Картер Ник

Фройлейн шпион

Аннотации

Шпион, смешавший любовь и долг.

Женщина дразнила его, причем так искусно, что он чуть не потерял контроль, прежде чем сообразил, что может заранее планировать каждое ее провокационное движение!

Несколькими годами ранее в одном из восточных портов он представился морским офицером и открыл для себя «Небеса тысячи и одного наслаждения». Его жители были изысканными представителями древнейшей профессии ... особенно обученными использовать свои уловки против иностранных чиновников, чтобы заставить их работать на дело красных китайцев.

Эта женщина не была влюбленной секретаршей: она была шпионкой.

Что ж, в эту игру могут сыграть двое. Ибо мужчина тоже был шпионом. Фактически, это был Ник Картер, агент, известный как «Киллмастер» в сверхсекретной разведывательной организации Америки AX. А стройное тело, овладевшее всеми мыслимыми науками об убийстве, могло сравниться с этой натренированной гаремом красавицей и в ее собственном искусстве.

Ник Картер решил, что в этом конкретном задании любовь и долг будут смешаны ...

* * *

Ник Картер

Старый аромат, новая опасность

Смерть и утешение

Два вниз… И еще впереди?

Томатный сюрприз

Человек, которого там не было

Красавица и звери

Птица должна летать

Сделка в Бомбее

Встреча и разлука

Особый сюрприз номер один

Взлет в Тадж-Махал

Особый сюрприз номер два

Требуется помощь, мужчина

А слева от вас, дамы и господа, труп

Картинки с выставки

Экскурсия с гидом

В пещере в каньоне

* * *

Ник Картер

Killmaster

Фройлейн шпион

Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки.

Старый аромат, новая опасность

Герр Фридрих Хаузер уставился на него. Стакан с виски с грохотом упал на твердую дубовую столешницу, и нежная жидкость фонтаном потекла по его костлявой руке.

«А теперь минутку, мой хороший друг», - хрипло сказал он. «Пожалуйста. Я думаю, тебе придется повторить для меня, как ты пришел к такому выводу». Его левая сухая рука нашла шелковый носовой платок в нагрудном кармане, а правую неуклюже вытерла. «Возможно, я слишком много наслаждаюсь этим таким великолепным напитком, что вы были достаточно хороши, чтобы прислать мне, но по какой-то причине я не могу следовать за вами». Он засмеялся каким то бульканьем, которое странно контрастировало с костлявым худощавым телом, но, казалось, хорошо сочеталось с невнятными тонами слишком большого количества виски и благополучия. Ник сильно его не любил.

"С чего вы хотите, чтобы я повторил, герр Хаузер?" - сказал он уважительно. «Из Бонна? С ранчо? Здесь, в Буэнос-Айресе?»

«О, с Бонном все в порядке, Грубер», - сказал он великодушно. «Я понимаю, что вы работаете в журнале Achtung! Я знаю о журнале. Иногда я даже покупаю его, когда есть очень сенсационная история, понимаете, о чем я?»

Ник знал, что он имел в виду. Вот почему он выбрал Ахтунг! как его прикрытие, и почему он превратил Ника Картера из AX в ответ Карла Грубера из Западной Германии на Confidential. Ахтунг! был журналом для любителей аляповатого, для политических истериков, для жаждущих сенсаций домохозяек. Ахтунг! нашел мелкого государственного служащего, который засунул пальцы в ящик для марок и увеличил его до Рота в правительстве; Ахтунг! обнаружил, что мама целует Санта-Клауса, и назвал ее «Коррупцией в обществе»; Ахтунг! заглядывал в каждую замочную скважину и под каждую кровать и находил коммунистического шпиона - развратного и помешанного на сексе коммунистического шпиона - везде, где бродил его горячий взгляд. Все его герои были скроены из ткани, которая отдаленно напоминала довоенный, а все его злодеи имели оттенки розового и красного. В битве Запада против коммунизма, Ахтунг! не было ничего, если бы не громко.

Фридрих Хаузер снова наполнил свой стакан. Этот парень Грубер из журнала был самым щедрым в последние несколько дней. Это было долгожданное изменение - обращаться с ним как с королевской семьей; Даже в Буэнос-Айресе немцы вроде Хаузера не всегда чувствовали себя как дома. В глубине души всегда было незаметное чувство, что когда-нибудь кто-нибудь… Но не Грубер; он очень отзывчивый парень, со всеми правильными идеями.

«Теперь вы говорили мне, - сказал Хаузер с осторожной отчетливостью, - что ваш журнал преследует очень опасного коммунистического шпиона по имени Иуда. Этот Иуда, работая рука об руку с народом Восточной Германии и его русскими наставниками,

планирует уничтожить новую Германию, которая поднимается из пепла старой ».

Нику показалось, что он услышал щелчок каблуков худого человека.

«Это очень важная история», - согласился он.

"Ах!" - сказал Хаузер. «Как я и думал. И новая Германия, о которой мы оба говорим, - это не этот слабый, декадентский союз с Западом, а настоящая Германия, настоящая Германия, немецкая Германия».

«Без сомнения, немецкая Германия», - сказал Ник.

«Итак. И этот Иуда уничтожит нас, прежде чем мы начнем». Хаузер неуверенно поднялся на ноги и стоял, раскачиваясь, со стаканом в руке. «То есть, если мы сначала не найдем его. Да? Ах, в том-то и дело. Вы думали, что нашли его, да? А потом кажется, что вы потеряли его в последнюю минуту, да?»

«Да», - сказал Ник, начиная уставать от своего участия в разговоре. «И именно тогда вы попросили меня повторить историю или ее часть».

«А, отчасти. Отчасти будет достаточно», - пробормотал Хаузер, уже не такой резкий немец военного времени. Он сел напротив окна гостиной своего прекрасного, лишенного жены дома в Буэнос-Айресе и уставился в окно, как будто ему было видение прошлого или будущего.

«Иуда», - пробормотал он. «Это действительно забавно. Начни с твоего друга на ранчо, который думал, что видел человека по имени Иуда». Необъяснимым образом Хаузер начал тихонько смеяться про себя.

Ник почувствовал, как внутри него растет раздражение. Черт побери, над чем смеялся Хаузер? Может, он думал, что это забавно, что кто-то - особенно Карл Грубер из Ахтунга! - кропотливо выследил злобного главного шпиона только для того, чтобы ускользнуть сквозь пальцы. С другой стороны, Хаузер, казалось, искренне возмущался тем, что такой человек, как Иуда, должен работать над уничтожением «истинной Германии» от имени восточногерманских и российских коммунистов. Фактически, Иуда почти наверняка ничего подобного не делал, но это не касалось Хаузера. Это была полезная история для Ника и его псевдонима Грубера. Конечно, вполне возможно, что Хаузер разыграл представление, что каким-то необъяснимым образом он был связан с Иудой и наслаждался шуткой о том, что этот серьезный неонацистский репортер наводит справки о нем.

Но проверка Ником Хаузера, а также его осторожный, пытливый подход к нему, выявили человека, который бежал из Германии в последние дни войны и поселился в Аргентине, чтобы создать бизнес по продаже подержанных автомобилей, что вызывает растущую ненависть к нему. Коммунизм и надежда на возможное возвращение в Германию чудесным образом превратились в мечту Гитлера. Это могло быть тщательно продуманное прикрытие, но манеры и неосмотрительность этого парня говорят об обратном. И его пристрастие к выпивке не было прикрытием; он был близок к тому, чтобы упасть пьяным прямо сейчас. Скорее всего, он не стал бы защищать Иуду больше, чем пытался скрыть свои отвратительные идеи господской расы.

Ник попробовал еще раз.

«Как я уже говорил, я впервые встретил этого Иуду ближе к концу войны. Он притворился, что был на нашей стороне, но на самом деле он играл обоими сторонами против середины. У него не было никакой преданности, кроме самого себя. Предательства, которые он совершил против наших люди были огромны. Но я возвращаюсь слишком далеко ". Ник устроился в своем глубоком кресле с высокой спинкой, из которого контролировались две двери в комнату и которое заслоняло его от окна. "Я упоминаю об этом еще раз только для того, чтобы объяснить, что в какой-то момент в ходе своих преступлений он потерял правую руку и заменил ее стальным устройством, которое может совершить убийство пятью пальцами. Его лицо также было повреждено, так что, когда он был неприкрытым его ужасный вид неописуем. Вполне возможно, что с тех пор, как я в последний раз встретил его - и вы понимаете, что мои взгляды на него были краткими и случайными - он, возможно, улучшил свою внешность с помощью пластической хирургии. Кроме того, я понимаю, что его левая рука недавно получила тяжелую травму, возможно, в последний год или около того ". Ник знал сегодняшнюю дату и мог описать в мрачных подробностях, как именно была ранена левая рука Иуды, когда он сам бросил гранату и наблюдал, как Иуда прикрывает от нее свое ужасное лицо своей единственной здоровой рукой. "Следовательно, возможно, что обе его руки теперь искусственные, или, по крайней мере, одна искусственная, а другая настолько ужасно искалечена, что он должен прикрыть ее перчаткой. Его можно было бы легко принять за одного из нас, если бы не его адское уродливое лицо. Которое, как я уже сказал, легко можно было бы замаскировать ».

Хаузер кивнул и отпил свой стакан. Он сам, с его фасольчатым телом и трупным лицом, никогда не мог считаться «прусским быком», однако он, очевидно, знал, что имел в виду Ник, и восхищенно - с завистью - отождествлял себя с этой породой: пулевидный, широкоголовый плечевые, бочкообразные, узкобедрые, толстокожие, великолепно высокомерные, совершенно непобедимые, культурные, сильные животные. Он выпрямился на стуле.

«Итак, вы поймете, - продолжил Ник, - что, когда Ахтунг! Послал меня с этим заданием, я очень хотел проследить все возможные зацепки. Это не всегда легко, потому что задавать вопросы о коммунисте часто означает открывать гнездо гадюк ". Хаузер снова понимающе кивнул. «Тем не менее я упорствовал. В конце концов, мои расспросы привели меня в пампасы; до меня дошли слухи, что человек, который мог быть Иудой, нашел себе убежище где-то в безлюдных равнинах. Излишне говорить, что я его не нашел. Но что я сделал? найди… Ник наклонился вперед и резко ткнул в воздух указательным пальцем. "Я действительно нашел этого человека Кампоса, владельца ранчо. Он, как я уже сказал, занимается разведением мясного скота, и последние несколько сезонов он продал все свое поголовье - он занимается мелким хозяйством, как вы понимаете, так что если он получает хорошую цену, которую ему нужно иметь, чтобы иметь дело только с одним человеком - все его имущество одному человеку, человеку по имени Хьюго Бронсон. И он рассказал мне о Бронсоне, потому что я сказал ему, как выглядел Иуда ».

Ник Картер, он же Карл Грубер, решительно кивнул и откинулся на спинку стула, как будто высказал убедительную мысль. И все же он чувствовал себя далеко не таким самодовольным, как выглядел. Где-то что-то не так. Что-то столь же неправильное, как внезапный нож в спину или распахнувшаяся дверь, чтобы показать группу наемных убийц, вооруженных автоматами, которые опознали его, прежде чем он умер, как шпиона-убийцу для устранения врагоа в Соединенных Штатах.

Но ни звука, ни движения не было ни в доме, ни в единственном низком незащищенном окне, которое было приоткрыто всего на несколько дюймов, чтобы впустить струйку прохладного вечернего майского бриза. И он был настолько уверен, насколько мог, даже не обыскивая человека, что Хаузер безоружен.

"А что этот человек Кампос сказал вам о Бронсоне?" Хитрая улыбка Хаузера превратилась в открытую ухмылку.

Ник подавил импульс сжать тощее горло руками и выдавить из него секреты.

«Кампос сказал мне, - спокойно сказал он, - что иногда встречал Бронсона в Международном клубе. Что у него там были друзья. У Бронсона, как и у Иуды, необычайно широкие плечи, бочкообразная грудь и пуленепробиваемая голова. Это его лицо. гладкая и на удивление лишенная морщин для мужчины его возраста, за исключением отметин, близких к линии роста волос, которые могут быть шрамами. Кроме того, Кампос сказал, что в руках этого человека есть что-то очень странное. Бронсон всегда носит перчатки телесного цвета - это это так?"

«Верно. Я хорошо его знал. Он всегда носил такие перчатки. Иногда по вечерам черные или белые, в зависимости от случая». Хаузер откровенно рассмеялся.

Ник почувствовал волну отвращения. Внезапно он представил себе Хаузера как худощавого и голодного немецкого офицера, меняющего собственные перчатки для особых случаев… особых, невыразимых случаев. Возможно, стоило бы более тщательно изучить Хаузера. Но это нужно сохранить. Теперь вопрос заключался в том, почему Хаузер хихикал как дурак, когда упоминалось имя Иуды?

«Итак. Он всегда носит такие перчатки», - сказал Ник. «У Кампоса сложилось впечатление, что руки внутри них двигались туго, как будто они были повреждены. Или механически. Естественно, когда я услышал это, я заинтересовался. Я приехал в Буэнос-Айрес, чтобы узнать, но обнаружил, что Холодильник Бронсона был продан совсем недавно. И что Бронсон покинул страну, не оставив после себя никаких следов ".

«И к тому времени вы были уверены, что мой старый друг Бронсон был вашим Иудой, да?»

Совершенно не уверен. Но у меня были веские основания полагать, что он может быть таким. Так что было вполне естественно, что я наведу справки среди его бывших сотрудников, да? И в тех местах, где раньше часто бывал Бронсон, да? люди, которых он знал, да? "

«Да», - неохотно сказал Хаузер, словно ненавидя, что у него вырвали любимое слово. «И вот мы встретились. И мы нашли общий интерес в нашей любимой Германии. Но ты совершил ошибку, мой друг».

"А в чем была моя ошибка?" - осторожно спросил Ник. Его рука украдкой двинулась к спрятанному «Люгеру», которого он назвал Вильгельминой.

«Насчет Бронсона, - сказал Хаузер. «Конечно, это хорошо хранится в секрете. Но я знаю это, потому что его ситуация и моя были очень похожи. И я говорю вам только потому, что вы один из нас». Он сделал глоток. «Я знаю его много лет. Под именем Бронсон, под другими именами». Его взгляд остановился на свободном стуле, и он подошел к нему очень осторожно, лишь слегка пошатываясь. «Ах, нет, Бронсон не тот, кем ты считаешь его». Он рассмеялся булькающим смехом и внезапно сел. «Конечно, не твой Иуда, друг мой». Его худое лицо исказилось, а тело содрогнулось от смеха. "Это шутка, красивая, чудесная шутка!"

"Какая шутка?" Голос Ника обрушился на Хаузера. "Кто он?"

Раздался ржавый смех.

«Это Мартин Борман, мой друг! Мартин Борман стал Хьюго Бронсоном! Наш собственный великий Мартин Борман! Жив, в безопасности здесь, среди множества своих людей, которые даже не знали его! Не думаете ли вы, что это очень забавно? Иуда ! Иуда! " Хаузер от смеха рухнул.

Ник чувствовал себя очень взволновано. Мартин Борман. Нацистский лидер, правая рука Гитлера, бывший глава секретной службы гестапо. Потерянный в конце войны, исчез в безопасное место, чтобы появиться - здесь?

- Борман, - благоговейно выдохнул он. «Мартин Борман! Хаузер, ты уверен? Я мечтал об этом дне! Почему он ушел? Куда он ушел?»

Хаузер счастливо булькнул. «Где, мой Грубер? Куда ты думаешь? О, ты можешь быть уверен, что у него есть планы относительно Отечества. И можешь быть уверен, что он уехал не один».

"Не один?" - повторил Ник. "Кто пошел с ним?"

"Ага! Кто знает, кто они и сколько?" Палец Хаузера ткнул Ника. «Но я могу сказать вам это. Перед тем, как он ушел, к нему привели двух мужчин. По отдельности, но я совершенно уверен, что они пришли сюда с той же целью».

"Кто они?" В голове Ника прокатился поток удивления и недоверия. Мозг мужчины был раздут от его самомнения и выпивки Ника. Но если бы он действительно знал, где Мартин Борман и кто с ним ...

«Они были учеными, - гордо сказал Хаузер. «Наши собственные. Наши. Из старых времен. И я могу гарантировать вам, что они работают с Борманом, чтобы вернуть нас туда, где мы были!»

«Герр Хаузер, то, что вы мне рассказываете, чрезвычайно интересно, - спокойно сказал Ник. «К сожалению, если это правда, то она носит такой секретный характер, что ее нельзя использовать в печати. Если это правда. Однако, если вы можете задокументировать свою историю - предлагать имена, даты, места и т. Д. - тогда может быть способ, которым вы можете принести большую пользу движению. Вы, конечно, понимаете, что такой журнал, как Achtung! - это не всегда просто журнал ». Он говорил осторожно, хотя и говорил ерунду, и видел, как залитые алкоголем глаза Хаузера понимающе моргнули. И жадность. Ник стремился к жадности. «Он также не ожидает, что лояльные немцы будут оказывать свои услуги бесплатно. Нас осталось немного. Мы должны работать вместе и должны получать справедливое вознаграждение за свою работу. движения, великие вещи могут случиться для всех нас. Однако сначала я должен знать - и вы должны понять, что я не сомневаюсь в вас, - но я должен знать факты. Где Борман? Кто такие ученые? Как они были доставлены здесь? Или ты не можешь мне сказать? "

Хаузер неуверенно поднялся на ноги. «Конечно, я могу тебе сказать! Ты думаешь, я ничего не знаю?» Он безвольно махнул рукой в ответ на протест Ника. «О, я могу вам сказать, хорошо. Конечно, это правда! Во-первых, где сейчас Борман? Это легко. Он…»

Стекло разбилось. Осколки летели на толстый ковер и, мерцая, лежали, пока Фридрих Хаузер недоверчиво смотрел в окно. Ник Картер выскочил из кресла и прижался к стене у окна. Снаружи было малейшее движение. Ник дважды подряд выстрелил. Уголком поля зрения Хаузер покачивался уже не как пьяный, а как срубленное дерево в лесу. Один из его глаз покраснел и увеличился в размерах, и из него исходил самый странный звук в мире, живой звук из горла мертвеца. Ник снова выстрелил в ночь, когда Хаузер упал, целясь в общем направлении первого выстрела. Он услышал приглушенный визг и подошел ближе к окну. Осторожно выглянув с поднятым пистолетом, он увидел маленькую фигурку, прыгающую через лужайку Хаузера к низкой стене, за которой ждала машина. Вильгельмина Люгер плюнула в уклоняющуюся фигуру. Из машины раздалась ответная очередь. Ник отстранился и почувствовал, как осколки стекла рвутся к его руке. Вильгельмина попыталась еще раз, но рука, которая вела ее, была разорвана и кровоточила. Ник выругался и сунул пистолет в левую руку. Хлопнула дверь машины; визжали шины под гоночный мотор. Вильгельмина еще раз плюнула в убегающую машину, и Ник услышал далекий стук ее поцелуя о толстый металл. Машина продолжала ехать.

Фридрих Хаузер лежал на полу, его затылок был бесформенным, сочился чем-то красновато-серым.

Ник обернул носовым платком свою разорванную стеклом руку и принялся за работу, чтобы выяснить, как Хаузер мог узнать то, что, казалось, он знал на самом деле, и был ли кто-нибудь еще в этом городе интриг и романтики, кто мог бы узнать личность и местонахождение Мартина Бормана.

Или все-таки Иуда?

Смерть и утешение

«Марк, дорогой, ты невозможен…» Елена Дарби остановилась на полуслове и укусила ее. «Мне очень жаль, доктор Гербер. Это было очень сильно для меня. Просто иногда вы меня раздражаете, как… ну, я как ..."

Доктор Марк Гербер ухмыльнулся ей в свете приборной панели, когда он вел свой компактный автомобиль по одной из автомагистралей, питающих Лос-Анджелес и его пригороды. Елена действительно была необычайно красивой; намного декоративнее - и умнее - чем милая, но похожая на корову Барбара, которая вышла замуж около трех месяцев назад.

"Как что, мисс Дарби, дорогая?" - сказал он легко, с крошечной вспышкой старого духа.

«Как брат», - решительно сказала она. «Как упрямый упрямый младший брат. Во всяком случае, не как отец. И не такой упрямый, чтобы я когда-либо отказывался от того, чтобы ты называл меня любимым», - сказала она, не подозревая, как и он, о темно-сером "Шершне". который осторожно последовал за ними в поворот. «Доктор Гербер, я серьезно. Вы должны видеть, что ваша работа пострадает, если вы будете продолжать так усердно водить машину. Вам просто нужно взять отпуск, чтобы отдохнуть».

«Ну, по крайней мере, ты можешь называть меня Марком», - сказал он. «И я полагаю, доктора Харрисон и Лейбовиц снова прижались к вам, чтобы оказать на меня давление, не так ли?» Он взглянул на нее, его лицо было искажено усталостью. «Ты не думаешь, что я могу позаботиться о себе - в чуть более чем вдвое твоем возрасте?»

«Это не вопрос возраста». Елена нетерпеливо покачала головой, и ее рыжие волосы заблестели в свете уличного фонаря. «Практически каждый может время от времени воспользоваться маленьким непрошенным советом. Почему ты все время говоришь мне, сколько тебе лет? Ты не старый. И я не собираюсь скучать с людьми из-за того, что тебя к чему-то принуждать. Я говорю, что вы врезаетесь в землю, и все это знают. Вы должны остановить это. Это все, что я говорю ".

Он немного грустно улыбнулся. «Это старая история. Анна говорила мне это все время».

"Ваша жена?" Елена посмотрела на сильное лицо, которое смотрело на дорогу впереди, как будто это было пустое будущее. «Она бы сказала тебе то же самое сейчас, будь она здесь. Марк, Universal Electronics не развалится, если ты возьмешь перерыв. Но ты можешь, если не сделаешь этого. Я знаю, что я всего лишь ваш секретарь, но если я вмешиваюсь, то только потому, что ... "

«Моя дорогая Елена. Пожалуйста!» Гербер вывел машину на широкий бульвар и набрал скорость. Серый «Шершень» позади них плавно повернул, как будто хорошо знал перекресток, и позволил компактному автомобилю Гербера вырваться на несколько блоков вперед, прежде чем мягко ускорился. «Не говори мне, что« я всего лишь твой секретарь »». Его слабый немецкий акцент приятно сочетался с его американской манерой. «Я не обвиняю вас во вмешательстве. Я ценю ваш интерес. Но работа - это все, что у меня осталось». Он сосредоточился на дороге впереди. "Теперь это следующая улица направо, не так ли?"

"Да это оно." Она задумчиво посмотрела на него. «У меня в холодильнике есть два хороших стейка. Почему бы тебе не поужинать со мной?»

Гербер сделал поворот. «Елена, ты очень милая, но ты же знаешь, что я вышел только за той быстрой чашкой кофе, которую ты мне обещал. Мне нужно вернуться в лабораторию».

«Вот и мы», - сказала она. Они остановились перед красивым садом. Гербер соскользнул со своего места и подошел к ней, чтобы открыть дверь. Елена вышла, изящно выставив ногу, что Гербер не мог не заметить.

«У меня есть медленный кофейник и быстрый бройлер, - сказала Елена, - так что к тому времени, когда кофе будет готов, мы уже сможем съесть наш ужин. Где теперь вы можете получить лучшую сделку, чем это?» Она решительно захлопнула дверцу машины.

Гербер улыбнулся и легко взял ее за руку.

«Пожалуйста, Марк, - сказала она.

Он посмотрел ей в глаза и медленно кивнул. «Спасибо, Елена. Я буду наслаждаться обедом с тобой».

Они прошли по усаженной цветами бетонной дорожке к ее квартире на уровне улицы. Никто из них не заметил, что серая машина проехала мимо них, пока они разговаривали на тротуаре, и свернула в переулок. Ни один из них не видел темно-синего Cruisemaster, который был припаркован на углу, ближайшем к дому Елены, занятым человеком, чьи глаза были сосредоточены не на спортивной странице его газеты, а на них.

Не прошло и нескольких минут, как час спустя, доктор Марк Гербер покинул квартиру Елены, чувствуя прилив благополучия, которого он не ощущал после внезапной смерти Анны.

К тому времени, как Гербер завел машину, синий круиз-мастер медленно отъезжал на полтора квартала, двигаясь так, словно искал номер дома.

Гербер прошел мимо.

Через два-три квартала он за ним набрал скорость. Серый «Шершень» вылетел из переулка и занял позицию для наблюдения за круиз-мастером.

Водитель сел и стал ждать.

* * *

По крайней мере, Нику не нужно было беспокоиться об отпечатках пальцев. Не то чтобы он намеревался допросить в полиции; просто он некоторое время назад решил не оставлять свои отпечатки разбросанными по всему миру.

Я хотел, чтобы полиция разных стран улавливала сцены насилия, хранила для дальнейшего использования или перекрестного досье с Интерполом, а затем триумфально заявляла о его смущении, когда он появлялся в какой-то более поздней сцене и свидании в другом обличье. Редакционный отдел AXE разработал пару невероятно реалистичных перчаток, которые для всего мира выглядели как кожа здоровой человеческой руки. Здесь были почти все замысловатые завитки, короткие волосы, ногти, крошечные складки и жилки; но кончики пальцев были гладкими, а ладони имели собственный персонализированный узор Редактора.

К сожалению, похожие на кожу перчатки были настолько тонкими, что не могли защитить от летящего стекла.

Плотно обернув платком окровавленную руку, Ник наклонился над Фридрихом Хаузером для молниеносного поиска. Он не удивился, когда не нашел ничего интересного. Однако Хаузер был Хаузером до мозга костей.

Мартин Борман…! Что ж, это было неожиданно, но не невозможно. В течение многих лет ходили слухи, что пропавший нацист находится где-то в Аргентине. Похоже, слухи были правдой.

Ник выпрямился от грязного комка, на котором было тело Хаузера, и подошел к окну. На улице ничего не шевелилось. Звук удаляющейся машины стих, и соседи не вышли, чтобы осмотреть его место. «Наверное, все сжимают свои телефоны и кричат об убийстве», - подумал Ник. Он быстро обошел гостиную и взял стакан с собой в поисках кухни и черного хода. На кухне он вымыл стекло, протер и убрал вместе с другими подобными. Полиции не понадобится много времени, чтобы обнаружить, что у Хаузера была компания, но не помешало бы их немного задержать.

Дверь из кухни вела в небольшой сад за домом, а другая - из кабинета Хаузера на мощеную дорожку, которая вела на улицу перед домом. Ни один из них не годился в качестве тыловых выходов, но они должны были пригодиться.

Ник рылся в кабинете Хаузера в тусклом свете, желая включить свет, но зная, что любое изменение освещения будет замечено наблюдателем. Держа фонарик-карандаш в больной руке, он вытащил ящики стола и быстро перебирал их содержимое. Правый верхний ящик массивного стола был заперт. «Особый отрывок», - сказал он себе и вытащил из кармана.

Почему застрелили Хаузера? - подумал он, работая. На первый взгляд кажется очевидным; может это не так очевидно. Первый вопрос: зачем Борману - если это был Борман - раскрыть свой секрет такому человеку, как Хаузер? Может, он этого не сделал. Может быть, Хаузер случайно узнал то, что не должен был знать, и уж тем более сказать. Второй вопрос: действительно ли он знал, где находится Борман, или догадывался? В таком случае третий вопрос: если он гадал, почему в него стреляли?

Ящик выдвинулся. Хорошая левая рука Ника нащупала его.

Возможный ответ номер один: его убийцы не знали, как много он знал, и не хотели рисковать. Возможный номер ответа - минутку, Картер. Если бы вы были на их месте, разве вы не ждали бы, чтобы услышать, что он собирается пролить, а затем застрелили бы Хаузера и того, кому он проливал? А может быть, им нужен так называемый Карл Грубер из Ахтунга! распространять свою отрывочную историю и либо вынашивать ее, либо распространять?

Ник покачал головой. Едва. Скорее всего, у убийцы чесался палец и он выстрелил, прежде чем стало известно слишком много правды. И тогда он, вероятно, не ожидал, что посетитель Хаузера появится на стрельбище. Поэтому он и его товарищ решили уйти оттуда.

В ящике лежали личные письма и несколько бумаг, касающихся бизнеса Хаузера по продаже подержанных автомобилей. Ник взял их. Но вряд ли они казались достаточно жизненно важными, чтобы оправдать заключение в тюрьму. Его пальцы проникли в ящик и вверх, чтобы погладить нижнюю часть стола. К нему был приклеен небольшой листок бумаги. Он разобрался с этим.

«Если бы я был на их месте, - подумал он про себя, - у меня были бы сомнения по поводу того, чтобы оставить в живых этого парня Грубера». Может, он видел что-то из того окна, когда стрелял в ответ; может, он узнает стрелявшего. И с этой мыслью, что бы я сделал? Думаю, я мог бы вернуться очень тихо и еще раз раскритиковать Грубера до или после того, как он поговорит с полицией.

Бумага была с кодом. Ник посветил на нее карандашом. Мой Бог. Что за дурак. Хранит свою безопасную комбинацию в ящике стола. Теперь где сейф? Без сомнения, за картинкой.

И я обязательно приложу все усилия, чтобы добраться до полиции. Я предполагаю, что Грубер позвонил им и ждал их - или что он сделает именно то, что делаю я. И я поймаю его на этом, если он не торопился.

За серым натюрмортом, который висел под прямым углом к внешней стене с боковой дверью и одним высоким окном, был сейф. Пальцы Ника, прикрытые перчатками, взяли кодовый замок.

На улице все еще было тихо.

Что на самом деле Хаузер сказал о Бормане…? Он определенно произвел впечатление, что Борман мог уехать в Германию. Впечатление на кого? Любой слушатель, в комнате или вне ее. По логике вещей можно было ожидать, что Хаузер вскоре ответит: «Он в Шварцвальде, мой друг!» Или Гамбург, или Мюнхен, или Берлин, или Бонн, или по ту сторону Стены, но в Германии.

Циферблат мягко щелкнул.

Поэтому в него стреляли, чтобы он не сказал, где в Германии. Или его застрелили, потому что место, которое он собирался назвать, не было Германией. Слишком коварен, Картер. Лучше ехать вместе - пока у вас не будет веских оснований полагать обратное - с мыслью, что он был убит, чтобы помешать ему сказать правду, и что осторожные убийцы заметают свои следы.

Сейф распахнулся.

Сама идея о том, что Борман жив и, возможно, вернется в Германию с парочкой ученых, может быть опасным кусочком предположения, который можно носить с собой. Это было для Хаузера. И это мог быть писатель Карл Грубер.

В нащупывающей руке Ника появился бинокль. Он быстро его изучил. Большой, старомодный, но очень мощный. Сделано в Германии двадцать пять-тридцать лет назад. Зачем хранить бинокль в сейфе? Возможно, для Хаузера они были драгоценным напоминанием о старых добрых временах. И он мог дотянуться до сейфа, сделать пол-поворота направо и посмотреть прямо в высокое окно на… Верно. Ник исследовал его пару дней назад, еще до встречи с Хаузером. Дом Брэнсона, тот Брэнсон, которого он считал Иудой.

Ник поднял бинокль. Уголок соседнего дома попал ему в глаза. Глухая стена. Он медленно повернул вправо огромные мощные линзы. Боковой дверной проем, похожий на тот, что был рядом с ним, резко увеличился почти с трех кварталов. Расположение домов между ними и угол наклона того, который он наблюдал, позволили ему получить беспрепятственный вид в профиль двух людей, которые стояли, разговаривая и жестикулируя в двери кабинета того, что раньше было домом Брэнсона. Один из незнакомцев, очевидно, был пользователем кабинета, а другой - посетителем. Если бы человек, назвавший себя Бронсоном, встречал посетителей у боковой двери - скажем, парочку ученых - Хаузер и его бинокль могли поймать их так же ясно, как если бы они стояли за его собственным окном.

Ник оставил бинокль на столе. Полиция может захотеть примерить их на размер. Его уши напряглись для любого изменения тихих ночных звуков, он продолжил поиски в сейфе.

Деньги. Связки банкнот в нескольких иностранных валютах. Паспорт; Фотография Хаузера, но другое имя и национальность. Большой конверт из манильской бумаги, набитый фотографиями, потрепанными и выцветшими копиями застывших групп, позировавших, пока их медали были блестящими, а их форма еще свежей. Сапоги и свастики. Армейские машины на параде. Платформа для обзора. Крупные планы жестких лиц. Гражданские и военные за столами для переговоров. Группы мужчин в обтягивающей одежде и более улыбающиеся. Знакомые, ненавистные лица, некоторые из них; некоторые из них неизвестны Нику.

Он взял то, что, по его мнению, будет иметь ценность для AX, а остальное оставил полиции. Он менял паспорт и деньги, когда услышал тихие шаги в саду за домом. К тому времени, когда шаги достигли кухонной двери, тусклая картина вернулась на место, а ящик стола был заперт.

Ник вбежал в крошечный задний коридор и прислушался. Любой, кто знал его как довольно томного Карла Грубера, был бы удивлен, увидев настороженность мягкого лица и сдержанную и безмолвную грацию высокого, раскрепощенного тела. Они тоже были бы удивлены, узнав скорость, силу и превосходное состояние этого великолепного тела; но это было бы ничто по сравнению с их удивлением, узнав, что товарищи-агенты этого человека и его враги назвали его Киллмастером, самым смертоносным и опасным человеком из всех смертоносных и опасных людей в специализированной службе AX.

Из задней двери раздался мягкий свист, будто что-то - наверное, целлулоид - проскользнуло мимо замка. Ник ждал в темноте, тихонько заправляя добычу из сейфа Хаузера за пояс брюк и закрепляя ее курткой. Если этот парень задержится, чтобы попасть внутрь, возможно, появится возможность быстро осмотреть спальню. Ник сделал пару тихих шагов по коридору в сторону спальни и услышал, как задняя дверь открылась со слабым скрипучим вздохом. Он повернулся и почувствовал легкий порыв ветра на своем лице.

Мягкие туфли на каблуках медленно, бесшумно приближались к нему. Если повезет, он сможет немного поговорить с этим парнем, прежде чем они будут прерваны. Вильгельмина скользнула в его готовую руку.

Он услышал сирену на целых две секунды раньше маленького человечка, который осторожно входил в задний коридор, и с сожалением понял, что время вопросов закончилось еще до того, как началось. Вильгельмина повернулась в его руке и превратилась в урезанную дубинку вместо люгера военного времени.

Мужчина услышал сирену, на мгновение поколебался, затем поспешил в освещенную гостиную. По-видимому, он предположил, что Грубер сидел с трупом и что у него еще было время вышибить мозги Груберу, прежде чем сирены остановились у входной двери.

Ник прижался к стене и вытянул длинную подвижную ногу и длинную мускулистую руку. Человечек взвизгнул от удивления и тревоги. Его ноги метнулись под ним, и его пистолет был направлен в потолок на одно бесполезное мгновение, прежде чем упасть на пол. Он сглотнул и прошипел какое-то гнусное слово. Ник стремительно и безжалостно опустил ногу ему на живот, схватил Вильгельмину в свою неразрезанную руку и решительно обрушил ее на висок мужчины. Было действительно плохо, что он не смог бы вывести его из игры, не пометив его, но не было времени на тонкости.

Он перешагнул через маленькую смятую фигурку и направился к задней двери. Сирены звучали так, как будто они были примерно в двух кварталах. Это было нормально. Это дало Нику время нырнуть через задний двор Хаузера в чей-то сад , прежде чем окна начали открываться.

Через полчаса он вернулся в Международный клуб, свое первоначальное место встречи с Хаузером, остановившись в скромном гостиничном номере, который он держал под другим именем, и прибрался. Самостоятельная уборка заключалась в том, чтобы удалить и спрятать украденные бумаги и обработать порезанную руку, прежде чем натянуть половину запасной пары спецперчаток.

Он сидел в баре, пил виски и лениво разговаривал с парнем, которого знал только как Рупперт, одним из многих бизнесменов Буэнос-Айреса, которые оставались на периферии немецкой общины, не рассказывая слишком много о своем прошлом. Ник надеялся, что каким-то чудом ему удастся получить какие-то сведения о Бронсоне, прежде чем ему придется скрываться от полиции, которая рано или поздно собиралась проверить автора журнала, который был так дружен с Хаузером последние пару лет. дней.

"Вы будете здесь долго?" - спросил Рупперт, не особо заботясь.

Ник покачал головой, думая об Иуде, Бормане и Хаузере.

"Завтра уезжаю."

"О. Короткое путешествие. Нравится?"

Ник пожал плечами. «Всегда хорошо возобновлять старые знакомства».

Рупперт с любопытством взглянул на него. «Вы нашли много? Возможно, вы знали Хаузера раньше?»

«Хаузера? Нет, только что с ним разговаривал. Хотел узнать, где связаться с Хьюго Бронсоном - я его передаю. Кстати о Хаузере, интересно, где он? Я должен был встретиться с ним здесь сегодня вечером».

Рупперт одновременно приподнял бровь и ноздрю.

«Боюсь, Фридрих не всегда помнит свои встречи. Но если все, что вы хотели, - это послать привет Бронсону - вы сказали от берлинских друзей? Или вы из Бонна?»

«Я из Бонна», - ответил Ник. «Сообщение пришло от друзей из Швейцарии. Фон Рейнеков», - быстро изобретал он.

«Фон Рейнеке? Фон Рейнеке? Интересно, слышал ли я, что он упоминал это имя?» Рупперт сдвинул брови и потянул за подбородок. «Ах, ну, неважно. У него много друзей». Рупперт полез в карман и вытащил небольшую записную книжку. «Он у меня где-то здесь». Он пролистал страницы. «Ах! Забота о Поле Циммере, Вильгельмштрассе 101Б, Берлин. Конечно, в Западной зоне».

Ник смотрел. "Э ... это адрес Бронсона?"

Рупперт взглянул на него с легким удивлением. «Конечно. Кто еще? Ты ведь этого хотел, не так ли?»

Два вниз… И еще впереди?

«О, я рад, что это есть», - искренне сказал Ник и сделал большой глоток виски. «Фон Рейнекки будут так довольны. Вы хороший друг Брэнсона?»

Рупперт небрежно приподнял одно плечо. «Знакомство через Клуб. Мы все его знали».

