Ольга Богатикова

Антиквар

Глава 1

Земля, наши дни

Воздух дрожит от жара. Он так сух и горяч, что обжигает горло и не дает вздохнуть. Перед глазами мелькают цветные пятна.

– Элерон! Где ты? Элерон!

Мне хочется кричать, но из моего горла вырывается слабый хрип. Тело начинает неметь. Ноги становятся тяжелыми, как бревна, сердце бьется все медленнее. Каменный пол пылает, как раскаленная сковорода, но я у меня нет сил оторваться от него и встать хотя бы на колени.

– Элерон…

По щекам обжигающими каплями катятся слезы. Перед моим лицом вдруг появляются глаза – большие, серые, бесконечно любимые. Их взгляд горяч и решителен. Прохладные пальцы медленно размазывают по моей коже соленые дорожки.

Я хватаюсь за эти пальцы ослабевшими ладонями.

– Побудь со мной… Пожалуйста, Эл…

Сильные мужские руки грубо вырываются из моего захвата, взгляд серых глаз становится жестким и обжигающе холодным, а потом они и вовсе пропадают из вида.

– Эл!..

Меня душат слезы. Я начинаю задыхаться, хрипеть. Внезапно рев воздух прорезает громкий резкий звук. Он гремит, как огромный церковный колокол. Я пытаюсь перевернуться на бок, чтобы хоть как-то от него укрыться, и… просыпаюсь.

На прикроватной тумбочке оглушительно звонил мобильный телефон. С недовольным стоном я вытащила руку из-под подушки и смахнула его на кровать. Затем, пошарив в складках одеяла, сумела-таки взять его в руку и нажать на кнопку приема вызова.

– Кристина! – раздался в трубке голос старшего брата. – Почему ты так долго не отвечаешь? Где ты находишься?

– Крис, ты не поверишь, – мой голос был хриплым от сна, – я дома, в своей постели.

– Спишь, что ли?

– Да.

– С ума сошла? Время – третий час дня!

– И что? – я лениво потянулась. – Я легла в кровать в девять утра. Приехала из аэропорта и сразу уснула. В самолете мне попались такие шумные соседи, что я ни на минуту не сомкнула глаз. И кстати, слона я все-таки привезла.

– Какого еще слона, Криста?

– Серебряную статуэтку, ради которой летала в Тайланд, – я выбралась из кровати и потянулась еще раз. – Кристофер, ты что, забыл? Это заказ господина Рикарда.

– Бог с ним, со слоном, – в голосе брата послышалось беспокойство. – Раз уж ты дома, побудь там еще немного, ладно? Я к тебе сейчас приеду. Нужно кое о чем поговорить.

– Говори сейчас.

– Нет, Криста. По телефону на эту тему я беседовать не стану. Жди, через полчаса буду.

Я нажала отбой и потопала в душ.

Стоя под тугими струями воды, а потом, занимаясь приготовлением яичницы и оладьев для себя и брата, вспоминала недавний сон.

Как странно. В последний раз я видела подобные ужасы больше года назад, и уже поверила, что больше они ко мне не вернутся. Ан нет.

Интуиция меня обычно не подводит, и сейчас она настойчиво шептала, что кошмары – предупреждение о грядущих неприятностях. Это подтверждает и срочный визит брата. В самом деле, если Крис посреди рабочего дня оставил все дела и рванул ко мне для личного разговора, значит, случилось что-то неординарное. Настолько неординарное, что он не стал ждать, когда я приеду в наш офис сама.

Мы с Кристофером держали большой антикварный магазин. Это был семейный бизнес. Его начал наш прадед Иоганн Реттер, и с тех пор все его отпрыски – и сын, и внук, и мы, правнуки, являются продавцами старинных книг, посуды, статуэток и много другого.

Собственно, непосредственно продажами в нашем тандеме занимается Кристофер. Он нанимает продавцов, следит за доставками, контролирует бухгалтерию, привлекает новых клиентов. Я же провожу экспертизу товара – определяю его возраст, подлинность, культурную значимость и цену. А еще мотаюсь по командировкам. Несколько лет назад мы предоставили покупателям возможность заказывать вазы и статуэтки из любой страны мира, и это существенно расширило мои обязанности. После получения заказа я самостоятельно ищу нужный товар, потом занимаюсь его покупкой, оформлением таможенных документов и перевозкой. Отдельные древности нам привозит специальная служба доставки, за другими же приходится летать самой. Как в этот раз.

Брат появился на моем пороге ровно через тридцать минут. Он поцеловал меня в щеку, выслушал быстрый отчет о поездке за серебряным слоном, однако мысли его явно были далеко, и выглядел он несколько обеспокоенным.

– Что ты хотел мне сказать? – спросила его, когда мы уселись за кухонный стол.

– Сегодня утром в наш магазин пришел новый клиент, – начал брат, наливая себе из френч-пресса зеленый чай. – Он бегло осмотрел ассортимент, ничего подходящего для себя не нашел и передал Робу заказ на покупку одной старинной картины.

– Погоди, – я взяла ручку и толстый блокнот, лежавший на соседнем стуле. – Что за картина? Говори, я записываю.

– Записывать ничего не надо, – губы Кристофера дрогнули в слабой улыбке. – Картина, которая нужна нашему клиенту, висит в гостиной твоего дома.

Мои брови взлетели на лоб.

– Прости?..

– Этот мужчина хочет купить «Праздник в Алоире».

Ручка выпала из моих пальцев и укатилась под стол.

– Роб, наверное, ошибся, – медленно произнесла я. – Неверно расслышал название полотна или неверно его записал. Право, Крис, как клиент мог заказать «Алоир», если о его существовании известно только мне и тебе?

Брат вынул из кармана пиджака бумажный конверт и молча протянул мне. Я раскрыла конверт, и из него на столешницу выпала небольшая фотокарточка. На ней был изображен живописный город с разноцветными домами и аккуратными улицами, мощеными плоскими широкими камнями. По этим улицам прогуливались радостные люди в белых и золотых одеждах. Рама картины – широкая, деревянная – тоже попала в кадр. И да, это действительно было то самое полотно, которое уже много лет висело над моим камином.

– Роб сказал, мужчина не смог назвать ему имя художника. Сообщил только название картины и пообещал заплатить за нее любые деньги, какие мы у него попросим. Хоть сто тысяч, хоть десять миллионов. А потом передал эту фотографию.

– Это не фотография, Крис, – покачала головой я, продолжая рассматривать снимок. – Это имитация – мысленный образ, перенесенный на бумагу. Заказчик представил пейзаж в своей голове, а потом спроецировал получившуюся картинку на картон.

– Что? – удивился брат. – Каким же образом он это сделал?

– При помощи магии.

Бровь Кристофера вопросительно выгнулась.

– Кристина, магии не существует.

– Да неужто? – хитро улыбнулась я.

Крис беспомощно улыбнулся в ответ.

– Извини. С этой чертовщиной я сталкивался один раз, а потом всеми силами убеждал себя, что ничего такого на самом деле не произошло. Я ведь почти забыл, что ты… и я… Ну…

– Не трудись, – я погладила его по руке. – Я все понимаю. Та ситуация действительно была неординарна. Но мы сейчас говорим о другом, – я протянула ему снимок. – Посмотри: люди, гуляющие возле фонарей, клумбы и красного дома, находятся в расфокусе. Наш заказчик не помнил, как именно они выглядят, поэтому их фигуры выглядят размытыми. Это совершенно точно имитация.

Когда-то давно я и сама могла делать такие изображения. Очень давно. Целую вечность назад.

– Зато люди на переднем плане получись четкими, – заметил Крис. – Особенно девушка в белом платье с синим орнаментом на рукавах и подоле. И знаешь, сестричка, эта девушка похожа на тебя.

У меня екнуло сердце.

– Как думаешь, Роб сможет описать внешность заказчика?

Кристофер качнул головой.

– Это не нужно. Я посмотрел запись с камеры видеонаблюдения, установленной в торговом зале. Она засняла нашего клиента во всей красе. Я сделал для тебя скриншот.

Он достал мобильный телефон и, немного покопавшись в галерее снимков, передал его мне.

Я взяла его в руки, и у меня перехватило дыхание. На экране смартфона застыло изображение худощавого мужчины лет сорока с длинными седыми волосами, хищным разлетом бровей, морщинкой на лбу и большими серыми глазами. Теми самыми глазами, которые я сегодня видела во сне.

В висках застучала кровь. Сердце сначала замерло, а потом принялось выплясывать в груди бешеный степ.

– Элерон, – чуть слышно пробормотала я.

Брат подался вперед.

– Ты его знаешь? Кристина?

Знаю. Всемогущая Мать, как же хорошо я его знаю!..

Однако ж с момента нашей последней встречи он изменился. Раньше его волосы были цвета воронова крыла, а во взгляде не было такой затравленной безысходности.

– Я хочу посмотреть на этого человека вживую, – сказала, не отрывая взора от фото. – Назначь ему встречу. Скажи, что хочешь обсудить детали заказа и определиться с его примерной ценой.

– Хорошо, – кивнул брат. – Только, Криста, ты не ответила на мой вопрос. Вы знакомы, так? Это человек… он… колдун?

– Колдун, – мои губы растянулись в горькой усмешке. – Один из самых сильных и могущественных колдунов своего времени. И да, дорогой брат, этот человек явился к нам из параллельного мира.

***

О встрече с заказчиком Кристофер договорился в тот же вечер, назначив ее на десять часов следующего утра. До этого времени мне нужно было выполнить кучу работы: передать новому владельцу тайскую статуэтку, разобрать электронную и бумажную корреспонденцию, посмотреть и подготовить к оценке новые товары, поступившие в магазин за время моего отсутствия.

Из всего этого списка удалось сделать только одно дело – вручить господину Рикарду серебряного слона. Все остальное пришлось отложить на потом, ибо мне категорически не удавалось сосредоточиться.

Мысли то и дело возвращались к разговору с братом и картинке, снятой им с камеры видеонаблюдения. В том, что «Праздник в Алоире» заказал мой старый знакомый, я не сомневалась. И это вызывало вопросы. Как он выяснил, что картина находится именно здесь? Как узнал, что она вообще существует? Для чего «Алоир» ему понадобился? Впрочем, последнее как раз было понятно. Не ясным оставалось, что именно он собирается с этим делать.

На следующее утро я приехала в магазин раньше всех. Разобрала оставшиеся бумаги, поработала с каталогами. Когда же до встречи с таинственным клиентом осталось пятнадцать минут, поднялась в кабинет брата и скрылась в крошечной комнатке, где Кристофер держал архив документов.

– Не хочу, чтобы твой гость меня видел, – объяснила брату. – Буду подслушивать и подсматривать через приоткрытую дверь.

Гость переступил порог кабинета ровно в десять часов, минута в минуту. Стоило ему появиться в комнате, как на меня, скрытую в смежном помещении, так дохнуло магией, что я едва не задохнулась.

Вот это мощь!

Кристофер на исходящие от заказчика потоки волшебства никак не отреагировал. Очевидно, он попросту их не заметил. Не удивительно – в этом мире чародеев мало, да и те в большинстве своем являются менталистами. Мой милый Крис – один из них, однако его способности настолько невелики, что без подсказки он настоящего мага никогда не распознает. То ли дело я.

– Здравствуйте, господин Эфлер.

Кристофер встал с кресла и протянул мужчине руку. Тот вежливо ее пожал.

– Здравствуйте, господин Реттер.

Заказчик сел в кресло для посетителей, и мое сердце сделало кульбит. Это действительно был Элерон. Элерон Эфлер.

Забавно. Он назвался своим именем, не попытавшись как-либо его изменить. Впрочем, здесь этого человека все равно никто не знает.

А еще он действительно постарел. Очевидно, его нынешняя жизнь не столь радужна, как могла быть.

Сколько же лет прошло с нашей последней встречи? Сто? Двести? Или пятьсот? Мне сложно об этом судить. Для меня самой время теперь течет не так, как для него.

– Вчера вы оставили заявку на приобретение пейзажа «Праздник в Алоире», – сказал между тем Кристофер. – Я пригласил вас, чтобы обсудить детали нашего взаимодействия и подписать договор оказания услуг.

– Так вы беретесь отыскать для меня эту картину? – уточнил Эфлер. – Я ищу ее больше года. Ни один из антикваров, к которым я обращался, не смог найти это полотно.

– У нас самая обширная сеть контактов в регионе, – улыбнулся брат. – Если картина существует, мы ее достанем.

– Она существует.

– Вы уверены? Может статься, что пейзаж был испорчен, и теперь покоится на помойке. Такие случаи, увы, не редкость. Не все люди понимают, как нужно хранить произведения искусства, или же не способны создать условия, которые бы поддерживали их в надлежащем виде.

Эфлер побледнел.

– Она устроит меня в любом состоянии, – твердо сказал он. – Только найдите.

– Хорошо, – кивнул брат. – Всегда есть вероятность, что поиски не увенчаются успехом, и я обязан предупредить вас об этом. Однако эта вероятность не высока, иначе мы бы попросту отказались от вашего заказа.

Гость улыбнулся. Его улыбка была быстрой и бледной, однако от ее вида в моей груди стало горячо, как в печке.

– Я изучил вашу заявку, и хочу сказать, что отыскать «Праздник в Алоире», будет непросто, – продолжал Кристофер. – Поэтому, прежде чем наш специалист начнет работу, вам необходимо внести аванс – двадцать процентов от стоимости полотна. Если картина не будет найдена, мы вернем вам деньги. Если же она отыщется, но вы передумаете ее покупать, они останутся у нас. Таков порядок.

– Я все понимаю, и не имею ничего против, – кивнул Эфлер.

– В таком случае, давайте обсудим примерную цену вашего заказа.

– Цена меня не волнует, – качнул головой мужчина. – Я заплачу, сколько скажете. Господин Реттер, давайте быстрее покончим с формальностями. Я заинтересован в том, чтобы поиски начались как можно раньше.

Формальности они обсуждали не менее получаса. Эфлер еще раз описал полотно, заполнил несколько анкет. Затем они с Крисом поставили подписи под документами, после чего заказчик откланялся.

Когда в коридоре стихли его шаги, я вышла из кладовки и плюхнулась на стоявший у стены диванчик.

– Что скажешь? – спросил Кристофер.

– Думаю, нам стоит отдать ему «Алоир», – ответила я. – Но не сразу, а недели через две или три. Нужно же сделать вид, что мы его искали.

– Ты уверена?

– Конечно. Он ведь так сильно хочет получить это полотно. Мне не сложно его отдать. Тем более за те деньги, на которые вы договорились.

– Боюсь, Эфлер картину не возьмет, – качнул головой брат. – Мы же с тобой понимаем, ему нужна вовсе не она, а секрет, который в ней сокрыт.

– Твоими трудами, братец, у «Алоира» больше секретов нет. Теперь это просто пейзаж.

– Именно.

– Тем не менее, картину мы ему предоставим. Я завтра же привезу ее в магазин. Пусть стоит в подсобке и дожидается своего часа. Что с ней делать дальше, заказчик решит сам.

Кристофер встал из-за стола и уселся на диван рядом со мной.

– Знаешь, Криста, мне кажется, мы поступаем неправильно. Этот Элерон Эфлер выглядит очень несчастным. У него во взгляде такая тоска, что становится не по себе. Мне не хочется его обманывать.

– И что ты предлагаешь?

– Думаю, будет правильным, если ты встретишься с ним с глазу на глаз. И поговоришь.

– Исключено, Кристофер. Я не хочу разговаривать с этим человеком. Более того, я не должна этого делать. Общаться с ним – все равно, что второй раз наступать на старые грабли. Что же до его несчастного вида, – верить ему не стоит. Эфлер мастер пускать пыль в глаза. Причем такую, от которой можно ослепнуть.

Брат подсел ближе.

– Знаешь, Криста, что-то мне подсказывает: это человек появился в нашей жизни недаром. Я не знаю, какие вас связывали отношения, но догадываюсь, что они были непростыми. И это очень странно. Я знаю тебя всю свою жизнь. Я привык, что ты – моя сестра. Самая добрая, самая понимающая, самая лучшая сестра на свете.

Он осторожно провел пальцами по моей щеке.

– Но ведь это не так, – тихо продолжил Кристофер. – Это только тело моей сестры. Ее волосы, ее кожа, ее кости и кровь. Настоящая Кристина Реттер двенадцать лет назад отправилась в райские кущи, и теперь ее глазами смотрит на мир другая женщина, которая гораздо старше и мудрее. Женщина, чей дух много десятилетий был прикован к старой картине, на которую мой прадед случайно наткнулся в грязной подворотне.

Я протянула руку и сжала его ладонь. Кристофер наклонился и осторожно поцеловал мои пальцы.

– Я очень люблю тебя, Крис, – так же тихо продолжал он. – Ты – моя семья, самый близкий и дорогой человек. Знаешь, я ведь почти убедил себя, что та страшная октябрьская ночь мне приснилась. Что ты – это ты, а в нашем мире победившего материализма нет никакой мистики и никакой магии. И тут появляется господин Эфлер. «Праздник в Алоире» ему не нужен. Ему нужна душа, которая скрывалась в этом полотне. Ты, Кристина.

Я глубоко вздохнула и уже хотела ему ответить, но брат жестом меня остановил.

– Нам давно стоило поговорить. Не делать вид, что ничего не произошло, а хотя бы заново познакомиться. Быть может, ты права, и встречаться с нашим заказчиком тебе не стоит. Однако мне хочется понять, почему. А еще узнать, как тебя на самом деле зовут. Ты… помнишь свое настоящее имя?

– Конечно, помню, Крис, – я грустно улыбнулась. – Когда-то меня звали Леонорой. Леонорой Сиил. А Элерон Эфлер – тот самый человек, из-за которого я лишилась своего тела и оказалась среди людей, веселящихся на «Празднике в Алоире».

Глава 2

Реальность Даламан, 120 лет назад

Он явился в недобрый час. Собственно, появление темного мага никогда не бывает кстати, однако в этот раз нам действительно было не до него. Неделю назад в окрестностях Татема, городка, где располагался наш госпиталь, произошло землетрясение – самое крупное за последние пять лет. Мы находились сравнительно далеко от его эпицентра, поэтому отделались разбитой посудой, рухнувшей с полок во время подземных толчков, и легким испугом, когда под нашими ногами зашатался пол.

Людям, которые жили за пределами Татема, повезло меньше. По сообщению местных властей, от землетрясения в общей сложности пострадали восемь населенных пунктов, три из которых – деревня и два маленьких хутора, оказались полностью разрушены.

Местные жители – спасатели, стражники, горожане, а также приезжие волонтеры, занимались ликвидацией последствий этого стихийного бедствия. В наш госпиталь Светлого пламени нескончаемым потоком везли людей, найденных под развалинами домов и торговых лавок.

Нас, магов-целителей, было всего двенадцать человек, и работали мы теперь в буквальном смысле на износ. Спать и есть приходилось по очереди, ибо большинство пострадавших имели столь серьезные раны, что им требовался длительный уход и постоянные магические вливания. Городские лекари помогали нам всеми силами, однако этого все равно было недостаточно, чтобы вывести госпиталь из режима аврала.

Ситуация осложнялась еще и тем, что правое крыло нашего некогда просторного здания пришлось отдать муниципалитету для размещения людей, лишившихся крова. Это здорово сократило количество больничных комнат, и теперь наши пациенты лежали едва ли не друг на друге.

Не удивительно, что, когда моя помощница Рина сообщила: главного целителя, то есть меня, дожидается визитер, – я совершенно не обрадовалась.

– Это темный маг, Леонора, – шепотом сказала Рина. – Он говорит, ему очень нужно вас видеть.

На дворе был восьмой час утра, за плечами стояла бессонная ночь, которую я вместе с остальными лекарями провела среди стонущих людей, а потому единственное, о чем я сейчас мечтала – это укрыться одеялом и поспать хотя бы два-три часа. Тем не менее, я попросила помощницу проводить гостя в приемную: во-первых, в нашем госпитале принимают страждущих в любое время суток, а во-вторых, хотелось узнать, что колдуну здесь понадобилось, ибо темные маги в обители светлых чародеев обычно не появлялись.

Он вошел в мой кабинет стремительно и твердо. Высокий, худощавый, с большими серыми глазами и темными волосами, собранными у основания шеи в конский хвост. Одетый в добротный дорожный костюм, чародей походил на обычного путешественника, и только исходящий от него флер волшебства давал понять, что этот человек сведущ в магических искусствах.

Я определенно видела его в первый раз, однако мужчина отчего-то показался мне смутно знакомым.

– Доброе утро, госпожа Сиил, – сказал маг, когда я поднялась ему навстречу. – Прошу извинить меня за столь ранний визит. Я знаю, что пришел в неподходящее время и отвлекаю вас от важной работы. Однако мое появление обосновано и может принести вам пользу.

Я указала ему на узкий диванчик, стоявший у стены. Он вежливо кивнул и опустился на его край. Я села с другой стороны.

– Слушаю вас, господин…

– Эфлер. Элерон Эфлер.

Сонливость, с которой я боролась после долгого тяжелого дежурства, мгновенно исчезла. Что ж, мне недаром показалось, будто этот колдун мне знаком. До сегодняшнего дня мы с ним, конечно, не встречались, однако слышала я о нем неоднократно. На столичных собраниях ковена нам, светлым волшебникам, часто рассказывали о событиях, происходивших в лагере темных магов, и имя господина Эфлера вкупе с имитацией его образа мелькало в данных рассказах систематически.

Репутация у этого колдуна была так себе. С одной стороны – умный грамотный человек, способный чародей, достигший в своем искусстве немалых высот. С другой – своевольный бунтарь, не признающий авторитетов, способный вытворить любую дичь, которая, по его мнению, принесла бы ему выгоду.

И вот теперь он здесь, передо мной. Интересно, что ему нужно?

– Я пришел, чтобы предложить свою помощь, – будто услышав мои мысли, произнес чародей.

– Помощь? – удивилась я. – Какого рода?

– Любого, – на лице мага появилась грустная улыбка. – Видите ли, в чем дело… Неделю назад во время землетрясения была разрушена деревня Тивип. В прошлом году в эту деревню переселились двое моих старших братьев со своими семьями. Возможно, вы слышали о них. Они не владели силами колдовства, зато были отличными кузнецами.

Я задумчиво кивнула. Недавно муниципалитет подарил госпиталю новую кованую ограду, и один из устанавливавших ее рабочих заметил, что над ней работали двое кузнецов из Тивипа.

О!.. А ведь этой деревни больше нет. Она оказалась в эпицентре бедствия, и теперь на ее месте лишь груды камней и бревен.

– Мои братья, их жены и дети погибли в первые минуты землетрясения, – продолжал Эфлер. – Я приехал из столицы, чтобы их похоронить. За годы своей жизни мне довелось многое повидать, госпожа Сиил, однако то, творится сейчас в окрестностях Татема, воистину чудовищно. С разрешения местного бургомистра, я принимал участие в разборе завалов и поиске пострадавших людей. Теперь мои услуги в этом деле не нужны, и я пришел к вам, чтобы предложить помощь в уходе за ранеными.

Я слушала его с возрастающим изумлением. Темный маг желает помочь светлым волшебникам? С его стороны это очень мило, но слишком уж чудно.

Вражда темных и светлых чародеев длится на Даламане почти тысячу лет. Никто не помнит, с чего она началась, однако история сохранила упоминания как о мелких стычках, так и полноценных войнах, которые они вели друг с другом на протяжении многих веков. Сейчас мы уже не воюем, между нашими ковенами установлен нейтралитет, но приятелями темная и светлая сторона так и не стали. При встрече в лицо друг другу мы, конечно, не плюем, однако стараемся, по возможности, ходить разными дорогами. Если же возникает необходимость в общении, то причина этой необходимости должна быть очень и очень веской.

Бывали случаи, когда темным и светлым магам приходилось работать вместе, однако это происходило редко и непременно при посредничестве королей, выступавших между ними связующим звеном.

Неужели смерть родственников и разрушения, устроенные землетрясением, потрясли господина Эфлера настолько сильно, что он решил перешагнуть вековые предубеждения, и по собственному почину предлагает нам свои услуги? Хорошо, если так. Тем не менее, его отзывчивость может быть вызвана приказом главы темного ковена, задумывавшего какую-нибудь гадость.

Последнее наиболее логично и вероятно, если бы не одно но. Большей гадости, чем та, которую нам устроило землетрясение, и придумать-то сложно. Татем – маленький провинциальный городок, а наш госпиталь – крошечное объединение светлых целителей, коих великое множество во всех регионах королевства. У нас нет ничего такого, что могло бы заинтересовать не то что темного мага, а даже самого рядового разбойника. Есть только проблемы с поставками перевязочных материалов и толпа раненых людей, которая с каждым днем становится больше.

Что и говорить, помощь нам очень нужна, и мы находимся не в тех условиях, чтобы хоть как-то ею пренебрегать.

– В госпитале много дел, а рабочих рук катастрофически не хватает, – сказала я гостю. – Однако я не знаю, что вам предложить, господин Эфлер. В первую очередь, нам нужны целители. Вы же исцеляющей магией наверняка не владеете.

– Не владею, – согласился чародей. – Зато могу составлять лечебные зелья. Я знаю новейшие рецепты отличных отваров и мазей, которые стали бы вашим магам хорошим подспорьем. Зельям все равно, какого цвета мантия у зельевара, верно?

Я слабо улыбнулась.

– Вы выглядите уставшей, госпожа Сиил, – заметил Эфлер. – Позвольте вам помочь.

Прежде чем я успела что-либо сказать, чародей подсел ближе и взял меня за руку. Едва его пальцы коснулись моих, как в кожу будто бы впились десятки крошечных иголочек, а потом в меня мощным потоком хлынула магия.

Несколько секунд – и мой магический резерв был полон под завязку, а я сама чувствовала себя такой бодрой и отдохнувшей, что, казалось, могла в одиночку свернуть любую горную вершину.

Эфлер отпустил мою руку не сразу. Поток магии иссяк, а он все еще держал мою ладонь и внимательно смотрел в глаза. Убедившись, что из них пропали последние следы бессонной ночи, мужчина медленно разжал пальцы и отсел на прежнее место.

– Это был щедрый подарок, господин Эфлер, – улыбнулась я. – Благодарю.

– Буду признателен, если вы станете называть меня Элероном, госпожа Сиил. И сумеете отыскать место в вашем госпитале.

– Я назначу вас вторым зельеваром, – ответила ему. – Мази и отвары нашим лекарям очень нужны, а ответственный целитель попросту не успевает готовить их в нужном объеме. Однако вы должны понимать: мне нечем заплатить за ваш труд. Единственное, что я могу – это предоставить комнатку для ночевок. Если, конечно, она вам нужна.

– Деньги мне не требуются, а вот комната пригодится, – кивнул чародей. – Все городские постоялые дворы заполнены крестьянами из разрушенных деревень. Волонтеры, вроде меня, вынуждены ночевать в конюшнях или прямо на улице.

– Крышей над головой я обеспечу вас без проблем. А еще горячей едой – если не побрезгуете сесть за один стол со светлыми магами.

– Благодарю, госпожа Сиил.

– Называйте меня Леонорой, Элерон, – улыбнулась я, поднимаясь на ноги. – Вы готовы приступить к работе прямо сейчас?

– Да, конечно.

– В таком случае, прошу за мной. Я познакомлю вас с остальными целителями и покажу новое рабочее место.

***

Элерон Эфлер провел в госпитале ровно месяц. От рассвета до поздней ночи он стоял у кипящего котла, помогал транспортировать больных и даже несколько раз помогал мне составлять списки умерших и излечившихся пациентов.

Прочие целители Светлого пламени отнеслись к появлению мага с молчаливой настороженностью. В другой ситуации чародеи наверняка бы возмутились и потребовали прогнать его прочь, однако сейчас, в условиях жесточайшего аврала, они были рады любой помощи, и неважно от кого она исходила – от темного колдуна или демона преисподней.

В то, что Эфлер искренне желает помочь пострадавшим от землетрясения, не поверил никто. Чародеи его ковена столь редко бывали замечены в подобных поступках, что нового зельевара скорее бы заподозрили в желании добить несчастных людей, нежели облегчить их страдания.

Элерон, между тем, вел себя безукоризненно. Он быстро и со знанием дела выполнял свои обязанности, не выражал ни малейшего недовольства ненормированным трудовым днем, и старательно не замечал косых взглядов новых коллег.

Его работа оказалась для нас отличным подспорьем, поэтому дальше подозрительных взглядов недовольство целителей не пошло. Все они внимательно наблюдали за его работой и поведением, при этом никто из них не сделал ни одной попытки подружиться с темным магом. Эфлер тоже не горел желанием навязываться кому-либо в приятели, а потому единственным человеком, с которым у него завязалось некое подобие отношений, была я.

Как главный целитель госпиталя, я лично контролировала его работу, проверяла готовые зелья и мази, а также предлагала дополнительные задания, вроде установки защитного купола над тяжелыми пациентами, или все той же транспортировки вновь прибывших пострадавших.

Ночевал Элерон тоже неподалеку от меня. Комната, которую я определила ему для ночевок, располагалась в моем доме. Собственно, сейчас там размещалось едва ли не общежитие – после того, как в Татем хлынул поток обездоленных людей, я поселила у себя четырех своих целительниц, уступивших собственное жилье родственникам из разрушенных поселков.

Так как эти дамы заняли все жилые помещения моего небольшого, в общем-то, дома, господин чародей был заселен в кладовку – я в срочном порядке выбросила из нее хлам, установила удобную кушетку с набором постельных принадлежностей и сундук для личных вещей.

Эфлер, которому несколько ночей подряд приходилось смотреть сны в конюшнях и дровяных сараях, своей спальней остался доволен и даже нашел ее симпатичной.

Еда, коей мы кормили колдуна дважды в сутки, его тоже устраивала. Он проглатывал предложенный ему хлеб и кашу, почти не жуя, после чего сразу же шел работать.

Магией за этот месяц чародей делился еще дважды, и оба раза со мной. Находил меня, обессиленную после очередного ночного дежурства в коридоре или каком-нибудь темном уголке, и молча приводил в чувство.

– Вы погубите себя, Леонора, – с укоризной сказал он мне как-то раз. – Право, разве можно работать с такой самоотдачей? Вы же сгорите, как свечка. Поберегите себя, вы здесь очень нужны.

С целителями и пациентами Эфлер был вежлив, но холоден. При моем же появлении взгляд его теплел, а на губах мелькала быстрая улыбка.

Это наводило на мысли, что мое общество ему приятнее прочих. Или что я интересна ему, как женщина. В этом не было ничего удивительного, ибо мужчины обычно находят меня красивой. Им нравятся и мои густые темные волосы, и гладкая светлая кожа, и зеленые кошачьи глаза, и аккуратный чуть вздернутый нос. Почему бы Элерону Эфлеру тоже не поддаться моему очарованию, пусть и немного поблекшему из-за последних событий?

Его внимание было очень лестным. Я видела, какие серьезные взгляды он бросал на меня, когда думал, что я смотрю в другую сторону. Подмечала, как трепетно прикасался к моим пальцам или, будто случайно, скользил по запястью руки, передавая флаконы со свежим отваром или новой мазью.

Между тем, я отлично понимала: Эфлер делает это неспроста.

Как и прочие целители, я не верила во взыгравшее в нем сострадание к жертвам землетрясения, а потому терпеливо ждала, когда господин маг раскроет истинную цель своего появления в госпитале Светлого пламени.

На небе пылал закат. Он был пурпурный, с темно-серой ватой облаков, рассеянных мелкими клочками по всему небосклону. Я сидела на ступеньках крыльца и наблюдала, как неторопливо плывут по кровавой реке эти размытые нити.

