Александр Яманов

Бесноватый Цесаревич-3

(Бесноватый Цесаревич – 3)

Пролог

Дача, до которой его довёз присланный возок, на поверку оказалась небольшим дворцом. Расположена она была вёрстах в пятнадцати от столицы, уютно разместившись среди вековых сосен. Воздух был наполнен ароматами июньского леса, а ещё сильно пахло морем, которое было отсюда не видно, но запахи просто обволакивали и кружили голову. Он на некоторое время замялся перед парадным входом, но через несколько секунд решительно зашагал по ступенькам к двери.

Последние месяцы выдались просто ужасными. Николай ранее думал, что самым тяжёлым будет узнать об обручении его ненаглядной Катеньки с другим. Но когда зимой пришла новость, что свадьба состоялась, ему с трудом удалось сохранить душевное равновесие. Три или четыре раза он заряжал пистоль, подносил дуло к виску и уже был готов нажать на курок. От самоубийства его удержала не боязнь смерти, ведь он уже давно был мёртв. Ему хотелось одного, отомстить подлому обманщику и предателю. И ещё таинственная незнакомка, которая прислала письмо с описанием свадьбы и приглашением посетить столицу в начале лета для приватной беседы. Никто не знает, чего ему стоило дождаться указанной даты и не показать сослуживцам своих душевных терзаний. Только лучший друг Стёпа всегда был рядом, поддерживал и пытался его расшевелить. Он делал вид, что смог пережить свою трагедию, но иногда хотелось выть волком от тоски и безысходности.

Полковник без раздумий дал двухнедельный отпуск для решения мнимых дел по наследству. Но очень строго предупредил, чтобы он не задерживался, так как бригада, уже которую неделю готовится к долгому походу и все офицеры в конце июня должны быть в расположении своих рот. В столице Николай остановился у дальних родственников, а через день за ним прибыл возок от загадочной незнакомки. И вот он стоит перед дверью дворца, за которой должна решиться его судьба. А может, не только его.

Лакей провёл его в небольшую гостиную, где в глубоком кресле сидела хозяйка дачи. Красивое лицо с тонкими чертами, роскошные чёрные волосы, заплетённые в косу, воздушное платье, которое скорее открывало, нежели скрывало точёную фигурку. А ещё глаза, яркого голубого цвета, смотрящие на него с добротой и нежностью. У Николая перехватило дыхание, от явления такой чудесной картины.

– Поручик, ну что же вы стоите, – произнесла девушка звонким голосом и ласково улыбнулась, – Проходите и не бойтесь, я не кусаюсь. С каких пор русские офицеры стали опасаться слабых и хрупких женщин?

– Я прапорщик, – хрипло произнёс Ушаков, глядя на откровенный вырез. К своему стыду он осознал, что не может отвести глаз от выпирающих из лифа полушарий.

– Скоро будете поручиком, – ещё обворожительнее улыбнулась незнакомка, протянув руку для поцелуя.

Николай подскочил и припал губами к изящной ладошке. После чего резко выпрямился и отошёл на два шага, встав чуть ли не по стойке смирно. К ещё большему смущению он начал осознавать, что кровь ударила ему не только в голову. Его собеседница опять улыбнулась, встала и подошла к нему вплотную.

– Поручик, – обратилась она к нему – Позвольте показать вам дом. Все разговоры оставим на потом.

Ольга Жеребцова водила ухоженным пальчиком по великолепному молодому телу и загадочно улыбалась. Буквально полчаса назад она завела в спальню этого недотёпу. Но и после этого пришлось проявить чудеса кокетства, чтобы он наконец-то начал действовать. Зато потом его было уже не остановить. Сначала прапорщик чуть не разорвал её новое платье, специально пошитое к этой встрече. Затем долго путался в своём мундире и рейтузах, которые никак не мог снять. Ей с трудом удалось не расхохотаться, глядя на потуги этого юного девственника. Первый раз закончился, не успев начаться и чтобы успокоить, начавшего впадать в панику прапорщика, она взяла всё в свои опытные руки. Второй заход был просто чудесен. Теперь она начала понимать покойную Императрицу, которая становясь старше, выбирала любовников всё моложе и моложе. Уитворт, конечно, мужчина видный, да и в постели неплох, но ему не сравниться с напором и очарованием юности. Ушаков уже несколько минут лежал с осоловевшими глазами и смотрел в какую-то одну ему ведомую точку на потолке. Ольга игриво укусила его за сосок и засмеялась от забавно дёрнувшегося любовника. Затем резко сменила игривый тон.

– Поручик, – серьёзно произнесла она, глядя в удивлённые глаза юноши, – Мы с вами оказались жертвами коварства одного человека. У вас он украл самое лучшее в мире чувство, под названием любовь. А моей жизни просто угрожает опасность. Этот страшный человек, привык играть людскими судьбами, как шарами его любимого кегельбана. Мало того что ранее я терпела сплошные унижения от этого несносного человека, но теперь он вознамерился уничтожить меня и всю нашу семью.

– У Константина Павловича много недостатков, в том числе излишняя резкость в суждениях и поступках. Я никогда не прощу ему перенесённые издевательства и обман, когда он обещал посодействовать мне в сватовстве к Катеньке, – Ушаков будто очнулся, произнеся имя любимой, и начал натягивать на себя простынь, стараясь не смотреть на лежащее рядом обнажённое тело, – Но я не слышал, чтобы Его Высочество воевал с женщинами.

Понимая, что настал шаткий момент, и весь план может рухнуть, Ольга обхватила руками прапорщика и прижалась к нему своей роскошной грудью. Выдавив слёзы, она поведала трагическую историю, как была изгнана Константином с приёма, про прилюдное унижение и издевательства. Самое страшная часть сей драмы в том, что ей удалось узнать, о готовящейся опале и предстоящей ссылке в Сибирь вместе с детьми.

– А знаете, отчего все эти страсти поручик? – произнесла Жеребцова, подняв заплаканное лицо и посмотрев в глаза растерявшегося юноши, – Я отказала Константину в близости. Да, мы давно живём раздельно с мужем, но это не причина считать меня доступной и даже падшей женщиной. В нежном возрасте я насильно была выдана отцом за человека, гораздо старше меня. И только десятилетие спустя при помощи своих братьев мне удалось разъехаться с этим мерзким человеком. Сейчас братья в опале, чем не преминул воспользоваться похотливый царевич. Мне просто негде искать защиты от этого сластолюбца.

Прапорщик попытался вскочить, обуреваемый чувствами искреннего возмущения, но был удержан в кровати неожиданно сильными женскими руками. Ольга плотно прижалась к нему своей грудью и опять начала рыдать.

– Это возмутительно и омерзительно. Если бы я знал это ранее, то непременно вызвал подлеца на дуэль, – чуть ли не прокричал Ушаков.

– И не дожили бы до следующего утра, мой милый мальчик, – тихо произнесла "жертва".

Ольга перекатилась набок, положила голову на согнутую в локте руку и грустно посмотрела на негодующего юношу. Ловкая ладошка опять начала своё путешествие по груди любовника постепенно опускаясь всё ниже.

– Вы правы, – произнёс прапорщик, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать от наслаждения, – Константин окружил себя фанатично преданными людьми. Я понял это только сейчас после ваших слов. Они просто не позволят свершиться справедливости и готовы на любые подлости, как их хозяин.

– Не нужно спешить, душа моя, – прошептала Ольга в ухо Ушакова, отчего тот вздрогнул и по его телу пошли мурашки, – Всему своё время. Скоро поход и война, а там может произойти всё что угодно. Только пообещайте мне не рисковать своей жизнью, я никогда себе не прощу, если с вами, что-то случится. Не получится свершить правосудие, то значит такова моя несчастная судьба.

Ушаков хотел возразить, но не смог, вернее ему не дали. Рука Жеребцовой дошла до члена, который давно стоял колом. Она перевела взгляд на опять покрасневшего как рак прапорщика. Нежно поцеловав его, она произнесла.

– Помните одно, мой герой. Сегодня преследованию подверглась я, завтра другая, а потом Константин может добраться и до вашей милой Катеньки.

Не дав возмущённому Ушакову ответить, она с силой впилась в его губы. Николай пытался что-то сказать, но потом с жаром ответил. Далее осмелев, он начал покрывать поцелуями набухшие розовые соски.

Лёжа под пыхтящим прапорщиком, обхватив его ногами, Ольга думала, что как легко всё прошло. Но у неё есть ещё целых два дня, для того, чтобы окончательно заморочить голову этому глупцу до состояния полного умопомешательства. А пока можно полностью отдаться плотским наслаждениям и задуматься о постоянном молодом любовнике.

Глава 1

Июль 1798 года Порховский тракт, Российская Империя.

Если раньше я думал, что путешествовать по нынешним российским дорогам невыносимое испытание, то вынужден признать своё заблуждение. Одно дело неторопливо ехать из столицы в Новгород и далее в Москву, по вполне себе ровному и утрамбованному шоссе. Но совсем иначе выглядят тракты на других направлениях. Такое ощущение, что с 1784-го года, когда по новой дороге проехала Екатерина, её больше не ремонтировали. Это я так ворчу, отбивая задницу на очередной кочке. После трёх дней езды верхом решил не мучить себя и пересел в свой комфортабельный возок на рессорах. Царевич я или нет? Тем более что все хозяйственные и прочие бытовые вопросы были решены заранее. Рота была в надёжных руках Фитцнера, егерям мои советы не нужны в принципе.

В начале, когда полк выступил в поход, хватало сумбура и неразберихи. А как ещё могло быть, если одновременно начинается передвижение почти трёх тысяч человек, а ещё огромный обоз с артиллерией. Фон Миллеру не удалось полностью переформировать наш полк в бригаду, но полноценные двенадцать рот были созданы. Ещё у нас, в отличие от обычного мушкетёрского полка, было шестнадцать орудий, вместо положенных восьми. Несколько офицеров и полсотни старослужащих солдат остались в Новгороде на хозяйстве и должны были обучать следующее рекрутское пополнение. С учётом того, что именно мы первые получили новые фуры, передки и прочие транспорты, то сила получилась внушительная. Главное, что Выборгский мушкетёрский, наверное, самая мобильная пехотная часть в Империи, да ещё с максимальной автономностью. Пока идём не до конца загруженные, но на зимних квартирах должны пополнить свой арсенал боеприпасами.

К чему я не могу до конца привыкнуть, так это к контрасту в нынешнем русском обществе. С одной стороны, тотальное засилье европейских товаров, культуры и даже языка. С другой фанатичный патриотизм, поддержка и абсолютная вера в нашу армию. Приятно, чёрт возьми, когда внутри страны такое отношение к собственным воинам.

Новгородские дворяне, купцы, духовенство и мещане тоже внесли свой вклад в обеспечение полка. Крупами и фуражом мы были буквально завалены. Купцы очень помогли с одеждой, обувью и разного рода мелочёвкой. Артели, которые давно производили разнообразную продукцию, тоже внесли свой вклад. В общем, полк собирали и провожали всем миром. После этого мы просто не имели права опозориться и проявить слабость в предстоящих сражениях. Глядя на лица горожан, которые заполнили древний Кремль, каждый офицер и солдат испытал чувство невиданного единения со своим народом. Даже один циник из XXI века проникся, чего уж говорить о пейзанах. В Кремле прошёл молебен во славу русских воинов, а так как в храм все не поместились, то мероприятие провели под открытым небом.

Как раз накануне я вернулся из столицы и сразу попал в гущу событий. Две недели непрерывных сборов, нервотрёпок, судорожных попыток решить все оставшиеся дела, раздать поручения и вот мы в пути. Наивный поручик думал, что тяжело было последние дни, когда мы готовились к долгому маршу. Основные проблемы полезли буквально через несколько часов. Полк двигался поротно, и нам пришлось плестись в конце бесконечной колонны или каравана, называй как знаешь. Первый батальон выдвинулся за два дня до нас, мы шли в арьергарде. Обоз был разделён на несколько частей, чтобы можно было в рабочем порядке кормить солдат и коней. Скотина, кстати, оказывается более требовательная и капризная, нежели русский солдат и её надо беречь с особым тщанием. Это какой-нибудь рядовой Иванов может шагать целый день без еды и с одной флягой. А вот Сивки и Бурки должны отдыхать, вовремя питаться и получать воду. Также их нужно рассёдлывать, мыть, протирать потёртости, следить за подковами и ещё много чего.

Так как наша часть самая обеспеченная в плане транспорта и вообще везёт с собой чуть ли не годовой запас припасов, то караван получился внушительным. И это с учётом того, что новый вид фуры более лёгкий и вместительный, нежели используемый сейчас русской армией. Но не это самая большая проблема. Большое количество новобранцев, которые привыкли к маршам, но не столь длинным, сильно замедляли движение. Мелкие травмы, стоптанные ноги и желудочные расстройства стали причиной того, что у врачей хватало работы. В моей роте заболевших не было, солдаты пили только колодезную или кипячёную воду, но других мелочей хватало. Плюс обычная сиволапость и необразованность вчерашних крестьян.

Не исключаю, что некоторые солдаты специально так себя вели, чтобы остаться долечиваться в каком-нибудь городе, а далее дезертировать или другим способом отклониться от войны. Но фон Миллер был человеком принципиальным и опытным, все больные были посажены в фуры, до полного выздоровления. Никто же не будет ждать засранца, пока он сделает свои дела и не один раз. Санитарная фура плелась в самом конце и давала возможность нуждающимся сбегать в кустики. Тех же, кто был пойман на питье грязной воды отправляли в вечный наряд копать нужники. Та ещё проблема, особенно для следующих в арьергарде. Стоянки располагались примерно на одинаковом расстоянии и нам приходилось использовать места, где уже ночевали идущие впереди подразделения. Если наша четвёртая рота работала как единый механизм-часть солдат ставила палатки, другая копала отхожие места, третьи занимались мелким ремонтом, то у других всё было не так гладко.

После того как мы встали на очередном изгаженном до невероятности месте, которое в итоге пришлось покинуть, я послал гонца вперёд. Офицеров попросил проконтролировать, чтобы следили за гигиеной и чистотой. А солдатам как бы невзначай донесли, что если кто-то ещё раз нагадит вне отведённого места, то в следующий раз пошлю егерей, которые заставят поганцев сожрать продукты своей жизнедеятельности. Это не стоянки для ночлега, а какие-то смердящие минные поля. Взвод егерей постепенно обрастал специфической репутацией и даже самые тупые поняли, что лучше не искушать судьбу. Далее места для ночевок были относительно чистые, костры тушили залив водой, а не кое-чем иным, в общем, почти благодать. Не лучше дела обстояли с питьевой водой. По дороге были вычерпаны все колодцы, так что приходилось посылать нашего водовоза в деревни, отстоящие дальше от тракта. И таких мелочей были десятки. Но тяжело в учении, поэтому мы с офицерами роты учились со всем старанием. Боевой опыт имел только старший Фитцнер, который совсем молодым застал подавление восстания Костюшко. Да и в том походе на нём не лежало особой ответственности. Как оказалось, война – это не красивые перестроения в колонны и атаки под гром канонады. Это в первую очередь бесконечная дорога, пыль и грязь. А мы ещё до сражений не добрались, где к нам присоединятся кровь и смерть.

– Ваше Высочество, – отвлёк меня от размышлений Дугин, – Ужин готов, господа офицеры ждут.

У нас изначально действовало правило, что в походе все едят из одного котла. Понятно, что кое-какие разносолы на офицерском столе присутствовали, но основным блюдом была каша, сегодня гречневая с салом. Окидываю взглядом наш бивак и ещё раз убеждаюсь, как мне повезло с Фитцнером. Палатки расставлены, солдаты собрались в две очереди, одна перед умывальниками и вторая уже около походной кухни. Я ввёл очень жёсткие порядки в плане гигиены. После похода и установки лагеря личный состав моется и хорошенько оттирает руки щёлоком, мыло штука дорогая и даже не все офицеры могли себе его позволить. Наш фонд недавно начал выпускать большой ассортимент мыла и даже аналогов шампуней, от которых женщины были в полнейшем восторге. Это я как-то заикнулся про такой девайс, дамы дружно на меня насели на предмет информации, заставив рассказать всё, что удалось вспомнить. Далее сами нашли химика, который взялся за работу. В итоге после года экспериментов, что-то у него получилось. Мне шампунь без надобности, волос на голове почти нет, а вот мылом, я запасся основательно.

За раскладным столиком собрался весь офицерский состав, кроме егерей. Они держались наособицу и разбивали лагерь обычно подальше от роты. Оснащены мои башибузуки были гораздо лучше, чем обычные солдаты, так что за них я не переживал. Кроме каши на ужин у нас был хлеб, копчёный окорок, зелень и вино. На алкоголь никто особо не налегал, а вот кашу смели за пару минут. Молодым здоровым организмам, которые провели несколько часов на марше, требовалось восстановить калории. Даже я проголодался, хотя особо не напрягался, и весь путь провёл в возке. Денщики убрали посуду, а мы приступили к дегустации неплохого вина.

– Ваше Высочество, – начал Фитцнер на правах старшего после меня офицера, – Не хочу сомневаться в талантах наших полководцев, но вам не кажется, что сама компания начинается очень странно.

– Называйте вещи своими именами, здесь вроде чужих нет. Кампания начинается в жуткой спешке, что ещё никого до добра не доводило. Едва мы подписали соглашение о вхождение в Коалицию[1], как выдвинули огромные силы армии и флота в сторону противника, практически без подготовки. Наверное, англичан сильно припекло, если они активизировали все свои ресурсы и уговорили Императора, чтобы мы присоединились к этой ненужной войне. С учётом того, что теперь среди наших союзников Порта, то им очень нужны русские войска в Европе. Османы оттягивали на себя значительную часть русской армии, но сейчас в этом нет необходимости.

На самом деле эти английские торгаши вообще ничего не обещали. Решили проскочить бесплатно, пользуясь непоследовательностью и эмоциональностью Павла. Я ему написал письмо, где попросил просить больше денег или добиваться списания части наших долгов. Благо, с Безбородко мы тоже обсудили тему переговоров и планов будущей компании. Надеюсь, на его опыт и что мы не продешевим.

– Но позвольте, что значит ненужная война? – воскликнул Ушаков, который в последнее время был какой-то хмурый и нелюдимый, – Наша святая обязанность разбить республиканцев и восстановить во Франции монархию.

Судя по одобрительным кивкам части офицеров, это мнение поддерживал не только прапорщик. Надо срочно проводить ликбез по международной политике.

– Восстановление монархии на чужих штыках дело затратное и трудноосуществимое. Всё равно, когда-нибудь её опять свергнут. Это без учёта того, что именно французские войска угрожают Вене, а не наоборот. А ненужная потому, что у нас нет никаких интересов в этой кампании. Вместо того чтобы окончательно разобраться со шведами и турками, мы в союзе с ними будем спасать Австрию. Более того, я уверен, что ни Австрия, ни Англия не выполнят своего союзнического долга и предадут Россию при первой возможности. Они и продовольствием с фуражом нас не обеспечат, помяните моё слово. В остальных пунктах договора тоже обманут. Не знаю, чего пообещали англичане, но обещать – не значит жениться, особенно в политике.

После моих слов Ушаков дёрнулся как от пощёчины и сильно покраснел. Чего с ним такое происходит? Неужели переживает, что его юношеское увлечение выдали замуж за соответствующую её положению партию? Ну не идиот же он, должен понимать, что такие неравные браки бывают только в сказках.

– Вы считаете, что русскую армию ждёт неудача? – задал вопрос фон Рентелень, батарея которого двигалась сразу за нами, и вечером он присоединялся к посиделкам.

– Барон, наши сухопутные силы возглавляет Суворов, а флот Ушаков. О какой неудаче может идти речь? Я говорю о том, что ничто не мешало России пойти по пути Пруссии и придерживаться нейтралитета. Мы даже свои войска не можем провести через их территорию, и приходится делать большой круг. И никто на Фридриха[2] не ополчился, все понимают, что это политика, и каждый правитель заботится о своей державе. Помяните мои слова, в итоге получится, что мы понесём большие людские и материальные потери. Англичане с австрияками предадут нас или развернут ситуацию в нужную им сторону. Турки и шведы задействуют только свой флот. А через три-четыре года никто не помешает тем же англичанам натравить их на нас, если Россия захочет выйти из коалиции. Или джентльмены просто решат, что мы слишком сильны, и пора ослабить своего союзника, во избежание, так сказать. Только наша армия будет потрёпана, а страна иметь огромные финансовые проблемы. Враги, наоборот, за несколько лет успеют накопить силы. Ведь ещё есть Персия, с которой мы ввязались в такую же ненужную войну. А если неприятели ударят по нам одновременно с трёх направлений?

После моих слов наступило продолжительное молчание. Я давно учу своих соратников смотреть на ситуацию не с точки зрения сословной солидарности и прочей чуши, а исключительно со стороны выгоды для России. Процесс этот тяжёлый, потому что русское дворянство действительно в некотором роде зашорено. Это выражается в попытках доказать европейцам какие мы мол настоящие рыцари, а не варвары. Вообще это черта, что о нас подумаю в каком-нибудь вонючем Лондоне, бесила меня и в прошлой жизни. Да плевать, что о нас думают всякие пидорасы, главное – оборачивать любые процессы в свою пользу. К сожалению, инерция мышления, заданная ещё Петром превалировала над здравым смыслом. Аристократия пыталась доказать, что они более европейцы, нежели жители всех этих Вен с Парижами. А с учётом того, что Павел строил из себя рыцаря без страха и упрёка, всё было гораздо хуже. В результате за всё будет расплачиваться русский солдат своей кровью. И это я про экономические потери молчу.

– Более того, – продолжаю свою речь, – Мне совершенно непонятно, зачем дробить наши силы на две армии? То есть часть наших войск под командованием Суворова пополнят австрийские полки, и они будут действовать в одном направлении, а другая опять-таки совместно с союзниками в другом. Может, в Гофкригсрате[3] придумали какой-то гениальный план предстоящей войны, но я очень в этом сомневаюсь. Политика опять берёт верх над здравым смыслом. Но мы не можем ничего изменить и наше дело выполнять приказ Императора.

– Мне всё равно не понять ваше критическое отношение к предстоящей кампании, – не унимался Ушаков.

– Наша армия не готова к войне. Нет, личный состав обучен и вряд ли уступит неприятелю, – я остановил жестом, готового перебить меня прапорщика, – Меня смущает, что наши войска в плане снабжения будут зависеть от австрийцев. Одно дело воевать, опираясь на собственные военные магазины и иное дело передать все поставки продовольствия, фуража и боеприпасов другой стороне. Повторяю ещё раз, нас просто используют. Как только союзники почувствуют, что русские войска начали мешать или выполнили локальную задачу по нейтрализации неприятеля, то ситуация может развернуться в любую сторону. Нас могут предать или поставить в неприемлемые для ведения боевых действий условия. Например, не доставят вовремя фураж, и мы не сможем накормить лошадей. Этого хватит, чтобы остаться без артиллерии.

Я сделал глоток вина, недурного надо отметить. Посмотрел на притихших соратников и продолжил.

– На самом деле не всё так плохо. Русская армия способна воевать автономно несколько месяцев, припасов хватит. А в наших моряках я вообще не сомневаюсь. Адмирал Ушаков целенаправленно готовил эскадру последние два года. Думаю, господство флота союзников в Средиземноморье будет тотальным. И если не станут мешать, то есть шансы закончить компанию через два года в Париже. Полководцев в Европе много, но Суворов один и других не предвидится. Но опять всё упирается в политику. Я очень хочу ошибиться в своих ожиданиях и подозрениях в отношении союзников.

* * *

– Мы не должны больше видеться, – говорю Ей, как только немного отдышался. Но все мои аргументы сразу рушатся под ироничным взглядом прекрасных глаз.

Опять Сестрорецк. Сначала я посетил завод, очень продуктивно пообщался с Даниловым и осмотрел готовые транспорты. А далее проторённой дорожкой, тайком проник в знакомую усадьбу. В этот раз меня уже ждали на расстеленной кровати, и мы сразу окунулись в водоворот безумной страсти. Следующий день опять провёл на заводе, где обговаривал с Даниловым порядок поставок фур с артиллерийскими передками. Оказывается, часть продукции уже в дороге, а вторая партия выдвинется в ближайшие дни. Далее немного поспал и вечером опять побежал на свидание. Никак не могу разобраться, что мною вообще движет – страсть, наваждение, любовь или безумие. Но сейчас это неважно. Мы опять вместе и это главное.

– Что мешает нам видеться дальше?

Вот как ответить на этот вопрос? Я только за продолжение встреч, но понимаю, что в перспективе это может навредить всем моим усилиям по реформированию страны. Вернее, оттолкнёт от меня часть возможных союзников. Совершенно не к месту вспомнил о Юле. После моего приезда в столицу она ходила за мной как хвостик, будто боялась отпустить даже на минуту. Ещё и этот печальный взгляд, когда мы расставались. Резанул он мои чувства как по живому и периодически образ супруги возникает перед глазами.

– Ты замужем, а я женат, – пытаюсь привести хоть какой-то удобоваримый аргумент.

– Когда и кому это мешало? Половина высшего света, живёт особо, не стесняясь своих связей.

– Мы не высший свет.

– Вот уж не думала, что главного возмутителя спокойствия Империи заботят какие-то условности. Или правду говорят, что ты влюбился в собственную жену?

Что-то нехорошее, даже злое блеснуло в прекрасных глазах. Затем Она грациозно перекатилась и легла на меня. Подсознательно понимаю, что мной нагло манипулируют, но ничего не могу поделать. Любимое лицо уже рядом и Её глаза очень серьёзно смотрят в мои.

– Ты понимаешь, что вместе мы сила, которой никто не сможет противостоять? По крайней мере, в будущем, – скромно улыбнулась обнажённая искусительница.

Это было что-то новое. До этого мы обсуждали разные вопросы, но вот тему политики никогда не затрагивали. Что у них в столице происходит, если витают такие мысли? Вообще-то, Павел ещё жив и здоров. Да и я особо не обозначал своих притязаний на власть, потому что наследником является Александр. Параллельно с думами я сжимаю в объятиях прекрасное тело и начинаю путешествовать руками от лопаток до аппетитных ягодиц. Голубые глаза всё также внимательно рассматривавшие меня, покрылись поволокой, и Она не смогла сдержать чувств, издав сладостный стон. Я начал спешно пристраивать Её на себе, потому, что уже не мог сдерживаться.

Но это было ещё не всё. Светлые волосы рассыпались на моей груди, но глаза всё также смотрели в мои.

– Каков будет твой ответ Костья? – с улыбкой произнесла моя любовь.

– А что ты будешь делать с Юлей? Отравишь или несчастный случай? – спрашиваю с усмешкой.

– Как ты мог даже представить такое? – с придыханием отвечает прелестница, даже не думая прекращать соитие, – Юля нам всем как младшая сестра. Просто ей придется отойти в сторону, и выполнять роль послушной жены, как изначально было предписано. За моего супруга тоже можешь не беспокоиться.

Откуда в ней эта жёсткость и цинизм? Понятно, что я последнее время нахожусь в Новгороде и не знаю всех нынешних раскладов. Всё-таки я влюбился в другую женщину – весёлую, добрую и очень несчастную от пренебрежения собственного супруга. Но она не была расчётливой стервой, коей показала себя за поседение несколько минут нашей встречи.

Я ушёл под утро. Мы больше не поднимали вопросы политики и нашей личной жизни. В последние часы Она будто бы взбесилась и попыталась меня буквально вымотать. После ухода осталось чувство недосказанности и понимание, что сегодня я совершил какую-то ошибку. Могу сказать одно, не на такое послевкусие от нашей встречи я рассчитывал. Мало того что меня мучает совесть, так ещё возникли вопросы, на которые нет ответа.

– Ваше Высочество, пора!

– А? Что? Чего? – не могу понять, о чём речь.

Вскакиваю и понимаю, что лежу не на перине в Сестрорецке, а в походной фуре и меня будет собственный секретарь.

– Лагерь уже просыпается. Вы приказали, будет вас вместе со всеми, – произносит Дугин.

Нормально так меня накрыло воспоминаниями. С другой стороны, чему удивляться? Постоянно пытаюсь гнать от себя мысль о том, что придётся принимать какое-то решение и разрывать эту связь. А ведь его всё равно придётся принимать, и никуда от этого не спрячешься. Ладно, ещё года полтора есть в запасе, и буду думать по мере поступления информации.

[1] Вторая коалиция (1798-1802) – военная коалиция, созданная по инициативе Великобритании с участием Австрии, России, Неаполитанского королевства, Турции, нескольких немецких князей и Швеции, с целью ограничения влияния революционной Франции (во время революционных войн 1792-1802 годов) и восстановления монархического строя.

[2] Фридрих Вильгельм III (1770, Потсдам – июня 1840) – король Пруссии c 16 ноября 1797. Сын Фридриха Вильгельма II и Фридерики Луизы Гессен-Дармштадтской, внучатый племянник Фридриха II Великого, отец российской императрицы Александры Федоровны (Шарлотты Прусской), дед российского императора Александра II.

[3] Гофкригсрат – придворный военный совет Священной Римской империи германской нации, а затем Австрийской империи, заседавший в Вене с 1556 по 1848 годы.

Глава 2

Июль 1798 года, Полоцк, Российская Империя.

Не знаю, кто у нас такой резвый, но в городе знали о нашем подходе и обо мне, как офицере роты в составе полка. Интересно, как горожане будут нас встречать? Городок небольшой, но вокруг живёт достаточно дворян, которые наверняка захотят выразить верноподданнические чувства. Я бы проследовал через Полоцк ускоренным маршем и не останавливался. Но, кроме меня, есть ещё почти 3000 человек, лошади и фуры, которым требуется отдых с ремонтом.

Город оставил двойственное впечатление. Главный собор принадлежит униатской церкви. Каждый второй житель города иудей, униатов и католиков больше чем православных, русская власть представлена небольшим числом чиновников и дворян-землевладельцев. Будто попал в другую страну. А ведь отсюда до героического русского города Опочки всего сто пятьдесят вёрст, а какие различия. Если учесть, что большая часть дворянства – это поляки и полонизированные русские, то ситуация понятная. Поэтому не стоит удивляться тому, что через двадцать лет после присоединения, императорская армия вступает практически в чуждый ментально город. Но особой встречи не было. Немного позвонили в колокола, да на улицы вышли бабы с детишками поглазеть на бравых молодцев и пушки.

На фоне достаточно оживлённого Полоцка ужасно и убого выглядели прилегающие деревни. У меня складывалось впечатление, что белорусский мужик ещё более забит и унижен, нежели русский, хотя куда уж хуже. Я с крестьянами особо не общался, но слышал разговоры собственных солдат. Сами же горожане активно используют возможности, которые открыло присоединение к России. Поток товаров в Ригу вырос в несколько раз, что отразилось на благосостоянии жителей. Население растёт, город быстро меняется, строятся новые здания. Внешне всё это выглядит замечательно, если не знать всей подноготной.

Из положительного радовало, что полк двигался по плану. Может, и были умершие с тяжело заболевшими, но не в моей роте. Покинув город, мы расположились на окраине вёрстах в трёх. Солдаты сразу начали готовить более капитальный лагерь. По расчётам командования нам здесь куковать примерно дней пять.

Я, в свою очередь, ждал новостей совсем по другой теме. На переговоры с раввином-интриганом выдвинулся сам Волков в сопровождении Игнатьева, братьев и ещё парочки профильных специалистов. Не то чтобы особо нервничал, но периодически думал, так как вопрос этот крайне важный и щекотливый. Мы примерно рассчитали, что встретимся в районе Полоцка, но пока тишина. Чтобы не забивать себе голову лишними мыслями, решил пройтись по лагерю.

Что я могу сказать – приятно, когда твой труд получает воплощение в слаженных действиях солдат. Понятно, что основная заслуга здесь Фитцнера, но и я приложил к этому немало усилий. По крайней мере, материально-техническое снабжение – это полностью моя заслуга. Лопаты, кирки, запасная кузница, разного рода инструменты для ремонта обуви, иголки и многое другое. Ещё в роте создана полноценная санитарная команда с большим запасом перевязочного материала и медикаментов. Думаю, такого разнообразия лекарств нет ни в одном полку Империи. Фон Миллер меня в этом полностью поддерживал и помогал.

Солдаты тем временем начали вытаскивать новинку, которую также начали выпускать наши артели. Сегодня у походной кухни профилактика, потому и достали девайсы. Обыкновенный очаг в виде бочки на ножках, вещь элементарная, но очень удобная. Сейчас больше используется тренога или подставка из камней. В результате уходит гораздо больше дров и времени на приготовление пищи. Заодно я обеспечил роту достаточным количеством самоваров. Разные травы для взваров собирали и сушили всё прошлое лето, заодно в дороге ещё чего нарвём. Часть дров везём с собой и также заготавливаем во время пути. Благо шли по новгородским и псковским лесам, где этого добра хватает.

С улыбкой вспомнил как Лебедев-Ласточкин, который умудрился поймать меня перед самым отъездом, отреагировал на нашу продукцию. Хотя сам разговор у нас состоялся отнюдь не шуточный. Участие в обсуждение проекта по созданию системы хабов для золотодобытчиков и переселенцев принял Шульц, недавно вернувшийся из Европы. А также младший из братьев Астафьевых – Григорий. Встретились мы как раз в новом помещении, которое представляло собой одновременно склад, магазин и контору. Заведовали здесь Григорий и бухгалтер, являвшийся креатурой Шульца. Основным пайщиком был я, по пятнадцать процентов принадлежало Астафьеву и моему финансисту.

Магазин был похож на хозмаг из моего времени. На здании, которое было построено недавно, не экономили. Большие оконные пролёты освещали полки с товарами, которые наши артели усиленно производили всю зиму и весну. Надо сказать, что продукция вызвала нешуточный ажиотаж как у купцов, так и дворян с офицерами. В данное время, перемещение по стране достаточно затруднительный процесс. Никто ещё не начал выпускать целенаправленно товары для путешественников.

Сибирский купец долго ходил по торговому залу и с удивлением рассматривал самое настоящее изобилие. В центре зала стояла палатка и тент. В углу располагался шанцевый инструмент и несколько видов тележек. Рядом расположились очаги с котлами, над ними висели сковороды, разнообразные топоры и пилы. На соседнем стенде разместились несколько видов керосиновых ламп. Особый восторг бывалого промысловика вызвала непромокаемая плащ-палатка. Он, наверное, так не удивлялся пятикилограммовому самородку, который оставил Краузе в подтверждение, что золото найдено. Разнообразные рюкзаки, седельные сумки, верёвки, вязаные свитера и шапочки, куртки, спальники, одеяла, тёплые сапоги занимали целую стену. В отделе мелочей гость чуть ли не обнюхал флягу, компас и компактную дорожную печку. Я смотрел на своего компаньона и гордился за проделанный колоссальный труд. Понятно, что основная заслуга у артелей и КБ, но мне тоже пришлось побегать.

– Всего более трёхста наименований предметов, необходимых путешественникам, старателям и в обычной жизни. Пойдёмте в кабинет, Павел Сергеевич, удивлю вас по-настоящему.

– Куда уж дальше, Ваше Высочество. Я итак, будто в сказку попал! Нет, по отдельности я многое из представленного использовал ранее. Но такого продуманного магазина, ни разу в жизни не видел. Ещё и все эти новые приблуды. Да за вашу дорожную печку с плащ-палаткой половина купцов душу продадут. Это же в дороге можно не мёрзнуть и не мокнуть. А то едешь в возке и думаешь глотать дым от жаровни, либо зябнуть, обложившись двумя шубами.

Если Лебедев-Ласточкин думал, что я пошутил, то скоро изменил своё мнение.

– Это как такое может быть? – купец спрашивал в очередной раз и чиркал зажигалкой.

Шульц с Астафьевым снисходительно смотрели на купца, хотя сами недавно вели себя подобным образом. Прибор получился не таким компактным, как в моё время, но пока в этом не было нужды. Самое забавное, что сейчас ещё неизвестны спички. Я упустил этот момент, так как самолично огонь не разводил. Удалось вспомнить, что оптимальным и безвредным для здоровья были шведские спички из красного фосфора. Как мог, описал саму идею Бергу. Оказалось, что попытки создать подобную новинку осуществляли многие европейские учёные ещё в прошлом веке. В общем, наш химик головой погрузился в новую работу.

– Вы же знаете, как работает кремнёвый замок у ружья? – вывожу я купца из состояния транса, – Примерно такой же принцип у зажигалки. Только вместо пороха в специальную ёмкость помещается продукт переработки нефти, который поджигается при помощи колёсика. Сама конструкция достаточно простая, основная трудность заключалась в получении топлива. Но господину Бергу удалось решить этот вопрос.

Некоторое время Лебедев-Ласточкин изучал список товаров и задавал вопросы. Новостями он поделился вчера, и в принципе всё шло по плану. В этом году будут открыты хабы в Нижнем Новгороде, Перми, Казани и Уфе. Через год в Екатеринбурге, Тюмени и Тобольске, а далее будем смотреть по ситуации. Людей мой деятельный компаньон уже нашёл, и они занимались поиском нужных помещений. Более того, Прокопович передал отчёт людям купца и я его внимательно изучил. На нескольких страницах агроном сухо описал свои успехи. А хвалиться было чем. Объём работ был проделан колоссальный, и можно начинать отправку первых переселенцев. Сам малоросс возвращаться не планировал и решил остаться в Сибири. Это оптимальный вариант, иметь такого грамотного человека в тех диких краях.

– Есть у меня для вас ещё новинка, Павел Сергеевич, – ставлю на стол тарелку с бруском пеммикана и отправляю в рот небольшой кусочек.

Купец прожевал свою порцию и произнёс.

– Похоже на мурцовку[1], Ваше Высочество.

– Не совсем, но принцип одинаковый. В состав входят вяленое мясо, сало, сушёные ягоды и лесные орехи. Вещь питательная и полезная в случае недостатка еды. Хранится может годами и не гниёт. Думаю, вам не составит труда организовать производство данного продукта на местах. Также дайте задание своим людям открывать артели или договариваться с тамошними мастерскими. Нет смысла везти из Новгорода черенок лопаты, рукоятку топора или корпус для тачки. Это же касается разного рода мелочей, вроде иголок, мешков или одеял. Также глупо тащить за несколько тысяч вёрст лезвия для инструментов или котлы, если их производят в Нижнем или Казани. Нужно не только продавать товары старателям, но и развивать производства. В конце концов, это удобнее, быстрее и дешевле. Наша задача – основать сеть универсальных магазинов, где человек может купить любой товар необходимый в дороге или на прииске. Обсудите всё с господином Шульцем, может, дополните список необходимых инструментов.

Аргумент про снижение издержек понравился всем присутствующим гораздо больше моей идеи развивать артели и мануфактуры на местах. Если можно уменьшить расходы, то кто же от этого откажется?

– Герман Карлович, – обращаюсь к своему финансисту, – Места для новых поселений выбраны, значит, имеет смысл в следующем году озаботиться покупкой крестьян и пересылкой их на восток. Если получится, то найдите какую-нибудь разорившуюся дворянскую семью, которая может встать во главе артели. Лучше, чтобы их было несколько. Сами понимаете, что к дворянам местные чиновники лезть побоятся, а крестьян постараются ограбить. В этом есть и другая составляющая. Дворяне будут писать родственникам, как устроились и обживаются. Если их благосостояние начнёт расти, то появятся другие желающие. Грамотных людей не хватает как воздуха, вот вам и ресурс. Кто-то же должен учить людей грамоте, считать, писать и многое другое. За это буду доплачивать отдельно из своих средств.

После того как Шульц сделал пометки в своём блокноте, я продолжил.

– Но для начала необходимо отправить на место управляющего, который решит вопрос с собственностью земли и организует строительство жилья для переселенцев. Мы уже обсудили с вами и утвердили план, что впереди будет двигаться артель строителей, а за ними уже крестьяне. В аграрном вопросе поможет господин Прокопович, но лучше озаботиться своими людьми. Знаток земледелия, врач, разного рода мастеровые должны ехать вместе с переселенцами. Как вариант, кроме покупки крепостных, предлагаю вербовать отставных солдат, обязательно семейных. Люди они бывалые и трудностями с разбойниками их точно не испугать.

Далее мы погрузились в технические детали. Часть товара уже была готова к отправке. Узнав об этом, Лебедев-Ласточкин решил не тянуть и отправляться в ближайшие дни в Нижний, дабы подготовить всё к встрече груза. После этого логистику на себя берёт Астафьев младший. Также его семейство нашло людей, из которых сформируют охрану караванов. В принципе на Волге сейчас разбойников нет, но бережёного Бог бережёт.

– Господин поручик, – вернул меня к реальности денщик, – Значится ужин готов, господа офицеры изволят ждать.

– Скажите Ваше Высочество, откуда всё это и зачем? – произнёс фон Рентелень, неопределённо махнув рукой, когда все съели кашу и приступили к вину.

– Землю сотворил Господь, об этом даже в Библии написано. Зачем я не знаю, – решил пошутить над артиллеристом.

Народ шутку оценил и с удовольствием заржал. Поручик не отставал от коллектива, раскурил трубку и, затянувшись, уточнил.

– Я про все эти вроде простые, но такие полезные в дороге вещи. Та же подставка под котёл, лопатка, которую вы назвали сапёрной, повозка с бочкой для воды. Палатки, спальные мешки и многое другое. Про походную кухню я вообще молчу, все роты нашего полка чёрной завистью завидуют вашим солдатам. Ещё и целые три медицинские повозки, – ответил поручик, выпустив дым изо рта.

Голубые глаза фон Рентелена смотрели на меня внимательно и даже подозрительно. Он человек весьма неглупый и образованный, артиллерист всё-таки. Но вопрос его был глубже, чем просто праздный интерес.

– Начну издалека. Все вы наверняка читали победные реляции наших полководцев, как русская армия победила очередного ворога. Что наши потери по сравнению с убитыми турками или поляками мизерны. Только если почитать отчёты и сравнить списочный состав армии по итогам войны, то возникает много вопросов. Реальные потери намного больше, чем указано в реляциях. Начинаешь разбираться и оказывается, что от дизентерии, тифа, обычных простуд людей умерло больше чем на полях сражений. Также огромное количество людей гибнет от ран. Обидно, что многих из них можно было спасти, если сразу вывозить раненых с поля боя и незамедлительно оказывать помощь в передвижных госпиталях. Вы, наверное, обратили внимание, что в полку количество докторов гораздо больше, нежели в других частях. Более того, они подготовлены иначе и занимаются предотвращением заболеваний. Не просто так прошлой осенью такое внимание было уделено сбору целебных трав и ягод. У нас ими целая фура заполнена. Как начнутся холода или просто дождливая погода солдат будут поить взварами с клюквой и другой ягодой. И это придумал не я, а доктор Блок. Надеюсь, в его компетенции никто не сомневается?

Сомневающихся не нашлось. Док, вернее уже академик, имел непререкаемый авторитет во всех слоях общества. Идею передвижных госпиталей, санитарных команд, профилактику заболеваний, употребление исключительно кипячёной воды и многое другое он донёс до Павла и смог его убедить в необходимости всех этих мер. А также была развёрнута пропаганда по внедрению гигиены среди населения. Медицинское приложение к нашей газете являлось, чуть ли не самым востребованным. Можно начинать надеяться, что со временем люди начнут заботиться о личной и общественной гигиене. До дворян пытались донести, какие убытки они несут из-за большой смертности крепостных из-за элементарных заболеваний. Знати было плевать на мрущий народ, но о своём кармане они беспокоились, и адекватные хозяева сделают выводы.

– В знаниях Ивана Леонтьевича не сомневается ни один образованный человек Империи. Об операциях, которые он проводит со своими учениками, в Европе могут только мечтать. Какое отношение к этому имеют палатки и прочие вещи? За исключением медицинских повозок и развёртывания госпиталей без всего остального можно обойтись. Это всё дорого и ляжет дополнительным бременем на военный бюджет, – не унимался артиллерист.

– Вы невнимательно меня слушали, поручик. Нестроевые потери при длительных боевых действиях, особенно в случаях перебоя поставок продовольствия, составляют до пятой части, а иногда до трети личного состава. Особенно при ухудшении погодных условий. Солдат может лечь спать голодным, но если при этом он ещё промок и замёрз, то в итоге получим большое число заболевших и умерших. Что касается бочки с водой. Это не просто бочка, а целый механизм по очистке воды углём по методу господина Ловица. Его активно применяют наши моряки, потому что для них проблема питьевой воды одна из самых главных. Палатки, одеяла, спальные мешки, непромокаемые плащи для часовых, сборы целебных трав и ягод это сущие мелочи по сравнению с потерями, которые несут войска. Если мы даже не будем обращать внимание на сам факт гибели людей, война всё-таки, то давайте посчитаем какие расходы несёт казна и экономика страны от нового рекрутского набора. Нужно собрать людей, перевезти их к месту службы, одеть, обуть, более года учить и кормить. Но это ещё не всё, мы отрываем мужика от земли и теряем часть урожая с налогами, а главное, детей, которые не будут рождены, потому что крестьянина забрили в солдаты. Если подсчитать расходы на создание нормальных условий для службы, то это просто мизер по сравнению с формированием новых полков. Плохо, что большинство наших генералов этого не понимают и продолжают относиться к солдатам как к скоту. Мол, бабы ещё нарожают.

За столом повисло молчание, которое разбавлялось обычными звуками большого количества людей, вставших лагерем. Солдаты занимались своими делами, где-то за костром вели беседу, кто-то тихонько пел, всхрапывали лошади, в общем, обычный бивак. Я сделал глоток вина и продолжил урок политинформации.

– За три недели марша полк не потерял ни одного солдата безвозвратно. Более того, в нашей роте нет серьёзно заболевших дизентерией и прочими кишечными инфекциями. У некоторых солдат есть проблемы со стоптанными ногами, и часть получила незначительные травмы. Это мелочи. Завтра на совещании у полковника запрошу данные по остальным ротам. Заодно предоставлю информацию по нашей и буду просить более строго контроля. Уверен, что все больные окажутся с желудочными расстройствами, причиной которых является некипячёная вода.

На следующее утро мы вместе с Фитцнером поехали в город, где остановился фон Миллер и большая часть офицеров. Это я уже потом узнал, что роты, по сути, были предоставлены сами себе и все заботы по размещению временных лагерей легли на унтеров и прапорщиков. И это в одной из самых дисциплинированных частей. Поразительное разгильдяйство по моему мнению. Буду поднимать тему перед полковником.

Удалось более внимательно ознакомиться с Полоцком и увиденное мне понравилось. Город перестраивался, что заметно по большому количеству зданий в лесах. Насколько я понял, недавно были снесены здания в старой части города, расширили улицы и замостили их камнем. Народ был одет весьма прилично, было много повозок и незаметны нищие или праздношатающиеся. К моему удивлению, местные жиды не были каноническими товарищами с пейсами, одетыми в лапсердаки и ермолки. Были отличия в одежде, мне показалось, что предпочтение отдавалось немецким кафтанам и шляпам. Понятно, что русские купцы и мещане одевались по-иному, но например протестанты столицы, которых там было очень много, носили похожие одежды. В общем, бурно развивающийся город с достаточно большой деловой активностью.

Штаб полка разместился в доме городской управы. Судя по небольшому количеству лошадей у коновязи, прибыли ещё не все офицеры. Караульные подтянулись и усиленно ели меня глазами. Кстати, надо задуматься о введении нормального воинского приветствия. В данный момент оно осуществляется методом поднятия треуголки или шляпы. В частях, где в качестве головного убора применялись каски, застёгивающиеся на подбородке, солдатам приходилось делать поклон. Жуткая ересь по моему мнению. Подкину идею Суворову, как доберёмся до Ровно, а он пусть пишет Павлу.

Совещание получилось ниочём. Разобрали мелкие проблемы, обсудили сроки нахождения в Полоцке и порядок дальнейшего движения. Я в очередной раз поднял тему гигиены и воды, чем порядком надоел ряду офицеров. Фон Миллер неожиданно выступил с очень жёсткой критикой командира первой роты Резвой и пригрозил, что отстранит его от командования. У них было очень много заболевших, если сравнивать с остальными. И это стало причиной задержки ещё на два-три дня. Полковник хотел дать людям время выздороветь и набраться сил. Далее офицеры разошлись и в помещении остались только фон Миллер и фон Лоде.

– Ваше Высочество, думаю нам надо отклониться от маршрута и посетить Витебск. Недавно прибыли гонцы от губернатора, предводителя дворянства и ещё нескольких важных персон. Люди ждут вашего посещения столицы губернии и обидятся, если вы откажетесь.

Мне вот реально плевать на обиды местного дворянства, ещё и в основном польского. Были бы какие-нибудь толковые промышленники или купцы, то с радостью пообщался. Но выслушивать всё это лицемерие, наверняка ещё бал организуют.

– Вы предлагаете ради кучки скучающих дворян изменить маршрут следования полка? – удивлённо спрашиваю полковника.

– Нет, – улыбнулся старый вояка, – Полк выдвинется в Минск и далее на Ровно. Мы же возьмём егерей и нескольких солдат поедем в Витебск.

Видя моё удивление, полковник уточнил.

– Я не вчера в армии и прекрасно вижу, как подготовлены ваши башибузуки. Да-да, именно ваши. Но речь не об этом. Они всё равно осуществляют охрану, очень плотно перекрывая расположение подступов к роте. Я со своей стороны тоже дал приказ очень внимательно отнестись к караульной службе. На марше мы фактически действуем как на территории врага. И это вполне оправданно. Данные земли совсем недавно вошли в состав России и нельзя исключать действий каких-нибудь инсургентов. С момента подавления мятежа[2], прошло менее четырёх лет. Прекрасно знаю местную публику и уверен, что нельзя исключать покушения. Вы внук Императрицы, которую местная шляхта ненавидит и считает причиной всех бедствий Польши. Поэтому лучше передвигаться с егерями, и я буду спокоен за вашу жизнь, которою мне доверил Его Величество!

– Почему тогда не отказаться от приглашения и не следовать по своему маршруту?

– Вас ждёт губернатор и представители русской власти с дворянством. Отказ станет для них большим потрясением. Местные дворяне уже отбыли в Витебск, потому вас никто и не встречал. А для польской знати это может стать причиной распустить слухи о том, что вы проявили неуважение или вообще струсили.

Вот знает полковник моё больное место и этим беззастенчиво пользуется. Чтобы я дал повод пшекам распускать какие-либо небылицы? Лучше сдохнуть.

– Когда выдвигаемся?

[1] Смесь из толчёных сухарей, соли и сала скатывалась в плотный шар и высушивалась. Такой шар мог храниться в рюкзаке годами как неприкосновенный запас и был пригоден в пищу, даже если сало прогоркало.

[2] Восстание Тадеуша Костюшко, также известно в некоторых русскоязычных источниках как Польское восстание 1794 или Вторая польская война – восстание на территории Речи Посполитой (1794), включавшей на тот момент части современных польских, белорусских, украинских, литовских и латвийских земель.

Интерлюдия

Сегодня хозяин особняка опять нарушил свои принципы и пригласил гостя обсудить насущные проблемы домой. Настроение было замечательное, наконец-то удалось найти взаимопонимание, как с вигами, так и с тори. Мятеж в Ирландии[1] и угроза высадки французского экспедиционного корпуса стала последней каплей, которая смогла объединить все силы страны, пусть и временно. Ещё и неоднозначные новости о вторжении Франции в Египет изрядно напугали лондонских купцов, которые со своей стороны оказали давление на парламентариев.

Лакей принёс поднос с бутылкой портвейна, и налил премьер-министру полный бокал. В последнее время вино стало способом успокоиться и примириться с постоянным давлением со всех сторон. Он не мог уже бороться с чудовищным нервным напряжением, которое нарастало с каждым годом. К женщинам Питт был равнодушен, поэтому предпочитал иную релаксацию. Алкоголь позволял просто забыться и не вспоминать о горластых коррупционерах в Парламенте и жадных торгашах из Сити. Сам он взяток не брал и старался держаться подальше от подобных персон.

Его соратник и кузен был одним из немногих людей во власти, которые ставили интересы Англии выше собственных. Иногда он сам удивлялся, как его любимой стране удаётся добиваться таких успехов и бороться с многочисленными врагами. Это какой же задел сделали предшественники и выстроили чёткую систему противовесов в обществе, что им удаётся уже более ста лет считаться ведущей силой в Европе. Кстати, данный вопрос он и хотел обсудить с кузеном. А вот и он.

Уильям Гренвиль был как всегда подтянут и серьёзен. Он не одобрял пристрастия своего тёзки и брата к алкоголю, но поддерживал во всех политических начинаниях.

– Выпьешь со мной дары виноделов славного города Порту или налить чего-то другого? – с улыбкой спросил Питт.

После некоторого раздумья гость кивнул в знак согласия. Взяв в руку бокал, он поднял его и начал рассматривать кровавые блики на фоне лучей заходящего Солнца, проникающих в кабинет через большое окно. Приняв решение, министр иностранных дел сделал внушительный глоток и поставил бокал на столик.

– Чёртовы моряки и вояки. Вынули из меня всю душу. Вот скажи, зачем им знать, как мы уговорим русских прислать войска? А этот напыщенный индюк Фредерик[2]нёс сущую чушь о необходимости массового вторжения на континент всеми наличными силами английской армии. Этот горе-полководец похоронил половину наших войск в Европе и ведь никого другого командующим не назначить. В армии его любят и ценят, в принципе за дело. Он хороший интендант или управляющий, но никак не военачальник.

– Уильям, поменьше экспрессии. Он сын нашего короля и брат наследника престола. К тому же не самый бездарный английский генерал, которого ещё и любят солдаты. Ты же дипломат, вот и прояви все свои таланты, – ответил премьер-министр, допил вино и сразу потянулся к бутылке.

– Я в чём-то согласен с генералами. Зачем нам русские в этой экспедиции? Уитворт запросил какое-то нереальное количество золота на убеждение окружение Павла в необходимости выделения войск. А ведь нам ещё нужно обеспечить транспортировку в Голландию и содержание целой армии.

– Ты не понимаешь, что выполнение нашего замысла окупит все расходы. К тому же несколько десятков тысяч на взятки русским и перевозку их войска в Голландию это мелочи. Сформировать и вооружить в Англии сопоставимый по численности корпус гораздо дороже. Заодно ослабим русских, а то слишком уж сильная у них армия в последние годы. И никто не заставит нас полностью выполнять свои обязательства. Пусть Уитворт побольше обещает, купит нужных людей, а далее поступим, как будет выгодно нашей стране.

– Нам с большим трудом и немалыми расходами удалось убедить русских принять участие в кампании против Франции. Боюсь, если Павел поймёт, что мы не выполнили своих обязательств, то просто вернёт войска домой. И тогда Австрия останется одна против французов.

– Это может стать большим ударом для Коалиции. Но всё это произойдёт через год или два, а за это время многое изменится. Главная задача – это захват или уничтожение голландского флота. В данный момент, когда эскадра Нельсона находится в Средиземноморье, Англия не может позволить себе иметь под боком такую угрозу. К тому же эти треклятые бюргеры лишают дохода наших купцов. Я уже устал принимать постоянные делегации из Сити, которые жалуются на снижение доходов от блокады, на русских с пруссаками задравших цены и голландцев, перехватывающих фрахты. А так мы решим сразу два дела – устраним конкурентов и успокоим наших почтенных граждан, – ответил премьер-министр.

– Если мыслить тактически, то всё верно. Но в долгосрочной перспективе мы просто загоняем ситуацию в подпол. Когда-то её придётся решать. Только при помощи русских Коалиция может перевернуть ситуацию на суше. Потеря голландцами кораблей не станет критичной для Франции. Нам нужно сбывать свои товары и получать сырьё для флота и промышленности. Одних Пруссии и Швеции будет недостаточно, без России никак не обойтись. И я бы начал действовать в этом направлении уже сейчас.

– Расскажи подробнее, что там предложил этот авантюрист Уитворт? – Питт приступил уже ко второй бутылке вина.

В течение нескольких минут он внимательно слушал своего соратника и постепенно впадал в состояние крайнего изумления. После этого премьер-министр надолго замолчал. Далее встал с кресла и подошёл к окну. День постепенно сменял вечер, с улицы тянуло приятной прохладой. Распустив воротник сорочки, он вдохнул свежий воздух полной грудью и произнёс.

– Это действительно крайне рискованный замысел. К тому же запрашиваемая сумма огромна. Мы одни не сможем принять решение, придётся разговаривать с несколькими людьми, сам знаешь, как тяжело будет убедить их в необходимости таких затрат. Вот если бы произошли какие-нибудь события, которые станут угрозой нашей торговли с Россией, то купцы и их компаньоны из знати сами к нам прибегут. Продумайте этот момент со своим помощниками и напишите Уитворту. Я даю предварительное согласие на акцию. Пусть наш посол не спешит и привлекает людей осторожно. Мы не можем позволить себе потерять русские штыки из-за случайности. Только есть одно большое НО. Сыновья Павла достаточно взрослые люди и весьма сложно представить их ответную реакцию.

– Со старшим не будет никаких проблем. У Александра непростые отношения с отцом. Покойная Екатерина хотела сделать наследником престола именно внука, поэтому не составит труда разыграть эту карту. Противоречия между отцом и сыном только накапливаются. А с учётом вздорного и подозрительного характера Павла, можно довести их отношения до крайней степени конфронтации. Но, по словам посла, старший сын подвержен влиянию определённых людей, на которых мы сможем оказать воздействие. Я бы больше опасался реакции второго сына. Но здесь Уитворд гарантирует, что сей молодой человек, перестанет причинять нам беспокойство в следующем году.

– Вот как? – Питт резко обернулся и удивлённо посмотрел на собеседника, – И что же может произойти с этим неугомонным юношей?

В отличие от растрёпанного и уже немного пьяного кузена, Гренвиль являл собой образец настоящего вельможи. Будучи жутким педантом, он никогда не позволил бы себе небрежности в одежде. Он сидел с прямой спиной, рукава сорочки выглядывали из сюртука ровно на положенные в высшем свете дюймы, шейный платок был накрахмален до хруста и все волоски парика были уложены один к другому. Продолжая крутить в руке полупустой бокал с вином, министр ответил.

– Война, Уильям. На ней люди гибнут, вне зависимости от чинов и происхождения. Только Константин не главная наша проблема в России. Не получится в следующем году, значит, он перестанет беспокоить нас немного позже. Вчера пришла новая депеша из Санкт-Петербурга, которую сегодня расшифровали. Извини, что я не начал разговор с неё, нужно было обсудить текущие вопросы. Одна из русских экспедиций обнаружила огромные залежи золота.

– Насколько я знаю, Россия и ранее добывала золото, – ответил Питт, не восприняв всерьёз услышанную новость.

– Ты не понял. Небольшая экспедиция привезла, чуть ли не сто двадцать фунтов золота в самородках и песке. Павел даже наградил этого чёртового немца, который нашёл месторождение, личным дворянством, орденом и всячески обласкал. А это значит, что событие действительно неординарное и важное для России. Более того, Уитворт сообщает, что один из тамошних промышленников открыл новый способ добычи серебра, коего русским итак хватало. И уже в ближайшее время добыча этого металла сильно возрастёт. Ты понимаешь, чем это грозит нашей торговле? – Гренвиль рассказывал новости сухим и деловым тоном, но с трудом сдерживал эмоции.

– Чего же здесь не понимать? – Питт наполнил очередной бокал и сделал хороший глоток, – Я не большой знаток финансовой системы, но золото даст возможность русским перестать зависеть от внешних займов и от торговых пошлин. А большое количество серебра это хорошая разменная монета, что при грамотном подходе принесёт пользу торговле и ремёслам. Самое главное, что теперь их казна будет наполняться за счёт внутренних ресурсов, и они сами станут определять, с кем торговать. Нашей монополии может прийти конец. Если Россия ещё и начнёт строить свой торговый флот, то это уже прямая угроза безопасности Англии. Насколько я помню, такие планы русские вынашивают давно, только им не хватало денег.

Некоторое время кузены молчали. Хозяин кабинета продолжал пить вино мелкими глотками и смотрел в какую-то видимую только ему точку на стене. Через некоторое время он кивнул, будто соглашаясь с принятым решением, и перевёл взгляд на гостя.

– Быстро договориться не получится. Но через две недели я соберу всех заинтересованных лиц, ещё месяца два уйдёт на согласование. Думаю, нужные средства будут выделены. С другой стороны, не стоит торопиться. Надо очень внимательно подойти к вопросу привлечения окружения Александра на нашу сторону. Военные действия начнутся через год и неизвестно, сколько они продлятся. Но давай будем ориентироваться на два года. К этому времени все детали должны быть проработаны, и никто не должен заподозрить наше участие.

– С Богом! – ответил Гренвиль.

[1] Ирландское восстание 1798 года – восстание ирландцев против английского владычества, которое пришлось на время Революционных войн и было согласовано с французами.

[2] Фредерик (Фридрих), герцог Йоркский и Олбани (1763 – 1827), известный просто как «Герцог Йоркский» – второй сын английского короля Георга III, фельдмаршал британской армии.

Глава 3

Июль 1798 года, Витебск, Российская Империя.

– Ваше Высочество так хорошо танцует. Давно у меня не было такого кавалера – произнесла с придыханием на идеальном французском моя партнёрша, – Надеюсь, следующий танец за мной?

Вот не знаю, как относиться к такому грубому заходу. Явно под меня пытаются подложить весьма аппетитную девушку. Вернее, молодую женщину, но это не делает её менее красивой даже по стандартам моего времени. Высокая, худощавая блондинка, с роскошной грудью, которая так и просится вывалиться из новомодного платья голубого цвета. Единственный положительный момент, что женская часть публики, включая мою соблазнительницу, одета по санкт-петербургской моде. Вернее, если брать дамские наряды, то скорее раздета. Наша самая эмансипированная соратница Головина всерьёз восприняла мои шуточные наброски и при полной поддержке Лизы с Юлей начала атаку на французский стиль. Они ещё в своём женском приложении провели рекламную компанию, где напечатали новые модели платьев и белья. Каюсь, бельё тоже моя вина. Попытался как-то игриво прижать жену в кабинете, вот захотелось мне, так устал путаться во всех этих нижних юбках. Тогда и были произнесены роковые слова и понеслось. В общем, бюстгальтеру, коротким панталонам и весьма фривольным ночнушкам быть. Более того, они начали моментально захватывать рынок женской одежды. Производством пока занимались артели фонда, но я намекнул супруге, что это золотое дно и не мешает брать его под свой контроль.

У Анны Островской-Кисель бюстгальтера точно не было, насчёт панталон не в курсе, не проверял. Если меня и посещали фривольные мысли, то смущал излишний напор девушки. Понятно, что к сыну Императора будет повышенное внимание. Не испытываю заблуждений насчёт своей специфической внешности, разве что молодая вдова ищет утешения? В зале дворянского собрания Витебска присутствовало достаточно блестящих кавалеров, рядом с которыми я выглядел серой мышью. С учётом того, кем являлся её дядя[1], меня начали мучить сомнения, что такая красотка испытывает недостаток внимания или средств. Значит дело в политике и полякам чего-то нужно от моей скромной персоны. А вообще, сам бал вызвал у меня весьма противоречивые чувства с уклоном в юмор.

Когда мы с фон Миллером торжественно, в окружении охраны, прибыли на приём, то я с трудом сдержал нервный смех. Только сейчас вспомнил, что именно в этом дворце в моей реальности умер Константин, заразившийся холерой. А когда ко мне начала подбивать клинья Анна, то сразу пришла аналогия с морганатической женой реципиента[2]. Если у вас паранойя, то это не значит, что против вас не устраивают заговор. Никогда не верил, читая описание знакомства цесаревича с молоденькой полькой, что их встреча была случайной. И сейчас у меня нет сомнений в том, что под меня хотят подложить женщину с последующими планами манипуляции. Польская аристократия весьма специфическая субстанция, но поинтриговать они не дураки. Можно вспомнить Екатерину и роман с Понятовским. Также ходили упорные слухи, что Адам Чарторыйский это сын князя Николая Репнина[3]. Здесь правда поляков ждала неудача, такого вреда, какой нанёс их государственности Николай Васильевич, был не от каждой войны. Зато вдолгую нас переиграли, введя представителей этого семейства в ближний круг Александра. При помощи Павла мне удалось исправить это извращение. Оба брата отправлены служить подальше от столицы, надеюсь, к власти в России их уже не подпустят. Это же нонсенс, когда лютый русофоб и откровенный враг, руководил министерством иностранных дел России. А если вдруг эти товарищи снова попытаются влезть в окружение брата, то подпишут себе смертный приговор. Вот я с подобной публикой не буду церемониться от слова совсем.

По замыслу Екатерины польская аристократия должна была плавно влиться в русский высший свет. Для того и заключались браки, как например, произошло с Браницкой. Только вот на выходе получали усиление польской партии, и дети от этих браков были польскими патриотами, за редким исключением. Мне был не понятен подобный подход, и я пытался донести до Павла абсурдность заигрываний с историческими врагами. Но пока всё было бессмысленно, никто не хотел идти на конфликт, памятуя о недавнем восстании. Я бы, наоборот, воспользовался случаем и просто физически уничтожил всех оппозиционеров явно или тайно причастных к мятежу Костюшко. А русские власти вместо этого раздали пшекам много преференций, ещё и главарей амнистировали. Но ничего, я им как-нибудь устрою ночь святого Варфоломея, дожить бы.

Конечно, ничего подобного я присутствующим не говорил. Встретили меня с максимальной пышностью и выражением верноподданнических чувств. Это я иногда забываю о своём происхождении, да и в Новгороде народ давно привык, что у них по улицам каждый день ездит сын Императора. Для провинциального Витебска, пусть и столицы губернии, моё появление было большим событием. В город стянулись польские и русские дворянские семьи, встречал меня лично губернатор с местным предводителем дворянства. Город мне понравился, здесь тоже ощущается экономический подъём, много строек, очень оживлённое движение грузовых повозок.

Только я отдышался и решил выпить вина, как снова был атакован представителем польской стороны. Губернский предводитель дворянства, маршалок шляхты по местному, Ян Голынский был приятным собеседником, но излишне навязчивым. Высокий, сухопарый, в забавной причёске с выбритыми висками такой канонический польский пан.

– Понравился ли вам приём, Ваше Высочество? – в отличие от большинства местной шляхты, маршалок вполне прилично говорил по-русски, – Жители губернии польщены вашим согласием посетить Витебск, и мы очень тщательно готовились.

– Мне приятно слышать такие слова, Иван Осипович, – называю собеседника на русский лад, – Город производит приятное впечатление, природа изумительно, особенно виды на Двину. А бал вообще выше всяких похвал. Говорю совершенно искренне – игра ваших музыкантов меня впечатлила. Не на каждом столичном балу бывают такие виртуозы. А, какие здесь замечательные барышни, будто в сказку попал.

Мой собеседник расцветал прямо на глазах. Мне лести не жалко. Тем более что говорил я почти правду, а человеку приятно. А вот местный губернатор не понравился от слова совсем. Бывший гвардеец, перешедший на гражданскую службу, походил на какого-то слизняка. Если поляк был деликатен и велеречив, то губернатор коряво льстил и лебезил, показывая себя с не очень хорошей стороны. Судя по лицам присутствующих, не меня одного коробило такое поведение. А вот вице-губернатор[4] производил приятное впечатление, и я решил завтра пообщаться с ним более детально. Попросил организовать нашу частную встречу и получил немедленное согласие. Уж больно много вопросов у меня накопилось за короткое пребывание в Белорусской губернии.

Вообще, я не большой любитель здешних танцев. Но последние месяцы с их заботами, да ещё и трёхнедельный марш основательно меня измотали. В первую очередь морально. Поэтому ловлю игривый взгляд Анны и направляюсь в её сторону. Спать с ней или нет, я ещё не решил, но кто мешает насладиться танцами и компанией красивой женщины. В итоге я не пропустил почти ни одного танца, поменял нескольких партнёрш, в общем, повеселился от души.

Перед уходом получил интересное предложение, над которым решил подумать. Женщины у меня не было больше месяца, а молодой организм её очень хочет.

– Завтра я отбываю в своё имение, – произносит раскрасневшаяся и оттого ещё более прелестная Анна, – Это недалеко от Бешенковичей, миль тридцать на запад от Витебска. Вы всё равно поедите в этом направление, так что с нетерпением буду вас ждать.

Такого откровенного предложения мне не делали никогда в жизни. Впору задуматься, а не засада ли будет ждать меня в имении прекрасной панны. А она действительно хороша, по крайней мере, моё тело вполне себе положительно отреагировало на флюиды полячки. Хорошо, что я сменил эти обтягивающие рейтузы на новые штаны, иначе стал бы предметов насмешек.

Перед сном вызвал к себе Богдана и дал команду выдвинуть пятёрку на разведку к усадьбе Островской. Так на всякий случай, хотя кого я обманываю, решение уже принято.

Встречу с вице-губернатором пришлось организовывать в условиях конспирации. Нас с фон Миллером поселили в одном из дворцов. Здание было в многолюдном центре города. Пришлось выбираться через хозяйственный выход. Полковник тоже изъявил желание приобщиться к делам политическим, поэтому ехали с ним вдвоём. Вместо кучера, посадили на козлы одного из егерей. А также с нами в возке разместились Богдан Фитцнер и Филипс. Ехали в жуткой тесноте, но безопасность никто не отменял. Место встречи было уже проверено, и там нас ждал десяток поддержки. Сомневаюсь, что кто-то решится напасть на меня в городе. Но если это произойдёт, то нападавших ждёт большой сюрприз. Огнестрела в возке хватит на целый взвод.

Вице-губернатор был классическим шведом, высоким голубоглазым блондином. Вернее, это мои догадки, так как не уверен, что на его голове остались волосы, а под париком их не видно. Всё-таки человеку хорошо за шестьдесят. Но возраст, ни в коей мере не повлиял на разум Фёдора Карловича.

– Ваше Высочество, прошу простить за вольность, но я пригласил на встречу господина Лужковсокго.

Хорошо, что не Лужков, мысленно улыбаюсь. Гость на вороватого мэра в кепке никоим образом не походил. Это был крепкий старик, с волевым лицом и явно военной выправкой. Смотрел он прямо и производил впечатление человека дела.

– Полковник в отставке, Лужковский Илья Григорьевич, – представился гость, – Искренне рад, что вы посетили наш город, Ваше Высочество.

Мы расселись по креслам большого зала. Не знаю, в чьём особняке происходит встреча, но со вкусом у хозяев всё нормально. Паркет, лепнина, картины на стенах, изысканная мебель – полный набор жилища обеспеченного дворянина. После короткого разговора на общие темы и дегустации отличного вина, начала проясняться ситуация. Лужковский являлся лидером местной русской партии. В отличие от большинства дворян, родившихся в губернии, он был православным, чем сильно гордился. Я понимал и полностью поддерживал его чувства, так как большинство шляхты были, по сути, полонизированные русские. После присоединения и конфискаций имущества мятежников, в губернии появились дворяне из России, но они находились в явном меньшинстве.

– Господа, я не большой любитель политесов, поэтому давайте сразу к делу, – устанавливаю сразу свои условия, – Мне вчера пришлось выслушать целый поток комплиментов. Второй такой пытки я просто не вынесу. Есть у меня вопросы, на которые хотелось услышать ответы.

Старики оскалились щербатыми улыбками. К этому я уже давно привык. Не каждому удаётся сохранить зубы к преклонному возрасту. При полном отсутствии стоматологии это нормально.

– Фёдор Карлович, я в жутком замешательстве и даже не мог представить, что столкнусь с подобным на территории Империи.

Видя недоумение на лице шведа, поясняю.

– Полоцк, Витебск и прилегающие земли уже четверть века как вернулись в состав России. Но у меня такое ощущение, что я нахожусь в иностранном государстве.

– Вынужден с вами частично согласиться, – отвечает Норман, – Но губерния живёт по законам и указам, которые устанавливает Санкт-Петербург.

– Так для чего вы здесь? По поводу губернатора я не испытываю никаких сомнений. Это человек некомпетентный, глупый и не удивлюсь, если он находится под полным влиянием польской шляхты. Но что мешает написать Императору или Сенату о реальном положении дел в здешних землях? Вы опытный чиновник, который служили в разных коллегиях и имеете хорошие рекомендации. В молодости воевали за державу и были несколько раз ранены. В вашей преданности России у меня нет никаких сомнений. Давно необходимо донести до столицы новости о реальном положение дел на присоединённых землях.

Информацию о Нормане мне выдал фон Миллер, который слышал о нём. Чиновнику явно было приятно слышать мои комплименты. Дипломатию никто не отменял.

– Делать это через голову губернатора мне не позволяет субординация и честь. Уж больно это будет походить на кляузу. А сам он, как вы правильно выразились, человек недалёкого ума и подвержен чужому влиянию.

– Гнида он и продался полякам с потрохами, – прервал шведа Лужковский, – Давно пора написать доклад. Но ведь и в столице польская партия сильна, надо это сделать с умом.

Некоторое время обдумываю слова собеседников. Решаю вываливать на них свои мысли или ограничиться светской беседой ниочём. Но смотрю на стариков и понимаю, что лучше поговорить откровенно. Не даром же чиновник пригласил на встречу такого интересного гостя.

– Начну издалека. При пересечении границы я сначала не обратил внимания на различия с Псковской губернией. Но, уже направляясь в Витебск, посетил несколько деревень и увиденное привело меня в ужас. Местный мужик не просто находится в крепости. Его низвели на уровень скота, без всяких возможностей изменить свою жизнь.

Делаю небольшую паузу и вспоминаю поездку в Минск из своей реальности. Тогда мы ещё жили с женой и решили скататься к хорошим знакомым. Благо виза не нужна, дорога отличная и вообще новые впечатления. Хорошо так пообщались, город очень понравился. Ухоженный, с приятными людьми и без всякой мрази, которой переполнена Москва. На одном из застолий, уже нормально выпив, по старой традиции всего постсоветского пространства заговорили о политике. И вскользь прозвучала новость, что в Белоруссии до сих пор нет памятника Костюшко, зато на территории посольства США он есть. Я по началу впал в прострацию и не мог понять, зачем нужен памятник этой сволочи. К моему изумлению, оказалось, что это национальный герой белорусов. Именем лицемера и клятвопреступника, который боролся исключительно за привилегии своего класса и Польшу, названы улицы и площади во многих городах. Ещё большим потрясением для меня оказалось, что в России тоже есть улицы, названные в честь этого русофоба, хотя о какой чести в данном случае может идти речь. Мои попытки донести до весьма неглупых и образованных людей информацию о реальном положении дел в те годы натолкнулись на полнейшее непонимание и недоумение. Когда же я заикнулся про заслуги графа Муравьёва[5], который стоял у истоков формирования современной белорусской нации, то был осмеян и назван неучем. Далее политику не трогали и перешли на другие темы.

Понятно, что всё это наследие правления жидобольшевиков, от которого до сих пор икается многим народам бывшей Российской Империи. Периодически это переходит в хорошую такую кровавую отрыжку. Ведь эти ублюдки перекроили карту страны по национальному признаку, заодно создав несколько новых народов, ещё и отторгнув множество исконных русских земель. Более того, они строили своё государство всеобщего благополучия почему-то за счёт ресурсов России. И создавали советского человека из русского народа, усиленно уничтожая нашу культуру и национальную память. И хорошенько так переписали историю, придумав много липовых героев. Что-то занесло меня не в ту степь. Зато вспомнил слова Муравьёва, который являлся одним из моих любимых русских политических деятелей. Дословно не воспроизведу и немного изменю, но постараюсь донести свою мысль до собеседников.

– В данный момент мы можем наблюдать абсолютную деградацию западнорусской жизни. Простой народ религиозно и социально зависит от Польши. За двадцать четыре года не было сделано никаких шагов по восстановлению древнего единства с Восточной Россией. Местный народ потерял своё высшее, и даже среднее сословие и остался в массе простых земледельцев, запертых на пути цивилизации сверху польскими панами, в середине жидами. Создать верхний и средний класс из местных людей, своих руководителей очень трудно, едва ли возможно. Ему необходима помощь со стороны того же восточнорусского народа, к которому он стремился в течение стольких веков. Из Великой России должна прийти в Западную Россию подмога к образованию высшего образованного класса и среднего.

Прерываюсь и делаю глоток вина разбавленного водой. В данной реальности я старался пить как можно меньше, вспоминая неадекватную реакцию организма на алкоголь. Но не всегда получалось. Оба собеседника внимательно слушали, а Лужковский даже подался вперёд и сверлил меня взглядом.

– Что же мы видим в реальности. Мало того что местные крестьяне насильно подчинены униатам, так они лишены возможности разговаривать на родном языке, когда обращаются в органы государственной власти. Губерния живёт не по российским гражданским и уголовным законам, а по древнему Статуту Великого княжества Литовского. Указ Сената предписывает в земских, поветовых, подкоморских судах и магистратах оставить делопроизводство по всем делам на польском языке, а в Главных судах употреблять оба языка – польский и российский. Предводители губернского и уездного дворянства зовутся маршалками и хорунжими. Судьи и заседатели избираются исключительно из поляков, ну или местной полонизированной шляхты. Вся торговля находится в руках жидов и стоящих за ними панов, которые не дают белорусскому мужику получить за свой труд нормальные деньги. В городах практически нет ремесленников с мастеровыми из православных, одни иудеи, католики и лютеране. Я могу далее продолжать список произвола и дикости, который происходит здесь при полном попустительстве власти.

– Но позвольте, – начал оправдываться Норман, – Ведь всё это одобрено Сенатом и Его Величеством.

– А вы здесь для чего? Радостно взирать на творящиеся непотребства и успокаивать себя тем, что вы просто выполняете приказ?

– Я не первый год пытаюсь донести до столицы, что подобная политика не приведёт ни к чему хорошему. Оказавшись в России, польская шляхта продолжает жить по своим законам и даже стала богатеть, благодаря возможности продавать товары без пошлин через Ригу и во внутренние губернии Империи. При этом большая часть из них не собирается идти на военную службу, заняв все места в местных администрациях. Но самое страшное, что большая часть люто ненавидит Россию и поддержит любое восстание при первой возможности, – произнёс Лужковский с некой долей обиды на мою критику.

– Значит, плохо писали, Илья Григорьевич, – отвечаю русскому патриоту, – Предлагаю составить вам доклад за подписью всех неравнодушных России жителей края. Я со своей стороны, напишу письмо отцу и прикреплю к нему ваше послание. Особо уточните, что надо срочно возвращать униатскую церковь под руку Московского Патриархата. Дело это сложное, но вполне осуществимое. Об этом я тоже напишу, но уже митрополиту Гавриилу, думаю у него больше возможностей начать этот процесс. То же самое должно касаться делопроизводства. Оно должно вестись исключительно по-русски в крае должны действовать только законы Империи. Не владеющие государственным языком не должны занимать никаких должностей в нашей державе. Понятно, что это потребует времени, но нужно что-то делать.

В глазах старых служак зажглась надежда на то, что теперь они не одни и дело сдвинется с места. Я тем временем продолжил.

– Без помощи лояльного к Империи дворянства местные мужики никогда не смогут перестать считаться скотом. Нужны ремесленные училища и школы с преподаванием на русском. Надо постепенно создавать средний класс из мещан и рабочего люда. Кто мешает найти талантливых юношей и дать им образование? Далее поддерживать их, так как купцы с заводчиками никогда не потерпят рядом людей, составляющих им конкуренцию. В конце концов, никто не запрещает белорусскому купцу торговать за пределами черты оседлости. Жизненно важно создавать местные крестьянские, мастеровые и торговые артели по типу новгородских. Могу прислать людей, которые помогут и покажут, как в короткие сроки можно наладить новое дело. Сложного в этом ничего нет, нужна поддержка и лояльность властей.

– Я понимаю ваше увлечение артелями, читал в экономическом приложении, – отвечает Лужковский, – Но у местного служилого дворянства не такие большие возможности как у польских аристократов, которые имеют огромные владения. Какой им интерес строить школы и нести расходы?

– Это хороший вопрос. Я готов со своей стороны выделить средства на организацию в Витебске школы и училища для местных русских жителей. Ваша задача обеспечить эти заведения учителями и должны контролем, дабы в них не творились всякие непотребства. Есть ещё интересная новинка, которая может заинтересовать прогрессивную часть дворянства. На что я тоже выделю безвозмездную сумму.

Оба собеседника смотрели на меня с большим интересом, а фон Миллер, промолчавший весь разговор задал вопрос.

Речь идёт о ваших новомодных артелях?

Совершенно верно. Пока это широко неизвестно, но мы начали проект по созданию артели по типу акционерной компании. В ней основной пай принадлежит главному акционеру, а остальные крестьянам. Задача основного акционера обеспечить крестьян более современными инструментами и обеспечить сбыт продукции не перекупщикам, а нормальным купцам. Для этого самим дворянам необходимо создать собственную торговую компанию. Найдите толковых людей не лишённых коммерческой жилки и через года три-четыре посмотрите на результат. Смысл этой затеи в том, что мужик будет работать на самого себя, а не на барина. Поверьте, когда человек работает на себя и видит, что его не обманывают, он просто творит чудеса. А далее появятся средства, на которые можно начать строить школы и больницы. Понятно, что при этом придётся освободить крестьян от крепости. Но прибыли от предприятия должны примирить помещиков с потерей влияния на мужика. С другой стороны, земля всё равно останется у него в собственности.

Если в Диком Поле мы сразу организовали предприятия из свободных крестьян, то на остальной территории с этим были проблемы. Поэтому решил провести эксперимент и договорился с несколькими разорившимися помещиками в Новгороде. Уезжать они никуда не хотели, но желание работать присутствовало. Думаю, уже через два года будут реальные плоды функционирования подобных артелей. А потом можно провести рекламную компанию в прессе. Что-то же надо делать?

Разговор закончился после обеда, сам не думал, что так много могу рассказать об артелях, сельском хозяйстве и тенденциях в мировой экономике внимательным слушателям. Расстались со стариками как добрые друзья. Послание к Павлу они обещали написать завтра. Я тоже не стал откладывать важное дело и засел за письмо моему здешнему отцу.

[1] Томаш Роман Адам Островский (1735 – 1817) – граф (с 1798), государственный деятель Речи Посполитой, Варшавского герцогства и Царства Польского, президент Сената Царства Польского в царствование императора Александра I.

[2] Графиня Жанетта Антоновна Грудзинская (1795, Познань – 1831) – вторая (морганатическая) жена наследника российского престола Константина Павловича, после вступления в брак получившая титул Её Светлость княгиня Лович.

[3] Князь Николай Васильевич Репнин (1734 – 1801) – русский дипломат и военачальник екатерининской эпохи, генерал-фельдмаршал (1796). В качестве посла в Речи Посполитой (1764-1768) внёс весомый вклад в разложение польско-литовской государственности.

[4] Фёдор Карлович Норман (1732 – не ранее 1800) – вологодский губернатор в 1798-1800 годах, действительный статский советник. 22.04.1798 -14.12.1798 – Белорусский вице-губернатор.

[5] Граф (с 1865 года) Михаил Николаевич Муравьёв (1796 – 1866) – государственный, общественный и военный деятель Российской империи эпох Николая I и Александра II. Гродненский, минский и виленский генерал-губернатор (1863-1865). Прославился решительным подавлением польских восстаний в Северо-Западном крае, прежде всего, восстания 1863 года. Благодаря ряду глубоких и системных преобразований положил конец польско-католическому доминированию в общественной, социально-экономической и культурно-образовательной сфере над белорусским православным крестьянским населением края. Кавалер ряда орденов и высшей награды Российской империи – ордена Андрея Первозванного.

Глава 4

Август 1798 года, окрестности Бешенковичей, Российская Империя.

В усадьбе Анны меня не ждала засада или прочие непотребства, как раз наоборот, встретили искренне и радушно. Госпожа Островская оказалась моей ярой фанаткой, если употребить термин XXI века. Она внимательно штудировала нашу газету со всеми приложениями и вообще была весьма прогрессивной особой. И по-русски прелестная панна разговаривала не хуже половины столичного высшего цвета, по крайней мере, без жуткого прононса.

Фон Миллер спокойно меня отпустил, но попросил не намотать на конец какой-нибудь неприличной болезни. При этом ржал самым наглым образом. Хороший он дядька, с пониманием. Юмор у него только солдафонский, но кто из нас без греха. Кстати, полковник неплохо так отплясывал на балу, в компании витебских красавиц. В общем, мне дали несколько дней с условием, что я догоню полк до размещения на зимних квартирах.

До указанного места мы добрались после полудня на второй день пути. За несколько километров до объекта нас перехватили люди Леска, который должен был провести разведку. По их словам, всё в порядке и никаких подозрительных шевелений не замечено. Решили произвести смену и отправить в дозор моё сопровождение. Пусть люди отдохнут и выспятся в нормальных кроватях. Это только неугомонный лужичанин мог неделями спать на земле и питаться не пойми чем. Остальным егерям требовался перерыв.

Усадьба мне очень понравилась. Длинная аллея, двухэтажное здание с большими оконными пролётами, ухоженный газон, чистота и образцовый порядок. А самое главное – это люди. Я не заметил в поведении прислуги страха или забитости. Было видно, что хозяйку здесь любят и ценят, очень редкая вещь по нынешним временам. При этом все поручения выполнялись, чуть ли не бегом, что намекало на строгую дисциплину. Анна всё сильнее будоражила моё любопытство и глупо скрывать влекла как женщина.

Тонкий пальчик водит по моей безволосой груди. Ну не растут на моём здешнем теле волосы, наоборот, скоро начнут выпадать оставшиеся на голове. Смешливые зелёные глаза неотрывно смотрят на меня. Она действительно очень красивая, всё-таки нынешняя одежда не даёт полного понимания о фигуре. Могу официально заявить, что фигура у Анны Островской на зависть многим моделям из моего времени.

– Когда я узнала, что вы можете посетить Витебск, просто места себе не находила. Всё произошло так неожиданно, весь город встал на уши. Дамы бросились срочно шить платья, пан Галынский бегал как ошпаренный, а оркестр репетировал днями и ночами, – Анна начала смеяться, став ещё более желанной, хотя куда уж более.

Вчера погуляли по саду, как только я привёл себя в порядок. Далее был очень вкусный ужин и мы плавно переместились в спальню, будто супружеская пара или давнишние любовники. Вот только далее кипели такие страсти, что чуть не сломали кровать. Анна, не отличалась особыми умениями в плане секса, зато чувственности и задора там было на десятерых. Вымотала она меня капитально, и уснули уже под утро.

– С чего такая подготовка? Насколько я знаю, польская знать не особо жалует нашу Фамилию.

– О, вы не правы. Император Павел вернул шляхте все привилегии, кроме возможности выбирать своего короля. Умные люди это понимают и ценят. И, конечно, ваша загадочная личность будоражит интерес многих людей. Выдам тайну, но далеко не всем удалось получить приглашение на бал. Вы же пользуетесь просто безумной популярностью у женщин Витебска, но думаю, это касается всей России.

Таращусь на Анну как баран на новые ворота. Я понимаю, что моё происхождение и гипотетичное влияние могут быть привлекательными для некоторых особ высшего света. Но чтобы пользоваться успехом в масштабе Империи? Панна начинает искренне смеяться, видя мой глупый вид.

– Вы действительно не понимаете? Забыла, вы же находитесь в ссылке и редко выбираетесь в свет. С недавних пор вся образованная часть губернии выписывает одну интересную столичную газету со всеми прилагающимися приложениями. Женская часть общества интересуется модой и статьями о здоровье, мужчины очень уважают экономическое приложение. Но некоторое время назад наш сонный мирок растревожил один из авторов газеты по имени Константин Р. Вы не знаете, кто бы это мог быть? – Анна притворно сделала большие глаза и приблизила ко мне своё лицо.

Целую пухлые губы, но партнёрша отстраняется и убирает мою руку со своей, скажем так спины.

– Позже, – произносит красавица с улыбкой, – Неужели вы не задумывались о последствиях, когда писали о женской эмансипации? Вас теперь ненавидит внушительная часть мужчин, и очень даже благосклонно воспринимает женская половина общества. Предложение про брачные контракты, возможность управлять приданным, быть единственной наследницей в случае смерти мужа, возможность девушкам получать образование в университете и работать врачами, управляющими, учителями вызвало жаркие споры, которые не стихают до сих пор. Понятно, что на балу никто не стал бы обсуждать с сыном Императора подобное вопросы. Но не обольщайтесь – общество бурлит и ждёт действий властей. Если хоть половина из предложенного станет реальностью, то благодарные женщины Витебска поставят вам памятник на ратуше и пусть кто-то попробует нас остановить.

– Никогда не задумывался, что моё предложение вызовет такой ажиотаж, – признаюсь полячке, – В Новгороде тоже было много обсуждений и споров с тамошним высшим обществом. Но особого накала я не почувствовал. Отец устроил мне форменную выволочку, с трудом удалось объяснить свою позицию. В столице я мало с кем общался после выхода статьи, а дамы нашего фонда полностью поддерживают идеи эмансипации. А ведь в этом нет ничего ужасного. Миллионы рублей ежегодно проматываются, прогуливаются, проигрываются и пропиваются безответственными мужьями. К сожалению, это касается не только мужчин, но и исходит от образа жизни, принятого среди дворян. Тысячи заложенных имений, разорённые семьи. Часть этого непотребства можно прекратить, просто дав права женщинам распоряжаться своим имуществом. А какая польза для казны? Если не брать в расчёт шлюх и мотовок, то деньги останутся в семье и будут вложены во что-то нужное. Голый расчёт и никакого потворства женщинам. Ещё и попытка дать детям мотов, вырасти в достатке, а не приживалками у богатой родни.

– Не знаю, что вы имели в виду, но теперь многие вдовы и дамы с мужьями транжирами, считают вас своей защитой. Все мы ждём указов Императора, который позволит женщинам почувствовать себя человеком, а не вещью.

Плавно разговор перешёл на сложную судьбу Анны. В семнадцать лет её выдали замуж за представителя некогда знатного и богатого рода. Только сорокалетний муж не собирался изменять своим привычкам. Периодически посещая спальню молодой супруги, пан Кисель большую часть времени проводил на охоте или мотался по гостям и прочим пирушкам, проматывая приданое супруги. Он и помер на очередной пьянке прямо за столом. За пять лет брака муж сделал ей троих детей и особо не задумывался, на какие средства будет жить семья в случае разорения. А дальше у молодой вдовы начались не меньшие проблемы с родственниками покойного, которые решили, что она не сможет управлять свалившимся на неё наследством. Их не смущало, что большая часть имущества является её приданным, а половина деревень заложены. Но здесь нашла коса на камень, характер у Островской оказался стальной. Несколько судов, выигранных при помощи влиятельного дядюшки, сделали из Анны убеждённую сторонницу идей эмансипации и мою искреннюю фанатку. Более того, она, откровенно фрондируя, вернула себе девичью фамилию и теперь носила двойную. Очень неординарная особа и глава местной женской оппозиции. Благодаря дяде, который души не чает в племяннице, недоброжелатели опасаются предпринимать против неё что-то серьёзное.

Мда. Я понимал, что есть такая проблема, но не осознавал её величину. В России женщины, конечно, не скот без права голоса как в Англии, но ситуация неоднозначная. По словам Анны, далеко не всем вдовам удаётся выиграть суд у алчных родственников мужа.

– Вам нужно составить петицию на имя Его Величества, – предлагаю донести пострадавшим свои мысли до Императора, – Отец действительно рыцарь и не сможет оставить зов о помощи без последствий. Тем более, если он исходит от женщин. Соберите вопиющие истории, когда в отношении вдов был совершён форменный произвол и передайте в столицу. Лучше всего послать кого-то из пострадавших, для убедительности. Я со своей стороны напишу отцу письмо, хотя лучше брату. Он увлечён либеральными идеями и может стать вашим союзником.

Некоторое время лежим и молча. Но шелковистые волосы щекочут моё плечо, а изумительные формы будоражат сознание. Провожу рукой по упругим грудям и животу.

– Не верится, что у вас трое детей. С такой фигуры надо ваять статуи Афродиты, – целую затвердевший сосок.

– Я же не крестьянка, коей надо кормить ребёнка и работать от рассвета до заката, – со смехом отвечает Анна, – Но продолжайте, мой принц! Кто же в здравом уме откажется от таких комплиментов?

На второй день поймал себя на мысли, что мне не хочется покидать усадьбу гостеприимной хозяйки. Понятно, что все эти страсти не могут длиться вечно, но я действительно привязался к Анне. Самое главное, чтобы о моей небольшой интрижке не узнали в Питере. Это я воспринимаю произошедшее как курортный роман, но вот Юля и Она могут не понять сластолюбия. Вообще, сам себе удивляюсь. Не успел отъехать от Новгорода, как попал в любовный водоворот или грамотную ловушку. Начинаю подозревать, что моя нездоровая тяга к Ней – это исключительно потребности и чувства реципиента. Сам я вдали от предмета вожделения, превращаюсь в обычного мужчину, который не прочь весело провести время с приятной женщиной. И редко вспоминаю о своей любовнице. Но стоит Её увидеть, как происходит странная метаморфоза. Начинаю вести себя как влюблённый и озабоченный подросток.

С утра мы сыграли несколько партий в петанк, большим поклонником которого являлась полька. Далее она предложила конную прогулку и посещение одной из своих деревень, располагавшейся в нескольких километрах. Не то чтобы меня это напрягло, но о безопасности надо позаботиться. Парочка егерей отправилась на разведку, мы выехали вслед за ними через час.