«Хммм», - сказал Ник, гадая, как далеко он сможет задвинуть все возникающие вопросы. «Вы были первым человеком, который смог сказать мне, где я могу его найти».

Рупперт снова пожал плечами. «Знаешь, я даже не уверен, что твой Бронсон - тот, кого я ищу», - задумчиво сказал Ник. «Хаузер что-то сказал о том, что его руки были искалечены. Вы знаете, как это случилось? Я не помню, чтобы фон Рейнекки что-либо говорили об этом».

Глаза Рупперта немного сузились.

«Как я уже сказал, мы были знакомыми, а не друзьями. И никто не спрашивает о таких вещах».

"Нет?" - сказал Ник. «Полагаю, что нет. Простите меня. Но моя профессия приносит с собой естественное любопытство».

Рупперт виновато захохотал. «Я не имел в виду, что вы не должны спрашивать. Я просто имел в виду, что не спрашивал. И если вы задаетесь вопросом, почему я должен знать его адрес, он просто спросил, возьму ли я его на случай, если кто-то спросит об этом».

«Ясно, - сказал Ник. Он изучал Рупперта краем глаза. То, что он увидел, было пузатым баварцем с вздернутыми бровями и серьезными, довольно тусклыми глазами, которые все еще казались тусклыми, даже когда они сузились в мыслях.

Ник тщательно обдумывал другой вопрос, когда шестое чувство предупредило его об инопланетянах в комнате. Он осушил свой стакан и огляделся. Он почувствовал запах копа.

Он видел копа. Широкий мужчина с сильным лицом примерно его возраста и роста стоял наверху покрытой ковром лестницы, ведущей в клубный холл, и разговаривал с помощником менеджера. Небольшая волна осознания и напряжения прошла по комнате. Ник почти почувствовал, как она обрушилась на него.

«Еще один для меня», - сказал Ник, делая вид, что сдерживает зевок. "Присоединяйся ко мне?" Рупперт нетерпеливо кивнул. Ник заказал и предъявил поддельную клубную карту, мысленно подсчитав свои преступления на сегодняшний день: подделка, выдвижение себя за другое лицо, списание с клубных долгов, уход с места убийства, фальсификация улик, нападение, грабеж, простая и вымышленная ложь ... Он быстро пил, снова зевнул и подписал свою записку.

«Ну, на сегодня все, - сказал он. «Мой самолет вылетает рано. Спасибо за компанию, герр Рупперт». Он увидел, что высокий полицейский вошел в комнату и что-то спрашивал у группы мужчин, скопившихся вокруг заполненного напитками стола. Рупперт небрежно попрощался, и Ник ушел быстрым шагом, который выглядел медленным, но удалит его оттуда - он надеялся - быстро.

Вокруг ходили и другие люди, и он поднялся по лестнице, зная, что никто не обращает на него особого внимания. Затем он снова почувствовал волну напряжения. Когда он был на полпути вниз по лестнице, он услышал голос, зовущий: «Сеньор! Сеньор!» Он небрежно поднял глаза, увидел авторитетного незнакомца, идущего за ним, и продолжал идти, как будто знал, что звонок не для него. В конце концов, он был из Бонна, не так ли, и он не знал этого парня, не так ли?

Он уже вышел на тротуар возле клуба, когда мужчина догнал его и сказал по-английски: «Герр Грубер? Простите меня, я не говорю по-немецки. Лейтенант Гомес. Поговорите с вами, пожалуйста».

Ник повернулся. "Лейтенант?" - повторил он с восхитительным удивлением. "Полиции, не так ли?"

«Это правильно, - решительно сказал Гомес. «Мне необходимо задать вам несколько вопросов относительно Фридриха Хаузера. Не могли бы вы вернуться в Клуб?»

"Хаузер?" Ник нахмурился. «Я едва знал этого человека. Что-то не так?» Он отметил, что улица и тротуары были забиты людьми.

«В него стреляли», - тихо ответил Гомес. «Насколько я понимаю, вы видели его в последнее время. Поэтому я должен вас спросить…»

"Выстрел!" Ник вздохнул, придумав выражение восхищенного ужаса, которое, по его мнению, должен носить писатель Карл Грубер. "Происшествие?"

«Пожалуйста, герр Грубер. Будьте добры, войдите в клуб. На улице негде обсуждать это». Гомес терял терпение. Нику нравился его внешний вид. Сильное лицо с намеком на хмурый взгляд; живые умные глаза и широкий твердый рот.

Одно из кардинальных правил AXE четко сформулировано: никогда, никогда, никогда не связывайтесь с полицией другой страны и, желательно, даже с вашей собственной, если вы заранее не подготовили неприступное прикрытие, которое включает сотрудничество с ними. И этого Ник определенно не сделал. Карл Грубер не был реальностью в Бонне или даже адресом в Буэнос-Айресе. Он «гостил у друзей»; один друг, собственно, имя Ник Картер.

«Лейтенант, я был бы рад. И, конечно, я хотел бы лично знать, что случилось с бедным Хаузером, а также желаю сотрудничать, насколько это возможно. Но - по причине, которую я объясню, когда мы поговорить наедине - я предпочитаю не возвращаться в Клуб после того, что вы мне только что сказали ". Напряжение нетерпения в глазах Гомеса сменилось искрой интереса. «И еще, - продолжил Ник, - как вы, наверное, знаете, я должен успеть на ранний рейс утром. Так что, если это вообще возможно…», и он заставил себя говорить очень разумно и искренне »… Я был бы признателен Если бы вы могли сопровождать меня до того места, где я остановился. Я могу начать готовиться, пока мы разговариваем; или мы можем поговорить по дороге. У вас есть машина? Или всегда есть такси ". Его голос был резким и энергичным, голос преуспевающего журналиста, жаждущего рассказать историю и привыкшего проводить интервью на ходу между полетами на самолете.

Гомес внимательно посмотрел на него. "Где ты остановился?" "С друзьями." Ник дал адрес в ближайшем пригороде, который, как ему казалось, был тихим, особенно в это время ночи.

Гомес медленно кивнул. «Хорошо. Моя машина». Он жестом указал направление и сделал один быстрый шаг по тротуару.

Секунда - это долгое время, даже если она разделена на две части. Нику хватило времени, чтобы подумать: как же плохо. Хороший парень. Картер добавляет в список преступлений и убивает копа.

На долю секунды возникло малейшее затишье в шуме проезжающих машин, и в это же самое время Гомес оказался между Ником и улицей.

Выстрел и испуганный вздох Гомеса были почти одновременными. Ник увидел, как Гомес завис в воздухе, и время для следующей из этих долгих секунд. Он бежал, даже когда Гомес упал.

Хороший полицейский, хороший парень приземлился с глухим стуком и один раз перекатился. Ник упал на колени в хвостовой части припаркованной машины и увидел, что пробка в движении приближается. За ним завел мотор фургон новостей. На один невероятный момент водитель высунул голову и пистолет из окна и выстрелил в то место, где стоял Ник. Вместо этого он попал в водителя другой машины. Машина взбесилась и врезалась в дальнюю сторону машины, за которой нырнул Ник.

Его охватила волна черно-красного гнева. Он бросил осторожность к чертям там, где она принадлежала, и встал, высокий и незащищенный, цель умоляла, чтобы ее поразили. Водитель фургона увидел его, замедлил ход, прицелился, выстрелил. Ник соответствовал ему: наблюдал за ним, ждал, целился и стрелял. Но он выстрелил первым и увидел, как твердое, невыразительное лицо превратилось в маску ужаса из разбитой красной мякоти. Фургон остановился. Ник побежал - ныряя и пробираясь сквозь колеблющуюся дорогу. Вокруг него была улица с любопытными приглушенными звуками, небольшими паническими звуками, пронизывающими общую ошеломленную тишину; и тела трех мужчин - одного убийцы, одного полицейского с приличным лицом и одного невинного прохожего. И он, Ник Картер, убил двух из них.

* * *

Глава AX сидел за своим огромным столом в одном из внутренних офисов штаб-квартиры Amalgamated Press and Wire Service на Дюпон-Серкл в Вашингтоне, округ Колумбия. Его стол, тщательно очищенный с полуночи до восьми утра, представлял собой организованный хаос отчетов. телеграфные сообщения и выпуклые папки. Сам этот человек больше походил на крутого, но покладистого редактора сельского еженедельника, чем на руководителя самого смертоносного контрразведывательного агентства в его стране. По сути, AX не была агентством по поиску информации; его оперативники, получившие справочную информацию от других подразделений секретных служб, двинулись в проблемные районы, сосредоточились на своих целях, быстро нанесли удары, зачистили и исчезли только для того, чтобы нанести еще один удар в другое время в других местах. Как подразделение американских сил безопасности по поиску и устранению неисправностей оно должно было действовать быстро, эффективно и безжалостно. В его распоряжении были все технические достижения высокоразвитого технологического общества, а также отобранная группа опытных, упорных людей, обученных думать «на ногах», использовать все сложное оружие из доступного им обширного арсенала, командовать своим телом для достижения цели. почти сверхчеловеческие подвиги и убивать, когда необходимо. В объединенных службах безопасности было известно, что когда человека от организации ТОПОР отправляли на работу, это означало, что те, кто послал его, были убеждены, что смерть была наиболее вероятным решением проблемы.

Тем не менее, в ходе специализированных, но разнообразных операций AXE столкнулся с определенными людьми и ситуациями, которые потребовали длительного и личного расследования со стороны собственного персонала AXE. Один из таких людей был главным шпионом и жестоким убийцей красных китайцев, человеком, кодовое имя которого было Иуда. Его махинации и махинации его хозяев были непосредственной заботой AX. И человеком, который знал его лучше всего, был специальный агент Картер, который заработал себе титул убийцы. Картер отвечал только перед Хоуком. Хоук, организатор и управляющий AX, подчинялся только Совету национальной безопасности, министру обороны и президенту Соединенных Штатов.

Хоук задумчиво жевал холодную сигару и изучал отчет ФБР. чья работа в эти дни, казалось, все больше и больше пересекалась с его собственной. Его худощавое худощавое тело и добродушное кожистое лицо мало намекали на огромную энергию и стойкость этого человека. Только его резкие, безотходные движения и ледяные глаза наводили на мысль, что он был кем угодно, только не фермером из сельской местности, каким казался.

На его столе зазвонил зуммер.

"Да?"

Сладкий женский голос сказал: «У A-4 есть N-3 на скремблере из B.A.»

«Спасибо», - сказал он и встал из-за стола.

Предпочтение милым женским голосам было одним из немногих

Это казалось несвойственным тем, кто действительно знал Хока. Для него место женщины было в доме, а дом принадлежал в пригороде, свободном от AX, вместе с детьми, стиральными машинами и другими вещами, которые давно были потеряны из собственного мира Хока. Но он признал, что есть определенные работы, на которые мужчины не должны тратить зря, и настаивал на том, чтобы их выполняли умные молодые женщины с привлекательными голосами и соответствующими физическими качествами. И все же его отношения со своим «гаремом» были такими же четкими и деловыми, как и его отношение к самым суровым из своих закоренелых мужчин-оперативников.

А-4 передал ему одну из гарнитур в центре управления связью, которая называлась «Телетайп». Хоук согласно кивнул и дал сигнал.

Сообщение Ника Картера пришло из Буэнос-Айреса - это беспорядочная битва бессмысленных вибраций в радиоволнах, которые были переведены в нормальные человеческие звуки сложным механизмом приемного устройства.

Хоук серьезно слушал, то и дело хмурясь. Наконец он сказал: «Нет. Я пришлю оперативника занять ваше место. Дайте мне контактный адрес и держитесь подальше от глаз, пока он не доберется до места. Я пришлю ему подробные инструкции».

Звуки проходили по проводам и передавались голосом Ястреба через приемник в скромном гостиничном номере в Буэнос-Айресе. Лоб Ника наморщился. "Почему замена?" - спросил он, и его слова были пойманы его посланием и перетасовывались до неузнаваемости, пока не достигли его сестринского набора в Вашингтоне. «Я на месте. Дайте мне пару дней, чтобы создать новую легенду, и позвольте мне покопаться в этом».

«Нет. Дайте мне пару дней», - перебил Хоук. «Я хочу, чтобы там был еще один человек, кто-то, кто приходит с неразрывной историей. Это слишком велико, чтобы рисковать. А теперь. Есть предложения для нового человека?»

Краткое молчание, затем ответ Ника.

"Тогда аккредитованный следователь. Кто-то, кто будет работать с полицией. Скажите, что мы - вы, то есть - особенно заинтересованы в Хаузере, что он подозревается в бегстве преступника, что его убийство, похоже, перекликается с каким-то делом в Штатах. . Или та же история с Грубером, если хотите - они будут его искать. Но я бы сказал, что было необходимо сделать это по типу Интерпола. Я уже сложил все материалы из сейфа Хаузера в Здесь может возникнуть что-то еще. Особенно две фотографии, которые я отметил. Но дайте нашему человеку официальное прикрытие, о котором ему не придется беспокоиться. Они захотят поймать людей, которые послали убийцу за Гомесом; мы Придется им помочь. Есть какая-то причина, по которой мне не следует оставаться здесь и работать под прикрытием с новым человеком? "

«Да, есть. Вы собираетесь в Берлин».

«На одном фальшивом сообщении? Почему бы сначала не исследовать Рупперта?»

«Рупперт будет расследован. И это не единственная зацепка. Пока вы следили за слухом об Иуде, в мире происходили еще одна или две вещи». Тон Хоука был сухим, неуклюжим. «Мы думаем, что знаем, кем могут быть двое ваших ученых. Вполне возможно, что есть и другие. Но один из них пропал в лаборатории английского университета в течение нескольких недель. И у нас только что был отчет, в котором говорилось, что его заметили в Западном Берлине. Он Конечно, немец, как и тот, кто пропал без вести из Австралии. А теперь. Этот ваш Кампос, владелец ранчо, который направил вас к Брэнсону. Вы в нем уверены? "

"Положительно. Я знаю его много лет. Он думает, что я частный сыщик с какой-то личной вендеттой против Иуды. Я дважды, трижды проверял его. Он в чистоте. Но я думаю, что сердце дела здесь в Аргентине, несмотря на указатель на Берлин ».

«Мы следуем указателям, - сказал Хоук. «Сейчас. Мы хотим начать это, не дожидаясь вашего письменного отчета. Скажите мне, что именно вы взяли из дома Хаузера и что было на фотографиях, которые вы отметили».

Ник сказал ему.

Томатный сюрприз

Мужчина в затемненном наверху офисе Universal Electronics в Большом Лос-Анджелесе сдвинул наушники и сел, чтобы слушать.

Он знал почти все, что можно было знать о Марке Гербере: как он покинул родную Германию со своей прекрасной женой более двадцати пяти лет назад, когда нацистская угроза угрожала его неспокойной земле - и всему миру. Как Герберы обосновались в Калифорнии, подняв голубоглазую смеющуюся маленькую рыжую голову, которую они назвали Карен. Как Гербер стал одним из ведущих ученых Америки, известным во всем мире своим вкладом в области ядерной физики. Как Карен стала женщиной только для того, чтобы умереть в той шокирующей автомобильной катастрофе за несколько недель до свадьбы, и как через несколько дней за ней до смерти последовала жена Марка, Анна.

А также о том, как Гербер после двойной трагедии работал днем и ночью, в выходные и

праздники, пытаясь отвлечься от своих горестей.

Прошло час ночи, и они снова начали бить его. На этот раз это было что-то о вечеринке, которую он пропустил, о социальном обещании, которое он нарушил. А теперь они хотели, чтобы он отправился в какое-то путешествие. Они сказали, что это отпуск.

Этажом ниже доктор Марк Гербер сидел за своим столом и смотрел на двух своих опоздавших. Один, Рик Харрисон, вечеринку которого он пропустил; другая, Елена, которую он обещал взять на вечеринку. А потом он как-то забыл об этом. Он почувствовал необоснованный укол зависти, когда увидел их вместе, хотя знал, что Рик был счастлив в браке. Он должен был стоять там с Еленой, чувствуя это единство, вместо того, чтобы проповедовать.

«Очисти свой разум», - говорил Рик Харрисон. «Возьми отпуск на несколько недель. Это принесет тебе все хорошее в мире».

"Будет ли это отпуск!" Марк резко рассмеялся. «Совершить поездку в одиночку - ты думаешь, это для меня дела? Извини, что ничего не делаю. У меня тут есть над чем поработать. Ради всего святого, Рик, я знаю, что ты пытаешься помочь, и я не делаю этого. Мне не нравится углублять свои страдания перед тобой, но разве ты не понимаешь, насколько одиноким может стать мужчина? "

Он посмотрел на Елену. Почему-то в ее прекрасных глазах стояли слезы.

«Я понимаю, Марк, - тихо сказал Рик. «Мы оба это делаем. Вот почему мы пытаемся помочь. Мы бы поехли с тобой, если бы могли».

Елена внезапно подняла глаза. «Марк! Почему бы и нет? Рик не может, я знаю, но, возможно, смог бы. Почему люди должны разговаривать? Я твой секретарь! Послушай, почему бы не совершить кругосветное путешествие? Я хотела сделать это сама - я сэкономила. У тебя будет компания. Я бы поехала, и я все еще могла бы вести твои записи. Почему бы и нет, Марк?

Он посмеялся. «Ты несерьезно». Но в его глазах был намек на интерес.

Они пробыли там около часа, а потом все трое вместе ушли.

Мужчина в темной комнате наверху зевнул и щелкнул переключателем в положение «Выкл».

Три дня спустя, за ужином с Еленой в доме Харрисонов, Марк Гербер начал думать, что было бы неплохо отправиться в путешествие в компании привлекательной молодой женщины. А через несколько дней после этого в своем офисе он сказал: «Хорошо. Хорошо, ты уговорила меня. Куда нам идти?»

Через полчаса после того, как он впервые поцеловал Елену и согласился облететь с ней кругосветное путешествие, мужчина за столом за много миль от него знал об этом все.

Мужчина выслушал телефонный отчет и кивнул.

«Хорошо», - сказал он без выражения лица. «Оставайтесь с ними как можно ближе. Не давайте им абсолютно никаких поводов для подозрений, даже если это означает, что они время от времени испытывают их. Я не хочу, чтобы их тревожили или предупреждали. Я хочу, чтобы они были в этом самолете. турагент, да? Хорошо. Получите все, что вы можете, об организации гостиницы, других пассажирах и т. д. Что это? Я думал, что это был один из тех организованных туров. Хм. Хорошо, я позабочусь о этом в конце я сам. Может быть, нам даже будет удобно, если они заберут других пассажиров по пути. Что-нибудь еще? Очень хорошо. Выкопайте каждую унцию справочной информации, которую сможете, и быстро передайте ее мне ».

Он повесил трубку и достал стенограмму отчета, доставленного через микроточку из Пекина. За считанные секунды он переключил свой разум с своей карьеры в Лос-Анджелесе на полупустынную равнину на другом конце света.

Вильгельмштрассе 101B был узким двухэтажным домом, который чудом уцелел во время бомбардировок и избежал лишней косметики, которую перенесли его соседи. Соседние постройки сжимали его так сильно, что казалось, что он затаил дыхание; у него больше не было собственных сторон, а только фасад, выходивший на обсаженную деревьями улицу, и задняя часть, выходившая на место, где когда-то был еще один дом.

Ник осмотрел его через дорогу. Два часа после полуночи было странным временем для того, чтобы позвонить, но никто не ответил, когда он - как «продавец -» открыто звонил в дверь в течение дня - даже несмотря на то, что дверь была открыта для пары других абонентов в течение дня. Может быть, был сигнал, два длинных и короткое, типа пароля. Так или иначе, двое мужчин вошли и трое вышли, и с тех пор в доме было темно и тихо. Если Пол Циммер был невиновным частным лицом - а, судя по всей доступной информации, так оно и было, - он, возможно, даже не узнал бы о своем ночном бродяге. А если бы он не был… визит может быть неудобным ни для него, ни для Ника.

Сзади была водосточная труба, специально построенная для ночных посетителей. Ник знал, что в ней может быть электрический ток, способный убить лошадь, но это было маловероятно; не считая того, что это было совершенно смертоносно, это казалось лучшим выбором, чем двери или окна первого этажа.

Ник переходил из тени в тень на своих ребристых резиновых туфлях с жесткой внутренней подкладкой и огибал конец квартала к задней части дома Пола Циммера.

Если бы его намеренно привели по этому адресу, тот, кто отказался бы ответить на звонок в дверь, вполне мог ожидать, что он попробует еще раз каким-нибудь менее ортодоксальным способом.

Ник обнял стену возле водосточной трубы и стал ждать. В доме было тихо, как в склепе, и, насколько он мог судить, пусто. Но у него не было возможности узнать, кто мог приходить и уходить через заднюю дорогу, пока его глаза были прикованы к передней. Он даже не знал, как выглядел Пол Циммер. По словам властей Берлина, он приехал из Гамбурга около года назад и выглядел порядочным, порядочным гражданином. У них не было ни его фотографии, ни отпечатков пальцев; у них не было причин для этого. По словам его соседей и ближайших кладовщиков, Циммер был обычным человеком средних лет, который жил один, лишь изредка принимал посетителей, хотя получал довольно много почты и всегда сам приносил свои продукты.

Что-то закипело у ног Ника. Из водосточной трубы выскочила здоровая на вид мышь, увидела странную ногу, поднятую, словно угрожая, и поспешила обратно в трубу. Спустя несколько мгновений она снова вышла, и, прежде чем броситься обратно, она огляделась. Она была жива, здорова и нетерпелива. Ник был доволен; по крайней мере, водосточная труба не была под током. Он проверил трубу на прочность. Она казалась достаточно крепкой, чтобы удержать его. Он начал подниматься, упершись ногами в стену, сильные руки тянули его вверх так, словно он был островитянином, взбирающимся на кокосовую пальму.

Его последние несколько дней в Аргентине были разочарованием в ожидании прибытия агента C-4. К тому времени, когда Ник ушел, произошло всего две вещи: убийца, которого он ударил в заднем коридоре Хаузера, задушил себя в своей камере; когда C-4 принес ему увеличенные и опознавательные изображения фотографий, отмеченных Ником.

Он пробрался мимо окон нижнего этажа. Ни одно существо не шевелилось, даже мышь. Плотные шторы были неподвижны, и инстинкт подсказывал ему, что в комнатах никого нет. И все же у него было ощущение, что где-то в доме кто-то есть.

На одной из фотографий был изображен сам Хаузер в униформе в составе группы, в которую входили такие нацистские светила, как Гитлер, фон Риббентроп, Геббельс, Гиммлер, Борман и несколько других, которых Хоук идентифицировал для него. Кто-то, предположительно Хаузер, очень легко обвел головы Бормана и Хаузера. На второй фотографии была запечатлена группа мужчин в штатском, сидящая за столом для переговоров. На нем тоже были обнаружены две слабые карандашные отметки. По словам Хоука, это изображение было групповым исследованием ведущих ученых Германии военного времени, и двумя фигурами, указанными карандашными отметками, были Конрад Шойер и Рудольф Дитц. Конрад Шойер уехал в Британию, преподавал и проводил исследования в лаборатории английского университета в течение последних нескольких лет - пока он не исчез загадочным образом, чтобы вновь появиться так же загадочно (и гораздо более кратко) в Западном Берлине. Дитц уехал в Австралию после войны; теперь он тоже пропал.

Ник добрался до водосточной трубы и потянулся своим гибким, натренированным йогой телом к окну справа.

Подразумевалось, что Хаузер идентифицировал Шойера и Дитца как двух ученых, которые посетили Бронсона-Бормана через дверь кабинета, так ясно обнаруженную в мощный бинокль Хаузера. А Шойера с тех пор видели в Западном Берлине, но он исчез так же таинственно, как и появился. Немецкий информатор, сообщивший о том, что произошло, Эйксу, слышал это от кого-то, кто знал кого-то, кто разговаривал с кем-то, кто кого-то видел… и начало следа потерялось в тумане слухов. Но кто-то был уверен, что Шойера видели. Ник изучал увеличенные изображения до тех пор, пока не почувствовал, что узнает каждую фигуру на картинках, если возраст и маскировка полностью не изменили их; и он шел по следу информатора, пока тупик не заглянул ему в лицо, и он направил свои поиски на Вильгельмштрассе 101В и нелюдимого Пола Циммера.

Он присел на подоконник и, прищурившись, сквозь заляпанные грязью оконные стекла увидел полутемную площадку наверху. По-прежнему нет звука изнутри. Окно было закрыто, но приоткрылось с небольшим убеждением. Ник вошел и подождал в темном углу площадки, пока его глаза привыкнут к густой темноте.

Вниз вела устланная ковром лестница. На лестничной площадке было четыре закрытых двери. После долгого прислушивания и осмотра Ник подошел к первой двери и открыл ее. Ванная комната. В нем есть сверкающая сантехника, мягкие полотенца, толстый коврик для ванной и шкаф, полный косметики, в том числе мыла для бритья, ароматных порошков и жидкостей. Ник понюхал

Очень женственно; очень дорого.

Вторая дверь со скрипом открылась, и он замер, положив одну руку на Вильгельмину. Но после этого жалобного крика не было ни звука, и когда он вошел после зондирующего луча своего карандашного фонарика, ему было не на что бросить вызов.

Это была мужская комната, обставленная для мужчины и полная его личных вещей. И все же они не были настолько личными, чтобы рассказать что-либо об отсутствующем обитателе: купленные в магазине костюмы с берлинскими лейблами, небрежно начищенная, но прочная обувь, нижнее белье, носовые платки. Ни почты, ни бумажника, ни ключей, ни денег, ни писем… Это было для всего мира как комната в пансионе или временном отеле, за исключением того, что даже временные жители обычно оставляли более разоблачающие мелочи разбросанными по сторонам. Пустое ничто комнаты странным образом контрастировало с роскошью ванной. Комната Пола Циммера или его гостя? Невозможно сказать. Ничто не привело ни в Буэнос-Айрес, ни в Мюнхен.

Ник вышел из комнаты и скользнул по площадке. Еще две двери. Одна из них была гардеробной, заваленной бельем, пальто и чемоданами. И все же не было ни этикеток, ни ярлыков, ни небольших бесплатных подарков, которые указывали бы на личность их владельцев.

Четвертая дверь, ведущая в комнату, которая, как он знал, должна была выходить на фасад дома, открылась без малейшего звука. Ник ступил на мягкий ковер и вдохнул ароматное эхо ароматов ванной. Тусклый свет с улицы разбавлял темноту, так что он мог видеть мебель. Его глаза сосредоточились на одном из них, в то время как его разум перебирал две мысли: во-первых, он мог бы поклясться, что занавески закрывали окно на протяжении всей его осады через улицу, а теперь они были открыты; и два…

Мебель, которая привлекла его внимание, была завораживающей. Это была кровать, и она была занята. Что занимало его, так это соблазнительное расположение холмов и изгибов, которые лишь частично скрывались одним покрывалом и были несомненно, великолепно, щедро женственными.

Сердце Ника поднялось на ступеньку выше, и он улыбнулся в полумраке. Жизнь шпиона была отвратительной и дикой, но она имела свои компенсации - сладкие сюрпризы, ловушки, пропитанные медом, восхитительные обходные маневры в игре с красотой ... Он закрыл за собой дверь. Ближайший стул двинулся под его безмолвной хваткой и застрял под дверной ручкой.

Он молча прошел по ковру и задернул занавески на окне. Следующая остановка - огромный шкаф, полный женских украшений и нескольких мужских костюмов, внутри никого не прячется; немного гардеробной и побольше платьев с глубоким вырезом. Затем вернулся в спальню, тихо и ровно дыша, и карандашный фонарик нацелился на кровать.

Покрывало представляло собой не что иное, как мягкую простыню, доходившую до талии. Над ним были две великолепно округлые груди, мягкое гладкое горло, каскад шелковистых желтых волос и лицо спящей богини.

Она была одной из самых невероятно красивых женщин, которых Ник когда-либо видел, и его опыт был огромен.

Форма под листом была формой Венеры; обнаженные двойные холмы были приглашением к невероятным удовольствиям; мягкая кожа, аккуратно сформированные черты лица, невероятно длинные ресницы и покрасневшие губы были идеальным моментом.

Прекрасные груди вызывающе приподнялись, и из приоткрытых губ раздался вздох. Изысканное тело двигалось на кровати, и протянулись прекрасные руки. Богиня заговорила.

«Хьюго, моя любовь… моя милая…» - пробормотал волнующий голос. «Наконец-то ты вернулся. Иди ко мне, мой дорогой».

Человек, которого там не было

«Мммм, - сказал Ник.

Он позволил свету мягко струиться вокруг нее. Его луч упал на необычно хорошо оборудованный ночной столик; в ведре со льдом было две бутылки шампанского, и только одна из них была открыта. Если подумать, для мая было довольно тепло, и он немного хотел пить.

"Пожалуйста, liebchen". Низкий голос пронзил его. "Ты не пойдешь спать?"

"Уммммм." Ник сексуально зарычал в горле. У этого Хьюго действительно должно быть что-то; его любовница не могла дождаться. На подносе с шампанским стояли два бокала. Один был снизу вверх и казался неиспользованным, а другой выглядел влажным и располагался там, где лодка снов могла бы положить его после глотка.

Ник ткнул фонариком по комнате, по углам, даже под кроватью. Ничего не шевелилось, кроме томной фигуры, неадекватно прикрытой - восхитительно открытой - штамповкой.

«Хьюго, милая, что ты делаешь? Иди спать, любовь моя, и дай мне почувствовать тебя рядом со мной. Или сначала мы выпьем немного?»

«Ага», - сказал Ник и попытался произнести голос человека, который снимает брюки.

«Тогда сделай это», - пробормотало сонное видение. "Ты по

- Угу, - пробормотал Ник в куртку. "Ты."

«Ааааааааааааааааааааааааааааааа лучше лучше». Небесное существо вздохнуло и пошевелилось. Ник погасил луч фонарика и стал ждать.

В густой темноте он почувствовал, как она тянется к прикроватной лампе.

«А потом мы займемся любовью вместе», - прошептала она, у нее перехватило дыхание от предвкушения. Свет залил кровать и поистине красивую женщину, которая полулежала на ней.

"Вы действительно думаете, что мы должны?" - с надеждой спросил Ник.

Она ахнула. Одна изящная рука без кольца прыгнула к ее рту, и огромные, прикрытые ресницами глаза превратились в лужи встревоженного удивления.

"Ты не Хьюго!"

«Нет», - согласился Ник. «Я не Хьюго. Но, может быть, я подойду, пока не появится Хьюго? .. Не пугайся; Хьюго всегда говорил, что любой из его друзей был моим другом. Ты собирался налить?»

"Ох ох!" Шелковистые локоны падали вперед, когда прекрасные глаза смотрели вниз на два великолепно обнаженных холма, которые так много украшали пейзаж. Она схватила простыню и потянула ее вверх, чтобы прикрыть свою роскошную грудь - задача не из легких, потому что покрывало было тонким, а щедрость ее не часто встречалась. Ник восхищенно наблюдал.

"Как ты вообще сюда попал?" Блестящие глаза широко проснулись и излучали гневный огонь.

«Я думал, что здесь будет Хьюго, и я должен был прийти незамеченным. Очень важно предупредить его об опасности. Вы знаете, где я могу его найти?»

"Опасность?" - повторила она. Простыня упала на пару дюймов.

Ник небрежно присел на край кровати. «Я уверен, вы знаете, что у него есть враги», - сказал он, глядя на верхнюю часть листа. «И с его стороны очень небрежно оставлять тебя здесь без защиты». Он сузил глаза и сделал свой тон жестким. «Это еще кое-что, о чем я должен его предупредить».

Она пристально посмотрела на него и увидела поразительно красивого мужчину со стальными серыми глазами, щедрым ртом и властным видом. «Но у меня есть… то есть он ушел…» - и ее слова слабо оборвались.

Ник мягко рассмеялся. Но в его тоне был намек на угрозу. "Эти люди внизу?" Она кивнула. «Мне так жаль разочаровывать тебя, моя любимая», - легко сказал он. Значит, где-то внизу были мужчины. «Но они не такие, как вы думаете, и не то, что о них думает Хьюго. А когда вы сказали, что он вернется? Не то чтобы я так сильно торопился, когда увидел вас». Он очень нежно улыбнулся ей, наблюдая, как ее глаза встречаются с его, и без всякого тщеславия знал, что она оценивает и одобряет его физические характеристики.

«Да ведь я думал, он будет… ну, я жду его с минуты на минуту». Простыня опустилась еще на одну выемку, открыв щель, в которую можно было упасть. «Вы подождете? Но как вас зовут? Кто вы?»

«Клаус», - сказал Ник. «Как в Николаусе. И я друг, как я тебе сказал». Но его тон сумел показать, что он был немного больше, чем друг, что он был в некотором роде выше Хьюго и чем-то недоволен, хотя и не Великолепной. "Как тебя зовут?"

«Бриджит», - сказала ослепительная. «Пожалуйста, не сердитесь. Он скоро вернется. Может, вы хотите бокал шампанского, пока ждете?»

«Это будет очень приятно, - сказал Ник. Она потянулась к открытой бутылке, и простыня соскользнула до талии. Ее тело было розово-кремовым, и она выглядела готовой… практически ко всему.

«Но я думаю, это свежая бутылка», - сказал Ник, чудесным образом разделив свое внимание между чудесными вершинами, ведерком со льдом и ее теплыми голубыми глазами. Соблазнительные холмы покорно дрожали, бутылка была восхитительно холодной, а в глазах Бриджит, казалось, светился крошечный свет торжества. Зачем? - подумал он. Микки в запечатанной бутылке, а не в открытой?

Он был уверен, что ни проволока, ни пробка бутылки раньше не снимали. Отсутствие ложного дна бутылки; не самая маленькая дырочка в пробке. Ник приоткрыл бутылку с легким хлопком.

Он налил два полных стакана и чокнулся своим. «К безопасному и быстрому возвращению Хьюго», - сказал он и запрокинул голову. Она выпила первой; жадно и жадно. И быстро. Он потягивал и смотрел на нее.

Некоторое время они молчали, а затем он сказал: «Как Хьюго удалось найти кого-то столь же милого, как ты? Он определенно сумел держать тебя в секрете от меня».

Бриджит засмеялась. «Он мало разговаривает, не так ли? Даже со мной. Со мной он, кажется, не чувствует потребности в разговоре». Она сделала большой медленный глоток шампанского. Набухшие груди поднялись от движения ее руки; вяло, неосторожно она натянула простыню, чтобы почти прикрыться. «Ты медлит», - сказала она, протягивая ему пустой стакан. "Имей больше."

Ник поставил оба стакана и потянулся за бутылкой.

"Хьюго хорошо к тебе относится, не так ли?"

«Изумительно», - промурлыкала она.

"Ха," сказал Ник. «Я не особо думаю о его заботе о выборе телохранителей для вас. Что вы знаете об этих тупицах внизу?» Он налил.

Она улыбнулась ему, лениво и комфортно, как кошка. «Ничего. Это он оставил их здесь. Тебе лучше спросить его. Но могу я тебя кое о чем спросить?» Длинные ресницы, удивительно темные по сравнению с ее желто-светлыми волосами, падали на теплые голубые глаза.

"Да, что?" Ник взял ее стакан и протянул ей.

«Нет, оставь это, пожалуйста. Всего на мгновение». Глаза Бриджит - магнетические, похожие на сирену, гипнотические - скользили по его лицу. Ник поставил стакан и посмотрел на нее. Что-то шевельнулось внутри него. Когда она заговорила, ее голос был хриплым умоляющим шепотом.

«Я уродлива? Ты такой хороший друг Хьюго, что можешь просто сидеть и - и даже не смотреть на меня? Хьюго смотрит на меня». Она сдерживала малейшую дрожь. «Но ты. Ты ледяной, как шампанское? Я тебя возмущаю?» Она посмотрела на него так, что его пульс забился, как от кувалды; во взгляде, в котором тоска смешивалась со страхом, нерешительностью и дерзостью.

«Не искушай меня, Бриджит. Я далек от льда. Но даже если бы я был, ты бы заставил меня растаять».

«Тогда растай - хоть немного. Ты знаешь, что Хьюго…» Она закусила губу и опустила глаза. «Вы сказали, что не так торопились с ним увидеться. Нет нужды быть таким холодным». Ее рука скользнула по его щеке, скрываясь под простыней. «Или ты такой важный и такой жесткий, что разучился целоваться?»

«Я не забыл», - мягко сказал Ник. Он наклонился над ней и стянул простыню, обнажив ее великолепие до бедер. Она ахнула и подняла руки, чтобы обнять его, когда он прижался к ее губам. Она целовалась, как ведьма, пылающая пламенем желания; целовалась, как страстная женщина, встречающая своего любовника после месяцев мучительного отсутствия; горела против него, как будто она сварила их двоих вместе своим экстазом. Чувства Ника пошатнулись. Он был почти невыносимо возбужден. Ее духи окутывали его, как сладкое успокаивающее, и от ощущения ее тела он чувствовал резкость внутри. Ее язык делал с ним то, что предполагало союз гораздо более близкий.

Но ее правая рука, похоже, не совсем соответствовала духу момента. Левый цеплялся за двоих, а правый делал что-то очень неприятное над столом. Ник увидел, как один глаз частично открылся и снова закрылся, когда рука вернулась и крепко обвилась вокруг него. Ник горячо впился поцелуем в ее требовательный рот и ненадолго отстранился, чтобы вдохнуть и обхватить одну из ее нетерпеливых грудей не слишком нежной рукой. Его быстрый взгляд на стаканы на столе уловил проблеск небольшого дополнительного шипения и чего-то белого и пудрового в его стакане.

Он снова наклонился над ней, на этот раз ближе, так что его тело прижало ее к подушке. И он поцеловал так, как никогда раньше не целовал, в то время как его руки легли под простыню, гладили и прощупывали, пока она не задрожала и не обнажилась. Затем медленно, с небольшими ложными наводящими движениями движениями, он высвободил одну руку, а она взяла другую и направила ее туда, куда она хотела. На мгновение ее тело поддерживало его, пока она продолжала взбираться на пик страсти, а его свободная рука бродила по столешнице. Осторожно, не торопясь, он передвинул сначала ее стакан, а потом свой. Затем он крепко обнял ее обеими руками и корчился по ее телу.