Сегодня, впервые за последний месяц, я смогла вернуться домой до того, как солнце скрылось за горизонтом. Обстановка в госпитале начала налаживаться: новых пациентов к нам больше не привозили, а те, что находились на попечении целителей, были стабильны и уверенно шли на поправку. Это вселяло надежду, что последствия стихийного бедствия скоро будут преодолены, и жизнь вернется в прежнее русло – до следующего чрезвычайного происшествия.

– Красный закат сулит ветреный день.

Рядом со мной на ступеньку опустился Элерон Эфлер. Он тоже пришел из госпиталя раньше обычного и явно был настроен пообщаться.

– За последние две недели над Татемом не пролилось ни капли дождя, – задумчиво сказала я. – Зато ветер усиливается с каждым днем. При этом он сухой и пыльный. К нам идет засуха, Элерон.

– На побережье новое бедствие, вы слышали? – чародей устало потер виски. – Ваши целители сегодня говорили о цунами, которое накрыло один из крупных портовых городов. Погибло не менее двух тысяч человек. Примерно столько же пропало без вести.

Я глубоко вздохнула.

– Иногда мне кажется, что природа хочет стереть людей с лица нашей реальности, – глухо сказала ему. – Раньше стихии обрушивались на нас не чаще одного-двух раз в год. Теперь же они сотрясают Даламан едва ли не каждый месяц. Здесь землетрясение, там – наводнение, лесной пожар или извержение вулкана. Интересно, сколько осталось времени до того, как они полностью нас уничтожат?

– Возможно, не так уж много, – пожал плечами Эфлер. – Как думаете, Леонора, что является причиной такого разгула стихий?

– Надо полагать, люди, – я пожала плечами в ответ. – Они всегда стоят во главе любого несчастья, так уж повелось.

Маг качнул головой.

– На мой взгляд, Леонора, вы правы лишь отчасти. Люди действительно виноваты, но не все. Согласитесь, крестьяне, возделывающие землю, или пекари, чьим трудом на нашем столе есть свежий хлеб, не могли привести мир в состояние такого раздрая. Это сделали чародеи, госпожа Сиил.

Я повернула к нему лицо. Эфлер смотрел на меня прямо и серьезно.

– Магия была и остается единой силой, не разделяющей себя на светлую и темную часть. Это такая же стихия, как огонь или вода. Однако люди, научившиеся использовать ее дары, отчего-то раскололись на два лагеря и враждуют между собой, направляя магические силы друг против друга. Эта вражда иссушает Даламан, Леонора. Сама природа восстает против этой глупой несправедливости. Знаете, в темном ковене есть маги, которые много лет наблюдают за молодыми колдунами. По их словам, в последние годы прослеживается печальная тенденция – уровень магической силы юных чародеев сал значительно ниже, чем три-четыре десятилетия назад. Мы вырождаемся, Леонора. Даламан будто бы забирает наше волшебство. И это логично – раз мы не желаем пользоваться им, как надо, значит, оно нам не нужно.

– К чему вы ведете, Элерон?

– К тому, что нам пора пересмотреть свое отношение друг к другу. Поглядите, как слаженно мы с вами трудились последний месяц. Мир не распался на части от того, что темный и светлые маги работали бок о бок. Наоборот, сообща мы быстрее и качественнее выполняли поставленные задачи. Мы не враги, Леонора, и никогда ими не были.

– Я с вами согласна, – грустно улыбнулась в ответ. – И другие маги согласятся тоже. Пусть не сразу, но однажды это произойдет. Вот только стихийные бедствия это не остановит. Пока мы станем мириться, под нашими ногами по-прежнему будет трескаться земля, а на головы будут обрушиваться ливни, волны или камнепады.

– Так и есть, – кивнул Эфлер. – Чтобы вернуть Даламан в состояние прежнего баланса, нужно время. Но знаете, Леонора, это время можно выиграть.

– За счет чего же?

– За счет магии, конечно. Ее целительная сила могла бы прекратить стихийные бедствия и дала бы нам возможность обсудить свое будущее взаимодействие.

Я покачала головой.

– Чтобы получить нужное количество волшебства, придется иссушить до донышка не меньше сотни чародеев. Никто не согласится сдерживать цунами за счет собственного резерва.

– Это вовсе не обязательно, – на лице мужчины появилась улыбка. Она была такой жесткой и лукавой, что заставила меня внутренне подобраться. – Нужное количество волшебства может дать магический источник.

– Вы ошибаетесь. Ни один из них не обладает столь мощным потоком, чтобы повлиять на состояние реальности.

В глазах Эфлера появился хитрый огонек.

– Скажите, Леонора, слышали ли вы когда-нибудь о Колодце небесного огня?

Мое сердце на мгновение сжалось, а потом забилось в бешеном ритме.

– Вы имеете в виду сказку, которую любят рассказывать в магических школах? – стараясь говорить невозмутимо, уточнила я. – О том, что на заре веков в Даламане существовал источник, дарующий колдунам столь великую мощь, что за возможность обладать им чародеи древности едва не истребили друг друга?

– Именно, – кивнул Эфлер. – В той сказке говорится, что колдуны не смогли поделить силу источника и затеяли страшную войну, которая едва не погрузила Даламан в хаос. Однако маги вовремя одумались, прекратили бои, спрятали источник в подземную пещеру, а вход в нее заперли так надежно, чтобы ни один человек не смог его открыть. Знаете, Леонора, в этой истории мне всегда чудилась некая фальшь. Законы мира таковы, что на любое действие непременно должно найтись противодействие. Невозможно создать заклятие, которое нельзя снять, невозможно изготовить замок, к которому нельзя подобрать ключ. Древние маги могли запечатать пещеру с Колодцем небесного огня сильнейшими чарами, однако в то, что эти чары нереально взломать, я никогда не верил. И оказался прав.

По моей спине побежали мурашки.

– Около полугода назад я совершил поездку по магическим башням Аринейской пустыни, – продолжал Элерон. – В их архивах хранятся полезнейшие документы, которые многие люди отчего-то считают хламом. В одной из таких башен мне попался старинный текст, где была изложена известная нам сказка, но с очень интересными подробностями. В тексте говорилось, что Колодец небесного огня существует, и колдуны древности действительно спрятали его в потайной пещере. Добраться же до него вполне реально, хотя и очень сложно. Чтобы сохранить Колодец под землей, маги установили многоуровневую защиту. Во-первых, над пещерой построили город, чьи жители должны были стать стражами зачарованных дверей и не подпускать к ним искателей силы и приключений. Во-вторых, открыть вход в пещеру могли только темный и светлый маги, действующие по взаимному согласию. Светлому чародею надлежало активировать особый артефакт, который отпирал волшебный замок, а темному – распахнуть сами двери. В-третьих, магам следовало сразиться с темной сущностью, которую колдуны поместили за этими дверьми, и которой приказали охранять пещерный зал с источником. Обратите внимание, Леонора, выполнить эти условия тяжело, но не невозможно.

– В данном уравнении слишком много переменных, – покачала головой я. – Например, известно ли вам, о каком городе-страже идет речь? Быть может, его давным-давно нет, и вход в предполагаемую пещеру огненного Колодца утерян навсегда.

– Этот город существует и здравствует до сих пор, – улыбнулся Эфлер. – Определить, какой населенный пункт имел в виду автор древнего текста, было не сложно, Леонора. Судя по его описанию и месту расположения, этот человек говорил об Алоире – городе светлых магов, что раскинулся в крупнейшем оазисе все той же Аринейской пустыни. Предваряя ваш следующий вопрос, скажу, что артефакт, способный отпереть двери зачарованного тайника, тоже реален и тоже никуда не пропал. Знаете, найти его след оказалось гораздо сложнее, чем понять, где сокрыта волшебная пещера. Мне пришлось несколько месяцев перебирать пыльные документы, прежде чем я выяснил: артефакт спрятан за тысячи верст от Алоира в крошечном городке Татем. А его хранителями на протяжении многих столетий являются маги-целители ордена Светлого пламени.

Эфлер подсел ко мне ближе, заглянул в глаза. Мне пришлось сделать над собой усилие, что не отодвинуться в сторону.

– Артефакт, способный отпереть двери в хранилище Колодца небесного огня, находится у вас, Леонора. И вы, как главный целитель этого госпиталя, являетесь его посвященным хранителем. Я прав?

Мои губы сами собой растянулись в холодную улыбку.

– Так вот зачем вы приехали в Татем, господин Эфлер, – усмехнулась я. – Не для того, чтобы похоронить родных, не для того, чтобы помочь пострадавшим от землетрясения людям, а чтобы заполучить главную святыню нашего ордена. Я отлично поняла вас, Элерон. Вы хотите добраться до огненного Колодца, и вам нужна моя помощь. Предваряя следующий вопрос, я сразу отвечу: нет. Я не буду вам помогать. Даже если предположить, что Колодец – не миф и действительно существует, я категорически отказываюсь возвращать его в мир. Наши предки недаром заперли этот источник в подземной пещере. Из-за него Даламан оказался на грани магической и природной катастроф, нельзя допустить, чтобы это повторилось вновь.

– Боюсь, этого не избежать, – усмехнулся волшебник. – Леонора, очнитесь. Даламан снова стоит на пороге катастрофы, и виной этому не фонтан магической силы, а бестолковые чародеи. Сколько еще должно произойти землетрясений и цунами, чтобы вы поняли: сидеть сложа руки больше нельзя! Колодец нужно поднять на поверхность. Он поможет восстановить природное равновесие, спасет от гибели тысячи человеческих жизней. Я не прошу вас сражаться со стражами магических врат. Я хочу, чтобы вы просто помогли мне снять с них замок. Все остальное я сделаю сам.

Я глубоко вздохнула.

– Вы себя слышите, господин Эфлер? Отдаете отчет тому, что говорите? Вы предлагаете мне ввязаться в сомнительное, условно законное дело, чей результат нельзя предсказать, а последствия невозможно даже представить? Нет, Элерон, так дела не делаются. Хотите вернуть Даламану огненный Колодец? Созывайте магический совет, и выносите этот вопрос на его обсуждение. Если главы ковенов признают вашу идею обоснованной, я без возражений отопру для вас любые запоры.

Эфлер закатил глаза.

– Леонора, вы не хуже меня понимаете: во главе обоих ковенов стоят косные подозрительные люди. Они или отметут мое предложение поганой метлой, или же согласятся, но захотят присвоить силу источника себе. Они живут в богатых домах и спят в теплых постелях. Никто из них не поддерживал сутки напролет питательную сферу над покалеченными людьми, не восстанавливал им сломанные кости, не стоял от рассвета до рассвета над котлом с целебным составом. Эти волшебники живут сегодняшним днем и совершенно не думают ни о будущем, ни о своих согражданах. Я вижу, вы мне не доверяете. Однако мои помыслы чисты, и если вы согласитесь выслушать мои доводы…

– Нет, господин Эфлер, – я поднялась на ноги, расправила помявшееся платье. – Я уже озвучила свою позицию и повторяться не стану. Мне было приятно работать с вами последние четыре недели, и я безмерно благодарна за ту помощь, что вы оказали нашему госпиталю. Тем не менее, я прошу вас покинуть и нашу лечебницу, и мой дом. Вы можете остаться здесь до утра, однако завтра вам следует отправиться восвояси.

– Что ж, – мужчина тоже встал со ступенек. – Благодарю за гостеприимство, Леонора. Пожалуй, я не стану ждать рассвета, и отправлюсь восвояси прямо сейчас. Несмотря на ваши резкие слова, у меня есть надежда, что вы передумаете, а значит, мы с вами еще увидимся.

Он ушел в дом и через несколько минут появился на крыльце с саквояжем, в котором лежали его личные вещи. Вежливо кивнув мне на прощание, Элерон спустился вниз и скрылся в наступившей темноте.

Глава 3

Реальность Даламан, 120 лет назад

В Татем пришла засуха. Через два месяца после землетрясения установилась жаркая погода, в результате чего сильно обмелели колодцы и пересохла местная речушка, а также три питавших ее ручья. Городские и поселковые дома покрылись пылью, а почва, твердая, с сетью кривых трещин, напоминала спекшийся аринейский песок.

Крестьяне всеми силами старались спасти погибающие посевы, однако их потуги были напрасными. Воды едва хватало, чтобы утолить жажду. Попадая же под палящие солнечные лучи, влага испарялась так быстро, что не успевала напоить даже жухлые сорняки.

Словно в насмешку над нами, противоположная часть континента страдала от затянувшихся ливней, а на побережье обрушилась еще одна гигантская волна.

Наблюдая за происходящим, я то и дело вспоминала слова Элерона Эфлера. Его уверенность, что в буйстве природных стихий виноват раскол между темными и светлыми магами, был спорен и не имел доказательств, однако идея объединения их в единое целое с каждым днем нравилась мне больше и больше. Даламан сходил с ума, и с этим надо было что-то делать.

В начале последнего летнего месяца в наш госпиталь пришло известие: главы светлых магических орденов созываются на Большой Совет для обсуждения методов сдерживания разрушительной природной активности. Главы темных орденов тоже должны были обсудить этот вопрос. Но если наши идеологические противники собирали свой конклав в столичной резиденции, то нам надлежало отправиться в Аринейскую пустыню – в славный город Алоир, знаменитый самой большой в мире концентрацией светлой магической силы.

В Алоире я бывала всего один раз, семь лет назад, когда меня в числе прочих молодых чародеев посвящали в мастерство. Ритуал тогда прошел хоть и торжественно, но очень быстро. Глава ковена торопился отправить нас по служебным местам, поэтому посмотреть легендарное поселение светлых колдунов мне удалось лишь мельком. Я запомнила только высокие строгие своды Главного святилища, разноцветные крыши домов и пышные сады, которые, благодаря витающему в воздухе волшебству, цвели и плодоносили круглый год.

Идея провести Совет в Алоире была оправданна и логична, однако у меня при мысли об этом городе сжималось сердце.

Что если Эфлер прав, и где-то под его домами и парками действительно дремлет источник невиданной магической силы, способный избавить Даламан от стихийных бедствий? Что если Совет рассмотрит возможность отыскать и применить его силу для поддержания нашей реальности?

Вместе с извещением о проведении высокого собрания я получила телепортационный артефакт, которому надлежало перенести меня из Татема в Главное святилище Алоира. Это было очень кстати – сама бы я добиралась до него не меньше недели. В письме также говорилось, что члены Совета должны собраться в течение двух суток с момента получения письма, а потому, передав Рине управление госпиталем, уже на следующее утро я отправилась в самый большой оазис Аринейской пустыни.

Артефакт перенес меня в просторное помещение с серебристым полом и высокими колоннами из розоватого камня. Кажется, это был зал ожиданий алоирского святилища, в котором участники тех или иных церемоний готовились к магическим священнодействиям. Сейчас тут было многолюдно. В разных углах зала то и дело мелькали вспышки порталов, из которых выходили чародеи – группами или по одному.

Я отошла в сторону, давая дорогу людям, прибывшим после меня, и, оглядевшись, направилась к регистраторам, что сидели вдоль одной из стен.

Серьезный парень со смешными рыжими кудряшками записал мое имя в толстый журнал, после чего выдал магическую схему города, где была отмечена гостиница, в которой мне предстояло жить ближайшие несколько дней, а также ключ от моих будущих апартаментов.

Поблагодарив регистратора, я развернулась, чтобы пойти к выходу, и нос к носу столкнулась с высокой светловолосой женщиной в золотой мантии артефактора.

– Леонора? – радостно воскликнула она. – Всемогущая мать! Сто лет тебя не видела!

– Ну, не сто. Года полтора, не больше, – я улыбнулась. – Здравствуй, Агриппина.

Мы крепко обнялись и звонко расцеловались в щеки. После этого она взяла меня за руку и потянула к одной из колонн, где было меньше народа. Чародеи расступались перед нами, как волны перед бортом военного корабля. Вообще, для Агриппины – это нормальное явление. Еще когда мы были студентками, я заметила, что ей, самой видной и смешливой моей однокашнице, люди уступали дорогу, как светлой королеве. Сама Ари считала, что причина этой почтительности кроется во внушительных размерах ее бюста, талии и бедер. Я же была уверена: все дело в ее внутренней силе и лучезарной харизме.

– Куда тебя поселили? – спросила меня чародейка, когда мы отделились от толпы.

Я еще раз взглянула на свой ключ.

– Гостиница «Аяр», второй этаж, комната номер тридцать три.

– Отлично, – кивнула головой Агриппина. – А я – в тридцать пятой. Значит, будем заселяться вместе. Вечером, после первого заседания Совета, можно будет встретиться и поболтать. О, смотри, кто к нам идет!

Я проследила за ее взглядом и увидела двоих мужчин – невысокого темноволосого крепыша и статного седовласого красавца. Вальтер и Кадир. Все, кто видели этих двоих в первый раз, считали их добрыми друзьями, и очень удивлялись, когда узнавали, что на самом деле они братья, причем, родные, появившиеся на свет с разницей всего в десять минут. Насколько я знаю, они оба являются заклинателями, и проживают на территориях, пострадавших от стихийных бедствий: седовласый Кадир дважды укрывал своих сограждан от извержения вулканов, а Вальтер прибыл из приморского города, практического разрушенного последним цунами. Во время Большого Совета братьям надлежало вместе со мной рассказывать главам орденов об ужасах, которые пришлось пережить их регионам.

Агриппина помахала мужчинам рукой. Те заулыбались и направились к нам. Мы обменялись приветствиями, снова расцеловались. Я уже хотела предложить нашей компании двинуться, наконец, к выходу, как вдруг краем глаза уловила нечто, заставившее меня замереть на месте. Нечто странное, тревожное, ощущаемое на уровне интуиции.

Я обернулась и увидела мужчину в белоснежной мантии, расшитой по подолу и рукавам красными узорами. Он стоял поодаль от нас, рядом с серьезным парнем, выдавшем мне ключ от номера в гостинице «Аяр», и что-то внимательно изучал в одном из регистрационных журналов. В первое мгновение я не поняла, чем этот человек привлек мое внимание, а потом присмотрелась – и похолодела.

Мужчина был темным магом.

Это казалось невероятным. Что делает здесь, в главной обители светлых волшебников, колдун, которому тут делать в принципе нечего? И почему на нем наряд, указывающий на принадлежность к свите главного городского чародея?

Я на мгновение зажмурила глаза, а потом еще раз всмотрелась в ауру странного незнакомца. Она была серо-фиолетового цвета с черными и коричневыми всполохами. Нет, ошибки здесь нет. Это действительно темный волшебник.

Но почему тогда прочие колдуны не обращают на него внимание? Почему регистратор без возражений разрешает ему листать свои бумаги, а его коллеги почтительно склоняют перед ним головы?

– Ребята, вы знаете, кто этот человек?

Мои приятели отвлеклись от своего разговора и тоже посмотрели на чародея. Вальтер и Кадир пожали плечами, зато Агриппина тут же оживилась.

– Друзья мои, – проникновенно сказала она, – это тот самый мужчина, благодаря которому мы все здесь собрались. Его зовут Элеозар Лорри. Он прибыл сюда с соседнего континента, и несколько месяцев назад стал первым помощником Теодора Вуура – главного алоирского мага. В столице говорят, что Лорри лично проехал по самым пострадавшим регионам континента, и уговорил старика Тео собрать ковен на Большой Совет. Есть мнение, что через пару-тройку лет, когда Вуур отправится на покой, Лорри займет его место.

Я слушала ее и не верила своим ушам. Первый помощник главного мага? Через два-три года займет его место? Она серьезно?!

– Ари, – медленно произнесла я. – Как этот человек смог получить такую высокую должность, если он – темный маг?

Коллеги-чародеи переглянулись, а потом уставились на меня изумленными взглядами.

– Темный маг? – переспросил Вальтер. – В каком смысле, Леонора?

– В прямом, – я пожала плечами. – Посмотрите на его ауру, по ней все видно.

Колдуны снова переглянулись.

– Конечно, видно, – осторожно согласился Кадир. – Светлое полотно, розовые и голубоватые всполохи. Это человек – светлый колдун. Как и все мы.

– Ребята, что вы такое говорите? – растерялась я. – Какое светлое полотно? Какие всполохи? Его аура переливается черным и коричневым!

Агриппина покачала головой, мягко погладила меня по плечу.

– С этими стихиями нужно что-то делать, – сказала она. – Из-за них чародеям приходится так много работать, что ум заходит за разум. Леонора, дорогая, у вас в Татеме было землетрясение, верно? И ты наверняка потратила много сил на излечение раненых. Причем, так много, что теперь тебе самой надо отдохнуть и восстановиться. Милая, просто поверь – у Элеозара все в порядке и с аурой, и с магическим направлением. Он – светлый маг, и это совершенно точно.

Я повернула голову и еще раз посмотрела на господина Лорри. Тот, словно ощутив мое внимание, отложил регистрационный журнал и обернулся.

Мое сердце сделало кульбит.

Это был Элерон Эфлер. Собственной персоной.

Правда, теперь господин чародей выглядел совсем не так, как во время нашей последней встречи. Его волосы стали намного светлее, лицо – более вытянутым, подбородок – тяжелым, а нос – курносым, как у меня. Единственным, что осталось неизменным, были глаза – серые, с острым пронзительным взглядом.

Увидев меня, Эфлер улыбнулся – быстро, почти неуловимо. Я же вдруг поняла, что облик Элерона воспринимается нечетко, будто я смотрю на него через толщу воды. Если немного напрячься, можно было разглядеть не только его ауру, но и его настоящее лицо.

Иллюзия.

Вот в чем дело! Господин маг укутался в кокон чар, чтобы алоирцы признали его своим. Но зачем?..

Нет, не так. Зачем – это как раз понятно. Не ясно – каким образом ему это удалось? И почему я вижу его истинное лицо, а остальные нет?

– Леонора, первое заседание Совета начнется через три часа, – напомнила Агриппина. – Нам нужно успеть пообедать и заселиться в гостиницу. Ты идешь?

– Иду, – кивнула я, не отрывая взгляда от Эфлера.

Что ж, мне теперь есть о чем подумать. А с этим человеком мы еще увидимся. И поговорим.

***

Гостиница «Аяр» находилась неподалеку от Главного святилища, от его каменных врат до ее резных дверей было не больше десяти минут ходьбы.

Когда мы вышли из зала ожиданий на залитую солнцем улицу, мысли об Эфлере и его темных делах тут же вылетели из моей головы.

Алоир… Город-сказка, город-сон. Ожившая мечта, кусочек небесного царства.

Никто не знал, почему колдуны древности решили основать его именно здесь – среди бескрайних горячих песков.

Оазисов в Аринейской пустыне было немного, и ни один из них не отличался ни значительными размерами, ни особенным плодородием. Оазис, где располагался Алоир, когда-то тоже был таким – маленьким, бедным, с жалкими клочками жухлой травы и чахлыми деревцами. Однако потом сюда пришли светлые колдуны, и место обрело свой нынешний вид. Благодаря магии и артефактам, которые чародеи принесли с собой, жухлая травка превратилась в изумрудный ковер, хилые деревья – в пышные парки и сады. В центре оазиса люди возвели святилище, и от него во все стороны, подобно лучам солнца, раскинулись широкие улицы с разноцветными домами.

Сейчас, по прошествии многих столетий, Алоир стал и больше, и краше. Среди его домов появились славные магазинчики и уютные трактиры, картинные галереи и магические театры. На каждой улице Алоира били фонтаны с чистейшей водой, а дороги были мощеными крепкими плоскими камнями.

До последнего времени среди жителей города не имелось ни одного темного мага. Здесь обитали только светлые чародеи и обычные люди – художники, поэты, изобретатели, которые силой своего таланта и ума могли поспорить с любым колдуном.

Если бы Алоир был расположен на равнине или на побережье, он быстро стал бы нашей столицей. Однако жаркие пески, отсутствие проезжих дорог и опасности, подстерегающие в пустыне даже бывалых путешественников, делали этот город прибежищем избранных – храбрецов, готовых жить и творить едва ли не в полной изоляции от остального мира.

Единственным комфортным путем, которым можно было добраться до чудо-оазиса, являлись мощные стационарные порталы, находящиеся во владении высших чинов светлого ковена.

Между тем, горожан изолированная жизнь вовсе не смущала. Когда мы шли в гостиницу и обратно в Главное святилище, я не увидела ни одного печального или недовольного лица.

Что ж, не мудрено. Если к твоим услугам вся сила волшебства и абсолютная свобода творчества, на грусть не остается ни времени, ни желания.

Вопреки моим ожиданиям, на первое заседание Большого совета Элерон Эфлер не явился.

Несмотря на жесткие временные рамки, мы с Агриппиной и братьями-заклинателями успели выполнить кучу дел: заселились в свои комнаты, пообедали в расположенном неподалеку трактире, и даже немного прогулялись по городу.

В зал заседаний Главного святилища мы явились одними из первых. Усевшись на свое место, я внимательно разглядывала чародеев, прибывших вслед за нами, высматривала среди них людей в бело-красных мантиях, и думала о том, как Элерону удалось обмануть такое количество колдовской братии.

Право, ведь это немыслимо! В Алоире собрались не просто светлые маги, а главы магических орденов – сильные, опытные, достигшие в своем деле немалых высот. Однако никто из них отчего-то не видит рядом с собой волка, укутавшегося в овечью шкуру. А Теодор Вуур? Как мог сильнейший светлый маг своего времени приблизить к себе человека, который мог быть допущен в Алоир только в качестве туриста?

Что за чары наложил на себя Эфлер, если все эти люди уверены, будто он – один из них? И почему только я понимаю, что это не так?

Касательно последнего вопроса у меня имелись кое-какие соображения, однако обдумать их я не успела. В зале раздался звук рога, призывающий к тишине, и на трибуну, возвышающуюся над залом, поднялись четверо мужчин: верховный маг Алоира Теодор Вуур, глава ковена Иден Риик, его первый помощник Тристан Жансари и еще один не известный мне юноша, очевидно, секретарь, которому надлежало вести протокол заседания.

Когда стихли последние голоса, Иден Риик вышел вперед.

– Здравствуйте, господа чародеи, – разнесся под сводами зала его бархатный голос, многократно усиленный чарами. – Я рад приветствовать вас на заседании Большого магического совета. Все вы знаете: нас собрал здесь печальный повод. Последние несколько лет на Даламан обрушиваются стихийные бедствия. Все мы привыкли, что природа – величайший чародей, спорить с которым невозможно. Однако теперь, когда количество жертв природных катастроф идет на миллионы, мы должны признать: реальности нужна помощь. Среди нас есть люди, которые живут в спокойных регионах, защищенных от катаклизмов мощными артефактами, поэтому я попрошу братьев и сестер, испытавших на себе ужасы стихийных бедствий, рассказать, что именно они видели, и как с этим боролись. Все мы должны четко понимать, с чем имеем дело, и быть готовыми к самым серьезным мерам и решениям.

Первой выступать перед чародеями вызвали меня. Я поднялась на трибуну и максимально подробно сообщила собравшимся о событиях, произошедших в окрестностях Татема этим летом – с указанием числа погибших и раненых, а также сил и средств, затраченных на лечение пострадавших.

Члены совета слушали меня в полнейшем молчании. По рядам поползли шепотки лишь однажды – когда я сказала, что на помощь госпиталю Светлого пламени пришел темный маг, потерявший во время землетрясения своих родных. Это известие колдунов не только удивило, но и произвело откровенно тревожное впечатление: как, мол, ужасно обстоят дела на Даламане, если темные волшебники по собственной инициативе приходят на выручку к светлым.

Такая реакция была ожидаемой, однако мне она показалась неправильной и неприятной. Вспомнилось, как старательно и честно Элерон Эфлер работал с нами в течение тех наисложнейших четырех недель. Темный цвет мантии не помешал этому человеку сутками варить лечебные зелья и щедро делиться со мной своей магической силой.

Конечно, Эфлер помогал нам не из милосердия, а ради собственной цели, однако его заслуг это вовсе не умаляет. Светлые и темные маги являются людьми, им природой положено приходить друг другу на выручку. Почему же тогда члены Большого совета так этому удивляются?

Когда я окончила свой рассказ, господин Риик вызвал на трибуну Вальтера и Кадира, а после них еще трех волшебниц из центральных регионов континента. В общих чертах их рассказы повторяли мой собственный – внезапное бедствие, толпы обездоленных людей, изнуряющие восстановительные работы.

В процессе выступлений выяснилось, что Татему и нашему госпиталю еще повезло. Другие регионы пострадали от разгула стихий гораздо больше. У нас, по крайней мере, не было жертв среди колдунов. На побережье же от цунами погибла большая часть местного магического ордена.

– Мы пытались остановить волну, – сказал тогда Вальтер. – Но не смогли. Море оказалось сильнее.

В памяти тут же всплыли слова Элерона Эфлера: «Уровень магической силы чародеев стал ниже, чем три-четыре десятилетия назад. Мы вырождаемся. Даламан будто бы забирает наше волшебство».

Когда выступающие завершили свои рассказы, их место занял Тристан Жансари, который принялся долго и нудно перечислять магические характеристики каждого стихийного бедствия. Как следовало из его многословного доклада, каждый раз, когда в том или ином уголке Даламана происходила катастрофа, кристаллы-определители ковена фиксировали в магическом поле реальности резкие вспышки активности. Элерон Эфлер снова был прав: обрушившиеся на нас беды были магического характера, а значит, их виновниками являлись все-таки люди. Делайте выводы, господа.

Собрание закончилось, когда за окнами святилища наступили сумерки. К этому времени моя голова гудела, как растревоженный улей. Очень радовало, что для заседаний Большого совета было выделено три дня, ибо конкретно сейчас и мне, и остальным чародеям требовалось услышанное обдумать и переварить.

Оказавшись на улице, колдуны разбрелись по ближайшим трактирам. Я же ужинать отказалась, сообщив приятелям, что желаю немного прогуляться по городу.

– Хочу проветриться и подышать, – объяснила им. – Идите без меня. Я присоединюсь к вам позже.

На ближайшем перекрестке мы разошлись в разные стороны – коллеги отправились в ресторан, а я пошла вперед по тротуару.

Города я не знала, поэтому просто брела наугад, подставляя лицо прохладному ветру, и надеясь, что магическая схема не даст мне заблудиться и поможет вернуться в «Аяр».

Свернув в какой-то переулок, я прошла вдоль частных домов, сложенных из белого кирпича, потом миновала крошечных сквер с большим прямоугольным фонтаном, и вышла на широкую пешеходную улицу.

Она сияла огнями фонарей и магических шариков, украшавших веранды кофеен. Возле одной из них были установлены театральные подмостки, на которых шло представление. Немного поодаль располагалась уличная выставка местных художников. Их картины стояли сплошной стеной – на широких треногах, длинных деревянных столах и прямо на мостовой.

Я неторопливо прошлась вдоль полотен, с интересом рассматривая масляные и акварельные букеты цветов, величественные барханы и нежные профили чернооких красавиц. Одна из картин привлекла мое внимание больше других. На ней был изображен дивный город с разноцветными домами, широкими светлыми улицами и веселыми людьми в белых и золотых одеждах.

– Она называется «Праздник в Алоире».

Я обернулась и увидела позади себя Элерона Эфлера. Господин маг по-прежнему был укрыт чарами иллюзии, и я по-прежнему видела под ними его настоящее лицо.

– Я тоже обратил внимание на этот пейзаж, – сказал Эфлер, подойдя ближе. – Сегодня утром, когда шел на службу, случайно выхватил его взглядом из этой общей стены. Знаете, Леонора, она отчего-то напомнила мне о вас.

Я невольно улыбнулась.

– Вы сегодня не пришли на заседание совета, – тихо сказала ему.

– Сегодня мне нечего было там делать, – он пожал плечами. – О том, что происходит на континенте, я знаю и так. Я приду на собрание завтра, когда господа колдуны будут обсуждать способы поддержки магического поля Даламана.

Я покачала головой.