Погода была солнечная, даже излишне жаркая, на мой вкус. Лошади шли тихой рысью, дурманили лесные запахи, а ещё больше взгляды, которые периодически на меня бросала Анна. В сопровождение я взял тройку егерей, у хозяйки усадьбы тоже были свои люди, обеспечивающие охрану. Два сурового вида дядьки, вооружённые пистолетами и саблями. По словам Островской, у неё четыре надворных казака, все люди бывалые и с военным опытом. Она их поселила на территории поместья, женила, у кого не было семей, и дала хорошее денежное содержание. В общем, грамотно привязала людей к своей персоне. Не стал уточнять, где данные товарищи получили боевой опыт, но точно не в русской армии. Использует она их не только для охраны, но также для передачи посланий и надзором за немалым хозяйством.

Я думал, что можно нарваться на засаду и оказался в чём-то прав. Только это была больше оплеуха моей гордыни. Не только один я задумывался о развитии сельского хозяйства.

– Что ещё делать сидя в усадьбе и ожидая, когда твой муж вернётся с очередной гулянки? – начала свой рассказ панна, – Я с детства помогала своему отцу вести дела. После того как поняла, что управляющие нагло обманывают моего мужа, взяла всё в свои руки. Он, думаю, этого даже не заметил. В первую очередь прогнала воров и неумех. Далее наняла агронома из Саксонии и сменила всех старост. Уже два года как мужа нет в живых и только недавно удалось вернуть все долги, избавившись от залоговых выплат. Зато теперь я полностью независима и с оптимизмом смотрю в будущее.

Вот есть же женщины в белорусских селениях, хоть и польской самоидентификации. Не обладая послезнанием, Анна занялась выращиванием льна и картофеля. Может здесь просто сама матушка земля требует сажать будущий белорусский национальный продукт?

– Более четырёх лет я состою в переписке с господином Болтовым и внимательно читаю все его статьи, – продолжает рассказ хозяйка, – Именно он и мнения других знатоков натолкнули меня на мысль выращивать картофель. Эта деревня занимается исключительно выращиванием новых культур – картофеля, льна, конопли. На остальных моих землях сохранился прежний уклад.

Слушаю Анну и понимаю, что я очень самонадеянный тип. Она сама, не имея профильного образования, дошла до идеи экспериментальных полей.

– А как вы решили вопрос с мужиками? Ведь не каждая семья добровольно согласится выращивать культуры, которые навязывает барин.

– О, мне пришлось принять участие в самой настоящей войне, – очаровательные ямочки на щёчках делали её улыбку ещё более прекрасной, – В итоге собрала всех крестьян, кому надел не позволял нормально кормить большую семью, а часть просто купила. Переселила в полупустующую деревню и начала действовать. Но даже это не стало гарантией того, что мужики сразу восприняли мои идеи. Но работают они за оплату, в первую очередь продуктами и тканями, в качестве огородов я им наделил столько земли, что успокоились даже самые твердолобые. Ещё и дома построила, дала инструмент и скотину. Прошло уже три года, как я начала этот эксперимент, так другие крестьяне чуть ли не в очередь встали, просятся переехать в Малые Липки. Моё поместье я переименовала Липки, в честь аллеи. Потому такое название у этой деревни.

Я сразу внимание, что деревня действительно отличается от обычных убогих местных селений. Добротные дома с высокой крышей, покрытой соломой. Визуально избы сильно отличались от русских. Дома отстояли друг от друга на значительные расстояния, все были огорожены палисадом, за ними располагались весьма внушительные обработанные участки.

– Вам непременно нужно опубликовать личные достижения в нашем экономическом приложении. Не в этом году, – успокаивающе вскидываю руки, чтобы Анна не приняла это за критику, – А только в том случае, если будут настоящие успехи. И вы просто обязаны показать пример другим помещикам губернии, заодно женщинам, которые оказались банкротами. Лён культура капризная, а вот картофель будто создан для данной местности и способен спасти тысячи жизней в голодный год. К тому же это отличный корм для свиней и иной скотины. Ещё из него можно гнать спирт, весьма полезная культура.

– Вы так заботитесь о простых мужиках, Ваше Высочество, что впору заподозрить вас в сочувствии республиканцам, – моя собеседница делает большие глаза, изображая восторженную дурочку.

– Мной движет исключительно здравый смысл. Ежегодно тысячи детей в Империи умирают от голода. Ещё от недостатка врачебного ухода и знаний о гигиене. А это будущие солдаты, плательщики податей и просто рабочие руки, – отвечаю и понимаю, что перехожу в режим лекции.

Насмешливый взгляд полячки ничуть меня не задевает. Сам знаю за собой подобную черту, что меня периодически заносит в плане чтения морали окружающим. Этой прекрасной особе я бы предпочёл прочитать лекцию исключительно аморального порядка, но это чуть позже.

Местный староста, который выполнял функции управляющего, помог провести экскурсию. А хозяйство действительно впечатляло. В данный момент была поставлена задача, провести селекцию картофеля заодно приучить крестьян к этому продукту. Со льном было сложнее. Но Анна нашла грамотного мужика, хозяин которого ранее выращивал эту культуру, и занималась постепенным освоением нового направления. Также меня впечатлили плуги, сеялки и прочие прогрессивные для этого времени инструментами. Причём приобретено всё было на деньги помещицы. Да и народ был здесь совершенно иной. Нет, шапки ломали и кланялись, как положено. Но была сразу заметная черта, отличающая забитого раба от довольного жизнью человека. Самое главное – сытого человека. Вспоминаю измученные лица людей, детей с голодными глазами, на которых я достаточно насмотрелся по дороге, и у меня аж скулы свело от злости. Ведь можно же вести хозяйство, не ставя крестьян в нечеловеческие условия.

– Почему помещики, которые серьёзно заняты хозяйством, упорно держаться за крепостное право? Ведь иные варианты хозяйствования более выгодны. Может ознакомить местных дворян с вашими передовыми идеями? Будет польза со всех сторон.

– Если завтра в обществе узнают, что я здесь якшаюсь с крепостными и посягаю на право шляхты владеть рабами, то меня перестанут принимать в порядочных домах. А я, знаете ли, люблю общение и танцы. Не в поле же мне потом танцевать, разговаривая с коровами. Потому и нет здесь школы, открывать которые вы так рьяно всех призываете. Хотя я нашла трёх очень талантливых мальчиков, которые сейчас проходят обучение в Вильно. Грамотные люди нужны, а если они будут свои из крестьян, то это большое подспорье в моих планах. Но шляхта никогда не согласятся на открытее школ для смердов. И уж тем более на местном наречии, простите за откровенность, Ваше Высочество.

Уезжал из Липок в смешанных чувствах. Мне была прочитана хорошая такая лекция по состоянию дел в губернии, которая и стала причиной внутренних терзаний. На самом деле ситуация тупиковая. По словам Анны, в крае хватает адекватных помещиков, которые не чужды идеям прогресса и в меру своих сил развивают сельское хозяйство с мануфактурами. Сама полька также собирается через какое-то время открывать мануфактуры по переработке льна и конопли. Надо будет ей идею с сахарной свеклой подкинуть, дело нужное. Но если брать социально-экономическую составляющую, то большинство местных дворян никогда не пойдут на уступки. В том числе, потому что просто не считают крестьян людьми. Отказывают людям в таком праве. Для крепостных из этнических поляков, возможны изменения в будущем, для белорусов никогда. Здесь забота о своих правах и привилегиях, накладывается ещё на чудовищный национализм. В принципе я это знал, но получил подтверждение от представителя правящего сословия. Более того, именно русская власть поощряла такое отношение, окончательно закабалив всех крестьян бывшей Речи Посполитой. Мы сами своими руками дали полякам неограниченную власть. Значит, договориться миром не получится. Причины для террора и выселения тоже нет. Тупик. Островская, кстати, общалась со своими крестьянами на местном наречии, за это думаю, её здесь любят ещё сильнее. Чудо, а не женщина!

Сегодня последний день моего пребывания у гостеприимной хозяйки. Мы решили не тратить время даром и провести его в постели, прерываясь исключительно на еду. А ещё много разговаривали на любые темы. Анна попросила у меня разрешение на посещение Новгорода, уж очень её заинтересовали мои описания деятельности КБ. Дама она жутко прогрессивная и падкая на всякие новинки. Главное, чтобы её не понесло в столицу, а так чем бы дитя не тешилось. Написал письмо Кулибину и Астафьеву, чтобы встретили и помогли прекрасной гостье.

Волков нагнал мой кортеж, как только мы выехали из Бешенковичей. Хорошего понемногу, но я бы с удовольствием вернулся в усадьбу прекрасной панны. Узнать, так сказать, об успехах её предприятий и оказать посильную помощь. Скотина я всё-таки. За три дня ни разу не вспомнил о жене и детях. Вообще будто выпал из реальности, пора приводить свои чувства в порядок. Самое скверное, что я почти перестал вспоминать свою прошлую жизнь. Изредка мне снятся сны, которые утром сразу забываются.

– Как всё прошло, Сергей Иванович? – спрашиваю хмурого и чем-то озабоченного главу разведки.

– Трудно сказать однозначно, Ваше Высочество. С одной стороны заговор, вернее, злокозненные замыслы имели место. Но привлечь Цейтлина на свою сторону не удалось, – расстроено ответил Волков.

– Так чего переживать? Надеюсь, этот господин нам более не помешает?

– За это не беспокойтесь. Мы достаточно долго готовились и взяли раввина с учеником по дороге в Оршу. Говорят, в тех местах действует какая-то шайка разбойников, на них и спишут покойников. Но я не мог ожидать, что встречу такого сильного противника.

Удивлённо смотрю на Волкова. Он очень редко показывает свои эмоции, но в этот раз плотину самоконтроля прорвало.

– Дело в том, что одно дело иметь в противниках врага, представляющего государство и совсем другое обыкновенного человека. Пусть он и опирается на общину с разветвлённой сетью своих единоверцев, раскиданных по Северо-Западном краю и даже Европе. Давненько я не встречал такие продуманные и грамотные замыслы. И ведь у злыдней были все шансы их реализовать. К моему глубочайшему сожалению, даже Тайная экспедиция неспособна успешно бороться с такими злоумышленниками. Попасть в общину агент не сможет, а значит невозможно получить никакой информации о том, что происходит внутри.

– Вы не учитываете одной вещи, Сергей Иванович. Раввин это не только духовное лицо. Несмотря на отсутствие единого центра, жиды живут в системе теократии. Он ещё судья и наставник. Среди них могут попадаться очень грамотные и умные люди, опирающиеся на знания с колоссальным опытом предыдущих поколений. На самом деле всё гораздо сложнее, но я пока не готов глубоко вникать в эти дела. Самое интересное, что не все жители местечек довольны своей жизнью. И власть раввинов тоже устраивает далеко не каждого. Мы на марше посетили местечко с забавным названием Городок. Я решил посмотреть, как живёт народ, в том числе иудеи, заодно пообщался с тамошним раввином.

Рассказываю Волкову о прошедших событиях. Привык я мерить многое стереотипами своего времени. Меньше всего ожидал увидеть еврея кузнеца и бондаря. Портные и сапожники, куда ни шло, первые так вообще фольклорные персонажи. Странно, но пейсатые ростовщики не сидели на каждом углу и не зазывали честной народ заложить душу с последней рубахой, дабы купить себе выпивку. Городок производил впечатление улея, немного растревоженного появлением нашего полка. Народ действительно работал, вне зависимости от религиозной принадлежности.

Местного раввина звали Гершель. Я так и не понял имя это или фамилия. Гостя привели егеря, которых попросил быть вежливыми и не рассказывать, кто будет его собеседником. Пусть думает, что просто офицер проявил интерес к местным реалиям. Товарищ по типажу был каноническим таким евреем из антисемитских карикатур. Лет сорок, невысокий, в длинном кафтане, бородатый и почему-то в шляпе. Я думал, что он придёт в ермолке или меховой шапке, забыл её название. Судя по одежде весьма небогат, если не сказать беден. Глаза умные и явно меня не боится.

Мой вопрос про ростовщиков и шинкарей его рассмешил. Но далее он был абсолютно серьёзен.

– Люди разные, господин офицер. Кто-то идёт по пути к богатству любой ценой, невзирая на человеческие и даже Божьи законы. Или вы будете утверждать, что среди шляхты и православных купцов нет тех, кто даёт деньги в рост, занимается выкупными платежами или курит вино? Так за половиной наших шинкарей торчат уши местных панов. Они поставляют вино и часто имеют долю с прибыли от его продажи.

Говорил Гершель по-русски с акцентом, но правильно выговаривал слова и не вставлял польские выражения, что было редкостью для этих мест. Может, ему по должности положено? Общались часа два и достаточно плодотворно. Соплеменников, которые нанимались арендаторами и выжимали все соки из крестьян, он не уважал. Ростовщиков не оправдывал, но не осуждал. Считал, что нужно разрешить жидам заниматься сельским хозяйством, так как многие были не против заниматься земледелием. Черту оседлости считал вредом, но понимал и уважал законы России. В общем, неплохо я так расширил свои знания по непростому вопросу. Перед самым уходом, когда мы уже попрощались, раввин вдруг обернулся и произнёс.

– Ваше Высочество, я надеюсь, мой рассказ поможет принять решение о судьбе моего многострадального народа.

Умный сука! Вычислил меня. Хотя это по идее несложно. Только с какой стороны евреи многострадальные? Более забитого и измученного несправедливостью народа, чем местные крестьяне я пока не встречал. Даже русские крепостные живут немного лучше. По крайней мере, в России мужик при некоторых раскладах может рассчитывать на правосудие. В Белорусской губернии для крепостных просто беспросветность.

– И какое решение вы примете, Константин Павлович? – задал вопрос Волков.

– Я не уполномочен принимать никакие законы. Пока, по крайней мере. В любом случае надо собрать больше информации. И ученики Цейтлина должны вам в этом помочь. Берите их в оборот и потрошите со всем старанием. Не захотят сотрудничать, вы знаете что делать. Никакого милосердия к заговорщикам и татям!

Волков кивнул и далее молча ехать рядом. Я тем временем продолжил.

– А также особо не переживайте, что в лице всех жидовских общин мы получили врагов. Но контролировать ситуацию необходимо. Последние триста лет для них не было более благодатного края, чем эти земли. Казацкие восстания обошли их край стороной. Мятеж Костюшко был в основном на землях Польши, на окраинах жестокого противостояния не происходило. Люди жили, работали, накапливали капиталы и самое главное – знания. Их желание лезть наверх к богатству и власти вполне естественно. Более того, такая же ситуация происходит в Поволжье, где старообрядцы захватили всю торговлю. В Астрахани весомая часть товаров проходит через армянских купцов. Надо работать, собирать информацию и только потом принимать решение. Ведь есть ещё иезуиты, масоны и прочие агенты влияния. В крайнем случае, мы всегда можем их всех убить или изгнать, – оскал самопроизвольно появился на моём лице, – И давно пора этим заниматься какой-нибудь коллегии, которая должна осуществлять внутренний надзор за закрытыми общинами. Необходимо принять решение, которое будет максимально полезно для Империи. Только я очень сильно сомневаюсь в талантах наших чиновников трезво смотреть на ситуацию в стране. Ладно, не будем о грустном.

Волков задумчиво посмотрел на мои гримасы, но опять ничего не ответил. Далее наши дороги разошлись. Мой личный Берия поехал в Новгород, а я принялся догонять ушедший полк.

Глава 5

Август 1798 года, окрестности Слуцка, Российская Империя.

Примерно в километрах двадцати от Бешенковичей мы соединились с остальной частью егерей и продолжили путь. Не заезжать же в гости толпой в тридцать головорезов ещё и на пяти фурах. А так башибузуки разместились в одном из сёл, отдохнули и выспались. Далее двигались по возможности без долгих остановок, кроме ночлега и ремонта телег. Инцидент, который наглядно продемонстрировал настоящее отношение польской шляхты к России, произошёл в одной корчме в окрестностях Слуцка.

Вернее, это была не обычная наливайка типа шинка, а полноценный постоялый двор. Само заведение состояло из нескольких строений, в центре которых располагался большой двухэтажный дом, рядом конюшня и разные хозяйственные сараи. Выскочивший хозяин сразу начал давать распоряжения работникам, чтобы они помогли разместить во дворе повозки и обиходить коней. Внутри всё было достаточно пристойно и чисто. Окрашенные известью стены, деревянные столы и скамейки. Общее впечатление портил закопчённый потолок, но это нынешняя реальность, когда для освещения используются масляные лампы и факела. Решили заехать, поесть нормальной, а не походной пищи и проверить колёса одной из фур. Половина взвода выдвинулась далее и должна была разбить лагерь в десяти верстах от города. Мы же спокойно пообедали и дегустировали своё вино, не пить же местный шмурдяк. Скоро будем выдвигаться, так как ночевать в подобных заведениях я бы не решился, клопов и прочую живность никто не отменял. Ночи тёплые, погода установилась не дождливая, так что спасть в палатке гораздо приятнее. Заодно привыкаю к походной жизни.

Двое вошедших в зал поляка были из патриотов, или как их партия называется. В общем, оба молодых человека были в национальных костюмах, стрижка, усы одного из них, всё кричало о стопроцентной поддержке исключительно польского. Ещё на балу обратил внимание, что мужчины разделяются в своих предпочтениях чего носить. Более старшая часть одевалась в национальный костюм, молодёжь и лица, связанные со службой – европейский. Это никоим образом не касалось женщин. Там правили французский и питерский стиль. Я в этом отношении не испытываю никакого негатива, наоборот, являюсь сторонником своего национального костюма. По крайней мере, на разного рода карнавалах с гуляньями, сам Бог велел одеваться в русские одежды, которые можно подогнать под современный стиль. На официальных мероприятиях и балах одежда должна быть европейской. Надо будет подкинуть идею Юле в следующем письме. Может, проведём подобное шоу после моего возвращения, если оно будет.

И нежарко двум молодцам в своих жупанах, подумалось мельком. Между тем гости шумно позвали хозяина и заказали вина. Далее сели в противоположной от нас части залы и начали о чём-то разговаривать. Подавальщик быстро принёс бутылку, бокалы и какую-то снедь. Поляки разлили вино, что-то протараторили и выпили. Один из них постоянно косился в нашу сторону. Мы с офицерами сидели за одним столом, тихонько общались и больше отдыхали. Рядом располагались егеря и тоже больше релаксировали, используя такую возможность. Когда же ещё начальство позволит ничего не делать и немного выпить? Остальные солдаты возились во дворе. Между тем поляки повторили, шумно поставили бокалы на стол и начали общаться гораздо громче.

Далее один из панов встал, развернулся в нашу сторону и выдал длинную тираду по-польски. Был он молод, не более двадцати лет, высокий, стройный и явно не для красоты носил саблю на поясе. Так-то я понимал их наречие с пятого на десятое и если говорят медленно. Поворачиваюсь к Первушину, который слушал говорившего внимательно и смотрел на него весьма недобро.

– Сегодня у католиков праздник Вознесения[1]. Этот молодой человек предлагает господам обозникам, то есть нам, присоединиться и выпить в честь Богоматери. Ещё насмехается, мол, если мы шляхтичи и добрые христиане, конечно. Провоцирует гадёныш и напрашивается на драку. И для них это не только религиозный праздник, поляки считают его днём своих воинов.

Теперь уже у меня сузились глаза и внутри начало всё полыхать от ненависти. То, что егерей посчитали обозниками даже лучше. Новая форма болотного цвета, необычная портупея и ещё боле диковинные штаны а-ля галифе, делали нас похожими на представителей какого-то иррегулярного подразделения. Плюс кавалерийские карабины без штыков и никакого более видимого оружия, как бы говорили о нашей несерьёзности и комичности. Улыбки и даже насмешки поляков сопровождали кортеж всю дорогу. А вот корчмарь, когда посмотрел в глаза Ивана и Кривого чуть в обморок не упал от страха. Ему по должности положено в людях разбираться. Наши столы не только молниеносно протёрли, но и накрыли скатертями. Еду приносил хозяин лично и готов был исполнить любой каприз необычных гостей. А ещё наверняка мечтал, чтобы мы побыстрее покинули его заведение. А борщ и жареная свинина удались на славу, я лично две порции первого умял. Взвод нормально питался в дороге, но всё-таки каша надоедает и хочется разнообразия.

– Мы не обозники, – спокойным тоном отвечаю поляку по-французски, – А ещё среди нас нет католиков, так, что можете выпить без нашего участия. Надеюсь, пан разумеет по-французски?

Провокатор пошёл красными пятнами, но смог сдержаться. Его товарищ сделал судорожное движение к сабле, но прекратил изображать героя, наткнувшись на наши насмешливые взгляды.

– Для настоящего шляхтича, французский, что родной польский! – пафосно произнёс молодой на весьма недурном языке любителей лягушатины, – Но кто вам дал право оскорблять Деву Марию? Даже если вы схизматики, то должны чтить Богоматерь.

Он что дебил или бессмертный? Судя по взглядам, которые на меня бросали Первушин с Фитцнером, они тоже были в шоке. Наглость несусветная по всем местным понятиям. А католиков среди нас действительно не было, в этом я не соврал нахалу. Руппрехт с Лесковым отказались заезжать в корчму, и поехали с половиной взвода разбивать лагерь. Других последователей католицизма среди егерей не водилось.

– Вы получили ответ, другого не будет. Можете пить в честь своих праздников, сколько влезет, хоть лопните, – я специально пренебрежительно отвечаю поляку и провоцирую его на развитие конфликта

Мы прекратили смотреть в сторону молодого провокатора и продолжили прерванную беседу. Два недоумка некоторое время мялись, наконец, приняли решение и приблизились к нашему столу.

– Если пан называет себя шляхтичем, то ему должно быть ведомо представление о чести, – с пафосом произнёс поляк, – Я, князь Михаил Гедеон Радзивилл[2] считаю вас подлецом и трусом, оскорбившим Деву Марию, поэтому требую немедленной сатисфакции.

Нет, я понимаю юношеский максимализм и прочая дурь, но нужно хотя бы немного думать. Ведь действия этого недоумка можно расценить как нападение на офицера действующей армии. За это по идее смертная казнь или как минимум ссылка.

– Я поручик Романов, считаю вас идиотом, и отказываюсь предоставить сатисфакцию. Пшёл вон!

Голубые глаза поляка вспыхнули пламенем животной ненависти. Он какое-то время сдерживал свои порывы, но сейчас проявил себя во всей красе. Никто не собирался давать двум панам никаких шансов. Как только они сделали попытки потянуться к саблям, так сразу были атакованы егерями, уложены на пол с заведёнными за спину руками. Попытки брыкаться и сопротивляться пресекались хорошим таким ударом по затылку. Более старший товарищ намёк понял сразу, князя пришлось бить три раза.

На улице послышался какой-то шум. Через некоторое время в двери нарисовалась голова егеря и сообщила.

– Тут значит, какие-то людишки бузу попытались устроить. Один из них, который в окно подглядывал, чего-то начал кричать по нерусски. Мы их по-быстрому успокоили.

– Вы их чего убили что ли? – спрашиваю удивлённо.

– Как можно, господин поручик, – отвечает шутник, – Помяли легонько и связали.

– Ладно, иди и занимайся делами, скоморох хренов, – голова исчезает, – А мы займёмся горячими польскими парнями. Они разве не знают, что в Российской Империи дуэли запрещены указом Петра Великого, который был подтверждён Императрицей Екатериной лет десять назад?

– Здесь Польша, а не Россия! Мы живём по своим законам, – не сдавался молодой пшек.

Дополнительный удар по голове быстро успокоил его патриотический порыв.

– А вот эти речи уже смахивают на призыв к мятежу и попытке свергнуть законную власть, – произношу с улыбкой, – Но с учётом того, что наш оратор просто дурачок не будем очень строгими. Как зовут второго «героя»?

Анджей Абрамович герба Ястребец, – отвечает усатый.

Тут я начинаю ржать самым некультурным образом. Соратники удивлённо наблюдают за неадекватной реакцией, но молчат. Им-то не понять комичности ситуации или это у меня просто нервное. Отсмеявшись, произношу.

– Хорошо, что хоть не Роман, – и начинаю опять смеяться.

Успокоившись, некоторое время смотрю на своих оскалившихся отморозков, которые почувствовали мой настрой наказать поляков. Далее выношу вердикт.

– Ясновельможным панам выдать тридцать плетей. Их слугам по двадцать, кто-то же должен довести шляхтичей до дома. Оружие и кони наши заслуженные трофеи. Я здесь видел телегу, запряжённую клячей. Договоритесь, пусть на ней отвезут недоумков до дома, предварительно связав, – даю приказ Богдану Фитцнеру.

Уже когда двух панов вытаскивали из залы, я переменил своё решение.

– Радзивилла не пороть, он достаточно получил. Ещё он имперский князь всё-таки. Меня могут не понять как в России, так и в Священной Римской Империи.

Богдан кивнул и вышел во двор. В экзекуции я не участвовал и спокойно пил вино под крики и гогот, раздающиеся со двора. Компанию мне составил Филипс, который не был фанатом подобных зрелищ. Тут к нам подходит корчмарь с самым что ни на есть белорусским именем Ицхак.

– Господин офицер, – обращается ко мне местный делец сферы услуг на суржике, мешая русские, польские и белорусские слова, – Прошу за вмешательство, но вы делаете большую ошибку. Этот шляхтич приходится племянником владетеля половины местного края. И вам не простят такого унижения и попробуют отомстить. Молодые люди не первый раз провоцируют ссоры и дуэли, но всегда оставались безнаказанными. Ещё они ужасно ведут себя в отношении низших сословий. Жаловаться и требовать правосудия не имеет смысла, так как это может закончиться ещё большими неприятностями.

– А тебе жид, какая корысть нас предупреждать? – вступает в полемику хмурый Филипс.

– Пану офицеру не понять, но многие люди стали жертвами произвола молодого князя и его друзей. И крики боли этого подлеца Абрамовича как мёд для моего сердца. Потому и предупреждаю, что вы дали отпор князю и решили выпороть его людей. Но советую быстрее уезжать, так как люди старшего Радзивилла будут вас непременно искать.

– Спасибо за предупреждение. Я оценил твою заботу. Собери нам жареного мяса и колбас в дорогу, хлеба свежего не забудь. Мы выдвинемся сразу же. А за нас не переживай, князя ждёт очень большое разочарование. И на твоём месте я бы перестал трястись перед этой сволочью. Если простые мещане с купцами подвергаются насилиям со стороны магнатов, то пищите жалобу на имя губернатора. А лучше его заместителю господину Норману. Поверь, реакция последует незамедлительно, я как раз недавно имел с ним беседу по этому поводу. И он не испугается никаких Радзивиллов, Потоцких и прочих Чарторыйских.

Корчмарь начал кланяться ещё ниже и далее убежал на кухню. Тем временем начали возвращаться довольные до невозможности головорезы. Никто не любит хамов и заносчивых без меры людей. А на польских спесивых шляхтичей мы насмотрелись достаточно и имели жгучее желание провести урок вежливости.

– Сейчас корчмарь соберёт еды и выдвигаемся. Надо послать человека к нашим, пусть приготовят пушку и будут настороже. Думаю, веселье только начинается.

– Пётр, – зову своего секретаря, – Выдай корчмарю одну керосинку с запасом топлива и объясни, как ею пользоваться. Будет моим подарком хорошему человеку. А то сил нет смотреть на эти чёрные потолки. Может, закупит себе наших новинок в будущем. Заодно расскажи, где можно купить лампы и вообще про интересные вещички.

Когда корчмарь разобрался, что ему подарили, то проникся к нам такой любовью, что мы с трудом отбились от его благодарностей. И еды он нам столько собрал, что можно было накормить не десяток, а полроты.

Мда, обмельчала шляхта и совсем расслабилась. Это сколько же понадобилось времени князю собрать людей и союзников. Мы успели спокойно преодолеть десять километров до лагеря, разбитого на уютной поляне метрах в двухстах от тракта. Расставить фуры, чтобы было удобно обороняться, и принялись ждать гостей. Люди даже поесть успели нормально. Интересно, корчмарь свинину нам передал кошерную и можно ли её употреблять добрым христианам? Гы-гы. Проход к поляне был один, егеря перетащили поваленное дерево, добавили ещё всяких коряг, чтобы сильнее ограничить манёвр и прямо за ними поставили шестифунтовку нового образца. Не бог весть какая вундервафля, но картечь в упор – страшное дело. Уже ближе к вечеру раздался условный сигнал и все спокойно выдвинулись на заранее обговорённые позиции.

Положительно с мозгами у преследователей тоже большие проблемы. Скакали беспорядочной ордой, даже без передового дозора. Они нас действительно считают обозниками? Следы фур были хорошо видны на грунтовке, и поляки последовали за ними. Конная толпа человек по сорок вломилась в проход между деревьями. Быстро упёрлась в наше заграждение и чуть не передавила сама себя. Бодрый старик в национальной одежде, который скакал впереди громко начал наводить порядок и постепенно всё успокоилось. Слышались только пофыркивание лошадей и прочий шум, который могут издать несколько десятков вооружённых кавалеристов. Меня на баррикады не пустили и самым наглым образом оставили в арьергарде. Переговорщиком выступал Первушин, насмешливо рассматривающий поляков, и пара егерей у пушки, один из которых стоял с горящим фитилём.

– Куда так торопятся ясновельможные паны, ещё и на ночь глядя? – иронично произнёс Иван, – Вдруг кто-то упадёт и пораниться. Я себе этого не прощу, ведь собралась такая великолепная компания.

– Что ты несёшь смерд? – начал возмущаться старикан, – Кто дал тебе право препятствовать мне и моим людям? Это земля испокон веков принадлежит семейству Радзивиллов и я делаю здесь всё что захочу.

– Право мне дал мой друг Единорог, – Первушин показал рукой на пушку, – И вот эти добрые люди.

Какой актёр пропадает, не замечал за ним ранее таких талантов. Иван развёл руками, указывая на притаившихся по бокам егерей. Поляки только сейчас начали смотреть по сторонам. Когда на тебя с обеих сторон, наведено по десятку ружей это очень хорошо отрезвляет даже самые горячие головы.

– Дабы не препираться и далее, предупреждаю, что сзади вас также взяли на прицел. Считаю до трёх, и мы даём залп. Или вы можете пройти в наш лагерь для переговоров.

Князь дураком не был, только настоял, что вместе с ним пойдёт ещё один человек и начал спешиваться с коня. Оба переговорщика с интересом рассматривали стоящие в ряд фуры, дураку понятно, что это второй рубеж обороны. Я сидел за раскладным столиком и жестом предложил полякам присесть. С обеих сторон потрескивало пламя костров, можно было зажечь керосинки, но замучаешься отбиваться от мошкары. А так дым отпугивал кровожадных насекомых, хотя постепенно одежда пропитывалась запахом гари. Это одно из неудобств походной жизни, каждый день мундир стирать не будешь и через неделю начинаешь пахнуть как кочегар.

Второй гость был моложе, одет в европейский костюм, что-то вроде охотничьего. В отличие от старика, он продолжал внимательно рассматривать лагерь, и какая-то тень сомнения отразилась на его лице. Не бывает такого идеального порядка у простых обозников. Ещё и необычные палатки, подставка под котлы и раскладные стульчики со столами. Сам князь гневно сверлили меня выцветшими голубыми глазами. Я в свою очередь, с интересом рассматриваю поляков. Наконец главный не выдержал и начал разговор.

– По какому праву вы напали на моего племянника и его людей? И понимаете ли вы, что мы не оставим этого без последствий? Ваша пушчёнка нас не остановит, поэтому предлагаю вам сдать шпагу и последовать в Слуцк на суд.

Смотрю на магната и медленно охреневаю. Он случайно эпохой на сотню лет не ошибся? Или до сих пор живёт в своём мирке, когда магнаты были независимыми правителями в своих уделах и творили что хотели.

– Разве за последние недели поменялось российское законодательство или я что-то упустил? Кто вам дал право судить русского офицера и требовать его сдаться гражданским людям? Вы собственно кто такой? – подначиваю обнаглевшего поляка.

– Я князь этих мест Юзеф Радзивилл[3], а это слуцкий маршалок Вацлав Ходкевич, – показывает в сторону своего сопровождающего поляк.

К чести магната, он взял себя в руки. Только плотно сжатые скулы выдавали его бешенство.

– Насколько я знаю, вашего княжества официально нет более семи лет. А последние пять лет на здешней территории действуют законы Российской Империи пусть и с некоторыми местными отличиями. Может, вы мне расскажите, что грозит человеку, который посмел напасть на офицера и тем более русскую часть, находящуюся на марше?

До князя, наконец, начало доходить, что уже давно понял Ходкевич – они влипли в скверную историю. Но терять лицо перед каким-то поручиком для него было невместно, поэтому он не успокаивался.

– Я буду жаловаться вашему командованию. Это немыслимо провоцировать и так поступать с молодым человеком знатного происхождения. Мой род принадлежит к имперским князьям, и я добьюсь справедливого наказания, чего бы это ни стоило. И вы не представились, что не делает чести шляхтичу.

Странный человек. Ворвался в лагерь как разбойник, вроде понял, что неправ, но продолжает гнуть свою линию. С виду не дурак или это спесь с врождёнными заблуждениями мешает трезво смотреть на вещи. Ну, раз начали мериться писюнами, то поддержу коллегу, заодно поржу.

– А я не шляхтич, – после такого ответа губы Радзивилла скривились в презрительной усмешке, а вот его спутник сразу подобрался, – Мой род тоже принадлежит к имперским князьям, только в отличие от вашего к природным. А мой отец является вашим Императором.

Ходкевич вскочил сразу и склонил голову, сняв свою забавную шляпу. Князю потребовалось несколько секунд и он встал следом. Видно было, что промедлил он отнюдь не из-за непонимания, кто находится перед ним. Наверное, решал, есть ли ущерб его достоинству отдать знаки вниманию русскому принцу.

– Если представления окончены, то давайте поговорим как благородные люди, – киваю обоим полякам, чтобы садились и кричу в сторону палаток денщику, – Тащи вина, охламон!

Хорошо так пообщались, почти как на светском рауте. Распили вторую бутылку вина, я особо не налегал на алкоголь, зато оба поляка выпили от души. Дал понять, что инцидент исчерпан и далее больше обсуждал сельское хозяйство. Радзивилл оказался самым настоящим фанатиком-коннозаводчиком. В общем, нашли общие темы. Ходкевич тоже был интересным собеседником и балагуром, рассказал пару смешных историй из местной провинциальной жизни. Уже в самом конце, я не удержался и вернулся к произошедшей ссоре.

– Князь, донесите, пожалуйста, до вашего племянника, что на любую силу всегда найдётся большая. И нет никакой доблести для знатного человека его уровня, чтобы забавы ради пороть быдло, унижать мещан или задирать любую крестьянскую юбку, пользуясь полной безнаказанностью. Сила – это в первую очередь признак благородства и показывать её нужно на полях сражений.

Расстались мы почти друзьями. Понятно, что князь в любом случае враг, но выводы сделает. Заодно своего племянника приструнит.

С утра у меня состоялся неожиданный разговор с Филипсом, к которому внимательно прислушивался Фитцнер. Мы ехали бок о бок и общались на общие темы.

– Ваше Высочество, а не слишком ли жестоко вы поступили с молодым князем? Он не простит, и будет мстить не только вам лично, но и России.

– Пётр, для кого я постоянно прошу внимательно смотреть на происходящее вокруг? Кому я периодически надоедаю лекциями о состоянии дел в современной политике и экономике. Для чего я расширяю ваш кругозор? Ты же сам видишь, что творится в этой губернии. Даже там, где земли уже четверть века как в составе России, шляхта продолжает жить по своим законам, в чём есть прямая вина русских властей. Мы принесли на эти земли порядок, ничуть не изменив их прошлую жизнь, чем поляки беззастенчиво пользуются, изрядно при этом разбогатев. При этом они нас если не ненавидят, то морщат носы, считая варварами. Все их устремления исключительно в сторону Европы и борьбе за независимость. Поверь, в случае прямого конфликта Империи с Францией здесь полыхнёт так, что недавний мятеж покажется детскими игрушками. И этот мелкий княжонок первым побежит записываться добровольцем в какой-нибудь легион. Понятно, что есть люди умные, вроде Ходкевича и сотен других шляхтичей, которые понимают глупость этой затеи, но их меньшинство. Местные жиды также живут своей собственной жизнью, которая не изменилась со времён Речи Посполитой. И они нам не союзники на случай войны. Крестьяне замучены и замордованы, от них также нет смысла ждать помощи. Не удивлюсь, что многие даже поддержат мятежников, если им пообещают землю и освобождение от крепости. Костюшко бесстыдно использовал подобные лживые обещания и его крестьянские части дрались с отчаянием, которое не снилось местной шляхте.

– Тогда что нам делать? – вступил в разговор Фитцнер.

– Для начала прекратить заниматься глупостью и играть в благородство. Показательна недавняя амнистия главных участников мятежа, руки которых по локоть в русской крови. Это крайне необдуманное решение, о чём я имел разговор с отцом. А многие из восставших даже не были арестованы и сохранили все свои привилегии с имуществом. А поступать надо совершенно иначе. Если ты хоть как-то поддерживаешь мятежников, значит, должен понимать, что неминуема конфискация имущества и ссылка. Самых активных мятежников казнить и их имущество реквизировать в казну, невзирая на титулы. Остальных ссылать в Сибирь или на новые земли, где растворить среди православного населения. Они останутся католиками и поляками, но их дети, выросшие среди иного окружения, уже не будут поддерживать идеалы предков. Что делать с жидами я совершенно не представляю. А с крестьянами всё сложнее и легче одновременно. Для начала надо вернуть их в лоно православной церкви и далее интегрировать в русскую жизнь, заодно избавив от угнетения польских панов. Поэтому моё поведение в отношении молодого князя, будет посланием другим шляхтичам. Не все в России согласны с политикой, которая проводится в отношении поляков. Тем более у них будет повод задуматься, так как экзекуцию провёл сын Императора.

Я немного лукавил, более или менее вменяемый план у меня сложился. Но пока я не располагаю такими ресурсами и реальной властью, чтобы изменить ситуацию. В любом случае буду дальше думать, заодно собирать информацию и общаться с грамотными людьми. Заодно надо посмотреть, как обстоят дела в австрийской части Польши. А за моё самоуправство может ещё прилететь от Павла, поэтому первым делом надо будет отправить ему письмо со своей версией инцидента.

[1]Вознесение Девы Марии или Взятие Пресвятой Девы Марии в небесную славу – католический догмат о взятии Девы Марии душой и телом на небеса после окончания Её земной жизни. Так же является Днём Войска Польского.

[2] Князь Михаил Гедеон Радзивилл (1778 – 1850) – землевладелец Великого княжества Литовского и генерал из рода Радзивиллов, один из предводителей восстания 1830 года. Рано поступив на военную службу, сражался уже в 1794 году под начальством Тадеуша Костюшко против русских и прусских войск. В 1806 году поступил на службу в Северный польский легион.

[3] Князь Юзеф Николай Радзивилл (1736-1813) – государственный деятель Великого княжества Литовского. После третьего раздела Речи Посполитой передал часть имений своим родным и остаток жизни провёл в Радзивиллимонтах.

Глава 6

Сентябрь 1798 года, окрестности Ровно, Луцк, Любешов, Российская Империя.

Полк мы догнали через пять дней. До зимних квартир, где происходил сбор европейской армии, добрались без особых инцидентов. Вернее, прибыли мы в Ровно и встали лагерем за несколько вёрст от города. Я сразу предупредил фон Миллера, что останусь с ротой, пока мои солдаты не будут обеспечены жильём. Далее, уже готов принять участие в разного рода светских мероприятиях, которые не миновать. Посещать штаб тоже отказался, всё равно Суворова пока нет, он должен прибыть через месяц. И вообще, я в армии собираюсь служить, а не проводить время в развлечениях. Итак, порядком растерял физическую форму, так как, кроме постельных занятий за полтора месяца своё тело не нагружал.

Полковник моё желание обеспечить размещение солдат полностью поддержал и сам уехал в штаб армии. Сам же погрузился в ворох хозяйственных дел и возобновил тренировки с егерями. Были некоторые поползновения от офицеров других полков пригласить меня на разного рода приёмы и посиделки. Гонцов просто разворачивали без объяснения. Царевич я или нет? Имею право на подобное поведение и капризы. Чем раньше меня начнут считать нелюдимым хамом, тем лучше. Нам здесь до дождей и морозов надо боевое слаживание проводить, поэтому не до пьянок.

Форму я растерял, но не критично. Заодно мы продолжили с Руппрехтом спарринги на палашах. Давненько не приходилось так нагружать свои мышцы. Солдаты тем временем отдыхали, приводили в порядок форму, обувь и транспорт. За небольшим исключением новые фуры оказались не только более лёгкие и ёмкие, но ещё очень крепкие.

Фон Миллер вернулся через три дня. Судя по опухшему лицу полковника, ему как раз пришлось пить и немало.

– По приказанию штаба мы выдвигаемся в город Луцк, где встанем на зимние квартиры. Армия будет рассредоточена по линии от Ковеля до Кременеца. Карл Романович, – обратился полковник к фон Лоде, – Полк начнёт выдвижение через два дня. Ваша задача завтра отбыть на место для обсуждения всех вопросов с квартирмейстерами и интендантами. Не мне вам объяснять, что это за публика. Полк должен получить всё положенное по списку и никак иначе.

Более опытные офицеры встретили указание полковника улыбками и начали посмеиваться над капитаном, желая ему удачи. Основной мотив шуток был направлен на то, что фон Лоде единственный честный интендант в России и ему будет сложно договориться с коллегами. Далее обсудили порядок движения, разного рода мелочи и разошлись по своим ротам.

До Луцка добрались за два дня. Шли достаточно быстро, и очень повезло, что не было дождей. Дорога так себе, средней паршивости, видели и хуже. Ландшафт не очень изменился по сравнению с Белорусской губернией, но определённые отличия были. Крестьяне одеты немного иначе. Головные уборы отличаются, а в основном такая же убогость.

Город на удивление понравился. Красивый замок Любарта, несколько интересных домов и монастырей, достаточно большое оживление на улицах. Как всегда, большое количество евреев и уже ни одного православного храма, только костёлы с униатскими церквями. Здесь как нигде ранее ощущалось, что данная территория не имеет никакого отношения к России.

Фон Миллер собрал всех старших офицеров в здании луцкого дворянского собрания. Каждый командир роты получил инструкции по размещению. Фон Лоде заверил, что с местными всё обговорено и никаких проблем не предвидится. По возвращении с совещания у полковника собрал офицеров роты и ввёл в курс дела.

– Полк будет размещён в Луцком замке и прилегающих строениях. Полковник со штабом и часть офицеров будут жить в здании дворянского собрания. Роты займут прилегающие монастыри и большие строения. Мы разместимся в Монастыре Михаила Архангела. Здание неплохое, большая площадь и должны все поместиться. Лучше в тесноте, но под крышей, чем зимой в палатке. Монахов уплотнят, и часть переселят в другие места.

– Ваше Высочество, как-то зазорно жить в монастыре, зная, что мы потеснили людей божьих, – высказался Крапачёв, как наш самый набожный офицер.

– Я вас понимаю, прапорщик. Мне тоже не очень хочется делить здание с доминиканцами. Попросил у полковника разрешение разместить роту в женском монастыре бригиток, но артиллеристы нас опередили, – с серьёзным выражением лица отвечаю подчинённому.

Первым начал ржать Фитцнер, его поддержали остальные. Солдаты с удивлением смотрели на это шоу. Ушаков, который в последнее время был хмур и задумчив, чуть было не упал со стула. Это вызвало новый приступ смеха. Я про себя порадовался за Николая. Надеюсь, он пережил свою душевную травму, вызванную первой любовью. Всё-таки у нас в коллективе сложилась дружная атмосфера, и хотелось, чтобы это продолжалось и далее.

Монастырь оказался большим двухэтажным зданием. Настоятель пытался ставить какие-то условия, но в итоге был послан мною подальше. На типографию, которая работала при монастыре, я не покушался. А всю братию разместили в нескольких комнатах, где сколотили им лежаки в несколько ярусов. Их итак, было немного. И полезно монахам пожить в суровых условиях, тем более католикам. Многие работники были люди мирские и жили в городе. Мы с офицерами заняли комнаты руководства. Оставили только архивариуса, так как мне уже донесли, что здесь недурная библиотека. Будет чем занять себя зимними вечерами.

Личные покои настоятеля особо не впечатлили. Пришлось выносить весь хлам, который называется мебелью и заново обставлять. Благо город торговый и найти нормальную кровать, стол и стулья не составило труда. На стену я повесил карту России и портрет Павла.

У ворот соорудили нормальное караульное помещение, въезд перегородили шлагбаумом. С задней стороны возле какой-то речки решили разбить площадку для упражнений и шагистики. Работа кипела, как и в других ротах.

Дня через три после размещения собрал офицеров в рабочем кабинете и озадачил их дополнительной работой. Осень на носу, самое время собирать грибы, ягоды и орехи. Старшим над сборщиками назначил Крапачёва, заодно попросил его договориться с монахами на предмет сотрудничества. Эти святоши наверняка скупают или принимают как подношения от крестьян еду. Вот и мы им на хвост упадём. Надо разнообразить рацион, хотя мои солдаты питаются получше офицеров в некоторых полках. Ещё приказал прапорщику подумать о рыбе. Наверняка в окрестностях города должны быть реки или озёра. Можно самим организовать ловлю или купить у местных.

А вот далее началось нескончаемое паломничество волынской шляхты. На самом деле в Луцке дворян не так уж много. Но вокруг уездного города хватало усадеб и меня буквально завалили приглашениями. До определённого момента удалось от них отговариваться, но в этот раз не получилось. Граф Ежи Чарнецкий был велеречив и просто чертовски обаятелен. Эдакий невысокий живчик, с небольшим брюшком и длиннющими усами. Более того, он ещё был очень убедителен. Это как надо было запудрить мне мозги, чтобы я согласился ехать за более чем сто вёрст к нему в имение? К тому же я не люблю охоту, но мои офицеры так возбудились, что пришлось согласиться. Нам ещё тут зиму куковать, поэтому народу нужна разрядка. Захватив с собой егерей, мы выдвинулись в Любешов.

– Это не усадьба, а самый настоящий дворец, – говорю довольному и улыбающемуся хозяину.

Жилище графа внушало как снаружи, так и внутри. Современная мебель, картины предков, старинное оружие и доспехи. Граф явно не бедствует. Поместье приобрёл его отец, который и начал заниматься облагораживанием. Огромный парк вокруг это также заслуга Чарнецкого старшего, большого любителя флоры. А вот роскошный летний сад был предметом гордости графини. Высокая и чем-то похожая на итальянку, она была примой противоположностью низкого и белобрысого мужа. Забавная пара, но видно, что супруги живут, душа в душу.

Обед был шикарен, другого я и не ожидал. На удивление было мало гостей. По словам хозяина, местная шляхта считает его оригиналом и сторонником московской партии. И вообще, в имении семья живёт с апреля по октябрь, далее переезжает в Люблин, где у них дом. Там и сосредоточен основной круг общения Чарнецких. Здесь же собираются фанатики от охоты. После обеда, уже в мужской компании разговоры велись исключительно об оружие и убийстве братьев наших меньших.

Встали ни свет ни заря. Заняли позиции, зеваем и ждём продолжения. Со стороны леса слышен лай собак и стук колотушек. По словам гостеприимного хозяина, сегодня у нас на обед будет свежая кабанятина. Егеря нашли самку с несколькими подсвинками и обещали их вывести на нас. Сам Чарнецкий стоит метрах в пятнадцати от меня, сжимая в руках специальное копьё с крестовиной. Я не настолько погружён в данную тему и решил обойтись ружьём. На всякий случай есть пистолет и кинжал. Слева от меня расположился Ушаков, который оказался большим любителем охоты и буквально напросился в гости к поляку.

Треск ломаемых веток и на поле выбегает кабаниха с выводком. Всё дело происходит метрах в семидесяти справа. Раздаются выстрелы, сопровождаемые визгом раненных и умирающих животных. Новые выстрелы и радостные возгласы охотников. Наши взоры были устремлены в сторону бойни, оттого не заметили, как из леса появился огромный секач. Он сразу бросился в нашу сторону.

У меня не возникло даже мысли броситься в сторону. Навожу на несущуюся тушу ружье, и тихий щелчок оповещает меня об осечке. Отбрасываю в сторону ненужный аппарат и достаю пистолет, надеюсь, второго конфуза не произойдёт. Справа ухает выстрел, вырывая кровавый ошмёток с туши, но, не останавливая кабана. Стреляю из пистолета практически в упор и отпрыгиваю в сторону. Тут же раздаётся выстрел слева, туша спотыкается и начинает поворачиваться вокруг своей оси. Вытаскиваю кинжал и жду действий секача. Далее всё вспоминаю как в замедленной съёмке. Бешеные глаза Ушакова, который втыкает копьё в зверя. Чарнецкий, стреляющий в упор и что-то кричащий по-польски. Далее подбежавшие охотники, радостно хлопающие Николая по плечу и обнимающий меня граф. За всей этой вакханалией забылась одна деталь с выстрелом. На память я пока не жалуюсь, подумаю об этом позже.

До лагеря добрались минут через сорок. Двух подсвинков помоложе сразу разделали и приготовились жарить целиком. Я пресёк это безобразие. Мангал с шампурами мне изготовили давно, и ещё в Новгороде я баловал себя мясом на углях. А здесь сам бог велел показать народу новинку. Мангалы на Руси появились давно, но переносных и разборных вариантов вроде не было. У меня в повозке их было целых две штуки, рассчитанные на нашу большую компанию. Объяснил повару, чего хочу и уже через полчаса мы сидели за столом, глотая слюни от аромата жарящегося мяса.

– Я считаю, что первый кубок мы должны выпить за сегодняшнего героя пана Ушакова, – граф взял на себя обязанности тамады.

Публика с радостью поддержала тост, и героя начали расхваливать на все лады. Николай покраснел как девица и попросил ответное слово.

– На самом деле всё не так, как вы думаете. К своему стыду я так растерялся, что не успел быстро вытащить пистолет. А далее рука дрогнула, и чуть было не попал в Его Высочество, вместо секача. Так что не хвалить меня нужно, а ругать, ибо я повёл себя недостойно чести дворянина.

Народ начал дружно убеждать Ушакова в том, что при виде огромного кабана, кто угодно мог растеряться. У меня же в голове встал не место пазл. Ведь действительно, выстрел прозвучал прямо перед прыжком, и теоретически пуля могла меня задеть. Но прапорщик сам обратил на это внимание, значит, померещилось. Если я начну сомневаться в своём окружении, то тут до паранойи недалеко. Здесь подоспел шашлык и все дружно предались чревоугодию.

– Хорошая и нужная вещь этот складной мангал, – произносит уже изрядно захмелевший граф, – Мясо по-татарски получилось просто волшебное. И это рулет вообще находка, впредь на охоте буду, есть только его.

Я попросил повара сделать не только кусковой шашлык, но и пожарить рулеты. Это когда в тонкий слой мяса заворачивается сало и далее жарится на мангале. Хотя после таких впечатлений здоровые мужчины съели бы всё что угодно. Меня, кстати, ни грамм мне трясло, и не было никакого отката. Вроде побывал на волосок от смерти, но абсолютно спокоен. А может, просто не успел испугаться.

– Вы задали очень сложный вопрос, на который не может быть единого ответа. Я и сам часто думаю об этом и также нахожусь в глубоких сомнениях.

Сидим с графом в его кабинете и дегустируем отличное французское вино. За несколько дней у меня сложилось мнение об этом человеке и захотелось услышать его мнение. Разговор зашёл, конечно, о политике. Мне нужна информация и лучше получать её у обеих сторон, особенно из уст потенциального противника. Чарнецкий тем временем продолжил.

– К моему сожалению, прежней Польши не вернуть. Как бы этого ни хотелось польским патриотам, но мы проиграли более организованным соперникам. Когда Речь Посполитая была на вершине могущества и диктовали соседям свои условия, наши магнаты решили, что у короля слишком много власти. В результате пруссаки, которые столетиями копили силы, владеют Варшавой. А русские, которые непрерывно воевали всю свою историю, правят в Вильно. И скорее всего, именно вы переломите хребет этому чудовищу под названием Оттоманская Порта, что могли сделать поляки ещё сто лет назад. Будь у нас тогда единая система управления с наследным королём, то Крым бы взял не ваш Долгоруков, а наш великий Яблоновский[1]. Самое страшное, но многие до сих пор не хотят понять, что мы сами разрушили свою державу.

Граф сделал глоток вина и грустно посмотрел в окно. Я слушал его и не перебивал.

– Шляхта до сих пор не может избавиться от мифов о прежней Польше. Будто это было государство рыцарей и прекрасных дам, но пришли москали с пруссаками и всё порушили. Это очень удобно – помнить только крохи хорошего, заодно забивать бредом мозги молодого поколения. Ныне мы не сможем добиться независимости без помощи третьей стороны. И ещё вопрос, нужна ли такая свобода, когда вместо прусского наместника нам придётся выполнять приказы из Парижа.

– То есть польская знать никогда не примет над собой главенство России? – решил поставить вопрос ребром.

– Многие готовы восстать в любой момент. Кто-то просто будет поддерживать патриотов материально. Меньшая часть, к коей я отношусь, будет воевать на стороне русских войск. Это если брать шляхту. Большей части крестьян и городской бедноты всё равно. Если ваш отец завтра отменит крепостное право и многие лишние налоги, то у мятежников не будет никакой поддержки. А вот со знатью всё иначе. Возьмите, например, пана Адама Хрептовича, это толстый весельчак, который был на охоте. Его брат[2] образованнейший человек и сторонник прогресса. Он и сам не чурается современных новаций. Благодаря его влиянию я ввёл на своих землях чинш[3], освободив крестьян от крепости и ни разу не пожалел о таком поступке. За что меня до сих пор осуждает большая часть соседей, – грустно улыбнулся граф, – Но если речь зайдёт о политике, то Хрептовичи терпеть не могут русских и Императора. Хотя более лояльных законов для шляхты, как на наших землях, придумать сложно. Самое забавное, что все эти Хрептовичи, Тышкевичи, Огинские, Вишневецкие и прочие Калиновские не природные поляки. Они русские, чьи предки перешли в католичество, и теперь считают себя более поляками, нежели я. Для них признать свою природную русскость страшнее смерти и они зубами будут цепляться за свои заблуждения.

– И какой выход из этой ситуации вы видите?

– Его нет, – грустно отвечает Чарнецкий, – Я много времени провожу в размышлениях о судьбе своего народа и понимаю, что мы в тупике. Более сильные соседи не оставят нас в покое, а сами мы неспособны завоевать независимость. Но национальная гордость и самообман не даст покоя патриотам. Мы обречены на новые восстания и гибель тысяч молодых людей.

– А если Польша получит независимость на территориях коронных земель? – мой вопрос заставил поляка встрепенуться.

– Я понимаю, что вы не просто так начали этот разговор. Странно, если бы это было иначе. Но вынужден вас огорчить. Никогда поляки не признают потерю литовских земель. Давайте не будем о грустном. Лучше расскажите, как вы наказали этого дурня Радзивилла? – граф аж засиял после заданного вопроса.

– У меня такое ощущение, что расстояния не властны над сплетнями.

– Вы правы, – со смехом ответил Чарнецкий, – Весь наш край – это одна большая деревня.

Под дальнейший смех графа рассказал ему о конфликте в корчме. Некоторые моменты он просил пересказать и смаковал, как вино, которого мы выпили в этот день немало.

– Хорошая фамилия. Правда вероотступников среди них хватает. Но в последнее время совсем обмельчали Радзивиллы. Младшего коего вы собирались выпороть, не пустили бы ранее в приличное общество. Только будьте осторожны, Ваше Высочество, Михаил очень злой и подлый душой человек. Может начать мстить.

Еду в Луцк и анализирую произошедшие события и беседы с графом. За своё поведение мне уже прилетело от братьев с Ильиным, которых я не взял на охоту. Они мне прямым текстом заявили, что пока не будет письменного указания Волкова, я выполняю все требования в плане безопасности. Спорить не стал, тем более что их полностью поддержали Богдан с Филипсом.

Второй день думаю о ситуации, которая сложилась во вновь присоединённых землях и не могу принять решения. С одной стороны, явная польская оппозиция без какой-либо надежды привлечь на свою сторону большую часть дворянства. С другой, вспоминаю Орловскую с графом и понимаю, что не всё так просто. Даже шляхта не монолитна и может принести много хорошего моей стране. Можно просто вспомнить Ягужинского, Каменского, Каховского, Раевского, Ржувусского, Лобачевского, Пржевальского, Клембовского, Малевича, Дзержинского, Косиора, Циолковсокго, Рокоссовского, Леваневского, Рождественского и главную Золушку нашей страны Янину Жеймо. И ведь это только небольшой пласт поляков, которые ковали историю России. Кровавую и неблагодарную, но историю моей любимой Отчизны.

Тоже самое касается жидов. Волей неволей приходиться переносится в мою реальность и вспоминать сколько горя принесли стране Березовский и Ко. А до него ещё всякая падаль, типа Троцкого, Свердлова и прочих Якиров с Ягодами. Евреи занимались целенаправленным уничтожением цвета русской и немецкой нации в России. А Голощёкин, который уморил голодом сотни тысяч казахов? Огромное количество подонков и палачей, всплывших как говно во время революции. Благо, что часть из них один грузинский государственник поставил зубами к стене. Жалко, что не всех.

И сразу вспоминаются любимые актёры, когда ты даже не задумываешься об их национальной принадлежности. Обычные советские и русские люди, только с иными фамилиями. Пусть кто-то попробует доказать мне, что Этуш не русский актёр. Да я за своего любимого товарища Саахова Карабаса Барабасовича глотку перегрызу.

И ведь в нынешнее время всё не так однозначно. Есть гнида Цейтлин и его выкормыши, гореть им в аду. Но ведь мне встречались вполне себе разумные люди. Полунищий раввин из Городка, который точно не грезит мировым господством, а просто заботиться о своей общине. Корчмарь Ицхак, который не должен был, но предупредил нас о глупом и мстительном князе. С ним, кстати, была забавная история. Нас в его заведение отправил немецкий купец, который, морщась, произнёс, у этого жида пиво не разбавляют и благородные господа могут вкусно поесть. Высшая похвала, на мой взгляд, когда такую оценку даёт конкурент из другой общины.

В общем, вопросов больше чем ответов. Понятно, что самым простым способом видится террор и конфискация. Но сложно спрогнозировать потери, которые понесёт страна в будущем, ведь это коснётся миллионов человек. В данный момент более девяноста процентов земли в бывших землях Речи Посполитой принадлежит помещикам-католикам. В городах огромные еврейские общины, контролирующие мануфактуры и торговлю. Если их всех изгнать, то экономика региона просто рухнет. И крестьянство пострадает от этого не менее чем помещики с горожанами, так как будут нарушены вековые торговые связи. А проблему нужно будет решать, и, скорее всего, это ляжет на мои плечи. Меня крайне не устраивает сложившаяся ситуация, а выхода просто нет.

[1] Станислав Ян Яблоновский (1634-1702) – польский государственный деятель, русский воевода (с 1664), один из величайших польских полководцев конца XVII века, удостоенный императором Леопольдом I в 1698 году княжеского титула. Представитель магнатского рода Яблоновских, отец Яна Яблоновского, дед короля Станислава Лещинского.

[2] Иоахим Хрептович (1729-1812) – один из крупнейших землевладельцев на территории современной Белоруссии, известный также как деятель польско-литовского Просвещения: сторонник физиократизма, публицист, поэт, переводчик, устроитель образцовой усадьбы Щорсы.

[3] Чинш (польск. czynsz, нем. Zins – процент, от лат. census) – в Речи Посполитой оброк (деньгами), платившийся с земли или дома, отданных в чужое продолжительное владение.

Глава 7

Сентябрь 1798 года, Луцк, Российская Империя.

– Очень неплохо, – воскликнул невысокий старик в простом чёрном мундире с одним только орденом Андрея Первозванного на груди, и подбежал к турнику – А это что такое?

Суворов появился в Луцке ранним утром, изрядно всполошив наш полк. Вернее, наши дозоры засекли приближение группы всадников заранее. А выставленные блокпосты задержали продвижение высокой комиссии. Что дало нам время встретить великого полководца во всеоружии, построив личный состав. Осмотрев шеренги наших орлов с радостью приветствовавших командующего, Александр Васильевич выразил фон Миллеру своё удовлетворение. Особо подчеркнул, что так и надо вести караульную службу, когда даже командующий обязан сообщить пароль для доступа в расположение части.

Наш полковник с трудом сдерживал счастливую улыбку от гордости за своих подчинённых. Даже когда по настоянию Суворова вызвали Германа Фитцнера, который возглавлял караул, командующий не утратил благостного расположения духа.

– Что же вы подпоручик, не пропустили командование армии? И чуть было нас атаковали, – с улыбкой спрашивает генерал-фельдмаршал.

– На утреннем построении были объявлены пароль и отзыв. Ваш конвой его не знал. Далее на солдат попытались оказать воздействие, пришлось пресекать этот беспорядок. Это армия и здесь должен действовать орднунг. Или вы называете пароль, либо предоставляете разрешение, в противном случае идёт доклад командованию, и оно принимает решение, – подпоручик стоял, вытянувшись во фрунт, но при этом отвечал, чуть ли не механическим голосом без всяких эмоций.

Средний из братьев Фитцнеров был действительно похож на робота. Нет, внешне он похож на моего зама Томаса, но внутренне весьма специфический товарищ. Такой исполнитель просто мечта любого командира. Есть приказ и Герман выполнит его дословно. Вот только полное отсутствие воображения и инициативы приводили к таким казусам. Хорошо, что он не приказал дать залп по кавалькаде гостей, у него бы ума хватило. Благо на посту был офицер из первой роты, который разобрался в ситуации и успокоил нашего формалиста.

Суворов несколько секунда смотрел на невозмутимого подпоручика, потом начал искренне смеяться. Его сразу поддержала свита и офицеры нашего полка. Я сам тоже поржал от души.

– Карл Карлович, – обратился Суворов к оскалившемуся фон Миллеру, – Объявляю вам и сему невозмутимому подпоручику личную благодарность. Но попрошу впредь ознакомить офицеров вашего полка с внешним обликом генералов армии. А то ведь действительно пристрелят за незнание пароля и отзыва.

Присутствующие ещё раз посмеялись, и некоторое время обсуждали не в меру исполнительного подпоручика. Далее Суворов решил ознакомиться с хозяйством нашего полка и разного рода новинками, которые наверняка будоражили его любопытство.

Александр Васильевич третировал командование полка полдня. Не было ни одной мелочи, которая ушла от его внимания. Он залезал в новые фуры, уточняя вес самого транспортного средства и перевозимого груза. Артиллерийские передки, походная кузница с кухней, новые палатки также были осмотрены со всем тщанием. Очень внимательно выслушивал наших полковых докторов на предмет развёртывания полевых госпиталей и новых лекарств. Расспрашивал солдат, примерил недавно введённую шинель, которых ещё не было у большинства войск.

Видно было, что гений русской военной мысли одобряет и поддерживает все наши новинки. Очень детально он расспрашивал о скорости передвижения нашего полка и потерях в пути. Суворов просто не мог поверить в цифры, которые обозначил фон Миллер. Мы прошагали пусть из Новгорода со средней скоростью тридцать вёрст в день, при этом потеряв безвозвратно всего одного человека.

Для нынешнего времени это просто нереальные показатели. Астраханский полк, который Александр Васильевич довёл, практически до совершенства не выдавал более сорока вёрст. И то только форсированным маршем, с минимум обоза и передвигались они не более трёх дней. А мы просто шагали в рабочем порядке, при этом умудрялись не терять людей и тащить артиллерию с продовольствием. А ведь могли и ускориться, только не было такой надобности. Хотя лошади могли не выдержать такого темпа. А вот русский солдат может отмахать и большее расстояние.

Понятно, что наша мобильность обеспечивалась новыми телегами, которые требовали меньшее количество лошадей и обладали повышенной надёжностью. Также сильно помогало сокращение времени на готовку пищи, когда вечером солдаты получали лишний час на отдых. Но Суворов точно не дурак и понимал, что без грамотной организации здесь не обошлось. Выслушав полковника, командующий произнёс.

– Радостно мне осознавать, что в русской армии есть командиры, которые так заботятся о вверенных им полкам. Виват, Карлу фон Миллеру!

Свита командующего и наши офицеры искренне приветствовала заслуги моего командира радостными криками.

Далее Александр Васильевич, изъявил желание осмотреть полосу препятствий. Так как она была в расположении моей роты, то делегация выдвинулась из замка к монастырю.

Томас Фитцнер выделил десяток солдат, которые быстро преодолели полосу. Далее пошло детальное обследование со стороны Суворова. Он лично обошёл всю площадку и с задумчивым видом приблизился к турникам с брусьями. Судя по задумчивому взгляду, задумка командующему понравилась.

– А это что за странные предметы пыток?

– Сие есть снаряды для укрепления физической силы и ловкости солдата, которая может потребоваться при атаке на редуты и прочие укрепления, – начинает лекцию фон Миллер.

Мы с ним достаточно много обсуждали необходимость полосы с турниками, поэтому я был полностью спокоен.

После того как наши лучшие турникмены продемонстрировали свои умения, Суворов реально загрузился. Дураку понятно, что упражнения необходимые, а главное – минимум затрат на изготовление гимнастических снарядов. Нынешняя подготовка пехотинца весьма слабая. В основном шагистика и марши. Штыковому бою внимание уделяется по остаточному принципу, стрельбы тоже ведутся по великим праздникам. Может, порох экономят или о ресурсе ружей заботятся, как по мне, это дичь.

Ещё на нашем полигоне были поставлены соломенные чучела, на которых солдаты отрабатывали штыковые удары. Александр Васильевич не мог обойти этого зрелища, которое мы ему обеспечили. Ушаков, сияющий как медный таз, рассказывал, как проходит подготовка. Солдаты тем временем демонстрировали технику, которую мы отрабатывали, чуть ли не каждый день.

В замок возвращались той же большой толпой генералов и офицеров. Все оживлённо делились мнением об увиденном, молчал только Суворов. Уже в главной зале дворянского собрания, где был накрыт скромный стол, все знали нелюбовь командующего к показной роскоши, он произнёс.

– Удивили вы меня, Карл Карлович. Приятно удивили, – уточнил Александр Васильевич, – Таким подходом к подготовке солдат и заботе о них, в других полках можно только мечтать. Буду писать Его Величеству о присвоении вам следующего звания. Заодно подготовьте доклад о ваших новинках, думаю нужно вводить часть из них во всей армии, о чём я также напишу Императору.

Радостный фон Миллер потерял дар речи. Суворов оказывал какое-то магическое воздействие на подчинённых. Его любили как солдаты, так и офицеры. Ловил себя на мысли, что сам глупо улыбаюсь любой похвале великого полководца. Я давно обратил внимание, что в повседневной жизни Александр Васильевич сильно отличается от образа, слепленного в моё время. Может перед столичной публикой он и валял дурака, но в армии всё было иначе.

Прошедшие два года подготовки полка прошли не зря, теперь главное – не облажаться в сражениях. Но здесь я спокоен, народ прямо-таки бредит предстоящей войной и желанием схлестнуться с французами.

Обед прошёл в дружеской атмосфере. Столовая дворянского собрания позволяла собрать за столом и большее количество людей. Отличный борщ, жареное мясо, свежеиспечённый хлеб и овощи были оценены по достоинству. Пили в меру, так как командующий тоже не одобрял подобных излишеств.

Уже позже, когда мы собрались в кабинете фон Миллера небольшой компанией, командующий занялся моей персоной.

– Скажите, Ваше Высочество, ведь это ваши придумки?

– Полоса на самом деле вещь не новая, – отвечаю внимательно смотрящему на меня полководцу, – Во все времена армии разных стран использовали похожие способы для подготовки солдат. Вы сами перед штурмом Измаила строили макет крепости, на котором солдаты учились преодолевать препятствия. Наша полоса похожая задумка, только немного доработанная. И не я один участвовал в её создании, помогали многие офицеры полка. Что касается турника и брусьев, то они тоже известны не первый век. Так как я являюсь большим поклонником гимнастики, то начал учить простейшим упражнениям своих солдат. Мне кажется, что нынешняя подготовка личного состава недостаточна и однобока.

– Вы излишне категоричны в своих суждениях, но надо признать, что во многих частях подготовка солдат действительно слаба. Но не всем полкам повезло заполучить в свои ряды члена императорской фамилии, – заметил Суворов с улыбкой, – Согласитесь, что не каждый поручик может позволить себе вкладывать такое количество собственных средств в солдат. И с полковником вам повезло, как я заметил.

– Не поверите, но очень много для обеспечения нашего полка сделали жители Новгорода. С Карлом Карловичем действительно повезло. Он сам большой умница и приветствует любое нововведение, которое может быть полезным для воспитания солдат.

Я ничуть не льстил. С фон Миллером мне очень повезло. Сам он жутко довольный сидел рядом и с удовольствием слушал заслуженные похвалы.

– Что касается разного рода новинок, которые облегчают походный быт, – продолжаю рассказ, – То они в данный момент более направлены для переселенцев и путешественников. Я готовлю большую программу заселения новых земель и эти вещи просто необходимость. Думаю, армии тоже стоит задуматься об обеспечении солдат подобными новинками. Понимаю, что дорого, но сохранение здоровья личного состава, который выбывает от простейших болезней, в итоге всё окупит.

Я вовремя остановился, дабы не оседлать своего любимого конька с чтением прописных истин окружающим. Уж кто, а генерал-фельдмаршал знал все проблемы армии поболее разных дилетантов. И сделал очень много для исправления разного рода злоупотреблений.

– Это хорошо, что вы заботитесь о нижних чинах. Но вы умалчиваете ещё про одну вашу новинку. Слухи о летучих егерях ходят разные. Хотелось бы самолично посмотреть на этих молодцов и чему их обучают, – голубые глаза полководца смотрели на меня без всякой иронии.

– Время ещё не позднее, на улице светло. До расположения взвода доберёмся за час, они разместились вёрстах в шести от города. У них свой распорядок занятий, вот и пришлось снять им небольшую усадьбу.

Чем Суворов отличается от местного начальственного люда, так это темпом жизни. Будь на его месте какой-нибудь другой генерал, тот бы отложил посещение назавтра. А мы уже через полчаса трусили на своих лошадках в сопровождении десятка донских казаков, которые осуществляли охрану командующего. Я сначала сомневался в провокационном решении, которое пришло мне в голову после вопроса о егерях. Но всё-таки выслал к младшему Фитцнеру гонца с запиской, где изложил свои мысли. Правда, оставил дальнейшие действия на усмотрение Богдана.

Нападение произошло, когда мы пересекали небольшой лесок, за которым и располагалось искомое строение. Наша кавалькада двигалась по узкой дороге по два человека в ряд. Поворот, классическое дерево, лежащее поперёк тропы и выбегающие из зарослей враги. Взяли нас грамотно, я видел только происходящее впереди, но судя по крикам, сзади там было то же самое. Как только началась атака, мне с трудом удалось удержать фон Миллера, который схватил рукоятку пистолета. Ярость с боевым азартом в глазах полковника сменились пониманием, и лицо его озарилось оскалом, который заменял ему улыбку. Александр Васильевич же просто остановил коня и с интересом наблюдал за происходящим событием.

Если едущие впереди казаки, увидев приставленные к ним ружья и пистолеты дёргаться не стали, так для приличия один коня попытался поднять на дыбы, и быстро был выбит из седла. То в арьергарде всё прошло не так гладко, раздался выстрел, звук упавшего тела и ругань.

– Полковник, успокойте своих людей, – громко произнёс командующий, не оборачиваясь, – Это свои, если вы ещё не поняли.

– Штаны бы спустить с этих своих и хорошенько пройтись ногайкой, – ответил офицер казаков.

Обстановка сразу разрядилась, послышались смешки со стороны егерей. Александр Васильевич перевёл на меня смеющиеся глаза и спросил.

– Это и есть ваши летучие егеря? Должен признать, что давно я не видел такого эффектного появления. И кто командует этими молодцами?

Я начал искать глазами Богдана, он тем временем вышел из леса с левой стороны от кавалькады.

– Подпоручик Богдан Фитцнер, – представился он Суворову.

– Даже не буду спрашивать про давешнего педанта, не пускавшего нас через пост. Хоть и не похожи, но чувствуется родство, – вслед за командующим начали смеяться все присутствующие, кто был в курсе недавних событий.

Егеря обосновались в небольшом поместье, с двухэтажным домом и несколькими хозяйственными пристройками. Особняк был старый, но добротный, который строили на века. На большом поле перед главным входом уже были собраны турники и прочие снаряды для занятий. Бегали егеря в близлежащем лесу, благо местность не такая дикая и разного рода тропинок с дорожками хватает. Старый и развалившийся во многих местах забор был залатан жердями и кустарником. Караульная служба тоже была поставлена, как всегда отменно. Плюс пара нарядов выдвигалась в патрулирование окрестностей.

Уже позже, когда Суворов ознакомился с хозяйством егерей, заглянул в тренировочную залу и откушал отличной каши с жареной дичью, мы приступили к беседе. Собрались в комнате, которую хозяин поместья явно использовал под кабинет. Несколько стеллажей с книгами, огромный письменный стол и устаревшие кресла. В общем, офис провинциального помещика во всей красе. Лампу пока не зажигали, на улице было светло.

– Значит, вы создали часть в составе мушкетёрского полка наподобие черноморских пластунов, кои воюют с кавказками горцами?

Александр Васильевич хорошо знает обстановку на Кубани, поэтому понятны его выводы. В кабинете присутствовали также фон Миллер с полковником Денисовым[1], который командовал казаками. Я некоторое время раздумывал над ответом. Наконец решился.

– Задачи у взвода похожи, но есть отличия. Нынешние пластуны – это скорее разведчики и меткие стрелки. Может, в будущем они перерастут во что-то большее. У егерей основное внимание уделяется действиям в тылу противника и уничтожению вражеских офицеров с обозниками. Личный состав состоит из вчерашних крестьян и не им тягаться с казаками, которые с детства осваивают военную науку. Разведка вещь сложная и требует более длительной подготовки.

Денисов заскрипел зубами под смех Суворова. Я тоже улыбнулся и развёл руками. Ну не рассказывать же уважаемым людям, что я первую очередь готовлю убийц и штурмовиков, лично преданных только одному не совсем адекватному царевичу. Но по идее мои егеря сильно похожи на пластунов в их классическом понимании.

– Пахомов и остальные скоморохи у меня ещё получат, лично пороть буду мерзавцев, – произнёс командир конвоя, – Это надо же, не заметить засады сиволапых и так жидко обосраться.

– Зря вы наговариваете на своих людей, – заступился за казаков фон Миллер, – Егеря может, два года готовились именно к этому нападению. И отбирали туда одних из лучших, у многих война за плечами. И работали они как проклятые, без отдыха и праздников. А ваши казаки просто расслабились, думая, что они на своей земле. Вот на это я бы обратил основное внимание, дисциплину подтянуть, никогда не мешает. Уверен, что происходи всё во время войны, ваших людей не застали бы врасплох. Но даже в боевых условиях мало кто смог бы противостоять такому нападению. Надо учитывать ещё, что всё произошло в лесу и на местности, которую егеря знают, как свои пять пальцев.

Денисов с благодарностью посмотрел на моего полковника. Не замечал я ранее за немцем таких дипломатических качеств. С другой стороны, он полностью прав. Можно на ровном месте рассориться с казаками. А народ они специфический, неизвестно чем бы ответили на свой конфуз.

– Карл Карлович прав, – поддерживаю своего командира, – Егеря более полутора лет занимаются и готовятся именно к таким акциям. Мы сделали упор на выносливость, силу и скорость. В день взвод пробегает не менее десяти вёрст, далее занятия на силу, ловкость и владение холодным оружием. Стрельбы не менее трёх раз в неделю и также изучение сапёрного дела. Я могу передать вам детальное расписание занятий. И, конечно, это полнейшее взаимопонимание. Взвод должен действовать как единый организм, где солдаты с полувзляда понимают друг друга.

– Интересный у вас взгляд на ведение войны, Константин Павлович. Но знаете, иногда не нужно трогать какого-нибудь командующего, ибо от него вреда для собственной армии гораздо больше, чем пользы, – рассмеялся о чём-то своём Суворов, выделив мои слова про нападение на офицеров, – Ваши идеи не новы, хотя создание подобных взводов может принести большую пользу. Я бы не стал их использовать для охоты на генералов, а основной задачей поставил разведку, захват языков и уничтожение тыловых коммуникаций противника. При массированных боевых действиях, когда лоб в лоб сталкиваются десятки тысяч солдат, ваши егеря бесполезны. А вот при тайных акциях или войне в горах, где сейчас и используются пластуны, это станет большим подспорьем. Но боюсь, что наш генералитет не поймёт ваши новаторские идеи. По крайней мере, не сразу и для осознания преимуществ таких подразделений пройдёт некоторое время.

– Может, я неверно выразился, – пришлось сгладить углы, – Действительно не стоит заострять внимание, на охоте за штабами противника. Но я рад, что вы одобрили моё начинание. Я бы вообще создал по взводу таких воинов в каждом полку или дивизии. Ведь уничтоженный обоз с фуражом – это значит нейтрализация кавалерии противника. Тоже самое касается провианта или тёплых вещей. Враг вынужден будет отвлекать на охрану дополнительные силы. Должен признаться, я пока сам не знаю, как максимально эффективно использовать взвод. Вот в предстоящей войне и обкатаем наших молодцов, а далее сделаем выводы.

Думаю, Александр Васильевич понял, что с егерями не всё так просто и решил тему далее не педалировать. А вот снаряжению и подготовке он удели особое внимание. И не буду же я ему рассказывать, что создаю не аналог армейского спецназа, а преданных лично мне штурмовиков со специфической подготовкой. Взвод может вести разведку и устраивать диверсии, а также обеспечивать охрану. Но главная их задача немного иная – это личная гвардия Кости Романова.

Завтра решили провести небольшой смотр навыков егерей и совместить их соревнованием с казаками. Нужно же дать донцам немного отыграться, хотя не факт, что у них получится. Мериться силами решили в стрельбе с разных дистанций, фехтовании и борьбе. Народу потеха, егеря проверят свои силы, а казаки получат шанс на реванш.

Перед выездом из поместья обратил внимание, что опять чем-то недовольный Денисов на повышенных тонах общался с Кривым. Уже в дороге он сам рассказал об инциденте.

– Яшка человек на Дону известный, ещё с дядей моим много крови турку попил. Все думали, что сгинул варнак этот, а он оказывается, при Вашем Высочестве обитает. И ведь никому весточку не подал, что живой. Вот я ему и высказал, что думаю! Оно и немудрено, что ваши егеря так ловко засаду устроили. Кривой в этом деле мастак известный. Но ничего, завтра мы покажем, что такое настоящие казаки!

– Я вот чего думаю, господин полковник. Не устроить ли нам завтра самое настоящее представление? Полк после долгого марша, солдатам не помешает развлечение. Заодно и горожан порадуем. Уж больно настороженно они к нашему появлению относятся. Но завтра можем не успеть, давайте перенесём на пару дней.

Вот люблю я устраивать всякие шоу и перфомансы. Не удержался и решил не отступать от своей традиции в армии. Устроим самый настоящий праздник. Меня давно раздражает шагистика и увлечение генералов никому не нужными парадами. Лучше провести конкурсы по некоторым дисциплинам, заодно от себя награжу победителей. Для меня копейки, а нижним чинам приятно. Оставшуюся дорогу в Луцк обдумывал, чем бы удивить народ.

[1] Василий Тимофеевич Денисов (1771-1822) – казачий командир эпохи наполеоновских войн, генерал-майор русской армии. Представитель донского рода Денисовых, племянник генерала от кавалерии Фёдора Петровича Денисова, двоюродный брат атамана Андриана Карповича Денисова.

Глава 8

Сентябрь 1798 года, Луцк, Российская Империя.

– Ваше Высочество, я бы хотел отказаться от предложенной чести, – неожиданно заартачился Томас Фитцнер.

И ведь упёрся в лучших традициях своих остзейских предков-рыцарей. Я выложил план предстоящих мероприятий, а он решил мне всё испортить.

– Поручик, вы не до конца понимаете важность моего поручения. Никто не заставляет вас изображать Деда Мороза, как это было в Новгороде. Хотя в прошлый раз вам удалось не только в лучшем виде показать себя перед моим братом, но и познакомиться с будущей невестой, – мой зам после этих слов зарделся как девица, – И вы совсем не думаете о перспективах. Не каждому даётся возможность показать свои организаторские таланты перед командующим и его свитой. А самое главное, вы сможете расширить свои навыки общения с гражданскими лицами. Часто проявившие себя в армии офицеры переходят на службу в различные коллегии и сталкиваются с неожиданными проблемами. Одно дело армия, где есть чёткая структура. Но у штатских всё иначе. Там нужно разбираться в предмете, а не просто отдавать приказы и исполнять их, иначе вы будете выглядеть идиотом перед своими подчинёнными.

– Но я связал судьбу с армией и не вижу себя в ином ведомстве.

– А что думает по этому поводу ваша невеста? – решаю воспользоваться нечестным приёмом.

В любом случае будущие родственники уже распланировали его дальнейшую судьбу. Я в Марии Степановне не сомневаюсь. Думаю, о любимой племяннице она не забудет. И о карьере её будущего мужа тоже похлопочет. В общем, уговорил Томаса заняться организацией мероприятия. Можно было, и приказать, но зачем заставлять людей делать что-то из-под палки?

После разговора с фон Миллером шоу решили разделить на две части. Одна строго для военных, где егеря будут меряться с казаками своим навыками, сиречь писюнами. И вторая – это праздник для солдат и жителей Луцка. За монастырём быстро утаптывалась площадка, и ставились мишени. А внутри замка срочно строились трибуны в несколько ярусов, благо удалось найти и купить лес у одного предприимчивого помещика. Ну и разобрали мы разного рода ненужные пристройки порядком запущенного детища Любарта[1]. В общем, работа кипела даже ночью при свете факелов. В бюджете я Фитцнера не ограничивал, так что местные мастера и торговцы приняли самое деятельное участие в подготовке соревнования. Сейчас главное – скорость.

– Ваше Высочество, отчего мне и прочим достойным панам нельзя принять участие в этом забавном событии?

Мой новый знакомы Ежи Чарнецкий прискакал в Луцк с немалой свитой и уже утром буквально ворвался в расположение роты. Бывают же такие люди, которым не откажешь. Когда граф узнал, что скоро начнётся соревнование, он от досады чуть не откусил свои выдающиеся усы. Его группа поддержки из таких же неугомонных соседей, также пылала искренним негодованием. Друзья поляка были похожи на адреналиновых наркоманов и не могли пропустить такого развлечения. Как по мне, так просто сборище бездельников, но не говорить, же им об этом. В массе своей неплохие люди и главное – не враги.

– Уважаемый граф, в первой части выступления примут участие егеря и казаки. Это хорошие солдаты, но они не шляхтичи. Мне кажется, что столь благородным людям, как вы и ваши спутники просто невместно участвовать в этом действие. Предлагаю просто занять место среди зрителей и насладиться предстоящим зрелищем. А вот после военной части будет общий праздник. Вы можете выставить дружину из своих людей, которые покажут свою удаль. Пошлите человека к поручику Фитцнеру, он даст список всех предстоящих состязаний. Я слышал, что местные жители и даже жиды решили принять в них участие.

Расфуфыренные друзья графа сразу сникли и на их лицах нарисовалась вселенская скука. Но так как это были представители русской партии и нейтралы, то пришлось проявить дипломатию. В итоге они выставили своих слуг на соревнования.

– А пока приглашаю всех на завтрак. Мой повар обещал сегодня какие-то изумительные оладьи, надо их срочно распробовать.

Повар действительно расстарался. Это я с утра хотел спокойно поесть оладьи со сметаной и заняться делами. Но как увидел гостей, то дал приказ сделать скромный, но дорогой завтрак.

Блины с начинкой в виде мяса, печени, варенья, творога и мёда паны оценили. Оладьи из яблок их тоже не оставили равнодушными. Я старательно строил образ аскета, поэтому гости, вряд ли были удивлены минимализму в плане количества блюд. А вот мой любимый вариант кофе с молоком был встречен на ура. Обычно поляки с утра предпочитали вино или чего покрепче, но распробовали и оценили напиток. А ведь пришлось бы пить с ними с самого утра, но удалось перенести это важное для наших народов мероприятие на ужин.

– Господин полковник, – обращаюсь к Денисову после всех положенных приветствий, – Я уверен, что вы выставите против егерей самых молодых казаков. Какой смысл проверять на удаль старых и проверенных бойцов?

Судя по тому, как засуетились товарищи в шароварах и папахах, они планировали победить с помощью опытных кадров. Но пришлось срочно менять список участников.

Я долго думал о соревновании, но остановился на стрельбе и мордобое. Казаки – это кавалерия, егеря – пехота. Задача и подготовка у них абсолютно разная. Основным оружием донцов является пика и сабля, у егерей ружьё. Думал устроить, что-то вроде зарницы, но отказался. В лесу и на пересечённой местности у соперников просто нет шансов против моих башибузуков. И не уверен, что нынешний казак способен пробежать в нормальном темпе хотя бы версту.

Как я и предполагал, каждая сторона победила в своих профильных дисциплинах. В стрельбе получилась ничья с небольшим преимуществом егерей. Стреляли мои парни много и постоянно, на порохе я не экономил. Ещё и учителя с каждым занимались индивидуально. У донцов таких ресурсов просто не было. В борьбе егеря вынесли соперников просто с неприличным счётом. Далее мои башибузуки по очкам проиграли зарубу на ножах. После некоторых размышлений мы решили остановиться именно на этом колюще-режущем предмете, так как сабли вообще не входили в программу обучения егерей. После очередного проигрыша я многозначительно посмотрел на Руппрехта, который итак, был красный как рак. Большего удара для его самолюбия не придумать. Думаю, уже завтра егеря начнут изучать новые техники убийства ближнего своего.

Все присутствующие во главе с Суворовым остались довольны увиденным. Самые эмоциональные поддерживали борцов громкими криками. Больше всего это касалось поляков. Развлечений сейчас мало, поэтому можно понять почтенную публику.

В самом конце решили провести финальную зарубу двух лучших бойцов. С нашей стороны выступал ученик Леска. Лужичанин ножевым боем не пренебрегал, вернее, уделял ему много внимания и натаскивал своего подопечного. Остальных егерей тоже натаскивали, но их учили строго убивать. Наше дело подкрасться незаметно и снять часового одним ударом, а не устраивать с ним показательных боёв. Алексей, был одним из самых младших егерей и был выбран Яном по каким-то одним ему ведомым показателям. Невысокий, тонкий в кости и очень резкий в движениях егерь напоминал ласку. Казак наоборот, был высокий и плотный, но при этом двигался с грацией танцора. Удивительная парочка. Даже Александр Васильевич, который сохранял невозмутимость и изредка поощрительно улыбался участникам соревнования, весь подался вперёд и внимательно следил за каждым движением. Остальные зрители вели себя более эмоционально, поляки сразу начали делать ставки, в чём их поддержали наши офицеры. Заводная публика, что одни что другие.

Я внёс свои пять копеек и предложил бойцам биться по три раунда, дабы избежать случайностей. Естественно, произнёс я всё это на местный лад, не хватало ещё всякими англицизмами портить русскую речь. Суворов кивнул, остальные дружно согласились. Армия, однако!

Для меня в прошлой жизни было удивительно наблюдать как боксёры или борцы смешанного стиля по полгода готовились к бою. Может дело в маркетинге, но как по мне это бред. Есть определённый соревновательный цикл, когда спортсмен набирает форму, но шесть месяцев это перебор. Егерь с казаком только узнали, что проведут трёхраундовый бой и не просили даже времени на отдых. Это с учётом того, что они уже отстрелялись и провели несколько поединков на ножах. Я очень надеялся на Алексея, так как борцовскую технику ставил ему лично и много общался с этим самородком. Лесок же так гонял его по своим методикам, что мы опасались за здоровье парня. Сам ученик был очень любознательным в плане изучения новых способов убийства и нанесения вреда здоровья окружающим. И любые нагрузки воспринимал, чуть ли не радостью. В общем, два фанатика нашли друг друга. Так что за предстоящий бой я особо не переживал.

В принципе всё оказалось, как я и предвидел. Для тренировочного поединка использовали затупленные ножи, которые егеря использовали на тренировках. У нашей стороны получилось небольшое преимущество. Но надо учитывать, что донцы тренировались с детства, в том числе изучая ножевой бой. Егерь взял два раунда из трёх, но далось ему это тяжело. Казак был очень силён, но уступал Алексею в скорости. Если бы бились на кинжалах, то преимущество было бы на стороне донца. У него руки длиннее и удар более сильный. Зарубил бы он нашего парня, используя свои антропометрические преимущества. А так, шансы уравнялись.

Всё-таки серболужицкий учитель многое вдолбил в молодого егеря. Хотя, что я знаю о своих башибузуках? Тот же Демьян, учился у своей бабки-знахарки, потому и знал много лечебных трав, о которых я даже не подозревал. Семён так орудовал шестом, что любой Джеки Чан удавился бы от зависти и ушёл навсегда в свой шаолинский монастырь. У многих ребят хватало разных умений. Предки они тоже не пальцем деланные, хоть и крестьяне. Ведь именно эти простые солдаты построили Великую Империю, которую потомки благополучно просрали.

После лёгкого перекуса, который был устроен рядом с полем, мы дружною толпой проследовали в замок. Публика небольшим ручейком уже начала стягиваться к воротам древней крепости. При виде нашей процессии движение остановилось, и народ снимал головные уборы, приветствуя командующего. Я с интересом разглядывал местных жителей. В основном на зрелище шли посмотреть мужчины, но были и женщины. Горожане в массе своей носили европейские костюмы. Евреи визуально мало чем отличались от малороссов и немцев с поляками.

Вообще Луцк это такая интересная солянка разных народов, хотя коренное население находится в более униженном состоянии. В своих ощущениях я был пристрастен и униатов ничуть не жалел. В отличие от белорусов, которых насильно заставили сменить веру, волыняне делали это добровольно. Даже главный православный храм после очередного пожара по-быстрому переделали в грекокатолический. Поэтому местных вероотступников за полноценных людей я не считал. Вот когда начнём возвращать на эти земли истинную веру тогда и посмотрим, что они из себя представляют. Письмо, а скорее обширный доклад о ситуации с религией в крае, я отправил своему хорошему знакомому митрополиту Гавриилу. Очень надеюсь на его опыт и знание всех современных раскладов. Здесь нельзя действовать с наскока, так как подчинение католикам вырабатывалось столетиями и можно получить фронду среди крестьянского населения. Я бы начал церковную реформу с посадки на кол всех ксендзов и попов-предателей, но есть профессионалы, пусть они решают, как правильно возвращать людей в православие.

Замковая площадь постепенно наполнялась народом. С одной стороны была трибуна для офицеров и дворян, другие предназначались солдатам и простым горожанам. Народ ныне зрелищем не избалованный, поэтому я решил провести что-то типа смеси ярмарочных гуляний с весёлыми стартами. Распорядители мероприятия принимали заявки на участие как командные, так и индивидуальные.

– Давайте парни, вперёд! – мысленно болею за солдат своей роты.

Всё-таки это не стадион и я не в том положении, чтобы демонстрировать эмоции. А вот младшие офицеры и поляки, которые уже хорошо приняли на грудь, не стеснялись в выражениях своих чувств. Чего уж говорить о публике попроще, там народ полностью погрузился в происходящее на поле.

Неожиданный праздник начался со стандартного соревнования под названием «сапог на столбе». Мне было не жалко выделить несколько пар добротных офицерских сапог, а народу в радость. Два вкопанных рядом со стеной столба подверглись настоящей атаке, при этом усердствовали наши же солдаты. Столб по традиции смазали маслом, чтобы приз не достался совсем уж легко. В результате под смех и хохот разгорячённой публики пятеро счастливчиков получили заветный приз. Со своей стороны выдал каждому победителю по рублю, чем поверг зрителей в состояние полнейшего экстаза. То ли ещё будет!

Народ был действительно счастлив. Множество лиц красивых и не очень, рябых и с чистой кожей, бородатых и усатых, молодых и старых. Если уж наша трибуна вовсю веселилась и со смехом комментировала происходящие события, так чего говорить о простых мещанах, купцах с мастеровыми. Там царила самая настоящая эйфория.

Бег в мешках забава не новая, но для Луцка оказалась открытием. Такой бури эмоций я не встречал даже в прошлой жизни на стадионе моего любимого клуба в игре с заклятыми соперниками. Народ смеялся и яростно болел за своих. Пан Чарнецкий опять подбил молодёжь на ставки и многие офицеры с радостью его поддержали. Последнюю рубаху никто не закладывали, я сразу запретил ставить большие суммы. Мне тут ещё локальных трагедий проигравшихся в пух и прах не хватало. Призы для победителей тоже были солидные. Кроме денег, призёрам подарили раскладные ножи, которые недавно начала выпускать одна из новгородских артелей. Победители получали керосинки с запасом топлива. Мне не жалко, полфуры было забито этой продукцией, это ведь ещё и реклама.