Внезапно он выпрямился, тяжело дыша.

«Нет, - сказал он. «Нет, Бриджит. Не так. Подожди, пока я закончу с Хьюго. Тогда мы сделаем любовь собственностью». Он провел рукой между ее ног и провел по ее телу, позволяя ей расслабиться под возбужденной грудью.

«Не останавливайся сейчас», - выдохнула она, прижимая его руку к себе. «Давайте будем неподобающими! Любите меня сейчас и любите сильно!» Ее глаза искрили его.

Он снова поцеловал ее. «Позже», - пробормотал он ей в волосы. «Позже, когда мы будем уверены, что нас не побеспокоят. Тогда я буду заниматься с тобой любовью так, как ты никогда не забудешь». Он освободил одну руку и потянулся за стаканом, который обменял на свой. «Ты дал мне жажду, я должен остыть. К нам!» Он поднял к ней свой стакан и сделал один длинный, медленный глоток, который казался намного больше, чем был на самом деле. «Прекрасная Бриджит…»

Она томно приподнялась и провела одной рукой по его ногам в брюках. Ему казалось, что она с интересом следит за отправкой его напитка.

«Значит, ты не хочешь заниматься со мной любовью сейчас. Когда будет позже, Клаус? Сколько позже?» Она потянулась за своим стаканом и тихо рассмеялась. «Если ты думаешь, что сейчас хочешь пить - подожди. Просто подожди. Я буду любить тебя, чтобы ты был истощен и высох. Тогда мы выпьем, и ты захочешь любви.

"Она выпила." Почему вы не забываете о Хьюго? Я вижу, что вы заперли дверь. Если он придет, я позову его, чтобы он ушел - я не в настроении для него сегодня вечером ».

"И Хьюго берет у вас такие вещи?" - спросил Ник.

Бриджит выглядела задумчивой. Ее темно-синие глаза, казалось, думали. «Он забирает у меня все», - сказала она в конце концов. «Слишком много, я думаю, иногда. Ты знаешь, кто он», и между ее глазами появилась небольшая отметина. «Тяжело. Слишком тяжело. Почти жестоко. И уже не так молодо. Знаешь». Она проглотила холодную пузырящуюся жидкость. Ник отхлебнул и серьезно кивнул. «Но из-за того, что он старый, - продолжала она, - он меня немного боится. Когда я говорю ему, держись подальше, он не будет. В противном случае…» Она весело рассмеялась. «Никакой любви завтра вечером, или следующей ночью, или следующей ночью. Значит, он должен вести себя, не так ли?» Она отбросила отбросы и протянула Нику свой стакан. «Еще. Заканчивай свое. Наполняйся; будем крутыми». Она снова рассмеялась, когда Ник допил свой стакан и подумал про себя, что она находит в этой ситуации что-то необычайно забавное.

Он снова наполнил стаканы, думая: могла ли она нажать на двойной переключатель?

«Скажите мне, - сказала она, - откуда вы узнали, куда идти. Хьюго сказал, что только своим друзьям в Южной Америке он сказал, где он будет. Вы из Южной Америки? Вы не выглядите так, как будто вы из Южной Америки. . "

Ее слова были немного невнятными. К его облегчению, Ник почувствовал себя таким ясным, словно только что вышел из холодного душа.

«Похоже, Хьюго в последнее время совершил ряд мелких ошибок», - мягко сказал он. «Но самое худшее, я думаю, оставляло тебя, чтобы я его нашел. Что заставляет старого дурака думать, что он когда-нибудь вернет тебя? Вот твой стакан. Еще немного…»

«Хорошо», - пробормотала она. «Очень хорошо. Да, еще, пожалуйста».

Площадка за ее дверью и комнаты напротив были темными и тихими. Этажом ниже было тихо, как в могиле. Но под ним, в затхлом винном погребе, выложенном камнем, за столом сидели трое мужчин и играли в карты. Двое, молодые и коренастые, казались слегка взвинченными. Третий был старше, и, хотя его одежда была испачкана и в беспорядке, от него исходил холодный авторитет. Карты хлопнули.

Один из молодых людей, Дитер, нетерпеливо отодвинул стул. «Это слишком медленно, Пол. Как мы узнаем, что он делает наверху? Как мы можем узнать, какой успех у девушки?»

Пол Циммер неприятно улыбнулся. «Молодые люди всегда нетерпеливы. Вы не понимаете тонкостей тщательного планирования. Мы знали, как только он вошел, не так ли?» Он взглянул на сигнальную доску на стене - хитроумно придуманное приспособление индикатора звонка в кладовой старого дворецкого. Рядом с цифрой 5 светился синий свет. «И мы знали, что до второго, когда он пересек холл, вошел в ванную, вошел в мою комнату, вошел в другую, не так ли?»

Дитер кивнул. "Да, но…"

«А что, по-твоему, он сейчас делает, дружище? А? Свернувшись калачиком с хорошей книгой?» Циммер рассмеялся. «Все идет по плану, можете быть уверены. Что может пойти не так, а? Вы скажите мне - что может пойти не так?» С его тонкими губами, изогнутыми назад над желтыми зубами, он был больше похож на волка, чем когда-либо.

Дитер угрюмо пожал плечами. «Ничего, я полагаю. Только я думаю, что мы должны подготовиться».

"Джа, что нам теперь делать?" другой массивный молодой человек, Ганс, гортанно заурчал.

Циммер согнул руки в уродливые, похожие на когти формы.

«Подумай, Ганс. Не слишком много, чтобы не поранить себя. Подумай о своих мышцах и о том, как ты собираешься их использовать». Глаза Циммера заблестели. «Выпрыгни крысу из ловушки и затащи ее сюда, где мы все сможем насладиться им, каждый по-своему. Как тебе это, Ганс?»

Ганс ухмыльнулся и покоробил плечевые мышцы. «Мне это нравится. Но как насчет женщины? Мы ее тоже разделим?»

Дитер фыркнул. «Боже, послушай дурака. Это животное, с которым ты дал мне работать, Циммер?»

«Ты ошибаешься, Ганс. Женщина не для этого. Одна рука на ней, и ты тот, кого нужно разделить. Понимаешь?»

«Джа, я только спросил», - сказал Ганс с очевидным добродушием.

«Но человек», сказал Циммер. Любой, кто пристально наблюдал за ним, заметил бы, как из уголка его рта выходит капля слюны. «Человек, с которым мы делаем то, что хотим… пока мы сохраняем ему жизнь, пока он не расскажет нам все, что мы хотим знать». По его подбородку стекала слюна.

Наверху было намного теплее.

«Еще немного», - напевала Бриджит. «Еще немного. И поцелуй меня, любовник. Люби меня, люби меня, люби меня… ммммм! Но дай мне сначала стакан. Ле выпьет нам. Мы в постели!» Она тихонько усмехнулась.

Ник снова наполнил ее стакан. Бриджит была действительно восхитительно навеселе. И в отличие от других

женщины, когда их было на один, два или три больше, она выглядела еще моложе и красивее, чем раньше. Ее поразительно голубые глаза блестели от восторга, а кожа слегка покраснела. Она улыбнулась, и милые маленькие ямочки выступили на ее щеках. Интимные исследования ее трепещущих рук, безразличие ее прекрасного обнаженного тела, очевидное рвение ее сладострастной груди - все казалось без лукавства или стыда, которые сделали бы ее похотливой. Сексуально, да, потрясающе. Похотливый… почему-то нет. Кукла. Лолите плюс шесть-семь лет.

Она внезапно наклонилась вперед, плеснув несколько капель шампанского на колено Ника, и поцеловала его в нос.

«Красивый», - пробормотала она. «Сильный. Хочу, чтобы ты меня изнасиловал».

Ник поцеловал ее в ответ и пощекотал ей ухо.

«Что это за забавная штука, которую ты добавляешь в мой напиток, Бриджит, детка?» пробормотал он. «Заставляет меня чувствовать… заставляет меня чувствовать себя очень хорошо». Он немного пощупал, просто чтобы доказать свою точку зрения.

Бриджит хихикнула. «О, это. Это должно заставить тебя рассказать мне историю своей жизни, мой Николаус, мой Ники».

Скопаламин, пентотал натрия, что-то в этом роде. Конечно, это произвело на нее странное впечатление.

«Утомительно, пусто, пустая трата времени, пока я не встретил тебя», - задушевно ответил он. «Бриджит, милая, как тебя зовут на самом деле, хм? И что ты здесь делаешь?»

Она снова усмехнулась. «Эльза Шмидт», - пробормотала она. «В клубе думали, что Бриджит - такое возбуждающее сексуальное имя. Хьюго тоже так думал. Хьюго! Таша смеется!» Она сообразила действие со словами и громко рассмеялась. «Шо, в любом случае, они позволят мне уйти. Сказал им, что у меня больная тетя. Ха! У меня нога болит. Мертвых три года. Но больше денег, чем пение, ши? Она умоляюще посмотрела на Ника.

«Да, я понимаю», - сказал Ник, и теперь он почти увидел. "А что такого смешного в Хьюго, дорогая?" Он лениво гладил ее грудь.

Бриджит громко рассмеялась. «Нет никакого Хьюго. Никогда не знал человека по имени Хьюго за всю свою жизнь. Хьюго не вернется сюда сегодня вечером, завтра вечером или в любую другую ночь, мой привет, потому что никакого Хьюго нет!»

Красавица и звери

"Нет ... никакого ... Хьюго?" - осторожно повторил Ник. «Милая, ты забываешь, что я его знаю. Ты пытаешься сказать мне, что он использует другое имя?»

«Нет, нет, ты не понимаешь». Бриджит решительно махала стаканом, капая последние несколько капель на свой голый животик. «Ох! Холодно! Говорю тебе, здесь нет никакого Хьюго. Этот человек, Циммер, однажды ночью шокировал меня в клубе, ши, и нанял меня, понимаете? что он шайд. Поместите меня сюда, хорошее место для отдыха, шампанское перед сном ... и все, что мне нужно сделать, это рассказать немного о человеке по имени Хьюго и ашке несколько крошечных маленьких кешунов. Мол, откуда вы. Что вы хотите . Все это."

"Как вы узнали, кого ожидать?" - спросил Ник. "Этот Циммер описал меня вам?"

"Нет!" пробормотала она. «Я думал, ты станешь каким-нибудь сморщенным подлым лицом, как старый Циммер». Она внезапно зевнула. «О, я очень хочу спать. Уже очень поздно. Ты пойдешь со мной в постель, Ники? Потому что ты, блин, Хьюго никогда не придет».

Бриджит слегка потянула Ника за рукав. Ее глаза были почти закрыты.

«Нет, но Циммер может», - мрачно сказал Ник. "Он внизу?" Бриджит лениво кивнула. "Где?" «Подвал», - сонно пробормотала она. "Сколько с ним?" Ник настаивал. «Два. Знаю только о двоих. Шафе там внизу. Поднимайся только тогда, когда я подаю тебе знак спать. Не побеспокою нас, Ники, Клаус, любовник…»

"Какой сигнал?" - резко спросил Ник.

«Больше никаких разговоров, Ники. Я очень устала». Она откинулась на подушки с закрытыми глазами и скользнула ресницами по щекам. Но она не так устала, чтобы у нее не оставалось сил на одно маленькое хихиканье и стремительный захват молнии на брюках Ника. Он схватился за штаны, как смущенный мальчик, и ухмыльнулся самому себе, когда ее рука безвольно упала, а голова покатилась набок на подушке.

Какой-то наркотик. Правда, секс, сон. И что потом - предположим, он взял его, и она подала сигнал? В сыром подвале Дитер нетерпеливо зашевелился. «Мне это не нравится, Пол». Он нахмурился. «Это занимает слишком много времени. Я думаю, мы должны подняться».

«Ах, да», - сказал Ханс, оторвавшись от утюга в форме кочерга, который он нагревал. "Слишком долго."

Пол Циммер захохотал и посмотрел на часы.

«Хорошо, тогда иди. С таким же успехом можешь, если собираешься стоять здесь и ерзать. Но помоги мне сначала подготовиться». Он достал из кармана что-то мягкое и гибкое. Дитер снял веревку с того, что когда-то было винной полкой. «Но не переусердствуйте. И помните, если он полностью спит…»

"Я все помню

- прорычал Дитер. - Все будет очень просто, когда он окажется у нас в руках.

На верхнем этаже дома снова воцарилась тишина. В душистой спальне не было ни звука, кроме ровного дыхания девочки и незаметного открывания ящиков.

В ящиках ничего не было обнаружено, и костюмы в шкафу ничего не выдавали. Комната выглядела, подумал Ник, как та, что была оборудована для женщины, которую содержал мужчина, который не хотел ничего знать о себе, или мужчина, который очень редко посещал это место. Или даже человека, который сюда вообще не приезжал.

Только картинка была слишком фальшивой. Два убийства, за которыми следует слишком легко произнесенный адрес, ловушка, наживленная одним из самых ярких кусочков женственности, которые он видел за многие годы, и мягкий, пропитанный шампанским голосом, говорящим Светлячка, Хьюго нет ... Может быть, там не было; не здесь.

Он был у двери спальни, снимая баррикадный стул, когда услышал чуждый звук, доносящийся откуда-то через комнату. Слабый царапающий звук, за которым последовал удар. Ник повернулся и вытащил Вильгельмину из ее укрытия. Хьюго на шпильке был на высоте, когда знал, с чем бороться. Пьер, смертоносная газовая гранула, оставался в запасе для особых случаев. Вильгельмина была разносторонней и талантливой женщиной, способной справиться с большинством чрезвычайных ситуаций.

Ник выслушал звук. Он доносился из крошечной гримерки и становился все громче. Приглушенные удары. Тяжелое дыхание. Он прижался к стене. Его уши сказали ему, что двое мужчин, один намного тяжелее другого, и из-за открытой двери они могли видеть кровать и того, кто на ней спал. Им бы это не понравилось. Третий мужчина мог попытаться открыть запертую дверь спальни - и, подумав, он быстро оглядел комнату. За одну долю секунды невнимания к двери гардеробной он потерял часть своего преимущества; дверь распахнулась, и фигура, которая, казалось, была сделана из смазанной жиром молнии, промелькнула мимо вытянутой ноги Ника и бросилась к дальней стороне кровати. У Ника было немного времени, чтобы сильно хлопнуть дверью перед приближающимся вторым мужчиной.

Он услышал крик ярости из-за двери и увидел, как фигура напротив кровати подняла голову и направила на него пистолет. Пистолет заговорил с гневным воем, когда он бросился в сторону, упал на одно колено и прицелился. Вильгельмина взорвалась гневом. Другой выстрел снова дико выстрелил; штукатурка упала с потолка над головой Ника, и боевик за кроватью скрылся из виду. Одновременно дверь рядом с ним распахнулась, и гигантская фигура бросилась на него с рычанием животной ненависти. Ник был готов, но недостаточно. В середине прыжка он почувствовал, как гигантские руки ужасно скручивают его тело. Вильгельмина снова рявкнула, но тут же вылетела из его рук. Потеряв равновесие, он упал, ударившись головой о стену. В красном тумане внезапной боли и головокружения он увидел, как огромные руки снова тянулись к нему. Он вцепился вверх, ища мягкую часть толстой бычьей шеи, и почувствовал, как его голова откинулась назад от удара в трахеи, заставившего его заткнуться и увидеть тысячу слезящихся глаз звезд. Смутно он знал, что его снова поднимают, как если бы он был младенцем в руках какого-то монстра из фильмов ужасов, а затем казалось, что его кружили на много миль над землей, а затем яростно швыряли в каньон, выложенный с зубчатыми скалами. Он на мгновение отключился.

Затем он медленно плыл из огромной глубины, которая казалась пещерой, наполненной клубящимся туманом. Туман медленно рассеялся, и он увидел, как комната снова принимает форму. В этой пещере не было камня; просто куча ноющих костей и избитой плоти. Его собственной.

Огромный мужчина с выпуклыми плечами и длинными руками склонился над кроватью и дышал на маленькую куклу из шампанского с восхитительным телом, предназначенным для любви. Большие руки обхватили великолепную грудь. Бриджит зашевелилась. Одна из рук двинулась, чтобы что-то сделать с распухшими брюками. Когда он снова переместился к мягкой груди, он с неприличной ясностью раскрыл намерения большого человека.

Ник похолодел, и его глаза резко сфокусировались.

Существо тяжело соскользнуло на кровать и опустилось на девушку. Большие руки сжали мягкую плоть, и голос загрохотал: «Не для меня, эй? А… Только для меня. Проснись». Он раздвинул ее ноги и тяжело маневрировал.

Болезненное тело Ника медленно повиновалось, но повиновалось. Хьюго выскользнул из его рукава. Ник был у изножья кровати, рядом с почти обезглавленным телом бандита, когда гигант почувствовал его движение, соскользнул с мягкого белого тела и повернулся к нему, неудовлетворенное желание все еще пылало в нем, как раскаленная кочерга.

«Ааааа! Женщина моя!» - прорычал он. Его глаза блеснули страстью и ненавистью, и он сделал выпад.

Ник низко присел и толкнул Хьюго вверх с

всю свою силу. Ноги гиганта споткнулись о окровавленное тело его товарища-убийцы и сильно ударили его о пронизывающий живот Хьюго клинок ледоруба. Ник выдернул смертоносную сталь и отступил, готовый к второму уколу. Здоровяк качнулся к нему через упавшее тело, прижимая одну руку к проколотому животу, а другую огромной клешней, цепляясь за горло Ника. Ник увернулся и нанес удар. Острая как бритва сталь вонзилась в толстую шею сбоку, как горячий нож в масло.

Ник отступил и позволил второму телу неуклюжей грудой упасть на первое.

Бриджит тихо застонала, и ее глаза открылись. Она посмотрела на Ника, посмотрела на смятые тела и широко открыла рот для того, что обещало быть пронзительным криком.

"Будь спокойна!" Ник спросил. "Есть еще один, не так ли?"

Она молча кивнула, глядя ей в глаза.

«Тогда держи этот красивый рот на замке, пока я не найду его. Тогда ты можешь кричать сколько хочешь. Я спускаюсь вниз».

Он быстро повернулся к раздевалке.

"Нет!" она вскрикнула. «Нет! Вы не можете оставить меня с этими… этими… вещами! Я пойду с вами». И она спрыгнула с кровати с удивительной проворностью и бросилась на Ника во всей своей обнаженной испуганной красоте.

«Вы можете подождать в раздевалке, если хотите, - твердо сказал он, - но вы не пойдете со мной».

Посреди кровавой бойни произошла довольно приятная пауза, пока он уговаривал ее пройти в гримерную. Она свернулась в кресло, пока он осматривал люк с пневматическим приводом, через который прошла их компания, и храбро улыбнулась ему, когда он спустился по узкой лестнице.

Деревянные ступеньки вели на первый этаж и к еще одной открытой ловушке. Ник остановился, чтобы посмотреть и прислушаться, прежде чем войти в то, что могло оказаться гнездом ядовитых змей.

Это оказался очень обыкновенный погреб, освещенный самой обыкновенной лампочкой, и он был пуст. Он спустился в нее, держась одной рукой за лестницу, а другой за Вильгельмину. В комнате никого не было, и кладовые были именно такими, какими казались - хранилищами различных домашних принадлежностей. Но была дверь, которая вела в маленькую комнату.

В нем находились карточный стол, несколько стульев и стена с неглубокими полками в том, что когда-то было винным погребом. Также было несколько запертых шкафов. Устройство из проволоки и шкива простиралось от потолка почти до пола. Мало кто узнал бы его таким, каким он был, но Ник видел это раньше, когда он был молодым в O.S.S. Его тело трясло от воспоминаний об этой ужасной боли. В нескольких футах от него, на ржавой металлической решетке, находился объект, предназначенный для получения того же результата, что и провод: страха, агонии, поломки и раздачи подарков. Это был предмет в форме кочерги с необычно изогнутым крючком на конце, прикрепленный к электрическому шнуру, который был подключен к стене. Ник понюхал и почувствовал его жар; он быстро отключил его и затолкал в темный угол.

Замки шкафа можно было отложить на потом, но был один замок, который почти кричал, чтобы его открыли. Вторая дверь вела из карточной комнаты винного погреба в нечто, почти наверняка еще одну крошечную комнату. Пока не было ни знака, ни звука третьего человека. Либо он был где-то на первом этаже, либо он сбежал, либо он был за той дверью. Но дверь была заперта снаружи.

Ник осмотрел место возле люка и нашел кнопочный выключатель с изолированным шнуром, ведущим к ловушке. Он поймал себя на том, что почти толкнул ее, и остановился. Если он оставит дверь открытой, кто-нибудь может спуститься и застать его врасплох. Если он нажмет на выключатель, в котором не был уверен на сто процентов, он может вызвать скрытый заряд, который может обрушить весь дом.

Он оставил выключатель в покое и предупредил себя, что нужно хорошо помнить о возможности прихода сверху. Если уж на то пошло, он не мог быть слишком уверен в красивой Бриджит, хотя и инстинкт, и разум подсказывали ему, что она не более чем пешка, о которой говорила.

Он осторожно задвинул засов на внутренней двери, удивляясь тому, как легко она выскользнула. Вильгельмина наполнила его руку своей прохладной силой. Дверь открылась внутрь; ему навстречу хлынул запах древней земли и захваченного воздуха.

Кто-то там, в темноте, стонал.

Ник отошел в сторону от дверного проема и впустил свет в подвал.

«Нет, нет, только не снова», - простонал голос. «Убей меня и покончим с этим». Это был мужской голос, немецкий, и даже в агонии он звучал культурно и нежно.

Свет упал на грубый соломенный поддон на полу. На нем лежал седой человек в грязной и помятой одежде. Ник вошел в комнату и нащупал

выключатель света.

"Кто ты?" - спросил человек в полумраке.

Ник почувствовал покалывание, пробегающее по спине. Он знал лицо. Это был доктор Конрад Шойер, пропавший из своей английской лаборатории и ненадолго замеченный за несколько дней до этого на улице в центре Западного Берлина.

«Доктор Шойер», - недоверчиво сказал он. «Ты можешь встать? Возьми меня за руку».

Пожилой мужчина съежился. «Нет, нет! Я знаю, как вы работаете. Вы будете притворяться добрым, а потом снова причините мне боль».

«Я пришел помочь тебе», - сказал Ник. «Я не имею ничего общего с людьми в этом доме. Даже если ты мне не доверяешь, что тебе терять? Вот, дай мне руку».

Он протянул руку и крепко взял мужчину за руку. Шойер застонал и вскочил на ноги.

«Подожди минутку», - простонал он. «Свет… такой яркий… мои глаза. Где… где остальные?»

«В другой части дома», - сказал Ник. «Занят чем-то другим. Что они от тебя хотели?»

Шойер покачал головой и моргнул. «Похищение», - пробормотал он. Его глаза блуждали по Нику. «Мы должны - вы заберете меня отсюда? Может, у вас есть ... какое-нибудь оружие для меня?»

Ник покачал головой. «Оставь борьбу мне. Давай вытащим тебя отсюда. Думаешь, ты сможешь ходить?»

Шойер пытался. «Со мной все будет хорошо. Пожалуйста… иди первым. С твоим пистолетом».

Ник боком шагнул во внешнюю комнату. «Все ясно, - сказал он. Шойер заколебался и медленно прошел мимо него.

«Нам придется подняться по этой лестнице», - сказал Ник. "Можешь сделать это?"

«Я… я буду идти по лестнице, если ты мне поможешь», - ответил Шойер.

Ник кивнул. Ловушка была слишком узкой для него, чтобы провести человека через нее; ему придется подняться первым и потянуть за собой Шойера.

Он посмотрел на человека, стоящего под голой лампочкой, свисающей с потолка, на измученное лицо, грязную одежду и усталые болтающиеся руки, на шею без воротника и открытую рубашку, на которой видны рубцы и синяки, на седой подбородок, который упал на грудь.

Он ласково протянул руку и схватил профессора за плечо. «Подожди еще немного, мы уедем отсюда через несколько минут». Когда он убрал руку, его большой палец дернулся к шее Шойера и зацепился за что-то чуть ниже уха. Шойер ахнул и отстранился с удивительной ловкостью.

«Ты дурак! Разве я уже не достаточно ранен?» Он отступил без малейшего колебания.

«Я не уверен, что у тебя есть», - легко сказал Ник и выставил длинную руку вслед Шойеру. Его пальцы ухватились за подбородок старика и решительным рывком потянули вверх. Лицо Шойера ужасно исказилось и исчезло в руке Ника - мягкой, гибкой маске, созданной экспертом и носимой человеком, похожим на голодного волка.

- Полагаю, Пол Циммер, - весело сказал Ник. «А теперь представьте, что вы поднимаете руки и поворачиваетесь лицом к стене - той, где есть выход для нагревательного утюга».

"Ты неуклюжая свинья!" Циммер плюнул. «Вы испортите все, над чем я работал. В течение нескольких недель я работал над этим делом, пытаясь выяснить, что происходит с пропавшими учеными!»

«Приношу вам все мои соболезнования, - вежливо сказал Ник, - и вы даже получите мою благодарность, если расскажете мне все об этом деле, над которым работаете. А пока - поднимите руки! Прежде чем мы начнем наше небольшое обсуждение Я чувствую, что должен предупредить вас, что я проверю каждое слово из того, что вы говорите, с моими коллегами наверху. К настоящему времени я думаю, что они, должно быть, вымогали - прошу прощения, убедили - значительный объем информации от тех наемных работников в спальне женщины . А теперь поверни… "

"Ты лжешь!" - прорычал Циммер. «У вас нет коллег наверху. Вы не знаете, кто я, вы не знаете, что делаете…»

«Вы слишком скромны, - сказал Ник. «Я знаю, кто вы. Вы постарели, но я узнаю вас где угодно». Его голос стал холодным. «Рудольф Мюллер, бывший помощник Мартина Бормана. Вот уже несколько дней я ношу с собой твою фотографию повсюду. Ты не знал, что я позабочусь, не так ли, Руди, детка? Теперь к стене, и позволь нам поговорить. "

В глазах Циммер-Мюллера вспыхнули искры ненависти, и волчьи зубы приоткрылись, словно желая откусить от мучителя кусок плоти. Он полуобернулся, и его рука опустилась на талию. Ник ожидал этого шага. Он позволил Мюллеру завершить свой бесполезный захват; его мускулы ждали. Стремительная рука вышла из-за пояса, удерживая небольшой вздернутый отблеск металла, который указывал на Ника из-под левой руки Мюллера. Нога Ника двинулась в то же мгновение, выгнувшись вверх и ударив по руке с оружием онемевшим пинком возмущенного мула. Пистолет злобно плюнул Мюллеру в левую руку. Он пронзительно закричал и позволил ему упасть на пол.

Мюллер стоял и смотрел на Ника, одной рукой сжимая противоположное запястье. Затем он повернулся и медленно подошел к стене.

«Мы начнем с того, что вы скажете мне, где на самом деле Хьюго Бронсон, - легко сказал Ник, - и что происходит с учеными. Вы можете получить травму или нет, как хотите. Для меня это не имеет значения».

Тишина.

"Где Бронсон, Руди?"

Тишина.

"Где тогда Борман?"

«Что это будет, Руди - железо или проволока? Или нож, чтобы выщипывать из тебя маленькие кусочки?»

Тишина. Но плечи плотно сжались.

- Кажется, проволока, - задумчиво сказал Ник. «Я полагаю, тебе понравилось, как он действует на других мужчин». Он задумчиво потянул за проволочную петлю, свисающую с потолка. «Я вижу, что он в хорошем рабочем состоянии. Хорошо. Повернись, Мюллер!» - внезапно постучал он. «Снимай одежду. И сделай это быстро».

Сначала Мюллер повернул голову так, что его подбородок почти коснулся плеча, как если бы он хотел, чтобы у него появилась трещина в шее. Затем подбородок пригнулся, и волчья пасть разорвала пуговицу на воротнике его рубашки.

На мгновение Ника позабавило то, что казалось иррациональным, безумным поступком. Затем он выругался и прыгнул.

Мюллер повернул к нему ухмылку, похожую на рисус сардоникус отравления стрихнином.

«Слишком поздно», - прошипел он, и желтые зубы сжались в последний раз. Немец в последний раз втянул воздух. Его колени сложились, и он упал.

Что ж, это было чертовски плохо. Три источника информации, и все они мертвы. Но так часто играли так: убей или будь убитым, и так мало времени на изящество.

Ник обыскал тело Мюллера в поисках почти ничего не значащего, вытащив ужасный ножик, кошелек и оставшуюся пуговицу с воротником. Может быть, отдел редактирования AXE повеселится.

Сам погреб приносил немыслимые дивиденды.

Запертые шкафы сдались Специальному взломщику и оказались кладезем информации. Одна представляла собой миниатюрную темную комнату с раковиной и краном, а также 35-миллиметровыми камерами, пленкой, проявителем, фотобумагой, оборудованием для изготовления микроточек и мощным микроскопом. На предметном стекле под микроскопом были две микроточки, готовые к чтению. Во втором шкафу находился радиопередатчик и коробка с косметикой и масками, все они были невероятно реалистичными. Один или два из них выглядели смутно знакомыми, но было невозможно сказать, кого они должны были представлять, не наделив их сначала на живое лицо ...

Все это потребовало серьезной расшифровки, и после часа погружения Ник смог только обнаружить, что агенты Пол, Дитер и Ганс участвовали в маневре под названием Operation Decoy, который был разработан, чтобы согласовать перемещения различных людей из точек A, B. , C и другие, чтобы указать XYZ. И насколько он мог понять, точка XYZ не была Западным Берлином. Это было где-то за железным или бамбуковым занавесом.

В разгар попыток решить, как поступить с его находкой, чтобы не показать противнику, насколько тщательно они были обнаружены (быстро переоборудовать дом с персоналом, ориентированным на AX? побег главного сутенера и компании? разоблачить кольцо неонацистов, планирующих возвращение в сердце Берлина?) Ник с опозданием вспомнил свою гламурную и подвыпившую хозяйку.

И, решив, что взять с собой, а что оставить, он снова поднялся по лестнице на верхний этаж дома, остановившись, чтобы бодро, но тщательно осмотреть заброшенный первый этаж: не что иное, как сцену пыльной мебель. Было ясно, что дом Циммера был похож на хорошо сложенную женщину: много верха и низа, но не середины.

Он поднялся по верхним ступеням лестницы в гардеробную.

Бриджит не было. В спальне ее тоже не было.

Присутствовали Ганс и Дитер, более ужасные в смерти, чем в жизни, и покрытые запекшейся кровью; но Бриджит Эльза Шмидт ушла.

Окно было очевидно нетронутым, но стул был перемещен, а дверь спальни не заперта.

Импульсивно или инстинктивно он пересек лестничную площадку во вторую спальню. Его карандашный фонарик промелькнул по комнате, и его луч упал на кровать. Он был занят, и то, что занимало это, было заманчивым расположением холмов и кривых, которые вообще ничем не скрывались ...

Бриджит зашевелилась и моргнула. "О, Боже, кто…!" она ахнула. «Ники, милый! Я был так напугана. Я не мог оставаться в этой ужасной маленькой комнатке. О, держи меня, пожалуйста, держи меня! О, дорогая, только не в этой одежде!»

Одежда действительно мешала. Особенно тонкие перчатки без отпечатков пальцев, поставляемые Editing. Они были универсальными, но не такими универсальными.

Ник скользнул рядом с ней в постель, обнаженный, как животное. До того, как связаться с Вашингтоном, у него было достаточно времени, чтобы бросить это дело, где уже было далеко за полночь и конец длинного рабочего дня Хоука. В любом случае, если он собирался подождать и посмотреть, кто еще появится в этом невероятном доме, он может устроиться поудобнее.

Бриджит вздохнула рядом с ним, маленький узелок любви ждал, чтобы его затянуть, а затем распутать. Они играли друг с другом как на чувствительных инструментах, каждый из которых обладал мастерством, которое постепенно доводило друг друга до изысканной, напряженной тональности, которая сблизила их в пылающий дуэт. И вдруг дерзкий маленький сексуальный котенок с двустворчатыми глазами превратился в когтистую дикую кошку желания. Великолепно мускулистое тело Ника дергалось вместе с ней… плавно, нежно, но с контролируемой силой и ритмом, которые улавливали каждую ее чувственную потребность и удваивали ее. Их тела сгорели вместе и, наконец, задрожали в один долгий, удивительно жестокий момент возвышенного, глубокого удовлетворения.

Они немного отдохнули, переводя дыхание.

Ник внезапно открыл глаза. Бриджит настойчиво дергала его. «Еще», - напевала она. «Еще… мое животное, моя любовь…»

Птица должна летать

Бриджит подробно рассказала ему то немногое, что знала. Да, все эти люди были немцами; большим и некрасивым был Ганс, худощавым и худощавым - Дитер, а волчьим лицом - Поль Циммер. Создавал ли он когда-нибудь у нее впечатление, что Хьюго действительно может появиться? Точно нет. Знала ли она, что Циммер не настоящее имя Циммера? Ну, нет (пожала плечами), но она не слишком удивилась. Часто ли она получала то, что делал он? Ники, детка (надувается и покачивается), давай не будем говорить о делах, милая; это был просто способ подзаработать… поближе, милая, поближе… ммм-ммм! Знала ли она, чем они занимались в том подвале и как это было связано с ее работой наверху? Не совсем, но он не обманул ее разговорами о том, как подшутить над кем-то. Это были какие-то гангстеры, может быть, фальшивомонетчики. Но, честно говоря, Ники, клянусь тебе, я не думал, что они действительно плохие, и я не видел никакого вреда в добавлении небольшого количества…

Она оказалась очень разговорчивой, совершенно не знающей правды, невероятно спортивной и абсолютно ненасытной.

Ее красота продолжала восхищать, но через некоторое время развлечения улеглись. Ник был пресыщен. И ему не особенно нравилось, когда его называли сладким.

И к тому времени, когда штаб-квартира AX получила огромное количество информации, Ник был готов к финальной сцене с ней.

Это был взрыв покинутости, за которым последовала ложь (его), слезы (ее) и последнее прощание. Брижит вернулась в свой клуб, и Ник снял свою тонкую маскировку (к счастью, Бриджит предпочла заниматься любовью в темноте), чтобы его узнал человек, который должен был с ним связаться. Когда он был готов, он выглядел как он сам, чего он не делал неделями.

Каждую ночь он ходил по ночным клубам. Между одиннадцатью и двенадцатью он заходил в Рези и садился за столик у стены, где мог пить, спокойно думать и наблюдать за танцующими издалека.

На четвертую ночь после посещения Вильгельмштрассе 101В он прибыл в Рези немного раньше, чем обычно, в то время, когда в потоке посетителей было небольшое затишье. Шестое чувство, которое столько раз предупреждало его о неприятностях, прежде чем вызвало внезапную вспышку в его сознании, не объяснив, почему.

Хороший стол; приветливый официант; никаких зловещих лиц, выглядывающих из-за цветочных украшений; стул по своему выбору, не привязанный к какой-то смертельной взрывчатке… Он сел и приказал, идентифицируя чувство. Это было старое знакомое стягивающее ощущение от того, что за ним наблюдают.

Он расслабился и ждал.

Повсюду в огромной комнате мужчины с телефонами на столах звонили девушкам с телефонами на своих; старые сумки звонили жиголо, а сладкие молодые вещи жужжали у туристов-сахарников; педики, тряпки, свидания, незнакомцы и приезжие школьные учителя весело и весело отправляли сообщения, которые носились по комнате через пневматическую почтовую службу, предоставленную руководством.

Цилиндр со свистом просвистел по заданному курсу и решительно плюхнулся в трубчатую прорезь рядом с Ником.

Волосы росли на затылке, когда он смотрел на патрон. Он видел, как открывает цилиндр и взрывает всю эту чертову штуку прямо ему в лицо.

Он осторожно потянулся за ним, гадая, следует ли отнести его в мужской туалет и утопить, или проявить храбрость.

Он решил проявить смелость, потому что увидел знак, когда перевернул его. Это был небольшой знак AX, грубо нарисованная копия татуировки.

Топор он носил на правой руке, и он знал, что топор был нарисован быстро тускнеющими чернилами ближайшим топором. Даже сейчас крохотный узор, казалось, плавился по краям. Он открыл металлическую камеру и вытащил сложенную записку.

Я ЕСМЬ ОРЕЛ, - говорилось в нем. ЗАИНТЕРЕСОВАН В ПОДГОТОВКЕ ДРУГИХ ФЛАЙБЕРТОВ, ОСОБЕННО ОДИН, КОТОРЫЙ СКОРО УБИРАЕТ. ПРЕДЛАГАЕМ ПЕРВЫМ ДЕСЯТЬ ГЛАВНЫМ ШТАБАМ ПТИЦ ОБРЕЗАТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ КРАСНУЮ ЛЕНТУ. ОТВЕТИТЬ НЕОБХОДИМО.

Ник задумчиво улыбнулся и позволил своим глазам метаться по комнате, как будто обдумывая заманчивое предложение. Он сложил записку и небрежно сунул ее в карман, зная, что запись на бумаге исчезнет в ближайшие несколько минут. Он также знал, что один из людей Ястреба был или была в танцевальном зале.

В переводе сообщение гласило: У МЕНЯ ДЛЯ ВАС ЗАКАЗЫ ОТ HAWK. ВЫ СКОРО УЕЗЖАЕТЕ ЗДЕСЬ. ВСТРЕЧАЙТЕ МЕНЯ В ДОМЕ ПТИЦЫ БЕРЛИНСКОГО ЗООПАРКА ЗАВТРА УТРОМ В ДЕСЯТЬ ДЛЯ ИНСТРУКЦИЙ. НЕ ОТВЕТЬТЕ НА ЭТО ПРИМЕЧАНИЕ И НЕ ПЫТАЙТЕСЬ НАЙТИ МЕНЯ СЕЙЧАС. Фраза «ОБРЕЗАТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ КРАСНУЮ ЛЕНТУ» была проверкой безопасности, как и все упоминания птиц, но также предполагала случай с участием коммунистического шпиона.

Ник остался на некоторое время посмотреть на танцоров, а затем ушел в свою удобную, бескровную и бескровную комнату в отеле «Бристоль Кемпински».