– Знаете, господин Эфлер, вы удивительный человек. Ваше появление в Алоире, да еще в таком виде, восхищает и обескураживает. Право, чтобы обвести вокруг пальца собравшихся здесь колдунов, нужно быть поистине неординарным магом.

– Рад, что смог произвести на вас впечатление, Леонора, – усмехнулся Элерон. – Однако я попросил бы вас в ближайшие несколько дней называть меня Элеозаром Лорри. И еще. Как вы смотрите на то, чтобы зайти в один из этих чудесных ресторанов и поужинать? За столом я с удовольствием ответил бы на все ваши вопросы. У вас ведь есть ко мне вопросы, Леонора?

– Великое множество, – кивнула я. – И да, поужинать было бы сейчас очень кстати. Ведите, господин Лорри.

Эфлер протянул мне руку. Я взяла его под локоть, и мы пошли по мостовой к самому маленькому и неприметному заведению улицы, единственным украшением которого были раскидистые декоративные деревья в больших кадках.

– В следующий раз я приглашу вас в более респектабельное место, – сказал маг, усаживая меня за стол. – Сейчас же мне лучше не светиться – с недавних пор я в этом городе личность известная, а местные жители очень любят распускать слухи. Пусть вас не смущает интерьер этого кафе. При всей скромности обстановки кормят тут недурно. Я каждый день здесь завтракаю и ужинаю.

Кухня в ресторанчике действительно была отличной. И куриный салат, и шпинатный суп, которые я заказала, оказались необычайно вкусными.

– Мне сказали, вы живете в Алоире около полугода, – заметила я своему спутнику, когда разносчица поставила перед нами тарелки с едой. – При этом мы с вами в последний раз виделись всего три недели назад.

– Я приехал в Алоир, как только понял, что тут находится тайник с Колодцем небесного огня, – ответил Эфлер. – Нужно было убедиться, что я не ошибся.

– Убедились?

– Да. Источник спрятан здесь. Я даже знаю, где конкретно расположен вход в его пещеру.

Похвально.

– Что за чары скрывают ваше лицо и биополе, Элерон?

– Обычная иллюзия, – пожал плечами мужчина.

– И все?

– И занятная побрякушка, которую я нашел в колдовской башне Аринейской пустыни. Помните, я говорил, что совершил долгий вояж по местным архитектурным памятникам? В одном из них я нашел манускрипт, рассказывающий о магическом источнике, а в другом – кучу замечательных артефактов. Знаете, Леонора, мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы вынести их оттуда. Но оно того стоило. Один из артефактов оказался той самой половинкой ключа, которой темный маг должен распахнуть двери хранилища небесного огня. К слову сказать, именно он и привел меня к этим дверям. А еще у ключа обнаружилось замечательно свойство – он способен работать визуальным отражателем. Это как спрятаться за большое зеркало, Леонора. Если поверх его «стекла» наложить чары, люди будут видеть только их, а того, кто стоит за зеркалом, обнаружить не смогут.

– О, понятно, – кивнула в ответ. – Надо полагать, я вижу вас за этим «стеклом», потому что у меня есть вторая, светлая половина ключа.

– Совершенно верно, – кивнул Эфлер. – В древних текстах мне попалось упоминание, что части отпирающего артефакта «честны друг перед другом», поэтому, явившись в ваш госпиталь, использовать отражатель я не стал. Вы бы сразу обнаружили обман и прогнали меня прочь.

Вообще-то я прогнала его прочь и без всяких волшебных побрякушек. Слишком уж господин маг смел и радикален.

– Знаете, Леонора, я удивлен, – продолжал между тем Элерон. – Не думал, что вы узнаете меня так быстро. Вы что же, постоянно держите при себе свою половину ключа?

– Именно так, – кивнула я. – Святыня моего ордена всегда со мной.

– Не боитесь, что ее могут украсть? Или что вы случайно ее потеряете?

– Не боюсь, – улыбнулась я. – Этот артефакт нельзя ни украсть, ни потерять.

– А вы… – Эфлер облизнул губы, будто они внезапно у него пересохли. – Вы можете показать мне его, Леонора?

– Могу. Если вы покажете мне свой.

Элерон усмехнулся и, оглядевшись по сторонам, вынул из-под ворота куртки цепочку, к которой был прикреплен крупный фиолетовый кристалл. Я наклонилась, чтобы лучше его рассмотреть, и с удивлением поняла, что ничего не вижу. От кристалла здорово фонило магией, а его биополе находилось в постоянно движении. Это мельтешение сливалось в сплошное белесое марево – точно такое, как бывает у камней, только что извлеченных из горной породы.

Право, если бы не мой собственный кристалл, я бы решила, что передо мной обычное украшение.

– Явиться в Алоир под видом светлого мага было опасной авантюрой, – тихо сказал Эфлер. – Самой опасной из всех, в которые я ввязывался. Здесь живут сильнейшие колдуны Даламана. Если бы они разгадали мой обман, я вряд ли бы выбрался из пустыни живым. Тем не менее, у меня все получилось. Никто не заподозрил подлога, ни когда я жил в городе под видом обычного путешественника, ни когда явился к Теодору Вууру с ворохом найденных артефактов и попросился на службу. Отражатель действует безукоризненно, Леонора. А ведь ему больше тысячи лет. Я узнавал, таких вещиц больше не делают, он – единственный в своем роде. Теперь ваша очередь, госпожа Сиил.

Я положила на стол правую руку и, засучив рукав платья, продемонстрировала Эфлеру татуировку, находившуюся на моем предплечье. Она изображала круглый кристалл, очень похожий на тот, что висел сейчас на шее мужчины.

– Это он?..

– Да, – с улыбкой кивнула я. – Как видите, потерять свою святыню я не смогу при всем желании. Она слита с моим телом и может отделиться от него только в особом случае. Обычно такой случай настает во время передачи полномочий новому главе ордена. И да – отобрать кристалл силой тоже нельзя. Даже если отрезать мне руку, он из нее не выйдет. Между тем, Элерон, у моего камня нет таких чудесных свойств, как у вашего. Это скорее символ Светлого пламени, нежели действующий артефакт. При посвящении мне говорили, что он способен показать сокрытое и отпереть дверь во мрак, но это подавалось, как легенда.

Кто бы мог подумать, что сказка окажется правдой…

Эфлер протянул ладонь и осторожно провел пальцами по татуировке. Прикосновение было столь нежным и трепетным, что моя кожа покрылась мурашками. Смутившись, я опустила рукав и спрятала руку под стол.

– А ведь вы обманули меня, Элерон, – негромко сказала магу. – В Татеме вы сказали, что приехали в наши места, чтобы похоронить родных. Признайтесь, никаких братьев в окрестностях города у вас не было. И разбирать завалы после землетрясения вы тоже не нанимались. Вы нарочно все это придумали, чтобы я приняла вас в госпиталь.

– Не совсем так, – качнул головой колдун. – Родственников в Тивипе у меня действительно не имелось. Они умерли много лет назад и совсем в другом месте. А вот в разборе завалов я участие принимал, причем, самое активное. Правоту моих слов могут подтвердить десятки людей, в том числе татемский бургомистр.

Эфлер коротко вздохнул и серьезно посмотрел мне в глаза.

– Моя ложь преследовала благую цель, – уверенно сказал он. – Судьба благоволит мне, Леонора. Даламан хочет, чтобы я добрался до Колодца небесного огня и вернул его миру. Вы слышали, что сегодня говорили ваши коллеги. Магическому полю реальности надо помочь, и как можно скорее.

– Все это так, – кивнула я. – Однако меня смущает, что вы взяли на себя роль мессии, который в одиночку спасет Даламан от катастрофы. Почему бы вам завтра не выступить на заседании Большого совета и не предложить магам то, что предлагаете мне?

– На совете я, конечно, выступлю, – кивнул Элерон. – Однако, можете мне поверить, Леонора, толку от этого не будет.

– Почему? Думаете, чародеи не поверят, что источник существует на самом деле?

– Чародеи, может и поверят. Дело вовсе не в этом. Воспользоваться его силой нам не даст Теодор Вуур.

– Он в курсе, что под городом находится небесный колодец?

– Разумеется, в курсе. Он знал о нем всегда. Беда в том, что Теодор никому в этом не признается. А если признается, то придумает сотню способов оставить источник на его нынешнем месте. Знаете, почему? Потому что он помогает Алоиру оставаться могущественным и цветущим.

Я удивленно приподняла бровь.

– Алоир поддерживают живущие здесь светлые маги, – возразила ему. – А еще мощные артефакты. Небесный колодец тут не при чем.

– Силы чародеев с каждым годом слабеют, Леонора, – покачал головой Эфлер. – Артефакты же активно используются на протяжении многих столетий. Они давно должны были иссякнуть, однако продолжают работать. Что же их питает, госпожа Сиил? Пески? Или, быть может, горячее солнце? Кстати. Обратите внимание: в других регионах континента тоже есть колдуны и артефакты, но ни один из них не может похвастаться магическим и природным благополучием. Кроме столицы и Алоира. Со столицей все понятно – она накрыта защитным куполом, на страже которого находятся темные и светлые чародеи. У Алоира такого купола нет. Город цветет благодаря Колодцу небесного огня, Леонора. Это он превратил чахлый оазис в сказочный уголок. Сам колодец находится под землей, но он не изолирован от нас до конца – жалкие крохи его потока пробиваются на поверхность. Именно они питают здешнюю землю, воду, растения и людей. Представьте, Леонора, какой силой обладает этот источник, коль слабые отголоски его волшебства способны поддерживать целый город! Если мы поднимем колодец на поверхность, он не только исцелит Даламан, но и увеличит личный ресурс каждого мага. Вот только этого не случится. Теодор Вуур ни за что не согласится поделиться таким могуществом. Поверьте, это не пустые слова. Я несколько раз заговаривал с ним об этом – пытался намекнуть, что реальности могли бы помочь альтернативные магические ресурсы. Но старик постоянно обрывал меня на полуслове и категорически отказывался поддерживать эту тему. Вуур – страшный гордец и печется только о своем благе. Завтра вы увидите это сама.

– Хорошо, – кивнула я. – Допустим, я вам поверила. Каков план ваших действий, Элерон?

– Тот же, о котором я говорил вам в Татеме. Мне нужно, чтобы вы помогли отпереть волшебный тайник. Все остальное я сделаю сам.

Я покачала головой.

– Вы бесстрашный человек, Элерон. И очень легкомысленный. Что, если я расскажу Вууру или главе нашего ковена, что вы не тот, за кого себя выдаете? Что проникли сюда с опасным замыслом и полгода водили за нос местных чародеев? Неужели вы этого не боитесь?

– Не боюсь, – усмехнулся он. – Во-первых, вы этого не сделаете. Для предательства и интриг вы слишком добры и чисты, Леонора. А во-вторых, вам все равно никто не поверит. Величайшие светлые маги – величайшие гордецы. Они привыкли считать себя самыми умными и прозорливыми, поэтому скорее признают вас сумасшедшей, чем поверят, что колдунья из захудалой провинции видит и знает больше, чем они.

А ведь он прав. Снова и снова, тысячу и тысячу раз.

Я отставила в сторону пустую тарелку.

– Сейчас я не могу ничего вам ответить, – честно сказала ему. – Мне надо подумать. И послушать, о чем будут говорить на следующих заседаниях совета.

– Я вас не тороплю, – улыбнулся маг. – Но хочу, чтобы вы понимали: пока господа чародеи ведут беседы, находясь под защитой огненного колодца, Даламан сотрясают землетрясения, цунами и ураганы. Подумайте и об этом, Леонора.

Ужин был окончен. Эфлер расплатился по счету, и мы вышли из ресторана на мостовую. Молча прошли вдоль сверкающих окон и витрин, миновали шумную толпу гуляющих горожан. Сворачивая на соседнюю улицу, я обернулась и еще раз посмотрела на выставку картин. Теперь полотен было гораздо меньше – художники собирались домой и укладывали их в большие короба.

– Вы позволите проводить вас до гостиницы, Леонора? – спросил мой спутник.

Я отрицательно качнула головой.

– Не стоит, господин Лорри. Вы здесь личность известная, и если нас увидят вместе, это наверняка породит волну пересуд.

Эфлер кивнул, а потом взял меня за руку и, склонив голову, коснулся губами моих пальцев.

– Я был рад повидать вас, Леонора, – сказал он. – Искренне надеюсь, что таких встреч у нас будет немало.

Попрощавшись, мы разошлись в разные стороны. Элерон вернулся обратно, а я неторопливо пошла вперед, изредка сверяясь с магической схемой. Шагала и думала о том, что после разговора с магом моя голова кипит еще больше, чем после заседания совета.

Погуляла, ага. Проветрилась.

Этой ночью я наверняка не усну. Буду лежать в постели, смотреть в потолок и думать, думать, думать…

В гостинице у двери номера меня поймала Агриппина.

– Где ты была? – воскликнула она. – Мы ждали тебя весь вечер!

– Прости, Ари, – смущенно пробормотала я. – Я загулялась.

– А ужин?

– Я поужинала. Одна.

– Одна? Так я тебе и поверила, – фыркнула чародейка. – Ладно. Если захочешь, расскажешь все сама. Заходи-ка лучше в комнату. Пять минут назад курьер принес тебе посылку.

– Посылку? – удивилась я. – От кого?

– Мне это тоже интересно, – подмигнула Агриппина.

Я поспешно вошла в номер, зажгла магический огонек – и ахнула. На туалетном столике стоял «Праздник в Алоире» – картина, которой сегодня вечером я любовалась на уличной выставке. Рядом с полотном лежал серый конверт.

Я открыла его и вынула небольшой прямоугольный листок. На нем знакомым угловатым почерком было написано: «Пусть этот город навсегда останется с вами».

Глава 4

Реальность Даламан, 120 лет назад

Второе заседание Большого совета началось в девять часов утра. Главы орденов собирались на него с мрачными заспанными лицами. Некоторые из них этой ночью отдыхали совсем недолго или же вовсе не сомкнули глаз. Судя по едва ощутимому запаху красного алорийского, причиной их бессонницы были не мысли о судьбе многострадального Даламана, а веселые пирушки, устроенные по случаю встречи с коллегами-колдунами, многие из которых, как мы с Агриппиной, являлись однокурсниками или друзьями детства.

К слову сказать, ни я, ни Ари на эти сборища не пошли, устроив вечер воспоминаний прямо в моем номере. Мы выпили бутылку вина, предусмотрительно заказанную подругой в ближайшем ресторане, обсудили службу, общих знакомых, а также рассказы коллег, прозвучавшие днем в Главном святилище.

– Скажи, Ари, слышала ли ты о Колодце небесного огня? – поинтересовалась я в какой-то момент.

– Колодец огня? – переспросила она. – Ты имеешь в виду старую сказку об источнике магической силы?

– Да. Как думаешь, если бы этот источник существовал на самом деле, смог бы он решить проблему нашей реальности?

– Решить – вряд ли. А вот подлатать магическое поле – вполне. Правда, это было бы сопряжено с кучей трудностей. Да таких, что его лучше бы вовсе не трогать.

– Почему?

– Если верить сказке, этот источник имеет слишком мощный поток. Этакую силищу нужно суметь обуздать и удержать. Это я тебе, как артефактор говорю. Одно дело – просто черпать из источника энергию, и совсем другое – направить ее на конкретное действо. Магические родники очень непредсказуемы, Леонора. Даже самые слабые из них при неправильном подходе способны натворить немало бед. Бывали случаи, когда криворукие чудаки решали присвоить силу волшебного источника, и в итоге устраивали грандиозный пожар или мощнейший взрыв, в котором затем погибали.

– То есть, один человек справиться с огненным колодцем никогда бы не смог?

– Разумеется! Чтобы обращаться с такой силой, нужна группа магов с большим личным резервом. Более того, все они должны быть непревзойденными мастерами волшебных искусств. Другим колдунам трогать ее попросту опасно.

Вообще-то она права. А ведь Эфлер…

А что Эфлер? Он вовсе не говорил, что собирается производить с колодцем какие-то манипуляции. Он сказал, что желает просто поднять его на поверхность. Насколько я знаю, ни большого ума, ни большого резерва для этого не надо.

– В легенде указано, что колодец скрыт под землей. Если бы он сумел вернуться наверх, Даламан бы стал здоровее, верно?

Агриппина неопределенно махнула рукой.

– Он стал бы здоровее только в том месте, где появился родник. В остальные уголки реальности его энергию пришлось бы доставлять вручную – при помощи все той же группы чародеев, или волшебных артефактов, или как-нибудь еще. Если быть честной, Леонора, Колодец небесного огня сейчас пришелся бы нам очень кстати. Очень жаль, что он существует только в сказке.

Она взяла бутылку и, убедившись, что в ней ничего не осталось, щелчком пальцев растворила ее в воздухе.

– А если представить, что легенды не врут, и этот источник все-таки есть? – осторожно произнесла я. – Что он сокрыт в подземной пещере, и его вполне реально поднять на поверхность? Как бы ты к этому отнеслась?

Агриппина усмехнулась.

– Помнишь, Вальтер рассказывал на совете про магов, которые погибли, пытаясь остановить цунами? Среди них была моя двоюродная сестра. Мы с ней росли в одном доме, Леонора. Вместе играли, вместе учились в школе. Она была артефактором, как и я. А теперь ее нет… Если бы Колодец небесного огня существовал на самом деле, я приложила бы все силы, чтобы его найти. Если понадобилось бы, горстями разносила по Даламану его магическую силу. Однако, я взрослый человек и в сказки давно не верю. Огненного колодца нет, Леонора. Это выдумка. Сказка. Мечта. Подумай сама: если бы он был, мы бы наверняка об этом знали. Такую силу и мощь нельзя спрятать ни под землей, ни на морском дне. Его магия будет пробиваться на поверхность, и люди волей-неволей обратят на нее внимание.

Она говорила, а в моих висках набатом стучала кровь.

Да, спрятать небесный колодец нельзя. Зато можно замаскировать. Построить поверх его пещеры город, разместить в нем кучу артефактов, поселить светлых колдунов и выдавать разлитую в воздухе магию за совместную силу чародеев и их побрякушек.

Эфлер снова говорил мне правду. Источник находится в Алоире, и его можно вернуть Даламану. Тем не менее, в словах Элерона явно содержался какой-то подвох. Возможно, во мне говорит предубеждение, веками державшее темных и светлых магов в состоянии вражды, однако поверить, что темный волшебник вдруг озаботился благополучием мира, и готов рискнуть ради него собственной головой, было очень и очень сложно.

Гораздо вероятнее было то, что Эфлер желает единолично пользоваться силой небесного колодца. Но ведь это невозможно! Агриппина подтвердила: один человек не способен совладать с магическим потоком, для этого нужна команда могучих чародеев. Но кто сказал, что Элерон один? Что, если он действует в интересах своего ковена, и после того, как колодец будет поднят из-под земли, в Алоир войдут легионы колдунов в черных мантиях?

Стоило подумать, как этой мысли воспротивилось все мое существо.

Нет, невозможно. Члены темных орденов не дураки, и наверняка понимают: война причинит Даламану такой вред, что нам будет проще взять лопаты и сразу вырыть себе большую братскую могилу.

Между тем, есть вариант, что Элерон сообщил мне о колодце далеко не все.

А что, собственно, он вообще мне о нем рассказал? Что источник есть, что он находится в Алоире, и что мы вдвоем можем открыть двери в его тайник. И все.

Похоже, после заседания совета придется пригласить господина Эфлера на прогулку и еще раз с ним побеседовать.

Эти мысли занимали меня едва ли не до рассвета. После того, как Агриппина ушла к себе, я долго ворочалась в кровати, пытаясь в деталях воспроизвести все свои беседы с Элероном. Детали, между тем, вспоминаться не хотели. Вместо них в памяти мелькали серые глаза, большие и бездонные, как озера, рассыпанные по плечам волосы, изящные запястья рук, длинные гибкие пальцы…

Неудивительно, что на заседание Большого совета я пришла такой же не выспавшейся, как и все остальные.

Когда главы орденов заняли свои места, на трибуну, как и вчера, первым вышел Иден Риик.

– Сегодня нам предстоит решить, что предпримет светлый ковен для поддержки магического поля Даламана, – сказала он после традиционного приветствия. – Вчера мы выслушали истории наших братьев и сестер, и убедились – ситуация требует решительных действий. Я попрошу верховного мага Алоира, столь гостеприимно принявшего нас в великом городе светлых чародеев, огласить свое предложение по этому вопросу.

Когда главный чародей Алоира сменил на трибуне главу ковена, в зале наступила гробовая тишина. При одном только взгляде на этого человека хотелось затаить дыхание.

Несколько недель назад Теодору Вууру исполнилось шестьдесят три года. При этом выглядел он гораздо моложе, на вид я дала бы ему не больше пятидесяти лет. Высокий, широкоплечий, подтянутый, с короткой густой бородой и прямыми седыми волосами, Вуур создавал впечатление всезнающего всемогущего патриарха, чье слово – одновременно и закон, и справедливость.

Глядя на него, многие задавались вопросом, почему главой светлого ковена является невзрачный Иден Риик, а не этот человек, внушающий трепет и почтение, да к тому же являющийся одним из самых умных и сильных чародеев нашего времени? Почему, вместо того, чтобы блистать в столице, он живет, хоть и в прекрасном, но в бесконечно далеком оазисе среди жарких песков?

Что ж. Ответы на эти вопросы мне теперь были известны. Если Вуур и правда стережет Колодец небесного огня, из этого города он никогда не уедет.

– Братья и сестры, – голос Теодора порывом ветра пронесся под сводами зала, – маги Алоира предлагают совету излечить светлую сторону Даламана при помощи ритуала Небесной пыли. Это старинный обряд, о котором многие из вас наверняка не слышали. Его суть состоит в том, чтобы объединить силы пяти кристаллов-артефактов, и без остатка отдать получившуюся энергию магическому полю реальности. Четыре таких кристалла находятся в Алоире, однако они нуждаются в серьезной подпитке. Магии, которая наполняет их сейчас, не достаточно для приведения Даламана в приемлемое состояние. Поэтому я попрошу каждого из вас поделиться с ними частичкой своего резерва. После этого вы можете вернуться домой. Маги Алоира подготовят и проведут ритуал самостоятельно. Впрочем, если кто-то захочет остаться и посмотреть, как пройдет обряд, мы будем только рады.

– Господин Вуур, вы сказали, что для обряда требуется пять артефактов, – подал голос один из волшебников, сидевших в первом ряду. – А у вас их всего четыре.

– Пятый кристалл тоже находится в Алоире, – ответил Теодор, – однако он не является собственностью города. Этот артефакт – святыня одного из наших орденов, и у него есть посвященный хранитель. Я уверен, этот человек понимает, насколько важно вернуть реальности утраченный баланс, а потому примет участие в ритуале и пожертвует своим камнем ради общего блага.

По рядам поползли шепотки. У меня внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

– На данный момент обряд Небесной пыли – единственный известный нам способ быстро и надежно вернуть светлую сторону Даламана в приемлемый вид, – продолжал Вуур. – Но, быть может, братья и сестры, у кого-то из вас есть идеи, как это сделать иначе? Мы с радостью выслушаем и обсудим любое ваше предложение.

– Позвольте сказать мне.

Чародеи, как по команде обернулись на голос.

Из-за одной из колонн зала вышел высокий мужчина в белой мантии с красным орнаментом по рукавам и подолу. Элерон Эфлер.

На лице Теодора Вуура появилось усталое выражение.

– Конечно, господин Лорри, – обреченно улыбнулся маг. – Прошу, поднимайтесь на трибуну.

В зале снова наступила тишина. Эфлер быстро и уверенно взошел на помост.

–Братья и сестры, – громко произнес он, – десять минут назад в Алоир пришло послание от главы ковена темных магов. Как первый помощник верховного алоирского чародея, я взял на себя смелость прочесть эту бумагу и теперь спешу сообщить: коллеги уже провели свой совет и решили, что восстановят темную сторону Даламана при помощи двух источников магической силы. Оба родника находятся в ведении темного ковена, и его колдуны ради благополучия нашей реальности готовы исчерпать их до дна. Таким образом, они сохранят и свои артефакты, и личный резерв каждого чародея. Братья и сестры, быть может, и нам стоит поберечь свои силы и свои святыни? Вместо них мы можем использовать альтернативный источник магии. Насколько мне известно, волшебные родники нашего ковена гораздо слабее, чем у темных коллег, поэтому трогать их нецелесообразно. Однако в окрестностях Алоира есть особый источник, который до последнего времени считался мифическим…

– Господин Лорри! – Вуур вырос за его спиной, как утес. – Мы с вами уже обсуждали этот вопрос. Альтернативные источники магической силы были бы нам очень кстати, однако у нас нет времени, чтобы проверять мифы, теории и догадки. На это уйдут месяцы, а то и годы. На подготовку же ритуала Небесной пыли требуется всего несколько дней. Но за идею спасибо. Когда Даламан вернется к нормальному состоянию, мы изучим все магические родники, бьющие в окрестностях Алоира. Возможно, однажды они нам пригодятся.

– Господин Вуур, – Эфлер учтиво склонил голову, – я все же хотел бы…

– Пожалуйста, господин Лорри, займите свое место в зале.

Эфлер поджал губы и сошел с трибуны. По залу вновь прокатился шумок.

– Мне показалось, или старик Тео приказал своему помощнику закрыть рот? – прошептала мне в ухо Агриппина. – Я даже не поняла, что конкретно Лорри хотел предложить. Ты в курсе, о каком источнике он говорил?

Я вздохнула и покачала головой.

– Есть ли еще предложения по поводу решения нашей проблемы? – громко спросил Теодор.

Предложений больше не было, а потому следующие полтора часа Вуур рассказывал, как именно будет происходить ритуал – с магическими схемами и подробным объяснением действий каждого колдуна. Со стороны все это смотрелось правильным и надежным, а потому во время общего голосования идея алоирских магов была одобрена.

После этого нас отпустили на небольшой перерыв, чтобы затем составить список добровольцев, которые зарядят магические кристаллы своей энергией.

Стоило мне с Агриппиной выйти из зала, как дорогу нам преградил Элерон Эфлер.

– Госпожа Сиил, вас желает видеть Теодор Вуур, – вежливо сказал он мне. – Прошу, следуйте за мной.

Мы с Ари обменялись удивленным взглядами, после чего она, коротко улыбнувшись, отошла в сторону, а я пошла за Эфлером.

Мы молча миновали комнату ожиданий, вышли в просторный светлый коридор. Кроме нас с Элероном здесь никого не было.

– Как вам мое выступление, Леонора? – насмешливо поинтересовался маг.

– Оно было очень кратким.

– Помните, я говорил, что Вуур не станет слушать моих уверений?

Ну да. Не станет сам и не даст их выслушать другим.

– Помню, Элерон.

– Вы все еще мне не доверяете? Считаете, что я пытаюсь вас обмануть?

– Я не знаю, что вам ответить. В том, что Колодец небесного огня находится в Алоире, я больше не сомневаюсь. В том, что его надо поднять на поверхность – тоже. Но у меня еще остались к вам кое-какие вопросы.

– На ваши вопросы я отвечу, – кивнул Эфлер. – Причем, уже сегодня вечером. Однако ж, нам надо торопиться, Леонора. Знаете ли вы, зачем вас позвал к себе верховный маг?

– Нет.

– Он попросит вас принять участие в ритуале Небесной пыли. Дело в том, что светлый кристалл вашего ордена – это тот самый пятый артефакт, который нужен для обряда.

Я сбилась с шага.

– Вы шутите? – холодно спросила у него.

– Отнюдь, – качнул головой Эфлер. – Более того, ваше участие в ритуале – дело решенное. Вместе с Вууром вас дожидается Иден Риик, который прикажет пожертвовать святыней ради общего блага. Права отказаться, конечно, не будет. В итоге ваш камень будет выпит до дна и превратится в пыль вместе с остальными кристаллами. Возможно, потом ордену Светлого пламени, предоставят другой артефакт, а вот двери, скрывающие Колодец небесного огня, навсегда останутся запертыми, и мощнейший магический источник будет для нас потерян.

– Я правильно понимаю: вы хотите, чтобы я пошла наперекор своему ковену и помогла вам открыть двери до того, как свершится ритуал Небесной пыли?

Эфлер улыбнулся.

– Хотите, я открою вам страшный секрет, Леонора? Для этого обряда достаточно четырех артефактов – тех, что находятся здесь, в Алоире. При желании вы можете расспросить об этом свою подругу Агриппину Вейс. Она ведь, кажется, неплохо разбирается в артефакторике?

– На выкладках, которые полчаса показывал господин Вуур, четко видно, что пятый кристалл нужен для укрепления магического потока.

– Это ерунда, Леонора. Притянутый за уши расчет. Если маги хорошенько зарядят четыре алоирских кристалла, без пятого можно будет легко обойтись. Тем не менее, Теодор настаивает именно на пяти артефактах. Знаете, почему? Потому что он целенаправленно хочет уничтожить светлый ключ от зачарованной пещеры. Очевидно, мои разговоры о небесном колодце обеспокоили его или даже вызвали какие-то подозрения, и теперь он хочет подстраховаться. Хотите, открою еще один секрет?

– Не много ли у вас секретов, Элерон?

– О, они вовсе не мои. Я рассказываю вам о них, потому что уверен: вы должны понимать, что делаете, и какие у всего этого могут быть последствия. Вуур и Риик лгут, Леонора. Небесная пыль не сможет вернуть светлую сторону Даламана в исходное состояние. Уже через пять-шесть месяцев его вновь накроют цунами и ураганы. Господа чародеи разведут руками – мол, мы сделали все, что могли. А потом укроются в своих магически защищенных городах. Им плевать на вас и ваших коллег. Плевать на гибнущих людей и оскудевшие земли. У них есть все, что нужно для сытной богатой жизни, а остальное – не их забота и печаль.

– Ваши слова крамольны, Элерон.

– Я говорю о том, что видел и слышал. Дальше – думайте сами, Леонора.

Мы остановились у большой деревянной двери, украшенной причудливой резьбой.

– Мы пришли. Прошу вас, госпожа Сиил.

Кабинет главного алоирского мага оказался на удивление маленьким и скромным. Это была прямоугольная комната с огромным окном, уставленная шкафами с книгами и документами. Из другой мебели здесь имелись только три стула и широкий письменный стол, за которым сейчас восседал Теодор Вуур. Помимо него в кабинете также находился Идеи Риик и еще один не знакомый мне чародей.

– Здравствуйте, господа, – сказала я, когда Эфлер закрыл за мной дверь.

– Рады видеть вас, Леонора, – кивнул глава ковена. – Мы вызвали вас сюда по очень важному делу. Нам нужен кристалл, который был выдан вам, как главе ордена Светлого пламени. Это тот самый пятый артефакт, необходимый для ритуала Небесной пыли.

Я понятливо кивнула.

– Подготовка к обряду начнется уже завтра, – продолжал Иден Риик. – Мы посовещались и решили, что вам в нем участвовать не обязательно. Будем очень признательны, если вы прямо сейчас извлечете камень из своей руки и отдадите его нам.

– Сейчас? – удивилась я. – Я не могу этого сделать, господа.

– Почему же? – подал голос алоирский маг.

– Потому что артефакт может отделиться от моего тела только в особых условиях. Я не могу вынуть его по собственному желанию, кристалл должен сам почувствовать, что ему надо отделиться от моего тела. Понимаете?

Мужчины переглянулись.

– Что ж, в таком случае вам все-таки придется задержаться в Алоире, Леонора, – улыбнулся Теодор Вуур. – И принять участие в ритуале.

– Хорошо, – снова кивнула я. – Но так ли это необходимо? Я слышала, что для Небесной пыли требуется вовсе не пять, а четыре артефакта. И все они у вас есть.

Маги переглянулись снова.