Далее последовали командные соревнования. Ради смеха предложил Томасу и ещё двум офицерам, которые на добровольных началах решили помочь моему заму, один вариант игры. Собирается команда из четырёх человек и каждый из участников на скорость соревнуется с соперником в выполнении одного упражнении. Первые прыгали двадцать шагов и обратно на одной ноге, далее вторая часть бежала спиной, после следующая часть прыгала как лягушки. Как квинтэссенция этого китча завершали шоу двое, одни из которых шёл на руках, а второй держал его за ноги. Кстати, отличное упражнение для общего развития. Всё это как-то само всплыло в голове, и я выдал это офицерам. Далее приказал парочке солдат исполнить мои задумки, под дружный хохот всех присутствующих.

Публика оценила конкурс с восторгом и искренним смехом. Особые эмоции вызывали разного рода конфузы, когда скачущий на одной ноге падал или бегущий спиной врезался в соперника. Хождение на руках – это вообще отдельная тема, там смеялась даже наша трибуна. В итоге победили егеря, казаки заняли второе место, чем были явно недовольны. В качестве разминки егеря ранее скакали на одной ноге, но вот другие упражнения им были неизвестны. Так что всё было честно.

Перетягивание каната тоже забава не новая, но публика встретила её на ура. К моему глубочайшему удивлению в финал вышли команды казаков и наших артиллеристов, которые выбили в полуфинале ребят из моей роты и местных евреев. Если проход пушкарей не вызвал никакого удивления, то вторая команда пробилась исключительно на силе воли. Было видно, что донцы очень уязвлены и хотят доказать, кто здесь самый лучший. А вот полуфиналисты из местных евреев, мягко говоря, вызвали моё недоумение. Позже я узнал, что это были мастеровые и рабочие мануфактур, в общем, народ знакомый с физическим трудом. Не все евреи Волыни были шинкарями, рабочего люда тоже хватало.

Справедливость восторжествовала, и победили артиллеристы. В принципе это было ожидаемо. Попробуй, потаскай полутонную пушку, частенько по пояс в грязи. Да и взаимопонимание в команде у богов войны были выработаны на уровне подсознания. Трибуны сначала яростно болели за своих, но потом также лихо поддерживали финалистов.

Кульминацией соревнований стало награждение. В монастырской типографии были напечатаны красивые грамоты, которые Суворов лично раздал всем победителям и призёрам. Далее у офицеров по плану был банкет, думаю, солдаты тоже сегодня оккупируют местные питейные заведения. Часть гарнизона будет вести патрулирование, и пресекать возможные инциденты. Отдельно попросил Богдана быть рядом с егерями и пресечь даже теоретические попытки столкновения с казаками. Не хватало ещё нам резать друг друга. Выделил ему денег и приказал сегодня людям расслабиться по полной, кроме десятка, отряжённого в караул. Кому-то не повезло, но мир вообще несовершенен.

Кабинет настоятеля монастыря моими усилиями приобрёл приличный вид и даже намёк на уют. Стол быстро изготовили местные умельцы, кресла купили в городе, на пол постелили ковры из моих запасов. В открытое окно, забранное марлей, дабы не летел всякий гнус, веяло вечерней прохладой. Керосиновая лампа давала достаточно света, чтобы я мог в деталях разглядеть лицо и мимику собеседника. Резкие черты, морщины, избороздившие высокий лоб, горящие голубые глаза, нервные пальцы, периодически постукивающие по бокалу с вином. Суворов не был похож на доброго дедушку, а скорее наоборот. Когда он не накидывал на себя личину эдакого беззаботного и эпатажного старичка, то мало кто поверил бы в его неадекватность. При дворе про него распускали много слухов, но мне на них было плевать. Я видел перед собой апологета войны в чистом виде. И его взгляд такой вроде добрый и участливый заглядывал, чуть ли не в душу. Если присмотреться, то особой доброты я там не заметил. Эх, мне бы такое умение.

– Хорошее вино, Ваше Высочество. Да и устроенный праздник меня порадовал. Но ведь мы будем обсуждать не прыжки в мешках, Суворов – хохотнул командующий.

– Что вы думаете о реальном состоянии нашей армии, Александр Васильевич, – я решил не заниматься казуистикой и сразу начал откровенный разговор.

– Наша армия в данный момент является сильнейшей в Европе и это не подлежит никаким сомнениям. А вы считаете иначе?

– Каковы шансы в открытом противостоянии любого нашего генерала, кроме вас, против Моро[2], Макдональда[3] или Жубера[4]?

Суворов надолго задумался. Верю в его объективность и адекватность. Ну не вываливать же на него мои знания из будущего, что Россия проиграла французам практически все сражения после его смерти. Даже святая для всех русских битва при Бородино, по сути поражение, потому что через неделю после её окончания именно враг вошёл в Москву, а не мы гнали его в сторону границы.

– Первыми на ум приходит Михаил Барклай де Толи и Багратион. Но среди русских генералов достаточно знающих и талантливых генералов.

Ну, хоть Кутузова не указал, уже хлеб. Значит, человек более-менее реально оценивает потенциал нашего генералитета. Думаю, к концу XVIII века русская военная машина достигла своего пика, и последовал закономерный регресс. Причин тому было много, вот и постараюсь объяснить это собеседнику. Уверен, что он понимал значение роли личности в истории. Суворов весьма высоко ценил себя как полководца, очень обижался на пренебрежение Екатерины и интриги придворных придурков. И он должен видеть, что надо проводить вдумчивые реформы. Не скажу, что у австрияков с пруссаками лучше, но до них мне нет никакого дела. По сути, на Александре Васильевиче закончатся времена великих побед, а далее начнётся период многолетнего упадка. Понятно, что причиной была нерасторопность государственного аппарата и начавшееся отставание в промышленности. Но мы и ранее не блистали своей экономической мощью, но победили более сильных противников.

– Вы же много воевали с турками и прекрасно разбираетесь в силе их армии.

Полководец просто кивнул в знак согласия.

– Сто десять лет назад османская армия осаждала Вену[5], и только ценой неимоверных усилий австриякам удалось отбиться от басурман. И сделали это больше поляки, пришедшие на помощь, не факт, что без них удалось бы одержать победу. Восемьдесят пять лет назад армия Петра позорно капитулировала[6] и Россия сдала завоевания, давшиеся нашей державе реками русской крови.

Суворов дёрнулся и хотел мне возразить, но не решился. Я-то говорю правду, плюс критиковать царственного предка позволено не каждому. Его фигура ныне чуть ли не сакральная, но один царевич имеет совершенно противоположное мнение. Это наши семейные разборки и мне позволено больше, нежели простым смертным. Будь в той войне на месте истеричного Петруши тот же Суворов или Румянцев, то турки с татарами умылись бы такой кровью, что ещё неизвестно кто-бы победил. Но трусливый и дурковатый царь разменял свою шкуру и жизни всяких шлюх на интересы государства, хотя никто не мешал ему дать бой. Хотя он мог и не доводить своей нерешительностью ситуацию до катастрофической. Об этом позоре в России почему-то стараются не вспоминать. Я бы наоборот изучал причины поражения и объяснял ошибки молодым офицерам.

– Так вот, – продолжаю нашу беседу, – Нынешняя Порта уже неспособна вести самостоятельную политику. Да, в своё время они захватили обширные и богатые земли. Более того, у первых правителей этого мерзкого государства хватало ума развивать его и двигаться вперёд. Их артиллерия долго считалась лучшей в Европе, янычары не имели равных среди пехоты, их флот доминировал в Средиземноморье. Но всё это позади. Они в глубоком застое и не способны воевать без французского или английского золота. В предыдущую войну именно Франция полностью перевооружила их армию за свой счёт. Но их главное преимущество в виде десятков тысяч фанатиков, уже не играет никакой роли. Всё разбивается об организацию и дисциплину нашей армии, которая в несколько раз меньше османской. Более того, их бьют на поле боя персы с мамелюками.

Суворов молчал, внимательно глядя на меня. Продолжим, раз у него нет комментариев.

– Вы не видите совпадений? – задаю провокационный вопрос, – Полвека фактического доминирования в Европе многим замылило глаза. Наша армия перестала развиваться, и постепенно превращается в осман. Если наложить на это слабость государственной системы и хроническое воровство, то нас ждут весьма туманные перспективы.

– Ваше Высочество, надеюсь, вы меня не в заговорщики зазываете? – с улыбкой произносит полководец.

Вот только глаза у него были холодные и смотрели на меня ну уж очень неприятно. Странные он сделал выводы, но это момент рабочий.

– Если бы я хотел устроить заговор, то не пошёл в армию поручиком, а остался в столице. После смерти Императрицы никто не мешал мне вернуться из ссылки. Но речь не об этом. Мой отец ведёт весьма странную политику и за два года успел оттоптать мозоли кому только можно. Взбаламутить один из гвардейских полков и по заветам моей героической бабушки свергнуть законного правителя не так уж и сложно, – отвечаю с усмешкой, – Другой вопрос, а какую пользу от этого получит наша держава? Очередные дворянские вольности? Чтобы количество бездельников и паразитов превысило все мыслимые размеры? Ведь новому правителю нужно будет опираться на какие-то силы, а в России это только дворянство. И мне кажется, что наш разговор зашёл куда-то не туда. Я хотел обсудить с вами проблемы нашей армии и что мы можем сделать для их преодоления. Вести крамольные речи в мои планы не входило.

– Мне пора ложиться спать, знаете ли, привык за долгие годы. Предлагаю продолжить нашу беседу завтра, – Суворов грамотно ушёл от скользкой темы.

Он действительно рано ложится и ещё раньше просыпается. Я-то думал, что это Павел жаворонок, но по сравнению с Александром Васильевичем, который встаёт, чуть ли не в два или три часа утра, Император форменная сова. Ладно, посмотрим, чего там за ночь надумает Суворов. У меня к нему действительно деловой разговор и я не собираюсь трогать политику. Пока расстались, ничего толком не обсудив.

[1] Любарт Гедиминович (в крещении – Дмитрий; 1299-1383) – литовско-русский князь, младший сын Гедимина. Князь луцкий (ок. 1323-1324, 1340-1383), последний правитель единого Галицко-Волынского княжества. Построил луцкий замок.

[2] Жан Виктор Моро (1763-1813) – генерал Первой французской республики, главный противник Суворова в Итальянском походе, участник переворота 18 брюмера, победитель в битве при Гогенлиндене.

[3] Этьен-Жак-Жозеф-Александр Макдональд (1765-1840) – герцог Тарент, маршал Империи и пэр Франции.

[4] Бартелеми Катрин Жубер (1769 – 15 августа 1799) – французский полководец, дивизионный генерал.

[5] Венская битва произошла 12 сентября 1683 года после двухмесячной осады Вены, столицы Австрии, войском Османской империи. Победа христиан в этой битве навсегда положила конец завоевательным войнам Османской империи на европейской земле, а Австрия на десятилетия стала самой мощной державой Центральной Европы.

[6] Подписан 23 июля 1711 года на реке Прут, близ города Яссы русскими посланниками П. П. Шафировым и Б. П. Шереметевым и турецким представителем – великим визирем Балтаджи Мехмедом-пашой.

Предметом переговоров было предоставление возможности 39-тысячной полевой русской армии во главе с Петром I выйти из окружения, в котором её блокировали полевые 120-тысячная турецкая и 70-тысячная крымская армии. Инструкции Петра I сводились (в виду критической ситуации для русской армии) к крайне тяжёлым для России условиям: отказу от всех приобретений в ходе Северной войны (кроме Ингрии) и признанию ставленника шведов на польском престоле С. Лещинского.

Глава 9

На следующий день пообщаться с Александром Васильевичем не получилось. Он с утра пораньше умотал с артиллеристами на полигон испытывать новые облегчённые пушки, заодно посмотреть новые фуры с передками. А меня как пыльным мешком огорошил новостью адъютант фон Миллера.

– Какое тезоименитство? – спрашиваю удивлённо.

– Так вашего батюшки, Его Величества Павла Петровича, – отвечают офицер, выпучив глаза.

Совершенно упустил, что 1 октября моему тутошнему родителю исполняется сорок четыре года. Думаю, чего это так полковник на меня странно смотрел, когда я загорелся идеей провести соревнование с казаками. Надо было совместить оба мероприятия. С другой стороны, днюха Императора это мероприятие официальное, значит, ограничимся парадом, салютом и пьянкой. Вот местные порадуются, сразу два таких праздника. И ведь придётся народу тоже наливать. Как можно не выпить за здоровье царя нашего батюшки?

С утра рота провела обычную разминку и прохождение полосы. Правда, некоторые солдаты были вяловаты, да и перегаром слегка попахивало, но всё было в рамках приличий. Нагружать их особо не стал и ограничился упражнением со штыком. Далее заморосил неприятный такой дождик, и пришлось отправить всех в казармы. Чтобы народ не скучал, загрузили их работой по приведению в порядок формы и оружия перед завтрашним парадом.

Под мерзкую погоду навевающую хандру я засел в своём кабине и попытался поработать с бумагами. Вернее, написать очередные планы и потеребить свою память на предмет полезных вещей для этой эпохи. В голову совершенно ничего не приходило, зато лезли всякие мысли о моей нынешней жизни. Чего я достиг, сделал ли всё что мог, сколько совершил ошибок? А ведь я в этом времени уже более двух лет и не мешает подвести итоги.

Из позитивных дел – фонд, игры, газета, золото, КБ, артели, подготовка переселенческой программы, освоение Донбасса, эксперименты с сельским хозяйством, назначение Данилова и увлечение Александра казёнными заводами. Особого негатива в своем прогрессорстве не наблюдаю, только действую как-то рвано и непоследовательно. Ещё я упустил отношения с братом, который опять оброс мутным окружением. Одно дело переписка и совсем другое постоянное живое общение. Уж очень он странный и непредсказуемый человек. Какие идеи сейчас ему втемяшивают в голову одному богу известно. Надежда только на то, что он не будет резко шарахаться в сторону. Получилось же у него с казёнными заводами, может, и в остальном всё будет не так уж плохо.

Надо составить более чёткий план и соблюдать его по мере возможности. Этим и займусь, когда зачастят дожди, сейчас других дел хватает. Реформа самой государственной структуры всё-таки гораздо важнее тех же игр или личных проектов. Хотя деньги нужны и в больших количествах. Лезть в кассу Екатерины не собираюсь, там своя бухгалтерия. Кстати, надо дождаться писем от Волкова. Интересно узнать, как обстоят наши европейские дела. И давно пора разобраться со своими чувствами и женщинами. С одной стороны есть жена, которая может стать хорошей опорой и тылом в этом мире. С другой есть любовница, которая явно была предметом страсти прежней сущности Константина. Лично я о Ней в разлуке не думал ни минуты. Исключительно в контексте политических раскладов и как эта связь может навредить моим планам. Для меня полька гораздо более привлекательна как женщина и спутница по жизни. Совсем запутался. А ведь мне здешнему нет и двадцати лет, то ли ещё будет. Ладно, будем думать о проблемах по мере их проявления.

Солдатские сапоги втаптывали во влажную землю остатки травы, оркестр пытался изобразить мелодию похожую на марш, на трибунах опять много народа. Звуки топота сотен ног, надрывающихся трубачей и грохот барабанов будто отталкивались от древних стен замка и разносились по всей площади. Я же просто радовался недавно выглянувшему солнышку и разглядывал празднично одетых горожан.

Решил воспользоваться своим блатом и не стал шагать вместе с ротой. Главное – отбиться от Чарнецкого и его свиты, которые настроились просто споить русское офицерство. Надо их после официальной части занять играми, а то никакого здоровья не хватит столько бухать. После петанка с боулингом тоже придётся выпить, но будет хоть небольшая отсрочка. Заодно организую турнир, в том числе командный. Надо же направить энергию соседей в мирное русло. Погружённый в свои мысли не заметил, как последняя рота закончила маршировать и солдаты построились на импровизированном плацу.

Тут раздался такой грохот, что даже древние стены ощутимо тряхнуло. Если уж я немного испугался, то чего говорить о простонародье. На противоположных трибунах началась паника, которая была быстро прекращена нашими солдатами. Артиллеристы слегка перестарались и не учли, что залп шестнадцати пушек это очень громко. Командование встретило следующие залпы, которые изображали салют, с ледяным спокойствием. Народ же начал громко приветствовать каждый выстрел.

При спуске с трибуны меня перехватил польский гость и начал какой-то совершенно непонятный разговор. Я слушал, кивал и совсем запутался, так не понимал о чём идёт речь.

– Ежи! – восклицаю возмущённо, когда поляк начал плести словесные кружева по новому кругу, – Переходите к делу, а то я совсем запутался и не могу понять, что вы хотите.

Если кратко, то граф хотел перевести недавно состоявшийся праздник в ранг постоянного и придать ему статус ярмарки. Я же говорю, какой продажник пропадает. А я только рад, поэтому выдал ему несколько идей по организации подобных мероприятий. Чарнецкий слушал внимательно и задавал грамотные вопросы, опровергая первое впечатление о нём, как о человеке несерьёзном. Думаю, в ближайшие годы луцкая ярмарка станет одним из главных событий близлежащих уездов, а может, даже губернии. Ещё у меня самым наглым образом начали выпрашивать монополию на торговлю лампами. Но здесь я перенаправил собеседника к Астафьеву, мол, как договоритесь, так тому и быть. Граф сразу загорелся желанием посетить Новгород, и придётся написать рекомендательные письма к моему компаньону. Для меня важно развитие торговли в стране, а Чарнецкий нашёл себе новую игрушку с возможностью заработать. Не вся шляхта занята проматыванием состояний, накопленных предками, были и более рациональные товарищи.

Турнир по петанку удался на славу. Приятно осознавать, что мои игры дошли до этих мест, и пользуются большой популярностью. Может дело в иностранном происхождении этих забав, я ведь их просто адаптировал и упростил. Об этом, кстати, писали как французские, так и прусские газеты, проявив невиданную солидарность. Площадки для игры разбили прямо на плацу. Получилось очень забавно, потому что часть публики осталась на трибунах и стали зрителями нового соревнования. В итоге в индивидуальном зачёте победил Фитцнер, а в командном поляки. Довольные участники пошли обедать и далее продолжить уже турнир по боулингу в здании дворянского собрания. Не менее радостные зрители потянулись по своим делам. Сегодня каждому полагалась чарка хлебного вина и к наливальщикам выстроилась внушительная очередь. Обратил внимание, что бесплатно выпить за здоровье Его Величества изъявили желание все слои общества, невзирая на национальный и религиозный состав. Солдатам была положена двойная порция после окончания официальной части, чему они были несказанно рады.

Второй разговор с Суворовым также состоялся в бывшей келье настоятеля. Я заказал шкаф для документов, который с трудом, но выполнили местные столяры. Полководец с интересом рассматривал конструкцию, приятно пахнущую деревом. На полках пока располагались несколько книг, которые я забрал в монастырской библиотеке и папки для бумаг. Надо будет подарить ему канцелярские принадлежности, у штаба хватает работы с бумагами. Вот одну из таких папок я достал и сел напротив гостя.

Меня долго мучили сомнения в эффективности этого разговора. Кто я такой, чтобы давать советы великому полководцу. Даже обладая послезнанием, мне будет тяжело объяснить некоторые вещи. И вообще сама ситуация выглядит комично. Девятнадцатилетний юнец с важной миной поучает одного из лучших полководцев эпохи. С другой стороны перемены необходимы и именно Александр Васильевич может помочь начать их осуществлять. Да для начала хватит того, чтобы важные армейские чины задумались и проанализировали события. Это уже будет небольшая победа. Предки далеко не глупы, просто мыслят иначе и не обладают моим запасом знаний.

– Хочу вернуться к вопросу, который задал вам два дня назад, Александр Васильевич. Что вы думаете о реальном состоянии дел в нашей армии?

– Я отвечу также, Ваше Высочество. На сегодняшний момент русская армия одна из сильнейших в мире, – мне показалось, что ответ Суворова прозвучал немного резковато.

Никто не обещал, что общение будет лёгким. Полководец вообще был достаточно своеобразным собеседником. Да, периодически он шутил и выглядел эдаким балагуром, но вот его глаза при этом оставались холодными. Мне кажется, это был определённый психологический приём, так он оценивал людей, заодно скрывая свои настоящие мысли.

– Я читал ваши доклады времён службы в Финляндии. Скажите это нормально, когда в лучшей армии мира полковник морит голодом и холодом собственных солдат? А офицеры набивают свою мошну, зарабатывая на мёртвых душах.

Давненько на меня не накатывало фирменное бешенство, доставшееся от реципиента. Ну, вот бесит меня современное отношение к простым людям. Кровь ударила в голову и руки сжались в кулаки. Медленно начал делать дыхательную гимнастику, дабы успокоиться. Суворов сначала хотел мне возразить, но не решился. Я тем временем продолжил.

– Армия буквально съедает нашу державу. Большая часть государственных доходов идёт на её содержание. Нет, я не призываю сокращать полки. Но давно пора навести порядок во всех частях начиная с гвардии и заканчивая иррегулярами. Русский солдат по праву считается самым стойким в Европе. Благодаря таким командующим как вы, он ещё и лучше обучен, нежели те же австрияки. Наши офицеры бесспорно храбры и отважны. Есть даже несколько отличных и талантливых генералов. А вот далее просто мрак.

– Мне неприятно слушать подобного рода разговоры, Ваше Высочество. Но вынужден со многим согласиться. Но что вы хотите от меня?

– Начну немного издалека. Проблемы нашей армии проистекают от общего состояния дел в Империи. Вернее, из системы управления, которая сложилась в царствование моей покойной бабушки. Не буду глубоко погружаться в детали, но главным итогом этого правления стало совершенное пренебрежение к законам и полнейшая безответственность. Мерилом оценки чиновника или генерала стала лояльность к Императрице, а не его навыки и знания. В армии всё обстоит лучше, чем на гражданской службе, но и здесь хватает всякой дикости. Взять ваш доклад о состоянии дел на границе со Швецией. Воровство, полное пренебрежение офицеров своими обязанностями, срыв планов постройки оборонительных укреплений и многое другое. А ведь это стратегический район, расположенный в двухстах вёрстах от столицы. Всё это происходило рядом с Санкт-Петербургом и не вызывало никакого интереса у Военной коллегии. Более того, никто толком не был наказан. А ведь речь шла о подрыве обороноспособности страны и прямой угрозе столицы в случае войны.

Я ненадолго прервался и сделал пару глотков из бокала. Сегодня решил угостить командующего обыкновенным квасом, который пришёлся ему по вкусу. Сам он внимательно смотрел на меня, не выражая никаких эмоций.

– Что на самом деле творится в отдалённых гарнизонах я даже думать боюсь. Понятно, что многое зависит от командира полка. Если попадётся честный человек, который не манкирует своими обязанностями, то повезло. Но ведь это отвратительно!

– Отвратительно, что в армии есть порядочные люди? – решил пошутить Суворов.

– Нет! То, что подготовка полков зависит от каждого конкретного человека. А должна быть система!

– Это понятно. Но я опять не пойму чего вы от меня хотите, Ваше Высочество. В армии под моим командованием все занимаются своим делом. В том числе пресекается воровство и небрежение жизнями нижних чинов.

Что-то я действительно фонтанирую эмоциями и сбился с темы, которую хотел обсудить с командующим.

– Опять меня заносит куда-то не туда. А ведь есть проект, который я составлял, советуясь с опытными офицерами. Давайте лучше рассмотрим его и будем обсуждать по пунктам.

Достаю из папки первые листы сцепленные скрепкой и передаю Суворову. Тот отечески улыбнулся, мол, мели Емеля, но постепенно углубился в чтение. Через некоторое время он отложил листы и произнёс.

– Забавные рассуждения. Но я не считаю, что наши офицеры настолько плохо подготовлены.

– У нас на всю Империю три кадетских корпуса и артиллерийская школа. Да и то, один из корпусов это частная инициатива неравнодушного человека[1]. Стараниями моего доброго друга академика Блока сейчас в столице открывается военно-медицинское училище, которое будет готовить армейских врачей и в первую очередь хирургов. И это всё на триста пятьдесят тысяч человек! Большая часть офицеров кадетских корпусов не заканчивала, и начинает учиться военной науке при поступлении на службу. Но это ещё не всё. Многие, используя связи и высокородных родственников, получают высокие чины и часто перепрыгивают через звание. Хотя покойная Императрица и приостановила подобную практику. По факту мы имеем плохо образованное и скверно подготовленное офицерство. Это хорошо, что наше дворянство не утратило боевой дух, и недостатки в подготовке уравниваются личной храбростью со смекалкой. Но военная наука не стоит на месте. Мы можем запустить ситуацию и лет через сорок поймём, что отстали от ведущих европейских держав. И расплачиваться за наши ошибки своей кровью будет следующее поколение.

– Вы излишне категоричны, Ваше Высочество. Но в основном соглашусь – будущих офицеров нужно учить в специализированных училищах и их должно быть гораздо больше. Но это, же ещё не всё? – Суворов улыбнулся и кивнул на папку.

Вторую пачку бумаг командующий перечитывал несколько раз. Судя по нахмуренному лбу, особого восторга от прочитанного он не испытывал.

– Очень спорные мысли. Я не сторонник решения Императора упразднить Генштаб, но и реальной пользы от него мало, – здесь сложно было не согласиться с Александром Васильевичем, но у меня имелись свои аргументы.

– Вы рассматриваете функции главы Генштаба с точки зрения полномочий генерал-квартирмейстера[2], что не совсем верно. Давно пора разделить обязанности и внести ясность в структуру нашей армии. Глава Военной коллегии должен заниматься исключительно организационными вопросами армии. Рекрутский набор, обеспечение армии оружием, продовольствием и обмундированием, строительство казарм – это и есть его основные заботы. Он должен обеспечивать армию всем необходимым. К сожалению, нынешний глава коллегии на это не способен, он больше придворный, нежели военный. Что касается задач Генштаба, то это в первую очередь разработка плана строительства нашей армии в целом. А ещё выработка военной доктрины и многое другое. Грубо говоря – военный министр обеспечивает армию оружием с продовольствием, а штабисты указывают, как и где нам бить врага! Вот моё мнение по этому вопросу, – передаю командующему очередные листы

Этот вопрос мы обсуждали минут тридцать, но в принципе мои аргументы были признаны разумными. А вот далее схлестнулись не на шутку. Ну не мог Суворов понять и осознать понятие личной ответственности с довольно жестокой системой наказания. Если с карательными мерами в отношении интендантов и подрядчиков он был полностью согласен, то далее заупрямился. Моё предложение было простым. За масштабное воровство, гибель солдат от болезней и голода я предложил отдельную шкалу наказаний. И самая лёгкая из статей подразумевала конфискацию имущества, лишение офицера дворянского звания и высылку его вместе с семьёй в Сибирь. Как вариант создание штрафных рот, где виновный мог заслужить прощение. Отдельной статьёй шло наказание командиров. Там были свои пункты, в том числе сознательное игнорирование приказов и неоказание помощи другим частям. Не помню как обстояло дело на прошедшей войне. Но в более поздних кампания, русские генералы съедаемые завистью к чужим успехам, принесли вреда собственной стране поболее иных вражеских армий. За этот проступок у меня было прописано только одно наказание – расстрел.

– При чём здесь семьи провинившихся? – получаю резонный вопрос от Суворова.

– Человек, который ворует у армии, ослабляет мощь и обороноспособность России, не просто преступник. Это предатель и изменник. Он не может не понимать своего губительного воздействия на армию. И ворует он для своей семьи, которая пользуется этими деньгами. Поэтому каждый казнокрад должен понимать, что в случае поимки. Может пострадать его собственная семья. Мы не сможем пресечь все нарушения, особенно связанные с закупками для армии. В любом случае найдутся желающие учесть свой интерес. Но заставить интендантов закупать добротную продукцию вполне возможно.

– Свежо предание! – улыбнулся полководец, – Воровство в армии и махинации с закупками пытались вывести не один раз. Царь Пётр самолично бил казнокрадов батогами, но те продолжали воровать.

Петруша много чего делал. У станка стоял, зубы людям дёргал, заключённых пытал, бросался на любую юбку как маньяк и фаворита своего поколачивал. Лучше бы он больше внимания уделял причинам государственных проблем, нежели их следствию. Ладно, не будем о грустном.

– Если ничего не делать, то будет только хуже. Людскую натуру не переделать, но можно загнать нечистых на руку людей в определённые рамки. Одно дело завышенные цены, например, на крупы и сукно. И совсем другое дело, если интендант купил прокисшую муку или гнилую ткань. Раскрыть подобное преступление легко, надо только иметь волю. Даже если высшее командование имеет с этого преступления свою долю, то подобного не утаишь. Я вам уже говорил, что при моей покойной бабушке воров почти перестали наказывать. Казнокрадство и мздоимство сейчас чуть ли не законные деяния. В обществе не порицается вороватый чиновник или генерал. Это уродливое явление стало обыденностью и даже неким признаком успеха. А ведь ларчик открывается просто. Проводим несколько показательных процессов для особо вопиющих случаев, особенно там, где имело место гибели людей или казне был нанесён большой урон. И судить надо будет не капитанов, а полковников с генералами. Заодно осудить поставщика, невзирая на его происхождение, вот тогда воры задумаются. Самое главное никаких помилований и проследить за немедленным исполнением приговора. Поверьте, задумаются даже самые вороватые и распущенные.

Я долго доказывал Суворову необходимость таких резких действий. Это звучит утопически, но навести порядок вполне себе реально. Просто этим никто не занимался и ситуация всех устраивала. Тему наказаний для высших чинов решили пока не обсуждать, уж очень она специфическая. В моих дальнейших планах гораздо более жестокое отношение к ворам и предателям, но зачем сейчас сотрясать воздух. Придёт время, и начну самый настоящий террор. Смотреть на всё это непотребство, нет никаких сил. Главное – выжить, сейчас это задача номер один.

Моё предложение о введении аттестации для офицеров и учебном заведении для высшего командования Александр Васильевич принял благосклонно. Обсудили необходимость перевооружения и внедрение разного рода новинок. Полководец согласился, что при военной коллегии должен быть департамент, который будет заниматься изучением и испытанием новых видов оружия. Некоторое время уделили нынешней форме и способам её упрощения. Может она выглядит красиво, но всё это безумно дорого. А вот по вопросам гвардии у нас случилось недопонимание. Суворов сам был семёновцем и имел звание лейб-гвардии подполковника, выше был только Император, носивший чин полковника. И если порочная система выслуги лет, когда в гвардию записывали младенцев, полководцем не одобрялась, то в остальном он меня просто не понимал.

– Гвардейские полки были созданы Петром Великим и героически проявили себя во многих кампаниях. К тому же это хорошая школа для молодого офицера. Я сам постигал тонкости службы в Семёновском полку и могу сказать, что многому там научился.

Может когда-то это и была кузница кадров, откуда вышли многие достойные армейские и гражданские деятели. Но нельзя забывать о дворцовых переворотах и разного рода гнусных непотребствах, в которые творили гвардейцы. Это давно не боевые части, а преторианцы, развращённые бездельем и безнаказанностью. И ещё эта некогда элита русской армии не воевала более семидесяти лет.

– Гвардия должна доказывать свою состоятельность на полях сражений и формироваться лучшими офицерами, проявившими себя в бою. Сейчас же это сборище высокородных пьяниц, которые привыкли показывать свою доблесть в кроватях придворных шлюх. Я готов поставить любую сумму на то, что Выборгский полк превзойдёт семёновцев или преображенцев своей выучкой и готовностью. Разве, что наши солдаты не умеют так красиво маршировать и важно надувать щёки.

– Но гвардия – это опора трона. Кто же будет следить за порядком в столице, охранять Императора и его семью.

Полководец говорил это вполне серьёзно. С другой стороны Суворов всегда подальше держался от политики и никогда не лез в придворные интриги. Во время переворота 1762 года он воевал с пруссаками, хотя его отец был среди главных заговорщиков.

– Для обеспечения порядка в столице хватит обычных полицейских. Я давно обсуждал с отцом эту идею и насколько знаю, сейчас она в стадии реализации. Для охраны правящей семьи достаточно двух-трёх караульных рот, которые можно сформировать из заслуженных и опытных солдат. Дать им повышенное жалование, разрешить завести семьи и после окончания срока службы наделить землёй. И тогда за жизнь и здоровье Императора можно быть спокойным. А вот для внешнего круга охраны не помешает создать полк, с более обширными навыками, в том числе умением воевать в городских условиях.

– Похожих Ваших егерей? – Суворов сделал акцент, на принадлежности взвода мне любимому.

– Не совсем. Но общая подготовка должна быть похожа. Главное – это будут полицейские части, не имеющие никакого отношения к гвардии. Их основная задача – пресекать любые волнения или беспорядки. Чтобы не случилось ситуация как во время чумного бунта[3] в Москве. Людей нужно готовить именно для разрешения подобных происшествий.

В общем, не убедил я Александра Васильевича, но он более особо не спорил. Надеюсь, что полководец проанализирует ситуацию и согласится с моей правотой. Идея создать аналог ОМОНа посетила меня давно. Да и напрашивается это решение, с учётом четырёх переворотов, произошедших в стране за неполные сорок лет. А ведь скоро будет ещё один. Или не будет? Но гвардию надо в любом случае переформировывать и выводить из столицы. Уже ближе к вечеру, когда мы решили расходиться, Суворов задал ключевой вопрос.

– Ваше Высочество, но при чём здесь я? Ведь вы сами можете предложить свои задумки на рассмотрение в Военную коллегию.

– Никто не будет всерьёз рассматривать мои предложения. Одно дело придумывать новые игры с приспособлениями, вроде скрепок. И совсем другое давать советы по развитию армии. Это выглядит просто нелепо. У меня нет никакого авторитета среди генералов и сенаторов, хотя бы из-за юного возраста. Если предложение по реформам поступит от вас, то даже Император не сможет его игнорировать. Я уж молчу про приспособленца Салтыкова, по какому-то недоразумению возглавившего Военную коллегию.

Суворов молчал. Мне понятно его нежелание лезть с такими предложениями. Ответ может последовать весьма неадекватный. Но если не он, то кто? Неизвестно какие странные идеи сейчас роятся в голове Павла. Главное – чтобы папаша пока не начал ломать ту систему, которую утвердила Екатерина перед смертью. Нет, для своих приближённых он нарушал договорённости, одаряя их чинами, но в массе своей армию и флот не трогал. Вот и подкинем ему идею реальной военной реформы.

– К сожалению, мой отец ограничил все перемены в армии изданием нового устава и попыткой переодеть солдат на прусский манер. Первое дело нужное, а от второго мне удалось его отговорить. Есть, безусловно, и нужные нововведения – казармы, сокращение срока службы, шинели. Но этого мало. Проблема гораздо глубже и требует более тщательного подхода.

Не знаю, что в итоге получится, но я, по крайней мере, сделал попытку. Думаю, Суворов переосмыслит поднятые мною темы и подаст доклад в Сенат. Главное, чтобы Павел не выкинул какой-нибудь глупости. Надо будет подсказать полководцу, что если он решит отправить проект реформ в столицу, то пусть сделает это после выступления в поход. Будет время всё продумать, заодно и Император вряд ли отстранит командующего. Хотя это вопрос спорный.

[1] Семён Гаврилович Зорич (1743-1799) – российский военный, фаворит императрицы Екатерины II. Находился при Екатерине II до мая 1778 года, когда вызвал неудовольствие императрицы неумеренной карточной игрой, а также недовольство Потёмкина – нежеланием считаться с его интересами. Был удалён от двора и поселился в Шклове, где основал Шкловское благородное училище; днём его основания Зорич определил 24 ноября 1778 года, – день тезоименитства императрицы.

[2] Генерал-квартирейстер – одна из высших штабных должностей, учреждавшаяся в вооружённых силах некоторых государств. В России первоначально генерал-квартирмейстеры назначались только на время войны, но с конца XVIII века должность стала постоянной. Изначально в обязанности генерал-квартирмейстера входило изучение местности, организация расположения и передвижения войск и госпиталей, подготовка карт, возведение укреплений, обеспечением тыловой инфраструктуры. Позднее к ним прибавились обязанности по руководству разведкой, строительству мостов, ведению детальных записей о сражениях.

[3] Чумной бунт – московский бунт (восстание), длившийся с 15 сентября по 17 сентября 1771 года.

Эпидемия чумы 1770-1772 годов – последняя крупная вспышка этой болезни в Европе, пришедшая в Москву из Северного Причерноморья во время русско-турецкой войны, вызвала в городе ужасающую смертность (умирало больше тысячи человек в день), безвластие, панику и бунт.

Интерлюдия 2

Нынешняя осень на удивление баловала горожан прекрасно погодой. Не было пронизывающего ветра с моря, который разгонял волны по Амстелу и заставлял жителей кутаться в тёплые плащи. И даже частые дожди, которые были постоянными спутниками столицы, несли ещё остатки летнего тепла, нежели зимней прохлады.

Молодой мужчина смотрел в окно и наслаждался недавно выглянувшим солнцем. Свет отражался от многочисленных луж на узкой набережной одного из многочисленных каналов. Хотелось выйти на улицу, прогуляться по узким улочкам, посмотреть на горожан чинно идущих по своим делам и просто подышать свежим воздухом. Но последние месяцы было не до прогулок, а сегодня вообще пришлось организовывать тайную встречу в доме одного из своих друзей. Отойдя от окна, он начал рассматривать себя в большое зеркало, и был вынужден признать, что выглядит очень плохо. Красные от постоянного недосыпания глаза и одутловатое лицо скорее свойственное какому-нибудь портовому пьянчужке, а не уважаемому человеку. А ведь ему всего тридцать три, но выглядит на все сорок пять. Решено – после встречи надо обязательно прогуляться по городу, а то так можно и заболеть от переутомления.

Наконец слуга сообщил, что гость прибыл и можно будет удовлетворить своё любопытство. Ведь не каждый день такие люди просят о встрече, тем более тайной.

Русский князь, несмотря на преклонный возраст, производил приятное впечатление. Высокий, сухощавый с прямой спиной, в камзоле и парике, которые выходят из моды, он являл собой классический образ аристократа уходящей эпохи. А вот ясные голубые глаза с затаившейся хитринкой были отнюдь не старческие.

– Приветствую вас князь! Или более уместно обращение Ваше Сиятельство? – обратился голландец к гостю по-немецки.

– Я человек самых демократичных взглядов, господин финансовый агент[1]. Можете называть меня как вам удобно, – с улыбкой ответил Голицын на родном языке Гогеля.

Собеседники сели за небольшой круглый стол из красного дерева, с ножками, покрытыми искусной резьбой. Стулья явно были работой этого же мастера и радовали глаз красивой отделкой. Князь некоторое время рассматривал гостиную, которая на первый взгляд выглядела скромно. Диван, бронзовые статуэтки на подставке, ростовая китайская ваза, огромное зеркало, аккуратная люстра на десяток свечей показывали знающему человеку, что хозяин дома весьма успешный человек. Здесь не было вычурного французского стиля и показной роскоши русских вельмож, но эта скромная обстановка стоила поболее чем гостиная какого-нибудь герцога или графа.

Чиппендейл[2]? – спросил князь, проведя рукой по поверхности стола.

– Не знал, что среди ваших многочисленных талантов есть и познания в области производства мебели.

– А что ещё делать старому человеку, находящему на заслуженном отдыхе и живущему почти в скиту? Вот и коллекционирую картины, покупаю мебель от известных мастеров, немного пишу.

– В прошлом году с интересом прочитал ваш последний труд по экономике. Хотя я не являюсь сторонником физиократии[3] и предпочитаю идеи мистера Адама Смита, но должен признать, что расширил свои познания в экономике.

– Мне приятно слышать, что молодые люди, тем более облечённые властью, читают мои скромные труды, – Голицын удостоил собеседника лёгким кивком, – К моему глубочайшему сожалению я бы продолжил столь приятную для моего сердца беседу. Но меня к вам привели совсем иные дела.

– С радостью выслушаю вас, князь. И для скромного затворника вы весьма общительны, даже перебрались в Амстердам из своей деревни, – иронично произнёс Гогель.

– Помощь моей стране подвигла меня оставить уютную ферму и переехать в ваш замечательный город.

– Ваше Сиятельство, давайте приступим к сути разговора. Со своей стороны буду максимально откровенен. Не скрою, что письмо о встрече вызвало у меня большой интерес. Я с нетерпением жду вашего рассказа. Тем более что у некоторых уважаемых господ есть к вам несколько вопросов, на которые они хотели бы получить ответ и возможно предложить сотрудничество. Особенно их интересует, откуда у испытывающего финансовые трудности русского князя взялись десятки тысяч гульденов, на которые он уже год скупает облигации русского займа?

Вопрос выглядел довольно резким, но на лице старого дипломата не дрогнул ни один мускул.

– Миллион гульденов и я не скупаю акции, а, наоборот, продаю. Вернее, продал уже большую часть.

Ответ князя заставил голландца выпучить глаза. С учётом круглого лица и крючковатого носа он стал похож на филина.

– Но как? – только и смог произнести Гогель.

– Несмотря на войну, банки продолжают работать с разной степенью успеха. Есть определённые силы в России, которые заинтересованы снизить сумму долговой нагрузки на нашу державу. После махинаций Сутерланда[4] пришлось поменять банки, через которые проводились деньги. Именно поэтому вы знаете не обо всех операциях и суммах.

Голландец некоторое время приходил в себя и обдумывал полученную информацию. Он был умным человеком и сразу обратил внимание на откровенность Голицына.

– Я понимаю, насколько ценна подобная откровенность, князь. Поэтому готов внимательно выслушать и обещаю, услышанная мной информация останется в этой комнате.

– Силы, которые уполномочили меня вести дела в Голландии, как раз хотели бы вступить в альянс с некоторыми достойными банкирами. Главное, чтобы это не стало известно более широкому кругу людей. Но вам, я думаю можно доверить часть информации и дальнейший выбор компаньонов, – улыбнулся Голицын.

– Это не те силы, которые в последние два года наводнили Европу своими удивительными товарами? Ранее из России везли хлеб, воск и лес с пенькой. Но вдруг один купец привозит забавную игру, которой буквально заболели все благородные и состоятельные люди в Голландии. Самое забавное, что это игра просто переделанное и усовершенствованное развлечение французской бедноты. Как только наши умельцы освоили производство русских шаров, так приходит новый корабль и привозит новую партию. Цена на забаву падает вдвое, и производить её в Голландии становится совершенно невыгодным. Через какое-то время купцы привезли новые игры, по сути, просто раскрашенные бумажки. Вот только платить за них пришлось полновесным золотом. А на следующий сезон, пришло уже несколько судов, которые привезли не только игрушки, но и невиданные доселе канцелярские предметы. Но, ни у кого из гильдейских цеховиков уже не возникло желания повторять эти изделия, потому что следующая партия могла стать гораздо дешевле первой. Более того, как рассказывали наши купцы, подобная ситуация происходит в Австрии, Англии, Испании, Франции и других странах, где состоятельная публика готова платить за развлечения. Поток необычных русских товаров завоевал Европу за неполный год.

Гогель сделал небольшую паузу в своём монологе и промочил пересохшее горло. Князь продолжал молчать и слушать.

– Самое удивительное, что все эти новинки изготавливал не какой-нибудь купец или дворянин. А особа, вернее, даже несколько особ, столь высокородных, что сначала у нас никто этому не верил. Да, продажа идёт через торговый дом, но все прекрасно знают, кому он принадлежит. А сама идея продавать бумагу по весу золота просто гениальная, здесь можно только рукоплескать изобретателю. Но это в перспективе, а пока давайте вернёмся к основном теме разговора. И расскажите про ситуацию с облигациями, если это не секрет.

Чёртов старик, подумал голландец. Вот как он это делает? Взял и сам выболтал ему важную информацию, которую собирали почти год. И ведь он даже не просил ни о чём рассказывать. Это же князь напросился на встречу и должен был поделиться какой-то тайной, не наоборот.

– Мне приятно слышать, что вы располагаете такими сведениями, – ответил русский после небольшой паузы, – Поэтому будет легче вести дальнейшую беседу. Тем более, вы торговали на бирже и понимаете, чем ориентируются мои покровители. После восшествия на престол нового Императора я получил указания из столицы. Основная идея была понизить курс русских облигаций и выкупить их. Для этого мы начали распускать слухи, что Его Величество намеревается заключить союз с Францией и переговоры скоро начнутся. Далее в ваших газетах вышли статьи с рассуждениями, что Россия взамен лояльности Директории потребует списания долга. Я даже представить себе не мог, что несколько строк в небольших газетах вызовут настоящую волну. А когда мы поделились информацией, что граф Панин выехал со специальной посольской миссией, началась самая настоящая паника. Каюсь, я не верил в успех подобного воздействия на умы акционеров. Ещё большим удивлением было, как низко упала стоимость облигаций.

Голицын наконец-то проявил настоящие эмоции и явно наслаждался рассказом о своём триумфе. Чего нельзя было сказать о его собеседнике. Он прекрасно помнил тот период и царящую панику, как на бирже, так и в обществе. В итоге кроме русских облигаций рухнули и многие другие акции. Были даже банкротства нескольких купцов и финансистов средней руки. А оказалось, что один старый интриган написал пару статеек в газету и наблюдал, как нервничают уважаемые люди. Сначала он хотел вспылить и высказать, что думает по этому поводу, но сдержался. В конце концов, русский был в своём праве и не заставлял никого продавать акции. Гогеля не просто так назначили министром финансов страны, он давно научился контролировать свои чувства. Подавив ненужные эмоции, голландец начал быстро просчитывать варианты и пришёл к интересному выводу.

– Дайте догадаюсь. Следующей вашей акцией был шум в газетах о колоссальных запасах золота, найденных на бескрайних просторах России и очередной ажиотаж с облигациями. Только теперь они поднялись так высоко, чего не было с момента их первого размещения ещё при покойной Императрице. Всех захватила мысль о том, что ваше правительство в первую очередь начнёт тратить золото на погашение долга. Оригинально!

Голицын ощерился щербатым ртом и перестал походить на добренького старого аристократа, увлечённого исключительно наукой. Перед голландцем сидел волк, пусть седой и с выпавшими клыками, но оттого не менее опасный. Гогель сразу вспомнил о гениальной интриге князя, когда он обыкновенными дипломатическими комбинациями, нанёс огромный ущерб Англии и дал своей стране необходимый мир на целое десятилетие. Нет, с этим господином надо дружить. А ещё нужно выходить на силы, стоящие за ним. Тут есть политическая выгода и чего греха таить – финансовая.

– Но вы не собираетесь на этом останавливаться, Ваше Сиятельство?

– Вот это я хотел обсудить с вами в первую очередь. Вы уже знаете, что Россия вступила в антифранцузскую коалицию и собирается поддержать австрийскую армию в Италии? – спросил Глицин и, дождавшись кивка собеседника, продолжил, – Но мало кому известно, что скоро начнутся секретные переговоры о совместной высадке англо-русского десанта в Голландии. Основная идея заключается в том, чтобы выдавить французские войска за Рейн по всей линии соприкосновения, а также разбить их в Северной Италии. Это значится в планах австрийского Гофкригсрата. Нашему Императору, который загорелся этой войной, расскажут, что главная цель – это восстановление свергнутых европейских монархий. Тем более союзники столь сговорчивы, что чуть ли не передают русским главную роль в предстоящем освобождении Европы от республиканской заразы.

– А разве не так? Понятно, что главенство России никто не отдаст, но её роль будет важна. А монархистов недовольных нынешним положением дел и у нас хватает. Так что сам план кампании вполне себе выполним. Но вы знаете, что-то ещё?

– Да, мой юный друг. Помимо желания Австрии переломить ход войны, которую она проигрывает, есть ещё одна интрига. В этой кампании одна страна решает исключительно свою задачу, и десант является просто ширмой. Англии необходимо захватить или уничтожить ваш флот. Так как это единственная сила на море, которая может противостоять им в регионе. Основная эскадра сейчас в Средиземноморье и англичанам крайне важно обеспечить безопасность вод рядом со своими берегами. Доказать я этого не могу. Про факт ведения переговоров вы узнаете в ближайшее время. У Голландии много торговых агентов в России и будет трудно скрыть от них приготовления целой экспедиционной армии. А насчёт флота предлагаю посоветоваться с грамотными людьми, которые умеют делать выводы и ситуация станет понятной.

На этот раз Гогель молчал довольно долго. В принципе слова князя можно проверить, да и нет никакого смысла врать. Он решил уточнить один вывод, который так и напрашивался.

– Я не буду спрашивать, откуда вам известно о переговорах, которые ещё не начались. Придёт время, и мы об этом узнаем. Как вы правильно заметили, приготовления к такому массированному десанту скрыть невозможно. Но я просто уверен, что вы опять будете играть на понижение облигаций. Не знаю, как это произойдёт, но я, и мои компаньоны должны быть в доле.

Голицын опять ощерился, явно радуясь, что удалось договориться и приобрести столь важных союзников.

– Я не против и готов обсудить участие заинтересованных лиц в этом деле. Только мы должны действовать сообща и по строгому плану. Более того, мне как раз поручено привлечь к этому ваших финансистов. А в знак наших дружеских намерений хочу сообщить дополнительную информацию, – начал князь новый виток беседы, – Некоторые ваши флотские офицеры давно ведут тайные переговоры с англичанами. В случае атаки британского флота, часть кораблей сдастся без боя и достанется противнику в качестве призов.

– Кто? – быстро спросил Гогель.

– Я не знаю всех имён, но заговор возглавляет адмирал с церковной фамилией[5].

Голландец некоторое время соображал о ком речь и недобро усмехнулся. Он стал ещё больше походить на злого филина.

– Я передам ваши слова куда нужно, и мы проведём проверку. Если обвинения окажутся правдой, то вы станете большим другом нашей республики, князь. Но здесь нельзя спешить, можно напугать предателей. Ладно, это наши внутренние дела, но выражаю вам заранее огромную благодарность!

Собеседники на некоторое время сделали паузу и отдали должное глинтвейну, который принёс пожилой молчаливый слуга. Министр прокручивал в голове полученную информацию и явно нервничал. Голицын являл собой само спокойствие, казалось, все его мысли посвящены чудесному напитку.

– Но ведь если наш флот даст бой английскому, то могут пострадать и русские войска, – наконец произнёс Гогель.

– Это политика, мой друг, – грустно ответил князь, – Если случится десант, то мы всё равно будем терять своих солдат. И ещё неизвестно насколько больше их погибнет на материке или в случае затопления одного-двух транспортов. К тому же я сомневаюсь, что ваш флот в нынешнем состоянии сможет дать бой английскому, хотя рад ошибиться. Может, для ваших моряков более разумным будет уйти южнее на соединение с французами и испанцами, чтобы более действенно противостоять общему врагу?

– Думаю, мы сами разберёмся, что лучше для нашей страны, – ревниво и излишне резко отреагировал голландец, но потом добавил ровным тоном, – Во флоте сильны монархические настроения и у правительства пока нет единого решения, воевать активно с Англией или нет. Но в случае прямой агрессии, да ещё с учётом количества торговых судов, которые захватили эти пираты за последние годы, настроения в стране могут сильно измениться.

– Ещё у моих покровителей есть для вас несколько советов и объяснение их позиции. Вы, наверное, тоже спрашиваете себя с чего такие откровения? Это пока неофициальная позиция России, но мы хотим видеть Голландию нейтральной страной пусть с некоей зависимостью от Франции. От этого пока никуда не деться, но клиентские отношения – это не завоевание и потеря независимости. Здесь играют роль наши давнишние торговые связи, а также желание избавиться от монополии англичан на русскую торговлю. Нам нужен голландский торговый флот, не буду этого скрывать. Нет, Россия хочет и далее торговать с Англией, но есть мнение, что некоторые товары лучше возить на своих судах, а за неимением последних на ваших.

– Это новость должна понравиться правительству республики и купцам, – благосклонно кивнул Гогель. – Но вы говорили, что вы должны передать ещё какие-то советы.

Голицын на некоторое время прикрыл глаза, будто вспоминая услышанную фразу и ответ.

– Так как Голландия потеряла Цейлон, то вам необходимо более интенсивно осваивать Капскую колонию и озаботиться её защитой. Тех жителей и войск, которые имеются в наличии, не хватит противостоять даже одному английскому полку. Эта колония может стать одной из ключевых территорий в мировой политике. Если у вас нет достаточного количества средств, то я уполномочен выделить определённые суммы на фрахт кораблей и снабжение новых колонистов инструментом. Что касается людей, то в немецких княжествах сейчас достаточно желающих переселиться подальше от войны и разорения. Тем более что вам легко будет договориться с лютеранами и прочими протестантами. Зачем им уезжать в бывшие английские владения, когда можно переселиться к более близким по вере и языку голландцам? Главное – это как можно дальше продвинуться на северо-восток от Капштадта и расшить охват земель, контролируемый вашей страной. Лучший вариант – это основать новые порты на восточном побережье ближе к португальским владениям.

– Мне не совсем понятно подобное пожелание и тем более интерес вашей страны к Африке.

– Просто примите нашу помощь и не ищите в этом двойного смысла. Главная задача для моих покровителей – это нейтральная Голландия. К тому же у нас очень большие планы по освоению русской части Америки и ваши базы в Ост-Индии могут сильно помочь. Русским поселенцам будут нужны продовольствие, оружие и корабли. Поэтому повторюсь, крайне важно сохранить ваш флот. А если англичане захватят Капштадт, то это сильно затруднит вашу дальнейшую экспансию в Азии. Это также ударит по русским интересам в Америке. С нашей стороны это обыкновенный расчёт и надежда на долговременное сотрудничество.

– Мне нужно подумать и обсудить полученную информацию с правительством и нужными людьми. Предлагаю встретиться через две недели для дальнейшей беседы, – подвёл итог встрече Гогель.

Министр стоял у окна и наблюдал как в сумерках князь в сопровождении двух слуг, по выправке похожих на отставных военных, сел в возок и уехал. Ему бы тоже не мешало обзавестись собственно охраной, а то всякое может произойти.

Полученная информация требовала срочного осмысления и составления плана действий. Надо ещё хорошо подумать, как преподать полученные сведения в правительстве. Компаньоны, с которыми он будет торговать русскими бумагами, выбраны ещё до разговора с хитроумным князем. Но и здесь не всё так гладко, в свете полученных данных о возможных предателях во флоте. Сторонников союза с Англией среди финансовых кругов тоже хватало. Надо ещё раз внимательно проверить каждого из будущих компаньонов. Нет смысла обогащать потенциальных предателей. Эх, опять не получится погулять и придётся корпеть с бумагами до самой ночи.

[1] Исаак Ян Александр Гогель (1765 – 13 июня 1821) – был первым финансовым агентом (министром финансов) Батавской республики и Королевства Голландии.

[2] Томас Чиппендейл (1718-1779) – крупнейший мастер английского мебельного искусства эпохи рококо и раннего классицизма. Изготовленная из красного дерева, мебель этого мастера отличалась сочетанием рациональности, ясности формы и декоративности.

[3] Физиократия (от др. – греч.????? – природа и?????? – сила, власть, господство, то есть «господство природы») – французская школа экономистов второй половины XVIII в., основанная около 1750 г. Франсуа Кенэ.

[4] 5 октября 1791 года государственный банкир Ричард Сутерленд, барон Российской Империи и кавалер был обнаружен мёртвым в своём доме на Английской набережной. По официальной версии покончил жизнь самоубийством. Замешан в крупных махинациях, особенно с турецкой контрибуцией, выплаченной Российской Империи. Украденные деньги давал в долг. Деньги у Сутерланда брали:

наследник российского престола великий князь Павел Петрович, вице-канцлер империи граф Остерман, неподкупный генерал-прокурор Сената князь Вяземский и светлейший князь Потёмкин. У государственного банкира в сейфе, к которому удалось подобраться следствию, хранились долговые обязательства от наследника престола, министров, генералов, губернаторов и пр. На одного Потёмкина был заведён специальный ящик, содержащий потёмкинских векселей на 800 000 рублей. Общая сумма, присвоенная банкиром, составляла 2 000 000 рублей, размещённых в банках Гамбурга и Лондона. На такую же примерно сумму у банкира было векселей от князей, министров, сенаторов, послов и командующих армиями.

[5] Теодор Фредерик ван Капеллен (1762-1824) – голландский адмирал, барон. В 1799 году, во время русско-английской экспедиции, командовал частью голландского флота, перешедшего на сторону англичан. Приговоренный заочно к смертной казни, Капеллен жил в Великобритании до ноября 1813 года.

Интерлюдия 3

На этот раз компанию премьер-министра и его бессменного спутника разбавил первый лорд Адмиралтейства[1]. В комнате пылал камин, по окну барабанили капли бесконечного промозглого дождя, который будто задался целью устроить настоящий потоп. С другой стороны все нечистоты, накопленные за лето и осень, бурными потоками смывались в Темзу. Правда, когда ветер дул со стороны реки город накрывало чудовищными миазмами, но жители давно к этому привыкли. А главное – на улицах меньше воняло и они стали хоть немного чище.

Главный моряк страны, который никогда не служил во флоте, был верным соратником премьер-министра. Он также входил в узкий круг людей, которым Питт-младший доверял, насколько это возможно в политике. Спенсер был очень похож на кузенов Уильямов. Все трое примерно одного возраста, осанка, гордый вид, который показывал, что именно эти господа избраны повелевать людьми. В тесном кругу не было смысла носить маску, поэтому они вели себя более фамильярно, чем на публике.

– Какими новостями вы нас сегодня порадуете дорогой Джордж? – с небольшой долей ехидства спросил премьер-министр, – Кстати, попробуйте замечательного портвейна из новых поступлений. Пару месяцев назад я обновил свой винный погреб. Но это творение наших португальских друзей поистине выделяется по сравнению с другими сортами.

Спенсер не стал отказываться и с удовольствием сделал хороший глоток, действительно отличного вина. А про себя подумал, что с таким количеством ежедневно выпиваемого алкоголя, винный погреб премьеру надо обновлять чуть ли не каждую неделю.

– Новости совершенно разные. Нельзя сказать, что всё хорошо, но и нет поводов для паники.

– Начните с нашей эскадры в Средиземноморье. Вы сообщили, что пришёл объёмный доклад от адмирала Нельсона. Сейчас нет ничего важнее состояния тамошних дел.

Сегодня Питт особо не налегал на вино и пил его мелкими глотками. Его вытянутое лицо немного покраснело, но глаза внимательно смотрели на своего собеседника. Настроение у премьер-министра было самое благостное, и он ждал хороших новостей.

– Как вы уже знаете, – начал рассказ Спенсер нудным тоном, – Нашему флоту не удалось с ходу уничтожить французские суда. К сожалению, в первые минуты боя погиб французский командующий, редкой глупости человек. Его приемник, некто Гантом, весьма толковый адмирал, который смог вывести флот из-под нашего удара. Эскалация перешла в затяжную стадию. В итоге после двух крупных столкновений основная часть наших судов ушла на Сицилию. Корабли, тем более крупные, не могут находиться так долго в плавании. Надо учитывать, что эскадра практически не заходила в порты более полугода. Нужно было произвести ремонт и кренгование. Несколько шлюпов остались вести разведку и сообщать о перемещении французов. Вынужден признать, что командование эскадры совершило ошибку. Этот чёртов корсиканец грамотно воспользовался отсутствием нашего флота. Он посадил на корабли десант, атаковал и захватил Акру. Одновременно сухопутная армия за месяц преодолела путь от Нила и разбила все войска, бежавшие из Египта.

– Я немного знаком с ситуацией в том регионе, – вступил в разговор Гренвиль, – Но какой был смысл захватывать старую крепость крестоносцев?

– Припасы, Уильям, – ответил Спенсер, – Акра считалась неприступной. И туда как раз накануне завезли большое количество продовольствия и военных грузов для формируемой в Сирии османской армии. Там хорошие фортификационные сооружения и с налёта французы, вряд ли бы смогли взять эту твердыню. Но одновременный удар с моря и суши сделал своё дело. Теперь республиканская армия ни в чём не испытывает недостатка и может воевать в регионе года два без поставок из Европы. Сухопутная армия шла налегке, по пути громила отдельные отряды и даже не пыталась занимать другие города. У меня есть подозрение, что Бонапарта кто-то предупредил о приходе большого каравана из Стамбула.

– И это называется просто новостями? – лицо Питта пошло пятнами от гнева, – Мы упустили шанс разгромить французский флот, а сами увязли в это треклятой дыре. Вы же прекрасно понимаете, во сколько обходится казне каждый месяц содержания и снабжения такого количества кораблей? Да меня заклюют на следующем же заседании Парламента. У нас итак проблемы с финансированием флота, а теперь ещё и затягивание экспедиции на неопределённый срок.

– Обстоятельства, вернее, какая-то череда случайностей, сложилась не в нашу пользу, – Спенсер хранил спокойствие, чего нельзя было сказать о премьер-министре, – По большому счёту ничего страшного не произошло. Мы практически полностью сохранили свой флот, французы блокированы на материке и понесли потери. Если их военные корабли ещё и смогут прорваться, то транспортники с войсками не уйдут. Преимущество на нашей стороне и остаётся только ждать. Но зная беспокойный характер адмирала Нельсона, можно быть уверенным, что он придумает какой-то выход. Не будут же республиканцы вечно сидеть в этом Египте.

– А что помешает им двинуть войска по другим направлениям и овладеть Сирией или Аравией? – министр иностранных дел опять козырнул знанием географии тех мест, – И вообще вся эта авантюра была направлена на то, чтобы помешать нашей торговле с Индией. Французы спокойно захватят нужный им порт в том же Йемене и сделают его опорной базой для пиратов всего Индийского океана. Врагов в регионе у нас хватает, и туда могут стянуться как европейские каперы, так и всякая местная шваль.

– Вот об этом я также хотел сообщить. Французы оставили гарнизон в Акре, выгнав практически всех жителей, кроме христиан. Основная армия вернулась обратно и заняла прежние позиции. Сейчас они заняты тем, что добивают остатки сопротивления в Верхнем Египте, а нанятые ими дикари-бедуины истребляют отдельные отряды египтян.

– Что же такое произошло, о чём сразу умолчал наш дорогой Джордж? – Питт уже не скрывал сарказма, – Земля разверзлась перед проклятыми республиканцами, и их армия провалилась в геенну огненную?

– Нет, Уильям. Чума!

Премьер министра как раз сделал добрый глоток изделия португальских виноделов, и чуть было не выплюнул его обратно. Но рефлексы старого алкоголика победили, и ни капли напитка не пролилось на белоснежную рубашку. Его же лицо приняло насыщенный фиолетовый оттенок, наверное, от очередного нервного потрясения. Говорить он не мог, а только злобно смотрел в сторону Спенсера. На помощь пришёл его кузен и уточнил.

– Эпидемия чумы? В какой провинции и чем это грозит нашему флоту?

– Вспышка началась среди беженцев, которые массово начали покидать Египет. Может, занесли купцы из Индии. Далее зараза перекинулась на армию, формируемую в Южной Сирии и некоторые города Палестины. Французы потому и изгнали большую часть населения из захваченной крепости, что испугались заразы и отвели войска за Синайский перешеек. Из-за большой скученности беженцев и того, что эти безумные варвары побежали от очагов заболеваний вместо организации карантина, сейчас невозможно предположить какие ещё территории будут охвачены эпидемией.

– Ситуация получается патовая, – продолжил Гренвиль, глядя на замолчавшего кузена, – Республиканцы заперты в Египте и атаковать их бессмысленно. Более того, есть вариант проникновения заразы на наш флот, упаси Господь от этой напасти. Припасов у французов достаточно и они полностью контролируют огромную провинцию. А если учесть, что они захватили житницу Османской Империи, то всё ещё печальнее. Надеюсь, это все «хорошие» новости, Джордж? Или вы удивите нас ещё чем-нибудь?

Питт наконец-то подал голос. Он странно всхлипнул и одним махом опрокинул бокал с вином. Спенсер тем временем продолжил.

– В последний год в Восточном Средиземноморье активизировались греческие пираты. Их всегда было много, но они никогда не действовали так слаженно и нагло. Дело дошло до того, что османам пришлось выделить чуть ли не половину флота для патрулирования Эгейского моря. Но это не изменило ситуацию. Разбойники хорошо вооружены, действуют организованно, имеют своих людей практически на всех островах и побережье. Многие купцы платят дань за проход своих кораблей. Государственные караваны, особенно с зерном для Стамбула, идут только в сопровождении военных кораблей. Более того, греки начали атаковать побережье Африки, я вам уже докладывал о нападении на Александрию. Их не остановило даже наличие крупного французского гарнизона. Недавно были разграблены несколько городков в Ливии и атакована столица провинции Триполи.

– Чёрт с этими пиратами. В конце концов, если они схлестнутся со своими берберскими коллегами, то для английской торговли от этого только польза. Эти магометане совсем обнаглели и нападают на наших купцов чуть ли не у берегов Англии. Когда-нибудь у нас дойдут руки и до них, но пока хватает других дел. Как обстоят дела в Стамбуле? Ведь именно Египет кормил этот прожорливый и беспокойный город. Нашим дипломатам только недавно удалось договориться о совместных действиях. Волнения и тем более переворот сейчас на руку только французам. По своим каналам я получил информацию, что турки ищут выход из сложившегося положения. Правда это было месяц назад. У вас есть более свежие новости? – министр так и продолжал вести беседу, а его кузен хранил молчание.

– Османы договорились о закупке зерна и прочей провизии у русских. Агенты адмиралтейства докладывают, что предложение о покупке продовольствия поступило напрямую из России, которая скопила большие запасы в своих южных портах. Но это волнует меня в меньшей степени, нежели предстоящее взаимодействие с российским флотом.

– Ну, не скажите, Джордж. Торговые дела иногда более важны в политике, чем военные. Продолжайте, а то я перебил вас. Что там с русскими и почему они вызывают у вас опасения?

– Дело в том, что у наших союзников всё хорошо. Меня это сильно настораживает. Обычно их флот плохо подготовлен, в управлении творится форменный бедлам, не хватает денег и нормального боевого слаживания. Отдельно у русских неплохие моряки и офицеры, все вместе это обычная орда. Для войны с османами их выучки хватает, но биться на равных с европейским флотом совсем другое дело. Они совсем недавно проиграли главное сражение шведам, чей флот давно находится в упадке.

– Так что вас беспокоит? В этой компании русским отведена вспомогательная роль. Им поставлена задача выбить французов с Ионических островов, и помочь войскам коалиции в Южной Италии. А также они будут поддерживать наш флот в случае масштабного столкновения с республиканцами.

– По словам наших агентов, адмирал Ушаков в течение двух лет непрерывно готовил эскадру к долгому плаванию. В данный момент выучка Черноморского флота может быть сопоставима с французами и даже голландцами. И у этих варваров появились деньги и очень большие. Им удалось быстро достроить два 74-пушечных корабля. Русская эскадра состоит из десяти линейных кораблей, восьми фрегатов и более чем двадцати мелких судов. Но больше всего меня смущает, наличие большого числа транспортов. По предварительным расчётам они везут более двух полков пехоты и большое количество припасов. Это значит, что они планируют собственные наземные операции, которые не согласованы с союзниками.

– Откуда у них деньги? – наконец-то подал голос Питт.

Выглядел он всё так же расхристано. Нездоровый румянец, развязанный галстук и пальцы, выбивающие барабанную дробь по столешнице. Но знающие люди понимали, что это всё внешняя составляющая. Премьер-министр думал и просчитывал варианты для принятия решения. А он очень редко ошибался, за что и занимал свой пост в течение такого долгого времени.

– Мальтийцы, Уильям. Деньги они получают от иоаннитов. За последние годы рыцари буквально подмяли под себя огромную часть торговли, и не только в Чёрном море. Появилась одна крупная компания с большим торговым флотом, объединившая множество мелких купцов. Что удивительно, греческие пираты не нападают на их корабли. К сожалению, я слишком поздно получил данную информацию. Наш прежний агент, который работал под личиной итальянского купца неожиданно исчез. Пока восстановили связь и начали получать новые данные, прошёл год. Более того, на русских верфях теперь очень грамотная охрана и туда нет доступа посторонним людям. Также практически невозможно узнать информацию у русских адмиралов и капитанов. Нам не удалось выяснить главные задачи, которые поставлены перед флотом. Про манёвры и прочие мелочи они рассказывают с гордостью, но не более того.

– Вынужден подтвердить ваши слова, – поддержал Спенсера Гренвиль, – Наш посланник тоже сообщает, что русские моряки весьма активно рассуждают о союзническом долге и помощи, но ограничиваются общими словами. При этом перемещение иностранцев в городах Причерноморья находится под жестким контролем. Самое плохое, что мы так поздно смогли сопоставить эти разрозненные данные, и их эскадра уже вышла в море. Невозможно отправить корабль с корреспонденций в Санкт-Петербург до начала навигации по Балтике и передать новые инструкции Уитворту. А значит, мы теряем ещё три месяца. Да и приказать адмиралу Ушакову может только его Император, в нашей компетенции разве что вывести османский флот из объединённой эскадры.

– И тогда греческие пираты сразу блокируют судоходство в Эгейском море, – насмешливо произнёс Питт.

Два недоуменных взгляда обратились в его сторону. Премьер-министр не спешил пояснять свои слова и сначала уделил внимание очередному бокалу портвейна. Он как-то незаметно преобразился. Ушёл нездоровый румянец, уже не было того рассеянного взгляда и на лице появилась его обычная усмешка. Гренвиль незаметно выдохнул, значит, его кузен снова в форме и можно ждать неординарных ходов для исправления ситуации.

– Если османы уведут флот, то он не сможет помочь нашей эскадре. Они будут заняты исключительно борьбой с греческими пиратами, которые начнут нападать на купцов и побережье с удвоенной силой. Уильям, ты разве ещё не понял смысла интриги? – обратился Питт к кузену и перевёл взгляд на Спенсера, – Джордж, спасибо за новости! Они многое объяснили, а знание – это уже половина пути к победе! Есть ещё, что-то заслуживающее нашего внимания?

– Мой адъютант приготовил список наиболее важных сообщений, – Лорд кивнул на бумаги, лежащие на столе, – Но всё остальное мелочи, которые не могут повлиять на ситуацию в целом. Я хотел только уточнить по ситуации с нашей бывшей колонией.

– А что не так с этими янки? Мы же оказываем им помощь в войне с Францией[2], – недоумённо спросил Гренвиль.

– Если мы решим помогать им не только поставкой военных грузов, то придётся задействовать достаточно большие силы нашего флота. Что не помешает французским корсарам захватывать американские суда. С учётом того, что они вполне официально используют в качестве баз испанские порты от Пуэрто-Рико до Веракруса, то мы не можем реально изменить ситуацию. А корабли, которые могут принести пользу в Европе, будут вынуждены гоняться за пиратами и охранять чужих купцов.

– Решение о помощи нашей бывшей колонии уже принято и в следующем году эскадра должна отправиться к берегам Америки. Если это всё, то мы больше не задерживаем вас, Джордж, – слова Питта прозвучали как приказ и первый лорд Адмиралтейства быстро откланялся.

После ухода Спенсера премьер-министр снял камзол и остался в одной рубахе. Лакей заменил пустую бутылку на новую и тихо вышел из кабинета. Питт тем временем продолжил нервно барабанить пальцами по столешнице. Наконец он принял решение и обратился к кузену.

– Уильям, ты понял, что русские провели интригу под самым нашим носом? Вернее, это самый настоящий заговор против Англии? – казалось, премьер-министр был так удивлён, что не верил собственным словам, – Как мы могли пропустить такое? И кто в окружении Павла способен контролировать эту сложную комбинацию? Сам Император вздорный и непоследовательный человек. Его близкое окружение – это неудачники и пустые люди, волей судьбы, взобравшиеся на вершину. Но ведь кто-то всё это придумал и следил за выполнением поставленных задач.

– Я не совсем понял, о какой интриге идёт речь.

– Тебя не насторожила новость про греческих пиратов и мальтийцев? Первые блокируют судоходство в регионе, а вторые спокойно плавают и прибирают к рукам торговлю. Не удивлюсь, если количество судов новой компании увеличилось в несколько раз за последние месяцы. Для любого купца лучше войти в состав крупной компании и иметь защиту от пиратов, чем рисковать в одиночку. Хотя не удивлюсь, если они по дешёвке скупают торговые суда и сажают на них свои экипажи. Это гениальный ход. Я очень недоволен тем, что мы совершенно упустили подготовку столь мощной эскадры русских на Чёрном море. Но ещё больше моё негодование вызывает создание двух новых центров силы под управлением России. Эту ошибку нужно срочно исправлять и заодно получить информацию, что происходит на Балтике. И как мы могли упустить группу в русском истеблишменте, которая контролирует такие важные вопросы, как армия и флот?

Вопрос был задан нейтральным тоном, но за показной мягкостью Питта скрывалась явная угроза. И кому-то придётся отвечать за совершённые ошибки. Гренвиль очень наделся, что это будет не он. Но с некоторыми выводами своего кузена он был не согласен.

– Уитворт несколько раз докладывал, что в России сложилась странная ситуация. После смерти Екатерины новый монарх не стал ничего менять в армии и флоте. Он ограничился небольшими преобразованиями, например, переодел один из гвардейских полков в форму прусского образца, чем вызвал самую настоящую ненависть собственных офицеров. Ещё он ввёл новый устав, приказал строить казармы и придумал какое-то странное тёплое пальто для пехоты. Император также любит парады и уже измучил войска столицы бесконечными смотрами и муштрой. Но всё ограничивается внешней составляющей без каких-то глубинных изменений. Павел даже не поменял командование армией и флотами, что должно было меня насторожить. По сути, кроме военного министра Ростопчина, в руководстве России остались прежние люди. Тот же канцлер Безбородко вроде идёт нам на уступки, но торгуется как старый еврей за каждый шекель. Любые наши дипломатические победы стоят немалых сумм или преференций в торговле. Это могут быть какие-то внутренние договорённости среди русской элиты, но я слабо в это верю.

– Тогда с чего такое единство и последовательность? – не успокаивался Питт.

– Единственное, что мне приходит в голову – это договорённости Павла с покойной матерью. Он обязался какое-то время не вмешиваться в военные дела и не проводить перестановок в руководстве. Понятно, что все изменения связанные с флотом – это дела Екатерины. Но зная непоследовательность Императора и его мнительный характер, удивительно, что он продержался два года и не наделал каких-нибудь глупостей.

– Из этого следует вопрос. Не пора ли нам ускорить план Уитворта по смене вектора русской политики? Тем более заинтересованные люди подтвердили, что в следующем году мы можем рассчитывать на озвученную сумму.

– Думаю, не стоит спешить. Очень многое будет зависеть от итогов предстоящей кампании. Предпринимать сейчас какие-то действия это возможность получить противоположный нашим ожиданиям результат. Мы сейчас делаем определённые усилия, чтобы в Петербурге верх взяла английская партия, но это дело не быстрое. Безбородко стар и болен, значит, скоро у русских будет новый министр иностранных дел. К сожалению, не удалось скинуть Ростопчина, после нескольких месяцев опалы Павел вернул его на прежнее место. Но постепенно происходит консолидация сил, которые враждебно настроены к Императору и весьма дружески к Англии. Нужно просто ждать.

– А что мы будем делать, если русские захватят Мальту? – уточнил премьер-министр, наливая себе очередной бокал вина, – Или, правильнее сказать, когда захватят.

– Отвоевать этот архипелаг или получить его дипломатическим путём не так сложно. У русских просто нет возможности обеспечить снабжение своей базы без завоевания Босфора. Но Англия никогда не позволит им этого сделать. Ведь это краеугольный камень нашей политики в отношении этих варваров. Я бы сейчас уделил основное внимание французам. Россия вторичная держава и опасна только на суше. Сколотить против них какую-нибудь коалицию из шведов, турок с пруссаками, заодно организовать мятеж поляков вопрос исключительно финансов и не более того. И сумма эта мизерная по сравнению с теми потерями, что несёт наша казна от войны с Францией. Тем более что Британии необходимы русские солдаты, которые будут умирать за наши интересы, – высказался кузен.

Питт уже успокоился и начал продумывать дальнейшие действия, отталкиваясь от ходов противника. Он полностью поддерживал мнение Гренвиля. Может, русские думают, что совершили какое-то великое деяние. Но все их замыслы просто растаптываются объединённой англо-турецкой эскадрой в Чёрном море. Можно будет пригласить под свои знамёна ещё и берберских пиратов, чтобы те успокоили своих греческих коллег. На Балтике хватит блокировки Эрисунна[3], чтобы остановить всю русскую торговлю. Для этого необходимо найти замену товарам, которые экспортируются из России. Поэтому и нужны хорошие отношения с янки, у которых в достатке материалов, необходимых флоту. Всё только начинается!

Уже перед самым уходом, премьер-министр вспомнил про утренний переполох среди деловых кругов столицы. День был суматошный, и у него не было времени отвлекаться на торгашей.

– Уильям, а что такое произошло в Сити? С чего так всполошились наши денежные мешки? Секретарь докладывал, но я пропустил всё мимо ушей.

– Недавно в Манчестере ограбили и убили немецкого торговца из Франкфурта. Вернее, не совсем немецкого, а скорее еврейского. Сей молодой господин недавно прибыл в Англию, занимался торговлей тканями и вроде хотел основать свой банк. Удивительно, но он был зарезан в доме вместе со слугами и немалой охраной. Давненько я не припомню такой кровавой вакханалии. Наверное, слишком велика была сумма, которую коммерсант хранил дома. Грабители не оставили никаких следов. Пропал только один из сторожей. Естественно, соплеменники убитого молодого человека устроили переполох, как только узнали о преступлении. Требуют расследования и обязательного наказания виновных.

– Ха-Ха, – от души рассмеялся уже порядком захмелевший Питт, – Эта публика очень любит грабить людей, но почему-то плохо реагируют на ответные действия. Но случай действительно необычный. Надо провести тщательное расследование, а то ещё натравят на нас своих депутатов и получим очередной скандал в Парламенте. Сейчас не то время, чтобы ссориться с финансовыми кругами. А этот торгаш какая-то важная персона?

– Не знаю, но уточню. Ничем особо не отметился, да и слишком мало времени он прожил в Англии. Знаю только, что он сын какого-то франкфуртского банкира и звали его Натан Ротшильд.

[1] Джордж Спенсер, 2-й граф Спенсер (1758-1834) – британский политик-виг и библиофил. Занимал в правительстве Уильяма Питта Младшего должность лорда-хранителя печати в 1794 году и первого лорда Адмиралтейства с 1794 до 1801 год. В 1806-1807 годов министр внутренних дел.

[2] Квазивойна – необъявленная война на море между Соединенными Штатами Америки и Французской Республикой, происходившая в период 1798-1800 годов. Велась в водах американского континента военно-морским флотом США против французских каперов, препятстовавших торговому судоходству в данном регионе. Основной причиной войны стал отказ США выплачивать долг перед Францией, объяснив это тем, что задолженность была перед Французской Короной, а не перед Французской Республикой.

[3] Эресунн- пролив между островом Зеландия (Дания) и Скандинавским полуостровом (Швеция). В числе прочих Датских проливов соединяет Балтийское и Северное моря.

Глава 10

Май 1799 года, Йиглава, Австрийская Империя.

Всё-таки предки были не глупее нас, а может и умнее. Сижу, наблюдаю за молодыми офицерами, слушаю их речи и понимаю, что мой здешний младший брат Николай был полностью прав. Нельзя русскому человеку надолго выезжать в Европу и тем более жить там. Я бы и на пять лет народ не выпускал, разве что на учёбу. Примеров идолопоклонничества перед Западом уже хватает, но лет через тридцать это примет какие-то нездоровые формы.

Не успели прошагать пару недель по Европе, а уже начались разговоры типа как здесь хорошо и почему у нас так нельзя. Мол, дороги хорошие, дома добротные, народ богаче и прочие подобные мысли. Самое забавное, что больше всех под очарование заграницы попал русский Крапачёв, выходец из беднейшей дворянской семьи. А Россию защищал немец фон Рентелень, чьи предки совсем недавно переселились к нам из Баварии. Вот и понимай, как знаешь.

– Не соглашусь с вами барон, – настаивал слегка подвыпивший прапорщик, – А какая в этом небольшом городе ратуша! Чуть ли не больше нашей Красной площади. И весь город вымощен камнем, дома красивые, чистота и сразу видно, что люди здесь живут в достатке.

Мы оккупировали большой стол, чуть ли не самой старой пивной Йиглавы или Иглау, как город называют немцы, которых здесь чуть ли не 100 % жителей. «Zu Drei Fursten» вполне себе цивильное заведение со скидкой на эпоху, конечно. Чистенько, полы из тёсаных досок, массивные столы, стандартная копоть на потолке от масляных светильников. Пиво и еда очень даже вкусные. Надеюсь, что мы здесь какую-нибудь инфекцию не поймаем, с гигиеной в Австрии не лучше, чем дома. В Питере насколько я знаю, пока нет подобных заведений. Слышал про ресторан некоего Палкина, но что там и как даже не представляю. С общепитом для чистой публики в России вообще беда, а может, пока нет такой потребности. Тоже интересная тема, надо будет подкинуть идею какому-нибудь купцу, чтобы начал ресторанный бизнес в лучших традициях уже моего XXI века. Проспонсирую его на первых порах, а дальше пусть сам развивается. Надо будет написать Астафьеву, чтобы нашёл подходящего человека и начал готовить помещение. Пока суд да дело, я уже с войны успею вернуться. Как вариант начать с пекарен с функцией магазина. Надо думать.

Решил написать своему купцу и сразу вспомнил целый поток корреспонденции, которым меня завалили в Ровно и уже на марше. Некоторые послания были не просто важными, а практически эпохальными.

Новости шли одна за другой, не давая никакого времени на осознание и анализ происходящего. Через два месяца после отъезда Суворова, прибыл фельдъегерь с гневным письмом от Павла. Не знаю, чего Императору донесли и какую крамолу увидели, но поражает сам факт скорости передачи информации. Если вкратце, то я должен прекратить дальнейшее общение с полководцем и вообще Выборгский полк поступает под командование Римского-Корсакова. Жалко. Мне реально хотелось совершить тот знаменитый переход через Альпы. Вот такая у меня была, чуть ли не навязчивая идея. А сейчас и желание воевать пропало, но поздно давать задний ход.

Фон Миллер к приказу Императора отнёсся спокойно. Если надо воевать в составе другой армии, значит, будем. Полковник самостоятельно связался с Горчаковым[1], как наиболее авторитетным генералом формируемого корпуса, который пока был только на бумаге. Вот тоже недостаток наличия нормального Генштаба, который бы объяснил монарху-самодуру, что нельзя распылять свои силы. Если уж я со своими скромными познаниями военного дела это понимаю, то почему молчат генералы?

Сам командующим корпусом на зимние квартиры ещё не прибыл, но вроде был на подходе. Вообще, сама кампания начинается глупо с военной точки зрения. Мало того что мы зачем-то разделили свои силы, так ещё и сформировали корпус из совершенно разных частей, расположенных далеко друг от друга. Некоторые полки, как наш Выборгский, не имеют опыта боевых действий. О какой-то слаженности или взаимодействии речи тоже не идёт. Артиллерия застряла где-то в Белоруссии, с кавалерией вообще ничего не ясно. Но это цветочки, ягодки начнутся, когда мы выдвинемся в путь. Это сколько времени разрозненные части будут собираться в каком-то конкретном месте? До меня уже начали доходить слухи, что начались перебои с продовольствием и тёплым обмундированием. А ведь это было ещё до начала марша в Европу. Чего ожидать в дороге, даже думать не хотелось.

Ближе к Новому Году я получил два развёрнутых отчёта от Астафьева и Волкова. В принципе оба моих соратника прислали положительные новости. Торговля развивалась, поставили на поток товары для путешественников, половину из которых сразу отправляли Лебедеву-Латочкину. КБ обрадовал тем, что в ближайшие месяцы удастся изготовить горелку, наподобие примуса. Она, конечно, будет массивнее и со своими детскими болезнями, но время для испытаний есть. Спокойно доведём до ума и запустим в массовое производство. В общем, за коммерческую часть и продвижение разного рода новинок можно не беспокоиться. Даже если я завтра исчезну, то эту лавину развития артелей и промышленности уже не остановить. Понятно, что без моего послезнания прогресс замедлится, но изменения необратимы. Осознание этого факта принесло мне наибольшее удовлетворение. Значит, не зря метался и крутился как белка в колесе. С учётом открытия месторождений золота, начала строительства заводов на Донбассе и немалых сумм, которые вложены в переселенческую программу, то изменения относительно моей реальности будут заметны уже года через три – четыре. Но это больше касается экономики. При более грамотном подходе даже в моём времени, можно было добиться существенного прогресса. Другой вопрос, что не было нормальной государственной программы по развитию новых земель.

Мой личный Берия принёс просто волшебные новости. Наша игра на амстердамской бирже удвоила вложенные средства и это ещё не вечер. Будет третий этап операции «Голландия» до начала вторжения англо-русского десанта. Сыграем уже на понижение и опять скупим акции. Есть у меня планы в четвёртый раз обернуть деньги, но там есть определённый нюансы, поэтому пока не буду загадывать. Заодно мы нанесли ощутимый удар одному семейству ростовщиков, которое в будущем могло нанести колоссальный вред нынешней России. Надо будет добивать Ротшильдов в ближайшее время, только делать всё осторожно. Нельзя, чтобы меня даже теоретически заподозрили в таких схемах. Вернее, пока необходимо полностью сохранять своё инкогнито в финансовых спекуляциях. Через несколько лет мне будет всё равно. Про физическое устранение одного излишне активного товарища, я запретил себе даже думать. Надеюсь, ирландские борцы за свободу тоже лягут на дно и информация никуда не просочится.

Не менее оптимистичные новости приходили от наших агентов в Швеции и Норвегии. Боде как клещ вцепился в финансовые дела всей Балтики, и ведёт весьма агрессивную политику. Кредиты для промышленности, торговли и даже фермеров. Банкир он талантливый и грамотно переработал мои дилетантские предложения из будущего. Кроме этого, он снарядил три торговых судна со смешанным экипажем, большую часть которого составляют немцы. После начала навигации обещает укомплектовать команды ещё для двух кораблей, которые уже закуплены и готовы к плаванию. Мы собирались доставлять часть собственной продукции и другие товары на своих кораблях. Заодно тренировать экипажи будущих каперов. Русские моряки там тоже были, но в небольшом количестве, дабы не вызывать лишних подозрений. Думаю, уже через год можно атаковать английских купцов и их союзников, главное – договориться о базе.

Контрабандист, вернее, честный рыболов, Вирсма раскрутился похлеще немца. У него уже была целая собственная компания из семи судов и договорные отношения с рыболовецкими артелями, которые были организованы по новгородскому образцу. Война и не думала прекращаться, а кушать хочется всегда. К тому же англичане выскребли практически всех более или менее грамотных моряков для военного и торгового флота, нанеся вред собственному рыболовству. Рыбу, как в Англии, так и на материке покупали в любых количествах. Артели занялись переработкой и консервацией улова в крупных объёмах, который продавался через нашего человека. Параллельно голландец наладил контрабандный бизнес и оброс агентами среди совершенно разной публики. Возможно, и на нашего прыткого агента обратили внимание, но основным его бизнесом была рыба, а контрабанда лишь небольшой частью. Подобный товар возили практически все корабли и никого этим не удивить. Но главное – люди Вирсмы составляли графики патрулирования прибрежных вод, рисовали карты производств и финансовых организаций. Я планировал не просто кусать треклятых островитян, а методично их грабить и разрушать важные промышленные объекты, в первую очередь связанные ВПК. Эх, мечты!

Переключаюсь на нашу компанию. Народ оставил в покое вопрос «почему у нас не так как в Европе» и с нетерпением ждал горячего. Румяный и полноватый немец, хозяин ресторации, лично руководил доставкой на наш стол главного блюда всех чешских и немецких пивных. Кстати, Павел тоже был большим любителем поесть сосиски с квашеной капустой. Только мы люди простые и заказали себе вепрево колено или айсбайн, кому как нравится. А ведь половина офицеров сначала отказались идти, им, видишь ли, происхождение не позволяет пить пиво. И вообще это, мол, заведение для всякого рода торгашей и мещан. Я уже три года не пил пива и жутко по нему соскучился. Мой день рождения мы встретили в пути пару дней назад, но поводов было более чем достаточно и без него. Вот и намекнул, что иду посидеть попить пивка. Народ немного покочевряжился и пошёл за мной. Всё равно мы застряли в городе дня на три и надо развеяться. Вообще, движение нашего корпуса это отдельная тема, но не хочу о грустном.

– Ваше Высочество, – сообразительный Фитцнер, дал молодым организмам утолить первый голод и потом начать говорить здравницу, – Разрешите ещё раз предложить всем поднять бокал за вашего племянника Александра Александровича!

Народ поддержал Томаса одобрительным рёвом и дружно приложился к глиняным кружкам с пенным напитком. Я с радостью выпил за родившегося в начале января сына брата и Лизы. Когда получил новость, то понял, чего от меня скрывала Юля со товарищи. Она писала, что скоро всех ждёт большой сюрприз. Это хорошо они зашифровались, что о беременности не знал даже Волков. Потом супруга описывала, как эти интриганки грамотно обвели всех вокруг пальца. Информация о беременности жены наследника и роды стали шоком для высшего света. А ведь мальчик, дай боги ему здоровья, кардинально меняет политический расклад в Империи. Я теперь наследник номер три и фактически не должен восприниматься всерьёз придворными партиями. Для меня это оптимальный вариант. Чем меньше обращают внимания на мои проекты и чудачества, тем лучше. А вот вокруг брата сейчас идёт самая настоящая подковёрная война. Надеюсь, у него хватит ума не приближать к себе совсем уж откровенную шваль. Хотя я давно перестал понимать, чем он ориентируется при выборе окружения. Благо, что Салтыков стал одним из доверенных лиц Александра. Может, появятся ещё грамотные и талантливые люди.

Не менее интересная борьба сейчас должна вестись вокруг супруги наследника. Она становится одной из главных женщин страны, если так можно выразиться. С учётом того, что у неё был открытый конфликт со свекровью, то страшно представить творящееся сейчас в Питере. Мою здешнюю маман, итак отодвинули от Павла, подложив под него новую фаворитку Лопухину. А теперь такой удар преподнёс родной сын, дав в руки невестки колоссальный рычаг влияния. Наша милая и добрая Лиза, давно уже не та скромная и неконфликтная немецкая принцесса. Работа в фонде показала, что у неё хватает управленческих талантов и полный порядок с характером. Реальные успехи пусть в таких несложных делах, как организация работ и функционирования структур фонда, придали ей уверенности. Ещё и выявили нешуточные амбиции, которые она умело скрывала. Уверен, что в этом раунде Мария Фёдоровна получит хороший отпор, если её не отправят в моральный нокаут.

Более скромно была встречена новость о рождении моего сына. Я-то знал, что Юля беременна и немного нервничал, ожидая новостей из столицы. Но всё прошло в рабочем режиме, если так можно выразиться. 5 марта 1799 года родился мой третий ребёнок в этом мире. Мальчика назвали Ярослав, если бы родилась девочка, то в царской семье появилась Ярослава. Насколько я знаю, это имя есть в святцах. А если нет, то мне реально плевать на мнение попов. Офицеры полка от души за меня порадовались. Поздравление с рождением сына Александра носило более официальный и помпезный характер. Вот и сейчас слово взял наиболее велеречивый член нашего кружка фон Рентелень и очень красиво поздравил молодого отца, то есть меня. Прямо грузинский тамада, а не немецкий барон.

Далее выпили за мои прошедшие именины и наконец-то закончили с официозом, который меня изрядно напрягал. Как-то привык, что меня окружают сослуживцы, но в некоторые моменты понимаешь, какая между нами разница. Главное, что нет пропасти, а остальное переживу.

Разговоры опять перешли на общие темы, но в основном обсуждали различие между Европой и Россией, а также немного проблемы нашего корпуса. Крапачёв опять завёл свою пластинку, про богатых пейзан в австрийской части Польши и Богемии. И если в сельской местности, особенно на коронных польских землях, отличия в жизни крестьян были, но не очень существенные. Те же крепостные, нищета и беспредел шляхты. Положительную роль в ослаблении эксплуатации и некоем опасении помещиков перегибать палку сыграло недавнее восстание Косцюшко. Народ вдохновился идеей свободы и был сильно зол на то, что его обманули. А вот в Богемии, то есть Чехии моего времени, всё было иначе. И крестьянские дома были лучше, про города я вообще молчу. Только чехами здесь особо не пахло. Разве что среди землепашцев и обслуги. В Богемии ты уже понимаешь, что находишься в Священной Римской Империи, где немецкая речь звучит повсюду. И города мало чем отличаются от своих германских аналогов.

– Скажите прапорщик, – решаю перебить разошедшегося критикана, – А, что вас конкретно не устраивает в России?