* * *

Это был бодрящий день с голубым небом, который больше подходил для детских забав, чем для встречи шпионов. Ник задержался у обезьяньей клетки и наблюдал за группой малышей, восторженно фыркающих над обезьяньими выходками, столь же похожими на их собственные. Птицы пели от сладкого удовольствия; время от времени рычал лев; вдали затрубил слон. Ник был не в настроении для заговора. И все же ему было любопытно узнать о его новых инструкциях и о том, как они связаны с его кровавым установлением фактов в Берлине.

Он прогуливался к скворечникам, наслаждаясь ярким днем и веселой нормальностью вокруг себя.

Через несколько минут он увидел высокого жилистого старика в яркой рубашке, вероятно, американского туриста, медленно направляющегося к нему. Его охватила волна удивления.

Ник прошел мимо клеток, постепенно пробираясь к яркой рубашке и замечая, что она остановилась перед клеткой, полной довольно невзрачных вороноподобных птиц. Он остановился рядом с одиноким зрителем и критически посмотрел на птиц.

"Не слишком ли они красивы, не так ли?" сказал турист.

«Вовсе нет», - согласился Ник. «Не похоже на орлов. А как тебе понравилась ночь в городе?»

Хоук приподнял морщинистые брови. «Это была не ночь, просто небольшая экскурсия».

«Это не было похоже на тебя, это довольно яркое занятие по отправке мне сообщения по трубке», - сказал Ник. «Если бы я сделал это, ты бы мне голову отрубил».

«Полагаю, - признал Хоук, - но я не могу устоять перед этими гаджетами. Или зоопарками. Но наша проблема далеко отсюда».

Рядом остановилась французская пара и выразила отвращение к уродливым птицам.

"Что скажем, мы пойдем посмотреть на слонов?" - сказал Ник. Хоук кивнул. Они ушли.

"Как далеко?" - спросил Ник, продолжая с того места, где они остановились. "Аргентина?"

Пожилой мужчина решительно покачал головой. «Ничего. Вы не оставили нам много вещей, которые мы могли бы забрать. Полиция сбита с толку. Но наш человек раскопал пару небольших интересных мест. Первое: почти у всех, кто знал Бронсона, сложилось впечатление, что он бывший нацист, намеревающийся когда-нибудь вернуться домой, и что Хуго Бронсон - это, конечно, не немецкое имя - не было его настоящим именем. Предположение, что он мог быть Борманом, заставило их рассмеяться. Было какое-то сходство лица. Это ничего не значит. Второе: Вы помните второго из двух ученых, которых Хаузер якобы видел в Буэнос-Айресе? Рудольфа Дитца? Что ж. Кто-то, кроме Хаузера, утверждает, что видел его в Буэнос-Айресе. В машине с другим человеком, лица которого он не видел, направлялся в общем направлении дома Бронсона. В свете того, что вы обнаружили, это не означает, что Диц когда-либо был в Аргентине. Но это подтверждает часть истории Хаузера. Третий: Хаузер был ненавистным нацистом, который не скрывал своего желания. чтобы увидеть возрождение нацизма. Разумеется, Хаузером тоже не звали его. Дело в том, что он был в хорошей должности, чтобы узнать Бормана, если бы он увидел его. Он был строго второстепенной фигурой в нацистском движении, но могущественной. Опустился до конца, потому что Гитлер не одобрял его предпочтения к обнаженным женщинам и крепким напиткам. Хоук строго взглянул на Ника, как будто подозревая его в том, что он тоже предпочитает ту же роскошь.

Ник прочистил горло и посмотрел внимательно.

«Также вполне возможно, - продолжил Хоук, - что он

делал все, что он мог, чтобы снискать расположение человека, которого он утверждал, был Борманом в случае возвращения нацистов. Он мог бы узнать то, чего не должен был знать. И поскольку Бронсон, или Борман, или кто бы он ни был, оставил такой четкий след в Берлине, казалось, что его убийцы боялись, что он собирался указать для Бронсона какое-то другое место, кроме Берлина. Что, я думаю, пришло вам в голову в то время. Теперь я почти уверен, что вы были правы.

«Четыре. Рупперт успешно выписался. Бармен в Международном клубе и несколько других свидетелей ручаются за то, что Бронсон перед самым отъездом очень небрежно набросал ему адрес Вильгельмштрассе и попросил передать его всем, кто может спросить. Кроме того, Рупперт не является ни нацистом, ни коммунистом, но полностью аполитичен и довольно стыдится преступлений своей страны во время войны. Его знакомство с Бронсоном было лишь случайным. Так что, если он привел вас в Западный Берлин, он сделал это совершенно невинно ».

Они остановились перед леопардом.

«Красивое существо», - прокомментировал Хоук. «Вся грация и сила. Что ж. Мне жаль, что это все, что мы получили из Буэнос-Айреса. За исключением, я могу сказать, что вы оставили после себя немало скандала. Полиция потеряла дни в поисках Карла Грубера. А вы втянул уважаемых редакторов этой грязной тряпки Achtung! во всевозможные неприятности ».

«Это чертовски плохо». Ник сочувственно закудахтал. «Но мне очень жаль, что я создал эту проблему для копов. Я бы очень хотел, - говоря банально, - отомстить за Гомеса. Господи, я заманил бедного парня на тротуар и просто позволил ему это».

«Это чушь», - резко сказал Хоук. «Бессмысленно думать об этом. А теперь. О твоих находках в том подвале…»

Они оставили леопарда в его беспокойных шагах и продолжили прогулку.

«Маски, которые вы нашли, - в дополнение к маске Шойера - были точными изображениями лиц нескольких немецких ученых. Одним из них был Дитц, пропавший без вести из Австралии. Другой был Марк Гербер, натурализованный американский антинацист, о котором вы будете слышать больше позже. Другим был Отто Леманн, который, как известно, уехал в Россию после войны. Русские отрицают, что он пропал без вести, но они были обеспокоены и уклончивы, когда мы связались с ними. Другим был Эрнст Радемейер, который исчез из своей лаборатории в Канаде всего один раз. неделю назад. Насколько нам известно, ни один из этих людей не испытывает каких-либо давних симпатий к нацистам. Возможно, у них никогда ее не было. В конце концов, они ученые. Я бы сказал, что теперь довольно ясно, что вся операция - тщательно продуманная приманка - сделанная со значительной самоуверенностью и некомпетентностью. Мы все еще пытаемся точно определить, на кого работали ваши друзья Ганс, Дитер и Мюллер. Это непросто. В Берлине полно двойных и тройных шпионов, работающих на самую высокую цену в данный момент. Но мы думаю, мы знаем что, двойные агенты не умирают, как Мюллер, для защиты своих секретов. Они их продают. Судя по его действиям и информации о микроточках, мы достаточно уверены, что его ячейка работала от имени наших старых друзей CLAW. Или какое-то другое подразделение красных китайских спецслужб ».

Ник присвистнул. «Значит, вся берлинская ловушка была построена красными. Разве им не лучше было бы замести следы и забыть обо всех этих сложных красных интригах?»

Хоук пожал плечами и остановился перед домиком для слонов.

«Вы знаете их изворотливые умы не хуже меня - что не очень хорошо. Но если бы им удалось внедрить свою ложную идею неонацизма, они могли бы заставить нас бегать кругами в течение нескольких месяцев. ,а из-за Хаузера и их собственной некомпетентной помощи они дали нам ключ к разгадке. Это их неудачный прорыв и наша удача ».

«И ученых, предположительно, перевозят куда-то за бамбуковый занавес?»

«Я должен сказать, они уже там есть. Это подводит меня к следующему пункту. Почему бы нам не купить арахис для этого слона? Он выглядит так, будто хочет есть».

Ник разыскал продавца арахиса и вернулся с двумя пакетами.

"А каков ваш следующий пункт?"

Хоук открыл сумку и очистил себе арахис.

«Доктор Марк Гербер», - сказал он. "Он еще не пропал. И поскольку у нас была такая сильная охрана, никто не мог его схватить. Но его уговорили покинуть страну - о, да, он уже уехал - и хотя у нас есть два человека, которые путешествуют с ним в этом самолете, он может в конечном итоге оказаться со своими коллегами-учеными. Сейчас я просто дам вам набросок. Когда Дитц и Шойер исчезли из своих лабораторий, мы удвоили все меры безопасности в все наши лучшие лаборатории, фабрики, университеты и заводы. А когда жена Марка Гербера была убита, и вместо его уходящей секретарши пришло самое великолепное создание… »

«Убили? Как?»

"Короткое замыкание", - терпеливо сказал мне Хоук.

«Сразу после того, как поблизости появился разнорабочий. Он покончил с собой, когда мы преследовали его, как это часто делают эти ублюдки. Дело в том, что она была убита. Часть подробного плана по подготовке Гербера. У меня есть досье для вас, чтобы разъяснить все эти подробности; вы можете прочитать это позже. Мы заинтересовались в новой очаровательной секретарше, как только заподозрили убийство. Понимаете, у нас было ФБР по этому поводу. Мы не могли бы сделать это сами. Недостаточно рабочей силы. Елена Дарби, ее зовут. Проверено пять лет назад, а затем ничего. Но мы продолжали работать. Обнаружили, что она взяла на себя личность девочки-сироты. Мы выслеживали их обоих, куда бы они ни пошли, прослушивали его офис, ее дом, его дом , дома друзей. Это окупается ".

Он накормил слона арахисом и взял себе один.

"Харрисоны?" - сказал наконец Ник. "Был ли в этом Рик Харрисон?"

Хоук покачал головой. "Друг Гербера. Честно говоря, подумал, что ему будет полезно уйти ненадолго с очаровательной спутницей. Вся идея принадлежала ей - мы знаем это по записям. А потом, как раз в то время, когда он согласился уехать с ней Об этом кругосветном событии я получил отчет из Пекина. От твоей подруги Джулии Барон ".

"Джули?" сказал Ник, оживляясь. Рядом со слонами разговаривали мать и ее маленький мальчик. "Как она?"

«Просто хорошо, - сказал Хоук. «Она шлет тебе свою любовь. Как насчет тюленей в следующий раз?»

Они ушли, поедая арахис.

"А что сказала Джули?"

«Что у китайских красных есть какой-то сверхсекретный завод в Синьцзяне или Внутренней Монголии или около того. Я засунул туда шею. Все это держалось в таком секрете, что мы думали, что оно заслуживает расследования. Сам вождь должен был это разрешить Самолет был сбит на южной границе Внешней Монголии. По пути вниз он разбил свой самолет и себя вместе с ним. Красные говорят о незаконных полетах, но мы более или менее знаем, что и где это произошло. Итак, у нас нет доказательств полета, но у нас есть очень серьезные подозрения ",

"Эээ. Каким будет маршрут кругосветного путешествия Гербера?"

«Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Лондон, Каир, Бомбей, Дели, Агра…»

«Каир? Многие немецкие ученые улетали в Египет, совсем не думая о коммунистическом заговоре. Насеру они пригодятся, и это не принесет пользы Израилю. Есть ли у нас кто-нибудь в Каире?»

Хоук кивнул. «Двое в самолете, направляющемся в Каир, как я уже сказал, и еще двое ждут. Мало, но все, что у нас есть. Вот откуда вы и начнете. Вы работаете в журнале PIC Magazine с камерами. И уезжаете. поздно вечером, так что доберетесь до вылета тура ".

«Я знаю, что сегодня днем нет самолета».

«Есть один. Военно-воздушные силы США. Я сказал вам, что это срочно».

Некоторое время они молча наблюдали за тюленями.

«У нас мало времени», - сказал наконец Хоук. «Ваш самолет прибудет в Каир незадолго до вылета Гербера, к которому вы присоединитесь. Прежде чем он улетит, я надеюсь, вы встретите и Гербера, и Елену Дарби. Вы остановитесь в их отеле. Вы обнаружите, что большая часть пассажиров этого рейса забронировали билеты через туристическое агентство и будут путешествовать с вами по всему миру. Вы увидите их не только в самолете, но и в туристических местах и отелях, где они и вы были забронированы. Но самолет не загружены до предела. По пути могут присоединиться и другие пассажиры. Следите за ними. С вами свяжутся в Каире. Как только вы там зарегистрируетесь, ответственность ложится на вас. Может быть, все это дойдет до критической точки. в Египте."

«Что мы ищем? Что-то большее, чем безопасность Гербера, я полагаю. Если конец тропы не в Каире, он должен быть где-то в другом месте. Красный Китай, возможно. Но на рейс, который не приближается к Красному. Китай, чем Нью-Дели? "

«Я думаю, - сказал Хоук, - что так или иначе этот рейс приведет нас к заводу или фабрике, о которых мы очень хотели бы узнать больше. Что бы ни случилось, вы останетесь на том же рейсе. конец. Мы хотим знать, куда идут такие ученые, как Марк Гербер. И, возможно, придется уничтожить то, что вы найдете на другом конце. Теперь. Я думаю, что у нас обоих на сегодня достаточно зоопарка. Отсюда вы пойдете в туристическое агентство Weber, чтобы забрать пакет. Когда вы изучите его содержимое, вы поймете, чего от вас ждут. Я сам собираюсь изучить пингвинов. Было приятно поговорить с одним американским коллегой ». Хоук наклонил голову и протянул руку, чтобы сжать руку Ника. «Если я что-нибудь услышу от тети Лиззи, я обязательно дам тебе знать. А пока… дай им топор».

Ник смотрел ему вслед, высокий жилистый мужчина в яркой туристической рубашке… и умом мастера шпионажа.

Еще полчаса он провел в зоопарке, прежде чем отправиться в туристическое агентство Вебера. Когда запах свежего сена исходил из его ноздрей, он снова был человеком, которого друзья и враги называли Киллмастером, и его память говорила ему о его следующей остановке - Каире.

Сделка в Бомбее

Елена Дарби была блюдом, хорошо. И так внимателен к доктору Марку Герберу в непринужденной, нетребовательной манере.

Ник сидел в почти заброшенном баре отеля Semiramis в Каире и оглядывал прохладную, просторную гостиную. Елена и Марк только что вошли и сели за столик. Ник ненавязчиво отвернулся от них. Любой из них мог позвать его, если бы привлек его внимание, а это не входило в его планы на данный момент.

Он благодарно сглотнул. Египет сильно изменился, но произошло по крайней мере одно впечатляющее изменение к лучшему: теперь можно было получить изысканный, очень сухой мартини.

Кто-то рявкнул рядом с ним и заказал чашку Пимма.

"Так ты уезжаешь завтра?" сказал Кто-то. "Надеюсь, ваши снимки выйдут".

Ник посмотрел на мужчину со слабой неприязнью. Смайт был скучным отелем.

«Фотографические этюды», - холодно поправил Ник. Все пытались увернуться от этого человека, и все рано или поздно загнали его в угол.

Смайт кудахтал. «Извини, старина. Не щелкает, конечно. Это то, что я понимаю, не так ли? Да. Ура. Милая девушка, это с Гербером. Собирайся, ты стал с ними довольно дружелюбным, что?»

Ник кивнул. «Угу. Рынки, пирамиды, сфинкс, верблюды и картины повсюду».

«Хорошо, - сказал Смайт. "Прогресс. И ничего плохого?"

«Ничего подобного».

«Эээ. И я тоже. Мы будем проявлять особую осторожность с этого момента, пока самолет не улетит, конечно, но я не думаю, что Каир - тупик. Хотелось бы, чтобы мы все поехали с вами».

«Я тоже», - серьезно сказал Ник. Хоук тщательно отбирал своих людей, а тоскливый Смайт был высококвалифицированным оперативником с глубоким интересом к жизни и талантом к игре.

«Я понял от Альфреда, что Гербер, хотя он все еще выглядит усталым, но значительно улучшился с тех пор, как покинул Нью-Йорк», - сказал Смайт. «Альфред» был кодовым именем агента А-12, который присоединился к полету в Нью-Йорке и дошел до Каира, прежде чем скрыться из виду. «Магия Елены, кажется, работает. Очень тонкая соблазнительница».

«Очень. Опыт окупается».

«Как вы думаете, сколько из всех этих картинок будет использовать ваш журнал?» Бармен вытирал стойку в их сторону. "Почему, вы, должно быть, положительно приняли тысячи!"

«Они сделают разброс от двенадцати до четырнадцати на каждом участке маршрута», - сказал Ник. "Связь с авиакомпанией. Они поместят остатки в файл стандартных снимков, чтобы сэкономить на стоимости другой поездки в течение следующих четырех или пяти лет или до тех пор, пока не произойдет какой-то действительно кровавый пограничный инцидент, который нужно скрыть. Некоторые фотографии, конечно, я буду держать для себя. "

Смайт хитро улыбнулся. - Полагаю, большая часть ваших исследований мисс Дарби. Бармен поспешно направился к клиенту в дальнем конце бара. "Думаю, вас может заинтересовать одна небольшая информация, которую я для вас откопал. Завтра в вашем самолете будут два новых попутчика. Они купили билеты около часа назад, так что у нас еще ничего нет на них." Это было интересно. Ник носил в своей голове имена, биографии и лица всех пассажиров, доехавших до Каира, и каждый из них благополучно выписался, по крайней мере, добрых пятнадцать-двадцать лет назад… за исключением сироты Елены Дарби. Внезапные пополнения в списке пассажиров было не так-то просто проверить вовремя, особенно если паспорта были безупречными и путешественники платили наличными.

"Все вместе?" - спросил Ник.

Смайт кивнул. «Доктор Э. Б. Браун и его молодой помощник Брайан МакХью. Археологи. Браун не очень похож на Брауна, а МакХью не очень похож на Макхью, но мы все знаем о моем мерзком, подозрительном уме и о том, что такое плавильный котел. мира, в котором мы живем. Как бы то ни было, Браун - ученый парень, слегка прихрамывающий, а МакХью полон сил и радости, в целом слишком энергичный для Воскресной школы, чтобы быть вполне человечным ».

- Полагаю, без откровенного исследования?

«К сожалению, нет. На самом деле, нам повезло, что мы их поймали в кассе. Не может быть варенья, мой мальчик».

"Другой Пиммс?" - спросил Ник, улыбаясь. «Или ты думаешь, что достаточно надоел мне?»

«Позор тебе», - укоризненно сказал Смайт. «Как я могу выпивать с мужчиной, который так разговаривает со мной? Я найду кого-нибудь, кому будет скучно, спасибо. Одно напутствие. Мы с Нормом останемся здесь на вызове, если вы сочтете это необходимым - или возможным - послать за нами.

Альф будет возвращаться домой через день или два. Джек останется с вами до Бомбея ».« Джек »был хитрым и незначительным молодым человеком, который преследовал Марка и Елену из Лос-Анджелеса в Каир, перекрывая Альфреда.« Затем в Бомбее, - продолжил Смайт, - к вам присоединится. еще один оперативник, который совершит путешествие по крайней мере до Калькутты, а возможно и дальше ».

«Ну, если это все, я думаю, что оставлю тебя сейчас», - сказал Ник. «Я вижу, что мои друзья заметили меня. Попробуйте найти другое ухо, чтобы согнуть его, ладно? И не вступайте со мной в контакт. Что-нибудь новое, отдайте его Джеку».

«Роджеру. Удачных приземлений, старина».

Ник оставил его, коротко кивнув, и направился к столу, занятому Марком и Еленой.

«Привет, - сказал Марк. «Ищете выход? Присоединяйтесь к нам».

«Господи, я рад видеть вас двоих», - сказал Ник, придвигая стул. «Полчаса с ним - это как месяц в деревне. Сибирь».

Елена засмеялась. «Он действительно представляет опасность, этот Смайт. Каждого невинного путешественника он ловит и цепляется за них, как Древний Моряк. Все, что ему нужно, - это альбатрос, чтобы завершить картину».

«Что ж, у него есть следующая лучшая вещь, - подумал Ник. Ястреб.

Филип Картерет, отпрыск очень старой семьи из Нью-Джерси и первоклассный фотожурналист PIC, заказал напитки.

К тому времени, как огромный самолет пробыл в воздухе в течение часа, Ник опознал всех своих попутчиков и прикрепил к ним их имена. Группа школьников из разных точек США. Клуб путешественников, состоящий из дюжины стареющих пар под руководством путешественника по всему миру Хуберта Хансингера, лично, ребята, предлагающий весь опыт и любезность человека, который знает свое дело. мир и его глухие уголки; стоит немного дороже, чем эти обычные туры, но качество, качество - вот что важно, а с туром Hansinger всегда есть особые сюрпризы. Пара серьезно выглядящих студентов, один из которых использовал кодовое имя Джек. Маленькая старушка с обаятельной улыбкой и юмористическим блеском в глазах - что-то японское по своим предкам. Одинокие с одинокими лицами. Несколько молодых пар. К счастью, детей нет. Необычно для самолета, загруженного всего девяносто пассажирами, вместимостью сто сорок, но все равно. Две милые стюардессы, одна индианка в сари, другая явно англичанка или канадка; и один стюард.

Ник встал, чтобы пройти по проходу. Марк и Елена дружелюбно разговаривали. Только Елена видела, как он прошел, и улыбнулась ему, когда Марк взял ее за руку. Доктор Э. Браун, сидящий у окна, казалось, не обращал внимания на облака в сияющем небе. У него на коленях лежала закрытая книга, и его глаза смотрели на сиденье перед ним. Несмотря на тонкие седые усы, которых не было, Ник был почти уверен, что по напряженному лицу Э. Б. Брауна он узнал доктора Эрнста Радемейера, покойного из Канады. Молодой человек рядом с ним, Брайан МакХью, был поглощен книгой, которая заставила его улыбнуться и посмеяться про себя. Ник раньше его не видел.

Рядом с кормой самолета была восточная пара неопределенных лет и сложный фон. Ник знал, что их домом был Сан-Франциско и что они покинули Тайвань много лет назад, чтобы начать новую жизнь как можно дальше от обоих Китая. Теперь они отправились в сентиментальное путешествие обратно на Восток, если не в свой старый дом.

Он остановился у кулера с водой и посмотрел вдоль одноклассного самолета, гадая, когда и как будет сделан следующий ход. Его сумка для фотоаппарата с кодовым замком лежала под его сиденьем. Внутри было три камеры разной степени универсальности, плюс пленка и фильтры. Они послужат своей цели - со временем.

Елена, держащая Марка за руку, недоумевала. Ей было интересно, кто из этой толпы окажется ее сообщником. Она скорее надеялась, что одним из них будет этот мужественный Филип Картерет.

* * *

В ту ночь в Бомбее Елена отдалась Марку.

Следующий день он провел в сияющем, счастливом изумлении. Вспыхнув от энергии, он настоял на том, чтобы Елена и Ник присоединились к нему в поездке по достопримечательностям. И только когда Елена сослалась на усталость, а Ник сказал, что ему нужно сделать снимки Висячих садов Малабарского холма, Марк наконец сказал, что хотел бы немного прогуляться в одиночестве.

Он был не так одинок, как ему казалось; Джек тихо скользил за ним.

А тем временем Елене удалось встретиться в холле с Филипом Картеретом. Через несколько минут они вместе поднялись в его номер.

Они поговорили некоторое время, сначала по кругу, а затем по существу. Ник поцеловал ее, пробормотал что-то и отвернулся от нее к окну своей гостиной. Елена была прекрасна в своем летнем платье с глубоким вырезом, и ее светящиеся зеленые глаза горели крошечными огоньками.

«Филипп, Филипп», - мягко сказала она. «О, моя дорогая, пожалуйста, не волнуйся. Ты заставишь меня почувствовать себя убогой, если не перестанешь говорить о Марке».

Он стоял у окна и смотрел на Бомбей. Был жаркий яркий вечер, обещавший стать еще жарче. «Мне нравится Марк. И я не хочу его обманывать».

«Филипп, милый, - терпеливо сказала Елена, - разве ты не понимаешь, что мы с Марком не влюблены друг в друга? Конечно, я не хочу заставлять тебя ложиться со мной в постель, дорогая. Я оставлю это. минутку, если тебе жаль, что ты привел меня сюда ".

Ник развернулся и сделал три больших шага к ней. Его руки сжали ее плечи и зажали в кресле, которое она занимала так же безмятежно, как любимый кот. Возможно, он применил немного больше силы, чем необходимо, но он хотел, чтобы она почувствовала его силу. Ему было любопытно посмотреть, понравится ли ей это ощущение.

«Ты не уйдешь», - резко сказал он. «Я могу чувствовать себя виноватым, но я не дурак. Я знаю, чего хочу. И я собираюсь это получить».

Она слабо улыбнулась и расслабилась под его хваткой. «Вы знаете, что я не причиню вреда Марку ради всего мира, - сказала Елена, - но… это не значит, что я изменяю. В конце концов, я его секретарь, а не его - собственность». Ее глаза нефритового цвета смотрели прямо в него, а губы были слегка приоткрыты.

Ник наклонился и страстно поцеловал ее. Его руки нашли ее вырез и исследовали.

Затем он резко, почти грубо поднял ее на ноги и прижал к себе. «Тогда люби меня», - хрипло сказал он. «Близко ко мне. Близко. Позволь мне заняться с тобой любовью». Его рука спустилась по ее ноге, сорвала подол платья, снова поднялась под мягкий летний хлопок, остановилась там, где должна была найти линию даже самых скудных трусиков, двинулась дальше, когда не нашла ничего, что могло бы остановить это, а затем наконец остался на месте. Он прижал ее к себе и целовал, пока ласкал.

Наконец она разжала цепляющиеся губы. «Но вставай, дорогая? Ты так хочешь? Как ты нетерпелив!»

Ник позволил ей опуститься. «Я нетерпелив», - хрипло сказал он и легко поднял ее. Он отнес ее к дивану и уложил на мягкие подушки.

Кусочки одежды падали один за другим, несколько изящных вещей, которые она носила, и все, что было на нем, пока не осталось ничего, что могло бы их разделить. Их тела сцепились вместе. Если бы он только знал, она думала: «Если он мужчина, почему он мне не говорит? О, но он это сделает до конца сегодняшнего вечера! И он подумал, если бы она только могла знать: предательская сучка. Интересно, она из тех, кто хочет поговорить потом или просто хочет спать?

Он дразнил ее, чередуя нежную любовную игру с грубостью, граничащей с жестокостью. Ее ответ был более чем удовлетворительным.

Она дразнила его в ответ, причем так искусно, что он почти потерял контроль, прежде чем сообразил, что может заранее планировать каждое ее провокационное движение. Даже самый опытный секретарь в Universal Electronics вряд ли разбирался в тонкостях, которые она использовала с таким умением.

Однажды за несколько лет до этого он выдал себя за моряка, посетившего китайский порт, и позволил заманить себя в место под названием «Небеса тысячи и одного наслаждения». Его жители были ночными дамами, специально обученными использовать свои уловки при посещении моряков и иностранных чиновников, чтобы заставить их работать на дело красных китайцев. Китайские стажеры-шпионы тоже отправились туда, чтобы научиться искусству соблазнения и узнать, как лучше всего использовать их в выбранных целях.

Елена была знатоком. За несколько дразнящих моментов простая комната в Бомбее превратилась в восточный гарем, где Ник - султан, а Елена - составлена из полдюжины экзотических женщин, которых он знал. Сначала она была скромной, ожидающей возбуждения; затем женщина мира, притягивающая его, а затем удерживающая его; затем сирена, предлагающая ему взглянуть на то, что могло бы быть, если бы он только последовал за ней; затем сладострастная наложница, ведущая его по странным путям и возбуждающая его заново на каждом чувственном повороте; затем гибкая распутница, требующая большего, чем давала; снова восточная чародейка, подчиняющаяся каждой его прихоти и предлагающая другие, о которых он, возможно, и не подумал; и вот наконец женщина, любая женщина, выгнутая от желания ...

Под его собственным натренированным прикосновением ее маленькие груди, казалось, раздулись, а ноги стали длиннее и гибче. Уловки, которые были ее второй натурой, уступили место естественному стремлению, возбужденному до лихорадки кем-то, по крайней мере, таким же опытным, как она. Ник почувствовал перемену в ней и изменил свой подход. Он стал страстным любовником, закончил с техникой и напрягался от потребности в освобождении. Ему приходилось снова и снова повторять себе, что он любит ее и хочет ее, и, наконец, он позволил себе перестать рассчитывать и стать человеком с одной мыслью - подводить ее.

к пику, какого она никогда раньше не знала.

Вместе они уловили ритм, который пульсировал в течение долгих изысканных мгновений, пока она не задохнулась, не умоляла и не задрожала от страсти, а затем снова ахнула. Он дрожал, как тугая пружина, контролируя и маневрируя своим обученным йогой телом, так что оно давало ей все, чего она требовала, и даже больше, чем она могла мечтать.

«Ааа, Филип», - простонала она. Ее ноги обхватили его, и ее бедра поднялись, чтобы встретить его в одном длинном, отражающемся взрыве исполненного желания. Наконец она легла назад, задыхаясь. Некоторое время он держал ее, а затем осторожно отпустил.

«О, Боже, Филипп», - прошептала она. "Какаой ты замечательный!"

Он мягко убрал ее волосы назад. «Не я, Елена», - мягко сказал он. "Ты."

Елена мечтательно улыбнулась. «Но ты ... ты великолепен. Я не знала, что это когда-нибудь может быть настолько… таким разрушительным. Это больше, чем просто акт, не так ли, Филипп? Это любовь, не так ли?» Ее глаза умоляли всей своей новой теплотой.

«Это любовь», - соврал он и прижался губами к ее губам.

* * *

На следующее утро к самолету присоединились два новых пассажира. Пассажиры в пути уже расселись по своим местам. Только Джек и один или два бизнесмена покинули рейс. Ник стоял в проходе, глядя на Марка и Елену и обсуждая основные моменты Бомбея - хотя и не все - когда первый из новичков сел. Ник с любопытством посмотрел на него. Из осторожного запроса в авиакомпанию он знал, что одним будет А. Дж. Вятт, а другим - В. Мауриелло.

Новоприбывший был невысоким, коренастым и смуглым. Он окинул индийскую стюардессу слегка налитыми кровью глазами и зарычал: «Привет, кукла. Куда ты меня положишь, да, красотка?» Хозяйка вежливо улыбнулась и указала на его место. AXEman? подумал Ник. Грубый на вид бандит, но я думаю, для этого нужны все виды. Вятт? Нет, больше похоже на Мауриелло.

Он направлялся к своему месту, когда в него вошел второй из новых пассажиров. В каюте что-то зашевелилось, и Ник услышал рядом тихий свист. Хм. Короткий, темный и уродливый, несомненно, должен быть его контактом. AXEmen редко были наживкой для свистка.

Ник повернулся.

Видение у открытой двери озарило ослепительную улыбку, потраченную на другую женщину. Каждый человек в поле зрения хватал себе немного этого.

Ник сел и изо всех сил старался не смотреть. Пульс потрясения охватил его и сменился волной гнева. И гнев смешался с почти болезненным трепетом душераздирающего возбуждения.

А. Дж. Вятт медленно двинулся по проходу. Ник увидел то, что он видел одним теплым сентябрьским днем в секции 33 стадиона «Янки»: гибкое тело, двигающееся с грацией тигрицы. Мягкая кожа цвета медного загара. Высокие скулы, большой рот, тщательно покрасневший, чтобы подчеркнуть его естественную красоту, глаза почти миндалевидной формы. Густые темные волосы, завивавшиеся завитками из-под невозможной, но чудесной шляпы. Слегка изогнутые бедра, тонкая талия и высокая наклонная линия груди вызывали всевозможные восхитительные мысли… и воспоминания.

Восхитительная мисс Вятт проскользнула мимо него. И при этом на ее губах появилась крошечная улыбка, а один миндалевидный глаз почти незаметно подмигнул. Никто, кроме Ника, не мог этого увидеть, и его сердце подпрыгнуло.

Глубокий гнев боролся с утонченным удовольствием внутри него. Не она! Не в таком задании. Но Боже, как приятно ее видеть!

Мисс Вятт, она же Джулия Барон из Нью-Йорка, Лондона и Пекина, села и вытянула свои изящные ноги.

Встреча и разлука

Джули Барон. Либо она, либо Ястреб сошли с ума. Поскольку Хоук был сумасшедшим, как лис, у него была веская причина поручить ей эту работу. Если бы он был. Джули была достаточно импульсивной, чтобы влезть в место, которое выглядело волнующим, и выбраться из него до того, как начальство узнает, где она была. Она была сумасшедшей.

Ник не собирался вступать с ней в контакт, но ему просто нужно было еще раз взглянуть. Итак, А. Дж. Вятт подмигнула. И что? Наверное, у нее был какой-то тик в глазах.

Хм. Конечно, у Джули тоже был тик в правом глазу; она использовала его с впечатляющим эффектом в гостиной консульства во время дела Иуды.

Он встал и направился к стойке с журналами, минуя ее, не взглянув, но с непроизвольным запахом признательности за аромат, который он должен был определить, когда она проходила мимо. Бренд, который он сам назвал «Леди Дракон».

Дама с смуглой кожей и миндалевидными глазами откинулась на спинку кресла. Ее веки были опущены, а пышные губы слегка приоткрыты. Ник украдкой посмотрел на нее.

Один кошачий глаз приоткрылся и снова закрылся. Открытый, закрытый;

к нему. Открыто, закрыто, открыто, закрыто, быстро, медленно, быстро, медленно, быстро… Dit dah dit, dit dit…?

Джули Барон использовала свои старые уловки. Она подмигнула ему сообщением.

В сообщении говорилось: Привет, дорогой.

* * *

Дели. Полдень. Регистрация в Claridges.

Большинство пассажиров решили отправиться в организованный дневной тур. Его возглавлял гениальный Хьюберт Хансингер, и, поскольку он получил свои деньги вперед от своего тура, он, конечно, не возражал против того, чтобы кто-то поехал вместе,.

Ник присоединился к нему, потому что собирались Марк и Елена. Как Филип Картерет с камерами на буксире, он подумал, что было бы неплохо получить общее представление о Старом Дели, прежде чем самостоятельно искать фотоматериалы. После этого Джули снискала расположение дяди Хьюберта Хансингера и сумела получить его личное приглашение, пока он с надеждой смотрел на ее платье.

Жарким днем два автобуса с туристами уехали, чтобы осмотреть архитектурные чудеса Старого Дели.

Группа собралась у ворот старого форта и с нетерпением щебетала.

«Все вместе, ребята, теперь все вместе! Держитесь дяди Хьюбе!»

Дядя Хубе захлопал в ладоши и весело заорал. Но вечеринка была для него слишком громоздкой, чтобы справиться с ее обычной легкостью. Некоторые из его стаи отделились по двое и по трое и направились в сторону дворца и мечети, не дожидаясь его первой речи.

Ник последовал за Марком и Еленой в сторону дворца. Краем глаза он мог видеть, как Джули блуждает позади, тыкая в воздух нелепой маленькой коробчатой камерой.

Ах! Камера! Загрузить! Он остановился, снял показания с длительной выдержкой, остановил камеру и сфокусировался на осыпающемся шпиле, который резко выделялся на фоне затянутого облаками неба.

Он щелкнул. И запах духов. Так звали "Леди Дракон".

Джули нерешительно стояла рядом с ним, держа свою крошечную камеру. Она умоляюще посмотрела на него.

"Интересно, не могли бы вы мне помочь?" - спросила она самым жарким голосом.

Ник просиял. Его Джули. Так редко можно увидеть; так сильно любим.

«Что угодно, - сказал он. "Что-нибудь вообще. Проблема с камерой, мисс Вятт?"

Она кивнула. "Так ты знаешь мое имя?"

«Я слышал, что это упоминалось. Я Филип Картерет. В чем, кажется, ваша проблема?»

- Во-первых, увести вас от этой женщины. Вы имеете в виду, что вы знаменитый, удостоенный наград Филип Картерет из PIC?

«То же самое», - нескромно сказал он и усмехнулся. "Как чудесно!" - выдохнула она. "Какая абсолютная удача!

Тогда я уверен, что ты сможешь мне помочь. Скажите мне, какой щелчок вверх, а какой вниз? "

Он взял у нее крошечную камеру. «То, как вы снимаете, вероятно, не имеет ни малейшего значения. Он заряжен?»

Хьюберт Хансингер и его верные туристы плыли мимо них.

«Конечно, заряжено», - возмущенно сказала Джули. Ник отодвинул крошечную оконную решетку. «Может, я и не очень умен, но так много… Ой. А куда я положил пленку…?»

Ник, Джули следовала за ним, искал тени и открыл камеру.

Но даже несмотря на то, что маленькое красное окошко показывало, что камера разряжена, внутри все еще что-то было: шатко нацарапанная заметка в языковом коде, которая при переводе гласила:

ВИТАМИН ДЛЯ N-3 («Витамин» был тем, что все AXEmen называли специальным агентом B-12): ОБНАРУЖЕН И ИММОБИЛИЗОВАН В ГОНКОНГЕ. НЕВОЗМОЖНО ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ВАМ И НЕВОЗМОЖНО ОТПРАВИТЬ ДРУГОГО AXEMAN ВО ВРЕМЯ. ПРЕДСТАВЛЯЕМ ЗДЕСЬ АГЕНТУ OCI Ж. БАРОН. НЕУДАЧНЫЙ ВЫБОР, НО НЕТ ДРУГОГО КУРСА, ПОСКОЛЬКУ ОНА БЫЛА ТОЛЬКО ОДНОЙ НА СПОТ. НАПОМИНАНИЕ HAWK: НЕ ВЫКЛЮЧАЙТЕ САМОЛЕТ ИЛИ ГЕРБЕР ЛЮБЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, НЕ ВАЖНО, КАКИЕ ДРУГИЕ ПРИВЕДЕНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ СОБСТВЕННЫМИ. ОДНАКО ДОЛЖЕН ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ЧТО НЕОБХОДИМО ИСКАТЬ ШАРФА-ЛУНУ. В НАЗНАЧЕНИИ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ОСТРЫЙ ТОПОР БЕЗ ЗАМЕДЛЕНИЙ. УДАЧИ.

Ник сунул записку во внутренний карман и зарядил камеру Джули. «Что за чертова луна со шрамом на лице?» пробормотал он.

«Я понятия не имею. И я тоже не знаю, что случилось с Витамином».

Доктор Э. Б. Браун и его помощник медленно прошли мимо них во дворец. Браун выглядел усталым, запаздывающим. Это был жаркий день для пожилого мужчины, который болезненно хромал.

"Как ты получила записку?" - спросил Ник.