– Знание теории делает вам честь, – сказал Иден Риик. – Однако вы слышали, о чем говорил сегодня господин Вуур, видели магические схемы, а потому должны понимать, что пятый кристалл нам необходим. Неужели, Леонора, вам жаль пожертвовать свою магическую побрякушку для спасения нашей реальности?

– Нет, не жаль, – качнула головой я. – Я отдам кристалл без возражений, но мне надо знать, что говорить членам своего ордена, когда они спросят, почему я вернулась в Татем без святыни.

– Не забивайте голову ерундой, – поморщился глава ковена. – Мы подберем для вашего ордена новый артефакт. А еще выделим денег на ремонт и развитие госпиталя – в качестве благодарности. Что скажете?

– Все это очень здорово. Однако у меня есть еще один вопрос. Есть ли вероятность, что из затеи с ритуалом Небесной пыли ничего не выйдет?

– В каком смысле не выйдет? – в глазах Теодора Вуура появились странные огоньки, от которых мне стало не по себе.

– Не окажется ли эффект от ритуала временным? Что, если магии кристаллов надолго не хватит, и стихийные бедствия снова вернутся?

Алоирец несколько секунд молчал, а потом улыбнулся.

– Вы зря беспокоитесь, Леонора. Мы все просчитали, и абсолютно уверены, что обряд поможет удерживать магический баланс Даламана долгие годы.

Я смотрела в его глаза и с каждой секундой все четче понимала: Эфлер снова был прав. Вуур и Риик лгут. И мне, и всем остальным чародеям.

Самое обидное, что я даже не могу послать этих двоих в бездну и попросту отказаться от их плана – они имеют полное право приказать мне принять участие в ритуале, и никто из магов меня не поддержит. Целительница из захудалого госпиталя никому не нужна и никому не интересна.

– Мы можем рассчитывать на вашу помощь, Леонора?

Я коротко вздохнула.

– Конечно, господа.

***

– Сколько времени нужно на подготовку ритуала?

– Около недели. Если работать оперативно, то дней пять. Еще два или три дня потребуется, чтобы зарядить энергией четыре других артефакта. Получается все та же неделя.

– Понятно.

– Леонора, быть может, нам стоит перейти на ты? Как считаете?

Я согласно кивнула.

– Давно пора. Мы же, вроде как, заговорщики.

– Так ты согласна мне помочь?

– В целом, да. Но хочу кое-что уточнить.

Элерон усмехнулся и крепче сжал мою руку.

– У тебя всегда есть вопросы. Кто бы сомневался.

Я улыбнулась.

После перерыва заседание Большого совета длилось еще четыре часа. Когда чародеи заняли свои места, Иден Риик вызвал на трибуну меня и во всеуслышание объявил, что именно мой кристалл является последним звеном волшебной цепи, которая восстановит светлую сторону Даламана. Участники совета в ответ разразились аплодисментами и восторженными криками.

Я смотрела на чародеев и видела в их глазах облегчение. Словно каждый из них опасался, что святыня именно его ордена окажется пятым артефактом, и теперь радовался, что жертвовать реликвией придется не ему. Эта радость была такой гадкой, что мне захотелось прямо с трибуны плюнуть коллегам в лицо. Создавалось впечатление, будто все они понимают, насколько тщетной может оказаться ворожба алоирских магов, а потому не желают приносить свои артефакты на алтарь такого сомнительного мероприятия.

Если бы не зерна сомнений, посеянные в моей душе Элероном, эти мысли наверняка не пришли бы мне в голову, а восторг чародеев показался бы искренним и чистым. Теперь же я с каждой минутой все больше убеждалась: Эфлер – единственный человек в этом зале, которому можно доверять.

Потом колдуны составляли списки добровольцев, согласных поделиться с артефактами силой, задавали уточняющие вопросы по поводу ритуала и распределения магии по континенту, а в конце перешли к обсуждению посторонних тем, связанных с делами конкретных орденов.

Когда заседание закончилось, и все потянулись на выход, ко мне снова подошел Элерон и предложил разделить с ним ужин. Опасаться сплетен больше не было смысла: меня объявили участником обряда Небесной пыли, а значит, теперь мы могли общаться когда угодно и сколько угодно, не вызывая стороннего интереса.

В шесть часов вечера Эфлер зашел за мной в гостиницу и повел в ресторан – большое респектабельное заведение, расположенное на центральной улице города. Кормили там вкусно, а интерьер по красоте и роскошеству едва ли уступал залам Главного святилища, однако для беседы на интересующую нас тему он совершенно не годился. В ресторане оказалось много посетителей, и обсуждать Колодец небесного огня в их присутствии было решительно невозможно. Вместо этого мы около часа болтали о пустяках, вроде погоды и местных достопримечательностей.

У Элерона было на удивление прекрасное настроение. Он улыбался, вдохновленно пересказывал алоирские байки и так забавно шутил, что к концу ужина от смеха у меня ощутимо болел живот.

После трапезы мы отправились на прогулку по городу, и только тогда смогли поговорить серьезно. Теперь же мы неторопливо шагали по безлюдной аллее одного из городских парков, смотрели, как темнеет вечернее небо и оживленно обсуждали свое дело.

– Что еще ты хочешь у меня узнать?

– Технические подробности твоего плана. Во-первых, если я помогу тебе открыть дверь пещеры, переживет ли это мой кристалл?

– Не знаю, – честно ответил Эфлер. – Думаю, что нет. Колдуны, запиравшие источник на замок, наверняка сделали его ключи одноразовыми. Хотя… Проверить это можно только практическим способом.

– Ладно, – кивнула я. – Во-вторых, расскажи поподробнее о темном страже, который охраняет небесный колодец.

– Зачем? – удивился мужчина. – Я же говорил: стража я возьму на себя. От тебя требуется только помочь мне отпереть дверь.

– Ты уверен, что сумеешь с ним справиться?

– Да.

Я покачала головой.

– Уверенность в себе – отличное качество, Элерон. Но иногда оно бывает губительным. Как можно соваться в пещеру к неведомой сущности, не имея за спиной кого-то, кто сумел бы тебя подстраховать? Неужели ты не допускаешь мысли, что это создание может оказаться сильнее и искуснее тебя? Что, если оно оторвет тебе голову, а потом выползет в Алоир?

– Погоди, – брови Эфлера поползли вверх. – Правильно ли я понимаю: ты хочешь пойти в пещеру вместе со мной?

– Если понадобится, то да. Однако ты не ответил на мой вопрос. Что за сущность охраняет Колодец небесного огня?

– На самом деле, это не сущность, – ответил Элерон после недолгого молчания. – В хронике, которую я нашел в магической башне, говорилось: волшебный источник спрятали в пещере три чародея. Двое запечатали вход магическими ключами, а третий остался внутри, чтобы сторожить чашу родника. Сила колодца должна была поддерживать его жизнь и здоровье бесконечное множество лет, чтобы тот всегда оставался молодым и способным дать отпор любому пришельцу. Тем не менее, этот маг по-прежнему является человеком, Леонора, а значит, можно попробовать с ним договориться. Возможно, я сумею убедить его вернуть колодец без ругани и кулаков.

– А если не сумеешь? Если страж попросту не станет тебя слушать?

– Тогда нам придется сразиться.

– Ты считаешь, что сможешь победить колдуна, чью магию веками подпитывал самый мощный волшебный источник на свете?

Эфлер усмехнулся, а потом резко взмахнул рукой. В тот же миг в воздухе перед нами появилось круглое окошко портала, в котором виднелся зал заседаний – тот самый, где несколько часов назад шумно общалась наша большая колдовская компания. Мои глаза едва не вылезли из орбит.

– Не желаете ли прогуляться по комнатам Главного святилища, госпожа Сиил? – насмешливо поинтересовался Элерон.

Я пораженно вздохнула.

Честно говоря, я никогда не задумывалась, насколько этот мужчина может быть силен. Волшебство, которое он творил в моем госпитале, никогда не выходило за рамки среднего уровня. Большего, слава небу, там обычно и не надо. В Алоире же наблюдать за ворожбой Элерона мне не доводилось вовсе. Конечно, я слышала, что Эфлер – один из сильнейших колдунов темного ковена, но даже представить не могла, настолько велико его могущество.

Дело в том, что Главное святилище Алоира магически защищено лучше, чем столичная резиденция светлых волшебников. Открыть портал в его залы можно лишь при помощи артефактов, зачарованных лично Теодором Вууром. Да и то не дальше зала ожиданий. Переместиться же в комнату заседаний мог только сам верховный маг. Однако даже он предпочитает передвигаться по святилищу пешком.

Эфлер же, почти не напрягаясь, преодолел кокон мощнейших защитных чар и открыл портал туда, куда не способен проникнуть даже глава светлого ковена! Система заклинаний должна была отреагировать на такое вопиющее нарушение своей целостности, однако она молчит, как рыба, и не делает ничего – молниями не плюется, сетями не кидается, даже сигнализацию не включает!

Вот это да…

Элерон взмахнул рукой снова, и портал исчез.

– Я не знаю, насколько силен страж огненного колодца, – сказал маг, подойдя ко мне ближе. – Но смею надеяться, что стану ему достойным противником. Я не хотел бы вмешивать тебя в наше противостояние, но если ты пожелаешь прикрыть мне спину, буду только рад.

Он смотрел мне в лицо – прямо, открыто. Я же вдруг осознала, насколько красивы его глаза. Серые, с темными бархатными крапинками, сейчас они были нечеловечески прекрасны.

Я протянула ему руку. Элерон сжал мои пальцы своими.

– Я тебе помогу, – тихо сказала ему. – И открыть двери, и дойти до огненного колодца.

Глава 5

Земля, наши дни.

– Значит, ты ему все-таки поверила.

– Да. Он был очень убедителен. С какой стороны ни посмотри, выходило, что Эфлер всюду прав.

– Однако он все-таки тебя обманул.

Кристофер допил кофе и поставил на стол пустую чашку. Я откинулась в кресле, вернула за ухо выбившуюся из прически прядку волос.

– И да, и нет. Элерон действительно хотел поднять источник из-под земли. Однако его настоящей целью было вовсе не это. В тот вечер, когда мы гуляли по алоирскому парку, он не сказал мне самого главного. В рукописи, которую Эфлер нашел в магической башне Аринейской пустыни, имелось заклинание, способное усмирить Колодец небесного огня.

– Что значит «усмирить»? Подчинить? Присвоить?

– Не совсем, Крис. Магический источник подчинить нельзя. Это не собака и не лошадь, а природный поток, как река или море. Можно ли подчинить реку? Нет. Но ее можно обуздать и направить: например, построить на ней дамбу, шлюз или даже заключить в трубу и заставить течь там, где желает человек. Однако река все равно останется потоком воды, который способен в любой момент вырваться на свободу. Тоже самое с магическим родником. Его силу можно направить туда, куда нужно чародею. Например, на восстановление оскудевших равнин. Или на поддержку пошатнувшегося магического поля. Или на сдерживание гигантской океанической волны. При этом надо понимать: толку от этого, скорее всего, будет не много.

– Почему?

– Потому что чародей может контролировать лишь небольшой магический источник, чей уровень силы не превышает резерв самого колдуна. Если же источник велик, обуздать его нельзя. Это как выступить в одиночку против вулкана или бушующего моря. А теперь представь, что у тебя появилась возможность направить бурлящую лаву или все ту же гигантскую волну, куда тебе хочется, да еще в любой удобный момент. Примерно такая возможность оказалась доступна и Элерону Эфлеру.

– С ума сойти, – Кристофер покачал головой. – Если бы господин Эфлер мог швыряться магией этого вашего небесного колодца направо и налево, значит, он фактически стал бы властелином целого мира.

– Скорее, самым сильным его колдуном. Политика Элерона никогда не интересовала, и управлять Даламаном он вовсе не стремился. А вот обрести могущество, чтобы влиять на интересные ему события – очень даже. Ради этого стоило потрудиться, верно? Явиться в Алоир, втереться в доверие к местным властям, отыскать хранительницу второго ключа, уговорить ее отпереть для него волшебную пещеру… Игра стоила свеч, Крис.

– Однако в его плане отыскалась брешь, и, в конце концов, все пошло не так. Я правильно понимаю?

Я грустно улыбнулась.

– Идея Эфлера изначально была проигрышной, Крис. Знаешь, из года в год я наблюдаю удивительное явление: многие люди отчего-то считают себя умнее других. Они уверены в собственной силе и несокрушимости, и не допускают мысли, что могут чего-то не знать, или что-то понять неправильно. Колдуны древности защитили источник гораздо надежнее, чем думал Элерон. Он решил, что в пещере небесного огня ему предстоит схватка с одним из них. На самом же деле испытаний оказалось гораздо больше.

– Так ты все-таки пошла в ту пещеру вместе с ним?

– Конечно.

– Ты… – Кристофер замялся, – ты была влюблена в него, Крис?

Ответить я не успела. Отворилась дверь, и в кабинет брата заглянула Лиза, его секретарь.

– Прошу прощения, – сказала она. – Господин Реттер, к вам пришли Ида и Эрик Вессеры. По поводу старинных хроник.

Я встала с кресла.

– Поговорим позже, Крис. Работай.

– Я зайду к тебе сегодня вечером, – сказал брат, тоже поднимаясь на ноги. – Нам еще многое надо обсудить.

Остаток дня пролетел незаметно. Тревожные мысли меня больше не отвлекали, поэтому я трудилась спокойно и вполне себе продуктивно. Не спеша разобрала накопившиеся бумажные и электронные письма, настрочила несколько посланий коллегам-экспертам, а потом до самого вечера разбирала и готовила к оценке новые товары, поступившие в наш магазин.

Домой я поехала на такси. Смотрела как за автомобильными окнами проносятся дома и высокие желтоглазые фонари, и думала о том, что после беседы с Кристофером чувствую себя на удивление спокойной и умиротворенной.

Что ж. Психологи не зря советуют проговаривать вслух свои проблемы, горести и печали. Вместе со словами мы выпускаем из себя тревогу и негатив, которые выбивают нас из колеи, и то, что казалось волнующим, сильных эмоций больше не вызывает.

Не то чтобы я до сих пор переживала из-за случившейся в Алоире истории, однако мне определенно стоило отпустить ее в космос.

Быть может, если я расскажу брату все, что тогда произошло, меня перестанут мучить кошмары. Я не буду снова и снова переживать боль физической смерти и горечь от предательства человека, который казался мне тогда самым близким и родным.

Хотя… Кого я обманываю? Наша история еще не закончилась. Раз Эфлер снова бродит где-то неподалеку, значит, у нее начался новый виток.

***

Дома, оставив в прихожей сумку, и переобувшись в мягкие тапочки, я прошла в гостиную. Там было темно. Щелчок пальцев – и комната озарилась мягким светом волшебного огонька.

Моя магия никуда не делась. После перехода в тело Кристины Реттер она по-прежнему оставалась со мной. Правда, теперь я ею почти не пользовалась, разве что поддерживала с ее помощью здоровье – свое и брата. В этом мире, полном всевозможных полезных изобретений, сохранить хорошее самочувствие оказалось непросто. Даже имея деньги и связи, невозможно избежать аневризмы, рака, ОРВИ или самого банального насморка.

Семья Реттеров всегда ратовала за здоровый образ жизни, при этом мой новый организм достался мне в таком ужасном состоянии, что пришлось хорошенько повозиться, прежде чем я смогла привести его в норму.

Я подошла к стене и сняла с нее небольшую картину, изображавшую город с красивыми разноцветными домами. Когда-то давно мы с Элероном гуляли по этим улицам. Если присмотреться, на заднем фоне можно разглядеть вывеску ресторанчика, в котором мы обожали обедали.

Кристофер задал мне сегодня правильный вопрос. Брат очень умен и, конечно же, сразу догадался, почему я согласилась принять участие в авантюре с небесным колодцем. Дело здесь было не только в несчастном страдающем Даламане, но и в самом Эфлере.

Да, я в него влюбилась. Бросилась в эту любовь с головой, как бросаются в пропасть с высокого утеса. Великое небо! С тех пор прошло много лет, а я до сих пор замираю при одном только воспоминании об этом человеке…

Я медленно провела пальцем по деревянной раме «Алоира». Эту раму, как и саму картину, мне подарил Элерон. Во время одной из наших прогулок он поднял с газона тонкую палочку и превратил ее в чудесный багет, который идеально подошел к моему пейзажу.

Положив картину на журнальный столик, я села на диван, откинулась на мягкую спинку и закрыла глаза.

Чародеи заряжали алоирские артефакты ровно три дня. Предполагалось, что каждый из них отдаст кристаллам столько энергии, сколько посчитает нужным, однако те оказались настолько прожорливы, что некоторым магам пришлось делиться с ними волшебством несколько раз.

На меня же почти никто не обращал внимание. Единственным человеком, который постоянно находился поблизости, был Элерон Эфлер.

На следующий день после разговора в алоирском парке, он явился в мой гостиничный номер и со смехом сообщил:

– Вуур считает тебя неблагонадежной, Леонора. Представляешь, он велел мне за тобой присматривать. Старик думает, что ты можешь выкинуть какой-нибудь фортель.

– Разве он ошибается? – усмехнулась я тогда.

– Нет. Теодор чрезвычайно прозорлив.

Благодаря этой прозорливости мы с Эфлером были неразлучны. Утром я приходила в Главное святилище и несколько часов проводила в его кабинете. Предполагалось, что все это время я буду читать тексты, посвященные ритуалу Небесной пыли, а также слушать и запоминать инструкции господина Лорри, касающиеся этого обряда.

Разговаривали мы действительно много, но совсем на другую тему. Элерон подробно и обстоятельно изложил мне свой план по проникновению в пещеру небесного колодца, и мы долго его обсуждали.

– Пещера находится здесь, в Главном святилище, – сказал мне маг. – В подвале, прямо под кабинетом Теодора Вуура. Чтобы добраться до ее входа, нужно открыть еще одну дверь – зачарованную, и преодолеть длинный коридор.

– В этом коридоре наверняка скрыты ловушки.

– Ну, разумеется. Пусть тебя это не тревожит. И с дверью, и с ловушками я разберусь сам.

О, я в этом не сомневалась. А еще была абсолютно уверена, что наша авантюра увенчается успехом. Меня заботило другое: как я буду объясняться с Иденом Рииком, Теодором Вууром и другими светлыми магами, когда Колодец небесного огня поднимется на поверхность. Вырвавшись на волю, он наверняка разнесет Главное святилище на куски и затронет ближайшие дома и трактиры. Прибавим к этому тайное сотрудничество с темным магом, срыв серьезного ритуала, непослушание вышестоящему чародею…

Оставалось надеяться, что победителей, восстановивших магическое равновесие реальности, судить все-таки не будут. В противном случае, меня ждут большие проблемы. За все эти выкрутасы ковен, как минимум, лишит меня должности главы ордена Светлого пламени, а то и вовсе отправит в изгнание.

Между тем, возможное наказание беспокоило меня не так уж сильно. Тихая спокойная жизнь, к которой вернется Даламан, гораздо важнее, чем любая кара, пусть даже самая строгая. Я была уверена: Эфлер ни за что не бросит меня одну, и, в случае чего, в изгнание мы отправимся вместе.

Такое положение дел меня вполне устраивало. Потому как представить свою дальнейшую жизнь без Элерона я уже не могла.

Оставаясь наедине с собой, я прокручивала в памяти наши разговоры, вспоминала его голос и жесты. А по ночам видела во сне его глаза.

В том, что мои чувства взаимны, я не сомневалась. Эфлер не говорил мне о любви, однако я чувствовала ее всем своим существом. Горячие взгляды, нежные, будто случайные прикосновения, горячие поцелуи, которыми он так любил покрывать мои пальцы…

После разговоров в Главном святилище мы шли гулять по городу. Бродили по улицам и скверам, обедали в ресторанчиках, шутили и смеялись. Прохожие бросали на нас лукавые взгляды, а знакомые чародеи обсуждали горячий роман, вспыхнувший между помощником верховного мага и хранительницей пятого ритуального кристалла.

Я же, как никогда, чувствовала себя счастливой. А до сплетен мне не было никакого дела.

Во время прогулок мы обсуждали самые разные темы: магическую службу, связанные с ней курьезы, веселые проделки коллег и многое другое.

Как-то раз, когда мы любовались на театральной площади танцующими фонтанами, я попросила:

– Расскажи о своей семье, Эл.

– У меня нет семьи, Леонора, – ответил он тогда.

– В Татеме ты говорил, что когда-то у тебя были братья.

– Когда-то – да, были. И братья, и родители, и даже дед. Они умерли, когда мне исполнилось двенадцать лет.

– Умерли одновременно?

– Да. Мы тогда жили в Хэмме – большом поселке в степной части континента. Те края славятся плодородными почвами, поэтому все местные жители занимаются земледелием. Моя семья им тоже занималась. У нас был большой огород и маленький сад, в котором росли сливы и яблоки. А еще мои дед и отец держали кузницу. Работали они на совесть, поэтому их очень ценили. Они мастерили ограды, калитки и сельхозинвентарь для всего региона. Соседи были уверены, что мы с братьями продолжим кузнечное дело, расширим его и, быть может, даже откроем небольшой заводик.

– Но соседи ошиблись.

Эфлер кивнул.

– К сожалению, да. Через два дня после моего двенадцатого дня рождения на Хэмм налетел ураган. Там и до этого бывали сильные ветра, однако к такому поселок оказался не готов. Ураган повалил деревья и заборы, сорвал крыши с сараев и некоторых домов. В тот вечер пострадали около двухсот человек, пятеро из которых погибли. Эти пятеро были членами моей семьи. Наш дом во время урагана попросту развалился на части. Я единственный остался в живых. Меня спасла магия – она пробудилась, когда мне на голову стал падать потолок. С ее помощью я сумел отшвырнуть от себя деревянные перекрытия, а потом выбрался на улицу. Поначалу я даже не понял, что произошло. Чародеев в моей семье никогда не было, и о волшебстве я почти ничего не знал…

Элерон замолчал. Несколько секунд он смотрел, как сверкают на солнце струи фонтана, а потом продолжил:

– С тех пор у меня особое отношение к ураганам, цунами и землетрясениям. Знаешь, я много размышлял о гибели своих родных. Пытался понять, почему это случилось. Почему наш большой дом, который казался нерушимой твердыней, рухнул, как трухлявая хижина. Почему отец, дед и старший брат – сильные умелые мастера, днями и ночами пропадавшие в кузнице, не нашли времени, чтобы укрепить свое жилище.

Он коротко вздохнул.

– В поселке не нашлось никого, кто пожелал бы взять к себе осиротевшего подростка, поэтому после похорон родителей меня отправили в приют. А оттуда почти сразу перевели в магический интернат – к другим юным чародеям. Там я пробыл около года. Когда выяснилось, что к темной магии я тяготею больше, чем к светлой, меня взял под крыло темный ковен. Его колдуны сначала определили меня в спецшколу, а потом в один из магуниверситетов.

– Тебе, наверное, жилось несладко.

Эфлер пожал плечами.

– Среди моих сверстников было мало сирот. И в школе, и в университете учились в основном дети из благополучных обеспеченных семей. Многие из них очень гордились своим происхождением и считали, что те, кто беднее них, являются людьми второго сорта. Мне пришлось хорошо потрудиться и головой, и кулаками, чтобы они поняли: неуважения в свой адрес я не потреплю. К счастью, в ковене всегда считали, что в воспитании молодежи самым главным являются дисциплина и усердное изучение магических наук. С дисциплиной у меня было не очень, зато в учебе я здорово преуспел. Это помогло мне заручиться поддержкой многих преподавателей и, в конце концов, выбиться в люди.

А еще научиться думать, хитрить и изворачиваться.

Что ж. Порой эти качества тоже бывают полезны.

– А что с твоей личной жизнью?

Элерон вопросительно приподнял бровь.

– Как вышло, что ты до сих пор не женат?

По его губам скользнула улыбка.

– Я не видел в женитьбе необходимости. До последнего времени.

Эфлер взял мою руку и, склонив голову, нежно поцеловал запястье. Я почувствовала, что краснею.

– Теперь твоя очередь рассказывать, – произнес Элерон, переплетая мои пальцы со своими. – Где находятся твои родные, Леонора?

– Там же, где и твои, – грустно улыбнулась я. – Они тоже умерли, но естественным образом и сравнительно недавно – пять лет назад.

– О…

– Моя история не так интересна, как твоя. У меня была самая обычная семья. Правда, без братьев, без сестер и без деда с бабушкой. Я оказалась поздним ребенком. Очень поздним. Когда я появилась на свет, друзья моих родителей уже нянчили внуков. Папа и мама жили в небольшом городке неподалеку от Татема. Там у них был дом и своя кондитерская лавка. Папа с помощниками выпекал торты и пирожные, а мама их продавала. У них все было хорошо: отличные доходы, куча постоянных покупателей, прекрасные взаимоотношения… А вот ребенка не было. Это их очень расстраивало, Эл. Они пытались стать родителями много лет: лечились, прибегали к услугам всевозможных колдунов, и все без толку. В какой-то момент господа Сиил смирились, что навсегда останутся бездетными. И вдруг выяснилось, что у них скоро появится дочь. Для мамы и папы это стало настоящим чудом.

– Они, наверное, очень тебя любили.

– О да, – снова улыбнулась я. – Они меня обожали. И я их тоже. У меня было самое счастливое детство на свете, самые нежные и понимающие родители. С моим появлением у них настала вторая молодость. Они играли со мной в куклы, прыгали по лужам, наряжали меня в нарядные платья, учили готовить печенье и шоколад. Родители во мне души не чаяли, Эл. А когда узнали, что я являюсь волшебницей, были счастливы, как дети.

Я заправила за ухо прядку волос.

– Они умерли через полгода после того, как я окончила университет. Первым ушел отец. Лег спать и не проснулся – во сне у него остановилось сердце. Я тогда находилась в Татеме, трудилась в госпитале и готовилась к посвящению в главы ордена Светлого пламени. Папа находился в преклонном возрасте, и в его смерти не было ничего необычного, однако она здорово меня потрясла. Осознавать, что родители не бессмертны всегда очень тяжело.

Элерон мягко обнял меня за плечи.

– Мама умерла через две недели после папиных похорон, – тихо сказала я. – Ее горе было так велико, что она не смогла с ним смириться, а потому угасла, как свечка. После ее смерти я с головой ушла в работу. И нахожусь там до сих пор.

– Очень зря, – качнул головой Элерон. – Жизнь продолжается, Леонора. В мире так много интересного, что тратить ее на одну только службу, как минимум, неправильно.

– Кто бы говорил, – фыркнула я.

Эфлер улыбнулся, а потом придвинулся ближе и мягко коснулся губами моих губ. Я подалась вперед и, обхватив его руками, нежно ответила на поцелуй…

Из прихожей раздалась приглушенная трель мобильного телефона. Глубоко вздохнув, я встала с дивана и отправилась искать в недрах сумочки звонящий смартфон.

– Кристина, я к тебе сегодня не приеду, – услышала голос брата, когда, отыскав мобильник, нажала на дисплее кнопку приема вызова. – Похоже, я застрял на работе до утра. У нас нарисовались сразу три новых клиента.

– Здорово, Крис.

– Согласен. Но я по-прежнему хочу с тобой побеседовать. Ты ведь приедешь завтра в магазин?

– Конечно, приеду. А заодно привезу «Алоир».

– Здорово. Когда будешь на месте, сразу зайди ко мне.

– Хорошо.

– Тогда до встречи, Крис. Целую тебя.

– И я тебя целую тоже.

Глава 6

Реальность Даламан, 120 лет назад

Спуститься в пещеру огненного колодца мы решили за три дня до ритуала. Волшебные кристаллы уже были наполнены магической силой, и алоирские чародеи приступили к подготовке обряда. Желающих увидеть, как Небесная пыль восстановит светлую сторону Даламана, оказалось на удивление мало. Помимо Идена Риика и двоих его помощников, в Алоире остались всего шестеро колдунов. Остальные отправились по домам.

– У каждого из нас много собственных дел, – сказала Агриппина, когда я провожала ее к телепорту. – Мы верим в силы местных магов, а потому ни капли не сомневаемся, что ритуал пройдет безупречно.

В этом не сомневался никто. Алоирцы трудились с утра и до ночи: возводили волшебный купол на площадке у Главного святилища – той самой, где должен был пройти ритуал, питали магией алтарь, накладывали защитные чары на близлежащие дома и трактиры.

Теодор Вуур к ним ни разу не присоединился. У него отчего-то не возникало желания ни помогать своим подчиненным, ни проверять качество их работы. Когда пришлые чародеи разъехались по своим регионам, маг засел в кабинете и выходил из него только поздно ночью. Кто-то из служителей сказал Элерону, что старик Тео несколько раз оставался в святилище до утра.

Чем колдун там занимается, никто не знал, однако все были уверены, что чем-то важным и нужным.

А потом Вуур вызвал к себе меня. Наш разговор длился около получаса и был совершенно бестолковым. Алоирец, будто на экзамене, попросил меня перечислить этапы ритуала Небесной пыли, а затем стал подробно расспрашивать о настроении, впечатлении, которое произвел на меня город, и взаимодействии с его первым помощником.

– Он интересовался моим мнением о тебе, как о человеке, – сказала я Элу, вернувшись в «Аяр». – Не напрямую, конечно. Спрашивал, насколько понятно ты объяснял мне особенности обряда, хорошим ли оказался экскурсоводом, и комфортно ли мне находиться в твоем обществе.

– Ни за что не поверю, что старику не известно о наших отношениях.

Я улыбнулась. О том, что наши отношения перешли на новый уровень, в Алоире знали все. Не мудрено: когда мужчина поздно вечером приходит в гости к девушке, а во время дневных прогулок, не стесняясь, держит ее за руку, даже тумбочке будет понятно, что их общение перешагнуло порог дружбы.

Впрочем, конкретно сейчас до этого никому не было дела. Событие, которое должно было вот-вот произойти, отодвигало наш стремительный служебный роман даже не на второй, а на четвертый или даже пятый план.

Право, кому интересно, с кем целуется в тенистых аллеях Элеозар Лорри, если через несколько дней в воздух поднимется Небесная пыль? Вууру же отчего-то захотелось узнать об этих поцелуях из первых рук.

– Старик в последнее время ведет себя странно, – продолжал Эл. – Он угрюм, напряжен и будто бы готовится к какой-то неприятности.

– Наверное, нервничает из-за ритуала.

– С чего бы? Обряд был спланирован за месяц до Большого совета, а подготовка к нему движется четко и уверенно, как главные алоирские часы.

– Теодор знает, что толку от Небесной пыли будет не много. Возможно, именно это его и угнетает.

– Хочешь сказать, что у верховного чародея проснулась совесть? – усмехнулся Эфлер. – Нет, Леонора, тут дело в другом. Думаю, Вуур боится, что ритуал окажется сорван.

– Он нас в чем-то подозревает?

– Вряд ли. Если бы подозревал, я бы уже сидел в городской тюрьме, а ты находилась под охраной боевых магов. Возможно, его тревога интуитивна. Старик просто предчувствует: что-то пойдет не по плану.

– И поэтому он безвылазно сидит в своем кабинете.

Элерон развел руками. Поведение Вуура его явно нервировало, да и терпение наверняка подходило к концу. К штурму волшебной пещеры все было готово, и Эфлеру хотелось скорее к нему приступить.

Вообще, у нас все складывалось удачно. Алоирские колдуны очень кстати зачаровали окрестные здания – когда источник вырвется на свободу, за их сохранность можно не волноваться. Главное святилище тоже должно было остаться целым. По словам Эла, в его массивной центральной колонне, расположенной рядом с кабинетом Теодора Вуура, находился вертикальный желоб, по которому можно было пустить магический поток.

– Крыша, конечно, пострадает, но само здание будет стоять так же, как и раньше, – сказал мне Элерон, когда мы в последний раз сели обсудить подробности нашей авантюры. – Я бы предпочел вовсе обойтись без разрушений, но это, к сожалению, не возможно. Что ж. Пользы от небесного колодца будет гораздо больше, чем проблем, и меня это утешает.