За столом повисла тишина. Слышны были только голоса других посетителей трактира. За соседними столиками сидели две компании судя по одежде и неторопливой беседе, какие-то не бедные горожане. Говорили по-немецки и сначала бросали в нашу сторону любопытные взгляды, но потом привыкли и перестали обращать внимание на группу офицеров в русской форме. Да и пить посреди дня могут себе позволить далеко не все жители города. Народ сейчас активно трудился. По каменной мостовой шумно сновали повозки, были открыты лавки и магазины. Праздношатающейся публики не было, разве что офицеры нашего полка. Ну а мы могли себе позволить расслабиться, после достаточно тяжёлой дороги. В первую очередь из-за общей неорганизованности, которая заставляла нас плестись со скоростью улитки. Но об этом подумаю позже.

– Ваше Высочество, меня устраивает жизнь в стране, – немного нервно ответил Крапачёв, – Но уж слишком бросаются в глаза различия в жизни местных крестьян с мастеровыми и у нас дома. И наши люди живут явно хуже, чем поляки и тем более богемцы.

Судя по задумчивым взглядам офицеров, многие согласны с прапорщиком. А кивающий головой Ушаков полностью его поддерживает. И ведь это офицеры, пусть и младшие, которые моментально сделали выводы. Что твориться в головах солдат, я тоже примерно понимаю. Придётся спускать народ с небес на землю. Прочитаю присутствующим очередную лекцию по политэкономии

– Насчёт поляков я бы поспорил. Простой народ живёт там ничуть не лучше. Но после последнего восстания знать сама пошла на некоторые уступки, облегчив барщину и выкуп из крепости. Боятся они свой народ и правильно делают, – решаю не давить положением, а донести до людей анализ ситуации, – Что касается Богемии и Моравии, всё гораздо сложнее. За последние сто лет здесь было как минимум четыре крупных крестьянских восстания, для подавления последнего[2] пришлось привлечь сорок тысяч пехоты и четыре полка кавалерии. Вы хотя-бы примерно представляете как были напуганы австрийцы и что здесь творилось? Бунт Пугачёва просто небольшое выражение недовольства по сравнению со здешними событиями. После этого Мария Терезия[3] ввела фиксированную барщину и отменила все притеснения крестьян. Понятно, что нарушений хватало, но это стало большим подспорьем для землепашцев. А далее уже после смерти правительницы крепость отменили, так как недовольство сохранялось. Но это ещё не всё. Очень большой вклад в развитие этих земель внёс Фридрих II, как бы забавно это не звучало.

– Позвольте, но как пруссаки могли повлиять на развитие Австрии? Они же грызутся между собой уже лет пятьдесят, – выразил общее недоверие моим словам фон Рентелень.

Я улыбнулся, глядя на недоуменные лица всей честной компании. Всё-таки это простые офицеры, а не гении аналитики. Допил свою кружку с пивом и показал знаком хозяину ей наполнить. К нам сразу прибежал молодой парень с новой порцией пенного напитка и забрал пустую посуду. После этой технической паузы я продолжил.

– Пруссаки захватили и присоединили Силезию, которая являлась кузницей для всей Австрии. Там располагались почти все важные производства, добыча и обработка сырья. Отвоевать свои земли обратно не получилось, вот австрийская правительница и приняла грамотное решение. Империя начала усиленно развивать местные земли, где хватает гор и минералов. В Богемии издавна производили стекло необыкновенной чистоты и много всего интересного. А за последние годы появилась металлургия, суконные и текстильные мануфактуры. Здесь осознали убыточность крепостного права по сравнению с другими формами ведения хозяйства и отменили его, как только оно стало мешать развитию промышленности. Много ещё всяких мелочей, но Фридрих очень помог преобразованию данного края. За последние годы количество городских жителей выросло вдвое. А это новые рабочие руки. Ещё это покупатели, которые нуждаются в продовольствии и иных товарах. Рабочий человек не сеет и пряжу не прядёт. Он всё это покупает, что ведёт к расширению новых производств. Это крестьянину почти ничего не нужно, в городе другая ситуация.

Ненадолго прерываюсь, чтобы прожевать пару кусочков свинины и запить их пивом. Народ внимательно меня слушает. Вообще, такой обширный аналитический подход не свойственен этому времени. Надеюсь, мои лекции не проходят даром, и молодые офицеры начинают смотреть на окружающую их действительность с разных сторон.

– В данной местности более ста лет не велись крупные войны, за исключением небольшого отрезка, когда пруссаки взяли Прагу. Но они не успели существенно разорить сии земли и быстро откатились обратно. Вот возьмите и сопоставьте все приведённые мною факты. На выходе получаем, что эта провинция давно живёт в мире, и стала промышленным центром целой Империи. Потому здесь и достаток выше. Но я не уверен, что местные крестьяне живут лучше, чем наши вольные хлебопашцы в Сибири или казаки.

– Но такое богатство и красота, а ведь это всего лишь уездный город, если сравнивать с Россией, – не согласился Крапачёв, который ещё находился под впечатлением местной архитектуры и благосостояния горожан.

– Степан, здесь много лет добывали серебро. При умном подходе наполняется казна и остаётся достаточно денег для развития города с окрестностями. Этот небольшой город и есть плод правильной политики властей. Когда деньги вкладывались в строительство с мануфактурами, а не тратились на балы и прочие развлечения. К тому же многие города Европы пользуются Магдебургским правом и ведут свою независимую экономическую политику. Ещё надо учитывать местные невеликие расстояния, компактное проживание людей и возможность более действенно управлять землями. У нас один только указ из столицы до Тобольска будет ехать до полугода. А серебро надо везти с Алтая или Нерчинска, что занимает целый год. Здесь же от Вены до Праги 350 вёрст до Будапешта 250 вот и посчитайте, сколько времени займёт доставка указа. Плюс возможность контролировать его выполнение и вовремя получать информацию о действиях властей в провинциях.

– Всё равно отличия слишком заметны и бросаются в глаза, – поддержал своего товарища Ушаков, – Я в никоей мере не ставлю под сомнение ваши объяснения. И я не перестану любить свою Родину только из-за того, что какие-то немцы живут лучше. Но дело не только в маленьких расстояниях.

– Согласен с вами, Николай. Вот мы и подошли ко второй части, которая объясняет разницу между нами и Европой. Долгое время мы не имели выхода к нормальным портам, и наша торговля контролировалась иностранцами. Она и до сих пор сильно зависит от мировых морских держав. И главное – это неэффективность крепостного права, которое выгодно помещикам, но сильно тормозит развитие страны. России нужны мануфактуры и заводы в десятки раз больше нынешнего количества. А это требует большого количества рабочих рук, которых просто нет, так как большинство людей заняты крестьянским трудом. Моя покойная бабушка вместо того, чтобы отменить крепость, только усилила его. Может, в то время это казалось ей правильным, но время показало, что это ошибка. Вот вам ещё две причины нашего отставания. И у меня в этом контексте вопрос к вам прапорщик.

– Я не так силён в политике, Ваше Высочество, но отвечу в меру своих знаний.

– У вашей матушки, насколько я помню, четыре деревеньки. Они худо-бедно кормят вашу немалую семью. Скажите, если завтра будет отменено крепостное право и вашей семье придётся отдать крестьянам землю, отказаться от оброка и начать жить на какие-то другие средства, то вы с этим согласитесь? Как такой указ воспримет ли это ваша матушка и её небогатые соседи-помещики? И какова будет реакция семейств, которые владеют не четырьмя, а сорока или даже сотнями деревень? Они считают это положение единственным верным и никогда не откажутся от своих привилегий. Отдадут ли они крестьянам свою землю без борьбы?

– Но позвольте, ведь земли давались нашим предкам в кормление. Дворяне воевали и несли другую службу, а крестьяне их содержали. Денег было мало, и новые земли осваивались таким способом. Каждый год мы отодвигали засечную черту, отвоёвывая территории у степняков и сажая на них крестьян. И наша семья владеет землёй, которую за верную службу получил мой прадед, – не на шутку разошёлся Ушаков.

– Так никто и не спорит. Только армия уже сто лет формируется по рекрутскому набору и большая её часть – это пехота, состоящая из крестьян. Сейчас дворяне – это офицеры и часть кавалерии. Более того, после указов моего деда о вольностях дворянских, наше служилое сословие получило просто неограниченные права. Уже более тридцати лет наблюдается полное нежелание служить у весомой части аристократии и столбового дворянства. И у меня ещё один вопрос, какое право у всех этих людей владеть крестьянами?

Во второй раз за столом воцарилось молчание. Тему я поднял очень скользкую. В обществе было много мнений по поводу крепостного права и дальнейшего развития страны. Образованных людей среди дворян хватает и многие понимают, что управленческая система страны не соответствует современным реалиям. Но вот пути выхода из кризиса предлагались совершенно разные от совершенно утопических до вполне адекватных. Но почти никто не предлагал решить вопрос с крепостью за счёт помещиков. В основном всё сводилось к тому, что основные расходы должна нести казна и крестьяне.

– Но позвольте. Ведь дворянство – это служилое и в первую очередь военное сословие. Это хребет любой страны и опора трона, – здесь уже не выдержал Томас Фитцнер, обычно нейтрально относящийся к подобным рассуждениям.

– Я опять не спорю. В ближайшие лет пятьдесят у России просто нет иной опоры, нежели дворянство, в первую очередь служилое. Оно как раз в меньшей степени подверглось разлагающему влиянию законов, изданных моим дедом и поддержанным бабушкой. Но часть аристократии развращена и этот процесс продолжается. Паразитов и трутней всё больше и они уже сейчас приносят колоссальный вред России. И дело не во владении землёй, а неэффективностью её эксплуатации и расточительному образу жизни. Или возьмите всех этих борцов за реформы. Вы слышали хоть об одном случае, чтобы прогрессивный помещик освободил крестьян и отдал им землю? Я о таких событиях не знаю. Зато некоторые любят рассуждать о конституции, прогрессе и прочих реформах. Только все их реформы подразумевают ограничение царской власти, предоставление больших вольностей аристократии и отмена крепостного права за счёт государства, путём выплат компенсации за землю. Либо их земельная реформа предполагает согнать крестьян, по примеру Англии, и опять-таки одарить магнатов ещё большей властью. И вот тогда мы так заживём, аж весь мир обзавидуется.

Как-то наши разговоры перешли на весьма скользкую тему. Нужно учитывать, что даже однодворец Крапачёв был на стороне богатейших аристократов. Сословную солидарность никто не отменял, и для многих дворян в этом случае государственный интерес отходит на второй план. При попытке покушения на их вольности произойдёт полная консолидация и можно получить очередной заговор. Павел так стремительно к этому идёт, потому что покусился на права главного сословия. Был бы он более дипломатичен и шёл к претворению своих указов поступательно, в этом случае у него могло получиться. Император же начал реформы с возобновления телесных наказаний для правящего сословия. И даже последнее его бзик о выводе моего полка из армии Суворова, наводит на весьма пессимистические мысли. Император принял решение на основании доноса, оскорбил лучшего полководца страны и фактически унизил собственного сына. Он совершенно не думает о последствиях. Наверное, считает свою фигуру сакральной и неприкосновенной.

Обстановка за столом изменилась. Не то чтобы народ приуныл, но атмосфера праздника разрушилась. Больше не буду поднимать политические темы, а то скоро превращусь в зацикленного и скучного лектора, достающего окружающих своими идеями. Вернее, я давно в него превратился. Ситуацию спас Дугин, который ворвался в зал, сияющий как медный таз. Судя по письму, которое он сжимал в руке, новость должна быть экстраординарной. Машу рукой своему секретарю и под внимательными взглядами офицеров ломаю печать на конверте. Быстро пробегаю текст, и улыбка самопроизвольно появилась на моём лице.

– Господа, офицеры. Виктория! Флот адмирал Ушакова взял остров Корфу, и теперь Ионические острова полностью очищены от французов!

– Виват! – от дружного крика лужёных глоток молодых офицеров чуть было не посыпалась штукатурка с древних стен трактира.

Немцы, сидящие в зале, замолчали и начали нервно поглядывать в нашу сторону. Мы тем временем выпили за успех русского оружия. Я же продолжил делиться радостными новостями, когда офицеры немного успокоились.

– Это ещё не всё. После удачного штурма эскадра, не теряя времени, атаковала Мальту и также взяла эту твердыню!

Новая буря восторгов, требование хозяину нести ещё пива и заинтересованные взгляды других посетителей. Фон Рентелень объяснил местным немцам причину радости, и они выразили нам свою полную поддержку. Врут суки, но сейчас это неважно. Вряд ли, кто-то из моих сослуживцев понимал важность, и даже эпохальность этого события. С учётом того, что французы сохранили флот, а Ушаков не пошёл на поводу англичан и действовал в рамках плана, выработанного более двух лет назад, то история этого мира уже изменилась. Согласен, что нужно ещё закрепиться на Мальте и сохранить её за собой. Нас ждут новые битвы и не факт, что весь дальнейший путь будет выстлан лепестками из роз. Но я сдвинул махину истории в ином направлении, более выгодном для России и это главное. И мы ещё поборемся, я вам обещаю! Это только начало!

[1] Князь Алексей Иванович Горчаков (1769-1817) – русский военачальник из рода Горчаковых, племянник и ученик А. В. Суворова, военный министр в 1812-1815 годах. Брат генерала Андрея Горчакова.

[2] Чешское восстание 1775 года, крупнейшее в 16 18 веках антикрепостническое крестьянское восстание в Чехии и Моравии.

[3] Мария Терезия (1717-1780) – эрцгерцогиня Австрии, королева Венгрии с 25 июня 1741, королева Богемии с 20 октября 1740 (имела эти титулы лично, по наследству). Супруга, а затем вдова Франца I Стефана Лотарингского, избранного императором в 1745 году. Основательница Лотарингской ветви династии Габсбургов. Царствование Марии-Терезии – время Просвещения и активных реформ. Она входит в число представителей династии, пользовавшихся наибольшей популярностью.

Интерлюдия 4

Даже открытое окно с защитной сеткой от насекомых не давало достаточной прохлады. Полчища мелких кровососов атаковали заграждение из ткани и уже изрядно загадили её своими телами. Единственная горящая в комнате лампа привлекала эту жужжащую армию, от которой не было никакого спасения. За окном то и дело вспыхивали огоньки света, которые двигались в разных направлениях. Таким образом, он мог следить за перемещением ночных нарядов. Сопротивление в городе было давно сломлено, но регулярное патрулирование было необходимо. И в первую очередь, чтобы собственные солдаты не забывали, что они окружены врагами. После очередного бунта он приказал не церемониться с местными фанатиками и устроил такую резню, что Египет содрогнулся. Нил был переполнен трупами убитых бунтовщиков. Давно у местных крокодилов не было такого знатного пира. Зато теперь в Каире царит порядок, местные боятся лишний раз высунуться и об организованных выступлениях можно забыть.

Он смотрел на город, который стремительно погружался во тьму и всё более его ненавидел. Вся эта затея, изначально считавшаяся гениальным замыслом, оказалась глупейшей авантюрой. Только нестроевые потери лишили его пятой части армии. Лазареты были переполнены. Солдаты продолжали страдать от отвратительной воды, а местная лихорадка выкашивала целые роты. А ещё была чума, которая перекроила все планы и вынудила вывести войска из Палестины. Хорошо, что зараза не перекинулась в Египет и на армию. Страшно представить, чтобы здесь сейчас происходило. Но карантинные мероприятия и грамотные действия его генералов предотвратили катастрофу. А вот в Леванте творился самый настоящий ужас. Города опустели, многие селения и крепости просто закрыли въезд для приезжих. Очень сильно пострадала формирующаяся османская армия, которая разбежалась при первых известиях о заразе. По своей традиции эта орда принялась грабить и насиловать местное население, в массе своей состоящее из христиан и шиитов. Те не остались в стороне и дали жестокий отпор. Сейчас Палестина и Южная Сирия превратились в театр ожесточённых столкновений. Он не мог остаться в стороне и через своих агентов снабдил восставших оружием, продовольствием и военными советниками, особенно артиллеристами. Можно точно предсказать, что в ближайший год османская армия не сможет оказать помощь оккупированному Египту. Разве что десант, но вряд ли в Стамбуле будут рисковать боеспособными частями. Они в скором времени понадобятся для усмирения мятежа, который сами же турки спровоцировали.

Это ни в коей мере его не успокаивало, а наоборот, жутко злило. В этом году он планировал полностью очистить Палестину от неприятеля и начать строительство порта на побережье Красного моря. Но о какой стройке может идти речь, когда в регионе свирепствует чума, местные фанатики готовы восстать в любой момент, а идея с опорной морской базой оказалась весьма затратной и труднореализуемой в нынешних условиях. Проклятая страна! С одной стороны есть реальные успехи, но экспедиция оказалась в тупике и выхода из него пока не видно.

Он не удивился, когда гонец донёс новость, что в Каир на личную встречу едет адмирал Гантом. Если сам командующий флотом хочет приватного разговора, значит, не стоит ждать положительных новостей. Наполеону было чем заняться, и следующие три дня он старался не думать о том, что же такое могло произойти в Александрии. Последовавшие за Абукиром два боя закончились вничью, пусть французский флот и понёс большие потери. Но близость базы и возможность быстрого ремонта сыграли свою роль. Англичанам пришлось уйти на Крит. А ведь всё могло быть гораздо хуже, если бы не эта чёртова Кассандра.

С Нила тянуло душными испарениями и весьма неаппетитными запахами. Местное население особо не задумывалось и сбрасывало в реку продукты своей жизнедеятельности. Удивительно, что крокодилы ещё не сбежали от этих потоков нечистот. Скученность, близость реки с заболоченными участками с огромным количеством насекомых, ужасная вода, невыносимая жара и постоянная вонь, вот что собой представляет эта некогда древняя страна.

Адмирал прибыл к девяти часам, когда город полностью погрузился во тьму, но желанная прохлада так и не наступила. Гантом был в выглаженном мундире, при орденах и держал в левой руке свою треуголку. Правой рукой он опирался на трость. Полученное ранение в битве при Абукире давало о себе знать. К чести моряка, он не только не покинул мостик, но и спас всю экспедицию от поражения. Может, кого-то могли смутить детское выражение круглого лица, пухлые губы и синие глаза, смотрящие с каким-то мальчишеским задором, но точно не Наполеона. Он уже оценил хватку и мужество адмирала и тот как-то буднично стал его верным соратником.

– Присаживайтесь, господин адмирал, – произнёс Бонапарт самым дружеским тоном, – Сейчас принесут вино. А то после получаса на этой чёртовой жаре оно скисает как молоко.

Гантом не стал отказываться и осторожно присел на указанное кресло. Раненный бок и нога давали о себе знать, но опасность уже миновала, и каждый день он чувствовал себя всё лучше. После пары глотков отличного бургундского адмирал поставил бокал на стол и перешёл к причине приезда в Каир.

– Вас, наверное, удивил мой приезд. Но обстоятельства сложились таким образом, что требовали лично донести полученную информацию. Это действительно крайне важно и не терпит отлагательства. Вот ознакомьтесь, – адмирал передал Наполеону небольшой конверт.

Тот взял бумагу, повернулся так, чтобы не загораживать свет от лампы и начал внимательно читать. По мере осознания, что ему передал адмирал, лицо командующего начало выражать крайнюю степень удивления. Он перевёл взгляд на Гантома, но тот спокойно потягивал вино и являл собой вселенское спокойствие. Хозяин кабинета ещё раз прочитал послание, иногда забываясь и произнося некоторые слова вслух. Далее он откинулся на спинку кресла и надолго задумался. Затем резко вскочил и подошёл к своему любимому месту у окна. Погружённый в темноту город с редкими отблесками огней уже не вызывал такого отторжения как при свете дня. Не оборачиваясь, он задал ожидаемый вопрос.

– Вы сами верите этому посланию, адмирал? Русские дают нам коридор и это не ловушка?

– Да, господин командующий. У меня сразу несколько доводов в защиту моего мнения. И я бы рассматривал данное послание в контексте всего происходящего в русском флоте. По крайней мере, это касается Черноморской эскадры в последние три года. Там происходят удивительные события, которые не характерны для России. Я поверил в это только из-за доверия к людям, передающим информацию.

– Что же такого там произошло? – Наполеон вернулся в кресло и с явным интересом ждал ответа.

– За последние три года русские спустили на воду три линейных корабля, три фрегата и несколько вспомогательных судов. Более того, капитальному ремонту подверглись фактически все остальные суда. А также прошло перевооружение большей части кораблей какими-то новыми орудиями. Но смущает меня не это. Для новых кораблей экипажи были сформированы более чем за год до спуска на воду. Всё это время они проходили боевое слаживание, плавая на устаревших лоханках, и вели регулярные стрельбы. Даже англичане не всегда могут позволить себе подобное. Главное, что вводит меня в ступор это даже не колоссальные суммы, выделенные императорской казной на эскадру. Никогда не было такого, чтобы желание русских развивать свой флот не наталкивалось на сопротивление собственных вороватых чиновников или бардак, который вечно творится в этом государстве. Тридцать лет минуло с их последней дальней экспедиции[1]. И она, по сути, провалила поставленную задачу, несмотря на уничтожение флота противника. Насколько я знаю, затраты на содержание средиземноморской эскадры были столь огромными, что даже контрибуция по итогам войны не помогла Екатерине их окупить даже частично. А местное население, которое поддержало русских, подверглось чудовищным преследованиям со стороны осман. Частично оно было уничтожено, кто-то сбежал. Но Россия надолго утратила доверие в здешних землях.

– Мне приятно осознавать, что командующий нашего флота такой знающий человек. Но какое это имеет отношение к предложению русского командующего пропустить наш флот, если мы решим эвакуироваться?

– Это прозвучит странно, но у меня складывается впечатление, что русские запланировали нынешние события и целенаправленно готовились к ним в течение последних двух-трёх лет. Они достроили эскадру и увеличили её состав наполовину. Два года непрерывной подготовки экипажей и соединений морской пехоты. После начала войны они как-то буднично, не отвлекаясь на требования англичан, захватили один за другим Ионические острова и после взяли крепость Корфу, считавшуюся неприступной. Более того, я не знаю как, но, по словам нашей разведки, Ушаков произвёл ночную высадку пехоты на Мальте и захватил её даже без массированной бомбардировки. Понятно, что не обошлось без помощи жителей архипелага, ведь русский Император сейчас возглавляет Орден. А ведь гарнизоны обеих крепостей состояли не из самых плохих наших солдат. И я теперь уверен, что просто так выбить русских с захваченных островов не получится. Вы когда-нибудь видели, как работают жернова мельницы? – дождавшись кивка собеседника, Гантом пояснил, – Вот русская эскадра сейчас напоминает мне мельницу, которая медленно вращает жернова, перемалывающие всё на своём пути.

– Вы преувеличиваете, мой друг. Россия – это колосс на глиняных ногах. Надеюсь, что в ближайшее время я докажу свою правоту, – ощерился корсиканец, – Вы верно заметили, что для русской армии собственные чиновники и правители гораздо опаснее, чем армия противника. Но это их сложности, пусть умирают из-за глупости своих властителей.

– Сначала я думал также, – не согласился адмирал, – Но происходящие события убеждают меня в обратном. И речь идёт даже не о вдумчивой подготовке и грамотным действиям. У русских периодически появляются талантливые адмиралы. Обычно их деятельность ограничивается небольшими вспышками, когда удаётся выиграть сражение или даже войну на море. Далее эти успехи не получают развития и ситуация на флоте остаётся прежней. Сейчас мы наблюдаем совершенно иной подход, который не свойственен России. Но я хотел заострить ваше внимание на другом. Командующий Ушаков совершенно не реагирует на призывы Нельсона помочь в блокаде нашей экспедиции. Он выполняет какой-то свой план и пользуется полной поддержкой своего Императора. Иначе тяжело объяснить его поведение. Более того, после того как англичане разделили объединённую эскадру и заставили осман присоединиться к ним, русские продолжили действовать самостоятельно. Даже этот демарш не оказал на командующего русской эскадрой никакого влияния.

– Я всё равно не могу понять ваших опасений.

– Вы просто не совсем хорошо знаете нравы, царящие в российском обществе. Для них выполнение союзнического долга сродни почётной обязанности. Русские пытаются всем показать, что являются ещё большими европейцами, чем французы или австрийцы. Они даже могут сделать, что-то себе во вред, но им важно доказать верность взятым на себя обязательствам. И фактический отказ Ушакова помогать англичанам более показателен, нежели все другие факторы. Если бы, таким образом, поступил Нельсон, то здесь нет ничего необычного. Англичане всегда ставят личный интерес выше любых обязательств перед союзниками. А тут ещё и предложение о коридоре для нашей экспедиции. Здесь волей-неволей задумаешься о своём душевном здоровье, – улыбнулся Гантом.

А вот Наполеону было совсем невесело. Слушая аргументы своего собеседника, он всё сильнее мрачнел и погружался в невесёлые мысли. Адмирал допил своё вино и поделился ещё одной мыслью, которая не давала ему покоя уже несколько месяцев.

– Составить такой сложный план и строго его соблюдать в принципе реально. Но как можно предсказать реакцию других сторон? Не могли же русские за три года узнать о готовящемся египетском походе? Его ведь тогда не было даже в планах. Тогда зачем они создали столь мощную эскадру именно в Чёрном море? Для победы над османами им бы хватило гораздо меньших сил. Только наше нападение на Египет, позволило российскому флоту пересечь проливы. Ну не ставили же они перед собой цель захватить Стамбул? Значит, шла целенаправленная подготовка к конкретным действиям. И теперь понятно к каким. Создание опорных баз на Мальте и Корфу фактически делает их хозяевами в восточном Средиземноморье. С учётом целой пиратской армии, состоящей из греков и других местных народов, османская морская торговля перестаёт существовать как таковая. Если англичане не помогут Порте, то Султан просто не сможет кормить столицу и крупные города. Ну не будут же англичане воевать со своими союзниками? Другого выхода убрать русских с захваченных островов, просто нет. Египет контролируется нами, и он ещё не скоро восстановит своё земледелие. Много народу разбежалось, плюс чума и общая разруха. Даже после ухода нашей армии здесь долго не будет порядка. Второй путь закупок продовольствия для Стамбула – это русские порты. Так что перед английским командованием сейчас стоит сложная задача. А тот, кто спланировал эту ситуацию просто гений. Русские могут без войны заставить осман пропускать их суда через проливы, даже если будут разорваны союзнические обязательства. Порта просто будет вынуждена пойти на уступки, по крайней мере, на два-три года. И вообще-то есть ещё наша эскадра, которая не сказала своего слова. Я даже не представляю, как бы на месте противника разрешил эту ситуацию.

В кабинете опять повисла долгая пауза. Только еле слышимый треск сгорающего в лампе масла и ветер, треплющий материю на окне, нарушали воцарившуюся тишину.

– Это выглядит нелепо, но иногда меня посещают мысли, что русские знали обо всех предстоящих событиях, – произнёс изрядно смущённый адмирал.

А вот такой бурной реакции от обычно спокойного командующего, он никак не ожидал. Наполеон сначала не обратил внимание на слова собеседника, но потом дёрнулся как от удара. Даже при недостатке света стало заметно, как он побледнел. Генерал вскочил с кресла и начал хаотично метаться по комнате раненым зверем. При этом тихо бормотал что-то по-корсикански. Далее он остановился и внятно произнёс.

– Проклятая Кассандра!

Судя по лицу генерала, в его душе происходила нешуточная борьба. Наконец-то решение было принято, перекошенные черты лица разгладились, а дыхание выровнялось. Гантом делал вид, что не обращает внимание на метаморфозы, происходящие с командующим и налили себе ещё вина. Тем временем Наполеон окончательно успокоился и опять занял своё любимое место у окна.

– Знаете, Оноре. Я склонен поверить вашим выводам, и соглашусь, что нам не готовят ловушку. Есть ещё какие-то причины поверить этому посланию?

– Кроме данных разведки и моих соображений больше нет других предпосылок верить русским. Хотя постойте. Адмирал Ушаков послал в качестве гонца капитана 1-го ранга Сенявина[2], отличающегося повышенной щепетильностью в вопросах чести. Об этом рассказали мои офицеры, которые знают этого русского. Хотя это слабый аргумент, но адмирал Ушаков не стал рисковать одним из своих лучших капитанов без необходимости. Значит, в этом есть какой-то намёк на серьёзность его намерений.

– Хорошо. Вы убедили меня адмирал. Если рассуждать объективно, то экспедиция попала в такие условия, когда дальнейшее выполнение поставленной задачи приведёт только к лишним потерям. Более того, угроза эпидемии чумы это дополнительный фактор, выступающий не в нашу пользу. Как вы предлагаете провести эвакуацию? Англичане в любом случае заметят приготовления и могут атаковать наши транспорты.

– Основная часть войск должна выдвинуться в сентябре, как только начнутся осенние шторма. Здесь не открытый океан, так что не беспокойтесь, – адмирал прервал готовящегося возразить Наполеона, – Выберем день поспокойнее сразу после шторма и произведём быструю погрузку. Может быть, начнём грузиться в нескольких портах, разбросав суда по побережью. У нас будет не более недели до подхода англичан. Даже если они пропустят начало эвакуации, то могут перехватить нас ближе к Сицилии. Это хорошо, что Нельсон выбрал в качестве базирования Крит. Для нас это возможность дополнительного манёвра. Далее боевые корабли выдвигаются навстречу англичанам, и мы даём генеральное сражение. Думаю, даже в самом страшном сне наши островные друзья не ждут подвоха от русских. Адмирал Ушаков обещает увести свой флот и транспорты с войсками к Сицилии.

– Хитрый план. Скорее всего, русские атакуют Неаполь. Так они покажут свою верность союзническим обязательствам и отведут от себя все подозрения. Это окончательно убедило меня, что надо эвакуировать наши войска. Пока мы находимся здесь, в Европе происходят главные сражения. И, судя по всему, Южную Италию мы потеряем в ближайшем будущем.

– Я тоже думаю, что всё произойдёт примерно так. Но главная задача – это спасти экспедиционный корпус, который сейчас необходим республике! Надеюсь, что наш план удастся, и мы сохраним хоть какую-то часть боевых кораблей, а особенно экипажи.

– Как вы думаете, какие ещё планы могут быть у русской эскадры?

– На месте Ушакова я бы не лез в Италию. Но так как это отвлекающий манёвр, то у него наверняка есть дополнительные инструкции. Если учитывать, что сейчас русские в союзе с османами и не могут захватывать их земли, то в регионе есть только одна привлекательная цель – Рагуза[3]. Но это мои предположения. Хотя такой ход напрашивается. Венеция никому не нужна и давно потеряла своё значение. Захват важного порта на Адриатике даст русским дополнительную базу. К тому же эти торгаши формально независимы, но являются давними союзниками и торговыми партнёрами осман. Получится двойной удар по Порте. Ещё Стамбул получит постоянную угрозу на Балканах со стороны моря. Надо учитывать, что тамошние славяне и греки поддерживают русских, а это дополнительный фактор нестабильности для османской власти в регионе. С суши город практически неприступен, а на море доминирует российский флот. Понятно, что многое могут изменить англичане, а в перспективе и мы. Но я с трудом верю, что островитяне в открытую нападут на Россию. Им нужны союзники, особенно на суше. А кроме Павла сейчас мало кто будет воевать за чужие интересы.

Наполеон слушал рассуждения Гантома и не понимал, как вместо него экспедиционный флот возглавило ничтожество, имя которого он уже забыл? Что у них вообще твориться на флоте и по какому принципу назначаются командующие? И ведь это не просто болтун, умеющий рассуждать на общие темы. Адмирал доказал свою компетентность в прошедших трёх сражениях с англичанами. А обширные познания, нестандартные мысли и вдумчивый подход к службе делают его просто незаменимым человеком. Генерал прекрасно понимал, что весьма далёк от дел флота. Но также видел необходимость противостояния англичанам и устранения их доминирования на море. Если свои дальнейшие действия в политике и армии он уже продумал, хотя гнал как можно дальше эти мысли. Надо ещё добраться до Франции и действовать по обстоятельствам. А вот с будущей кандидатурой командующего республиканского флота он определился только что.

Они ещё долго сидели и обсуждали план предстоящих мероприятий. Основная сложность заключалась в том, как безболезненно вывести войска. Мнимая покорность населения, напуганного жестокостью европейских захватчиков, никого не обманывала. Мусульманский фанатизм мог подвигнуть египтян на отчаянный бунт, который поддержали бы силы, укрепившиеся на юге. В итоге договорились, что большую часть войск с артиллерией посадят на речные суда и довезут до устья великой реки. Прибрежные гарнизоны погрузить на корабли гораздо легче. Самое главное – постараться пресечь сообщение с Критом, чтобы местные рыбаки и контрабандисты не смогли предупредить англичан. Но в этом обещали помочь греческие пираты, о которых было написано в послании. В качестве ответной услуги морские разбойники просили не препятствовать их судам, которые планировали атаковать прибрежные города сразу после ухода французов. Просто какое-то византийское коварство, хотя чего ещё можно ожидать от потомков ромеев и варваров, считающих себя наследниками этого вероломного государства. Оба собеседника сошлись во мнении, что какая-то часть пиратов будет уничтожать ирригационные системы Египта. Русским не нужны конкуренты в торговле хлебом. Чёртовы византийцы!

Наполеон ещё долго сидел в кресле, обдумывая прошедший разговор и судьбоносное решение, которое он недавно принял. Ситуация в Египте не была критической. Можно было сделать многое, тем более что удалось сохранить флот, а османская армия не представляет никакой угрозы. Но генерал не любил заниматься самообманом. Настоящие дела сейчас происходят в Европе, и ему просто необходимо быть там. И никто не может помешать его великим планам! Он сметёт любое препятствие со своего пути! Затем его мысли переключились к давно мучащему его вопросу и настроение резко испортилось.

Проклятая Кассандра!

[1] Первая Архипелагская экспедиция – поход и стратегические действия русского Балтийского флота в Средиземном море (основные события происходили в Эгейском море) в 1769-1774 годах во время русско-турецкой войны 1768-1774 годов.

[2] Дмитрий Николаевич Сенявин (1763-1831) – русский флотоводец, адмирал, после 1825 года командовавший Балтийским флотом. В 1807 году, возглавляя Вторую Архипелагскую экспедицию русского флота, одержал над турками победы в Афонском сражении и при Дарданеллах.

[3] Дубровницкая республика (итал. Repubblica di Ragusa) – город-государство на побережье Адриатического моря, существовавшее с XIV века до 1808 года. Столицей республики был город-порт Дубровник, помимо которого территория государства включала далматинское побережье от Неума до Боки Которской, полуостров Пелешац и острова Ластово, Млет и ряд других небольших островков вокруг столицы.

Глава 11

Июль 1799 года, окрестности Рогенсбурга, Священная Римская Империя.

– Таким образом, наша задача состоит в том, чтобы встретиться в районе Цюриха с войсками эрцгерцога[1] и заменить союзников на их позициях. Далее мы должны дождаться прихода армии Суворова и вместе с корпусом фон Готце[2] начать атаку на республиканцев через Базель. Войска Его Высочества тем временем уйдут в район Мангейма, соединяться с десантом, высадившимся в Голландии, и начнут наступление на Мец.

Если честно, то я был в шоке от странных планов австрийского генштаба, который нам только что озвучил командующий корпусом. При этом Римский-Корсаков[3] так пыжился от ощущения собственной важности, будто именно он придумал этот сюр. Но больше всего удивляло, что наши генералы готовы были беспрекословно воплощать бредовые мечты венских стратегов. Сижу на финальном этапе обсуждения взаимодействия с союзниками, а мысленно то и дело возвращаюсь к прошедшим событиям. Но обо всём по порядку.

Месяц! Грёбаные тридцать дней мы неспешно передвигались из Богемии до Рогенсбурга. А это менее четырёхсот вёрст. По идее, корпус давно должен быть в Цюрихе и занять свои позиции. Суворов за такой срок прошёл маршем половину Европы и уже активно громил французов в Северной Италии. Объяснять и тем более спорить бесполезно. Во-первых, ты в армии и здесь выполняют приказы вышестоящего начальства. Во-вторых, командующий корпусом весьма странная личность.

Знакомство с Римским-Корсаковым произошло ещё в Луцке, когда он посетил расположение Выборгского полка в сопровождении немалой свиты. Сам процесс знакомства прошёл в зале дворянского собрания, где был устроен банкет в честь прибывшего командования. Сразу не понравилось некоторая доля заискивания перед моей скромной персоной. Это ещё можно пережить, всё-таки я сын Императора. Но в отличие от Суворова генерал даже не думал вникать в проблемы и потребности полка, ограничившись смотром личного состава. Это меня насторожило больше всего.

В принципе, в молодости Александр Михайлович был храбрым офицером и хорошим исполнителем. Отличился в нескольких войнах и награды получил за дело, а не по протекции. Более того, как ярый монархист записался добровольцем в австрийскую армию и воевал против французов. Но далее что-то пошло не так. Может, сыграла роль его служба в гвардии, где люди иногда менялись и далеко не в лучшую сторону. Или просто человек совершенно не был приспособлен к самостоятельному руководству. Если верить моим наблюдениям, то складывалось впечатление, что он возомнил себя великим полководцем и совершенно не слушал командиров полков, входивших в корпус. В принципе волюнтаризм в армии иногда оправдан, только если ты опираешься на объективные факторы. Командующий же жил отдельно от своего корпуса, абсолютно игнорируя реальное положение дел. К сожалению, всё это я понял не сразу, а по мере нашего продвижения в сторону Швейцарии. Тем временем мысли опять вернулись в Луцк.

– Предлагаю следующий бокал поднять за Его Высочество Константина Павловича!

А чего? За Императора выпили, можно и за наследника бокал осушить. И этот придворный лизоблюд и есть наш командующий? Чисто внешне Римский-Корсаков выглядит вполне себе обычно. Невысокий, подтянутый, явно не чурающийся физических упражнений. Коробит только его манера общаться по-французски и пренебрежительное отношение к проблемам вверенных ему частей. Я уже не первый раз слышал о перебоях с поставками провианта. По моему мнению, командующий не имеет права игнорировать такие сигналы. Никто же не заставляет его лично дёргать за усы интендантов, чтобы тебе быстрее шевелились. Это армия – дал приказ и через определённое время получил доклад исполнителя. Но это было не про нашего воителя. Чего творится с гигиеной и заболеваемостью в других полках, я не знаю, но подозреваю, что хорошего мало. И это на фоне всех методичек от Блока, которые имеют широкое хождение среди армейских врачей. Пока генералы не хотят понимать, что главный актив любой армии это личный состав.

Но Павел принял очередное неоднозначное решение, назначив на такую ответственную должность столь неподготовленного человека. В принципе ничего необычного для нынешнего правителя России. Даже не обладая послезнанием, я могу предположить, что такая затея закончится катастрофой. И ведь повлиять на всё это невозможно. Писать отцу глупо, неизвестно чем ещё это может обернуться. У него хватит дури вернуть меня в столицу или вообще заслать в какую-нибудь глушь. Здесь же я смогу принести много пользы, хотя бы потому, что имею большое влияние на фон Миллера. А он дядька жёсткий и на военных советах будет отстаивать свою позицию до упора. Я уже успел заметить, что есть у него такая черта. Говорит начальству правду без всяких политесов. Наверное, поэтому до сих пор полковник, а не генерал как многие бездари младше его.

Вторым случаем, который убедил меня, что ничего хорошего ожидать не приходится, стало сегодняшнее совещание. Периодически командующий вызывал старших офицеров, растянувшегося на десятки километров корпуса, чтобы осчастливить их своей очередной гениальной идеей. Скромного поручика по фамилии Романов тоже не забывали. Но чего-то важного до сих пор не обсуждали.

В итоге после дня непрерывной скачки и ночёвки в одной из деревень, я прибыл в окрестности Рогенсбурга, где в этот момент расположился авангард корпуса. Наш полк шёл в арьергарде, испытывая на себе все прелести местности, где прошло несколько десятков тысяч человек. Это значит отсутствие нормальной воды, невозможность приобрести фураж, выросшие цены на разного рода услуги вплоть до топлива. Газовые баллоны пока не изобретены, и еда готовится на дровах, которые стали стоить как полудрагоценные камни. Как я и предполагал, начались проблемы со снабжением, которое обеспечивали австрийцы. Если в Польше были созданы магазины с необходимыми запасами, то по мере продвижения снабжение начало давать сбои. Глупость ли это австрийских интендантов, воровство или изначальный замысел, мне плевать. Надо ставить вопрос перед командующим, иначе далее мы будем содержать корпус на свои деньги. И если Выборгский мушкетёрский был готов к двухмесячному автономному функционированию, то в остальных полках всё было менее радужно.

Совещание проходило в поместье недалеко от Рогенсбурга. По дороге я то и дело натыкался на совместные разъезды наших и австрийских войск. А также проехал два больших палаточных городка, гудящие как пчелиный улей. По дороге сновали повозки местных торговцев и военные фуры. Солдаты занимались своими делами, в массе своей чего-то чинили, готовили еду, в общем, отдыхали. В расположении одного из лагерей какой-то офицер занимался муштрой целой роты. Ему действительно заняться нечем? Если сейчас проводить тренировки личного состава, то исключительно военные навыки, вроде штыкового боя или стрельбе. Но некоторые оригиналы считали, что шагистика важнее боевой подготовки подчинённых. В нашем полку всё работало как часы, и внимание было посвящено исключительно боевым тренировкам. Отличия в подготовке личного состава и материальное обеспечение выборжцев сразу бросалось в глаза. С другой стороны, кто мешал другим командующим грамотно подготовиться к походу?

Егеря, десяток которых сопровождал меня с полковником, занимались по своей программе. Лесов в окрестностях было мало, но наставники находили занятия для своих подопечных. Шла постоянная шлифовка умений лишения жизни ближнего своего, организации засад, захват часовых и много всего интересного.

В поместье мы прибыли одними из первых. Кроме самого командующего со штабом, расположившихся в красивом двухэтажном особняке, в большой зале присутствовал только Горчаков и три австрийца. После положенных приветствий мы расселись и начали вести беседу на отвлечённые темы. Постепенно помещение заполнялось приезжающими командирами. Само начавшееся совещание продолжилось также в зале, разве что офицеры перестали переговариваться и внимательно слушали Римского-Корсакова. После доклада командующего, народ немного пошептался, но пока никто особо не возражал. Далее выступил австрийский полковник, являющимся офицером по связям с корпусом фон Готце. Здесь ничего нового нам не открыли, тем более что докладчик был лаконичен и говорил по делу.

Я хотел выслушать выступление присутствующего здесь оберста, сиречь подполковника, который представлял ведомство квартирмейстера и отвечал за снабжение наших войск. Недавно узнал, что полковой интендант в австрийской армии зовётся рехтунгсфюререр, не удержался и ржал самым непотребным образом. К моему специфическому юмору и слэнгу сослуживцы давно привыкли, но веселья не поддержали. Но на самом деле вопрос снабжения был весьма актуальным. Сразу вспоминался полковник, забыл имя[4], который нанёс армии Суворова вреда больше чем все французы вместе взятые. Читал материал ещё в своём времени, где автор выдвигал несколько версий. Мол, мы столкнулись с предателем, продуманным саботажем австрийцев или просто идиотом. Самое же смешное, что этот мутный персонаж ещё и подгадил в сражении при Аустерлице. Поэтому я точно не собирался отдавать все рычаги влияния нашим союзникам, которые по факту никакие не друзья. У всех в этой войне свои интересы и только русская армия воюет за спасибо.

– Господа, прошу высказывать ваше мнение. По традиции начнём с младших по званию, – командующий решил поиграть в демократию, ранее мнение подчинённых его не интересовало.

Или как вариант решил унизить меня, типа не забывай, что ты всего лишь поручик. Позиция совершенно идиотская и характеризующая товарища с отрицательной стороны. Этот деятель ещё и резко изменил своё отношение к моей скромной персоне, после новостей о рождении сына Александра. Всё-таки служба в гвардии не проходит даром, и офицеры становятся излишне политизированными. Римский-Корсаков тоже держит нос по ветру, как настоящий придворный. С одной стороны понять его можно, я находился в ссылке, а теперь ещё и отодвинут племянником трона на одну ступеньку. Но какое это имеет отношение к службе и сложившейся ситуации в войсках? Нет, если выживу, то буду выкорчёвывать подобные сорняки из армии и не только. Сословное общество? Хорошо, но кто сказал, что на руководящие посты должны выдвигаться самые знатные или имеющие протекцию? Один попаданец из XXI века постарается всех удивить, но пока просто нет сил.

Ладно, к чёрту лирику. Надо правильно сформулировать вопросы, не выставляя себя паникёром или капризным сыночком Императора, заодно зародить среди командующих полками ростки сомнений. Нельзя идти как бараны на убой, тем более по указке каких-то дебилов из австрийского генштаба. Вы хотите, чтобы высказался младший по званию? Получайте! Начну, пожалуй, с квартирмейстера, тем более был уже неприятный эпизод с его подчинёнными. Пару дней назад три ушлых товарища попытались отжать две фуры из обоза егерей. Для этого они привлекли какой-то местный ландвер. Наверное, их смутила необычная форма, и они приняли башибузуков за каких-то иррегуляров. Мне как раз нужно было выезжать, и решили окончательно разобраться с махинаторами после моего возвращения. Пока товарищей закрыли в одном из сараев.

– Господин, подполковник. Объясните, пожалуйста, с чем связаны начавшиеся сбои с поставкой продовольствия, фуража и дров? – я решил не миндальничать и ставить сразу вопрос ребром, – Если при пересечении территории бывшей Польши мы получили обговорённые продукты, то далее начались проблемы. В Моравии и Богемии нам пришлось часть необходимых вещей покупать на собственные средства. В имперских землях ситуация повторилась.

Австрияк ожидал чего угодно, но не таких жёстких претензий к его ведомству. Я внимательно смотрел на его мимику и должен сказать, что оно того стоило. Холёное лицо с презрительно сжатой ниточкой губ сначала бросило в краску, а затем выдержка совсем покинула интенданта. По крайней мере, именно так я объясняю происходящие с ним метаморфозы, ибо лицо его изрядно скривилось.

– Мне право странно слышать на военном совете разговоры на посторонние темы, – интендант старательно отводил глаза и начал юлить, – Мы делаем одно дело, у нас общий враг, а некоторые недоразумения будут устранены в ближайшее время. И казна Австрийской Империи компенсирует все расходы, не нужно так переживать, господа.

Если этот индюк думал, что смутил меня или сбил с толку, то он ошибается. Я недаром прожужжал все уши Александру и Безбородко, чтобы в союзническом договоре было указано, что все расходы по содержанию нашей армии несёт принимающая сторона, если можно так выразиться. Это касалось не только продовольствия, но также военных припасов и множества разных мелочей. Хорошо знаю канцлера и просто уверен, что всё было учтено. Здесь же начались строго местные непотребства. Связано ли это с разгильдяйством или осознанная политика, но просто так я это не оставлю. Смотрю на фон Миллера и получаю его одобрение. На самом деле всё было давно обговорено – это мы так комедию ломаем. Делаю сигнал, и Дугин заносит папку, которую передаёт австрийцу.

– Здесь расписки от поставщиков, которые подтверждают затраты Выборгского мушкетерского. Наш интендант находится в соседней комнате. Можете передать ему указанную сумму, а также у него есть список необходимых вещей, которые полк должен получить до начала выступления. Надеюсь, в императорской казне достаточно средств для быстрого погашения долгов? Не переживайте, все расчёты производились в гульденах. Если командующих других частей данные вопросы не интересуют, то это их дело.

Остальных офицеров этот вопрос волновал и ещё как. Австрияки правильно рассчитали, что русские дворяне и тем более аристократы не снизойдут до такой пошлости, как требовать положенные продукты. И тем более даже речи не зайдёт о компенсации затрат, которые понесли артельные кассы и лично высшие офицеры. Часто необходимые вещи закупались на собственные средства. Сами европейцы в таких вопросах были принципиальны и педантичны, счета о своих расходах выставлялись моментально. Но здесь заграничные товарищи попали на одного жутко дотошного царевича, которого все эти дворянские заморочки не волновали. Мало того что мы воюем за чужие интересы, так эти наглецы отказываются соблюдать договорённости. А ведь корпус ещё не дошёл до соприкосновения с войсками противника.

Для меня крайне важно было начать процесс изменения отношения к европейцам со стороны русского офицерства и в дальнейшем дворянства. За вывеской из красивых слов и знатных фамилий частенько скрывались алчные деляги с психологией мелкого лавочника. Свои крейцеры, пфенниги с сантимами они считать умели. Заодно начали привыкать к широкой русской душе, которая требовала пускать пыль в глаза на заграничных курортах. Это непотребство сохраняется и в моём времени. Дураки победнее просто сорят деньгами, а разного рода олигархи скупают европейскую недвижимость и обогащают тамошних производителей люксор-товаров. Ещё и испытывают какое-то нездоровое раболепие перед Западом.

Постепенно присутствующие начали обсуждать прошедшие события и сошлись во мнение, что русский корпус недополучил от тридцати до сорока процентов положенного довольствия. Командующий вначале пытался перевести обсуждение на другие темы, но это было бесполезно. Дураков нет, и раз уж сын Императора поднял подобный вопрос, то другим тоже не зазорно решить финансовые вопросы. Многие офицеры платили за товары из своего кармана, но далеко не у всех были большие состояния, чтобы позволить себе подобные расходы. Теоретически казна должна компенсировать затраты, но не полностью и ждать можно несколько лет. Австриец краснел, бледнел и готов был провалиться под землю, но стоически держался. Несколько офицеров послали вестовых в расположение своих частей, дабы сделать подсчёты и передать оберсту списки задолженностей с нынешними потребностями. Чую, что кого-то из главных интендантов австрийской армии ждёт разочарование. Постепенно все успокоились, и слово взял Римский-Корсаков.

– Господа, раз мы решили столь «важный» вопрос, как дрова и крупа, – при этом весь его внешний вид выражал крайнюю степень презрения, – Предлагаю вернуться к обсуждению непосредственно военной кампании. Ваше Высочество, наверное, тоже имеет особое мнение на этот счёт?

Ой, зря он это начал. Я человек незлопамятный, но придёт время, и всё припомню. Тем более что только напыщенный идиот не будет обращать внимание на проблемы со снабжением. А ведь ещё десять лет назад человек воевал в невысоких чинах. Он не паркетный воин и должен понимать, что сытый солдат гораздо эффективнее голодного. Я ему не папа, чтобы читать нотации, поэтому ответил максимально холодно.

– Для обсуждения плана компании я не имею достаточного количества знаний. Для этого у меня есть непосредственный командующий. Как он прикажет, так и буду действовать.

Из командующих только фон Миллер и Горчаков выразил недоумение странными планами австрийских стратегов.

– Я не могу понять логики Гофкригсрата, – в своей суховатой манере начал делиться сомнениями мой начальник, – Сначала зачем-то разделили нашу армию. Войска под командованием Александра Васильевича уже успешно воюют, а наш корпус как черепаха двигался непонятно куда. Теперь, оказывается, что мы должны занять позиции под Цюрихом, которые освободит армия эрцгерцога. Зачем срывать огромную массу войск с места, для соединения с экспедиционным корпусом, если на участке в районе Лиммата можно сосредоточить армию почти в сто тысяч штыков? Почему сразу не атаковать республиканцев? Тем более что Его Высочество уже один раз разбил Массену[5]. Не воспользоваться таким преимуществом большая ошибка, а, скорее всего, глупость.

– Господин полковник! Попрошу вас вести себя уважительно к нашим союзникам и не позволять подобных эпитетов, – командующий с трудом сдержал эмоции и не перешёл на крик,

В армии народ простой, хоть среди высшего офицерства хватает аристократов. И многие вещи называют своими именами, разве что не принято ругать собственных монархов. А командующий может получить изрядную долю критики при обсуждении предстоящего боя. Естественно, если это не такой авторитет, как Суворов. Хотя тот практиковал обсуждение планов предстоящих сражений со своими офицерами. Понятно, что есть приказ и его будут выполнять беспрекословно. Но тут действительно ситуация была глупая, на которую накладывалась некомпетентность и высокомерие Римского-Корсакова. Ещё и австрийцы начали мелкий саботаж. Для боевых генералов такая ситуация выглядела как минимум странно.

В общем, фон Миллера поддержали Горчаков и Марков[6], остальные решили не вступать в конфронтацию с командующим. Римский-Корсаков сидел мрачнее тучи и уже начал дёргаться, когда вынужден был обосновывать долгий марш, проблемы с обеспечением корпуса, а теперь ещё глупые планы австрийского генштаба. Понятно, что вопросы по деятельности союзников были просто критикой, такое бывало и раньше. Но для меня было крайне важно показать командующим полками всю гнилую суть предстоящей кампании и отвратить русское офицерство от Австрии. До недавних пор Вена считалась главным и самым надёжным союзником Санкт-Петербурга. Теперь всё в прошлом, былого единства давно нет и Россия способна сама решать свои задачи. Уж бить турка можно без чьей-то помощи, лишь бы не мешали. Но в армии до сих пор очень хорошо относились к этой загнивающей стране, всё-таки общий враг сближает. Нам же давно пора идти своей дорогой, что я аккуратно и пытаюсь донести до офицеров с генералами. В реальной истории произошло отрезвление части нашего общества после откровенного предательства, так называемого союзника. Но Александр был человеком великодушным и влез в новую авантюру, которая закончилась катастрофой. Моя задача этого не допустить и пусть предстоящие потери будут тем Рубиконом, после которого Россия окончательно разорвёт союзнические отношения с Австрией.

Я не занимался подрывной деятельностью. Это глупо и граничит с предательством. Но генералы и офицеры должны понимать, что мы не бараны, которых ведёт на убой австрийский пастух. И выполнять полностью все их распоряжения просто форменный идиотизм. А то нам уже выдали инструкции, как части должны располагать по Лиммату и Цюрихскому озеру, чуть ли не поротно. Насколько я помню, у Суворова были постоянные конфликты с индюками из Гофкригсрата, которые в итоге вынудили его идти осенью через Швейцарию и терять людей на перевалах. У нас пока дело до открытого противостояния не дошло, но всё ещё впереди.

Жалко, что я совсем не помню причины разгрома корпуса Римского-Корсакова. Поражения гораздо менее приятно рассматривать, чем героический поход великого полководца. В общем, настроение у меня стремительно ухудшалось, и ничего хорошего я не ждал.

Далее пошло обсуждение рабочих моментов. Порядок следования, места ночёвок и прочая бытовуха, из которой на 95 % и состоит поход любой армии. Маневрирование и боестолкновения составляют в лучшем случае сотую часть от общего количества времени. Я слушал всё это краем уха и наблюдал за присутствующими. А ведь это последние победоносные генералы и полковники русской армии, которые даже в мыслях не могли себе представить, что мы можем потерпеть поражение. Дело даже не в личной храбрости. Трусов среди офицеров, которые лично водили солдат в атаку и первыми взбирались на вражеские бастионы, просто не могло быть. Были нерешительные или бездарные генералы, которые опасались не угодить монарху или царедворцам. Но неприятеля здесь бояться не принято, времена другие. Просто русская армия по праву считалась лучшей в Европе. Отсюда и непоколебимая уверенность в собственных силах.

Вспомнилось, что после поражений при Аустерлице, а особенно унизительного Тильзитского мира русское общество испытало самый настоящий шок. Если в войне 3-й коалиции Россия осталась при своих, то 4-я коалиция закончилась для нас форменным позором. До этого наша армия планомерно громила неприятеля по всем направлениям. Мы проигрывали битвы, но почти за сто лет не проиграли ни одной войны. Свою миссию я вижу в том, чтобы вообще избегать ненужных войн и не допускать авантюр, типа участия во всех этих коалициях. Наша задача – это додавить осман и отодвинуть границу от столицы вёрст на триста, заключив со шведами вечный мир.

После окончания совещания меня догнал адъютант командующего и пригласил на приватную беседу.

Кабинет, который занимал командующий, явно принадлежал страстному охотнику. Два огромных полотна со сценами травли медведей и оленей, головы убитых животных, а также разнообразное оружие на стене. Всё это соседствовало с современным секретером и удобными креслами. В общем, эдакий уютный уголок фаната охоты и оружия.

Командующий явно нервничал и ещё не отошёл от прошедшего совещания. Не привык товарищ к критике и тяжело воспринял спуск с небес на землю. Понятно, что его приказы будут выполнены в любом случае, но осадок всё равно остался. И ответственность за возможное поражение лежит теперь полностью на нём. А вот этого генералы никогда не любили. Хотя наказания за провалы в нынешнее время были просто смешные. Здесь вам не 41-й год, когда и командарма могли поставить к стенке за преступную халатность. Но ничего, этот просчёт я тоже планирую в будущем исправить.

– Ваше сегодняшнее поведение возмутительно, – Римский-Корсаков с ходу начал предъявлять претензии, – Я буду вынужден доложить об этом Императору. Сегодня вы оскорбили нашего союзника и бросили тень на русскую армию. Поднять перед австрийцами финансовый вопрос! Что может быт пошлее? И как мы теперь выглядим в глазах всей Европы?

Сколько пафоса! И я был прав насчёт того, что дядя держит нос по ветру. Значит, придворные шакалы меня уже списали и не воспринимают всерьёз. Ранее командующий не позволял себе таких выпадов и даже после падения моего рейтинга в глазах общества, вёл себя корректно, но без прежнего раболепия. Зря он начала про то, как мы выглядим перед европейцами. Мне на отношение придворных начхать, а всех европофилов и их немытых кумиров я вертел на одном месте. Генерал о моей принципиальной позиции в этом вопросе не знал или забыл.

– Я тоже обязательно напишу в столицу. И не только своему отцу, который является вашим Императором. Ещё отправлю письма брату и главе военной коллегии генерал-фельмаршалу Салтыкову, моему воспитателю. Наверняка их удивит, что русский командующий выполняет любое пожелание австрийского генштаба, совершенно забыв об интересах собственных войск. Наша задача не просто помочь союзникам, а сделать это с наименьшим уроном для русских войск. Вы же готовы согласиться на любой безумный план венских штабистов, даже не попробовав разобраться в ситуации. Что касается вопроса снабжения, который взяли на себя австрийцы, то можете считать это пошлостью или мещанством. Мне всё равно. Обеспечение экспедиционного корпуса лежит на Вене, никто не заставлял их ставить подписи под договором. И если нашим войскам положены определённые продукты, то они должны выдаваться в срок. А ваша обязанность – обеспечить контроль, чтобы солдат был сыт, обут и согрет. У меня складывается впечатление, что вы не русский командующий, а австрийский подданный, заботящийся исключительно об интересах своей державы.

Удар был откровенно ниже пояса. Я и админресурсом надавил, если можно так выразиться. Ещё намекнул на тесные связи Римского-Корсакова с австрийскими военными, перед которыми генерал испытывал большой пиетет. Недаром же он воевал добровольцем в их армии. А в беседах с генералами несколько раз позволил себе двусмысленные намёки о русской дикости и отсталости. Сейчас товарищ понял, что перегнул палку и пусть неявно оскорбил сына Императора. Я давно хотел написать в столицу о странном поведении австрийских интендантов. Военный вопрос всё-таки не в моей компетенции, для этого есть генералы и прочие фельдмаршалы. Но добром план Гофкригсрата точно не закончится. Вот не хочется мне умирать за чужие интересы, ещё из-за откровенной глупости штабистов.

Генерал наконец-то смог привести нервы в порядок и перестал истерить. Может, найдём какой-нибудь компромисс? Да и я малость перегнул палку, можно было обсудить вопросы нечистоплотности австрияков до совещания и не выносить всё на публику.

– Я прошу простить меня за излишнюю резкость. Но вопрос снабжения весьма незначительный эпизод, чтобы до начала боевых действий ссориться с союзниками. Думаю это просто досадное недоразумение, связанное с общей неразберихой. Что же касается вопросов диспозиции и действий наших войск, то я полностью доверяю австрийцам. Они давно воюют с французами и их генштабу виднее, как должна действовать объединённая армия. Не думаете ли вы, что в Гофкригсрате сидят некомпетентные люди?

Как раз об этом я и думаю, вернее, полностью уверен. Но объяснять это генералу бесполезно. Такое не лечится, разве что снятием головы или постановкой идиота зубами к стене. Сейчас бы принять решение о смене командующего и назначить Горчакова. Жалко, что у меня нет таких полномочий, а письмо в столицу будет идти месяц, если даже воспользоваться морским путём через Росток или Любек. И опять я сомневаюсь в адекватной реакции Павла на мой доклад. Значит, остаётся разбираться уже на месте, в какую жопу нас затащил австрийский военный «гений».

[1] Эрцгерцог Карл Австрийский, герцог Тешенский (1771-1847) – крупный полководец, эрцгерцог Австрийский и герцог Тешенский, третий сын императора Леопольда II и Марии Луизы Испанской, 54-й великий магистр Тевтонского ордена (1801-1804).

[2] Иоганн Конрад Фридрих фон Готце(1739-1799) – австрийский военачальник, барон.

[3] Александр Михайлович Римский-Корсаков (1753-1840) – русский военачальник из рода Корсаковых, один из командующих во время швейцарского похода, генерал от инфантерии. В 1806-1809 и 1812-1830 годах – литовский генерал-губернатор.

[4] Франц фон Вейротер (1755-1806) – австрийский генерал, участник французских революционных и Наполеоновских войн. Составил неудачный маршрут для Швейцарского похода Суворова. Наиболее известен как составитель диспозиции союзников к Аустерлицкому сражению.

[5] Первая битве при Цюрихе 4-7 июня 1799 года. Французский генерал Андре Массена был вынужден уступить город австрийцам под командованием эрцгерцога Карла и отступить за Лиммат, где ему удалось укрепить свои позиции, что привело к позиционному тупику.

[6] Евгений Ианович Марков 1-й (1769-1828) – военачальник Русской императорской армии, генерал-лейтенант.

Интерлюдия 5

Несмотря на тёплую августовскую погоду его сильно знобило, а иногда самым натуральным образом трясло. И причина, заставившая плотнее запахивать полы длинного кафтана, была не в холодной комнате. Много лет назад его семья покинула старый и опостылевший дом в гетто. Сырость, темнота и жуткая перенаселённость давно перестали быть спутниками его семейства. Здесь в новом доме было светло и просторно. Вот только в последнее время было темно и тоскливо на душе. Может, не стоило покидать дом, в котором родилось несколько поколений его семьи? И не слишком ли рано он начал осуществлять план, который выстраивал более десяти лет. Многолетний труд, когда он как паук потихоньку плёл свою паутину, подготавливая гнёзда для своих детёнышей, дабы охватить главные страны Европы, рухнул за несколько недель.

Майер Бауэр, сын Амшеля Эльханана, сменивший фамилию на более звучную, прошёлся по кабинету. Вряд ли его предки могли предположить, что потомок обычных менял взлетит так высоко и сумеет не только вырваться из прежнего мира, но ещё стать распорядителем состояния одного из богатейших людей Европы. Пропуская через семейный банк деньги своего сюзерена[1] он параллельно выстроил собственную финансовую структуру. Его будущая банковская империя не должна иметь аналогов по влиянию и связям в каждом уголке Старого Света. Вильгельм не подозревал, что уже очень скоро банкиру не потребуются никакие покровители, ибо его семья сама станет определять векторы развития европейской финансовой системы и возможно политики. Требовалось ещё несколько лет, и финансовая паутина оплела бы экономики всех ведущих держав, схлестнувшихся в бескомпромиссной схватке. И именно его банк должен стать той артерией, через которую потекут финансы, выделяемые для войны.

Ведь армия – это не только оружие и солдаты. Войскам необходимо продовольствие, обмундирование, фураж, пенька и металл. А самое главное – за всё это нужно платить в разных уголках Европы и даже мира. И именно его банкирский дом мог обеспечить бесперебойное финансирование и кредитование огромных армий. Майер не испытывал никаких мук совести и сомнений. Если люди хотят воевать, то почему не заработать на каждой из сторон конфликта. Более того, не мешает при помощи войны решить вопросы с конкурентами, особенно этими наглыми гамбуржцами, которые тоже решили урвать свой кусок пирога.

И его план начал реализовываться. В главных европейских столицах шла подготовка к открытию филиалов семейного банковского дома. Через общины сефардов, расселившихся по всей Европе, он получал необходимую информацию и кредит, если не успевал перевести деньги. Всё было готово и вдруг такой удар. Сначала эта затея с русскими облигациями, а потом смерть сына. Его любимчик и умница, на которого он возлагал главные надежды, был банально зарезан в Англии. В стране, с помощью которой он планировал увеличить активы семьи, и где многое было обговорено с диаспорой и заинтересованными аристократами. Он давно установил связи с Сити и уже был достаточно известен среди тамошних финансистов. Когда пришло письмо от давнего торгового партнёра из Лондона, то никто не ждал подвоха. И тут такой удар. Только бог знает, чего ему стоило пережить трагедию. Ни родственники и тем более враги не увидели его горя. Он всё носил в себе и молча страдал.

Но беда не приходит одна. Треклятые амстердамские единоверцы, которые всегда поставляли достоверную информацию, вдруг ошиблись. А второй раз уже ошибся он лично, когда начал скупать быстрорастущие в цене акции, которые до этого продал. И вот теперь пошли слухи о десанте в Голландию, и эти чёртовы русские бумаги стремительно рухнули вниз. Он не верил в изначальный злой умысел. Биржа такое место, где случается всякое. Уж очень не хотелось иметь такого коварного врага, способного втравить опытнейшего банкира и не его одного в самую настоящую авантюру. Провидение? Или кара за грехи? Почему наказание не ограничилось деньгам, а забрало ещё и Натана?

Два его старших сына сидели в креслах и наблюдали за отцом. Оба правильно воспитаны, но им далеко до младшего. Они ведомые, а его третий сын был ведущим. Натан сам придумывал оригинальные комбинации и так напоминал его самого в молодости. Дверь тихонько открылась, зашёл старый слуга и кивнул в подтверждение того, что ожидаемый человек прибыл.

Гостем оказался мужчина средних лет, с грубыми чертами лица и водянистыми голубыми глазами. Прямая спина, экономные движения и строгость в одежде выдавали в нём бывшего военного.

– Присаживайтесь Леон, сейчас слуга принесёт вина, – произнёс хозяин кабинета.

Когда нужно, он был вежлив с любым, даже самым ничтожным человеком. Главное – это польза и прибыль, которую могли приносить люди, а их происхождение вторично. Гость уже много лет выполнял его особые и иногда щекотливые поручения. И уж для такого человека Майер Ротшильд не жалел ни вина ни доброго слова. Наёмник не стал жеманничать, сел в кресло и дождался обещанного напитка.

– Я получил ваше письмо из Лондона, Леон. Но это незначительная часть, интересующих нас событий. Расскажите, как вы съездили в Манчестер, – немного нервно произнёс банкир.

Мало кому удалось бы сдерживать такое дикое внутреннее напряжение. И иногда стена невозмутимости давала трещину.

– Про нахождения вашего сына в Лондоне я описал подробно. Указанные вами люди не заметили ничего необычного. Натан подал заявку на создание кредитной конторы и отбыл на северо-запад, где сейчас идёт самая оживлённая торговля на острове. Война и нападения каперов делают своё дело, и весомая часть грузопотока сместилась в Ливерпуль. Ваш сын поселился в соседнем городе и начал активно заниматься торговлей. Никаких явных конфликтов и врагов у него не было, хотя он и подвинул некоторых крупных купцов. И тем более не было оснований решать вопрос так жёстко.

Майер почувствовал, что вместо привычного озноба его бросило в пот. Его лицо налилось кровью, в горле застрял комок, который не давал дышать. Чтобы не показывать обуревавшие его чувства он отвернулся к окну и расслабил ворот рубашки. Он не стал бы тем, кем является без умения сохранять выдержку и трезвость рассудка. Буквально десять секунд понадобилось, чтобы привести все чувства в полный порядок. Позже он ещё прочитает отчёт наёмника, но сейчас нужно внимательно выслушать доклад, дабы не пропустить какую-нибудь важную деталь.

– Странности начинаются далее. Думаю, ваш сын держал в доме значительную сумму, чтобы быстро расплачиваться с производителями тканей, а меньшую часть он хранил в местном банке. Я не исключаю, что это было ограбление. Но организация нападения, устранение всех свидетелей и отсутствие любых следов, указывает на то, что целью было убийство вашего сына, – наёмник описывал ситуацию спокойным голосом и не выказывал никаких эмоций.

Чего нельзя было сказать о родственниках убитого. Первым не выдержал старший брат.

– Вы говорите, что разбойники хотели добраться до Натана. Но зачем было так усложнять и убивать охрану с прислугой? И насколько я понял, пострадали ещё какие-то свидетели?

– У меня только один ответ. Убийство было замаскировано под ограбление. Количество охраны могло указывать на то, что в доме хранилась много денег и ценностей. Это стало аргументом для властей, которые проводили расследование и остановились на версии ограбления. И вы, правильно поняли, что были убиты два посторонних человека – сторож соседнего дома с местным пьянчужкой. Злоумышленники не оставили никаких следов. Акция была проведена молниеносно, и даже опытные охранники, которых я знал лично, ничего не могли противопоставить нападавшим. Но у меня есть ответ на эту загадку. Пропал сторож, который был нанят вместе с остальной прислугой.

– Что ещё вас насторожило, Леон?

– Слишком слаженные действия и подготовка. Ни одна разбойничья шайка не способна провести такую акцию. Здесь действовали какое-то тайное общество или государство.

– Почему вы исключаете частное лицо, которое наняло отряд наёмников? – Майеру удалось приглушить эмоции, и он пытался просчитать все варианты, связанные с нападением.

– Думаю, в Европе достаточно лиц, обладающих возможностью нанять наёмников и провести ограбление. Только я ещё ни разу не слышал о таком спаянном отряде. Можно найти отдельных толковых людей и даже организовать их в группу, но сомневаюсь, что они способны провести дело так чисто. Дело в том, что невозможно утаить сам сбор наёмников. Люди разные, кто-то обязательно бы проговорился или оставил следы. Здесь же всё было проведено молниеносно, каждый боец знал свои обязанности. И самое главное – они долго готовились.

– Вы о чём? – перебил Леона старший сын, чем вызвал недовольный взгляд отца.

– Единственный человек из обслуги, кого не удалось найти – это уже упомянутый сторож. Он был нанят на работу за полтора месяца до нападения, то есть когда Натан арендовал дом. Я бы не заострял внимание на этом мелком факте, но изначально сторожем должен был стать совершенно другой человек. Но тот заболел, и была произведена замена, на вполне достойного работника, который имел рекомендации. Только никто не стал уточнять, что дело было не в болезни, а сломанной руке. И несмотря на предоставленные рекомендации, новый сторож не имеет к ним никакого отношения. Томас Хатчинсон, чьим именем представился мошенник, отбыл в другой город, а рекомендательные письма были у него украдены. Вот я и предполагаю, что у частного лица просто не хватило бы таких ресурсов. Здесь действовала организация, причём дисциплинированная и разветвлённая.

– То есть искать убийц бесполезно? – спросил сразу погрустневший банкир.

– Нападавшие всё-таки оставили один след. Нет информации и свидетелей, которые видели, как они подъезжали, проникали в дом и покидали его. Они убиты. Мои люди не смогли найти других людей, кто мог видеть или просто обратить внимание на какую-нибудь странность. Но сын поставщика дров, которого удалось расспросить, утверждает, что когда он случайно задел своей тележкой сторожа, тот выругался по-ирландски.

– Ирландцы? – с удивлением переспросил хозяин кабинета.

– Я понимаю ваше недоверие. Очень безалаберный и странный народец. Никто меня не убедит, что они способны создать тайное общество, не раструбив об этом на весь свет и попав под надзор англичан. Другой вопрос, что за ними может стоять эта самая организация, использующая их в своих целях. Или государство, что кажется мне более правдивым.

Услышав эти слова, Майер Ротшильд откинулся на спинку своего любимого кресла и некоторое время молчал. Десятки вариантов проносились в его голове.

– Ирландцы – это Франция, – наконец он нарушил затянувшееся молчание.

– Или Англия, – парировал наёмник, – Также это могут быть голландцы. Других вариантов просто нет. Я долго думал над этим. Мне не известны все операции и дела банка, но я примерно представляю ваших возможных противников. Хотя участие голландцев вызывает наибольшие сомнения, но как раз с их стороны могут действовать частные лица. Это маловероятно, поэтому остаются две великие державы и какое-то тайное общество.

В этот раз молчание длилось ещё дольше. Банкир погрузился в свои размышления, сыновья боялись его побеспокоить, а наёмник просто ждал новых вопросов и спокойно пил вино. Достаточно средней паршивости напиток, но не говорить, же об этом своему заказчику.

– Благодарю вас за работу, Леон, – тон банкира был самым благожелательным, – Оплату вы можете получить у секретаря. Более я вас не задерживаю. Но постарайтесь не уезжать из города, в ближайшее время у меня будет ещё одно задание.

Проводив наёмника взглядом, первым не выдержал второй сын.

– Отец, так кто же убил нашего Натана? Неужели ты веришь этому старому головорезу? Какие тайные общества и тем более государства? – толстые губы Соломона забавно кривились, а большие навыкате глаза пылали искренней убеждённостью в своей правоте.

Странно распорядилась судьба, подумал банкир, с любовью глядя на своих детей. Старший Амшель практически его полная копия, но светловолосый и голубоглазый в материнскую родню. А Соломон, наоборот, кареглазый брюнет как отец, но черты лица как у матери. А Натана, он больше не увидит. В душе опять поселилась тоска и пустота, которую он старательно гнал. Нет, кто бы ни стоял за убийством, им не сломить Майера Ротшильда. Эта трагедия сделает их семью только сильнее, и он найдёт убийц, чего бы это ни стоило.

– За тебя сейчас говорит обида за брата и желание найти убийц. Но я бы не стал торопиться. Поверь, Леон очень опытный человек. Если ему не удалось раскопать сведения о нападавших, то других следов просто нет. И думать нам сейчас нужно об ином.

– О чём мы можем сейчас размышлять кроме смерти нашего брата? – спросил недоумённо Амшель и был поддержан Соломоном.

– Мы найдём и накажем наших врагов. У меня нет в этом никаких сомнений. Через год или через пять лет, но они проявят себя и сделают ошибку. Даже если последуют новые покушения на нашу семью, то этого не утаить и к расследованию присоединятся наши единоверцы во многих странах. Никому не захочется стать следующей жертвой, и злоумышленники сильно пожалеют о своих деяниях. Но сейчас речь не об этом. Амшель, ты разве не заметил, какие потери мы понесли из-за падения цены на русские облигации и действий этих проклятых амстердамских спекулянтов? Акции рухнули моментально, и наш брокер просто не успел ничего сделать. Здесь явный сговор, но опять-таки сейчас это не самое важное.

– По твоему приказу я больше внимания уделяю делам в Империи. И не совсем в курсе дел в Голландии, – ответил старший сын.

– Всё так плохо, отец? – Соломон был в курсе операций, но не подозревал о реальном положении дел и потерянной сумме.

– Это, смотря с какой стороны посмотреть, – первый раз за сегодня улыбнулся банкир, – Основная сумма, вложенная в облигации, принадлежит курфюрсту и только треть нашей семье. Большая часть других капиталов опять-таки принадлежит местным дворянам, что не критично. Плохо, что мы недавно выдали несколько кредитов на внушительные суммы и быстро вытащить эти деньги не получиться. А значит, эти займы придётся продать с ощутимыми потерями. Я уже начал вести об этом переговоры, думаю всё решиться в ближайшие два месяца.

– Мы должны будем уехать? – воскликнул старший сын, который первым догадался, куда клонит отец.

– Да. И очень далеко. Более того, нам придётся отложить планы по созданию финансовых домов в других странах на неопределённый срок. Если мы сейчас покроем убытки из своих средств, то лишимся возможности манёвра. И провал с русскими облигациями оттолкнёт от нашего банка потенциальных клиентов. Репутация зарабатывается годами, если не десятилетиями, а растерять её можно в один миг. По сути, мы откатимся назад лет на пятнадцать. Если ещё лишимся покровительства курфюрста, то вообще придётся начинать всё сначала.

– Какой смысл переезжать, если мы, итак, потеряем большую часть активов и клиентов? – непонимающе произнёс Соломон, чем вызвал недовольный взгляд отца.

– Они не простят. Это очень опасно отец, – старший брат сразу догадался о планах родителя.

– Мне не нужно их прощение. Наш банк в любом случае в проигрыше. Потеря репутации необратима. Конкуренты в Голландии и Англии не упустят возможности пнуть раненого зверя. Всё не так плохо, мы не только не разоримся, но даже без видимых сложностей перенесём выплаты. Но повторяю, банк откатиться на десятилетие назад и придётся забыть обо всех планах. Это неприемлемо. Значит, мы просто выплатим не все суммы, доверенные нашему банку, в том числе и курфюрсту. Другого пути я не вижу.

– Всё равно не пойму, зачем уезжать? – Соломон продолжал упорствовать.

– Потому что вся ставка делалась на войну, которая может продлиться ещё десятилетие, – не выдержал Амшель и начал разъяснять брату, – Мы планировали стать расчётным банком для армий коалиции, в первую очередь Англии и Австрии. Без нужных капиталов мы просто один из банков, далеко не самый солидный. А по меркам некоторых английских и голландских контор, мы просто нищие, особенно после выплат обязательств клиентам. Поэтому единственный выход – не платить вкладчикам, продать все активы с недвижимостью и отплыть в бывшую английскую колонию. Я прав, отец?

– Почти, сынок! – улыбнулся Майер Ротшильд, с гордостью глядя на старшего сына – Не забывай, что нас не простит аристократия. Диаспору обманывать нельзя, я ещё не сошёл с ума. Все обязательства перед франкфуртской общиной, а также нашими партнёрами в Англии и Голландии мы выполним до последнего пфеннига. Но есть ещё страна в Европе, где аристократия уничтожена и которая стремительно распространяет своё влияние на соседей. Мы просто обязаны открыть свой банк во Франции и у меня основная надежда на тебя, Амшель. Возможно, придётся сменить имя, но тебе нужно переезжать в Париж. Это не входило в мои первоначальные планы, но обстоятельства сложились иначе, значит, придётся всё переигрывать на ходу. Мы тем временем отплывём в США.

– В Америку? – опять воскликнул Соломон.

Майер разочарованно вздохнул. Всё-таки его второй сын отличный банкир, просто идеальный исполнитель, поражавший его своей усидчивостью. Он мог довести до идеала любое порученное дело, но вот с воображением и кругозором у него были проблемы.

– Как правильно заметил твой брат, мы очень надеемся на идущую войну. Более того, банку невыгодно, чтобы она прекращалась и надо всячески способствовать её дальнейшему разжиганию. Твой брат поедет в Париж и займётся привычным делом. Думаю, имеет смысл купить какой-нибудь местный банк и временно не показывать, кто стал его реальным хозяином. Кому надо будут в курсе, но лучше действовать из тени. Задачи понятны – стать одним из банков, осуществляющих переводы средств для армии республиканцев. А также надо стать поставщиком военных товаров, скупив некоторые важные производства, особенно тканей. Но это не главное. Основная цель – привязать все армейские расчёты к нашему банку. И через некоторое время мы попробуем снова закрепиться в Англии.

– Но США не ведут масштабных войн. Какой у нас там может быть интерес? – Соломон пытался получить информацию для анализа.

– Англичане не зря начали помогать своим бывшим колониям в войне с французскими пиратами. Их флоту требуется лес в огромных количествах. Сейчас в некоторых штатах самый настоящий бум в заготовке леса, который везут в Англию. Наша задача успеть захватить часть этого рынка. В Новом Свете просто нет силы, которая может противостоять нашим капиталам. С учётом того, что там бессословное общество и полная свобода предпринимательства, то это просто идеальная страна для нашего банка. И не забывай про колониальные товары – сахар, хлопок, табак, ром. А ещё есть Мексика со своим серебром, и Южная Америка с золотом, которое ещё не вычерпали до конца. Если не получилось в европейских столицах, значит, наш банк откроет представительства в испанских колониях. А лучше всего в независимых странах, так как эта прогнившая империя может рухнуть в любой момент. Это надо обдумать, может мы сами и поможем скорейшему падению испанской Империи. И именно мы должны предложить правительствам новых стран свои услуги и кредиты. Здесь открываются перспективы, чуть ли не интереснее, чем в Европе. А ведь есть ещё огромный поток товаров для самих колоний. Нам не нужны корабли, плантации или мануфактуры, главная задача, чтобы большая часть расчётов между странами и континентами проходила через наш банк. Поэтому давайте обсуждать детали и готовиться к переезду. Время не терпит. Каждый день мы теряем огромные деньги, а должно быть наоборот.

Настроение главы семьи стремительно улучалось. Боль от потери Натана никуда не прошла, она просто превратилась в рану, которая периодически напоминала о себе. Но он ничего не забыл и приложит все силы, чтобы найти и наказать убийц. Пока же нужно спасать заработанные за последние годы активы и начинать совершенно новую жизнь.

* * *

Получив у секретаря банкира положенное вознаграждение, наёмник медленным шагом направился в сторону гостиницы. Два его человека шли сзади, обеспечивая охрану. В принципе Франкфурт спокойный и безопасный город, но война сорвала с места тысячи людей. Кто-то нашёл пристанище в этом городе, ещё не затронутым войной. Среди них много всякого рода криминальной публики, поэтому лучше не рисковать.

Прямого нападения он не ожидал, но бережённого бог бережёт. Можно было доехать до гостиницы на возке, но ему было необходимо подумать и принять окончательное решение. Хотя кого он пытается обмануть? Самого себя? Он согласился на предложение таинственного незнакомца, как только тот озвучил свои условия. Постепенно наёмник мысленно погрузился в события предшествующие возвращению во Франкфурт.

Ещё в Манчестере Леон не мог отделаться от ощущения, что за ним и его людьми следят. Но он не придал тому значения и полностью погрузился в расследование. Чем больше прояснялась ситуация с нападением, тем сильнее портилось его настроение. Проведя предварительный осмотр, и ознакомившись с деталями, стало ясно, что это не просто ограбление. Вернее, сына его работодателя действительно ограбили, но главной целью было убийство. И то, как грамотно всё было проведено, заставило опытного наёмника начать нервничать. Здесь явно поработала могущественная сила, с которой он не хотел бы пересекаться. Ещё и это чувство ощущения чужого взгляда, которое никогда его не подводило. В Лондоне стало сразу легче, хотя может тому виной огромное количество людей. В этой толпе просто невозможно почуять наблюдателей.

Долгое плавание до Гамбурга на шведском купце, который сильно смахивал на матёрого контрабандиста, не улучшило настроения наёмника. Далее предстояла дорога почти через все немецкие земли, но такова нынешняя реальность. Голландия оккупирована, а по всей границе Империи идут непрекращающиеся столкновения.

Разговор, который просто перевернул его жизнь и не давал покоя в последние дни состоялся в Ганновере. Изматывающая дорога давала о себе знать, и он решил предоставить отдых своим людям. Несмотря на прямую угрозу со стороны французов к вотчине английского короля, город жил своей обычной жизнью. Бюргеры неспешно шли по своим делам, хозяйки в сопровождении служанок делали покупки, работали трактиры и гостиницы. Мирная жизнь с небольшим налётом напряжения, витавшего в воздухе. Здесь ещё не ощущалось дыхание войны.

В этом заведении он бывал не раз. И хотя предпочитал вино, старался не выбиваться из образа работника одного из купцов, кем собственно и являлся. Это опытный человек способен заметить специфические ухватки, походку и оценивающий взгляд. А для большинства людей он был Леоном Гюнтером, добрым малым, хотя и нелюдимым. Наёмник заказал себе пива, закуски и предался своим невесёлым мыслям. Не удалось найти даже следы убийц. А самое главное, была вероятность столкнуться с могущественной организацией, которой Ротшильд перешёл дорогу. Его же могут устранить как человека, который проводил расследование. Может пора задуматься о смене деятельности и переезде?

– Разрешите присоединиться к вам, господин фон Шмеллинг? – раздался тихий голос, который заставил наёмника вздрогнуть.

Только неимоверным усилием он пресёк панику и не вытащил нож, спрятанный в рукаве. Давно его не называли по настоящему имени. Незваный гость понятливо улыбнулся, хотя его рыбьи глаза не выражали никаких эмоций. Не дожидаясь разрешения, он уселся напротив, поправив полы старомодного камзола. После взмаха руки к их столу прибежал разносчик и принял заказ на кружку пива. Леон тем временем рассматривал гостя и тот нравился ему всё меньше. Обычное лицо, средний рост, худощавое телосложение и крепкие руки. Только водянистые голубые глаза выпадали из образа какого-нибудь приказчика или купца средней руки. Это были равнодушные глаза убийцы, и наёмник опять начал подумывать достать кинжал.

– Хорошее здесь пиво, – произнёс гость, – Не моча, которую подают в Манчестере и Лондоне.

Леон был человеком опытным и решил просто выслушать собеседника. Если бы его хотели убить, то, что мешало сделать это в Англии? Значит, он нужен рыбоглазому, а это уже интересно.

– Если вкратце, господин фон Шмеллинг, – продолжил гость, сделав несколько глотков пенного напитка, – То ваш нынешний наниматель перешёл дорогу одной влиятельной организации. И если называть вещи своими именами, то ему осталось недолго.

– Для чего вы мне это говорите? Я не предам банкира и выполню свою работу.

– Никто не призывает вас предавать Майера Бауэра, – собеседник впервые проявил эмоции, скривив губы произнося настоящую фамилию банкира, – Просто вы едите во Франкфурт, рассказываете, как прошло расследование и молчите о нашем разговоре. А затем переходите к нам на службу.

– А вы кого представляете? – усмехнулся наёмник, – Какое-нибудь общество розенкрейцеров или иллюминатов? И с чего вы решили, что я нарушу все договорённости и переметнусь на вашу сторону?

– Отвечаю на ваши вопросы. Нет. Мы более разветвлённая структура и финансовая сфера также входит в наши интересы. Считайте, что вы расторгли договор с прежним работодателем и просто переходите на новое место службы. Я так понял, что вы не против выслушать моё предложение?

После кивка наёмника гость начал сухо, но подробно рассказывать о его будущих обязанностях. О самой структуре он рассказал не так много, но масштабы организации впечатляли даже без деталей. Ещё в Манчестере наёмник понял, что столкнулся с серьёзной силой. Сейчас невзрачный, но очень опасный господин развеял все его сомнения.

– Есть ли у меня время подумать? И могу ли я взять с собой некоторых из своих людей?

– Ответ мы будем ждать во Франкфурте, так что времени у вас предостаточно. Под личную ответственность вы можете формировать свою группу из кого угодно.

– Хорошо! Вы получите свой ответ. Не беспокойтесь, я не самоубийца и разговор останется между нами. Как мне вас называть? Вы же знаете моё настоящее имя, хотя оно известно очень узкому кругу лиц.

– Зовите меня Вольф, – плотоядно улыбнулся рыбоглазый.

– Можно один вопрос? Я точно знаю, что вы следили за мной в Манчестере и Лондоне. Но ведь я мог попросить купца высадить нас в одном из портов, не доплывая до Гамбурга. Как бы вы меня искали? Я же мог скрыться в одной из немецких земель.

– Вы плыли на нашем корабле, господин фон Шмеллинг, – ответил Вольф и покинул трактир не прощаясь.

Проезжающая мимо повозка своим грохотом вернула наёмника к реальности. Если он ещё сомневался принимать предложение таинственной организации, то последние слова рыбоглазого убедили его окончательно. Понятно, что нанимателям нужны его связи и информация. В том числе о делах Ротшильда и его партнёров, на которых он работал последние семь лет. Работа на новую структуру, в которую входит шведский банк, привлекала его своей новизной и охватом. Да и сама Швеция сейчас более спокойное место для семьи, нежели пожираемая войной Империя. Вольф сразу обозначили, что его не воспринимают как перебежчика или предателя. Просто у наёмника закончился контракт. Но он не был таким наивным и понимал, что договор с новой организацией будет пожизненным.

Он развернулся и посмотрел в сторону квартала, где жил Ротшильд. Я не Леон, мысленно обратился он к банкиру. Не тебе вонючий ростовщик ставить себя выше представителя древнего рода. Лотар фон Шмеллинг унд Лотецки достойный потомок славных предков, среди которых встречалось немало раубриттеров[2]. И он не видит в этом ничего зазорного. Человек может оказаться в разных ситуациях. И он честно продавал свою шпагу, а не уничтожал людей при помощи всякого крючкотворства и обмана. Теперь у него есть шанс начать новую жизнь, и он ею воспользуется сполна!

[1] Вильгельм I (1743-1821) – германский монарх. Под именем Вильгельм IX был графом Ганау c 1 февраля 1760 по 31 октября 1785, с 13 октября 1764 года – регент, а с 31 октября 1785 года – ландграф Гессен-Кассельский (также как Вильгельм IX), с 15 мая 1803 года – под именем Вильгельм I – курфюрст Гессенский.

[2] Раубриттер (нем. Raubritter) – рыцарь-разбойник или барон-разбойник.

Глава 12

Июль 1799 года, окрестности Мюнхена, Священная Римская Империя.

– Всё-таки я не могу понять, по какому принципу вы выбираете персон, подлежащих устранению. Если бы речь шла о монархах, полководцах и важных политиках, то это не вызвало бы меня вопросов. Но банкиры и ростовщики в моём понимании не те люди, которые несут угрозу безопасности нашей страны. Они сразу почувствуют, что на них началась охота и начнут противодействие. И сделают это гораздо быстрее, чем любая монаршая канцелярия или кабинет министров.

– Вот вы сами частично ответили на свой вопрос, Сергей Иванович, – отвечаю главе своей разведки.

Волков прибыл в Мюнхен сегодня, и сразу направился в один из загородных домов. Здесь расположились егеря, и можно было не опасаться чужих глаз. Мы начали более активно работать в Европе, зачем лишний раз засвечивать агентов. Не нужно недооценивать иностранные разведки. Сопоставить, что в городе я встречался с таинственным гостем и далее проследить за ним большого ума не надо. А так мы быстро заметим слежку и примем меры. Человек просто ехал мимо и свернул на просёлочную дорогу, любое наблюдение определяется мигом. Егеря всегда располагались отдельно от других полков, так как тренировки никто не отменял. Их тоже не стоило демонстрировать посторонней публике.

Мы расположились на заднем дворе поместья в небольшой беседке. Ребята соорудили нам самовар и принесли выпечку от местной кухарки. В общем, благодать, если не учитывать, что мне скоро в бой, а обсуждаем мы убийства потенциальных врагов России и предков будущей плутократии моего времени. Ещё надо донести до моего Берии, мотивы по устранению группы товарищей из разных стран Европы. Он не особо щепетилен в вопросах устранения врагов, для него это вопрос целесообразности. Угроза от потенциальных жертв не должна превышать потери, в случае если они выйдут на нашу организацию. То, что меня удавят в первую очередь, я нисколько не сомневаюсь. Вопрос, какие кары могут последовать в сторону России. Думаю самые жестокие, вплоть до смены династии. Сергей Иванович это прекрасно понимал и пытался сдержать мои кровавые намерения.

Волков прибыл в Мюнхен с хорошими новостями. Они мне сейчас не помешают, потому настроение испорчено напрочь. Командир корпуса начинает откровенно бесить и очень хочется его убить. Итак, плетёмся как беременные улитки, так этот деятель не отказывает себе в разного рода светских мероприятиях. В Кракове, Праге и теперь здесь, мы застряли, потому что генерал решил посетить очередной приём. Я бы ещё нормально воспринял военное совещание с союзником, коим сейчас является Бавария. Но насколько я помню, это продлится недолго, и скоро это государство надолго станет верным соратником Наполеона. Вполне естественно, что в нашу честь курфюрст давал большой приём, который нельзя не посетить. Но что мешает остановиться на пару дней, дать войскам отдых, самим попьянствовать и двинуть дальше? Я не знаю. А вот Римский – Корсаков умудрялся посвящать развлечениям целые недели. Мало того что это разлагающе действует на офицеров, но в эти дни практически не ведётся работа с личным составом. Телепаемся несколько месяцев, а ещё не прошло ни одного совместного учения полков, входящих в корпус. О каком взаимодействии и слаженности может идти речь?

– Вы привыкли мерить события, происходящие в мире прежними категориями. Но жизнь не только изменилась, она стремительно скачет вперёд, и сейчас мало кто способен понять, куда она нас заведёт, – продолжаю просвещать своего собеседника.

– Но вы знаете? – Волков вперил в меня свой рыбий взгляд.

Его мнимое спокойствие могло обмануть кого угодно, только не меня. Я хорошо изучил своего Берию. Моё поведение периодически вгоняло его рациональную душу в ступор. И тогда он не мог скрывать огромное внутреннее напряжение.

– Мы в своё время договорились, что есть тема, которая находится под запретом. Вы же имели разговор с бабушкой на это счёт. И после её смерти осталось только два человека, которые знают о моих способностях, назовём их так. Да, я вижу некоторые вещи. Но это не пророчество, а в голове у меня нет Дельфийского оракула. Просто иногда я просто знаю, и всё. Думаю этого достаточно. Тем более вы уже много раз убеждались, что я ничего не делаю просто так.

Волков откинулся на кресло и принялся усиленно делать вид, что увлечён чаем. Я его не торопил и сам с аппетитом съел пару пончиков. А чай действительно хорош!