«Посыльный из больницы. О, он обездвижен, хорошо. Кто-то пытался его убить. Они даже не позволили мне его увидеть. Ты уже это сделал? О, большое тебе спасибо. Боже, как жарко Я полагаю, нам нужно пойти посмотреть на этот проклятый дворец? "

«Не во Дворец», - успокаивающе сказал Ник. «Просто погуляем».

Они шли медленно

По следам Брауна и-МакХью, в полумраке у входа во дворец.

«Если тебе понадобится помощь с камерой, пожалуйста, позвони мне», - наконец сказал Ник.

«Готов поспорить, я буду», - пробормотала она. «Обычно это доставляет мне всевозможные неприятности поздно ночью. Комната 207, или вы знали?»

«Я знаю», - сказал он и заглянул в прихожую, выложенную мозаичными фресками. Там не было никого, кроме устаревшей дворцовой стражи.

Но вдали от этажа выше топотались слоновьи шаги. Ник слушал. И услышал звук гораздо ближе к ним. Быстрые шаги, резкие шаги по мрамору огромного холла.

«Ой, послушай, кто-то сбегает от дяди Хьюбе…»

"Заткнись, Джули!" Ник толкнул ее за колонну и посмотрел мимо нее в сторону быстрых шагов.

Профессор Э. Б. Браун спешил к ним из глубины большого зала, бросая тревожные взгляды за спину и с трудом волоча искалеченную ногу. Вдруг он замер; Ник услышал вторую серию шагов одновременно с ним и почти мог читать мысли Брауна, когда он отчаянно смотрел на огромные входные двери: Слишком близко позади. Двери слишком далеко. Я никогда этого не сделаю.

Глаза Брауна дико искали другой выход. Затем он неуклюже развернулся и увернулся за колонну. И исчез.

Второй набор шагов стал человеком. Брайан МакХью.

МакХью остановился, бросая быстрые, злые взгляды из стороны в сторону, словно ища убегающего карманника.

А затем Макхью шагнул за колонну и исчез.

Ник на мгновение заколебался. Не бросайте Гербера ни при каких обстоятельствах. "Джули!" - настойчиво прошептал он. "Можете ли вы спрятать камеры в сумке?"

Она кивнула. Ник накинул ремни на плечи и нацелил на нее камеры. «Найди Гербера. Держись за него. Ты вооружена?»

Она снова кивнула, сунув фотоаппарат в свой огромный кошелек, когда тень упала на мраморный пол возле огромной открытой двери. В. Мауриелло, моргая, вгляделся во мрак. Его лицо было неприкрытой жестокостью.

«Никаких вопросов», - резко ответила Джули и устремилась прочь.

Ник не отводил голову от Мауриелло и быстро прошел через холл к колоннам, где двое мужчин, казалось, исчезли. Рядом с ними, скрытая ими от дверного проема, была грубая каменная лестница, ведущая вниз. Их отгораживали от публики очень низкий железный забор.

Через несколько секунд Ник погрузился в почти абсолютную тьму. Света было ровно достаточно, чтобы увидеть комнату, похожую на свод, пустую, с коридорами, ведущими в трех разных направлениях. Он остановился и прислушался.

Спотыкающиеся шаги в коридоре справа. Он последовал за ними мягкими, как кошка, его глаза медленно привыкали к темноте.

Свет проложил перед ним поворотный проход и исчез. Голос МакХью устрашающе эхом отдавался от каменных стен. «Радемейер. Я знаю, что ты там, там, там. Вернись сюда, сюда. Тебе не уйти, эй, эй. Радемейер, эээ! Нет выхода, нет выхода, нет выхода!»

Откуда он это знает? подумал Ник.

Либо на расстоянии слышимости было две пары шагов, либо одна группа звучала эхом. Спотыкаться бегать спотыкаться бегать скороговоркой скороговоркой скороговоркой. Их было двое, хорошо. Смыкаются друг с другом.

Свет снова вспыхнул. Он остался на этот раз, расчесывая стены оттенками темного и светлого и странно прыгающими тенями.

Свет мешал. Это была темнота, в которой нуждался Ник, иначе он протянул бы руку МакХью - добродушному молодому Макхью с улыбающимся лицом студента.

Ник порылся в кармане брюк и вытащил что-то легкое и хрупкое. Он сделал необычную покупку в Каире - и половину ее всегда имел при себе.

Он быстро заправил спортивную рубашку под легкий пиджак и задрал воротник пиджака. Затем он натянул чулок через голову. Нить у него была толстая и темная, и модница отвергла бы ее. Но это идеально подошло Нику: оно искажало и затемняло его черты до неузнаваемости.

"Нет нет Нет Нет!" взвизгнул дрожащий голос. "О, Боже, МакХью, оставь меня в покое!"

"Ах!" Стук. Шаги прекратились. Шаркающие звуки. «Понял, чертов старый дурак! Что я тебе говорил, что с тобой случится, если ты попытаешься уйти от меня, а? Попробуйте это на закуску!» Свет падал вниз, и что-то звякнуло, как будто Макхью что-то положил на каменный пол.

Ник услышал глухой удар и стон, когда завернул за угол.

Брайан МакХью стоял спиной к Нику, и его кулак попал в живот хрупкого пожилого человека, которого он назвал Радемейером.

Ник подпрыгнул, как кошка, и ударил МакХью кувалдой по шее. Но в этот момент Макхью выпрямился, отдернул руку и нанес еще один удар старику, и Ника нанес удар низко и в сторону. Макхью развернулся, его руки и ноги танцевали, как у боксера.

"Господи Иисусе, кто ты!" - выпалил он, и его бдительность слегка ослабла. Позади него старик ахнул при виде ужасно плоского лица Ника в маске. Руки Ника вспыхнули. Один низкий, в финте. Один высокий против беззащитного лица МакХью. Снова один низкий, а не финт. Макхью отшатнулся назад и боком к стене. Его рука сунула руку внутрь пиджака, а нога вылетела наружу. Ник низко присел, схватил обеими руками за вытянутую ногу и изо всех сил дернул вверх. Голова МакХью ударилась о стену, и его верхняя часть тела соскользнула по ее шероховатой поверхности. Фонарь покатился и погас под его телом.

Старик, темное пятно тени в полной темноте, тихонько всхлипывал. Он повернулся и, спотыкаясь, побежал в густую тьму коридора.

Руки Ника вспыхнули и схватили руку, которую МакХью все еще прятал под курткой; он безжалостно ее выкрутил. Что-то треснуло у Макхью в запястье. Высокий крик боли сорвался с его губ. Ник ударил твердым краем ладони мужчине под носом и услышал, как голова МакХью откинулась назад к стене с удовлетворяющим стуком. Затем он разорвал куртку Макхью и вырвал пистолет из наплечной кобуры. Он быстро выбросил патроны и бросил пустой пистолет рядом с лежащими ногами МакХью. Нет смысла убивать этого парня. Пусть пострадает, свинья, но пусть живет, и посмотри, что будет - куда он пойдет отсюда.

Неровные шаги старика затихли по коридору.

Ник потянулся под телом МакХью за фонариком и разбил его о стену. Затем он повернулся, чтобы последовать за человеком, которого иногда звали Браун, а иногда и Радемейер.

Но МакХью еще не закончил.

Тьма под ногами Ника превратилась в яму из рычащего рта, махающих ногами и вытянутых рук. Ноги МакХью, внезапно ожившие от насилия, выскользнули из-под ног Ника и оцарапали ему лодыжки.

Как будто кто-то выбил ковер из-под его ног. Он сильно упал. Толстые пальцы схватили его за горло и яростно сжали. Ник резко повернулся и приложил стальную хватку к тискам на своем горле, ища и обнаруживая двойные нервные центры сжимающихся рук. МакХью вздохнул и пронзительно присвистнул из трех нот. Ник снова перекатился так, что МакХью оказался под ним, и сокрушительные руки царапали его снизу; затем он приподнялся, согнув одно колено в таран, и ударил по МакХью.

Дыхание Макхью прервалось, и его хватка превратилась в бессильные объятия. Руки Ника метнулись к горлу другого мужчины, как пара поражающих змей. Его пальцы изогнулись, чтобы охватить дыхательное горло и чувствительную сонную артерию; и он сжал без пощады.

Макхью ужасно булькнул. Его пальцы оторвались от горла Ника и слабо потянули за маску чулок. Затем его голова запрокинулась, и он замер.

Если МакХью выживет, хорошо. Если он этого не сделает, очень плохо. Ник оставил его растянувшимся на месте и направился по темному коридору за профессором.

Его карандашный фонарик прорезал мрак. Проход был прямым, а стены оставались пустыми примерно на сотню футов. Затем в камне стали появляться узкие отверстия. Ник вложил в них бой. Клетки, их решетки удалены. Пусто. Он пошел дальше. Проход снова раздвоился.

Ник колебался. Если бы он был в бегах и ожидал найти выход из этой темницы, он бы взял развилку, которая, казалось, вела к внешней стене. Он рывком пошел по правому коридору.

Он заканчивался огромной пустой комнатой, которая когда-то могла использоваться как столовая для заключенных или персонала дворца. В этой мрачной, затхлой комнате никого не было. Выхода тоже не было.

Он быстро вернулся к развилке и сделал другой поворот. Всего через несколько секунд он услышал мучительный хрип из темноты впереди. А потом он снова услышал трехзначный свист, близкий и дальний, в том же пронзительном дыхании. Он щелкнул карандашом и направился к хрипу.

Старик цеплялся за тяжелую решетчатую дверь в начале короткой лестницы. Огромный двойной висячий замок удерживал прочную железную решетку через дверь и прилегающую стену. Серая голова превратилась в свет, глаза расширились от ужаса. Доктор Браун, или Радемейер, или кто бы он ни был, отчаянно бился о дверь своими слабыми кулаками. Его голос нарастал в отчаянном крике о помощи.

«Доктор Радемейер, нет! Вы не можете выбраться отсюда. Не бойтесь меня.

Я здесь, чтобы помочь тебе, - голос Ника через чулок звучал странно приглушенно.

"Ты лжешь!" прошептал старик, прижимаясь к запертой двери. «Ловушка! Еще одна ловушка! Боже, помоги мне…»

«Я агент правительства Соединенных Штатов», - сказал Ник так решительно, как только мог. «Ты можешь пойти со мной или подождать, пока МакХью тебя догонит». Радемейер втянул воздух. «Не пугайся этого лица», - добавил Ник. «Это всего лишь камуфляж. А теперь пошли, профессор, пошли отсюда».

"Вы действительно…?" Радемейер снова ахнул, и его лицо исказилось.

Карандашный фонарик Ника провел лучом по усталому, измученному лицу.

«Да, правда», - мягко сказал он. "Они сделали тебе больно?"

«Нет… да… избиение…» - вздохнул старик. Слова выходили медленно, как капли крови из глубокой колотой раны.

«Я понесу тебя», - сказал Ник, гадая, как, черт возьми, он справится, если на пути встретит неприятности. «Вот, обними руку…»

«Ааа! Нет, понимаешь…» Радемейер рухнул на руки Ника и, казалось, сложился пополам. «Не могу… Вы знаете… кто… они… такие?»

«Нет, не знаю». Ник поднял старика, как младенца. «Скажи мне по дороге».

"Нет! Слишком поздно!" Старик напрягся в руках Ника и внезапно стал тяжелее. Послышался вздох, словно последние осенние листья развевались на ветру. «Борман… нашел нас… для… китайцев… связи…» Бремя в руках Ника дрогнуло. Вся жизнь угасла.

Ник опустил его на холодный каменный пол.

Его глаза, его руки, его фонарик не нашли ничего, что можно было бы спасти: мраморные глаза, ни пульса, ни дыхания. Сердце выдержало все потрясения и наказания, которые могло вынести.

Снова раздался трехзначный свисток. На этот раз ему ответил другой, насыщенный тон, который не был эхом.

Ник быстро подумал. МакХью свистнул о помощи, и она пришла. Как еще кто-нибудь мог услышать…? Он вспомнил то, что Джули сказала ранее: «О, они не строят дворцы, как раньше. Готов поспорить, вы слышите пружины кровати ... И, несомненно, кто-то уже скучал по профессору и его веселому молодому помощнику. Было бесполезно пытаться вытащить мертвый снаряд из этой темницы; Радемейер уже обрел свободу.

Ник хотел бы попрощаться со стариком более уместно. Обыскивать его карманы казалось кощунством. Но он поискал и не нашел ничего, кроме нескольких мелочей.

Ух-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у ...

Свист и их эхо становились все громче.

Ник погасил карандашный луч и мысленно вернулся назад. Убедившись, что путь обратно, он быстро пошел по коридору к развилке. Он остановился и прислушался. Больше никакого свиста. Даже эхо. Это могло означать, что МакХью и его товарищ по свисту объединились и поджидали его. Одна или две из этих ячеек?

Он шагал вместе с быстрой скрытностью пантеры в ночи, вытаскивая Хьюго из рукава. Но на этот раз ему нужны были его враги живыми, чтобы позволить им вести его туда, куда они хотят увести Гербера и Радемейера. Может быть, Елена сможет сделать это сама; а может и нет.

Он прошел мимо камер, узнав их по дополнительному дыханию плесени, которое они выделяли. Если Макхью и друг ждали его там, они не подавали этого. Он миновал то место, где оставил МакХью. МакХью больше не было. И больше нигде в этом отрывке.

Ник добрался до похожей на хранилище комнаты, которая была его введением в темницу, и почувствовал укол беспокойства. Это было близко к концу тропы, и он еще не встретил никого. Либо они были на первом повороте, который он пропустил изначально, либо ждали у входа с низким забором.

Он нашел их у входа, каждый был прижат к стене. Одним из них был МакХью, с чем-то сжатым в руке. Другой был похож на гориллу Мауриелло.

Особый сюрприз номер один

Ник мягко отступил к точке, откуда он мог видеть вход, но при этом не показать себя.

По мере того, как он смотрел, очертания двух мужчин становились четче. МакХью, похоже, держал в руках какой-то блэкджек. Мауриелло, похоже, не был вооружен.

Он ждал. Они ждали.

Запертая дверь, которую обнаружил Радемейер, была неприступной, ее огромная перекладина заржавела, а два огромных висячих замка невозможно было взломать.

С того места, где он стоял, он мог застрелить их обоих. Но Вильгельмина была слишком шумной, а он хотел их живыми. Хьюго? Нет, Пьер…? Нет; не место Х-5 газу. Пепито? Нет, почти такая же проблема, как у Пьера.

Он стоял, думал, смотрел, слушал и ждал. То же самое сделали МакХью и Мауриелло. Но у них было одна мысль:

другого выхода нет; ему придется выйти сюда.

Может быть, был другой выход. И поискать его с фонариком? Нет, это не должно быть так.

Он мог чертовски быстро пробежать мимо них и застать врасплох.

И через секунду посадить их обоих на спину. Или покажите его лицо в маске изумленной публике. Или снимите с него маску с приветливостью. Как-де, господа, меня зовут Картер.

Пораженная публика…? Как долго он вообще пробыл в этом месте?

Как будто в ответ на свой безмолвный вопрос он услышал далекон шарканье и цоканье в нескольких десятков футов. Две темные тени между ним и единственным выходом подошли к нему немного ближе и застыли у своих стен.

Ник усмехнулся про себя и полез во внутренний карман. Если бы только у него была маленькая петарда! Нож. Ключи. Совпадения. Корпус фильтра. Пьер. Более легкий. Более легкий? Пепито… Маленькая шарик в форме мрамора, такая невинная, пока не была активирована, попала в его руку.

«Пойдемте, ребята, пойдемте. У нас сегодня есть на что посмотреть!» - раздался голос Хьюберта Хансингера. "Что это, маленькая леди?"

«Та маленькая железная ограда», - раздался известный голос. «Что там внизу? Какое-то подземелье?»

"Ах, это," сказал дядя Хубе. Стадо шагов приблизилось. «Это, вы имеете в виду? Я рад, что вы спросили меня об этом, мисс Вятт. Это закрыто для публики, но за этим стоит довольно увлекательная история. Теперь, когда это место было построено…»

Ой, черт возьми, болтун. Если вы собираетесь об этом говорить, покажите это людям. И покажись, малышка Хьюби. Да ладно, дядя Хубе.

«… Наверное, на сто лет старше, чем все в этом месте», - сказал дядя Хубе. «Просто позвольте мне войти на минутку, ребята». Его округлая форма появилась в проеме. «Вот, сейчас. Нам нужно немного света. А у меня просто здесь есть…»

Ник отдернул руку и бросил.

"Фу! Какого черта!" - проревел дядя Хьюби, вся радушие быстро стерлось от удара маленькой мраморной дроби о его сияющий лоб. «Какой тупой сукин сын бросил эту чертову штуку? ! Кто-то в этой дыре!»

В дверях послышались шаги. Фонарик дяди Хьюбе посветил в темноту.

"Ах ах!" - торжествующе взревел он. «Я вижу вас обоих! О нет, не надо! Вернитесь сюда, нет смысла бежать». Раскачивающийся фонарик разлетелся от стены к стене. Ник увидел это из-за своего укрытия; и он увидел, как двое мужчин уворачиваются, как пойманные мотыльки. Мистер МакХью, я удивлен, что это ты ! »- голос Хансингера прокатился по хранилищу и раздался по туннелям.« Выходи оттуда и сразу же объяснись ».

Брайан МакХью неохотно повернулся и посмотрел на вход.

«Это будет момент истины», - подумал Ник. Конечно, он не рискнет найти то, что кто-то другой найдет в туннеле ... Что ж, если он это сделает, в конце концов, есть еще младшая сестра Пепито.

Мауриелло зарычал в горло и двинулся по коридору.

"И ты тоже!" - взревел Хансингер. «Что здесь происходит, двое взрослых мужчин играют в игры?»

«Здесь кто-то есть», - нерешительно сказал МакХью.

"Я знаю это!" - проревел Хансингер. «Ты. Кидаешь камешки, любимому Питу…»

«Нет, здесь есть еще кто-то», - настойчиво сказал МакХью. «Честно говоря, мистер Хансингер, я ничего в вас не бросал. Я видел, как кто-то вбежал сюда, как подлый вор, поэтому я пошел за ним с мистером Мауриелло».

«Итак, твой вор прячется там и кидает камешки, эй, просто чтобы убедиться, что никто не заметит его, не так ли? Кто-то другой бросил его! В голосе Хансингера звучало презрение. «Я полагаю, ты знаешь, что мог ударить меня в глаз и ослепить?»

«Но говорю вам, я ничего не бросал!» - в отчаянии сказал Макхью. «Мауриелло, ты знаешь. Я? А?»

«Я тоже», - проворчал Мауриелло. «Что все это бросает что-то? Я ничего не видел. Так в чем дело, мы не можем пройти по этому туннелю. Может, там тело похоронено, а?»

«Посторонние люди внутри туннеля любезно выходите немедленно», - сказал другой голос снаружи. «Если вы не сделаете этого немедленно, мой долг - позвонить в полицию. Я сам буду искать человека, который, по вашему мнению, находится там». Ник очень осторожно выглянул из-за своего угла и увидел старую гвардию из комнаты с мозаичными фресками.

«О, хорошо», - с отвращением сказал МакХью. Он двинулся к входу. Мауриелло неохотно последовал за ним.

«Я вам обещаю, что вас больше не будут приветствовать в одном из моих туров, - сказал дядя Хубе. «Хорошо, пойдемте, люди. Идемте. А что касается вас двоих, я могу только сказать…»

«Мои искренние извинения», - мягко сказал МакХью. "Непонимание уверяю вас.

Просто я заинтересовался каменной кладкой здесь, а потом мне показалось, что я увидел, как кто-то бежит ».

"Хм", - сказал дядя Хьюби. «Пойдемте, ребята. В мечеть». Шаги удалялись.

«Вы тоже, джентльмены», - раздался голос пожилого охранника. "Не медлите, пожалуйста".

«Ради бога, - сказал МакХью. «Я пришел сюда посмотреть на Дворец. Кто дает тебе право выгнать меня?» Мауриелло последовал за ним через низкие перила и сердито посмотрел на него.

«Городское правительство, джентльмены», - раздался твердый старый голос. «Я провожу тебя до порога».

Ура! - беззвучно крикнул Ник. Молодец, старый крепкий канюк.

Он медленно подошел к низкому железному забору, когда шаги стихли. Ник сорвал с лица маску чулок и сунул ее во внутренний карман. Затем он поправил рубашку и воротник пиджака и выглянул в большой холл. Ник быстро перешагнул через перила и спрятался за колонну, дождался, пока все скрылись из виду, а затем устремился к широкой лестнице в задней части главного зала.

Через пять минут он насмотрелся на верхние уровни достаточно, чтобы говорить о них. Он снова спустился вниз с несколькими отставшими, не входившими в платную группу Хансингера.

Старого охранника нигде не было. Ник и его группа отставших вышли на солнечный свет.

МакХью и Мауриелло стояли у ворот форта и что-то серьезно обсуждали. «Но глупо с их стороны говорить здесь публично, - подумал Ник. Затем МакХью резко повернулся и вышел через ворота. Через мгновение Мауриелло последовал за ним.

Джули стояла в тени дерева, пытаясь сменить пленку в своей крошечной камере.

Ник покинул свою группу и присоединился к ней.

Он спросил. - "Уже закончили этот рулон?"

"Уже!" - огрызнулась она. «Я сняла около тридцати шести картин, а в списке только двенадцать. Что вас удерживало?»

Он сказал ей быстро, пока она копалась в сумке для его фотоаппаратов и еще одного рулона пленки. Ее глаза расширились и стали грустными.

«Бедный старик, - сказала она. "Интересно, что они теперь будут делать?"

«Не знаю», - сказал Ник, поправляя ремни камеры на плечах. «Может быть, они все-таки не вернутся в самолет. Если только они не найдут способ прикрыться. Что случилось с Марком и Еленой?»

«Зашли в мечеть, - сказала Джули. «Я думаю, она скучала по тебе во дворце, но никто ничего не сказал».

«Я был очарован мозаикой и гобеленами», - сказал Ник. «А теперь я буду заниматься экстерьером. Иди найди их. Я присоединюсь к тебе через минуту».

Она кивнула, любезно поблагодарила его за помощь с фотоаппаратом и ушла изящным покачивающим движением, которое он нашел более провокационным, чем самая соблазнительная хула.

В течение следующих нескольких минут он энергично стрелял и сумел проникнуть в группу Хансингера, когда они выходили из мечети.

Марк и Елена вышли через несколько секунд. Джули скользила сзади.

«А, вот и ты, - сказал Ник. «Я был так занят съемками, что думал, что потерял тебя. Прекрасно, не правда ли? Отличные фотографии».

«Я уверена, что да», - сказала Елена. «Немного кисло, - подумал Ник.

«Но хватит на время», - добавил он. «Что вы скажете: мы исследуем Чанди-Чоук, а затем пойдем на поиски чего-нибудь освежающего?» Он одарил Елену своей очаровательной улыбкой. Она заметно посветлела.

«Хорошая идея, - от души сказал Марк. «Я довольно устал от дяди Хьюби. Он немного задумался. Самое странное случилось недавно…» - объяснил Марк со звуковыми эффектами и жестами. Ник усмехнулся.

«Извини, что я это пропустил. Вот что происходит, когда ты все время смотришь в камеру вместо того, чтобы смотреть в реальный мир. Хорошо. Пойдем?»

"Давай. О, ты встречал мисс Уайетт?" Марк приветственным жестом увлек ее в группу.

«Вкратце», - сказал Ник и дружески кивнул.

"Вы останетесь с нами, не так ли, мисс Уайетт", - сказал Марк. «Фил - гений в поисках питьевых дыр в глуши».

«Да, я бы с удовольствием». Джули улыбнулась сияющей улыбкой, которая охватила всех троих. Елена улыбнулась в ответ губами.

* * *

Он снова постучал. Комната 207 все еще не отвечала.

Ник нахмурился и пошел работать со Специальным взломщиком.

Он, Марк и некоторые из компании Хьюби были втянуты в карточную игру, которая длилась несколько часов. Джули и Елена поднялись по лестнице, они оба умоляли провести долгий день и слишком много ужина в «Золотом драконе».

Ник работал быстро. Комната Елены была 212, у Марка 214. Было бы неприятно

как ни крути, чтобы кто-нибудь из них увидел, как он ковыряется у двери Джули. А Марк с минуты на минуту поднимется наверх.

Ее дверь тихонько открылась, и он закрыл ее за собой. Джули не было дома, и в ее комнате царил беспорядок.

Ник тихо зашагал по комнате. Платье, в котором она была, лежало на кровати поверх нижнего белья. Обувь в пол. Чемодан и ящик бюро открыты. Тапочки выброшены на полпути. Он вспомнил Джули, которую знал. Она двигалась быстро, разбрасывая вещи вокруг себя, когда она двигалась, прибиралась, когда была готова ко сну. Должно быть, она оставила его добровольно прямо перед тем, как собраться на ночь… Он надеялся, что был прав.

Ник вытащил из кармана небольшую записную книжку и вырвал страницу. Он написал: «Мама хочет видеть тебя, как только ты войдешь». Он оставил записку на столе. Он был у двери, готовый уйти, когда услышал стук через холл. От его осторожного прикосновения дверь бесшумно открылась, и он посмотрел сквозь крошечную щель. Марк стучал в дверь Елены. Нет ответа. Ник увидел, как он колеблется, попробовал еще раз, затем подошел к следующей двери и вошел в свою комнату. Ник дал ему минутку, а затем тихо вышел в коридор, закрыв за собой дверь Джули.

Он поднялся в свою комнату, надеясь найти ее там. Но оно было таким же пустым, как и он.

Он оставил дверь на замке и пошел в ванную, чтобы принять быстрый душ. Когда он вышел, раздетый и дрожащий, он растянулся на полу в спальне и начал заниматься йогой. Его тело помнило свою путаницу с МакХью, и он прилагал все контролируемые усилия мускулов, дыхания и конечностей, чтобы устранить затяжные эффекты. Растягивайтесь, дышите, растягивайте и снова дышите. Растягивайся, дыши, растягивайся и дыши…

Пятнадцать минут спустя он вскочил на ноги из положения лежа и вытер салфеткой блестки пота, покрывавшие его гибкое, загорелое тело.

Ник обматывал полотенце вокруг талии, когда почувствовал присутствие у своей двери. Может, он и не заметил бы этого, если бы чего-то не ждал; но он ждал. «Боже, надеюсь, это не Елена», - подумал он, отправившись на ночную прогулку. Сегодня вечером из всех ночей, только не Елена. Дверь открыла ему. «Dit dah dah dah», - говорилось в нем. Dah dit dit dit.

J.B. для Джули Барон. «Войдите», - позвал он.

«Ну, - сказала она, входя. - Сам старый йог. А как мой мускулистый мужчина сегодня вечером?» Ник протянул руку и запер дверь. Его руки обвились вокруг нее, а его губы прижались к ее губам в поцелуе, высвободившем сдерживаемую страсть месяцев без нее.

"Я вижу, ты неплохо себя чувствуешь", - сказала она наконец.

«Джули, детка, милая детка», - прошептал он. "Где, черт возьми, ты была?"

«Ах», - сказала она, мягко отстраняясь. Ник запоздало заметил, что на ней летняя накидка и повседневная обувь. «Вот в чем вопрос. Сделай нам выпивку, и я тебе все расскажу. Ты выглядишь точно так же, Ник, дорогой. Привет, мускулы. Привет, шрам. Привет, там… О, да, где я был?» Она устроилась на его кровати. "Я только что вышла из ванной, когда услышала стук в чужую дверь, и меня осенило, что это могла быть Елена. Теперь я не любопытный, как вы знаете, но мне было интересно, кто может это звонить час. Марк, может быть? Или ты? " Она нахмурилась. "Это было бы неслыханным, не так ли, любовник?"

Ник ухмыльнулся и налил из фляги.

«Три длинных стука, и Елена открывает дверь. Угадайте, кто стучал?»

«Брайан МакХью», - догадался он, протягивая ей напиток.

«МакХью прав, - сказала она. «Умный алек. За тебя, дорогой». Он взял ее руку и с любовью держал. «И тебе, дорогая, - сказал он.

«У них была консультация шепотом», - продолжила Джули. «Но он, должно быть, попросил ее пойти куда-нибудь с ним, потому что она нырнула обратно в свою комнату, чтобы укутаться. Конечно, я сделала то же самое. А потом я последовала за ними - но с особой осторожностью, Ник, любовник - и они пошли. в этот захудалый бар на улице. Когда они добрались туда, их ждал Мауриелло с высоким индийским джентльменом, который выглядел действительно очень сердитым, пока не увидел Елену. немного. Потом из бара вышли несколько мужчин и… и, ну, я подумал, что лучше уйти ».

«Я рад, что ты это сделала», - задумчиво сказал Ник. - Значит, вы не знаете, остались ли там остальные?

"О, но я знаю. Я облетела квартал и увидел, как они выходят. Они все сели в такси, которое, казалось, появилось для них по команде. Но потом я их совсем потеряла. Другого такси просто не было. Они направились прочь от отеля. Куда, я не знаю. Прости, Ник. Я сделала все, что могла ».

«Ты хорошо поработала», - сказал он. «По крайней мере, мы знаем наверняка, что все трое работают вместе». Он подумал на мгновение

«Индиец в баре. Вы видели его раньше? В самолете или где-нибудь еще?»

Джули покачала головой. «У-у-у. У меня сложилось впечатление, что это был местный житель - человек со связями, со своим ручным такси. И явно раздраженный встречей или чем-то еще».

«Держу пари, что он был», - сухо сказал Ник. «Люди обычно такие, когда им на колени бросают трупы. Чувак, я действительно хотел бы знать, как они собираются объяснить это дело в туннеле… Спасибо за все, что ты сделала сегодня, Джули. Возможно, тебе лучше уйти. и посплю, пока я приклеиваю глаз к замочной скважине Марка ". Но его глаза ласкали ее лицо, а его рука сжала ее руку.

«Замочная скважина Марка. Ты имеешь в виду крысу Елену». Но ее лицо было гораздо мягче, чем ее слова, а ее кошачьи глаза были мечтательными. Она улыбнулась, показывая слегка кривые зубы, которые, по его мнению, делали ее лицо идеальным. «Да, пора спать, дорогая. Но ты считаешь, что с твоей стороны очень храбро выгнать меня?» Ее пальцы коснулись его щеки. «Я не знаю», - пробормотала она. «Нет, действительно не знаю. Ты помнишь, дорогой, когда…»

Он помнил. И через мгновение они вместе вновь пережили это воспоминание.

В то время не было ни Марка, ни Елены, ни бдительной охоты; ни масок, ни мертвецов, ни убийц. Только два великолепных человеческих тела почти сливаются в одно, и две острые искры страсти раздувают другое в единое пламя.

Как-то погас свет. И почему-то тьма была ярче и теплее света. Два напряженных, человека страстно любили друг друга, пока экстатическое удовольствие от их совместного совершенства не стало невыносимым. Они цеплялись друг за друга, ритмично покачиваясь, их тела - орудием бесконечного восторга. Они шептали ласки, которые переходили в стоны удовольствия. И внезапно тысяча небесных ракет взорвалась сквозь потолок и взмыла в небо, освещая весь город… возможно, Вселенную.

По крайней мере, им так казалось.

«Люби меня, люби меня, люби меня… Я люблю тебя, моя дорогая. Люби меня».

«Я люблю тебя. Я люблю тебя».

И на этот раз это был он.

Взлет в Тадж-Махал

Ник смотрел, как они поднялись на борт.

Часть вечеринки дяди Хьюби. Маленькая полу-японка. Китайская пара. Ничего себе пара. МакХью, с серьезным выражением лица и что-то вокруг его запястья: повязка. Ник с удовольствием вспомнил этот поворот. Мауриелло, от которого пахло спиртом, а не лосьоном после бритья. Старик с белыми волосами и двумя фотоаппаратами. Ник мысленно проверил свои камеры; все присутствует и исправно, легко доступно. Мисс А. Дж. Вятт («Альма Джейн - ужасно, не так ли? Зовите меня Джени»), за которой следует жизнерадостный старик, глаза которого опасно выскакивают всякий раз, когда они поднимаются слишком высоко или слишком низко, или еще что-нибудь в направлении Джули. В основном он казался человеком ног, и ему нравилось тащить ее вверх по лестнице. Дядя Хьюби сам был грудным мужчиной. Вот он, с аккуратной круглой шишкой на лбу. Так ему и надо, что он пытался сунуть нос в платье Джули. Тем не менее, если вы собираетесь ткнуть всех мужчин, которые похотливо смотрели на нее, ее путь был бы усыпан павшими телами.

Марк и Елена. Больше людей Хьюби. Некоторые из них больше не одиночки; вдовам и вдовцам есть о чем поговорить. Ни одного нового.

Ник надел ремешок для фотоаппарата на шею и пошел своей обычной прогулкой по проходу.

Он заметил, что пассажиры были значительно более расслабленными и общительными, чем когда он присоединился к рейсу. Казначей помогал миссис Аделаиде Ван Хассель разбирать узелки, а одна из стюардесс смотрела на свои часы. Капитан Торми оторвался от разговора с недавно вышедшим в отставку полковником ВВС и пошел по проходу к кабине экипажа. И вроде бы все. Больше никаких пассажиров.

«Привет, Фил, - сказал Марк. "Я вижу, мы опередили нас".

«Привет, вы двое. Думаю, мы почти готовы к взлету. Но мы, кажется, кого-то скучаем. Что случилось со старым Брауном?»

"Вы не слышали?" - спросил Марк. «Молодой МакХью сказал, что прошлой ночью у него был небольшой сердечный приступ. Он настаивал, что будет достаточно здоров, чтобы путешествовать, но, похоже, врачи ему не позволили».

Ник сочувственно кудахтал. «Я надеюсь, что со стариком все будет в порядке. Меня поразило, что он выглядел ужасно усталым».

«Да-да», - задумчиво сказал Марк. «Забавно, понимаешь. Он так похож на кого-то, кого я раньше… ну, не совсем знаю, но… ну, он просто выглядел до странности знакомым». Елена резко взглянула на него. А потом быстро опомнилась. Марк пожал плечами. "Теперь я не думаю, что у меня когда-нибудь будет возможность спросить ее, было ли у нее такое же чувство ко мне.

«Я не думаю, что ты будешь», - сказал Ник.

Он вернулся по проходу в хвост самолета.

Китайская пара хихикала и болтала, как пара молодоженов. Ник по-дружески улыбнулся им.

И тут поспешно сел новый пассажир.

Его имя было невозможно услышать на таком расстоянии и в шуме. Но лицо его, несомненно, было китайским.

«Ваш земляк, - заметил Ник мистеру Ли. "Не так много на этом рейсе?" Это был достаточно банальный комментарий, но он вызвал поразительную реакцию. Ли Соб улыбнулся и посмотрел в проход. «Ах, так…» - начал он. Его улыбка застыла и повисла в воздухе, как испуганный Чеширский кот. Пергаментно-желтое лицо исказилось. Странная форма его рта издавала задыхающийся звук, находящийся между всхлипом абсолютного ужаса и бессмысленным словом. Это прозвучало как «угу».

«Я так понимаю, ты его знаешь», - мягко сказал Ник.

И мистер, и миссис Ли Су отвернулись.

Новоприбывший медленно прошел по проходу в поисках своего места. Он нес одну сумку - потертую сумку из черной кожи, которая выглядела как сумка доктора, выросшая на размер или два. Одна сторона его лица была испорчена шрамом, доходившим от брови до подбородка.

Ник почувствовал странное облегчение. Это был человек, которого он ждал.

"Лицо со шрамом Лунный Гун". Так должно было быть. Наконец-то безумное название обрело смысл. Китаец со шрамом.

Лицо со шрамом нашло место в задней части самолета примерно в двух рядах перед тем местом, где стоял Ник в проходе.

Дверь самолета закрылась, и лестницу унесло прочь. Вспыхнул красный знак. Ревели огромные реактивные двигатели.

Ник сел на место у прохода в ближайшем пустом дублере, предупреждающий сигнал тикал в его голове. В его голове сформировалась карта их воздушного маршрута. И на его ментальной карте четко выделялась граница. Он пристегнул ремень безопасности и отстегнул камеру, которую иногда носил с собой, но только делал вид, что ею пользуется.

Камера вышла из футляра. А из корпуса камеры вышел небольшой металлический контейнер с одним простым переключателем. Ему нужен был только один переключатель, поскольку металлический контейнер был оборудован только для одного: посылать один устойчивый сигнал на одной единственной частоте, чтобы его уловили очень немногие люди в мире, которые стояли рядом, чтобы получить его скрытный сигнал. -биип. Если повезет, они точно определит их местоположение, когда все, что должно было случиться, действительно произошло. Ник залез под сиденье и почувствовал, как два крошечных изогнутых крючка впиваются в ткань. Убедившись, что маленький передатчик надежно закреплен, он удобно откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока не погаснет знак ремня безопасности.

Спустя несколько мгновений он вернулся на свое место, наполовину слыша резкий британский акцент их индийской стюардессы, предлагающей статистику полетов уставшей от гастролей толпе.

«… Ваша хозяйка Эдда… Добро пожаловать… полет… тысяча футов… время… Агра… Тадж-Махал… закуски… наслаждайтесь… Капитан Торми… Спасибо».

Мягкий металл корпуса камеры скомкался между его сокрушительными пальцами. Когда он закончил с этим, никто в мире не мог догадаться, что это было или что в нем могло содержаться. Он положил пустой футляр в сумку для фотоаппарата.

Занавес камбуза вздрогнул. Стюардессы и стюардесса за ее спиной двигались и звенели. МакХью читал. Пары нежно разговаривали. Обрывки разговоров ... Ночное прибытие ... Тадж-Махал в лунном свете ... так романтично.

По спине Ника ползло нечто иное, чем романтическое.

Лицо Мауриелло было заключено в уродливую гранитную маску.

Джули спала. Марк и Елена перестали разговаривать. Брайан МакХью больше не читал.

Лицо со шрамом… Ник повернулся на стуле, подавляя зевок.

Лица со шрамом нигде не было видно. Может, он спал, прислонившись к окну. Нет, не был. Ах. Два туалета были помечены как «Занятые». Хорошо. Мауриелло? Все еще сидит там, как каменный блок. Теперь он вставал. Идет по проходу к Нику. Проходя мимо него. Лицо странно посаженное, как будто - будто у него проблемы с дыханием.