Освобождать волшебный родник мы отправились ровно в полночь – Элерон прямо из моего гостиничного номера открыл портал в один из коридоров алоирского святилища.

Помня о ловушках, которые наверняка встретятся на пути к зачарованной пещере, мы взяли с собой целый арсенал защитных артефактов и склянок с зельями, способных воздействовать на разные виды ворожбы. Вернее, все это взяла с собой я. Явившись ко мне в «Аяр», Эфлер высыпал передо мной груду этих чудесных вещей и настоял, чтобы я обвесилась ими с ног до головы. Себе Элерон взял только небольшой серебристый клинок, от которого ощутимо тянуло магией.

В святилище было темно и пустынно.

Зажигать огоньки мы не стали – лунного света, который лился через большие стрельчатые окна, оказалось достаточно, чтобы свободно двигаться вперед. Шагали быстро и тихо, однако мне казалось, что звуки наших шагов подобны ударам кузнечного молота.

Мне вообще было не по себе. В очередной раз накатило осознание возможного наказания, а также риска, которому мы собираемся подвергнуть свои жизни. Мысли о величии нашей цели уже не казались убедительными, а потому единственным, что сейчас поддерживало мой боевой дух, была рука Элерона, которой он крепко сжимал мою ладонь.

Сам Эфлер взволнованным не выглядел. Напротив, в его глазах светилась решимость, а походка была твердой и уверенной.

Мы миновали лабиринт лестниц и переходов, спустились в подвал. Там было просторно, сухо и тепло. При нашем появлении на стенах голубоватым светом вспыхнули магические фонари.

Коридор. Поворот. Еще один коридор. Развилка.

– Нам направо.

В голосе Элерона слышались нотки восторга. Мне же с каждым шагом становилось все страшнее и страшнее. Руки были холодными, как ледышки, по спине гуляли табуны мурашек. Эфлер моей нервозности не замечал. С каждой минутой он двигался все быстрее, и, казалось, вот-вот перейдет на бег.

– Все. Пришли.

Мы остановились резко и неожиданно. Я огляделась по сторонам. Ничего похожего на вход в таинственный коридор в зоне видимости не наблюдалось. Только стены и длинный тоннель, в середине которого мы сейчас находились.

Элерон улыбнулся и подошел к стене, расположенной справа от нас. Пасс рукой, и на ее гладкой серой поверхности появилась широкая каменная дверь, украшенная затейливой резьбой.

– Осталось преодолеть переход с ловушками, – подмигнул мне Эфлер.

– Не так быстро, господа.

У меня внутри что-то оборвалось. Из темноты нам навстречу вышел Теодор Вуур.

Мы с Эфлером замерли. Я – от испуга, мой спутник – от изумления.

– И почему я не удивлен? – на губах верховного алоирского мага появилась холодная усмешка. – Позвольте узнать, что вы тут делаете? Да еще в такое время.

Элерон усмехнулся в ответ.

– Зачем спрашивать то, что и так понятно, Теодор? Мы не станем оправдываться и придумывать ерунду. Нам нужно пройти в коридор, который скрыт за этой дверью.

– Я знал, что однажды вы все-таки придете, – в глазах Вуура сверкнул нехороший огонек.

– Мы?

– Да, вы. Люди, которые оказались достаточно глупыми и безрассудными, чтобы нарушить табу, установленное столетия назад. Кто же из вас темный маг, господа? Должно быть, это ты, мой дорогой Элеозар. Госпожу Сиил я лично посвящал в мастерство, а потому уверен, что она принадлежит к светлому ковену. Раз уж мы говорим начистоту, быть может, тебе стоит показать мне свой истинный облик?

Эл дернул плечом, а потом глухо щелкнул пальцами, очевидно, деактивируя чары своего кристалла-ключа. Брови Вуура взлетели вверх. Похоже, лицо моего спутника было ему знакомо.

– Даже так… – задумчиво протянул он. – Что ж, здравствуйте, господин Эфлер.

– Вы пропустите нас, Теодор?

Маг отрицательно качнул головой.

– Эту дверь заперли две тысячи лет назад. Она останется закрытой и впредь.

Я коротко вздохнула.

– Господин Вуур…

– Молчите, Леонора, – строго перебил меня чародей, не отрывая взгляда от Элерона. – Явившись сюда, вы совершили огромную глупость. Я могу оправдать этот поступок молодостью и отсутствием опыта. И даже могу его простить – при условии, что вы немедленно покинете Главное святилище и вернетесь в свою гостиницу. Это касается и вас, господин Эфлер. Если вы прямо сейчас откажетесь от своей авантюры, я гарантирую, что ваше наказание будет в разы мягче того, что следовало бы вменить за незаконное проникновение в магистрат Алоира, месяцы вопиющей лжи и попытки нарушить многовековое табу.

Элерон криво улыбнулся.

– Как вы догадались, что мы придем сюда, Теодор?

– На этот коридор наложено много сигнальных заклятий. Они несколько раз предупреждали меня, что рядом с дверью прогуливался какой-то человек. Вы их не заметили, верно? Они – мое изобретение, их вижу и слышу только я. К сожалению, мне не удалось выяснить, кто именно бродил по подвалу, поэтому последние несколько дней я усиливал свои чары и ждал, когда сюда явятся гости.

И дождался, да.

Что ж, в последнее время о Колодце небесного огня велось слишком много разговоров. Теодор без труда сложил два и два.

Я выступила вперед.

– Господин Вуур, источник нужно вернуть Даламану. Вы не хуже нас понимаете, что от ритуала Небесной пыли будет мало толку. Пока мы ведем разговоры, на континенте страдают и умирают люди. Источник же решит эту проблему за считанные часы. Пожалуйста, пропустите нас. А еще лучше, идемте с нами. Втроем мы сумеем освободить колодец быстрее, и восстановим равновесие реальности гораздо раньше…

– Леонора, вы не понимаете, о чем говорите, – покачал головой Теодор. – Колодец небесного огня, как дикий дракон, способен принести только горе и разрушения. Наши предки не напрасно спрятали его под землей. Когда колдуны прибегали к его силе, на континенте начинался хаос. Нет, госпожа Сиил. Проблему Даламана мы решим сами, без всяких спящих ящеров.

– Господин Вуур!..

– Я еще раз предлагаю вам отказаться от своей затеи. Иначе я буду вынужден применить силу.

Элерон вынул из ножен клинок.

– Боюсь, мы не договоримся, Теодор. Поэтому просто уйдите с нашей дороги.

В руках алоирца появились два сверкающих магических кнута. В тот же миг что-то жесткое и холодное отбросило меня к противоположной стене, а мужчины молча набросились друг на друга.

Воздух прорезали серебряные вспышки заклятий. На секунду я ослепла от их яркого света, а когда проморгалась, сильнее вжалась в стену.

Чародеи двигались легко и стремительно. Их движения были так точны и уверенны, что бой казался танцем – одновременно жутким и красивым.

…Взмах кнута, и на Эфлера со всех сторон летит каскад серебряных стрел. Пируэт, удар клинка – и стрелы превращаются в блестящую пыль.

Выпад вперед – и у ног алоирца взрывается каменный гейзер. Маг, словно кузнечик, отпрыгивает в сторону и посылает в Элерона слепящий поток волшебства…

От волнения у меня перехватило дыхание, а сердце отбивало в груди частую дробь, и, казалось, вот-вот вырвется наружу.

Святое небо, что если Теодор окажется сильнее и наша операция закончится, едва начавшись? Старый маг десятилетиями сторожил небесный колодец, копил силы, создавал новые чары. Что если его стараниями источник останется под землей, и на Даламане случится-таки магическая катастрофа?

Нет, этого допустить нельзя.

Я поднялась на ноги и, продолжая прижиматься к стене, медленно скользнула влево, решив обойти сражающихся мужчин с фланга.

Забавно. Принято считать, что чародеи-целители в бою бесполезны. Они скромные, безобидные и не способны причинить кому-либо вред. При этом все почему-то забывают, что никто лучше целителей не сможет подрезать противнику сухожилия, сломать кости или остановить сердце.

Конкретно сейчас кидаться заклинаниями было опасно – Вуур и Эфлер двигались так быстро, что я легко могла попасть не в того колдуна.

Почти минуту я напряженно наблюдала за их скачками и разворотами, а потом, хорошенько прицелившись, швырнула парализующее заклятие.

Теодор, уже занесший руку для очередного удара кнутом, застыл на месте. Глаза его закатились, и он, как подкошенный, рухнул на пол.

Элерон тут же обвил мага с ног до головы волшебными путами.

– Ловко ты его, – восхитился Эл, повернувшись ко мне. – Он жив?

– Конечно, жив, – кивнула я. – Просто без сознания.

Эфлер оттащил Теодора в сторону, а потом вернулся ко мне и стиснул в объятиях.

– Спасибо, – шепнул он, поцеловав мой лоб. – Как же здорово, что ты сейчас со мной!

Я потерлась носом о его щеку, и с удивлением поняла, что больше не боюсь – никого и ничего.

– Теодор очнется примерно через три часа, – тихо сказала ему. – Нам надо торопиться.

Элерон улыбнулся и повел меня к каменной двери.

– Ты знаешь, как ее открыть?

– Да. Надо, чтобы ты дотронулась до нее рукой – той, в которой скрыт светлый ключ.

Я закатала рукав платья и коснулась холодной поверхности предплечьем с татуировкой. Дверь подернулась серой дымкой и пропала.

За ней обнаружилась затхлая темнота – густая, без единого проблеска света.

Элерон достал из кармана маленькую деревянную коробочку, высыпал из нее на ладонь горсть какого-то порошка, а потом, размахнувшись, швырнул этот порошок в темноту.

Мгла тут же рассеялась. Теперь перед нами был коридор с черными каменными стенами, который, казалось, уходил к самому центру планеты.

– Я пойду первым, – предупредил Эл.

– Погоди.

Я немного покопалась в сумочке, висевшей на моем поясе, и вынула из нее пузатый флакон с оранжевой жидкостью. Вытащив из него пробку, прошептала заклинание и бросила флакон в коридор – точно так же, как мой спутник бросил свой порошок.

На темных стенах красным цветом вспыхнули рисунки и письмена.

– Теперь можно идти, – сказала я. – Прошу, господин Эфлер.

Коридор был таким узким, что идти по нему пришлось друг за другом. Этот поход напомнил мне прогулку по старому лесу, изъеденному оврагами и заваленному буреломом. Через каждые двадцать шагов мы останавливались, чтобы преодолеть какое-нибудь препятствие. Сначала это была прозрачная стена – мы уперлись в нее у самого входа. Потом огненный дождь, обрушившийся прямо с потолка, затем сам потолок, внезапно решивший упасть нам на головы. А еще удушливый газ, огромные ящерицы с ядовитыми когтями, острые мечи, которыми неожиданно ощерились стены…

О том, что впереди ждет очередная ловушка, нас предупреждали проявившиеся на стенах знаки. Что именно они означали, мы не понимали, поэтому каждое препятствие становилось для нас сюрпризом.

Если не считать подпаленной куртки Элерона и пряди волос, которой я лишилась из-за выскочившего из стены меча, путешествие переходу ужаса проходило удачно.

Эфлер шагал так же уверенно, как и раньше, и даже заметно повеселел. Мне же этот путь казался бесконечным. Я устала от него после падающего потолка, и, бросая в ловушку очередной флакон с зельем или отбиваясь от нее артефактами, со страшным нетерпением ждала, когда же он подойдет к концу.

Коридор закончился внезапно. Перепрыгнув через широкую щель, возникшую у наших ног, мы неожиданно оказались на каменной площадке перед узкой деревянной дверью.

– Неужели пришли? – удивилась я.

– Видимо, да, – кивнул Элерон, с интересом ее рассматривая.

Дверь была самой обычной, без древних символов, таинственных надписей и даже без каких-либо украшений. Точно такие же створки стояли в палатах моего госпиталя и в некоторых алоирских домах. Впрочем, кое-чем эта дверь от них все-таки отличалась: от нее так сильно фонило магией, что перехватывало дыхание, а там, где полагалось быть ручке, находилась глубокая круглая выемка.

Меня начала бить дрожь.

Если быть честной, где-то в глубине души я до последнего сомневалась, что Колодец небесного огня существует. Теперь же сомнения исчезли окончательно.

Элерон взял меня за руку, крепко сжал мои пальцы.

– Остался последний шаг, Леонора. Дело за тобой.

Да-да, я помню. Светлый маг дверь отпирает, темный маг – распахивает. Надо полагать, отверстие на месте ручки – это паз, в который нужно вставить мой артефакт.

Я попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой и испуганной. Элерон нежно погладил меня по щеке, а потом приподнял рукав моего платья.

По коже пробежал холодок – ключ почувствовал, что пришла его очередь вступить в игру. Прямо на наших глазах контуры татуировки стали нечеткими, а потом и вовсе исчезли. Пара мгновений – и в мою ладонь опустился круглый кристалл, прозрачный, как слеза.

Я подошла к волшебной двери и осторожно вставила кристалл в выемку. Он поместился в нее идеально. Сразу после этого дверь вспыхнула зеленоватым светом.

– Теперь моя очередь.

Эфлер снял с шеи цепочку с темным ключом и уверенно нажал им на деревянное полотно.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом дверь просто исчезла. На нас тут же дохнуло сухим горячим воздухом, а магический фон значительно усилился.

Теперь мы стояли у входа в еще один коридор, такой же, как и предыдущий, только раз в три шире и просторнее. Где-то в глубине явно пылал огонь – в пещере было очень жарко, а на стенах играли отблески пламени.

– Я иду первым, – предупредил меня Элерон.

– Подожди, – я крепко сжала его локоть. – Вдруг там тоже есть какие-нибудь ловушки?

– Конечно, есть. Там обитает древний колдун, которого подрядили сторожить небесный колодец. По сравнению с ним любая ловушка покажется детской забавой.

– Эл…

Он наклонился и ласково коснулся губами моих губ.

– Не бойся, Леонора. Ты видишь: путь открыт. Мы почти у цели.

– Страж наверняка почувствовал, что у пещеры стоят незваные гости.

– О, не сомневаюсь, – Эфлер усмехнулся. – Не будем заставлять его долго ждать.

Он весело мне подмигнул и решительно переступил порог. Я внутренне напряглась.

Однако ж, ничего не произошло. Элерон немного потоптался на месте, а потом сделал шаг вперед.

В ту же секунду тело чародея выгнулось дугой, а из горла вырвался крик.

– Эл?!..

Клинок выпал из его руки и звонко ударился о каменные плиты пола. Вслед за клинком на пол повалился и сам Эфлер.

Ужас пронзил меня, как стрела.

– Эл!!!

Я птицей влетела в пещеру и бросилась к упавшему мужчине. Он был холоден, как лед. Я перевернула его на спину и увидела бледное лицо, закрытые глаза и синие, как у покойника губы.

Что за демон?!..

Мои пальцы, мелко подрагивая, скользнули вдоль неподвижного тела, проводя стремительную магическую диагностику. Ее результаты не были ни утешительными, ни вдохновляющими.

В Эфлера, судя по всему, ударило проклятие, древнее, как эта пещера. Колдуны, заточившие небесный колодец под землей, оставили незваным гостям маленький подарок – иссушающие чары. Невидимые магическому глазу, они в момент выпили из Элерона почти все жизненные силы. Чародей все еще был жив, однако в его ауре зияла такая огромная дыра, что сразу становилось ясно – это ненадолго. Еще три-четыре минуты, и Эфлер умрет.

Не теряя времени, я принялась вливать в Элерона собственные силы и собственную магию. Заклятие явно было одноразовым, поэтому у меня имелся неплохой шанс вернуть любимого к жизни. Главное, действовать быстро.

Сердце колотилось, как бешеное, зато руки вновь стали твердыми, а движения уверенными.

Ласковый мой, нежный, потерпи. Потерпи хотя бы немного…

Моя задача была проста – залатать дыру в энергополе. Тогда к исцелению подключится магия Элерона, и мы максимально быстро поставим его на ноги.

На деле, конечно, все оказалось не так просто, как хотелось. Мои силы словно улетали в открытое окно. Я отдавала их, не жалея, однако энергетическая прореха в ауре Эла восстанавливалась так неторопливо, что я снова начала волноваться. Неужели я не смогу? Неужели он все-таки умрет?..

Милый, любимый, нежный, единственный, живи, пожалуйста, живи…

Когда цвет лица чародея вернулся к нормальному, перед моими глазами уже мелькали серо-зеленые круги, живот крутила тошнота, а голова кружилась так сильно, что я едва могла держать себя в вертикальном положении.

Можно было уменьшить поток вливаемой силы, но тогда бы энерготкань срасталась еще медленнее, чем сейчас.

Воздух стал таким горячим, что каждый вздох обжигал легкие. Тело налилось тяжестью и почти не слушалось. Вместе с этим пришло осознание: если я сейчас остановлюсь, мы оба погибнем. Эл не успеет прийти в себя, а я упаду рядом с ним и подняться уже не смогу. Если же я отдам ему все без остатка, у нас будет шанс на спасение.

Очнувшись, Элерон сумеет вернуть мне немного энергии. После такого обмена сразиться со стражем волшебного колодца он уже не сможет, зато это даст нам возможность выйти из пещеры, чтобы окончательно оклематься и решить, что делать дальше.

Собрав последние силы, я выпустила в биополе мужчины самый мощный поток энергии, на который была способна.

Голову пронзила боль, а перед глазами взорвалась сверхновая звезда. Я упала на пол, краешком сознания отмечая, что он горячий, как раскаленная сковорода. Рядом кто-то шевельнулся.

– Эл?..

Тело начало неметь. Ноги превратились в тяжелые бревна, сердце стало биться медленно и неохотно.

– Элерон…

По щекам обжигающими каплями покатились слезы. Вдруг перед моим лицом появились глаза – большие, серые, бесконечно любимые. Их взгляд был снова горяч и решителен.

Слава святому небу, он жив…

Прохладные пальцы медленно стерли с моих щек соленые дорожки. Я ухватилась за эти пальцы ослабевшими ладонями.

– Надо возвращаться… – в горле сухо и горячо, как в Аринейской пустыне. – Помоги мне, Эл…

Элерон отчего-то медлил. Я смотрела в его глаза, изо всех сил стараясь удержать свое сознание на плаву. Неожиданно взгляд этих глаз стал жестким и обжигающе холодным. Сильные мужские руки грубо вырывались из моего захвата, а потом до ушей донеслись легкие удаляющиеся шаги.

– Эл!..

Что это? Он ушел? Но куда? Выход из пещеры в другой стороне…

Звук шагов смолк. Остались только жар и тишина.

Великая мать, что же это… Элерон меня бросил? Бросил умирать?

Нет, не может быть!

– Эл…

Из груди вырывался слабый хрип.

Нет, нет, нет! Он не мог! Не мог оставить меня тут одну! Мы ведь пришли сюда вместе! Я ведь люблю его! Люблю больше всего на свете! И он меня…

Любит?

В груди начало разгораться новое пламя. Оно сжигало мое сердце, ломало кости, испаряло кровь.

Голова снова взорвалась от боли. И наступила темнота.

***

Вокруг туман. Его клубы похожи на простыни, и ими укутано все вокруг. Я стою посреди густого марева и равнодушно наблюдаю, как медленно движутся вокруг меня его серые языки.

Жара больше нет. Чувств и эмоций тоже. Ни боли, ни страха, ни отчаяния.

Я умерла?

– Не совсем.

Рядом со мной появляется мужчина. Туман скрывает его лицо и фигуру, я вижу только силуэт – высокий рост, широкие плечи, длинный темный плащ…

– Умерло только твое тело, – объясняет мужчина. – А душа жива.

– Душа?

– Сознание. Личность. Называй, как хочешь. Пока ты не ушла к свету, ты остаешься Леонорой Сиил. А значит, продолжаешь жить, хоть и не так, как раньше.

От него веяло силой и бесконечной мудростью. Мудростью, которая знает ответ на любой вопрос.

– Где я нахожусь? Что это за место?

– Это безвременье. Грань между жизнью и смертью.

– Почему я здесь? Разве после физической смерти я не должна была уйти к свету?

– Должна была. Ты здесь, потому что я перенес тебя сюда.

Мимо меня проплыл обрывок серой туманной паутины.

– Я знаю, кто ты, – тихо сказала незнакомцу. – Ты – страж Колодца небесного огня. Тот самый третий колдун, который остался в пещере, чтобы охранять ее от пришельцев.

Мужчина кивнул.

– Выходит, ты меня… спас?

– Я сохранил твою личность. Тело исцелить было уже нельзя, поэтому я поймал твой дух и доставил его сюда.

– Но зачем?..

– Мне тебя жаль. Ты умерла слишком рано и не успела сделать многое из того, что должна была. Я решил, что ты имеешь право на второй шанс.

– Я нарушила табу.

– Да, это печально. Однако ты пришла в мою пещеру не для того, чтобы поживиться силой небесного огня. Ты хотела помочь людям. Волшебная мощь огненного колодца лично тебе была не нужна. В отличие от твоего спутника.

– Что с Элероном? Он жив?

– Жив. Маг сейчас бродит по пещерному лабиринту и ищет чашу источника.

– Ты убьешь его?

– Нет. Зачем? Он мне еще пригодится.

– В каком смысле?

– В прямом. Видишь ли, Леонора, Элерон Эфлер тебя обманул. Красивые слова о всеобщем благе, которые он говорил, – ложь. Эфлеру плевать на Даламан и его магическое равновесие. В отличие от тебя, он желает использовать Колодец небесного огня для увеличения собственной магической силы. У него есть заклинание, которое якобы должно помочь ему направить энергию колодца в нужное ему русло. Маг считает, что это сделает его самым могущественным чародеем Даламана.

Вот, значит, как. Что ж…

– У Элерона ничего не выйдет, – продолжал мужчина. – Его заклинание – просто набор слов. Мы с братьями выдумали его, что запутать безумцев, которые захотят использовать колодец в личных целях. Когда-то мы и сами были такими. Этот источник – тот самый лакомый кусок, из-за которого друг способен перерезать горло другу. Многие столетия даламанские маги старались пользоваться им сообща, однако всегда находился кто-то, кто стремился присвоить его себе. Начиналась война, гибли люди, с лица земли пропадали деревни и города. В конце концов, чародеи решили спрятать колодец под землю. Я и двое моих братьев-колдунов были в те времена главами трех сильнейших магических орденов, поэтому именно мы придумали, куда спрятать колодец, и как защитить его от посягательств извне. Мы знали: пройдут годы, и люди забудут, каким страшным искушением является этот родник, а значит, найдется немало смельчаков, которые захотят вернуть его на поверхность. Поэтому мы решили защитить источник особенным образом. В наши времена, Леонора, никто не делил магию на темную и светлую. Она считалась единой. Идея с разделением принадлежала нам. Создав кристаллы-ключи от зачарованной двери, два моих брата должны были внушить колдунам, что они принадлежат к разным лагерям. Была придумана целая история: якобы последняя магическая война изменила энергополе реальности, и теперь у нее есть две противоположных стороны. Братьям надлежало разделить колдунов на два враждующих ковена и передать каждому из них ключи от волшебной пещеры. Предполагалось, что враги не станут сотрудничать друг с другом, и ключи будут надежно спрятаны в их магических башнях.

– Ваш обман привел к смерти многих людей. С тех пор на Даламане было немало войн между темными и светлыми чародеями.

– Эти войны не шли ни в какое сравнение с резней, что велась за небесный колодец. А значит, оно того стоило. Тем не менее, мы понимали, что враги могут однажды стать друзьями, а потому придумали еще несколько степеней защиты.

– Да, я знаю. Вы сотворили коридор с ловушками, а потом построили поверх пещеры целый город, чтобы маги, которые будут в нем жить, вольно или невольно стали стражами волшебного источника.

– Не только, Леонора. Вы с господином Эфлером стали отличным доказательством, что все это не является такой уж непреодолимой преградой. Вы прошли и город, и коридор с ловушками, и даже сумели отворить нашу дверь.

– Зачем вы вообще ее создавали? Можно ведь было просто замуровать родник и обойтись без всяких ключей и запоров.

– Был вариант, что однажды небесный колодец смогут использовать во благо. Что его сила потребуется для воплощения какого-нибудь важного и нужного дела. К тому же, замуровать его попросту невозможно, слишком уж он мощный. Поэтому мы наложили на пещеру несколько заклятий, которые сделали родник недостижимым для подлых эгоистичных магов. Во-первых, пройти через пещеру можно было только вдвоем. Люди, которые захотели бы это сделать, должны были стать крепкой командой. Иссушающие чары – это проверка на прочность и личные качества. Ты ее прошла, а Элерон нет. Он бросил тебя умирать. Согласись, это дает ему не очень хорошую характеристику.

О да. С этим я соглашусь.

– Во-вторых, пришельцам предстояло сразиться со мной. Это тоже было испытанием – на силу. Слабого мага источник попросту сожжет. В-третьих, мы окружили чашу колодца волшебной чертой, пересечь которую сможет только человек с чистыми помыслами. Который будет намерен использовать его не для своего блага, а для общего.

– А если эту черту перешагнет колдун, решивший использовать колодец для себя? Что с ним случится?

– Он останется в пещере навсегда, – мне показалось, что мужчина улыбается. – Победив стража волшебного родника, и переступив магическую черту, он окажется привязан к этому месту нерушимыми путами и сам станет его хранителем.

Так вот что теперь грозит моему незадачливому любовнику…

– Ты хочешь, чтобы Элерон заменил тебя на твоем посту, – сообразила я. – Поэтому собираешься дать ему себя победить.

– Верно, – кивнул мужчина. – Я здорово устал и от колодца, и от магии, и от жизни. Лукавить не буду, моя служба имеет некоторые преимущества. За столетия, что провел рядом с источником, я напитался его силой, научился читать людские души и путешествовать между мирами.

– Путешествовать между мирами?!

– Да. Это неплохо скрашивало бесконечные будни. Правда, мои передвижения ограничены – я не могу отлучаться из этой пещеры дольше, чем на два-три часа. Если Элерон Эфлер окажется сильным умелым магом, я с удовольствием передам ему свои полномочия, а сам уйду к свету.

– Понятно. Но что же ты намерен делать со мной?

– Я дам тебе возможность заново прожить жизнь. Если ты, конечно, этого хочешь. Твое тело погибло, а дать новое я не в силах. Зато я могу поместить твой дух в какой-нибудь предмет и перенести его в любой из параллельных миров. Я бы оставил тебя на Даламане, но в этом не будет смысла – наша реальность ограничена для меня данной пещерой, дальше нее мне ходу нет. Ты должна понимать, Леонора: самостоятельно покинуть свой предмет ты не сможешь. Будешь находиться в нем до тех пор, пока не найдется маг, который извлечет из него твой дух и вселит его в новое тело. Прежде чем это произойдет, могут пройти годы и даже века. Согласна ли ты на это?

О, перспектива интересная. Что же выбрать: окончательно умереть или попробовать прожить чужую жизнь в параллельной реальности? Выбор очевиден.

– Согласна.

Мужчина одобрительно кивнул.

– К какой же вещи ты меня привяжешь?

– К любой. Можешь выбрать сама.

На несколько секунд я задумалась.

– В моем гостиничном номере осталась картина, которая мне очень нравится, – тихо сказала ему. – На ней изображен Алоир – город, который построили над Колодцем небесного огня. Можно ли мне вселиться в нее?

– Думаю, да. Дверь в пещеру открыта, поэтому я смогу переместить твой пейзаж сюда.

А вынести обратно – нет. Что ж. Наверное, так действительно будет лучше.

Мужчина вытянул вперед руки. Туман между его ладонями стал гуще и сформировался в небольшую картину в красивой деревянной раме.

– Прошу вас, Леонора.

Глава 7

Земля, наши дни

За окном догорал закат. Вдоль тротуара мягко светились желтые огни фонарей, с ровным рокотом текла река проезжавших мимо автомобилей.

В кабинете брата царил полумрак. Большая верхняя люстра была выключена, и единственным источником света являлось бра, висевшее над нашими головами.

– Выходит, Эфлер стал новым стражем пещеры чудес?

– Видимо, да.

Я поставила на пол пустую чайную чашку, скинула туфли и подобрала под себя ноги.

Поговорить с Крисом в начале рабочего дня мне не удалось. На каждого из нас обрушился водопад срочных дел, выплыть из которого удалось незадолго до закрытия магазина.

Теперь часы показывали девятый час вечера. Мы сидели на диване, пили чай с печеньем и коньяком и разговаривали. Кристофер спрашивал, я отвечала.

– И он умеет перемещаться между мирами, как предыдущий хранитель.

– Раз пришел сюда, значит, умеет, – пожала плечами я. – К его услугам теперь вся мощь небесного колодца. И куча свободного времени, чтобы заниматься самообразованием.

– Интересно, зачем Эфлер тебя ищет? – Кристофер плеснул в свою чашку еще немного коньяка. – Как вообще понял, что тебя поместили в картину? Он же наверняка думал, что ты погибла.

– Не знаю, Крис. Наверное, это как-то связано с его новым социальным статусом. Быть может, Элерон нашел способ отвязать себя от источника, и для этого ему нужна моя помощь. Пещеру мы отпирали вместе, порог тоже переступили вдвоем. Возможно, это что-то значит или на что-то влияет.

– Или об этом говорилось в манускрипте, который он нашел в вашей Аринейской пустыне.

Я поморщилась.

– Манускрипт был фикцией, Крис. Знаешь поговорку? Ложь надо подавать, хорошенько посыпав ее правдой. Тот документ был составлен как раз по такому принципу. Удивительное дело: когда человек находит карту сокровищ или древнюю инструкцию по поиску магического родника, он автоматически считает ее правдивой и не допускает мысли, что она может быть ложной или неточной. Когда сочинялся тот манускрипт, в нем изначально были пропущены важные сведения. Ни об иссушающих чарах, ни о том, что в пещеру нужно идти вдвоем, ни о чистоте помыслов в нем не говорилось ни слова. Это было сделано нарочно, Крис. Братья-колдуны не могли не рассказать друзьям-современникам, как прятали источник под землей. Но они понимали: кто-нибудь непременно запишет их слова для потомков, а потому рассказали не все. У Эфлера не было причин сомневаться в найденном тексте. Проверить его он никак не мог, поэтому просто поверил.

Кристофер понятливо кивнул.

– Что ж. Ты была права. Встречаться с этим человеком тебе не стоит. Не хватало еще, чтобы этот подлец утащил тебя в свой Даламан и там добил окончательно. А заодно лишил меня любимой сестры.

Я улыбнулась и погладила его по руке.

– Когда господин Эфлер в следующий раз придет в наш магазин, тебе стоит взять выходной, – продолжал брат. – Чтобы он точно тебя не увидел и не услышал.

– Тут ты не прав, – качнула головой я. – Попадаться ему на глаза я, конечно, не планирую, но на ваших переговорах присутствовать буду обязательно.

– Почему?

– Хочу быть уверена, что они пройдут без мордобоя. Элерон наверняка расстроится, когда увидит, что ты предлагаешь ему пустую картину.

– Думаешь, я не смогу за себя постоять?

– Конечно, не сможешь. Эфлер – маг, Кристофер. А конкретно сейчас он является сильнейшим чародеем этой и параллельной реальности. Прости, братец, но тебе с ним тягаться нельзя.

– А тебе можно?

– Мне, по крайней мере, есть что ему противопоставить.

Кристофер устало потер виски.

– И зачем мы с ним только связались… Слушай, Кристина, давай я ему позвоню? Извинюсь, скажу, что «Праздник в Алоире» найти не удалось. Верну деньги, которые Эфлер нам заплатил. А картину мы выбросим на помойку.