– Прошу простить за резкие слова, Ваше Высочество. Просто сама ситуация выглядит странной. Я спокойно отношусь к уничтожению врагов России, но испытываю сейчас некоторое смущение. Убийство целых семей, которые напрямую не угрожают нашей державе, вызывает у меня неприятие, как у любого нормального человека. Ну и национальная принадлежность указанных вами фамилий, тоже наводит на странные мысли.

Это меня сейчас обвинили в безумии и антисемитизме одновременно? С одной стороны хорошо, что Волков умеет не только грамотно работать, но и думать. Сумасшедший, обличённый немалой властью не менее опасен для своих, как и для врагов. Примеров кровавых безумцев в истории хватало. Взять того же Петра, обзываемого Великим. Страшно представить, сколько русских людей было уничтожено благодаря его необдуманным поступкам и самодурству. Придётся провести урок политэкономии для своего соратника.

– Что вы знаете о банковском деле, Сергей Иванович?

Вопрос не поставил Волкова в тупик, но и для ответа разведчику потребовалось некоторое время.

– Банк – это финансовая организация, которая привлекает деньги клиентов, выплачивая, проценты и кредитует людей с целью получения прибыли. Если брать Европу, то изначально открывались кредитные и меняльные конторы, называемые ломбардами. Из названия понятно, что пионерами в этом направлении были ломбардцы. Далее залоговые конторы преобразовались в современные банки.

Шпарит как по писанному. Всё-таки повезло мне я главой разведки – он действительно умный человек. Наверняка перелопатил не один материал по банковскому делу, когда мы начали операцию «Голландия», которая завершилась полнейшим триумфом. Она включала в себя не только удачную игру на бирже, но и вовлечение в афёру одного мутноватого семейства, с последующим его уничтожением. Это же так приятно, сначала ограбить ростовщика, а потом отправить его в Страну Вечной Охоты. Но в моём списке было ещё много фамилий, которые должны быть физически уничтожены в ближайшие годы. Сражаться с ними на финансовом поле откровенная глупость. С товарищами Бауэрами просто повезло. Слили через их амстердамских инсайдеров нужную информацию, дали заработать, а потом заставили хорошенько поделиться награбленным. Но акция удалась потому, что я хорошо помнил биографию франкфуртского клана. С другими банкирскими домами было сложнее и одновременно легче. С теми, кто жил в континентальной части Европы уж точно. В это время убить человека, пусть даже обличённого властью, проще простого. Тяжелее определить нужные нам мишени.

– В принципе вы правы. Но главными игроками в этой сфере были венецианцы с флорентийцами и немного позже к ним присоединились евреи. За первыми стояло мощнейшее государство с очень прогрессивным социальным устройством. Венецианцы в моём понимании никогда не были полноценными католиками и даже христианами, так как поклонялись больше богу наживы, нежели Христу. И вся их политика подчинялась исключительно получению прибыли, часто любой ценой. Вторые тоже представляли весьма мощную республику, опутавшую своими интригами половину Европы. Третьи опирались на многочисленную диаспору, разбросанную по многим странам и старые традиции ростовщичества. Монаршьи дворы давно просто ширма, за которой происходят основные события. Многие политические решения сейчас принимаются с учётом пожеланий денежных мешков. Для понимания причины происходящих событий, надо рассмотреть историю возникновения банков. Если хотите, то ознакомлю вас с моей версией развития банковского дела, чем это угрожает России, а может, и европейской христианской цивилизации. Вернее, не самого финансового института в виде кредитных организаций, а их хозяев, которые давно перестали быть просто торгашами и ростовщиками.

– Мне всегда интересно ваше мнение на подобные темы. Вы смотрите на ситуацию с совершенно иной стороны, нежели это делают остальные люди.

Вроде не льстит, судя по мимике. А то не хочется мне потерять адекватное восприятие окружающего мира. Если соратники и подчинённые дружно начнут верить в гениальность лидера, то здесь до культа личности один шаг. В своё время я прочитал достаточно материала про мировое закулисье и прочих тайных властителей нашего мира. Многое уже забыл, так как увлекался этим достаточно давно, но общие тезисы могу обозначить.

– После завоевания Западной Римской Империи, Византия создала свой форпост в Италии под названием Венеция. Шли годы, и вассалитет сначала стал номинальным, а далее бывший слуга начал претендовать на роль равноправного партнёра. При этом долгие годы Венеция и Константинополь не прекращали взаимовыгодное сотрудничество. Более того, они дополняли друг друга. И даже церковный раскол 1054 года не повлиял на отношение двух стран. Есть версия, что достаточно большое число знатных венецианских семей имеют византийские корни. Это не обязательно греки, там хватает выходцев с Леванта. Умные люди способны понять, что Империя уже прошла свой пик и начала свой путь в тартарары. А, так как они ещё обычно богаты, то стремятся сохранить накопленное и ищут более спокойные места для жизни. Именно эти люди стали во главе торговой республики. Собственно купцы с ростовщиками, а не Римские Папы, были основными инициаторами Крестовых походов. Потому что именно венецианцы и в меньшей степени генуэзцы заработали на перевозке войск и разграблении богатейших городов Восточного Средиземноморья. Папский престол получил духовную власть над Палестиной, а торговые республики предпочли золото. Далее схема по зарабатыванию денег на походах начала развиваться. Сначала появились ломбарды, так как рыцарям требовалось сбывать награбленные богатства и перемещать средства в другие страны. Затем ломбарды преобразовались в банки. Между тем в самой Венеции новые семейства слились с островитянами, постепенно впитывая в себя переселенцев из других итальянских городов и стран региона.

Я допил свой чай и доел пончик. Волков слушал меня очень внимательно и не пропускал ни слова. Ему действительно всё это интересно и он ещё сделает свои выводы, которые помогут в работе. Очень умный и полезный человек, даже редкий по нынешним временам. Умеет не только исполнять приказы, но и способен думать.

– И вот в один момент, наши семьи, давайте назовём их олигархат, решили сыграть в собственную игру. Мне вполне понятны их мотивы. Веками республика, считай её правители, богатели и расширяли владения. Мусульманский флот давно уничтожен, кроме небольших пиратских очагов. В Восточном Средиземноморье властвует Венеция, которая открыла фактории во многих городах и контролирует существенную долю торговли. Но всегда хочется большего. Есть много удобных островов, которые принадлежат бывшей метрополии. Через Константинополь идут многочисленные торговые пути, которые так и не удалось подчинить. Да и в Чёрное море Император пустил только генуэзских конкурентов, пытаясь столкнуть лбами две морские республики. Натравливать друг на друга своих врагов, предпочитая с помощью золота и дипломатии, добиваться пользы для своей страны – это давняя традиция византийцев. Но здесь они просчитались. Ведь им противостояли такие же алчные и коварные противники, а не варвары вроде авар или болгар с печенегами.

– Я неплохо знаком с историей, Ваше Высочество. Может, без подробностей жизни венецианской знати, но тем не менее.

– Это просто вступление. Так вот, целый союз семей, воспитанный в лучших традициях бывшей метрополии, решил уничтожить последнюю преграду на пути их доминирования и получения большей прибыли. Константинополь пал и вроде можно было радоваться, но это оказалось началом конца. Да, были ещё двести лет тотального владычества, даже старый конкурент Генуя стала фактически вассалом венецианцев. Была уничтожена мощь Пизы, а другие города не угрожали морской торговле. А затем на востоке началась экспансия османов, которые подминали под себя новые земли и стали мешать торговле. А на западе усилился бывший союзник Арагон, захвативший половину Италии и владения Генуи. У Венеции был шанс переломить ситуацию в свою пользу и воспользоваться подарком Тамерлана, который фактически уничтожил турок. Для этого надо было объединить воюющие балканские страны и хорошенько потратиться, направив войска на восток. Здесь я затрудняюсь ответить, почему не были предприняты такие действия. Либо у олигархата сменились приоритеты или просто не смогли вовремя оценить сложившуюся ситуацию. Падение Константинополя, который веками сдерживал наступление мусульман, сыграло злую шутку с венецианцами. За предательство и века благополучия вскоре пришлось платить.

– Ваше Высочество, но какое отношение это имеет к банкам?

– Самое прямое, Сергей Иванович. Я же вам не просто так рассказал про смену приоритетов. Олигархат, накопивший за столетия огромные богатства и опутавший своей сетью, в том числе через банки, половину стран Европы очень заботился о своём благополучии. Они вовремя заметили, что доходы стали падать и в ближайшем будущем республике предстоят войны с сильным врагом. Не стоит забывать про Священную Римскую Империю, Папу и Францию, которые всегда алчно поглядывали на богатый остров и теснили их на материке. Островитяне огрызались, поддерживали врагов той же Империи, например, таборитов и разного рода сепаратистов с сектантами. Но семьи не были готовы делиться большим и тем более воевать на истощение. В первой же войне[2] Венеция проиграла и потеряла почти все земли на Пелопоннесе. С теми ресурсами, которые оказались у османских правителей, создание сильного флота и вытеснение европейцев с островов стал вопросом времени. Это рыцари-иоанниты были готовы драться с магометанами до последней капли крови, не обращая внимания на потери. Олигархат к этому был не готов и начал искать пути к отступлению. Вернее, нужно было просто переместить капиталы в более удобное место. Думаю, они начали делать это как раз после падения Константинополя. А может, и раньше, здесь я не располагаю достоверной информацией.

– Я уже догадываюсь, к чему клоните. Олигархи перебрались в Англию? – на лице Волкова проступил намёк на эмоции, что-то вроде скупой улыбки.

– Нет! Англия тогда была сущей дырой, только оправившейся от гражданской войны. Она не имела нормального флота и была вся в долгах. В том момент там просто не на чем было заработать. Наши семьи сначала перебрались в Голландию. Удобное расположение, отличные порты, рядом процветающий Ганзейский союз и огромные торговые перспективы – выбор был очевиден. Проблема в том, что сама страна являлась владением Габсбургов, с которыми наши герои имели многолетнюю историю конфликтов. Большая часть из них, как вы правильно заметили, впоследствии перебралась в Англию. А пока олигархат принялся заниматься своими прежними делами – торговлей, ростовщичеством и интригами. Естественно, процесс переезда людей и перевода капиталов занял несколько десятилетий. Открытие Америки, или как тогда считали морского пути в Индию, подстегнул наших предприимчивых героев. Тут ещё удачно произошло изгнание евреев из Испании, многие из которых перебрались в Голландию, не потеряв связи с Родиной и диаспорой в Средиземноморье. Переселенцы некоторое время присматривались друг к другу, а далее начали сотрудничать. Ведь обе эти силы поклонялись одному богу – золоту. Как раз начало XVI века является временем стремительного развития в Голландии ремёсел, мануфактур, торговли и финансового дела.

– Так в чём заключается опасность переезда в Амстердам венецианцев и евреев?

– Освоившись, и заняв в голландском обществе своё место, они начали искать варианты для усиления. Что нужно торгашам от государства? Вести свои дела в спокойствии и безопасности. Для этого необходима власть, которая будет лояльно относиться к деловому человеку. Но тогдашняя Голландия – это испанские владения, где высшей властью являются аристократы, несмотря на богатые города с собственным самоуправлением. Удивительно, но именно в это время начинается возвышение Оранского дома[3] и стремительное распространение Реформации, которая была с радостью поддержана голландцами. Обратите внимание на основные признаки, с помощью которых наши герои распространяют своё влияние. В первую очередь – это отстранение от власти аристократии, вплоть до физического устранения. Далее создание условий для переворота, в результате которого к власти приходит буржуазия, при ограничении полномочий монарха. Монарха обычно они и назначают, предложив достаточно выгодные условия претенденту на престол. И желательно устранение такого опасного и влиятельного конкурента как католическая церковь. Олигархат не любит делиться властью и деньгами. А теперь задайте себе вопрос и сами ответьте на него. Какие страны подпадают под перечисленные мною факторы?

– Голландия и Англия сразу приходят на ум. Ещё Франция, но она осталась католической, и там свергли монархию, – быстро ответил Волков.

– Мы недаром обсуждаем первые две страны, поэтому вы правы. Во Франции церковь не только потеряла земли с имуществом, но и полностью отстранена от власти. Антиклерикальные революционные законы фактически уничтожили религиозные институты. Более половины священников покинули Францию, во многих городах запрещено проводить богослужения. Атеизм стал не только модой, но и сутью нынешних граждан республики. Предвосхищая ваш вопрос про монархию, отвечаю – всё не может идти по плану. Здесь два варианта. Либо кукловоды не учли того, что власть Людовика настолько ослабла и прогнила. Или вмешался какой-то внутренний фактор, в лице собственной буржуазии. А может, это действительно была подлинно народная воля, – с улыбкой смотрю на собеседника.

– После вашего рассказа я начну везде искать заговорщиков. И уж точно не поверю, что во Франции монархию сверг народ. Но, тем не менее, я до сих пор не пойму в чём заключается угроза, исходящая от олигархата. В каждой стране были смены династий и перевороты. Деятельность данной группы банкиров мало чем отличается от какой-нибудь придворной партии.

– Тяжело привести аргументированные доводы, поэтому приходится так глубоко погружаться в историю. Как вы уже заметили, наши кукловоды действуют в нескольких направлениях. И одна из них разрушение привычной ортодоксальной церковной морали. Пусть католическая церковь давно прогнила и отторгает людей своим двуличием, но она стоит на защите основных христианских ценностей в Европе. Протестанты одним из своих базовых принципов считают: «Прощение можно получить только верой, безотносительно к добрым делам и поступкам». Я не силён в теологии. Но мне кажется, что сие утверждение не соответствует постулатам, которые проповедовал Иисус. Сама система морали и построение социума на основе небольших общин очень похожа на иудаизм. Что и явилось причиной сближения этих двух конфессий. К тому же жажда наживы любой ценой, является главной движущей силой обоих групп. Моральный вопрос отходит на второй план и при помощи казуистики заменяется лживыми постулатами. А для более взыскательной и образованной части публики вволю постарались разнообразные философы. Все эти Бэконы, Локки, Вольтеры и Руссо стали гораздо большим разрушающим фактором общественной морали, чем протестантские заповеди. Я точно знаю, что за двумя первыми стоят наши кукловоды, не удивлюсь, если они же усиленно помогали распространить учение французов. Человек слаб. Ему легко поддаться мыслям, что он не совершает преступление, а просто живёт в соответствии с новыми положениями в обществе.

Делаю небольшую передышку и наливаю себе чай. Хорошо всё-таки посидеть за столом, глядя на ухоженный сад и вести неторопливые философские беседы. Только разговор у нас серьёзный с весьма кровавыми последствиями.

– И вот теперь представьте. Две ветви ростовщического капитала заключили союз. За ними вековой опыт интриг и опутывания своей сетью всей Европы. Более того, им удалось захватить две страны, не просто подчинив местную аристократию, но ещё и сменив общественный строй на более удобный для своего доминирования. Ещё они объединились с флорентийцами и другими итальянскими семьями, которые владели банками в Англии и Голландии более ста лет до их прихода. Те же Борромео, Строцци, Гонди, Барди и Корсини не только нажили огромные капиталы, но и активно вступали в браки с английской и голландской верхушкой. За таким фамилиями, как Черчилли или Спенсеры могут вполне себе скрываться их венецианские или флорентийские дедушки и бабушки. Так как за нашими кукловодами стоит колоссальный опыт, они не удовлетворились просто властью. Им нужно захватить умы людей. И главным инструментом в этом деянии был переход в протестантство, как более удобной форме манипулирования. Ведь не просто так у безумного короля Генриха VIII одним из главных советников был венецианец, который подбил монарха на противостояние с Папой. И восхождение на английский трон Вильгельма Оранского одно из звеньев масштабных замыслов венецианской партии, давайте назовём её так, хотя там целый союз родов и народов. Таким образом, две передовые промышленные и морские державы постепенно попали под управление олигархата. Хотя я предпочитаю для них термин – плутократия. Нет, Голландия с Англией долго сопротивлялись. Но в первом случае удачно началась война за независимость от Испании, когда тайные воротилы ещё сильнее укрепили свои позиции. В случае с англичанами пришлось организовывать самую настоящую революцию, но потом снова свергать династию Стюартов и долго воевать с шотландцами.

Вопросов у Волкова больше нет, но я сам чувствую, что перебарщиваю с лекцией. А нам есть, что ещё обсудить.

– Пройдя несколько стадий развития, ростовщики выработали удобную форму постепенного захвата мировой торговли, а вслед за ней и финансов. И даже нынешняя оккупация Голландии французами, не может помешать их планам. Солидная часть капиталов выведена в Англию, внутри страны весьма сильная роялистская оппозиция, лидер которой сбежал в Лондон. Для олигархата это не критично, хотя сильно отсрочит их планы. Кукловоды действительно, что-то не учли с революцией во Франции и теперь вынуждены тратить огромные ресурсы на исправление ситуации. Жаль, что отец не смог довести до ума свои планы по заключению мира с республиканцами.

– Вы именно по этой причине хотите встретиться с одним французским генералом?

– В том числе. У корсиканца колоссальный потенциал, а главное – он прекрасно понимает, кто на самом деле противостоит его стране. Потому Англия никогда не пойдёт на заключения мира с республиканцами. Кукловодам нужна управляемая Франция, а не нынешний бурлящий котёл, в котором может расплавиться их многовековая работа. Не всё так однозначно. На самом деле сил, задействованных в нынешней политике гораздо больше, но нас интересуют именно банкиры. Наконец-то я подошёл к сути нашей беседы. В данный момент финансовый капитал постепенно перестаёт иметь принадлежность к какой-то стране. Наши герои давно доказали, что их дом находится там, где безопасно хранить деньги. Прибыль выше моральных и национальных скреп. Теперь не они являются составной частью государства, а наоборот. Банкиры используют государство и народ в личных целях. Понятно, что в этот процесс включены правящая династия, знатные фамилии и национальная буржуазия. Но направление развития подобной схемы выбрано, и в будущем оно не принесёт ничего хорошего этому миру.

Делаю несколько глотков чая, горло уже пересохло.

– Ведь базовые религиозные постулаты и ценности аристократических семейств не просто так уничтожались в первую очередь. Дворянство со своими устаревшими понятиями о чести и службе на благо стране, мешает ростовщикам, поэтому должно сойти с исторического пути. Печально, что само высшее сословие в последние годы сделало всё, чтобы уступить своё место торгашам. Это тоже достаточно долгий процесс, который может занять десятки лет, но в нынешней ситуации он необратим. Для России подобная ситуация также вероятна. Посмотрите, как безумно и бездарно наша аристократия распоряжается своим имуществом.

– Поэтому вы чуть ли не силой толкаете русское дворянство развивать промышленность и торговлю? А не боитесь, что лет через десять слишком прыткие и быстро разбогатевшие захотят править самостоятельно? Что им помешает организовать переворот и создать аналог Венецианской республики?

Правильные вопросы задаёт товарищ. Повезло мне с начальником разведки, спасибо Екатерине!

– Для того чтобы этого не случилось, должно быть, государственное регулирование экономики и грамотные службы, наподобие тайной экспедиции. Но в любом случае десять лет слишком мало для создания русского олигархата наподобие венецианского. Во-первых, никто не отменял принадлежность будущих воротил к дворянскому сословию и существующий русский общественный строй. Во-вторых, остальная буржуазия в лице купцов и промышленников ещё не готова стать отдельной политической силой. Этот процесс лет на пятьдесят, никак не меньше. Плюс у нас есть хорошая традиция включения разбогатевших промышленников в дворянское сословие, что положительно сказывается на внутренней жизни Империи. И даже с Англией не всё так просто. Сейчас происходит бурный экономический рост, вызванный промышленной революцией. Появляются новые владельцы заводов, купцы и даже банкиры. Для того чтобы вписать всю эту массу в привычные для кукловодов схемы потребуются годы. Далее ещё десятилетия понадобятся на подчинение торговцев и промышленников банкам. Для этого будут устраиваться кризисы, обвалы на бирже и разного рода финансовые пузыри. С более лояльной частью новых воротил будут заключены разнообразные альянсы, в том числе брачные.

– Тогда для чего сейчас устраивать уничтожение десятков людей? Если сам процесс займёт много лет и не факт, что ваши предсказания окажутся правдой.

– Это не предсказания, а единственный путь, по которому пойдут кукловоды. Основной целью их действий будет подчинение всех отраслей экономики банкам. Далее последует следующий этап. Выход финансовых монстров на европейскую и мировую сцену. Пока им хватает разграбления колоний, но аппетит приходит во время еды. Да и не оставляли они никогда без присмотра своих соседей. Для захвата власти над другими странами в ход пойдут все средства. Кооперация с местными банкирами, смена власти и война. Именно война может разорить и ослабить любое государство. Отвратительно, что за интересы английских банкиров придётся умирать и русским людям. Это одна из причин, почему я начал им противостоять. Хотя наши солдаты далеко не первый раз воюют за чужие интересы. Можно вспомнить несколько предыдущих кампаний и сейчас мы опять ввязались в новую авантюру. К сожалению, это повторится ещё не раз. Чтобы подобного не происходило, русские власти должны реформировать свой общественный строй и начать развивать экономику. При этом желательно не влезать в чужие войны. Моя задача – уничтожить основных фигурантов, которые в будущем могут принести вред нашей державе. Если получиться, то уничтожить самих кукловодов, толкающих развитие мирового порядка к пропасти. Свято место пусто не бывает, и могут появиться новые интриганы. Но если грамотно задать направление развития европейской политики и не допустить финансовый капитал к управлению странами, то можно избежать многих ужасных событий в будущем.

Волков на некоторое время прикрыл глаза. Он достаточно редко проявлял эмоции, но сейчас сильно меня удивил. Выглядел разведчик забавно, но мне было не до смеха.

– Я пытаюсь заставить себя верить вашим словам. Просто у меня нет такого уровня знаний, чтобы даже правильно оценить полученную от вас информацию. Поэтому предпочитаю следовать приказу покойной Императрицы и не подвергать сомнению ваши приказы. Если нужно убить всех еврейских ростовщиков в Европе, значит, так тому и быть.

Тут меня пробило на такой ржач, что я чуть со стула не упал. Из-за сарая выбежал Богдан, посмотрел, что начальство так бурно выражает эмоции и быстро исчез.

– Не нужно так узко смотреть на ситуацию и считать меня откровенным юдофобом. Всё гораздо сложнее, чем кажется.

– Но ведь в вашем списке семей, которые необходимо уничтожить одни иудеи, – растерянно произнёс Волков, – Я помню их наизусть – Варбурги, Шиффы, Оппенхаймеры, Куны и Лейбы. Ещё и Ротшильды, которые на самом деле оказались Бауэрами.

Что твориться? За пару часов умудрился несколько раз вывести из себя столь невозмутимого человека.

– Кстати, как обстоят дела с поиском перечисленных фамилий?

– Братья Варбурги недавно открыли банк в Гамбурге, Оппенхаймеры также связаны с этим городом. Шиффы являются соседями Ротшильдов, а Лейбы имеют с ними родственные связи. Куны – это основатели банка в Англии. Других значимых финансистов с такими фамилиями найти не удалось.

А неплохо ребята Волкова потрудились. При нынешней скорости передвижения, отсутствию источников информации и закрытости разыскиваемых семей, проделана колоссальная работа. Надо будет потом ему сказать, чтобы выписал людям премии.

– Что по Барухам?

– К сожалению, влиятельной семьи с такой фамилией не нашли, – разочарованно произнёс Сергей Иванович, – Возможно, они просто живут под другим прозвищем, возьмите тех же Ротшильдов, которые ещё поколение назад были Бауэрами.

– Что по итальянскому направлению? Меня потому и развеселили ваши слова про евреев, ведь изначально задача стояла гораздо шире. Нынешние и будущие враги нашей Родины не ограничиваются исключительно представителями одного народа.

– С Италией сейчас сложнее. Большая её часть оккупирована французами, и проводить более детальное расследование затруднительно. Любое внимание к своим персонам может быть воспринято как угроза с опасными последствиями для наших агентов. У нас их мало и потеря даже одного человека будет просто невосполнима. К тому же перечисленные вами семейства и связанные с ними другие фамилии весьма активно сотрудничают с республиканцами. У меня складывается впечатление, что для них вторжение Франции не было тайной, и они успели к нему подготовиться. По крайней мере, никто не покушался на их жизни и состояние.

– Вполне реальный сценарий. Не удивлюсь, если они приняли участие и в самой французской революции. Что конкретно удалось узнать? Ведь я предоставил вам крайне мало информации.

– В данный момент можно выделить семейства Орсини, Боргезе, Натоле, Одескальки, Корсини, Массимо, Бальби, Паллавичини, Джустиниани и Дориа. Их деятельность не ограничивается исключительно Италией. Многие имеют тесные связи с английскими и голландскими банками. Думаю, это не просто деловые отношения, а это представители данных семейств, перебравшихся на Альбион ещё при Тюдорах и Голландию времён Габсбургов. С другой стороны, прослеживаются прямые связи итальянского олигархата с Папским престолом, Испанией и Португалией. Банки в Севилье, Мадриде и Лиссабоне, целые торговые флотилии, а также небольшие частные армии. Я думаю, что значительная часть финансов вложена именно в Португалию. Именно с этим и связаны многолетние союзнические отношения данной страны с англичанами. В отличие от испанских галеонов, португальские корабли не подвергаются нападениям английских пиратов. Взаимосвязь между этими событиями напрашивается сама собой. Но на Пиренейском полуострове у нас нет агентов. Только недавно я отправил в Лиссабон одного человека, который под видом торговца начнёт свою деятельность. Но ждать каких-то результатов в ближайшее время не стоит, – грустно произнёс Волков последние слова.

– У нас просто нет ресурсов, так глубоко погружаться в дела этих двух морских держав. Напрямую они нам не угрожают, и отсутствует пересечение интересов. А вот итальянское направление надо усилить. Папский престол и связанная с ним знать через своих ручных псов иезуитов принесли России много бед. Именно они стояли за расколом нашей церкви. При их прямом влиянии произошла Брестская уния. Не счесть горя и страданий, которые принесли иезуиты на нашу землю. И ведь они до сих пор не успокоились. Чего стоит разрешение вести свою деятельность иезуитам в России, которое выдала бабушка. Наверное, у неё был какой-то приступ затмения, а скорее кто-то очень грамотно постарался протолкнуть эту идею. В итоге мы имеем на своей земле резиденции исторического врага, который ведёт миссионерскую и разведывательную деятельность. А есть польский вопрос, который придётся решать в ближайшие годы. Даю вам два года, на выявление их союзников в Риме и также всех завербованных русских поданных, вне зависимости от положения в обществе. Эту заразу мы будем выпалывать как гнусный сорняк без всякого милосердия. Организаторы с исполнителями должны быть уничтожены и это не обсуждается.

Волков только мрачно кивнул. Этот вопрос мы с ним уже обсуждали и сошлись во мнении, что подобных врагов нужно уничтожать под корень.

– Для облегчения работы в дальнейшем займитесь организацией тайных обществ. Итальянцы народ заводной и любят подобную муть. Надо создать несколько независимых друг от друга организаций. Изначальной идеей пусть будет противодействие французским оккупантам и борьба за единую Италию. Главное, чтобы среди членов обществ были правильно расставлены приоритеты. Кроме захватчиков основными врагами должны стать иезуиты, олигархат и кардиналы, связанные с ними. Их уничтожение возложим на плечи наших будущих борцов за свободную Италию. Заодно создадим проблем нашим будущим союзникам.

Чувствую, как глумливая улыбка непроизвольно скривила моё лицо. Это точно привет от моего подсознания. В принципе я не особо кровожаден, но периодически подпадаю под влияние сущности прежнего Константина. Главное – не впасть в кровавое безумие. Думаю, именно этого боится Волков, потому и пытается более детально разобраться в мотивации моих поступков. С трудом привожу свои мысли в рабочее состояние. Хватает вопросов, которые я не согласовал со своим начальником разведки.

– Что у нас по английским и голландским банкам. Есть какое-то понимание, кто из них принадлежит выходцам из Голландии и Италии?

– Да, составлен список десятка крупных кредитных учреждений, которые принадлежат данным семействам напрямую или они имеют там большой пакет акций. Вот взгляните, – Волков передал мне лист с перечнем фамилий и названием банков, – По голландцам информацию должны доставить в ближайшее время.

– Хм. Мокатта, Монтегю, Монтефиоре, Рафаэлы, Сассуны, Стерны, Хамбро. А Перейра португальцы что-ли?

– Никак нет, – по-военному ответил Волков, – Сефарды, выходцы из Испании

– Вот теперь вы понимаете, с какой силой мы столкнулись, Сергей Иванович? У наших противников не просто многолетний, а многовековой опыт интриг и тайных операций по всему миру. И противостоят им несколько человек со смешными по их меркам возможностями. Поэтому я и не решился начинать без подготовки действия против старых семей. А устранение молодого выскочки из Франкфурта мало кого насторожит. Ещё и может внести разлад между островными и материковыми банкирами. А вот английского слона мы сначала загоним в ловушку и затем съедим его полностью, – опять из меня полезло что-то такое чёрное и нехорошее.

– Простите, не совсем вас понял.

– Мы не будем пока вмешиваться напрямую в дела оппонентов. Собираем информацию и готовим наших ирландских друзей. Пусть пока потренируются на соперниках попроще, я обозначу для них цели. Мы будем использовать индивидуальный террор, но в контексте общей атаки на Англию. Нет смысла организовывать только покушения, это насторожит кукловодов, и они просто уйдут в глухую оборону. Надо сломать саму систему английской экономической мощи и желательно раздробить эту мерзкую страну. В общем, мы с вами начинаем операции «Альбион» и «Рим».

– Операцию «Голландия» сворачиваем и выводим деньги? – Волков был не удивлён, а, наоборот, явно предвкушал новое интересное противостояние.

– Дальнейшие события зависят от итогов предстоящей кампании, встречи с одним французским генералом и останусь ли я в живых. Все под богом ходим, поэтому не стоит его смешить и строить грандиозные планы. В любом случае даже если я покину этот мир, уничтожение главных фигурантов нашего дела должно быть произведено. По крайней мере, удастся отсрочить трагические события для России и направить историю немного по иному пути. А это уже миллионы спасённых русских жизней и возможно более светлое будущее для наших потомков.

Передаю Волкову запечатанный пакет с инструкциями. Я писал в несколько этапов и недавно свёл в единый документ.

– Это указания на случай моей смерти. Кому передать управление нашей организацией, куда направить финансы и какие дела должны быть доделаны вне зависимости останусь ли я жив. С богом, Сергей Иванович!

[1] Максимилиан I Баварский (1756-1825) – представитель династии Виттельсбахов, курфюрст Баварии в 1799-1806 годах под именем Максимилиан IV, король Баварии в 1806-1825 годах под именем Максимилиан I.

[2] Турецко-венецианская война 1499-1503 годов – одна из многочисленных средневековых турецко-венецианских войн.

[3] Оранская или Оранско-Нассауская династия – королевская династия Нидерландов с 1815 года, ветвь Нассауского княжеского дома. С XVI века принцы Оранские – влиятельная олигархическая семья Республики Соединённых провинций, из которой избирались её статхаудеры (штатгальтеры). Династический цвет – оранжевый.

Глава 13

Июль 1799 года, Мюнхен, Священная Римская Империя.

– Ваше Высочество, нам очень приятно, что загадочный русский принц посетил нашу скромную обитель!

Супруга[1] курфюрста решила уделить мне своё внимание и лично показать парк с дворцом. Естественно, нас сопровождала достаточно большая свита. Меня вообще пригласили пожить во дворце, на что я ответил согласием. Надолго останавливаться не собираюсь. Приму участие в сегодняшнем бале, пообщаюсь с местным правителем и в полк. Не мешает начать устанавливать личные контакты с европейскими правителями. Тем более что Фридерика ещё и не чужой для нашей семьи человек. Племянница первой жены моего нынешнего отца и по совместительству старшая сестра Лизы. Родня, в общем, хотя это можно сказать про половину немецких правящих домов.

Я прибыл в резиденцию местного правителя пару часов назад и был приглашён на прогулку. С удовольствием согласился на экскурсию, потому что был малость ошеломлён увиденным. Если это и обитель, то какого-то весьма нескромного сказочного короля. Не знал, что в Мюнхене есть такой красивый комплекс. Сына русского Императора в принципе тяжело чем-то удивить, сам живу в роскошном дворце. Как-то привык считать все немецкие княжества бедными и прижимистыми, хотя они бывают разные. Но даже меня поразил жилище баварского правителя. Тут размах, красота и роскошь. Ещё очень солидная коллекция картин, это мне уже потом рассказала Фридерика. Парк был скромнее, но достаточно большой и приятный.

В качестве сопровождения я взял десяток егерей под командованием Богдана. Фон Рентелень со старшим Фитцнером составляли мою небольшую свиту. Высшее руководство корпуса появится ближе к вечеру на самом приёме. Сейчас сослуживцы сопровождали меня с большой группой баварских придворных, фрейлин и военных. Русские офицеры были приняты доброжелательно и буквально атакованы дамским полом. Надо предупредить товарищей, чтобы аккуратнее прыгали в койки местных дам. А то сифилис и прочие болезни весьма распространены в нынешней Европе. Не знаю как в Баварии, но для французской знати это норма. Проведу ещё ликбез, не нужны мне в будущем ущербные соратники.

– Как поживает моя любимая сестрёнка, – продолжила светский разговор курфюрстина, – Я большой радостью встретила новость о рождении у Луизы первенца. И хочу также поздравить вас с третьим ребёнком!

Сёстры совсем не были похожи. Старшая была более средиземноморского типа и отличалась от блондинки Лизы даже чертами лица. Фридерика последнюю фразу произнесла с лёгким налётом грусти. У неё недавно умер сын – младенец, проживший всего несколько дней. В это время высокая детская смертность являлась бедой не только простых людей.

– У вас наверняка более свежие новости о том, что происходит в жизни вашей сестры и даже Санкт-Петербурга, – отвечаю не мене куртуазно, – Мой полк давно находится в пути, и обо всех событиях я узнаю из писем.

– Эта война настоящее потрясение для стран и народов. Она докатилась и до далёкой России. Зато мы можем воочию пообщаться с вами. Новости из Санкт-Петербурга уже несколько лет будоражат мысли и чувства многих людей в Европе. И я прекрасно знаю, что большая часть новых игр – это ваша заслуга. Не забывайте, что Луиза мне писала, как всё начиналось. Кстати, завтра предлагаю устроить небольшой турнир по русским шарам и кеглям. Я надеюсь, что вы останетесь и расскажете нам обо всех нюансах игры.

Отказать – значит оскорбить хозяйку. Ладно, ещё день пропадёт. С другой стороны, политический эффект от установления хороших связей с такой влиятельной династией того стоит. Фридерика тем временем продолжила.

– Константин, я просто умираю от любопытства! Расскажите про знаменитый фонд и женскую эмансипацию, во главе которой стоит моя скромница-сестрица.

Слова курфюрстины были полностью поддержаны женской частью её свиты. Прямо маленькие девочки с бантиками, восторженно хлопающие в ладошки, ожидая новую игрушку. А среди дамочек было пара интересных экземпляров даже на мой придирчивый вкус. Но, кроме лёгкого флирта решил себе ничего не позволять. Хотя, кто знает.

– Изначально фонд планировался как общество помощи сирым и убогим, – начинаю свой рассказ, – Узнав реальное число людей, которым необходима поддержка, структура организации и её цели были изменены. Мы разбили фонд на несколько частей, которые возглавили наши дамы, под общим управлением Луизы, которая в православном крещении стал Елизаветой. Старики и ветераны войны получили своё пристанище. Отдельную заботу мы проявили о детях, в том числе новорождённых. Далее пришлось заниматься матерями одиночками, просто женщинами, оказавшимися без средств к существованию. Немного позже при фонде начали организовали школу, ремесленные мастерские, земледельческие артели и мануфактуры. Часто учителями, обучающими детей и взрослых грамоте с ремеслом, выступали инвалиды и старики. Большая часть игр, которые сейчас популярны в Европе, изготавливаются в мастерских фонда.

– Это необычный подход к благотворительности. У нас в Баварии есть приюты, но не более. Думаю, я смогу убедить супруга в том, чтобы пойти путём вашего фонда. Но откуда появились идеи эмансипации?

– Наши дамы, пройдя путь от создания приютов и мануфактур, почувствовали, что способны на большее. Например, на вас и прекрасных фрейлинах платья, фасоны которых придумала ваша сестра с дамами фонда. Это же касается приложения к газете, которое в ближайший год выльется в издание полноценного женского журнала. Графиня Головина углубилась в науку и теперь большую часть своего времени посвящает истории России. Как оказалось, моя супруга имеет природные таланты в организации и управлении мануфактурами. Некоторые дамы последовали её примеру. Кто-то начал пробовать себя в литературе и других областях искусства, как мои младшие сестрёнки. Есть много областей, где современные женщины могут найти применение своим талантам. И я всячески поддерживаю желание наших дам найти своё призвание. В конце концов, мужчины много времени проводили в походах, а женщины управляли поместьями и часто не хуже своих мужей. Для многих не секрет, что лучшей правительницей России в этом веке была моя бабушка.

Последние слова вызвали большой ажиотаж и сопровождались искренним смехом. На некоторое время дамы погрузились в воспоминания и обсуждения достойных фигур женского пола.

– Теперь мне понятна причина, по которой вы пользуетесь такой популярностью у всех дам Европы, – с улыбкой произнесла Фридерика, – Мало кто из мужчин, даже самых просвещённых, считает женщину способной к чему-то иному, кроме, рождения детей и заботе о семейном очаге.

В таком роде происходило дальнейшее общение. Давно я столько времени не говорил по-немецки. В принципе знание языков получены вместе с телом, но небольшие тренировки не помешают. Обед прошёл в более расширенном составе. К нашей компании присоединился сам курфюрст и несколько баварских сановников. О политике мы не разговаривали, так как дам полностью захватила идея создания фонда в Мюнхене.

– Как вам Бавария, мой друг? – курфюрст сидел напротив меня в шикарном кресле и усиленно пыхтел трубкой.

После обеда меня ожидаемо пригласили на аудиенцию. К чести хозяина кабинета, кроме роскошной мебели и интерьера, обстановка был самая рабочая. На столе лежали стопки папок, какие-то листы и раскрытая книга. Видно, что Максимилиан много времени уделяет управлению страной. Из того что я слышал о нём, это прогрессивный и умный монарх. А значит с таким человеком можно иметь дело – терпеть не могу разного рода сибаритов и идиотов на троне. Курфюрст был высоким мужчиной сорока лет, одетым немного в старомодный камзол. Крупные черты лица, добродушный взгляд и военная выправка дополняли образ эдакого классического правителя. В молодости он служил во французской армии, и считается франкофилом, хотя Бавария сейчас состоит в коалиции. В общем, достаточно интересный собеседник.

– Из того, что я увидел, могу только похвалить вашу страну, Максимилиан, – и это было истинной правдой, – Отличные дороги, ухоженные города и довольный народ. Думаю из всех стран, которые я посетил в последнее время, Бавария привозит самое приятное впечатление.

– Мне лестно слышать подобные слова от столь неординарного человека, как вы, – улыбнулся довольный монарх, – Но неужели наш край выглядит лучше, чем далёкая и загадочная Россия?

Товарищ явно не издевается и ему действительно интересно. Значит, не буду юлить и отвечу как есть.

– Это, смотря с чем сравнивать. Россия огромна и многообразна. Если брать природу и наши просторы, то сравнение будет точно не в пользу Европы. А вот в плане развития экономики, уровня благосостояния народа и качества дорог, то мы сильно уступаем. С другой стороны, Санкт-Петербург и Царское село могли бы поспорить красотой с любой европейской столицей. А Новгород, город в котором я провёл последние три года, удивил бы очень многих своими передовыми идеями. Особенно это касается организации городского хозяйства и системы управления.

– Можно подробнее? До нас доходит много разных слухов. Ваши игры, оригинальная подача информации в газетах, необычные праздники и игрушки – это всё забавно. Но новые методы управления государственными структурами привлекают меня гораздо больше.

Приятно общаться с правителем, который заботится о своём государстве и вникает во все нюансы. Но делает это не из мелочности, а для того, чтобы иметь общую картину происходящего в стране. Максимилиан не будет как Павел бегать с линейкой и мерить длину солдатской косы, в то время как у него под носом вельможи проворачивают тёмные делишки. В моём понимании курфюрст соответствовал облику разумного правителя. Он сам был в теме и у него хватало ума переложить ответственность на своих министров, с которых жёстко требовал результат.

Всё это я выяснил в процессе беседы. Централизованная система коммунального хозяйства была и в Баварии, но со своими отличиями. Кое-что Максимилиан просил меня уточнить и лично записал в блокнот. А вот организацию полицейской службы, которую сейчас обкатывал Митусов, пришлось описывать детально. В последние годы криминальная обстановка в Европе ухудшилась и требовала иного подхода к борьбе с преступностью. Курфюрст не мог пройти мимо наших новинок. Очень сильно моего собеседника заинтересовала система освещения. В Новгороде сейчас вовсю использовался керосин в качестве заправки для фонарей. Но для Европы это дороговато, своей нефти у них нет, и пока лампы заправляются маслом. Пообещал через пару лет предоставить баварцам технологию газового освещения. Я про него как-то забыл, а ведь вещь нужная и более дешёвая, чем керосин. Надо написать Кулибину, чтобы начал изыскания. Вроде газ получали из угля, надо постараться вспомнить как можно больше. Вещь нужная не только для европейцев, но и для нас.

В общем, пили чаёк и обсуждали разного рода хозяйственные вопросы плавно перешли к политике. Я не совсем в курсе деталей политики нынешней Баварии. Но из недомолвок Фридерики понял, что её муж балансирует между Францией и коалицией. И неудивительно, что в итоге он примет сторону Наполеона. По крайней мере так произошло в моей реальности, значит и в этой будет тоже самое.

– Скажите, Константин. До меня доходили слухи, что вы являетесь сторонником изоляции России и выступали против войны. Ещё говорят, что вы убеждённый противник Англии.

Произнесено всё было нейтральным тоном, но судя по мимике, курфюрст явно нервничал. Ну, ещё бы, тему он поднял весьма скользкую. С другой стороны, явно знает, что я не терплю всякого рода политесы и задал вопрос напрямую.

– Изоляция по нынешним временам сущая глупость. Наоборот, любая страна должна быть открыта для торговли и обмену знаниями. Мир стремительно меняется. Чтобы не остаться на обочине мировой политики и стать чьим-то вассалом, нужно быть открытой страной. Против войны я выступал по одной простой причине – у нас сейчас нет интересов в Европе, и Франция точно не представляет угрозы для России. Что касается Англии, то вас неверно информировали. Я считаю, что мы должны как можно больше сотрудничать с этим государством. Британцы наш основной и давний торговый партнёр. При этом меня не устраивает постоянные попытки английской верхушки манипулировать моей страной. Тем более что до недавнего времени наши интересы в политике никак не пересекались. Но мы уже участвуем в войне, несём огромные людские и финансовые потери. И именно Англия втянула Россию в ненужную войну. К сожалению, не все представители русской элиты понимают ошибочность нахождения в кильватере английской политики. Слишком буквально ими воспринимается солидарность с европейскими странами, чем пользуются иностранные дипломаты.

– Но Россия на этот раз смогла всех удивить, – улыбнулся курфюрст и, видя моё непонимание, пояснил, – Ранее русские Императоры просто посылали войска и часто оказывались, ни с чем. Недавно ваша эскадра захватила важные острова в Средиземноморье, что вызвало негодование Лондона.

– Это небольшой приз за участие нашего флота в действиях против республиканцев. Мнение господ с Даунинг-стрит в этом вопросе мало волнует русского Императора. Надо учитывать, что мой отец является Великим магистром ордена, и Мальта юридически принадлежит России. Но вы же хотели спросить меня о другом, Максимилиан?

Хозяин кабинета откинулся на спинку кресла, и некоторое время крутило в руке фарфоровую чашку. Наконец он принял решение и задал вопрос, ради которого меня пригласил.

– Как вы видите дальнейшее развитие событий, мой друг? И что ждёт Европу?

Рассмешил меня курфюрст. Вроде взрослый человек и успешный правитель. Хотя здесь, возможно, постаралась Лиза и написала сестре о некоторых моих способностях. Ну не знает ещё это общество такого понятия, как аналитика. Вернее, всё находится в зачаточном состоянии. Я же на деле доказал, что мои теоретические выкладки становятся реальностью. Значит, это я выгляжу смешно, если недооцениваю местных политиков. Ладно, вы хотите прогноз, он есть у меня.

– Коалиция проиграет, Россия выйдет из союза, а Англия и далее будет втягивать в войну другие страны, чтобы решить свои задачи чужими руками.

– Почему вы считаете, что Император Павел выйдет из коалиции? – Максимилиан зацепился именно за эти слова, остальное для него, скорее всего, не было тайной.

– Как только мы перешли границу, австрийцы начали нарушать соглашения. И если перебои с поставкой продовольствия и фуража можно объяснить общей неразберихой. То план Гофкригсрата граничит с безумием или продуманным предательством. Связано ли это с успехами армии под командованием Суворова или планировалось заранее, неважно. Фактически русская армия уже поставлена в заведомо трудные условия, что никак не соответствует её союзническому статусу. Так относятся к вассалам или даже врагам. Если за армию Суворова я спокоен, то наш корпус движется в расставленную ловушку.

– Но почему вы не предпринимаете никаких действий? Ведь это граничит с самоубийством?

– Всё, что было в моих силах, я сделал. На совещании командующий был ознакомлен с моим отношением к сложившейся ситуации. Но Римский-Корсаков считает Австрию союзником и будет полностью следовать указаниям Гофкригсрата. Вы сами служили и должны понимать, что есть приказ, который надо выполнять. Приказывать командующему я не имею права, значит, буду воевать со своим полком.

– Здесь не буду с вами спорить – приказ надо выполнять. А что вы можете сказать о Баварии?

Нормальные вопросы он задаёт. Из моих знаний истории помню, что Макс скоро сольётся в объятиях с Наполеоном. Даже предал он его одним из последних. По нынешним временам это чуть ли не образец верности.

– Думаю, в ближайшее время во Франции сменится власть. Директория себя полностью дискредитировала и её дни сочтены. А для вашей державы есть только один выход – союз с французами, – поднимаю руку, прерывая пытавшегося возразить курфюрста, – Вы всегда были противниками с Австрией, хотя обе страны католические. Возьмите последнюю войну за баварское наследство, не думаю, что Габсбурги отказались от своих притязаний на ваши земли. Так что союз с французами просто дело времени. Выхода к морю у Баварии нет, ваши основные торговые партнёры – это близлежащие соседи. Поэтому вы никоим образом не зависите от Англии. А колониальные товары можно спокойно получить от голландцев и тех же французов.

Курфюрст некоторое время молчал, переваривая полученную информацию. Далее он увёл разговор в русло разного рода незначительных событий в немецких землях, обсудили, как поживают наши многочисленные родственники. И только в самом конце разговора он спросил.

– Константин, а какова, по вашему мнению, роль России в происходящих событиях?

– Абсолютный нейтралитет. Но кто оставит нас в покое? Россию и в эту войну втянули только с одной целью – максимально ослабить нашу армию и финансы.

Бал был просто шикарен. Роскошная зала, замечательная акустика и оркестр, наверное, состоявший из одних виртуозов, поразили даже меня. А ещё несколько дам, весьма приятной наружности, явно решивших скрасить моё одиночество сегодняшней ночью. Особенно настойчива была некая Шарлотта фон Гогенберг. На фоне местных дам она отличалась как красотой, так и характером. Более живая и эмоциональная мадам привлекала к себе внимание мужской части гостей. С учётом того, что баварская женская мода следовала в фарватере российской, то дамы были скорее слегка раздеты, нежели одеты. Оттанцевав очередной менуэт, я уже начал задумываться, может прервать свой целибат и плюнуть на приличия. Но слухи о моих похождениях моментально долетят до России, что меня, в общем-то, и останавливало. Одно дело курортный роман с полячкой и совсем другое изменить жене в открытую. Мои проблемы разрешил человек, от которого я точно этого не ожидал.

– Прекрасный вечер, Ваше Высочество! – не заметил, как ко мне подобрался этот крупногабаритный товарищ, – Понимаю, что лишаю вас возможности весело провести время. Но не могли бы вы уделить немного времени моей скромной персоне?

Персона англичанина была точно не скромной. Чрезвычайный посол[2] в столь сложные времена априори не может быть незначительной фигурой. Скорее всего, сейчас это второй человек в английской дипломатии после министра иностранных дел. Я внимательно посмотрел на улыбающегося англичанина, затем на Шарлотту, стреляющую глазками в мою сторону, и выбрал политику.

– Всегда рад беседе с представителем нашего доброго союзника, – произношу с усмешкой, – Пройдём в парк или лучше в кабинет?

Посол хорошо подготовился к встрече. Помещение для переговоров располагалось в другом крыле, подальше от музыки и случайных свидетелей. Номинальный хозяин кабинета лично разлил вино и сел в кресло напротив. Начало интригующее, стало интересно с чего такая честь.

– Как прошёл марш вашего корпуса до Мюнхена? Участие России в войне с энтузиазмом воспринято в Европе. Вы же сами обратили внимание, с какой радостью встречают вашу армию.

В таком стиле англичанин парил мне мозги минут пятнадцать. Про союзнический долг, опасность республиканской заразы, единение всех прогрессивных сил и прочее. Прямо какой-то дешёвый совковый агитатор, приехавший в колхоз и вспаривавший пейзанам очевидные вещи. И сам посол прямо источал елей, хотя его глаза оставались холодными. Когда он пошёл на второй круг, то я понял, что могу нахамить собеседнику. Для этих времён это самая настоящая потеря лица, чего желательно избежать. Ну и не мог данный товарищ просто так приехать из Вены, значит, ему что-то нужно. А словоблудие как вариант проверки. Слухи обо мне ходят разные, реципиент ранее излишним терпением не отличался. Вот и решил этот жучара поиграть на моём терпении.

– Граф, вы оторвали меня от прелестной Шарлотты, чтобы рассказать всем известные факты? – с улыбкой спрашиваю англичанина.

Посол сразу переменился в лице и главное – беседа потекла совершенно в ином русле.

– Ваше Высочество, не сочтите мои слова за наглость. Но у командования союзной армией возникли вопросы по некоторым вашим высказываниям. Это касается совещания, проведённого в Рогенсбурге.

Быстро они сориентировались, однако! То, что информация идёт от австрийских офицеров понятно. Странно, что посол уже в курсе и прибыл в Мюнхен. С другой стороны, если он ждал известия в Линце или Зальцбурге, то дорога заняла меньше времени. И понятно вмешательство посла в военные дела, которые формально его не касаются. Для Англии наше участие крайне важно. Это идиоты в Гофкригсрате ещё не поняли опасности, исходящую от республиканцев и то, что Австрия уже проиграла войну. Вернее, они её точно проиграют без помощи России. В Вене нынешнее противостояние мерят по прошлым войнам, напрочь забыв про идеологический аспект. Это война за полное доминирование и захват всех рычагов управления противников Франции. Не будет никаких небольших территориальных потерь. Будет полная потеря независимости, и расчленение на части. Лондонские манипуляторы точно не сомневаются в побудительных причинах французской буржуазии, да и с разведкой у них было получше, чем у Вены. Даже целого посла прислали смазывать гайки и устранять мелкие поломки.

– Думаю, вы знакомы с планом австрийского военного «гения», – отвечаю с улыбкой, – Лично я считаю, что русский корпус ведут на убой, подставив под удар превосходящих сил французов. Ещё тяжелее понять мотивы этих кабинетных воинов, по которым на север перемещается армия эрцгерцога. Вы в курсе прошедшего разговора, поэтому не будем повторяться. Я уже написал отцу, что это ловушка и форменное предательство. Не удивлюсь, если армия генерал-фельдмаршала Суворова оказалась в такой же ситуации. И всё происходит на фоне постоянных проблем со снабжением, которое обязана обеспечить австрийская сторона. А теперь ответьте на мой вопрос, уважаемый граф. Что я должен думать, глядя на все эти глупости и бесчинства?

К своей чести, сэр Гилберт не стал сразу убеждать меня в ошибочности выводов.

– Мне самому не всегда понятны мотивы, которые движут австрийским штабом. К сожалению, я человек гражданский и не способен привести аргументы, которые смогут изменить ситуацию. Но сам план в принципе неплох. Северная армия объединяется с экспедиционным корпусом и именно там пройдут основные сражения. Ваше направление вторично и вряд ли ему будут угрожать серьёзные силы республиканцев.

– Все ваши рассуждения хороши, в случае успеха высадки в Голландии. Если корпус разобьют, а армию эрцгерцога свяжут боями на Рейне, то мы остаёмся одни на один с двукратно превосходящим нас противником.

– Давайте всё-таки рассчитывать на победу наших войск. К чему сейчас думать о возможном поражении? В Италии французские войска остались только в Генуе и нескольких крепостях, которые возьмут в этом году. Повторюсь, основные события пройдут на севере. Что касается перебоев с поставками продовольствия, то я имел разговор с австрийским командованием. Они объясняют это несогласованностью, и уже в Швейцарии вы получите всё необходимое. И вы изрядно поспешили уведомить Императора о таких мелочах, посчитав это чуть ли не предательством.

Свежо предание да верится с трудом. Но я так и не понял, чего хочет от меня англичанин. Новости в любом случае достигнут Павла. И не вижу смысла рассказывать мне про планы австрияков. Наконец посол перешёл к главной теме сегодняшнего разговора.

– Чем вызвано ваше неприятие участия России в коалиции против Франции? Просто вы не один раз публично высказывались на эту тему. В Англии подобные речи сына Императора были встречены с недоумением. Ведь наши страны связывают давние дружеские отношения. И надо учитывать, что внушительная часть русских товаров закупается английскими купцами. Революция во Франции и установление республиканского строя, с последующей агрессией к соседям – общая беда европейских монархий.

В словах посла было столько искренности и участия, что мне захотелось начать оправдываться, каясь в своей неправоте. Шучу, конечно. Он почему-то забыл, как первыми на Францию напали именно соседи и не факт, что с организацией революции тоже помогли. А английские купцы не просто закупают наши товары, но стараются подмять под себя весь российский экспорт.

– Если вы так хорошо осведомлены, сэр Гилберт, – спокойно отвечаю послу, – То знаете причины, которые побудили меня стать противником войны. У России нет никаких противоречий с республиканцами. Более того, денег в нашей стране тоже нет, чтобы позволить себе столь затратное дело, как война. Что касается торговли, то я большой сторонник развития наших экономических связей.

– То есть дело не в личной неприязни к моей стране?

Какой-то совсем недипломатический вопрос. Кто же тебе признается, что ненавидит Англию всеми фибрами души?

– На первом месте для меня благополучие своей Родины. Все личные предпочтения не важны, если дело может принести прибыль или любой другой профит. Вам ли этого не понимать? It's not personal. It's strictly business, – последнюю фразу специально произношу по-английски.

Здесь старательно выстраиваемый образ добренького дядюшки, дал трещину. Не знаю чего там себе посол напридумывал, но покраснел он капитально, разве что пятнами не пошёл. Может, понял, что я издеваюсь или просто злится, мне всё равно. Но товарищ был опытным интриганом и быстро привёл свои чувства в порядок. Сделав добрый глоток весьма недурного вина, посол продолжил.

– Правительство Его Величества сильно смущено и удивлено действиями эскадры адмирала Ушакова. Поведение России с трудом можно назвать союзническим. Ваш флот действовал самостоятельно и не согласовывал свои операции с адмиралом Нельсоном. Можно ли получить у вас объяснение подобному поведению?

Если переводить с дипломатического, то англичане взбешены и не ожидали подобного. Мне с трудом удалось скрыть улыбку, чтобы не показать своё отношение к сложившейся ситуации.

– Я не моряк. Планы действий русской эскадры составляло русское адмиралтейство при полной поддержке Императора. Задача российского флота – очистить от французов юг Италии и освободить Мальту. Ваша эскадра вполне успешно блокирует неприятеля в Египте. Не вижу никаких противоречий или нарушения обязательств. Есть общий враг, но также каждая держава защищает свои интересы. И вообще, вы обратились не по адресу. Я не настолько значимая фигура в русской политике, чтобы влиять на действия флота. У меня даже нет полномочий, чтобы воздействовать на командующего корпусом, который совершает ошибку, доверившись австрийским штабистам.

Далее разговор перешёл на более нейтральные темы. Обсудили общее положение и ход войны. Посол рассказал несколько историй о своём недолгом пребывании в качестве вице-короля Корсики. Вот о том, что Родина Наполеона была некоторое время английским протекторатом, я никогда не слышал. А также граф с ностальгией вспоминал Париж тридцатилетней давности, в котором он жил, будучи молодым. Прямо светская беседа с вечером воспоминаний, а не переговоры двух возможных противников.

По пути в свои покои обдумываю состоявшиеся беседы. И если разговор с курфюрстом не вызвал никаких вопросов. Наоборот, его можно занести в свой актив. Нельзя разбрасываться потенциальными союзниками, которых у России сейчас просто нет. А вот беседа с англичанином прошла очень странно. Сам я склоняюсь к двум версиям. Или это попытка установить со мной какой-то контакт для перетягивания на сторону английской партии. В этом случае, думаю, будет новая встреча с графом. Второй вариант – это сделать окончательные выводы по моей персоне и её потенциальной опасности для Англии. Если это правда, то сегодня меня списали с политической карты и надо готовиться к любым ответным действиям, вплоть до покушения. Время покажет. Не думаю, что на меня нападут или сыпанут яду во дворце курфюрста. Но давно пора усилить охрану, что-то я расслабился в последнее время.

Спасть я лёг в одиночестве. В принципе желание повалять Шарлотту никуда не делось. Тем более что я уже долгое время обхожусь без женской ласки. С другой стороны, выставлять напоказ эту связь, значит, показать своё пренебрежение к Юле. А она мне нужна, в первую очередь как опора и соратник. И ещё одна персона могла отреагировать на данную новость весьма бурно. Поэтому решил не злить гусей и завтра же отправиться в расположение полка.

[1] Фридерика Каролина Вильгельмина Баденская (1776-1841) – принцесса Баденская, курфюрстина Баварская, впоследствии первая королева Баварии, супруга короля Максимилиана I. Старшая сестра русской императрицы Елизаветы Алексеевны и королевы Швеции Фредерики. Бабушка австрийского императора Франца Иосифа I и императрицы Сиси.

[2] Гилберт Эллиот-Мюррей-Кайнинмаунд, первый граф Минто (1751 – 1814) посол Англии в Австрии, впоследствии Генерал-губернатор Индии.

Глава 14

Август 1799 года, Винтертур, Веттинген, Швейцарский Союз.

Телепались будто черепахи более трёх месяцев, потом вдруг рванули как ошпаренные в сторону будущей дислокации корпуса. Выборгскому полку без разницы куда выступать, и на сборы мы тратим несколько часов. А вот в других подразделениях, особенно у артиллеристов и обозников возникли большие проблемы. Благо в отличие от командования, прохлаждавшегося в Мюнхене, основная тихоходная часть корпуса двигалась дальше.

Это я так ворчу, подъезжая к зданию ратуши небольшого городка под названием Винтертур. В принципе большинство швейцарских городов сейчас и выглядят как аккуратные райцентры в немецком стиле. Народ ещё не успел расплодиться и мегаполисами пока не пахнет.

С каждым днём настроение стремительно ухудшалось. Последняя попытка призвать к разуму и постараться начать самостоятельные действия привела к откровенному скандалу с командующим. Римский-Корсаков решил действовать строго в русле генеральной линии австрийских горештабистов. Хочу заметить, что я не тяну одеяло на себя и не пользуюсь привилегией родства с правящей династией. Но тут взыграло самолюбие генерала, либо он действительно сделал ставку на моё гипотетическое устранение от власти. Волков подтвердил, что сейчас в Питере весьма интересная ситуация. Создаются новые альянсы и много плясок вокруг Александра с Лизой. Они и ранее не были обделены вниманием разнообразных группировок, но сейчас борьба за доступ к телу наследника обострилась. И многие откровенно списали слишком мутного и непредсказуемого второго сына Императора. Римский-Корсаков, похоже, окончательно сделал свой выбор и перестал обращать на меня внимание. И вёл он себя всё менее логично. И касалось это в первую очередь дел военных, его придворные предпочтения меня мало волнуют.

За каким-то дьяволом оставили достаточно большой заслон на переправе через Рейн в Шаффхаузене. Зачем ослаблять корпус, зная о превосходстве противника? Оставили сторожить мосты две тысячи человек, считай полноценный полк. Понятно, что туда впихнули больных и получивших травмы солдат, но тем не менее. При этом рядом расположилось, чуть ли не четыре полка австрийской пехоты. У Гофкригсрата мания такая рассредоточить войска по частям, чтобы французам было их удобнее уничтожать? Я понимаю, если бы это была единственная дорога и переправа, которую укрепили на случай отступления. Но ведь в случае поражения, можно спокойно уходить через Брегенц или Вадуц. При этом Цюрихское и Валенштадское озёра выступают как естественная преграда, позволяющая полкам маневрировать. В общем, ситуация была гораздо плачевнее, чем я ожидал. Как назло, практически не помню ничего о сражении русско-австрийского корпуса с Массеной. Действия Суворова в Северной Италии и переход через Альпы более-менее в памяти отложились, а здесь как отрезало.

Сначала не хотел ехать на совещание генералитета, но это было бы неуважением к эрцгерцогу. Он, вообще-то, родной брат Императора Священной Римской Империи, Австрия пока одна из её земель. Решил сделать последнюю попытку понять логику австрийцев и предотвратить катастрофу. Выдвинулся верхом в сопровождении отряда егерей. В окрестностях города протекает обычная жизнь. Куда спешат деловитые бюргеры, едут разнообразные купеческие и крестьянские повозки. Нынешняя Швейцария – это не высокотехнологичная страна из моей реальности. Сейчас это обыкновенный европейский регион с упором на сельское хозяйство, но и начинающей развиваться промышленностью. Честно говоря, к чёрту архитектуру и географию, мысли совсем о другом.

Здание ратуши пестрило флагами трёх стран. Перед входом была даже небольшая пробка из возков. Целая толпа слуг и прочего сопровождения запрудили площадь, в чём им помогали любопытные пейзанки с вездесущими мальчишками. Моему сопровождению на пробку и зевак наплевать. Быстро доезжаем до входа, егеря рассредоточиваются, отодвинув лишних людей, и я захожу в здание.

Зал заседания винтертурского магистрата никогда не видел такого количества суровых дядек в генеральских мундирах, обвешенных орденами. Только я щеголял в простом сюртуке своего полка и обошёлся без всяких висюлек. Понимаю, что это нарушение этикета, но люди давно привыкли к моему сумасбродству. Думал, что у нас состоится приватная беседа с эрцгерцогом, но никто меня на неё не позвал. Наверное, само мероприятие запланировано позже, а совещание австрийцы воспринимают как формальность. Я считаю это не самым умным ходом, поэтому слегка взбодрю это забавное мероприятие.

На самом деле на совещание пригласили не так много генералов. С нашей стороны присутствовали Римский-Корсаков, Горчаков, Дурасов, Тучков, Пущин и мой старый знакомец Эссен. Австрийцев представляли фон Готце, Елачич, Ауффенберг и командующий отдельным корпусом фон Линкен.

Генералы вели неспешную беседу, я же разглядывал большую и подробную карту, лежащую на столе. Если обозначения и масштаб верны, то наш корпус планируют разместить на позиции протяжённостью в двадцать пять километров. Южная группировка должна занять Цюрих, далее центральная напротив городка Дидикон и северная направлялась в районе Бадена-Веттигена. Сюр ситуации заключался в том, что южная часть корпуса переправлялась на левый берег Лиммата. Зачем? Есть естественное препятствие в виде реки и озёр. Ну, выбрали вы оборонительную тактику, так используйте благоприятные условия, созданные самой природой.

– Вас чем-то не устраивает диспозиция, Ваше Высочество? – не заметил, как ко мне подошёл фон Готце, – Просто вы уже несколько минут смотрите на карту и явно недовольны.

Командующий австрийским корпусом был невысок, носил парик и имел какой-то сугубо гражданский вид. Взгляд его умных и печальных глаз подходил бы больше какому-нибудь профессору права, а не боевому генералу. Забавно, но вопрос прозвучал по-русски, наверное, в память о российском периоде службе вюртембуржца. Акцент был ужасен, но тем не менее.

– Если честно, то меня не устраивает абсолютно всё.

Начавшийся диалог прервал появившийся адъютант, вслед за которым в залу зашёл эрцгерцог. Ну, прямо явление сказочного принца. Горделивая осанка, вздёрнутый подбородок, орден размером с тарелку на ослепительно белом мундире. К сожалению, победу на поле сражения присуждали не за внешний вид командующего. Впрочем, я весьма пристрастен, послушаю чего нам расскажут, и только потом сделаю выводы.

Некоторое время потратили на представление друг другу, всё-таки мы оба особы императорских кровей. Далее, быстро прошло знакомство с генералитетом, и все участники собрались вокруг стола. Как я и ожидал, нашему корпусу предписывалось занять позиции, с которых уходили австрийцы. Те же самые три базовые точки и предложение растянуть корпус между Цюрихом и Баденом. Только почему-то не учитывалось, что наш корпус более чем в два раза меньше, и неизвестно какие сейчас силы накоплены французами. Я так и не услышал ничего толкового. Всё тот же план, по которому союзники уходят за Рейн, а мы ждём армию Суворова.

Чувствуется, что эрцгерцогу нравится находиться в центре внимания. Нет, на нарцисса он не похож, просто есть небольшой элемент бравады. На самом деле Карл не самый дурной военачальник наполеоновской эпохи. И французов он периодически бил, только ни разу не смог воспользоваться тактическим успехом. Это вообще проблема австрийцев – патологическое пристрастие к манёвренной войне. В то время как современная русская военная школа придерживались атакующего стиля, что затем французы довели до аксиомы. Но даже с учётом многочисленных поражений, чужой опыт совершенно не воспринимался Гофкригсратом. Может быть, они испытывали проблемы с логистикой и снабжением, но факт налицо. Насколько я помню, в реальной истории именно эрцгерцог начал реформы в армии, что позволило Габсбургам продлить существование их лоскутного государства ещё на век.

Тем временем эрцгерцог закончил свою речь и в лучших традициях военных советов, предложил высказываться остальным участникам. Римский-Корсаков нервно посмотрел в мою сторону и быстро отвёл взгляд. Я решил не начинать обсуждение с критики, а попытаться понять логику союзников.

– Есть ли данные разведки? Какое количество войск находится в расположении Массены?

После кивка командующего слово взял фон Готце.

– По нашим данным, между Люцерном и Арау находятся 4-я дивизия Мортье, 5-я дивизия Лоржа и 6-я дивизия Менара это порядка тридцати тысяч солдат. Также в тылу этих сил концентрируется резерв генерала Клейна, в распоряжении которого от шести до восьми тысяч пехоты и не более двух тысяч кавалерии. Если брать все войска республиканцев в Швейцарии, то их численный состав порядка шестидесяти тысяч человек. Но они разбросаны по достаточно большой территории и не смогут собраться в единый кулак.

– У вас есть ещё вопросы, Ваше Высочество, – со снисходительной улыбкой произнёс эрцгерцог.

Не знаю, чего я сразу завёлся. Наверное, взбесила эта улыбочка полная превосходства от высокородного молокососа. Да, для меня с учётом двух жизней, двадцатисемилетний генерал-фельдмаршал никем иным являться не может. Ещё что-то презрительное проглядывало во взгляде представителя мерзких Габсбургов. Наверняка большая часть европейской элиты воспринимает меня сквозь призму проделок прежнего Константина. Или как забавного чудака, автора популярных игр. Да, хорошенько подмочил реципиент нашу репутацию. В общем, завёлся я не на шутку. Как всегда, в такие моменты подсознание полыхнуло чем-то очень чёрным и нездоровым. Прежний Костя напомнил, что он готов поделиться с миром своей ненавистью.

– У меня одни вопрос, вернее, два. Почему ваша армия находится на этих позициях, а не штурмует Базель и Берн? Чем вы занимались два месяца после того, как разбили Массену в начале июня?

Наверное, второй вопрос был лишним. Не привык командующий к такой манере разговора. Судя по окаменевшему лицу Карла, удар пришёлся в цель. С другой стороны, он же воспринимает меня как сумасбродного безумца, которому побоялись доверить даже полк. Пусть привыкает, что есть люди, которые сомневаются в его полководческих талантах.

– Вы не так давно в армии, мой юный друг. И просто не понимаете сложности ситуации. Линия соприкосновения с республиканцами весьма протяжённая и требует более осторожного подхода. При атаке Базеля можно получить фланговый удар с двух сторон. К тому же коммуникации такой огромной армии не менее растянуты и у интендантов возникнут сложности в обеспечении войск припасами.

Он издевается или действительно так думает? Какая линия соприкосновения? Какие фланговые удары? Здесь всего два направления – на Арау и Люцерн. Далее после Арау идёт развилка на Базель и Берн. Со стороны Люцерна вообще одна дорога на Тун и опять-таки Берн.

– Я в армии недавно, но понимаю, что лучшая защита – это нападение. Сидеть в обороне и ждать, что предпримет неприятель как минимум странно, особенно при численном перевесе над противником. Если австрийская армия устала и не имела запаса продовольствия, то наверняка за два месяца вы пополнили припасы. Тем более что сейчас в вашем распоряжении наш корпус. Что мешает немедленно атаковать французов?

Судя по кивкам фон Готце, сопровождаемым мои слова, не все командующие австрийской армии придерживались взглядов эрцгерцога на ситуацию. Лицо же Карла пошло обильным румянцем, надеюсь, это краска стыда. Но он быстро привёл в порядок свои эмоции и даже выдавил подобие улыбки.

– Как я вам уже объяснил, – эрцгерцог выбрал тон, каким разговаривают с маленьким ребёнком, который отказывается понимать очевидные истины, – Если мы прорвём линию соприкосновения в одном месте, то сразу получим удар в другом. И снабжение такого количества войск, потребует гораздо большего времени, если мы совершим марш более чем на 3 мили.

Сначала я не понял, почему для армии проблема переместится на пять километров, потом догадался, что австрийская миля – это в районе 7500 метров. Кстати, России давно пора переходить на метрическую систему, вроде как французы уже начали её вводить. Но сейчас речь не об этом.

– Насколько я помню, пятнадцать лет назад в австрийской армии был создан Корпус военного снабжения. Это вроде более прогрессивный путь обеспечения войск, нежели принятый до этого в Европе. Или я заблуждаюсь, и вы до сих пор используете методики маркиза Лувуа[1]?

Похоже, я опять затронул какие-то тонкие внутренние струны эрцгерцога, лицо которого на несколько мгновений буквально перекосило. Зато фон Готце не скрывал усмешку, что наводило на определённые подозрения. Думаю, не всем австрийским генералам нравился выскочка, ещё и с претензией на великого полководца. А их интендантский корпус – это просто узаконенная банда мародёров, грабящая мирное население на пути следования армии. Потому и не умели австрийцы нормально воевать вдали от своих баз снабжения. Хотя и от личности военачальника многое зависит. Интенданты не мешали принцу Евгению Савойскому осаждать Тулон. Но эрцгерцог был птицей иного полёта. Измельчал австрийский генералитет, просто грустно смотреть на таких союзников. Мориц Ласси на пенсии, Лаудон умер, а звезда Радецки[2] ещё не взошла. С одной стороны – это хорошо, меньше сил у них будет гадить России. Но нам сейчас нужно воевать и взаимодействовать с этими товарищами. Благо хоть фон Готце адекватен, чувствуется русская школа. Надо будет потом с ним переговорить, узнать взгляд на сложившуюся ситуацию. И ещё необходимо пнуть долбодятла Римского-Корсакова, чтобы обеспечил нормальную связь с союзниками. Вот не удивлюсь, если оба корпуса, которые должны расположиться с разных сторон Цюрихского озера будут действовать автономно.

– И каково ваше предложение, мой друг? – эрцгерцог был сама любезность, разве что яд изо рта не капал, – Какие действия в сложившейся ситуации возможны с точки зрения русской военной школы?

Ладно, пора заканчивать этот балаган. Мне с Карлушей детей не крестить, а на последствия моего поведения откровенно наплевать. Тем более что уже в ближайшее время Павел разорвёт этот мертворождённый союз.

– В данный момент на участке между Баденом и Цюрихом сосредоточено пятьдесят восемь тысяч ваших войск. Плюс русские двадцать восемь и ещё двадцать две тысячи генерала фон Готце. С учётом корпуса господина фон Линкена получается более 120 тысяч списочного состава. Сидеть в обороне с такой силой преступление. Есть много вариантов для дальнейших действий. Я уже указал главное направление – одновременная атака Арау и Люцерн. Далее блокировка базельской группировки французов и марш на Берн. Тем более этот город мы можем атаковать с востока и юга. А после уже открывается дорога на Женеву и Лион. Если австрийское командование так обеспокоено питанием своих солдат, то мы готовы помочь организовать доставку продовольствия с фуражом. Интенданты русской армии умеют работать, даже с учётом невыполнения союзной стороной своих обязательств. Думаю, у французов тоже накоплены магазины для обеспечения их немалой армии. Если мы будем следовать плану и не затягивать движение войск, то успеем захвалить не только их обозы, но и склады.

– Вы сейчас описываете не предполагаемый марш огромной армии, а действия каких-нибудь иррегулярных сил или наёмников против заведомо более слабого противника. В условиях современной войны подобная тактика неосуществима.

Вот хочется эрцгерцогу продолжать разговаривать со мной, как с умственно отсталым ребёнком, его право. Значит, пусть получает ответку.

– Я описываю действия корпуса генерал-фельдмаршала Суворова. Александр Васильевич за три месяца добился большего успеха, чем вся австрийская армия за три года. При этом его силы в десять или более раз, уступают тем войскам, которые были у ваших генералов. Напомните мне, мой друг, – задаю вопрос, пародируя эрцгерцога, – Сколько сил бросила Австрия на противостояние республиканцам в Италии и какими победами могут похвастаться ваши генералы?

Понимаю, что это не самый честный приём и сам эрцгерцог одержал несколько побед над французами. Но зашоренность, граничащая с идиотизмом, просто сорвала все стоп-краны. Я не хотел макать австрийцев головой в говно, но пришлось это сделать. И ведь не скажешь, что у них армия слабее французов. По выучке и стойкости, а также обеспечению вооружением и довольствием, австрийцы в чём-то превосходят республиканцев. Но их оборонная стратегия и отсутствие самостоятельности у командиров, сводит на нет все преимущества. Суворов в битве при Фокшанах, Рымнике, Нови и переходе через Альпы доказал, что армия у Габсбургов вполне себе боевая. Сам эрцгерцог наверняка понимает ущербность своей стратегии, но как бы тут в дело не вмешалась политика. Поэтому никакого смущения я не испытывал и говорил всё, глядя ему в глаза.

Карл был взбешён, но опять смог сдержать эмоции, и не наговорил дерзостей в ответ. А что ему делать? Я со всех сторон прав, к тому же австриякам нужны наши войска. Знает он или нет о том, что Вена фактически предала корпус Суворова, тоже большой вопрос.

В дальнейшие прения австриец вступать не стал, даже пренебрёг мнением генералов. В результате он перевёл совещание в русло того, что надо выполнять первоначальный план, наше направление второстепенное и прочее бла-бла-бла. Римский-Корсаков чуть ли не заглядывал ему в рот и тянулся как новобранец перед генералом. Торжественный обед после совещания отменили, может, австрияки бухали в своей компании, мне это не интересно.

– Я буду вынужден доложить о вашем поведении в Санкт-Петербург, – командующий корпусом перехватил меня перед самым отъездом, – Разговаривать в таком тоне с нашими союзниками возмутительно! Мы делаем общее дело и сейчас не время для подобных эскапад. Нам необходимо всячески взаимодействовать с австрийскими офицерами. В ближайшие дни русские войска будут занимать позиции, и лишние трения сейчас не нужны.

Странный человек. Это он сейчас намекнул, типа «союзники» могут сделать какую-нибудь пакость или разрушат укрепления. Я сомневаюсь, что австрийцы выстроили чего-то солидное. Максимум соорудили несколько несерьёзных ретраншементов от скуки, чтобы солдаты дурью не маялись.

– Александр Михайлович, – вежливо обращаюсь к упрямцу, – Мне понятен ваш пиетет перед австрийцами. Вы вместе воевали против республиканцев и вам близки интересы этих людей. Но может, вы наконец-то вспомните, что командуете русским корпусом, который был направлен в помощь союзникам. По их просьбе мы пришли помочь, но никто не говорил, что нас оставят один на один против превосходящих сил противника. Вы действительно верите данным австрийской разведки о том, что в Люцерне стоит всего три дивизии французов?

– Но позвольте, какие могут быть основания не доверять союзникам? Ведь сам эрцгерцог подтвердил, что это второстепенный участок и никакой опасности республиканцы не представляют. Тем более что два месяца назад их войска были наголову разбиты.

Я уже устал удивляться извращённой логике командующего. Да и не один он такой, хватает любителей преклоняться перед Европой и не замечать очевидных вещей. Здесь ещё нельзя забывать про личность эрцгерцога, всё-таки родной брат Императора. Фигура сакральная для всякого монархиста. Но выяснить, как прошло сражение и какие были потери сторон это первое, что пришло бы мне в голову. А то многие военачальники грешат разного рода приписками, особенно в количестве убитых врагов. Может, Массена просто отошёл на более выгодные позиции, понеся небольшие потери. Карл тоже человек и не лишён слабостей и напридумывал, что французы полностью разбиты, а жертвы исчисляются десятками тысяч.

– У австрийцев свои задачи и я бы на вашем месте доверял данным собственной разведки. И ещё не стал слепо следовать плану союзников и занимать именно их позиции. Не мешает провести рекогносцировку местности. Австрийцев шестьдесят тысяч, а русских войск в три раза меньше. Хотя чего я тут советую опытному генералу?

– Это хорошо, что вы наконец-то поняли пагубность ваших речей и поведения. Одно дело выражать сомнение в действиях союзников перед каким-то полковником и другое перед генерал-фельдмаршалом и братом Императора.

Хотел я ему сказать на каком месте вертел слова Карла с его царственным братом, но не вижу смысла. В результате продуктивного разговора с Римским-Корсаковым не вышло. Его не смутило даже то, что большая часть русских генералов придерживалась моей точки зрения. Я же общался с генералитетом, и многих смущало бездействие французов. Противник в курсе, что к нам пробивается Суворов, а значит, копит силы для удара. Главным итогом прошедшего совещания стало окончательное охлаждение отношений с командующим. Наш полк даже отослали подальше на правый фланг расположения русских войск. Благо, что удалось убедить Римского-Корсакова разделить обоз и часть отправить с нами в Баден. Правый фланг был достаточно крупный по численности и к тому же туда выдвигалось значительная часть конницы во главе с Гудовичем. А лошадей нужно кормить хорошо и регулярно. После нахождения на такой небольшой территории огромного количества войск сомневаюсь, что удастся купить фураж, в случае необходимости.

Поэтому через пару дней, получив приказ, наш полк бодрым темпом направился занимать позиции в славный город Баден. Вернее, мы не стали переправляться через Лиматт, а остановились в Веттингене. Генерал Дурасов, в отличии от своего командующего, имел свой взгляд на диспозицию. На левый берег перебралась только сотня казаков Кумчатского для ведения разведки. Второй полк донцов под командованием Астахова выдвинулся на пятнадцать километров севернее и занял позиции в Кобленце. Заодно казаки патрулировали правый берег Аре.

На месте дислокации я занял загородный особняк какого-то местного толстосума. В большом двухэтажном доме, с несколькими пристройками, обнесённом солидной оградой, спокойно разместились егеря и моё сопровождение в лице Дугина, братьев и пары денщиков. Я полностью отстранился от общения с командованием и тем более австрийцами. С делами роты прекрасно справляется Томас, думаю, он уже и батальон потянет. Сам же я тренировался как сумасшедший, даже удивляя своих наставников излишним фанатизмом. Вечером еле хватало сил доволочь измученное тело до койки.

– А ты изменился сынок! Стал серьёзнее и даже жёстче.

Сидим с мамой на кухне и пьём чай с вкуснейшими пирогами. Давно я не ел её выпечку, целую жизнь назад. Смотрю в родное лицо и вижу, что моя старушка сильно сдала. Лицо осунулось, появились новые морщинки, кожа на руках стала будто бы прозрачной. Но родные глаза всё также смотрели с любовью, а добрая улыбка подтверждает, как меня рады видеть в этом доме. Даже пушистый хулиган, развалившийся на стуле, дал себя погладить и выразил удовольствие, заурчав как генератор.

– У нас всё хорошо. Ирочка стала приезжать ещё чаще. Тебя только не хватает, но я надеюсь, что всё наладится.

На душе стало сразу тепло и спокойно. Но одновременно горло сдавил предательский спазм. Я ведь практически перестал вспоминать про свою прошлую жизнь, а самое главное – про дорогих мне людей. Мать, близняшки, сестра, племянник остались где-то на задворках памяти. Новый мир полностью завладел моими чувствами и растворил в себе прежнюю личность. Это ведь так интересно – быть чуть ли не царём горы, распоряжаться судьбами людей, строить новую Россию и даже давать советы всяким боярам с генералами. А остальное мишура, важна цель. Ведь я и здесь наплодил детей, о которых вспомнил только потому, что их день рождения совпал с датой моего попаданства. Заигрался Константин в вершителя судеб, забыв о чаяниях и чувствах окружающих. Здешнюю супругу считаю забавной говорящей зверушкой, готовой выполнять повеления меня великого. К брату давно отношусь, чуть ли не с презрением, хотя надо учитывать разницу в менталитете и наличии у меня послезнания. Ну, невозможно гнуть взрослого человека под себя, даже не попытавшись объяснить ему причину большей части своих поступков. Про детей не думаю от слова совсем, так иногда вспоминаю, что они у меня оказывается есть. Список можно продолжать.

Мама тем временем смотрела на меня и улыбалась. Протягиваю руку, чтобы накрыть её ладонь и показать, что вот он я и ничуть не изменился.

Картинка пошла трещинами, как после попадания камня в стекло и резко рухнула. Следом полетел и я, оказавшись в полнейшей темноте. Пытаюсь кричать или ухватиться руками за стену, но, к своему ужасу, понимаю, что не могу произнести ни звука, а рук у меня просто нет. Я превратился в сгусток материи без тела и чувств. Только всепоглощающий ужас стал моим единственным спутником в этом туннеле, ведущим в никуда.

Подпрыгиваю на кровати и сваливаюсь на пол. Сердце бешено колотится, норовя выпрыгнуть и убежать куда подальше. Жадно глотаю свежий воздух, ощущения такие, будто меня только что душили. Ощупываю себя, вроде всё на месте. В предрассветных сумерках рассматриваю комнату и вспоминаю, что это моя спальня в Веттингене. Ух, вот это сон! Не успеваю больше ни о чём подумать, так как за дверью раздаётся топот и в комнату влетают Дугин с одним из братьев. В свете керосинки оба смотрятся забавно наспех одетые и с оружием в руках. Чувствую, что настроение стремительно улучшается ведь есть люди, которым моя судьба небезразлична.

– Дурной сон, – отвечаю на вопросительный взгляд Петра, – Снится уже недели две, но до этого были просто образы, а сегодня будто провалился туда, и всё выглядело так реалистично.

Дугин понятливо кивает.

– У меня перед первым боем также было. Спал плохо и вообще на душе тоска. А потом после залпа и штыкового удара всю хандру как рукой сняло.

– Ладно, отбой! Пётр, оставь мне лампу, тут мне почтой творения наших будущих литераторов прислали. Почитаю, пока есть время. Всё равно уже не усну.

После того как парни ушли, подхожу к окну и прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Странный сон и я не соврал, что он беспокоит меня более двух недель. Только до этого я просыпался и не мог ничего вспомнить. А сегодня всё было так реалистично. Ещё этот тоннель, заставляющий до сих пор содрогаться от воспоминаний. Может это зов из моего мира? Тоска матери, способная дотянуться сквозь время и пространство. Не знаю, нет у меня ответа на этот вопрос. Как вариант просто пришло время покинуть этот мир и провалиться в великое ничто. Вспоминаю свой полёт и понимаю, что очень туда не хочу. Хватит рефлектсировать, будет, что будет. Если суждено погибнуть, то значит, такова моя судьба. Тем более что я уже один раз умер.

Пока займусь чтением произведений будущих классиков русской литературы. Вчера пробежался по первой главе Крестоносцев и могу сказать, что с кандидатом Новиков угадал. Надеюсь, оставшиеся двое ничем не хуже. Сажусь около окна, ставлю лампу поудобнее и погружаюсь в приключения славного псковского боярина в его нелёгкой, но героической борьбе с ливонскими собаками.

[1] Франсуа-Мишель Летелье, маркиз де Лувуа (1641-1691) – французский государственный деятель, сын канцлера Мишеля Летелье. Создатель нового способа вербовки и снабжения войск. Изобретённая им магазинная система снабжения войск использовалась европейскими армиями до середины 18 века.

Интерлюдия 6

– Как погиб? Почему упустили? – последний вопрос премьер-министр прорычал и с ненавистью запустил бутылку в стену.

Бутылка разбилась над висящей картиной, и тёмная жидкость потекла по стене. Уильям Гренвиль, сидящий напротив кузена, грустно усмехнулся, обратив внимание на символизм ситуации. Тёмно-красные потёки портвейна на холсте очень напоминали кровь. Ещё забавнее, что на полотне была изображена битва при Ла-Хоге[1], написанная Уэстом[2] как раз по заказу хозяина кабинета.

Тем временем премьер-министр немного успокоился и дёрнул за ремешок колокольчика. Буквально через секунду в кабинет вошёл старый слуга.

– Стив, принеси бутылку вина и сними картину. Её надо постараться очистить от грязи.

Пока слуги выполняли приказ, Питт смотрел в окно и что-то бормотал себе под нос. Наконец он принял какое-то решение и вернулся к своему креслу. Премьер-министр некоторое время рассматривал собеседников, далее поднял полный бокал и произнёс.

– Прошу простить меня за вспышку гнева. Джордж, расскажите о произошедших событиях в деталях.

Первый лорд Адмиралтейства незаметно выдохнул. Ему первый раз пришлось видеть премьер-министра в таком бешенстве. Не то чтобы это его пугало, но ссора с главой кабинета точно скажется на дальнейшей карьере. Он и сам понимал, что не тянет морское ведомство, но осознание обычно приходит слишком поздно. Пришедшие новости со Средиземного моря на время просто его парализовали. Этого не могло быть, но, произошло, и отвечать перед премьер-министром придётся именно ему.

– Французы дождались шторма в конце августа, быстро совершили погрузку войск и двумя эскадрами отплыли из Египта.

– Но позвольте, – вмешался Гренвиль, – Я не моряк, но эвакуация такого количества войск требует немалого времени. Вы сами докладывали, что одних только транспортов, принимавших участие в высадке, было более трёхсот.

– Подготовка к эвакуации началась заранее, это очевидно. Как только наша эскадра была вынуждена отойти на Крит из-за начавшейся непогоды, республиканцы начали эвакуацию. Позже выяснилось, что они ждали именно этого. Их не остановил даже шторм, погрузка продолжалась сразу в нескольких портах. Они как-то смогли договориться с египтянами, которые не мешали уходу войск. Далее, республиканский флот разделился. Большая часть военных кораблей взяла курс на северо-запад и атаковала нашу эскадру в районе гавани Ираклиона.

– Вот прямо так атаковали и застали наших бравых моряков врасплох? – скептически произнёс министр, – Это как-то не вяжется с поведением французских адмиралов в последнее время.

– Новый командующий флотом республиканцев придерживается другой тактики. Как я вам уже говорил, французы вышли в море несмотря на непогоду и очень рисковали. Адмирал Гантом либо самоубийца или всё точно рассчитал. Наша эскадра слишком поздно была предупреждена о подходе неприятеля. К тому же в это время на Крите произошло странное событие. Остров и турецкие корабли были атакованы большим количеством греческих пиратов. В результате им удалось захватить порт Ханья и ещё несколько городов на побережье. Турецкий флот, который входит в объединённую эскадру, отправился на уничтожение захватчиков, в чём ему помогали и наши корабли. Именно в этот момент состоялось сражение. Адмирал Нельсон только успел вывести флот из гавани, но собрать все имеющиеся силы не получилось.

– И каковы успехи османского флота? – к разговору подключился мрачный донельзя Питт, – Ему удалось отогнать пиратов?

– Насколько я могу судить, ситуация сложная. Разбойники захватили весь Западный Крит и нанесли несколько поражений османам. При этом пострадали и наши корабли. Как я сообщал вам ранее – пираты организованы, хорошо вооружены, активно используют брандеры и имеют полную поддержку местных христиан. Это уже больше походит на регулярную армию, а не повстанческие отряды. Несколько раз они применили тактику ночных атак и фактически заставили турецкий флот запереться в гавани Ретимнона. Вокруг этого города сейчас концентрируется османские силы со всего острова. Думаю, у Султана будут большие трудности с освобождением захваченных земель.

– Дьявол с этими варварами, что произошло с нашей эскадрой? И вы упомянули, что французы разделили свой флот на две части. Какова судьба транспортов и войск республиканцев?

– Сражение продолжалось более двух дней. В результате нам удалось нанести поражение республиканцам, но мы потеряли два линейных корабля и погиб адмирал Нельсон. Полную картину битвы я пока не получил. Точно известно, что французы строго придерживались линейной тактики и навязали нам бой на своих условиях. «Vanguard», на котором адмирал Нельсон держал свой флаг, был атакован линейным кораблём «Redoutable» под командованием некоего капитана Люка[3]. Во время атаки французов командующий получил два огнестрельных ранения, одно из которых оказалось смертельным. В итоге нашему флоту удалось потопить два линейных корабля неприятеля и несколько судов ниже классом. Французская эскадра рассеялась и отступила. Капитан Трубридж, возглавивший флот, организовал преследование и захватил ещё два корабля республиканцев. Мы потеряли «Голиаф», «Орион» и два фрегата. Эскадра, кроме сильно повреждённых кораблей, ушла в Неаполь.

Спенсер сделал небольшую паузу и на этот раз не отказался от вина, предложенного хозяином. Давно возглавляемое им ведомство не оказывалось в столь неприглядном виде. Вроде не произошло ничего катастрофического, но какая-то странная череда случайностей и невезения заставляла его сильно нервничать. И он нутром чуял, что случившееся только начало неприятностей, которые ждут флот в будущем. Но об этом лучше промолчать, пусть политики сами оценивают сложившуюся ситуацию.

– Французские транспорты ушли несколькими группами, следуя вдоль африканского берега. Далее они обогнули с юга Мальту и фактически без потерь дошли до Тулона.

– А как же алжирские пираты? Они пусть и номинально, но вассалы Султана. И по соглашению, подписанному нами с османами, берберийцы должны были оказывать содействие нашему флоту, – задал новый вопрос Гренвиль, чьё ведомство и разрабатывало союзный договор с Портой.

– Как я вам докладывал ранее, Варварский берег подвергся массированной атаке этих вездесущих греческих пиратов. Они захватили и разрушили даже несколько крупных городов, таких как Триполи, Сус, Тунис и Аннабу. На рейде самого Алжира им удалось сжечь почти весь флот и сильно повредить порт с прилегающими кварталами. В результате набега погиб даже дей Баба Хасан. В итоге магометанские пираты в Средиземноморье перестали представлять серьёзную силу. Возможно, ещё предстоит борьба за освободившееся место наместника и алжирцы сейчас не представляют никакой силы в регионе.

– На самом деле невелика потеря, – пояснил Гренвиль, – Алжирцы в последнее время активно торговали с Францией, поставляя продовольствие. С одной стороны мы блокируем торговлю республиканцев в Атлантике, а эти магометанские собаки пользуются ситуацией. Ещё они не прекратили нападения на наши торговые корабли. Так что не жалко таких союзников, которые готовы есть с двух рук и одновременно их кусать. Но дьявол с этими варварами. Скажите Джордж, а где в это время находилась русская эскадра? Почему она не атаковала французов?

– В этот момент русские были в Неаполе. Надо признать, что действия адмирала Ушакова привели к освобождению территории Неаполитанского королевства от войск республиканцев. Французы и их союзники держатся ещё в Фодже, но думаю, их уже изгнали за пределы владений Бурбонов. С этой стороны русские выполняют союзнические обязательства и фактически самостоятельно освободили всю Южную Италию.

– Только пропустили огромный французский флот, но формально к ним нет претензий, – произнёс с усмешкой премьер-министр, наконец-то нарушив молчание, – Но ведь это не все неприятности, Джордж. Не тяните, «порадуйте» нас с кузеном.

– На обратном пути французская эскадра захватила Менорку и находящиеся там португальские транспорты, – выпалил лорд и сделал хороший глоток вина.

Питт ухмыльнулся и тоже уделил внимание продукции пиренейских виноделов. Гренвиль не разделял показного фатализма кузена и не смог сдержать негодования.

– Джордж, вы считаете это незначительным событием? Почему мы узнаём об этом в последнюю очередь? И извольте объяснить, что вы подразумеваете под португальскими транспортами?

– Французы захватили весь конвой, который привёз на остров запасы для Средиземноморской эскадры. Также был захвачен корпус морской пехоты, направленный для действий в Италии, и пополнение для экипажей.