Кто-то шел по проходу позади Ника. Мимо него. Лицо со шрамом. В туалете по-прежнему горит надпись «Занят». Мауриелло стоял у одной из дверей с черной сумкой, очень похожей на сумку Лунного Гуна. Странно. Затем Мауриелло что-то натягивал через голову. Для Криссаке это было что-то вроде морды - Ник выругался и затаил дыхание. Лицо со шрамом? МакХью?

Лицо со шрамом остановилось в проходе рядом с МакХью. Оба они внезапно превратились в нечто вроде монстров из космоса. Вытаращенные глаза и морды. Противогазы.

Ник неуклюже поднялся с сиденья и сунул руку Вильгельмине в куртку.

Лицо со шрамом и МакХью в чудовищной маске пошли по проходу от него. Он видел, как что-то свисало и сверкало в их руках. Петли из проволоки. Гарроты.

В его головокружительном мозгу возились с этой мыслью, когда он выскочил в проход и ухватился за сиденье перед собой для поддержки. Гарроты значили одно. Убийство. Останови их! Нет, нужно лететь на самолете. Все спят. Нет, там была маленькая японка, практически падающая в проход. Большой мужчина в очках стоит, падает как вкопанный. Позади раздался странный приглушенный голос, говорящий что-то вроде: «Хорошо, ребята. Никто не двигается. Я вас прикрыл». Ник сделал еще один шаг и остановился. Он увидел, как капитанский свет мигает для стюардессы. И он увидел, как двое мужчин в масках с гарротами открывают дверь в кабину экипажа. Его ноги приросли к ковру между рядами спящих пассажиров. Время замерло.

* * *

Капитан Торми почувствовал открывающуюся дверь и почувствовал, как его рука соскользнула с автопилота. Слава Богу, ему удалось установить его, прежде чем он полностью отключился; кислородная трубка немного помогла.

«Ради бога», - хрипло сказал он. «Что происходит? Здесь душно, как в тюремной камере. Что за дела?»

Он услышал два резких, тошнотворных удара и увидел, как его второй пилот сделал медленный полуворот, а затем откинул назад голову с хрипящим криком. Торми неуклюже повернулся. Его смущенные глаза поймали кошмарную сцену. Второй пилот Джек дергал что-то вокруг горла. Радист и бортинженер лежали, растянувшись, как соломенные человечки, с выбитой из них начинкой. Две невероятные фигуры в масках ужаса, одна из которых безжалостно затягивает проволоку вокруг шеи Джека, а другая протягивает к нему грязные желтые руки и сверкающий шнур… Капитан Торми дико качнулся.

Последнее, что он увидел, - это ужасный крупный план двух огромных очков и слоновьего хобота. Он думал, что сказал что-то о Боже, обо всех людях, но единственный звук, который вырвался из его горла, был рвотным хрипом, который закончился очень внезапно. Его руки и ноги неудержимо метались сквозь красный туман, который окутывал его. Одна нога сильно ударилась о что-то, но капитан Торми не знал этого. Красный туман превратился в черный.

Гигантский самолет вздрогнул и упал.

Под маской Макхью издал свистящее восклицание. Он протолкнулся мимо Гуна и отбросил тело Торми в сторону. Он потянулся к пульту управления. Самолет слишком быстро терял высоту.

* * *

Ник отчаянно сопротивлялся. Только пройти несколько шагов, только чтобы дотянуться до Вильгельмины, открыть дверь каюты и остановить убийство, которое, как он знал, происходило внутри. Отравленнный воздух, который он втянул, сказывался на нем. Но если бы он мог просто… Он не знал, не мог понять, что он мог «просто» сделать. О да. Вильгельмина. Он мог задержать дыхание еще на пару минут; Обучение йоге. Но йога не могла помочь ему почувствовать запах газа без запаха; не мог держать голову ясной, когда он уже вдохнул ее. Всего одна минута с Вильгельминой. Один быстрый выстрел приведет к Мауриелло… Ник покачнулся и посмотрел через плечо. Мауриелло неподвижно стоял в корме самолета, сжимая в руках пулемет 45-го калибра так крепко, как будто он там рос. Один поток выстрелов из этой штуки, и полдюжины человек могут погибнуть, окна будут выбиты, давление упадет, и шальная пуля может поразить Бог знает, в какую жизненно важную часть самолета. Как бы то ни было, Мауриелло не был в кабине экипажа с гарротой.

Летная палуба. Достичь цели. Но его мышцы взбунтовались. Его разум подсказывал ему, что они все еще летят и что он должен оставаться с ними, несмотря ни на что. Самолет слегка вздрогнул, отбросив его на пару футов вперед. Приглушенный голос Мауриелло кричал из прохода: «Эй, ты! Сиди, или я тебе голову оторву».

Огромный самолет вздрогнул и упал. Его движение было таким резким, резким, что Ника тяжело швырнуло на пол. Его дыхание вырывалось из его тела. Его легкие затянули глоток отравленного воздуха. Он перекатился один раз, чувствуя ощущение огромного веса, когда самолет резко упал, а затем он продолжал падать, падать, опускаться и опускаться, пока не увидел и не услышал больше.

* * *

МакХью под маской вспотел. Сукин сын, он не отвечал. Ад и проклятие капитану, Goonhead, чертовски много. Обезьяна капитан, пинающий автопилот. Радемейеру за то, что он сделал и умер практически на его руках. Босс разорвет его на части - если он когда-нибудь направит этот ящик туда, куда она должна была идти.

Человек, полное имя которого было Си Мун Гун, бесстрастно наблюдал через свои тяжелые очки. Затем, отвернувшись от

МакХью, он вытащил нож из ножен, привязанных к его куртке. Так бесстрастно, как будто он нарезал себе кусок сыра, он воткнул нож сбоку в шею радиста. Так же бесстрастно он вынул окровавленный клинок и умело вонзил его в находившегося без сознания инженера. Затем он аккуратно протер лезвие о летную куртку человека, прежде чем засунуть его обратно в ножны, и поднял два блэкджека, которые он и МакХью уронили, когда им потребовалось по две руки, чтобы держать гарроты.

Самолет круто наклонился под руководством МакХью и начал изящный разворот.

Лицо со шрамом Мун Гун открыл дверь кабины экипажа и посмотрел на спящих пассажиров. На этот раз у него был длинноствольный автомат.

В кабине четверо мужчин медленно окоченели от смерти, и убийца за штурвалом направил украденный самолет на северо-северо-восток, в пункт назначения, который не имел ничего общего с Тадж-Махалом.

Особый сюрприз номер два

Были голоса. Крики смешивались с лязгающими звуками. Хлопают двери. Пульсация двигателей.

Но не внутри самолета.

Ник пошевелился. Его голова была свинцовой, а рот - крупнозернистой наждачной бумагой. Он не мог понять, почему он лежит на полу или почему его поле зрения должно быть заполнено ногами.

Затем он услышал голос МакХью, низкий, но сильный.

«Никто не сказал мне, что у старого дурака слабое сердце. Все было бы хорошо, если бы не этот парень, черт его знает, откуда он. Но Джанди нас прикрыл. Никто не подозревал…»

«Этого будет достаточно, МакХью. Приберегите свои извинения перед Бронсоном. А теперь возвращайтесь на свои места, все трое, пока этот скот не перестал храпеть». Голос был музыкальным, но приглушенным, угрожающим.

Ник открыл глаза на долю дюйма, наконец, осознав, что все вибрации и ощущения погружения прекратились и что поток умеренно прохладного свежего воздуха ласкал его лицо. Он мог видеть МакХью с противогазом в руке, стоящего за дверью кабины перед невысоким человеком с широким плоским лицом в тусклой форме красного китайского офицера. Позади них стоял Лицо со шрамом. Глаза офицера скользнули по спящим пассажирам. МакХью пожал плечами и пошел по проходу. Лицо со шрамом последовало за ним, засовывая автомат под куртку. Ник закрыл глаза.

"Мауриелло, ты осел!" - свирепо прошептал МакХью. «Убери эту штуку и сядь».

«Может, мне это понадобится через минуту», - прорычал Мауриелло.

«Может быть, тебе нужен удар в живот», - прошипел МакХью.

Мауриелло что-то проворчал и пошел по проходу.

В самолете воцарилась тишина. Снаружи были какие-то большие машины, моторы работали плавно, словно ждали. Ник рискнул еще раз взглянуть. Еще никто не шевелился. Внутренний свет был тусклым. Но снаружи мощный луч прожектора пронесся по чернильно-черному небу.

На борт поднялись два китайских армейских медика. Красный офицер пробормотал команду, и они двинулись по проходу, наклоняясь над сиденьями и бормоча друг другу. Ник поймал вспышку иглы. На мгновение его кровь похолодела. «Добить нас одного за другим, если их газ не сделает свою работу», - подумал он с уколом бессильной ярости. А потом он понял, что они пытались спасти пассажиров. Медики работали флегматично. Их офицер смотрел и ждал.

Наконец кто-то зашевелился. Мужчина застонал и начал бормотать: «Кто-что-где я?» Занавес на камбузе раздвинулся, и из него вышел казначей, похожий на человека, который выходит из одного кошмара и падает в другой. Марк Гербер зевнул. Маленькая японка вскрикнула, когда игла ужалила ее руку. Ему пора было сделать ход.

Он заставил себя медленно перевернуться. Затем он с трудом поднялся на ноги.

"Что случилось?" - неистово спросил он. «Где мы? Что здесь происходит?» Никто не ответил.

Он попытался занять свое место и упал на него, чувствуя легкую тошноту.

Медики прошли мимо него беглым взглядом.

Он увидел, что МакХью демонстрирует великолепное представление, просыпаясь, потягиваясь и вскакивая на ноги.

Джули развернулась, как кошка, и огляделась с легким удивлением.

"Что, черт возьми, здесь происходит?" Низкий мужской голос, свободный от страха, но ощетинившийся яростью, прокатился по проходу. Старый Пит Браун с белыми волосами и суровым лицом. Хороший человек, чтобы быть рядом.

«Дамы и господа, - прогремел голос красного китайского офицера. «Простите, если я не представлюсь по имени. Прежде всего позвольте мне попросить вас не тревожиться. Как вы можете видеть по моей форме, я офицер армии Китайской Народной Республики». Раздался лепет голосов. "Нет! Нет нужды никого бояться.

Вы будете моими почетными гостями. В силу обстоятельств, которые нам еще не совсем ясны, ваш самолет отклонился от курса на много миль. Затем возникла какая-то проблема в системе вентиляции - насколько нам известно, это могло быть причиной ошибки навигации. В любом случае, мы в нашем базовом лагере перехватили аварийный радиосигнал и направили ваш самолет на нашу базу. К нашему большому облегчению - ведь мы всего лишь люди и даже близко не такие плохие, как нас изображают, - ваш пилот совершил вынужденную посадку с большим успехом. По некоторым причинам пары в системе вентиляции в кабине экипажа были менее опасными. Итак, мы уже эвакуировали ваших офицеров, и теперь они выздоравливают в моих личных покоях ».

Эвакуированы! - с горечью подумал Ник. Марк Гербер прибыл к месту назначения. Таким же образом, как и Ник.

«Теперь я должен объяснить тебе одну вещь», - продолжал громкий голос. «Я считаю, что нет ни одного правительства в мире, которое поощряло бы, скажем так, незнакомцев посещать его военные лагеря. К счастью, мы можем предложить вам спальные помещения, сколько бы времени ни потребовалось для ремонта этого самолета. Но, Поскольку это военный лагерь, вы будете ограничены в своих покоях до момента вашего отъезда. Мы постараемся сделать вас максимально комфортными. Не беспокойтесь, если вы увидите охранников, стоящих за пределами ваших помещений. Это нормальная процедура . И, естественно, мы должны быть особенно осторожными, когда к нам приезжают гости из других стран ». Он сердечно улыбнулся своим слушателям. Ник увидел, как Гербер нервно ерзает.

Комендант продолжил. «Поскольку уже довольно поздно, я попрошу вас смириться с неудобствами, связанными с отсутствием чемоданов. Мы их разгрузим, и вы получите их вместе с завтраком. Пожалуйста, возьмите с собой летные сумки и пальто. Три транспортные машины ждут. Благодарю вас за терпение и приветствую вас ". Он любезно наклонил голову и улыбнулся.

"Но где мы?" Голос миссис Аделаида Ван Хассель требовательно раздался.

Комендант вопросительно посмотрел на нее. «Ах, моя дорогая леди, мне не разрешено говорить вам. Я могу только сказать, что вы находитесь где-то в том, что вы называете Красным Китаем». Он поклонился и отвернулся.

Внезапно возникла суета, возбужденная беседа и тяга к сумкам с ночевкой. Ник взял свои две маленькие сумки с пустого сиденья рядом с ним и открыл футляр для камеры. Вильгельмина проскользнула в новое укрытие под прочной заслонкой. Ник поместил ее на место и использовал секретную ловушку на случай обыска. Если бы они это сделали, это скорее разрушило бы иллюзию гостеприимства, но если бы они этого не сделали, они были бы дураками. Он сунул теперь пустой футляр с одной камерой в карман сиденья перед ним.

Четыре вооруженных китайских офицера сели на борт и начали управлять пассажирским движением с безупречной точностью. Ник присоединился к Марку и Елене. Елена выглядела напуганной, а Марк явно волновался. Но он, похоже, больше беспокоился о душевном состоянии Елены, чем о своем собственном. Джули присоединилась к ним троим, широко раскрыв глаза от интереса, но совершенно не обеспокоенная.

«Приветствую вас, друзья-авантюристы», - весело сказала она. «Как вы думаете, нас угнали?»

Елена побледнела. «Довольно хорошо, - подумал Ник. Ты настоящая актриса, детка. «Не говори таких вещей», - выдохнула она. "Как мы могли быть?"

«Довольно легко, - мягко сказала Джули, - пока мы спали. Тем не менее, нет смысла распространять неприятные, вызывающие панику слухи. Этот комендант кажется милым, даже если он красный».

Но взгляд, которым она обменялась с Ником несколько секунд спустя, совершенно ясно дал понять, что она имела довольно четкое представление о том, что должно было случиться.

Один из младших офицеров занял место коменданта у входа в кабину экипажа, предоставив своему начальнику возможность подкрадываться к проходу и внимательно изучать своих подопечных. Его глаза обыскивали каждую достаточно привлекательную женщину и блуждали, как пальцы, по груди, бедрам и ногам. Затем невозмутимо улыбнулся и спустился по ступенькам на аэродром.

Казначей неуверенно огляделся. Когда он увидел солдата у двери кабины экипажа, он, казалось, понял, что его задача - организовать организованную высадку. Он и стюардессы выручили первого пассажира.

Начали загрузку три транспортных средства.

Аэродром был огромен. По его краям мигали огни, и луч прожектора пронёсся по небу, в котором яркие звезды казались очень близкими. Воздух был заметно прохладнее, чем ночной воздух Индии. В темноте за светом поднимались огромные черные фигуры. Горы. Значит, они были в долине. Нет, скорее плато; воздух был слишком свежим и прохладным для низменной долины. Растительность тоже казалась очень редкой. Теперь где…?

Ник забрался в грузовик позади Марка

и задался вопросом, когда что-нибудь предпринять с конфискацией камер. Конечно, Комендант не собирался позволять своей небольшой группе туристов снимать из окон своих казарм.

Грузовики плавно ехали по взлетно-посадочной полосе, а затем наезжали на более грубую дорогу не более пары минут. Затем они остановились перед непреодолимым препятствием - огромным низменным холмом, который, тем не менее, был слишком высоким и крутым для грузовика.

Затем темная поверхность холма открылась, и в ночь хлынул свет.

Грузовики устремились в проем, за ними последовали джипы с солдатами и штабная машина коменданта.

Грузовик Ника наполнился криками изумления. Люди толпились к окнам, когда кавалькада остановилась.

Мягкие уличные фонари освещали маленькую деревню с домиками и длинными низкими металлическими домиками. Узкие дорожки, ведущие от дома к дому, росли лиственными растениями. В дальнем конце села стояли два дома, которые были более замысловатыми, чем другие, но все же не такими большими, как казарменные постройки, занимавшие большую часть поселения. Там, где должно было быть небо, была каменная раковина. А там, где по тротуарам могли гулять копы, были хорошо вооруженные китайские солдаты.

Три грузовика изумленных людей вывалились в освещенную ночным светом ночь и слонялись вокруг, издавая короткие восклицания и вдыхая глубокие, неожиданные глотки прохладного, чистого воздуха.

Склон холма тихо закрылся за ними.

Голос коменданта заглушил шепот. Девяносто или около того напряженных лиц повернулись, чтобы прислушаться.

«Дамы! Джентльмены! Если вы все любезно разделитесь на группы, как я прошу, мои охранники проведут вас до ваших покоев. Супружеские пары слева от меня. Да, пожалуйста, все супружеские пары - и никаких измен, если вы будете так любезны ! " Плоское лицо ухмыльнулось. «Одинокие дамы справа. Идите, дамы. Вам нечего бояться».

Елена бросила умоляющий взгляд на Марка.

«А теперь иди», - тихо сказал он. «Боюсь, мы не в состоянии спорить».

Джули и Ник обменялись быстрыми многозначительными взглядами.

«Давай, милая», - сказала Джули, взяв Елену за руку. «Мы позаботимся друг о друге».

Комендант просиял. «Спасибо», - добродушно сказал он. «У пар будут такие дома, какие есть в наличии; у одиноких дам и джентльменов будут отдельные бараки. Остальные жилища здесь полностью заняты моими офицерами и солдатами». Было что-то в том, как он это сказал, что не понравилось Нику. Впрочем, ему ничего не нравилось ни в коменданте, ни в этом подземном убежище. Неудивительно, что они не удосужились конфисковать камеры. Когда ты заперт в горе, ты не делаешь много снимков.

Затем он услышал пронзительный вопль женского возмущения. Миссис Аделаида Ван Хассель безуспешно ругала охранника возле барака для одиноких женщин. Мужчина с невыразительным лицом проигнорировал ее негодование и умело провел пальцами по ее телу. Она отодвинула сумочку и ударила его по лицу. "Ты ... ты существо!" - воскликнула она, когда он ударился о его щеку. Он без особых усилий взял его у нее и перебирал.

"Ах! Дамы!" Голос коменданта разнесся по миниатюрной деревне. «Извините. Стандартная процедура. Ничего личного». Он презрительно ухмыльнулся под одним из уличных фонарей, установленных на сцене. «Джентльмены тоже, конечно. Все, что будет найдено, будет возвращено, когда вы уедете. Я должен попросить вас принять мои извинения».

Когда группа Ника достигла своего барака, все мужчины подверглись одинаковому обращению. И чем ближе он пытался держаться за Марка, тем сложнее становилось. Сначала между ними оказался Лицо со шрамом. Затем Макхью отвел Марка в сторону, задав вопрос шепотом, а охранник подтолкнул Ника. Затем второй солдат остановил Марка и МакХью, а первый пошел за Ником и седовласым Питером Брауном. Когда он оглянулся через плечо, то увидел, что Марк был в хвосте группы, идущей к бараку между МакХью и охранником. Сторожевой пес Ника толкнул его снова, не слишком мягко.

«Я не думаю, что эти ублюдки так дружелюбны, как кажется», - прорычал Пит Браун сквозь зубы.

Ник пробормотал, соглашаясь, и быстро подумал. Если он сейчас попробует что-нибудь, даже позвать Марка, то ничего не добьется, кроме как привлечь к себе внимание. И Марк, хотя якобы его вели к бараку, медленно, но верно отделялся от группы. У него было бы даже меньше шансов, чем у других, сбежать. То же самое произошло бы с Картером, если бы он настаивал на том, чтобы остаться с Марком.

"Стой!" Охранник у двери барака отпустил старика, который глазел на ноги, и схватил Ника за футляр для фотоаппарата. Он осмотрел один, затем другой.

Ткнул в люксметр. Покопался в рулонах пленки. Отодвинул корпуса фильтров. Нащупывает нижнюю и боковые части корпуса. Закрыл его и сунул обратно Нику.

«Саквояж», - приказал он. Ник дал ему это. Тот же результат.

Затем короткие руки облетели его тело. "Ха. Что это?" Из кармана Ника охранник вынул маленькие круглые металлические шарики, которые назывались, соответственно, Пепита и Пьер.

Ник взглянул на них без особого интереса. «Фишки для игры под названием« Мячи », - сказал он. «Амеликанская игра».

"Тьфу!" Охранник сунул их обратно в карман Ника и помахал ему рукой. «Далее! Халли, ты».

Пит Браун выругался и отправился на обыск.

Хьюго в сейфе в ножнах, похожих на карандаш; корпус камеры цел; «Шары» все еще с ним, все они; брелок-фонарик незаметен; и маленький передатчик, возможно, все еще пищит в самолете. Настроение Ника немного поднялось. Все могло быть и хуже.

Комнаты внутри были немногим более четырехместных камер, но они были достаточно удобными, а двери имели обычные замки. Камер было шестнадцать. Очевидно, пассажиры должны были быть их единственными пассажирами.

Мауриелло ковылял внутрь и расположился в комнате рядом с входной дверью. Ник наблюдал, как поиски продолжаются. Лицо со шрамом и МакХью очень бегло обработали и помахали рукой. - возмущенно пробормотал Хуберт Хансингер. Дверь захлопнулась за ним. Охранники внутрь не заходили. Марк Гербер тоже.

«Слушай, приятель», - тихо пробурчал Пит Браун в ухо Нику. «Что сказать, у нас одна ячейка? Я не хочу связываться с такой мерзкой сукой, как Хьюби».

«Ты прав, - сказал Ник и серьезно. "Ладно."

Дядя Хьюберт все еще бормотал. "Возмутительно!" он шипел. «Я хотел бы узнать больше об этих пилотах, вот что я хотел бы знать. Они продали нас вниз по реке! Им заплатили за это, можете быть уверены. Мы будем заложниками, вот увидите. Это самая фантастическая, самая невыносимая ситуация… »

«Но я думал, ты все это спланировал для нас», - сказал Ник с легким удивлением.

Хансингер уставился на него. Его глаза приоткрылись.

«Я… планировал… это? Я…?»

«Конечно, дядя Хубе. Разве ты не помнишь, что обещал?« Всегда особые сюрпризы в туре Hansinger ».

Требуется помощь, мужчина

Где-то в недрах земли остановился лифт.

Трое мужчин вышли и пошли по коридору, звук их ног приглушался гулом и криком машин.

Комендант зашагал вперед. Марк качнулся за ним, со сковаванными наручниками руками , а лицо превратилось в каменную маску. Третий мужчина в форме ткнул его пистолетом.

Они свернули по коридору к тяжелой двойной двери и остановились. Комендант дотянулся до чего-то похожего на глухую стену и отодвинул крошечную панель. Марк повернулся, чтобы посмотреть, что лежит позади. Он увидел тройной ряд кнопочных переключателей. Короткий указательный палец коменданта выбрал второй снизу в центральном ряду и сильно надавил. Затем он сдвинул маленькую панель на место. Стена выглядела такой же пустой, как всегда. Марк измерял глазами. Комендантский рост около пяти-пяти; панель примерно в шести футах над полом и в трех футах от двери.

Двери открылись внутрь с почти неслышным свистом. И снова замкнулся за тройкой.

Они оказались в другом коридоре с глухой стеной с одной стороны и несколькими широко расставленными открытыми дверями с другой. Это были комнаты, которые Марк узнал. Был банк компьютеров; здесь сверкающая лаборатория, ощетинившаяся оборудованием; там небольшая мастерская, где одетые в белое люди с желтыми лицами возились над замысловатыми узорами из стеклянных труб; теперь закрытая дверь; затем еще одна блестящая лаборатория; а затем помещение поменьше, совмещающее в себе функции офиса, компьютерного класса и лаборатории.

Комендант постучал в открытую дверь и вошел.

Двое мужчин подняли глаза от лабораторного стола. Тот, что в инвалидной коляске, повернулся и посмотрел на него. Другой, стоя рядом с ним, легко повернулся и посмотрел на Марка. Он был невысокого роста, но сложен, как прусский бык, а лицо его выглядело как что-то, пришитое по небрежности.

«Герр Бронсон. Профессор Лаутенбах». Комендант хлопнул каблуками. «Вот доктор Гербер из Соединенных Штатов».

Мужчина в инвалидном кресле запрокинул голову и закричал. «Один человек! Где другой? Вы обещали, что их будет двое. Я работал без посторонней помощи несколько месяцев. Я прошу вас об ученых, вы говорите, что получите их, они приходят, а они ничего не делают. Почему их не двое? Как вы думаете, почему этот будет работать, а другие нет? "

"Давай, сейчас , Лаутенбах,

- сказал Бронсон. - Вы знаете, что Леманн сотрудничает. И теперь у нас есть отличный способ заставить других помочь. Я уверен, что доктор Гербер покажет Дитцу и Шойеру ошибочность их пути ».

«Тебе лучше объяснить, что здесь происходит», - холодно сказал Марк.

«О, я сделаю это», - мягко сказал Бронсон. «Но вы с самого начала поймете, что любое высокомерие с вашей стороны приведет к очень неприятным переживаниям… для кого-то».

"Ах, Готт!" - сказал Лаутенбах, пробегая пальцами по стальной шерсти. «Гербер, вы здесь, чтобы разработать оружие. То, что есть у Запада, то, что есть у России, которое мы, немцы, так близко подошли к совершенствованию в этом последнем фиаско. Теперь с Германией покончено. Капут. где они могут быть полезны. Сам по себе у меня есть оружие до такой степени, что мы можем стереть с лица земли половину мира. Но внезапно возникают трудности. Контроль, вы понимаете. Может быть, мы уничтожим не ту половину мира! Ха! Может быть, мы сами и больше ничего! " Он схватился за ручки своего стула и издал дикий хохот. «Сила зверя - мы в его власти!»

«Лаутенбах…» - медленно произнес Марк, и по его шее пробежал холодок от ужаса. «Я думал, ты мертв. Я думал, когда Берлин пал…»

"Это то, что все они говорят!" - завизжал Лаутенбах. «Я был в больнице - эти британские свиньи, рейд - когда я выполз из этой адской дыры, куда было идти? К русским? Ха! В Америку! Пфуи. Я знал, куда идти. А потом, годы спустя - годы , лет спустя…"

«Этого достаточно, Лаутенбах». Тонкий голос Бронсона обрушился. «Доктор Гербер здесь не для того, чтобы слушать историю вашей жизни. Расскажите ему, что мы от него хотим».

Лаутенбах начал с работы, которую он проделал до настоящего времени, описывая испытания и ошибки, успехи и неудачи; и он продолжал, теперь уже с сожалением, подробно описывать неисправности и то, что, как он знал, мог с ними сделать кто-то с повышенным уровнем подготовки Гербера и обширным опытом работы с атомным оружием.

"Мы близки", - сказал Лаутенбах. «Но у меня нет доступа, понимаете? Некоторые вещи я не могу узнать для себя. У других, у вас, были возможности. У нас есть машины, аппаратура, организация, все, все, что нам нужно, чтобы захватить мир!»

Марк болезненно выдохнул. "Ты безумен!" - выдохнул он. «Ты такой сумасшедший, ты не представляешь, насколько ты ошибаешься. Ты строишь ракету? С такими планами, Лаутенбах, тебе повезет, если ты попадешь в психушку. Я не смог тебе помочь даже если бы я хотел. "

Лоскутное лицо Бронсона слегка тряслось из стороны в сторону. «Нет, нет, Лаутенбах. Позвольте мне ответить. Доктор Гербер, с нами работает Отто Леманн. Мы точно знаем, что у нас есть и что нам нужно. И вы нам поможете».

Марк беспомощно покачал головой. Он знал, насколько они близки к успеху; Лаутенбах действительно был очень близок.

«Я не буду тебе помогать», - категорично сказал он.

Бронсон странно улыбнулся и поднял руки в странном умоляющем жесте. Марк впервые увидел, что на мужчине были перчатки телесного цвета.

«А теперь, Гербер», - сказал он своим высоким голосом. «Вы бы не хотели, чтобы мы никому причинили вред, не так ли? В этом самолете с вами было… покажите… около девяноста человек. Бабушки, дедушки, несколько молодых людей, одинокие девушки». Голос был пронзительным, как возбужденный комар. «А разве нет ни одной барышни, которую вы особенно любите? Как бы вы хотели, чтобы с ней случилось что-то ужасное?»

Марк посмотрел на него. «Я убью себя, - подумал он.

Бронсон, казалось, прочитал эту мысль. Он положил тяжелую, не совсем человеческую руку на плечо Гербера в ужасной пародии на дружелюбие.

«Не пытайся покинуть нас, Гербер. Мы хотим, чтобы ты был здоровым и бодрым. Если ты, например, умрешь, ну ... тогда нам не будет никакой пользы от других, не так ли? Ты действительно это видишь, не так ли? "

«Я не буду тебе помогать», - сказал Марк беззвучно.

«Действительно, вы поможете», - мягко сказал Бронсон. «Ночной сон, небольшая медитация о девяноста невинных душах и одной очень милой даме, и мы поговорим утром. Спасибо, комендант. Пожалуйста, проследите, чтобы он присоединился к своим коллегам».

Комендант усмехнулся. «Возможно, мне следует успокоить его мысли о даме. Возможно, ей будет удобнее в моих личных покоях. Получать мое личное внимание».

"Что ты имеешь в виду?" - потребовал Марк.

«Вы узнаете, доктор. И помните, чем меньше вы готовы к сотрудничеству, тем больше у вас причин для беспокойства».

"Убирайся отсюда!" Внезапно Лаутенбах взревел. «У меня есть работа. Когда вы вернете его, убедитесь, что он тоже готов к работе». Он резко развернулся и склонил свирепую голову над лабораторным столом. Бронсон улыбнулся. «Я думаю, что сейчас мы добьемся прогресса», - пробормотал он.

Чья-то рука отпустила небольшую группу коменданта.

Они пошли обратно тем же путем, что и пришли, пока не достигли главного прохода. Затем они разошлись, прошли лифт и вместо этого поднялись по лестнице. Когда они вышли на площадку, комендант отдал приказ охраннику Марка. Солдат вытащил из-под туники повязку и туго завязал ее вокруг глаз Марка. Затем они поднялись еще на несколько ступенек, повернули, снова поднялись и остановились. Марк почувствовал укол в поясницу и покатился вперед. Что-то хлопнуло за его спиной.

"Что теперь?" - устало сказал мужской голос. А потом кто-то ахнул. Закованные в наручники пальцы Марка схватили повязку на глазах. Это произошло с чьей-то помощью. Свет озарил его лицо, такое яркое на мгновение, что двое других мужчин были не более чем силуэтами.

«О, Боже, - сказал один из них. «Это Гербер, как они и обещали. Но где Эрнст?»

Марк моргнул и сфокусировал внимание на двух пожилых мужчинах, которые выглядели смутно знакомыми. Но их лица были измучены и покрыты синяками, и оба выглядели измученными до крайности.

"Эрнст?" - неопределенно сказал Марк. "Эрнст кто?" Затем его охватило воспоминание. «Вы имеете в виду Радемейера? У него был сердечный приступ в Дели. Нам пришлось уехать без него».

«Счастливчик Эрнст», - с горечью сказал один из стариков. «Особенно, если он мертв и вне этого».

"Но кто ты?" спросил Марк. "Кто из вас Леманн?"

"Леманн!" - рявкнул более низкий мужчина. «Ни один из нас. Свинья Леманн имеет гораздо более здоровые помещения. Он -« сотрудничает ».

Марк устало качнулся, думая о тоске и страхе о Елене. "Да, но вы двое, кто вы?"

«Садитесь, Гербер. Я Конрад Шойер. Это Рудольф Диц».

* * *

Пит Браун уставился на гибкую, великолепно мускулистую фигуру, лежавшую на полу. Пока он смотрел, живот встретился с позвоночником и образовал живую пещеру. Ник откатился назад и расслабился.

"Человек! Теперь я все видел!" - воскликнул Пит. «Как ты это делаешь, приятель? И зачем?»

Ник с ухмылкой вскочил на ноги. «Я делаю это, чтобы расслабиться», - сказал он. «Помогает мне думать. И я думаю о том, как выбраться отсюда». Он также думал о том, что он знал о Пите Брауне: Стивидор превратился в инженера и превратился в строительного подрядчика; грубый, жесткий, самодельный человек, который проделал свой путь в этом мире и многое увидел в этом процессе. Он был примерно таким же американцем, как бейсбольная бита, и все еще почти таким же твердым. Ник застегнул рубашку и решил довериться старому Питу.

Пит оценивающе посмотрел на него. «Я не знаю, как ты думаешь, мы можем выбраться отсюда, приятель, но я готов попробовать все».

Ник кивнул. «Давай погасим свет. Посмотри в окно и скажи мне, что ты видишь».

«Снаружи нет охранников», - сказал Пит через мгновение. «Двое из них, вооруженные до зубов, там, где мы вошли. Двое ... хм, нет ... четыре патрулируют. По отдельности. Свет снаружи немного тусклее, чем был. Окно слишком маленькое, чтобы из него выйти. Грузовики все еще припаркованы там, где мы уехали. их. Вот и все. "

«Вы заметили, на что смотрят окна в задней части дома? Пустой камень. Расстояние между ним и этим зданием составляет около полутора футов. И есть вероятность, что в узком пространстве нет охранников. Потому что там нет Это не черный ход ".

Глаза Пита сузились. «Верно. Но что хорошего в этом, если мы не сможем выбраться отсюда?»

«Я думаю, что смогу», - сказал Ник. «Слушай, Пит. Мне нужно выбраться отсюда и осмотреться. Ты заметил, что Марка Гербера нет с нами? Его куда-то забрали. И если ты этого не знал, он один из лучших американских специалистов в области ядерной физики - парень, который отчаянно нужен китайским красным. Мы должны вырвать его, где бы он ни находился, и уйти отсюда ».

Пит сел на одну из четырех узких армейских койок и уставился на него. «Это сложная задача, сынок. Вот почему они привели нас сюда. Не в качестве заложников. Только для одного парня, да?»

«О, я думаю, они используют нас для выкупа, если смогут», - сказал Ник. «И для любого количества других вещей. Что нам нужно сделать, так это организовать себя…»

«Господи, я все устрою», - сказал Пит и вскочил с койки. «Мы соберем эту группу вместе и сделаем из них бойцов. Знаешь, что у меня все еще при мне? Нож, которого не нашли эти ублюдки, и изящный маленький набор костяшек пальцев. Между всеми нами…»

«Это идея, Пит», - одобрительно сказал Ник. «Только не многие из нас. Вы действительно не думаете, что пилот продал нас вниз по реке, не так ли? Или вы на несколько часов сбились с курса из-за неисправности вентиляции? Э-э. Этот самолет был угнан. И я видел это случится. Или начало, по крайней мере. Потом я отключился. Наверное, только несколько

через несколько секунд после того, как вы это сделали - я видел, как вы тянулись к одеялу, когда Мауриелло был вне туалета ".

«Мауриелло! Тот, кто ведет себя так, будто видел слишком много американских фильмов о гангстерах? Конечно, я видел его там. Скажите! Ну, разве этот китаец…»

«Оставь это, - умолял Ник. «Если только вы не хотите пригласить его сюда и спросить у него самого. Да, их было трое. Китаец, Мауриелло и МакХью. И они прямо в этом бараке, вероятно, просто ждут, пока кто-нибудь попытается убежать."

Брови Пита приподнялись. «Фил. Приятель. Расскажи мне, что ты видел. И что, черт возьми, это значит».

Ник рассказал ему все, что мог, не выдав себя.

В конце Пит присвистнул. «Но теперь нам придется избавиться от них, прежде чем мы сможем что-либо сделать».

«Верно», - спокойно сказал Ник. «Один или два, я могу взять. Три за раз может быть немного сложно. Тем более, что они находятся в разных комнатах. Вы понимаете, что нам не пойдет на пользу, просто слегка коснувшись их и надеясь, что они не будут беспокоить нас снова. Мы должны вывести их из строя навсегда ».

«Я понимаю это», - тихо сказал Пит. «Послушайте - Коллинз, этот полковник ВВС - он был бы хорошим человеком для чего-то вроде этого. Он всего через две двери ниже. Это по одному из нас для каждого из них. Должно быть больше; может быть, он сможет привлечь кого-нибудь, кого доверие. Вы думаете, что эти ребята все еще вооружены? "

Ник кивнул. «Конечно. Как только мы выведем их из строя, у нас будет по крайней мере один пулемет, автомат и пара гаррот для наших собственных нужд. Ты собираешься поговорить с Коллинзом, или я должен?»

«Я буду. Мы довольно хорошо знали друг друга».

«Хорошо. Сначала я возьму Мауриелло; у него есть автомат. Они не будут возражать, сколько шума они издают, но мы делаем. У меня есть нож, и у вас тоже. У Коллинза может не быть ничего, так что ... "

"Он есть", сказал Пит. «Тренировка коммандос. Он разберется».

«Ладно, тогда пойдем. Лицо со шрамом находится в комнате справа, лицом вперед. МакХью далеко слева, тоже лицом вперед. Вы должны иметь возможность строить свои планы с Коллинзом, не предупреждая никого из них. Я пойду первым , избавься от Мауриелло и присоединяйся к тебе ".

Ник открыл незапертую дверь камеры и выглянул наружу. В узком коридоре все еще горел свет, а некоторые двери были открыты. Из соседней комнаты он услышал голос Хансингера. Другая комната через три двери, казалось, служила своего рода местом для встреч. МакХью развалился в дверном проеме, ухмыляясь и заглядывая в динамики.

Ник вышел в коридор, засовывая в губы незажженную сигарету. Хьюго стилет был вложен в его руку.

Дверь Мауриелло была открыта. Ник прошел мимо него. Почти все остальные двери были закрыты, и из-за них доносились приглушенные голоса. Он остановился. Свет не горел, но в коридоре был виден Мауриелло, сидящий, сгорбившись, на койке и курил сигарету. Ник вскрикнул от нетерпения и порылся в карманах.

"У тебя есть свет, макинтош?" он сказал. "Господи, что за ситуация, а?" И он с надеждой наклонился к камере Мауриелло.

Мауриелло хмыкнул и полез в карман куртки.