– Нет, Крис. Мы никого не станем обманывать. От судьбы не уйдешь, пусть все идет, как идет. Только знаешь, Элерону ты все-таки позвони – дня через три. Скажи, что пейзаж у нас, и он может его забрать. Не будем тянуть кота за хвост. Надо заканчивать эту историю.

***

Кристофер связался с Эфлером спустя семь дней после нашего разговора. По словам брата, этот срок следовало выждать хотя бы для того, чтобы поиски «Алоира» выглядели правдоподобными.

– В сфере антиквариата мы, конечно, профи, но, к сожалению, не настолько, – сказал он мне тогда. – Найти уникальную картину меньше чем за неделю – слишком подозрительно. К тому же, и мне, и тебе нужно немного времени, чтобы морально подготовиться к следующей встрече с господином колдуном.

Я в ответ только пожала плечами. Да и что я могла бы ему сказать? Могла ли я в принципе подумать, что когда-нибудь снова увижу бывшего возлюбленного? Да еще два раза подряд. Мне казалось, что с момента нашей последней встречи прошло достаточно времени, чтобы похоронить и оплакать чувства и прошлую жизнь.

Годы, проведенные в картине, дали мне возможность хорошенько обдумать все свои дела и поступки. Лишенная тела, я была лишена и эмоций, а потому, вспоминая наши разговоры, взгляды и прикосновения, анализировала их как бы со стороны.

Жертвой обмана коварного колдуна я себя не считала. Любил меня Эфлер или нет, было уже не важно. Он мне, как минимум, симпатизировал, и смерти наверняка не желал. Просто в критический момент, когда надо было сделать выбор – девушка или колдовское могущество – Элерон выбрал не меня.

Этот мужчина так долго и настойчиво шел к своей цели, что не мог позволить себе ни минуты промедления. А уж тратить на умирающую магичку силу, предназначенную для борьбы с хранителем колодца, и вовсе являлось немыслимым. Возможно, если бы Эл симпатизировал мне чуточку больше, все сложилось бы по-другому. Однако мы имеем то, что имеем.

Когда я вновь обрела тело, а вместе с ним способность чувствовать душевную боль, мне пришлось заново пропустить через себя все свои воспоминания. Мои новые родственники не понимали, почему ночами я рыдаю в подушку, а днем замыкаюсь в себе и часами сижу на диване, рассматривая пустыми глазами противоположную стену. С расспросами они ко мне не приставали, очевидно решив, что подавленное состояние – отголосок физического недуга. Кристина Реттер была в то время серьезно больна, и ее чудесное исцеление давало ей право вести себя, как угодно. Пользуясь этим, я уходила в себя и по кусочкам, как пазл, собирала свое разбитое сердце.

А еще немыслимо тосковала по Даламану. Новая реальность была на него похожа и в то же время сильно отличалась. Физическая память Кристины Реттер любезно дала мне некоторое понятие о местных правилах и традициях, однако они все равно казались чужими и странными.

Первое время я всерьез переживала за магическое поле утраченной родины. Ритуал Небесной пыли был сорван, огненный колодец остался под землей, а значит, Даламан продолжал сотрясаться от стихийных бедствий. Я больше не могла ему помочь, и это сильно меня угнетало. Я понимала, что с момента смерти Леоноры Сиил, прошло много лет, и за это время чародеи наверняка придумали, как поддержать пострадавшую реальность, но это совершенно не утешало. Вместе с переживаниями о погибшей любви, подобные мысли вызывали такой душевный раздрай, что возможность заново прожить жизнь удачной уже не казалась.

Чтобы прийти в себя и смириться с новой реальностью, мне понадобилось около полутора лет. Боль, обида, тоска по родным краям опустились в недра подсознания и теперь тревожили только во снах.

В какой-то момент я сумела поверить, что Земля, шумная, добрая, гостеприимная, – мой настоящий дом. Что магия древнего чародея не напрасно забросила меня именно сюда. После этого мир развернулся передо мной, как журнал с яркими красивыми картинками. Я научилась бегать на лыжах и кататься на роликовых коньках, много читала и путешествовала. Мне нравилось абсолютно все: пробовать новые блюда, общаться с людьми или просто лежать в траве, любуясь проплывающими по небу облаками.

Я хотела снова заняться медициной, но потом передумала и вместе с братом включилась в развитие семейного бизнеса. Временами у меня случались любовные интрижки, а однажды меня даже позвали замуж. Из последнего, правда, ничего не вышло, однако это событие подарило мне много интересных эмоций.

Двенадцать лет я жила в свое удовольствие, и вдруг ко мне в гости явилось полузабытое прошлое.

Можно ли морально подготовиться к встрече, которую раньше считала недостижимой? Можно ли отсидеться в стороне, когда рядом появляется человек, при одной мысли о котором у меня закипает кровь, а склеенное сердце пытается вырваться из груди?

Пусть, как и в первый раз, я буду наблюдать за Элероном через приоткрытую дверь. Но мне непременно надо его увидеть – хотя бы в последний раз.

Эфлер явился в магазин в тот же вечер – ровно через два часа после звонка Кристофера. В кабинет брата он вошел спокойно и неторопливо, при этом в его глазах читалось такое явное беспокойство, что это было видно даже из моей кладовки.

Крис вежливо пожал гостю руку, после чего подошел к своему столу и снял матерчатый чехол со стоявшей на нем картины.

Элерон склонился над ее разноцветным полотном, плечи его напряглись.

– Она? – с улыбкой спросил мой брат.

– Да.

Голос чародея прозвучал глухо. Он несколько секунд всматривался в пейзаж, а потом осторожно провел по нему пальцем.

– Мы нашли ее на удивление быстро, – заметил Кристофер. – Знаете, это большая удача. Обычно такие редкие вещи приходится искать несколько месяцев, а в вашем случае мы справились всего-то за полторы недели. Это большая удача, верно?

Эфлер не ответил. Он взял картину в руки и повернул ее к свету.

– Что-то не так?

– В этом пейзаже кое-чего не хватает, – теперь в голосе мага слышалось напряжение.

– Возможно, так и есть, – не стал возражать брат. – Видите ли… Наши эксперты не смогли подтвердить подлинность этого полотна. Они указали, что картина была написана давно, но установить ее автора и точное время создания не сумели. Возможно, я напрасно сказал вам про удачу. Есть вариант, что этот «Алоир» – список с аутентичного пейзажа, а потому…

– Это не список, – покачал головой Элерон. – Картина подлинная, я вижу это совершенно ясно. Однако в ней отсутствует одна важная деталь.

– И какая же?

Эфлер положил «Алоир» на стол и шагнул к Крису. Я напряглась. Кристофер тоже.

Маг несколько секунд пристально смотрел брату в глаза.

– Вы знаете, о чем я говорю, – холодно произнес он. – Знаете, не правда ли? А раз так, отвечайте, где она?

– Простите, господин Эфлер, – Крису явно хотелось сделать шаг назад, но он продолжал стоять на месте. – Я вас не понимаю.

– Понимаете, – прошипел Элерон. – Прекрасно понимаете. Я вижу это в ваших глазах. А потому повторяю: куда вы ее дели, Кристофер?

– У вас какие-то проблемы, господин Эфлер? – голос брата тоже стал ледяным. – Плохо себя чувствуете? Или наоборот, слишком хорошо? Чтобы вы понимали: я не работаю с сумасшедшими, алкоголиками и наркоманами. Вы заказали у нас «Праздник в Алоире», мы его нашли. Забирайте картину и уходите. Если она вам не нравится, можете оставить ее тут. Но уйти вам все равно придется.

Эфлер сделал к Крису еще один шаг.

– К этому полотну был привязан дух погибшей женщины, – сказал чародей. – Вы, как маг-менталист, не могли этого не знать. Уберите со своего лица фальшивое удивление, господин Реттер. Меня вам не обмануть. Способности ваши невелики, однако их видно невооруженным взглядом. Духа в картине больше нет. Его извлекли из нее давно, и у меня есть глубокое подозрение, что это сделали именно вы. А потому я спрашиваю в третий раз: куда вы его дели?

У меня задрожали руки. Крис сжал кулаки.

– Мне все понятно, – нарочито спокойно произнес он. – Вы – ненормальный. Конструктивной беседы у нас не выйдет, поэтому потрудитесь немедленно покинуть мой кабинет. В противном случае я вызову охрану.

Эфлер криво усмехнулся, а потом быстро взмахнул рукой. Кристофер захрипел и схватился за горло.

– Отвечайте по-хорошему, господин Реттер, – снова зашипел Элерон. – Иначе будет хуже.

Кровь ударила мне в голову. Ударом ноги я распахнула дверь кладовки и выскочила в кабинет.

– Эфлер!!!

Он обернулся молниеносно. При виде меня глаза чародея расширились, а брови взлетели вверх. В тот же миг потоком моей магии его отшвырнуло в сторону и с силой припечатало об стену.

Кристоферу вернулась способность нормально дышать. Он отпустил свою шею и громко закашлял.

Мне же стало жарко. Где-то глубоко внутри проснулись и потянулись наверх спрятанные много лет назад чувства. Горечь, боль, разочарование, тоска переплелись в страшную гремучую смесь и вылились наружу кипящей обжигающей ненавистью.

Вокруг меня вспыхнуло пламя. Взмахом руки я направила его к упавшему на пол чародею, и нас двоих окружил гудящий огненный круг.

– Сволочь!

Еще один пас, и Эфлер взмыл в воздух, ударился головой об стену и остался висеть на ней, как жук, прикрепленный булавкой к бумажному листу.

– Подонок!

Он почему-то не сопротивлялся. Даже когда невидимая рука сдавила его собственное горло, а лицо из бледного стало бледно-голубым, Элерон не сделал ни одной попытки себя защитить. Его руки и ноги болтались, как плети, зато в глазах, которые он ни на миг не отрывал от моего лица, сверкали звезды.

– Ненавижу тебя! Ненавижу!

Позади что-то крикнул Кристофер. Я не разобрала его слов – конкретно сейчас мне было не до этого.

– Ты сдохнешь здесь! Слышишь? Сдохнешь, как собака!

Эфлер захрипел.

Меня обхватили руками со спины. Я попыталась вырваться, но объятия стали крепче.

– Кристина, прекрати! – крикнул в ухо испуганный брат. – Отпусти его! Он же задохнется!

Элерон снова повалился на пол. Я глубоко вздохнула.

Ярость, клокотавшая в моей груди, начала остывать, а вместе с ней и огонь, который минуту назад бушевал в кабинете Криса.

– Зачем ты пришел? – грозно спросила я у мага. – Что тебе здесь надо?

Тот рвано вздохнул.

– Жива, – пробормотал он не то с ужасом, не то с восхищением, – жива… Леонора…

Щелчком пальцев я призвала к себе лежавший на столе «Алоир» и бросила ему под ноги.

– Забирай! – уже спокойнее сказала Эфлеру. – Забирай и проваливай. Иначе я тебя убью. Клянусь святым небом, убью.

Элерон покосился на картину. Потом бросил на меня еще один долгий взгляд и растворился вместе с нею в воздухе.

Огонь окончательно погас, и в кабинете повисла звенящая тишина.

– Придется делать ремонт, – подал голос Кристофер.

Я обвела взглядом закопченные стены и медленно опустилась на обгоревший ковер.

– Извини.

Брат уселся рядом и обнял меня за плечи.

– А ты, оказывается, в гневе очень страшна.

– Эфлер меня напугал, – я потерлась носом об его щеку. – Я решила, что он тебя задушит.

– Поэтому ты едва не задушила его.

Я пожала плечами. Кристофер вздохнул и поцеловал мою макушку.

– Как думаешь, колдун еще вернется?

– Не сомневайся, – усмехнулась я. – Вернется обязательно, и наверняка очень скоро. В связи с этим, нам надо подстраховаться.

Я вынула из кармана жакета длинный узкий футляр и сунула его в руки брата.

– Что это, Кристина?

– Наручные часы. Я хотела подарить их на твой день рождения, но потом решила, что лучше сейчас.

– Почему?

– Вчера днем я наложила на них телепортационные чары. Если Элерон Эфлер нагрянет к тебе в гости, нажми пальцами на циферблат, и они перенесут тебя ко мне.

– Сомневаюсь, что Эфлеру интересна моя персона. Наверняка он явится не ко мне, а к тебе. Узнает адрес и придет прямо домой. Или подкараулит после работы.

– Пусть караулит, – я махнула рукой. – Судя по всему, разговора по душам нам не избежать. А часы все-таки надень, Крис. Так мне будет спокойнее.

Брат тихонько хмыкнул и крепко прижал меня к себе.

***

Они сидели на лавочке под липой и негромко разговаривали.

Любой, кто увидел бы их со стороны, решил бы, что эти двое – добрые приятели, или, как минимум, хорошие соседи. И ведь не подумаешь, что вчера один обзывал другого сумасшедшим, а тот, в свою очередь пытался его задушить. Впрочем, конкретно сейчас на них никто не смотрел, а случайные прохожие обходили их лавку по широкой дуге.

Нынешнее утро началось с суеты – сработали чары, которые я наложила на часы брата. Сработали странно: вместо того, что перенести Криса ко мне, они слабо всколыхнули магический фон и сразу же затухли. Это здорово меня напрягло. Создавалось впечатление, будто брат хотел активировать телепорт, но почему-то передумал. Или кто-то помешал ему это сделать.

С момента встречи с Эфлером прошло чуть более суток, и все это время я провела в напряженном ожидании повторного визита. За годы, что мы провели врозь, Элерон мог пересмотреть взгляды на жизнь и обзавестись новыми привычками, а значит, от него можно было ожидать чего угодно – начиная от желания поговорить и заканчивая пущенным в лоб заклинанием.

Не теряя понапрасну драгоценных минут, я отправилась к брату. Сегодня было воскресенье, и Крис наверняка сидел дома. Многоэтажка, в которой он год назад купил квартиру, располагалась в двух кварталах от моего коттеджа. О том, чтобы преодолеть это расстояние пешком или на машине не могло быть и речи, поэтому я просто телепортировалась. Но не в саму квартиру, а в скверик, расположенный в глубине двора – отчего-то подумалось, что Кристофер находится на улице.

Интуиция меня не подвела. Брат действительно был во дворе. Я появилась как раз в тот момент, когда в компании господина колдуна он усаживался на одну из скамеек. Первым моим порывом было швырнуть в Эфлера оглушающее заклятие и переместиться с Крисом в Антарктиду или на Мадагаскар. Однако присмотревшись, я решила немного повременить.

Кристофер выглядел встревоженным, но пребывал в здравом уме и явно согласился пообщаться с бывшим заказчиком по доброй воле. Эфлер, как и всегда, казался айсбергом – холодным и невозмутимым.

Когда они уселись на лавочку, чародей щелчком пальцев выставил рассеивающие чары. Люди, гулявшие по дорожкам сквера, тут же вспомнили, что у каждого из них имеется срочное дело, и разошлись в разные стороны. Я же, наоборот, подошла ближе и затаилась возле резной деревянной беседки.

– …должен еще раз перед вами извиниться, – донесся до меня голос Эфлера. – Обычно я веду себя сдержанно и не имею привычки бросаться на людей. Однако позавчерашним вечером я был не в себе… Я искал ее больше девяти лет, понимаете? Обшарил сверху донизу три параллельных реальности… Представьте мое состояние, когда вы показали мне пустую картину!

– Представляю, – кивнул Кристофер. – На вашем месте я бы тоже огорчился и, возможно, полез бы в драку. Тем не менее, кое-что мне все-таки не понятно: чего вы хотите от меня теперь, Элерон?

– Я хочу встретиться с вашей сестрой.

– Вам нужно для этого мое благословение?

– Мне нужно, чтобы вы уговорили ее меня выслушать. Вам ведь известно, кто именно находится в теле Кристины Реттер?

– Да. Она рассказала и о себе, и о вас, и о том, какие вас двоих связывали отношения. Знаете, после этих откровений, мне совершенно не хочется устраивать ваше свидание.

– Вы думаете, я искал ее, чтобы причинить вред?

– Почему бы и нет? Быть может, для ваших магических манипуляций нужно, чтобы Леонора Сиил окончательно умерла.

– Вовсе нет. Наоборот, мне нужно, чтобы она была жива и здорова. Если бы вы отдали мне «Алоир» вместе с ее духом, я бы нашел для него подходящее тело и максимально быстро ее «оживил».

– Правильно ли я понимаю: вы хотите забрать Леонору с собой на Даламан?

– Да.

– Ничего не выйдет, Элерон. Эта девушка мне очень дорога, и я категорически против, чтобы она уезжала так далеко. Подозреваю, что сестра этого тоже не захочет. Давайте будем честными: Леоноры Сиил больше нет. Есть Кристина Реттер. Совсем другой человек, который не имеет никакого отношения к вашему Даламану.

– Ошибаетесь, – качнул головой Эфлер. – Пока Кристина Реттер осознает себя Леонорой Сиил, она остается колдуньей-целительницей из другого мира. При ней даже осталась ее магическая сила. Позавчера я лично в этом убедился.

Элерон потер шею. Я мысленно усмехнулась.

– Я мог бы явиться к вашей сестре без предупреждения, – продолжал чародей, – но она наверняка мне не обрадуется. Я же не хочу ни ругани, ни драк. Я очень перед ней виноват, Кристофер. Виноват настолько, что даже не смею просить прощения. То, что я совершил, простить нельзя, можно только искупить. Это я и собираюсь сделать.

– Неужели вас замучала совесть, господин Эфлер?

– К сожалению, речь идет не только обо мне. Леонора наверняка рассказала вам, при каких обстоятельствах лишилась своего тела. В отличие от меня, она отправилась в пещеру небесного колодца исключительно для того, чтобы остановить стихийные бедствия, сотрясавшие нашу реальность. С тех пор прошло сто двадцать лет. За это время Даламан здорово изменился, причем, не в лучшую сторону. Мы с Леонорой можем это исправить. Только мы, Кристофер.

Я закатила глаза. Годы идут, а Эфлер поет одну и ту же песню.

Общее благо. Все ради общего блага.

Откажись от своих убеждений, предай друзей, отдай жизнь… Неужели нельзя придумать что-нибудь другое? Или он думает, что после его пафосных слов я с разбегу брошусь на старые грабли? Нет, мой дорогой, больше я на это не куплюсь.

Интересно, Крис заметил, как мягко Элерон ушел от вопроса о совести? Хорошо хоть о любви говорить не стал. Хотя… Если с момента нашего расставания прошло больше века, о каких чувствах может идти речь?

– Я не собираюсь уводить Леонору силой, – негромко сказал Эфлер. – Если честно, я попросту не смогу этого сделать. Тело, в котором она находится, принадлежит этому миру, а значит, способно покинуть его только по собственному желанию. Душу бы я перенес на Даламан вместе с картиной, а живая девушка должна отправиться туда сама. Уговорите сестру поговорить со мной, Кристофер. Если хотите, вы тоже можете присутствовать на нашей встрече. Мне скрывать нечего. Теперь-то уж точно.

Лицо брата стало задумчивым.

– Я передам ей вашу просьбу, – сказал он. – Но обещать ничего не буду. Если она откажется, настаивать я не стану.

Эфлер кивнул. Мне показалось, что сейчас он встанет и уйдет, но маг почему-то остался на месте.

– Могу я задать вам вопрос, Кристофер?

Тот пожал плечами.

– Попробуйте.

– Как вы сумели найти «Праздник в Алоире»?

– Его нашел не я, – на губах брата мелькнула быстрая улыбка. – Это полотно досталась мне по наследству.

Взгляд чародея стал удивленным.

– Его отыскал мой прадед Иоганн Реттер, – пояснил Крис. – Больше века назад. В юности он служил курьером в мясном магазине, и как-то раз, возвращаясь домой, нашел на улице картину в красивой деревянной раме. Иоганн хотел продать свою находку, но потом передумал и оставил ее себе. После того, как «Алоир» занял место в его каморке, дела прадеда пошли в гору. Он ушел от мясника и поступил в ученики к оценщику антиквариата. Спустя два года получил право работать самостоятельно, а еще через пять лет открыл собственный магазин. «Алоир» прадед всегда держал при себе. Картина долгое время висела в его спальне, потом в рабочем кабинете, затем в гостиной его особняка. Мой предок говорил, что рядом с ней ему хорошо думается. В голове сами собой появляются отличные идеи, будто кто-то нашептывает их ему на ухо.

– Видимо, менталистика – ваш семейный дар, – понятливо кивнул Эфлер. – У господина Реттер он явно был невелик, но его оказалось достаточно, чтобы вступить в контакт с заключенным в полотне духом. Скорее всего, ваш прадед не понимал, что конкретно с ним происходит. Но ему хватило ума следовать указаниям, которые давала Леонора, и это делает ему честь.

Я криво улыбнулась.

Общаться с Иоганном было непросто. Его способности действительно были очень малы, и он действительно не понимал, почему рядом с моим пейзажем ему в голову приходят интересные мысли.

Между тем, для меня самой встреча с Реттером стала большой удачей.

Когда страж переместил «Алоир» в новый мир, оказалось, что я могу видеть и слышать все, что происходит вокруг. Правда, не так, как раньше. Я словно стояла у окна и наблюдала сквозь тусклые немытые стекла за протекавшей мимо жизнью. У меня была крепкая надежда, что однажды я вновь обрету тело и выйду за пределы своей плоской темницы, поэтому я терпеливо ждала, когда найдется человек, который поймет, что «Алоир» – картина с секретом, и поможет мне из нее выбраться.

Но подходящий человек находиться не спешил. Сначала я наблюдала перед собой высокую траву и заросли каких-то кустов. Потом детей – двоих чумазых вихрастых мальчишек, которые случайно наткнулись на картину во время прогулки.

Мальчики долго рассматривали изображенные на ней дома, а потом решили кому-нибудь продать, чтобы на вырученные деньги купить себе сладостей. При этом не придумали ничего лучше, как выйти на улицу и просто предложить пейзаж случайным прохожим. Полотно никто у них, конечно, не купил, поэтому дети его просто выбросили – оставили в подворотне рядом с разбитыми бутылками, поломанными деревянными ящиками и прочим мусором.

Сколько времени я провела в том скучном унылом месте навсегда останется загадкой. Потому что времени для меня больше не существовало. Смена дня и ночи проходила незаметно, часы и минуты слились в единое целое и казались абсолютно одинаковыми. Что интересно, это не вызывало у меня неудобств. Без тела с его суетливым мозгом и нежной нервной системой, я чувствовала себя вполне комфортно и, наверное, могла бы провести в картине целую вечность.

И вдруг меня нашел Иоганн. Высокий смешливый парень с тонкими пальцами и умным пронзительным взглядом. Когда он взял «Алоир» в руки, на меня дохнуло слабым потоком волшебства. Очевидно, проходя мимо подворотни, он сумел уловить колдовской флер полотна, а потому свернул с дороги, не осознавая, для чего вообще это делает.

На тот момент я всерьез сомневалась, что в этом мире есть магически одаренные люди, поэтому встреча хоть и со слабым, но вполне себе настоящим волшебником, была очень кстати. Я сразу поняла, что новое тело этот человек мне достать не поможет, однако решила, что буду держаться рядом с ним. Право, когда еще мне встретился бы другой чародей? Да и встретился бы вообще?

Чтобы наладить с Реттером некое подобие контакта и «уговорить» его оставить картину у себя, пришлось хорошо постараться. Однако потом наше «общение» пошло как по маслу. Иоганн подходил к полотну, «слушал» мои советы, добавлял к ним собственные идеи и стремительно богател. Я надеялась, что увеличение благосостояния привлечет в дом Реттера других колдунов, но надежды оказались напрасными. В своем особняке Иоганн долгое время был единственным магом-менталистом. До тех пор, пока у него не родился ребенок.

– В нашей семье существовала легенда, что люди, изображенные на «Алоире», могут двигаться, – говорил между тем Кристофер. – Якобы в полночь при свете полной луны их фигурки оживают и прогуливаются по нарисованной мостовой. Кристина говорила, что эту байку сочинил мой дед – сын Иоганна Реттера. Его магические способности были гораздо больше, чем у отца, поэтому, проходя мимо «Алоира» он слышал, как кто-то зовет его по имени. В отличие от родителя, он понимал, что шепот Леоноры не является его мыслями, и это жутко его пугало. Дед верил, что в картине живет привидение, и потому очень ее боялся. Леонора пыталась с ним подружиться, но из этого ничего не вышло. Если я правильно понимаю, однажды она заставила шевелиться фигурку девушки, написанную на переднем плане полотна. Когда мой дед это увидел, с ним случилась истерика. С тех пор к картине он больше не подходил, а после смерти отца и вовсе хотел разрубить ее на куски. От этого поступка его удержало лишь то, что она считалось семейной реликвией. Прадед верил, что это полотно приносит Реттерам удачу, а его сын, ставший с возрастом суеверным, решил не рисковать нажитыми капиталами и просто переселил пейзаж на чердак.

– И долго он там провисел?

– Лет тридцать, не меньше. После смерти деда «Алоир» нашел мой отец. Полотно ему понравилось, поэтому он велел повесить его в гостиной. Рассказы почившего папеньки мой родитель считал старческим бредом.

– Ваш отец тоже был магом?

– Наверное, да. Я этого не знаю, а Леоноре пообщаться с ним не удалось. Он редко появлялся в семейном особняке.

– Почему?

– Потому что этот дом находится в пригороде, а папа предпочитал жить в городском центре. У него там имелись роскошные апартаменты. К слову сказать, мы с сестрой в семейном гнезде тоже бываем нечасто.

– Однако было время, когда вы пребывали там достаточно долго. Я прав?

На губах брата появилась и пропала кривая ухмылка.

– Правы. Несколько лет наша семья жила в этом доме постоянно. Мы поселились в нем, когда мне было тринадцать лет, а сестре – десять.

– Вижу, вы оказались первым и единственным Реттором, с которым Леонора смогла общаться полноценно.

– Долгое время она была моим единственным другом, – голос Криса стал очень серьезным. – Я познакомился с ней через несколько дней после приезда в особняк. Увидел в гостиной картину с красивым городом, долго ее рассматривал и вдруг услышал тихий голос. Он звучал прямо у меня в голове.

– Вы испугались?

– Наоборот, мне стало интересно. Голос был приятным и не вызвал у меня ни малейшего беспокойства. Я слышал семейную легенду о призраке в картине, но всегда считал его добрым. Злой дух не принес бы нашей семье удачу.

– Резонно, – согласился Эфлер. – Так значит, вы подружились…

– Да. Мы могли беседовать часами. Со стороны это смотрелось странно. Я просто сидел на диване и смотрел на пейзаж. Когда мама видела меня в таком состоянии, ей казалось, что я нахожусь в трансе. Из-за этого меня несколько раз водили к психологам и психотерапевтам. Разумеется, я никому из них не признался, что мысленно разговариваю с привидением.

– О чем же вы говорили?

– Обо всем на свете. Я делился подростковыми переживаниями, а дух меня слушал и давал полезные советы. К слову сказать, именно он сообщил мне, как называется его волшебное полотно. А еще рассказывал красивые сказки о далекой волшебной стране. Наша семья переживала тогда не лучшие времена, и эти разговоры были мне очень нужны.

– У вас были проблемы?

– У нас случилась беда. Вернее, две беды – одна за другой. Сначала от сердечного приступа умер отец, а потом у моей сестры обнаружили онкологию. Кристине тогда было тринадцать лет. Врачи сказали, что ничего сделать уже нельзя. По самым оптимистичным прогнозам она должна была прожить семь-восемь месяцев. Сестра прожила ровно год.

Брат ненадолго замолчал. Мне захотелось выйти из своего укрытия и крепко его обнять.

Крис прав: обсудить связавшую нас историю стоило давно. Не делать вид, будто ничего не случилось, а подробно обговорить все ее детали и обстоятельства. Тогда бы у брата не было необходимости раскрывать душу малознакомому человеку, который, в отличие от других, способен адекватно воспринять произошедшие с ним события.

– Смерть сестры серьезно изменила бы нашу жизнь – мою и мамину, – наконец произнес Кристофер. – Мы любили Кристину, и нам было больно с ней расставаться. Однако с ее смертью было связано кое-что еще. Видите ли… – он тяжело вздохнул. – Когда я появился на свет, мои родители не были женаты. Папина избранница категорически не нравилась его родне, поэтому бабушке и дед были уверены, что я рожден от другого мужчины, и их внуком на самом деле не являюсь. Их не убедил в обратном даже положительный ДНК-тест. С Кристиной такой проблемы не было. Она родилась, когда мать и отец уже были в законном браке, и в ее «подлинности» никто не сомневался. В какой-то момент бабушка заставила родителей составить и подписать брачный договор. В нем говорилось, что в случае их развода или папиной смерти наследницей Реттеров станет считаться только младшая дочь, а жена и старший сын ни на что претендовать не будут. Знаете, тогда этой бумаге значения никто не придал. Отец согласился на этот бред, чтобы бабка оставила в покое его семью. Мы собирались жить долго и счастливо, господин Эфлер, и не думали, что может сложиться по-другому.

– Но вы ошиблись.

– К сожалению, да, – Кристофер печально усмехнулся. – Когда выяснилось, что сестра больна, бабушка напомнила нам с мамой о договоре и заявила: если Кристина умрет, мы должны будем собрать свои вещи и навсегда покинуть особняк Реттеров. Мать тогда возмутилась и хотела оспорить документ, но у нее не было на это времени – она отдавала Кристе все свои силы.

– Однако ж, вы сумели найти решение этой проблемы.

– О, его нашел вовсе не я. Его подсказал призрак. Во время очередной нашей беседы он сообщил, что может помочь нам сохранить дом и капиталы. Но для этого нужно совершить… м-м… кое-какие манипуляции.

В глазах Эфлера вспыхнули огни.

– Кристина умерла в октябре – холодной дождливой ночью, – продолжал Кристофер, глядя куда-то вдаль. – Мама до последнего держала ее за руку. Когда дежурившая с ней медсестра констатировала смерть, маме стало плохо. Едва ее увели в другую комнату, я кинулся в гостиную, снял со стены «Алоир» и галопом прибежал в спальню сестры. Знаете, я ведь никогда до этого не… ну…

– Не колдовали?

– Да, – Крис кивнул. – Не колдовал. Это было… странно. И до жути страшно. Я дрожал, как заяц, однако делал все, что велел дух. Я поднял картину над мертвой сестрой и сказал какие-то слова. Какую-то непонятную тарабарщину. Сразу после этого я почувствовал, что духа в картине больше нет. Именно почувствовал, понимаете? А потом моя сестра открыла глаза. А я едва не заорал от ужаса.

– Почему?

– Потому что глаза у нее были чужие. Не карие, как раньше, а зеленые, как у кошки. Меня же накрыло осознание, что это не Кристина, а совсем другая девушка. Что я взаправду переместил в тело младшей сестры душу какого-то иного человека. Это был шок. Самый настоящий, господин Эфлер. Я чуть в обморок не упал, представляете? Одно дело разговаривать с голосом, что звучит в твоей голове, и совсем другое – воскрешать покойников. Подобной мистики в моей жизни еще не было.

– Что же случилось дальше?

– Кристина мне улыбнулась. И заговорщицки подмигнула. Я после этого сразу успокоился. Раз – и все. А потом пошел в соседнюю комнату и сообщил рыдающей родне, что сестра жива. Видели бы вы, что после этого началось!..

– Могу себе представить, – усмехнулся Элерон. – Полагаю, после той ночи Кристина Реттер быстро пошла на поправку?

– Да. За месяц ее организм полностью очистился от метастаз, а все органы волшебным образом оказались здоровыми. Лечившие ее доктора были очень удивлены.

– Не мудрено. Такого в их практике наверняка не было. Ну а вы, Кристофер? Понравилась ли вам новая сестра?

