Глава 5 Нечто в высотке. 5 сентября 2072

Глава 6 Ксюша. 5 сентября 2072

Глава 7 Прикосновение. 5 сентября 2072

Глава 8 Части целого. 6 сентября 2072

Глава 9 Друзья. 6–7 сентября 2072

Глава 10 Дешифровка. 7 сентября 2072

Глава 11 Высотка. 8 сентября 2072

Глава 12 В лаборатории. 8–9 сентября 2072

Глава 13 Супер-аномалия в Институте. 9–10 сентября 2072

Глава 14 Первое свидание. 10 сентября 2072

Глава 15 Голо-модель. 11 сентября 2072

Глава 16 Погружение в аномалию. 12 сентября 2072

Глава 17 Вывод людей. 12 сентября 2072

Глава 18 Сердце аномалии. 12–13 сентября 2072

Глава 19 Мама. 13 сентября 2072

Глава 20 Выключение. 14–15 сентября 2072

Глава 21 Илья. 15 октября 2072

Глава 22 Осложнения. 2 декабря 2072

Nota bene