Хьюго выскочил из ножен, и Ник сделал шаг в комнату Мауриелло. Его рука рванулась вперед и ударилась о горло Мауриелло. Хьюго глубоко погрузился в бычью шею, и Мауриелло издал звук, похожий на человека, которого вот-вот вырвет. Левая рука Ника закрыла открытый рот. Хьюго вышел и ударил снова. Мауриелло рухнул боком на койку.

Мимо комнаты промелькнула тень: Пит Браун, направляющийся к полковнику Коллинзу.

В койке Мауриелло отказался автомат 45-го калибра; его тело, курносый пистолет и складной нож.

Ник сунул автомат под койку до особого распоряжения и сунул пистолет и нож в свои карманы. Затем он вытер Хьюго, закурил сигарету и вышел в холл.

Лицо со шрамом шел по коридору к нему.

А слева от вас, дамы и господа, труп

Ник втянул дым и смотрел, как приближается мужчина. Краем глаза он видел, что МакХью все еще стоит в дверном проеме. Но теперь, вместо того чтобы заглядывать в комнату, где кто-то проводил импровизированную встречу, Макхью глянул в коридор на Лицо со шрамом. И на Ника.

«Спасибо, приятель», - сказал Ник комнате позади него. Его мысли неслись. Лицо со шрамом сбоку от него, приближаясь к комнате, где Пит совещался с полковником ВВС. И Лицо со шрамом, и МакХью видели каждое его движение. Но Лицо со шрамом может на мгновение отвлечься в комнате Мауриелло ...

«Может, утром что-нибудь придумаем», - сказал он Маурильо

, и пошел по коридору к МакХью.

«Привет, мистер», - сказал голос где-то позади него. «Луна, да? Скажем, мы подумали о чем-то, что хотели бы спросить у вас».

"Ах, так что это?" Лицо со шрамом вежливо ответил. Его шаги остановились.

«Старый Пит, сукин сын, - подумал Ник с благодарностью. Он пошел дальше и остановился рядом с МакХью.

"Встреча?" - спросил он, держась одной рукой за косяк, а другой по-товарищески потянувшись за плечи МакХью. «Я хочу присоединиться». Хьюго очень тихо щелкнул. Рука Ника висела в воздухе. «Я должен попросить вас всех не кричать и не шуметь». Его рука метнулась вниз и тяжело ударилась о спину Макхью. Он увидел четыре или пять пар глаз, смотрящих на него из комнаты. МакХью пошатнулся и громко крякнул. Его лицо ужасно исказилось от боли, и он сделал выпад на Ника. «Ты тоже, предатель», - ровно сказал Ник, глубоко вонзив Хьюго в мягкое место под левым ухом мужчины. МакХью упал, вздрогнул, застонал и лежал неподвижно.

«Простите, господа, - сказал Ник. «Но он тот человек, который привел нас сюда. И если вы все не захотите умереть, нам придется сотрудничать, чтобы выбраться отсюда. Теперь вам придется меня извинить. Остался еще один». Он повернулся, оставив за собой шепот шума.

Пит высунул свою белую голову из двери полковника Коллинза. "Понял его!" - торжествующе прошептал он. "Мауриелло?"

«Готов», - сказал Ник. «И МакХью. Пора провести еще одно совещание. Полковник? Мне понадобится дополнительная помощь».

* * *

Его тело странно вытянулось. Плечи, которые обычно были такими широкими и крепкими, были странно расслабленными и странно искривленными. Его талия была узкой резиновой лентой. Даже его грудная клетка, казалось, сжалась.

"Боже!" - прошептал Пит. «Дружище, ты должен быть в цирке».

Ник просунул свои узкие бедра в почти такое же узкое отверстие. Он легко приземлился на руки и выпрямился в пространстве между зданием барака и глухой каменной стеной. Никакой охраны. Каменное небо над головой. Тусклый свет, показывающий далеко справа, далеко слева. Если он пойдет налево, он обогнет край самого дальнего дома или барака, чем бы он ни был, и выйдет на открытое место рядом с охраняемой раздвижной дверью на склоне горы. Если он пойдет вправо, он сможет сделать почти полный круг позади зданий.

Правильно было. Он ушел, как проворная тень.

Вильгельмина, Гюго, Пьер и Пепита вернулись на свои места вокруг его тела. Одна из гаррот была в его кармане.

Люди в казарме были вооружены пулеметом, автоматом, курносым пистолетом, несколькими запасными патронами, одной гарротой, полдюжиной ножей и набором самодельного оружия. Полковник Коллинз, Пит Браун и молодой человек по имени Джейкоби организовали свою «армию».

Ник проскользнул мимо соседнего барака. Он знал, что это не из тех, что были выбраны комендантом для пассажиров. Изнутри не светил никакой свет. Он прислушался и услышал храп. Здание было очень похоже на то, в котором находились одинокие пассажиры-мужчины; в нем, вероятно, проживали рядовые. Следующее здание было домом на две, может быть, четыре семьи. Он заглянул в высокое окно и увидел человека, китаец, который разделся до шорт и готовился ко сну.

Ник осторожно двинулся дальше. Следующие два здания были армейской версией двухквартирных домов городского типа. Здесь будут размещены супружеские пары. Большинство огней все еще горело; некоторые задние окна открываются. Он услышал женский голос, трепетно говоривший: «Да, но они бы не стали нас обыскивать, если бы они были чем-то полезны. Говорю вам, они собираются держать нас здесь. Промывайте нам мозги, пытайте нас, Бог знает что . " Мужской голос ответил: «Дорогая, нам просто нужно сохранять спокойствие. У них нет причин причинять нам вред».

Картер заглянул внутрь и увидел что-то похожее на скудно обставленную гостиную, в которой жили Ли Су, его жена и пара по имени Рибер.

"Шссст!" Ник зашипел в окно. «Не бойся, это Картерет». Четыре испуганных лица повернулись к окну. «Пожалуйста, не создавайте внезапных звуков», - прошептал Ник. "С вами в доме есть охранники?" Ли Су выглядел напуганным, но сумел покачать головой. «Н-нет», - пробормотал он. Рибер подошел к окну. "Как, черт возьми, тебе удалось выбраться?" - потребовал он ответа низким грохотом.

«Вылез через окно», - прошептал Ник. «Послушайте. Я попытаюсь найти выход отсюда. Я хочу, чтобы вы знали, что пилот успел послать радиосообщение до того, как мы приземлились, поэтому мы не совсем заброшены». Это была лишь полуправда, но это могло помочь поднять боевой дух. «Тем не менее, мы должны попытаться помочь себе. Должен быть выход отсюда. И я собираюсь его найти.

прошу вас последовать моему примеру - когда мы будем готовы ».

«Послушайте, Картерет, - сказал Рибер. «Нет смысла делать что-то безрассудное и убивать себя. Давайте подыграем…»

«Конечно, мы подыграем», - прошептал Ник. «Пока мы можем. Но не обманывай себя - они не выпустят нас отсюда, если только им не придется. Все, что я прошу тебя сделать сейчас, - это объяснить остальным там людям, что когда Придет время, мы все должны быть готовы к побегу. Соберитесь и выберите одного из вас в качестве лидера. Соберите любое оружие, какое сможете. Сохраняйте спокойствие всех. Понимаете? " Рибер медленно кивнул. «Я должен заставить тебя осознать, - прошептал Ник, - что если мы будем слишком долго играть в сидячих уток, мы станем мертвыми утками. Приходит помощь, и мы собираемся ее встретить. Забаррикадируйте все двери и окна, пока вы услышь сигнал. Когда бы он ни пришел, будь готов к нему. Это буду я, и это будет означать, что пора действовать ».

"Какой сигнал?" - спросил Рибер. По какой-то причине его лицо и другие, казалось, светились зарождающейся надеждой.

«Свисток», - сказал Ник. «Мы идем в дикую синеву вон там».

«Этот человек со шрамом», - медленно произнес Ли Су. «Я знаю его с давних времен. Злой человек, убийца. Разве он все еще не в нашей среде? Он разрушит любые наши планы».

"Он не будет с нами", сказал Ник. «Он перенес внезапный приступ и умер».

Лицо Ли Су прояснилось, как восходящее солнце. «Итак, - сказал он. «Есть надежда. Рибер, давай встретимся с остальными».

Чья-то нога сильно заскрежетала о гравий слишком близко.

- Задерните этот занавес, - настойчиво прошептал Ник и во весь рост рухнул в пространство между зданием и каменной стеной позади него.

Свет потускнел из-за закрывающейся занавески и легким блеском растекся по скале над головой Ника.

Тяжелые шаги оставили гравий и пошли по дорожке между двумя соседними зданиями. Если бы у их хозяина был фонарик, Нику был бы конец. Он проскользнул сквозь низкие сорняки и упавшие камни и вознес безмолвную молитву.

Шаги замедлились. Потом начал снова, помедленнее. Луч фонарика осветил заднюю часть зданий.

Ник поднялся на корточки, глядя на приближающиеся шаги. Он мог сделать только две вещи: бежать, и в лучшем случае его закричали или, возможно, застрелили; ждите, что бы ни случилось, и встретитесь лицом к лицу. Он подготовил Хьюго.

Окно, которое он оставил за несколько мгновений до этого, со скрипом распахнулось и залил свет. Голос Рибера раздался: «Эй, солдат!»

Шаги прекратились. Фонарик направил вниз.

Нетерпеливый китайский голос сказал что-то вроде: «Заткнись, ты».

Ник уже завернул за угол здания, когда ответил охранник. Он нырнул между двухквартирными домами и соседним зданием и прижался к стене. Свет замерцал в переулке позади него и исследовал каменную стену поблизости. Шаги повернулись в противоположном направлении и затихли.

На лбу Ника выступили капельки пота. Следующий дом был одним из самых больших, он стоял напротив скалы. На стене напротив него не было водосточных труб и окон. Перебраться через крышу можно было отдаленно, но это означало бы цепляться за скалу и, вероятно, обрушить на него град камней. Единственный тихий путь мимо этого дома был вокруг фасада.

И китайского солдата посадили у входа на узкую дорожку между зданием, которое Ник только что покинул, и домом, чья глухая стена обращена к нему.

Он ждал, пока мужчина двинется. Шли минуты, и все длилось полчаса.

Ник снова изучил голую стену и скалу за ней. Ни единого шанса. Он подождал еще несколько минут, а затем принял решение. Гаррота вышла из его кармана.

Охранник переминался с ноги на ногу, но оставался на месте. Ник подкрался к нему сзади, как пантера на охоте. Охранник держал в руках еще один из тех желанных пулеметов.

Охранник на другой стороне «деревни» медленно прошел мимо поля зрения Ника. Ник выждал еще мгновение, а затем прыгнул, раскинув руки.

Гаррота пронеслась по воздуху и вонзилась в горло охранника одним быстрым, удушающим движением. Ник злобно напрягся, когда охранник с низким бульканьем отпрянул и схватился за шею. Пулемет упал. Ник молниеносным движением освободил одну руку и поймал упавшее оружие. Напряженные и жилистые мускулы его левой руки цеплялись за удавку, пока обе руки снова не освободились для выполнения своей главной задачи. Он сжал изо всех сил.

Тело стало мертвым грузом, удерживаемым только проволокой. Ник сделал последний смертельный рывок и помог телу упасть.

Он погрузил его глубоко в тень. Затем он снял с тела форму и

все, что можно было использовать в качестве оружия. Униформа была слишком мала для Ника, но, может быть, кто-то еще мог ее использовать. Собрав свои трофеи, он подошел к окну Рибера и насвистнул несколько знакомых тактов. Рибер ответил почти сразу.

«Тихо», - прошептал Ник, прежде чем Рибер успел что-то сказать. «Возьми это. И спасибо за помощь». Он просунул в окно форму охранника, автомат и запасной патрон. «Может, Ли сможет надеть униформу».

Он поплелся обратно по тропинке туда, где убил охранника. В деревне было тихо, если не считать далеких шагов патрулирующих стражей.

Ник подождал, пока один из охранников сделает поворот, и затем бесшумно промчался мимо фасада первого большого дома. Он был в темноте, и он защищал его. Так было и со следующим, но на его противоположной стороне был тусклый свет. Он направился к свету. Он шел из окна, которое было приоткрыто и почти полностью закрыто плотной занавеской. Сквозь крошечный промежуток между тяжелыми портьерами он увидел роскошно обставленную спальню, со вкусом обставленную большой кроватью, толстым ковровым покрытием и удобными стульями. На самом деле все выглядело и дорого, и со вкусом, кроме картинок.

Их было невозможно увидеть больше нескольких, но образцы были невероятно непристойными. Каждый был исследованием сексуальной грубости; одна женщина, один мужчина, женщина с мужчиной, мужчина с женщинами; женщина с женщиной, мужчина с мужчиной… Комбинации казались настолько полными, о чем мог мечтать любой ученик маркиза де Сада, и было еще больше картинок, скрытых из виду.

В комнате никого не было, и из дома не доносилось ни звука. На данный момент его интересовало только то, какие здания были заняты, и есть ли какой-нибудь способ связаться с Джули.

Он отошел от невероятной сцены и направился к следующему зданию. Подобно зданиям напротив и в отличие от двух домов, которые он только что миновал, они были расположены немного впереди склона горы, чтобы он смог протиснуться за ними.

В тусклом свете из внутреннего коридора первого дома виднелись спящие фигуры на койках в комнатах, похожих на камеры. Большинство окон были открыты.

Его снова поразило, как и несколько раз прежде, что для такой многочисленной группы пленников дежурит очень мало охранников. Может быть, их похитители были уверены, что никто никогда не сможет пройти через тщательно охраняемый дверной проем на склоне холма. И все же должен быть другой выход. Любая достаточно осторожная крыса обеспечит себе хотя бы один скрытый выход.

Он перебегал с тыла одного барака на другой. Следующим должен быть женский квартал. Это было. По большей части драки продолжались, и его встретил тихий лепет голосов.

Проходя мимо, он заглядывал в каждое окно. Каждая была приоткрыта, как будто для того, чтобы воспользоваться преимуществами подземной системы вентиляции, и каждая была закрыта тонкой занавеской. Он проверил имена и лица. Миссис Аделаида Ван Хассель протягивает руку группе сонных старых дев. Мисс Крамм, школьная учительница, зевая, немного пощипывая… ну, как насчет того! - небольшая колба. Миссис Лоуи и ее друзья. Библиотекарь из Таскалуса. Мисс Пелл, мисс Гольдфарб. Миссис Шмидт. Мисс Ватзернейм из-за состояния кожи. Тот, у кого болтается нога, и тот, у кого фальшивки. Мисс Коллиер, мадам Флигель, грудная Сьюзи Хейг. Ни Елены, ни Джули.

В последнем окне у него чуть не случился приступ сердца.

Маленькое смуглое личико встретилось с ним через подоконник и сказало: «Мистер Филе Котлета? Так приятно вас видеть, но без шума, пожалуйста. Обе подруги, их увезли».

Ник разинул рот. Маленькая японка улыбнулась ему в ответ. «Вы меня забыли? Вы называете меня миссис Никки. Для краткости. Вы выходите так же, как другие?»

"Другие?" повторил Ник, чувствуя себя потерянным. "Кто еще отсутствует?"

«Обе прекрасные дамы. Так же, как мы входим с солдатами, уводящими одну, эту мисс Добби. Затем другая дама создает много шума. Так что они уводят обоих».

«Послушайте, миссис Никки», - начал Ник тихим шепотом и рассказал ей все, что мог.

Ее глаза заблестели. Когда он вынул револьвер, который взял у охранника вместе с автоматом, и попросил ее узнать, знает ли какая-нибудь из дам, как им пользоваться, он подумал, что она запела.

«О, как легко», - сказала она радостно. "Я могу использовать. Я рассказываю дамам все. Вы свистите, когда хотите, чтобы мы были готовы? Что такое мелодия?"

Он тихонько присвистнул, все еще чувствуя себя так, словно забрел не на ту сцену.

«Я получила», - сказала она. «Теперь вы находите дам. Я слышал, солдаты говорят, что комендант найдет им обоим хорошее применение».

Картинки с выставки

Он мог хорошо представить, какое применение комендант найдет для двух изысканных женщин. Фотографии на стенах этой роскошной комнаты сказали ему все, что ему нужно было знать.

Комендант мог делать с Еленой все, что хотел. Но не с Юхе, пожалуйста.

Ник предоставил миссис Никки ее подопечным и растворился в полумраке за казармами. Окно этой непристойной комнаты все еще было освещено. Но теперь от него исходили не только свет, но и звуки. Голос Елены, тихо рыдая.

«Марк, Марк, не слушай их. О, дорогая, мне все равно, что они со мной делают. Я хочу, чтобы ты делал… все, что ты знаешь, правильно. Просто - я не знаю, что они буду делать со всеми остальными ". Пауза. Ник взглянул на щель между занавесками и увидел Елену спиной к окну. Он не мог видеть Марка. "О, дорогой, нет!" прошептала Елена. «Не поддавайся им. Просто потому, что они меня ударили. Я могу…» Кто-то громко рассмеялся. Смех перешел в голос коменданта.

«Это не очень убедительно, Елена. Иди сюда, давайте сделаем это более достоверным».

Ник увидел, как короткая рука протянулась и царапнула перед ее платья. «Мы начинаем так». Рука дернулась вниз и разорвала платье до талии. Елена ахнула. «Вы могли бы позволить мне сначала переодеться на что-нибудь менее дорогое», - резко сказала она.

Комендант снова засмеялся. «Для тебя будет много таких, Елена. Дороже, намного красивее». Его руки скользнули под рваную ткань и спустили платье на ее плечи. «В любом случае, тебе нравится быть раздетым, не так ли, моя милая Елена?»

Елена издала тихий звук - абсолютного удовлетворения.

Ее платье ниспадало до талии. Комендант вошел в поле зрения Ника и усмехнулся. Его руки обхватили грудь Елены; его пальцы вошли в ее бюстгальтер.

"Аааа!" - выдохнул он. «Но это откроется позже». Он отпустил бюстгальтер, слегка щелкнув резинкой, и схватил платье там, где оно свисало с ее бедер. Он разлетелся с резким рвущим звуком и упал к ее ногам. Елена изящно вышла из него, сбросив сначала одну элегантную туфлю, затем другую. Тогда она стояла там, на остатках своего дорогого платья, в своих дорогих трусиках и кружевном бюстгальтере, в прозрачном нейлоне и крохотном поясе, который был всего лишь сексуально привлекательным поясом для чулок.

«Теперь ты», - промурлыкала она, и ее изящные руки скользнули к передней части туники коменданта. Комендант ухмыльнулся и позволил ей прослезиться. «Хорошо, хорошо, хорошо», - пробормотал он. «Но вы слишком нежны. Нападайте на меня!»

Она напала. Ник слышал, как она тяжело дышит. Его собственные, казалось, поглотила волна отвращения. Подглядывание томизма не было одним из пороков Картера, это просто часть работы.

Ник неловко поерзал. Патрульные ноги незаметно зашагали в нескольких ярдах от них. Он присел к стене и позволил уголку глаза подглядывать, в то время как он оставался начеку для охранников.

Внимательный взгляд поймал яркую картину почти обнаженного коменданта, разрывающего остатки тонкого белья Елены. Елена игриво рванулась прочь, ударив мужчину в грудь своими длинными ногтями.

"А, хорошо!" прорычал комендант. "Опять. Но ниже!"

Пальцы Елены скользнули по его нижней части тела. Комендант взвизгнул, схватил ее за руку и потащил за собой на большую кровать. Произошла короткая имитация схватки, и когда она закончилась, каждая рваная одежда лежала на полу. Влюбленные скатились вместе, издавая хрюкающие, рычащие звуки, как пара совокупляющихся животных. Ноги Елены бешено метались. Ее острые зубы выискивали маленькие валики и выступы плоти, и она кусала каждый раз, когда его рука пробивалась между ее ног. Потом ноги как бы непроизвольно раздвинулись. Комендант торжествующе крякнул и превратился в таран.

Ник повернулся. Размеренная поступь ног казалась ближе. И еще ближе.

Ник оторвался от окна. Негде спрятаться за домом; обратно в колею за бараком. Он быстро пересек пространство и нырнул в тень с Хьюго наготове.

Охранник, вооруженный до зубов, как и его товарищи, тихо подошел к окну коменданта и украдкой огляделся. А потом он взглянул на щель между занавесками и застыл, ошеломленный.

Ник наблюдал за наблюдателем и задавался вопросом, что бы сделал комендант, если бы узнал, что один из его солдат, а может и больше, привык разделять веселье. Возможно, ему нравилось, что за ним наблюдают. Хотя, вероятно, не иностранными контрразведчиками.

Ник задумчиво посмотрел на охранника. Пушки были заманчивыми. Но еще одно убийство казалось ненужным риском, и за него нельзя было заплатить многим, кроме чуть большей артиллерии. Он с сожалением отказался от этого.

Охранник вздохнул и отошел. Комендант не заметил бы; он был слишком занят развлечениями и играми.

Затем наступила тишина. Ник вернулся к окну. Елена и ее возлюбленный лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга.

«Теперь приступим», - мягко сказал комендант. «Слишком долго без тебя, Елена. А теперь ты показываешь мне кое-какие любовные уловки, которым научился, а? Утром ты увидишь Гербера и разыграешь свой маленький номер. Но теперь мы играем».

Елена сонно зашевелилась. «Я устала, Йи», - возразила она. «Подождите до завтра».

«Ах, нет. Для меня нет ожидания. Теперь, Елена». Голос был настойчивым.

Елена вздохнула и покорно пошевелилась. Они начались снова.

На этот раз Ник не мог смотреть или даже слушать. Техника номер один-пять, которую иногда называют «Жаждущая кобыла», не была для него особенно приятным искажением. Даже не в качестве третьего лица, к которому иногда требовалась эта уловка в спальне.

На этот раз Ник искал путь мимо двух домов, стоящих на склоне горы. Боковое окно коменданта было плацдармом, но не очень тактичным для немедленного использования. Теперь почему эти два дома должны быть поставлены вплотную к стене холма? Конечно, не только для того, чтобы сэкономить на строительстве четвертой стены. И то, что они были напротив входа, казалось, что-то значило; возможно, они не заканчивались здесь, а вели прямо на склон холма.

Он прислонил ухо к стене на склоне холма, где она составляла угол с домом коменданта. На мгновение ему показалось, что он слышит слабую вибрацию. Он очень осторожно обошел перед домом. Здесь занавески были плотно задернуты. Он низко опустился и, змея, направился к следующему дому. Все еще было в полной темноте, и окна были плотно закрыты.

Он подполз обратно к своему посту у окна коменданта и низко прилег в тени, слыша глухие удары трясущихся тел по кровати и легкое удовлетворенное ворчание. Затем он начал задаваться вопросом, где были Елена и комендант, когда он впервые заглянул, чтобы увидеть непристойные фотографии. Почему-то у него возникло ощущение, что они пришли откуда-то еще. И он был уверен, что они не ездили по деревне, как он. Он заглянул в каждое здание и не обнаружил никаких следов кают-компании, кухни, кладовой или каких-либо других вспомогательных зданий, обычно связанных с жилыми помещениями армии.

Его мысленный взор вспомнил гору снаружи. Это была не столько гора, сколько невысокий холм, вытянувшийся в темноте большим и бесформенным. Большой. Намного больше, чем этот полукруг, выдолбленный из его сердца. Возможно, не всем сердцем. Может, половина или меньше. В таком случае вполне возможно, что эти два дома действительно вели прямо в похожую пещеру. И, по всей видимости, Вещь, над которой сюда привезли Марка, тоже была спрятана где-то внутри холма.

Отметка. И неуловимый Бронсон. Их все еще не было видно. Кто-то был в темном доме.

Изнутри послышались вздохи удовлетворения. Кровать с ворчанием замолчала.

Ник позволил тишине утихнуть. Затем он услышал топот ног по полу и усталый шепот Елены. Он взглянул в окно и увидел, что комендант встал и потянулся. Комендант заговорил. «Да, да, теперь ты спишь. Я оставлю тебя до утра. Ты наденешь порванные вещи, а? О, да, еще кое-что. Ты должен выглядеть совершенно правильно». Он протянул руку к ней и дернул ее головой вверх за взъерошенные волосы, яростно нанеся удар правой рукой. - вскрикнула Елена. «Ублюдок! Что ты…»

«Тише, моя дорогая», - предостерегающе прорычал комендант и злобно ударил ее. «Не забывайте, что с вами должны обращаться с жестоко».

«Ради бога, Йи, ты зашла слишком далеко!» - завизжала она, ударив его кулаками.

«Ах, мило, мило, моя дорогая», - одобрительно пробормотал он, отводя ее руки в сторону и закидывая ей ухо. «Но нет необходимости называть меня именами. У нас есть своя работа». Ее голова дернулась назад от удара его кулака. «Свинья», - прошипела она. Его рука скользнула по ее губам.

«Я же сказал вам, никаких имен», - мягко сказал он. Он взял одну руку и скрутил ее, его пальцы впились в ее плоть, и, поворачиваясь, он ударил ее свободной рукой в глаз. Она кричала и искала его плоть зубами.

Йи резко бросил ее на кровать. Ее голова ударилась о спинку. Она издала стон и рухнула на подушки. И потянулась обеими руками и яростно сжала ее груди. Затем он повернулся и исчез из поля зрения Ника. Елена лежала на кровати с закрытыми глазами, ее грудь судорожно вздымалась. У нее будут впечатляющие синяки к утру

«Да», - подумал Ник. Затем его удовлетворение растаяло. Если он не сделает что-то, чтобы предотвратить это, Марк увидит эти синяки и сделает очевидный вывод: из-за него Елену пытали. Несомненно, она устроит храбрый спектакль и оставит его с уверенностью, что, если он не сделает то, что они хотят, она умрет ужасной, медленной смертью… не говоря уже о том, что случится с другими.

Йи снова наткнулся на поле зрения Ника, застегивая свежую тунику. На этот раз он подошел так близко к окну, что Ник быстро пригнулся. Йи прошел мимо окна в дальний конец комнаты. Раздался слабый скользящий звук, который повторился один раз и закончился щелчком. Затем не было ни звука, кроме тяжелого дыхания Елены.

Ник подождал несколько секунд, а затем начал работать у окна. Оно было почти таким же, как и окно барака, только без экрана и немного больше, и через некоторое время оно уступило место его осторожным манипуляциям.

Он приподнялся и перегнулся через подоконник, глядя и прислушиваясь. Никаких шагов патрулирования поблизости. В комнате с Еленой никого нет. Одна дверь в дальнем конце кровати; Комендант вышел из комнаты не так. Стены забиты невероятными картинами.

"Пшш, Елена!" - настойчиво прошептал он. «Елена, милая».

Ее глаза распахнулись, и она безучастно оглядела комнату.

Ник протолкнулся в окно и тихонько упал на мягкий пол. Он услышал вздох, когда закрыл окно и плотно задернул тяжелые шторы.

«Елена, милая! Что они с тобой сделали?» - прошептал он с, как он надеялся, соответствующим испуганным выражением лица. "Грязные животные!"

"Филипп!" она ахнула.

"Шшшш". Он заметил, что дверь была заперта изнутри. "Кто-нибудь там, вы знаете?"

"Нет. Нет, я не знаю". Казалось, она почти задыхается.

«Елена, нам нужно убираться отсюда», - сказал он. "О, детка, они ужасно причинили тебе боль?" Он перегнулся через кровать и обнял ее, его глаза искали в комнате второй выход.

«О, дорогой, это было слишком ужасно», - захныкала она. "Как - как вы сюда попали?"

«Из окна. Повсюду искал тебя. Старушка в женских бараках сказала, что тебя куда-то увезли. Я должен был найти тебя. Видел, как эта свинья ударила тебя, а потом исчезла. Как ты попал сюда. здесь? Не через входную дверь. Я прав? Должен быть какой-то секретный проход через все это место. Как он привел тебя сюда, Елена? Можем ли мы выбраться отсюда? " Она все еще была сильно ошеломлена, и он был этому рад. «Одевайся. О, Боже, они все порваны. Вот, все равно надень их. Мы найдем выход. Боже, что они с тобой сделали», - тихо прошептал он, поднимая ее. к нему.

«В шкафу», - прошептала она. «Есть мантии. Он маньяк, злодей. Здесь полно женщин - пожалуйста, Фил, принеси мне халат».

Он отскочил от кровати и зашагал к шкафу, прижав руку к Вильгельмине. Но единственным сюрпризом стало содержимое туалета. Она была наполовину набита туниками, наполовину - женскими пеньюарами. Он отнес одну Елене.

Она сидела на кровати, прижимаясь к ноющей груди. Ее глаза загорелись. "Эта грязная свинья!" - прошипела она. «О, я кое-что узнал от него. Отрывки? Ах, ты прав!»

«Я должен был найти тебя», - настойчиво сказал он. «По крайней мере, мы можем быть вместе, что бы ни случилось». «Поторопись, сука», - молча умолял он ее.

Она затянула халат вокруг себя. «Я знаю выход», - сказала она сквозь зубы. «Он устроил мне экскурсию, ублюдок. На самом деле, если ты заглянешь в ящик этого бюро, то найдешь карту всего проклятого места. Я бы хотел убить этого сукиного сына!»

Но еще большего внимания заслуживала карта, выданная ящиком бюро. Один беглый взгляд на него показал лабиринт проходов, вьющихся под зданиями и уходящих на склон холма за двумя домами, о которых он размышлял. Это было больше похоже на план, чем на карту, и кто-то нарисовал несколько крестиков и несколько китайских символов. В ящике также был пистолет. Он тоже взял это.

Елена его ждала. «Поторопись, Филип! Сюда», - сказала она, проводя пальцами по обшитой панелями стене, которая, как знал Ник, должна была быть на одном уровне с камнем снаружи. «Мы пришли куда-то сюда». Она понизила голос до шепота. «Он может быть где-то там сейчас. Но я не видел там охранников».

Не так ли? - мрачно подумал Ник. Бог поможет тебе, если ты лжешь.

"Что за этим стоит?" - тихо спросил он. "Всего один проход?"

«Нет, их тут куча. Но…» И ее глаза расширились при этой мысли. «Я не знаю, куда мы пойдем, когда выберемся отсюда. О, Фил, нам нужно найти место, чтобы спрятаться!»

«Мы найдем какое-нибудь место», - сказал он и улыбнулся ей успокаивающе..

Что-то щелкнуло под ее щупающими пальцами. Панель отодвинулась на пару дюймов и остановилась. «Боюсь», - прошептала она.

Он сжал ее руку и прикоснулся к ее опухшим губам. «У нас есть шанс», - мягко сказал он. «Давай возьмем это».

Он сдвинул панель назад. Они вышли из спальни в широкий, тускло освещенный коридор, от которого пахло бетоном и влажной землей.

Ник задвинул за ними панель.

Экскурсия с гидом

Некоторое время они стояли и прислушивались, украдкой поглядывая на широкий низкий туннель, который бежал по обе стороны от них и сужался, закручиваясь вниз и скрываясь из виду. Через пространство перед ними, разделенные несколькими ярдами скалы, находились две двери лифта в виде решетчатых гармошек. Одна из клеток стояла на месте, ее дверь была заперта. Другой, по-видимому, жил на другом этаже. Ник огляделся и попытался перенести свой взгляд на план на настоящий предмет.

"Вы пришли справа?" - прошептал Ник. Она кивнула, прижимая к себе одолженную одежду, как испуганная девственница. «Тогда попробуем налево», - сказал он. «Согласно карте, это в конечном итоге должно привести нас прямо к главным воротам. Пойдем». Они начали осторожный бочком обход позади двух домов, комендантского и чьего-то еще, и направились к левой кривой вниз.

Елена испуганно пробормотала. «Но что мы будем делать, когда выберемся отсюда? Мы не можем идти домой через Красный Китай».

«Шшш. Беспокойся по одному. Он сказал тебе, куда идут эти лифты?»

«Да. В какой-то механический цех. И лабораторию».

"Он сказал вам, что они сделали с Марком?"

Она резко взглянула на него. "Нет. Что они сделали с Марком?"

«Я не знаю. Его нет с другими, это все, что я знаю».

Она затаила дыхание и протянула руку Нику. «Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось», - пробормотала она. «Но как мы можем помочь, если не выберемся первым?»

Похоже, ответа не было. И ее собственное отношение на данный момент вызывает достаточно вопросов. Ее лицо с каждой минутой становилось все более покрытым синяками и опухолью. Может быть, она была так взбешена грубым обращением коменданта, что действительно была готова обойти красных. Но почему-то это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Коридор круто уходил влево. Другой туннель соединялся с ним под острым углом, ведущим к тяжелой двери. Елена провела его мимо перекрестка. «Это глубже внутри», - прошептала она. «Это ведет на фабрику, о которой я вам рассказывал. Мы должны продолжать работу». Они сделали. "Видишь эти маленькие лестницы?" - прошептала она через некоторое время. Он видел их, прижатых к стене туннеля с неравномерными интервалами. Каждый вёл на скалистую крышу, где заканчивался люком.

"Для чего они?"

«Спасательные люки», - мягко сказала она. "По одному из каждого здания наверху ведет в туннель. По крайней мере, он так мне сказал. Он привел меня к одному из них. Провел меня по соседству из женских помещений в другую комнату, я полагаю, чтобы другие женщины не увидят. Затем через ловушку в коридоре - это нелегко увидеть, потому что доски все одинаковые, и, кажется, нет ничего, кроме маленькой скользящей кнопки с обеих сторон. Во всяком случае, она есть. - сказал он. - В случае нападения все спустятся сюда ».

"Атака?" он прошептал. «Когда они уже такие…»

Он внезапно остановился. Где-то в коридоре впереди раздался легкий лязгающий звук. А потом далекий голос. Он вернулся к ним, бестелесный звук, который мог издать мужчина или женщина, торжествующе или с болью.

Елена остановилась, на ее лице было что-то вроде страха и радостного ожидания. «Нам придется вернуться», - прошептала она почти беззвучно. Он едва уловил это, но поймал выражение ее лица. Она хотела продолжить.

«Нет смысла возвращаться», - пробормотал он ей на ухо. «Останься здесь, если хочешь. Я пойду».

Она решительно покачала головой. «Мы пойдем вместе. Ты так сказал. Я не позволю тебе уйти одного».

«Тогда оставайся позади меня. И больше не говори».

Они продолжали молчать. Звуки возвращались к ним. Одним из них был голос коменданта. Другой был что-то вроде потрескивающего удара.

А затем резкий крик, который прервался женским проклятием на любом другом языке, кроме женского.

Джули.

Со стороны Елены не было ни звука. Она бесшумно шла за Ником и с некоторым рвением, которое заставило его шею напрячься.

Они миновали серию тяжелых дверей и скользнули по повороту коридора.

Охранник невозмутимо стоял спиной к открытой двери.

Ник поспешно отпустил педаль, отталкивая Елену протянутой рукой.

Они услышали, как охранник изменил положение, а затем медленно подошел к ним. Затем они повернулись и, казалось, ушли.

Ник жестом показал Елене, чтобы она оставалась на месте, и осторожно обогнул поворот. Охранник поплелся обратно по коридору к открытой двери. «Ну, Картер, - сказал себе Ник. Быстро, повернувшись спиной.

Он начал легкий бег из своего положения стоя, беззвучно ступая по бетонному полу. Ярды… футы… охранник был почти у двери. Ник набрал скорость и поднял руку с протянутой рукой, твердой и твердой, почти такой же смертоносной, как лезвие топора. Всего несколько дюймов… Твердый край его ладони ударил вниз и приземлился, как лезвие топора вонзилось глубоко в ствол дерева. Когда он ударил, он снова услышал треск хлыста. Комендант музыкально рассмеялся. И охранник неслышно упал под смертельным ударом карате Ника. Его пулемет царапнул стену, когда Ник схватился за него, но развлечения в соседней комнате, по-видимому, были слишком захватывающими, чтобы можно было заметить такую мелочь.

Хьюго вылетел по его просьбе. И снова пулемет был заманчивым, но опять же было слишком рискованно распространять его шум по жуткому подземному миру. Он снова услышал хлыст и приглушенный звук, от которого у него закипела кровь. Он почти не заметил Елену, крадущуюся позади него.

"Но почему бы не сбежать, моя милая?" - разумно сказал голос коменданта. «Если тебе не нравится здесь, с нами, ты легко доберешься до двери. Ха?» Кнут многозначительно щелкнул. «Или, может быть, вам нравится очень бережное снятие одежды. По частям». Трещина. «Стрип за полосой». Плеть. «Разорванный фрагмент за разорванным фрагментом». Взмах и глухой удар.

"Прекрати это!" Это был голос Гербера, высокий и напряженный, почти до неузнаваемости. «Вместо этого удари меня! Почему ты не ударишь меня?»

«О, потому что ты нам нужен, мой дорогой Гербер», - добродушно сказал комендант. «И эта дама нам не нужна. По крайней мере, - усмехнулся он, - не совсем для той же цели».

Ник повернул голову очень, очень медленно и очень осторожно, пока не увидел комнату. Когда кнут снова пронесся по воздуху, он услышал, как Елена шепнула позади него: «Убей его, Филипп, убей! Подумай, что он со мной сделал». И в то же время он увидел сцену внутри. Он мог думать только о том, что этот человек делал с Джули.

Она стояла у стены, все еще полностью одетая, но с изорванным платьем и своего рода воротником на шее. Цепь тянулась от него к полу и вверх по стене позади нее, где она соединялась с прочным металлическим приспособлением, вставленным в камень. Комендант встал лицом к ней и щелкнул кнутом. У дальней стены, прямо напротив двери, стояли трое мужчин. Только они не столько стояли, сколько поддерживались наручниками, которые крепили их прямо к стене.

«Но у тебя есть место, моя тигрица», - усмехнулся комендант. «Беги на поводке - можешь дойти до двери. И ты даже не танцуешь для меня, моя красотка». Стринги злобно хлестали ее по ногам. «Это потому, что тебе нравится, как я тебя щекочу? Или ты хочешь, чтобы эти джентльмены увидели, что я с тобой сделаю, когда твое прекрасное тело освободится от ненужной одежды?» Кнут обвился вокруг ее талии и с рвущимся звуком отошел. Джули вздрогнула. Ее глаза были закрыты, а измученное лицо было бледным, блестящим от пота мрамором. Один из мужчин у стены втянул воздух и с дрожью выдохнул. Колени Джули сморщились, и она упала на пол. Когда он поднимал Хьюго для броска, она напомнила Нику избитого в клетке щенка. Марк отчаянно и безуспешно боролся со своими наручниками.