– Понравилась, – брат усмехнулся в ответ. – Родственники и друзья отметили, что после болезни Кристина сильно изменилась. Она стала мягче и будто бы взрослее. Перестала капризничать, дерзить матери и бабушке, начала много читать, ходить в театры, научилась кататься на лыжах… Наши отношения тоже стали другими. Мы больше не ссорились и не орали друг на друга. Когда Крис окончательно пришла в себя после болезни, я стал первым человеком, которого она обняла. Мы превратились в лучших друзей, господин Эфлер. В ту самую команду мечты, где каждый стоит за другого горой. При этом я все больше замечал, что сестра меняется не только внутренне, но и внешне. Ее русые волосы стали значительно темнее, плечи перестали сутулиться, а черты лица стали тоньше и красивее. Самое забавное, что это видел только я. Остальные изменений не замечали.

– Вы обсуждали эти перемены с Кристиной?

– Нет.

– Отчего же?

Брат дернул плечом.

– Это было слишком странно. Слишком сложно и непонятно. Я заставил себя поверить: та октябрьская ночь мне приснилась, а сестра всегда была красивой, умной и понимающей.

Эфлер понятливо кивнул.

– Что ж… Спасибо за рассказ, Кристофер. Я рад, что все это время Леонора находилась в надежных руках.

Брат посмотрел ему в глаза долгим серьезным взглядом.

– Я передам ей вашу просьбу, Элерон. Но, повторяю, если она откажется с вами встречаться, настаивать не буду. Возможно, Кристина не ответит мне ничего. Ей может понадобиться время, чтобы принять решение.

– Я буду ждать, сколько потребуется.

Я закатила глаза.

Кто помнит, какие последствия бывают у необдуманных спонтанных поступков? Любые, ага. Самые что ни на есть неожиданные и непредсказуемые.

Глубоко вздохнув, сделала два шага вперед и вышла из-за беседки на дорожку.

– Здравствуйте, господа. Позволите присоединиться к вашей беседе?

Глава 8

Увидеть меня они явно не ожидали. Когда я подошла к скамейке, лица мужчин вытянулись, а во взглядах появился один и тот же вопрос: слышала ли я их разговор?

Я огляделась по сторонам и, убедившись, что на нас по-прежнему никто не смотрит, превратила лежавший поблизости декоративный валун в еще одну лавочку.

– Слушаю тебя, Элерон, – сказала, усаживаясь напротив них. – Ты, кажется, хотел со мной поговорить.

На губах Эфлера появилась бледная улыбка.

– Как интересно, – негромко сказал он, внимательно разглядывая мое лицо. – Вроде бы, совсем другой человек. Другое тело, другой облик. Но сквозь них все равно можно различить знакомые черты.

– Ты еще их помнишь? – усмехнулась я.

Улыбка Эфлера стала шире.

– Я узнаю тебя в любом обличие. Когда видишь душу, внешность значения уже не имеет.

– Зато тебя узнать уже не просто. За прошедшие годы ты сильно изменился.

Элерон откинул за спину прядь длинных седых волос.

– Времена были не простые, – серьезно ответил он. – К тому же, в отличие от тебя, я уже не молод.

Как сказать. Если Кристине Реттер сейчас двадцать шесть лет, то Леоноре Сиил почти сто пятьдесят.

– Как поживает Алоир?

Эфлер усмехнулся.

– Алоира больше нет. Он погиб в ту ночь, когда мы проникли в пещеру небесного колодца.

Мои брови взлетели вверх, глаза изумленно расширились.

– Как погиб? – неожиданно севшим голосом спросила я.

– А так. Когда источник вырвался на свободу, он превратил в пепел все, что находилось в оазисе. Дома, парки, фонтаны, площади – все. Пещера его больше не ограничивала – дверь-то мы уничтожили. Наверное, со стороны это было похоже на извержение вулкана.

– А люди? – у меня похолодели руки, стало тяжело дышать. – Люди выжили?

– Нет. Люди спали и понятия не имели, что им может грозить такая опасность. Спастись сумели лишь те, кто успели выбраться из города. Но я не уверен, что такие в принципе были. За пределы оазиса источник проникнуть не смог, поэтому больше никто не пострадал. Зато теперь на месте Алоира гиблое поле. Небесный колодец занял его большую часть, пылает на ней огнем и никого к себе не подпускает. Чародеи, которые пытались ступить на его территорию, сгорали заживо.

– Погоди, – прервала его я. – Что за ужасы ты мне сейчас рассказываешь? Разве магические источники так себя ведут?..

– Обычные – нет, не ведут. Небесный колодец – это не источник, Леонора. Это гейзер. Вулкан. Пылающий поток. Наши предки не зря запрятали его под землю. Это страшная сила, которая опаснее любого землетрясения и цунами. Я сделал большую ошибку, когда позволил этому монстру вырваться на свободу.

– Все равно не понимаю, – я покачала головой. – Разве ты не являешься его стражем? Разве не можешь направлять его силу или даже контролировать ее?

– Я не страж, – на лице Эфлера появилась горькая ухмылка. – Я его раб. Он поддерживает мою жизнь и одновременно тянет из меня силы. Иногда мне кажется, что это живое существо со своим разумом и чувствами. И я этому существу не нравлюсь.

Я перевела взгляд на брата. Тот находился в состоянии глубочайшего недоумения.

Эфлер глубоко вздохнул.

– Когда мы шли к пещере небесного колодца, я думал, что там нас ждет самое сложное испытание, – произнес он.

– Так и было, – пожала плечами я.

– Я был уверен, что этим испытанием станет битва с древним магом. Но она-то как раз оказалась самым плевым событием всей нашей операции. Я долго бродил по коридорам пещеры. Их было много, целый лабиринт. Правда, заблудиться в нем оказалось сложно – флер, исходивший от источника, прямо указывал, куда нужно идти. Тем не менее, я бродил по нему несколько часов. А потом вышел в просторный каменный зал. Там-то он меня и дожидался.

– Колдун?

– Да. Знаешь, от него в буквальном смысле веяло древностью. Не плесенью, не затхлостью, а чем-то вечным, нерушимым. Чем-то мудрым.

Я кивнула. Мне это было известно не хуже, чем самому Эфлеру.

– Страж предложил мне вернуться обратно, – продолжал Элерон. – Сказал, что восстановит разрушенную нами дверь. Запечатает ее навсегда, дабы никто больше не смог попасть в это место. Я отказался. Пройти такой длинный трудный путь, и сойти с него в последнюю решающую минуту? Нет, невозможно. Тогда хранитель пообещал: я пожалею о своем выборе. Пожалею страшно и горько. Потому что, явившись сюда в компании одного только магического клинка, я заранее проиграл свою битву…

Эфлер потер виски.

– Наша схватка была недолгой, – продолжал он после короткого молчания. – Пожалуй, даже слишком недолгой. Позже, анализируя это сражение, я понял, что маг изначально собирался мне уступить. Если бы он сражался в полную силу, победа бы не досталась мне так легко. Однако в тот момент я об этом не думал. Когда колдун рассыпался прахом, я радовался, что последнее препятствие пало, и до моей цели осталось несколько шагов. Колодец небесного огня находился в соседнем зале. Это была большая овальная дыра в каменном полу, из которой шел магический поток. Он был прозрачным, однако бил из-под земли с такой силой, что я мог разглядеть его обычным зрением. Знаешь, я был прав в отношении него. Его струи ударялись о потолок пещеры и возвращались под землю не полностью, а частично. Отдельные брызги уходили сквозь камень вверх, к улицам Алоира. Магия колодца витала в городе в прямом смысле слова. Но если там это ощущалось не очень сильно, то рядом с источником магический фон был таким насыщенным, что я едва не задохнулся.

Эфлер снова замолчал.

– А что было дальше? – подал голос Кристофер.

Лицо мага скривилось.

– Я прочел заклинание, которое должно было усмирить родник, и дать мне возможность направлять его потоки. А затем подошел к источнику ближе. После этого все и случилось. В меня словно пустили невидимую стрелу. Она пронзила мою грудь, да так в ней и осталась.

– Было больно? – осторожно уточнил Крис.

– Нет, – качнул головой Элерон. – Было неприятно. Я понял: что-то пошло не так. У хозяина небесного колодца не должно быть ощущения, что его, как рыбу, поймали на крючок. Дабы прогнать это неприятное чувство, я взял из колодца немного энергии. Сразу после этого грянул взрыв. Из отверстия в полу вырвался огненный гейзер, в одно мгновение пробил каменный потолок и устремился вверх. А еще через несколько секунд все вокруг оказалось объято пламенем.

– И ты? – уточнила я.

– И я, – кивнул Эфлер. – Правда, меня это пламя не обожгло. Я остался жив и здоров, а вот остальным повезло меньше. Магический поток достиг города минуты за три. А потом Алоира не стало. Когда я пришел себя после огненного безумия, оказалось, что вокруг ничего нет. Только пепел, выжженная земля и гудящий столб огня, идущий прямо из земли. Затем выяснилось, что по периметру оазиса выросли магические стены. А мы с колодцем остались внутри. И пребываем там до сих пор.

Несколько секунд мы сидели в тишине.

– Хранитель источника был прав, – негромко произнес Эфлер. – Я проиграл свою битву, еще до того, как вынул из ножен клинок. Считал себя умнее других, но в итоге оказался главным дураком. Я мечтал стать величайшим чародеем Даламана. И я им стал. Я могу единолично пользоваться силой мифического источника, перемещаться между мирами и даже считывать людские мысли. При этом я не способен выйти за пределы уничтоженного города. Не способен порвать нить, через которую огненный монстр каждый день иссушает мою душу. Моя жизнь – это выжженная земля, гудящий магический столб, эксперименты, в которых нет практического смысла, и короткие вылазки в другие миры, чтобы глотнуть свежего воздуха и ненадолго ощутить себя человеком.

– А что стало с Даламаном? – спросила я. – Если небесный колодец вырвался на свободу, значит, волшебная часть реальности восстановлена?

– К сожалению, нет, – покачал головой Эфлер. – Энергия колодца осталась там же, где и была – в бывшем алоирском оазисе. Дальше него она не распространяется – мешают магические стены. Пробить их не получается ни снаружи, ни изнури – источник удерживает их сам. А потому толку от него для реальности нет никакого. Несколько раз я ощущал сильные колебания общего фона. Видимо даламанские чародеи принимали какие-то меры, чтобы вернуть магическую составляющую к гармонии. Кое в чем они даже преуспели – цунами на континент больше не обрушиваются. Зато ураганы, землетрясения и вулканы бесчинствуют по-прежнему. Последние сорок лет ко всему этому добавилась засуха. Пересохли многие реки и озера, оскудели плодородные земли, Аринейская пустыня стала больше в два с половиной раза. Даламану по-прежнему нужна помощь, Леонора.

– И тебе тоже.

– И мне тоже, – согласился Эфлер. – Нынешнее положение дел меня здорово угнетает, поэтому я долго искал способ освободиться от огненного колодца. Дабы понять, что именно я сделал не так, мне пришлось воззвать к памяти аринейского оазиса и спросить у него, как древние колдуны прятали источник под землей.

– Ого, – удивился Кристофер. – А так можно?

– Можно, – кивнула я. – Но долго и энергозатратно. Память места отрывочна и хаотична. Чтобы получить ответ на вопрос, информацию придется собирать по крупицам. Однако для господина Эфлера это не проблема, верно? У него теперь в избытке и времени, и магических сил.

Чародей пожал плечами.

– Оазис «рассказал» много интересного, – ответил он. – Мне больше всего понравилась история про доброго воина-колдуна, который, прежде чем отправиться в свой последний бой, поместил в картину дух девушки, погибшей по моей вине более ста лет назад, а потом перенес ее в один из параллельных миров, чтобы дать девушке шанс прожить новую счастливую жизнь.

– И ты решил, что тебе страсть как необходимо найти эту картину и вернуть душу девушки на Даламан, – понятливо кивнула я. – Теперь же мы подходим к самому интересному. Зачем я тебе понадобилась, Элерон?

Эфлер подался вперед.

– Оазис помнит тебя, Леонора. Помнит, что мы открывали пещеру вместе, и что твои намерения, в отличие от моих, не содержали ни капли корысти. Если бы черту, которой колдуны окружили колодец, переступила ты, источник бы не взбунтовался. Он подпустил бы тебя к себе и позволил сделать то, ради чего ты пришла. Если я перенесу тебя к нему, ты сможешь уговорить его успокоиться, убрать стены и направить часть магии на восстановление Даламана.

– А заодно освободить тебя от магической кабалы.

– Я не смею просить об этом, – его голос был тих и серьезен. – Но буду безмерно благодарен, если ты мне поможешь. Поверь, я найду способ достойно отплатить за такую услугу.

Звучит угрожающе. За любовь он мне однажды уже отплатил.

– Стоп-стоп-стоп! – снова вмешался Кристофер. – Прошу меня простить, господин Эфлер, но разве нас касаются ваши проблемы? Я повторю: Леонора Сиил умерла много лет назад. То, что ее дух находится сейчас в теле моей сестры, ничего не меняет. Вы предлагаете Кристине ввязаться в опасное дело. В итоге она может навсегда застрять у черта на куличках, а то и вовсе погибнуть. Я решительно против того, чтобы она отправлялась в такую даль, поэтому…

– Ваше мнение не играет здесь никакой роли, – перебил Эфлер. – Решение будет принимать только Леонора.

Они повернулись ко мне и вопросительно уставились в лицо.

– Откуда мне знать, что ты не сгущаешь краски, Элерон? – спросила я. – Ты всегда мастерски умел это делать. Как по мне, свою участь ты заслужил. Люди, возжелавшие бесконечного могущества, всегда остаются ни с чем. А вот Даламану бы я помогла. Люди, которые там находятся, имеют право на тихую спокойную жизнь. Но знаешь, если за сто двадцать лет реальность не развалилась на куски, быть может, все не так страшно, как ты желаешь представить?

– Мне понятно твое недоверие, – кивнул Эфлер. – Однако я могу доказать свою правоту. Если ты, конечно, позволишь.

Я пожала плечами.

Маг пересел на мою скамейку.

– Посмотри мне в глаза.

О, господин чародей желает впустить меня в свою голову?.. Похоже, он и правда находится на грани отчаяния. Этот способ передачи информации точен и быстр, но лично я никогда бы не согласилась показать другому человеку свои мысли. Слишком уж эта процедура болезненна.

Я подсела к нему ближе и осторожно заглянула в лицо. Глаза Эфлера подернулись серебристой дымкой и превратились в два узких окна. Я наклонилась вперед и увидела серую выжженную землю с куцыми островками пожелтевшей травы, пыльную улицу со старым высохшим фонтаном, длинный ряд мрачных домов, теснившихся вдоль узкого глубокого оврага, и тощих усталых людей, тащивших за собой металлические фляги с водой.

У меня защемило сердце. Это был Татем.

Святое небо! А где зеленые клумбы, веселые красные крыши и разноцветные тенты крошечных уютных кафе? Где прозрачный ручей, деливший город на две неравные части? Неужели этот овраг – все, что от него осталось?..

Что ж. В положении Эфлера есть свои плюсы. Благодаря магии небесного колодца, он может следить за жизнью континента, даже находясь в магической ловушке.

Картинка сменилась. Теперь вместо Татема передо мной предстал огромный котлован, поросший все той же жухлой травкой. Это место я тоже узнала – когда-то оно было озером Риарэн, самым крупным пресноводным водоемом центральной части континента.

Но вот котлован исчез, а на его месте появились пески – серые барханы, уходящие далеко за горизонт.

Виды Даламана сменяли друг друга, как слайды компьютерной презентации. И от каждого из них на моей голове начинали шевелиться волосы.

Эфлер был прав. Реальность действительно находится в ужасном состоянии. Еще лет восемьдесят, и континент превратится в безлюдную пустыню.

Я отвела взгляд. Рядом рвано выдохнул Элерон. Он был белым, как бумага, а по его виску одна за одной бежали капельки пота.

– Что скажешь? – спросил он у меня.

Я качнула головой.

– Мне надо подумать.

– Хорошо, – он встал со скамейки. – Думай, Леонора. Я свяжусь с тобой позже. Всего доброго, господа.

***

За окном догорал закат. Я сидела на ступеньках своего крыльца, укутавшись в старый плед, осторожно потягивала из большой кружки горячий чай и задумчиво наблюдала, как медленно тают в воздухе широкие алые полосы.

Я приехала домой около часа назад. Когда Эфлер ушел, мы с братом поднялись в квартиру и долго обсуждали беседу с даламанским чародеем. По словам Кристофера, маг встретился ему во дворе, когда он вышел из дома, чтобы отправиться на велосипедную прогулку.

– Он выглядел доброжелательным и делать глупости явно не собирался, – сказал брат. – По часам же я царапнул случайно. Прости, что побеспокоил тебя, Крис.

На то, что я увидела в глазах Элерона, ему было плевать. Даламан был для брата бесконечно далек, как сказочная страна, существующая где-то на другом конце галактики, а значит, не представлял ни ценности, ни интереса.

– Ты ведь не собираешься взаправду отправиться с ним в параллельный мир? – то и дело спрашивал он.

Меня же увиденное выбило из колеи. Очевидно, я не настолько привыкла на Земле, чтобы окончательно охладеть к Даламану. Я не вспоминала о нем много лет, теперь же у меня болит сердце от одной мысли, что он стоит на пороге гибели.

Кристофер наверняка это понимал, а потому изо всех сил старался направить мое внимание в другое русло. Закончив разговор об Эфлере, он принялся рассказывать мне о новом кафе, недавно открывшемся в соседнем квартале, потом подробно расспросил о планах на отпуск и даже предложил вместе отправиться в путешествие. Я слушала, кивала, беспрекословно соглашаясь с каждым его словом, а потом попросту сбежала, придумав себе какой-то важное дело.

Мне надо было побыть одной. Надо было еще раз обмозговать встречу с Эфлером и разобраться в собственных чувствах.

Я несколько часов бродила по улицам, сидела на лавочке в каком-то парке, и переживала щемящее чувство дежавю.

Все это уже было. Давно, в прошлой жизни. Я так же бродила по городу, так же тонула в пучине сомнений, которую развел вокруг меня тот же самый человек. Тогда это окончилось печально.

Что же мне делать теперь? Я могла бы послать Эфлера ко всем чертям. Могла бы согласиться с братом, что теперь моя жизнь здесь, и до параллельных миров нет никакого дела. Но тогда бы я солгала самой себе.

Родина, далекая, израненная, недостижимая, вдруг встала передо мной, как пожилая грустная мать, простирающая руки к любимой дочери. А вместе с нею встал вопрос: смогу ли я спокойно жить, зная, что могла бы залечить ее раны и утешить ее печальную старость?

Домой я вернулась в сумерках. Долго стояла у окна, глядя на темнеющее небо. Потом вспомнила, что весь день ничего не ела, и решила влить в себя хотя бы немного кипятка…

– Добрый вечер.

Эфлер появился у крыльца неожиданно. Мне показалось, что он вышел ко мне прямо из вечернего тумана.

– Мы сегодня виделись.

– Позволишь присесть?

Я пожала плечами. Элерон неслышно опустился на ступеньку рядом со мной.

– Ты пришел слишком рано. Я пока не готова дать тебе ответ.

– Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз.

– Говори.

Он глубоко вздохнул.

– Леонора, я очень перед тобой виноват. Виноват настолько, что поверить в мою искренность почти невозможно. Тем не менее, я хочу исправить свою ошибку – хотя бы частично. Но я пойму, если ты откажешься от моего предложения.

Я усмехнулась, покачала головой.

– Некоторые люди неисправимы. Признайся, Эл, тебе ведь по-прежнему плевать на Даламан. Ты искал меня вовсе не для того, чтобы вернуть ему магическое равновесие, а чтобы порвать нить, которая связывает тебя с небесным колодцем. И больше ничего. Если это произойдет, ты покинешь родную реальность и переместишься в другую. Твой личный резерв здорово вырос, и ты наверняка сумеешь это провернуть без помощи волшебного родника. В новом мире можно будет заново построить свою жизнь. Организовать себе второй шанс, как мне организовал его древний страж из подземного лабиринта.

На лице Эфлера мелькнула кривая улыбка.

– Как, однако, хорошо ты меня понимаешь, – негромко произнес он. – Да, я жуткий неисправимый эгоист. За сто двадцать лет я страшно устал от магии, гибнущего Даламана и его треклятого огненного колодца. Да, я хочу изменить свою жизнь. Или же вовсе ее прекратить. В ней больше нет смысла, Леонора. Знаешь, о чем я сейчас жалею? О том, что давным-давно позволил тебе переступить порог волшебной пещеры. Мне надо было отправить тебя обратно, как только мы открыли ту дверь. Пусть бы я умер – прямо там, на входе. Тогда бы остались в живых все остальные – и ты, и Вуур, и весь Алоир. Ваши смерти – это огромный камень, который я несу на своей спине из года в год, а он становится тяжелее и тяжелее. Знаешь, я часто тебя вспоминал. И часто видел во сне. То, что мы беседуем сейчас лицом к лицу – самое великое чудо, которое только могло со мной произойти. Понимаешь, что это значит? Что наша история еще не закончена.

Я повернула к нему лицо. Эфлер был строг и серьезен.

– Тебе не нужно время, чтобы обдумать мое предложение. Решение ты уже приняла. Просто скажи мне его. Сейчас.

Я глубоко вздохнула.

– Ты предлагаешь мне очередную авантюру. Никто не знает, как поведет себя небесный колодец, когда я появлюсь в его чертогах. У меня теперь другое тело, на котором стоит отпечаток параллельного мира. Что если источник решит, будто я враг, и испепелит, как тех чародеев, которые пытались пройти сквозь его защитный купол? Умирать во второй раз я не хочу.

– Ты не совсем права, – качнул головой Элерон. – Поведение огненного столба действительно непредсказуемо, однако я неплохо умею считывать его настроение. Если окажется, что я ошибся, и колодец тебя не узнает, мы попросту вернем Кристину Реттер обратно на Землю. Я оставлю в твоем доме якорь, к которому прицеплю чары межпространственного перехода. В случае опасности он вытащит тебя из оазиса. Если же все пройдет без проблем, ты сможешь вернуться сюда сама. Или остаться на Даламане.

Его слова звучали одновременно страшно и логично. Снова неизвестность, снова риск, снова продиктованное чувствами безрассудство. Некоторых людей жизнь не учит ничему. Они настолько глупы и недальновидны, что обречены весь свой век скакать по одним и тем же граблям.

Между тем, Эфлер снова оказался прав. Мне не нужно было раздумывать над его предложением. Свое решение я приняла сразу, как только увидела оскудевшие земли Даламана.

– Что скажешь, Леонора? Согласна ли ты вернуться домой?

Я вздохнула еще раз, словно перед прыжком в ледяную пропасть.

– Согласна.

Глава 9

Отправиться на Даламан мы решили в тот же вечер. Элерон предлагал повременить до завтра или послезавтра, но я отказалась. За это время я извела бы себя беспокойными мыслями, а то и вовсе бы отказалась от нашей сумасшедшей затеи.

Заклинание магического якоря Эфлер поставил в моей гостиной, там же открыл и воронку межпространственного перехода.

– Ты сообщишь Кристоферу о своем решении? – спросил чародей, выплетая паутину чар. – Он очень о тебе беспокоится.

– Я оправила ему сообщение на электронную почту, – ответила ему. – Крис увидит его завтра на работе. Не хочу портить ему воскресный вечер.

Брат, конечно, рассердится. Объяснения, которые я живописала в своем письме, наверняка не покажутся ему убедительными. Если сумею вернуться обратно, меня будет ждать семейный скандал.

На моих губах появилась улыбка. Я люблю Криса всей душой. Когда-то давно, будучи маленькой девочкой, я мечтала именно о таком брате – умном, сильном, надежном, понимающем.

Семья Реттеров очень отличалась от даламанской семьи, в которой я появилась на свет. Мои первые родители растили меня в любви. В их доме было тепло и уютно, а в особняке антикваров гуляли сквозняки.

Танира, мать Кристофера и Кристины, была прекрасной доброй женщиной, но после смерти мужа, оставшись один на один с его холодной чопорной родней, замкнулась в себе. Она могла сутками не выходить из своей спальни или же вдруг сорваться с места и уехать в какой-нибудь лесной пансионат, чтобы бродить в одиночестве среди елок и дубов. Болезнь дочери на некоторое время вытащила ее из этой скорлупы, однако потом она вернулась туда вновь – когда убедилась, что Кристина будет жить долго и счастливо.

Танира умерла через пять лет после ее чудесного выздоровления, на год пережив свекровь, – своего главного недруга и мучителя. Эта женщина ненавидела Таниру всей душой. Она никогда ей не грубила, однако каждый день выливала на ее голову столько холодных упреков и завуалированных оскорблений, что, будь на месте матери другая женщина, она давно бы задушила противную старуху подушкой или, как минимум, уехала от нее на другой конец света. Тани же отчего-то жила вместе со свекровью, а на придирки отвечала скупо и вяло.

Бабушка считала наследницей только младшую внучку, однако любила ее не больше, чем старшего внука. Да что там, эта пожилая дама в принципе никого не любила. За исключением себя самой и капиталов, нажитых покойным мужем.

Кристофер в этом странном семействе был единственным адекватным человеком. Я поняла это еще будучи духом, заключенном в алоирский пейзаж. Немудрено, что среди родных Крис чувствовал себя бесконечно одиноким. Бабка его презирала, мать игнорировала, а сестрой у него изначально были натянутые отношения.

Когда я открыла глаза в теле Кристины, многое изменилось. С той значимой октябрьской ночи мы с братом крепко держались друг друга, и всегда были рядом. Наш тандем доказывал: духовное родство гораздо сильнее кровного.

Уверена, брат меня поймет. Возможно, не сразу. Сначала повозмущается, покричит, а потом осознает, что по-другому я поступить не могла. Потому что он сам точно такой же, как я.

Воронка портала переливалась синими и зеленоватыми искрами.

– Готова?

– Готова. Ты уверен, что это безопасно?

Эфлер повернулся ко мне и вдруг взял меня за руку.

– Переход – да. Встреча с колодцем… наверное. Поэтому я пойду первым, а ты – следом за мной. Когда окажешься в оазисе, сразу прячься за мою спину. Если источник выбросит какой-нибудь фортель, ныряй обратно в портал и возвращайся сюда. Договорились?

Его пальцы крепко сжали мою ладонь. Я кивнула. Элерон на мгновенье замешкался, а потом наклонился и осторожно поцеловал мое запястье.

– Тогда – вперед.

Он ободряюще улыбнулся и вошел в сверкающую воронку. Я глубоко вздохнула и шагнула вслед за ним.

Тут же закружилась голова, перед глазами вспыхнули и погасли звезды. Ощущения были точно такими же, как и при переходе через обычный портал, только в несколько раз сильнее. Я сделала еще один шаг вперед, и на меня дохнуло горячим сухим воздухом.

Голова закружилась снова. Этот воздух был мне знаком. Он казался похожим на земной, и в то же время сильно от него отличался. В нем плескалась магия. Много жесткой агрессивной силы, которая опаляла кожу и делала каждый вздох горьким и обжигающим. Сто двадцать лет назад в пещере небесного колодца дышалось так же. Хотя, нет. Тогда в горячем воздухе было разлито гораздо меньше безысходности и негатива.

Под ногами скрипнул серый песок. Я тут же юркнула за широкую спину Эфлера и огляделась по сторонам. Вокруг царил полумрак. Его создавали тяжелые пыльные тучи, висевшие над нашими головами, а далеко впереди гудело и потрескивало что-то большое, мощное, посылающие во все стороны яркие золотые искры.

Эфлер повернул ко мне голову.

– Теперь идем вперед, – шепнул он. – Только медленно.

Я кивнула. Маг протянул за спину руку и снова сжал мою ладонь. Так, держась друг за друга, мы сделали несколько шагов. А потом что-то случилось.

Сначала за моей спиной стих негромкий гул межпространственного перехода, очевидно, двигавшегося следом за нами. Потом неведомая сила вырвала руку Эфлера из моей руки и отбросила его в сторону.

В мое лицо тут же повеяло прохладным душистым ветром, а в голове раздался голос, тихий и шелестящий:

«Иди ко мне».

– Леонора!

Эфлер барахтался на песке, пытаясь подняться на ноги, однако что-то (или кто-то?) не давал ему это сделать. Во взгляде мага отражался испуг, плавно переходящий в ужас. Я увидела в его глазах свое отражение и вдруг поняла, что боится он за меня.

– Леонора, стой! Не двигайся!

Бледное лицо, дрожащие руки, скрюченное тело, будто сведенное судорогой… Он явно не понимал, что происходит.

– Возвращайся назад! Я заново открою переход, и якорь вытащит тебя на Землю!

«Не слушай его. Иди ко мне».

Эфлер никогда не желал мне смерти. Вот и сейчас он жутко боится, что со мной случится нечто плохое, и это снова будет на его совести.

Зачем же тогда он привел меня сюда? Чтобы я вздрагивала от каждого звука и убегала прочь при малейшем проявлении магии? Я ободряюще улыбнулась чародею и снова двинулась вперед.

Элерон продолжал что-то кричать, но ветер, свежий, с ароматом каких-то цветов, уносил его слова в сторону, а потому разобрать их было невозможно.

Золотые всполохи, то и дело возникавшие где-то у линии горизонта, вдруг превратились в голубые звезды. Они взлетали в небо тугими струями и рассыпались на сотни крошечных искр, создавая впечатление, будто там бьет огромный волшебный фонтан.

Я пошла быстрее, а потом и вовсе побежала – почти вприпрыжку, как в детстве.

«Иди ко мне, я жду… Я так давно тебя жду…»

На душе неожиданно стало легко. Где-то в груди появилось чувство горячей радости.

А ведь я дома. Святое небо, я дома! Эта выжженная земля, этот наэлектризованный магией воздух, это тяжелое небо – они мои! Мои, родные. Всемогущая мать, как же я по ним соскучилась! Как могла я так долго жить вдали от него – моего бедного, несчастного, нежно любимого Даламана? Как могла думать, что другая реальность сможет мне его заменить?..

Я бежала так быстро, будто за моей спиной выросли крылья. Изо всех сил спешила на свет магических звезд, которые, как сигнальные ракеты запускал вверх Колодец небесного огня.

Он вырос передо мной внезапно. Величественный, мощный, уходящий к тяжелым тучам столб нежно-голубого волшебного пламени. Он был так прекрасен, что захватывало дух.

И это его Элерон называл монстром? Это чудо, это сосредоточие чистого природного волшебства столько лет считали опасным чудовищем?

Какая ужасная глупость!

От него исходит столько любви, столько радости, что на глаза наворачиваются слезы…

От источника отделись две широкие струи и потянулись ко мне, как руки, желающие заключить меня в объятия.

Не снижая скорости, я кинулась в эти объятия, как раньше кидалась на шею к любимой матери. Воздух в тот же миг загудел, и вокруг меня сомкнулся поток голубого магического огня.

***

…В равномерном гуле сверкающего потока слышится шорох травы, журчание воды, тоненький напев ветерка. Я сижу на коленях на теплой ровной площадке. Кто-то невидимый ласково перебирает мои волосы.

Меня переполняет немыслимое множество эмоций, большая часть которых – не мои.

Горечь, обида, робкая надежда, отчаянное разочарование, безумная радость, нежность и восторг…

Этих чувств так много, что они не могут во мне поместиться, а потому по моим щекам ручьями текут горячие слезы.

– Прости нас, – шепчу я, – Мы, люди, слишком глупы и ничтожны… Ты целую вечность спал под землей, вечность ждал, когда тебя пробудят и вернут обратно! Прости меня… Я так долго до тебя добиралась! Я заставила тебя ждать. Что мне сделать? Как тебе помочь?

Меня обволакивает уютное тепло.