– А причём здесь португальцы?

– Мы часто используем наших союзников во вспомогательных операциях. С помощью португальского флота легче скрытно переправлять грузы и войска, так как они обычно занимают нейтральную позицию. Не знаю, зачем республиканцам этот остров, но Маон с гаванью были захвачены моментально одновременной атакой с моря и суши. Точной информации у нас нет, но, скорее всего, на Менорке оставлен сильный гарнизон. Возвращать его обратно потребует значительных сил, которых у Средиземноморской эскадры просто нет. С учётом захваченных припасов и немалого арсенала, в данный момент наш флот просто не имеет для этого сил. Мы можем обеспечить только блокаду.

Кабинет на некоторое время погрузился в мрачное молчание. Наконец министра иностранных дел задал очередной вопрос.

– Надеюсь, с высадкой совместного десанта в Голландии и действиях нашей эскадры у берегов США не возникло никаких проблем.

– Здесь всё идёт по плану. Последний русский полк высадился буквально пару дней назад. Сама операция прошла идеально со стороны флота. Теперь всё зависит от действий герцога Йоркского. Со своей стороны, флот обеспечит полную блокаду побережья и доставку необходимых для армии грузов. В Новом Свете уже есть значительные успехи. Посланная эскадра разблокировала побережье, а командор Джон Форд значительно сократил каперский флот в Карибском море. Уверен, что уже в следующем году удастся полностью переломить ситуацию.

– Расскажите, как обстоят дела на Ост-Индийском направлении, – премьер-министр опять погрузился в свои мысли и беседу вёл Гренвиль.

– После захвата Цейлона и Капской колонии интенсивность действий голландского флота практически сведена на нет. Опираясь на выгодное положение Капштадта, мы постепенно очистили прилегающие воды от пиратов. К сожалению, у флота недостаточно сил захватить острова Маврикий и Реюньон. Французские каперы продолжают получать там приют и запасаются продовольствием. Но значительной угрозы нашей торговле с Индией уже не представляют. Если правительство санкционирует экспедицию как при захвате голландских колоний, то можно окончательно решить вопрос с безопасностью этого региона. Но для этого понадобится экспедиционный корпус, так как Порт-Луи и Сен-Дени хорошо укреплены. Штурмовать с моря эти форты не имеет смысла и приведёт к ненужным потерям. Нужна наземная операция и осадная артиллерия.

– Джордж, мы уже не в первый раз обсуждаем с какими проблемами сталкивается Англия из-за этой чёртовой войны. Мы воюем в кредит, и когда-то эти деньги придётся отдавать. Вы хотя бы примерно представляете, во сколько обошлась экспедиция адмирала Элфинстона[4]? Понятно, что нам удалось захватить стратегические территории. Но никакой ощутимой финансовой выгоды страна не получила. С новых колоний нечего взять, кроме скота, зерна и цейлонской корицы. Пока никто не знает, когда эти земли начнут приносить хоть какой-то доход. Голландцы не прекратили думать о возврате потерянных колоний и в Южной Африке колонисты доставляют постоянные проблемы. Поэтому решайте вопрос с пиратами самостоятельно.

– Что вы намерены делать дальше? – неожиданно задал вопрос Питт, который вышел из задумчивости.

– В первую очередь надо назначить адмирала Элфинстона на должность командующего Средиземноморской эскадры. Это сейчас основное направление противостояния с французами. Их эскадра полностью не уничтожена и уже в ближайшее время может начать доставлять нам неприятности. Сэр Кейт способен быстро привести дела в порядок и загнать неприятеля под защиту береговых батарей. В Атлантике наши дела в полном порядке, но я бы возвратил американскую эскадру. Всё остальное идёт согласно плану.

– Спасибо, Джордж! Надеюсь, вам понравилось моё вино, – усмехнулся премьер-министр.

Как только Спенсер покинул кабинет, лицо Питта моментально изменилось. Благообразное выражение сменилось на сосредоточенное. Вызванный слуга, быстро открыл новую бутылку и покинул помещение. Сделав очередной глоток вина, премьер-министр произнёс.

– Надо признать, что Джордж не справляется с возложенной на него обязанностью. Он идеально подходит для мирного времени, но в условиях войны требуется совсем другой подход. Давай подумаем над кандидатурой нового первого лорда Адмиралтейства. Но это сейчас не самое главное. Что ты думаешь по поводу провала нашей экспедиции?

– А чего здесь думать? Нас переиграли и сделали это с особым цинизмом. Пока мы собирали информацию и отложили контрдействия, наши союзники продолжают осуществлять свой план. И ведь как хорошо всё продумали – мало того, что захватил Мальту, так ещё увели флот в Италию. И не придерёшься, ведь освобождение Неаполя является первоочередной задачей. Но не переиграли ли русские сами себя?

– Ты о чём?

– Неудача нашей эскадры вторична. Не удалось уничтожить французский флот у Крита, значит, разобьём в Тулоне в следующем году. Надо только провести ремонт, пополнить экипажи и назначить командующего. Кстати, кандидатура Элфинстона оптимальный вариант, здесь сложно не согласиться с Джорджем. Но русские пропустили транспорты с двадцатипятитысячной армией и весьма талантливыми генералами. На что они рассчитывают? Ведь эти войска во главе с корсиканцем в первую очередь ударят по их корпусу в Италии или Швейцарии. Хотя есть один вариант, о котором мне даже не хочется думать.

– Русские провели переговоры с республиканцами, и все их действия были согласованы, – продолжил мысль кузена премьер-министр, – Я не поверю, что это был изначальный план. Слишком тонко и просто несвойственно нашим северным друзьям. А вот сепаратные переговоры за нашей спиной вполне реальны. Только возникает вопрос, почему мы не узнали о сговоре Директории и Павла? Или русские играют в какую-то только им понятную игру. Вынужден признать, я в затруднении и у меня нет убедительной версии.

– Скажу более, в нынешней России просто нет силы, способной на подобные действия. Мне кажется, что имеет место самоуправство адмирала Ушакова. Но опять-таки это странно. Трудно поверить, что русский адмирал способен принимать самостоятельные политические решения, без одобрения и поддержки столицы. Либо мы просто не знаем о существовании группировки внутри русской власти, способной на подобные шаги. Хотя подобное уже обсуждалось и в России нет такой силы. По крайней мере, Уитоврту не удалось ничего узнать об этом. Мне понятно, как можно манипулировать мнением Павла, который так хочет присоединить к России Мальту и гордится тем, что стал Великим магистром. Но пропустить французский флот – это фактическое предательство. На такое Император никогда бы не пошёл, значит, мы опять возвращаемся к этой тайной группе. Или какому-то влиятельному кукловоду.

Гренвиль некоторое время молчал и тоже уделил внимание стремительно сокращающемуся вину. Большие дозы алкоголя никогда не мешали его кузену думать и принимать верные решения.

– Но есть и положительные вести из Санкт-Петербурга. Как ты знаешь, канцлер Безбородко умер и пока освободившаяся должность вакантна. Есть все шансы, что вице-канцлером будет назначен граф Панин. Вместе с русским послом Воронцовым, они являются ярыми сторонниками сближения наших стран и заключения долговременного союза. В качестве ещё одного члена новой коалиции наши русские друзья видят Пруссию. Для нас в ближайшей перспективе это оптимальное решение. Австрия слишком аморфна и уязвима. Русские с пруссаками имеют общую границу и могут совместно выставить немалую армию. А главное – этими странами легче управлять. Особенно, если в Санкт-Петербурге окончательно победит наша партия.

– Ты уже списал Габсбургов с политической карты Европы? – удивлённо произнёс Питт.

– Нет. Империя ещё сильна и способна даже в одиночку противостоять Франции, но нам пора подумать о будущем. И предложение графа Панина, которое он озвучил Уитворду, заслуживает рассмотрения. Ты же видишь, как странно ведут себя австрийцы, которым русские фактически подарили победу в Италии. Не зря мы настаивали на кандидатуре генерал-фельдмаршала Суворова, но скорее всего всё впустую. Австрийцы неспособны воспользоваться таким подарком и развить дальнейший успех. Вместо этого они ещё и мешают русским громить общего врага. Есть в этом что-то нездоровое, Уильям. В данный момент русско-австрийские войска должны были осаждать Тулон, а не ковыряться в Швейцарии. Если посчитать наши усилия и затраты, то слишком дорого нам обходится такой союзник, как Вена.

– Думаешь, Берлин и Санкт-Петербург обойдутся дешевле?

– Пруссия точно нет. Фридрих Вильгельм излишне осторожен и слишком погружён во внутренние дела. Нужно будет пообещать ему, что-то очень существенное для вступления в антифранцузскую коалицию. С Россией сложнее и одновременно проще.

– Именно с Россией, а не Павлом. Его ты тоже списал? – искренняя улыбка впервые за сегодня озарила лицо премьер-министра.

– Ты прекрасно понимаешь, что с нынешним Императором бесполезно договариваться о долгом взаимодействии. Павел слишком непредсказуем и сумасброден. А вот Александр как раз более достойная кандидатура. К тому же он с детства бредит военной славой, хотя тщательно это скрывает. Его даже не нужно увлекать идеей восстановления монархии во Франции. Главное – грамотно внушить, что именно он и есть единственный спаситель Европы. Русские любят рассуждать о какой-то своей особой миссии, что они есть Третий Рим и нести прочую чушь. Вот пусть новый Император и возглавит союз против республиканцев. И ему, в отличие от Павла, не нужна Мальта. Вместо неё можно предложить Александру Польшу или Финляндию. Пусть потом Россия мучается с этими землями и тратит ресурсы на их развитие. Заодно Россия испортит отношения с Пруссией и ввяжется в новую войну со шведами.

– Как быть с Павлом – понятно. Уитворт сообщает, что недовольство среди русской аристократии только увеличивается. Деньги на акцию уже выделены и можем приступить к её осуществлению хоть завтра.

– Не стоит торопиться, – Гренвиль предостерегающе поднял руку с бокалом, – Сначала русские должны помочь коалиции в Голландии и Италии. И хорошо бы намекнуть Павлу на самоуправство Ушакова, граничащее с предательством. А в качестве компенсации пусть пошлёт свою эскадру отвоёвывать для нас Менорку. Думаю, он легко на это согласится. А мы тем временем ознакомим Султана с реальным виновником атаки на Крит. Когда-то же русская эскадра будет возвращаться домой, вот пусть османы и отомстят за предательство.

Кузены дружно рассмеялись такой забавной комбинации.

– Ты коварен, как византиец, Уильям! Это надо же такое придумать. И ведь Павел точно согласится. Для него крайне важно выглядеть настоящим рыцарем в глазах окружающих. А позже мы ещё и вернём Мальту без единого выстрела. Решено! Даём Уитворту полный карт-бланш на подготовку. Думаю, года ему хватит, чтобы договориться с местными элитами. В любом случае сейчас всё зависит от действий союзных армий. Может, Павел ещё получит небольшую отсрочку, если ситуация будет складываться в нашу пользу. Но через год всё должно быть готово, уж больно стремительно меняется положение дел, и мы начали опаздывать.

[1] Сражение при Ла-Хог произошло 21-23 мая 1692 года – уничтожение французских кораблей под командованием Турвиля английскими эскадрами Рассела и Делаваля.

[2] Бенджамин Уэст (1738-1820]) – англо-американский художник, известный своими крупномасштабными историческими полотнами.

[3] Жан Жак Этьен Лукас (1764 – 1819) Французский военно-морской офицер, известный своей ролью в Битва при Трафальгаре.

[4] Джордж Кейт Элфинстон (1746-1823) – британский адмирал, пятый сын Чарльза, 10-го лорда Элфинстона. В 1793 году участвовал во взятии Тулона; в 1795 году оккупировал Капскую колонию, оттуда направился в Индию и взял Цейлон.

Глава 15

Сентябрь 1799 года, Веттинген, Шлирен, Ленцбург Швейцарский Союз.

– Вы их хоть не сильно потрепали? Мне нужны сведения о неприятеле, а не отрубленные головы, – ворчу спросонья на Богдана, разбудившего меня на рассвете.

– Как можно, Ваше Высочество? Доставили в самом целом и здоровом виде, – ответил командир егерей.

Наш полк с комфортом расположился в Веттингене. Штаб квартировал в самом городке, солдаты частично там же или в окрестностях. Благо ещё тепло и спать в палатках вполне комфортно. Я со своей ротой встал южнее в излучине Лиматта, взяв под контроль удобное место для переправы. Вообще, местность здесь специфическая – берега покрыты лесом, движение больших групп войск возможны только вдоль дорог. Мы стоим напротив дороги из Арау в Цюрих, где границей выступает Лиматт. Форсировать реку без понтонов проблематично – правый берег простреливается артиллерией. С северного направления тоже можно чувствовать себя спокойно. Чтобы угрожать нашему флангу, неприятелю придётся перебираться через Рейн. В общем, к нашей диспозиции тяжело подобраться незамеченными, сама природа на стороне русских войск. Чего не сказать про расположение центра и левого фланга нашего корпуса.

Фон Миллер являлся сторонником того, что праздный солдат – это угроза армии и загрузил личный состав по полной программе. Строить какие-то постоянные укрепления было глупо, но подготовить к обороне два главных направления было крайне важно. В итоге половина личного состава строила ретраншементы на севере, а другая на юге. Я как раз руководил строительством южных позиций. Артиллеристы тоже не скучали, сначала они выбрали несколько позиций на нашей стороне реки и пристреляли противоположный берег. Затем принялись за сооружение собственных позиций рядом с моей ротой. Другие полки, расположившиеся севернее Веттингена, тоже не скучали. Все более-менее удобные для переправы участки укреплялись и создавались артиллерийские позиции.

Егеря с первого же дня занялись разведкой противоположного берега. В отличие от казаков, которые патрулировали подступы со стороны основных направлений, мои парни совершили рейд вглубь и сразу вернулись с важными сведениями, ещё и захватили языков.

Судя по сапогам и штанам, пленники оказались кавалеристами. А зелёные сюртуки намекали на принадлежность к драгунам. Естественно, меня сразу начал мучить вопрос, какого чёрта делают драгуны в окрестностях Хунценшвиля, расположенного в двадцати вёрстах от наших позиций? Эрцгерцог уверенно рассказывал, что армия Массены стоит в Люцерне, это примерно в трёх дневных переходах от места пленения французов. И ладно бы, если это были гусары или конные егеря. Разведка рыщет по всем направлениям достаточно далеко от основных сил. Но чего здесь делает конная пехота?

Оба пленника были слегка помяты и грязноваты. Их светлые штаны носили следы волочения по траве. У младшего, мордатого молодого человека, скорее юноши, отсутствовал головной убор. Старший был в каске с плюмажем и вид имел более бравый, нежели приунывший сослуживец. Непростой товарищ и явно бывалый рубака. В голубых глазах француза не было ни грамма страха. И вообще, он более походил на немца или голландца, весь такой светлый и блондинистый. Молодой был его полной противоположностью – тёмные кучерявые волосы, обильно заросшие руки и выдающийся нос намекали на итальянские или испанские корни. Хотя я в генетике французов не разбираюсь и не планирую. Мне сейчас нужна информация, но с этим возможны проблемы.

– Приведи пару казаков, чтобы ликом были такие звероватые, – прошу верного Дугина, который всегда следует за мной, – Пусть подыграют мне. Надо слегка пугануть французиков, а то варвары мы али нет?

Тем временем начался рассвет, и утренние лучи осветили противоположный берег Лиматта, полностью покрытый лесом. Только тонкая полоска дороги, идущая вдоль реки свободна от растительности. Не тайга, но и скрытно провести через такую чащобу большие силы проблематично, особенно артиллерию. Всё более удивляюсь идиотизму австрийского командования. Зачем было переправляться на правый берег именно у Цюриха? Когда именно здесь, напротив Веттингена, самая естественная и удобная позиция. Здесь сходятся две дороги из Арау и Базеля на Цюрих. Кругом лес и удобная переправа, что позволят создать опорную точку и спокойно простреливать дорогу с противоположного берега. Карлуше вообще известно такое понятие, как рекогносцировка? Даже по карте понятно, что это очень выгодное место. Может, это я какой-то неправильный и слишком многого требую от австрийских штабистов? Жалко, что у нас не было времени толком разобраться в диспозиции. Пока ждали ухода союзников, далее сами располагались и разбирались что и как.

Тем временем пленники начали заметно нервничать. Я всё это время молчал и думал о сложившейся ситуации, демонстративно не обращая на них внимания. Не мешает немного помурыжить лягушатников, пусть понервничают. Думаю, пора начать допрос, молодой клиент точно созрел. Сажусь на раскладной стульчик и начинаю задавать вопросы.

– Представьтесь. Имя, звание и ваша часть?

Старший поморщился, но не стал ломать героя. Голос у него был спокойный и грубоватый.

– Капитан Жан-Мишель Буонасье, 2-й драгунский полк.

После того как француз произнёс своё имя, я некоторое время пытался сдерживаться, но потом заржал самым неприличным образом. Егеря к моим заскокам и странному чувству юмора давно привыкли, а вот пленники заметно напряглись. Отсмеявшись, решил немного поиздеваться, хотя мой глум в этом времени никто не поймёт.

– А ваш спутник, наверняка благородный гасконец по фамилии Д’Артаньян?

– Никак нет, – изумлённо ответил юноша, – Сублейтенант Мари-Анри Бейль, из того же 2-го драгунского. И я родился в Гренобле, а не Гаскони.

Думаю, в моём времени многие слышали о футболисте Бэйле. А вот об одном известном писателе XIX века мало кто знает. Я помнил, потому что читал его в юности. Удивительная встреча, если это именно тот человек. А насчёт великого произведения Дюма у меня теперь есть сомнения. Вариант историко-приключенческого романа «Три гардемарина», мы с Новиковым в итоге забраковали. С момента происходящий событий, которые обыгрывались в фильме Дружининой, прошло всего пятьдесят лет. И были живы не только дети и родственники героев тех лет, но и некоторые участники событий. Меня бы их возмущение никоим образом не коснулось, а вот Новикову и автору могло прилететь. Плюс Павел, который мог неадекватно отреагировать на упоминание в романе членов царствующей фамилии. Поэтому произведение обозвали «Три витязя» и переместили события во времена Смуты начала XVII века. Думаю получится добротный приключенческий роман в несколько томов.

Но вернёмся к нашей литературной парочке. Как раз на полянку, в сопровождении Дугина, вышли два колоритного вида донца. Зверские рожи, заросшие бородой, в руках нагайки, за широким поясом по два пистолета. Прямо картину с них пиши.

– К какой дивизии приписан ваш полк и что вы делает в этом районе?

Капитан проигнорировал вопрос. Его спутник посмотрел на старшего товарища и последовал его примеру. Ну, прямо лубочные коммунисты на допросе в контрразведке Деникина.

– Тогда я отдаю вас в руки казаков, – киваю на донцов, – Вы их личные пленники. А там уже как получится. Может, они вас отпустят за выкуп или продадут в рабство магометанам, есть у них такие обычаю. Бывает, они просто пытают людей в своё удовольствие, дикари, что с них взять.

– Вы не посмеете! – к свой чести, капитан пытался сохранить спокойствие и не впадал в панику, – Это идёт вразрез со всеми понятиями об офицерской чести. Судя по тому, что вы говорите по-французски чуть ли не лучше меня, передо мной аристократ. Русские офицеры всегда щепетильно относятся к подобным вопросам.

– Сотник, забирай этих болезных, – обращаюсь к казаку, – Попугайте их там хорошенько, только без членовредительства. Они мне ещё живые нужны.

– Это мы враз, Ваше Высочество! – гаркнул старший казак, – Вы только укажите на члены, которые им можно вредить, а какие нельзя.

На этот раз я долго не мог успокоиться. Наверное, нервы, поэтому и пробивает на истерический смех. Но выглядело это так забавно, даже Богдан выдавил что-то наподобие змеиной улыбки. Филипс с Дугиным чуть не катались по земле, остальные егеря тоже ржали как кони.

– Так это? Забираем, мы значит, французиков? – сотник подошёл к капитану и деловито его разглядывал.

Ну а чего? Добротные сапоги, какой-то перстень, может, ещё на шее цепочка висит. Это егеря в первую очередь избавляют пленников от оружия, по трофеям у них жёсткое табу. Уж чего, а денег я на своих людей не жалею. Золотом не заваливал, но доплаты были существенные, плюс уверенность, что в отставку они выйдут обеспеченными людьми. Французы сразу почувствовали дискомфорт под взглядом старого мародёра.

– Капитан, не нужно играть в героя. Не расскажите вы, значит, это сделает ваш юный спутник. Если же и он проявит глупое упрямство, то ваших солдат с офицерами достаточно на том берегу, наловим и допросим. У меня нет времени, жду ваш ответ.

Француз согласился, куда бы он делся. Я бы с ним вообще не церемонился, а просто приказал провести экспресс-допрос и выпотрошил как тушку кролика. Мои егеря парни простые и живо порежут языков на кусочки. Но офицерство не поняло бы такого подхода к пленникам, всё равно слухи могли просочиться. Это вам не циничный XX век, здесь действуют иные понятия о чести. Пытать собрата офицера сродни святотатству. Не очень хотелось становиться парией среди военных. Мне с ними ещё долго взаимодействовать, зачем портить отношения. И конечно, личность будущего писателя сыграла свою роль. Пылкий юноша, под воздействием республиканской пропаганды пошёл добровольцем на войну. Это заслуживает только уважения, хотя сейчас это враг. Ну не пытать же его на самом деле.

– Пётр, принеси господам офицерам воды, – обращаюсь к своему секретарю, – Зачем морить жаждой приятных людей.

С трудом, но мне удалось разговорить капитана. Он особо не юлил, но отвечал только на поставленные вопросы, поэтому информацию я буквально выдавливал. По мере понимания, о чём рассказывает драгун, мне становилось крайне неуютно. Нет, это не страх. Просто опасение не успеть предотвратить надвигающуюся катастрофу. Меня не покидала надежда обойтись малой кровью в противостоянии с корпусом Массены. Похоже, всё напрасно. Но это не повод отчаиваться. Предупреждён – значит вооружён.

– Господин Бейль, – обращаюсь к юноше перед уходом, – Хочу дать небольшой совет, на тот случай если вы решите заняться литературной деятельностью. Мир многогранен и не нужно смотреть на него однобоко. Людям хочется больше любви, позитива и чего-то доброго, веры в неминуемое счастье.

– Но откуда вы знаете? – товарищ был, мягко говоря, в шоке.

Не стал отвечать на заданный вопрос. Иногда полезно навести побольше тумана, да и просто забавляюсь я так.

– Таким образом, в районе Арау стоит резервная дивизия Клейна. Чуть южнее позиции занимает 5-я дивизия Лоржа. Капитан не знает всех подробностей, но легко предположить, что сам Массена с двумя дивизиями сосредотачивается перед нашими войсками на левом берегу Лиммата. Не удивлюсь, что генерала фон Готце тоже ждёт сюрприз. Если данные австрийцев о шестидесяти тысячах французов в Швейцарии верны, то вероятно, все эти силы собраны для атаки. Я послал в новый разведывательный рейд казаков и егерей. Они должны максимально далеко проверить дороги на Арау и Бад-Зеккинген, заодно захватить новых языков. Но в любом случае ситуация критическая и требует срочных действий.

Неторопливость – это одна из особенностей окружающей реальности, которая меня жутко бесит. Пять мать его часов потребовалось, чтобы собрать совещание командиров всех полков, входящих в нашу группировку. Дальше всех от Бадена располагались казаки Астахова, примерно километрах в семи. И с такой скоростью принятия решений русские генералы собираются воевать с одним из самых толковых республиканских генералов? А чего делать, если командующий[1]правым флангом корпуса начинал как камер-паж у Екатерины и далее перевёлся в гвардию. Подполковник в 19 лет и за двенадцать лет службы принял участие всего в одном сражении с польскими конфедератами. В 25 он уже генерал-майор и командующий Ярославским мушкетёрским. На минуточку, но фон Миллер до сих пор полковник, это после участия во всех последних войнах Империи лет за двадцать пять. Но не у всех, же есть такой дядя[2], который окажет нужную протекцию. Римский-Корсаков по крайней мере боевой генерал, просто находится не на своём месте. Я уверен, что если дать ему полк, то можно быть спокойным за выполнение поставленной задачи. Просто корпус – это не его уровень.

Именно с такими горе-генералами, как Дурасов, и прочими чиновниками я буду бороться, если останусь жив. Плевать чего это будет стоить, но двадцатилетних полковников больше не будет. Да и в гражданской службе нужен ценз и аттестация. В одном с Дурасовым проще, так как он, скорее придворный, нежели военный. И моя фигура для подобных товарищей имеет немного иное значение. Не то, чтобы я решил взять на себя командование флангом, но пора ему прописать хорошего пинка.

– Может это ошибочные сведения? По словам эрцгерцога войска Массены сосредоточены в Люцерне. После поражения они не могли так быстро оправиться.

Ещё один странный кадр, вернее, отрыжка екатерининской системы. Уже немолодой генерал, до недавних пор служил во флоте. Вдруг два год назад был назначен командиром пехотного полка. Что морской пехотинец и снабженец может понимать в командовании сухопутным полком? Не стал обращать внимание на глупый вопрос и продолжил.

– Считаю первостепенной задачей сообщить о полученных данных командованию корпуса. Для того чтобы сведения не признали ошибочными, завтра я лично отправляюсь в Цюрих, – последние слова были встречены улыбками присутствующих, кроме одного земноводного генерала, – Далее, необходимо ответить на действия неприятеля. Предлагаю переправиться на противоположный берег и провести разведку боем. Выборгскому полку хватит нескольких часов, чтобы выступить в поход. Главное, чтобы совместными усилиями была сооружена переправа.

После минут пятнадцати прений, ни к какому решению генералы и полковники не пришли. Забавно, но рейд поддержал такой «старичок», как Гудович, а более молодые военачальники придерживались разного мнения. В итоге точку в спорах поставил Дурасов.

– Я согласен с планом Его Высочества и полковника фон Миллера. Надо сконцентрировать войска недалеко от переправы, которую необходимо начать сооружать немедленно. Когда вы хотели выступать? – это вопрос моему полковнику.

– Послезавтра на рассвете. Переправляться начнём завтра. Наши сапёры предложили соорудить несколько паромов из лодок. Дождёмся возвращения Константина Павловича из ставки командующего и приступим. Заодно к этому времени поступят новые данные от разведки.

С Богом! – произнёс командующий, чем меня сильно удивил. Я, грешным делом, настраивался на многочасовые обсуждения и споры. Может, не всё так уж плохо в русской армии?

С утра рванул в сторону Шлирена, где договорился встретиться с Горчаковым. Гонца ко второму по старшинству генералу корпуса я послал накануне. В свете новых разведданных, которые принесли егеря, тянуть было нельзя, речь шла о днях, максимум неделе. Для этого неспешного времени, очень маленький срок. С Римским-Корсаковым встречаться не собирался по принципиальным соображениям, но думаю, удастся надавить на него опосредованно.

У Клостер-Фара быстро переправился на правый берег и уже через пять минут заходил в большой дом, который генерал выбрал для встречи. Небольшим сюрпризом оказалось присутствие на встрече генерала Тучкова. Николай Алексеевич ещё при знакомстве в России произвёл на меня приятное впечатление. Тем лучше, может, будет толк из разговора.

– Более того, сегодня утром разведка доставила новые сведения. В районе Бад-Зеккингена готовится форсирование Рейна 7-й пехотной дивизией генерала Шабрана. А из Базеля движется 8-я дивизия под командованием генерала Нея. Это ещё не всё. Массена собрал практически все силы французов в Швейцарии и перемещает их в сторону русских позиций. Одновременно с нашими войсками, дивизия генерала Сульта атакует корпус фон Готце. Надеюсь, наш австрийский друг не стал глубоко выдвигаться на запад, а укрепил свои позиции между озёрами.

– Откуда такая подробная информация?

– Вчера разведка захватила французского квартирмейстера, который отвечает за снабжение дивизии Шабрана. Он имел доступ к плану Массены, – видя удивлённые лица обоих, генералов поясняю, – Войска и марши – это хорошо. Но солдат нужно кормить, также требуется фураж для лошадей, которые везут артиллерию и припасы. И понятно, что обеспечение ложится на службу снабжения. Они должны заранее просчитать необходимые ресурсы и определить время их доставки к намеченным точкам. Мне кажется, что интенданты более в курсе дел, происходящих в войсках, чем многие генералы и полковники.

Оба собеседника стали выглядеть ещё более обескуражено. Оно и немудрено. Под таким взглядом ситуацию в армии они явно не рассматривали. Горчаков начал нервно теребить свои бакенбарды. Странная мода, кстати. Я даже не пробовал отращивать это убожество. Но в армии и среди высших сановников более половины не брили щёки, щеголяя волосами разной длины. Иногда люди выглядели так смешно, что мне с трудом удавалось сдерживать смех. Но сегодня было точно не до веселья.

– Что требуется от меня, Ваше Высочество? Вы же не просто так решили встретиться именно со мной?

– Вот письмо для командующего корпусом от Дурасова с последними данными. Если честно, то я надеюсь на ваш ум и авторитет в войсках. Крайне важно убедить Римского-Корсакова прекратить следовать глупому плану эрцгерцога. Менять диспозицию или нет, не в моей компетенции. Главное – вы предупреждены об угрозе и это зафиксировано на бумаге. Наша группировка завтра в любом случае начнёт действовать в связи со сложившимися обстоятельствами. Вчера мы на совещании обсудили также положение на вашем фланге. Шансов удержать правый берег крайне мало. Поэтому у нас просьба, прекратите переправу обоза и всей артиллерии. Большую часть припасов лучше вообще вернуть в Шаффхаузен. Расстояния здесь небольшие и можно получать необходимые припасы частями. В свою очередь, корпусу Елачича, заслон Разумовского и резервы Остен-Сакена необходимо передвинуть ближе к Лиматту. Оптимальный вариант – укрепить центр, где стоит полк генерала Маркова. Таким манёвром можно достигнуть численного перевеса над дивизией Менара, если он начнёт атаку со стороны Дитикона. Как вариант часть войск отправить на наш выступ. Напротив Веттингена собираются целых две дивизии. И если предположить, что Клейн изначально нацелился на помощь Менару, то у Шабрана не менее восьми тысяч солдат. С учётом того, что наш левый фланг наполовину состоит из кавалерии, в обороне у нас могут возникнуть трудности. Но мы в любом случае завтра начнём разведку боем. Нужно начать противодействие противнику, хотя бы для нарушения его планов.

Всё-таки приятно иметь дело с незашоренными профессионалами. Люди не первый день на войне и прекрасно поняли сложившуюся ситуацию. Эрцгерцог даже не думал толком укреплять позиции на левом береге, а наши ещё не успели толком окопаться. В итоге большая часть левого фланга влезла в ловушку. Выслушал мнения генералов на сложившуюся диспозицию, заручился их поддержкой содействовать переводу резервов и отбыл в расположение своей роты. Завтра мой первый бой и меня уже порядком потряхивает от предвкушения. На удивление не испытываю ни грамма страха. Какое-то странное чувство, тяжело передать его словами. В общем, мой внутренний демон жаждет драки и крови.

По возвращении переговорил с Дурасовым, согласовал некоторые моменты и занялся делами роты. Выборгский полк форсировал Лиматт после обеда, и ночёвка была уже на левом берегу. На рассвете рота за ротой спокойно двинулись на запад. Казаки Астахова свернули через пять вёрст на второстепенную дорогу и заняли деревеньку Бюрменсторф, чтобы предотвратить возможный удар с тыла. Часть войск вместе с сапёрами ещё вчера ушли вперёд. Им необходимо было подготовить переправу через Рёйсс, который полк пересёк в районе десяти часов. В принципе в сентябре реки уже не такие полноводные, ледники порядком растаяли, но там, где пройдёт пехота, застрянет артиллерия. Часа через полтора мы достигли развилки на Арау и Бад-Зеккинген, где опять пришлось высылать часть войск для блокировки возможного флангового удара. На этот раз это был эскадрон драгун Свечина, занявшего позиции у Шерца. Далее уже была прямая дорога к позициям Клейна, а может, и Менара.

– Всё-таки удивительная вещь эти новые фуры и лафеты. Со старыми мы бы только закончили переправу, – фон Рентелень продолжал нахваливать наши девайсы.

И действительно, на марше мы получили ощутимое преимущество. Фуры были загружены не под завязку, часть боеприпасов шли вторым эшелоном. Облегчённая же артиллерия буквально летела. Ещё надо учесть, что было задействовано гораздо меньше лошадей.

Сидим у костра около какой-то небольшой деревеньки. Весь день доделывали переправу и строили позиции для батарей. Чем хороша окружающая обстановка, тем, что противнику будет невозможно развернуть большие силы. Местность лесистая, пространства есть только около крупных населённых пунктов, куда мы будем соваться с большой осторожностью.

Снова меня разбудили ни свет ни заря. Вылез из спального мешка, быстро умылся с помощью Дугина и пошёл смотреть, кого там опять поймали ми неугомонные егеря.

– Богдан, я рад, что ты наконец-то дорвался до настоящего дела, – выговариваю довольному Фитцнеру, который и не думал скрывать улыбку, – Но неужели нельзя было подождать пару часов?

– Французы могут хватиться пропажи, Ваше Высочество. Всё-таки пропажа второго квартирмейстера за два дня, это много даже для большой армии. И вам бы послушать языка, зря мы что ли его столько выслеживали.

– А ты думаешь, французы не в курсе, что мы выдвинулись в их сторону?

– Это удивительно, но вряд-ли. Они постепенно накапливают силы и ограничились небольшим постом в Ленцбурге, это примерно в семи вёрстах от нас. Ещё позавчера я попросил казаков демонстративно зайти в деревушку, расспросить местных и уйти обратно. Пост себя не показывал. Далее вызвал гусар, которые проследили за донцами до Рёйсса, убедились, что это просто разведка и далее не их не преследовали. Полуэскадрон дежурил у переправы до вечера, а потом вернулся обратно. Так что нас не ждут, хотя французы знают о присутствии дозоров.

Беседуя, доходим до расположения егерей. Мои парни как всегда расположились отдельно и ещё неплохо замаскировались. Пленником оказался унылый человек неопределённого возраста, которому мундир шёл как корове седло. Руки его были связаны за спиной, а сам он сидел на небольшом чурбачке.

– Вы его били что ли? – спрашиваю Богдана.

– Ловкий стервец, по внешнему виду и не скажешь. Парни расслабились слегка, заодно им урок на будущее. Вот и помяли его слегка.

– Представьтесь.

– Полковой квартирмейстер Жан-Пьер Леруа. Я попросил бы ваших людей вести себя в соответствии с нормами приличий.

Голос у интенданта оказался густым басом. Ему бы в церкви петь или на плацу командовать. Но сейчас меня это мало волновало.

– Что вы делаете так близко к нашим позициям? Ваша должность точно не предполагает выхода в дозор.

Француз сначала мялся, но потом выдал очень интересную информацию. Ради такого дело можно и не поспать пару часов. Пойду будить фон Миллера, думаю, ему новости тоже понравятся.

Наблюдательный пост в Ленцбурге мои башибузуки взяли в ножи без единого выстрела. Егеря с частью казаков быстро двинулись дальше, за ними последовала вся приданная выборжцами кавалерия. Основная часть полка в спокойном режиме последовала за авангардом. Наша вылазка – это авантюра чистой воды. Шли налегке, из артиллерии взяли с собой только четыре шестифунтовых единорога. Остальные пушки остались в засаде на заранее подготовленных позициях. Фон Миллер оказался тем ещё авантюристом. Именно он предложил силами второго батальона и казаков атаковать Зур, куда накануне прибыл 6-й конный артиллерийский полк республиканцев. Спасибо сговорчивому квартирмейстеру, выдавшему все расклады.

Француз ещё непуганый и незнаком с передовыми идеями русской военной мысли. Республиканцы сами практикуют вместо маневрирования стремительные удары и не ждали от нас такой прыти. По словам языка, корпус Клейна собирался по частям, войска шли с нескольких направлений, и присутствовала небольшая неразбериха. Грех было не воспользоваться ситуацией, тем более что, уничтожив часть артиллерии, мы получаем ощутимее преимущество. Даже если речь шла только о шести и двенадцатифунтовках, я в калибрах лёгкой артиллерии не разбираюсь.

Фон Миллер обдумал сведения, полученные от квартирмейстера, и запросил у Дурасова всю кавалерию, которую можно успеть перебросить к нашим позициям. Дождавшись литовско-татарского полка Барановского, обсудив порядок действий со всеми офицерами, и атаковали неприятеля следующим утром.

Пятнадцать вёрст до Зура мы преодолели в маршевом режиме примерно за три часа. Неплохая скорость с учётом того, что пехота остановилась на сорокаминутный отдых перед атакой. А далее пошла жара. Надо ещё уточнить, что два десятка егерей получили отдельный приказ на уничтожение руководства артиллерийского полка и любых старших офицеров, до которых удастся дотянуться. Богдан с ребятами выдвинулись в расположение французского лагеря, как только начало светать, да и ночевали они практически под носом у неприятеля.

Примерно в шесть тридцать утра казаки и литовские татары ворвались в расположение французов, которые ещё не успели толком обустроить свой бивуак. Наведя шороху, и порубив всех, до кого смогли дотянуться, наша конница, не снижая темпа, атаковала расположение двух драгунских полков. У командования были опасения по поводу этой атаки, но драгуны не успели оказать организованного сопротивления.

Моя рота в составе 2-го батальона была в расположении французских артиллеристов уже через двадцать минут после начала операции. Грохот выстрелов, топот сотен ног, пыль и крики раненых – это первое что отложилось у меня в памяти. Занимаем позиции и даём залп по французам, пытающимся организовать оборону за вереницей фур и передков. Перезарядка, залп и штыковая атака. Если кто-то думает, что неприятель не сопротивлялся или побежал, то глубоко заблуждается. Вооружённые пистолетами и саблями, республиканцы пытались сопротивляться, но были быстро переколоты превосходящими силами выборжцев. Позже, разбирая мою первую битву, мы пришли к заключению, что очень помогли егеря. Богдану удалось определить дома, где квартировали генералы с высшими офицерами французов и банально их перерезать. Но даже захваченные врасплох, возглавляемые младшими офицерами, французы дрались остервенело, и не сдавались. Но шансов у них практически не было и всё было закончено буквально через десять минут. Мне же показалось, что прошло несколько часов, настолько я морально вымотался. Но времени рефлексировать не было.

– Томас, – кричу своему заму, – Организовывай вывоз раненых и убитых. Мы двигаемся дальше.

Проходим сквозь остатки лагеря и выходом на дорогу. В составе батальона было дополнительное подразделение, сформированное из обозников. Их задача заключалась в уничтожении пушек, если не удастся провести их захват и перемещение на наши позиции. Также они вывозили наших раненых и убитых. Это я предложил подобную мысль. Пушек, пороха и прочих припасов много не бывает. А бросать своих солдат это просто позор. Поэтому пока боевые части занимались своей работой, наши хозяйственники методично уничтожали и вывозили всё ценное.

– Прибыл гонец, – ко мне подбегает средний Фитцнер, – Полковник приказывает начать отступление.

В принципе мы пришли к такому же мнению. Через версту после Зура конница и наш 2-й батальон увяз в плотных рядах республиканских войск. Играть в героев никто не собрался, сделав несколько залпов, мы организованно отступили. Фон Миллер с основными нашими силами чуть было не взял Арау, но тоже был вынужден начать движение обратно к шоссе. Казаки Астахова, которые тоже неплохо прибарахлились в первую очередь лошадьми, и две наши роты сдерживали опомнившегося неприятеля. Через два часа русские войска покинули Зур и остановились на заранее подготовленных позициях перед Ленцбургом. Надо было дать время уйти нашему обозу.

– Красиво скачут, – произносит Томас, – Мама всегда хотела, чтобы я стал гусаром.

А моя мама хотела, чтобы я стал инженером. Но не говорить же об этом своему товарищу, меня итак, периодически ловят на разных странностях.

– Это передовой дозор. Работаем по плану, сигнал с артиллеристами согласовали?

Нервничаю. Поэтому и спрашиваю у Фитцнера про взаимодействие. Командир 2-го батальона какая-то проклятая должность. Присоседившийся к полку майор Палибинь ещё в Богемии заболел какой-то кишечной инфекцией. Заменивший его капитан Коникогафен получил пулю в плечо в самом начале сегодняшнего боя. В общем, ИО командира батальона теперь я и повышенная ответственность сразу дала о себе знать.

Дорога на Ленцбург была перекрыта несколькими десятками телег и фур, которые мы взяли в лагере республиканцев. Передовой отряд гусар был встречен дружным ружейным залпом. Понеся большие потери, французы отступили. Очень надеюсь, что противник не успеет подвезти артиллерию, так как это разрушит наши планы. Мы только успели оттащить с дороги раненных и убитых кавалеристов, как из-за поворота появись синие мундиры французских гренадер. Решение грамотное, если не знать, что мы приготовили небольшой сюрприз.

После короткой перестрелки пехота в высоких меховых шапках с красными султанами пошла прямо на наши позиции. Не знаю, применяется ли в этом времени тактика артиллерийских засад, но эффект получился чудовищный. Ребята фон Рентелена ещё умудрись за столь короткий срок приспособить к стрельбе четыре трофейные шестифунтовки. Плюс получился перекрёстный огонь с двух сторон дороги.

Залп картечи в упор – это страшное зрелище, которое потом ещё долго мне снилось. Вот идут в атаку здоровые ребята, с ружьями наперевес и вдруг, будто прошлась кровавая коса. Летящие в стороны куски плоти и амуниции, стонущие, орущие на все лады умирающие люди. Это хорошо, что я ещё не ощущаю запахи от десятков разорванных тел. Не менее сильно меня поразили французы. Офицерам потребовалось несколько мгновений сориентироваться и перестроиться. Новые части синемундирников полезли на позиции артиллеристов, но были встречены очередным залпом в упор. В это время я скомандовал атаку и выборжцы, в специально приготовленные проходы выстроились перед неприятелем. Залп и уже классическая штыковая. Солдаты полка не просто так последние два года тренировали именно эти компоненты. Я орудую шпагой, чего-то рычу, рядом Дугин с перекошенным лицом, оба брата страхуют мне спину. Всё слилось в какую-то череду кадров. Вот, наконец, противник дрогнул и начал отступать. Мимо проносятся наши кавалеристы и довершают разгром.

Приказываю дать сигнал к отступлению, нам не стоит выходить из-за баррикад. Неизвестно какие силы накопили республиканцы. Мы уже собрали своих раненых и убитых, как начали возвращаться казаки с татарами. Судя по довольному виду, сеча была знатная, и французы умылись кровью. Ко мне подскакивает потрёпанный и весь в кровавых потёках казак, в котором я узнаю полковника Астахова. В это время полковники ходят в атаку, часто во главе своих войск.

– Ваше Высочество, надо отступать. Разведка обнаружила несколько колонн с фурами. Плюс часть войск пошла на север в сторону Аре, надо передать фон Миллеру, чтобы были готовы.

– Томас! Отступаем по плану. У сапёров всё готово? – спрашиваю не мене грязного Фитцнера.

Дождавшись утвердительного кивка, обращаюсь к полковнику.

– Уходите за Ленцбург, вам здесь не развернуться. А мы грузим людей и выдвигаемся следом.

Сам перемещаюсь к артиллеристам. В хозяйстве фон Рентелена всё в порядке. Немец, он и в Африке немец. Часть солдат споро цепляет орудия к передкам, другая грузит порох и цилиндры с картечью. Парни работают со знанием дела и без всякой нервотрёпки.

Примерно через полчаса, когда мы уже покидали Ленцбург, раздалось несколько сильных взрывов. Минут через двадцать нас нагнал десяток егерей на трофейных конях. По счастливому лицу Филипса стало понятно, что французы получили обещанный сюрприз. Только не уверен, что он им понравился. При захвате неприятельского лагеря к нам в руки попало большое количество пороха. Увезти всё с собой было проблематично, но до места засады большую часть доволокли. Там же выбрали узкий участок дороги и сделали несколько мин, нашпиговав их мелкими камнями, а также пулями и гвоздями. Обозники прихватили много всего, прямо мураши, а не солдаты. В итоге сапёры использовали разнообразные подручные материалы, а егеря остались, чтобы запалить фитили. Бикфордов шнур ещё не изобретён, поэтому приходится рисковать своими людьми. Надо сделать пометку себе в блокноте, чтобы ребята Кулибина занялись этим вопросом. А заодно и производством нормальной взрывчатки. Вещи крайне нужные и не только в армии.

– Хорошо рвануло, – начал рассказывать прапор, – Всё прошло, как и задумывали. Сначала пропустили передовой дозор и часть кавалерии. Когда колонна пехоты вытянулась по линии расположения зарядов, мы их подорвали. Все мины сработали. Вы бы видели, какой там был Армагеддон. Главное всем егерям удалось уйти. Какие потери у французов мы не считали.

* * *

Сказать, что генерал Клейн был взбешён, не сказать ничего. Так хорошо начавшаяся подготовка к наступлению фактически провалилась. И виновен в этом в первую очередь именно он. Не нужно заниматься самообманом и перекладывать всё на обстоятельства. За два месяца противостояния с австрийцами, которые даже не пытались форсировать Аре, его войска банально расслабились. Нет, республиканцы получили информацию, что русские заняли позиции своих союзников. К нему регулярно поступали новости о конных разъездах противника, но они редко пересекали Рёйсс, ограничиваясь патрулированием окрестностей расположения своих войск. И вдруг такая стремительная атака и полный разгром.

Генерал мерил шагами свой просторный кабинет и изредка посматривал на дверь. Ещё с тех пор, как он стал лейтенантом республиканских войск, он старался не принимать скоропалительных решений. Поэтому, несмотря на желание начать действовать, ждал максимально полную информацию о произошедшем конфузе. Поражения случаются, но главное – обдумать случившееся и не допустить подобного впредь.

Наконец за дверью послышались шаги, и после стука в кабинет вошёл его начальник штаба Гюйо[3]. Вид у полковника был усталый, сапоги и куртка изрядно грязные, но сейчас не до политесов.

– Пейте, Этьен, – генерал кивнул на открытую бутылку, стоящую на столике, – Торопиться нам всё равно некуда. Сейчас принимать какие-то решения крайне неразумно.

– Спасибо, мой генерал, – полковник налил себе полный бокал вина и не стесняясь залпом опорожнил его, – Ситуация действительно сложная, но не всё так критично.

Налив себе ещё вина, заметно взбодрившийся начальник штаба сел на предложенный стул.

– Начну с того, что недавно прибыл курьер из расположения генерала Менара. Позиции 6-й дивизии, впрочем, как и 5-й дивизии Лоржа не подвергались нападению противника. Скорее всего, мы имеем дело с самоуправством командующего русскими силами. Нам противостоит достаточно крупная группировка во главе с генералом Дурасовым. Атаковал нас полк некоего фон Миллера при поддержке двенадцати эскадронов кавалерии. Надо признать, что нам противостояло не более четырёх тысяч человек. И то, больше половины сил пехоты не принимали участия в нападении. Они ограничились обстрелом Арау и отступили.

Клейн поморщился, будто съёл что-то кислое. Мало кому приятно услышать, что целую дивизию, атаковал батальон пехоты и полк конницы, одержав при этом полную победу.

– Откуда такие сведения? Удалось захватить кого-то из русских офицеров?

– Никак нет, – Гюйо сделал ещё добрый глоток вина, – В руки разведки попал дезертир. Хорошо, что лейтенант гренадер разобрался и не дал парням поднять русского на штыки. Это солдат из обоза, который тоже принимал участие в атаке. Несмотря на низкое звание перебежчик оказался человеком крайне полезным и на удивление грамотным. Он происходит из семьи богатых русских торговцев и в армию попал по нелепому стечению обстоятельств. Благодаря ему мы знаем состав участников набега и ещё весьма интересные подробности.

– Не томите, Этьен. Что такого мог рассказать простой обозник.

– Нам противостоит Выборгский полк, в котором служит сын русского Императора. У меня сложилось впечатление, что дезертир сильно ненавидит и боится принца. Именно Константин стоял во главе атаки и, скорее всего, ему принадлежат подлые приёмы, которыми пользовались русские, – видя непонимающий взгляд командующего, Гюйо пояснил, – Командование 6-го полка было убито практически в полном составе. Только мало кто знает, что их просто перерезали спящих, как баранов. Не спасли даже дополнительные посты охраны. Часовые также убиты холодным оружием, в основном ударом в затылок и шею. Именно это послужило фактором того, что артиллеристов застали врасплох, и они не смогли оказать организованного сопротивления. Тоже самое касается минной ловушки, в которую попала 102-я линейная полубригада.

– И какое отношение к этому может иметь сын Императора, – недоуменно спросил генерал.

– Перебежчик рассказал, что в роте, возглавляемой принцем, есть особый взвод егерей. Объяснял он путано и наговорил много чего невероятного, но удалось узнать главное. Основная специализация этого взвода – разведка и диверсии. Насчёт ловушки я сомневаюсь, там явно поработали сапёры. А вот охрану офицеров начиная с полковников, я бы усилил. И вообще, надо начать контрразведывательную деятельность. Служба квартирмейстеров доложила, что два дня назад пропал полковой интендант. Думаю, его захватили русские и именно от него противник узнал информацию о расположении наших войск.

– Вам не кажется, что вы демонизируете русских? Разведка всегда работала на территории неприятеля и захватывала языков. Другой вопрос, что мы расслабились и были жестоко наказаны за разгильдяйство.

– Не соглашусь с вами мой генерал! Если не брать в расчёт захват языков, против нас применили не совсем традиционные методы ведения войны. Русский принц как раз славится своей экстравагантностью и даже безумием. Поэтому был бы крайне осторожен в дальнейших действиях и максимально усилил дозоры с охраной. Ещё меня смутила минная ловушка. На открытом пространстве она бесполезна. Но на горной или узкой лесной дороге это страшное оружие. Я бы также обратил внимание нашей разведки на подобные нюансы.

– Здесь трудно с вами не согласиться. Завтра надо всё обсудить на совещании командующих полками. Оставьте ваши бумаги, я ещё подумаю какие меры надо предпринять против русских. Ещё нужно согласовать наши действия с генералом Массеной и отправить ему подробный доклад. Что с потерями?

По мере того как генерал слушал доклад начальника штаба, прежнее бешенство сменилось на холодную ярость. 6-й конный кавалерийский полк уничтожен практически в полном составе. 17-й и 2-й драгунский полки потеряли до трети состава ранеными и убитыми. Гренадеры и линейная пехота потеряли более трёх рот. Итого только людских потерь более восьмиста человек, из которых половина безвозвратно. Ещё неизвестно, сколько раненных выживет и вернётся в строй. Ко всему прочему драгуны лишились более половины коней и сильно потеряли в мобильности. Но самое страшное заключается в том, что дивизия лишилась почти всей своей лёгкой артиллерии. Теперь любое скоротечное полевое сражение ставит его войска в заведомо невыигрышное положение.

После ухода полковника, Клейн опять начал ходить по кабинету, нервно сжав ладони в кулаки. Его не беспокоило, что Массена может назначить другого командующего дивизией. И плевать ему на возможные насмешки коллег генералов. Он потерял темп и поставил под угрозу основной план атаки на русские позиции. Ещё и потеря лёгких пушек сильно ограничивали его маневры, и заставляет ждать пополнение. Необходимо что-то срочно противопоставить русским, иначе можно получить второе поражение под Цюрихом, но куда более разгромное.

[1] Михаил Зиновьевич Дурасов (1772-1828) – генерал-лейтенант русской императорской армии.

[2] Михаил Никитич Кречетников (1729-1793) – российский военный и государственный деятель, граф, генерал-аншеф екатерининской эпохи, генерал-губернатор Малороссии, Калужского, Тульского, Рязанского, Псковского и Тверского наместничеств. Участник русско-турецкой и семилетней войн. Брат генерал-майора П. Н. Кречетникова.

[3] Этьен Гюйо (1767-1807) – французский военный деятель, бригадный генерал (1805 год), участник революционных и наполеоновских войн. 8 июня 1807 года убит казаками при Клайнфельде.

Глава 16

Сентябрь 1799 года, Отмарзинген, Мегенвиль, Швейцарский Союз.

– Таким образом, проводить разведку прежним образом становится слишком опасно. Казаки уже два раза вступали в бой с конными егерями республиканцев. И надо сказать, что преимущество не всегда оказывалось на нашей стороне.

Сидим в доме, который занимает фон Миллер со своим штабом и проводим совещание. Присутствует наш командир, полковник Астахов, командир 1-го батальона майор Резвой, фон Рентелень, фон Лоде и представитель Дурасова майор Соколовский[1].

Как раз именно командир казаков и докладывал, что вести разведку в прежнем режиме невозможно. Дороги и даже тропинки перекрыты и началась контрдействия со стороны неприятеля. Лёгкая конница французов начала активно противостоять нашим разъездам и пытаться атаковать позиции. Егеря перестроились моментально и стали действовать строго в лесной местности, которую перекрыть полностью нереально. По крайней мере, у французов просто нет специально обученных войск, чтобы противостоять моим башибузукам.

– Какие будут предложения? – фон Миллер обратился к присутствующим.

В принципе мы с ним обговорили дальнейшие действия, сразу после успешного рейда. Но обстановка стремительно меняется и требует соответствующей реакции.

– Командующий решил увеличить вашу группировку. Решено переправить на левый берег кирасирский полк Свечина и батальон ярославцев. Недостатка артиллерии у вас нет, но в случае необходимости, командующий готов усилить вас как минимум двумя батареями. А также получены новости, что из Шаффхаузена к нам движется 4 полка из резерва Остен-Сакена и австрийцев. Как только они прибудут, часть будет переведена под ваше командование. Остальные резервные войска должны выдвинуться на усиление позиций генерала Маркова.

Активность Дурасова вполне понятна. Человек он неглупый, сделал ставку на меня родимого и начал принимать самостоятельные решения. Ещё и такой успех, когда батальон пехоты с полком кавалерии наносит ощутимое поражение целой дивизии. Банальную зависть к чужим успехам никто не отменял. А так как фон Миллер мой человек, то примазаться к его достижениям проблематично. Вернее, можно попробовать, но никто же не гарантирует адекватную реакцию одного странного цесаревича. Вот и решил наш генерал полностью поддержать полковника, у которого получается бить врага. А там глядишь и ему самому достанутся лавры полководца. Новости о подходе резервов и то, что Римский-Корсаков среагировал на сообщения разведки, были главным положительным фактором. Наш локальный успех меня не обольщал. Просто удачно воспользовались расслабленностью противника. Ответные действия французов показали, что они умеют быстро реагировать на действия противника и всё только начинается.

– Ярославцам лучше занять позицию у Рёйсса. Там сходятся два важнейших шоссе. И если мы контролируем дорогу на Арау, то северный тракт надо держать. Если французы совершат фланговый обход, то положение наших сил станет критическим. Пространства для манёвра как такого нет. Скорее всего, путь на юг занят противником. Поэтому я бы не стал сильно увеличивать наши войска на этом берегу. Уж очень большие силы сосредоточены по всем направлениям.

– Что мне передать командующему? Вы решили отступить?

Была какая-то нотка презрения или насмешка в этом вопросе. Хотя майор произнёс фразу спокойным тоном, не выказывая эмоций.

Я немного поинтересовался насчёт его личности и именно поэтому сдержал полезший негатив. Соколовский был действительно боевым и заслуженным офицером с более чем пятнадцатилетним стажем службы в русской армии. И будучи поляком, он весьма успешно воевал с конфедератами. До этого участвовал в эпохальных для России штурме Измаила и Хотинской битве. И своего Георгия майор носил не за красивые глаза. Тут моё отношение к полякам вступало в когнитивный диссонанс. Грамотного офицера всячески зажимали и мешали продвигаться по службе, именно из-за национальности. Ну нет у человека должной протекции. При этом польские аристократы были всячески обласканы при дворе, будучи часто людьми пустыми и бесполезными. Вот такие двойные стандарты. Не удивлюсь, что ещё играла роль принципиальность офицера.

– Мой адъютант передаст вам письмо для командующего с объяснением моей позиции. Считаю, что наша нынешняя тактика является оптимальной, – фон Миллер не заметил подначку или ему всё равно.

Я же решил прояснить ситуацию. Нельзя допустить, чтобы Дурасов впал в грех авантюризма и совершил ошибку.

– Вы, Иосиф Карлович не совсем понимаете текущее положение дел. На небольшом участке коим является захваченный нами выступ, очень сложная обстановка. Только с северного направления выборжцам необходимо контролировать три дороги, по которым возможны фланговые удары и выход в тыл. С юга этих направлений также три. И если разведка доносит, что движений сил неприятеля пока нет, то это ни о чём не говорит. Французы на следующий же день показали зубы. Клейн уже обложил нас по всем направлениям и, скорее всего, атакует завтра. Никто не мешает южным дивизиям совершить марш и сделать это одновременно с северными. Это не турки, которые воюют по старинке, предпочитая численность войск их организации. И не австрийцы с их нездоровым стремлением к маневрированию, а также неумением использовать своё преимущество. Здесь мы столкнулись с совершенно новым типом военного искусства.

– Вы хотите сказать, что русская армия полностью уступает республиканцам и единственный выход – это отступление?

Соколовский остался равнодушным к приведённым аргументам. А он мне нравится. Нагло дерзит полковнику и сыну Императора. И ведь понятно, что делает это не из-за склочности, а упрямого характера. Надо будет узнать о нём побольше и привлечь в свою команду. Пока же постараюсь донести до упрямца сложившуюся диспозицию.

– Пусть это прозвучит дико, но французская пехота в массе своей подготовлена лучше русской. По крайней мере, лучше большинства полков, входящих в наш корпус. Я внимательно наблюдал за действиями русских командиров во время движения по Европе. И был неприятно удивлён, что практически ни один полк не проводил обучение личного состава. Одно дело шагистика и действия в строю, но солдаты совершенно не занимаются штыковым боем. За четыре месяца стрельбы проводил только наш Выборгский мушкетёрский. Позавчерашний бой был первым в моей жизни. Но в полку достаточно офицеров и солдат, которые участвовали в разных войнах. По их мнению, французы совершенно не уступают русским, а в некоторых вопросах даже превосходят. Глупо недооценивать противника, потом можно умыться кровавыми соплями. Но даже если приведённые мною аргументы для вас несущественны, предлагаю положиться на такую науку, как математика. Неприятель может в течение двух дней выставить против нас три полноценные дивизии и просто размазать тонким блином по швейцарской земле. А если мы влезем на этот выступ и переправим более существенные силы, то это обязательно произойдёт. Более того, республиканцы полностью поменяют свои планы. Сейчас мы знаем общие направления удара и готовимся к этому. А что, если эти три дивизии уничтожат наш полк, далее форсируют Лиматт, сомнут правый фланг корпуса и атакуют с севера. Одновременно произойдёт удар по центру, где у нас наименьшее количество войск.

Не рассказывать же офицерам, что преимущество французов в первую очередь в более грамотном командовании. Нет, тактически русская армия сильная и на поле боя способна удивить неприятеля не только стойкостью солдат. Но стратегически многие генералы и полковник весьма ограниченные товарищи. Мало кто из высшего командования озабочен такими вещами, как тактическая разведка, рекогносцировка на местности и даже подготовкой личного состава. Муштра, шагистика и прочий внешний лоск начал заменять военную подготовку. И это при живом Суворове! Вот вам пример – учитесь. Ага, прям побежали.

В общем, майор согласился с моими умозаключениями и более не дерзил. Далее совещание прошло в рабочей обстановке. План был прежний – ждём атаку французов, наносим максимальный урон и отходим на заранее подготовленные позиции. Гладко было на бумаге, надеюсь в бою особых оврагов не будет. Русская армия давно не воевала против такого грамотного, обученного и морально стойкого противника. Думаю, последний раз нам противостояла такая машина во времена Семилетней войны. Тогдашние пруссаки не чета нынешним и попили у России немало крови. Нынешние шведы, турки и поляки слеплены из иного теста, хотя я никоим образом не умаляю наши победы над ними. Если учесть, что во главе французских дивизий хватает талантливых и незашоренных командиров, то наш корпус ждут очень тяжёлые времена. Надо учитывать, что в данный момент выборжцы один из самых подготовленных полков в русской армии. Это не бравада, думаю наши парни обучены не хуже богатырей Суворова. Ещё мы застали противника врасплох и далее вынудили драться на наших условиях. Будь условия противостояния иные, неизвестно как бы всё бы закончилось.

– Иван, ты сейчас отвечаешь за подготовку егерей. Чего это вдруг такое желание податься в пехоту?

Перед сном состоялся разговор с Первушиным. Тот пришёл чуть ли не с повинной и заявил, мол, его место рядом со мной и просит прощения, что отпустил меня одного в Ленцбург.

– Я клялся защищать Ваше Высочество и чуть не предал свои обязательства. Увлёкся на старости лет выходами с егерями. Вспомнил боевую молодость, а про вас и забыл. Нет мне прощения, поэтому никуда я от вас более не отойду.

– Ладно, мешать не собираюсь. Рассказывай, как решили обходить французские патрули.

– Дело нехитрое. Сделали несколько схронов разных припасов в лесах, договорились о времени встреч отрядов и просто ушли в длинный рейд. Три четвёрки дежурят постоянно на лёжках, далее через сутки идёт смена. Там Лесок распоряжается и я в его епархию не лезу. Ещё пять человек находятся в резерве на случай срочного рейда. Остальные остались в лагере и обеспечивают снабжение, – Первушин перестал изображать раскаявшегося грешника и заговорил нормальным тоном.

– Офицеры противника больше не попадались? Нам нужны новые сведения об угрозе с севера. Но нельзя выдавать себя и ловить абы кого.

– Это мы поняли. Французы ведут себя уж больно осторожно. Захватить какого-нибудь капитана много ума не надо. Вам же требуется квартирмейстер или иной офицер в высоких чинах. А они перестали покидать свои части без солидной охраны. Но ребята обещали чего-нибудь придумать.

Меня неприятно удивило французское командование. Наши действия просчитали и сразу подготовили ответ. И разведка со штабом у них работают на отлично, если сумели сопоставить пропажи офицеров и моментально взяли ценных кадров под охрану. В принципе при необходимости егеря захватят кого угодно. Пропал элемент внезапности и у конных разъездов начались проблемы.

В расположении роты меня ждали офицеры и навсегда примкнувший к нашей компании фон Рентелень. Барон сейчас возглавлял всю артиллерию нашей группировки. И хочу заметить, что командовал он на отлично. Думаю, недолго ему ходить в капитанах, если не убьют.

Вечерние посиделки стали постоянными ещё со времён долгой дороги, где мы обсуждали разные темы. Сейчас всех больше волновали военные действия. Я же пытался учить офицеров анализировать происходящие события. Может не мозговой штурм, но что-то похожее мы практиковали. Обсуждали как собственные ошибки, так и действия неприятеля.

Мнение Ивана было тоже интересно, раз уж он перебрался в расположение роты. Первушин пусть и давно, но повоевал немало. И его взгляд на неприятеля может сильно отличаться от кадрового офицера.

– Сам чего думаешь о республиканцах? – усаживаюсь на своё место с кружкой чая в руке.

– Вряд ли для господ офицеров откровение, что французский солдат обучен и храбр. Думаю, они ничем не уступают русским. Есть в них какой-то фанатизм, скорее свойственный османам. Но магометане сильны первым штурмом, далее может произойти всё что угодно. Республиканцы после первого залпа не побегут, их даже картечь не остановит. Офицерский корпус и генералитет, наверное, даже превосходит наш.

Первушин прямо читает мои мысли. Но народ возмущённо зашумел. Кому понравится, когда сомневаются в их профессиональных навыках. Тем более что позавчера мы хорошо наподдали лягушатникам. Я решил дать молодёжи выговориться и поддержал Первушина. Заодно надо вбивать в головы молодых офицеров, чтобы учились анализировать и не впадали в грех высокомерия. Суворов – это не весь русский генералитет, там дураков и неумех тоже хватает.

– Глупо недооценивать противника. Поймите, французы опасны хотя бы тем, что на протяжении шести лет воюют со всей Европой. У республиканцев всего один союзник – Испания. Толку на суше от этой страны нет, да и на море тоже. Но сегодня ситуация в пользу Директории, а не огромной коалиции. Надо учитывать из какой сложной ситуации выбралась Франция в последние годы. Гражданская война в Вандее, которая принесла огромные потери и разрушения, закончилась всего три года назад. Шесть лет назад республиканцы потеряли в Тулоне практически весь Средиземноморский флот, который уже отстроили заново. На начальном этапе войны им пришлось создавать армию практически с нуля. Она не имела вменяемой тактики и грамотного офицерского корпуса. В первые годы, только несогласованность и косность командования коалиции помешали уничтожить французскую армию. А через пять лет республиканцами захвачены Австрийские Нидерланды, Голландия, Швейцария, почти вся Италия и несколько германских государств.

– В общих чертах нам это известно, Ваше Высочество, – перебил меня фон Рентелень.

В своём кругу субординация особо не соблюдалась. Панибратства я бы не допустил, но и соблюдать этикет в такие моменты глупо. Споры рождают истину, этой тактики я и старался придерживаться.

– Всё это я вам говорю и буду повторять ещё не один раз для понимания простейших вещей. Мы столкнулись с необычным противником, противостояние которому требует нестандартного подхода. Республиканская армия рождалась в муках, наступая на грабли и обучаясь на собственных ошибках. Часто за уроки приходилось платить немалой кровью. Но за шесть лет войны, французы захватили территории, которые даже не снились Людовику XIV со всеми его Тюреннами[2] и Вобанами[3]. Сыновья лавочников, бондарей и трактирщиков пройдя со своими солдатами нелёгкий путь, стали генералами и выковали совершенно иной подход к воинскому искусству. Я же вам не просто так рассказываю про разруху и огромные потери, которая понесла Франция на начальном этапе. Они смогли преодолеть все неприятности в том числе благодаря новой тактике. И весомую роль в действиях республиканцев занимает инициатива отдельных командиров. Французы не боятся действовать по-новому и брать риск на себя. Это всё накладывается на высокий боевой дух личного состава. А ещё обратите внимание на оперативную реакцию. Ещё не улеглась пыль в местах столкновений, а французские генералы провели работу над ошибками. И очень грамотно сработал их штаб, который собрал максимум информации, прежде чем начать действовать. Потому мы собираемся с вами, обсуждаем прошедшее столкновение, чтобы сделать выводы о слабых и сильных сторонах противника. Заодно не мешает подумать о наших недостатках и что мы можем изменить уже сегодня.

– Ваше Высочество, – слышу тихий голос своего денщика, но совершенно не хочу просыпаться, – Прибыли егеря и просятся на доклад.

– Так зови, чего тянуть, – быстро встаю, одеваюсь и успеваю ополоснуть лицо из умывальника.

Я расположился в одном из домов на окраине городка. Сами швейцарцы в массе своей покинули дома, утащив имущество и уведя скотину. В принципе проблемы нонкомбатантов меня не волновали. Войну начали не мы, так что моральные страдания мимо. Тем временем в комнату зашёл Филипс, вслед за ним Первушин. Прапор был растрёпан, выглядел измученным, но умудрялся сохранять свой бравый вид.

– Есть свежие данные, Ваше Высочество. Оттого и пришлось идти ночью, благо сегодня чистое небо. В Ленцбурге собрались значительные силы французов – два полка пехоты при большом количестве пушек. Но самое главное, почти вся кавалерия – два драгунских и три гусарских полка отправились в обход и готовят фланговый удар со стороны Бирра.

– Это получается Клейн решил ударить большей частью своих сил? Надо срочно передать новости фон Миллеру, пусть будет готов встретить конницу, ну а мы давно готовы. Пётр, ты иди отдыхать, а то на тебе лица нет.

Прибавил свет в лампе и принялся писать доклад фон Миллеру. Основные силы нашей группировки расположены на три версты восточнее по тракту. Укрепились они неплохо, но пять полков это огромные силы. Всё на тоненького.

– Может лучше отступить? – Первушин дождался, когда я отправлю пакет полковнику и задал вопрос.

В принципе я тоже обдумывал этот вариант. Но мы для того и начали эту разведку боем, чтобы спутать планы французов. Если мы уйдём за Рёйсс, то республиканцы будут в спокойном режиме готовить атаку. Сейчас мы вбили клин сразу между тремя дивизиями и напрягаем неприятеля. Одно дело два полка и совсем другое, если все войска правого фланга сосредоточатся на этом небольшом участке.

– Мы действуем как приманка, которая должна стянуть на себя как можно больше сил противника. Так что работаем по плану. Отражаем атаку французов, возможно, встречный бой. Уж очень не нравятся мне сведения об артиллерии. Клейн молодец! Успел даже потери в пушках восполнить. Вот нам и надо попытаться лишить его оставшихся стволов. А потом можно сесть в любую осаду, пусть лезет под картечь хоть до морковкиного заговенья.

Сначала ничего не предвещало проблем, насколько это возможно на войне. Передовые отряды французской и швейцарской пехоты судя по красным курткам, вышли к окраинам Отмарзингена часов в шесть. Мы особо не обозначали своё присутствие. У французов тоже есть разведка и они точно знали, что мы укрепили подходы к деревеньке. В сотый раз благодарю провидение за сложную местность, которая не позволяет неприятелю развернуть свои полки и атаковать широким фронтом.

Атака последовала моментально. Только что из-за поворота в километре от нас появились синие и красные мундиры, как солдаты построились в колонны и под барабанную дробь быстро выдвинулись в нашу сторону. План у нас был простой – навязываем бой в условиях населённого пункта, пусть и небольшого, и далее выводим республиканцев под выстрелы нашей артиллерии.

Мы успели дать три залпа по наступающей пехоте и отошли на сотню метров под защиту баррикад, которыми перегородили тракт и единственную улочку деревеньки. Особого вреда неприятелю мы не нанесли, но видать сильно его разозлили. По крайней мере, в спину нашим солдатам раздался дружный вопль, и французы ускорили шаг.

Второй раз отойти не удалось и пришлось принимать неприятеля в штыки. Опять замечаю за собой какой-то нездоровое предвкушение перед боем. Во время самой битвы мне вообще тяжело себя контролировать и оставаться адекватным. Наверное, в минуты опасности и просто максимального обострения чувств, сущность прежнего Константина одерживает верх. Нет, я не упиваюсь от вида крови, но мне всё это нравится чёрт возьми.

– Бей! – орёт Фитцнер, и наша пехота врубается в строй неприятеля. Вообще, были планы избегать рукопашной как можно дольше, но не получилось.

Бью шпагой перекошенное лицо чернявого и усатого дядьки, в обычной жизни какого-нибудь булочника. А может это профессиональный солдат, который не видит своего существования без войны. Плевать, пусть разбирается со своим призванием уже на том свете. Наши роты работают как единый механизм и переламывают ситуацию в свою пользу. С помощью подошедших подкреплений нам удалось опрокинуть врага и оттеснить его за пределы деревни. Далее звучит команда и мы начинаем организованное отступление. Замечаю, что я без своей двууголки, потерял или сбили выстрелом.

Противник не дал времени на отдых и буквально через пару минут атаковал нас ещё большими силами. Только узость дороги и отсутствие артиллерии не дали им возможности просто смести нас со своего пути. Не зря мы перегородили дорогу в нескольких местах, тренировали отход на подготовленные позиции и автономное ведение огня из укрытий. Нахрапом прорвать нашу оборону французы не смогли и понесли ощутимые потери. После двух безуспешных атак республиканцы подтянули артиллерию и начали пристрелку. Мы использовали небольшую передышку перед артобстрелом для выноса своих убитых и сбор военных трофеев. Французкие залпы не нанесли нам никакого ущерба, так как мы уже покинули бывшие позиции.

А далее наших республиканских друзей ждали новые сюрпризы от сапёров поручика Букинского. Этот офицер ранее не входил в мой близкий круг, но зело проникся минным делом и подарком, которым мы накрыли колону неприятеля. Моя идея заминировать дома, ещё и постараться сделать направленный взрыв захватили пытливый ум этого пироманьяка. Я больше всего боялся, что ребята поручика чего-то напортачат и мины сдетонируют, но ошибался. Понятно, что ноу-хау не сможет проходить вечно. Просто у нас были излишки пороха, захваченные в качестве трофеев, вот мы и ловили момент. Сапёры использовали какую-то хитрую систему с поджогом пороха с помощью свечи. Если огонёк не потухнет, то минут через сорок должно не слабо так бабахнуть.

Французское командование оправдало наши надежды и оперативно отреагировало на наше отступление. Пехота пошла в атаку и оттеснила нас на окраину деревеньки. Мы же в спокойном режиме отошли на второй рубеж обороны и огрызнулись дружным залпом. Пока всё шло по плану – неприятель отошёл и стал наращивать количество солдат для штурма. Тем временем артиллерия начала перемещаться на новые позиции, чтобы иметь лучший обзор. В это момент произошли два события, решившие промежуточный исход этого противостояния.

Грохот, взметнувшиеся вверх столбы пыли, крики умирающих и испуганных людей известили нас о том, что смертельные подарки сработали как надо. Буквально через пару секунд, когда ещё не улеглась, пыль наш батальон перешёл в контрнаступление. Гренадерская рота, шедшая в авангарде, забросала неприятеля гранатами, далее несколько дружных залпов и штыковая. Батальон работал как единый механизм. Сам я шёл во второй линии, предварительно повязав лицо шарфом, так как дышать было ещё сложновато. Картина была жутковатая – несколько обрушенных домов, камни вперемежку с ранеными и убитыми людьми, стоны умирающих. Но чёрт возьми, как мне это нравится. Букинский заминировал и подорвал восемь домов в шашечном порядке на протяжении примерно ста пятидесяти метров. Особых потерь именно взрывы не нанесли. Их главный эффект был в дезорганизации противника. А далее уже гаранты и несколько залпов в упор по плотным рядам, стоящим вдоль улицы, сделали своё дело. И даже в этом случае французы отступили более-менее организованно. Хотя в их рядах хватало паникёров и трусов, попытавшихся сбежать, и ещё более запутали ситуацию.

Перешагиваю через труп в синем мундире. Совсем ещё молодой человек, чьи синие глаза навечно застыли, глядя в швейцарское небо. Но сейчас это не человек, а враг и нет у меня ни грамма жалости. Движемся в сторону неприятеля и получаем залп в ответ. Рядом кто-то заорал от нестерпимой боли. Дружный рывок и берём остатки французского отряда в штыки. Большая часть неприятеля успела отступить.

В этот момент в тылу французов раздаются многочисленные выстрелы и крики. Казакам Астахова всё-таки удалось пробраться по узкой тропке и выйти во фланг республиканским артиллеристам. Задача у донцов простая – рубить обслугу и уничтожать пушки. Для этого им специально выдали кувалды и часть нападавших должны была повредить стволы.

– Ваше Высочество, гонец от фон Миллера, – отвлекает меня от рассматривания диспозиции Дугин.

– Срочное сообщение от господина полковника, – сообщает курьер, – Французы атаковали большими силами со стороны Бирхарда и перекрыли дорогу к переправе.

– Томас, – кричу Фитценру, – Выдавливайте республиканцев из деревни, оставляй заслоны и отводи войска к обратно на позиции.

Грязный, но жутко довольный немец кивнул в знак согласия и начал отдавать команды. Я же вслед за курьером направился в штаб полка. За мной последовали Первушин, Дугин и братья.

– Как думаешь, как нас смогли обойти? Ведь мы контролировали перемещение французов.

– Странные новости, – отвечает Первушин, – Надо бы дождаться новостей от егерей. Вряд ли наши парни пропустили бы перемещение большой группы, да и казачьих разъездов достаточно. До Мегенвиля доскакали минуты за две. Особой нервотрёпки в ставке фон Миллера не наблюдалось. В отдалении были слышны выстрелы, в том числе артиллерийские. Улицы были пустынны, кроме двух разъездов и расположившегося резерва в центре деревни, мы никого не встретили.

– Мы не пропустили атаку, – начал доклад майор Резвой, – С севера мы сдержали и отбили две атаки драгун, которые увязли в нашей обороне. Прискакал гонец от Свечина, который готовился форсировать Рёйсс. Переправа была атакована большим числом драгун, которые выбили наши войска с левого берега. Переправа разрушена, и французы начали движение в нашу сторону. Не уверен, что они атакуют именно сегодня, так как возможно нападение наших частей в тыл. Сегодня они закрепятся на своём берегу и, возможно, пересекут реку. Вода сейчас невысокая и пехота может пройти без сооружения понтонов. Удержать все броды не получится и всё зависит от численности неприятеля. Они могут просто блокировать Свечина или даже оттеснить его до Лиматта. Но мы в любом случае отрезаны от наших войск.

Тут раздался шум во дворе и через некоторое время послышались шаги в коридоре. Зашедший адъютант доложил.

– Прибыла разведка, разрешите впустить?

После кивка полковника адъютант пропустил в комнату Богдана Фитцнера. Тот был в форме егерей, которая сильно диссонировала на фоне мундиров пехотных и кавалерийских полков присутствующих офицеров. Если взять в расчёт ещё штаны типа галифе, ботинки вместо сапог и необычную портупею, то прямо солдат из иного времени.

– Прошу простить, что не удалось доставить сведения раньше. Кругом разъезды и пришлось идти через лес. На рассвете в районе Бруг-Ага французы построили переправу. Часть их кавалерии и пехоты переправились через Аре, не дожидаясь понтонов. Далее неприятель выдвинулся маршем по дороге вдоль Рёйсса. Егеря успели предупредить казачий разъезд, и атака не стала неожиданностью. Остальная часть французов продолжила форсирование Аре по понтону. Мы насчитали три пехотных, два драгунских и один артиллерийский полк.

– Откуда у Клейна такие силы? – удивлённо произнёс фон Миллер, – Мы отслеживали все его силы и у него просто не может быть такого количества войск, особенно артиллерии.

– По этой причине мы немного задержались с донесением. Надо было срочно взять и допросить языка. Пленный уверяет, что не имеет никакого отношения к дивизии Клейна. Нас атаковала 7-я дивизия генерала Шабрана.

Повисшее молчание показало, что все присутствующие прекрасно поняли, в какой мы оказались жопе. Я быстро прокручивал в голове, глядя на карту. Фон Миллер долго не раздумывал начал отдавать команды.

– У нас всего два варианта для отхода. Первый – это прямо на восток через Воленшивль, но я подозреваю, что французы рассчитывают именно на такой манёвр. Я бы сам сделал именно так и атаковал на переправе. Наши войска с правого берега вряд ли смогут помочь, так как противник превосходит всю группировку более чем в три раза. Клейн тоже не будет зевать и атакует нас с тыла.

– Вы предлагаете уйти на юг в Доттикон и далее взять восточнее? Но там лес и нам придётся оставить артиллерию и у конницы возникнут большие проблемы, – подключился к обсуждению Резвой.

– Нет. После Доттикона мы возьмём юго-восточнее и постараемся уйти через Нидервиль. Это потребует быстрого перемещения и помощи от наших войск с правого берега Рёйсса. Я не собираюсь оставлять французам ни единой телеги. Вся наша артиллерия и конница должна переправиться в полном составе. Возражения?

Все присутствующие выразили согласие с планом полковника. А фон Миллер хорош, нет даже намёка на растерянность. Сухо и по делу начал давать команды подчинённым.

– Подпоручик, – обратился он к Богдану, – Немного позже вы получите пакет, который необходимо доставить Свечину. Нам потребуется помощь для постройки переправы. Пока отдыхайте, мой адъютант вас вызовет.

– Полковник, – это уже Барановскому, – Поднимайте своих татарских улан и срочно организуйте разведывательный рейд на юг. Вам необходимо дойти до Воллена и определить не готовится ли атака со стороны этого города. Дальнейшие указания получите нарочным через несколько часов.

– Ваше Высочество, надо провести атаку, используя все силы, находящиеся в вашем распоряжении, включая артиллерию. Необходимо связать противника боем и запутать его планы. Хорошо, что казакам Астахова удалось напасть на артиллерийские позиции. Надеюсь, у французов не будет преимущества в пушках. Мы со своей стороны также нанесём удар по наступающим, благо у них совсем нет пушек. Далее оставляем заслоны и собираемся на южном тракте. Сомневаюсь, что республиканцы полезут ночью, особенно это касается конницы. Наша задача – совершить ночной марш и завтра утром обоз должен быть в Нидервиле. Небольшой отряд отправим в Воленшивль, его задача изображать нашу разведку, чтобы не насторожить французов. Не заходя в город, отряду надо будет уходить на юго-восток и соединиться с нами. К тому времени переправа будет готова, я очень надеюсь на это. Таков мой план. Вперёд, господа! Да поможет нам бог!

[1] Иосиф Карлович Соколовский (1763-1836) – российский полковой и бригадный командир, Герой Отечественной войны 1812 года, участник шести войн, генерал-майор Русской императорской армии, комендант Казани.

[2] Анри де Ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн (1611-1675), известный под именем Тюренн, – французский полководец, маршал Франции (1643), главный маршал Франции (с 1660 года). Один из выдающихся военных тактиков и стратегов эпохи Ренессанса и знаменитейших полководцев Тридцатилетней войны.

[3] Себастьен Ле Претр, маркиз де Вобан (1633-1707) – выдающийся военный инженер своего времени, маршал Франции, писатель. Выстроенные им крепости объявлены Всемирным наследием человечества. Его указаниями и теми началами, какие положил Вобан в основу осадных действий, пользовались до Порт-Артура (1904) включительно.

Глава 17

Сентябрь 1799 года. Отмарзинген, Доттикон, Нидервиль, Штеттен, Веттинген Швейцарский Союз.

– Вы точно решили идти с батальном? – уточняет фон Миллер.

А с кем мне передвигаться? И как я буду потом смотреть в глаза солдатам или офицерам, если оставлю их прикрывать отступление, а сам уйду с авангардом? Хотя волнение полковника понятно. Несмотря на разного рода сказки, про геройства принцев крови и даже правителей, всё это давно в прошлом. Тот же эрцгерцог Карл при поступлении в действующую армию сразу получил полк. И мучают меня сомнения, что он ходил в атаки во главе своих солдат. В моей реальности Константин прошёл весь поход с Суворовым, но всё-таки обретался ближе к штабу, хотя угроза его жизни существовала. Это я занимаюсь ломкой шаблонов и уже пару раз участвовал в рукопашной. А в случае моей смерти, спрос всё равно будет с фон Миллера, даже если я сейчас в опале. Павел товарищ странный, но своих детей он любит, и гибели сына не простит.

Разговор проходил перед отходом основных сил пехоты и артиллерии. Часть нашей конницы выдвинулась на юг заранее. Перед ними стояла задача предупредить командование, в случае обнаружения противника и связать его боем. Большей части моего 2-го батальона при поддержке казаков Астахова предстояло идти в арьергарде, предварительно запутав Клейна. Самая сложная задача легла на четыре эскадрона драгун Свечина, которые фактически пошли на верную смерть. Их задача стоять до конца в Воленшивиле, создав иллюзию того, что именно это и есть авангард отступающих русских сил. Как они будут выбираться из таких тисков, я даже думать не хочу.

Ночного марша не получилось, но как только начало светать, обоз под охраной казаков и улан выдвинулся Доттикон. Одновременно с уходом основных сил, мы должны были начать атаку. Тоже своего рода самоубийство с нашей стороны. Основная часть плана заключалась в том, чтобы республиканцы не узнали об отступлении. В качестве последнего аргумента решили использовать три французских орудия, которые невозможно было транспортировать. В общем, нужно было хорошенько пошуметь, напрячь противника и создать иллюзию, что мы будем стоять здесь насмерть.

– Готовы? – зачем-то ещё раз спрашиваю Фитцнера.

Нервничаю и очень сильно. К моему удивлению, абсолютно не переживаю за свою жизнь. Не хочу стать причиной гибели сотен людей, ведь именно я настоял на начале наступления. Если называть вещи своими именами, то это была авантюра. Нет, мы хорошенько потрепали Клейна, но не смогли нарушить планы республиканцев. Более того, действия русских войск заставили активизироваться французское командование и перебросить дополнительные силы в лице дивизии Шабрана.

– Всё будет хорошо, Ваше Высочество! – верный Томас как никто другой понимает мои переживания, – Ждём сигнала от егерей.

Действия егерей являются одним из этапов нашего плана. Их задача – снять французский караул и позже создать максимальную неразбериху. Наша часть задумки – это фактически ночная атака. Я специально дал личному составу больше времени на отдых, объявив отбой часов в шесть вечера. Подъём был в час, и уже ближе к трём мы заняли позиции перед позициями неприятеля. Была мысль переодеть егерей и пару взводов во французскую форму и устроить им дополнительную диверсию. Но моё предложение натолкнулось на яростное противодействие со стороны офицеров. Мол, так не воюют, этот поступок недостоин офицера и дворянина. А кто им сказал, что я человек чести? Ха-ха. Только Богдан поддержал мою идею, но был вынужден уступить общему мнению. Небольшое шевеление возвращает меня к реальности. Вижу знак, который нам подали егеря при помощи лампы.

– Вперёд!

Всё-таки французы очень странные вояки. С одной стороны, хорошая выучка личного состава, грамотные действия офицеров и умение командования реагировать на ситуацию. Но как понять всю эту расслабленность? Ведь им уже несколько раз показывали, что русские умеют воевать нестандартно. Республиканцы действительно думали, что мы сядем в глухую оборону, и будем ждать их атаки? Как ещё объяснить небольшое количество караула и расположение большого количества солдат чуть ли на линии соприкосновения. Их командование думало, что солдатики хорошенько выспятся, попьют с утра кофейку и пойдут добивать этих обнаглевших северных варваров?

Республиканцы заняли западную часть деревушки и разбили многочисленные палатки вдоль тракта. Эх, жаль, что нельзя быстро подогнать артиллерию и дать несколько залпов картечью. Но мы даже кавалерию решили задействовать во второй фазе, так как подбирались к вражеским позициям максимально скрытно. Лошади имеют привычку всхрапывать и ржать, а телеги – скрипеть, нельзя было вспугнуть спящего противника. Но пока нам хватило и пехоты. Две роты шли по флангам, три должны были нанести стремительный лобовой удар. Пехота сначала даже не стреляла, а просто колола спящего и мечущегося в панике врага, иногда закидывая дома гранатами.

– Томас! – кричу Фитцнеру, – Смотри, чтобы ребята не увлекались. Сейчас пойдёт конница, надо будет освободить дорогу.

Сначала мы перерезали как баранов, расположившихся на окраинах Отмарзингена французов. Далее, несколькими залпами и штыковым ударом, обратили в бегство швейцарцев, у которых с дисциплиной было похуже. А потом настало время казаков Астахова и татар Барановского. Нет ничего страшнее для деморализованной и отступающей пехоты, чем стремительный удар кавалерии. Не знаю, сколько мы убили и ранили республиканцев, но паника, которая началась после конной атаки, наверняка унесла в несколько раз больше жизней, чем казацкие пики с саблями. Под звуки выстрелов, крики умирающих и раненых людей, наши роты работали как единый механизм. Мы уничтожали несколько батарей, которые расположились южнее деревушки на большой поляне. Позиции не были оборудованы для стрельбы, а мы не собирались давать неприятелю опомниться.

Я шёл вместе со второй волной нападавших на расположение артиллеристов. В принципе хватило бы и одной роты, так как республиканцы особо не сопротивлялись. Большая часть просто сбежала в близлежащий лес. У нас не было времени их ловить, да и дело это муторное. Вооружённые пистолетами канониры в лесу были гораздо опаснее, чем на открытом пространстве. Солдаты начали портить пушки, чтобы они превратились в металлолом.

Вдруг меня будто ударили по ушам, а из лёгких выбили воздух. Звуки стали доноситься как из-под воды, откуда-то взявшаяся слабость не давала возможности дышать и видеть происходящее. Меня хватают за подмышки и куда-то волокут, не обращая внимания на вялые попытки сопротивляться. Через некоторое время начинаю нормально дышать, хотя слух так и не вернулся.

– Граната взорвалась. Либо от пули или просто сама по себе, – скорее читаю по губам, чем слышу слова, произносимые Дугиным, – Одного из братьев убило, он на себя и принял все осколки. И Первушина зацепило, но вроде легонько. Ещё двух солдат насмерть и трое ранены. Фитцнер приказал перевезти вас в тыл, от греха подальше.

– Херня, – слышу свой хриплый голос будто издалека, – Я уйду вместе со всеми.

Но тут, откуда ни возьмись, появились егеря. Не слушая мой мат с угрозами, и пресекая все попытки к сопротивлению, через несколько секунд меня уже выносили с места боя на плаще. Далее, помню плохо. Пару раз приходил в себя и вроде думал, что всё нормально, но потом опять впадал в забытье.

– Ты осторожнее правь орясина, не дрова везёшь, – слышу голос Петра.

Всё-таки периодически у меня проскальзывают выражения из XXI века. Естественно, что моё окружение схватывает их на лету и использует в своём лексиконе. Очередное подпрыгивание телеги на ямке отдалось сильной головной болью. Но в остальном чувствую себя более или менее нормально. Пытаюсь поменять положение, и ко мне сразу приходит на помощь Дугин.

– Вы лучше не двигайтесь, Ваше Высочество. Обошлось без ран, но сознание вы уже теряли. Поручик Фитцнер приказал отправить вас вслед за обозом. Вы не переживайте, всё будет по плану и наши отступят ближе к обеду. Когда мы готовились выехать с другими ранеными, французы как раз пошли в контратаку и попали под обстрел нашей батареи. Пока всё идёт по плану. Засада удалась на славу.

Ну и хорошо. Нам не только удалось уничтожить французский авангард. Но и заманить его в очередную ловушку. Осознание этого поднимало настроение и уравновешивало состояние беспомощности, в котором я оказался. Скорее всего, у меня лёгкая контузия от разорвавшейся рядом гранаты. Надо будет потом уточнить, что произошло на самом деле.

– Ты может и держать будешь? – возмущённо выговариваю своему секретарю.

– Если надо, то буду!

До Доттикона мы добрались часа за два. Пока располагались в одном из домов, я решил сходить в туалет. Дугин же налетел на меня как наседка и чуть ли не на руках решил нести до заветной кабинки. С трудом отбился от навязчивого секретаря и сделал свои дела в забавном сарайчике с сидушкой на две персоны. Всё-таки затейники эти европейцы.

Вечером в город начали прибывать довольные донельзя выборжцы с кавалерией. Томас с офицерами сразу прибежали меня порадовать. Я же заранее приказал готовить еду. После многочасового боя и перехода народ необходимо накормить. Многие офицеры других частей удивляла такая забота о личном составе. Ну не понимают убогие, что сытый и довольный солдат – это уже половина успеха. Одно дело делаем. Поэтому, как только я прибыл в городок, артельщики забегали в усиленном темпе. Солдатов и офицеров с марша ждала горячая пища и питьё.

– Всё прошло как вы говорили, – Томас с удовольствием запивает кашу добрым глотком вина, продолжая рассказ, – Французы, как опомнились просто озверели. Видать поняли, что их опять поймали со спущенными штанами. Да и пушки мы все испортили, что ещё сильнее разозлило синемундирников. Как только конница вернулась, так и началось. Ударили сразу с севера и запада. Мы поупирались для приличия, даже два раза контратаковали и отошли ближе к южному тракту. А затем подвели передовую колонну к засаде, где их и ребята фон Рентелена накрыли картечью. Потом последовал удар казаков с татарами, всё как мы делаем в последние дни. Побежать не побежали, но республиканцы отступили. Позиции-то хитрые и, не зная плана, там легко запутаться. Мы же немного переждали и опять провели атаку, выбив неприятеля на окраины. Думаю, до завтра республиканцы не решатся на атаку, им ещё пушки надо подвезти. Пусть штурмуют – кроме небольшого отряда и минных подарков в деревне никого нет.

Вышеупомянутые фон Рентелень и командиры конных полков поддержали поручика, подняв бокалы и дружно выпив вино из моих запасов. Это действительно очередная наша победа. Пусть и локальная, без глобального продолжения. Французы станут осторожнее, и все атаки теперь будут проводить только при поддержке артиллерии. А в открытом поле их пехота с конницей ничуть не хуже нашей. Но пока есть время, почему не насладиться триумфом, если мы его заслужили?

– Думаю надо и дальше следовать плану. Я уже дал приказ обозу идти в Нидервиль. Разведка сообщает, что с юга пока нет никакой угрозы, но вёрстах в тридцати наблюдается скопление больших сил неприятеля. Только неизвестно они готовятся выдвинуться в нашу сторону или пойдут на Цюрих. Давайте дадим людям и животным часа три на отдых и начнём движение. До темноты, кроме отрядов прикрытия, все остальные части должны быть готовы. Гонец от полковника фон Миллера сообщил, что к вечеру будет готов понтон и начнётся переправа части войск и артиллерии.

Спорить особо не о чем и закончив обед, офицеры отправились к своим людям. Я же прилёг поудобнее, чтобы не беспокоила головная боль и уснул. Проснулся с тяжёлой головой и полностью разбитым телом. Насыщенный выдался день.

Ещё не зашло солнце, как мы выдвинулись к третьему пункту нашего маршрута. Пётр отчитывался о новостях, полученных от офицеров. По итогам боя мы потеряли убитыми более пятидесяти человек и около ста ранеными. С учётом количества противостоящих нам французов потери небольшие. Но если учитывать, что порядка тридцати убитых это выборжцы, моё настроение не улучшилось. Нет, я переживаю и об убитых казаках с татарами. Просто тяжело терять сослуживцев, с которыми ты вместе уже три года. Но на то она и война.

Под вечер заморосил дождь, перешедший в проливной, и сильно замедливший наше продвижение. Благо, что оставалось пройти ещё полторы версты. Нидервиль встретил нас суматохой и отсутствием мест в домах. Для меня оно нашлось, но другим офицерам пришлось ютиться в сараях и прочих пристройках вместе с солдатами. Плохо то, что непрекращающийся дождь поднял уровень Рёйсса и разрушил одну из переправ. И вообще, река из спокойной превратилась в стремительный поток. Не стал надоедать полковнику своим присутствием, на доклад отправился Фитцнер. Томас вернулся уже в темноте и обозначил диспозицию.

– Вся артиллерия переправилась на правый берег. Здесь остались только трофейные пушки, которые должны прикрывать наш отход. А также на том берегу уже большая часть драгун. Остальные войска начнут переправу дальше, если стихия не разрушит понтон.

Томас уже успел переодеться, вымыться и вид имел самый бравый. Для меня до сих пор загадка, зачем использовать в полевой униформе белые цвета? Та же австрийская пехота одета в белые мундиры. Наши офицеры щеголяют лосинами такого же цвета. Хорошо, что я продавил для выборжцев мундиры и шаровары строго зелёного цвета. Надо ещё что-то делать со всякой ненужной вышивкой и вводить нормальные каски. Но это всё уже по возвращении в Россию. Менять нужно много чего. Другой вопрос согласится ли на это Павел? Для него внешний лоск и умение красиво маршировать значат гораздо больше, нежели функциональность.

С утра дождь почти закончился, но это не принесло войскам никого облегчения. Пришлось снова наводить оба разрушенных понтона. Работа шла споро, но всё равно это был потеря темпа.

– Пётр, – спрашиваю вернувшегося секретаря, – На противоположном берегу есть лес?

– Так точно! Южнее строящейся переправы деревья подходят прямо к берегу.

– Я сейчас напишу письмо полковнику. Ты передай на словах. Пусть на всякий случай срубят несколько десятков стволов и забьют сваи. К ним необходимо привязать верёвки и перекинуть их на наш берег, где вбить такие же стволы. Далее, надо сделать плоты и собрать у местных лодки. Будет что-то вроде парома, на котором можно и грузы переправлять, не только людей. Заодно это будет дополнительной переправой, на случай если понтон опять разрушится. Народу собралось много, всё это можно организовать за пару часов.

Дугин убежал с моим письмом, а я продолжал лежать и погрузился в мысли. Вот взять те же сапёрные роты. В русской армии с инженерными войсками наблюдается определённый бардак. Есть инженерная школа и целый корпус, в подчинение Инспектора артиллерии. По штату положена сапёрная рота, которая должна находиться в подчинение крупных подразделений артиллерии. Но всё как-то неорганизованно. Давно пора сформировать нормальные инженерно-строительные войска и отделить их от минёров. Не просто так Павел в этом году сформировал отдельный лейб-гвардии Пионерский полк, в составе десяти рот пионер и двух рот минёров с сапёрами. Пионеры – это и есть инженерные войска. Но пока все его преобразования не дошли до обычных войск. У нас понтонная рота, состояла из взвода сапёров, на которых и держались все работы, включая минное дело.

Пётр вернулся через час, когда я уже основательно заскучал. Особых мыслей по сложившейся ситуации у меня больше не было, а постоянно думать о проблемах русской армии занятие весьма утомительное.

– Один понтон навели, и началась переправа, – докладывает довольный секретарь, – Ваши идеи одобрили и начали вбивать сваи под паромы. Первушин буянит, требует позволить ему подниматься, но доктор Вольф разрешения не даёт. Говорит, прикажет привязать Ивана и давать ему слабительное, дабы направить все его мысли в иное русло.

После сказанного Пётр рассмеялся, в чём я его поддержал, хотя это сразу отдалось головной болью. Только порадовался, что Иван идёт на поправку. Жалко, что мы потеряли Кузьму, который давно стал моей тенью. А ведь он спас мне жизнь, закрыв своим телом от разрыва. Буквально ворвавшийся в комнату Крапачёв, не дал мне впасть в очередное уныние.

– Ваше Высочество, – выпалил прапор, как только отдышался, – Беда! С севера идут французы. Прискакал гонец от Свечина, они более не могут сдерживать врага и отступают вдоль реки. Полковник собирает всех офицеров на совещание, поручик Фитцнер послал спросить, ждать ли вас в штабе?

Ждать, а куда деваться. Кроме головной боли и небольшой тошноты меня ничего не беспокоит. До штаба здесь метров пятьсот. Пешком я пройти такое расстояние не готов, поэтому послал Петра приказать запрягать телегу.

– Мы не успеем переправить всю кавалерию. Поэтому донцам и татарам придётся переправляться вплавь, обеспечив уход пехоты, которая останется прикрывать переправу.

Сижу на совещании, пью вино и слушаю невесёлые новости. Оказывается, нам угрожает не только передовые части Шабрана, выбившие Свечина из Воленшвиля. Драгуны закрепились в Тегериге, что в трёх вёрстах от переправы и сдерживают передовые части республиканцев. Плохо, что Клейн быстро разгадал наш манёвр и уже захватил Доттикон. А это считай шесть вёрст от переправы. Для кавалерии плёвое расстояние, но наученные горьким опытом боёв за Ленцбург/Отмарзинген, французы наступают большими силами пехоты при поддержке артиллерии. Не знаю, чего стоило обозникам резервной дивизии республиканцев оперативно перебросить пушки, но они с задачей справились. Хотя вряд ли им удалось найти что-то приемлемое. Разного рода нетранспортабельный хлам или орудия, бывшие на ремонте. Но факт остаётся фактом, завтра с утра нас будет атаковать как минимум два полных полка пехоты при поддержке такого же количества кавалерии. Сколько точно войск движется с севера, неизвестно. По данным разведки, не менее полка пехоты при поддержке драгун и нескольких батарей.

Шабран вынужден растягивать свои силы, так как с правого берега он опасается атаки наших войск. До этого был бой за переправу, где французам пришлось приложить много усилий, чтобы выбить русские войска на правый берег. Далее они два раза попали в наши артиллерийские ловушки, когда идущую маршем колонну буквально в упор расстреляли картечью с противоположного берега. Этот приём я могу смело занести в свой актив. Использование складок местности и тактика засад были предложены мною сразу. Понятно, что невозможно сравнивать орудия XVIII века со скорострельными пушками или миномётами. Но заранее подготовленная засада, плюс проведённая пристрелка, да ещё картечью с двухста метров – это страшная сила. Так что и 7-ю дивизию противника мы познакомили со своей странной тактикой, заставив французских солдат нервничать, глядя на лесные массивы противоположного берега Рёйсса.

– Вы ничего не хотите добавить, Ваше Высочество? – голос фон Миллера вывел меня из размышлений.

– Надо заранее подготовить точки переправ для конницы. Пусть охотники выберут места на нашем и на противоположном берегу, где коням удобнее заходить и выходить из реки. А также надо сосредоточить всю артиллерию на противоположном берегу, чтобы она поддержала огнём отступающие отряды прикрытия. Но вы вроде об этом упомянули.

– Как ваше самочувствие?

– Не дождётесь, – отвечаю под смех присутствующих.

На крыльце меня перехватил Дугин и, не дав пообщаться с офицерами, уложил в телегу. Через некоторое время понимаю, что меня везут в другую сторону и народу вокруг повозки стало больше. Точно – остановились около реки, и я окружён егерями. Давно не видел парней практически в полном составе. Ребята осунулись, одежда пообтрепалась, но морды лица были довольные и наглые. Они давно начали посматривать на другие части свысока. А сейчас на деле поняли, какая пропасть между подготовкой егеря и простого пехотинца.

– Это как понимать? Чего вы тут самовольничаете? – обращаюсь к подъехавшим фон Рентеленю и Фитцнеру.

Мой зам был само раскаяние, а вот артиллерист серьёзен и ничуть не смущён. Егеря без команды отъехали на несколько метров, давая нам пообщаться без лишних ушей.

– Ваше Высочество! Я буду говорить прямо, так как не любитель всяких экивоков, – начал разговор фон Рентелень.

Улыбаюсь, так как не хватало добавить про старого солдата, не знающего слов любви из любимого фильма моей мамы. И вообще, Георгий чем-то похож на молодого Козакова, только он светлее и голубоглазый. Сам типаж, манера, осанка весьма схожи. Только мой товарищ настоящий русский офицер, а не говённый космополит, живущий там, где жопа в тепле. А ведь мимо меня прошёл тот факт, что именно фон Рентелень стал лидером молодёжного крыла моих соратников.

– Мы все уважаем ваше личное мужество и восхищены новаторскими идеями, которые помогли одержать несколько блестящих побед. Но сейчас нет никакой необходимости в вашем присутствии на этом берегу. Тем более после такого ранения, когда вы не можете самостоятельно передвигаться.

– Я это уже понял сам, Георгий. К чему эта чуть ли не выволочка?

Артиллерист покраснел, но не думал отступать.

– Если вы не бережёте свою жизнь, то прошу подумать о людях, зависящих от вас. Многие люди, начиная от полковника фон Миллера и заканчивая офицерами полка с егерями, зависят от вас. Одни сделали на вас ставку из карьерных или иных соображений, но это неважно. Другие просто являются вашими людьми, как ребята Богдана. Я уж молчу про генерала Дурасова или полковника Гудовича. Они фактически нарушили приказ командующего и начали выполнять ваш план. И только вы сможете защитить их, если вдруг начнётся разбирательство. Или возьмите ваши многочисленные начинания. Без вас все дела просто затухнут и не принесут никакой пользы России.

Мда. Макнул меня мордой в какашку капитан. И самое главное за дело. Я ведь чувствую, что все эти увлечения лихими атаками и желанием лично убить как можно больше врагов, абсолютно мне несвойственны. Опять проснулось кровавое подсознание реципиента, большого любителя подобных развлечений. Изначально сам себе поставил задачу, как можно более детально разобраться во внутренней кухне русской армии. Ну, подкинул пару интересных идей. Зачем так бездумно рисковать? Никто не требует прятаться за спинами сослуживцев, но моё место точно не в первых рядах. Насчёт проектов, которые без меня похерят тоже не в бровь, а в глаз. Главное, что подведу сотни людей, которые напрямую или косвенно зависят от одного неадекватного попаданца.

– Вот именно для этого нужны соратники, а не свита или окружение. Соратник и боевой товарищ скажет правду в лицо. Действительно, что-то я заигрался в солдатики. Спасибо, капитан. И давайте переправляться, а то мне опять нехорошо.

Улыбающиеся офицеры начали раздавать приказы. Мою ценную тушку не доверили понтону, а перевезли на большой лодке. Егеря переправились следом, мы дождались телеги и выдвинулись в сторону Штеттена.

– Вот так оно и было. Французу наверняка до сих пор икается.

Артиллерия и пехота догнала нас через два дня. Вообще, наша колонна изрядно растянулась. Впереди шёл обоз и транспорты с ранеными. Далее артиллерия с пехотой под прикрытием кавалерии. Конницы на правом берегу Рёйсса было достаточно. Дурасов не стал жадничать и переправил почти все резервы. Так что можно было не опасаться неожиданного форсирования французами реки. Да и не было этого в планах командования республиканцев. Они рассчитывали заманить нас в ловушку. Когда этого не получилось, они совершили быстрый марш и постарались задавить количеством. Но русским войскам удалось отбиться, в том числе при помощи полного господства артиллерии. Когда последние казаки с татарами, прикрывающие отход, переправились на правый берег, наши пушки опять изрядно проредили республиканские войска. Судя по всему, инженерных команд во французской группировке не было. Оперативно построить переправу они не успевали. Мы в любом случае успеваем уйти, а там уже новая диспозиция и гораздо больше наших войск.

По словам фон Рентеленя, основной удар был с западного направления. Войска Клейна шли медленно, но неотвратимо захватывая рубеж за рубежом. И в Нидервиль они зашли также осторожно, но как асфальтовый каток просто выдавили все наши силы из городка. А вот идущим вдоль реки войскам Шабрана опять досталась порция картечи, но существенного вреда она не нанесла. Далее был бой перед переправой, уход вплавь нашей кавалерии. Сначала артиллерия стреляла по неприятелю гранатами, а затем снова картечью. Пока французы подтягивали свои пушки, наши войска спокойно снялись с места и отправились в сторону Штеттена. Начало темнеть и боевые действия прекратились по естественной причине.

– Смотрю вы не очень рады сложившейся диспозиции, Ваше Высочество? Или может, плохо себя чувствуете?

– Самочувствие уже получше. А ситуация двойственная и требует детального осмысления.

– Неприятеля мы разбили, планы нарушили и возвращаемся на прежние позиции, – Томас перечислил вещи, которые я, итак, знал.

– Меня как раз и волнует нарушение планов французского командования. До вступления в бой 7-й дивизии диспозиция была более-менее ясна. Массена основными силами атакует Цюрих и постарается произвести фланговый удар против Маркова. А вот чего ожидать от французов сейчас?

– Для этого есть разведка. Нужен высокопоставленный язык, желательно из квартирмейстеров.

– Это я понимаю. Думаю, послезавтра отправить в разведывательный рейд егерей. Французы как раз успокоятся и начнут согласовывать дальнейшие действия. Но в любом случае одна из дивизий будет противостоять нашему флангу. Вопрос в том, будет ли это лобовая атака или последует фланговый обход. Позиции всего корпуса сильно растянуты. Только наш участок – это десять вёрст от расположения полков Маркова до впадения Рёйсса в Аре. А ведь ещё есть порядка пятнадцати вёрст до Кобленца. Никто не помешает Шабрану переправиться севернее и отсечь нас от Шаффхаузена. Согласитесь господа, что восемь тысяч солдат противника у нас в тылу – это очень серьёзный аргумент. К тому же если нас отсекут от переправы через Рейн, то остаётся только путь на северо-восток в Констанц.

– Вы так говорите, будто уверены в нашем поражении! – возмущённо воскликнул Ушаков, – А как же наши основные силы у озёр? Ещё есть австрийцы генерала фон Готце. Корпус Суворова, наконец!

Что-то данный юноша начал мне порядком надоедать. Нахождение прапорщика в моей компании обуславливалось его успехами на поле боя. Николай воевал отчаянно, а самое главное грамотно. Людей просто так под пули не подставлял и характеризовался Фитцнером с лучшей стороны. Но всему есть предел, особенно моему терпению.

– Для начала дайте закончить и выслушайте до конца мои предположения, – лицо прапора покраснело, надеюсь, это от стыда, а не от злости, – Если остальные генералы, включая командующего, будут также пассивно реагировать на перемещения неприятеля, то поражение становится вопросом времени. Противник превосходит нас численно и стратегическая инициатива на его стороне. В том числе потому, что нам нужно дождаться корпуса Александра Васильевича. На австрийцев я бы рассчитывал очень осторожно. Эрцгерцог простоял здесь с огромными силами и ничего не сделал. Ещё неизвестно какой приказ получил фон Готце. Может, после начала атаки их позиций они просто развернуться и уйдут. Здесь нельзя исключать никаких вариантов. А ведь атакуй мы пять дней назад одновременно с четырёх направлений, то сложилась бы иная ситуация. Сейчас французскому командованию предстояло бы ломать голову, как изменить диспозицию в свою сторону. Но чего сейчас рассуждать об этом?

Народ замолчал, переваривая сказанное. Я тут намедни поразмышлял и решил, что даже удар неподготовленных сил нашего объединённого корпуса, мог совершенно расстроить планы Массены. При нынешнем развитии связи и скорости перемещения войск мы бы смогли спокойно продержаться до прихода Суворова.

– Получается у наших войск нет никакого выхода? – спросил молчавший до этого Крапачёв.

– Выход есть всегда. В нашем случае это масштабная разведка и молниеносное реагирование на действия противника. Прошедшие столкновения показали, что враг силён, но действует прямолинейно и без выдумки. Для австрийцев с их неповоротливой системой этого хватает. Наши войска могут противопоставить неприятелю множество сюрпризов. Фланговые удары, заманивание на подготовленные артиллерийские позиции, минные ловушки да много чего ещё. Дойдём до Веттингена и будем точно знать, как обстоят дела. Пока наша задача – сохранить войска и артиллерию.

На следующий день мы достигли Лиматта. Переправа заняла немного времени, так как Дурасов приказал строить дополнительные понтоны. Могут же генералы думать, когда захотят. Отдельные отряды французской кавалерии действовали уже на правом берегу Рёйсса, но нас не беспокоили. Русская лёгкая конница вступала в столкновения с неприятелем, хотя республиканцы старались уходить от затяжных боёв.

Только наши полки переправились через реку и расположились в лагере, как события понеслись вскачь. Прискакавший рано утром гонец, принёс новость, что французы начали форсирование Лиматта напротив позиций Маркова. В принципе Дурасов был готов к подобному раскладу, и наши войска выдвинулись в южном направлении. Доктор запретил мне вставать, поэтому я остался в лагере и изнывал от нетерпения, лёжа на кровати.

Глава 18

Сентябрь 1799 года. Веттинген, Эрендинген, Швейцарский Союз.

– Вот таким образом сейчас формируются венгерские полки. Ранее наша пехота считалась полурегулярными образованиями. Но в данный момент мадьяры воюют не хуже, а может, лучше немецких и валлонских полков.

Беседую с полковником Антоном Эстергази, младшим братом главы самого богатого и влиятельного рода Венгрии. Насколько я понял, эта семья единственная удостоилась титула фюрста, то есть Имперского князя по-русски. Два полка пехоты прибыли к нам из разделённого резерва Елачича. Полки русских кирасир, венгерских гусар и пехоты отправились на усиление позиций Маркова.

Что сейчас творилось южнее расположения наших позиций, я не знал. Судя по едва слышимой канонаде, там было жарко. Оставалось вести светскую беседу с высокородным венгром, командиром 34-го полка. Выборжцы и ребята Антона находились в резерве, вместе с частью кавалерии и артиллерии. Идиотская позиция, которую оставил нам эрцгерцог, сразу показала свою ущербность. Французы сегодня форсировали Лиматт в районе Дитикона и одновременно атаковали наши позиции у Цюриха. Дурасов выступил с частью войск на помощь Маркову. А чуть ли не половина нашей группировки была вынуждена сидеть в резерве, опасаясь атаки и на наши позиции.

Ближе к обеду прискакал гонец, который сообщил весьма тревожные новости. Войска Маркова опрокинуты и разделены на три части. Основные силы отступили в сторону Цюриха. Сам генерал попал в плен или убит. Центральная группа наших войск рассечена на три части. Ради такого дела я посетил штаб Елачича, который сейчас возглавляет наши резервные полки. Из офицеров присутствовало только высшее командование и я. Посыльным Дурасов оказался один из его адъютантов.

– Скажите прапорщик, – решаю первым нарушить молчание, – А как получилось, что полки из Шаффхаузена, недавно пришедшие к Маркову, не участвовали в сражении и отступили на север?

– Насколько удалось разобраться, данные части не успели занять позиции у реки и располагались в районе Букса. Атака французов была стремительная. Они ударили двумя колоннами и оттеснили войска генерала Маркова к Регенсдорфу. Генерал Дурасов остановил наступление французов у Вюренлоса. Наши войска как раз в это время должны провести контратаку, поэтому генерал послала меня с приказом, чтобы резервы были готовы к выступлению.

В принципе манёвр Массены понятен. Растяпу Маркова, который не обеспечил нормальную оборону, просто задавили количеством и артиллерией. Отдельный вопрос, какого чёрта этот деятель не интегрировал пришедшие ему на помощь резервы? У него под рукой было около четырёх тысяч пехоты и два полка конницы. Как можно было не удержать свой берег? Ладно, буду разбираться с этим по окончании кампании, если останусь жив.

– Барон, – обращаюсь к хорвату, – Как вы считаете, может нам собрать все наши силы в одном месте? Как бы мы не оказались в ситуации генерала Маркова. Если хотя бы один полк уйдёт на помощь генералу Дурасову, то мы просто физически не сможем удержать переправу через Лиматт. Конечно, если французы решат форсировать руку в нашем районе.

Елачич некоторое время молчал и хмурил свой высокий лоб. Наверное, так у него выражается глубокий мыслительный процесс. Затем озарил нас решением.

– Согласен с вами, принц. Нет смысла растягивать войска. Хватит постоянного патрулирования. Тем более что мы в любом случае не удержим Кобленц, если враги захотят форсировать Рейн в том направлении.

Он колдун, что ли? Здесь волей-неволей начнёшь верить в сглаз. Буквально часа через три после гонца от Дурасова прискакал казак из Кобленца. Шабран начал переправу на наш берег сразу через Рейн и Аре. Про то, что это 7-я дивизия мы узнали ещё через час, когда егеря притащили свежего языка. Вечер перестал быть томным. Вот ни капельки я не верю в полководческие таланты Елачича. Человек в пятьдесят лет еле дослужился до генерал-майора, которого получил за сомнительную победу при Фельдкирхе. Я сначала не поверил, как пять тысяч австрияков умудрились разбить двенадцать тысяч французов. Как оказалось, Елачич сидел в глухой обороне на хорошо укреплённых позициях и целый день отражал атаки республиканцев. Не удивлюсь, если половина войск Массены состояла из кавалерии, бесполезной при штурме горной цитадели.

Но наш герой уже фельдмаршал-лейтенант и ему точно невместно прислушиваться какому-нибудь полковнику. Надеюсь, что фон Миллер найдёт общий язык с союзником. Хотя верится в это с трудом, дошли до меня уже слухи о неадекватных высказываниях австрийских офицеров. Мол, выборжцам повезло и все наши действия чистая партизанщина. Уроды, блять!

Перед началом второго за день совещания меня посетил фон Миллер. Человек он грамотный и не стал долго рассусоливать свои мысли. Коротко и ясно до меня донесли мысли в какой мы заднице. А также полковник указал оптимальный выход из тупика, заодно и слабые звенья своего плана.

– Карл Карлович, вы можете рассчитывать на мою полную поддержку. Тем более что я придерживаюсь схожей точки зрения на сложившуюся ситуацию.

В штабе Елачича опять были только командиры полков и один контуженый принц. Как я и ожидал, наш временный командующий нёс какую-то пургу про необходимость манёвров. Только без всякой конкретики. В итоге хорват предложил высказываться офицерам. Фон Миллер не стал играть в демократию и сразу обозначил свой план.

– Нет никакого смысла покидать нынешние позиции. Как мы и планировали, надо дождаться возвращение всех наших силы расположенных вдоль Лиматта. Общая численность союзных войск, включая ушедшие на помощь Маркову, не может быть меньше дивизии Шабрана. Если брать артиллерию, то количеством стволов мы в два раза превосходим любую дивизию французов. Я предлагаю только перекрыть развилку дорог у Эрендингена и расположить там батальон пехоты и полк конницы на случай, если неприятель пойдёт двумя колоннами, пытаясь отсечь нас от дороги на Бюлах/Шаффхаузен. Но пока лучше дождаться сведений от разведки и генерала Дурасова.

Я сразу поддержал мнение полковника, дабы сразу было понятно, что это общее мнение русской части группировки. К моему удивлению, венгры тоже оказались на нашей стороне. Мучали меня сомнения, что под манёврами Елачич подразумевал возможность отступить. Эстергази не первый день в армии и сразу просёк направление мыслей своего начальника. Венгры были настроены воинственно и драпать никуда не собирались. За это им огромное спасибо.

После обеда один из австрийских полков отправился контролировать перекрёсток. В помощь ему выделили дополнительно две батареи и полк казаков. Очень мне не нравилась организация дел в войсках союзника. Если в полку Эстергази был идеальный порядок и дисциплина, то 28-й Богемский под командованием графа Вартенслебена, мягко говоря, не радовал. Состав у части был смешанный, немецко-чешский. Народ был какой-то забитый, расхристанный и с нездоровой тягой к грабежам. До меня уже доходили слухи даже о попытках изнасилований. Большая часть жителей Веттингена осталась в своих домах, хотя и была готова покинуть их в любой момент. Так что нонкомбатантов хватало, вот на них и обратили внимание богемцы. Но такие вещи в русской армии пресекаются моментально, дело дошло до Дурасова, который сразу пообещал расстреливать мародёров и насильников. Венгры в принципе ничем не лучше, просто у них служба поставлена жёстко. А так дай им волю, то вскоре окрестности напоминали бы выжженную пустыню.

К вечеру начали приходить новости от Дурасова. Не самые приятные, надо сказать. После трёх безуспешных атак на прорвавшихся французов, войска нашего фланга остались в Вюренлосе. Но это полбеды. Хотя мы понесли существенные потери, особенно в кавалерии. Самое страшное, что французы разбили не только центр русских позиций, но и продвинулась к Цюриху. Генерал Остен-Сакен не смог оказать сопротивления дивизии Лоржа и отступил. Более того, французы полностью уничтожили резервные полки и второй колонной отрезали левый фланг от Бюлаха. А это значит, что Римский-Корсаков потерял прямую дорогу к Шаффхаузену. Что сейчас происходит на левом берегу Лиматта неизвестно. Но думаю, хорошего тоже мало. Горчаков опытный генерал, но вряд ли ему удастся выдержать атаку сразу двух дивизий.

Вообще, вся эта кампания от начала до конца череда каких-то нелепостей. Если брать даже наш корпус. Мы разве не знали, что у французов минимум пять полноценных дивизий? Или генералы не понимали, что нельзя растягивать войска и коммуникации на тридцать километров? Я фактически настоял на переброске резерва в помощь Маркову, но этот недотёпа умудрился не воспользоваться дополнительными частями. Более того, они полностью разбиты и неизвестно, в каком направлении отступают. А сейчас наша группировка подпирается с трёх сторон неприятелем. Поэтому крайне важно удержать перекрёсток и дорогу на север. В противном случае – окружение.

Повезло мне с фон Миллером. В отличие от большинства генералов, которые натурально маялись фигней, полковник занялся организацией обороны Веттингена. Городок расположен удачно и подходы к нему уже укрепили, но лишние редуты не помешают.

Следующие день прошёл в напряжённом ожидании. Французы подошли вплотную к Оберзингенталю, что в трёх вёрстах от наших позиций, но не делали попыток атаковать. На севере пока тоже спокойно. Вечером прибыл очередной гонец, сообщивший, что Дурасов опять провёл две безуспешные атаки на французов и вернулся на прежние позиции. Надеюсь, генерал воевал грамотно, а не положил в землю половину солдат. От Горчакова и Римского-Корсакова сообщений не было, но судя по канонаде, бои там шли ожесточённые.

Егеря притащили одного французского офицерика, но в качестве языка тот оказался бесполезен. Мы, итак, знаем, что атакованы дивизией Шабрана. О нахождении сил Клейна он ничего не знал. После того как пленного увели, я попытался достучаться до Елачича.

– Барон, я остаюсь при своём мнении. Нам необходимо провести разведку боем. Пока французы не сосредоточили для прорыва силы всей дивизии, то почему не попробовать разрушить их планы?

– Ваше Высочество, мы не знаем о точном количестве войск неприятеля. И генерал Дурасов не давал приказа атаковать позиции республиканцев. За последние дни мы достаточно укрепили подходы к расположению союзных войск. Сейчас нет необходимости терять солдат в бессмысленных авантюрах.

Не перестаю удивляться, как с таким подходом к военному искусству и уровню военачальников Империя Габсбургов не развалилась ещё сто лет назад. Почему не нанести удары по обеим направлениям наступления французов? В общем, надо срочно писать письмо Дурасову, и чтобы гонец вернулся до ночи. Если завтра утром мы не атакуем сами, то чую через день это сделают французы.

По возвращении к себе быстро написал письмо и отправил его с парой казаков. Здесь уже не до миндальничания. Можно действительно потерять несколько полков с обозом, заодно не выполнить изначальную задачу. Я подозреваю, что столь массированная атака французов вызвана скорым подходом Суворова. А значит, нам нужно продержаться от силы неделю, что вполне реально. Если, конечно, войска не будут возглавлять Елачичи. К моей радости, Дурасов отреагировал моментально. Он может и не ума палата, но прекрасно понимает, в какой ситуации оказался его фланг. А ещё у него в тылу обретается сын Императора, гибель или пленение которого очень нежелательны.

– Это очень рискованный план, господин полковник, – хорват опять включил режим осторожности, – И я не понимаю, зачем усиливать наши позиции на севере? Получается мы рассредоточим все войска по трём направлениям, а в Веттингене не останется ни одного солдата, кроме обозников.

– Обозников я тоже предлагаю поставить в ружьё. Будут выполнять роль последнего резерва. Какой смысл держать в тылу достаточно большие силы? Есть три направления, по двум мы планируем начать наступление и разведку боем. Пусть будет тактический резерв, готовый помочь каждой группировке. И наша последняя надежда – это обозники, выздоравливающие и легкораненые солдаты. Отступить и закрепиться в Веттингене на нынешних позициях мы успеем всегда.

Далее обсудили завтрашние перемещения и порядок действий. Решение было принято и не было смысла затягивать наступление.

– Ваше Высочество, я решительным образом запрещаю вам выдвигаться на позиции вместе с батальоном, – фон Миллер решил попробовать повлиять на своего беспокойного подчинённого.

– Ну не портянки же мне в обозе считать, Карл Карлович. Я прекрасно понимаю ответственность, которую на меня возлагают многие люди. Поэтому вперёд не полезу и буду присматривать за действиями наших войск с тыла. Заодно помогу, чем смогу. Плюс нет у меня уверенности в австрийских союзниках. Побегут ещё под видом очередного манёвра, ищи их потом в районе Шаффхаузена.

Фон Миллер заржал как конь. Всё-таки с юмором в это время просто. Но есть определённые табу. Те же пошлые анекдоты про Ржевского и Ростову не пройдут даже среди гусар. На дуэль вызовут и не посмотрят, что ты сын Императора.

В Эрендингене я был уже рано утром. Меня сопровождали егеря и пара десятков казаков, приставленных заботливым фон Миллером. 2-й батальон в сопровождении дополнительной артиллерии уже располагался на позициях, так как вышли из Веттингена едва начало светать. Я не стал мешать офицерам заниматься своими делами. Состояние здоровья было уже нормальным, но Вольф строго запретил мне нагрузки, поэтому я продолжал отлёживаться. Надиктовал Дугину пару интересных мыслей, которые периодически посещали мой беспокойный ум. Сейчас меня больше волновали проблемы армии, но и кое-какие экономические вопросы тоже. Понятно, что некоторые вещи я Петру не доверял. Пусть остаются у меня в голове, так всем будет спокойнее.

– Просто какой-то кошмар, – возмущался фон Рентелень, который должен был осуществлять координацию действий артиллерии, – Складывается впечатление, что австрийцы просто не хотят воевать. Или не воспринимают нас как союзников. Простейшие вещи мне приходится доказывать чуть ли не с боем. Я не представляю, как будет осуществляться взаимодействие.

– Добавлю от себя, – поддержал капитана Астахов, – У казаков такая же ситуация. На нас просто не обращают внимания. Все попытки организовать разведывательный рейд натыкаются на полное игнорирование.

Томас тоже высказался в том смысле, что командующий австрийцев предложил нашему батальону расположиться в неудобном месте. Фактически фон Вартенслебен решил прикрыться русским войсками. Я и не заметил, как ко мне подкралось самое настоящее озверение. Тут ещё и голова начала опять болеть, что не добавило мне настроения.

– И какого хера вы молчали и тянули? – выплёскиваю часть недовольства на офицеров, – Мы вообще-то сегодня должны провести атаку. А вы теряете время, пререкаясь каким-то австрийским павлином. Пётр, готовь свою таратайку, навестим нашего непонятного графа.

А неплохо так расположились австрийцы. Сам полковник занял дом бургомистра. Его штаб и офицеры оккупировали приличные дома. Личный состав занял все остальные жилые и нежилые помещения. Моим же людям предложили расположиться чуть ли не в поле, вернее, в лесу.

Забавно, но австрийцы выбрали местом базирования деревушку Шнайзинген, расположенную в трёх вёрстах от Эрендингена. Ещё удивительнее, лагерь австрийцев был в полутора вёрстах северо – восточнее перекрёстка, который мы должны были занимать. Непонятно, чем обусловлена такая диспозиция. Скорее всего решили сбежать из возможного окружения, ещё и прикрывшись моим батальоном. Я с трудом сдерживаю свои эмоции, боясь выпустить наружу сущность прежнего Константина. Лагерь австрияков практически не охранялся, никаких заграждений и тем более ретраншементов. На въезде встретили четырёх солдат, выполнявших функции часовых.

Сама деревенька была стандартным местным населённым пунктом. Несколько десятков домов, вытянувшихся вокруг тракта. Сразу после въезда послышался какой-то шум и женские крики. Хватило одного моего взгляда, чтобы егеря метнулись за дом. Через некоторое время они выволокли трёх расхристанных австрияков, одного натурально со спущенными штанами. Следом втянув голову в плечи, шла бабёнка в разорванном платье.

– Вот, Ваше Высочество, – отчитался десятник егерей, – Сняли прямо с бабы. Один, значит, уже приступил, а второй рот ей затыкал. Третий в это время свинью крутил. Это мы её визги за женские приняли.

Солдатам, может, и смешно, но мне не очень. Хотя насчёт визгов хрюшки я не уверен, со слухом пока порядок. Сама ситуация отвратительна и требует реакции. Что ж, трём дегенератам сегодня не повезло. Тут женщина бросилась к моей телеге и запричитала на местном диалекте про какого-то Гюнтера и детей.

В итоге ребята вытащили изрядно побитого мужичка и четырёх разновозрастных детей из погреба. Ну хоть мелкую девочку австрийцы насиловать не стали, а то я бы их прямо здесь на кол посадил. Заодно поднял бы своё стремительно ухудшавшееся настроение.

– Найдите вашего бургомистра и пусть подойдёт к штабу полка, – приказываю побитому Гюнтеру.

Я же тогда не знал, что фон Вартенслебен оккупировал дом местного начальства. Само тело полковника более-менее охраняли. По крайней мере, пяток солдат в белых мундирах усиленно изображали самый настоящий караул. Ребята помогли мне слезть с телеги и в сопровождении Богдана и фон Рентеленя захожу в дом.

– Это невозможно, Ваше Высочество, – уже по второму кругу начал полковник, – Мой полк не сможет сегодня выступить против неприятеля. Так не делается и противоречит всем правилам военной науки.

Мне повезло застать заседание, вернее пьянку, командования 28-го Богемского. Граф и по совместительству командующий был молодым человеком лет двадцати пяти с брезгливым выражением лица. Ещё его отличала повышенная полнота, что несвойственно военнослужащим этого времени, молодым уж точно. Вот он и заливался соловьём жалуясь на тяжёлые условия, в которых оказались его люди и нагло игнорируя мои вопросы по размещению и взаимодействию с русскими частями. Далее слушать этот цирк я не собирался.

– Пишите письмо Елачичу, я его подпишу, – приказываю адъютанту оберста, – Граф фон Вартенслебен отказывается выполнять приказ. Считаю, что его срочно нужно отстранить от командования и отдать под суд. Пусть генерал сам назначит нового командующего, думаю мы успеем сделать это уже сегодня. Пока я с русскими частями выдвигаюсь в сторону Ленгнау для атаки французов. О данном инциденте я также доложу своему командованию, а оно известит Вену. И, конечно, все в Европе узнают о том, в какого труса превратился представитель некогда славной фамилии.

– Прошу вас выбирать выражения, – взвился толстяк, – Ваше положение и титул не могут служить причиной такого поведения.

– Я просто назвал вещи своими именами. Вы либо предатель, либо саботажник. У вас на руках есть прямой письменный приказ генерала Елачича атаковать позиции неприятеля. Приказ не только не выполняется, но и ещё ваши люди препятствуют осуществлять службу русским войскам. Поэтому я дождусь новостей из штаба и буду вести дела с новым командиром полка.

– Ваше Высочество неверно меня поняло. Завтра же утром полк будет готов к выступлению, – австриец сразу сдал назад, поняв, что я не щучу.

– Два часа и вы маршем выдвигаетесь в Ленгнау. Из-за вас мы, итак, потеряли инициативу. Неужели тяжело понять, что речь идёт буквально о часах?

В общем, в течение пятнадцати минут обговаривали с забегавшими австрияками порядок взаимодействия и связи. Фон Рентелень обсудил с местными артиллеристами свои темы. Оказывается, можно взаимодействовать и австрийские офицеры не такие неумехи, как видится, сто стороны.

На выходе из дома нас встречали новые действующие лица. Несколько гражданских, я так понял бургомистр с поддержкой. В сторонке стоял молодой офицер с двумя унтерами, что-то пытающийся доказать Филипсу.

– Что здесь происходит, поручик Лукаш? – раздражённо произнёс оберст, – Полк готовится к выступлению. Вам больше заняться нечем?

– Эти люди захватили моих солдат, господин полковник, – истерически прокричал поручик и ткнул пальцем в сторону скалящихся егерей, удерживающих насильников.

Офицер разродился ещё несколькими фразами, явно негативного характера. Язык очень похож на польский, уж слово курва я точно отличу. Значит этот типчик чех. Его поведение напоминало дитятю-переростка, у которого отняли игрушку. Вот появился взрослый и можно от души наябедничать, надеясь на наказание хулиганов. Цирк, а не боевая часть.

– Как это понимать, Ваше Высочество? Зачем ваши егеря захватили моих солдат.

– Это насильники и мародёры, которые должны ответить за свои преступления. Предлагаю их повестить прямо здесь на площади, дабы у других солдат не возникало дурных мыслей. А люди в гражданском платье местная власть, которая должна получить компенсацию за понесённые убытки. Думаю, как честный человек и дворянин, вы заплатите пострадавшим. Если же есть ещё случаи насилия, то надо их срочно рассмотреть и наказать виновных.

– Их тоже повесить, – возмущённо произнёс покрасневший граф.

– Можно посадить на кол. Как вам такое развлечение? Времени только мало. Но мы можем провести экзекуцию позже, когда вы вернётесь с триумфом.

Я может и не прав, что начал мелочиться и препираться с этим мутным графом, но он так забавно злился и краснел. А ещё австрияк оказался жадным до умопомрачения. Когда швейцарцы выкатили ему счёт за провизию и фураж, реквизированные фон Вартенслебеном, его чуть не разорвало от возмущения. Думаю, бюргерам удастся хоть что-то в итоге получить с союзников. Вопрос с насильниками, которых оказалось в общей сложности семеро, решился просто. Я бы их лучше повесил или на кол посадил, но это вне моей компетенции. Каждому гадёнышу прописали хорошую порцию шпицрутенов и полуживых отправили в роты. В два часа австрийские недоумки не уложились, но часа через три колонны в белой форме нестройной толпой начали движение. Всё равно атаку начнут русские войска, вся надежда, что союзники создадут дополнительное давление. Не сказать, что австрийцы совсем уж бесполезны, но для нашего плана они слишком медлительны.

Вечером прибыл гонец, сообщивший, что наши войска выбили французов из Ленгнау и пока всё в порядке. Ещё я с нетерпением ждал десяток егерей, которые отправились в рейд. Им предстояла нелёгкая дорога через лес, да и республиканцы стали гораздо осторожнее. Их квартирмейстеры с полковниками перестали разгуливать по передовой без охраны.

– Ваше Высочество, вставайте! Прибыли егеря с пленным, говорят очень важные сведения, – сквозь сон слышу голос Дугина.

Голова уже так не болит, но каждое пробуждение до сих пор даётся тяжело. Быстро умываюсь и чищу зубы, одеваюсь и вхожу в большую комнату двухэтажного дома, где я квартирую.

Рейд вёл Филипс, он же и присутствовал в комнате вместе с Богданом и невысоким французом в грязном мундире. Тот подслеповато смотрел на ярко горящую керосинку и, казалось, вообще не понимал, где находиться. От гостей несло потом, а от француза ещё чем-то неприятным, но я давно не обращаю внимания на подобные мелочи. Запах навоза, пота, гнилых зубов и дерьма в канавах – это нормально для окружающей реальности. Даже светские дамы после нескольких танцев, скажем так пахнут отнюдь не лавандой. Что-то я отвлёкся, наверное, надоел уже этот никому не нужный поход.

– Представьтесь, – после приказа француз сосредоточил взгляд своих голубых глаз на мне любимом.

Судя по породистому лицу и выправке, француз явно не вчерашний крестьянин, а офицер ещё времён королевской армии.

– Майор д’Онньер[1], к вашим услугам, – спокойно ответил пленник.

Кто бы сомневался, передо мной дворянин и мои наблюдения верны.

– Майор, прошу вас не играть в стойкого оловянного солдатика. Нам нужна информация и мы её получим в любом случае. Расскажите, что нам нужно и спокойно отправляйтесь к своим собратьям по несчастью. Кормят у нас хорошо, пленные офицеры живут в отдельном домике, как на курорте.

– Я и не думал запираться, Ваше Высочество. Всё равно вашим войскам осталось не более двух дней до уничтожения или пленения. Нашу армию уже не остановить. Отвечая на ваш незаданный вопрос, я узнал вас из-за действий этих милых людей, – француз кивнул в сторону егерей, – Мы получили достоверное описание о деятельности неуловимых русских. Там же написано, кому они подчиняются.

Вот же сука этот Соловьёв. Мы начали недавно проводить расследование, кто же мог сдаться врагам и рассказать про егерей. Простые солдаты о них если чего и знали, то на уровне фанатических историй. Я сначала подумал на купеческого сына, у того был мотив, да и образования хватало, чтобы грамотно рассказать о моих парнях. Нет, сукой оказался мещанин-колодник. Хитрый гадёныш. Каким-то способом оказался в обозе, где служил особо не напрягаясь. А далее сбежал к французам и выдал важную информацию. Но хрен с этим уродом, майор рассказал такую информацию, что я сначала не поверил.

В общем, на нас готовы обрушиться не только 7-я дивизия Шабрана, но и спешно переброшенная с Рейна 3-я дивизия Сен-Сира[2]. Майор особо не распространялся, но удалось понять, что главный удар готовится как раз на нашем направлении. Атака вдоль Лиматта будет ложной и призвана сосредоточить там как можно больше наших сил. Тем временем французское командование планировало захватить Эрендинген и завершить окружение. Далее добить нашу группировку уже дело времени.

Майора пока отправили в сарай, дабы переварить услышанную информацию и срочно принять решение. Долго думать я не стал и написал письмо Елачичу, продублировав его фон Миллеру. Пока этот мутный хорват будет собираться, нас уже благополучно разобьют. Далее отправил гонца в Ленгнау, надеюсь, фон Вартенслебен сможет продержаться до прихода подмоги. Русским офицерам пришлось писать отдельное письмо, на случай неадекватного поведения союзников.

Все наличные резервы выдвинулись в сторону Ленгнау. В деревеньке остался только я под охраной егерей и казаков. После завтрака позвал француза для дальнейшей беседы. Уж очень интересным собеседником оказался этот майор. Надеюсь, у него есть ещё новости в запасе. И ведь они были.

– То есть год назад во время ирландской экспедиции вы попали в плен? А уже в июне этого произошёл обмен пленными, и вы вернулись во Францию.

– Совершенно, верно. И хочу заметить, что содержали наших солдат в весьма скотских условиях и кормили всяким мусором. Офицерам повезло больше, но многие умерли от болезней. Мне удалось пережить плен без всяких хворей и уже через два месяца я получил назначение в действующую армию.

Кино и немцы, блять. С одной стороны, идёт война и месяц назад англо-русский корпус высадился в Голландии. А за два месяца до этого наши типа союзники взяли и вернули домой более трёх тысяч французских солдат и офицеров. И не самых плохих воинов, надо сказать. Здесь волей-неволей станешь параноиком и тебе везде начнутся мерещиться заговоры против Руси нашей матушки. Разве нельзя было подождать официального прекращения боевых действий и обменять пленных? Разве англичане не понимали, что эти войска через некоторое время примут участие в войне против Коалиции? Или есть какие-то дополнительные соглашения? Всё страньше и страньше, как говорила одна маленькая девочка, наевшись поганок. Это что за союзники такие и куда смотрят русские власти? Где работа дипломатической службы и на хрена вообще послы годами сидят в Лондоне и Вене? Я вот уверен, что эти два деятеля работают на кого угодно, только не на Россию. Давно пора начать заниматься государственными вопросами, если выживу. И если позволят, конечно.

Но ещё более интересным был один документы, который обнаружился в сумке нашего гостя. А там была копия ни много немало манифест Совета 500[3] о создании временного правительства Французской республики. Текст в принципе стандартная политическая муть. Мол Республике угрожает якобинский мятеж, нужно создать комиссию по выработке новой Конституции и прочее бла-бла-бла. А главным органом, который будет теперь руководить Францией становится Консулат, состоящий из трёх консулов – Бонапарта, Дюко и Сийеса. Более того, вышеозначенный генерал издал воззвание к войскам, в которых пользовался огромной популярностью. И во главе вновь сформированной армии движется на помощь сражающимся товарищам. Занавес.

Некоторое время я сидел в одиночестве и был не мог думать ни о чём кроме нового расклада. Насколько я помню, переворот в моей реальности произошёл в ноябре. Неплохо я так повлиял на события, что они стали так ускоряться. И моё послезнание в политике скоро станет бесполезным. С другой стороны, кто сказал, что я буду сидеть ровно и не влиять на ситуацию? Буду и ещё как.

– Богдан, – обращаюсь к вошедшему командиру егерей, – Выделяешь своих лучших людей и сегодня же они должны отправиться в Шаффхаузен. Там надо найти Алексея, ты знаешь его, это помощник Волкова. Парни должны передать письмо и поступить в его полное распоряжение. И выбери ребят, которые будут молчать в любой ситуации.

[1] Жозеф Альфонс Иасент Александр Бонне д’Онньер (1764-1807) – французский военный деятель, бригадный генерал (1805 год), участник революционных и наполеоновских войн.

[2] Гувион Сен-Сир Лоран (1764-1830) – французский военный деятель, маршал Франции (1812), маркиз (1817), пэр Франции (1814). Сын состоятельного торговца.

[3] Совет пятисот – нижняя палата французского законодательного собрания в период 1795-1799 годов, согласно французской конституции III года республики 1795 года.

Глава 19

Сентябрь 1799 года. Эрендинген, Веттинген, Цюрих Швейцарский Союз.

– Новости, Ваше Высочество! – в комнату забегает радостный Дугин, – Подмога уже на подходе. К нам движется венгерский полк, 1-й батальон выборжцев, мушкетёры Пущина и два полка драгун.

– Ты бы хоть стучался, птица Гамаюн местного розлива. А то вдруг я здесь без портков, – ворчу, садясь поудобнее в кресло, – Дуй за командующим резервной батареей Бухгольцом и попить чего-нибудь организуй, есть пока не хочу.

Майор появился минут через десять. Несмотря на раннее время он был одет с иголочки будто на парад. Есть у человека такая слабость, даже когда ползает по траншеям старается сохранить максимально привлекательный внешний вид.

– Присаживайтесь, Карл Карлович. Сейчас чаю попьём и обсудим дела наши грешные. Как идут дела со строительством позиций?

– Стараемся успеть, Ваше Высочество, – кратко ответил майор.

Чтобы не сидеть в тылу как трутни, мы с артиллеристом решили подготовить резервные позиции на случай отступления наших войск. Первая линия была прямо после поворота на Эрендинген, вторая южнее, где заканчивалась деревушка и последний рубеж планировался уже на подступах к Веттингену. В который раз поблагодарил свою предусмотрительность. Не зря мы тащили через полмира целую фуру с шанцевым инструментом. Кирки, лопаты и ломы из качественного металла в руках русского солдата творили просто чудеса.

Главная задумка была встретить наступающего противника готовыми редутами, за которые будет уходить пехота. И, конечно, основную ставку мы делали на превосходство в артиллерии. У нас стволов было больше и запасов пороха с зарядами в достатке. Наступающие французы будут вынуждены подтягивать свои пушки, а это потеря темпа.

Через час город напоминал разворошённый улей. Тысячи солдат и сотни повозок ещё подняли не слабую такую пыль. Зато на душе стало спокойнее, командование не стало чудить и серьёзно восприняло информацию, что основной удар будет на нашем направлении. Дом бургомистра быстро превратился в штаб дивизии, которой, по сути, являлась наша группировка. Местные благоразумно спрятались в окрестных лесах, благо ещё не так прохладно и можно поспать в шалашах. Хорошо, что Дурасов и Елачич не стали строить из себя Македонских и поручили командование фон Миллеру.

– Таким образом, ситуация следующая, – объясняю диспозицию собравшимся офицерам, – Ближе к обеду наши войска отступят из Ленгнау. Думаю, свежие силы должны занять подготовленные позиции и возможно контратаковать французов. Не мешает отправить часть войск в Шнайзинген. Но это только в том случае, если не будет опасности атаки с востока. Этот городок крайне важен. Так как в случае его потери мы оказываемся в окружении.

– Опасность такая есть и нет смысла рисковать. Наш фланг, итак, окружён. Французы уже в Бюлахе и наверняка блокировали дорогу из Шнайзингена. Я бы точно сосредоточил хоть какие-то резервы в Дильсдорфе и атаковал наши войска с тыла. Всё зависит от того, как сейчас проходит наступление основных сил Массены.

Полковник вкратце обрисовал нелицеприятную картину разгрома нашего корпуса. Ситуация действительно сложная, куда уж более. Генерал Марков действительно попал в плен и центр наших позиций перестал существовать. Благо, что часть сил организованно отошла в нашу сторону и сейчас блокирует подступы к Веттингену с востока. Эссен и Тучков, оборонявшие Цюрих на левом берегу Лиматта разбиты после упорного двухдневного боя. Но им удалось более или менее организованно отступить на правый берег. Там же состоялось решающее сражение за Цюрих, закончившееся очередным нашим поражением. Остатки корпуса рассеяны и несколькими группами форсировали Рейн. Как обстоят дела у фон Готце неизвестно, но явно не лучше.

– А чего Римский – Корсаков драпанул сразу на север? Можно было закрепиться в Дильсдорфе и отправить часть войск к нам. Особенно артиллерию с обозом. Не удивлюсь, если половина русских припасов с пушками досталась французам. А наш «доблестный» командующий уже сушит портки в Шаффхаузене, планируя совершить марш-бросок на Мюнхен. Или лучше сразу уйти в Прагу, там пиво хорошее и девки симпатичные.

Уже в который раз убеждаюсь в простоте нравов местных вояк. Народ радостно поржал над неудачливым командующим, который многим встал поперёк горла. Плохо, что за ошибки этого некомпетентного товарища русские люди заплатили тысячами своих жизней. А вообще, сами действия Римского-Корсакова и его генералов более похожи на панику. Он знал, что мы ещё держимся, но предпочёл бежать, бросив обоз и войска нашего фланга. Ладно, будем решать вопрос с генералом после, если выберемся из окружения.

– Надо учитывать, что республиканцы атаковали неожиданно, форсировав Лиматт. Разбив Маркова, они двумя колонами ударили по позициям Горчакова. При этом генерал Лорж мог зайти в тыл и окружить наш левый фланг. В той ситуации было сложно правильно отреагировать на сложившуюся ситуацию. Судя по тому, что нашим войскам пришлось отступить, корпус фон Готце тоже разбит. А это значит, что республиканцы могли ударить и с восточного направления, – встал на защиту командующего фон Миллер.

– Бог с ним, мы уже не сможем ничего изменить. Но я бы отправил гонца к командующему, если он не сбежал очень далеко. Есть вероятность того, что Массена не будет преследовать остатки правого фланга с фон Готце, а развернётся и обрушит все силы на наши позиции. Понятно, что солдатам после многодневного боя нужен отдых, но больше двух дней нам не дадут. Здесь расстояние меньше дневного перехода. Поэтому крайне важно, чтобы Римский-Корсаков контратаковал или постоянно беспокоил неприятеля. Нельзя давать французам сосредоточить все силы. Нас просто задавят количеством. И возвращаясь к нервным военачальникам, то нам не мешает поставить какой-то заслон у Шнайзингена. А то есть здесь некий барон, с очень тонкой душевной ориентацией. Как бы он вместо организованного отступления на подготовленные позиции, не рванул в направлении Рейна.

Начавшие смеяться венгры и австрийцы из полка Эстергази, объяснили смысл шутки непонимающим русским офицерам. Сослуживцы не любили фон Вартенслебена, подтверждая моё впечатление о бароне. Позже выяснилось, что я оказался пророком, хотя действия австрийца были предсказуемы.

Минут двадцать обсуждали диспозицию и роль каждого подразделения в предстоящем сражении. Далее офицеры разошлись по своим частям. Фон Миллер не пытался запретить мне участвовать в предстоящем сражении. Самочувствие у меня было уже более или менее в норме. А прямо сейчас бежать в атаку никто не требовал. 2-й батальон должен был появиться в Эрендингене только завтра. Вот и буду потихоньку набираться сил.

Следующее утро я провёл в ожидании новостей, находясь в штабе фон Миллера. И они последовали, изрядно расстроив присутствующих. Гонец от татар Барановского, которые встали заслоном у Шнайзингена, сообщил, что именно туда устремился излишне нервный фон Вартенслебен. В итоге пока посылали офицера из венгерского полка, дабы навести порядок, этот трус уже покинул городок и устремился к Рейну. Идиот. Неужели он думает, что Массена не контролирует пути отхода нашего фланга. Или эта сука всё понимает и просто решил сдаться?

К обеду ситуация прояснилась. Наши войска заняли позиции первой линии обороны. Впереди были только казаки с татарами в качестве разведки. Войска, противостоящие французам в Ленгнау, встали за нами в резерв. Я пока не стал тревожить вернувшихся офицеров. Уточнил, что все живы здоровы и пообщаемся чуть позже. А вот с руководством егерей поговорил более детально.

Богдан и Лесок. Выглядели уставшими, но довольными. Долгая подготовка полностью себя оправдала и показала тотальное превосходство егерей над обычными войсками. Если уж французы начали бояться моих парней за столь короткий срок, то они этого заслужили.

– Взяли в плен ещё трёх офицеров республиканцев, – рассказал Богдан, крутя в грязных руках чашку с чаем, – Все как один говорят, что нас ещё не смяли из-за опасений новой тактики. Минные ловушки, артиллерийские засады и ночные атаки заставляют французское командование нервничать. Они давно не несли таких огромных потерь, практически не вступая в боестолкновение. И мы ещё добавили жару. Под Ленгнау ребята устроили неприятелю настоящий ночной кошмар. В одну из ночей вырезали всех часовых на передней линии. У французов в лагере случился жуткий переполох, небось всю ночь не спали. И в следующую ночь они чуть не утроили караул, но мы ещё раз взяли в ножи несколько групп караула, заодно прихватили языков.

Всё-таки Богдан действительно сумасшедший. Вот нахрена было резать часовых? Ну, пуганули неприятеля, не дав ему нормально отдохнуть. Зато, с другой стороны, получили более злого и мотивированного противника. А учителя-разбойники такие же адреналиновые наркоманы и психи, как их подопечные. Жалко, что Первушин сейчас ранен и не остановил этих индейцев.

– Богдан, ты понимаешь, что вы теперь смертники и в плен вас не возьмут?

Фитцнер ответил мне недоуменным взглядом. Слово же взял Лесок.

– Никто из егерей сдаваться в плен не собирается. Ребята знают, что их ждёт и драться будут до последнего.

Блядь! Упустил я подготовку на каком-то этапе. Получились какие-то самураи со своим кодексом, весьма далёким от настроений в современной армии. Ладно, подумаем об этом позже. Главное, чтобы егеря далее не трансформировались в каких-нибудь камикадзе или ассасинов.

– Что с Филипсом и ребятами, ушедшими на юг?

Речь шла о группе, которая должна была передать письмо человеку Волкова. Нынешнему резиденту моей разведки в этом регионе. На юг же немного ранее отправились два егеря в компании местного лесника, семье которого отсыпали немало денег и переправили в Баварию. Их задача была ждать прихода Суворова и передать пакет. Ответил опять Лесок.

– За прапора не переживайте. Расстояние здесь небольшое, думаю завтра он должен вернуться. С двойкой сложнее, всё-таки очень сложный путь через местность, насыщенную неприятелем. Но это мои лучшие ученики, должны дойти до Амштега. Далее уже горы и им будет крайне сложно остаться незамеченными.

– Хорошо! Давайте отдыхайте и вымойтесь по-человечески. А то от вашего запаха даже местные тараканы разбежались.

Я тут намедни напряг мозги и вспомнил, что Суворов прорвался на равнину в районе двадцатых чисел по григорианскому календарю. То есть через два-три дня богатыри Александра Васильевича будут от нас вёрстах в семидесяти, если они уже не там. Не уверен, что он сунется в Цюрих, слишком не равны силы, но как-то скоординировать наши действия необходимо. Я намекнул об этом фон Миллеру, ссылаясь на слухи, идущие из французского лагеря. Поверил или нет, не знаю, но видно, что полковник взбодрился и даже повеселел. Есть всё такие некая магия в имени Суворова.

Французы попытались плотно обложить наши позиции на следующий день. Мы два раза контратаковали с переменным успехом. Русские войска старались в лобовые атаки не ходить и использовали преимущество подготовленных позиций с доминированием нашей артиллерии. Тем не менее через два дня нас вытеснили на вторую линию обороны.

– Как думаете, сможем ли мы удержать это рубеж, Ваше Высочество? – интересуется Эстергази.

Мы только что отбили утреннюю атаку французской пехоты, и венгр зашёл на огонёк. Судя по промокшему от пота мундиру и грязному лицу, князь за спинами своих солдат не отсиживался. Мне пока помахать шпагой не удалось, да и не позволило окружение. Даже раненый Первушин прибежал, мол, только через его труп.

– Наша задача ждать новостей с юга. И продержаться как можно дольше. Есть ещё третья линия обороны, где капитан фон Рентелень готовит для неприятеля сюрприз.

– Вы заинтриговали меня, принц. Это правда, что Суворов близко? И что за загадочный подарок?

Барабанная дробь со стороны французских позиций известила, что скоро начнётся новая атака. Любопытный венгр поспешил в расположение своего полка, я же начал пристально наблюдать за действиями противника.

– Наши войска не удержат подступы к Веттингену, – уже несколько минут разорялся Елачич, которого нелёгкая занесла на вечернее совещание.

Мы отыграли у французов ещё один день, но нас действительно банально задавили массой и вытеснили из Эрендингена. Повезло, что местность лесная. Поля швейцарских крестьян располагались северо-восточнее и не давали возможности французам атаковать через них. Узкая линия шириной метров двести лишали республиканцев численного преимущества. Пока они не подогнали артиллерию и не пристрелялись, мы спокойно отбили несколько атак. А вот далее будет хуже. Перед Веттингеном было достаточно пространства и, хотя мы имели преимущество в артиллерии, силы были слишком не равны. Резервов практически нет. И они необходимы нашим позициям вдоль Лиматта, где французы также атаковали с переменным успехом.

Как же я рад, что упрямец Римской-Корсаков разделил обоз. У нашей группировки теперь не было проблем с продовольствием и боеприпасами. У французов же такого изобилия не наблюдалось, это тоже играло в нашу пользу. Ещё и егеря провели акцию с нападением на обоз с порохом. Часть запасов была взорвана, наступление неприятеля приостановилось, но это был последний успех моих диверсантов. В лесу появились весьма грамотные солдаты, которые перекрыли все тропки и ограничили действия егерей. Республиканские генералы в который раз показали, что может они не гении тактики, но на действия противника отвечают молниеносно. Вернее, быстро с точки зрения современных реалий, вызванных более долгим сбором и анализом информации.

А тут ещё прискакал этот носатый господин. Воюем спокойно, всё идёт по плану и нас пока не опрокинули в реку. Зачем панику наводить? Может всё дело в том, что хорвата отодвинули от власти и он теперь занимал пост коменданта Веттингена, командуя обозниками и строя дополнительные укрепления. Или это такая австрийская военная традиция сдаться в плен как можно раньше? Хотя австрийские и венгерские офицеры, воющие сейчас с нами плечом к плечу ни о какой капитуляции не помышляли.

Устав слушать причитания нудного балканца, решил поставить его на место.

– Барон, если вы не уверены в силах наших войск, то кто мешает вам сдаться французам? Мы можем быстро отправить парламентёров и сделать коридор для вас со свитой.

Вытянутое и похожее на баклажан лицо Елачича обильно покраснело. Если бы не оригинальная форма головы, то её можно сравнить со свёклой. Бедолага аж задыхаться начал от возмущения. Может, это его корёжит от правды? Венгры и раньше особо не жаловали хорвата, а сейчас смотрели на него с откровенным презрением. Австрийцы, оставшиеся с нами, также особо пиетета перед фельдмаршал-лейтенантом не испытывали.

В общем, товарищ ещё чего-то пробубнил и отбыл. Он даже не попытался ответить мне на откровенное оскорбление. Через пару минут совещание продолжилось. Решено было дать французам генеральное сражение. Меня во главе остатков Богемского полка определили на левый фланг рядом с венграми Эстергази. Удивительно, но этнические немцы, которых среди богемцев чуть менее половины, не убежали и воевали с поразительной стойкостью. А чехи с моравами поддержали фон Вартенслебена и дружно дали стрекача. Наверное, это у них национальное. Нет, славяне тоже остались драться, но в численном меньшинстве. В принципе я даже в перспективе не думал ориентироваться на данные народы. Они своим поведением ещё больше укрепили моё отношение к «братушкам». Расшатывать Австрию в будущем сам бог велел, но не полагаться же на подобную сволочь.

Главная надежда у нас была на действия артиллерии. И особенно на новые снаряды, которые довели до ума люди Данилова. Шрапнель пока не применялась в европейских войнах, вот мы и начнём. Новые снаряды обозвали погремушками Данилова, это я приложил свою руку.

Завтра многое решится и неизвестно как закончится лично для меня. Ещё раз проверил все письма и завещание. Дал указания Дугину и строго-настрого запретил ему лезть в битву. У Петра стоит задача передать письма адресатам и уничтожить их, в случае попытки захвата моего секретаря.

Первые две атаки мы отбили, практически не вступая в жестокое противостояние. Думаю, это была больше разведка боем со стороны французов. В центре наших позиций войска даже не вспотели. Там были такие укрепления, что на танках не прорвёшься. В свою очередь, на флангах были устроены ловушки, но и был создан простор для неприятельских войск. С правого их ждали две мощные артиллерийские засады, расположившиеся в лесу. Складки местности были такие, что батареи оказались на возвышенности и картечь там могла нанести просто колоссальный урон. Наш фланг тоже был ловушкой, но с элементами ноу-хау и с обязательными артиллерийскими позициями. А вообще, русские войска расположились полумесяцем с выдвинутыми флангами. Прямо-таки новые Канны[1], надеюсь, что нас ждёт такая же эпическая победа.

Но по мере того, как республиканцы наращивали свои силы, многим становилось не до смеха. Егерям с утра пораньше удалось притащить очередного языка. Скоро у нас будет целая коллекция французских офицеров на любой вкус и цвет. По словам пленника, нам противостоят дивизии Шабрана и Сен-Сира. Пусть изрядно потрёпанные, но войска французов превосходят наши раза в два.

Австрийские офицеры, которые кучковались недалеко от нас с Антоном, явно посмурнели. Надо их взбодрить что ли. Не сказать, что они трусы, просто мыслят иными категориями. Бить вчетверо превосходящую армию турок под командованием Суворова они могут. А как начинают задумываться о количестве врагов, людей будто меняют.

– Чего приуныли, господин хауптман, – обращаюсь к командиру батальона богемцев, – Граф Суворов никогда не интересуется численностью неприятеля. Обычно он спрашивает, где враг и атакует.

– Так это великий Суворов, Ваше Высочество. Но сейчас его с нами нет и даже его гений вряд ли исправил бы сложившуюся диспозицию.

Ну что за упаднические настроения? Тебе через полчаса вести своих парней в атаку. Солдаты тоже люди и видят настроение офицеров. Вон как пара унтеров навострили уши, прислушиваясь к разговору. Ладно, надо взбодрить союзников, пусть и при помощи обмана.

– Скажу вам по секрету, но фельдмаршал уже близко. Нам точно известно, что он пробился через швейцарские перевалы и скоро вырвется на равнины. Речь идёт о двух-трёх днях. Не мне вам рассказывать, что будет, когда войска графа окажутся в тылу республиканцев. Но это пока секрет и информация требует проверки.

Всё-таки Васильич маг. Как ещё объяснить, что буквально за минуту новость облетела все войска и народ изменился прямо на глазах? Покорность судьбе сменилась решимостью доказать, что нас рано списали. Среди солдат сразу нашлись ветераны, которые начали рассказывать, как ссаными вениками гоняли басурман при Фокшанах и Рымнике. Подвиги союзных войск были преувеличены в несколько раз, а личность творца этих побед приобрела ореол какого-то былинного героя. Враг, который как раз начал строиться в колонны и превосходил наш фланг раза в три уже не казался таким опасным. Чего нам какие-то лягушатники, когда скоро придёт сам Суворов!

Барабанная дробь и солдаты начинают строиться для атаки. Я решил в этот раз идти вместе со всеми. Прибежавший Первушин, который ещё не оправился от ранения, сказал, что пойдёт рядом и возражения не принимаются.

Наверное, я в зелёном мундире выборжцев и Иван с Саввой в своей егерской форме, выглядели забавно на фоне белых шеренг австрийцев. Артиллерия тем временем дала залп в сторону французов, те пока молчали. Думаю, экономили запасы, пока стрельба идёт на пределе дальности. В центре взвился флаг, барабанный грохот стал походить на гром и войска двинулись вперёд.

Меня будто подменили. Вот реально, опять вылезло безумное подсознание реципиента. Одно дело участвовать в заранее продуманных атаках на неподготовленного противника или воевать в условиях города, где численность неприятеля не является решающим фактором. И совсем другое идти на превосходящие раза в три силы неприятеля, рискую получить ружейный залп в упор. А я иду, лицо озарила какая-то полубезумная улыбка, разве что не подпрыгиваю от возбуждения. Прямо как маленький мальчик. получивший разрешение прокатиться на взрослом аттракционе. Блядь, но мне и этого мало.

– Хауптман, а чего мы так тихо идём?

– Не понял, Ваше Высочество? Усилить барабанный бой?

– К дьяволу! Песню! Запеваем!

– Какую? Мы не знаем русских песен.

Юморист блин. Отсмеявшись, поясняю.

– А вы большой оригинал, хауптман. Надеюсь, ваши солдаты знают марш ландскнехтов Георг фон Фрундсберг? Или в Австрии забыли, как ваши предки уничтожали лягушатников под Павией[2]? Запевай!

Нестройно и вразлад солдаты начали голосить про эпического героя средневековья. Тут вдруг проявил себя Первушин, который имел очень хороший голос, но ранее в песнопениях замечен не был. Надо будет потом поспрашивать, в каких таких наёмных отрядах он воевал по молодости. Громкий и красивый баритон Ивана затянул про эпического Георга и несколько сотен глоток его дружно поддержали. Далее ко всеобщей вакханалии присоединись венгры, где тоже оказалось достаточно любителей немецкого пацифистского фольклора. Иду впереди ору как сумасшедший:

Kaiser Franz von Frankenland,

Tra la la la la la la,

Fiel in des Frundsbergs Hand,

Lerman vor Pavia.

Есть в старинных немецких маршах что-то сакральное. Русские более академичные, а это именно то, подо что можно дружно маршировать и весело умирать. В этот момент за спиной раздался долгожданный залп, после которого в неприятельском лагере началась какое-то шевеление. Это фон Рентелень познакомил французов со шрапнелью, надеюсь, им понравилось. Гы! Стараюсь не давать боевому безумию и азарту полностью растворить меня в себе. Я прежний, в жизни бы не полез в атаку. А вот для Константина это чуть ли не смысл жизни.

До плотных колонн в синих мундирах оставалось ещё метров пятьсот, стрелять пока рано и ускоряться не стоит. Иван что-то крикнул барабанщикам, они сразу сменили ритм, а вся наша орава заголосила «Die Trommel schlagt und schmettert». Здесь уже солдатам и офицерам снесло голову самым натуральным образом. Шаг убыстрился и даже самые трусливые не помышляли ни о чём, кроме уничтожения противника.

Орудия за нашей спиной опять рявкнули дружным залпом и французский лагерь стал напоминать разворошённый муравейник. Не понравились им наши погремушки. Обычно второй линии и тылы атакующих порядков угрожают только ядра и гранаты, которые взрываются одна через пять штук. В нас тоже стреляли, и один раз удачно попавшее ядро буквально смело несколько человек, превратив их в кучу изломанных костей.

Kamerad la? uns nur ziehen,

rataplan don diri don,

scheust du auch Not und Muhen,

rataplan don diri don.

Проорав вместе со всеми куплет, делаю знак хауптману. Тот начал отдавать команды.

Первые ряды становятся на колено, и солдаты дают залп в сторону французов. Далее подключается вторая линия. Нас заволакивает едким дымом и видимость на время становится нулевой. Но мы уже несёмся на приближающих республиканцев.

Штыковая атака жутко мотивированного и даже отчаянного солдата – это ужас для неприятеля. Мы просто не заметили первую линию французов, которая не успела дать ответный залп, и прошли её как нож сквозь масло. Лично для меня всё слилось в сплошную какофонию сотен звуков. И мне это нравится, чёрт побери! Я рубил, колол, стрелял, грыз зубами и смеялся как безумец. Почему как? Здесь сейчас нет Кости Романова из XXI века, а есть сумасшедший демон войны, которого выпустило моё подсознание.

Краем глаза замечаю, что венгры не думают отставать и вместе с нами крушат французские позиции. Дружным рёвом мы известили весь мир, что ворвались в неприятельский лагерь. И французы занервничали. Эти хвалёные вояки, уже который год кошмарящие всю Европу дрогнули. Нет, они не побежали. По крайней мере не всё. Но у меня не осталось никакого сомнения, что сегодня под швейцарской дырой с труднопроизносимым названием Оберерендинген, их армия понесёт одно из самых чувствительных поражений. Хотя ещё не вечери всякое может произойти.

Бой длился ещё несколько часов. Была сшибка огромных масс кавалерии, наша артиллерия продолжала наводить панику на задние ряды неприятеля. Республиканцы сопротивлялись отчаянно. Они даже умудрились вывезти часть своих пушек и укрепиться на новых позициях. И в какой-то момент даже контратаковали наш фланг, сильно выдвинувшийся вперёд. Позже мы узнали, что на помощь к двум дивизиям пришло два полка под командованием Лоржа. Они прямо с марша атаковали наступающие войска союзников. Началась самая настоящая мясорубка, где артиллерия не имела никакого значения. В рукопашной главное – боевой дух и уверенность в товарище. А этого у нас сейчас хватало, даже с избытком. Три раза французы пытались выбить нас из своего лагеря. Мы не отступали, а наоборот, с решимостью берсерков шли вперёд.

Но всему есть предел. В том числе у человека банально заканчиваются силы. Особенно когда тебе противостоит неприятель в четыре или даже пять раз превосходящих твои собственные. Дело-то шло к полудню. Мы непрерывно дрались уже более четырёх часов. Я уже распрощался с жизнью и приготовился подороже продать её. Отступать и тем более сдаваться в плен не собираюсь. Натиск неприятеля усилился, и мы начали шаг за шагом отступать. Всё вокруг было усеяно ранеными и убитыми людьми в перемазанных кровью мундирах. В голове буквально за несколько секунд пронеслась прошлая жизнь века XXI, а за ней уже нынешняя. Дети, мама, любимые женщины, друзья, враги и даже мамин кот, будь он неладен.

Вдруг что-то изменилось. Сначала я не понял, но с правого фланга раздался какой-то дикий рёв, постепенно перекинувшийся в центр и дошедший до нас.

– Суворов! Суворов! – орали сотни глоток.

Финальный удар русско-австрийской пехоты был поистине страшен. Воодушевлённые солдаты и офицеры ринулись на республиканцев как сумасшедшие. Я сам не понял, откуда у меня взялось столько сил. Протыкаю очередного синемундирника при этом ору как мантру фамилию полководца. И они наконец сломались! Французы побежали. Сначала это было отступление под яростным натиском безумных врагов. Далее раздались какие-то их команды, а потом началось массовое бегство. Какое-то время мы пытались преследовать неприятеля, но у людей просто закончились силы. Солдаты просто шли в вперёд как цунами, сметая и обращая в бегство всё на своём пути. А вот далее пришло время казаков и другой лёгкой кавалерии. Этого неприятель уже не выдержал и началась форменная паника. В плен сдавались целые взводы, хотя многих рубили разгорячённые кавалеристы.

Мне это уже было неинтересно. Я присел на поваленное дерево, наверное, бывшее частью укреплений. Смотрю на такого же грязного, оборванного и покрытого кровью Первушина и радостно скалюсь. Победа!

[1] Битва при Каннах – крупнейшее сражение Второй Пунической войны, произошедшее 2 августа 216 до н. э. около города Канны в Апулии на юго-востоке Италии. Карфагенская армия Ганнибала нанесла сокрушительное поражение превосходящей её по численности римской армии. Приблизительно 60-70 тыс. римлян были убиты (включая консула Павла, проконсула Гемина и восемьдесят римских сенаторов) или захвачены в плен в двух лагерях римской армии. Ганнибал разместил свои силы, учитывая преимущества и недостатки каждого подразделения в форме полумесяца.

[2] Битва при Павии (24 февраля 1525 года) – ключевое сражение в ходе Итальянских войн (1494-1559) между испанцами и французами. Первая битва Нового времени, положившая начало успешному использованию ручного огнестрельного оружия. Основную роль в победе испанцев сыграли немецкие ландскнехты. Сражение являлось одним из кровопролитнейших по той причине, что в нём с разных сторон сошлись извечно враждующие швейцарские наёмники и имперские ландскнехты. В ходе битвы две противоборствующих группировки наёмников не брали друг друга в плен.

Глава 20

Сентябрь-Октябрь 1799 года. Цюрих, Кайзерштуль, Шаффхаузен, Швейцарский Союз.

Суворов реально крут! Вы думаете, что это именно он на лихом коне ворвался на поле битвы и повёл за собой войска? Ничего подобного. Всеобщая эйфория охватила союзников после появления гонца, объявившего, что авангард фельдмаршала появился у Веттингена. Ещё и Дурасов грамотно среагировал и отправил нам на усиление по полку пехоты и кавалерии. А далее магия имени и свежие силы сыграли своё дело.

Но в данный момент мне было не до этого. Весь следующий день после победы я занимался хозяйственной работой, которой меня загрузи фон Миллер. Заодно составил общую картину того, как происходило сражение на других участках. Я организовал работу полевых госпиталей, рекрутировав всех докторов нашей группировки и буквально заставив их работать посменно недалеко от поля битвы. Думаю, именно это можно занести мне в актив, так как это спасло сотни жизней простых солдат и офицеров. Вообще, после окончания кампании загружу Вольфа, который сейчас не вылезает из медицинской палатки, написать отчёт об организации полевых госпиталей и вообще своих ощущениях. У нас есть таран в виде Блока, который глупо не использовать. Вот пусть и военной медицине поспособствует, тем более что он сам служил в армии лет тридцать.

Заодно у меня состоялся познавательный разговор с фон Лоде. В первую очередь эта беседа была полезна для интенданта.

– Карл Романович, – обращаюсь к капитану после приветствия, – Я слышал, что принято решение разделить трофеи с австрийцами по количественному принципу?

А делить было чего. Мы захватили почти весь обоз сразу двух французских дивизий, это, не считая огромного количества лошадей, ружей и пушек.

– Совершенно верно, – отвечает капитан, – Примерно треть трофеев отойдёт союзникам.

– Я надеюсь, вы не собираетесь делить всё поровну? Треть пушек, ружей, продовольствия и так далее?

– Именно так и будет проходить распределение? Вы видите какое-то несоответствие?

– Задайтесь вопросом, зачем России разнокалиберные французские орудия, многие образца 1765 года? Или какой смысл тащить с собой тысячи фунтов пороха и зарядов, неподходящих к нашим пушкам. К чему нам ружья десятков калибров и модификаций? Продолжить список глупостей, которое собирается совершить ваше ведомство?

– Но позвольте. Ведь, может статься, что нам придётся воевать в следующем году. С учётом недобросовестной работы австрийских снабженцев и отдалённости от наших магазинов, трофейное оружие может пригодиться.

Не учёл я того, что офицеры ведь не в курсе о будущих событиях. Скорее всего, мы сворачиваем своё участие в коалиции, по крайней мере, так было в моём времени.

– В ближайшее время мы соединимся с основными силами Александра Васильевича и уйдём на зимние квартиры. Есть у меня предчувствия, что далее последует указ Его Величества о возвращении домой. Поэтому предлагаю оставить для нашей армии наиболее полезные вещи, скинув всё остальное австрийцам, в первую очередь артиллерию. Заодно денег с них получим, за подобные подарки. Им воевать ещё долго и ружья с пушками они заберут с радостью. Плюс тут уже вьётся какой-то купец, очень специфической наружности, называет себя Абрахамом Якобсоном и представляет чуть ли не гильдию торговцев Штутгарта. Брешет, собака. Но почему не продать часть вещей подобным персонажам. Пусть их соберётся побольше, потомим их хорошенько и устроим аукцион, хоть какая-то дополнительная прибыль.

В общем, ещё минут пять объяснял немцу о наиболее полезных для армии и экономики страны вещах, которые надо тащить в Россию. В первую очередь это кони всех пород, от тягловых до кавалерийских. Далее выделил фон Лоде людей для сортировки ружей. Ещё важно было отобрать штуцеры и усовершенствованные стволы образца 1794 года. То же самое должны были сделать артиллеристы, выбрав орудия, более или менее подходящие нам по калибрам. На вооружении Франции хватало пушек разных стран, захваченных в прошедших войнах. Уже потом в нашем списке шло сукно, сапоги, кожа, повозки нового образца и, конечно, продовольствие. В общем, австрийцы формально получат более важные трофеи, которые абсолютно не нужны нашей армии. Тех же коней, выскребу по полной программе. И самые лучшие образцы непременно пойдут на племя. Надо будет заранее написать графу Орлову, чтобы организовал выкуп у казны столь необходимых животных. Или посодействую бесплатной раздаче материала для будущих конезаводов. Главное, чтобы не разворовали или не угробили, по давней русской народной традиции. Об этом отдельно предупредил фон Лоде, что кони находятся на моём личном контроле.

На следующий день вернулась часть наших войск, преследовавшая неприятеля. Заодно потянулись обозы с новыми трофеями и ранеными. Дивизии Шабрана и Сен-Сира перестали существовать как боевые единицы. Процентов двадцать республиканцев смогли уйти на соединение с войсками Лоржа, остальные сбежали за Рейн или попали в плен. Точное число убитых врагов не считал, но похоронные команды работали два дня, выкапывая котлованы под братские могилы. Наших полегло немало, но гораздо меньше французов.

Я пообщался с вернувшимся в обозе Германом Фитцнером. Он получил крайне неприятную рану ключицы и очень надеялся, что Вольфу удастся восстановить ему руку. Без армии он себя не видел и сильно переживал. Из моего ближнего круга никто не погиб, хотя многие были легко ранены. Выборжцы сейчас в районе Кайзерштуля и заняли одну из удобных переправ через Рейн. Мой же путь лежал в Цюрих, где разбил свою ставку Суворов. Взяв с собой егерей, я выдвинулся в город, недавно отбитый русской армией. С собой я захватил фон Рентеленя, чтобы тот поделился с Александром Васильевичем и генералами опытом применения шрапнели. Заодно будет с кем поговорить по дороге, артиллерист человек грамотный и начитанный.

Но мои мысли были уже не о прошедшем сражении, а о будущем. Вчера вернулась часть отряда Филипса. Егеря удачно достигли Шаффхаузена, где и разделились. Сам прапор с тремя людьми решил сопроводить человека Волкова в Базель. Оказалось, что несмотря на войну, судоходство по Рейну продолжалось и это был самый быстрый путь. Разумно. Тем более что задание агента чуть ли не важнее, чем вся экспедиция нашего корпуса. Это я преувеличиваю, конечно.

– Ваше Высочество, – фон Рентелень не мог говорить ни о чём, кроме шрапнели и новых перспективах развития артиллерии, – Смотрю вы не разделяете моего восторга об успехе погремушек Данилова?

Ещё один маньяк на мою голову. Завидую я таким увлекающимся людям.

– Я, знаете ли, стоял у истоков создания сего снаряда, – решил слегка похвастаться перед товарищем, – Безусловно, это новое открытие в современной артиллерии. Но предлагаю посмотреть на погремушки с другой стороны. В прошедшем сражение нам откровенно повезло. Большие массы противника вынуждены были атаковать очень узким фронтом и стали удобной мишенью. Плюс была малоэффективна французская артиллерия. Будь у Шабрана более грамотный командир артиллерии, он бы постарался сбить наши позиции. Но республиканцы слишком понадеялись на численное превосходство, не учли складок местности и глубину наших укреплений в центре. Их орудия вели огонь именно по нашими редутам, в ущерб флангов. За что и поплатились. Но это не должно никого вводить в заблуждение.

Киваю проезжающим навстречу офицерам кирасирского полка, которые приветствовали меня поднятием шляп. Забыл я про свою идею ввести новое правило отдания чести. Немного помолчав, продолжил беседу.

– Попробуйте посмотреть на ситуацию шире. Года через три – четыре погремушки будут на вооружении других армий, в том числе наших врагов. Это потребует уже от нашего командования менять тактику боя. Будут ли использовать рассыпной строй или более быстрое маневрирование, неважно. Вы уверены, что все эти Римские-Корсаковы с Марковыми готовы к подобным переменам? Я нет. Генералы будут также строить солдат колоннами и нести огромные потери. А как быть с нашими кавалеристами? Ведь их тоже придётся переучивать.

– Так что же делать?

– Продолжать совершенствовать снаряд. И донести до вменяемого крыла русского генералитета преимущества и перспективы погремушек. Вот они пусть и решают, как быть дальше. Я же не просто так взял вас с собой на встречу с фельдмаршалом. В ближайшие дни нам предстоит добивать Массену, вот пусть Александр Васильевич оценит сию вундервафлю. Со своей стороны поручу новгородским ученным разработать новый вид каски. Судя по ранениям французов, основной удар приходится на голову. Нынешние треуголки и прочие гренадёрки совершенно бесполезны против погремушек. А это вам, Георгий Евдокимович, не новую тактику изобретать. Придётся переодевать всю армию. Представьте себе объём работ и главное – расходов?

К моему удивлению, Цюрих не был полностью разрушен. Сильно пострадала левобережная часть города, где наши войска два дня отбивали атаки французов под постоянным артиллерийским огнём. На правом берегу здания почти не пострадали. Если бы не обилие солдат, то, можно сказать, что город живёт обычной мирной жизнью.

Приятно, чёрт возьми! Мои ощущения, наверное, сопоставимы с эмоциями советского третьеклассника, которого принимает в пионеры лично товарищ Сталин. Ещё и перечисляет заслуги школьника Кости Романова перед восторженными зрителями. Это я про то, что на пороге магистрата меня встретил лично Суворов. Не дав ничего сказать, фельдмаршал меня обнял и облобызал. Прямо-таки дедушка встретил своего любимого внука. Ещё и прилюдно хвалил за геройское поведение. У меня аж дыхание спёрло. Наверняка я покраснел как помидор и заикался, пытаясь объяснить, что просто выполнял свой долг. И ведь чую, что похвалы не имеют отношения к выражению верноподданнических чувств. Александр Васильевич действительно рад за мои успехи и хвалит от души.

Далее было расширенное совещание с генералитетом и командирами полков. Рассматриваю присутствующих, слушаю рассказ о переходе через Альпы и меня переполняет гордость за свой народ. Усталые, похудевшие, но жутко довольные герои находятся со мной в одном помещении. Багратион, Каменский, незаслуженно забытые фон Дерфельден с Повало-Швейковским. Неугомонный Розенфельд отсутствует, так как он сейчас под Винтертуром, где блокирует Массену с оставшимися французскими войсками. Если вы думаете, что Суворов хоть на миг сбавил темп и дал возможность противнику передохнуть, то это ошибка. Но обо всём по порядку.

В своё время я читал про швейцарский поход и искренне восхищался героизмом нашей армии. Но я не понимал, что на самом деле совершили русские солдаты под руководством нашего гения. А теперь представьте, что вы с группой идёте по горному туристскому маршруту. Каждый из вас несёт ранец весом килограмм в пять и большую дурынду под названием ружьё такой же массы. Через плечо у вас скатана шинель, на поясе болтается мешок с сухарями, фляга и сумка с боеприпасами. Ещё вы периодически меняете товарищей, несущих на носилках раненых. А для полного погружения можете ещё наполнить под завязку тачку камнями и катить её перед собой. Это будут пушки, которые солдаты тащили частично на себе, так как союзники обманули с гужевым транспортом. Далее, восторженные аборигены кидают в вас камни, устраивают обвалы, сбрасывают с обрыва и расшатывают хлипкий мост над пропастью, который необходимо перейти. Представили? Я да. Но как парни Суворова прошагали почти двести километров в таких условиях без нормальной еды, с недостатком транспорта и ещё разгромив в три раза превосходящие силы противника понять не могу.

Но это ещё не всё. Спустившись с гор и разобравшись в ситуации, фельдмаршал приказал атаковать Лекурба и Мортье, выдвинувшиеся навстречу русским войскам. В итоге измученный русско-австрийский корпус, испытывающий дефицит боеприпасов и практически без артиллерии сходу разбил две дивизии республиканцев. Поверьте, французы отнюдь не мальчики для битья. Нашему флангу просто повезло, плюс помог один попаданец.

Так вот, Суворов на этом не остановился. После разгрома неприятеля у Швица, он атаковал Цюрих и выбил Массену сначала на правый берег, а затем в Винтертур. Правда, здесь уже помог Дурасов, вовремя ударивший французов во фланг. У меня возникает вопрос. А почему так не воюют остальные русские и австрийские генералы? То, что они не Суворов понятно. Но как объяснить их преступную пассивность и нерасторопность?

Ловлю себя, что слишком глубоко погрузился в свои мысли и упустил нить беседы. Надо уточнить, что в совещании принимали участие только русские, так как надо было определиться с дальнейшими действиями. Австрийскую часть своего корпуса Суворов оставил сторожить проход между Цюрихским и Валенским озером. Туда же выдвинулся Елачич со своими частями, который принял командование над группировкой. Венгры и остатки богемцев блокировали Бюлах с запада и перемещать их было признано нецелесообразным.

– А что скажет Его Высочество, – Суворов хитро улыбнулся, предлагая мне высказать свои мысли.

Генералы одобрительно смотрели на единственного в зале поручика. Вообще, надо заметить, что отношение ко мне кардинально изменилось. Меня приняли в свою касту. И теперь этот непонятный юнец не какой-то чудаковатый и даже слегка безумный сын Императора. Теперь я свой – офицер и воин. Мне удалось делом, а не происхождением, доказать право носить русский мундир.

– Я примерно согласен с идеями, Его Превосходительства, – делаю кивок в сторону Суворова, – Предательство это или глупость австрийских стратегов, но подобное прощать нельзя. Добиваем француза и хорошенько его обираем. Чую, что австрийские интенданты вообще прекратят снабжение нашей армии. Значит, эту ношу должны взять на себя французы.

Старые и молодые волки оскалились в едином порыве. Одно дело рыцарское поведение на поле боя, но своих солдат надо одевать и кормить. Вообще, сам Александр Васильевич склонялся к более жёстким действиям. Он хотел просто увести войска и встать на зимние квартиры в Баварии. Гонец к Павлу был отправлен и дело было только за ним. Будет приказ воевать далее, значит, придётся. Хотя среди русского командования было очень негативное отношение к Вене и австрийцев в открытую называли предателями. С таким настроениями было недалеко до офицерских дуэлей и столкновений среди солдат. Хотя понятно, что сражавшиеся с нами плечом к плечу венгры с богемцами жертвы обстоятельств.

В итоге весьма быстро выработали план. Завтра атакуем Бюлах и Винтертур. К Римскому-Корсакову и фон Готце были посланы гонцы, чтобы они ударили по республиканцам с севера и северо-востока. Австрийский генерал, как оказалось, сбежал при первой возможности и находился в районе Санкт-Галлена.

Далее народ внимательно выслушал вызванного фон Рентеленя. Особо в перспективы нового снаряда не поверили, но решили проверить погремушки в ближайшем сражении. В качестве мишеней решили выбрать группировку Массены.

– Вы помните наш разговор в Луцке, Александр Васильевич.

– Хо-хо, – воскликнул командующий, – У меня пока хорошо с памятью. Более того, я отправил развёрнутый военный доклад в Военную коллегию и Императору.

После совещания мы уединились в кабинете для приватной беседы. Суворов выбрал небольшую и скромно обставленную комнату. Здесь было ещё жарковато, но терпимо.

– К чему я начал этот разговор. По итогам этого длинного похода нужно делать выводы. И они не очень положительные. Нет, русский солдат также вынослив, а простые офицеры храбры и решительны. Но далее начинаются странные вещи. Многие генералы будто оторвались от реальности и живут по заветам прошедших войн. А времена меняются. Те же погремушки, которые помогли нам разгромить вчетверо превосходящие силы противника, ждут нелёгкие времена. Придётся приложить большие усилия для их внедрения. Командный состав жутко консервативен. Зачем думать и производить какие-то новые манёвры, когда можно завалить противника трупами русских солдат. Что касается нашего снабжения и транспорта, то это отдельная тема для разговора.

– Я не совсем понимаю к чему вы клоните.

– Александр Васильевич, русской армии нужны срочные реформы. Времена нашего тотального преимущества, завоёванные при моей бабушке, подходят к концу. Французы не боятся применять новую тактику, внедряют более современное вооружение, а главное – способы управления армией и всем военным хозяйством. А ещё я заметил, что они быстро учатся на ошибках. Нам срочно необходимо создавать Генеральный штаб, войсковую разведку, более грамотную службу снабжения и академии для офицеров с генералами. Последнее крайне необходимо, потому что многие дворяне получают воинские звания в юном возрасте без всякой предшествующей подготовки. Да, наш офицер храбр, но также он плохо обучен воинскому мастерству. Знания приобретаются в боевых условиях, при этом никто не обращает внимания, какую цену приходится за это платить.

– И кого же вы предлагаете на должность главы Генштаба? – вопрос был задан очень серьёзным тоном. Вот умеет человек перевоплощаться и сбивать собеседника с толку. – Уж не своего ли полковника фон Миллера? Кстати, я уже написал ходатайство о повышение в звании всех отличившихся офицеров. Там есть Карл Карлович и вы.

– За это спасибо. Но на полковника у меня свои планы. Он просто идеальный организатор. Храбрых офицеров в русской армии хватает, но умных и грамотных не очень. Считаю, что нужно продолжить проект по преобразованию Выборгского полка в учебную бригаду, а лучше дивизию. Пусть в Новгороде будет учебная часть, где молодые офицеры и унтеры будут проходить подготовку. Заодно там же организуем интендантские курсы. Тоже немаловажный фактор в успехе любой кампании.

– А ещё рядом со столицей будет стоять хорошо обученный и лично преданный вам полк?

Вопрос Суворова вызвал у меня лёгкую усмешку. Васильич не такой уж далёкий от политики человек. Всё он понял и просчитал, буквально за пару секунд. Я тем временем продолжаю разговор.

– В качестве главы Генштаба предлагаю генерала фон Дерфельдена. Он, по сути, был вашим начальником штаба в походе. Плюс – это не юноша с горящими глазами, а боевой офицер почтенного возраста, весьма уважаемый в войсках. Крайне важно, чтобы на эту должность назначались исключительно опытные генералы, проявившие себя как умные командующие, а не любители излишнего геройства. И это никакая не синекура. Три-четыре года и Вилим Христофорович должен освободить своё место более молодому коллеге. Его задача – создать работающую структуру и не дать ей превратиться в подобие гвардии. Задача Генштаба – это организация управления армией, подготовка обороны страны, координация действий войск и внедрение новинок вооружения с управлением. Лишних людей и тем более придворных там просто не должно быть.

– Ну и чего вы здесь копаетесь как беременные тараканы?

Народ встретил мою шутку радостным гоготом. Мне же было совсем не до смеха. Французы закрепились вдоль Рейна и отбили нашу атаку у Кайзерштуля. Никто не озаботился сооружением переправы, дабы перевезти на правый берег Рейна несколько орудий и обстрелять фланг противника. Логика моих офицеров ясна, с той стороны должны были действовать части Римского-Корсакова. Но что-то опять пошло не так и подмоги нет. Сейчас идёт одновременная атака на Бюлах и Винтертур, дабы окончательно добить Массену. Наша задача – прорвать оборону и выйти к Бюлах с запада. Но мы её пока не выполнили.

– Ваше Высочество, неприятель хорошо укрепился и умело использует артиллерию, – начал оправдываться Фитцнер.

– Томас, ты ведёшь себя как младенец. Я же рассказывал тебе про действие погремушек? – дождавшись кивка товарища, продолжил, – Так какого хера вы здесь телепаетесь? Если нет фон Рентеленя, то артиллеристы не могу сами догадаться? Я точно знаю, что запасы снарядов ещё есть. Пусть начнут обстрел, только согласуй его с действиями пехоты. И скажи им, что, если хоть один снаряд не долетит или перелетит французские позиции, артиллеристы далее потащат свои пушки на собственном горбу.

Далее уже было дело техники. Не знаю, сколько снарядов ушло в никуда, но дело было сделано. Республиканцы держались из последних сил и хватило небольшой соломинки, перебившей хребет верблюду. Несколько залпов, наводящих ужас на противника и не менее ужасная штыковая русской пехоты.

К Бюлаху мы подошли к обеду. Часть солдат оставили караулить пленных и трофейные пушки. Прошли вдоль Рейна, выбили французские разъезды и блокировали город с севера. Удивительно, но войсками Римского-Корсакова даже не пахло. Хотя по плану они должны были форсировать реку и ударить именно с этого направления. Меня всё более бесил сам командующий корпусом и его генералы.

К моей несказанной радости, штурма города не произошло. Генерал Лорж решил не искушать судьбу и капитулировал. Позже мы узнали, что Каменский выбил французов из Винтертура. Массена с достаточно большими силами отступил в Виль, но сдаваться не собирался. Австрийцы в лице корпуса фон Готце, также не спешили помогать нашей группировке. Суворов психанул на столь откровенную диверсию и приказал провести сепаратные переговоры. В итоге республиканцы сосредоточились между Вилем и Ропперсвиль-Йоной. Оставим нашим «союзникам» такой подарочек в лице пары дивизий. У Массены только один выход – пробиться между озёрами и уйти в Швиц, уже оставленный нашими войсками. Так что у Елачича ещё будет возможность радостно сдаться в плен.

Вообще сложилась забавная диспозиция. Русские войска и два полка австрийцев контролировали треугольник Цюрих-Кобленц-Шаффхаузен. С востока стоял разбитый Массена, которого подпирали Елачич и фон Готце. На западе всё было запутаннее. Сен-Сир с остатками дивизии сбежал за Аре и Рейн. Клейн также отступил в Арау. Шабрана мы взяли в плен почти со всеми его войсками. В Бюлахе тоже пленили множество французских генералов и солдат. Это даже не победа, а форменная виктория! Хотя Массена полон сил и сдаваться не собирается. Клейн смог сохранить почти все свои, силы, а Менар с Удино выскользнули из Бюлаха. Ситуация была не столь однозначная. А здесь ещё зачастили дожди, дороги размыло и воевать стало гораздо тяжелее.

Опять большой зал, но на этот раз в магистрате Шаффхаузена. Собрались опять только русские, при этом строго высшее руководство от командиров полков. Причина сбора генералов и полковников никоим образом не касалась непосредственно боевых действий. Сегодня присутствовали генералы, отступившие с Римским-Корсаковым, который тоже находился в зале вместе с Тучковым, Эссеном и Горчаковым. Не было Маркова, которого предстояло обменять из плена и погибшего Остен-Сакена.

На данный момент русская армия полностью перешла Рейн и расположилась вдоль берега от Вальдсхута до Шаффхаузена. Австрийцы встали южнее в Бюлахе, Клотене, Цюрихе и Веттингене. Елачич не стал дразнить гусей и быстро сделал ноги в сторону уже упомянутого Цюриха. Ситуация сложилась забавная. С одной стороны, Лиматта австрийцы, численно уступающие французам. За ними наш корпус, пока решающий, что делать далее. Хотя Суворов всё для себя решил, в чём его поддерживали почти все русские генералы. Но Массена же не знал, что мы собрались уходить. Ситуация, в которой оказались французы, называлась позиционный тупик. Если учесть, что у нас в плену находилась чуть ли не целая дивизия республиканцев, весь их обоз и половина артиллерии, то всё было ещё печальнее.

После приветствий и краткого ознакомления всех присутствующих с общей обстановкой Суворов перешёл, собственно, к главной теме. В данный момент как таковых судов офицерской чести не было и все вопросы с нарушениями подчинённых решались непосредственным командующим. Ситуация была неприятная и спорная. Многие офицеры нашего фланга, которые были брошены командующим и хотели получить ответы. Также вопросы возникли у самого Александра Васильевича, с учётом уже последних непонятных поступков Римского-Корсакова. Генерал умудрился провалить совместную атаку на Бюлах, не поддержал наш батальон, именно из-за его пассивности части французов удалось уйти из окружения.

Генерал-лейтенант краснел, бледнел, мычал и нёс какой-то бред. Если бы он по-человечески взял вину на себя и объяснил мотивацию, которой ориентировался. Но человек, угробивший из-за своей тупости сотни жизней, отдал неприятелю половину обоза, бросил часть вверенных ему войск и чуть не провалил всю экспедицию решил уйти от ответственности. И отвечать ему придётся, как бы этого не хотелось. Я точно с него не слезу и Суворов тоже кардинально изменил своё мнение. Ещё по слухам, Римского-Корсакова не смогли сразу найти. Он был на каком-то приёмы в Энгене, что находиться в тридцати вёрстах от его штаба.

– Алексей Михайлович, не хочу поднимать вопросы вашего упрямства, граничащего с предательством по занятию позиций вдоль Лиматта. Всё давно сказано, и я остаюсь при своём мнении. Но как понимать недавнее поведение вверенных вам войск, когда вы проигнорировали приказ командующего? Из-за вас наши войска понесли лишние потери, чуть было не сорвался штурм Бюлаха и часть неприятеля ушла из окружения.

– Я бы попросил Ваше Высочество выбирать выражения, – начал злиться покрасневший генерал. Вообще, судя по его лицу, последние дни он неплохо так прикладывался к бутылке, – Что касается опоздания наших войск, то мы просто не успели их вовремя собрать. Части были разбросаны по большой территории, сам я узнал о готовящемся штурме позже, на что есть объективные причины. Но всё же разрешилось благополучно и триумф русского оружия восторжествовал.

Он действительно такой идиот или прикидывается? Я теперь не сомневаюсь, что, сбежав от французов, генерал начал расслабляться, сиречь бухать. Удивляет поведение остальных генералов, никто из которых не взял ответственность на себя. Хотя войска были разбросаны по разным городкам, а гонец вынужден был искать Римского-Корсакова.

– Александр Васильевич, у меня более нет вопросов к генералу. Считаю его поведение позорящим честь русского офицера и дворянина. Будь моя воля, то я приказал бы расстрелять этого позорного господина. Для меня этого персонажа более не существует. Я даже отказываюсь считать его русским человеком. Честь имею!

А на улице было хорошо. После затяжных дождей настали солнечные деньки, бабье лето в самом разгаре. Вдыхаю чистый воздух и оглядываю небольшую площадь. Красиво всё-таки в Швейцарии, но меня здесь уже задолбало. Домой хочу.

Тут вижу, что Шаффхаузен посетили наши венгерские союзники. Понятно, что Антон Эстергази решил продолжить разговор, который мы начали несколько дней назад. Особых предложений у меня для венгра не было. Но разговаривать на улице, как простолюдины, мы себе позволить не можем.

Я остановился в западной части города, куда мы добрались буквально за пять минут. Меня сопровождали егеря, которые заняли соседний дом. Особо рассусоливать не стали и сразу приступили к делу.

– Ваше Высочество, я правильно понял ваши слова. Мы мельком коснулись судьбы моей Родины.

– Князь, вы прекрасно меня поняли. Я предлагаю вашему брату и главам других венгерских родов задуматься о дальнейшей судьбе Венгрии. Независимой Венгрии, – уточняю.

В кабинете на некоторое время повисла тишина. Я ещё раз оглядел простенькую обстановку. Шкаф, грубоватый стул и стулья – вот и все предметы мебели.

– В моей стране есть только один род, с которым можно что-то обсуждать. Но, боюсь, вы не найдёте взаимопонимания с моим братом.

– Не хочу вас разочаровывать, но семейства Палфи и Баттьяни наверняка имеют своё мнение на этот счёт, – решил козырнуть знаниями. Я давно попросил Волкова собрать информацию о нынешнем положении дел в своевольной провинции Империи Габсбургов, – Но дело не в этом. Я написал письмо для вашего брата, где указал пути пересечения наших интересов.

Далее разговаривать было особо не о чем. Никуда Эстергази не денется и рассмотрит моё предложение как миленький. И с другими венгерскими магнатами он обсудит моё письмо. Уж слишком насыщенные и непредсказуемые события происходят в Европе. А Священную Римскую Империю эти самые перипетии буквально сотрясают и расшатывают. О чём я и написал главе самого знатного мадьярского рода. Заодно описал границы, в которых я буду готов помогать их народу в борьбе за независимость. Венгры жуткие ксенофобы, если называть вещи своими именами. Я такой же, значит, договоримся. Ха-ха. Австрия – есть недоразумение на карте Европы и должна быть разрушена! На другие её провинции у меня тоже есть планы. Позволить создать Великую Венгрию – есть глупость и прямой вред интересам России. Но это пока только планы. Надо ещё обсудить и утвердить их с одним весьма честолюбивым товарищем.

Ближе к вечеру прискакал адъютант Суворова, который сообщил о самоубийстве Римского-Корсакова. Ну хоть здесь генерал повёл себя как настоящий офицер и избежал будущего позора. Собаке – собачья смерть. Со спокойной совестью ложусь спать. День был насыщенный, а завтра будут новые вызовы. Надо хорошенько выспаться.

Глава 21

Октябрь 1799 года. Шаффхаузен, Бад-Зеккинген Швейцарский Союз, Мемминген Бавария.

Как я и ожидал Суворов начал выводить войска в Баварию на зимние квартиры. Пока это касалось обоза, раненных, большей части артиллерии и интендантов. Разместить такое количество солдат в одном месте достаточно проблематично, поэтому решено было квартироваться в Мюнхене и окрестных городках. С одной стороны, близко к Швейцарии, если Павел решит продолжить войну, другой после наступления морозов можно быстро достигнуть России. Осень не самое приятная пора для перемещения гружёных повозок и артиллерии.

Наше командование продолжало вести сепаратные переговоры с Массеной. Надо же было куда-то скинуть несколько тысяч пленных и раненых французов. По моему совету Суворов настаивал на пополнение наших запасов продовольствия и быстрой перевозке русских раненых, оставленных при переходе через Альпы. Необходимо вбивать на подкорку, что мы своих не бросаем. Победы победами, но сейчас в Северной Италии и Швейцарии находятся несколько сотен раненых и выздоравливающих русских солдат. Мнится мне, что часть из них помрёт с голоду, а остальных заметут в австрийскую армию. Посол в Вене уже показал уровень своей компетенции и надежды на эту шкуру нет от слова совсем.

Массена, почувствовав, что русские уходят или взяли паузу, начал вести себя более дерзко. Тут ещё появились слухи, что в сторону Швейцарии движется Наполеон и ведёт от трёх до четырёх дивизий. Говорят, услышав эти слова на переговорах, Суворов ответил с юмором.

– Широко шагает мальчик, пора его остановить!

В общем, французы не стали искушать судьбу и приняли большую часть требований командующего.

Моя дорога лежала в совершенно противоположном направлении. Алексей дал сигнал, что практически всё готово к встрече. Агент подтвердил, что искомый человек скоро будет в Базеле и ему уже передали мою просьбу о встрече. В знак подтверждения серьёзности намерений был прислан достаточно мутноватый товарищ, от которого так и разило спецслужбами. Он даже был чем-то похож на Волкова, такой же незаметный с рыбьими глазами. Только лицо Жана Монбрюна, так представился связник, было излишне изрезано морщинами.

Грузовое судоходство по Рейну начинается как раз в Бад-Зеккингене, куда мы направлялись. Но небольшие пассажирские лодки сновали в оба направления, невзирая на войну. Мы также воспользовались речным транспортом, во избежание ненужных встреч. Если бы не порог, когда пришлось перетаскивать лодки, то доплыли бы по течению часа за четыре. А так помучались более шести. Я взял с собой два десятка егерей, которые сменили свою форму, на казачьи зипуны, дабы не провоцировать французов, которые ещё помнили, кто резал им глотки и вгонял в панику пару недель назад.

Уже перед самой высадкой француз нарушил молчание. Оказывается, он неплохо говорил по-русски.

– Ваши егеря мастера лицедейства, Ваше Высочество. Но они не похожи на казаков. И все эти переодевания бессмысленны, мой патрон гарантирует вашу безопасность.

– А ты тоже изменился, мусье, – вдруг прохрипел, обычно немногословный Кривой, – Прямо вылитый купчина, а не благородный дворянин.

Монбрюн чуть из лодки не выпал, услышав слова Якова. Надо будет потом расспросить казака, откуда он знает этого мутного товарища. Можно рядиться в любые одежды, но выправку и физическую подготовку скрыть сложно. А француз явно на ты со шпагой и выправку имеет военную.

Временный лагерь в прилегающим к берегу лесу, недалеко от города. Француз, в сопровождении нескольких всадников отбыл за моим будущим собеседником. Егеря пока разложили складной стол и стулья, набрали хвороста, не прекращая наблюдать за местностью. Часа через два раздался условный свист, который известил, что в нашу сторону движется оговорённое количество людей. В трусости и откровенной подлости мой собеседник никогда замешан не был. Поэтому даже не думал о засаде. А ещё у меня не было даже намёка на мандраж. Знаете, после штыковой атаки, перестаёшь бояться подобного рода мелочи. Тем более что гостю встреча была нужна даже поболее чем мне.

А ведь похож! Понятно, что художники сгладили некоторые недостатки, но товарищ узнаваем. После приветствия некоторое время рассматриваем друг друга. Он оказывается выше меня. Вот что значит грамотная пропаганда! Англичане поняли это раньше всех, и долгие годы использовали сей приём в политической борьбе.

– Не скажу, что рад нашей встрече, но я её ждал, – наконец нарушил молчание Наполеон.

– А я человек общительный и всегда рад общению с новыми людьми, – решил слегка потроллить корсиканца, – Как можно упустить возможность пообщаться со столь прославленным генералом. Теперь ещё и Консулом. А вдруг я говорю с будущим Императором?

Бонапарт не смог сдержать эмоции и выдал себя дёрнувшейся щекой. И вообще, он весь напружинился и даже стал дышать более прерывисто. Надеюсь, у него нет никакой падучей, а то грохнется сейчас в обморок и концы отдаст. А он мне нужен живой, так как величина известная и предсказуемая.

– Вы всё пытаетесь прорицательствовать?

– Скажем так, я вижу некоторые события будущего или варианты, по которым пойдёт история. В любом случае люди сами творцы своей судьбы. Но если есть возможность, то почему не воспользоваться своими видениями? Вам же помогло знание об Абукире?

Собеседник опять замолчал и начал нервно барабанить пальцами по столу. Я же спокойно потягивал разбавленное вино.

– Глупо отрицать очевидное, – Наполеон наконец-то продолжил беседу, – И дело не только в Абукире, за что вам отдельное спасибо. Некоторые действия российского флота, доказывают, что вы заранее знали о будущих событиях. Это невозможно, но других объяснений у меня нет. Именно поэтому я сразу согласился на встречу с вами. Может, пора перейти к сути нашей беседы?

– Вам как? Сразу в двух словах или описать всё более детально? Если вкратце, то предлагаю поделить мир между Францией и Россией.

Наполеон чуть не подавился вином, глоток которого только что сделал.

Вы издеваетесь? – с сарказмом произнёс корсиканец, – Вам не кажется, что это похоже на бред сумасшедшего? Один французский Консул и русский принц, третий в списке наследования обсуждают план по захвату мира.

А смех у Бони приятный. Лицо стало какое-то детское и приветливое. Ушла эта строгость во взгляде и складки на лбу. Прямо-таки душка, а не убийца сотен тысяч людей.

– Давайте я опишу, как вижу сложившуюся в мире ситуацию и пути её разрешения. Заодно подкину вам несколько советов из моих видений. В будущем они пойдут на благо Франции и, возможно, для России.

После кивка корсиканца я выдал сжатую информацию. Которую достаточно давно обдумывал. Более детальная раскладка у меня была в письменном виде. Передам после разговора, пусть Наполеон подумает на досуге в более спокойной обстановке.

– Основными противниками России, которые действительно мешает развитию нашей страны, многие годы выкачивая из нас людские и материальные ресурсы, являются Порта со Швецией. Для Франции такими врагами являются Австрия с Англией. Если брать мою страну, то один соперник практически нейтрализован. Первый пункт предложения заключается в том, что вы не мешаете нам добить сначала шведов, а затем разобраться с турками. Республика же в это время уничтожаете австрийцев. Далее, мы объединяем свои усилия для совместной борьбы с Англией.

Бонапарт опять задумался, но на этот раз не улыбался. Не знаю, принял ли он уже решение стать Императором, но политика такая вещь, где всякое может произойти. В данный момент корсиканец фактический глава Франции. И он должен мыслить стратегически во благо своей страны. С учётом того, что делить нашим странам пока нечего, очень надеюсь на его благоразумие. Судя по разгладившемуся лицу, оппонент принял какое-то решение.

– В России сейчас правит ваш отец, а наследником престола является Александр. Я всего лишь Консул, чего бы вы ни думали. Все рассуждения могут носить только теоретический характер. Но я готов слушать вас дальше.

Бинго! Клиент заглотил наживку и начинаются торги.

– Не пойму, к чему такие сложности? И зачем создавать все эти буферные государства?

Более тридцати минут обсуждали положение в Европе. В принципе, особых разногласий у нас не было. Наполеон только упёрся по Польше. Наверное, он думал, что для меня это принципиальный вопрос. Я, наоборот, считаю, что поляки должны получить независимость в рамках своих коронных земель. Главное – в перспективе ослабить Пруссию и уничтожить Австрию, раздробив её на несколько частей. Бонапарт же считал, что поляки имеют право на возвращённые русские земли.

– Нам нужна приграничная полоса, состоящая из нескольких стран. Понятно, что у каждой из них будут свои амбиции. Но их внешняя политика всё равно будет идти в кильватере наших стран. Бавария, Вюртемберг, Италия, Швейцария, Австрийские Нидерланды, Польша, Австрия, Саксония, Ганновер и Богемия будут вашей сферой влияния. Пруссия, Венгрия, Мораво-Силезия, Сербия, Черногория и Греция станут естественными союзниками России. Европа таким образом разделится на западную и восточную часть. Из общего списка выбивается Польша, которая станет неким выступом и клином, но мы это переживём. Северные страны будем считать нейтральными. К ним же надо отнести Голландию. Пусть она находится под вашим протекторатом, но без прямого контроля. Новой Европе необходим свободный финансовый и торговый центр. Люди, которые будут вкладывать деньги в банки, торговлю и промышленность должны быть уверены, что завтра Амстердам не оккупируют чьи-то войска. Думаю, когда обстановка более-менее прояснится, всем странам надо будет признать нейтральный статус этой страны. Даже война не может быть причиной остановки торговли и движения капиталов. Поэтому в мире должен быть такой центр. Сейчас эту роль пытается играть Англия, естественно, на своих условиях. Но для России такое положение дел неприемлемо.

– Я продолжаю со скепсисом относиться к нашим разговорам. Но зачем дробить Австрию?

– Дело не в династии Габсбургов, а наследии Священной Римской Империи. Если вы возьмёте все немецкоговорящие земли и зависимые от них территории вроде Трансильвании, Силезии, Нитрии или Краины, то это чуть ли не половина Европы. У немцев не должно быть единого государства и центра притяжения, который сможет их объединить. Просто представьте себе этот людской потенциал, который сможет опираться на такие промышленные центры, как Рейн, Силезия и Богемия.

– Сейчас это невозможно! Или опять ваши видения? – голубые глаза собеседника в который раз пытались просверлить во мне дырку.

Я молчу и улыбаюсь. Наполеон злится, но видно, что всерьёз обдумывает мои предложения. В любом случае он будет отталкиваться от своих интересов, но примерный расклад должен быть именно таким.

– Хорошо. Предположим, что я признаю необходимость создания буферной территории. Естественно, будущие границы новых и старых стран будут обсуждаться дипломатами. Почему вы предлагаете столь странную форму, называемую федерализацией?

– Зачем нашим странам конкуренты, пусть и в будущем? Римляне не просто так говорили – Разделяй и властвуй. Например, венгры захотят создания Великой Венгрии. Частично мы им уступим, но без включения в состав нового государства Хорватии, Воеводины и Славонии. Трансильвания отойдёт мадьярам исключительно при условии самоуправления. Права и свободы народов этого региона гарантирует Россия. Венгров там меньшинство и эта провинция станет постоянной головной болью для правителей из Пешта. Тоже самое надо сделать с Автсрией. Коринтия, Хорватия и Славония должны стать равноправными провинциями, как немецкие земли. Это будет касаться в том числе права говорить, учиться и принимать законы на родном славянском языке.

– И конечно эти провинции будут стремиться в объятия своего русского брата и станут центрами нестабильности в нашей зоне влияния, – сварливо отозвался корсиканец.

– Так же как Польша, но, наоборот, – возвращаю ему обвинение с улыбкой, – Не нужно строить выводов только на основании славянского родства. Я могу быть уверен только в своём народе, остальные могут предать при первой возможности. Потому и предлагаю создать Мораво-Силезию, с включением туда словенских земель Нитрии и Саксонии. Получится эдакая славянская федерация, с мощным экономическим потенциалом, но совершенно недееспособная политически. Четыре народа, говорящих на разных языках, имеющих разную культуру. Ещё полное отсутствие своей знати с большим вкраплением немцев и евреев среди городских жителей. Будет аналог магнатский Польши, но со своей спецификой. Центральная власть в такой стране никогда не будет иметь решающего значения.

– А вы, оказывается, очень циничный человек, Константин. Хорошо, я внимательно обдумаю ваши предложения. Но завоевание Россией проливов неприемлемый для Франции вариант.

Теперь уже я делаю паузу. Пригубляю вино, вздыхаю чистый лесной воздух и собираюсь с мыслями.

– Тридцать лет назад вместо того, чтобы довести до ума реформы в стране, армии и флоте французское правительство выделило какие-то немыслимые деньги на помощь османам. Те перевооружили армию и удачно проиграли нам войну, спустив ваше золото в выгребную яму. А через двадцать лет монархия Бурбонов пала сметённая собственным народом. Сейчас англичане используют карту проливов в торговле с моим отцом, разжигая внутри России нездоровую идею водружения российского флага на Соборе Святой Софии. И даже многие умные русские люди, начали бредить этой мыслью. Если нам не будут мешать, то лет через пять это вполне осуществимо. Более того, я буду всячески пытаться уничтожить Порту как единое государство в нынешних границах. Но пока этот вопрос не является главным в русской внешней политике. Объясните, какой политический интерес получает Франция, мешая нам уничтожить исторического врага? Вы же сами воюете турками и обсуждаете идею постройки канала в Индийский океан. Может, лучше вы поспособствуете нам нейтралитетом в войне с османами, а мы поможем вам со строительством канала. В любом случае без уничтожения османской власти в Египте и Палестине, о строительстве можно забыть. И без русских войск у вас ничего не получится. Поэтому пока предлагаю отложить эту тему года на три.

– А что произойдёт через три года, – Наполеон аж подался вперёд.

Всё-таки верит он во всякий мистицизм. И мне верит, чем надо воспользоваться.

– Узнаете в своё время. А пока у меня есть вопрос. Почему вы всерьёз не возьмётесь за Англию? Ведь есть очень простой способ подорвать её могущество.

Бонапарт опять отреагировал нервно, но сдержал эмоции. Какой-то он истеричный или просто пока не научился держать себя в руках. У меня-то опыта переговоров хватает. И подготовился я к встрече. А он будто не знал с кем предстоит встречаться. Я тем временем включил свой любимый режим лектора.

– Ни для кого не секрет, что основным уточником дохода Англии, кроме пиратства, является морская торговля. И огромный вклад в благополучие британцев вносит монополия на Индию. После захвата Цейлона в том регионе осталось только два португальских форпоста, которые смешно считать конкурентами. Вот и объясните мне, почему Франция, располагая колоссальными ресурсами, не мешает англичанам богатеть дальше.

– Я ещё полностью не разобрался в делах флота. Но Франция не может противостоять англичанам в открытом противостоянии на море, что вам прекрасно известно.

– Вы сами ответили на мой вопрос. Открытое противостояние. А кто просит вас посылать на убой военный флот Франции и Испании? В Европе достаточно отважных и алчных людей, которые при небольшой поддержке устроят английским коммуникациям такое, что торгаши в Сити взвоют от ужаса. Объявите британцам корсарскую войну на их торговых маршрутах. Недавно несколько десятков французских приватиров практически уничтожили морскую торговлю США. Есть у вас один отважный молодой капитан по фамилии Сюркуф. Он сейчас практически в одиночку воюет с английским флотом. При этом очень эффективно воюет. Один человек стал угрозой для кораблей в целом Индийском океане. Что мешает поддержать его людьми и припасами. Ему даже кораблей не надо, но их сам захватит. Пусть таких капитанов станет десять или двадцать. Это вполне осуществимо.

– Где же мы возьмём вас столько моряков? Франция после революции лишилась множества офицеров, ушедших из флота.

– Кто говорит о Республике? Вы захватили Голландию с её огромным флотом и морскими традициями. Англичане выбили их с Цейлона и захватили Капскую колонию. Если правильно воспользоваться ситуацией, то голландцы просто блокируют судоходство на Юге Африки. Либо их деятельность потребует от Англии колоссальных расходов, дабы контролировать столь протяжённые пути. Но половина голландского флота сейчас гниёт в гаванях, а экипажи нанимаются в другие страны. Что мешает создать комиссию и координировать действия приватиров? Начинайте раздавать каперские патенты. А если вы предоставите этой публике базу во Франции, то англичане сами попросят заключить мирный договор.

– Но это ещё не всё, – продолжаю монолог, – почему вы позволяете англичанам укрепляться в Индии? Ещё тридцать лет назад малабарские пираты наводили ужас на купцов всей Западной Индии. В том числе на англичан, которые больше всех страдали от нападений и вынуждены были откупаться от этих ребят. В рядах этого разбойничьего государства под управлением династии Ангриа, хватало европейцев и в первую очередь голландцев. Наши островные друзья, как всегда, поступили мудро и уничтожили врагов чужими руками. Сначала они поссорили пиратов со своим сюзереном, Империей Маратхов[1], чьими руками устранили конкурента. А далее пришла пора самих маратхов, которые уже проиграли одну войну Ост-Индийской компании. Но думаю, это только начало. Англичанам надо переварить захваченное и они начнут дальнейшую экспансию. У меня возникает резонный вопрос? Почему индийцы до сих пор не получили французское оружие и боеприпасы? Где инструкторы, обучающие дикарей современным методам войны? Почему ваши агенты не пытаются возродить пиратскую вольницу на малабарском берегу? Ведь для того, чтобы устроить англичанам огромные проблемы хватит пары сотен людей, два-три корабля и совсем небольшое количество денег. Более того, эти самые пираты уже через год начнут приносить прибыль вашей казне. Про политический эффект я уж молчу. Вы привыкли мыслить армейскими категориями, но воевать можно иными способами. Про осла с золотом, который откроет врата любой крепости, тоже придумали не вчера.

Некоторое время рассказывал Наполеону о ситуации в Индии и дальнейших перспективах Англии в регионе. Тут собеседник меня удивил, весьма объёмными знаниями о сложившей ситуации и даже истории субконтинента. Далее плавно переместились на американские дела.

– Вы же уже начали готовить подписание третьего договора в Сан-Ильдефонсо[2]?

– Откуда вы знаете? Я сам недавно… – не смог сдержаться Наполеон, чем вызвал у меня довольную улыбку.

На самом деле я ранее и не знал, как назывался этот договор. Ребятки Волкова раскопали, что французы с испанцами любят такое название договоров.

– Так вот. Когда Франция подпишет договор и возьмёт под контроль Луизиану. Надеюсь, вы не станете её продавать США? Если вдруг у вас возникнут такие идеи, то лучше продайте эту богатейшую землю России?

– Зачем нам продавать Луизиану, которой пока нет и откуда вы знаете о тамошних богатствах?

– Луизиана вам по большому счёту не нужна. А испанцы сами не смогут её удержать. Вместо того чтобы заселять эти земли и получать прибыль с грузооборота, они препятствуют американской торговле. А богатства там феноменальные. И в первую очередь – это земля. В прериях лучший в мире чернозём. При правильном использовании небольшое количество фермеров может кормить миллионы людей. Ну и горы. Не мне вам объяснять, какие богатства там могут храниться. Вспомните, сколько золота и серебра испанцы вывезли из Перу с Мексикой! А здесь вы имеете практически девственную природу, не тронутую человеком. Одному богу известно, что может дать эта земля.

– И как, по-вашему, можно заселить эти безлюдные земли? И почему бы не продать её американцам, давним друзьям Франции?

– Друзей в политике не бывает. В будущем, у двух англоязычных стран больше шансов вступить в союзнические отношения. Ибо элита обеих стран не очень сильно отличается друг от друга. Если мы с вами договоримся и совместно уничтожим Англию, то поверьте – лорды и банкиры побегут за океан. Это сейчас у них есть территориальные споры. Но англичане уже показали, что готовы помогать американцам против общего врага. Поэтому не вижу никакого смысла в два раза увеличивать площадь США. Зачем усиливать возможного врага?

– Что касается переселенцев, – продолжаю после очередного глотка вина, – Они уже сейчас есть в Америке. Очень многие захотят уехать на новые территории, если дать людям определённые гарантии. В США это местные католики – ирландцы и шотландцы. Они там являются людьми второго сорта, чуть лучше негров. Также есть достаточно большое желание отправиться за океан у тех же ирландцев и других европейских католиков, в первую очередь немцев. Но самое главное – за пределами Франции сейчас находится огромное количество эмигрантов. Многие из них не захотят вернуться домой даже в случае амнистии. А вот если вы обеспечите им в Луизиане привычный мир, без вашего республиканского террора. Если поставите во главе колонии грамотного и честного человека, то через несколько лет в метрополию пойдёт поток необходимых товаров. Протестантских же переселенцев США можно заинтересовать канадскими землями. Пока им хватает Северо-Западных территорий, но лет через десять вопрос земли станет актуальным. Вот пусть захватывают формально английские земли. Таким образом, Англия получит новую войну и будет вынуждена тратить дополнительные ресурсы. А если грамотно подготовиться и разыграть карту Квебека, то наши враги лишатся важнейшей колонии и окажутся без флота. Им просто негде будет покупать лес, пеньку и прочие материалы. Россия их не продаст, а Швецию мы дружно предостережём от подобных опрометчивых шагов.

– Уж больно всё легко у вас выходит на словах, – скептически заметил корсиканец, – Не очень понятно почему вы делаете ставку именно на католиков? Кто этот честный человек, которого вы сватаете в губернаторы? И зачем вам лезть в американские дела?

– Несмотря на объявленный государственный атеизм, многие люди воспринимают Францию как католическую страну. И к единоверцам католики поедут боле охотно, чем к протестантам, которые не считают их за людей. У России тоже есть свои интересы на этом континенте. Более того, наши границы с запада скоро вплотную приблизятся к испанским и английским. Мне кажется, что Северной Америкой должно владеть четыре государства и места для Англии там нет. А рекомый человек – это генерал Моро[3]. Вы же не будет отрицать, что он честный человек и настоящий французский патриот?

При упоминании имени генерала мой собеседник поморщился как от неприятного запаха. Видать, кошка уже пробежала между двумя талантливыми полководцами.

– Опять много слов, теоретических измышлений и мало фактов. Но предположим, что я соглашусь с вашим умозаключениями. А куда девать протестантских переселенцев. Те же немцы, до войны весьма активно переселялись в США.

– В ближайшие два-три года будет заключено перемирие. Настаивайте на возврате Капской колонии и направьте поток переселенцев на Юг Африки. Земли там плодородные и их много, а климат приемлем для белого человека. Зачем увеличивать людские ресурсы англоязычного государства?

– А как быть с неграми Капа?

– Там практически нет коренных жителей. Все крупные негритянские народы пришли недавно. Вот и отправятся обратно.

Он чего реально заботится о жизнях черномазых? Ничего, совсем скоро гаитянцы покажут французам, что значит свобода по-негритянски[4]. В моих записях я мельком коснулся этой темы. Но не думаю, что Наполеон поверит в подобное. Среди республиканцев ещё достаточно много тех, кто действительно верит в идеалы революции.

– Прошу вас ответить на один вопрос, Ваше Высочество. Для чего вам это всё? Ведь гораздо легче пойти иным путём. Россия может продолжить в союзе с Англией и Австрией противостоять Франции. С учётом ваших знаний, преимущество на стороне коалиции. Но вы выбрали иной путь.

– Я просто знаю. Или, правильнее сказать, вижу.

Наполеон опять погрузился в свои мысли. Какой-то он необщительный. Надо его взбодрить.

– У меня встречный вопрос, генерал. Чего вообще хотят нынешние французские власти? Какова ваша финальная цель?

– Это же очевидно, – вскинулся корсиканец, – В первую очередь – это уничтожение пережитков феодализма и построение нового общества. Наши лозунги о свободе и равенстве могут быть не понятны такому человеку, как вы. Но поверьте, для ваших крестьян, которых русские магнаты держат в рабстве они весьма близки.

Ага. Много ты знаешь про русских крестьян и моё отношение к крепостному праву. Вот прямо я взял и поверил в эту чушь про равенство.

– Почему-то неаполитанские крестьяне не оценили братский посыл со стороны Франции и изгнали ваши войска. Может, надо было меньше грабить? – подкалываю собеседника в ответ.

– А вы никогда не задумывались, кто будет пользоваться результатами революции?

– Французский народ, кто же ещё? – удивился Наполеон.

– Пару тысяч лет назад жил один амбициозный правитель и талантливый полководец. Сначала он завоевал Грецию, далее отвоевал у персов Малую Азию. Затем были Египет и поход в Индию. Мы сейчас не будем описывать яркий путь Александра. Он основал величайшую империю. Но мало кто вспоминает, какой урон был нанесён Македонии и Греции. Тысячи молодых мужчин покинули родную землю. Многие из них погибли в сражениях и от болезней. Некоторые стали важными людьми в завоёванных странах, женившись на дочерях местных вождей. А их Родина в это время хирела. Деградация экономики, безлюдье, падение нравов, так как во многих городах просто не стало мужчин. И через сто с лишним лет римляне, пользуясь численным превосходством, завоевали Македонию с Грецией, сделав рабами некогда великий народ. К чему я это рассказываю. Ваша страна уже понесла колоссальные потери. Ещё лет пять войны и у вас начнутся проблемы с населением. Просто будет недостаточно мужчин. Для кого вы делали революцию, если вы положите в войнах весь цвет французской нации?

Это вызвало живую реакцию корсиканца. Конечно, с образованием у него были пробелы, но дураком Наполеон не был и живости ума хватало оценить ситуацию. Я его особо не агитировал, а просто пытался донести, что война должна быть оправданным действием. Какой смысл в победе, если твой народ уничтожен чуть ли не на треть? А мужчины выбиты более чем на семьдесят процентов.

– А что вы предлагаете делать, если мы уничтожим общего врага? Ведь столкновение между нашими странами станет вопросом времени.

– В России есть огромные земли, которые надо заселять и развивать. Там работы лет на сто, если не больше, с учётом того, что мы имеем планы на западное побережье Северной Америки.

– А ещё вы нацелились на захват всей торговли с самой богатой страной мира. Это я про Китай, по сравнению с которым Индия просто нищая дыра, – вернул мне усмешку Бонапарт, – Какая же роль отведена Франции в ваших грандиозных планах?

Издевается гад. Ну хоть с чувством юмора у него порядок. Ладно, буду его удивлять.

– Бразилия!

– Что Бразилия?

– Вам надо захватить у Португалии их колонию. Двести тысяч белых и пара миллионов негров живут на территории, равной по площади пяти или шести Европам. С учётом того, какие богатства испанцы вывезли из Перу, то к востоку от Анд их должно быть в разы больше. Отличная земля, где могут расти любые культуры там точно есть. Думаю. Разных металлов, в том числе золота там тоже хватает. Но португальцы освоили только узкую полоску вдоль побережья.

– Вы меня совсем запутали, Константин. Мне кажется, что вы надо мной издеваетесь. Зачем Франции эти земли? И кем их заселять? Европейцы, знаете ли, непривычны к тамошнему климату.

Моя задача – обратить будущую французскую экспансию в Америку. Или к чёрту на рога, лишь бы не лезли в Россию. Я ему сейчас и доктрину Монро[5] французского розлива, а не только пути заселения Южной Америки. Заодно опишу необходимость оставить в покое Испанию. Той уже не хватает ресурсов удержать расползающиеся колонии. А ведь это огромный рынок сбыта, который сами испанцы никогда не насытят, промышленных ресурсов не хватит. Французская промышленность как раз способна насытить потребности колоний. Сейчас туда активно лезут англичане, закрепляя за собой рынки сбыта своих товаров. Подкупают местные элиты и готовят отделение колоний от метрополии. Англичане уже поняли, что не обязательно захватывать страну при помощи военной силы.

– Южную часть Бразилии, можно заселить протестантами из Германии, скандинавских стран и поляками. Климат там мягкие и привычный для северян. Земли ближе к экватору вполне пригодны для южных европейцев – итальянцев, греков, южных славян, христиан азиатской части Порты и Египта. В той же Сирии и Палестине сотни тысяч христиан, влачащих жалкое существование. А ещё восточнее живут армяне, ассирийцы и курды-язычники. Народы дикие и забитые. Но если вырвать их из-под власти магометанских феодалов и местных общин, Франция получит верных союзников на долгие годы. Тамошним беднякам даже в самых радужных мечтах не снилось столько благодатной земли. А главное – полная безопасность для их детей, о которой сейчас они могут только мечтать. И именно с вашим именем они будут олицетворять такое понятие, как свобода и равенство! Вы станете символом освобождения угнетённых народов!

Ну и ещё минут тридцать я рассказывал о перспективах освоения страны диких обезьян. Ещё и способы контроля Испанской Империи расписал. А самому так смешно, что с трудом удерживаюсь от пошлого ржания. Блядь, что за чушь я несу? Какие к херам езиды- фазендейро или армяне-гаушо[6]? А Пеле будет греком? Или коптом?

А вот Наполеон повёлся. Что-то мелькнуло такое в его глазах. Правильно говорили современники, что падок он на лесть и честолюбив не в меру. Учту на будущее.

– Я получил сегодня столько информации, что ещё долго не смогу её обдумать. Думал, что мы обсудим сложившуюся ситуацию в Европе. А вы донесёте до своего отца моё предложение о союзе между нашими странами. Тем более что вы уже сильно помогли нашей армии в Египте. Другой вопрос, что все территориальные вопросы надо обсуждать в ином месте и это дело дипломатов.

– А чего обсуждать? – опять перехожу на несерьёзный тон, – Ваша армия в Швейцарии разбита, в плен попала целая дивизия, а Массена остался почти без артиллерии. Только моё вмешательство не позволило корпусу Суворова в данный момент штурмовать Дижон.

Здесь я, похоже, перегнул. Наполеон сразу как-то подобрался и ощерил рот в неприятной усмешке. Пусть усмехается. Если-бы австрияки были вменяемыми, то можно было подумать о дальнейших совместных действиях. Но они сами всё испортили, если уж Суворов пошёл на прямое нарушение приказа и вывел корпус из боевых действий. Предательство прощать нельзя. Остановило меня ещё то, что, уничтожив Францию, Англия быстренько организует нам пару войн, чтобы русские не скучали. А это просто смерть для нынешнего состояния экономики России. Нам бы годика три передохнуть, хорошенько заработать на турках и потом можно с ними воевать. Но сунуться в европейские разборки – значит поставить крест на всех моих задумках. Многолетняя война просто высосет из страны все соки. И золотая лихорадка не спасёт.

Что-то мы засиделись. Уже скоро начнёт темнеть. Наполеон зябко кутается в своё пальто или как там называется их аналог шинели. Ребята пару раз кипятили воду и заваривали нам чай. В принципе нормально пообщались, я думал, будет хуже. Обсудили много тем таких, как нынешних, так и с перспективой на будущее. Мои записи Консул взял и передал рыбоглазому агенту. Не знаю, как он поступит на самом деле, хочу верить, что прислушается к некоторым выкладкам. Также договорились, что проведём следующую встречу через два года, когда многое проясниться. Что точно произойдёт я объяснять не стал, пусть остаётся в неведении.

– Генерал, у меня есть небольшая просьба и совет, – уже перед самым уходом решил ещё немного загрузить оппонента.

– Если это не идёт вразрез с интересами Франции, то постараюсь помочь.

– Когда ваши войска разобьют экспедиционный корпус в Голландии, – начал я. Но был тут же прерван.

– Вы так говорите, что будто уверены в поражении. Тем более под ударом окажутся и русские солдаты.

– Я не уверен, а знаю! – корсиканец опять дёрнулся, – Так вот. Наш агент в Голландии будет закупать тёплые вещи с продовольствием. Их заберёт какое-нибудь нейтральное судно. Есть у меня подозрение, что англичане бросят наших людей без нормальной еды и помощи в какой-нибудь дыре.

– Думаю, с этим не возникнет проблем. Я отдам приказ, чтобы вашим людям не чинили препон. А вторая просьба?

– Это не просьба, а совет. Если вы хотите стать ровней европейским монархам, то вам необходимо жениться на какой-нибудь принцессе. Не прямо сейчас, лучше всё детально обдумать. И за простого Консула настоящую принцессу не отдадут. А вот за монарха просто обязаны. У австрийского Императора как раз сестра подрастает.

– Но я женат, – воскликнул возмущённый корсиканец

– У правителя должны быть наследники, которых у вас пока нет. А женитьба на принцессе из рода Габсбургов уровняет ваше положение с европейскими монархами, хотят они того или нет.

На этой оптимистичной ноте, окончательно испортив настроение собеседнику, мы расстались.

Переночевав в Лауфенбурге, мы в сопровождении французского конвоя, выдвинулись к расположению нашего лагеря. В районе Вальдсхута распрощались с молчаливыми французами и далее последовали самостоятельно. Казачий разъезд встретился нам через пару вёрст. Ух, добрались!

Шаффхаузен начал пустеть. Русские войска практически покинули город. Думаю, местные жители вздохнули спокойно, хотя мы в отличие от австрияков платили за продовольствие и жильё. И тем более никто даже не думал покушаться на жизнь и имущество горожан. Так кто после этого варвар? Вопрос риторический. Захватив кое-какое барахло, наша колонна двинулась в Баварию.

В Меммингене меня ждал сюрприз. В этом городе расположился на зимние квартиры наш полк. А заодно меня разыскал Волков. Вот с ним мне как раз надо пообщаться. Ему можно доверить большую часть беседы с корсиканцем. Заодно узнаю, как идут наши дела в Европе.

– Вот такие дела, Сергей Иванович. Надеюсь, все наши усилия не прошли впустую, и Бонапарт их оценит. Да и предложения я ему сделал интересные. Понятно, что пока у меня нет такой власти, чтобы в одиночку решать подобные вопросы. Но всё течёт и меняется. Думаю, два года достаточный срок, чтобы Консул определился. А у меня к тому времени произойдут нужные перемены.

Лицо главы моей разведки, как всегда, не выражало никаких эмоций. Мы стояли в небольшом саду, разбитому заботливыми хозяевами дома, где расположилось большинство офицеров полка. Сейчас все были на службе, я же зашёл сюда поговорить без лишних глаз. Зачем демонстрировать Волкова окружающим? Вдруг взгляд моего собеседника изменился, будто он увидел что-то невероятное. Оборачиваюсь и вижу дуло направленного на меня пистолета и какой-то безумный взгляд Ушакова. Прапор не дал мне произнести ни слова и заверещал на высокой ноте.

– Я всегда знал, что вы подлец и сластолюбец! Но оказалось, что вы ещё и предатель!

Далее всё происходит будто в замедленной съёмке. Моё тело охватил паралич, а мозг отказывался верить в происходящее. Звук удара колёсика о кремний, искры, воспламеняющийся порох и вместе со звуком выстрела что-то тяжёлое бьёт меня в грудь. Я падаю на землю и больно ударяюсь головой. Это последние мои ощущения. А далее опять всепоглощающая темнота и этот чёртов бесконечный туннель. Тот самый, в который я провалился после аварии. Не хочу!

[1] Маратха, часто Маратхская империя – крупное индуистское государство, созданное в 1674 году маратхами во главе с Шиваджи (Сиваджи) на территории современного штата Махараштра и прилегающих к нему землях. Столица – Райгад.

[2] Договор в Сан-Ильдефонсо 1800 года известен также как Третий договор в Сан-Ильдефонсо () – тайное соглашение между Францией и Испанией, в результате которого Испания отдала Луизиану Франции. Договор был заключён 1 октября 1800 года между Луи Александром Бертье, представлявшим Францию, и Доном Мариано Луисом де Уркихо, представлявшим Испанию.

[3] Жан Виктор Моро (1763 – 2 сентября 1813) – генерал Первой французской республики, главный противник Суворова в Итальянском походе, участник переворота 18 брюмера, победитель в битве при Гогенлиндене. Маршал Франции (1814, посмертно). Наполеон Бонапарт, видевший в Моро своего соперника, обвинил его в участии в заговоре Шарля Пишегрю и Жоржа Кадудаля. Генерал был приговорён к тюремному заключению, которое Наполеон заменил изгнанием.

[4] Геноцид на Гаити 1804 года – уничтожение белого населения новообразованной Империи Гаити (франко-гаитян), оставшегося после Гаитянской революции. Проводилось чернокожим населением по приказу Жан-Жака Дессалина. Резня на всей территории Гаити шла с начала февраля до 22 апреля 1804 года, в её ходе были убиты от трёх до пяти тысяч белых. По приказу властей были оставлены в живых воины-поляки, дезертировавшие из французских войск во время революции, малочисленные немецкие колонисты, врачи и некоторые другие специалисты, некоторые люди, имевшие связи с местными офицерами, а также женщины, соглашавшиеся выйти замуж за чернокожих. Около двухсот поляков добровольно перешли на сторону повстанцев, заявив, что они – друзья всякой свободы.

[5] Доктрина Монро – декларация (доктрина) принципов внешней политики США («Америка для американцев»), провозглашённая 2 декабря 1823 года в ежегодном послании президента США Джеймса Монро к Конгрессу США.

[6] Гаучо (исп. gaucho, порт. gaucho – гаушу) – социальная, в том числе иногда и субэтническая группа в Аргентине, Уругвае и штате Риу-Гранди-ду-Сул в Бразилии, близкая по духу американским ковбоям. В Бразилии этот термин используется для обозначения всех жителей указанного штата.

Глава 22

Часть 1

31 декабря 2019 года, Российская Федерация, Московская область, N-й район.

Звонок застал меня за обычным в последнее время занятием – самокопанием и жалостью к себе. Глянул на экран и со вздохом провёл пальцем по зелёному окошку.

– Бухаешь или только планируешь? – вместо приветствия произнесла сестра.

– С наступающим Новым годом! Желаю счастья в личной жизни, Пух!

– Какой такой пух? Зима на дворе. Костя, ты уже напился?

Вот всем хорошо моя сеструха. И вообще, в последние месяцы удивила меня с хорошей стороны. Но с чувством юмора у человека совсем беда.

– Нет. Сухой как верблюжья колючка. Спасибо за заботу, но чего ты постоянно педалируешь тему алкоголя?

– Тётя Лена звонила и говорила, что пару дней назад с утра от тебя несло перегаром. И в пакете ты нёс пиво. А тебе нужно постоянно заниматься, а не бухать.

– Имею право выпить между сменами. Алкоголь мне не мешает, наоборот? успокаивает. Шпионкам же своим передай, чтобы в мою жизнь не лезли. Я уже большой мальчик и разберусь – пить мне с утра или нет.

– Костик, я всё понимаю. Врагу не пожелаешь такого, а ещё мама… Но ведь уже полгода прошло, – голос Ирки сразу погрустнел, – Ты пойми, что нельзя сдаваться. Некоторым людям похуже тебя досталось, но они продолжают жить. Жизнь – это борьба. А ещё боль и преодоление. И ты должен пройти этот сложный этап. На этом Константин Романов не закончился. Докажи всем, что ты можешь. Не верю, что мой брат трус, добровольно поднявший лапки.

Блядь. Что за психологические тренинги? И для кого? Что она знает о боли? Что она ведает о страхе? Не рассказывать же как я ходил в атаку и рубился в рукопашной, риску я в любой момент получить штык или пулю в живот. Но боюсь, если я поделюсь с сестрой такими воспоминаниями, то она отправит меня в психушку. Исключительно для моей пользы, конечно.

– Чего замолчал? Может? приедешь к нам, вместе отпразднуем? Ты девочек поздравил?

Сеструха продолжила атаку на мой, итак, израненный разум. Ещё и три вопроса сразу.

– Слушаю. Люберцы – это территория зла, я туда ни ногой. Дочек поздравил по воцапу. Договорились, что как они приедут с курорта, сразу встретимся.

– Вот, узнаю брата Костю. Даже шутить пытаешься. Не Люберцы, а Бирюлёво. И не территория, а обитель зла. Чего я, по-твоему, совсем на отшибе живу и древние мемы не помню? Ты же второго и третьего работаешь? Как сдашь смену, сразу езжай к нам. И никакие отговорки я не принимаются. Может? и Свету пригласишь? Нехорошо как-то получилось.

– Хорошо, приеду. Но один. Если ты её позовёшь или ещё какую бабу, то развернусь и уйду.

Сестра ещё долго рассказывала, как у них дела, передала привет от племянника, поздравила с наступающим. Я же слушал её отстранённо и ждал, когда закончится разговор. Умом понимаю, что она хочет меня растормошить и вернуть к нормальной жизни. Но даже если восстановиться физически, то найти душевную гармонию я уже не смогу. И не хочу, что важнее. Да и принял я давно решение по дальнейшим действиям, но всё откладываю. Наконец-то Ирка выдохлась, ещё раз грозно потребовала моей явки и положила трубку.

Я ещё немного посидел на кухне, уставившись в одну точку и прокручивал возможные варианты. А их просто нет. Либо я решаюсь или оставшиеся дни буду чувствовать себя полным ничтожеством. С такими мыслями двинулся на улицу.

Хоть погода сегодня радовала. Небольшой снег на фоне трёх – четырёх градусов мороза мой любимый вариант зимы. Правда, редко такое бывает. Соседские дети резвились на полуразрушенной площадке, лепота. Решил дойти до Перекрёстка и порадовать евреев из X-5 Ритейл. Делать салаты нет никакого желания, а без оливье и крабового какой Новый год? Я, знаете ли, привык засыпать исключительно мордой в тарелке с оливье.

Ближе к станции снега на тротуарах стало меньше, чистят или втоптали. Доковылял до перехода и осторожно стал спускаться по ступенькам. Толпы народа сновали в обеих направлениях. У нас здесь одновременно ж/д и автобусная станция, рынок и что-то вроде центра города. Рядом районная администрация, поэтому снег здесь чистят регулярно. Поднимаюсь по ступенькам и оказываюсь окружён ещё более плотной толпой. По бокам магазины со светящимися гирляндами, орущая музыка, вонь от забегаловок с кентуккийской и узбекской курицей. Прямо у касс два небритых гостя Подмосковья оккупировали участок и впаривают куцые ёлки нерасторопным гражданам. Ещё один выходец из кавказских пампасов продавал замёрзшую копчёную скумбрию, которую разложил на грязной коробке. В общем, обычный предновогодний дурдом с местным колоритом.

Хромаю по Столичному проспекту, наблюдаю за спешащими людьми и опять погружаюсь в привычную меланхолию. В Перекрёстке на удивление немноголюдно. Покупаю салаты, фрукты, шпроты и с этим набором двигаю обратно. Останавливаюсь передохнуть в парчке, расположенном напротив станции. Откуда ни возьмись подлетает вонючее тело на предмет проспонсировать болящего мелочью. Объясняю деграданту, куда я могу засунуть ему свою трость. Тело оказалось сознательным и быстро испарилось. Вот откуда они берутся? Почкованием размножаются? Что десять дет назад, что сейчас одна и та же картина. В мире происходят глобальные события, наша страна тоже не отстаёт, со знаком минус, конечно. Но алкаши всё так же стреляют мелочь и бухают на загаженной скамейке. Где вы старые добрый ЛТП?

До дома дошёл без проблем. Встретил соседку тётю Лену, которая стучит на меня сестре и живёт по заветам дебилятора. Поздравил с наступающим, выслушал лекцию про здоровый образ жизни, наверняка навеянный советами Малышевой и доктора Курпатова. Выдержал минут десять этого бреда и, сославшись на пикнувший сигнал телефона, зашёл в подъезд. Как можно жить с такой кашей в голове? И ведь она такая не одна. Жертвы телевизионной дебилизации и моральной деградации, блин.

Сижу на кухне, курю и смотрю на сгущающиеся сумерки за окном. Перед глазами, который раз проносятся события прошлого. Полтора года как я очнулся после операции. В гипсе, с катетером в члене и совершенно разобранной психикой. Загадка как я тогда не сошёл с ума. Мне и сейчас с трудом удаётся балансировать на грани безумия, успокаивая себя тем, что попаданство это бред воспалённого сознания. На каком-то этапе я даже с этим смирился и просто старался не вспоминать о двух годах жизни в XVIII веке.

Первые месяцы были наполнены борьбой с возможной инвалидностью. После выписки и снятия последнего гипса я проходил усиленную физиотерапию. Позвоночник такая вещь, с которой не шутят. Благо сильного повреждения не было и пусть сквозь боль, но я постепенно возвращал утраченную возможность нормально двигаться. На работе мне даже оплатили часть больничного, вот что значит работать на забугорную контору и получать белую зарплату. Меня перевели на менее ответственный участок и сейчас я работаю посменно. Вагоны разгружать не нужно, поэтому пока справляюсь.

А дело о ДТП замяли. В итоге меня и признали виновным, кто бы сомневался. На суды я не ходил из принципа. Зато мама никак не могла успокоиться и посещала все заседания. После последнего решения районного суда, одна из сучек, сбивших меня, заявила, мол скажите спасибо, что у вашего сына не требуют оплатить ремонт машины. Мама слегла с давлением, еле убедил её больше никуда не жаловаться и вообще забыть. Но куда там? Всё-таки сильная у нашего народа вера в справедливость. Для многих невдомёк, что давно нет привычного им правосудия. И больше никто не осудит высокопоставленную гниду или их выкормышей, если нет прямого приказа сверху. В противостоянии власть имущие – народ, у плебса просто нет шансов. Нас сбивают и убивают обдолбанные мажоры, наших детей насилуют озверевшие от вседозволенности депутаты, несчастных стариков обманывают целые армии мошенников, а государство делает вид, что ничего не происходит. А ведь есть ещё наркомания, этническая преступность, которая в некоторых регионах стала реальной властью. Список можно продолжать до бесконечности. И всё это на фоне всеобщего безразличия, когда даже самое чудовищное преступление никого не удивляет. Мы все забились по своим норкам, робко надеясь, что именно мою семью пронесёт. А меня вот не пронесло.

Вспоминаю последний разговор с мамой и не могу себе простить, что не смог её убедить и перестать бороться с ветряными мельницами.

– Но ведь должна быть хоть какая-то справедливость? – продолжаем очередной бесконечный разговор, – Я до Верховного Суда дойду. Если надо до СКР и Аппарата Президента. Как так? Ты фактически недееспособен, передвигаешься на костылях и вынужден продать квартиру, чтобы оплачивать лечение! А они ещё надсмехаются!

Мама искреннее негодовала и просто отказывалась понять происходящее непотребство. Ну как ей ещё объяснить, что дочку генерала самого могущественного ведомства в стране не посадят? С учётом того, что в машине находилась ещё одна дочка генерала, то без шансов.

– Мам, не мучай себя. С голоду не умираю, жить есть где. Вспомни отца. Тоже пошёл доказывать чего-то этим мошенникам в сервисе. Ну, заменили детали на старые, да и чёрт с ними. Я бы их купил и всех делов. Нет, написал заявление и принялся ждать справедливость. А когда его бортанули, пошёл чего-то доказывать этим ублюдкам. Разве не понятно, что такие автосервисы платят кому надо. Если они годами работают и обманывают людей, значит, имеют сильную крышу в погонах. Это система и воевать с ней бесполезно.

– Может, ты и прав, что всё повязано. Но я не так воспитана, чтобы смириться с происходящим.

И далее продолжили в таком же духе. Джае поругались немного, я обиделся и захромал в сторону нашего старого дома, где жил после продажи своей квартиры. Правдорубы упёртые. Отец тоже инфаркт схватил и ушёл намного лет раньше, нарвавшись на мошенников. Но главным потрясением для него было то, что эти ублюдки абсолютно безнаказанны. Знать бы тогда, что это последний разговор с мамой. Чёрт её дёрнул сцепиться в суде с этим гадским генералом, который зачем-то приехал поддержать свою дочурку. Толкнул он её специально или случайно, неважно. Мама поскользнулась и ударилась головой о бордюр.

Из меня тогда будто выпустили воздух. Просто пропало желание жить. Если бы не сестра, которая сначала носилась с похоронами, потом пыталась добиться справедливого разбирательства и постоянно тормошила меня, то даже не знаю. В итоге, как всегда, у нас бывает записи с камер испарились, свидетели тоже. Генерала технично сплавили в совет директоров какого-то банка, мол типа наказали человека, бросившего тень на мундир. Ха-ха. А я сижу сейчас на кухне, курю и думаю, открывать ли бутылку. По идее мне надо много ходить и скоро опять курсы физиотерапии. Честно говоря наплевать. Нет никакого желания жить и бороться.

Ещё и видения из моей второй жизни, стали прямо-таки навязчивыми. Я долго гнал их, изнуряя себя тренировками, работой или заглушая алкоголем. Не помогает. Да и как от них избываться? Человек может потерять руку или ногу, но найти в себе силы жить дальше. А если ты потерял часть души? Когда каждый день тебя рвёт и корёжит изнутри. Если ты постоянно воспринимаешь окружающую реальность сквозь призму совершенного иного мира. И сравнение явно не в пользу века 21. А самое поганое – это осознание собственной никчёмности и ущербности. В той реальности или бреду, ты был способен на поступки. Здесь ты просто унылая тень того Кости, а если называть вещи своими именами – полное ничтожество. Только и остаётся сидеть плакаться на жизнь, перемешивая свои сопли с яркими воспоминаниями, которых, возможно, и не было. Может это у меня такая защитная реакция – успокаиваю совесть и погружаюсь в выдуманный мир.

Ближе к двенадцати включил дебилятор. Понятно, что плеш опять расскажет про тяжёлые времена, которые мы удачно преодолели благодаря силе и моральной стойкости нашего народа под его бессменным руководством. Наврёт про очередные прорывы, преувеличит успехи и скажет, что нужно ещё немного времени для наступления всеобщего счастья. Пипл опять схавает это дерьмо, в надежде, что может действительно следующий год будет лучше предыдущего. Уроды!

Лицемерное шоу закончилось, куранты пробили двенадцать и на улице радостный плебс начал запускать в воздух годовой бюджет Эфиопии. Я всё так же сидел на табуретке и не мог понять. Вот как так? Кто-то действительно верит во всё это? У людей нет глаз и ушей? Они не видят, что твориться вокруг? Или им просто так удобнее, делать вид, что их не заденет этот безумный маховик? Меня аж скрутило на какой-то время. Ненависть, помноженная на осознание собственной никчёмности, буквально затопила сознание. Постепенно всё встало на свои места. Мысли потекли плавно, события понятны, а главное – я вижу путь их решения. И куда-то пропало чувство неполноценности, которое убивало меня последние месяцы. Может, я опять брежу, но будто сквозь время и пространство меня нашёл другой Костя. Тот безумец и храбрец, которого я называл реципиентом. Кого я винил в неадекватности и нездоровых устремлениях, периодически возникающих в моей голову. Он нашёл меня, и мы снова вместе! Здравствуй, мой сумасшедший брат! Или моя тёмная аватара? Не важно – теперь я знаю, что делать!

Часть 2

18 июня 2020 года, Российская Федерация, Московская область, N-й район.

Всегда поражался способности наших людей обходить разного рода запреты. Локдаун? Нет, не слышали. Охраняемая территория и нельзя купаться? Фигня, сделаем дырку в заборе и организуем пляж. И вообще, здесь на берегу какие-то мажоры целый коттеджный посёлок построили. Чем мы хуже? Меня как раз интересовал этот самый посёлок, обнесённый оградой и шлагбаумом при въезде.

Жарко сегодня, но именно на этом я и строил свой план. При температуре 15 градусов человек на пляже будет выглядеть очень странно. Велик я оставил внизу перед началом лесополосы и стал подниматься на возвышенность. За полгода мне удалось сделать невероятное и практически вернуть физическую форму. Вот что значит правильная мотивация! Остались боли в спине и ноге. Я уже не так быстро, но больше нет того хромого полуинвалида. Тяжелее тренировок было сохранять душевное равновесие, изображая перед окружающими чуть ли не счастливого человека, начавшего новую жизнь. Всепоглощающая ненависть никуда не делась и иногда с трудом удавалось её сдерживать. Кто бы знал, чего мне стоило смотреть и не вмешиваться, как группа молодых ауешиков напала и избила соседа прямо во дворе. Или тот случай, когда чёрный торгаш с рынка нагло приставал к молодой девчонке, стоящей на остановке, при полном равнодушии окружающих. Ещё раз убеждаюсь, что власти добились своего. Народ запуган и чёрств. Мало кто способен сделать даже замечание обнаглевшим от безнаказанности приезжим, да и свою мразь бояться не меньше. Ведь в ответ можно нарваться не только на оскорбление, но и на удар ножом. Если уж можно убивать русского спецназовца и безнаказанно сбежать домой, то чего говорить о простых людях. И я терпел, не вмешивался, опуская глаза и делая вид, что всё нормально. У меня есть цель и ничто не должно помешать её осуществлению.

Чего-то я отвлёкся. Уже впереди видна дорога, обочины которой заставлены машинами. Жаркий субботний день и народ хочет провести его поближе к воде. Поправляю рюкзак и выхожу из леса. Вслед за семейством из мамы с папой и двух пухлых дочек, несущих множество сумок, одна из которых задорно звенит бутылками, лезу в отверстие в заборе. Эта дыра постоянно появляется на этом месте, сколько бы её ни заделывали. Место старое, я сюда выбирался с друзьями ещё в школьные годы.

Народу на пляже сегодня много и приток отдыхающих не думает останавливаться. Скидываю рюкзак, надуваю небольшой матрас, закидываю кросы с одеждой в рюкзак и делаю небольшой перерыв. Рядом расположились две ещё нестарые мадам, периодически бросающие на меня заинтересованные взгляды. Равнодушно смотрю на начинающие дряхлеть телеса, вижу лежащие в пакете пустые бутылки из-под пива с окурками и отворачиваюсь. Не стал бы знакомиться с подобной публикой, даже в мирное время. Я не ханжа, но не мой вариант.

Ну что? Хватит рассусоливать. Всё давно обдумано и передумано. Ещё раз окидываю взглядом окружающих, вроде никто не обращает на меня внимание. Тут на пляж выходит группа молодёжи, несущих орущую колонку, которая переносит внимание окружающих на нежданных вторженцев. Кладу рюкзак на матрац и уже не обращая ни на кого внимания плыву в сторону соседнего пляжа. Да, у наших мажоров не только огороженный посёлок, но и отдельный выход к водохранилищу.

Выхожу на берег под недоуменные взгляды редких загорающих. Рано и жители коттеджа ещё не заполнили узкую полоску песка. Мм же не нужно стоять в пробках или занимать места. Надеваю кроссовки с майкой, беру рюкзак и двигаюсь в сторону посёлка.

– Мужчина, – наконец проявляет бдительность одна из отдыхающих, – Вы кто? И вы забыли матрац.

– Я из санэпидстанции, не переживайте. Сейчас возьму пробу почв и поплыву дальше. Посторожите моё плавсредство, а то уведут.

Мадам уставилась на меня, как солдат на вошь и начала забавно хлопать глазками. А ничего так, симпатичная. Вот с ней я бы занялся постельной борьбой, в отличие от давешних прошмандовок.

– Но у нас не воруют!

Мда. Рейтинг дамочки стремительно рухнул вниз. Хотя зачем ей мозги при такой фигуре?

Шутки в сторону. Вот он искомый особняк. Больше всего я переживал не за то, как приникнуть на территорию. Я боялся, что соберутся не все люди. Но судя по припаркованным рядом с домом машинам, вся честная компания в сборе. Спасибо тебе изобретатель Инстаграм, дай боги тебе здоровья и счастья! За некоторыми дурами сейчас даже следить не нужно, они вам сами всё опишут, расскажут в деталях и фотки выложат. Ещё и калитка приветливо открыта! Снимаю рюкзак с плеч, достаю МА-АК-03, вставляю спарку магазинов, раскладываю приклад и захожу во двор, закрыв дверь.

Хорошо, что у хозяев нет собак. Из соцсетей выяснил, что у мамаши этой сучки аллергия на шерсть. А может, просто не любит животных, мне плевать. Из дома раздаются радостные возгласы, детский смех и звон бокалов. Хватаю за горло появившуюся женщину в переднике, служанка, наверное. Смотрю в безумные от глаза, вроде клиент готов к беседе. Тихо произношу.

– Я спрашиваю – ты киваешь в ответ. В доме только Ковалёвы и Гальперины?

Кивок.

– Есть кто-то ещё из прислуги.

Крутит головой.

– Сейчас ты ложишься на пол, кладёшь руки за голову и молчишь. Чего бы ни происходило, ты лежишь и молчишь. Если хочешь жить, конечно.

Меня охватывает какая-то эйфория. Будто я иду не убивать, а на какое-то весёлое и отрывное мероприятие. Вскидываю ствол и двигаюсь по дому, как в шутере. Только музыкального сопровождения не хватает. В голове сразу начинает звучать немного безумный голос Клео Торрез. Какие фортели выкидывает моё подсознание. Сразу вспоминается отрывок из одного фильма. А что – символично. Поиграем!

Play it on

Play, play it on

Play it on

Play, play it on

А ничего так живут у нас госслужащие. И это с учётом того, что это не особо элитный посёлок и дома строили лет десять назад. Но всё равно внушает. Заботится власть о своих верных псах. Наверняка на зарплату живут или жёны у них гении от бизнеса. Другого же быть не может.

Сидящих за столом людей я знаю. Вернее, видел большинство из них на фото, но парочку и вживую. Кто бы знал, какого труда мне стоило не проломить голову одной мамаше одной из мразей, но сдержался.

Первой меня заметила Жанна Ковалёва, дочка генерала МЧС и вообще очень грамотная особа. Её глаза расширились, и она ткнула в плечо своего отца, сидящего рядом. Постепенно шум и разговоры за столом стихли. Все уставились в мою сторону, и кто-то даже начал понимать, что это не шутка. Но я смотрел на второго человека, хозяина особняка.

– Все легли на пол и руки за головы, – спокойно говорю, глядя в глаза пожилого толстяка, с дряблыми щеками и прилизанными редкими волосиками.

Экс-генерал был чем-то похож на актёра Долинского, – низкий, нескладный и отталкивающий. Речь у него такая же дефективная. Такою ощущение, что он сейчас всё вокруг забрызгает слюнями. Мерзкий, короче.

– Ты ничего не перепутал мальчик? – выкакала эта образина, – Надеюсь, ты понимаешь, что будет с тобой и твоей семьёй, когда сядешь?

– Правильно. Лучше сам сдайся и вымаливай прощение. Наши деньги тебе ничего хорошего не принесут, да и нет дома крупных сумм. И я никому своих внуков пугать не позволю, – к беседе присоединилась жена генерала.

Тётка ранее работала в системе прокуратуры. Даже какой-то пост занимала. Сейчас на пенсии, но гонора и наглости не утратила.

Они действительно такие тугие? Или в их изъеденных гниением и коррупцией мозгах не укладывается, что какая-то шавка из народа способна перечить таким важным людям?

Резкий удар прикладом в ключицу и жирная тварь с грохотом падает со стула. Ещё удар, уже ногой и зять тётки корчится рядом. Не понравился мне его взгляд. Семейка полна сюрпризов, вдруг спортсмен какой-нибудь. Прислоняю ствол к голове Екатерины Гальпериной, с которой и началась наша трагическая история.

– Считаю до трёх!

Зал у слуг народа просторная. Это вам не моя малогабаритка. Здесь человек пятьдесят поместятся и даже больше.

– Ты, – показываю на старшую сестру Гальпериных, – Вот скоч. Сначала связываешь руки за спиной детям, хахалю Кати, своему мужу, старшей Ковалёвой и далее подходишь ко мне. Потом вы все дружно идёте в другую комнату и не отсвечиваете. Ферштейн?

Не сразу, но эта корова справилась. Далее я перемотал ей руки липкой лентой. В отличие от дрожащей дамочки чувствую себя абсолютно спокойно. В голове продолжает играть тот же мотивчик. В любом случае возврата нет, так чего уже нервничать? Живым я сдаваться не собираюсь, а умирать уже привык. Гы. Запер семейство в кладовке рядом с кухней, не выпуская из поля зрения заложников. Я с детьми и невиновными не воюю, а вот остальные должны получить по заслугам. Тётка продолжала подвывать, держать на плечо. Остальные молча сопели в вычурный паркет.

– Ты не посмеешь, – нарушила молчание Жанна, – Тебе не простят.

Умная сучка. Догадалась, что я пришёл не взывать к отсутствующей у данной публики совести. Игнорируя выкрик девушки, начинаю также спокойно свой рассказ.

– Два года назад, две девушки-мажорки решили чего-то отпраздновать. В гости к ним собиралась ещё подружка, поэтому они поехали её встретить. То, что они уже были пьяны, дело десятое. У обоих девушек папы генералы и они могут позволить себе любые вольности. Но машина у Кати мощная, выпила она много и не удержала руль на повороте. А то, что она сбила идущего по противоположной обочине человека неважно. Ведь наша героиня выше законов, которые должно соблюдать всякое быдло. Катя послушала подружку Жанну, которая, в свою очередь, получила инструкции от отца подружки. В итоге девушки просто развернулись и уехали. А чего? Место там пустынное, свидетелей не видно и можно сбежать. Сбитый мужик? Какой-то алкаш, которых сотни. Чего его жалеть?

– Мы хотели вызвать скорую, – сквозь слёзы выкрикнула Катя.

– Но её вызвал случайно проходивший мужик, дай боги здоровья его собаке. Может именно два часа, что я провалялся без помощи, стали решающими. Мне ещё очень повезло, что в нашей долине смерти, так называется районная больница, дежурил самый толковый хирург. Так бы помер или не смог ходить. Далее ещё операция в Москве и длительная физиотерапия. При этом вы при помощи связей удачно развалили дело. И даже в мыслях ваше семейство не думало помогать сбитому человеку. Я запрещал, но мама не один раз просила вас хотя бы оплатить лечение. Расскажите, что вы ответили моей матери, Наталья Михайловна? – обращаюсь всё так же стонущей Гальпериной-старшей.

– Молчите? Вы сказали, что если она ещё раз нарушит ваш драгоценный покой, то запрячете её в тюрьму. Старых связей у вас хватает. После решения суда, ваша дочь ещё и угрожала, встречным иском. А потом вы её убили.

– Это неправда, – подал голос генерал Ковалёв, молчавший до этого, – Борис рассказывал, что это несчастный случай и ваша мать поскользнулась. С вами вышло досадное недоразумение. И я не снимаю вины со своей дочери, хотя её не было за рулём. Мы готовы компенсировать вам затраты на лечение.

Они действительно идиоты? Или дурака включают, чтобы меня заболтать. В принципе пора закругляться. А то слишком всё похоже на третьесортный детектив. А какие пафосные диалоги! Только прибытия полиции не хватало для полного антуража.

– Мать вы мне тоже вернёте? Или здоровье? – отвечаю с усмешкой, – А ваш друг – лжец. Ещё и дурак. Не смог убедиться, что записи с камеры, где он толкнул мою маму, уничтожены. Знаете, вы сами выстроили в стране такую систему, что всё покупается и продаётся. Вот и я купил копию.

Блядь. Сглазил я с мусорами. Издалека послышался звук сирены. Либо дамочка на пляже не такая тупая или кто-то из соседей среагировал. Посёлок здесь не простой, народ в массе своей связан с силовиками. Достаю активные наушники и напяливаю на голову. Не знаю, что было громче одиночный выстрел в замкнутом помещении или вопль Кати Гальпериной. А вот ушлая Жанна попробовала перекатом уйти ближе к двери в смежную комнату, но пуля оказалась быстрее. Далее было как-то неинтересно. Добил выстрелами в затылок остальных, провёл контроль умной девушки и пошёл во двор. Ну прямо бараны, а не люди. Они до конца не могли поверить, что их пришли убивать. Это же немыслимо, какой-то людишка посмел пойти против их системы, которую они олицетворяют.

– На пол! Руки за голову! – орёт сержант, забежавший во двор и пытающийся передёрнуть затвор Макарова.

Его напарник только заходил в дверь. Выстрел. Ещё один. Контроль. Забираю пистолет и засовываю в рюкзак. Автомат второго трупа я брать не стал. У меня ствол пристрелянный и патронов хватает. Вышел на улицу и нажал на ключ от машины. Стоящий у ворот белый «крузак» приветливо моргнул фарами.

Еле припарковал машину около леса. Отдыхающие забили всю дорогу к посёлку. Спокойно вышел и потрусил в сторону велосипеда. Спускаюсь с горки и не могу передать своё состояние. Это праздник какой-то! Ещё немного и взлечу! В голове опять играет мелодия, соответствующая моменту и хриплый голос Тима Стейнфорта сообщает, что мы умрём первыми. Я ведь, по сути, смертник и стремительно двигаюсь навстречу старушке с косой.

We're the first to fight, wе're the first to die

And the last to find the bloody reason why

Я раздумывал о дальнейших действиях. Понимаю, что не успеваю, но надо вернуть ещё должок. Уже изрядно запыхавшись и вспотев, подъезжаю к сервису. Рядом с закрытыми боксами стоит блестящая Соната. Около неё трётся девка хабалистой наружности.

– Ты чего вылупился, нищеброд? – вежливо спрашивает интеллигентка.

Ещё и говорок странный. Или юг России, либо Хохляндия. Разглядываю её внимательнее – явно крашенные в чёрный цвет волосы, подведённые брови и тонны штукатурки. Стоит, поглаживает живот, не пойму беременная или слишком любит пиво.

– Вали, давай. Чего пялишься, велосипедист, – презрительно скорчила рожу хамка.

Ладно. Но прошу заметить, не я это начал. Кладу велик и снимаю с плеч рюкзак. Хабалка, видать, чего почувствовала или просто натура у неё такая. Визгливый голос начал звать какого-то Павлика. Из бокса выбежал невысокий человек в спортивных штанах и бейсболке. Рассматриваю новое действующее лицо и расстёгиваю рюкзак. Если он Паша, то я шаман с острова Пасхи. А ведь он меня узнал. Приезжали мы сюда с отцом, но тогда нас откровенно послали. Я сначала психанул, но потом решил, что дешевле купить украденные детали, чем связываться с профессиональными мошенниками. Отец же меня не послушал, одержимый желанием наказать подонков заработал инфаркт и умер.

– Э, слюшай, – начал с акцентом свою речь басурманин, – С дедом так слючайно вишел. Ми договорица хотел, но дед заява писаль.

Дед это типа мой батя. В голову ударила кровь, и я с трудом удержался на ногах от выплёскивающейся ненависти. Хабалка не поняла, что у меня в руках карабин, в отличии от её спутника.

– Иди своей пукалкой пугай таких же нищебродов, – начала она новый поток глупостей.

– Заткнис, блят! – заверещал псевдо-Павлик и ударил девку по губам, – Брат, не убивай! Давай договоримся. Это не я. Полковник Андреев хозяин, из ГАИ он. Не убивай, брат!

Махаю стволом и чёрный падает на колени. Подхожу к девке и внимательно её рассматриваю. А ведь симпатичная деваха, если вернуть свой цвет волосам и смыть всё это говно с лица. Только сейчас обратно внимание, что она одета в платье какого-то среднеазиатского фасона. Есть такой типаж баб, которым мало выйти замуж или найти мужика из нерусей. Ну, решила ты связать свою судьбу с подобным экземпляром – дело житейское. Мне всё равно. Но ведь им надо оправдать слабость передка и то, что за деньги они готовы жить хоть с гамадрилом. Они начинают писать в блогах, постить всякое видео, мол как хорошо жить с басурманином. И на это мне наплевать. Но когда они начинают гнать на наших мужиков, то это просто бесит. Особенно смешно выглядят шмары, вышедшие замуж за откровенных унтерменшей или дикарей типа турок, марокканцев, пакистанцев или индусов-шудра. Бывшие советские хоть немного воспитаны в близкой культуре и некоторые похожи на людей, а не животных. А эти же просто воспринимают любую бабу как говорящую дырку. Ну хорошо. Ты счастлива в браке, обмоталась чадрой, нарисовала монобровь и хочешь осчастливить мир очередным выблядком. Но зачем срать в сторону своего народа? Сиди в своём Рабате или Хайдарабаде, будь счастлива и заткни ебало. Пиши свои посты и снимай видео для местных благородных жителей, нас не трогай. Мы здесь сами каким-нибудь без ваших советов.

Удар прикладом, и зубы чернильницы летят в одну сторону, а сама она в другую. Я же не моральный урод стрелять в беременных. Хотя, может, и зря. Её ебарь в иных условиях, русскую женщину и ребёнка не пожалеет. А для меня она меня просто вычеркнута из списка людей. Поворачиваю ствол в сторону нашего автомобильного гуру и вижу, как по его белым штанишкам расплывается жёлтое пятно. Не стал отвечать ему словами Данилы Багрова, а просто выстрел в голову.

Открываю дверь сервиса и вижу настороженные лица гостей, приехавших из какого-то Стана.

– Добрый день, мои дорогие любители воровать запчасти! – лицо самопроизвольно скривилось в глумливой усмешке.

Вертолёт пролетел над СНТ уже во второй раз. Я особо на это не реагирую. Дачу я снял два месяца назад и периодически здесь появлялся, но с местными особо не общаюсь. Главное – они в курсе, что есть человек, который пару раз в неделю приезжает на велике.

Состояние эйфории прошло. Удивительно, но я не испытываю никаких терзаний. Просто ощущение от хорошо выполненной работы. Ещё болят переломы, но оно немудрено. Вымылся, сделал себе кофе с молоком и включил телек. Полез в интернет через запасной телефон. Но пока всё чисто и лента новостей молчит. Вроде столько событий произошло, а времени всего четырнадцать часов. Это я за два часа управился и столько же на даче кукую. Решил не терять времени даром и начал искать в сети загадочного полковника, крышевателя автомошенников. В сети есть упоминания о замначальника нашего районного ГАИ с такой фамилией. Наверняка мой клиент. Значит, ещё ничего не закончилось и нужно будет навестить одно двухэтажное здание недалеко от ж/д станции. Подхожу к окну и чертыхаюсь. На улице перебраковывается ПАЗик, из которого выбегают вооружённые люди в сером камуфляже. Для меня сегодня день открытий. Раньше я думал, что подобные операции проходят максимально скрытно, к дому преступника подкрадываются и стараются взять тихо.

Надеваю наушники, открываю окно и начинаю стрелять в сторону полицаев. Жалко, что нельзя бить очередями, но, итак, неплохо. Серые фигурки падают и уходят из зоны обстрела. Но один остаётся корячится на земле. Мне их жизни не нужны, но свою я продам подороже. Ответный залп буквально залил свинцом несчастное окно и стену дома. Я же был уже внизу и думал уйти дворами, через заднюю дверь, но не получилось. Очередь, резкий удар в грудь и меня бросает на пол кухни.

Лежу на полу и чувствую, что сознание постепенно покидает меня. Хлопнувшая дверь и шаги извещают, что в комнату забежал враг. Он что-то проорал по рации и потом уже в мою сторону.

– Что гнида, отбегался? Быстро мы тебя вычислили. Он здесь! – верещит недоумок в открытое окно.

Не знаю, как их сейчас готовят, но я бы в первую очередь сделал контроль или зафиксировал руки. Ладонь наконец-то сжимается на ребристом корпусе. Думал, первая тоже не двигается, но через боль, теряя сознание смог дотянуться до последнего довода червонного казака. Срываю чеку и зажимаю рычаг. Хочу сказать что-то пафосное, но самому смешно от глупости подобного желания. Лично я знаю, что Костя Романов ушёл достойно, но зачем метать бисер перед этой свиньёй. Пытаюсь смеяться, но изо рта начинают выплёскиваться сгустки крови. Как же я вас всех ненавижу!

– Что уже отходишь, гнида? Туда тебе и дорога, – неверно понял мои конвульсии мусор.

Пытаюсь сказать ему, что отойдём вместе, но не могу. Кровь уже просто течёт по щекам, сознание мутнеет, и рука ослабляет рычаг. В этот момент в комнату вбегает ещё несколько человек. Тем временем граната начинает медленно катиться по неровному полу. Я ещё успеваю услышать чей-то прокуренный голос.

– Чего тут у тебя Михайлов? Сукааааа!

Но я уже не здесь. Мне не удалось увидеть взрыв, разметавших четырёх человек. Крики раненых и умирающих, вой сирен десятка машин – остались где-то там.

Уже окончательно растворившись в Великом Ничто, меня посетила приятная мысль. Наконец-то это всё!

– Не думаю. Ты такой забавный! – ответил моим мыслям какой-то странный голос.

– Да пошёл ты…

Эпилог

В здание бывшего страхового общества «Россия» никогда не прекращалась жизнь. Круглосуточно сотни людей трудились над тем, чтобы наш народ был уверен в крепости рубежей Родины и спал спокойно. Работа шла днём и ночью, в будни и праздники. Накануне Рождества в кабинете одного из начальников управления тоже были люди.

– Ну что Иванов? Отчёт по нашему Билли Киду[1] готов?

– Что, простите?

Генерал сморщил лоб отчего стал похож на сову. С учётом круглого лица и крючковатого носа, выглядело это забавно. Но майору, пришедшему на доклад, было не до смеха. Его лицо было осунувшимся и посеревшим от усталости. Некогда голубые глаза сейчас подошли бы какому-нибудь вампиру.

– Иванов, ты серьёзно не слышал про героя Дикого Запада? – натолкнувшись на полное непонимание, генерал махнул рукой, – Совсем молодёжь деградировала. Ладно, давай расклад по этому психу. Мне надо быть готовым в любой момент отчёт предоставить, сам знаешь куда.

– Романов Константин Игоревич, 1981 года рождения. Родился в…

– Толик, ты совсем заработался или издеваешься? – генерал перешёл на панибратский тон, Я знаю, как зовут этого мудака. И с основными вехами дела знаком. Ты давай рассказывай, чего раскопал. У тебя же был список основных вопросов. Как он вообще решился на убийства, действовал ли в составе группы, где взял оружие и так далее.

– Начну по порядку. Оружие он приобрёл официально, так как имеет стаж владения гладкостволом более пяти лет. Отец у него был охотником, вот и сына приобщил. Хотя сам Романов практически не охотился. Действовал он один. Информацию о жертвах собирал через интернет. Екатерина Гальперина была активной пользовательницей соцсетей и даже выложила в инстаграм информацию о предстоящем событии.

– И как хромой калека ни разу в жизни не державший оружия умудрился проникнуть в охраняемый посёлок убить пять человек, потом пробежать по лесу перестрелять этих мигрантов и чуть было не скрыться? – генерал строго смотрел на подчинённого, будто именно он виновен в убийствах.

– По словам соседей и сестры, Романов шесть месяцев усиленно занимался с физиотерапевтом и избавился от последствий аварии. Практической стрельбой он занимался официально в стрелковом клубе. Платишь деньги и учишься. Где он добыл гранату, пока неизвестно, но следствие работает в этом направлении.

– То есть любой дурак теперь может купить практически автомат и учиться воевать в условиях городской застройки? – взвился хозяин кабинета, – Это получается, что органы власти практически беззащитны перед этими. Ну как их? Перед народом! Давно пора ограничить право владения оружием. Надо закон издавать, а то уж больно много мы им позволяем.

Майор никак не прокомментировал слов начальника. Больше всего он хотел сейчас пойти домой и лечь спать. После взмаха руки генерала он продолжил доклад.

– Весь путь Романова установлен. Иные причастные не выявлены – он одиночка. Мотив – месть. Остальное вы знаете. Вот полный отчёт с пояснениями, – Иванов передал папку руководителю.

– А это, как его? Ну автослесарь. Там тоже месть?

– Так точно. Отец Романова стал жертвой автомобильных мошенников. Долго добивался, чтобы делу дали ход, но умер от инфаркта. Убийца винил в этом Палвана Хувайзаде, руководившего сервисом. Это же подтвердила Олёна Тупиця, гражданка Украины, сожительница Хувайзаде.

– Какой-то паноптикум – Хуйвзаде, Тупица. Иванов, ты надо мной не издеваешься?

Генерал некоторое время сидел молча, а потом достал из стола бутылку коньяка, две стопки и блюдце с нарезанным лимоном. Майор даже не думал отказываться и махнул залпом отличный напиток. Приятная теплота обволокла грудь и ему сразу стало спокойнее. Последние пять дней приходилось носиться по Подмосковью, восстанавливать произошедшую картину, разговаривать с десятками людей, проверять огромное количество информации.

– Толик, не первый год знакомы. Что тебе показалось странным? – генерал после стопки тоже расслабился.

На него оказывалось не меньшее давление. МЧС, АП, Прокуратура и собственное начальство чуть ли не каждый час бомбардировало его вопросами.

– Всё очень странно. Не могут люди так резко измениться. Мать Романова умерла год назад. До этого три года после смерти отца он жил как простой обыватель, не проявляя никакой агрессии. И после ДТП, тоже не было никаких предпосылок к такой жестокости. Его словно подменили. Но это какая-то фантастика выходит.

– Согласен, – поддержал генерал подчинённого, – Но надо ещё раз всё проверить. Может он сектант какой-нибудь или группу таких же психов организовал. Как-то не хочется, чтобы на наших улицах началась война. Эх, Боря, Боря. Он всегда жадный был. А ведь был у меня с ним разговор, когда суд начался. Говорил ему – дай денег, пусть эти терпилы успокоятся. Но не такой он человек.

Генерал улыбнулся и на некоторое время погрузился в воспоминания.

– Мы звали Борю, в смысле генерала Гальперина – Моисеевым. У него же отчество Моисеевич. Он жутко злился поначалу, а потом привык, – видя непонимание в глазах подчинённого, – Иванов, ты чего с творчеством Бориса Моисеева незнаком? Ну это – «где же ты где, звёздочка алая».

Майор непонимающее покрутил головой. Генерал опять наполнил стопки и кивнул на них подчинённому.

– Мда. Совсем отупела молодёжь, классику нашей эстрады не знает. Что ещё есть по делу?

– Представители диаспоры выходцев из Нагорного Гаваншаха, выражают недовольство. Вы же решили разделить дела об убийстве, дабы было меньше резонанса.

– Конечно решил. Это приказ сверху. – быстро завёлся генерал, – В один день убито пять человек, шестеро мигрантов и бонусом два собровца, ещё трое ранено. Нам, итак, с трудом удалось сдержать информацию о реальном количестве жертв. Но с нынешними гаджетами, ничего не утаишь. Давно пора поднять вопрос о контроле или лучше запрете этого вашего интернета. Работать невозможно!

Немного подумав. Продолжил.

– Кто из смежников крышевал сервис?

– Замначальника местного ГАИ, но, возможно, он не один в деле. Проверяем.

– Вот и проверь! А ментам скажи, чтобы сами дело расхлёбывали. Пусть спишут на разборки между этими говнашахцами, вот послал же бог название. Наш стрелок к ним никакого отношения иметь не должен. Сами ситуацию довели до такого, вот и посмотрим, как они выкрутятся. Может, на кого из диаспоры трупы повесят, менты в этом плане те ещё затейники. А до представителей этого Нагорного Говнашаха, надо донести, что они пока здесь в гостях. И отправь там парочку особо голосистых домой без права возвращения в Россию. Только надо с их посольством согласовать. У них все эти комитеты поддержки землячеств на государственном контроле. Зачем нам ещё скандал с МИДом? Но нескольких борзых, чтобы выслал. А то взяли манеру нам угрожать. Хотя видишь какие молодцы! Стеной друг за друга, не то, что мы русские. Что ещё?

– Сестра Романова, Ирина требует отдать тело для захоронения. И вообще, проявляет ненужную активность. Хочет прозрачного следствия и огласки, в том числе мотивов убийцы.

– Они там совсем охренели? Какая на хер прозрачность, он тринадцать человек убил. Заткни её по жёсткому, если человеческого языка не поймёт!

– Ну она в положении и ведёт популярный блог. Могут возникнуть проблемы.

– Да мне насрать беременна она или нет. Заткнуть пасть и баста! Я же тебе не убить её предлагаю. Блог её закрой к чертям собачьим. Если она ещё политику затрагивает, то тебе карты в руки.

– У неё блог о гаданиях там и прочей хиромантии. Аудитория в основном бабская и охват большой, иностранцев много. Надо как-то помягче. Разнесут не только по России, но и по всему миру.

– Вот и действуй помягче, нам международный скандал не нужен. Защитник всяких хиромантов на букву Е, блядь. И если у тебя всё, то давай езжай отдыхать. На тебе же лица нет. А я посижу над бумагами покумекаю. Могут в любой момент затребовать, – генерал указал пальцем наверх, – Если будет что срочное, пришлю сообщение. Но чую нам ещё не одну неделю это дерьмо подтирать. Это же надо, мстить он надумал. А если кто-то его дурному примеру последует? Зачем тогда государство и нынешняя справедливая система, которую мы так долго выстраивали? Давить на корню эту ересь! Как отдохнёшь, предоставишь свои мысли на этот счёт.

* * *

День был дождливый и на лицах двух девочек-близняшек не были видны слёзы. Они стояли, обнявшись и смотрели, как могильщики бросают в яму влажные куски земли, с чавканьем падающие на крышку гроба. Рядом стояли ещё три человека и также наблюдали за захоронением.

Высокая женщина с грустным лицом подошла к девочкам, обняла и сказала что-то ободряющее. Близняшки улыбнулись и что-то произнесли в ответ. Женщина расцеловала каждую из девочек и переваливаясь как утка подошла к мужчине с женщиной, держащих за руку мальчика лет пяти и стоящих в сторонке.

– Сергей, оставь нас, пожалуйста. Мне нужно поговорить с твоей женой.

Мужчина вопросительно посмотрел на супругу и после её кивка отошёл вместе с мальчиком.

– Ты чего творишь, Оксана? Зачем настраивать детей против отца? Он их любил, и девочки это знают. Так позволь ему таким остаться в памяти дочерей.

– Костя убийца! – чуть ли выплюнула женщина, – И дочкам ещё жить с этим позором. Это ты вечно защищала брата и готова закрыть глаза даже на чудовищное преступление.

– Слушай сюда, профурсетка, – беременная стянула воротник кофты собеседницы.

Оксана попыталась вырваться, но хватка оппонентки был железная.

– Что ты себе позволяешь? Немедленно отпусти! И прекрати меня оскорблять.

– Мой брат не ангел. И я не оправдываю содеянное. Но скажу тебе одно – я горжусь Костей. Может, он прожил не самую лучшую жизнь, но ушёл как мужчина. Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб. Даже Библия на стороне моего брата.

– Ага! Ты его ещё героем назови. Какая Библия? Какой мужчина? Он палач и маньяк. Подлец, которому плевать на собственных детей. Как им жить теперь с этим жить?

Высокая глубоко вздохнула, успокаиваясь и через насколько секунд ответила.

– Не тебе шалашовке рассуждать про заботу о детях. Как только перестал устраивать мужик, так ты на запасной хер перепрыгнула. И ладно бы бухал, играл, бил или бездельничал. Так ведь нет – пахал как раб и всё в дом тащил. Но тебе же этого было мало? Тебе нужна была послушная собачка, как этот твой нынешний айтишник. А ты когда на его хер взбиралась и семью рушила о дочках подумала? Или они после вашего развода полгода к детскому психологу ходили из-за непреодолимого ощущения счастья?

Ирина ещё раз тяжело вздохнула, видно было, что разговор даётся ей с трудом.

– Повторяю ещё раз. Прекращая нагнетать и создавать у девчонок негативный образ Костика. Пусть в их памяти он останется светлым образом из прошлого, а не палачом, о котором ты здесь распинаешься. А если до меня дойдёт, что ты не прекратила лить говно на моего брата, то клянусь, я тебе зыркала выцарапаю. И это не фигура речи.

Ирина обернулась к своему муж с ребёнком и махнула рукой. Семья медленно начала покидать кладбище. А девочки-близняшки продолжали стоять перед могилой и дождь всё так же смешивался с их слезами.

[1] Уильям Генри Маккарти (1859-1881), известен как Билли Кид – американский преступник, который убил восемь человек и был убит в возрасте 21 года

Content

Александр Яманов
Бесноватый Цесаревич-3
(Бесноватый Цесаревич – 3)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22 Часть 1

Часть 2

Эпилог