Комендант отошел назад, укоризненно глядя на тело выпоротой женщины у своих ног. Ник опустил Хьюго. Небольшая ошибка, и старик со слегка сутулыми плечами получит удар ножа, предназначенный для Йи. Прицелиться за угол было непросто.

Йи наклонился и дернул цепочку. Ошейник вонзился в мягкую плоть шеи Джули.

«Вверх, вверх, вверх», - возразил он, как непослушному ребенку, и безжалостно потянул за цепь. Джули поднялась, как восковая кукла, свисающая с петли палача. "Так. Лучше," сказал комендант. Затем он выбил ей ноги из-под нее и позволил ей упасть. Кнут хлестнул ее, где она лежала.

"Ах, нет, ах, нет", - простонал сгорбленный мужчина. «Я не буду смотреть на это. Это должно прекратиться. Допустить это - худшее преступление, чем работать на них. Хватит, Йи. Я, например, сделаю все, что ты скажешь. Только не трогай эту девушку снова. Пожалуйста - пожалуйста , Йи! " Его голос поднялся до крика, когда хлыст снова спустился.

"Нет, Дитц!" «Он прав! Это нужно прекратить!» Два голоса прозвучали одновременно, первый - мучительный шепот человека рядом с ним, а второй - яростный рев Марка.

«Теперь это гораздо разумнее», - промурлыкал комендант, повернувшись к ним. «Если вы готовы быть разумным…»

"Нет, ты, черт возьми, не будешь!" Это был сдавленный крик Джули. "Не смей делать то, что он говорит! Не смей!" Она приподнялась на коленях и внезапно бросилась к ногам коменданта.

Он отступил со смехом, и кнут свернулся.

Хьюго взлетел в воздух.

Но в момент освобождения Ник стоял в дверном проеме, и кто-то у стены задохнулся. Комендант повернулся и наполовину повернулся к дверному проему, согнув колени в приседе. Хьюго легко заскользил по виску и рухнул на пол.

Ник прыгнул.

Полным весом его летающее тело обрушилось на коменданта и сбило его с ног. Его колено дернулось вперед и впилось в мягкую кишку. Человек под ним перекатился с невероятной силой буйвола и нанес удар шомполом по горлу Ника. Ник заткнул рот и увидел красный цвет. Он чувствовал, что рычащий зверь человека отбросило его и на него напало, и он жестоко ударил его по твердому каменному полу. Он позволил своему телу совершенно расслабиться на один обманчивый момент. Затем он внезапно вскинул колени и поднял изо всех сил. Вес слетел с него. Ник с трудом поднялся на ноги и увидел подпрыгивающего Ии. Он поймал одну протянутую руку, яростно пнул правой ногой и скрутил зажатую руку И до тех пор, пока обтянутый туникой локоть не согнулся под отвратительно неестественным углом к лицу. И болезненно ахнул и упал под мучительным давлением. Когда он приземлился, И нанес удар обеими ногами в ботинках и одной рукой с шомполом. Сжимающие пальцы Ника потеряли всю силу своей хватки, когда он пошатнулся от ударов. Краем глаза он видел, как Джули пытается что-то за его спиной.

Комендант тоже это видел. С невероятной скоростью он высвободил свою скрученную руку в ураганном перевороте и схватил Ника за ноги, толкнув Ника спиной к Джули и заставив всех троих растянуться. Ник заставил себя расслабиться и вцепился коменданту в горло. Джули тихо застонала. Марк продолжал непрерывно ругаться. И вдруг его челюсть отвисла. Его глаза были прикованы к двери.

"Елена!" - выдохнул он. «Боже мой, твое лицо! Что они с тобой сделали?»

Комендант зарычал и стал искать то, что Джули пыталась поднять с пола. Ник услышал звон. Хьюго. Он сильно ударил ладонью по шее коменданта, но почувствовал, что тот осечка ударил, когда комендант отвернулся. Они схватились и перекатились вместе.

Хьюго лежал вне досягаемости. Двое мужчин, столь странно составленных, но столь похожих по силе и технике, взмахивали, царапали, били и изгибались на полу. Джули легонько вздохнула; и она лежала неподвижно.

"Елена!" - вскричал Марк. «О, Елена, беги! Убирайся отсюда!»

Кто-нибудь другой мог предложить ей броситься и схватить нож или сделать что-нибудь, что угодно, чтобы помочь. То есть кто-нибудь еще, кто мог видеть сквозь позу крайней усталости и агонии, которую ей удавалось выдерживать, когда она рухнула на дверной проем. Из всех людей Марк был не тем мужчиной, который узнал бы странное загипнотизированное выражение ее лица или прочитал выражение ее полузакрытых глаз. Он также не мог слышать слов, которые она бормотала так тихо, что могла слышать только она. «Сделай ему больно, сделай ему больно, заставь этого мерзкого ублюдка страдать ...»

Ник делал все, что мог, чтобы ублюдок страдал. Он нанес удар по сердцу Ии и нанес мучительный удар пальцем в один из крошечных глаз. Йи ответил ударом каратэ в грудную клетку Ника, который на мгновение стал адом и мог бы жестоко убить, если бы правильно закончил. Ник попробовал то же лечение с тем же результатом. Йи быстро отшатнулся и отскочил, чтобы получить еще. Двое из них рубили и рубили с невероятной силой и скоростью, приземляясь и выскакивая из зацепок, что убило бы людей, менее обученных искусству убийства.

И вдруг одна из рубящих желтых рук перестала резать и снова начала царапать по полу. Ник обхватил толстую шею и сильно сжал, одновременно ударив коленом в пах. Затем что-то поднялось с пола и ударило его по голове с такой свирепостью, что на одно мгновение все его чувства покинули его. Комендант зарычал и вырвался из цепких рук Ника, отбросив его обратно через комнату вращающимся движением, которое сильно ударило Ника о стену рядом с Марком и оставило его с низко согнутыми коленями и головой.

Йи прыгнул.

Ник заставил свои чувства подчиняться ему. Его руки вытянулись назад, чтобы образовать трамплин из стены позади него, а его нога взмыла вверх в жестоком дропкине, используемом не в футболе, а в смертельной игре савата. Его палец на ноге соединился с невероятно приятным стуком. Голова И резко отлетела, и Картер снова ударил ногой. На этот раз он услышал хруст сломанной кости, когда И сломалась шея.

Комендант упал.

«О, Филипп, ты был великолепен! Он мертв? Он действительно мертв?»

Ник неуверенно покачал головой. Елена вошла в дверной проем, и ее синяки на лице сияли злобным одобрением. «Ты причинил ему боль, не так ли. Для меня!»

«Елена, дорогая…» - начал было Марк.

«Помоги мне, Елена», - настойчиво сказал Ник, чувствуя себя человеком, который едва спасся живым из разъяренного бетономешалки. «Давайте освободим этих людей и уберемся отсюда».

Он упал на колени рядом с Джули. Ее глаза все еще были закрыты, но дыхание казалось нормальным. Его специальный специалист по взлому замков должен позаботиться об этом ошейнике и цепи, привязанной к ее шее. Взглянув на троих ошеломленных мужчин в синяках, он вскрыл прочный замок ошейника. "Кто твои друзья, Марк?" - спросил он. "Рудольф Диц и Конрад Шойер?" Марк кивнул. «У них есть ракета, эти люди здесь. Первая атомная ракета Красного Китая. Только в ней есть ошибки - серьезные, - и они нуждаются в помощи. Так что они со всех сторон затащили ученых, чтобы передать им».

«Но все немцы. Или бывшие немцы», - сказал Ник, ослабив воротник и слегка хлопнув Джули по лицу. "Почему это?"

Лицо Марка затуманилось. «Похоже, что в мире еще остались нацисты, которые считают, что единственный способ вернуть Германию туда, где она принадлежит, - это присоединиться к китайским красным. Некий человек по имени Брэнсон выслеживает нас и затаскивает нас сюда. И угрозы! Что они не собираются делать со всеми - а они уже начали… »

«Ты знаешь, где ключи от твоих наручников?» - перебил Ник.

«Думаю, они у охранника, - сказал Марк. "Боже мой! Охранник!"

«Не беспокойтесь о нем, - сказал Ник. «Другие, может быть, не тот. Елена, посмотри».

«Ах да, охранник», - сказала она задумчиво и выскользнула из комнаты, бросив прощальный взгляд на безжизненное и безжизненное тело коменданта.

Марк нахмурился. - Думаю, для нее это уже слишком, - пробормотал он. «Кажется, ведет себя немного странно». «Это, - подумал Ник, когда он прислонил Джули к стене и начал искать в тунике коменданта что-нибудь пригодное, - было преуменьшением этой недели.

Елена, возможно, так думала, потому что изменила свой поступок.

«Этого будет достаточно», - сказала она, стоя в дверном проеме, с автоматом в руке. «Теперь, когда ты убил эту свинью для меня, ты сделал все, что я хотел от тебя. О, из тебя получился бы замечательный любовник, но кто знает - может быть, что-нибудь можно устроить».

"Что вы имеете в виду?" Марк прохрипел: «Убил его за тебя? И что ты делаешь с этим пистолетом? Помогите нам выбраться из этого, ради бога».

Она смеялась. «Ты можешь оставаться на месте. Может быть, маленькая Джени Уайетт освободит тебя. Я сомневаюсь в этом. Но ты, Картерет. Ты пойдешь со мной. То, что я позволила тебе убить этого ублюдка Йи, не означает, что ты продвинешься дальше. Вы убили его, пытаясь сбежать, понимаете, и я поймала вас на этом. "

«Елена, ты сошла с ума», - сказал Ник, измеряя расстояние до нее, до Хьюго, до хлыста, до трех беспомощных мужчин. «Если мы сыграем правильно, мы все сможем выбраться отсюда».

«О, но мы все отсюда не выберемся», - мягко сказала она. «Мужчины должны работать, а женщины должны плакать, или, как гласит пословица. И не пытайся обмануть меня, Картерет. Ты не невиновный фотограф. Не такой убийца, как ты. И тот инцидент в Дели. Кто-то спланировал это Не говоря уже о том маленьком передатчике, который кто-то оставил пищать в этом самолете, пока Ии наконец не обнаружил его через несколько часов после того, как вы, должно быть, положили его туда. А потом вы пришли искать меня ». Елена коротко рассмеялась. «О, я рад, что ты это сделал. Но ты был единственным мужчиной, которому удалось вырваться и осмотреться. Так что я думаю, тебе придется объясниться…»

«Единственный, о котором ты знаешь», - сказал Ник, улыбаясь, и бросил взгляд на проход позади нее. "Лавай, Пит!" - позвал он и увидел испуганное движение Елены, которая бросилась на кнут коменданта.

Его змеиные ремешки пролетели в воздухе и обвились вокруг ее запястья. Ник дернулся, когда жалящая плеть попала в цель, и Елена растянулась вперед, когда автомат выпал из ее онемевших пальцев и с грохотом упал на пол. Он жестоко тянул, волоча ее за собой, как неуклюжую рыбу, пока плеть не разворачивалась, а затем ударил снова.

Ник туго связал ее хлыстом, не обращая внимания на мучительные непристойности Елены и крик сбитого с толку Марка. Он поднял автомат и тихо вышел в коридор. Ничего, кроме тишины и мертвого охранника. Он поискал ключи, нашел их и взял автомат. Когда он вернулся в комнату, Джули разбудила себя и нашла Хьюго; Елена боролась, чтобы освободиться от связывающего ее хлыста.

«Картерет», - сказал Марк тихим опасным голосом, - «я думаю, вы должны нам всем объяснить».

«Да, - согласился Ник. «Елена Дарби - одна из шпионов, которые привели нас сюда. Мне нужно еще многое сказать вам, но вы также можете рассказать мне кое-что». Елена подползла на коленях и выругалась на него. Он ударил ее пистолетом. «А пока у нас есть срочные дела. Мы не можем позволить ей бродить здесь. Но мне трудно нанести больший ущерб… э-э… леди.

Джули фыркнула и с трудом поднялась на ноги, стягивая грязную туфлю на высоком каблуке.

«Конечно, у меня есть одна. Если тебе так сложно ударить эту проклятую даму, пожалуйста, позволь мне».

Ботинок пролетел по воздуху и с громким стуком ударился Елене по голове. Елена застонала и упала.

«Спокойной ночи, дорогая, - сказала Джули.

* * *

План был мечтой о полезной ясности. Каждый туннель и каждая скользящая ловушка были отмечены с безупречной точностью. Несоответствующие флейты звуки «… дикая голубизна вон там…» плыли по туннелю. Ловушки открылись. Голоса удивленно повысились и быстро затихли.

Одна дверь в туннеле, которая была открыта, теперь была закрыта. За ней лежали комендант и один мертвый стражник. Елена в наручниках рухнула на стену с кляпом, плотно засунутым ей в рот.

Шойер присоединился к холостым мужчинам.

Дитц с дополнительным автоматом добавил свою хрупкую силу к группе супружеских пар Рибера.

Марк и Джули, вооруженные пулеметом и ружьем коменданта, облегчили себе путь в женское помещение для одиноких женщин и присоединились к миссис Никки в плане провести женщин небольшими группами через туннель, чтобы присоединиться к одиноким мужчинам.

Тогда все будут ждать, раздвижные люки едва приоткрываются, чтобы уловить звуки снизу, последнего призыва Ника к оружию.

Единственный маленький футляр для камеры мягко качнулся, пока Ник шел по подземной дорожке, обозначенной на чертеже. Дорожка пролегала прямо под зданиями, где его ждали все его подопечные. В конце был внезапный подъем вверх, заканчивающийся широкой дверью. Несколько минут он работал с замками и засовами.

А потом он почувствовал, как свежий прохладный воздух коснулся его лица.

В пещере в каньоне

Он должен был сделать две вещи.

Взорвать это место, чтобы пришел этому конец, чтобы новое оружие, которое разрабатывалось в нем с помощью нацистских ноу-хау и украденных ученых, было уничтожено.

Увести отсюда Гербера, Дитца и Шойера вместе со всеми остальными.

И, черт возьми, отстают, как сотрудники Лаутенбаха и Леманна. Как и неуловимый Бронсон, кем бы он ни был и где бы он ни был.

Пока что элемент неожиданности все еще был на стороне Картера. Их похитители, очевидно, были настолько уверены в своей крепости, как в тюрьме, что охраняли не более чем очевидные выходы. Или вряд ли больше, поскольку этот выход был далеко не очевиден.

Ник посмотрел в ночь. Было все еще темно, но небо напоминало о приближении рассвета. Если что-то и нужно было сделать, это нужно было сделать быстро, пока спящие не проснулись.

Дверь, через которую он смотрел, была покрыта грязью и травой на склоне холма. Он находился примерно в тридцати футах от главного входа в опечатанную деревню и был всего в два раза меньше. Тем не менее, он был достаточно большим, чтобы пропустить что-то вроде автомобиля или большого грузовика. Жалко, что у него не было одного или нескольких. Но единственные доступные грузовики все еще были припаркованы на этой пародии на деревенскую площадь, и попытка угнать их означала мгновенную катастрофу. Он решил, что даже вывести их из строя и рискнуть быть уличенными в покушении - это слишком большой шанс. У них была одна возможность для прорыва, и их единственной надеждой было одно внезапное согласованное движение.

Снаружи патрулировали четверо охранников; четыре, которые он мог видеть, идя взад и вперед по полосе тусклого света, за что он был чрезвычайно благодарен. Несмотря на то, что дверь, через которую он выглядывал, была сильно замаскирована снаружи из-за нависающего дерна и спутанных ветвей, просачивающийся свет наверняка был бы замечен, если бы склон холма не был уже залит мягким искусственным освещением.

Он быстро закрыл дверь и выругался за свою беспечность.

Но ему нужно было знать, что ждет снаружи. И кое-что, сказанное Шойером о компоновке внутреннего завода, дало ему начало идеи. И в этой замаскированной двери была одна вещь, которая ему очень нравилась. Она открывалась наружу.

Он оставил дверь закрытой, но не запертой, и быстро пошел обратно по коридору, пока не дошел до поворота, в который Елена сказала ему не входить. На этот раз он вошел. Она круто спускалась к другой широкой двери, которая угрожала сопротивляться всем его неуклюжим попыткам взломать замок. Пот выступил у него на лбу, и он был почти в отчаянии, когда, наконец, особый взломщик заставил что-то внутри щелкнуть и скользнуть.

Он прошел в еще более широкий коридор, который разветвлялся в нескольких направлениях. Справа от него были два лифта: один с клеткой на месте, а другой скрылся из виду. Откуда-то за ними, далеко справа, он мог слышать устойчивый гул машин, пронизанный жужжанием и лязгом меньшего оборудования. Несколько коридоров вели к закрытым дверям. Это, как он знал как из чертежа, так и из Дитца и Шойера, были механические мастерские. Перед ним и слева от него была еще одна серия проходов. Третий внизу вел в лабораторию человека по имени Лаутенбах. Было искушение пройти по коридору, найти выключатель, о котором сказал ему Марк, и зайти к этому полусумасшедшему, чтобы увидеть, был ли легендарный Бронсон еще с ним. К сожалению, этот ход не имел особого смысла. У него было всего две работы, и это была не одна из них.

Больше всего его интересовал самый дальний коридор.

Он подошел к нему, держась вплотную к стене и держа Хьюго наготове.

Коридор, который он искал, был открыт в дальнем конце. У него не было двери; Шойер сказал ему, почему. Потому что в этом не было необходимости. Он выходил в огромную пещеру с огромным строением в форме силоса в центре. Между стенами пещеры и огромной воронкой простирались четыре узких подиума, сильно загороженных в местах выхода на главную артерию. Все рабочие помещения вдоль стен были надежно заперты. На полпути между полом и потолком находилась огромная платформа, которая, как он знал, заинтересует его.

Он добрался до открытого дверного проема и прижался к боковой стене, чтобы заглянуть в пещеру.

Охранник повернул за угол изнутри и посмотрел ему прямо в лицо.

Внезапность этого потрясла Ника по спине.

Но ему удалось приятно улыбнуться. Выражение лица охранника было еще более смешным, чем его собственное. По крайней мере, он так надеялся.

«Добрый вечер», - добродушно сказал Ник. "Герр Бронсон, вы знаете, где он?"

Едва охранник начал открывать рот, как рука Ника ударила и вонзила Хьюго глубоко в шею человека. Лезвие отодвинулось и снова ударило. Ник поддерживал обвисшее тело, глядя в открытый дверной проем. Проход был ровным несколько ярдов, а затем начал крутой спуск. По одному из подиумов шел мужчина к огромной круглой конструкции, о которой ему рассказывал Диц. Дверь открылась перед гладкой гранью огромной воронки, и человек исчез внутри. Больше никого не было видно. Ник затащил охранника в дверной проем и оставил его лежать прямо в проеме пещеры, в нескольких футах от широкого спускавшегося вниз пандуса. Сейчас не было времени думать о местах, где можно спрятать тела. И еще один пулемет пополнил арсенал Картера.

Он быстро спустился по пандусу к платформе, подвешенной между полом и потолком, не обращая внимания на лестницы, которые поднимались и опускались с обеих сторон.

В любой момент - а может, это уже произошло - обнаружат того или другого мертвого охранника. Времени было очень мало.

Когда он достиг платформы, он почувствовал огромную волну облегчения. С одной стороны он расширялся в своего рода пандус, набитый грузовыми бункерами и плоскими прицепами, некоторые из которых были построены для соединения с двигателями, а другие снабжены собственными двигателями и рулевым оборудованием. И единственная вещь, которую Дитц смог описать лишь смутно, но которую он молился увидеть, была там во всем своем нестандартном совершенстве, вытянутой, как гигантская многоножка с дизельным двигателем. Позади него платформа расширялась, как веер, одна пандус уходил далеко назад к противоположной стороне пещеры, а несколько других спускались в рабочую зону. Но его не волновало то, что лежало за его пределами. Он был озабочен шириной странного автомобиля, его вместимостью и тем, как он выберется. Он измерил это своими глазами. Это была бы близкая посадка и дико опасная поездка. Но он пройдет через широкие дверные проемы и коридоры, через которые он прошел сегодня вечером.

Это будет почти беззвучно. Будет слышен только двигатель. И тихая пульсация и вой машин помогли бы это скрыть.

Это было бы самое хорошее место, чтобы оставить бомбу.

Он присел в тени огромного грузового бака и вынул «фотоаппарат» из футляра. Сроки были самое сложное. Он должен был вывести своих людей до того, как эта штука взорвется, и только перед этим, иначе на земле Бога не будет ничего, что могло бы сдержать всю стаю волков. Включите его слишком рано, и один самолет с невинными туристами отправится в последний, ужасный полет в небытие. Он колебался, пока теребил таймер. После того, как он был настроен, его нельзя было изменить. Полчаса? Может быть. Лучше слишком рано, чем слишком поздно. Всегда был шанс, что кто-нибудь может его обнаружить, если он пролежит слишком долго. И хотя эта мысль была ужасающей, он должен был разрушить это чудовищно опасное место, даже если это означало взорвать с его помощью невинных людей. Потому что, по словам Гербера, Дитца и Шойера, это было хранилище всех атомных секретов, украденных красными китайцами у русских и с Запада. Без этого они вернулись бы к тому месту, откуда начали - попрошайничеству и краже ноу-хау в области ядерного оружия. С ним - прощай, мир.

Ник поставил таймер на полчаса и осторожно засунул компактную, но разрушительную бомбу под один из металлических грузовых бункеров. Затем он установил соответствующий таймер на своих наручных часах и обратил внимание на длинную серию сдвоенных вагонов, составляющих странный безрельсовый троллейбус, который он планировал использовать как поезд метро. Каждая машина выглядела как огромная металлическая бочка, уложенная вдоль, очищенная от плоских концов, распиленная пополам, а затем установленная на четырех колесах. Вместе эти десять или двенадцать автомобилей могли удерживать и перевозить объект цилиндрической формы значительной длины. Или… каждый может нести неудобно около десяти человек.

Муфты придавали ему маневренность, в которой он отчаянно нуждался.

Первая из изогнутых платформ была прицеплена к миниатюрному, но сильному дизельному трактору, на котором сидели двое, водитель и, вероятно, охранник. Ник сел за руль и быстро осмотрел органы управления. Пулемет упал на пол рядом с ним.

Осталось двадцать восемь минут.

Он еще раз оглядел огромную пещеру с ее пандусами, мостками и гигантской центральной воронкой. Широкий проход, возле которого он оставил охранника, был свободен. Пандусы позади него были свободны. Подиумы…

Дверь открылась в изогнутой стороне огромной воронки, и двое мужчин вышли по одному из подиумов, похожих на спицы, и серьезно разговаривали. Ник замер. Примерно через четыре или пять секунд они дойдут до главного круглого мостика, который пройдет над его головой и будет вне его поля зрения, а он - из их поля зрения. Нет причин, по которым они должны смотреть вниз. Он остался там, где был, на виду у них и неподвижен, как статуя.

Они медлили. Они жестикулировали. Они спорили. Он мог слышать их голоса в серьезном обсуждении. Они остановились. И один из них оперся на перила подиума и посмотрел вниз в яму, все еще жестикулируя.

Сердце Ника попыталось забиться в его горло. Один случайный взгляд на этот сайдинг, и разговорчивый там что-то издавал; запрос, может быть, или пронзительный крик охраннику.

Болтливый отвернулся, чтобы выразить свое мнение. Ник соскользнул с сиденья трактора и спустился по дальнему краю машины, чтобы присесть на платформе. Оттуда он наблюдал, как они разговаривают.

Когда-то казалось, что они вот-вот вернутся по подиуму. Затем они передумали на полпути и вернулись на свои позиции у перил. Он горько проклял их за то, что они выбрали такое маловероятное место для разговора.

Осталось двадцать три минуты. Двадцать две минуты.

21.

Что ж, похоже, стрельба вот-вот начнется. Теперь ему придется привести в движение эту штуковину, независимо от того, что двое мужчин там увидели, сказали или сделали. Может, двух маленьких выстрелов в стиле Вильгельмины не заметят? Ни надежды в аду. Конечно, будут заметны.

Он снова проскользнул на трактор, решив запустить его первым и стрелять только тогда, когда в этом возникнет крайняя необходимость.

А потом один из мужчин посмотрел на часы и зевнул. Они кивнули друг другу и поморщились. Ник снова посмотрел на радиевый циферблат своих часов. Скоро на холмах будет светло.

Мужчины над ним прошли по узкому мостику, вышли на главную круговую дорожку и скрылись из виду.

Он подождал еще одну драгоценную минуту, прежде чем запустить дизельный двигатель. Это произвело даже больше шума, чем он думал. Но он все еще мог слышать постоянное жужжание машин. Если повезет, другого шума мотора не будет замечено… какое-то время.

Трактор медленно двинулся вперед, таща за собой колеблющуюся вереницу скрипящих машин. Ник переключил передачу и повел свой похожий на сороконожку трейлер по крутому склону к открытому подъезду, держа наготове последний из украденных пулеметов.

Сороконожка неуклюже вылетела в дверной проем. Сцепление скрипело и жаловалось. Автомобиль громко скреб по стене, на мгновение застрял там, нехотя выбит. Мурлыканье дизеля походило на рев, который разбудит мертвых.

Осталось семнадцать минут.

Устройство качнулось и застонало. Повернул налево с лязгом муфт и еще одним скрежетом об стену. Вышел в главный коридор с лифтами, скрипя и шевеля своим длинным червеобразным хвостом. Остановился у двери на поворот, Елена не хотела его брать. Это должен был быть чертовски крутой поворот.

Пока коридор был чист. Он переместил свою многоножку в наилучшее положение, в котором только мог, и спрыгнул с трактора, чтобы открыть дверь, которую он оставил закрытой, но незапертой. В один ужасный момент он подумал, что кто-то пришел и запер дверь за ним. Но затем она щелкнула, и он широко развернул ее в сторону.

Он снова запрыгнул в трактор и зажег ревущий мотор.

Трактор врезался в дверной проем и стремительно поднялся по крутому склону, таща за собой странную ношу. Машины визжали и скрипели, врезаясь в стены в этом почти невозможном повороте. Что-то застряло. Пот выступил на лбу Ника, когда он включил мотор и проклял его, чтобы он двинулся, тащил эту проклятую застрявшую машину за поворот и вверх по склону. Кавалькада резким рывком двинулась вперед.

А потом он услышал пронзительный вопль возмущения и тревоги.

Хвост ползучей сороконожки перевернулся в дверном проеме и застрял.

Ник боролся с шестеренками. Быстрый реверс, рывок вперед и внезапная остановка. Позади него бормотали и кричали голоса. И сороконожка прижилась.

Осталось тринадцать минут.

Ник низко пригнулся и повернулся, когда поток пуль вылетел из дверного проема в туннель. Гневные звуки лязгнули по металлу, и маленькие осколки камня разбились о его голову. Он мельком увидел сцену в дверном проеме и полез в карман. Изготовленный на заказ брелок-фонарик Фрэнки Дженнаро мог бы здесь лучше справиться, чем одолженный пулемет.

Он мысленно представил картину в дверном проеме: один мужчина в коридоре, обстрелявший туннель пулями; перевернутая машина, заклинившая дверной проем; второй мужчина использовал машину как щит и стрелял из-за нее.

Ник вытащил булавку из крохотного детища Фрэнки Дженнаро и резко развернул руку вперед и назад.

Пуля отскочила от стены и вонзилась ему в руку. Он вздрогнул и бросился на пол трактора, его раненая рука давила на педаль акселератора, а другая тянулась вверх, чтобы удерживать колесо.

Отразившийся взрыв звука прорвался через туннель и ударил его по ушам. Раздался один дикий, безумно высокий крик, и многоножка задрожала, как умирающее чудовище. Хвост резко взмахнул рукой; тяжелая дверь завизжала, заколебалась на петлях и с безумным углом захлопнулась. Трактор злобно зарычал и неистово рванулся вперед. Ник бросил через плечо молниеносный взгляд. Последняя машина представляла собой скрученный металлический лист, торчащий из зияющей дыры, его разорванное сцепление болталось, как изуродованный наручник. Двое мужчин больше не были мужчинами, а были разбросаны по кусочкам искалеченной плоти.

Трактор набрал скорость и врезался в туннель, по которому он так тихо скользил с Еленой. Ник стиснул зубы и заставил трактор набрать максимальную скорость. Машины бешено колыхались позади.

Осталось восемь минут.

Он свернул на знакомый поворот, машины раскачивались, хлопали взад и вперед, и он начал свистеть. Громко, срочно, убедительно. Он знал, что все и его брат услышат эту сумасшедшую кавалькаду. Но у него было одно небольшое преимущество - его люди ждали. Их приоткрытые люки первыми откроются настежь.

«… Поехали, в дикую синеву вон там…» Он чувствовал себя курсантом ВВС, начавшим невероятное веселье.

Он взглянул вверх, проходя под каютой супружеских пар. Ловушка открывалась. Рибер спустился по лестнице со своим пистолетом-пулеметом, его лицо изумленно застыло.

"В машину, Рибер!" - крикнул Ник, замедляясь. «Загрузите их, как можно быстрее. У нас проблемы!» Он остановил свою извивающуюся сороконожку на полпути между люком Рибера и ловушкой, ведущей к мужским комнатам, куда Марк должен был увести всех женщин. Он надеялся на Бога

Марк это сделал. А потом он сообразил, что должен был, иначе туннель был бы уже заполнен вооруженной охраной, и наверху разразился бы весь ад.

Впереди он увидел мускулистую фигуру, спускающуюся по лестнице, ведущую миссис Аделаиду Ван Хассель. Пит с решительным лицом вел ее одной мускулистой старой рукой, а другой сжимал пулемет.

"Подождите!" позвонил Ник. «Но будь готов с этим пистолетом».

Открытая ловушка позади него заключалась в изгнании встревоженных мужей и напуганных жен. Рибер лежал плашмя в последней машине с его пулеметом, прикрывавшим корму. Миссис Рибер присела за ним. Задние вагоны стремительно заполнялись. Он начал медленно продвигаться вперед. Между двумя открытыми дверьми был один закрытый люк, и он молился Богу, чтобы он оставался закрытым. Она вела в каюту офицера, и он знал, что там их было по крайней мере горстка.

Ник набрал скорость и снова замедлился рядом с Питом. Средний люк все еще был закрыт.

"Загружайтесь, Пит!" Ник постучал. « Продвигайтесь назад, чтобы помочь Риберу. Коллинз - впереди, сразу позади меня. Джейкоби, рядом со мной с пистолетом. Джули! Помогите женщинам войти. прямо над ним. Поторопитесь! Предупреждаю вас всех, это будет адское путешествие ".

Казалось, они двигались в замедленном сне.

Осталось четыре минуты.

«Все на месте? Давай, Мак! Помогите даме».

Дитц ... Шойер ... старик, который глазел на ноги ... Мисс Крамм, выдыхая слабые пары бурбона - нет, бренди ... Дядя Хуберт Хансингер, удивительно подавленный ... Левинсон ... Роджерс ... Ли Су ...

Средний люк все еще был закрыт.

Все слышали звуки одновременно, и одна из женщин кричала, как кошка на раскаленной печи.

«Пожалуйста, заткнитесь, - сердечно сказала миссис Никки. «Вы издаете ужасный и бесполезный шум».

Еще более ужасным звуком был звук бегущих шагов и гортанные крики. Они шли из задней части туннеля и шли быстро.

"Готовы, Рибер?" - взревел Пит.

"Готов поспорить, я готов!"

Из задней машины вырвалась дребезжащая очередь огня, в ответ на которую последовали выстрелы и крики.

"Все посажены?"

"Да!"

Ник бросил трактор вперед.

«Вниз, все, вниз! Сохраните это, Джейкоби. Садитесь - все еще впереди. Четверо за дверьми».

Джейкоби хмыкнул и сел рядом с Ником, сжимая автомат в руках, и его взгляд означал ужасную смерть для всех, кто ждал впереди.

Теперь был непрерывный поток огня. Но даже сквозь него он услышал, как женщина снова кричала.. Он повернул голову и ускорил трактор. Женщина указывала на средний люк. Он был открыт. Сонный полуобнаженный главный охранник стоял на лестнице, тянувшейся к ближайшей машине. На глазах у Ник он схватился за край и вскочил на борт.

Миссис Никки поднялась в полный рост, около четырех футов десяти дюймов, и спокойно схватила протянутую руку мужчины. Одним невероятным движением она перевернула его за борт. Его голова разбилась о стену, и он лежал неподвижно.

Миссис Никки спокойно вытерла пыль с рук и стала искать еще.

Осталось две минуты.

Машины набрали скорость и с грохотом проехали по коридору.

Еще трое наполовину одетых мужчин выскочили из за угла и спустились по лестнице, слишком поздно, чтобы схватить машину, но успели выстрелить.

Тут заевел пулемет Марка.

Коллинз целился вверх и вниз, толкая воздух автоматом и стреляя с расчетной точностью.

Несколько голосов закричали от боли. Некоторые из них исходили из лязгающих машин.

Ник мрачно поехал дальше. Впереди показалась замаскированная дверь. Стрельба за их спиной была дальше и гораздо менее интенсивной. Кто-то в задней машине подобрал пулемет Пита и присоединился к огню Рибера.

Сам Пит лежал неподвижно.

Тревожный звонок прозвенел так громко, что по туннелю послышались пульсации.

Осталась одна минута.

Кровь сочилась через рукав Ника, и его рука начала онеметь.

"Все вниз, держитесь! Вот оно!"

Ярды до выхода из туннеля… сильно на акселераторе… голова опущена… раненая рука сжимает пулемет… Сейчас же!

Дверь распахнулась, и оцинкованная сороконожка выскочила в жуткий предрассветный свет.

"Теперь стреляй, Джейкоби!" Два пулемета прогремели с двухместных сидений трактора. Четверо патрульных стражников бросились в тени за пределами их полосы света и стреляли в ответ четырьмя острыми потоками пуль. Три. Два. Три...

Джейкоби внезапно вскрикнул, но продолжал стрелять.

Ник резко нажал на педаль акселератора и поехал, как одержимый, таща за собой огромного, длинного лязгающего червя и резко свернув вправо, по темной дороге, по которой они шли несколько часов назад.

«Ну вот, - подумал Ник. Сейчас сейчас!

Огромный и раскидистый холм грохотал, как живот великана.

А затем он разразился катастрофическим взрывом грома, который врезался в его сердце и послал его раскатистое эхо, разнесенное по долине. Сороконожка вздрогнула от огромной вибрации, и ее соединенные части дико раскачивались. На мгновение Ник подумал, что тварь собирается повернуть хвост и перевернуться. Но он продолжал идти по дороге к аэродрому и к их угнанному самолету.

Склон холма дрожал и дрожал. Его лицо медленно распахнулось, и появился нос грузовика, проталкивающийся сквозь падающий дерн, как какое-то доисторическое существо, пробирающееся сквозь древнюю слизь.

Он встряхнулся и набрал скорость. На его переднем сиденье сидели двое мужчин, один за рулем, а другой высунулся из окна с автоматом. Марк Гербер встал и выстрелил прямо в лицо мужчине.

"Черт тебя побери, Леманн!" он крикнул. «К черту твое предательство, ублюдок ползучий!»

Лицо превратилось в уродливое месиво, и автомат выпал из мертвых пальцев. Марк продолжал стрелять. Пули вонзились в колеса грузовика и в металл его корпуса. Водитель схватился за руль и свернул. Ник мельком увидел человека за штурвалом, сосредоточившись на своей задаче - направлять живых, умирающих и мертвых к самолету, который, как он надеялся, все еще будет там.

Он увидел голову и плечи человека с жесткими, квадратными плечами и пулевидной головой, перед которым стояло плоское, невыразительное лицо, которое выглядело так, как будто оно было небрежно пришито.

Бронсон.

Он был похож на свое описание.

Но эти жесткие плечи и форма уродливой головы напомнили Нику кого-то другого.

Иуда. Человека, на поиски которого он отправился в Южную Америку. Главный преступник CLAW, особого отделения Красного Китая, которое сеет ненависть, убийства и семена войны.

С аэродрома раздалась рваная очередь огня. В ответ ответили два пистолета из странной кавалькады Ника. Он сконцентрировался на последнем круге до аэродрома, двигаясь со всей своей скоростью и умением. И их самолет был там. Грузовик, за рулем которого был человек, похожий на пруссака, уехал в раннем утреннем свете.

Кем бы он ни был, он ушел. Может быть, Бронсон был Борманом; возможно, Бронсон был Иудой. Может, все трое были одним целым. Сейчас это не имело значения. Ему предстояло закончить вторую половину работы.

Луч прожектора больше не рассекал небо, и все пушки молчали. Ник подъехал к самолету со своим грузом - целыми, ранеными и мертвыми. Внезапно он устал почти не выразить словами.

"Полковник Коллинз!" он сказал. Полковник ВВС опустил свой пустой автомат и повернулся к нему. «Ты знаешь, - сказал Ник, - как управлять этим самолетом?»

* * *

Гора была разрушенной пещерой. Глубоко внутри раненого живота пыль оседала на огромной конструкции, напоминавшей бункер. В комнате, которая когда-то была лабораторией, инвалидное кресло лежало на спине, скомканное и заброшенное. В нескольких милях отсюда в полупустынной долине под восходящим солнцем остановился грузовик. Человек, известный под столькими именами, открыл капюшон и начал возиться под ним руками в перчатках. У него было очень мало надежды ... но он уже возвращался раньше.

Высоко наверху, далеко к югу, Ник Картер покинул кресло второго пилота гигантского реактивного самолета и пошел обратно через пассажирскую кабину. Кабина была залита кровью и воспоминаниями, но полковник ВВС Джонатан Коллинз, достигнув Дели, не отрывал глаз от крови и мыслей. Наконец-то занятое радио замолчало.

Пит был мертв. Старик, любивший смотреть на ноги, больше никогда не посмотрел бы. Были и другие, которые вздыхали и стонали во сне. Марк Гербер слепо смотрел в окно на розовые облака, которых он даже не видел.

Ник с усталым вздохом рухнул рядом с Джули.

Она взяла его за руку.

"Привет, милый", - мягко сказала она.

Content

Картер Ник
Фройлейн шпион