«Уведи меня отсюда. Мне тут тесно и плохо. Я не хочу больше здесь находиться».

– Почему ты не попросил об этом Элерона? Он бы немедленно выполнил твою просьбу.

«Нет. Этот маг думает только о себе. Сначала он хотел сделать меня своим слугой, а потом пытался придумать, как меня обмануть. Как напитаться силой, сорваться с цепи и стать самым великим на свете».

– Почему же ты не избавился от него?

«Потому что он должен был привести ко мне тебя. Маг так и не понял, что это я приказал оазису показать ему свои воспоминания. Ты первая за последние две тысячи лет пришла ко мне не за могуществом, а за спасением. Мог ли я пренебречь единственным человеком, который был способен меня понять?»

– Не ты ли подсказал своим прежним стражам окружить тебя зачарованной чертой?

«Они придумали это сами. Эти колдуны оказались умнее других. Они первыми догадались, что у мощнейшего магического колодца Даламана есть дух, с которым можно договориться. Они убедили меня, что люди не готовы существовать рядом с таким колоссальным источником магии, и погрузили в сон. Жаль, что меня разбудил такой недостойный человек, как Элерон Эфлер».

– Эфлер раскаивается в своем поступке.

«Вовсе нет. Он, конечно, осознал свою ошибку, и жалеет, что по его вине пострадало столько людей, но себя он жалеет больше. Если бы он проникся состраданием к кому-нибудь еще, возможно, мы сумели бы наладить друг с другом контакт. Однако ему проще обыскать сотню параллельных миров в поисках человека, который избавил бы его от небесного колодца, чем измениться самому».

– Что ты намерен с ним сделать?

«Ничего. Эфлер мне больше не нужен. Можешь распоряжаться им, как хочешь».

– Я вернулась сюда, чтобы уговорить тебя помочь Даламану. Реальность превращается в пустыню. Ее магический баланс серьезно нарушен, и с каждым днем ситуация становится все хуже и хуже.

«Я об этом знаю. Я уберу из оазиса магические стены, и ты сможешь помочь ему сама. Когда уведешь меня из этого ужасного места».

– Я могу увести тебя прямо сейчас. Где бы тебе хотелось жить?

«В твоем сердце так много любви, так много тепла и сострадания! Мне бы хотелось жить в нем. Пусти меня в него. И тогда Колодец небесного огня всегда будет с тобой».

На моих губах появляется улыбка.

– В моем сердце хватит места для всех. А для тебя – тем более.

Воздух становится гуще. Магия теперь похожа на войлок, который оборачивает меня с ног до головы. Дыхание перехватывает, кровь превращается в кипяток, а перед глазами взрываются и сразу же гаснут разноцветные звезды…

***

Эфлер стоял в нескольких метрах от сияющего потока. Стоял на своих ногах. Наверное, пока я беседовала с духом источника, он сумел освободиться от чар, добрался до колодца и теперь топтался неподалеку от него, судорожно соображая, что же теперь делать.

Я смотрела на чародея сквозь волшебные струи и физически ощущала исходившую от него тревогу.

Легкое движение ресниц – и в голубой завесе появилась широкая дверь, через которую я уверенно шагнула на серый песок.

При виде меня глаза Элерона расширились, а бледные щеки стали белее, чем первый снег. Несколько секунд мы молча глядели друг на друга, после чего Эфлер склонил голову и опустился передо мной на колени. Я посмотрела на его седой всклокоченный затылок и, будто воочию, увидела худенького темноволосого мальчика, уставшего и обиженного на весь мир. В его больших серых глазах было столько тоски, столько грусти и одиночества, что у меня защемило сердце.

Этот мальчик рано понял, что значит быть никому не нужным. Рано узнал, как обидно быть презираемым за то, в чем нет твоей вины, и осуждаемым за события, на которые ты не мог повлиять. Дабы вынести удары, которыми щедро поливала его жизнь, мальчик заключил свое сердце в ледяной панцирь, чтобы никто больше не смог его сломить, унизить или оскорбить.

Мир желает испытать его на прочность? Он докажет, что его характер крепче самой могучей скалы. Докажет, что не нуждается в заботе и понимании.

Он самодостаточен, хитер и пронырлив. Он заставит мир сожалеть, что тот был к нему жесток и несправедлив…

У мальчика не было никого, кто объяснил бы ему: миру ничего не нужно доказывать. Реальность приняла бы его любым. Но для этого ему следовало принять ее – такую, какая она есть.

В груди снова стало горячо. Я подошла к Элерону и нежно провела руками по его волосам. С моих пальцев сорвалась россыпь серебряных искр и мгновенно впиталась в тело чародея.

Седые пряди Эфлера сразу же потемнели, а когда маг поднял голову, оказалось, что с его лица пропали морщины, бледные щеки порозовели, а в глазах появились яркие живые огоньки.

– Ты свободен, – с улыбкой сказала ему я. – Можешь идти, куда захочешь.

Словно в подтверждение моих слов, вокруг нас дрогнул магический фон – на границах оазиса исчезли колдовские стены.

Эфлер продолжал глядеть на меня изумленным взглядом. Он явно хотел что-то сказать, однако с его губ сорвался только долгий отрывистый вздох.

Я огляделась по сторонам, и в груди защемило снова.

Все вокруг теперь воспринималось иначе – глубже, ярче, полнее.

Мне больше не надо требовалось переходить на магическое зрение, чтобы увидеть прорехи в магическом поле Даламана, они представили передо мной во всей своей жуткой красе. Чтобы как-то заполнить возникшие пустоты, биополе тянуло энергию из земли, которая в ответ на это превращалась в бесплодный песок.

Все вокруг молило о помощи, и я едва не оглохла от многоголосья, неожиданно ворвавшегося в мою голову.

Дыхание перехватило, а из глаз снова хлынули слезы. У меня никогда не было детей, однако сейчас я со всей ясностью поняла, что чувствует мать, глядя, как страдает от тяжелой болезни ее любимое дитя. Только мои ощущения оказались в сотню раз сильнее.

Нежность и сострадание разрывали сердце на куски. Я словно превратилась в сосуд, который переполняло что-то горячее, доброе, щедрое. И теперь страстно желала немедленно поделиться этим со всем, что меня окружает. Я отошла в сторону, раскинула руки и, глубоко вздохнув, выпустила из себя мощный магический поток.

По моей коже побежали длинные полоски чешуек. Тело раздалось в длину и ширину, пальцы превратились в когти, ноги и руки – в мощные лапы, а за спиной развернулись большие кожистые крылья.

Я оттолкнулась от земли и стрелой взлетела в темное небо. Позади что-то крикнул Элерон, но я не услышала его слов.

Взмах острого крыла – и пыльные облака растаяли в воздухе, будто их никогда и не было. Солнце, появившееся на небосводе, осветило бескрайнюю серую пустыню.

Я сделала круг над бывшим алоирским оазисом, а потом выдохнула еще один поток волшебства. Солнце снова пропало – его закрыли тяжелые черные тучи, но уже не пыльные, а обычные, напитанные чистой целебной водой.

Сверкнула молния, грянул гром, и хлынул ливень, такой мощный и плотный, каких в Аринее не бывало никогда.

Я выскользнула из зоны дождя и стремительно полетела вперед.

Внизу подо мной мелькали оскудевшие поля и луга, высохшие реки и озера, крошечные деревушки и большие полуопустевшие города. Все это напоминало картинки из старой выцветшей книжки, и мне очень хотелось вернуть им яркие праздничные цвета.

Одну за другой я создавала огромные грозовые тучи, которые немедленно обрушивали вниз потоки целительной влаги.

Мое появление повсюду вызывало фурор. Даламанцы бросали свои дела и бежали следом, указывая на меня пальцами.

– Дракон! Смотрите, серебряный дракон!

– Настоящий…

– Святое небо услышало нас! Люди! Мы спасены!

Они радовались дождю, как дети. Бешено носились по лужам, подставляли тугим струям руки и лица. Никто не подумал спрятаться от них под крышей или полотняным навесом. Те же, кто находились в домах, немедленно выбегали на улицу. Они выносили с собой ведра, ковшики, котелки и кружки, надеясь набрать впрок немного воды.

Люди не видели, как пришли в движение подземные воды, и высохшие колодцы, а вместе с ними озера и пруды, начали наполняться питьевой влагой.

Колдунов явление серебряного дракона взволновало больше других. Завидев меня, чародеи сбивались в кучу и выставляли магические щиты. Осознав же, что я веду за собой дождь, немедленно их убирали. Некоторые, как Эфлер, падали на колени, на глазах других я успевала различить слезы, третьи принимались громко смеяться.

В долинах, которые когда-то были особенно живописны, в высокогорных ущельях и в местах сдвига тектонических плит я выдыхала огонь – тонкую струйку голубоватого пламени. Там, где она касалась земли, взлетали ввысь новые магические источники – волшебные гейзеры, немедленно заполнявшие свежей силой прорехи в магическом поле реальности. Подземными путями эти юные родники тянулись к своему отцу – Колодцу небесного огня, и он щедро делился с ними своей колдовской мощью.

«Теперь ты живешь повсюду. Видишь? Отныне твой дом – это весь Даламан».

Мой полет продолжался несколько суток. За это время я спустилась вниз всего один раз – чтобы попробовать воды из ожившей горной речушки. Усталости я не ощущала. Наоборот, мне хотелось как можно скорее облететь каждый уголок континента, и убедиться, что в магическом поле не осталось ни одной неучтенной дыры.

Эмоции, переполнявшие меня в начале полета, после его окончания сменились теплым удовлетворением от проделанной работы.

Забавно. Раньше способности к обороту я не имела. Теперь же чувствую, что могу превратиться в кого угодно – хоть в дракона, хоть в бабочку. Впрочем, в крылатого ящера мне наверняка придется превращаться ни раз. Духу небесного колодца тесновато в человеческом теле. Конечно, со временем мы друг к другу привыкнем. Я научусь контролировать эмоции, которые вызывает новое мировосприятие, а он приспособится к скорости, с которой мой организм способен пропускать через себя магические потоки.

Пока же мне стоит вернуться обратно в оазис. Свое первое дело я сделала – волшебная часть реальности приведена в порядок, и Даламан уверенно движется к полному исцелению. Теперь можно отдохнуть и подумать, как жить дальше.

***

В пустыне меня ждал сюрприз. Добравшись до ее песков, я несколько минут в недоумении кружила в воздухе, пытаясь сообразить, туда ли я вообще прилетела.

Песков здесь больше не было. На месте пустыни теперь находилась чудесная долина с густой зеленой травой, невысокими молодыми деревцами, крошечными кустиками и узкой извилистой речкой, петлявшей в траве, как юркая серебристая змейка.

Впрочем, место, где раньше находился Алоир, было заметно по-прежнему: его выдавал сверкающий фонтан небесного огня.

Похоже, мне придется поселиться прямо тут, возле главной чаши источника. Право, оставлять без присмотра столь мощный магический поток ни в коем случае нельзя. Кроме того, отсюда будет очень удобно контролировать новые родники.

Если я надолго покину это место, дух станет по нему скучать. Раньше ему было здесь тошно, а теперь, когда вокруг столько жизни и света, наверняка будет хорошо.

Едва я спустилась вниз, оказалось, что меня ожидает еще один сюрприз. Неподалеку от колодца обнаружился Эфлер.

Он стоял возле маленького домика, очевидно сооруженного на скорую руку из кирпичей разрушенной башни, которая несколько столетий лежала в руинах неподалеку от алоирского оазиса.

– Привет, – сказал Элерон, когда я, вернув себе прежний облик, подошла к нему на расстояние вытянутой руки.

– Привет, – кивнула я. – Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя.

Мои брови удивленно взлетели вверх. Вообще-то я думала, что Элерон покинул это место сразу, как только я освободила его от чар, и теперь обустраивается на Земле или в какой-нибудь другой параллельной реальности.

– Ждешь меня? Зачем?

– Я смастерил для тебя временное жилище. Подумал, что тебе понадобится место, в котором ты могла бы отдохнуть, когда прилетишь обратно. Знаешь, раньше я никогда не видел драконов. В книгах их описывают, как больших страшных ящеров, но я и представить не мог, насколько потрясающими они могут быть… Ужинать будешь?

Я удивленно моргнула.

– Ужинать?..

Эфлер указал в сторону домика. Через его приоткрытую дверь был виден кривоногий столик, на котором лежали какие-то фрукты.

Я глубоко вздохнула.

– Почему ты не ушел, Эл? Колодец тебя больше не держит. Разве ты не хотел вырваться из Аринеи и начать новую жизнь?

– Все верно, – согласно кивнул Элерон. – Но, знаешь, я немного подумал и понял, что это бессмысленно. За моей спиной слишком много прожитых лет, глупо сбрасывать их со счетов. Что до Аринеи, то теперь она мне очень нравится.

Эфлер сделал шаг вперед.

– Я бы хотел остаться здесь, – сказал он, серьезно глядя мне в глаза. – С тобой. Хранительнице крупнейшего источника даламанской магии наверняка понадобится помощник, который возьмет на себя условности, с которыми ей придется столкнуться. Начиная с обустройства быта и заканчивая защитой от толпы чародеев.

– От какой еще толпы, Эл? – удивилась я.

– От той, что увидела в небе серебряного дракона, и завтра-послезавтра нагрянет сюда, чтобы познакомиться и уточнить некоторые подробности случившегося чуда.

Я задумчиво закусила губу. За суетой последних дней я совершенно забыла о магическом сообществе. Оно же обо мне не забудет теперь никогда. Странно, что делегации темного и светлого ковенов не встретили меня здесь вместе с Эфлером. Наверное, братьям-колдунам понадобилось время, чтобы разобраться в изменениях, произошедших с Даламаном. А потому – да, совсем скоро сюда прибудут гости.

– У каждого хранителя должен быть страж, – негромко произнес Элерон. – Позволь мне взять эту роль на себя. По моей милости произошло немало бед, и я хочу искупить свою вину. С небесным колодцем у меня отношения не сложились, тебе же я буду верным союзником. Клянусь святым небом, Леонора.

Я подошла к нему вплотную, заглянула в глаза. Из их прозрачной глубины на меня с надеждой смотрел худенький темноволосый паренек. Я несколько секунд глядела на его дрожащие от волнения губы, а потом улыбнулась.

– Что, говоришь, у нас сегодня на ужин?

Эфлер облегченно выдохнул, а потом наклонился и поцеловал мою руку.

Эпилог

Дверь в кабинет Криса была приоткрыта. Брат сидел за рабочим столом и задумчиво изучал лежавшие перед ним бумаги. Я несколько секунд смотрела, как глубокомысленно он хмурит лоб, а потом негромко постучала.

– Можно?

При виде меня брови Кристофера взлетели вверх.

– Ого! – удивился он, поднимаясь мне навстречу. – Я думал, ты прибудешь не раньше следующей недели.

– Удалось вырваться раньше, – я приподнялась на цыпочках и чмокнула его в щеку.

– Ты одна? Без свиты?

– Конечно, одна. Ты же сам просил меня приходить в гости без зануды. Поэтому Элерон остался на Даламане.

– Я угадаю. Ты от него сбежала.

– Вроде того.

Кристофер закатил глаза. Я улыбнулась.

Брат теперь спокойно реагировал на мои перемещения между мирами, и меня это очень радовало. Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы осознать – каждый мой визит не является последним, и через некоторое время мы сможем увидеться снова. Даламан для Криса являлся чем-то вроде далекой страны, расположенной уже не на другой планете, а чуть ближе – на соседнем материке. Брату было удобно думать, что я получила в этой стране работу – перспективную и высокооплачиваемую.

В первый же раз наша встреча прошла напряженно – с нарочито спокойными разговорами, завуалированными обвинениями в эгоизме и тугодумии, а в дополнение еще и с безапелляционным требованием наладить какое-нибудь подобие мобильной связи, что бы брат мог связаться со мной, как в свое время связывался с Эфлером.

На самом деле, претензии Криса были обоснованы. Он страшно испугался, прочитав мое электронное письмо, и уже не надеялся, что когда-нибудь снова увидит сестру. Я же все-таки вернулась – спустя две недели после своего спонтанного побега на Даламан.

Эти четырнадцать дней были так насыщенны событиями и впечатлениями, что путешествие к брату воспринималось мной, как заслуженный отдых.

Эфлер снова оказался прав. Первая делегация чародеев явилась к нашей импровизированной хибаре на следующее утро, после того как был завершен мой фееричный полет над даламанским континентом.

Маги телепортировались неподалеку – в пределах одного километра, ибо не знали, с чем им придется столкнуться. Проследив траекторию моего полета, они сообразили, что серебряный дракон скрылся в Аринейской пустыне. А прибыв туда, наверняка удивились, увидев реку, траву и деревья.

Мы с Эфлером решили не испытывать на прочность нервную систему гостей, а потому сами вышли им навстречу, когда магический фон дрогнул от десятка одновременно открывшихся порталов.

Визитеров было ровно двадцать. Двадцать мужчин и женщин в темных и светлых одеждах, с серьезными лицами и настороженными взглядами. Я с грустью отметила, что никто из них не был мне знаком.

Что ж. Прошло много лет. Маги, которые когда-то являлись моими друзьями, теперь находятся в преклонных летах, а некоторые уже отправились на небеса.

От толпы колдунов отделились двое мужчин, очевидно, главы чародейских ковенов. Они были сравнительно молодыми – на вид я дала бы им не больше сорока пяти лет.

Мужчины подошли к нам на расстояние вытянутой руки, поздоровались, назвали свои имена и осторожно, явно подбирая слова, поинтересовались, не мы ли являемся причиной изменений, произошедших с Даламаном.

В тот момент мне стало смешно. Маги прекрасно знали ответ на свой вопрос и задавали его лишь для того, чтобы не показаться грубыми или агрессивными.

Агрессия сейчас действительно оказалась бы лишней. Я не видела себя со стороны, но, по словам Эфлера, магическая мощь так хлестала от меня во все стороны, что у окружающих с непривычки перехватывало дыхание, а глаза из зеленых превратились в молочно-белые с черным вертикальным зрачком.

– В тебе ощущается дух древней природной магии, – сказал мне чародей. – Тебе хочется поклониться или даже встать на колени.

Мне не требовалось принимать облик дракона, чтобы всем стало понятно: и целебный дождь, и новые волшебные родники создала именно я. Этого было достаточно, чтобы даламанские колдуны вели себя вежливо и деликатно.

Тогда я поздоровалась с ними в ответ, подтвердила, что произошедшие чудеса оказались сотворены благодаря Колодцу небесного огня, сменившему на милость гнев и обиду, и уже хотела пригласить гостей к нашему скромному жилищу, как вдруг из толпы магов раздалось тихое и удивленное:

– Леонора?.. Это ты?

Колдуны немедленно расступились, и мне навстречу шагнула полная пожилая женщина с мудрыми и очень знакомыми глазами.

– Да, – с улыбкой ответила я. – Здравствуй, Агриппина.

Она коротко вздохнула, и через мгновение мы уже сжимали друг друга в объятиях.

– Ничего не понимаю, – бормотала Ари, рассматривая мое лицо со смесью трепета, восторга и любопытства. – Как это возможно? Я думала, ты погибла – тогда, вместе с Алоиром… Святое небо… У тебя другое лицо. И волосы, и фигура, и глаза – все другое. Но это все равно ты, я вижу…

Ее руки дрожали, будто от холода. Еще бы! С точки зрения моей доброй подруги, я в самом прямо смысле восстала из мертвых. Я ласково чмокнула ее в щеку и пообещала обо всем рассказать – позже, когда мы останемся наедине.

Чародеи, увидев эту сцену, заметно расслабились, и наш дальнейший разговор проходил уже в более доверительной обстановке. Продолжался он долго. Сначала я коротко рассказала коллегам о себе, а потом обстоятельно – о взаимоотношениях с небесным колодцем, а также об удивительной способности этого источника делиться магией с окружающим миром. Коллеги слушали меня в полной тишине.

– Вы сделали великое дело, госпожа Сиил, – сказали они, когда мой рассказ подошел к концу. – Более века это место считалось проклятым. Вы знаете, что раньше здесь располагался дивный город, который был уничтожен огромным огненным столбом, вырвавшимся на свободу из земных недр. Потом тут много лет находилось гиблое поле. Оно источало мощный магический флер и уничтожало каждого, кто осмелился подойти слишком близко к его территории. Мы мечтали обуздать здешнюю магию и направить ее на восстановление Даламана, но это виделось нам невозможным. Теперь же на гиблом поле растут деревья и щебечут птицы. Всем нам очень повезло, что нашелся человек, сумевший найти общий язык с духом небесного колодца. Мы надеемся, что вы и впредь будете поддерживать с ним теплые отношения, и магия родника никогда больше не станет губительной. Мы рады, что вы хотите остаться возле чаши колодца, и, конечно же, поможем вам разместиться тут со всем возможным комфортом. Однако нам бы хотелось, чтобы и вы, и колодец влились в наше сообщество. Возможно, тут стоит создать поселение, которое бы стало магическим центром нашего континента. Что скажете, Леонора?

– Как поживает Новый Алоир?

– Строится, – ответила я, сделав глоток кофе, сваренного секретаршей брата. – Потихоньку. Площадь вокруг чаши колодца уже готова, дворец собраний должны закончить к концу следующей недели. К жилым кварталам приступили три месяца назад, но там работы идут медленнее всего.

– Почему?

– Желающих в них поселиться очень мало. Люди приезжают в Аринею, чтобы поглазеть на природу, Крис. Им нравится, что вместо песков там теперь леса и сады. Но они не желают оставаться у нас навсегда. Им страшно. Они помнят, что случилось с прежним Алоиром, и не хотят стать новыми жертвами небесного колодца. Не считая строителей, в городе сейчас проживает около пятисот человек, и все преимущественно чародеи.

– Это лучше, чем ничего.

– Согласна. Людям нужно время, чтобы привыкнуть к переменам. Думаю, лет через десять-пятнадцать, эта деревенька все-таки превратится в полноценный город. Пока же мы развиваем туризм – параллельно с обучением целителей и боевых магов. Я рассказывала тебе про наш полигон?

– Ты имеешь в виду жуткую полосу препятствий, на которой вы пытаетесь покалечить юных колдунов?

– Не преувеличивай. Эта полоса – лучшая на континенте. На ней практикуются самые способные студенты магических академий. А госпиталь и вовсе загляденье. Я в свое время о таком и мечтать не могла.

– Кстати, по поводу твоей мечты. Как движется ее воплощение?

Я махнула рукой. Во время первого разговора с даламанскими колдунами, я выдвинула идею перестать разделять магию на темную и светлую. Подробно пересказала свой разговор с прежним стражем небесного колодца, указав, что разделение было придумано, чтобы защитить источник от искателей наживы и приключений, что на самом деле магия едина, и именно этот многовековой раскол привел волшебную составляющую реальности в критическое состояние.

Чародеи тогда не ответили мне ничего конкретного. Не мудрено. Разногласия, которые длились две тысячи лет за один день разрешить невозможно. Тем не менее, я верю, что однажды это все-таки произойдет. Потому что первые шаги в этом направлении делаются уже сейчас.

Так, перед началом строительства Нового Алоира я настояла, чтобы доступ в город был открыт всем без исключения. Когда появились первые улицы, а вместе с ними и первые прохожие, я попросила колдунов одеваться в наряды нейтральных цветов, чтобы избежать конфликтов или неприятных столкновений. К моей просьбе, конечно, прислушались все.

К предложению построить для студентов-чародеев единый городок, предписать подчиняться общим правилам и не делать между ними каких-либо различий – тоже.

Со мной вообще теперь стараются не спорить.

У жителей Даламана я вызывают кучу разных эмоций, где уважение сочетается с тревогой, а вежливость со страхом. При моем появлении люди мгновенно прекращают разговоры, вытягиваются в струнку и, кажется, перестают дышать.

Элерон говорит, что со временем они ко мне привыкнут. У меня нет оснований ему не доверять.

Признаюсь честно: поначалу я в Эфлере сомневалась. Раздумывала, правильно ли поступила, позволив ему остаться со мной? Что если он придумает очередную подлость, которая выйдет боком всей Аринее?

Эти мысли делали меня подозрительной, заставляли искать в его словах и поступках двойное дно. Однако потом я попросту махнула на это рукой.

Его помощь была неоценимой. Я понятия не имею, как справилась бы с обрушившимся на меня потоком дел, если бы не Эфлер. Пока я занималась новыми родниками, мониторингом общего магического фона и переговорами с колдунами, он общался с рабочими, организовывал студентов и преподавателей, налаживал системы наблюдения и оповещений, и выполнял еще три тысячи разных функций, от которых у меня в первую же минуту пошла бы кругом голова.

Эфлер явно попал в нужную струю, ибо чувствовал себя, как рыба в воде, и, кажется, даже получал от этого удовольствие. Он умел нравиться людям, умел внушать им доверие, и этот талант ему здорово пригодился.

Эл напоминал мне пчелу, которую умный пасечник должен все время нагружать работой, чтобы от безделья у нее не появилась мысль сорваться с места и устроить какое-нибудь непотребство.

В течение года, который прошел с момента моего возвращения на Даламан, в его характере открылись новые черты. В частности, перфекционизм и страшное занудство.

Все, за что он брался, должно было стать идеальным. Каждый человек должен был работать четко и быстро, как винтик в большом сложном механизме. По вечерам я часто слышала от него, что подавляющее число окружающих нас людей – несамостоятельные бестолочи, которым надо разжевывать каждую задачу. Я подозревала, что меня Элерон тоже относит к данной категории, однако из чувства такта не говорит об этом напрямую.

Эфлер являлся единственным человеком, который относился ко мне, как к женщине – к обычной, но волей случая взвалившей на себя большое серьезное дело. Он чувствовал себя ответственным за все, что со мной произошло, и теперь всегда стоял за спиной, дабы поддержать или подстраховать. Иногда эта забота меня напрягала.

Так, путешествовать в гости к брату мне надлежало исключительно в компании Эфлера. Маг был уверен, что при всем нынешнем могуществе мне не хватает теоретических знаний и практических умений. Он считал, что я не способна открыть стабильный межмирный переход («Не спорь, пожалуйста. Есть вещи, которые даже у тебя выходят ужасно»), а наладку мобильной связи между Даламаном и Землей и вовсе мне не доверил («Не надо смотреть с таким осуждением. У меня в этом деле опыта гораздо больше»).

Во время моих встреч с Крисом Элерон вел себя скромно, держался в стороне, разговорам не мешал, но при этом красноречиво поглядывал на часы и периодически посылал мне ментальные сигналы, что надолго покидать Даламан мы себе позволить не можем.

Кристофер относился к присутствию Эфлера с пониманием, однако оно его заметно нервировало. Не удивительно, что, увидев меня без него, он обрадовался гораздо больше, чем обычно.

– До сих пор не понимаю, как ты сумела ему довериться, – сказал мне брат, когда мы переместились в парк, расположенный неподалеку от антикварного магазина. – После той некрасивой истории я бы держался от этого человека подальше.

– Мы находимся в разных весовых категориях, – пожала я плечами. – Я допускаю, что Элерон может отчебучить какую-нибудь дичь, но конкретно для меня опасности он уже не представляет. Я слышу его эмоции, Крис, вижу чувства, могу считывать мысли.

– Он об этом знает?

– Он знает, что я дала ему возможность доказать свое благоразумие. Пока что Эл отлично с этим справляется. Не скажу, что так уж безоговорочно ему доверяю. Но без его помощи мне пришлось бы очень тяжело.

– Скажи честно, – взгляд Кристофера стал очень серьезным. – Ты все еще его любишь?

Я ответила не сразу. К понятию любви у меня теперь было совсем другое отношение. Благодаря возросшей эмпатии, окружающий мир я воспринимала иначе. Вокруг меня звучало переливчатое многоголосье природы, и я различала чаяния любого ее элемента, будь то растение, зверь или человек. Чтобы не сойти с ума от чужих чувств и эмоций, мне приходилось выставлять ментальные щиты, однако они помогали лишь отчасти. Чувства любви и сострадания не покидали меня ни на миг – я испытывала их вообще ко всему сущему. Я обожала Даламан и всех его обитателей каждой клеточкой тела, каждой стрункой своей души.

– Да, – сказала, наконец, брату. – Я его люблю. Всем сердцем.

– А Эфлер?..

– Тоже любит. Но не так, как я, а по-другому, по-своему.

– Он сам тебе об этом сказал?

– Нет. И вряд ли когда-нибудь скажет. Видишь ли, Элерон из тех людей, которым сложно говорить о чувствах. Ему удобнее выразить их действием. И меня это устраивает. Я могу спокойно заниматься своими делами, зная, что есть человек, который обеспечит мне надежный тыл. Если же он попытается меня обмануть, я сразу об этом узнаю.

– А как же женское счастье? Замужество, дом, дети, мурчащие домашние звери?

Я снова пожала плечами.

– Каждая женщина представляет счастье по-своему. Мой дом – это Даламан. А его жители – моя большая семья. В моем нынешнем положении не может быть по-другому, Крис. Возможно, когда-нибудь я устану от магии, найду духу небесного колодца новый сосуд, переселюсь на Землю, и обзаведусь всем тем, что ты перечислил.

– Эфлер, надо полагать, переедет тоже.

– Этого я не знаю.

– Зато я знаю. Элерон всегда будет держаться рядом с тобой. Благодаря тебе он обрел все, о чем мечтал. Стоя за твоей спиной этот маг получил и власть, и могущество, и кучу зависящих от него людей… И женщину, которая отлично его понимает. Кстати. Как ты умудрилась от него сбежать?

– Дождалась, когда он отправится с проверкой в студенческий городок, и ушла. Друг от друга надо отдыхать, Крис. Хотя бы иногда. Но знаешь, я оставила ему записку. Так что он в курсе, где я и с кем.

Брат хотел что-то сказать, но его остановила трель моего мобильного телефона.

Я посмотрела на дисплей и закатила глаза.

– Развлекаешься? – раздался в моем ухе голос Элерона, когда я нажала кнопку приема вызова.

– Развлекаюсь, – усмехнулась я. – А что?

– К тебе коллеги из темного ковена явились. Важные, как земные индюки.

– Ох… – я потерла виски. – Я поняла. Сейчас вернусь обратно.

– Не торопись. Я их в гостиницу заселил, велел накормить, напоить и спать уложить. У нас тут почти полночь, ты знаешь? Завтра я их по городу прогуляю, покажу, как здорово студенческая молодежь научилась прыгать и швыряться пульсарами. Короче. До послезавтра можешь общаться с братом и бродить по магазинам. На более долгий срок задержать их не выйдет – начнут беспокоиться и задавать неудобные вопросы. Ты, кстати, глаза иллюзией укрыла? Чтобы не пугать земную публику?

– Укрыла. Спасибо, мой дорогой.

Что бы я без него делала?..

– Пожалуйста. Перед тем, как вернуться на Даламан, позвони мне, ладно? Я открою тебе переход.

– Я могу открыть его сама.

– Ну, конечно. Напомни, кто в прошлый раз вышел из портала в болото? Хорошо хоть, свидетелей рядом не оказалось.

– Это было лишь однажды.

– Леонора, не спорь. Просто позволь мне немного за тобой поухаживать.

– Ну… Если поухаживать, то ладно. Позвоню.

– Вот и чудно. Все, не буду больше мешать. Передавай господину Реттеру привет.

– Обязательно передам.

– И еще, – он замялся. – Постарайся не задерживаться.

– Будешь по мне скучать? – усмехнулась я.

– Буду, – серьезно ответил Элерон. – Нам с Даламаном без тебя очень тоскливо.

У меня в груди стало тепло.

– Я вернусь, – тихо сказала ему. – Не сомневайся.

КОНЕЦ

Друзья, черновик завершен. После небольшой редактуры он появится на портале, как законченная книга.

Content

Ольга Богатикова
Антиквар

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог